Жарко. Неистово.

Пахло сыростью и влажной шерстью. Приятно. Словно дедушка вернулся с охоты на дикую веншу и склонился поцеловать меня на ночь.

Дедушка, который умер в прошлый никс — сезон затяжных снегов.

Горячий пот покрыл лоб неприятной влагой, собрался над губами и стянул кожу. Духота и жар измотали тело непреодолимой усталостью. Ночная сорочка давно промокла, пристала к груди и ногам, неприятной кольчугой обернула грудь, поясницу и живот.

Откинув влажное одеяло, я спустила босые ноги на холодный дощатый пол и всмотрелась в темноту. Рот наполнился терпко-горькой слюной, онемевший язык прилип к небу, а в горле царапало, словно песка наелась.

Приложив руку к горлу, чувствительно нажала, но от давления стало только хуже.

Как же печёт! Что я вечером съела, что меня так сушит? Ягоды диссы? Нет, помню, кусочек козьей брынзы проглотила после чтения и запила какао на ночь. Это всё.

Может, простыла, когда возвращалась домой из книжной лавки и промокла под дождём? Этого только не хватает перед посвящением!

На улице мягко загудело. С накатом, будто великан сонно дул в огромную трубу. Заложило уши.

Нежно-голубой свет мауриса подкрался к пальцам, зацепился за лодыжку и прытко обвил ногу до колена.

Магия! Благодатный Шэйс!

Сон будто рукой сняло. Я перепрыгнула через угол матраца как бешеная коза и, чуть не запутавшись в голубой накидке, забралась на кровать. Магия напоминала синего ужа — вилась по полу в поисках жертвы. Она меня искала, меня! Я чувствовала всем телом! Каждой возбуждённой клеточкой! Откуда взялась эта гадость? Как её пропустили в дом папины стражи?

Я должна защитить себя!

Собрав пальцы в пучок, выкрикнула боевое заклинание «Хииткаэль!» и отбросила нападающий синий свет кулаком из воздуха. Из-за волнения очень много сил вложила в удар и почти опустошила резерв магии, а восстанавливать за несколько секунд, как опытные маги, я не умею. Для этого нужно долго учиться, и желательно не у наших магов-самоучек. Только в Имане нет академий и школ. Все они достались обособленным кританцам. Наша часть мира оказалась под покровительством дикой природы. Необразованной, хаотичной, но очень могущественной, как благодатный Шэйс — наш Создатель. Мы с лёгкостью могли бы соперничать с соседями за право называться лучшими, если бы не Полог, разделяющий наши страны много сотен лет.

«Уж» рассыпался по полу бусинами, а потом снова, шурша и пощёлкивая, сплёлся в ленты и настойчиво заскользил в мою сторону.

Вот же, монстры холодной тьмы, только выдала себя!

Синяя зараза ползла по краю простыни, бортику кровати и высоким подпоркам. Чужая магия вмиг растворила тюль, когда коснулась преграды, и юркнула ко мне яркой лентой, мерцающей по краям оранжевым, вспыхивающей в сердцевине лимонно-жёлтым.

В попытке увернуться я ударилась лопатками в стену, и тело отозвалось стрелой боли в эссахе — сплетении магии и сущности. Мой зверь взвыл и встряхнулся, стало ещё жарче, чем было. Ему давно пора обернуться, выйти на свет и распечатать остатки дара природы, но отец несколько лет меня сдерживает, говорит, что ради моего блага. Только сейчас это благо оборачивалось не в мою пользу.

Ключицу с правой стороны выкручивало, казалось, что под кожу вонзили ржавый клинок. Из-за этого рабочая рука, которой я умею складывать удары, повисла плетью вдоль тела, и отмахнуться от нападения больше не получалось. Синяя змея, сотканная из света и магии, стремительно приближалась.

В окне что-то мелькнуло, привлекло моё внимание.

Волосы упали на глаза, и сквозь сеть тёмных локонов я увидела силуэт существа в ореоле света мауриса. Ночное светило отпечаталось голубой тарелкой на тёмном полотне неба и, отразившись от стекла, сильнее подчеркнуло большую фигуру чужака.

Он был похож на невиля, призрака, о котором рассказывала бабушка Эми. В детстве я очень боялась этой истории, а потом легенды остались всего лишь легендами, а я спрятала страх глубоко-глубоко и никому не признавалась в этом. Не люблю насмешки. Когда ты взрослый, бояться стыдно.

Но сейчас я не просто боялась — каменела от страха. Испуг не давал сосредоточиться и рассмотреть получше призрачного гостя, а горячие волны, что накатывали на тело и возбуждали моего зверя, откинули на постель, ударив затылком об изголовье. Послышался хруст, в шею впилось что-то острое.

Защита! Какой же силы эта магия, что так легко сломала рубин в обереге? Крошки драгоценного камня и золотой оправы посыпались за пазуху.

Выдернув разбившийся амулет из-под мокрой сорочки, я отбросила его в сторону и глухо застонала. Попыталась спрятаться под покрывало, слететь с кровати, но тело, скованное чужой сильной магией, почти не двигалось. Я словно увязла в густом киселе или горячей смоле.

Как же жарко и душно! Плувиан, сезон дождей, в самом разгаре, не может быть так невыносимо тепло. Мне нельзя перегреваться! Тем более без амулета.

От борьбы с мощными потоками дара, что схлестнулись от перегрева со звериной сущностью, не хватало воздуха. Всё усилилось в несколько раз. Мышцы гудели и тянули, но я лишь подрагивала и шипела, а нормально закричать и сдвинуться с места не могла.

Лента магии, бесконечно пульсируя в темноте синим, разделилась надвое, затем ещё надвое, пока не повисла надо мной пучком, заставив замереть от ужаса.

Вспотевшую кожу обдало ледяным ветром из приоткрытой форточки. Я с трудом скосила взгляд, чтобы увидеть происходящее снаружи. Существо за стеклом зашаталось, загудело, стремительно влетело в комнату, пронзая стены, окна, мебель и, как бесформенное облако, застыло около кровати, напрочь выбив мою смелость из груди.

Я вжалась в постель и задержала дыхание.

Тюль с другой стороны подпорок от сильных потоков воздуха взлетел над головой. Перед глазами вспыхнули огненные росчерки и плавно перетекли в высокую мужскую фигуру с тяжёлым подбородком, мощным устрашающим торсом и большими руками, способными убить.

Я хотела закричать, но лишь открывала губы и хватала воздух. Не получалось подняться и преодолеть стальные объятия магии, хотя я пыталась снова и снова. От этого заболели мускулы на лице, кожа горела, будто её сдирали заживо, а в глазах потемнело.

Запах мокрой шерсти смешался с ароматом дроблёных кофейных зёрен, к нему добавился флёр терпкого розмарина, что оставался остротой на языке. Воздух уплотнился, душил, вызывал во мне странные необъяснимые ассоциации. Нежности и страсти. Тоски и восторга. Жажды и желания раскрыть объятия и отдать свои силы миру.

Меня изнутри сжигало собственное тело. Оно будто кипело, кровь спешила по венам и пульсировала в висках ударами колокола. Не справившись с защитным куполом, который из последних сил связывала между пальцами, но из-за слипшихся губ не смогла прочитать нужное заклинание, я упала на постель и замерла, ожидая конца.

Пучок плавно лёг на меня синим светом, обернул, будто в кокон, и покрыл кожу серебристым блеском. Прохлада окутала, обняла и успокоила сердцебиение, внезапно прогнала тревогу и усмирила моего внутреннего оборотня.

Я позволила себе дышать. Грудь поднималась высоко и плавно, пока мужчина около кровати не двинулся вверх и, подлетев совсем близко, не лёг на меня, накрыв собой. После чего у меня будто хрустнули рёбра, и сердце остановилось.

Существо за несколько ударов секундной стрелки растворилось во мне, проникло в тело и стало моей кровью — отравленной, кипящей.

В комнате резко стихло. Холод с лёгкой туманной дымкой опустился по углам и рассыпался по полу белым инеем. Сквозняк подхватил гардину и, вытянув на улицу, затрепетал ею, будто крылом голубя.

Я приподнялась на локтях. Синее свечение не ушло, оно будто вросло в мою кожу. Осторожно коснувшись руки, провела вдоль плеча ладонью и с удивлением уставилась на светящийся осадок на пальцах.

— Шэйс, что это? — слетел в тишину вопрос. У нашей магии золотая пыльца… Голубая только у кританцев, насколько знаю из истории.

Свет, отделившись от кожи с лёгким покалыванием, поднялся над кроватью рассеянным клубком. Уменьшаясь на глазах, свернулся по спирали в крохотную точку, пока не превратился в яркую слепящую звезду.

Я не успела задуматься, как она вздрогнула и, влетев в правую ключицу, выбила меня из сознания.

— Кританцы не имели права! — вскрикнул отец. — Как так получилось, мам?! Мы ведь разделены Пологом.

Он сжал крупными руками торец кровати и с присущей ему жёсткостью, способной резать металл, взглянул на бабушку, знахарку нашего клана.

Она дёрнула сухими пальцами воротник длинного мешковатого платья и снова спокойно повторила:

— Метка пары не иманская.

— А чья?! — взвизгнула мама и виновато пожала мне руку. Её тёмные волосы были спрятаны в тугую причёску, смуглую кожу подчёркивало узкое платье персикового цвета, перевязанное под грудью бордовой лентой.

Она с ночи не отходила от моей постели, подавала воды и вытирала пот со лба. Я пылала до утра, плечо выкручивало нестерпимой болью. Магия лечения здесь была бессильна, приходилось терпеть. Метки истинных пар слишком стабильны, против них не идут даже альфы, даже короли и архимаги, и это не болезнь.

Все устремили взгляды на кланового мага, что уже битый час считывал мою эссаху, удручённо качал светлыми кудрями и разводил руками. Он поднял голову, когда в комнате повисла угрожающая тишина, а папа повторил:

— Чья метка, Изу?

— Мне нужно время, Беон ис-тэй, но боюсь, что слухи о семи открытых мостах между Критой и Иманом не беспочвенны.

— Благодатный Шэйс! — Папа вскинул большие ладони и почти пропел: — Где же наш великий Создатель в такое тяжёлое время?

Отец оторвался от кровати, полоснув меня странным взглядом. Будто я виновата в том, что случилось ночью. Будто я сама хотела, чтобы меня пометил оборотень враждующей страны. Даже не враждующей, а более трёхсот лет отрезанной от нас магической пропастью — Пологом смерти.

— Кареш. — Обратившись к главе боевых оборотней, громадному уродливому мужчине с косым шрамом через всё лицо, папа выпрямился во весь рост и приказал: — Вышли отряд на ближайшую границу. Пусть разведают. Изу, а ты, — отец слышно скрипнул зубами, отчего маг заметно дёрнулся, — найди смельчака, который посмел посягнуть на дочь альфы. Мою старшую дочь!

— Но это невозможно, — взмолился Изу, выступая вперёд. Его седые волосы выпали из тугой вязи и рассыпались по плечам, узким и слишком хрупким. Но Изу только выглядит слабым. На самом деле он один из сильнейших магов страны. Довольно молодой, сорока ещё нет, но множество боёв и магических влияний осветлили его волосы до снежного цвета.

— Рассказывай больше, что в нашем мире невозможно, — фыркнул отец и потёр раздражённо бороду. — Всё зависит от цены.

Даже я, обессиленная и измученная, приподнялась на локтях, чтобы понять, что имел в виду папа. Но альфа клана быстро отвернулся и подал сигнал боевику. После чего тот скрылся за дверью.

— Отдыхай, Мэйлисса, — сказал отец и посмотрел на мать. — Готовь Сиэль. Она станет женой Эсмиона ис-тэ.

— Но девочка ещё дитя. — Мама заломила руки, тревожно зыркнула на меня.

— Совершеннолетнее дитя, — отрезал альфа. — Союз с правящим кланом я не упущу. Пойти против законов природы тоже не смогу, потому поторопимся, пока ещё один криташка не отхватил и вторую мою дочь!

— Эсмион очень жестокий оборотень, — я смотрела на папу и не верила своим ушам. — Ты хотел меня выдать за него?

— Отдыхай, Мэй…

— Ответь! — Чтобы вскрикнуть, понадобилось много сил. Мама заставила меня лечь, и я прочитала на её лице явную просьбу не перечить отцу. В глазах стало мутно, тело снова бросило в жар. Я откинулась на подушку и слабо добавила: — Я хочу знать. Имею право, ис-тэй.

Сквозь муть проступило раскрасневшееся папино лицо. Его густые серебряные брови, борода с нитями седины и глаза, почти белые от множества переворотов и мощной магии. Отец поджал губы и, поймав мой взгляд, отвернулся.

— Папа! Сиэль же очень нежная, она сломается в руках дикого зверя. Зачем ты так с нами?!

— Эми, — обратился к бабушке альфа. Нарочно не смотрел на меня, будто чувствовал вину. Я знаю, что ради нашего народа и мира папа пойдёт на всё. Только не ожидала, что он перешагнёт в этом даже через дочерей. — Дай ей сонной травы, мам. Пусть отдыхает, — скупо бросил отец в сторону знахарки и, не обернувшись, вышел из комнаты.

Через неделю сильнейшей слабости я смогла выходить с сопровождением в парк и сидеть под навесом из дикой малиновой лозы.

Лотта поднялся высоко и согревал лучами лицо. Плувиан, сезон дождей, в этом году очень мягкий. Или я просто не чувствовала разницу, потому что жар не проходил уже который день?

Жених меня так и не нашёл. Если поиски затянутся на полгода, метка станет ядом, и я умру.

Отец поднял всех воинов и гонцов, заплатил соседним кланам, чтобы узнать хоть что-то, но всё безрезультатно. Кританцы не проходили мосты, не пересекали нашу границу, а оборотни, как донесла разведка, в их стране под таким же строгим запретом. Инквизиторы процветали и там, словно управлял ими кто-то один.

— Нашли твоего суженого? — Золла поправила пухлой рукой ситцевое платье и снова уткнулась носом в букет незабудок.

Это авитанские цветы сезона возрождения, но бабушка с помощью Азу создала теплицу, где выращивает ягоды и растения разных времён. Даже айсику, что растёт под снегом, смогла вывести.

Подруга выдернула меня из размышлений.

— Лотис всё мне доказывал, что у них нет запаха, — показала она на незабудки, шумно потянула носом и вдруг уставилась на меня. — Что молчишь?

— А что сказать? Какой-то самозванец из Крита решил, что подхожу ему в жёны, а я даже не могу встать, чтобы надрать ему…

— Слушай, — взбодрилась подруга, — а ведь ты первая истинная после открытия мостов. Говорят, что эна Нэйша сама лично проложила между странами проход, и теперь такие браки вполне возможны. У них, кританцев, за пятьсот лет язык не поменялся, и законы всё те же, почти не отличаются от наших. Папа рассказывал, что были лазейки, и торговцы даже после возникновения Полога обменивались товарами. Только держали это в строжайшем секрете, а сейчас вся правда вскрылась. Мы им травы и ягоды продавали, а они нам золото и серебро для украшений. А ещё книги! Это же так интересно!

— Особенно интересно выходить замуж за кританца, если вспомнить, что инквизиторы охраняют все мосты и проверяют каждого чужака, — недовольно фыркнула я. — Думаешь, что меня пощадят за красивые глаза?

Подруга словно не услышала последнее. Покрутила букет перед носом, чихнула пару раз и стала размышлять:

— У богини какой-то план, она не просто распечатала запреты. Помнишь, мы в школе пророчества проходили?

— Не очень. Может, пропустила. — Я повела плечом и потёрла отмеченное стигмой место кулаком. Метка полностью не проступила, но ощущение такое, словно во мне крутятся тысячи кинжалов.

— Там что-то было. — Золла сморщила нос, как всегда делала, если ей нужно было что-то вспомнить. — Да! Это ещё старец Рейно предсказал: «Падёт Полог — сгорят Иман и Крита. Не спасётся никто. Каждый ответит за многолетнюю вражду».

— Звучит жутко. — Я потёрла веки и устало откинулась на спинку лавки. — Слышала, что Рейно был помешан и перед смертью вырезал свою семью.

— Не знала, — ахнула подруга. — Но эна Нэйша явно что-то задумала.

— Она же нас, Криту и Иман, по преданию, и отрезала друг от друга пятьсот лет назад. А сейчас соскучилась?

Золла с опаской обернулась, протянула мне букетик.

— Это я тебе принесла. Знахарка сказала, что тебе сейчас поможет. — Подруга придвинулась ещё ближе и прошептала: — Ходят слухи, что надвигается что-то страшное, что Полог больше не подчиняется Создательнице. Что монстры выберутся через границы, всех заразят страшной болезнью или сожрут. А ещё, — в глазах Золлы загорелся безумный интерес, — богиня разрешила нашим магам обучаться в элитной академии Крита. Представляешь?

— Даже звучит странно. Это только на Крите народ делят на элиту и отбросы вроде нас. — Я сжала в руках букетик с синими мелкими цветочками. И чем же они мне помогут? Отвяжут горе-жениха? Хотя чай, который готовила бабушка, и правда успокаивал.

— Может, и странно, но я бы хотела поучиться. — Золла перебросила рыжую косу на плечо и запрокинула голову. — Жаль, что я слаба в магии. Да теперь, — она погладила небольшой животик и мягко заулыбалась, — это и невозможно.

— Не так уж и безопасно — быть магом, а быть магом и оборотнем одновременно — небезопасно вдвойне.

Иманские маги не отличаются от кританских, разве что менее обучены, но особенные заклинания и непокорность духа делали наших людей достойными противниками.

— Быть оборотнем без особой силы в наше время ещё хуже. — Золла всмотрелась вдаль. Её зрачки на миг сплющились в вертикальную полоску и засверкали, но тут же вернули прежнюю форму, круглую, как блюдца. — У магов с сущностью больше шансов выжить, если на Иман нападут.

— Кто нападёт? — искренне рассмеялась я. Пришлось схватиться за плечо, потому что небольшое движение отозвалось под кожей снопом болезненных искр. — Больше трёхсот лет у нас только клановые разборки и мелкие войны. Король их быстро сводит на нет.

— Сводил, ты хотела сказать. — Золла сузила глаза, маленькие руки сжались на животе в кулачки. И я понимаю почему. Её родители погибли, когда возвращались с атрасской ярмарки. На них напал клан Свирепых — отшельники, которые не боятся даже королевской гвардии и инквизиторов. Из-за ранений отец Золлы, очень добрый и чуткий мужчина, обернулся волком. Тогда их с матерью поймали местные. Они же сдали оборотней властям и стали свидетелями казни.

Быть оборотнем в нашем мире непросто. Мы под запретом, нас уничтожают, потому что король и его пять архимагов считают, что оборотни отравлены Пологом. Что мы монстры, прикрытые обличьем человека.

Чтобы перевести тему в другое русло, я с лёгкой, наигранной беззаботностью спросила:

— Ты боялась, когда Лотис тебя пометил? Чувствовала что-то?

— Только сильную тягу. — Золла перевела на меня горящий взгляд, сдула с лица вредную ржаную прядь, что выскочила из плетения. Подруга так красиво разрумянилась, что я сразу поняла, о какой тяге речь. — Будто меня за верёвку… вжух!

— А Лот? Он что-то чувствовал?

Подруга непонятно качнула головой.

— Да. Через два-три дня после выпущенной «стрелы» был уже около моего порога.

— И как тебя нашёл? Ведь он приехал из Северных земель. Не близкий свет.

— Мужчин ведёт Шэйс, помогает им.

Я хмыкнула. Бог, который забыл о нас? Только оборотни немного верят в него, остальные иманцы давно разочаровались и забыли. Верили они разве что в Полог смерти, которому вера особо не нужна — он клубился на границе Имана сизой тьмой и доказывал своё существование жуткими происшествиями. Кто осмелился пересечь грань в поисках приключений, не вернулся домой, а тот, кто лишь раз прикоснулся к сизой блуждающей дымке, что всегда была признаком близости Полога, сошёл с ума.

Золла поняла мою скептическую улыбку по поводу нашего недосоздателя и долго сидела молча, жевала губы и гладила живот. Она была крайне верующей и за бога, что нас давно бросил, стояла горой.

— А я верю, что Шэйс вернётся. У него есть причины не помогать и не поддерживать иманцев.

— Ну да, в него перестали верить, и он решил уйти в тень и сдаться. А чтобы верить, нужны основания. Тебе не кажется, что кто-то должен сделать первый шаг?

— Мужчины такие гордецы. Будут до последнего тянуть и мучиться. — Золла светло заулыбалась, и горчичные веснушки заплясали на её щеках. Вспоминала она явно не загубленное божество, а своего истинного мужа. Только он иманец, в отличие от моего «смельчака».

Я потёрла воспалённое плечо и с тоской пробормотала:

— Хотела бы я посмотреть в лицо своему оборотню и выплеснуть в словах всё, что о нём думаю.

— Да погоди ты с выводами. Вдруг там такой красавчик, что глаз не отвести?

— Слушай, Зол, а как понять, что это он?

Подруга открыла рот, но свистящий звук прервал её на полуслове.

В пространстве распахнулась голубая воронка, и мы влипли в спинку лавочки от сильного потока воздуха. Синий круг закружился перед нами, отсвечивая белыми молниями. Я приготовилась отбиваться, хотя сил было очень мало, руки едва поднимались.

Воронка скользнула к Золле, покачалась, а потом, вернувшись ко мне, затрубила женским низким голосом:

— Приглашение на обучение в элитную академию магии. Нельзя отказать, увильнуть, скрыться. Через трое суток портал доставит вас на место регистрации. — Синяя магия раскрутилась и, сверкающей лентой бросившись ко мне, обернула запястье и застыла на руке узорчатым браслетом.

— Так суженый найдётся быстрее, — ворковала бабушка Эми, смешивая в пиале нужные травы. — Может, и к лучшему тебя призвали учиться. Может, и к лучшему… Я тебе сбор сделаю, с собой возьмёшь. Пей натощак, но больше чайной ложки не заваривай.

— А что это? — Я привстала в постели и заглянула в посудину.

— Незабудки, бархатцы и крапива. — Лепестки и листья отправились в чашку, кипяток заполнил её до золотого ободка, закрутив танец воды и сухоцвета.

— Это я вижу. В чём его действие?

На мою фразу бабушка дёрнула сухим уголком губ.

— Не нужно тебе знать, детка. Он поможет, не сомневайся. Пей каждый день, не пропускай.

— Хорошо, Эми. — Я задумчиво всмотрелась в плавающие в горячей воде частички цветов и травы. — Скажи, ба, а разве возможны метки без посвящения?

Эми перестала помешивать, отложила палочку в сторону и свела брови. Её лицо помрачнело, по коротким светлым волосам пробежала золотая полоска магии, выделив бабулину песочную шерсть и вытянув уши в волчьи. Всё тут же погасло, а она хлопнула ресницами, прогоняя облик оборотня.

— Я не встречала такого. — И отвела взгляд. — Твой отец зря тянул с посвящением. Я ему говорила не раз, но он же упёртый, как дед.

На слове «дед» у меня сердце сжалось до сильной боли. Он умер в жутких мучениях. Полог заразил его смертельной болезнью, чтоб тебе пусто было, эна Нэйша.

Пока я стискивала зубы, чтобы не расплакаться, бабушка говорила дальше:

— Была бы ты полноценным оборотнем, не столкнулась бы с меткой из другой страны. Всё очень нехорошо началось, но… у любого события есть великая задумка. — Она поставила на столик чашку и приказала скрипучим голосом: — Пей. Но не торопись, маленькими глотками. — Долго смотрела в мои глаза, а потом отвернулась, будто решила ничего больше не говорить.

— Папа убеждал, что я развивалась с опозданием, вот и тянул. Хотя мне кажется… что он недоговаривал.

Эми странно заулыбалась, отчего морщинистое лицо разгладилось. Она думает, что у отца был какой-то замысел? Почему меня это не удивляет?

— Сейчас Изу придёт, допивай, — скупо и холодно выдала знахарка и поплыла, шурша балахоном, к выходу. — Мне ещё надо успеть амулет тебе сделать. Сутки остались, благодатный Шэйс!

Она говорила об амулете сдерживания моего внутреннего зверя, чтобы я не выдала себя на учёбе и в чужой стране. Прошлый, который бабушка подарила мне на пятнадцатилетие, сломался, когда неизвестный оборотень-кританец решил меня присвоить.

— Сестена-а-а! — в комнату ввалился медвежонок Лиан. Забрался на кровать и бросился ко мне на руки. — Пошли иглать! Поиглай со мной! Ну позязя!

— Слезь, Лианэлл! — по-доброму отругала бабушка брата. — Видишь, сестра болеет, нужно полечить её.

— Ты дольгьоболеесь. Хосю гулять с Мэсси!

Кто там бабушку послушал. Брат лишь крепче вцепился в меня и случайно зацепил плечо с меткой. Я взвыла, зачесались зубы, глаза налились кровью, усилили зрение.

— А ну, брысь! — Бабушка с силой отцепила малыша и слабо шлёпнула его по попе. — Иди к Сиэльене приставай.

— Она не хосет гулять, — надулся Лиан. — Закылась и не пускает никого. — Малыш топнул ногой, выказывая недовольство. И в этом жесте мне увиделся папа, его сила воли и тяжёлый характер.

— Стой, Лиася. Иди сюда. Ба, пусть. — Я потёрла ноющее плечо и взяла себя в руки. — Он мне не мешает. Мы недолго, я не устану.

— Я скоро вернусь, — кивнула бабушка и тихо вышла из комнаты.

Мой брат, косолапый мишка, в свои три года был тем ещё бутузиком. Быстро забрался на кровать, но на руки уже не прыгал, смотрел на меня с игривой надеждой.

— Во что хочешь поиграть?

— Мясики, — он захлопал в ладоши. — Мясики!

— Скажи правильно: мя-чи-ки.

Брат нахмурился, сложил руки на груди и выдал:

— Мя-ши-ки!

На мою улыбку и зеркально ему сложенные руки на груди он совсем зло свёл брови.

— Мяжики! Мяцики!

— Лиася, там другая буква. Мячики.

Брат пожевал губы, расправил плечи и с глубоким вдохом пропел:

— Мяаааа-ч-ики!

— Ладно, уговорил. — Я слабо хлопнула в ладоши, а брат привычно отполз на край и приготовился ловить.

Вызывать магию сейчас оказалось сложно, но для «мячика» нужен слабенький импульс, поэтому я воззвала к эссахе, и на пальцах тут же вспыхнул золотой огонёк. Немного растянув в пальцах магическую сеть, перевернула её и свернула в шар, не больше куриного яйца. Влила ещё немного магии, увеличив раза в три, закрепила и уплотнила. На всё это пошло очень много сил, но мне нравилось создавать такие артефакты. Они не слишком долговечны, но иногда очень выручают. Бабушка не могла нарадоваться, когда мой дар начал проявлять себя. Говорила, что создавать материю не всем под силу.

— Лолю! Лолю! — обрадовался брат.

Едва я выбросила «мячик», дверь в комнату открылась, и на пороге появилась бледная, как болотная мара, Сиэль.

— Лиася, можешь взять мячик себе, он долго продержится. — «Точно как я, крепкий», хотелось добавить, но промолчала.

Артефакты живут, пока жив маг, или по его приказу могут возвращаться магией в эссаху. Так архимаги усиливают себя во время боя.

— Беги играть во двор, — улыбнулась я малышу и устало прилегла на подушку.

Лиан, подпрыгнув, помчался в коридор, и когда дверь закрылась, мы с сестрой остались в гнетущей тишине.

— Я сбегу, — мрачно призналась Сиэль, присев на край кровати.

— Отец не позволит, Си. Ты рискуешь быть изгнанной.

Она закрыла глаза, спрятав за густыми ресницами небесную голубизну. Мои глаза намного темнее, ближе к морской воде, у неё же, как небо поутру, ясно-голубые. И волосы у меня чёрные как уголь и прямые, как палки, а у неё каштановые, с крупными волнами. Всегда хотела себе такие, считая, что мои пряди-палки смотрятся ужасно.

Сестра умолкла на несколько долгих минут, а потом, словно пытаясь сдержать крик, потёрла ладонью губы.

— Он жуткий, я не хочу за него замуж. Мэй, что делать?

— Что-нибудь придумаем. — Хотелось её утешить, но мы обе понимали, что отец всё решил и не отступит. Здесь поможет только чудо или новая метка, которая привяжет сестру к другому.

Осознавая, что женой Эсмиона стану не я, хотелось с облегчением выдохнуть, но Сиэль эта участь тоже не должна коснуться. Нужно ей помочь, но я пока не представляла как.

— Я тебе подарок принесла. — Си стёрла рукавом белого лёгкого платья слезу со щеки. Кружева на манжетах мягко засверкали камушками.

Она у меня мастерица, всё сама вышивает и шьёт, и для меня много нарядов создала. Это я любительница по деревьям лазить, чтобы руки и колени в кровь, на горы взбираться, желая восход лотты увидеть, и на лошади скакать, чтобы ветер в ушах свистел. Сиэль же всегда спокойная, домашняя девочка. Настоящая покорная жена для хорошего хозяина, но не для изверга.

Я слышала, что первую невесту сына альфы нашли мёртвой недалеко от клана, и долгое время были подозрения, что оборотень сам её убил. Да и Эсмиона никто бы не казнил, важный отец всё равно договорился бы, поэтому со смертью бедной девушки даже не разбирались.

Я должна помочь сестричке, нельзя ей за этого монстра замуж.

Си никогда не истерила, не капризничала, даже когда сильно порезала руку, даже когда её в лодыжку клюнул петух. Сдерживала слёзы, поджимала губы и терпела. Она была лучшей помощницей мамы по дому, в отличие от меня. Если сестра плакала, то тихо, в своей комнате, чтобы никого не тревожить. И в её глазах, всегда таких ясных и светлых, сейчас клубилась разочарованная тьма.

— Ух ты! — Я с удивлением уставилась на её руки. Она сложила их лодочкой и, осторожно сдув скрытие, протянула мне небольшую книгу в синей оправе с золотистой кручёной надписью «Истинные узы».

Неужели это то, о чём я думаю? Я распахнула обложку и жадно уставилась на белую бумагу. Пусто. Ничего не написано.

— Но…

Сестра перевернула книгу в моих руках и показала на внутреннюю обложку.

«Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду».

— Эту книгу контрабандой привёз старший брат Эрики, моей одноклассницы. Он был за Границей не раз и привозил сестре очень много литературы, но многие книги при пересечении Полога очищались, и их нельзя было прочитать.

Я несколько раз перелистала из начала в конец. Было такое ощущение, словно в руке сочный и спелый персик, а съесть его нельзя, потому что он исчезал, стоило поднести ко рту. Так и хотелось разглядеть на белом молоке бумаги хоть слово, хоть букву.

— Интересно, — высказала я мысль вслух, — как контрабандисты пересекали Полог, если все твердят, что это опасно и невозможно?

— Все твердят, что мы с кританцами враги, но один из них выбрал тебя в жёны, а академия призвала учиться. Мне кажется, от нас многое скрывают, — покладисто пожала плечом Си. Она пригладила крупную волну волос, что упала на плечо, и замолчала.

Пришлось её немного подтолкнуть:

— Например?

— Не знаю, но верю, что ты найдёшь ответы. Если получится прочитать, — сестра показала на книгу, — пришли мне весточку, можно ли вызвать истинную пару нарочно?

— Думаешь, что это выход?

— Да, природа никогда не ошибается. Она связывает только тех, кто идеально подходит, а против неё не пойдёт даже альфа.

Сестра хлопнула густыми ресницами и накрыла бледными ладошками щёки. Она была очень встревожена, я это чувствовала эссахой.

И от последних слов об истинных парах у меня сердце быстрее заколотилось. Впервые появилось щемящее желание узнать своего суженого. Красивый ли? Высокий? Блондин или чёрный, как ворон? Будет ли он ласков или окажется суров, как мой отец?

— Я обязательно её прочитаю. — Прижала к себе книжечку, что легко помещалась на ладони, и подалась к сестре, чтобы обнять. — Потяни немного время, а я найду способ, как открыть невидимый текст.

Сестра всхлипнула, отстранилась, спрятала слёзы, стерев их кончиками пальцев, а потом с натянутой улыбкой посоветовала:

— Сначала найди, как призвать твоего суженого. Ты ведь в опасности из-за него. Я как-нибудь выдержу. Если папа не изменит решение, сбегу.

Я лишь кивнула. Отвечать было тяжело, слова, будто колючки сухой травы, стояли в горле.

— Твой оборотень тоже в опасности, но мама говорит, что за пятьсот лет ни одного отравления меткой без закрепления не было. Всегда находили друг друга, просто сейчас особый случай.

Сестра поджала губы и оглянулась на дверь, а потом склонилась ко мне и быстро прошептала:

— Райли говорил, что у кританцев нет таких традиций. У них нет истинных пар, поэтому ждать, что жених что-то почувствует, не стоит. Действуй сама. Не забывай, кто их покровитель.

— Эна Нэйша.

— Именно. Она выбросила нас за борт, поэтому не жди на её половине мира радушного приёма.

Дверь резко распахнулась. Сестра вскочила, прикрыв меня собой, а я спрятала книгу щелчком пальца, отчего она погасла в моих руках.

Изу пристально всмотрелся в наши лица, а потом с присущей ему холодностью попросил:

— Сиэльена, выйди. Мне нужно провести ритуал защиты и рассказать Мэй некоторые особенности жизни в Имане.

— Пока, сестрёнка. — Сиэль бросила беглый взгляд на мои пустые руки, поспешно обняла меня и, потупившись, сбежала из комнаты.

Изу величественно вышел вперёд, поправил одеяние, что делало его слишком тощим, а потом завёл руки за спину и менторским тоном стал пояснять:

— У иманцев свои правила, и не все они ведомы нам, кроме… — Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза: — Оборотни считаются порождением зла. Их уничтожают без разбирательств, поэтому с твоим посвящением придётся ещё подождать.

Я скептически фыркнула, ведь уже сейчас едва могла скрывать выступающие непроизвольно шерсть и когти. Обернуться невозможно, блок спадёт только после ритуала, но и без этого можно понять, что я не такая, как все.

Я с трудом представляла, как справлюсь вдали от дома, поэтому внимательно слушала, что ещё скажет Изу.

— Так как магия Имана сильнее, они могут призывать адептов без нашего согласия. Это касается только юных и свободных безбрачных сильных магов. Но нам это на руку.

— Правда? — Я подняла бровь и хотела вскинуть руку, выразив возмущение, но зудящее плечо не позволило.

— Ты сможешь найти жениха, а потом вылететь с учёбы добровольно. Там учиться сложно, и отсев очень строгий.

— Но как я его найду?

Изу вдруг замолчал.

— Я бы сказал слушать сердце, но оно иногда ошибается. Прислушайся к эссахе. Она подскажет точнее, ведь твой избранный должен быть очень сильным оборотнем.

— Ражойдитешь! — шепеляво закричал здоровый мужлан, похожий на орка, а не человека. На выходе из телепорта образовалась пробка. — Новоприбывшие направо, штуденты налево! Не толпимшя! Быштро-быштро!

Под сводом стен из тёмного камня раскрылась голубая арка. Высота потрясала. Казалось, потолок уходит в небеса, стремясь уткнуться в сияющий лотта, чтобы обогреться лучами дневного светила.

В Имане жилища намного скромнее, человечнее и уютнее, а здесь будто великаны живут. Хотя, может, это специальное здание?

Я испуганно прижала к себе чемоданчик, чтобы не украли в толпе, и, неосознанно схватившись за чей-то рукав рядом, попыталась не упасть от удушающего запаха неведомой мне травы и накатившей слабости.

После перемещений меня всегда мутило. Я не любила их ещё дома, а сейчас вдобавок и метка кританца, который пропадает не пойми где, разгулялась под кожей до жуткой стягивающей боли.

И этот запах! В чём-то приятный, щекотный, но такой резкий, словно пронзающий грудь и сдавливающий невидимым жгутом.

Несколько глубоких вдохов, и меня замутило сильнее. Интересно, а что было бы, откажись я телепортироваться в академию?

Оставалось дышать размеренно, чтобы моя запертая сущность не взбесилась, и надеяться, что теперь жених найдёт меня быстрее. Я на его земле, ему же надо сделать всего ничего — лишь прислушаться к эссахе.

Вот только что мы будем делать дальше, я пока не знала. Ведь у оборотней с браком всё непросто, а первая ночь может закончиться беременностью. Как потом учиться? Бросать академию, в которую хотят поступить чуть ли не все маги мира, было бы глупо. Хотя Азу и настаивал на этом, говоря, что у меня времени всего до каникул. Позже моя эссаха сойдёт с ума без посвящения. Дотянул папа, спасибо ему за это…

Но вот совсем не хотелось слушать кланового мага. В глубине души я мечтала выучиться и стать сильнейшим архимагом Имана. И стану. Если доживу, конечно.

Да и не уверена я, что хочу сейчас семью, детей. Любовь? Что за несусветная глупость? Нельзя влюбиться на расстоянии. Не могут магия или природа знать, кто мне понравится. Не могут!

Меня сильно повело. Под пальцами захрустел чей-то рукав, светлые волокна разошлись, будто ткань была трухлявой. Возможно, я переволновалась, и мой оборотень выпустил коготки. Слишком тяжело его стало сдерживать.

Мимо пролетел неловкий студент.

От сильного удара в плечо я зарычала и потеряла равновесие, но не упала. Кто-то помог. Подхватил меня на руки и прижал к себе.

Мои ледяные руки коснулись крупной горячей груди, и я кожей почувствовала, как под рёбрами, прикрытыми белой рубашкой, лупит огромное сердце, заглушая всё на свете, даже мои мысли и боль.

— В'ирс, — заговорили над головой мягким мужским голосом. — Ты подогнал колесницу?

— Да, — ответили чуть пискляво.

Я боролась с тьмой и желала посмотреть в лицо спасителю, но ничего не выходило. Боль так окутала тело, что стоило мужчине шагнуть вперёд, я вылетела из сознания.

Что-то резко-пахнущее влетело в нос, смешалось с ароматом неведомой травы, и я распахнула глаза. Судорожно втягивая чужеродную магию, что просачивались в горло, сделала несколько вдохов и опала назад.

— Сильная… — прошептал мужской голос.

Что-то коснулось волос. Осторожно, даже нежно. Пригладило пряди, переместилось тёплой лентой на плечо и надолго там застыло, причиняя томную боль в стигме.

Я старалась открыть глаза, но на веки словно булыжники положили. А затем ещё один прострел в метке, сильнее прежнего, опять затащил меня во тьму.

— Намучаемся мы со студентами из Имана, ли-тэ.

— Не ворчи, — отрезали жёстко, заставив меня скривиться от боли в висках.

Я вновь открыла глаза, вынырнув из обморока. Надо мной склонилась сухолицая женщина. На вид моложе бабушки, волосы ещё не полностью седые, а кожа, можно сказать, идеальная, только цвет сероватый, будто она никогда не принимала лоттовых ванн. Над её сухими губами собрались вертикальные морщинки недовольства.

— Тебе лучше? — скрипуче поинтересовалась она, цепко изучая моё лицо. Её глаза были мутными от магии, без определённого цвета, бесконечно меняющиеся от движения головы, перетекающие из тусклого серого в пугающий сочно-алый.

Я осторожно кивнула. Окинула себя быстрым взглядом и порадовалась, что никто не пытался меня осмотреть, даже платье не развязано на груди. Не хватает ещё, чтобы меня разоблачили в первый день.

Я лежала на длинной кушетке в сухом и очень светлом кабинете.

— Всё, она может вставать. — Женщина отдалилась вглубь помещения и скупо добавила: — Прислали больных студентов из Имана. Своих слабаков, что ли, мало? Еще бы оборотней нам предложили!

Волчица в эссахе взвыла от возмущения, на кончиках пальцев набухли когти. Мы и в академии будем нежеланными?! Прекрасно! Когда-нибудь всё изменится, я уверена, и все противники оборотной магии поплатятся за свои ошибки.

Услышав удаляющиеся шаги и голоса, я привстала на локтях и дёрнула верёвку платья. Нужен воздух! Схватила рукой горячий защитный кулон, задышала часто и тяжело. Когда в голове стало чище, а сущность притихла, я подняла взгляд. И утонула в насыщенной зелени, не хуже еменских полей в сезон возрождения. С переливами салатовых искорок по окружности чёрных, как бездна, зрачков.

— Так меня ещё не соблазняли, — заулыбались мне сверкающей нитью зубов. — Вижу, что тебе лучше. Сама сможешь дойти, — не спросил, а приказал мужчина. Потёр гладко выбритый подбородок, ладонью пригладил собранные в хвост волосы снежного цвета и свёл хмурые густые брови.

От мужчины исходила колоссальная сила магии. Архимаг, догадалась я.

— Ронна! — позвал он через плечо. — Проследи, чтобы абитуриентка попала на свой этаж.

— Конечно, — покладисто отозвалась другая женщина. Входя в высокую деревянную дверь, она вытянула шею, как жираф, будто пыталась показаться выше, чем есть на самом деле.

Эта была моложавой. Стройная фигура, ясные чайные глаза и нежно-жёлтый наряд в пол, наверняка из настоящего кританского эсма, подчёркивающий её узкую талию. Красивая, гибкая, мне она показалась идеальной.

А потом Ронна добавила:

— И туда же расселю с десяток слабеньких, кто, вероятно, вылетит с учёбы в первом полугодии. — Это было сказано довольно добродушно, но улыбка, направленная на меня со скрытой язвительностью, заставила поёжиться.

Суматошно прикрыв руками грудь, я быстро отвернулась от двух пар глаз и дрожащими пальцами стала завязывать платье. Туго-туго, чтобы наверняка.

Вот тебе и тёплый приём.

Но этот зеленоглазый… блондин… чем-то зацепил. Красивый, статный и немного пугающе-властный.

Я затянула последнюю петлю на корсете и украдкой обернулась.

Мужчина стоял рядом с девушкой в жёлтом и что-то тихо и спокойно рассказывал, с лёгкой улыбкой и приятной бархатистостью в тембре. Ему приходилось пригибаться к собеседнице, чтобы доставать до уха, и смотрелось это очень интимно. Будто они влюблённые и решили между делом посекретничать.

Меня бросило в странный жар, захотелось отвернуться, разозлиться, но я прикипела взглядом к парочке, справляясь с волной непонятного негодования.

Зеленоглазый быстро ушёл, напоследок бросив в меня прищуренный взгляд, а девушка приказным тоном выдала:

— Идём. Проведу тебя в корпус. Но-овенькая-а.

На колкость я не обратила внимания, и не такое в школе проходила.

— А кто это был? — не сдержала я вопроса, кивнув в сторону ушедшего мужчины.

Ронна так заулыбалась, что я невольно вобрала в себя плечи.

— Ректор академии, — сказала она торжественно и, вильнув жёлтым платьем, вышла за дверь.

Вот так ректор. Не ректор, а мечта. Ещё и холостой, судя по тому, как обращалась к нему «желтушка». Вот бы такой мужчина выбрал меня невестой. Я бы не отказалась.

В холле, где вместо потолка был стеклянный купол, а вместо колонн могучие деревья, скопилось множество молодых магов. Возбуждённых, весёлых и шумных.

Румяные девушки собрались группами и, хихикая, посматривали на парней. Несколько пар ребят пряли магию в центре помещения, хвастаясь умениями. Я таких заклинаний и не знаю. Очень красивые животные и птицы золотого и синего цвета разлетались в разные стороны и исчезали под потолком яркой разноцветной пыльцой.

Холл буквально искрил от магической силы, и среди этого волшебства я, наследница оборотня, чувствовала себя неловко.

Моя магия невыразительная, но она умеет собирать силы в созданных предметах. Остальные бытовые вещи я не считала достижениями, хотя знаю, что в центральных городах экономки с магическим даром очень ценятся. Но это не моё. Готовка, уборка — ненавижу.

— Знакомьтесь — проводник Омар. — Остановившись у статуи из серо-голубого камня, Ронна повернулась к нам лицом.

Твёрдый истукан метра три в высоту и шириной в моё объятие накрыл нас густой тенью. Когда камень зашевелился, я отскочила и наступила кому-то на ногу, а на меня уставились белые светящиеся глаза с алыми горящими камушками внутри.

— Он чувствует эссаху, — пояснила куратор. — Умеет читать доступные мысли и даже расшифровывает некоторые наиболее яркие намерения, особенно плохие. Не пытайтесь его обмануть. — Ронна держалась крайне величественно и из-за роста или обуви была выше нас на голову. — На запрещённые уровни вас всё равно не телепортирует, пока вы не получите допуск, но вопросы у ректората появятся. А лишние вопросы — это всегда дополнительный плюс в пользу вылета с учёбы. Так что советую не бродить по академии без дела.

Студенты зашептались, загудели, и я в ужасе отступила. А если он, этот трёхметровый камень, прочитает, что я оборотень? Прижав к груди руку, наткнулась на кулон. Нет. Я под защитой. Мне нужно быть смелее, иначе не смогу помочь себе и сестре. Умирать так рано как-то совсем не хочется.

Вглядываясь в чужие лица, я вдруг заметила одно очень знакомое. Это же Эрика, одноклассница Сиэль! Вот так совпадение. Она, комкая кремовую прямую юбку кулачками, отрешённо рассматривала витраж на стене, и я, пробравшись через плотную стену абитуриентов, коснулась её плеча.

Девушка словно обожглась. Отпрянула в сторону и испуганно прикрылась ладонями, будто боялась, что её ударят.

— Ты меня помнишь? Я Мэй, сестра Сиэль.

Она замотала головой и посмотрела куда-то за моё плечо, будто что-то видела.

— Браслеты — ваш путеводитель, помощник и табель успеваемости, — громко чеканила Ронна заученный текст. — Ваши промашки и неучёты тоже будут в нём фиксироваться. Снять вы их сможете в двух случаях: если вас исключат или вы получите диплом.

— Есть ещё один. — Высокий темноволосый парень с длинной чёлкой, прикрывающей правый глаз, словно случайно зацепил одну из моих непокорных прядей на плече и поднял руку. Из-за него я отвлеклась от соседки.

Ронна сдержанно заулыбалась, но, кивнув, позволила ему договорить.

— Это смерть, — нарочито весело закончил парень и, повернув голову, подмигнул мне карим глазом, что оставался не прикрытым чёрными прядями. Широкая улыбка смутила меня, к щекам внезапно прилила кровь. Мне мало кто осмеливался выказывать знаки внимания, папа всех отпугивал, а тут… Такой рослый, красивый брюнет. М…

Я даже обернулась проверить, вдруг его улыбка была послана кому-то за спиной. Нет, там никого. И Эрика испарилась. Вот же, я из-за парня совсем забыла о главном! Мне нужно её найти, хоть одна близкая душа. И она оборотень. Вдвоём скрываться будет легче. Я с рыженькой никогда не общалась, да и виделись всего несколько раз в нашей деревне, но Сиэль в школе была с ней очень дружна. Значит, девушке можно довериться.

Заметив край светло-кремового платья за колонной, я передвинулась ближе, уже не глядя на парня с тёмной чёлкой, но девушка вдруг сорвалась с места и побежала дальше.

Я за ней.

И на полном ходу влетела в широкую грудь в белой хрустящей рубашке. От удара плечо снова заболело, а меня сотрясло магической волной, словно в меня огненный шар запустили. Я не сразу подняла глаза — пыталась прийти в себя. Разомкнув пальцы, отчего золотистая пуговка под ними с хрустом оторвалась, с трудом шевельнулась и почти замёрзла от низкого ледяного голоса над головой:

— Это уже вторая рубашка.

Ректор! Опять он! Благодатный Шэйс, за что?!

Дёрнулась беспомощно назад, преодолевая слабость в ногах, вскинула подбородок. Бояться нельзя, сильные маги это чувствуют. Я смело посмотрела в глаза цвета буйной зелени и предложила:

— Могу исправить.

— Пришьёшь? — ответил он с толикой издёвки.

— А исправление магией подойдёт? — Пришлось наклонить голову и прикрыться чемоданчиком, чтобы избавиться от ощущения, что меня раздевают глазами.

Мужчина сплёл сильные руки на груди, обозначив крепкие мышцы под хрупкой, лично проверено, тканью и приподнял густую светлую бровь. Вблизи я оценила его лощёный вид: туго завязанные волосы, покрытые чем-то глянцевым, наверное, гелем, гладко выбритый подбородок и идеально выглаженная рубашка с тонким дорогим кружевом на манжетах и сверкающей вышивкой на воротнике и плечах. Моё деревенское платье в сравнении с одной его рубашкой, произведением искусства — полный хлам и дешевизна.

— Ты считаешь, что я ношу одежду, созданную магией?

— Ваша модистка явно экономит на хороших материалах. Они слишком хрупкие.

— Пока их никто не мог порвать, потому что это настоящий эсм.

Оу. Неловко вышло.

— Тогда вас точно обманули. — Я лукаво заулыбалась, справляясь с внутренним трепетом. — Эсм считается самым крепким из тонких материалов. Я бы его ни за что не порвала. Стоит проверить поставщика, он точно что-то скрывает.

Мужчина молчал, рассматривал меня строгим холодным взглядом, отчего по спине бежали мурашки, а плечи сводило внутрь. Я его боюсь. Хотя этот запах, которому я не знала названия, скручивал меня, волновал, заставлял дышать чаще. У ректора невероятный рост. Мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть глаза в глаза, нырять в зелёное бурлящее море, а его точёное лицо с такими притягательными чертами пробуждало во мне неправильные желания. Я буквально одёргивала себя от жажды изучать его морщинки, щекотать острые углы скул, обводить кончиками пальцев контур губ. Мечта любой женщины, а не ректор. Жаль, что я уже занята.

Пришлось опустить взгляд и отойти.

Шэйс, так не бывает, чтобы тянуло не к паре. Ерунда какая-то. А вдруг ректор и есть моя половинка? Как проверить? У кританцев же всё иначе. Что мы там учили по истории миров? Ничего не могу вспомнить, когда мужчина так смотрит на меня, будто снимает кожу слой за слоем, причиняя боль и наслаждение одновременно.

Я замерла и не двигалась. Так легче было переносить его близость, но в груди колотилось сердце, и показалось, что мужчина слышал его испуганный стук. Перевёл взгляд с моего лица на грудь, почти незаметно облизнул губы. Что ему нужно?! Хотелось закричать, но я лишь вжалась сильнее в стену лопатками и гордо вытянула подбородок. Он меня не испугает. Не испугает! Я его не боюсь!

Какая красивая у ректора складка между бровей. Глубокая, двойная. Так и хотелось протянуть руку, коснуться, разгладить, успокоить.

О чём я думаю? Нужно скорее бежать от него, да только статус архимага и ректора позволяет мужчине держать меня около себя столько, сколько ему захочется.

— Зашью. Честно, — выпалила и увела взгляд в пол, чтобы не искушать и не провоцировать себя. Я начинаю закипать рядом с ним, вопреки разуму и природной силе воли, а это смертельно опасно. Папа удружил с посвящением. Была бы я оборотнем, могла бы легко управлять собой, а сейчас как на жаровне босиком стою. На мужиков вон бросаюсь.

— Думаешь, я доверюсь девчонке, которая не видит дальше своего носа? — резанул по ушам сухой упрёк.

Я сглотнула и отвернулась. Нельзя ругаться с руководством, ещё выгонят, а у меня миссия — найти наречённого. Буду меньше говорить, чтобы не выдать своё волнение и дрожь. Увидев, что толпа магов-абитуриентов почти скрылась за Омаром, немного осмелела и попыталась отодвинуться.

— Я лишь предложила. Как хотите, — пожала я плечами и шагнула вбок, почти спрятавшись за колонну.

Мужчина подступил ближе, будто пытался что-то увидеть на мне, прочитать мысли. Свёл брови, углубляя складку. Прядь светлых волос выбралась из хвоста и пересекла лицо ректора, с одной стороны прикрыв глаз и суровые острые скулы.

Меня качнуло от прилива жара и страха, густая слюна собралась во рту, а взгляд прикипел к очерченным чувственным губам ли-тэ. Наваждение какое-то.

— Можно я пойду? — с трудом шепнула, подрагивая всем телом, добела стискивая кулачки. — Наши уже почти все ушли…

— Успеешь, — отсёк ректор. Склонил немного голову, поджал губы, отчего на молодом светлом лице появились морщинки. Ямочка на щеке красиво выделила его скулу, и я застыла, разглядывая её форму. — Твоё имя?

— Мэй. Ой, — я откашлялась и неловко обернулась, проверяя, никто ли за нами не следит. Холл был практически пуст. Нельзя называться перед высокопоставленными без определения рода и брака. За это можно получить штраф, а в академии это первый минус в мой табель. Хорошо началась учёба.

Нужно скорее скрыться из-под расстрела зелёных глаз, но я понимала, что настигнет и всё равно спросит. Этот мужчина словно выкорчёвывал из меня правду, долгим изучающим взглядом бродил по лицу, невесомо приглаживал-перебирал волосы, задержался на губах и опустился ниже… Невыносимо низко, отчего платье стало душить, а кожа на спине покрылась холодным потом. Оставаться с архимагом вот так рядом не просто опасно, а очень опасно. Я не знаю его квалификацию, но проверять на себе не хочется. Вдруг у него в арсенале есть что-то от инквизиторов, и он почувствует тьму. Именно так называют оборотный дар те, что истребляют таких, как я.

— Я спросил твоё имя, — жёстко повторил ректор, и складка на переносице максимально выделилась.

— Мэйлисса ис-тэ Согу.

— Ис-тэ? Интересно. — Он потёр гладковыбритый подбородок и опасно прищурился. — Дочь влиятельного человека, значит?

— Мой отец — мэр Оливии, что на восточном берегу Тирис. — О том, что он ещё и альфа главного клана, я промолчала, конечно.

Осторожно отступив, чтобы метнуться к Омару, повернулась вполоборота и шагнула вправо, но меня потащило назад сильным магическим вихрем, и я чуть не рухнула на ректора всем телом. Успела вывернуться и устоять, но снова впилась в его рубаху. И ткань, будь она триста раз неладна, затрещала. В моих пальцах скопилось слишком много сил, ни один маг не порвёт эсм, а вот оборотень…

Поспешно выпрямилась и широко заулыбалась, оправдывая свою неуклюжесть.

— Простите…

— Я не отпускал тебя, — припечатал мужчина и свёл мою улыбку на нет. Вот же грозный ректор. Прицепился…

— Я и не уходила. — Получилось жалко, но как уж вышло. Главное, притвориться дурочкой, вдруг это поможет не раскрыть себя. — А теперь отпускаете? — Я ещё шире заулыбалась, глазки состроила, ресницами захлопала. Так делали девицы, что вились вокруг Арнэ. Первый парень подарил мне очень плохой опыт, о котором не хочу вспоминать, но зато научил быстро распознавать таких, как он, — щедрых на слова, но на деле… пустышек.

— Стой. — Ректор перехватил меня за локоть, а я возмущённо и неожиданно для себя фыркнула и накрыла его пальцы своими, чтобы скинуть руку. И обожглась. Между нами словно молнии проскочили. Они покалывали кончики пальцев, разбегались под прикосновением и скатывались в ноги, заставляя меня крепче держаться за ректора, чтобы не упасть.

Мужчина не отпустил, выжидал, прожигая горячей рукой мою кожу. Волна тепла поднималась вверх и фокусировалась в стигме, а мой оборотень царапал эссаху, требуя свободы. Мне стоило больших сил сдержать его проявление, но это выбило почву из-под ног, пришлось прислониться к колонне плечом и на миг прикрыть глаза. Второе прикосновение сильной ладони к ключице с другой стороны легло на стигму и зафиксировало меня, как иголка бабочку на стене. Я тяжело приоткрыла веки и снова утонула-захлебнулась в зелёном море.

— Ты… — протянул мужчина, как-то жутко скривив чувственные губы, а потом резко отступил, оставив меня в покое.

Слава Шэйсу! Я шумно выдохнула и немного согнулась, чтобы переждать волну боли в плече.

— После заселения зайдёшь ко мне, — прозвучал над головой приказ. — Браслет подскажет дорогу и точное время.

— З-зачем? — Я попятилась, потёрла место, где ректор держал мою руку. Там словно угли остались под кожей — ворочались и тлели.

— Ты прибыла учиться или перечить и рвать мне рубашки?

— Но я же случайно!

— Случайностей в нашем мире не бывает. Я в них не верю. Потому жду тебя через час, не более, в своём кабинете. — Он вскинул руку и что-то быстро нажал на своём браслете, а мой мягко завибрировал, принимая приказ. — Надеюсь, что тебе хватит времени разобраться с дамскими штучками, — ректор пренебрежительно показал на чемоданчик в руке и царапнул взглядом по моему телу. Скосил губы и быстро ушёл.

В груди стало тяжело. Я поняла, что дышала рядом с мужчиной через раз и только сейчас смогла втянуть воздуха побольше, но его всё равно не хватало.

И что делать? Ректор ведь разоблачит мою сущность — он архимаг. Меня казнят в первый день учёбы, точнее, я до уроков даже не доживу. Холодные пальцы вмиг стали мокрыми, все мысли о том, что ректор — видный мужчина, улетучились, а тело бросило в сильную дрожь.

Где же мой истинный оборотень? Ведь только он сможет меня вытащить, защитить, забрать… Мне так хотелось верить в это, потому что странная реакция на архимага меня пугала. Либо ректор тоже оборотень, либо я сошла с ума. Скорее всего, второе.

Когда последний новенький скрылся за синим свечением и Омар снова стал холодным и твёрдым, я медленно подошла к порталу и прочистила горло.

Ронна обернулась и приподняла густую, идеальной формы бровь. Её глаза были подведены яркой краской, в уголках выделялись капельки рианца — самого дорогого и редкого драгоценного камня. Слышала, что на Границе за него отдавали целые состояния, потому что в Имане его почти не было, а все залежи уже давно опустошили власти и королевская семья. Видимо, для кританцев эти камни — что-то обыденное. Или Ронна из очень влиятельной семьи.

Я перевела взгляд на руки женщины и поразилась величине камня в её кольце. Рианц сверкал гранями и почти слепил. Такого даже у нашего короля нет. А ведь у ректора тоже были перстни, жаль, я не успела рассмотреть. Интересно же, какой у него статус. Таращилась на его лицо и фигуру, как очарованная, а нужное и не посмотрела. Даже от воспоминания о нём по коже бежали мурашки, вот в чём странность. Приворотная магия невозможна в нашем мире, такое только в мифах и сказках можно найти.

— Отстающая? Что мечтаем? — Ронна повела рукой, платье жёлтой волной обняло её тонкие ноги, и женщина отступила, давая мне дорогу. — Заодно Омар проверит твои помыслы.

— Помыслы? — выдохнула я. Чуть не прижала к себе чемоданчик, но вовремя вытянулась во весь рост, даже почти сравнялась с куратором. Но крепкие каблуки значительно увеличивали её, а лёгкая ткань платья облегала талию и подчёркивала грудь, вытягивая стройную фигурку и создавая иллюзию тростиночки.

Мне с такими девицами не конкурировать, так что на ректора нет смысла слюни пускать — он выберет такую вот породистую дамочку, а не меня, простячку в льняном платье, с вышивкой белой нитью эйники. Сестра долго работала над лифом моего платья, использовала именно эту нить, потому что она не просто добавляла ткани чувственного лоска, но и светилась в темноте, набирая днём свет лотта, а ночью впитывая в себя нежность мауриса. Вся наша одежда была из эйники, как защита от ночного влияния элея. Это редко бывает, но оборотни очень чувствительны из-за светила, выходящего на небо раз в полгода. Бывало, что наши одноклановцы сходили с ума или дичали из-за элея. Обычно это случалось с холостыми и незамужними или овдовевшими. Нить эйники, как дитя ночной травы, постепенно приучала нас к манящему свету и ограждала от ошибок. Хотя мне не понять этого, я никогда ничего подобного не чувствовала, а элей ждала каждый сезон огня и снегов. Особенно последний. Это нужно видеть, чтобы понять всю красоту.

— Вдруг ты не желаешь учиться, и тебя стоит сразу выгнать? — Ронна скупо улыбнулась, а потом взгляд её переместился в сторону и вверх. Я невольно обернулась и увидела широкую удаляющуюся спину ректора. Мороз пошёл по коже. Меня теперь со всех сторон будут проверять? Дома было спокойней, но вдруг захотелось спросить:

— А как ректора зовут?

— Всё скоро узнаешь, отстающая. — Она раздражённо повела подбородком в сторону проводника. — Долго я буду ждать? — Красивое лицо перечеркнуло нетерпение и затаённая глубоко в глазах злоба. И что-то ещё, нечитаемое, но я уже не всматривалась. Личность куратора мне крайне неприятна, лучше не буду сталкиваться лишний раз. — Подходишь к Омару, кланяешься. Да не так, — одёрнула меня, когда я поклонилась почти в пояс. — Ещё бы колени преклонила. — И сухо засмеялась. — Обычный кивок головы, как знак, что тебе нужен проводник, и проводишь по браслету. — Она показала на себе, ступила к застывшему камню, и перед ней распахнулось синее дрожащее зеркало, намного выше и шире человека.

— А направление? — уточнила я, приготовившись.

— Алый корпус, — недовольно подсказала женщина и ещё одним движением по запястью спрятала «зеркало». — Теперь ты. Дальше направит браслет.

Я не боялась. Наверное, весь страх ушёл на встречу с ректором, а ещё под рёбрами теплился ужас от будущей с ним встречи. Она для меня смертельно опасна, а что может сделать кусок камня? Разве что разоблачить, а дальше всё равно вмешаются люди. Камни не причиняют вреда, а люди умеют ранить и убивать. Их стоит бояться прежде всего.

Палец коснулся холодного камня с лёгким узором. Я ещё дома успела подробно рассмотреть браслет. Пробовала снять, но бесполезно — он врос в меня намертво и не подавал признаков жизни.

Лёгкая вибрация прошла по руке, застыла у плеча горячей точкой, а потом вернулась на кисть и растеклась по пальцам. Меня это поразило, я невольно попятилась, но упёрлась в холодные руки Ронны. Она толкнула меня на пятачок около проводника.

— Ближе. Ближе стань, вот же несмышлёная. Ты точно маг?

— Была. Вроде, — проговорили губы.

— Быстрее шевелись, бракованная, мне ещё к второкурсникам идти.

Я набрала побольше воздуха, распечатала эссаху, взмолилась к оборотню, чтобы сидел тихо и не высовывался, а затем несмело ступила ближе, и Омар вдруг ожил. Распахнул каменные глаза без ресниц. Широкие веки обрамлялись каменной крошкой, а в радужках белого цвета завертелась дымка, напоминающая зимнюю бурю. Холод коснулся плеч, забрался под рёбра, намереваясь считать мою магическую суть. Я мысленно подобралась, направила мысли куда-то вглубь, в пустоту, думая о чём-то отдалённом, не о близкой смерти, что так и бродит рядом с той самой ночи, когда меня присвоил неизвестный оборотень.

Кулон стал жечь, но я терпела, а когда кожа под рубином прилично оплавилась, а я едва не закричала от боли, полотно между колоннами развернулось, и Омар глухо и торжественно произнёс:

— Вы зачислены на курс элитной магии. Выбрать факультет сможете после успешно пройденного первого полугодия. Ваше имя?

— Мэйлисса ис-тэ Согу, — еле шевеля языком, пробормотала я.

За спиной послышался тихий хмык. Ронна не ожидала моего статуса? Ну и пусть. Я никогда не кичилась этим и легко общалась с одноклассниками из семей «ан». У них магии не было, но им разрешали учиться вместе с нами, ведь их большинство, а наш дар раскрывался полностью после совершеннолетия. Разделение, по сути, не было нужным. А как здесь, на Крите, я не знаю, но уже второй человек удивился моему статусу, и не думаю, что это хорошо.

Сделав шаг вперёд, я попала в просторный холл с зеркальным потолком и широкой террасой в доступности глаз. Оттуда открывался красивый вид. Я ступила ближе, чтобы рассмотреть, но кто-то резко потащил меня за руку и втолкнул в тёмный угол. Я не успела вывернуться, как чужая ладонь закрыла губы, тело вдавили в стену, намереваясь задушить.

Я пыталась закричать, толкалась локтями, вилась всем телом, но стоящий позади был намного сильнее. Или я просто выдохлась и от неожиданности не могла сопротивляться, но меня сковали объятиями-путами, как паук муху.

Несколько секунд борьбы, и меня бессовестно обступила темнота, затягивая туда, откуда не возвращаются.

— Мэй! Вставай! — закричала над ухом Сиэль, и я открыла глаза.

Другое лицо, не сестры, выплыло из молока. Худое, в веснушках, с крупным носом картошечкой и добрыми глазами. Моё болезненное плечо кто-то сильно встряхнул.

— Ты как? — Мне помогли подняться, усадили к стене. — Легче?

Я попыталась разлепить губы, но получилось лишь выдавить сип. Затем откашлялась и оглянулась. Мы в том же холле, только в углу, у тёмной стены. Надо мной склонилась Эрика. Её рыжие, как закатный лотта, волосы ссы́пались с маленьких плеч и качнулись перед глазами. Чуть в стороне я заметила несколько девчонок, тоже иманок, испуганных и встревоженных.

— Я услышала крик и прибежала, — сказала Эрика. — Ты уже лежала на полу. — Соседка по клану помогла мне подняться. Платье на рукаве порвалось, растрепалось на мелкие полоски — такое мог сделать только оборотень. Я прикрыла рваньё рукой и оглянулась, чтобы убедиться, что никто не смотрит.

— Я никого не видела, — тихо призналась, прижав к горячей шее ладонь. Хотелось пить. Хотя бы глоток воды.

Эрика убрала тонкие ржаные волосы назад и опустила взгляд на пол, словно показывала мне что-то.

Я перевела глаза и чуть не вскрикнула от ужаса. Успела схватиться за горло, перекрыв себе воздух, и удержаться за руку соседки. Кулон сорвали. На полу лежал только кожаный ремешок с застёжкой, а украшения — рубина, вплетённого в веточки незабудок, не было. Как же так?

— Разошлись, зеваки! — прокатился по коридору скрипучий женский голос. Девушки, глазевшие на моё поражение, быстро смылись, а перед нами предстала дородная женщина в широком, похожем на балахон платье, подвязанном плотным поясом, и с пышной копной спутанных волос цвета переспевшей вишни. — Что за крик? Кому тут плохо?

— Всё в порядке. — Я попыталась выровняться и сказать это твёрдо. — Ударилась плечом о стену, поспешила.

— Но, — залепетала Эрика, а я дёрнула её за руку и сильно сжала пальцы на локте, чтобы она молчала и не встревала.

— Вы не подскажете, где Алый корпус? Нам сказали туда направляться, чтобы заселиться в комнаты.

— Так вы на месте. — Женщина скупо заулыбалась, а потом повела рукой в сторону. — Иманцы, значит. Страшно у нас?

— Нет, — твёрдо ответила я и, опираясь на руку Эрики, задвигала ногами. Идти было крайне тяжело — я боялась, что из-за нервного перенапряжения и боли оборотень начнёт беситься и выдаст меня, поэтому осторожничала. — А должно быть?

— У нас тут строго, но учиться интересно. Главное, продержаться первые три месяца, дальше легче пойдёт. И пережить полугодие, чтобы закрепиться. Мало кто вылетает во втором семестре, тут нужно совсем лентяем быть. Идём за мной. Я вас размещу в комнате. Есть тут одна девочка, вчера прибыла, тоже ваша землячка. Думаю, так будет правильно.

Мы свернули несколько раз, попали в ещё один широкий холл, откуда по двум сторонам разбегались однотипные двери с нумерацией. Женщина, виляя крупными бёдрами, подошла к одной из них и сначала постучала, а потом открыла.

— Вот. Ваша комната. — Отодвинулась в сторону, чтобы пропустить нас. — Располагайтесь, а потом зайдёте ко мне. Я оформлю всё, выдам постельное бельё и забью в браслеты ваши обеды. Я Лора, смотрительница комнат. Ко мне можно обратиться по любому бытовому вопросу, но в пределах общежития. Мне тут своих хватает.

— Можно уточнить? — Я склонилась к ней, чтобы голос не сильно разлетался по помещению. Не хочу, чтобы позже распускали слухи те, кто мог случайно подслушать. — Ректор вызвал меня к себе. Он часто так делает?

Эрика с опаской повернулась, сильнее сжала мою руку, но не отпустила, а девушка, что была в комнате, русоволосая и высокая, заинтересованно повернула голову.

— Нариэн ли-тэ вызвал? — переспросила тётушка слишком громко и отряхнула юбку.

Я, поморщившись, кивнула.

— Сказал, чтобы через шестьдесят минут была у него, но у меня нет часов. Как отследить-то?

— Как нет? А браслет? Он подскажет любое заданное время, и встречу с ректором, само собой. Смотри, — она цепко перехватила мою руку, провела пальцем по ободу. — Повтори движения, артефакт реагирует только на тебя.

Я послушалась. С короткой вспышкой вверх развернулся луч, в воздухе повисли убегающие в никуда минуты и секунды. Над цифрами светящимися буквами было написано: «Встреча с ректором АЭМ, Нариэном ли-тэ Лавином, состоится через…»

Что? Десять минут? Я же не успею переодеться! А чтобы решить вопрос с кулоном, нужно не менее часа. Всё идёт слишком плохо, я просто обязана что-то придумать. Меня потихоньку накрывала паника, я задышала через рот и прижала ладони к груди.

— А отложить никак нельзя?

— Если пошевелишь попой, успеешь, — отозвалась вторая соседка по комнате. — На твоём месте я бы с этим не тянула.

— Знакомьтесь, мне пора, — бордо произнесла Лора и направилась к двери. — Да, к ректору опаздывать нельзя. Учти. — И без прощания ушла.

Я только сейчас поняла, что чемоданчик остался при мне. Хоть какая-то радость. Есть бабушкин чай. Он должен помочь.

— Найдётся кипяток? — спросила у новой девушки. Она засуетилась, провела рукой над столом, и в кувшине заиграла пузырями вода.

— Это быстрее, чем зашить твоё платье. Лучше переоденься.

Пока я занимала ближайшую койку, Эрика с недоверием и опаской разглядывала соседку по комнате. Раскрыв багаж, я чуть не захлопала в ладоши. Пузатая баночка уцелела от падений и ударов. Хоть что-то не сломалось и не испортилось сегодня. Скромная белая чашка нашлась рядом. Я отсыпала ложечку травы и повернулась к кувшину.

— Бабушка сбор успокоительный сделала, — пояснила я соседке и до краёв наполнила чашку кипятком. Пока заваривалось, скинула рваньё и нырнула в лёгкое бирюзовое платье с волнистыми рукавами до плеч. Затянула потуже пояс, расчесала волосы и оставила их распущенными. Так быстрее. Хлебнула глоток настоя и, проверив время — оставалось три минуты, — побежала к двери.

— Эрика, можно тебя утащить на минуточку?

Знакомая разложила в шкаф вещи и, тихо присев на край своей кровати, наблюдала за третьей девушкой в комнате. Русоволосая же что-то читала и по несколько раз проговаривала одно и тоже. Заклинания, скорее всего, но какие и зачем, разбираться некогда.

В коридоре было пусто. Мы пробежали в сторону проводника, но в углу, где на меня напали, остановились. Эрика догадалась, чего я хочу — снять слепок магии и следов, но как только я вытянула голову, чтобы слегка призвать на помощь сущность оборотня, девушка испуганно схватила меня за руку.

— Ты не услышишь их, — зашептала она.

— О ком ты?

— Здесь, — она обернулась, проверяя, чтобы никто не услышал, и тело её заметно пробила дрожь, — есть призраки. Их много. И они в большинстве агрессивные.

— Зачем призракам мой защитный кулон? — удивилась я.

Землячка пожала плечами, стянула с себя ремешок с голубым топазом и протянула мне.

— Позже вернёшь. Я уже посвящённая, могу и без него держать контроль, а тебе нельзя. Завтра подумаем, что можно сделать, а пока… не выдай себя, Мэй. Ректор — сильный маг. Если он тебя позвал, значит, что-то услышал, почувствовал. Берегись его.

Я добралась до проводника и уже хотела раскрыть браслет, но кто-то неожиданно взял меня за локоть и немного повернул. Глухая боль отозвалась в плече и осталась под кожей мелкими иголками.

— Твоё? — На широкой светлой ладони лежал мой кулон. Незабудки по краям измялись, рубин измазался в пыли, а крепление сломалось.

Я подняла глаза и отступила. Тот самый высокий парень, что говорил о смерти в главном вестибюле. Тёмная чёлка упала на его широкий лоб и прикрыла левую часть лица. Студент лукаво ухмыльнулся тонкими губами, а потом повторил: — Твоё, Чернушка? Я в холле нашёл. Показалось, что у тебя на шее видел.

Я уставилась в его светлое миловидное лицо и недоверчиво прищурилась.

«Или ты сорвал его с моей шеи? Чуть позже. Но зачем?»

Взгляд у него был подкупающим, хотя я видела лишь один глаз, второй оставался прикрытым сетью чёрных волос. Я сильно боялась, что сейчас что-то случится, и меня обязательно накажут. Наверное, это привычка быть постоянно настороже.

На миг я утратила дар речи, не зная, как реагировать. С одной стороны, парень в самом деле мог найти мой кулон, а с другой мог и напасть, чтобы потом вот так ловко и удачно вернуть. Добиться моего расположения? Какая глупость.

— У тебя браслет горит алым, — вдруг засуетился темноволосый. — Ты куда-то опаздываешь. — Он подмигнул — я заметила, как красиво блеснул свет в его карих глазах, — вложил в мою руку кулон и, повернувшись, бравой походкой скрылся в глубине коридора. Я меньше секунды смотрела на его широкую спину в кремовой рубашке, облегающие бёдра тёмные брюки, высокие сапоги из кожи и стриженный чёрный-чёрный затылок и не могла прийти в себя.

Странный какой-то парень.

Бросив в вышитую оливийским бисером сумочку-мешочек сломанный кулон, я провела пальцем по горящему браслету и ступила в арку проводника. Слишком опаздываю, поэтому позже подумаю, что с этим чернявым не так, но порадоваться, что кулон вернулся, я всё же себе позволила. Широко заулыбалась и тихо прошептала:

— Благодатный Шэйс, не оставляй меня!

Омар ожил, я сильно дёрнулась от испуга. Нужно привыкнуть к этому живому камню, иначе буду постоянно трястись от переходов и привлекать к себе лишнее внимание.

Чтобы переместиться в нужное место нужно сказать, подумать или… браслет сам укажет путь. Я это поняла, когда портал затянул меня в себя без лишних вопросов и выплюнул на незнакомом этаже, где на стенах слабо горели магические светильники.

— А дальше куда?

Браслет налился густым алым цветом, засеребрился, слабо затрещал, и из выпуклой веточки на нём струйкой побежала магическая лента-указатель. Она соскочила с руки и шмыгнула вперёд по коридору. Я двинулась следом, едва переставляя ноги в длинном платье, забывая о боли в плече, о том, как выгляжу. Обо всём. Если опоздаю хоть на секунду, меня отчислят, и не будет возможности прочитать книгу об истинных парах, помочь себе и Сиэль. Я должна быть примерной ученицей, должна успеть. Добавила в бег немного волчьей магии, совсем каплю, чтобы не дразнить оборотня, и оказалась у двери ректора через несколько вдохов. Что это именно она, догадаться было несложно.

Я так резко затормозила, что не заметила, как дверь распахнулась и стукнула меня по носу, откинув к другой стене. Не ожидая такого приёма, я согнулась почти вдвое и закрыла лицо руками. Перед глазами взвилась яркая лента и погасла на руке, снова став холодным тёмно-голубым браслетом.

— Мэйлисса? — прокатился над головой грозный голос. — Ты… опоздала. — Ректор прикрыл дверь, встал возле меня горой и, щёлкнув приказ маголампам гореть ярче, спрятал руки за спину. Я же держала ладонь на ударенной переносице и боялась дышать. Кажется, хорошо приложило, кровь идёт, на языке появился солоноватый вкус. Не получалось нормально дышать — теперь только вправлять и лечить придётся.

Приподняв вторую руку, я тряхнула браслет. На таймере горела единица.

— Не опоздала, — глухо пробормотала и показала ректору цифру. Он только бровью повёл, выгнул её вверх домиком и дёрнул уголком рта, будто пытался улыбнуться. — Даже на секунду раньше пришла, — прогундосила я уверенно.

— Убери руку от лица, — приказал ректор, сильнее поджав губы. — Что ты за него держишься?

— Не могу, — мотнула головой. Ещё не хватало, чтобы мужчина увидел меня в таком виде. Полечусь в комнате, когда вернусь, а пока пусть так смотрит и говорит, что он от меня хочет. Казнить так казнить, я слишком устала, чтобы сопротивляться. — Вы меня слегка задели, ли-тэ, когда открыли дверь. Так торопились домой, наверное.

Ректор шагнул ближе, накрыв тенью и отодвинув к стене без прикосновений. Я будто почувствовала его давление, невидимое, но сильное, отпрянула и влипла в камень до хруста лопаток.

Мужчина поднял руку и настойчиво отодвинул мою ладонь от лица. Пришлось зажмуриться, чтобы не смотреть ему в глаза и не упасть от волнения и страха. По губе потекла горячая кровь, нос пульсировал, а в голове пролетали нелепые мысли, что я теперь некрасивая и грязная из-за удара.

— Так и быть, мы в расчёте. Ты мне рубашки испортила, я тебе нос, — скупо пошутил мужчина.

Я тихо хихикнула, хотя было не смешно, и открыла глаза.

Почему он так смотрит? Зеленью поливает с лихвой, будто утопить желает. В глубине чёрных зрачков клубилась непроглядная тьма, способная отравить и оставить на дне мрака навечно.

Я слегка качнулась, понимая, что моя рука всё ещё соприкасается с рукой ректора. Его пальцы цепко удерживали моё запястье и не позволяли шевельнуться. От этого жар скрутился в груди и пулей сорвался куда-то вниз, подкашивая ноги. Но я устояла.

Мужчина сильнее нахмурился, складка между бровей углубилась, его красивый рот перекосило, а в зелёных глазах появилась жуткая магическая муть. Я даже засопела, чтобы не закричать от ужаса.

Только не инквизиторские штучки, пожалуйста! Только у них дар чтения эссахи. И ещё у проводников, типа Омара, но последние намного слабее. Инквизиторы же умеют при тесном контакте распознавать вторую сущность. Для этого нужно провести ритуал, непростой, довольно муторный, но всё равно опытные охотники на оборотней легко могут выделить нас из толпы и спровоцировать перевоплощение. Поэтому лучше не попадаться им в руки. А вдруг я уже попалась?

Меня затрясло сильнее. Мужчина крепко держал за запястье, затем ослабил хватку, переместил ладонь ниже, на локоть, а я успела зажать окровавленный нос другой рукой.

Шэйс, помоги! Не оставь! Что угодно сделаю — отличницей буду, замуж выйду, детей нарожаю, только не убивай!

Ректор потянул меня в кабинет, а я запаниковала. Мы останемся там наедине. О нет! Где его секретарь, помощница? Где хоть кто-нибудь, кто может отвлечь мужчину от проверки? Да хоть прохожий!

В рёбра ударилась испуганная и измученная сущность. Я хрипнула и неловко дёрнула мужчину за руку. Он зашипел что-то несуразное, и мне показалось, что его косточки захрустели. Я почувствовала мощный прилив звериных сил и не могла их удержать, будто стигма или что-то внешнее сильно влияли на меня, пробуждая оборотня без посвящения. Но так быть не должно. Так быть не может!

Кожу защипало от выбивающейся шерсти, ногти заныли, потянуло узлы позвоночника, лопатки стали тяжёлыми и горячими.

— Руку мне не сломаешь? — поинтересовался ректор, отвлекая от перевоплощения, и впустил меня в кабинет первой. Сам остался позади, прикрыл дверь и затих, а я медленно выдохнула и сжала сильнее зубы. Чтобы осторожно перебирать ногами в длинном платье и не переломать себе другие кости, шла вперёд осторожно, шаг за шагом, очень медленно, пока не уткнулась носками туфель в светлый ковёр и поняла, что дальше двигаться не смогу.

Платье качнулось голубой волной, обняло ноги и замерло, а я вытянулась по струнке и напряглась всем телом. Я переживу всё что угодно, только не проверку на сущность. Нельзя же так, без шанса попасть хотя бы на первую пару по зельеварению или монстрологии. Или хоть глазком посмотреть библиотеку академии. Это будет совсем несправедливо, пожалуйста, Шэйс, не забудь обо мне.

Пока мужчина молчал, стоя за моей спиной, я думала о доме. Ступая в телепорт академии, я знала, что, может быть, вижу родных в последний раз. И мне не было сейчас страшно. Слегка покалывало в стигме и давило под сердцем, но я с детства готовилась к казни. Все оборотни готовы и идут на это с гордо поднятой головой. Просто… мне так хотелось пожить ещё чуть-чуть… Познать любовь, близость, стать матерью…

Тихие шаги обогнули меня, замерли сбоку. Тёплая ладонь коснулась плеча, переместилась на локоть, потянула меня за собой, заставляя ступить на светлый ворс, а я всё смотрела на руки ректора, ожидая увидеть инквизиторский клинок, что пробьёт мою грудь. Но не увидела его. Только глаза. Зелёные, как малахиты, скользящие по лицу, ныряющие в мою глубину и вызывающие во мне странные новые чувства. Трепет, которому не было объяснения.

Мужчина немного отодвинулся, окинул меня сверкающим взглядом с головы до ног, а мне захотелось прикрыться. Он видел меня обнажённой после телепортации, и тогда не было стыдно, скорее волнительно, а сейчас я плавилась от его разглядываний. Нежное светлое платье наверняка измазано алыми пятнами, даже проверять не хотелось. Хотелось избавиться от плена ткани… так было жарко от невесомых прикосновений зелёных глаз. Не думала, что наша официальная встреча с ректором начнётся вот так… неофициально. Он же меня проверить хотел. Или разоблачить. Или заставить платить за испорченные вещи. Кто его поймёт. А теперь я вообще слабо понимала, что происходит.

В кабинете оказалось светло. Даже слишком. Я почти ничего не видела, когда, влекомая крепкой рукой, шагнула на ковёр — так ослепили лучи лотта из окна.

— Не двигайся, — строго сказал ректор мне на ухо, заставив поёжиться от тёплого воздуха, и остановил меня, вцепившись в плечо.

Да что оно всем покоя не даёт? Неужели так сложно меня не трогать? Я ахнула, сцепила сильнее зубы, чтобы не выдать низкий бархат в голосе, что появлялся вместе с оборотнем, и кивнула. Сейчас я и не смогу двигаться, даже если ректор прикажет. Нос болит, плечо горит. И вообще, хочу домой и спать. Мама, забери меня обратно, в Иман, в наш уютный домик на окраине леса. Хочется взять лук, запрыгнуть на спину Найка и гонять по горам и лесам до заката.

Я приподняла голову, чтобы кровь не бежала юшкой, а сама украдкой, немного настроив зрение, рассматривала интерьер и следила за мужчиной.

Он отошёл к дубовому огромному столу, открыл с помощью заклинания ящик, достал что-то пузатое и золотистое, не больше куриного яйца, и вернулся ко мне. Я толком не успела оценить красоту мебели из натурального дерева и кожаный диван, что перегораживал стену и подпирал с одной стороны старинную дверь, когда горячие и крепкие пальцы впились в подбородок, заставив смотреть вверх.

— Опусти руку, Мэйлисса ис-тэ.

Его ароматное дыхание было так близко, что я на миг потерялась и не отреагировала на просьбу. Ректор сам отодвинул мою руку, убрал её вниз, задержавшись на пальцах дольше, чем нужно. Погладил их слишком интимно, впустив в мою кровь капельку лечения. Чувствуя в своём теле чужеродную магию, я задрожала, как росинка на траве.

Ректор смотрел в глаза, поливая густой зеленью, а я не дышала. Какой он высокий. Невероятно широкий. Кожа смуглая, без шрамов и увечий, тяжёлый подбородок и губы… Чуткие, уникальной формы, со слегка опущенными уголками, словно в жизни мужчины было много печалей. Они приоткрылись, а их владелец выпустил в моё лицо волны жара, заставив смутиться от лёгкого приятного покалывания кожи, сжаться от волнующего аромата, которому я не знала названия.

Оставалось лишь молиться Шэйсу. Я была на грани, готовая сорваться с края пропасти, зарычать в голос, выпустить когти и шерсть от переизбытка эмоций и чувств. Один аромат, исходящий от мужчины, резко выделялся из других. Я, наверное, смогла бы с закрытыми глазами найти ректора в толпе. Вот только оборотни не становятся ректорами. Это истина нашего мира. Влиятельные люди всегда под контролем инквизиции, над ними проводят принудительный ритуал определения сущности. Мой папа — исключение, да и выбиться в мэры отцу было непросто. Пришлось многих убрать с дороги, многих обмануть, с кем-то договориться. Я не сильно вникала, но как-то он признался, что обманул короля и теперь доберётся до вершины и изменит порядок вещей. В будущем, обещал отец, оборотни не будут бояться жить.

Мужчина напротив не может быть моей парой, и эта тяга бессмысленна. Я понимала, но дурному сердцу не запретишь трепыхаться. Безумная неправильная влюблённость распирала жаром грудь. Я уязвима из-за стигмы, и новые впечатления заставляют сильнее чувствовать других, особенных мужчин, тянуться к неизведанному и загадочному. Но я не должна забывать, что ректор опасен. Он может меня раскрыть и сдать инквизиторам. Тогда будет не до сентиментальности и романтики.

— Мне интересна твоя сила, — вытирая мою кровь сухим белоснежным платком, сказал мужчина. — Какая у тебя специализация?

— Я артефактор. Немного знаю бытовую, боевую и стихийную магию. — Вышло рвано и хрипло. Не получалось избавиться от жара, что вился за его руками. Мне нужно отойти подальше, чтобы ничего не чувствовать, а он держал меня так крепко, что, отступив, я бы просто рухнула на пол.

— Какого типа артефактор? — Ректор стёр остатки крови возле носа и наконец отпустил мой подбородок. Ждал ответа, глядя прямо в глаза.

— Запечатываю силу в предметах.

— Собиратель? Редкий дар, — приподнял он густую бровь. — Ценный. Не вылетишь с учёбы в этом месяце — возьму тебя на практику.

— Я буду стараться. — Кровь медленно ползла из носа и коснулась губы.

Ректор вытер её, помолчал немного, странно хмурясь, потом кивнул и, не позволяя мне смотреть куда-то, кроме его глаз, мягко сказал:

— Сейчас будет немного больно.

Высыпал из пузырька на свою ладонь синюю переливающуюся крошку и мягко подул, распыляя передо мной пыльцу. Я не успела подготовиться и резко вдохнула. Ноги подогнулись от вспышки боли в носу и жуткого прострела в плече. Сильные руки подхватили и переместили меня на диван.

— Через несколько минут пройдёт, а пока полежи.

Низкий голос удалился. Исчез в гудящем колокольным звоном и подрагивающим вибрацией кабинете.

Я пыталась не рухнуть в темень, карабкалась, цеплялась за край сознания, но всё равно сорвалась.

Я бежала вниз по долине Войнэ, направляясь к родному лесу. Морозный воздух раздирал грудь, но я бежала. Задыхалась. Спотыкалась о сухие кусты, рвала кожу об острые камни.

Обернувшись на миг, увидела позади вереницу алых волчьих следов и живую расширяющуюся полосу на горизонте, у подножия Улиги. Прищурившись, рассмотрела чёрные кожаные мундиры, серебряные накладки на плечах и белые плащи, что развевались на порывистом ветру и рассыпали за всадниками мелкую снежную пыль.

Зарычала. Звук разлетелся по долине раскатистым громом, а в спину полетели вопли и крики.

Нет! Я не сдамся!

Взгляд лишь на миг задержался на моей белой шерсти и распоротому боку. Далеко с такой раной не убегу, но я всё равно перебирала лапами и рвалась вперёд из последних сил.

Навстречу, из леса, вырвалась стая во главе с альфой. Его золотистая шерсть поблёскивала в лучах холодного лотта. Отец привстал на задние лапы, поднял морду в небо, завыл протяжно, отчего снег из-под его ног вспучился, завертелся и лавиной покатился мне навстречу.

Папа перевоплотился, возникнув из пены снега, как великан, и закричал:

— Прыгай, Мэйлисса! Ты сможешь!

И я прыгнула через стремительно крутящийся валун. Кожа рвалась, кости трещали, боль раздирала тело. Я больше не смогла удерживать сущность. Выпала в холодную перину, обжигаясь обнажённым телом о льдинки. Меня перекрутило несколько раз, набило рот холодным снегом, а потом я застыла около ног альфы. Слабо подтянулась на руках, приоткрыла тяжело веки.

Папа склонился, потянул меня к себе, заставляя встать на колени. Мне было плохо, плечо и живот терзало лютой болью, но я смогла тихо пролепетать:

— Зачем ты так со мной?

— Прости меня, дочь, но так нужно.

Чувствуя, как из тела уходит жизнь, я бросилась отцу на плечи и закричала от пронзающей боли.

И тьма расступилась, а я оказалась в объятиях… ректора.

— Мэйлисса, тише. — Он тряс меня за плечи и обеспокоенно смотрел в глаза. — Это сон. После лечения пыльцой могут мучить кошмары.

Меня пробило холодной волной, я отстранилась и прикрылась руками. Всё ещё казалось, что я голая, как во сне, а взгляд мужчины блуждал по плечам, словно искал что-то.

— Странная реакция у тебя, ис-тэ. — Ректор немного повернулся, но с края дивана не встал, руку с плеча не убрал, смотрел в глаза и хмурился. — Ты ничего не скрываешь? Мы лечили твой нос, но я вижу, что магия фокусируется и на плече. Из-за этого ты пролежала без сознания полчаса. Мэйлисса?

— Я дома упала, — испуганно ляпнула, но получилось совсем сдавленно, едва слышно.

— И тебя не полечили? — Густая бровь ли-тэ поплыла вверх, тонкие губы ректора поджались.

— У нас… — Я давилась горечью, что поднималась к горлу, но старалась держать себя в руках и не паниковать. Сон ушёл, а меня всё ещё не казнили. Вдруг повезёт? — В Имане нет такой сильной магии лечения. У нас знахари в основном лечат травами и слабыми заклинаниями. Останавливают кровь, ускоряют заживление…

— Из-за этого ты упала в обморок после телепортации, — догадался мужчина. — Я должен проверить. — Он потянулся к платью, к правому плечу, под которым разрасталась стигма пары.

— Нет! — Я ошарашенно влипла в спинку дивана и отползла подальше. Дыхание стало тяжёлым, сухим, поэтому следующие слова вышли совсем сиплыми: — Пусть лекарь академии смотрит.

— А чем я не гожусь? У меня несколько специализаций. Лечение — одна из ведущих. Мэйлисса, я приказываю, — его голос понизился, — показать рану. Вдруг ты смертельно больна, а я допустил тебя к занятиям.

— Но… это слишком интимно, — закусила я губу. Не имею права перечить, но не могу иначе. Как представлю, что он увидит и поймёт… Ведь стигмы бывают только у оборотней. Я пропала!

— Я буду смотреть на тебя исключительно как на пациентку, — скупо ухмыльнулся он. Ага, мне так сразу спокойней стало. — Развязывай платье. Если ты умрёшь от заражения крови, я буду отвечать головой на суде, так что или сама, или я его порву.

Ли-тэ смотрел на меня серьёзно, не моргая, а я дрожала и понимала, что похожа на загнанного в ловушку волка. Осталось лишь пробить мою шкуру кинжалом.

— У тебя жуткая горячка, Мэйлисса ис-тэ. Я ждать не буду. Раздевайся!

Его жёсткая фраза заставила меня дёрнуться, пальцы потянулись к завязке. Кровь из носа бежать перестала, но мне показалось, что я обескровлена до капли. Сейчас снова отключусь, а это хуже всего — быть без сознания и не знать, что с тобой сделают.

Руки стали белые, как молоко, холодные, как лёд. Пальцы путались в кожаных светлых ремешках, что поддерживали ворот. Бельё я не носила, оно мне не нужно, размер груди маленький, а у платья есть плотный подклад, чтобы лёгкая ткань не просвечивала. Пока развязывала, ремешки несколько раз перепутались с кулоном подруги, пришлось взять его в губы. Сгорая от пристального взгляда ректора, пряча от него глаза, я освободила последний узел и, молясь про себя Шэйсу, приспустила платье с плеч.

— Что это?

Горячие пальцы коснулись кожи, я от испуга вдохнула, втянула запах мужчины, травянистый, свежий, волнующий, и распахнула глаза. Покосилась на своё плечо, где ярко выделилась метка в виде непонятного завитка, больше похожая на невыводимое тату. Иманские юноши-смельчаки пересекали пустыню Забвения только ради того, чтобы украсить кожу такими символами. Многие из них возвращались ни с чем, потому что знаменитый мастер отказывал большинству, но некоторым магам всё-таки везло. И это всегда были мужчины. Но чтобы тату у девушки?.. Что обо мне подумают?

Я сжала ткань платья, чтобы прикрыть обнажённую грудь, а потом подняла голову и спокойно ответила, падая в тёмную зелёную воду глаз ректора:

— Тату. Только папе не говорите, он меня убьёт.

— Невыводимое? — Длинные пальцы скользнули по рисунку. Острые колючки побежали за ними, впились в ключицу, застыв под кожей огненным шаром. — Непохоже. Это же позволено только мужчинам. — Его голос снова опустился ниже, чем обычно, загудел у меня в груди, заставляя ёжиться от дрожи.

— У нас и женщинам разрешают, — вздёрнула я подбородок, хотя хотелось вжать голову в плечи и закусить губу. Завралась, ректор проверит, и мне потом будет выговор и наказание.

— Странно, не слышал. — Маг наклонился, светлый хвост слетел с плеча и качнулся перед моим лицом, мягко коснулся губ. Я часто задышала и попыталась отстраниться, но ректор придержал за другое плечо, обжигая ладонью голую кожу. — Это не тату. Странно смотрится, будто оно часть твоей кожи, — обрисовал по контуру. — Похоже на…

— Как это? — Ойкнув, я всё-таки отстранилась, чтобы избавиться от назойливого прикосновения. — Обычная чернильная вязь под кожей. У нас есть мастера в Имане, которые за лишнюю инту сделают что угодно. Не понимаю, что вас удивляет? Ли-тэ, если мне не изменяет память, а историю и право я в школе изучала прилежно, тесные контакты с учениками в академии магии, отношения между учителем и учащейся, приравниваются к неуважению короля и Квинты. Не слишком ли вы распускаете руки? Мне неловко от вашей навязчивой близости. Вы ведёте себя более чем странно.

В зелени глаз ректора появились кровавые отблески, губы стали тонкими и кривыми, а пальцы тут же отдалились от меня и сомкнулись в тугие кулаки. Мужчина поднялся с дивана и, отвернувшись, отошёл к окну.

— Одевайся. — Он смотрел перед собой и, не ответив ни слова на мои обвинения, продолжал допрашивать: — Ты сделала тату перед перелётом?

— Да, — твёрдо врала я. Напяливала на вспотевшее тело платье и с ужасом думала, что пошла напролом, можно сказать, плеснула кипятком в лицо вышестоящему. Если ректор узнает правду, мне не жить. Меня колотило, но теперь не от боли, а от страха, что этот жуткий мужчина устроит за мою дерзость быстрый вылет с учёбы. Наглых нигде не любят, а за вот такую правду в глаза можно поплатиться головой. Только бы успеть жениха найти, а дальше…

— Странно, что тебе её не заживили. — Сцепив руки за спиной, ли-тэ смотрел в окно, на закатывающийся за горизонт лотта. В кабинете стремительно темнело, тени прятались по углам и странный холод касался плеч.

— Заживили, но… — я быстро думала, что ещё сказать, — вероятно, плохо. Она у меня нарывала несколько дней, а после телепорта совсем разболелась.

— Твои родные не знали, что дальние перелёты нужно совершать в полном здравии? — Ректор наклонил голову, спина напряглась, сильные мышцы выделились под светлой рубашкой. Его тело вызывало во мне странный трепет, хотелось подойти вплотную и потрогать его мышцы, ощутить жар под пальцами.

— Я им не призналась. Папа… слишком строгий, он бы наказал меня. — Дрожащими пальцами я завязала ворот платья, когда ректор обернулся и посмотрел в глаза.

— Тебе лучше? — Тонкий прищур меня насторожил, но я мило улыбнулась через силу и выпрямилась.

— Спасибо, что помогли, — потрогала нос. — Целый, не болит. Подлатали. Я могу теперь идти?

— Нет.

Вот же!

Ректор снова отвернулся, густой светлый хвост колыхнулся на его крупной спине. Синяя магия побежала по его рукам, забралась на плечи и погасла на затылке. Это завораживало, приковывало к полу, заставляло дрожать сильнее. Он такой привлекательный, что я начинала думать не в том направлении, веря и надеясь, что он оборотень. Ерунда. Если бы он был моей парой, то уже связал бы стигму. Прикоснувшись к ней, не избежал бы связи, но метка молчала, ныла немного, да и только. Ли-тэ не моя пара, мне придётся искать дальше.

Мужчина стоял молча несколько минут, пока я сжимала кулаки и хватала губами воздух. Чего он пристал? Я хочу в комнату, хочу спать, хочу поискать ответы и попытаться прочитать книгу, которую дала Сиэль. Мне ещё горе-жениха найти, а тут… Нос сломали, раздели и метку нашли. И зачем он меня держит, почему здесь нет других студенток, которых так же третируют? Я что, особенная?

Потрогала плечо, слабо поморщилась, потому что боли больше не было. Полегчало, даже дышать стало свободнее, но «спасибо» от меня ли-тэ ректор не дождётся. Я столько нанервничалась рядом с ним, что сейчас способна только огрызаться и яриться.

Странная метка, если честно. У Золлы была совсем не такая: она светилась золотым огнём, переливалась под пальцами, если её касался кто-то из пары, но исчезала, если её хотел увидеть кто-то чужой. Да, сильные маги способны видеть скрытое, но спрятанная стигма-хамелеон — защита оборотней от казни, сокрытие от инквизиторов. Так говорили наши знахари. Но это возможно только после закрепления метки, до этого она под властью мауриса — с каждым днём в разлуке будет сиять только ярче, а моя тусклая, тёмная, будто умерла. Лишь объединившись, избранные могут себя защитить. Там в силу вступают совсем другие законы, мне пока неведомые. Об этом нигде не почитаешь, а тайны брака — самые страшные, о них никто не говорит. Я точно помню, как после свадьбы подружка показывала свою завершённую стигму, как она нажимала на неё, и под кожей проявлялись яркие завитки и пышные цветы.

Великий и благодатный Шэйс, что со мной не так? Или не со мной, а с моим женихом? Если бы он умер, умерла бы и я, а так… его словно нет. Почему стигма неактивна?

— Садись, — отойдя к столу, холодно приказал ректор. Кивнул на мягкий стул напротив. — Я должен проверить твоё распределение. Меня кое-что смущает.

— Что? — Я быстро присела и смяла на коленях платье.

Он косо ухмыльнулся, наклонился к шкафчику и вытащил на столешницу белую рубашку. Перевёл взгляд на разорванные волокна.

— В твоих руках неведомая сила, которая может быть только у перевёртышей…

— Оборотней?! — взвизгнула я ошарашенно. Прикусила язык. — Вы в своём уме? Я дочь Беона ис-тэй Согу! Вы понимаете, что огульно обвиняете меня?

— Я пока не обвиняю. — Ректор повернул голову так, что я увидела край его уха. Небольшие веточки тату прятались под волосами. Они были почти не видны, лишь слабо мерцали синим, когда ректор поворачивался. Я их раньше не замечала, а сейчас жадно рассматривала каждый завиток. Под воротником рубашки виднелся ремешок из светлой кожи венши. Он показывал, что на груди мужчины был какой-то кулон.

— Что вам нужно? — Я выдохнула и посмотрела ли-тэ в глаза. Не собираюсь бояться.

— Проверить. Протяни мне руку.

— Вы ошибаетесь. Я буду жаловаться.

— Кому? — Он нагло отклонился назад, отчего высокое кресло заскрипело. — Королю Дэрию ин-тэ? Могу устроить проверку в присутствии его свиты и архимагов.

— Не нужно.

Вот и пришёл конец. Я смотрела в глаза ректора и понимала, что мне не избежать разоблачения и страшной участи. Слишком много подозрений, слишком он проницателен.

— Мэйлисса ис-тэ, — Нариэн поднялся, отступил от стола. Я смотрела снизу вверх и не дышала. — Я вижу, что ты вымотана и ещё один ритуал не перенесёшь. Так и быть, сейчас отпущу тебя, а завтра мы вернёмся к этому вопросу. Сбежать из академии ты всё равно не сможешь.

— Почему? — Я имела в виду «почему он передумал», но мужчина понял по-своему.

— Браслет — это защита от пересечения территории академии, для безопасности студентов. Ты не сможешь выйти за пределы кампуса без разрешения и сопровождения. Когда придёт время, я сам тебя вызову. Свободна.

Когда я вернулась в комнату, девочки сидели на своих кроватях подозрительно тихо, будто повздорили. Эрика что-то читала и хмуро поглядывала в сторону нашей соседки. Последняя же наводила красоту — медленно расчёсывала густые тёмно-русые волосы и заметно кривила губы. Выяснять, что между ними случилось, не было сил.

Я опустилась на кровать и закрыла глаза. Что мне теперь делать? Стоит ректору провести ритуал, и я пропала. Сбежать отсюда не могу, даже если сильно захочу. Я словно загнанный в клетку зверь.

— У тебя кровь, — вдруг ахнула Эрика, глянув на моё платье. — Мэй? — Она слетела со своего места, сжала моё плечо, присела рядом. — Что случилось?

Вторая соседка повернула голову, перестав расчёсывать волосы, а потом вздёрнула подбородок и отвернулась. Наша компания её явно раздражала.

— Ударилась, но уже всё в порядке, — слабо ответила я и знаком попросила подругу не переспрашивать. Она коротко кивнула, и её взгляд испуганно метнулся куда-то за моё плечо. Эри долго смотрела в пустое пространство, зрачки её потемнели, расширились. Показалось, словно за мной кто-то стоит. Я заметила, как с румяных щёк землячки стремительно сошла кровь. Она побледнела, раскрыла губы в немом крике, а потом поспешно отвернулась и зажмурилась.

Я похолодела внутри. Вдоль спины словно кто-то царапнул когтистой лапой, побежали колючки.

Обернулась. По щеке хлестнули волосы, пронзительный лёд впился в кожу. Никого. И ничего.

Я уставилась на подругу, а она замотала головой и показала в сторону другой девушки, что украдкой наблюдала за нами. Да, некоторые вещи нельзя озвучивать. Но что Эрика могла увидеть за моей спиной?

— И какая у вас специализация, со-сед-ки? — презрительно спросила русоволосая, встала с кровати и отложила широкую расчёску на тумбу.

Платье тёмно-коричневого цвета упало волнами на пол и вытянуло её фигуру, будто горную змею, сверкнув похожей на чешую тканью. Неполная, но вполне выраженная грудь пряталась под тёмными волокнами, облегающий лиф поднимался к воротнику-стойке и наглухо закрывал бледную кожу. Длинные рукава прятали плечи и острые локти девушки. Она немного напоминала известную магичку Имана — только я не могла вспомнить имя.

— Я лекарь и немного элементалист, — тихо ответила Эрика и поджала губы. Украдкой посмотрела в окно, а потом на меня.

— Я артефактор, — пришлось подхватить разговор, — немного бытовой и боевой магией владею.

— Скучно, — сухо припечатала соседка. Поправила волосы, проверила в зеркале макияж.

Отвечать не хотелось, в горле стоял жуткий холод, а в груди горело от страха. Мне бы подумать, как выжить, а приходится делать вид, что всё в порядке. Здесь же, в академии Криты, столько всего интересного! Особенно злой ректор, который отправит меня на казнь. А кому-то скучно.

Русоволосая бросила в нашу сторону изучающий взгляд, наклонила голову к плечу. В глубине тёмных зрачков блеснула золотистая иманская магия. Девушка подошла ближе и вдруг протянула руку:

— Я — Алисия ли-тэ Кранс, дочь…

— Мираны Кранс? — прошелестел вопрос рядом. Эрика заметно сдвинулась по кровати, прикрылась руками, чтобы оказаться подальше от девушки.

У меня по коже пошли волны жара, смешанного с холодным ужасом. Мирана — известная гонительница оборотней. Её муж инквизитор, а она ведьма с широкими данными. Магическая бомба в одном флаконе. Что же тогда умеет их дочь? Захотелось тоже отодвинуться, но я сдержалась. До хруста расправила плечи, чтобы не выдать себя.

— А что вас удивляет? — Алисия казалась уверенной и строгой, смотрела в глаза мне, но успевала зыркать и на Эрику, которая позеленела от страха.

Её кулон всё ещё у меня! Какой ужас! Она может сорваться, может выдать себя.

— Эри, — я нарочно встала вплотную к кровати и перекрыла собой соседку, — не знаешь, пустят ли сейчас в библиотеку? Очень хочу одну книгу найти.

— Давай сходим? — воспрянула духом подруга, но с опаской покосилась на Алисию.

Та разглядывала свои красивые, покрытые тёмным лаком ногти, а потом двинулась к выходу и небрежно бросила:

— Ректор у нас красивый, правда, Мэй? — Её взгляд замер на моём плече. Уткнулся прямо в то место, где под тонкой тканью голубого платья пряталась стигма. — Говорят, что холостой. Говорят, что любит сильных магов… проверять и присваивать.

И ушла, спокойно закрыв за собой дверь.

Я ещё долго не могла избавиться от ощущения её взгляда на своей коже. Какая жуткая девица. Ведьмы всегда вызывали во мне странный трепет, а здесь ещё и дочка инквизитора в такой близости. Эн Шэйс, за что? Почему именно с ней нужно было меня селить?!

Я села на кровать и опустила плечи.

— Мы должны защитить себя сильнее, — беспокойно ходила по комнате Эрика. — Тебе нужен амулет. Срочно. Я не выдержу долго без своего.

— Нет, не нужен. — Я показала сломанное украшение, которое отдал мне парень в коридоре. Сжала его в ладони, а потом сняла ремешок подруги и протянула ей. — Спасибо, что выручила. Иначе я бы не справилась, но это всё равно не спасло от…

— Какой он? Ректор? — вернув на шею кулон, вдруг просияла Эрика. Отбросила пышные волосы назад и расправила кремовое, очень лёгкое платье тонкими руками.

— Жуткий, — честно призналась я. — Мне было очень страшно.

— Что хотел от тебя?

— На практику куда-то взять. Я не вникала, была потрясена.

Эри хлопнула в ладоши, заметив, как я поморщилась.

— Это ли-тэ тебя ударил? — показала она на пятна крови на груди и плече.

— Не спрашивай. — Я покачала головой, потрогала нос и потёрла разгорячённые щёки кулаками. — Нос сломал, когда дверь открыл. Так спешил уйти с работы.

— Э-э-э…

— Потом полечил, но лучше бы я вернулась в комнату и тебя попросила. — Прикрыв лицо ладонями, чтобы скрыть замешательство и страх, я медленно выдохнула. Хотелось спать, близился вечер, но у меня есть только ночь впереди, чтобы найти способ не попасть на ритуал проверки. Как обмануть ректора? Как убедить его, что я просто маг?

— Говори уже, не томи. — Эри снова посмотрела мне через плечо, отчего у неё расширились зрачки. Я машинально повернулась, но снова ничего не увидела. Догадка, что там есть что-то, чего я не вижу, скрутила внутренности и сдавила рёбра.

— Что там?

— Пока не знаю, — задумчиво озвучила подруга, — но ты привязана к кому-то. Очень мощному и чужеродному. И он меня пугает… Не отпускает твою шею и плечи, следует по пятам. Это так странно. Никогда не встречала таких призраков.

— Это не призрак. — Плечи опустились. Я не знала, что такое можно увидеть. — Он — моя истинная пара.

— Быть не может! — Эрика лишь руки подняла, а на пальцах появился золотой блеск магии. — Он что, мертвец?

— Что?

— Я могу видеть призраков. Умерших, восставших. Живые так не выглядят, Мэй.

— Ты некромант и лекарь?

Мне всегда казалось, что эти вещи несовместимы, а некроманты вообще давно не в почёте. Считалось, что заигрывать с потусторонним миром бесполезно и опасно, можно вызвать зло Полога. Многих некромантов, видящих призраков, записывали в число душевнобольных, в академии некромантии не учили, а лишь проходили, как историю и магию, неугодную для короля и архимагов.

— Только этой недовольной не говори. — Подруга мотнула головой в сторону выхода, намекая на Алисию, и светло-золотистый локон выпал из причёски. — Над ней густые мраки мечутся, она нехорошая. Держись подальше, дальше, чем от ректора.

— Только не нужно о нём. Я такого страха натерпелась, пока он меня осматривал и выпрашивал. Думала, душу мраку отдам.

— А мне он показался светлым, аура и эссаха у него чистые.

Я раздражённо отмахнулась.

— Слушай, — наклонилась я, чтобы сказать очень тихо. Голос заметно дрожал, выдавая моё волнение: — Как думаешь, можно ли обмануть ритуал проверки на сущность?

Стоило закрыть глаза, как меня накрыл тяжёлый холод. Он растёкся по венам и сосредоточился на животе, ниже пупка. Пришлось даже накрыть ладонью пульсирующее место, но стало только хуже — от прикосновения точка сжалась, затрепетала, а потом прострелила вниз, будто стрелой. Только приятно, заставляя свести ноги.

Да что со мной?

Я долго лежала в темноте и пыталась прогнать это ощущение, не думать о том, что в меня вцепился призрак, что он может видеть всё, что делаю, слышать всё, что говорю. Может ложиться на меня, проникать в меня и влиять тоже. Не сильно, но я чувствовала его перемещения, его силу, что устремлялась куда-то в позвоночник и вылетала пучком нервных окончаний вокруг стигмы.

Я думала, что терпеть боль — это самое страшное, но оказалось, что бывает ещё хуже. Когда с тобой что-то происходит, а ты не знаешь этому объяснения и не можешь сопротивляться.

И, что удивительно, я не боялась призрака — скорее, он волновал меня. Если бы я его видела — было бы легче, а незримое присутствие щекотало нервы и заставляло ёжиться от нежного холодка по коже, выплетающего на моём теле узоры невидимого желания.

Стоило подумать о паре, как перед внутренним взором появился синий мерцающий силуэт. Невероятно огромный, накрывающий меня с головой, с длинными волосами, что развевались во все стороны и при свете мауриса казались иссиня-стальными. Но лицо пряталось во тьме, черты расплывались, будто что-то мешало мне всмотреться, запомнить его.

По телу побежали колючки, мышцы свело, дышать стало трудно — воздух в груди словно наполнился хмелем и солодом. Я такое испытывала лишь от настойки из диссы.

Открыла глаза, чтобы прогнать опьянение. Всё тело покрылось синеватой дымкой. Если это увидит Алисия, я точно попадусь.

— Нет, пожалуйста, — прошептала я, накрывшись плотнее одеялом. — Если ты меня слышишь, не выдавай себя, — не говорила, шевелила губами. — Мы погибнем, если нас заметят. Прошу, сделай что-то.

Синее мерцание вспыхнуло и вдруг рассеялось, но приятный томительный холод остался. Сжал поясницу и защекотал спину. Кожа покрылась мурашками, мышцы натянулись, а пальцы ног свело судорогой. Я перевернулась на живот и прикусила подушку. Ощущения усилились, теперь к покалыванию добавились ещё и жгучие толчки в плечо. Словно кто-то пытался пробиться сквозь кожу, только было не больно, а приятно.

Он издевается?

И это всего лишь неделя прошла. Что же будет, если моя пара не найдёт меня за месяц?

Закусив угол подушки сильнее, сцепила зубы и сжала кулаки, так, что косточки захрустели. Я дрожала, кончики пальцев рук и ног накалялись, и эссаха от этого распухала, намереваясь выпустить волка.

Уснуть не получалось. Я вертелась, заматывалась в постель, изгибалась от новых, непонятных мне ощущений. Дома такого и близко не было! Там, после появления стигмы, мне было только больно, а сейчас… Я, словно голодная кошка, царапала матрац, грызла подушку и жаждала расправить спину, оттолкнуться от земли и полететь через лес, утопая стопами в травах, чувствуя телом холод. Впустить в себя силу волка, силу зверя. Смешаться с сущностью, впитать её в себя полностью.

Маурис осветил комнату нежной дымкой, глаза напитались силой, всё окрасилось выразительным светящимся контуром. Эссаха под рёбрами задрожала, мучительно сдавила сердце. Ещё чуть-чуть, и меня порвёт на части.

Я отбросила одеяло, выхватила сломанный амулет из-под подушки и спустила ноги на пол. Нужно проветриться. Надеюсь, меня не казнят за хождение по общежитию в такое время.

Всё равно нужно выйти. Не выдержу больше.

Дверь слабо скрипнула. Я застыла и, поражённая своей неосторожностью, обернулась. Тихо. Девочки посапывали в кроватях, ночное светило расширилось, забралось в комнату и легло на пол длинной полоской. Ещё миг, и мой оборотень бросится в окно, в объятия ночного владыки.

Скорее. Бежать. Знакомый живой холод обнял меня, защекотал щёки и обжёг губы. Стигма сжалась и послала разряды молний вдоль позвоночника, заставив меня застонать.

Сущность от этого лёгкого прикосновения призрака совсем взбесилась. Меня буквально выбросило в коридор, где я сорвалась на бег и босиком помчала в темноту. Подальше от ведьмы, что могла сдать меня инквизиторам. Только бы никто не услышал мои шаги!

Мне не нужен свет, я прекрасно вижу в полном мраке. Чувствую тепло и запахи сильнее других. Обычно двигаюсь бесшумно, но сейчас я слишком устала и взволнована.

Запыхавшись, выскочила на лестничный пролёт и метнулась вверх. Не знаю, сколько бежала, но выскочила на крышу довольно быстро. Широкий холл прятался в плотной темени. Сюда не доставал свет мауриса. Я пролетела чуть дальше и забилась в угол. Пальцы жгло, кости крутило, а во рту стало солоно — зубы вытягивались и рвали дёсны.

— Перестань, — прошептала я, накрываясь руками. — Ты выдашь нас! Перестань меня щупать, не прикасайся! Это невыносимо. Прекрати! — Я сипела и скручивалась сильнее от сладких спиралей, что завивались по мышцам, сводили бёдра.

Сильная рука легла на плечо, и я всё-таки слабо вскрикнула. Отскочить не получилось, чья-то ладонь перекрыла мои губы, а тихий голос приказал:

— Не шевелись и не ори. Из-за тебя меня накажут, а я вылетать из академии не собираюсь. Чего припёрлась, Чернушка?

Я мотнула головой, замычала, и меня отпустили. Терпкий запах курительных специй забил нос.

В дымке, что вилась во тьме, словно белые ленточки, стоял тот самый высокий чернявый парень из вестибюля. Он наклонился, прищурил один глаз, второй прикрывали пряди густых чернильно-чёрных волос, а потом вдруг отстранился и проговорил:

— Видишь меня в темноте?

— Здесь н-не сильно темно, — нашлась я, замотав головой. Глазастый парень, сокруши его Шэйс!

— Правда? — отступил он. Взгляд не отводил, пронизывал им, будто пикой. Он ведь тоже видит меня! Но я была так напугана, что не решилась на него нападать. Не хотела поднимать шум. Если он оборотень, мне нет смысла его выдавать, а ему меня, но… Я знаю случаи, когда сородичей предавали ради спасения своей шкуры.

— А ты что тут делаешь? Разве в академии не запрещено курить?

Меня поколачивало, но шок из-за неожиданной встречи позволил немного отстраниться от перевоплощения. Амулет в руке горел, и я сжимала пальцы до сильной боли, чтобы парень не заметил алое сияние.

— Ты не скажешь, что я был здесь. — Он расслабился, уверенно переместился в темноте и распахнул дверь на улицу, которую даже я, с ночным зрением, не сразу заметила. — Ты откуда, пугливая?

Показал взглядом, чтобы я следовала за ним. Было немного страшно, но выйти на свежий воздух — именно то, что хотело моё тело.

Я шагнула навстречу парню, споткнулась на ровном месте и упала прямо в его руки.

Предусмотрительно, чтобы я не закричала, маг накрыл мои губы рукой, которая пахла жжёной травой, и перевёл через порог, придерживая плечи. Не отпуская, будто понимал, что я упаду без поддержки, осторожно закрыл за нами дверь. Так тихо, что вряд ли бы кто-то рядом услышал шорох.

— Пока не говори ничего, — шепнул на ухо, опалив дыханием шею. — Здесь небезопасно, а выходить наружу запрещено.

Стало очень холодно. После жара, что разрывал изнутри, я вся сжалась и превратилась в комочек льда. Плечи свело судорогой. Стигма затрепетала под кожей, словно испуганная птица, и мне пришлось опереться на руку парня, чтобы не упасть на каменный пол.

На протяжении нескольких ударов сердца ничего не происходило. Мы просто стояли друг напротив друга. Я смотрела снизу вверх, пытаясь разглядеть левую часть его лица, прикрытую густыми волосами, а парень шевелил губами, будто сомневался в чём-то. Потом всё-таки сказал, глядя из-под чёлки:

— Я Эверис ли-тэ, для друзей — Эвер. А тебя как зовут, Чернушка? — доверчиво наклонился он, отчего густой аромат курительных специй ворвался в нос. Я невольно поморщилась, в желудке скрутился неприятный уж, что взвился тошнотой к горлу. Пришлось задержать дыхание.

Парень повёл меня в сторону, придерживая за ладонь и, махнув рукой вверх, накрыл нас синевато-серебристым куполом. После чего я смогла свободно вдохнуть чистый воздух без дыма.

— Чтобы нас не услышали, — показал маг на защиту над нами. Она переливалась радужными бликами, будто мы очутились в мыльном пузыре. — Снаружи в такое время лучше не находиться. Говорят, что невинных дев воруют драконы, а находят они их по чарующим нежным голосам.

Глядя в моё испуганное лицо, парень вдруг рассмеялся.

— Не бойся. Я не отдам тебя в лапы ящерам.

— Драконы же вымерли. — Рассматривая купол, что не прекращал пузыриться радужными волнами, я ещё дальше отстранилась от парня.

Такие блоки тишины умеют делать бытовики, хотя и воинов учат подобным приёмам, чтобы можно было вести переговоры и не быть раскрытым врагом. Но боевики чаще всего берут с собой на поле боя нужных магов. Для этого нас всех и обучают. Не только для домашних дел, но и для защиты.

А что такое война, я знала не понаслышке. Отец отстаивал наши земли, как только родился, всегда, каждый день, каждую минуту ожидая нападения врагов. Словно нам мало внешних проблем и истребления оборотней со стороны королевских приспешников, так ещё и между собой нужно воевать. Как это надоело! Папа был единственным сыном альфы и принял бразды правления главным кланом после женитьбы на моей маме — единственной выжившей дочери вождя Северных. Старших наследников отец убил своим мечом, и мама до сих пор ему этого не простила.

— Драконы вымерли так же, как и волки, — после недолгого раздумья сказал Эверис. — Ты веришь, что законы наших стран уничтожили всех перевёртышей? До единого?

По телу разбежались колючки страха, но я всё же поддержала разговор:

— Я их не встречала. Нет повода не верить Квинте и королю.

Парень сухо прыснул и на секунду отвернулся, словно пытался что-то скрыть во взгляде. Вдохнул глубоко и вновь посмотрел мне в глаза.

— То есть в Имане уже не казнят оборотней, потому что их истребили? — Эвер, скрутив руки на груди, ждал ответа.

А что мне сказать? На прошлой неделе поймали мельника, потому что его сын во время драки укусил конкурента. Инквизиторы проверили семью и казнили всех на площади. Кроме младшей дочери — только потому, что родилась без магии, её отправили в интернат. Папа не смог защитить их семью. Не смог ничего сделать.

— Так скажешь своё имя, Чернушка? — сдержанно заулыбался парень.

— Мэйлисса, — ответила я и, спрятав горячий от моих рук кулон в потайной карман платья, решила, что уйти от острой темы про оборотней — лучшее, что могу сейчас придумать.

Мне не нравилось, что мы с этим парнем уже третий раз случайно сталкиваемся. Случайно ли? Я покосилась на мерцающую защиту над головой, гадая, почему она синего оттенка, ведь в наш корпус, кажется, заселены только иманцы, а у незнакомца магия явно не нашего типа. Он кританец. И это пугало.

— Нас нарочно селили вперемешку, первокурсница, — спокойно пояснил чернявый, будто прочитал мои мысли. Он оказался на пятачке, освещённом маурисом, и договорил почти загробным мрачным голосом: — Словно это поможет столетиями разделённым народам подружиться и найти общий язык.

— А разве нет? — Я покосилась на его высокую фигуру.

— Лишь бы это не привело к бойне. — Эвер спрятал руки за спиной и наклонил голову так, что правая часть лица снова плотно закрылась волосами. Он будто нарочно прятал глаз. — Наша Квинта восприняла это не очень, но король Дэрий всех обязал, потому что такова воля Нэйши. Иманцы верят в Шэйса, так ведь? Меня волнует вопрос, почему ваш король позволил вражеской богине диктовать?

Я смогла лишь пожать плечами. Не знаю ответа. Слухи о прорыве Полога и мостах казались необоснованными, но отец проверял, да и я здесь нахожусь, в академии. Значит, всё правда. Но тайны вокруг всего этого только росли.

Переходы и связи между странами существовали долгие годы. Доказательства, что всё не так чисто, лежали у меня в чемодане, в виде книги, которую я не могу прочитать. Ведь она не сама перелетела границу, её перевезли через пропасть маги-торговцы, которые были на этой стороне, в Крите, и живыми вернулись домой, в Иман. Казалось, будто нас нарочно запутывают недомолвками и запугивают ужасами, чтобы легче было управлять массами. Чтобы мы чего-то не знали и не понимали.

Эвер, обрамлённый голубым контуром света мауриса, внезапно показался знакомым призраком. Хотя у моей пары длина волос не такая, и плечи больше, всё равно жутко похож. Я понимала разумом, что так быть не может, но тело уже застыло, а дыхание стало горячим.

Фантом всё ещё рядом со мной, и ощущение невидимых объятий покалывало кожу, разве что оно стало не таким мучительным, словно моей паре легче уменьшать между нами расстояние, когда я не сплю. Разделиться надвое не сможет ни один маг — это фантастика. Я отбросила нелепые предположения прочь и всмотрелась в живую фигуру напротив.

Голубой свет вокруг Эвера напомнил мне ту самую ночь, когда появилась стигма, только и всего. Но меня словно по щекам хлестнули. А вдруг Эверис и есть моя пара? По какой-то причине, мне непонятной, разделившийся со своей сущностью. Почему он тогда не признаёт меня? Не чувствует? Не связывает навечно? Нам обоим стало бы легче после активации стигмы, мы не висели бы на волоске от смерти.

Нет, невозможно, чтобы это был Эвер. Ко мне привязался бы его оборотень, логично ведь, а в зеркале я видела умершего человека. Значит, мне нужно искать зверя. Зверя? О боги!

Я чуть не упала, когда поняла, что задача невыполнима. Как найти пару, если он не может быть человеком? Вцепилась пальцами в перила и немного наклонилась, делая вид, что всматриваюсь в разноцветные крыши кританского города.

Меня оглушила догадка. Если маг, моя истинная пара, каким-то образом смог разделить свою человеческую и хищную сущность, а потом человек погиб, то зверь мог выжить. Прятаться в лесах Крита, притворяться обычным животным, но жить.

Теоретически. Хотя практически это нереально.

Взгляд зацепился за верхушки сосен далеко на горизонте. Мой будущий муж всё ещё может быть там. Один. Без помощи. И я не смогу его найти среди чужих просторов и диких лесов.

Но как же так? Как мне его призвать и привязать к себе? Я никогда не слышала о таком разделении, и теория трещала по швам, не приживаясь в голове.

Нужно попасть в библиотеку! Нужно открыть книгу, что дала сестра, иначе я погибну, так и не добравшись до истины.

Моей пары, скорее всего, не существует. Жених давно между мирами, потому что умер, как человек, и я умру, если не оторву его от себя.

Подняв голову, поняла, что времени у меня не так много. Меньше полугода до выхода элея на небо. И открыть книгу раньше, благодатный Шэйс, не смогу!

«Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду».

Где эти освящённые стены? И что за покрывало? Судя по всему, это парад светил, время зачатия оборотней… Только в этот период маурис и элей соседствуют на небе.

О Шэйс, за что?! Такой ребус разгадать не в силах даже великий архимаг из Квинты, а я… я обречена.

Неосознанно обняла себя за плечи и провела ладонями вниз, словно погладила того, кто приклеился за спиной. Стало легче дышать, а перед глазами затрепетали синеватые искры магии. Они сбежали по коже и замерцали на кончиках пальцев.

От страха я отряхнулась, и всё исчезло.

Моя магия золотого цвета!

На плоской площадке, что полукругом выступала вперёд и переходила в широкий балкон, не было ничего устрашающего, о чём предупреждал маг — разве что высота потрясала. Небеса затягивали взгляд в бесконечную высь, и пёстрые звёзды украшали тёмное полотно. Только я тонула не в небе, а в странной карей радужке напротив и пыталась понять, где и в чём ошиблась. Вдруг всё-таки Эверис мой истинный, а я просто отбрасываю в сторону очевидное, потому что напугана?

Метка мягко пульсировала, но никаких связующих ощущений больше не было. От прикосновения наших рук даже слабый маг понял бы, что я его пара. Его должен подтолкнуть Шэйс, помочь ему узнать меня и почувствовать. Но темноволосый смотрел на меня всё так же изучающе, с интересом, но никак не с вожделением или преданностью.

— Ты же иманка? — спросил он, и волосы ещё сильнее перекрыли правую часть лица, плотно зашторив второй глаз парня.

Я осторожно кивнула. Понемногу жажда и желание отступили, получилось сосредоточиться на контроле. Глубже вдохнула свежий воздух, подставила лицо нежным лучам ночного светила. Маурис напитывал силой, наполнял вены магией, делая меня сильнее. Опасно, так я могу переполнить эссаху, но мне стало легче, словно часть перенапряжения внезапно разделилась и ушла. Или мой оборотень выпил немного магии и успокоился. Лёгкая прохлада легла на плечи, обернула, словно накидкой, и приятное тепло побежало по коже.

Тонкие пальцы сомкнулись перед губами парня, длинная папироса проявилась в воздухе и сверкнула огнём на кончике.

Я скривилась. Отец тоже курил, а меня вечно воротило от запаха крепкой травы, её ещё волчьей называли, и голова кружилась рядом с тем, кто выдыхал её дым. Всегда старалась уходить подальше, когда альфа это делал. И сейчас отстранилась от Эвера, подошла к перилам и выглянула вниз, на большой и неожиданно красочный город.

Тоска по дому накатила с такой силой, что пришлось сжать кулаки и проморгаться.

Я выберусь отсюда. Найду пару и вернусь в наш край.

— Осторожнее. — Прохладная рука легла на плечо. — Укрытие я сделал только на звук, но упасть можно всё равно. С такой высоты я тебя не поймаю, пугливая.

— Я и не собираюсь прыгать, — фыркнула и обернулась я.

Парень втянул щёки, огонёк около губ затрепетал, а купол наполнился едким дымом.

— Ты мне нравишься, — признался он. — Думал, что иманцы в основном дремучие, как дикари, но ты такой не кажешься.

— Не думаю, что с первого взгляда это можно понять. Ты знаешь, почему нас, иманцев, вызвали учиться? — Я осмотрела его руки и в сетке упавших на правый глаз волос заметила блеск голубой радужки. Разные? Один карий, другой голубой? Я где-то читала о таком, но сейчас не смогла вспомнить, что это значит, но точно что-то магическое.

Эвер заметил мой взгляд, опустил голову, отчего волосы плотно прилегли к правой части лица и закрыли голубую радужку.

— Говорят, что война грядёт, — повёл он плечом и, отойдя немного, выглянул вниз. — Видишь сиреневое марево?

На чёрном горизонте, за пределами сияющего города, выделилось небольшое мутное пятно. Сразу его и не заметишь, но если присмотреться… Словно там брешь в эфире мира.

— Вижу.

— Это край Полога. Там сейчас собрались все боевики города, но давно ходят слухи, что продержатся маги недолго. Вся Граница в таких вот прорехах…

— Откуда они взялись?

— Это все тьма…

После упоминания о войне разговор не клеился. Мне и так было жутко находиться рядом с незнакомым магом, который явно что-то скрывал, поэтому я молчала и думала, как быстрее уйти к себе. Эвер курил папиросы одну за другой, будто пытался отрешиться от чего-то, и странно косился на меня.

Как сказал когда-то мой отец, ни пряная трава, ни крепкий настой диссы не помогут забыть то, что глубоко проросло в сердце.

Мучиться вопросами, что беспокоят молодого мага, и переживать за него я не стану, мне бы со своими печалями и проблемами разобраться. Особенно с невидимым суженым, что решил так не вовремя ко мне прицепиться.

Мы ещё немного подышали ночным воздухом на балконе, а когда глаза стали слипаться и я прижалась к стене спиной, Эвер заулыбался и учтиво провёл меня к комнате. Слава Шэйсу, за руку больше не трогал, держался поодаль. Хоть за это спасибо.

Я хотела спросить, почему парень не боится света мауриса, ведь все простые маги опасаются находиться под прямыми лучами — светило вытягивает из них силы, в отличие от лотта, который ими наполняет. Обернулась у двери, но парень загадочно сощурился и, не сказав ни слова, быстро скрылся в тёмном коридоре.

С трудом вспоминаю, как укладывалась на кровати и как засыпала. Машинально сбросила влажную ночнушку, впитавшую в себя дым папирос, надела на голое тело бельё, сжала в кулаке кулон и выключилась. Никакие призраки и неуёмные желания меня больше не беспокоили. До утра.

А с рассветом тело налилось ядовитой слабостью, к частому дыханию добавились стоны, и я поняла, что ничто не прошло. Ничто не закончилось. Стигма пылала огнём, а на шее появились тонкие синие магические разводы — пришлось надеть платье с воротником-стойкой, чтобы никто не заметил перемены. Руки тряслись, а от пытливого взгляда ведьмочки по спине катился холодный пот. Стараясь не сильно шуметь и не привлекать внимание, я приколола под подкладку амулет, который удерживал моего оборотня в узде, и подала знак Эрике, что можно выходить.

Возле Омара скопилось прилично людей. Среди них я заметила сонного Эвера и сделала вид, что мы не знакомы. Не знаю зачем, но вечерняя прогулка казалась мне мутным сном, а не реальностью. Разве что сброшенная ночнушка всё ещё хранила запах трав и сырости улицы, смешанной с терпкостью плувиана, сезона дождей.

Но и парень был не особо внимателен, будто нарочно не смотрел в мою сторону. Он весело беседовал с одной из красоток-первокурсниц, а когда телепорт распахнул проход, маг всё-таки обернулся и подмигнул мне, после чего растворился в синеватом мареве.

Эрика, заметив наши перемигивания, сжала мой локоть и вопросительно приподняла бровь, но я вовремя заметила заинтересованный взгляд нашей соседки-ведьмы, поэтому шепнула на ухо подруге:

— Позже расскажу.

— Куда это мы ночью гулять ходили? — с важным видом проплыла рядом Алисия. Снова в чёрном, облегающее узкую талию платье в пол. Рукава прятали тонкие руки и даже пальцы. Если она задумает применить магию, из-за слоёв одежды это быстро не заметишь.

Подруга сжала мой локоть, будто умоляя, чтобы я держала себя в руках, но это удавалось с трудом — меня трясло от одного вида ведьмочки. Сколько жизней загубила её мать? Сколько оборотней погибло из-за её семьи? И теперь ко мне цепляется, будто чувствует…

— Живот крутило, — бросила я злобно ей в лицо и пропустила к телепорту. — Или подробности рассказать?

— Да, перелёты между странами не для слабаков. — Она горделиво расправила плечи и, шагнув в жидкое зеркало, махнула рукавом, будто прощалась. Вот если бы её больше никогда не встретить!

Громадный камень Омар устало вздохнул, хлопнул тяжёлыми веками и, повернувшись к нам, раскрыл новое пространство. Холодный воздух ударил в грудь, и нас выбросило в холле академии.

— Первый урок вводный, в актовом зале, — подсказала Эри, развернув над рукой луч расписания.

Мы вышли в широкий коридор — именно туда нас привела навигация браслета.

— Второй — «Лечение и восстановление», — продолжала подсказывать Эрика. — Предмет ведёт ли-тэ Лавин. Какая знакомая фамилия. — Она потёрла подбородок и почесала носик. — Я где-то читала о нём. Наверное, профессор магии или архимаг. Слушай, Мэй, говорят, что в магистратуре практические задания принимает Безликая пятёрка. Жутко, правда? Маги без души с обетом безбрачия. Брр… Кто только на такую работу соглашается?

Я слушала вполуха, потому что не могла избавиться от скользящего по спине взгляда. Колючего такого. Знакомого. Бесстыдно горячего.

Справившись с накатившим ужасом, украдкой посмотрела назад. Волосы упали на глаза, но я рассмотрела того, кто на меня таращился.

В коридоре, возвышаясь над учениками, собственной персоной стоял ректор академии. И он не сводил с меня глаз.

Как я ни пыталась прятаться за пышными золотистыми волосами Эри, отворачивалась, чтобы разорвать наши с ним взгляды, он всё равно будто пронзал воздух, невидимо царапал мои щёки и касался кожи, наливая краснотой лицо. Очень красив, широкоплеч, не смотреть на него было трудно, но и засматриваться нельзя — чревато. Хотя смотрела не только я, бо́льшая часть столпившихся здесь девушек не сводила с него глаз.

Осталось дождаться его приказа на проверку эссахи, и моя жизнь…

— Ис-тэ Согу? — брякнула над головой высокая, как фонарный столб, женщина. Я подскочила от испуга, а она поправила круглые очки, что сползли на острый нос, и повторила: — Мэйлисса ис-тэ Согу?

Мы с Эри переглянулись, и подруга первая пришла в себя.

— Это она. Волнуется немного перед уроками.

— Пройдём со мной, Мэйлисса, — прозвучало в мою сторону. Женщина повела острым подбородком и пренебрежительно дёрнула плечами.

Холод сковал горло, что-то неприятно дёрнуло в груди. Браслет отозвался лёгким свечением и кольнул кожу. Я мазнула пальцем по краю украшения и прочитала бегущую полоску: «Дейра ли-тэй Ренц, учитель истории мира». Я вчера разобралась, что личные подсказки видны только тому, кому предназначены — это было весьма удобно. Только бы не получать личных наказаний, остальное можно пережить.

Прозвучал звуковой сигнал. Он напомнил мне звон колокольчиков над храмом Шэйса. Студенты передвинулись ближе, закачались, сталкивая нас телами и создав приличный затор в коридоре. Гул и гам не дали расслышать, что ещё сказала высокая недовольная учительница истории, и Эри снова вмешалась:

— А я могу пойти с вами?

Ли-тэй Ренц высокомерно взглянула на мою соседку и ничего не ответила. Мне же указала кривым пальцем поспешить. Высокая учительница, как корабль, растолкала учащихся и пошла прочь.

Я молча последовала за Дейрой, осторожно обходя толпу студентов. Кто-то дёрнул меня за волосы, а на выходе из плотной стены, что, как бушующее море, двинулась в сторону зала, сильно наступили на ногу. Пришлось, стиснув зубы, пробраться ближе к стене и вырваться из плена студенческих плеч. Шлейф разноцветных платьев, голоса, стук каблуков, запахи мыла и шампуня, чистой одежды — всё скрылось за массивными дверями.

Последним, сложив руки за спиной, облачённой в светлый китель, спокойной походкой в зал направился ректор. Он обернулся на миг, отчего его белые волосы, стянутые в тугой хвост, упали на другое плечо, осмотрел меня с ног до головы жутким прищуром и сразу скрылся, а я осталась снаружи.

— Быстрее, — строго приказала мне худющая учительница и поманила рукой.

Я побежала за ней, но на повороте ещё раз обернулась. Почему меня забрали? Неужели это всё, меня ведут на проверку? И почему ректор на меня так смотрел? До костей пробрал.

— Это твоё дополнительное задание, — странно поморщилась ли-тэй. — Распоряжение свыше. — Схватила меня за руку, нажала на браслет, отчего артефакт раскрылся и задрожал.

— Распоряжение ректора?

— Не задавай лишних вопросов, ис-тэ, я и так из-за тебя опаздываю на урок.

— Конечно, простите.

Я поджала губы. Ко всем неприятностям не хватает только недовольного учителя, но и дополнительной нагрузки не хотелось. Мне суженого искать, а здесь прилетело «задание свыше».

— Первое полугодие будешь старостой группы.

— А что нужно делать?

Женщина скривилась, тонкие губы превратились в кривую линию. Учительница поправила свободной рукой очки и сильнее надавила на браслет. По моему телу пошли волны вибраций, и я подобралась, чтобы не вскрикнуть от лёгкой боли.

— Если не будешь болтать, расскажу. Ты тратишь моё время.

— Извините.

— Когда наступит время выбирать тех, кто вылетит из академии, твоё мнение будет учитываться.

Я отступила, разорвав прикосновение. Браслет защекотал и покрылся перламутром. Я теперь словно меченая, и это плохо, очень плохо, привлечёт много лишнего внимания.

— Я не хочу, — шепнула и потёрла руку.

— Никто не спрашивает, — фыркнула ли-тэй и собралась уходить. — Тебе стоит поторопиться. Пропустишь вводную речь ректора — твои проблемы. Староста ничем не отличается от других студентов, можешь вылететь с лёгкостью, на твоё место быстро найдём другого.

И учительница гордо ушла, оставив после себя звонкое эхо каблуков.

— К концу первого полугодия вас станет вполовину меньше. Около двухсот пятидесяти. На второй курс перейдёт самая сильная сотня. — Ректор на миг запнулся, заметив меня у входа. Ладошки вспотели от его острого взгляда, а в горле прокрутился горячий комок. Мужчина продолжил чуть тише и с лёгкой хрипотцой: — Пять групп по двадцать человек. Это будут самые сильные маги Имана и Криты. Элементалисты, — зал взорвался аплодисментами, заставив меня дрогнуть. — Бытовики, — чуть тише произнёс ректор, всё ещё глядя мне в глаза. Студенты стучали ногами, хлопали, высоко подняв руки, поддерживали речь главного резкими возгласами.

Все сиденья были заняты. Вокруг зрительного зала плотной стеной стояли те, кто пришёл позже и не поместился. Такие, как я. Духота казалась непреодолимой, поэтому я нашла единственный свободный пятачок и постаралась встать так, чтобы ни с кем не соприкасаться телом и можно было свободно дышать.

— Боевые маги! — продолжал ректор, скупо жестикулируя.

Он стоял идеально ровно, словно в него штырь вставили, глядя перед собой и буквально пропахивая взглядом ряды юношей и девушек, щекоча мои щёки, бесцеремонно разглядывая лицо и плечи. Или это ощущение из-за приподнятой сцены, будто он смотрит только на меня? Может, его взгляд держится на одной точке по центру?

— Лекари! — У него сильная грудная клетка, голос получался мощным и сокрушающим.

Новый шквал аплодисментов ударил по ушам, я зажмурилась.

— И…

Шум стоял такой, что можно было оглохнуть, но в этот миг все вдруг затихли, словно задержали дыхание, отчего я осторожно приоткрыла веки и посмотрела ректору в глаза. Не уводит взгляд!

— И… — протянул, сделал вдох. — Менталисты! — твёрдо озвучил ректор, взорвав тишину, будто магической бомбой. За его словом полетели свисты, крики восхищения, перемешанные с хлопками и топотом.

Да, инквизиторов почитают в обеих странах, Иман не сильно отличался от Криты. Я как-то попала на городское собрание к отцу, мне лет пятнадцать было. Обсуждали постройку новых школ для ан-тэ, людей без магии, и выбирали места для строительства магических гимназий. Тогда кто-то выдвинул предложение создать отдельные классы с ментальными магами. Их выпускники в будущем должны были стать инквизиторами, и вся палата согласилась единогласно. Никто не задумался, что оборотни — тоже люди, просто с возможностью принимать другую форму. Отец не смог ничего сделать, подписал документы на постройку.

Шум в зале нарастал, ректор смотрел вперёд и немного в сторону от меня, держал руки за спиной и довольно ухмылялся, но после снова перевёл взгляд и ковырнул меня дикой зеленью глаз. Хотелось вжаться в стену и закрыть уши, но взгляд, что пролетел через толпу и обжёг моё лицо, не дал это сделать.

Гад патлатый! Опять смотрит. Глаза сломаешь, красавчик-ректор!

Я всё-таки скрылась за чьей-то широкой спиной и задержала дыхание. Хватит на меня глазеть! У меня жених есть. Благодатный Шэйс, уведи его взор от меня, убереги от кританца проклятого!

Я не набожная, но в такие моменты хотелось хоть во что-то верить и просить помощи. Наверное, это бабушкины наставления, чтобы я не разуверилась в удаче — всегда просить поддержки Шэйса, ведь он наш Создатель и не оставит в беде. Оборотни считали Шэйса своим покровителем, именно он помогал справляться с несправедливостью и избегать встреч с инквизиторами — сколько счастливых историй накопилось, не сосчитать. Только простые иманцы утратили веру в божество, и я причисляла себя к ним, если честно.

Вера, законы и традиции выгодны властям. Чтобы нас можно было держать в страхе, контролировать наши поступки. Только чем мы, перевёртыши, им не угодили, пока для меня тайна. И это «что-то» случилось пятьсот лет назад.

— Иди сюда, — яростным шёпотом позвала Эри, появившись из ниоткуда. Подруга потянула меня за рукав в толпу. Зал погрузился в тишину, и её слова оказались слишком громкими: — Чего от тебя хотела эта дылда?

— Тише! — шикнул кто-то справа, и подруга застенчиво закусила губу. Я буквально чувствовала, как по голове и лицу скользят чужие взгляды.

Среди плотных тел было не по себе, словно любой мог меня коснуться и понять, прочитать, что я оборотень. Держалась на ногах только потому, что было слишком тесно. Ректор расхаживал по высокой и длинной сцене и холодно рассказывал, придерживая голосовой артефакт у рта:

— Первый год — можно сказать, вступительный. Многие получат минимальные магические знания, которые позволят устроиться в будущем на неплохие рабочие места. Не сильно престижные, но всё же лучше, чем у простых людей. Главное — ваше желание. За эти месяцы вы разберётесь с кафедрой, определитесь с магическим потоком, пройдёте практику в конце года, изучите историю мира, научитесь применять стандартные заклинания и увидите монстров Полога…

— А оборотней нам тоже покажут? — выкрикнул кто-то с заднего ряда.

Я стиснула зубы и медленно повернула голову, чтобы запомнить ненавистника перевёртышей и держаться от него подальше. Рыжая, как подсолнух, кудрявая голова, выдающийся рост и плечи больше, чем у нашего ректора. Да он на тролля похож, такого точно не забуду.

— Не нужно глупых вопросов. Живых оборотней в нашей стране нет! — строго выдал ректор и призвал гудящий зал к тишине. — Ведите себя прилично! А сейчас…

Последние слова ректора звучали в голове приговором. Живых нет. А призраки есть?

Стигма больно царапнула, и я еле удержалась на ногах. Отвернулась от сцены и уставилась куда-то в темноту угла, чтобы прийти в себя. Как там бабушка учила? Ничего не помню… И ещё забыла выпить чай сегодня утром.

Кто-то настойчиво дёрнул меня за рукав. Я едва не отмахнулась, ставя защитный блок, но вовремя присмотрелась и сжала кулаки.

— Вызывают! — прокричали в лицо.

— Что?

— Ты же староста? — Тёмные глаза вперились в мою переносицу, некрасивые губы недовольно изогнулись.

— Я?

Пришлось повернуться к студентке, пухленькой магичке с короткими тёмными волосами и крупными губами, и переспросить:

— Староста?

— Твой браслет, — она показала взглядом на мою руку. — Украшение светится перламутром. Ректор приказал выйти на сцену.

— Где пятая староста? — раздражённо прогремело над всеми.

— Вот она, — подсказала девушка и приподняла мою руку, отчего в плечо под метку ввинтилась знакомая боль. Я дёрнулась.

— Мэй? — удивлённо пискнула Эри.

— Потом объясню, — пришлось быстро собрать себя до кучи, потому что пристальное внимание многолюдной толпы — не самое приятное, и если я потеряю контроль, меня казнят.

— Пройдите сюда, ис-тэ Согу, — жутко низко сказал ректор. По бледному лицу мужчины растекалось недовольство.

Пробираясь сквозь гудящую толпу, я чувствовала себя нехорошо от очевидно завистливых взглядов женской половины зала и недоумения мужской. Удружила с должностью «верхушка», только теперь загадка, кто именно это сделал, ведь ректор явно не ожидал увидеть меня в пятёрке счастливчиков.

— Когда ты успела пролезть в старосты? — шепнул он, подавая руку, чтобы я поднялась по ступенькам. Наклонился ко мне слишком близко, китель натянулся на мощной груди, золотые заклёпки засверкали. Я заметила родинку и шрам на шее мужчины с правой стороны. Именно там пряталась татушка, я помню, хотя сейчас её не было видно. Часть светлых волос ректора плотно прилегала к коже.

Сначала я замялась, потому что всё тело сковало невидимыми обручами. На нас все смотрят, ждут, что я буду покорной! Лишних прикосновений только не хватает, чтобы раскрыться и пасть смертью настоящего оборотня.

Порывисто выдохнув, я всё-таки вложила пальцы в большую ладонь и сжала руку. Ректор вдруг побелел, но не отпустил меня, лишь испустил сквозь зубы странный свист.

Меня ещё никогда не волновало чужое тепло, настолько сильно, чтобы щёки наливались краснотой за несколько мгновений. Его запах, лёгкий мускат с корицей, тревожил до головокружения. Он влетел в нос и заполнил лёгкие, на языке появился солоноватый привкус. С трудом расцепив зубы, я подтянула юбку, чтобы не запутаться в ней туфельками, и сдержанно-спокойно ответила, глядя в зелёные глаза:

— Ли-тэй Ренц спросите, что я здесь делаю. Она втянула меня в это без моего согласия.

Ректор сухо улыбнулся. Придерживая за локоть, помог выйти на сцену и добавил тихо, чтобы никто не услышал:

— Это ничего не меняет. Проверка состоится, пусть и не сейчас. Или ты сама признаешься, откуда у маленькой неопытной магички столько сил, или я всё узнаю.

Столкновение наших взглядов совсем выбило из равновесия. Пальцы в ладони ректора сжались, он заулыбался шире, а глубокие, как ночь, зрачки расширились. Оставалось только заполошно моргнуть и покорно склонить голову. Сдерживать наплыв ужаса, что сковал плечи, получалось с трудом, но этот мужчина не сломит меня так легко. Я дочь альфы и никому не позволю пугать или подчинять себя. Пусть проверяет, раз такой подозрительный! Но я обязательно что-то придумаю, чтобы этот ритуал пошёл не по плану.

— Как вам будет угодно, ли-тэ, — уверенно проговорила я и осторожно приподняла голову. Мне хотелось сжечь мужчину одним взглядом за то, что он продлевает мою агонию, не добивает.

Если инквизитор подозревает в маге оборотня, он никогда не тянет, достаёт кинжал и вонзает в сердце, потому что промедление для него — смерть. Перевёртыши не будут ждать несправедливости, инквизиторы по праву мести наши враги.

— Не признаёшься, значит? — ещё тише, около уха шепнул ректор.

Свидетели нашего короткого диалога — полтысячи студентов. Разве он не понимает? Они не разберут, о чём мы говорим, но слухи пустят, мол, ректор на первокурсницу глаз положил. Чего он добивается таким вниманием?! Это ведь запрещено!

— Проверка так проверка, — добавила я одними губами, чтобы не быть случайно услышанной и, учтиво поклонившись, отошла к другим старостам.

Среди них оказалась Алисия. Она вздёрнула подбородок и отвернулась. Я на неё тоже смотреть особо не желала, так что пусть кривится для кого-нибудь другого.

Ректор вернулся на своё место, сжал рукоять усиливающего голос артефакта, повернул немного голову в нашу сторону и изучил каждого. Скользил взглядом, будто видел всех насквозь. По мне лишь мазнул и перевёл глаза на другую старосту.

Я, пользуясь моментом, тоже разглядывала «коллег».

Рядом со мной стояла невысокая толстая девчонка с длинной русой косой, а чуть дальше, за мрачной Алисией, оказались два парня. Один с длинными золотистыми кудрями, что прикрывали багровые щёки, тот самый ненавистник перевёртышей, а второй стриженый, с выбритым виском и нанесённым на него узором — так обычно делают боевики.

— Вас прошу остаться, — сказал в итоге ректор и быстро отвернулся. — Остальные могут выйти на перемену и проследовать в аудитории по расписанию. Удачи вам в новом учебном году!

Пока студенты высыпа́ли из актового зала, моё сердце билось в тревожной перекличке с разумом. Я знала, что ректор сейчас мне не угроза, чувствовала, но с другой стороны не могла понять, что ему нужно.

— Раз в неделю будем собираться, чтобы обсудить новости, — не поворачиваясь к нам, начал он. — Если произойдёт что-то критическое, вы можете всё передать через переписку старост на кафедру.

Ректор говорил, глядя вслед последним выходящим ученикам. Он немного вздрогнул, когда дверь за ними закрылась.

— Разве мы можем уследить за сотней студентов? — возмутилась Алисия. Сложила руки на груди и окинула меня злобным взглядом. Её чёрный наряд сильно оттенял бледное лицо, отчего она казалась жутко болезненной.

— Выкручивайтесь, — бросил ректор. Завёл руки за спину и медленно повернулся к нам. Его взгляд коснулся моего лица, будто пёрышко, но быстро слетел и застыл на шикарной фигуре соседки.

— Предлагаете собрать команду? — ехидно оскалилась ведьма.

— Ваше право. Мы не ограничиваем.

— Но что мы должны отслеживать? — сказал кто-то около плеча. Я повернулась и наткнулась на шикарную улыбку рыжеволосого.

Ректор перевёл взгляд на юношу, тонкие губы главного неприятно искривились.

— Вы знаете, почему наша академия называется элитной?

Алисия фыркнула.

— Только не говорите, что звание «ис» позволит этой слабачке пройти на второй курс автоматом! — и показала на меня.

— Влиятельная… — восторженно прошептал кто-то в стороне.

Рыжий присвистнул на реплику, а девочка-толстушка, что пряталась за ним, осторожно выглянула и показала свой щедрый румянец.

— Нет, — отчеканил ректор. — Звания в академии не имеют значения. Не справится — вылетит, как любой из вас.

— А что тогда значимо для академии? — это уже я вмешалась в разговор. Вперилась в лицо ректора, желая услышать ответ.

— Сила. — Когда он поворачивался, я думала, что меня сметёт со сцены — таким мощным был удар его глаз. Пришлось опустить взгляд в пол и откашляться в дрожащий кулачок. Несколько глухих шагов рядом со мной, знакомый стук каблуков, и ректор завершил мысль: — Нам нужны только самые сильные маги. Вы докладываете и отмечаете все промахи, пропуски и слабости ваших однокурсников. Кто немощен, пуст или не желает развиваться — вылетает.

— Но это же неправильно — доносить на своих, — снова сказала я, зыркнув из-под сетки упавших на лицо волос.

— А ты у нас правильная, значит? — Боевик, что до этого не участвовал в диалоге, присел на край сцены и вольготно положил ногу на ногу.

— Остальное вам пояснит курс старосты, — пресёк дальнейший спор ректор. — Он вшит в ваши браслеты. К статусу добавляется свободное посещение библиотеки и отдельный стол в столовой. У вас будет куратор. Перечить ему — перечить мне. Напоминаю, что вы все теперь в одной связке.

— Шикарно! — скривилась Алисия, бросив на меня многозначительный взгляд.

— И не советую друг с другом ссориться, — заметил ректор. Подошёл к краю сцены и показал вниз. — Можете быть свободны. Ис-тэ Согу, задержись на минутку.

Опять? Что ему от меня нужно?

Старосты быстро покинули зал, дверь плавно закрылась, но в последний момент в щель долетел мужской голос:

— А ректор-то на чернявую глаз положил.

Я сжала сумочку холодными пальцами и ещё глубже втянула шею в высокий воротник, чтобы учитель не заметил узор стигмы. Справляясь с новой порцией эмоций, я смотрела вниз и считала доски пола. Это внимание ректора и впрямь смотрелось подозрительно. Нелепо было надеяться, что наши перестрелки взглядами никто не заметит.

— Мэйлисса. — Ректор встал совсем рядом, в поле зрения появились лаковые носки его чёрных туфель. — Ты дочь влиятельного человека, с тебя и спрашивать много будут.

— Особенно вы? — Я всё-таки подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Мужчина нахмурился, отступил на шаг, ноздри его затрепетали, а зрачки расширились.

— И я тоже.

Мне хотелось о многом спросить, но было не по себе. Этот человек странно действовал на меня. Кожа будто напитывалась магией, покалывала, а стоило вспомнить тепло, что разливалось из его губ, когда он меня лечил, я вся покрывалась пупырышками.

— Как твой нос и плечо? — отойдя к высокому окну, спросил ректор. — Я хочу проверить, всё ли правильно срослось и зажило, но только если ты позволишь.

— А если нет? — Меня немного качнуло. Вблизи оказалась стена, я прижалась к ней и уставилась на широкую спину учителя.

— Придётся передать тебя другому лекарю, — сухо и тихо ответил он, будто готовился это сказать.

— Я могу подумать?

Ректор покачал головой, а потом повернулся.

— У нас несколько минут на это, после чего пойдём на урок.

— Но со мной всё в порядке. — Ладонь коснулась холодной стены, другая рука до сильного хруста сжала кожу сумочки.

— Вот и проверим.

Я кивнула, соглашаясь. А что мне оставалось? Было страшно, но идти к другому лекарю, который поймёт, что это не тату, а стигма — ещё хуже.

Маг вдруг показал мне ладони, развёл руки в стороны и накрыл нас беззвучным и незримым куполом. Это было неожиданно, отчего я выронила сумочку из рук и не сразу поняла, как мы близко стоим.

— Закон об отношениях с учениками — избыток прошлого, Мэй. — Мягкий голос не сразу донёс до меня смысл сказанного.

— Что?

Он смотрел. Теперь уже не изучающе, а с вызовом. Практически вдавил меня в стену сильным телом, но не прикасался. Держался в миллиметре. И смотрел. Пялился на мой лоб, покрытый плёнкой испарины, скользил взглядом по кончикам волос, которые от природы были ровнее стрел, а сейчас перекрыли видимость и сделали ректора призрачной тенью. Он бросал вызов моему дыханию, что вдруг запнулось без особых причин. Без слов пугал и смущал, потому что его дикий, голодный, как у волка, взгляд был мне знаком. Мне даже почудилось, что зрачки ректора вытянулись в тонкую полоску и блеснули синевой. Такие бывают у кошачьих оборотней. В Имане они редкость.

Я боялась двинуться, убрать локоны со щеки и увидеть вместо чистой зелени глаз горящие радужки оборотня. Боялась, что мужчина набросится. Убьёт? Разоблачит?

Нет…

Боялась, что он меня поцелует. Потому что за несколько секунд маг оказался так близко, что я услышала знакомый запах его губ. Слова о свободе отношений между ученицей и педагогом сдавили горло, плеснув в кровь горячего яда.

В Имане нет таких ограничений, а вот кританцы точно их придерживались, но до появления Полога. Откуда мне было знать, что за пятьсот лет маги пересмотрели эти вещи?

— Ты будешь говорить?

Я вздёрнула подбородок, будто подставляя его жёстким пальцам. Приоткрыла губы и судорожно выдохнула мучителю в лицо.

— Нет? — придавил он глубоким голосом. Приблизил крупную грудь, заставив меня вжаться в стену и невольно выставить перед собой кулаки. Но оттолкнуть его не получилось, ректор словно был из камня.

— Я всего лишь артефактор-собиратель… — просипела испуганно, и взгляд мужчины замер на моих губах.

— Тогда… — Он наклонился, провёл вдруг большим пальцем по моей нижней губе, вызвав ответный трепет.

Я дёрнулась, высвободила руку и залепила ему пощёчину. Мужчина не дрогнул, лишь растянул скупую улыбку и наклонил голову. После чего договорил, чётко расставляя ударения:

— Мэйлисса ис-тэ Согу, объявляю тебя официально своей. — Он перехватил руку без браслета и, глядя в мои широко распахнутые глаза, поцеловал в раскрытую ладонь.

— Что вы делаете?! — успела я вскрикнуть, прежде чем магия вспыхнула под кожей, растеклась по руке синим огнём и обернула запястье новым браслетом.

— Этого ты добивалась? — жёстко, стискивая губы и цедя каждое слово, спросил ректор. Его лицо разрумянилось, волосы выбились из хвоста и обвисли с двух сторон прядями.

— Нет… Так нельзя, — я чуть не упала, осознавая, что произошло. Никогда не видела такого, не знала, что это вообще реально.

— Можно.

— Что вы наделали? А если я не хочу быть с вами?

— Правда? — На лицо мужчины легла лёгкая довольная ухмылка. — Нельзя без согласия пары обручиться с ней.

— Отпустите! — Я озверела от его наглости. Рвалась и била ректора по рукам, но причиняла боль лишь себе. — Я не позволяла! Уберите это! Немедленно!

— Я дал тебе личную защиту и не сниму, пока ты не скажешь правду.

— Какую?! Что вы мне омерзительны? Что вы властный идиот?! Отпустите или закричу…

— Кричи. — Маг сжал мои ладони, сцепив своими. Сместив их, положил себе на грудь, отчего я почувствовала подушечками пальцев удары большого сердца. Ректор придвинулся и прошептал в губы: — Мой купол ещё никому не удавалось пробить голосом и взглядом. Да и теперь, — он оказался безумно близко к губам, — все подумают, что мы предаёмся плотским утехам. Только и всего.

— Это нечестно, — упиралась я. Снова дёрнулась, но тут же опала — у меня больше не осталось сил. Моя сущность зверя внезапно успокоилась, а стигма стала нестерпимо холодной.

— У меня не осталось выбора, Мэйлисса. Ты сильный и нужный маг, и я не потеряю тебя из-за детских глупостей. Теперь ты будешь под моей личной опекой.

Я опешила и всё-таки вызвала внутреннюю сущность. Волчица задрожала под рёбрами, плеснула в кровь ярости и силы, и у меня получилось отшвырнуть ректора от себя. Но я перестаралась.

Мужчина вылетел из магического купола и проехал на спине по актовому залу.

Не дожидаясь, пока он поднимется, я подхватила сумку, приподняла юбку и выбежала прочь, не оглядываясь.

Ещё одного жениха только не хватает. Вот тебе и мечты! Говорила мне бабуля: «Будь осторожнее с желаниями, они иногда сбываются».

Я бежала по коридору, не жалея ног. Он казался бесконечным. Зажав рот ладонью, пыталась не кричать и не привлекать к себе внимание. Но студенты всё равно оборачивались, и мне казалось, все теперь знают. Я прятала новый браслет под длинным рукавом платья и впервые поняла, что Шэйс по-настоящему отвернулся от меня, как и от остальных иманцев. Я больше не хочу в него верить и не буду ничего просить.

Наверное, кому-то статус невесты ректора был бы по нраву, но для меня, со стигмой и нераскрытой сущностью — настоящее испытание.

Сдалась же ректору моя сила!

Я посмотрела на дрожащую руку и сжала её в кулак до хруста. Придётся каждое утро выливать магию, нужно только решить куда. Потому что этот артефакт не должен попасть чужому в руки.

— Мэй? Что случилось? — Перед глазами появилось конопатое лицо Эри. — Я тебя еле догнала. — Она сильно запыхалась, стёрла пот с маленького носа и показала вдаль. — Наша аудитория в другой стороне.

— Я не пойду, — ринулась в сторону, чтобы продолжить бегство, но подруга встала на дороге.

— Тебя выгонят, и ты не сможешь найти… — Она наклонилась к уху и прошептала: — Призрака… А я знаю, как это сделать. Нужно только метку оживить… она замерла по неведомой нам причине.

— Эри. — Я покачала головой, оттянула немного рукав и оглянулась, чтобы никого не было рядом. — Теперь не получится.

— Шэйс благодатный, что это? — Тонкие пальцы подруги осторожно провели по сегментам браслета. Сейчас он был серебристым, холодным, без синего отлива и перетекания магии. Просто красивое украшение. — Парный браслет? Не может быть! Это ректор сделал? Он на тебя так смотрел в зале, все шептались, что вы вместе…

— Тише… — Я спрятала руку и выглянула в коридор. Ученики разошлись по аудиториям, стены академии наполнились приятным гомоном и шорохом.

— Мэй, это странно. Такое расположение одного из сильнейших магов… Не поспешила ли ты?

— Я этого не хотела!

Эрика тепло засмеялась.

— Ты же артефактор и знаешь, что такие штуки возможны только…

— По согласию. Знаю. — Я заломила руки. — Он мне понравился, не скрою, но чтобы обручаться — нет. Этого я точно не хотела. Он принудил.

— Насильно?

Я кивнула и, почувствовав слабость в ногах, отступила к стене. Всё ещё не получалось принять случившееся.

Эри бросила взгляд на ученический браслет и потянула меня за собой.

— Быстрее, а то опоздаем. Я не хочу вылететь с учёбы и тебе не позволю сдаваться. У артефактов есть законы. Мы узнаем, какие у кританцев правила обручения, и решим, как тебе помочь. А сейчас настройся. У нас пары, нельзя задерживаться, особенно на лечение и восстановление.

Я автоматом переставляла ноги. Эри права. Прежде всего нужно не вылететь из академии, потому что дома я свою пару всё равно не найду. И это гарантированная смерть.

Около распахнутых дверей столпились студенты. Здесь Эрика меня отпустила и побежала в класс, махнув светлой многослойной юбкой.

У входа я заметила нашего куратора по учебной части — Ронну. Я будто почувствовала её взгляд и сильнее натянула рукав, что не ускользнуло от глаз опытного мага.

— Не толпитесь. — Знакомый низкий мужской голос впился в лопатки. Я не стала оборачиваться и двинулась за подругой, опустив голову и вжимая плечи. Лишний раз смотреть на ректора не хотелось. Но в дверях Ронна вцепилась в моё запястье и резко отвернула рукав. По браслету перетекала туда-обратно синяя и золотая магия. Даже я такого не ожидала, а у магички округлились глаза. Взгляд метнулся за спину и потемнел.

— Ты с ней теперь? — Голос куратора засвистел, взвился до писка и оборвался. — Нариэн, эта малолетка — твоя невеста? Правда?

Тёплые руки легли на мою талию, и меня оттащило назад. Женщина стала мрачной и страшной, моя кисть уже горела от её прикосновения.

— Отпусти девушку, Ронна, — попросил ректор и, напирая со спины, расцепил пальцы женщины и высвободил меня. — Да, мы с Мэй теперь официально вместе. — Тёплая рука спрятала мою кисть в своей. — Любовь с первого взгляда. Так бывает.

— Что за бред! Вы даже не целовались, это же чувствуется.

— Ничего, мы успеем, не волнуйся.

Магичка отступила, её шёлковое платье качнулось в сторону, будто кровавая волна.

— Через три месяца посмотрим, как ты завоешь, Нари!

— Ронна, не нужно сцен. Здесь слишком много свидетелей, и истерика тебя не красит.

— И что? Пусть слышат. Пусть все знают, какой у них подлый главный учитель. Два года на тебя потратила! Животное ты редкостное!

— Хватит! — не крикнул, но отрезал ректор. От его голоса, что пробуждался где-то за моей спиной, по коже бежали мурашки. — У меня сейчас урок, поговорим позже.

— Тебе есть с кем поговорить, а ко мне не приближайся. — Ронна впилась в меня холодным взглядом, но ректор внезапно развернул меня по оси и прижал мою щёку к своей груди, будто защищая.

— Договорились, — немного мрачно ответил мужчина и внезапно нежно пригладил мои волосы. — Теперь пропустишь нас на занятия?

Ронна шевельнулась, я чувствовала это лопатками, но не пыталась вырваться, потому что от всех этих нервов у меня горели ладони, чесались пальцы, и я боялась, что амулет не справится с сущностью.

— Пусть малолетка теперь тебя развлекает, — зашипела женщина мне в затылок. — Не только разговорами.

А чем ещё? Я всё-таки повернулась, отчего пальцы ректора немного запутались в волосах.

Ронна вильнула бёдрами и, красиво цокая каблучками, ушла по коридору.

Я дёрнулась, чтобы высвободиться из цепких рук, но ректор прижал меня к себе и ногой захлопнул дверь, отрезая нас от шума и любопытных глаз студентов.

— Мэй, послушай, — шепнул он, прижав меня к стене спиной. Его глаза были слишком яркими, а губы слишком притягательными. — Обратной дороги нет. Придётся пройти этот путь вместе. Со временем ты доверишься и расскажешь всё. Пойми, я не враг тебе.

— Вы принудили меня к отношениям. За такое отец лишил бы вас головы.

— Его сейчас рядом нет, а твоя сила вызывает много вопросов. Ты не понимаешь, чем это грозит.

Я скрипнула зубами.

— Пока опасность исходит только от вас!

— Возможно, но мы это исправим. — Он выдохнул, облизнул губы, как хищник, и потемневший взгляд опустился на мой стиснутый рот.

Нет. Нет. Нет. Не позволю!

Уверенная улыбка ректора оказалась обезоруживающей и сбивающей с толку. Лёгкое прикосновение губ к губам обожгло, стрельнуло огнём в стигму, заметалось по телу колючими вспышками и лишило воздуха. Я невольно приоткрыла рот, и горячий язык скользнул внутрь.

Это было странно. Это было жарко и мокро. До ужаса приятно. Немыслимо неправильно.

— Теперь, — ректор резко отстранился, втянул широкими ноздрями воздух и блеснул зеленью радужек, — наш союз не будет казаться фикцией.

Мужчина отвёл взгляд от моих губ, открыл дверь и пригласил войти в аудиторию. Только я не могла. Ноги не шли.

Что со мной не так? Или с ним?

Магия — тонкая субстанция, распознать которую можно, лишь увидев её. Нужен хотя бы слабый шлейф синей или золотой пыльцы, без него ни одна душа в нашем мире не узнает — маг ты или пустой человек. А вот почувствовать страсть намного легче. Особенно магам, которые сидели в аудитории и заставляли меня сжиматься всем телом. Чувствительные одарённые глаза и нос никогда не ошибаются.

Заходя в класс, я чувствовала жуткий обжигающий стыд. Ведь все знали, что мы делали с ректором в коридоре.

Есть особенные запахи: рождение человека или мага, болезнь, смерть. Есть запахи, которые ни с чем не спутаешь. Это злость и страх, печаль и горе, радость и счастье… А есть ароматы, что слаще мёда диких пчёл и оттого ещё сильнее. Любовь. Желание. Первый поцелуй.

Я уже поняла, что не дала ректору завершить обручение, когда отбросила его в зале.

Вот о чём говорила Ронна. Вот что сделал Нариэн в коридоре: закрыл ритуал, поставил точку и привязал меня к себе.

Ступая по гладким доскам скошенного пола, я думала о том, как повлияет на меня эта связь. Думать о чувствах пока совсем не получалось. Меня пугало, что на прочтение связующего заклинания стигма пары отозвалась болью, разлила жар по всему телу, и последние пятнадцать минут на плече не было никаких ощущений, будто метка исчезла совсем. Но я не могла проверить здесь и сейчас, что с плечом, придётся потерпеть и дождаться уединения.

— Мэй, садись, — попросил ректор, остановившись внизу огромного кабинета, вмещающего сотню учеников. Стену за учителем закрывала огромная белая доска для записей и отображений, массивный стол в центре толстым ножками, будто лапами огромного зверя, упирался в натёртый до блеска мраморный пол. По бокам, как охрана, возвышались дубовые шкафы. Некоторые полки их оказались за стеклом, и там просматривались бутылочки и колбы. Верхушки «охранников» уходили под арочные окна с двух сторон. Сейчас лотта пробивался сквозь витражи и щедро освещал аудиторию. За счёт заднего света учитель казался вытянутым силуэтом, но один взмах властной руки, и на окнах повернулись ставни, а свет равномерно рассеялся по классу.

Студенты перешёптывались и настороженно посматривали в мою сторону. Их голоса сливались в единый шум, похожий на приближающийся рой ос.

— Мэй ис-тэ, нашла место? — настаивал ректор, спрятав руки за спину.

Аудитория затихла, а я вдруг поняла, что мест нет. По крайней мере быстро найти такое, чтобы спрятаться ото всех и оказаться подальше от учителя, не выходило. Я так и стояла в проходе, не желая смотреть вперёд, но смотрела, мечтая провалиться сквозь паркет и не попадаться мужчине на глаза.

— Вы меня задержали, вы и усаживайте, — наконец решилась сказать я, когда выдерживать взгляд «жениха» стало невыносимо. Не ругаться же с ним при сотне студентов, заставляя отменить своё решение? Я ещё должна понять, насколько эта связь обратима и как её порвать.

Учитель кивнул, отошёл вправо и ступил вперёд, к одному из ребят на первом ряду.

— Как тебя зовут? — обратился к нему.

— Рейн, ли-тэ, — отозвался русоволосый. Я видела только затылок. Пушистые пряди закручивались спиральками на ушах и спадали на спину густыми завитками.

— Пересядь на последний ряд. — Ректор не двигался, но его взгляд, направленный на ученика, не оставлял ему выбора. — Там есть место.

— Но у меня зрение плохое, — воспротивился парень.

— Мы как раз сегодня и поучим, как поправить твоё зрение или облегчить тебе жизнь. Пересядь.

Рейн поднялся из-за столика, нервно перекинул тканевую сумку через плечо и слишком медленно, будто растягивая удовольствие, пошёл вверх, мне навстречу. На миг замер напротив меня, обогнул слева и, нарочно зацепив плечо, прошипел еле слышно:

— Шлюха ректорская…

Это было похуже пощёчины, потому что незаслуженно. Я поджала губы и метнула в виновника моих бед яростный взгляд. Ноги стали тяжёлыми, а пальцы, что до боли стискивали ткань юбки и сумочку, побелели и загудели.

Не могу. Я этого не выдержу. Тело уже развернулось, чтобы снова сбежать. Пусть лучше выгонят!

— Мэй! — остановил мой побег ректор. — Сядь. Это приказ.

Тяжёлый взгляд мужчины провёл языкатого парня до крайнего места. На бледном лице ректора внезапно расцвели большие пятна, будто ему было дело до моего оскорбления. Я не тешила себя этими мыслями, потому что его поступок всё равно перекрывал всё. И симпатизировать теперь у меня не получалось, я только с каждой минутой закипала внутри сильнее.

Осторожно спустившись по аудитории, прошла мимо учеников и села за стол.

— Давайте усвоим правила поведения в моём классе, — твёрдо начал учитель.

Я уставилась в поцарапанную столешницу и не поднимала глаз.

— Кто посмеет распускать неправдивые слухи, унижать других, оскорблять девушек, угрожать их чести и имени, не просто будет иметь дело лично со мной, но и вылетит из академии с пометкой непригодности. Это ясно, Рейн ли-тэ? Или повторить доходчивей?

— Не стоит, — послышался напряжённый голос кудрявого паренька, и я буквально почувствовала, как он безмолвно обещает мне месть за такой позор.

— Тогда начнём урок, — натянуто заулыбался ректор и, выпрямив спину, сделался ещё выше, чем был. — Меня зовут Нариэн ли-тэ Лавин. Я веду у вас лечение и восстановление — одно из самых важных направлений в магии. Здесь и сейчас я не ректор, а ваш учитель, и требовать буду соответственно. Не всё можно вылечить, не всё можно восстановить, но кое-чему мы всё-таки можем научиться. — Он глубоко и шумно вдохнул, отчего светлый китель натянулся на грудных мышцах. — Кто мне скажет, какой тип энергии использует лекарь или маг-восполнитель?

Цепкий зелёный взгляд поплыл по рядам, бережно коснулся моего лица, сорвался к губам, а потом улетел вверх. Я поняла, что не дышала в этот миг, а стоило ректору отвернуться, воздух ворвался в грудь, развёл рёбра до хруста и сдавил сердце изнутри, будто клешнёй.

Я так устала от волнений, что не передать словами. Хотелось в голос разрыдаться, притворяться сильной уже не получалось. Я вообще с трудом понимала, где нахожусь, как выпутаться и не погибнуть. Если бы знать, как отвязать метку оборотня и чем чревато моё обручение с ректором, я бы провалила учёбу в первый же день и отправилась домой, даже без рекомендаций и с отметкой непригодности. Уже всё равно. Буду мыть полы в одном из правящих домов Имана, папа бы устроил, или торговать травами на рынке — тоже неплохой выход.

Я опустила голову на сложенные перед собой руки и задрожала от накатывающей истерики. Вот же влипла! Я себя обманывала, потому что знала, что отец не примет меня с таким багажом — он просто откажется признавать меня своей дочерью. Дочь мэра не может вылететь из элитной академии и вернуться домой пустышкой. После этого мне прямая дорога к Пологу смерти.

Стиснув кулаки, я пообещала себе, что буду сражаться за свою судьбу до последнего вздоха. Никто — ни мёртвый оборотень, ни ректор не сломают меня. Я справлюсь.

Я резко выпрямилась, чем привлекла к себе внимание зелёных глаз, вздёрнула подбородок и широко заулыбалась. Ты ещё пожалеешь, что обручился со мной, Нариэн ли-тэ.

— Можно я отвечу? — тонкий голос Эри зазвенел где-то справа от меня.

— Нет, — отозвался ректор, свёл брови, будто почувствовал моё настроение. — Ответит ис-тэ Согу.

— Не слишком ли много внимания девице? — брякнул кто-то с другой стороны аудитории. Остальные тут же подхватили смешками и гулом. Студентов слишком много, чтобы понять, кто сказал, но Нариэн вдруг подобрался, шаркнул каблуком, а потом произнёс:

— Поднимись, говорун, если не хочешь, чтобы я сам тебя поднял.

Мёртвая тишина, будто кокон, окутала класс. Я привстала и заступилась за ученика-смельчака:

— Вы же не будете отрицать, что питаете ко мне неподдельный интерес? — Сжала обручающий браслет и стрельнула в мужчину ненавистью.

Он поджал губы и провёл широкой ладонью по виску, слегка пригладив волосы назад. Я поспешила одёрнуть себя и добавила:

— Я отвечу. Это не трудно, если вы соизволите слушать, а не искать бедного болтуна.

Ректор сощурился, постоял молча несколько секунд, а потом согласно кивнул мне и, отступив к столу, грациозно сел. Отряхнул с белого кителя невидимые крошки и наклонил голову немного набок.

— С удовольствием послушаю, чему вас научили в Имане. — И положил ладони перед собой. С моего места можно было рассмотреть не только мощь мускулатуры ректорских рук, но и выраженный рисунок вен, крупные кости, плоские и чистые пластины ногтей.

— Так какой тип энергии используют лекари?

— Никакой, — смело посмотрела я в глаза мучителю.

Он повёл головой, косо ухмыльнулся и сложил на груди сильные руки.

— Правда?

— У эссахи нет разновидностей. Магия или есть, или нет.

— Но почему тогда мы такие разные? Почему есть лекари, а есть артефакторы? Есть повелители воды и огня, а есть те, кто может видеть больше других. Что скажете?

— Это всё таланты. Они есть даже у не одарённых волшебством.

Ректор отклонился на спинку стула и выгнул тёмную бровь. По белым, как молоко, волосам слабо прошла волна синей магии, а у меня в голове промелькнула мысль: как и когда мужчина стал архимагом? Это ведь сложно. Нужно не просто отучиться в академии, но и пройти практику у короля и выполнить задание Квинты. Последнее самое сложное — многие выпускники АЭМ на этом этапе погибали.

— Таланты у простецов? — переспросил ректор.

— Именно. Среди простых людей есть прекрасные художники, танцоры, певцы, пекари, модистки, писатели и даже актёры.

— Но это всё бесполезно, если в город проберётся нечисть и решит, что маленькие спящие девочки и мальчики для неё лучшее лакомство. Ни один из ваших талантов не поможет убить монстра и спасти людей.

— Если откровенно, здесь больше половины учеников ничего не сделают вашему чудищу. Так чем тогда люди и маги отличаются друг от друга? Тем, что у первых выше статус и они умеют подчинять стихии?

Ректор сильнее прищурился, взгляд из-под густых ресниц бродил по моей фигуре и вызывал колючий трепет. На меня часто смотрели мужчины. Многие служили на отца, кто-то приезжал по государственным делам, и я замечала их взгляды, но так на меня не смотрел никто. Жадно. Испытывающе. По-настоящему.

— Не будем сегодня углубляться в иерархию нашего мира. — Нариэн всё-таки поднялся, сложил руки за спиной и выпрямился. — Садись, Мэйлисса, ты молодец. Десять баллов за сегодня. — Мой учебный браслет дрогнул, подсветился цифрами и погас. Я позволила себе сесть, но не сводила глаз с мужчины. Следила за его движениями, выискивала недостатки, пытаясь найти то, что отвернёт напрочь, вызовет отвращение, но не получалось — его чувственные тонкие губы, тяжёлые скулы, сияющие зеленью глаза, красиво посаженные, под хмурыми и очень густыми бровями, его волосы, светящиеся серебром, словно они сотканы из магии. Никогда не видела таких. Пшеничные, золотистые, светло-русые встречались, но белые как снег я видела только у Изу и старых людей. Сколько же пережил ректор, чтобы так высветлить локоны? Всё это привлекало, вызывало неподдельный интерес, и я не могла себе лгать — он очень красивый и мужественный. И имя у него невероятное. Нариэн. Хотелось произнести вслух, покатать на языке, попробовать на вкус. А голос… Низкий, бархатный и очень глубокий. Негодный ректор, спутал все мои мысли!

— Рейн, выйди к доске, — попросил учитель. — Есть ещё желающие побыть подопытным? Поставлю высокую оценку за сегодня, но предупреждаю — будет больно.

Я оглянулась через плечо и увидела лес рук.

— Отлично. — Тяжёлый ботинок ректора стукнул по мрамору. — Ты, ты и ты, — он выборочно указал на студентов и отступил к доске. — И ещё говорун с предпоследнего ряда, — мужчина коротко усмехнулся и прицельно посмотрел вперёд. Паренёк с пышной тёмной шевелюрой всё-таки поднялся и поплёлся вниз, а Нариэн довольно продолжил: — Сегодня мы разберём, что такое лечение и восполнение. Кто знает, в чём разница?

Эри, что сидела от меня через ряд, вытянула руку вверх и на кивок ректора ответила:

— Лечение восстанавливает физические силы, а восполнение — магические.

— Совершенно верно. Ли-тэ…

— Эрика ли-тэ Линс, — подсказала подруга.

— А знаешь, как практически это сделать?

— Конечно.

— Тогда тоже выходи к нам. Будешь моей помощницей.

Студенты выстроились в ряд — четверо ребят и Эри. Соседка возле ректора выглядела крошечной куколкой, но держалась уверенно.

— Ну что, говорун, ты первый.

Высокий кривоносый парень тряхнул редкими тёмными волосами, что торчали во все стороны, и выступил вперёд.

— Род ли-тэ Васмилл. — Небольшой поклон, и на его лице расплылась ехидная улыбка.

Ректор обошёл паренька и вытянул руку.

— Болтать ты умеешь, сейчас проверим, как терпишь боль. — Кинжал лежал в кожаном чехле на бедре ректора и по велению сильных пальцев оказался в его руке.

Короткое и быстрое движение лезвием по раскрытой ладони, и на коже парня выступила полоска крови. Род даже не пикнул, лишь шире заулыбался.

— Эрика, что нужно делать теперь? — позвал подругу учитель, и она, бледная, как призрак, подошла ближе.

— Эссаха быстрее всего раскрывается магу, который определился с даром. — Девушка показала ректору свою аккуратную руку, приложила её к груди и вытянула из себя золотую нить. Ловко собрала пальчики между собой и добавила короткое заклинание, мне не знакомое: — Проиберекруэнти. — Рассыпала золото над раной, дождалась, пока кровь перестанет капать, срываясь на пол, и смело завершила: — Сиккум.

Кровь быстро свернулась, раскрошилась, а потом рассыпалась в воздухе тёмной пылью, и все увидели чистую и здоровую руку парня.

— Отличная работа, Эрика, — похвалил ректор. — А можно ли опустошить эссаху?

Парень, что стоял за Родом, подтянул пухлый живот и выдал:

— Мальца вроде Рода — элементарно, а меня ни один из группы не выпьет. — Идовольно похлопал себя по брюху.

Ученики взорвались смехом, и я впервые поймала на лице ректора чистое, почти детское веселье.

— Это вызов? Кто смелый напиться? — Он обвёл взглядом аудиторию, но студенты притихли. Испить магию — значит прикоснуться к святому, божественному. Побыть в шкуре другого мага. Мало кто на такое способен.

— Я! — вытянула я руку вверх.

— Ис-тэ Согу? — Нариэн перестал смеяться, сомкнул тонкие губы и пригласил меня к доске. — Прошу.

Для того чтобы высвободить свою магию, нужен артефакт. Небольшой, желательно твёрдый, чтобы сила, заключённая в нём, не расплавила и не сожгла предмет. Поэтому тут лучше всего подходят драгоценные или полудрагоценные камни. Ещё можно металл, золото или серебро. Но чтобы забрать чужую магию, нужен живой сосуд. То есть я вызвалась практически на самоубийство, но поняла это слишком поздно.

— Да эта худоба и десятой части не выпьет, — хохотнул толстый паренёк. — Лопнет.

— И забрызгаю всех вас кровью на потеху. — Я учтиво присела, развела подол юбки в стороны и, наигранно веселясь, добавила: — Кто не желает испачкаться, может отойти подальше.

Нариэн заулыбался, а я стрельнула в него ненавистью, отчего беловолосый маг подобрался и закашлял в кулак. Пусть не думает, что моё бодрое настроение как-то связано с ним, и не обольщается.

Пока шла со своего места, стискивала в кармане юбки бабушкин амулет. Он как раз и подойдёт для слива магии, потому что предназначен для этого. Оставалось десять шагов, и каждый из них приближал меня к катастрофе.

Первый. Я призвала оборотня. Второй. Сжала пальцами камни в оправе. Третий. Нащупала самый крупный — рубин. Четвёртый. Прикрыла глаза. Пятый. Глубокий вдох. Шестой. Незримо раскрыла эссаху. Седьмой. Нырнула внутренним взором в глубину магической сути. Восьмой. Потянула на себя силу за золотую нить. Девятый. Направила пламя оборотной магии в камень. Десятый. Спокойный выдох.

Выплеснуть свою силу можно и без заклинания, и у меня это получилось. Чем выше статус мага, тем лучше он управляет даром и может колдовать без лишних звуков и слов.

Пальцы, через которые пробегала магия, перестало покалывать, осталось только ощущение тянущей жажды вернуть всё на место. Одарённым сложно без магии, чувствуешь, что у тебя забрали что-то важное.

Я ровно задышала и медленно подошла к учителю и студентам. Успела, хотя украшение слегка перегрелось. Я выронила его из пальцев, и камень юркнул на дно кармана. Знающий мог бы воспользоваться моим даром, вытянув из камня магию, чтобы получить силу, способную сокрушить даже великана.

Когда я подошла к толстяку, ректор повернулся на каблуках и встал около моего левого плеча, будто приготовился страховать и ловить. Это немного выводило из равновесия, злило и раздражало. Я слишком привыкла к самостоятельности, и навязчивая опека бесила.

— Мэй, ты уверена, что сможешь? — низкий голос пролетел над плечом.

— Не верите мне? — Я обернулась и посмотрела в глаза женишку. Он не щурился, не пугал, но в зелени глаз мерцали незнакомые мне искры, будто мужчина пытался считать моё состояние. Он ведь лекарь, наверное, умеет смотреть глубже, чем я думаю.

— Боюсь за тебя, — ещё тише сказал ректор, склонившись к уху. От его шёпота тело покрылось мелкой сыпью, дыхание засвистело, сердце в груди стопорнулось. Я немного споткнулась, но сильная рука ректора придержала за локоть.

— Я справлюсь, ли-тэ, не тряситесь так.

— Не груби мне, — практически выдохнул он угрозу, сильнее сцепив пальцы на моей руке, но когда я дёрнулась, всё же отпустил и отошёл назад.

Студенты перешёптывались и переглядывались, а те, что стояли около доски, сбились в кучу. Только толстый парнишка выступил вперёд.

— Ну что, смелая малявка, готова напиться? — Он загыгыкал и почесал живот. Короткий для его тучности сюртук разошёлся по центру и выставил напоказ обтянутое мятым хлопком пузо.

Иссушённая эссаха гудела в груди, требовала магии, взывала. Сила вернётся сама, когда на небе появится маурис, ну или можно наполнить её. У простых магов дар возвращается с восходом лотта, оборотней восполняет ночное светило.

Я подняла руки, потёрла ладони. В пустой магической сущности нет и намёка на зверя, и я чувствовала себя спокойно. Даже слишком. Часто такое делать нельзя, можно причинить необратимый вред эссахе, но изредка можно побаловаться.

— Как тебя зовут? — обратилась я к парню.

Он покраснел и заметно вспотел.

— Тренси ли-тэ. Для тебя просто Трен, коротышка. — И криво подмигнул мне, спутанные волосы затряслись на высоком лбу. Он был выше, но до ректора ему далеко. Тот стоял рядом и охранял меня, как пещерный тролль. Молча, но не отходил ни на шаг, а когда я зыркнула на него — прищурился, словно сканируя меня.

— Я прикоснусь к тебе, Трен, — обратилась я к толстяку. — Ты позволишь взять магию?

— Валяй.

Без разрешения такой ритуал невозможен. Вернее, он нарушит закон, и тот, кто посягнёт на магию другого, будет казнён.

Я осторожно вытянула руку и положила ладонь на грудь паренька. Она была тёплой и немного влажной.

Вторую руку я прижала к своей груди. Почувствовала, как в голодном отчаянии в кожу толкнулась эссаха, заколола, зачесалась.

Без магии физическое тело не сильно страдает, только испытывает магический голод, но стоит забрать у мага всё до последней капли и не позволять дару восстанавливаться, он погибнет, как цветок без воды — долгой и мучительной смертью. К счастью, природа предусмотрела восполнение эссахи. Вмешаться в этот процесс могли только архимаги или Квинта — безликие маги короля. Иссушение — одна из казней за преступление.

— Пленус, — сосредоточившись на ладонях, прошептала я. Правую руку тут же окутала синяя магия.

Толстяк Трен — кританец, и я пока не знала, чем чревато такое восполнение. Подружится ли моя иманская эссаха с его?

Пальцы покрылись тонкой коркой льда. Иней помчался по руке, обрисовывая кожу узорами, охлаждая мышцы, сковывая движения. Он стихийник. Повелитель воды. Синяя лента закрутилась на локте, стрелой прошила руку по всей длине, обернула плечи и, пробежав по левой части тела, вырвалась мощным потоком через пальцы в грудь.

Всё произошло быстро. Парень покосился, побледнел, а я оторвала ладонь от его груди и отступила. Разорвала заклинание тихим: «Проибере».

— Всё, — горло сковало холодом, но я смогла произнести: — До утра ты пуст.

— Тренси, это так? — появился у плеча ректор. Хотя мне кажется, что он и не отходил никуда.

— Сильна малявка. — Парень качнулся, его тут же поддержали другие ребята. — Вылакала прилично, ли-тэ. И как тебе на вкус стихийная магия, Мэй?

— Холодная. — Я щёлкнула пальцами и создала над ладонью небольшую каплю воды. Она хрустнула в воздухе, разрослась паутинкой, рассеклась на кристаллы и выросла в размерах, закружилась, сверкая гранями льда. Но тут же исчезла с облаком пара, сожжённая огнём стоявшего рядом паренька в синем сюртуке. Золотая пыль уничтожила снежинку без следа.

— Круто, — восхитился он, а потом мрачно добавил: — Только перестараться можно.

— Такое доступно только архимагам, — вступилась Эри. — Не думаю, что это опасно. Так ведь, ли-тэ Лавин?

Ректор молча кивнул, всмотрелся в моё лицо и лишь тогда повернулся к аудитории.

— На следующем уроке мы внимательно изучим эссаху, узнаем её возможности и ограничения. Книги можно получить в библиотеке, спрашивать буду первую тему. Возможно, проведём лабораторную.

Выпив другой талант, можно попробовать какое-то время побыть не собой, но полноценным стихийником всё равно не стать. Для этого нужны знания заклинаний. У каждой ветки, а их тысячи разновидностей, свой набор умений и ритуалов. Недаром профессию мага нужно постигать, самому можно научиться разве что замораживать или кипятить воду, на большее просто не хватит ума и опыта. Архимаги вообще заклинаниями почти не пользуются, только очень мощными и сложными. Они повелевают своим даром силой мысли и воли.

— Замечательно выполнено, ис-тэ, — вдруг сказал ректор, обратившись ко мне. Он не был доволен, не улыбался, напротив, хмурился. Его голос звенел в ушах ударами льдинок друг о друга. — На сегодня урок окончен. Все свободны. Кто участвовал, останьтесь на минутку, я отмечу оценки. Мэй, ты тоже.

Я отошла к своему столу. Не хочу с ним оставаться, надоел. Видеть его не желаю. Ко всем сложностям только его внимания не хватает. А если признаться? Сможет ли жених убить свою невесту? Нужно срочно узнать, какие особенности у обручения кританцев. Я всегда считала, что у них нет ничего подобного. Пятьсот лет назад точно не было, историю миров я изучала очень подробно.

Руки стали холодными, пальцы едва сгибались, ноги пригвоздились к полу. Я с трудом нашла на стуле свою сумку и выдохнула через окаменевшую грудь. Мне нужно уйти, согреться, выпить горячий чай. Магия парнишки была чужеродной, нестерпимо неприятной. Моя горячая природа бунтовала, наполнившись водной стихией, но лучше бушующая внутри стихия, чем взбесившийся оборотень.

— Что ты творишь? — Когда ряды опустели, возле меня появилась Эри. — Мы не знаем, как это на тебя подействует.

— Ну и что? — ответила я бесстрастно и повернулась к проходу, чтобы уйти из аудитории. Мне и одной оценки хватит, оставаться не собираюсь.

— Это опасно, вот что. — Подруга прикоснулась к моему локтю и заставила меня остановиться. По коже метнулись колючки. — Ты очень холодная.

— Отстань, — я скинула её руку. — Со мной всё в порядке.

— Мэй, я знаю, ты взволнована из-за обручения и всего остального, но это большой риск. Ты перегибаешь.

— Жизнь — уже смертельный риск. Не нагнетай на пустом месте и за собой следи.

— Ладно, Мэй, я вижу, что ты мне не рада. — Эри опустила голову, свет заиграл в её рыжих волосах. — Извини, что навязываюсь. — Она поджала губы, в светлых глазах сверкнули слёзы. Девушка подхватила юбку и побежала вверх, где вскоре скрылась за дверями.

Мои замёрзшие ноги не хотели двигаться, поэтому даже если бы я захотела её догнать, то не смогла бы. Выдохнула сокрушённо и закусила губу. Попытаюсь позже поговорить с Эрикой и объяснить своё поведение. Я словно не в своей тарелке из-за чужой магии, а ещё стигма, браслет ректора… Навалилось просто.

— Всего доброго. — Нариэн попрощался с оставшимися учениками, и они, пробежав мимо меня, тоже скрылись в коридоре. Я же добралась до середины класса и дальше шла с огромным усилием. Хотелось быстрее, но не выходило — тело будто набили снежными комьями.

Когда дверь впереди захлопнулась, я поняла, что мы остались с магом наедине.

— Мэй, ты в порядке? — прилетело в спину.

— В-всё п-прекрасно, — прошипела я и сделала ещё шаг вверх. Казалось, замерзаю изнутри, сейчас превращусь в ледяную статую и рассыплюсь на кусочки.

— Не все магии сочетаются. Из-за некоторых может быть лихорадка. Ты знала это?

— Можете не говорить со мной ради вежливости, мне всё равно это не нужно, ли-тэ. — Последнее я выдохнула небрежно, оскорбительно. Не стану перед ним растекаться, не дождётся ласки и понимания. Я не прощу ему то, что он привязал меня к себе силой.

Маг не ответил и, казалось, вообще исчез из класса. Я почти добралась до ручки двери, потянулась холодными пальцами и коснулась золотистого кругляшка, но тёплая ладонь вдруг накрыла мою руку и не дала мне провернуть замок.

— Почему ты такая? — хрипнул низкий голос за спиной. Горячий воздух влетел в затылок и лёг мягким шарфом на шею.

— К-какая?

— Упёртая.

Я с трудом повернулась к нему лицом, и его глаза широко распахнулись, закружили меня в водовороте зелёного моря.

— Мэй, ты… — Рука метнулась вверх, пальцы растопырились, засияли синей магией.

— Вы не добьётесь от меня ответов вот так. Я ненавижу насилие и принуждение, и вы поплатитесь за всё.

— Ты холодная. — Он проигнорировал мои обиды и угрозы, тронул тыльной стороной ладони мою щёку, накрыл лоб второй рукой. Захотелось прижаться к нему, потянуть тепла, позволить согреть себя, но я лишь дёрнулась назад, причиняя себе боль. — Трен — сильный стихийник, выраженный, — жёстко отчеканил очевидное ректор. — Ты сильно рисковала, и я зря это допустил.

— Ничего. Переживу как-нибудь. Я сама сделала выбор, сама и поплатилась. Отойдите, ненавистный ректор, мне нужно привести себя в порядок и идти на второй урок.

— Сомневаюсь, что ты дойдёшь. — Он говорил серьёзно, смотрел в глаза и сводил на переносице брови. Я заметила, как сжимаются его руки, как дрожат от волнения пальцы.

— Не стоит сомневаться.

Мне нужно уйти, потому что тёплые руки мужчины притягивали, манили. Я чуть не завыла, когда ректор опустил их и спрятал за спину. Перед глазами появились снежинки, они таяли и размывали облик жениха. Внезапно ноги подогнулись и, чтобы не упасть, я вцепилась холодным пальцами в светлый китель. Сильные руки обожгли плечи, но не дали упасть.

— Ис-тэ, посмотри на меня. — Маг потянул пальцами мой подбородок, но от холода мне хотелось сжаться в комочек. Я смогла приподнять голову, но тут же уронила её на грудь. — Мэй… Мэй! — яростно зашептал Нариэн. В его голосе слышалась тревога.

И тело перестало слушаться.

Когда-то давно, когда магия только начала раскрываться, старушка Эми показывала, как восполнять силы. Тогда она привела девочку, ещё меньше меня, лет двенадцати. Как сейчас помню, волосы до талии, густые, волнистые, светло-каштановые и глаза голубые, как камни. Бабушка позволила её испить, обещала, что ничего не случится, а я по неопытности глотнула больше, чем нужно. Мне было плохо трое суток — никакое лечение в этом деле не помогало, я перенасытилась чужеродной магией. Девушка была ещё не до конца сформированным магом, а бабушка не знала, что я особенная, с усиленным даром, и могла то, что не умели другие.

Я разрушила эссаху той малышки и лишила её магии. Через неделю она умерла. Бабушка скрывала от меня случившееся и вернулась к восполнению, когда встала острая необходимость. Сначала заставила меня испить снова, уже другого мага, более сильного и опытного, и только потом рассказала, что я на самом деле убийца.

Да, неумышленно, по незнанию, но отцу, чтобы прикрыть меня, пришлось пойти на преступление, обрисовать смерть девочки другими обстоятельствами. Он подстроил несчастный случай, а её родителям выплатил крупную сумму помощи.

Зачем я сегодня пошла на это? Наверное, мне в который раз хотелось доказать себе, что умею вовремя остановиться. Смогу не убить, смогу искупить вину, что не отпускала моё сердце много лет.

Я не архимаг, нет, но моя эссаха вмещает слишком много дара, и она способна пить, пока не наполнится.

— Мэй, ответь мне. — Кто-то шептал на ухо, тёр меня тёплыми руками, развязывал платье и трогал кожу. — Малышка, я не могу в этом случае применить магию, но могу согреть собой. Позволь.

Я не могла ответить, болталась на грани холодной темени и мрака. Мне хотелось пойти ещё глубже, навсегда нырнуть в бездну и встретиться со своими монстрами.

Очнулась от жары. Всё тело пылало, покрылось потом, волосы облепили голову кольчугой, а глаза щекотал заходящий свет лотта. Мышцы ломило, но чувствовала я себя прекрасно, несмотря на произошедшее.

Судя по насыщенным лучам из окна, прошло много часов, и день повернул на вечер.

Я вытянулась на постели и, закинув руки вверх, с наслаждением зевнула. Меня, наверное, подлечили и отправили в одну из комнат госпиталя академии. Как в прошлый раз, когда у меня был обморок.

Одеяло сползло с груди, и я поняла, что полностью обнажена, а на животе лежит чья-то горячая рука. Держит, словно боится, что сбегу.

Я осторожно повернула голову и чуть не закричала. Ректор, чтоб его!

Он спал рядом со мной. Крепко, как младенец. Посапывая. Немного приоткрыв тонкие губы, размеренно вдыхал и выдыхал воздух комнаты, наполненный ароматом трав и масел, сильная грудь приподнималась и тут же опадала. Правая рука прижимала меня к постели, а левая лежала под головой мужчины и выделялась фактурными мышцами. На его густых ресницах застыли капельки дневного светила, а молочные волосы развязались и рассыпались по подушке.

До чего же он красив. Жаль, что не мой. И наше обручение — фикция, потому что у меня есть пара, а у ректора есть девушка. Я ещё спрошу с него, зачем он меня оберегает, жертвуя всем, даже своими отношениями, но сейчас нужно уходить. До катастрофы считанные минуты, я должна уйти раньше.

Только бы не проснулся, не готова я сейчас беседовать по душам. Вообще ни к чему не готова! Как вспомню, что происходило со мной прошлой ночью, так хочется провалиться к Шэйсу!

Я потихоньку выбралась из горячих объятий, отчего вспотела ещё сильнее, переложила тяжёлую руку на постель и заметила на кисти мужчины, что лежала за головой, такой же браслет, как у меня. Сейчас оба украшения приятно мерцали и переливались. Сегменты раскрасились через один, в синий и золотой, и магия, моя и его, плавно перемещалась по оправе, сплетаясь с вензелями и завитушками, словно это идеальное сочетание.

Задержав дыхание, я сползла на пол и прикрылась ладонями. Как он посмел меня раздеть?! Его руки касались моей кожи, изучали, тревожили меня. От одной этой мысли можно было сгореть, не то что почувствовать. Хорошо, что я спала… Но стало ещё хуже, когда я бросила взгляд на свое плечо и не нашла там и следа старой метки. Ректор это, само собой, тоже заметил.

Шэйс! Теперь и за это спросит, мало мне проблем.

Я принялась искать одежду и хаотично думать, что делать. Скрыть очевидное уже не получалось, а объяснить всё как есть не могла, я не доверяла Нариэну. Никак и ни в чём! Придётся обмануть его снова. Только бы придумать отговорку, но сейчас, когда он так близко и обнажённое тело блестит смуглой кожей, я совсем разучилась мыслить разумно. Щёки горели от стыда, а глаза то и дело цеплялись и шарили по идеальной фигуре мужчины, запоминая её. Белоснежная простынь едва прикрывала упругие мышцы его живота и тёмную полоску волос, уходящую ниже.

Я закусила губу и перестала дышать.

Зачем он разделся? Почему лёг со мной и прикасался? Наглость какая!

Почему мужчина так себя ведёт? Слишком допытывает меня, искушает, мучает, тревожит таинственностью, пугает, но не сдаёт инквизиторам. Он прекрасно понимает, что у моей силы очевидная природа, но прямо не спрашивает, ждёт, когда сама признаюсь.

Все его действия шли вразрез с моими воззрениями на свободу выбора и принятие решений, но почему-то я злилась на себя, а не на него. За то, что хотелось улыбаться, глядя на его расслабленную позу, красивый изгиб крупного бедра, рельефные сильные ноги, за то, что подлое сердце в груди колотилось и замирало, желая остаться.

Вот же прилепился! Ректор мечты, чтобы тебя Нэйша наказала за то, что ты такой невероятный. И вредный. И настойчивый. И пугающий.

— Но нам не по пути… — шевельнула я губами. — Жаль, ты об этом не узнаешь, я сбегу быстрее.

Отыскав нижнее бельё и стараясь не шуметь, я быстро прикрылась, нырнула в трусики и застегнула бюстье. Пальцы тряслись, взмокли от волнения, дышать получалось с трудом. Я всё время оборачивалась, проверяя, не проснулся ли мой ненаглядный женишок. Он спал очень крепко, будто до этого несколько ночей не смыкал глаз.

Суматошно собрала свои вещи, нашла под кроватью смятое платье и тоже его надела, нырнула в туфельки. Застёжку на лифе не завязала, не было времени, по дороге в общежитие успею. И чулки не натянула, подхватила их и на цыпочках добралась до двери. Уже схватилась за ручку и вдруг вспомнила. А где моя сумка и бабушкин кулон? Проверила карман юбки, украшение на месте, а вот сумочка…

Быстро осмотрела уютную комнату с широкой кроватью и дубовым шкафом под стеной и нашла пропажу. Она была брошена на большой подоконник стрельчатого окна и сверкала гранями вышивки среди пышных цветов в горшках. Вьющиеся лианы поднимались на подвязках и тянулись до потолка, закручиваясь вверху в ажурную зелёную арку. Сквозь цветное стекло в комнату пробивались последние лучи лотта. Ещё полчаса, и маурис вступит в свои права, а я вновь напитаюсь оборотной магией. Нельзя здесь оставаться, нужно спешить.

Осторожно прокравшись к окну, я схватила свою вещь и повернулась к выходу.

— Уходишь не прощаясь, невеста? — Ректор лежал на спине, положив руки за голову. С интересом осматривал мои плечи, грудь, что всё ещё просвечивала сквозь верёвочки платья, жадно оглядел мои голые ноги.

Мне пришлось приподнять повыше юбку, чтобы она не шелестела по полу, а сейчас я выпрямилась и отпустила смятую ткань.

— Мне пора, — пискнула я и прижалась к стене, чувствуя, как напирает на меня магия. Как сковывает. Архимаг может, не шевеля пальцами, принудить остаться.

— Я тебя не отпускал.

Я хмыкнула. Вот наглец.

— Забыла тебя спросить! — Не хотелось переходить на личности, но он спровоцировал. — Отпусти меня. Сейчас же!

— М… — Он спустил ноги на пол, поднял руки, будто красуясь своим совершенством, и завязал волосы в тугой хвост. Мускулы на груди напряглись, обрисовав его мощь. — Ты будешь впредь спрашивать, можно ли уйти. Ты моя, Мэйлисса. Ясно выражаюсь?

— Не твоя и никогда не буду. — Меня трясло от такой наглости и прямоты. Кожа сумочки захрустела под пальцами, волокна стали расходиться, затрещали под выступившими когтями. Магические силки ректора сковали ещё больше, едва не прилепили меня к стене.

— Сила возвращается, да, Мэй? — В его глазах вспыхнуло сине-фиолетовое пламя. — Скажи, что ты скрываешь, ис-тэ Согу?

— Ничего я тебе не скажу! Можешь убить меня, если хочешь. Пошёл ты к Пологу, ректор озабоченный!

— Ты желаешь мне смерти? — Он усмехнулся и резво встал, позволив простыни рухнуть на пол.

Я с хлопком набрала воздух в лёгкие и зажмурилась, но от беглого взгляда ничего не ускользнуло. И теперь вид обнаженного мужчины будет преследовать меня во сне.

Я слышала его крадущиеся шаги, густое, частое дыхание, и не сбежала, потому что силу архимага сейчас мне не преодолеть — я высушена до дна.

Тёплые пальцы сжали подбородок, горячий воздух толкнулся в лицо:

— Хочешь, чтобы я умер и освободил тебя от связи?

Я медленно открыла глаза и тут же утонула в мерцающей зелени.

— Желаю, чтобы вы прекратили домогательства и допрос! Это бессмысленно! Хочу, чтобы убрали брачный обет и вернулись к своей ненаглядной Ронне!

— Ревнуешь? — Он сдавленно и ненатурально засмеялся.

— Ещё чего! Вы этого недостойны. Я никогда вашей не стану!

Мужчина на это покачал головой и шире заулыбался, угрожающе блеснув радужками.

— На «ты» мне больше нравится, Мэй. — В его голосе не было мягкости, лишь приказ, сухость, жёсткость, способная подчинить. Но не меня! Он ошибается, если думает, что сможет вот так на меня влиять. — Мы сейчас не на уроках, Мэй, не нужно этой высокопарности. Лучше скажи, откуда в тебе столько сил, и мы, возможно, договоримся.

— Вы снимете браслет?

Тонкие губы сомкнулись и изогнулись в кривую.

— Ты же врёшь сама себе, когда требуешь его снять. Это невозможно, пока есть тяга с двух сторон. — Наглые глаза приблизились, губы порочно приоткрылись. — Или ты об этом не знала?

— Какая ещё тяга? — Я вжалась в стену сильнее, задержала дыхание.

— Самая настоящая, — и смешинки погасли в уголках его губ, — или ты не знаешь, откуда дети берутся?

— Зачем вам это? — получилось сказать ровно, хотя меня колотило от дерзкой близости мужчины. — Зачем я вам? Вы могли меня просто допросить, провести ритуал, испытать, но нет же… Вы преследуете какую-то цель.

— Ты знаешь, почему призвали иманцев? — Ректор держал пальцами мой подбородок и нагло разглядывал лицо. Трогал кожу у губ, второй рукой перебирал волосы.

— Ходят слухи, — лепетала я, пытаясь сосредоточиться и успокоиться, — что Полог прорвался и грядёт война с монстрами.

Маг кивнул, опустил взгляд на мои губы, переместил ладонь в сторону, накрыл мою полыхающую щёку. От мысли, что он передо мной без клочка ткани, кровь бурлила в венах. Зуд в эссахе, из которой уже выветрилась чужая магия, стал нестерпимым. Ещё не хватает напитаться силой мауриса при ректоре и раскрыть себя.

— Как хорошо, что ты сейчас пуста, и я могу властвовать над тобой, но эта расстановка сил ненадолго. Я прав? Скажи мне, как ты, девчонка из дикой страны, можешь быть сильнее меня? Архимага, который прошёл пять лет обучения, практику и защитил высший статус. Объясни мне сейчас же, или будешь спать в моей комнате до утра.

— Вы не посмеете, — хрипнула я и дёрнулась.

— Это я вчера не мог тебя держать около себя, а сегодня могу сделать что угодно. Даже связать и пытать. Скажу, что это у нас такие игры. — За его ехидную довольную улыбку хотелось убить. — Союзы сильных магов на Крите только приветствуются. Этого ведь ты тоже не слышала?

— Пустите. — Я дёрнулась и выглянула в окно. Время, как назло, тянулось. За долгие минуты, пока напитаюсь силой ночного светила, чтобы сбежать, ректор вытянет из меня всё что угодно. И стоит мне наполниться при нём, он поймёт, что я оборотень. Замкнутый круг, который я не в силах порвать.

— Не боишься мауриса? — Ректор заметил мой взгляд, направленный в окно, и сильнее прищурился. Черты лица заострились, скулы вытянулись, как у хищника. — Ты ведь не артефактор, Мэй. Это лишь прикрытие. Говори правду. — Он наклонился, принюхался, отчего широкие ноздри затрепетали. — Скоро вернётся твоя сила, и я всё узнаю.

— Вы негодяй! — пискнула я, но уже не дёргалась. Пока сила не вернётся, я не смогу противостоять ему и сбежать, как прошлый раз. И сейчас лучше, чтобы магия покоилась в эссахе подольше. Ректор не должен узнать мою правду.

— Может быть, и негодяй, — он вдруг потёрся носом о мою щёку, будто специально выводя меня из себя, — но и ты не святая. Ты что-то скрываешь, Мэйси, и я не сдамся.

Как он меня назвал?

— Что я могу скрывать?! — Вдохнув, я всё-таки толкнула мужчину в твёрдую грудь, смогла нырнуть под его руку, пока он замешкался, и отпрыгнуть к выходу. Но до двери не добежала. Меня, словно удав, опоясала синяя лента магии, повернула и швырнула спиной на кровать. Руки и ноги сковало вязью, юбка от рывка задралась слишком откровенно, приоткрыв бедро, волосы спутанной копной упали на лицо.

— Вы не посмеете! Вы не такой! — Мне стало жутко страшно, я засучила ногами и выгнулась всем телом на постели. — Что вам от меня нужно?! Неужели я такая особенная, что вы так быстро положили глаз? Я не верю!

Что, если мужчина перейдёт грань, а парный браслет позволит ему избежать наказания? Холод пробрался на спину и царапнул лопатки.

— Кто тебе сказал, что не посмею?

Будто подтверждая мои опасения, Нариэн навис надо мной. Опустился на колени, а потом подполз и, оказавшись сверху, сковал руками с двух сторон. Он не улыбался, но уголки тонких губ странно дрожали, а в зелени глаз появилась гнетущая чернь.

— Так и есть. Ты особенная, моя эссаха безудержно тянется к тебе, и я не могу понять почему.

— Я буду кричать, — шёпотом выдохнула я, не зная, на что надеюсь. Без магии я перед этим врагом — как заяц перед лисом. Ректор без труда свернёт мне шею, и теперь урок восстановления казался мне настоящей подставой. Он хитростью вынудил меня опустошиться, чтобы сейчас быть сильнее. Звучит глупо, но похоже на правду.

— Мы это уже проходили, — усмехнулся маг. В его глазах сверкнула голубая искра, с губ сорвалась мерцающая пыльца. — Почему на тебя даже пудра правды не действует? Ты пуста сейчас, я чувствую, но сильнее пресловутой Квинты. Никто из пяти магов не устоял бы перед моим напором, а ты можешь. Для тебя это как семечки щёлкать. Мэй, тебя убьют, если узнают, на что ты способна. Скажи мне всё, доверься.

Его быстрая речь запнулась, когда моё тело начало нагреваться. Край мауриса показался за горизонтом и бросил на лицо приятный голубой свет.

— Прошу тебя, Мэйлисса… — смягчился Нариэн.

Меня раздирали сомнения. Вот он давит, а через миг ласков и говорит о защите. Не верю я ему!

— Ни за что, — шикнула я и слегка дёрнулась, надеясь, что не перестараюсь. Магия возвращалась слишком быстро, толчками наполняла мышцы и вены, жилы напряглись, задрожали, пальцы зачесались, в глазах появилась привычная резкость. Только этого не хватало! Я сомкнула веки до сильной боли. Если ректор увидит широкие волчьи зрачки, он всё поймёт. Сдерживать оборотня едва получалось, но и отпустить его не могла. Я погибну без правильного ритуала перевоплощения.

— Ис-тэ… — нежный шёпот влетел в губы. — Открой глаза, я хочу увидеть их.

Я замотала головой.

— Ты умеешь оборачиваться, Мэй? — Очень тихо, толкая в мои губы слова. Заставляя дрожать, гореть под его весом. Он ведь сразу догадался, кто я, но не сдал, не убил. Вдруг я могу ему довериться?

«Никому не доверяй», — сказал мне папа перед тем, как я шагнула в портал и перелетела в академию, и я прислушаюсь к его совету. Тот, кто силой привязал к себе, не может быть честным. Ректор играет на своём поле, не в мою пользу. И этот допрос — его работа, его цель. Зачем им оборотни среди студентов? Это подорвёт репутацию учебного заведения, нагрянет проверка, король и его свита. И тогда будет плохо всем, ректор пострадает тоже. Зачем он так рискует?

Решение пришло мгновенно. Третья волна силы мауриса наполнила эссаху до края, и тело встряхнулось от мощного удара магии по мышцам. Я дотянулась до кармана, всё ещё жмурясь.

Нариэн дышал мне в лицо, я чувствовала, как его руки ограждают меня с двух сторон, как крупное тело подрагивает и напрягается, чтобы удерживать между нами небольшое расстояние.

Я коснулась пальцами кулона, но меня перехватила горячая рука.

— Нет, покажи мне себя. — Мужчина выхватил украшение, а я, боясь, что он увидит мои зрачки, слепо потянулась вперёд.

— Отдай!

Меня толкнули в плечи, вмяв в постель, низкий голос пробрался под кожу:

— Открой глаза.

Мотнула головой, попыталась вырваться, но ректор оказался сильнее, чем я ожидала. И я вдруг догадалась. Он тоже оборотень!

— Маурис и тебя питает?! — Я открыла глаза и смело посмотрела в затемнённое лицо. Длинные волосы щекотали мои щёки, но глаза ректора были нормальной формы, круглые и, как озёра, зелёные. Промашка. Глупая и жестокая.

— Нет. — Он усмехнулся и наклонился, сковав мои руки над головой. Коснулся грудью моей груди. Всмотрелся, нырнув в глубину моих глаз. — И как ты собиралась всё это скрывать, учась в академии?

Я вздёрнула подбородок.

— До тебя всё получалось! Прожила же как-то столько лет.

— Прожила в лесу под опекой папочки? Не смеши! Здесь тебе не Иман, светить своей силой направо и налево — самоубийство.

— А тебе какое дело? — Я отвернулась, еле сдерживая неприязнь и желание взбеситься. Порвать на части за то, что не могу опровергнуть его слова.

Ректор вдруг отпустил меня, соскочил на пол и вразвалочку, сверкая голым задом, пошёл к шкафу, где достал рубашку. Расправил её ловким движением и накинул на плечи.

— Я хочу победить в этой кровопролитной войне, только и всего. Мне нужна сила, и ты, — он обернулся, скользнул по моему лицу прищуренным взглядом, длинные пальцы быстро управлялись с золотыми пуговицами, — можешь мне её дать.

— Ещё чего. — Я сползла с кровати, поправила юбку. Прощупала карман и не нашла кулон. Забрал, гад! — После этого безумия и принуждения я тебе… вам ничего не дам.

— Я могу тебя сдать, Мэй. — Ректор застегнул брюки, заправил рубашку за пояс, прошёл к столу и раскрыл свой рабочий браслет. Что-то быстро набрал на светящейся панели и спрятал её.

— Не сдадите, — догадалась я. Перешла на «вы», чтобы не позволять себе сближаться с ним. Всё равно недоверие ковыряло в глубине души и не давало полностью раскрыться.

— С чего такая уверенность? — Он повернулся, вытянул столик на центр комнаты, придвинул к нему два мягких стула.

— У вас было достаточно времени это сделать.

— Умная, но беспечная девчонка, — покачал головой ректор. Приподнял руки и поправил растрёпанный хвост. — Есть хочешь?

— Я хочу к себе в комнату. — Меня начало потряхивать. Магия, что вернулась в эссаху, бурлила в крови, а стигма, которая до этого молчала, внезапно стала горячей.

— Поужинаем, и я тебя отведу. — Ректор блеснул глазами и натянуто улыбнулся. Он будто делал это через силу. — А пока поговорим.

— Верните мне кулон, — стояла я на своём.

Ректор остановился напротив, показал на ладони бабушкино украшение, внимательно посмотрел на камни, что сияли голубизной в незабудках, погладил большим пальцем кроваво-красный рубин, а затем резко сжал кулак и спрятал кулон в карман брюк.

— Нет. Он побудет у меня. Я хочу увидеть, на что ты способна, эта безделушка ограничивает тебя. Хочу услышать всё, даже самое незначительное.

— Я не буду говорить, — отвернулась я. — Можете меня казнить.

— Будешь. — Я даже ахнула от такой наглости и вперилась в его лицо ненавистным взглядом. — Кажется, я нашёл твоё слабое место.

Нариэн стоял ко мне вполоборота. Он лукаво приподнял уголок порочного рта, задержал взгляд на моих губах, которые из-за проснувшейся стигмы покалывало от желания, и коротко облизнулся.

Самовлюблённый козёл.

— Вы не моя пара, и вы мне не нравитесь.

— Правда? — Отмахнувшись, ректор прошёл к двери, спокойно открыл её и проговорил кому-то ровным тоном: — Благодарю.

Из коридора кто-то негромко ответил, но я не разобрала слов, потому что спрятала лицо под ладонями, уговаривая себя не пылать и не доверять этому мужчине. Мне стало жутко страшно, что моя раскрытая шантажом правда сыграет роковую роль и жизнь оборвётся.

— Мэйси, природу не обманешь. — Ректор вернулся к столику, выставил на него несколько блюд с едой, толстый кувшин и столовые приборы — фарфоровые чашки, блюдца и тарелки. — Силу влечёт к силе. В тебе что-то есть, я чувствую интерес и тягу, а браслет, — он кивнул, указывая на мою руку, — не прицепился бы без взаимности. Так что хочешь ты этого или нет, придётся меня потерпеть.

— Вы не понимаете, — я хлопнула себя по коленям, чтобы отрезветь и не сболтнуть лишнее. — У меня есть жених.

— Ты о метке на плече? — Нариэн важно присел за стол и подозвал меня жестом. — Иди сюда, я не кусаюсь.

— Откуда вы знаете…

— Да ты открытая книга. — Маг подцепил вилкой крупный кусок мяса и, переложив его себе в тарелку, взял ухоженным пальцами несколько печёных картофелин. — Я удивлён, как тебя до сих пор не раскрыли. Как ты, с таким везением и неуклюжестью, дожила до совершеннолетия? Но это и к лучшему, теперь я смогу скрыть тебя намного лучше. Сама ты не справишься.

— Что вы имеете в виду?

— Не выкай, когда мы в неофициальной обстановке. Иначе наш фиктивный союз быстро разоблачат, и я не смогу тебя защитить.

— Я не просила вашей защиты.

— А я забыл тебя спросить, что мне делать. Садись. Ешь.

— Не буду, — упёрлась я. Казалось, что если поднимусь с кровати, то взорвусь от кипящей под горлом крови — так обезумела стигма, и парный браслет теперь жёг кожу, словно что-то чужеродное. — Верните кулон.

— Нет. Садись за стол, я хочу услышать всю правду.

— Нет, — скопировала я его тон и снова отвернулась.

— Мэй, ты заставляешь меня злиться и применять силу, а я это очень не люблю.

— Мне всё равно, что вы любите.

— Что ты любишь! Сложно запомнить? Или ты настолько упёртая и глупая, что не можешь разобраться, кто враг, а кто друг? — Он бросил вилку на стол, отчего та испуганно звякнула, заставив меня дёрнуться. Ректор поднялся. Я сжалась и отклонилась назад, боясь, что мужчина снова нападёт, но он остановился в нескольких метрах и сгорбился.

— Вы точно мне не друг, и я не собираюсь открывать вам душу. Делайте что хотите.

— Иди к столу, — пригрозил он, поглядывая исподлобья. Локон белых волос упал на строгое лицо, перерезав его пополам, исказив губы и оттенив полоской кожу.

— Я не хочу есть. — Но живот уже прилип к спине и тихо заурчал. Ректор отреагировал на это ехидной улыбкой.

— Я слышу, как ты не хочешь. — Он протянул мне ладонь, но остался на достаточном расстоянии. — Иди по доброй воле, или я тебя усажу.

— Я. Не. Буду. С вами. Есть! — ответила я, глядя прямо в зелёные наглые глаза. — Читайте по губам! Не бу-ду!

— Будешь, я сказал. — Он оказался близко слишком быстро, закинул меня на плечо и, как пёрышко, бросил на второй стул. Довольно бережно бросил, хоть и настойчиво.

Я вцепилась в его плечи и, не сдерживая злость, попыталась его ударить, но не получилось. Удар будто ушёл в сторону, рука соскользнула, заставив меня разъяриться ещё сильнее.

— Упс. Да? — хихикнул маг. — Ты не причинишь мне вреда, дикарка. Связь этого не позволит. — Он спокойно пошёл на своё место.

— Так вот зачем обручение! — Я схватила самую крупную картошку с тарелки и швырнула ему в затылок. Она скользнула по его плечу и пролетела мимо. — Чтобы я не могла противостоять и не надрала вам задницу!

— Догадливая, — открыто рассмеялся мужчина, смахнув с рубашки невидимые крошки.

— Ублюдок! — выкрикнула я и сжала кулаки до хруста. — Тяжко, наверное, быть слабее женщины! Вы не привыкли, чтобы какая-то дикарка говорила вам «нет»?!

— Пусть так. — Он сел, сдавленно откашлялся, продолжая посмеиваться, а когда я потянулась за второй картофелиной, даже бровью не повёл. — Я тебя сейчас силой накормлю, если не прекратишь нападать и ерепениться.

— Не посмеешь, белобрысый! Гадёныш общипанный!

Когда я швырнула в него вторым снарядом, он уклонился, картошка брякнулась в дверцу шкафа и расплылась по дереву желтоватым пятном.

Ректор спокойно взял кусок мяса с тарелки и с аппетитом отгрыз филейную часть бедра. У меня даже слюнки потекли от сочного вида мяса, стекающего горячего жира и поджаристой корочки, но я всё равно упорствовала и отворачивалась. Ненавижу, когда мной командуют. Я ему не дочь и не подчинённая, чтобы выполнять приказы! Не буду делать то, что он хочет. С голоду сдохну, но не сдамся.

— Мэй, хватит, — покладисто сказал Нариэн, глядя на мою руку, схватившую тяжёлый кувшин с узваром. — Накажу.

— Иди ты! Ты не причинишь мне вреда, как и я тебе. Можешь не пугать.

— Не причиню, но наказать можно и по-другому. — Коварная улыбка украсила чувственный рот.

— Ты не посмеешь, — я тряхнула головой и задрала подбородок.

Маг отложил мясо, стёр остатки жира на пальцах салфеткой и, поднявшись, отошёл к окну.

— А если посмею, тогда что?

Я лишь фыркнула на это. Он меня словно нарочно выводит из себя, лучше помолчу.

Ночное светило развернулось к нам широким серпом и ярко осветило белые волосы ректора. Магические светильники на боковых стенах засияли мощнее, согревая уютом комнату.

— Маурис силён, сильнее лотта, — задумчиво сказал ректор, глядя перед собой. — А в паре с элеем он может невозможное. Наши власти идиоты, зря казнят оборотных магов. Терять столько нужных сил — расточительство, и ты не кажешься монстром Полога. Это просто враньё для толпы.

— Мне неинтересно ваше мнение. — Я поставила кувшин на край стола, думая, швырять ли его в спину ректора или всё-таки выслушать гада. Маг ведь знает больше, чем я, вдруг и впрямь поможет? — Законы вы всё равно не в силах изменить.

— Время переменчиво, Мэй. Всякое может случиться. — Он говорил, стоя ко мне спиной, а я дрожала от переизбытка сил и эмоций. Странное чувство — хочу сбежать, но безудержно мечтаю остаться.

— Не в моём случае, — процедила я сквозь зубы. Голос понизился, охрип до рыка.

— Кто он, Мэй? — Нариэн повернулся ко мне, спрятал ладони в карманы брюк, присел на подоконник. Его поза, расслабленная и открытая, наводила на мысль, что он знает наперёд, что я сделаю. Всё обо мне знает.

Я крепче перехватила кувшин и словила небрежную улыбку мужчины.

— Кто тебе поставил метку? — уточнил он, не сводя глаз с моих губ.

— Не ваше дело! — Я всё-таки замахнулась и бросила сосуд. Знала, что ректор увернётся, поэтому даже не старалась в него попасть. Сделала это больше из вредности, чем злости.

Стекло за его спиной встретилось с тяжёлым кувшином, затрещало, узвар расплескался на подоконник и закапал с края, будто кровь. Мужчина не дрогнул, хотя его спину наверняка окатило компотом. Нариэн терпеливо отступил от окна, но замер поодаль от меня.

— Теперь моё это дело, — сказал он тихо и печально. — Ты теперь — моё дело.

Рама окна захрустела, и стекло, разлетевшись на части, осыпалось на пол.

Нариэн, будто ему всё равно, что там, за спиной, происходит, добавил:

— Я не дам тебе погибнуть из-за мёртвой метки. Ты слишком ценный маг, Мэй, и…

А потом Нариэн вдруг захлебнулся словами и стал стремительно оседать. Сначала упал на одно колено, потянулся рукой в мою сторону, забулькал, выплёвывая кровь, а потом согнул вторую ногу. Дёрнувшись всем телом, рухнул лицом в пол и застыл, как бревно. Между лопатками ректора торчал красный осколок витража величиной с меч, вошедший глубоко в его спину.

Наверное, это был шок. Я стояла рядом с телом ректора и не дышала, пока в глазах не потемнело. От этого ноги подогнулись, а к горлу поступила жуткая тошнота.

Он умирал. Умирал у меня на глазах, а я не могла ничего сделать. Я не лекарь, не умею залечивать такие раны, разве что царапину заживить, и то не с первого раза.

— Нариэн… — Я присела к нему, но трогать не решилась. — Шэйс, что же делать? — шептала, теряя самообладание. — Только не умирай, негодяй!

Я держала руки над мужчиной и прислушивалась к теплу, к движению магии под пальцами, но ничего не происходило. Мой навязанный жених был без сознания, а я ещё не догадывалась, что будет со мной, если он перестанет дышать.

Стигма оборотня не разрушается, если пара умирает, она затягивает вторую половинку в загробный мир за собой. Ректор неправ — моя пара жива, иначе я бы уже не смогла шевелиться, а значит, шанс есть.

Но как это происходит с брачными связями на Крите? Я не представляю. Как помочь извергу, что истекал кровью по глупости, по банальной случайности? Не мог подальше отступить от окна, мучая меня своими глазами и дерзостями? Что за нелепость! Как можно так глупо подставиться?

— Ты же сильный маг, Нариэн, я не понимаю, как ты прозевал угрозу?! — Я не говорила, а сипела. В груди что-то клубилось, крутилось, сжималось, будто я теряла что-то важное и ценное. Он мне правда нравился, даже этой своей настойчивостью, властностью, мужественностью, и смерти мужчине я точно не желала.

Вытаскивать осколок не решилась, он хоть немного сдерживал кровотечение. Прочитала заклинание «Проиберекруэнти», но оно не сработало. Это у Эри хорошо получается лечить, я на такое не способна. Ошибся ректор — бесполезная…

Села рядом с мужчиной на колени, едва чувствуя своё тело, и попробовала снова. Читала и читала заклинание. Сотни раз, пока губы не заболели. От напряжения горели пальцы, магия в эссахе сжималась, но не направлялась в нужный поток, не лечила мужчину. Кровь щедро сочилась из раны, будто издеваясь. Я измазала юбку, намочила туфли, прокусила губы от волнения, но продолжала взывать к магии. Бесполезно. Не получалось.

Суматошно открыла учебный браслет в поисках ответа. Ничего. Только личные сообщения между педагогами и студентами, карта, оценки, мой пропуск в библиотеку и столовую. О том, что делать, если заболеешь, или кому-то в спину войдёт полуметровый осколок стекла — ни слова. Даже если бы я знала путь в госпиталь, я бы не дотащила этого борова на голову меня выше и раза в два шире, да и потом… Если ректор умрёт от ранения, как я докажу, что к этому не причастна? Ведь я бросила кувшин. Я нападала. Меня тогда точно казнят.

— Нариэн… Лучше бы ты кричал и издевался, чем вот так, — прошептала я, пролистывая последние разделы учебного артефакта. — Личная переписка… Эрика. Точно…

Раскрыла диалог с подругой, набрала на светящейся панели несколько слов, умоляя её помочь, и отправила. Надежды, что она ответит, не было, ведь девушка сильно обиделась, когда уходила с урока, и я её понимала.

Время шло, маурис окрасил комнату голубым, наполнил меня до предельной грани. Я подняла к глазам дрожащие руки и чуть не заплакала при виде выступивших когтей. Если я позову на помощь, чтобы спасти ректора, меня раскроют. Если не позову, он умрёт.

— Ты говорил, что будешь защищать. — Я сжала холодную руку мужчины и погладила его пальцы. — Мёртвым ты мне точно не поможешь. Скажи, что сделать, чтобы ты пришёл в себя? Ты же умеешь лечить. Как тебе помочь? Я не знаю… Не знаю как. Обещаю рассказать всё, только не умирай. — Я ни на что не надеялась, поэтому горько рассмеялась и сплела наши пальцы. — Жених…

Нариэн немного дрогнул, но не очнулся. Кровь из раны вырвалась фонтаном, белая рубашка окрасилась бурым, прилипла к большой спине, и меня осенило.

Это было очень рискованно, но другого выхода не оставалось. Я потянулась к стеклу, сжала пальцы на острых краях и дёрнула «меч» вверх. Он вышел из раны и высвободил фонтанирующую кровь. Я не рассматривала рану, не мешкала, отбросила стекло в сторону, вложила силу в порезанные руки и перевернула мужчину на спину.

— Только посмей умереть! Ничего не узнаешь, безумный ректор мечты, — шутила я, пытаясь настроиться, потому что передавать свою магию полумёртвому магу без сознания — самоубийство. Он выпьет больше, чем надо, и я не смогу очнуться. — Нариэн, услышь меня, — наклонилась к его лицу, повернула голову, обняла ладонями холодные щёки. — Ты обещал, что мы не сможем причинить друг другу вред. Я на тебя надеюсь, архимаг.

Приложила правую ладонь к его груди, а левую прижала к себе. Моё сердце лупило в руку, бесилось от нагрузки и перевозбуждения. Эссаха раскрылась быстро, словно ждала моего зова.

Один. Магия потекла по руке.

Два. Побежала по телу через плечо.

Три. Опоясала.

Четыре. Добралась до правой руки.

Пять. Коснулась пальцев.

Шесть. Я распахнула эссаху, нырнула вглубь, хватая золотую нить.

Семь. Потянула пламя из себя.

Восемь. Направила её в эссаху ректора, надеясь, что он выдержит мою силу. Девять. Выплеснула всё, что могла. Моя сущность сплелась с магией мужчины, затанцевала в его груди, будто водоворот.

Десять. Моё сознание плавно закрутилось спиралью и сомкнулось в чёрную точку.

Что чувствует человек, когда тонет? Панику, ужас и холод.

А что он испытывает, когда видит дрожащий свет над головой и делает в чёрных водах единственный гребок, на который хватает сил?

Он испытывает радость. Несмотря на то что боль рвёт мускулы, холод пронзает тело и до поверхности невообразимо далеко…

Он радуется, что последний мах — это бой не на жизнь, а на смерть. Что безликая бездна не успела сомкнуть пасть и не утащила его на дно.

Человек счастлив быть сильным до конца.

Я выскочила из бессознательной мути с резким вдохом. Щека онемела, губы слиплись, пальцы скрутило от холода и тяжести, спина ныла от неудобной позы. Я лежала на груди Нариэна, измазанная в его крови, а он всё так же не двигался и не открывал глаза.

В дверь отчётливо стучали. Очень сильно и настойчиво. Из-за этого я не успела прислушаться, бьётся ли сердце ректора. Привстала, опираясь на ледяные ладони, схватилась за ближайший стул, подтянулась и вскарабкалась выше, но выровняться во весь рост не смогла — в меня будто вонзили стальной прут и согнули его. Стояла на коленях и едва дышала. Перед глазами была белая скатерть. Я мутно смотрела на остывшее мясо, задубевшую картошку, лиловый сок, который пустили овощи в салате, на подсохшие хлебцы и увядшие цветы — голубые звёздочки-незабудки. Почему я их сразу не заметила на столе? И сколько я пролежала с ректором на полу?

Небо за окном напиталось теменью, маурис увеличился, с любопытством заглядывая синим глазом в комнату. Магические светильники на стене притушились. Когда никто не двигается, они постепенно гаснут.

В дверь снова постучали. Чередой коротких ударов, впивающихся в виски.

Еле выпутавшись из влажной и мятой юбки, я поплелась к выходу, как старая карга. Щурясь от вспыхивающих лампочек по бокам, реагирующих на моё движение, хваталась за всё, что могло помочь не упасть. Что-то скинула, кажется, разбила какое-то стекло или колбу, свалила бумаги, перевернула что-то громоздкое на столе. Я мало что понимала, опустошённая и ослабленная, мне было всё равно, кто добивался аудиенции главного. Ректору, судя по всему, уже не поможешь. Моя магия его не спасла, маг не смог вылечить себя вовремя. Я не успела. Нариэн лежал неподвижно и беззвучно несколько часов, значит, я должна призвать на осмотр кого-нибудь из академии. Признаться, что случилось непоправимое.

С трудом открыв замок, потянула на себя тяжёлую дверь. Она распахнулась, едва не сбив меня с ног, но я удержалась за чьи-то руки.

— Мэй… Что случилось? — неистово зашептала подруга. Светло-огненным вихрем влетела в комнату и, придержав меня за плечи, крепко заперла дверь. — Шэйс, ты вся в крови!

Она осмотрела меня, провела по локтям, сжала мои холодные кисти и пальцы, проследила взглядом за дорожкой рубиновых капель на полу, что тянулась от моих рук до стола, и закрыла рот ладонью, когда увидела распластанного на полу ректора.

— Эри, ты пришла… — Я сползла по стенке, не удержав ноги.

— Ты его убила? — прошептала подруга, отстранившись. Она оставила меня у двери и, подбежав к мужчине, пощупала его пульс, накрыла скрещёнными руками грудь и, суматошно прочитав какое-то лечебное заклинание, окутала Нариэна молочной дымкой.

— Жив, — услышала я, когда стала уплывать в приятную темень, наклоняясь к полу лбом. Мне хотелось уйти. Хотелось глубокой и спокойной тишины.

Он жив. Слава Шэйсу…

Брачный браслет слабо отозвался теплом. Мне стало так легко и хорошо, что захотелось засмеяться. Только сил не хватило, и метка внезапно прострелила плечо, сдавив шею магическими петлями.

— Мэй, ты как? — в глухую и болезненную тишину пробился голос подруги. — Сможешь подняться?

Меня потянули вверх, но я снова рухнула. Я задыхалась. Перехватила ладонями горло и затряслась от судороги.

— Он… мучает меня. Эри, что-то не так. Нечем дышать… — Я цеплялась за горло и не могла скинуть хомут. Тот, будто удав, скручивался всё туже и туже.

— А ты хотела обручиться с другим мужчиной без последствий? Твоя пара бесится от этого. — Эри ласково погладила меня по волосам, убрала мокрые пряди с лица, плавно раскрыла перед глазами тонкие пальцы и прошептала: — Мирикал. Успокойся, призрак, дай ей отдохнуть, невидимый любовничек. Нет чтобы выйти из теневого мира и помочь своей возлюбленной, только хуже делаешь. А ну прекрати немедленно!

И давление исчезло. Я упала лицом в пол, успев подставить руки и не сломать нос, хрипло откашлялась.

— Эри, я не выдержу всего этого, — ослабленно прошептала я. — У меня не осталось сил. Ректор теперь всё знает… — Я с трудом подняла голову. — Уходи, тебе нельзя здесь быть.

— Что? — Подруга пыталась меня поднять, но я всё равно падала, скользила по полу влажными от крови руками. — Я тебя не оставлю, Мэй.

— Нет, ты не потащишь меня.

— Я тебя полечу.

— Я не больна. Просто опустошена… Магия вернётся, и мне станет легче. Эри, спасибо, что отозвалась, что помогла ему. — Я повернула голову и посмотрела на расплывчатое облако над ректором. Посмотрела в глаза подруге. — А теперь уходи. Он меня не выдаст, но ты в опасности.

— Уверена, что ему можно верить? — тихо прошелестела подруга и сильно закусила губу.

Я еле смогла ответить, сил почти не оставалось, чтобы быть в сознании:

— Как раз и проверю.

— Возвращайся скорее, Мэй… Я нашла кое-что. — Эри прижалась к моей спине щекой, а я уже не смогла пошевелиться. — Обещаю, мы разберёмся с твоей стигмой. И с ректором разберёмся. Обещаю. Слышишь?

Я не смогла даже кивнуть. Мрак клубился вокруг лица подруги, заматывал меня в кокон, затягивал в холод.

Подруга встала, её фигура удалилась, шаги устремились к выходу, дверь приоткрылась. Полоска света ударила по глазам, прохладный воздух коснулся кожи.

— Прости, — двинула я губами без надежды, что Эрика услышит.

— Я не обижаюсь, — шепнула в ответ девушка, и дверь, скрипнув, захлопнулась. Я устало прикрыла глаза и позволила себе упасть в черноту.

Темнота хрустнула. Разошлась, как чёрная трухлявая ткань, и выпустила наружу алую воду. Она лилась, лилась, лилась… Я барахталась в ней, тонула, захлёбывалась. Чтобы не умереть, пыталась плыть, изо всех сил тянулась вверх и искала выступ или камень. Хоть что-то, за что можно зацепиться. Соскальзывала, обрывала ногти, рвала кожу и снова погружалась в воду. Она была солёной, с металлическим привкусом. И горячей.

Кровь?

Я вырвалась вверх, приподнялась над булькающей жижей и со свистом набрала полную грудь воздуха. Быстро оценила обстановку, покрутилась вокруг себя, удерживаясь на бурлящей поверхности, и поняла, что нахожусь в толстой трубе из кирпича.

«Не ищи меня…» — громыхнуло над головой, отчего я едва не ушла на глубину, нырнула, но тут же вырвалась из-под кровавой воды. Бурлящий поток поднимал меня вверх, направляя к сияющей розовато-светящейся точке в круге. Это был элей. Значит, там вверху — небо, свобода, и нужно отдаться потоку.

Я расслабилась, позволила воде подхватить себя и… открыла глаза, сразу ослепнув от пронзительных лучей лотта.

— Мэйси, тише. — Меня придержали за плечи, заставили лечь. Я не сразу отделила сон от яви, задышала часто, запротестовала, но из-за тяжести на теле не смогла нормально пошевелиться и сдалась, опала в чужих руках. — Совсем сдурела столько магии отдавать? — зашипел мужчина мне в лицо, тряхнул хорошенько, а потом внезапно отпустил.

Я откинулась на подушку и разочарованно выдохнула. Я всё ещё находилась у ректора, и мои проблемы стали хуже и сложнее. Ну хоть поспать дали, уже радость.

— Стоило позволить вам умереть? — проговорила я, не открывая глаз и едва разлепив пересохшие губы.

— Я бы не умер, — как-то слабо ответил маг, и его поступь затихла в стороне.

Что это значит? Сощурившись, чтобы снова не ослепнуть от яркого света, я приподнялась на локтях и осмотрелась.

Мы были в той же комнате. Здесь всё убрали, почистили пол от крови, подмели стекло и черепки кувшина, исправили витраж.

Ректор приблизился к окну и одним движением руки зашторил его. Лучи лотта спрятались за плотной тканью, стало комфортнее.

— Вас прошил кусок стекла. Почти насквозь. Вы бы от такого ранения не оправились. Хорошо, что в сердце не попало. — Я ещё немного поднялась, придержав одеяло на груди. — Какого мрака вы не отошли от окна?! Архимаги ведь должны чувствовать такие вещи!

— Хватит, Мэй. — Он устало потёр гладко выбритое лицо, присел на подоконник и, завернув наверх плотную штору, стал меня рассматривать. Нагло так, в своём стиле. Я с опаской зыркнула на окно за его спиной. Всё словно повторялось в моей голове: удар, хруст стекла, а потом булькающий звук и падающий на колени ректор. Это было ужасно. Это было жутко. Не хотелось бы снова испытать подобное.

Мышцы сковало, дыхание запротестовало и не проталкивалось в грудь, рот наполнился ощущением песка, тело отозвалось вихрями страха, покрыв кожу пупырышками.

— Не сидите там, — попросила еле слышно и, спрятав глаза, посмотрела в сторону.

Тихие шаги переместились, ректор напряжённо молчал. И смотрел. Я прислушивалась, но боялась поднять на него взгляд. Признать, что он великолепно сложен и очень красив, было сродни предательству себя, но глаза нет-нет да искали мужчину, хотели впитать в себя побольше его черт, отыскать изъяны, которых нет, увидеть то, чем он меня цеплял.

Маг сейчас был в свободной рубашке кремового цвета, не заправленной в светлые штаны. Я догадалась — одежда не выходная, домашняя. Волосы, не завязанные в тугой хвост, белыми прядями спадали на широкие плечи. Такой тёплый и уютный мужчина, что сердце замирало в груди. Так, стоп. Я обручена с другим!

Пошевелилась, к телу приятно прикоснулась шёлковая простынь. Я запустила руки под одеяло и застонала. Раздел! Бесстыдник!

— Мне пришлось, — тихо признался Нариэн, заметив мою реакцию.

— Идите вы… Я никому не позволяла к себе прикасаться. Если боялись, что испачкаю вашу постель, могли бы на полу оставить.

— Не мог. — Он подошёл к кровати и подал мне стакан воды. — Ты моя невеста, я не мог оставить тебя замерзать.

— Я — чужая невеста! — Оттолкнула его руку, но голос предательски провалился в грудь, преломился в жуткий хрип, отчего я закашлялась.

— Пей и послушай меня, дикарка. — Маг сжал пальцы на моём запястье, убрал выставленную в защите руку вниз, перехватил затылок и, притянув мою голову к себе, приставил край стакана к губам и наклонил его, чтобы жидкость полилась в горло. — Я дам тебе две недели. Прийти в себя, освоиться в академии, привыкнуть ко мне и присмотреться. Но не больше. — Мне приходилось слушать и глотать воду, чтобы не захлебнуться. — Ты можешь не стараться вылететь с учёбы, всё равно не получится. Я сделаю всё, чтобы ты осталась. Думай что хочешь, но я не потеряю такого уникального мага. Ты стоишь сотен других. Или тысяч.

Он отпустил меня, встал и отвернулся.

— А если я не хочу? — обдала холодом, вложив в тон всё негодование.

Ректор тихо засмеялся, повернулся вполоборота, покрутил стакан в руке, сдавил его, отчего стекло пошло трещинами.

— Ты уверена, что я хочу? — И посмотрел мне в глаза. Зелень закрутилась, вспыхнула, замерцала.

Я на миг представила, что будет, если он выйдет из себя, если не сдержится и разозлится.

— Мне тут стало интересно, — сухо и безэмоционально продолжал ректор. — Ты не лекарь… — Он ехидно-натянуто заулыбался, явно угрожая или предостерегая. — Кто был в моей комнате ещё, пока я истекал кровью? Кто меня залатал?

— Вы сами, — выплеснула я ложь и запнулась. — Я передала свою силу, и вы сами это сделали.

Нариэн внезапно раскрошил стакан и бросил стекляшки на пустой стол. Мне стало страшно. Моя сила всё ещё в нём, и это очень опасно, ведь такие вещи могут легко раскрыть другие специалисты-маги или Омар. Удержит ли архимаг эту тайну в себе?

Моё тело тоже было полно сил, я вытянула руку и сжала пальцы. Что тогда сейчас во мне бушует?

— Разве возможно превратить магию собирателя в лекарскую? — Ректор задал вопрос с подвохом. Я поняла это по острому взгляду и его немного наклонённой набок голове. Открыла рот и тут же его захлопнула.

Шэйс! Что ему сказать? Как не выдать Эри?

— Вы же архимаг, вам виднее. — Я подтянула одеяло на нос и прикрыла глаза, делая вид, что мне плохо. Хотя чувствовала себя на удивление хорошо и легко. Ничего не болело, не жгло, не душило, разве что переполняли эмоции, из-за чего я теряла самообладание. Но распирающая дикая энергия оборотня, способная порвать меня на части без посвящения, испарилась. Она теперь текла по жилам моего навязанного жениха. Пусть помучается, да.

— Мэй. — Ректор оказался рядом, дохнул в лицо теплотой. Я испуганно открыла глаза и сдавила кулачками ткань пододеяльника. Только бы не полез целоваться! Этот может без разрешения, а я не выдержу… — Знаешь, что будет, если кто-то из нашей пары погибнет?

Мотнула головой, волосы рассыпались на плечах, что не ускользнуло от взгляда мужчины. Он сел на край кровати, потянулся, коснулся прямой пряди, пропустил её между указательным и средним пальцами, наклонился и поцеловал кончик.

— У тебя будет время почитать об этом. Доступ в библиотеку я дал. Тебе и твоей умной подружке.

— Вы так добры. — Я скривилась и, отодвинувшись, выдернула из его плена локон волос. Маг лишь ухмыльнулся на этот выпад.

— Ты привыкнешь ко мне.

— Ещё чего… — повела я локтем, будто сбрасывая его взгляд со своего тела.

— Ты сопротивляешься, потому что он… — Ректор нагло коснулся моего плеча и спустил простынь до критической отметки, после которой его взору станет доступна грудь.

Я неистово стиснула губы и сжала пальцами ткань, пытаясь прикрыться. На что ректор смешливо наклонил голову, его волосы сорвались с плеча и качнулись ко мне, позволяя вдохнуть аромат шампуня — лайм с мятой. Пока я отпиралась и пыталась влипнуть в подголовник кровати, ректор нагло рассматривал моё лицо и рисовал над меткой магические узоры. Его пальцы светились синим пламенем, рассыпа́ли щекотливые искорки по коже.

— Пара мешает и путает твои чувства.

Чёрный узор стигмы вдруг налился красным, оттолкнул магию ректора, защипал меня, словно к контуру припечатали раскалённую кочергу. Это что-то новенькое. А от невесомого прикосновения Нариэна меня снова пробило колючим холодом, словно ментальный удар, ответ на посягательство.

— Да-а-а, силён… — Длинные пальцы обрисовали контуры метки, а я не дышала и не двигалась, боясь, что он зайдёт слишком далеко. Самое страшное — не суметь отказаться от ласки.

— Но мы его вытравим, — уверенно кивнул маг и, быстро поднявшись на сильные ноги, ушёл из комнаты через боковую дверь. Откуда-то издали громко проговорил: — На кресле чистая одежда. Через несколько минут принесу завтрак. Не успеешь прикрыться — твои проблемы. Мне нравится на тебя смотреть, — последние слова прозвучали глухо. — Тем более имею полное право.

— А-а-а… — Я накрылась одеялом с головой, сползла ниже и прорычала сквозь стиснутые зубы: — До чего же он…

— Какой? — снова издали.

— Мерзкий! — брякнула нехотя.

Ректор открыто рассмеялся и, хохоча, добавил:

— Врать ты не умеешь, хотя должна была научиться. Столько лет скрывать свою сущность — искусство. Я думал, что в Имане оборотней давно истребили.

— Как видите, мы всё ещё существуем. — Я всё-таки скинула одеяло, прошлёпала нагишом по комнате, прикрывая стратегические места, быстро нашла кресло и буквально впрыгнула в платье, что лежало сверху. Так спешила, что не заметила бельё.

— Кхм, — Нариэн появился в дверях, переодетый в строгий тёмный наряд, глухо застёгнутый китель и узкие брюки. Вот это у него скорость! Перед собой он нёс поднос, наполненный вкусностями.

Маг осмотрел меня с головы до ног, бросил взгляд на кресло.

— Ну, если тебе так будет удобно на учёбе… Как пожелаешь.

— Где? — Я прижала к себе незастёгнутое платье, посмотрела на бюстье и трусики и сглотнула.

— Мы завтракаем и идём на уроки. Или ты намерена продолжать пропускать пары? Староста.

Я едва не топнула ногой. Наглец. Глаз не отводит, шарит по телу, будто голодный пёс.

— Отвернитесь.

— Не-а. — Он поставил поднос с едой на столик, сел ко мне лицом, закинул ногу на ногу и, подперев тяжёлый подбородок кулаком, мягко подытожил: — Ты красивая и моя. Чего я должен отворачиваться?

— Мечтать не вредно! — фыркнула я и повернулась к нему спиной.

Платье было не моё. Сшито из лёгкого нежно-розового шифона, я такие только в королевском дворце встречала, на принцессах. Суженные до локтя рукава расширялись в широкие воланы, по краю бежала жаккардовая, сверкающая золотом оторочка. Грудь подчёркивалась широким поясом, вышитым драгоценными камнями цвета тёмной крови. Такие же вставки были по горловине, довольно открытой, и по манжетам на локтях. Шэйс, всё будет просвечивать… Недаром на кресле лежит ещё и хлопковая белая туника, которую я не заметила. И, что самое противное, застёжка на платье была на спине. Ну нарочно же, нарочно!

— Где моя одежда? — повернулась я к ректору.

— Испортилась, — непринуждённо ответил мужчина, не сводя с меня глаз. Я чувствовала, как он раздевает, ласкает… На миг увёл взгляд в сторону, чтобы посмотреть на свой широкий браслет академии и подначил: — Мы опаздываем, Мэй. Одевайся.

— Можно там? — кивнула я на другую дверь, что вела, видимо, в кабинет или холл.

— Нет.

Кровь закипала, меня обдало ещё большим жаром, и я не выдержала:

— Вы так никогда мне не понравитесь! — И отвернулась.

Дрожа всем телом от унижения и стыда, сцепила зубы, до хруста сдавила кулаки. Чтобы надеть бельё и тунику, придётся снять платье. Агр! В Полог всё! Что он там не видел?! У Ронны наверняка формы покруче моих. Я психанула так, что ткань затрещала под пальцами и скользнула на пол. Знала, что маг смотрит, чувствовала это каждой восставшей от возмущения клеточкой тела.

Отступила в сторону, спокойно подняла трусики с кресла, наклонилась, плавно и не спеша надела их, затем взяла бюстье, пропустила в бретели руки, но застёжка из-за дрожащих пальцев не хотела сцепляться.

Я выругалась, и в этот миг мои руки на спине накрыли горячие чужие пальцы.

— Я помогу.

Хотела воспротивиться, оттолкнуть, но лишь бросила мучить застёжку, убрала руки вперёд, сжала кулаки, прилепив их к животу. Покорно опустила голову, но внутри всё негодовало и бурлило.

Нариэн дышал тяжело, от его тела тянуло сильным жаром. Он справился с застёжкой быстрее меня, провёл ладонями по моим плечам, нежно погладил локти, спокойно наклонился и, придерживая меня, подхватил тунику с кресла. Приподнял мои руки вверх, расправил сжатые добела кулаки, переплетя на короткий миг наши пальцы. Затем отпустил их и помог надеть тунику через голову. Хлопок приятно соприкоснулся с горячей кожей, и меня тряхнуло новой порцией дрожи. Волосы распушились и, рухнув копной на спину, остались под тканью. Мужчина запустил пальцы под локоны и высвободил их.

— Они шикарны… Переливаются, будто тёмная карамель.

Я не ответила, в горле застыл горячий комок. Всё это было слишком… откровенно для меня.

Стигма кусалась холодом от каждого прикосновения мужчины, а тело отзывалось истомой и тягой, неведомой мне до этого. Я будто сама себя предавала. Мечтала о запретном. О том, что никогда не станет моим. Нариэн сам сказал, что обручился со мной ради силы и магии. Всё это корысть, чувствам здесь не место, а значит, я не должна его к себе подпускать.

Ректор взял меня за руку и подвёл к платью. Я прятала взгляд, щёки пылали от стыда, а губы зудели от непреодолимого желания, чтобы их ласкали, сжимали…

— Один шаг, Мэйси… ну же, не бойся. Платье точно не укусит.

Зато я могу.

Так и хотелось сказать, нагрубить, но я сильнее поджала губы, чтобы они не пылали и, вопреки моей воле, не желали его поцелуя. Это жестоко! Я не хочу вот так мучиться, лучше сбежать…

Шифоновая ткань плавно обняла моё тело, рукава раскрылись, легли красивыми заломами на бёдра. Ректор всё ещё оставался за спиной, прикоснулся к пояснице, чтобы подхватить ленту застёжки, а меня пронзило приятным током. Я слегка дрогнула, и маг сдавленно засмеялся, потянул завязку, стянул её туго-туго, а потом прошептал на ухо:

— Я тебе уже нравлюсь.

После лёгкого завтрака в гнетущем молчании мы с ректором вышли из его покоев и остановились возле Омара. Серый портальный камень был недвижим и холоден, но стоило нам подойти ближе, распахнул каменные глаза.

Я немного отступила, мертвенный холод побежал по плечам, будто этот взгляд всё давно знает и понимает, лишь выжидает момент, чтобы сдать меня властям. Чтобы меня казнить.

А ещё было безумно интересно, даже немного кровожадно-любопытно, как Нариэн справится с моей силой, что всё ещё бурлила в его крови и могла внезапно сыграть с ним злую шутку.

Мужчина уверенно раскрыл портал, взял меня за руку, и нас выбросило на нужном этаже. Без слов, без обвинений и ареста.

Фух…

— Хорошего дня, Мэйлисса. — Маг слегка поклонился, перехватил мою руку и поцеловал костяшки пальцев. Медленно, тепло.

И неотрывно глядя в глаза.

Меня полоснуло жаром, я попятилась, но сбежать не смогла.

— Если захочешь поговорить, ты знаешь, как меня позвать. Я всегда рад тебя выслушать… И увидеть, конечно.

Было жутко неловко от его прикосновений, всё тело будто взбунтовалось против меня, полыхала каждая клеточка, пульсировала каждая венка и капилляр. Я выдернула кисть из цепких длинных пальцев, но при этом мазнула кожей по губам ректора. Стало ещё горячее, вал огня поглотил живот и забрал моё дыхание. Невозможно ведь так! У меня пара есть, а я плыву, как куртизанка, от прикосновений навязанного жениха.

Ректор прищурился, хотел что-то ещё сказать, даже рот приоткрыл, но я перебила:

— Не захочу. Будьте здоровы, Нариэн ли-тэ. — И, подхватив юбку, помчалась к аудитории.

— Мэйси! — окликнул он с насмешкой. — Ты кое-что забыла.

Замерев у дверей, где притаилась небольшая группа студентов, которые оглядывали меня с головы до ног, будто я экспонат в музее, спокойно повернулась и чуть не зарычала от негодования. Моя сумочка оказалась в руках ненавистного мужчины. Внутри слишком личные вещи, её нужно забрать.

Пришлось отступить от класса, гордо вытянуть шею, выпрямить спину и вернуться к магу.

Его довольная ухмылка бесила до ужаса. Размазать бы её хуком слева… расцарапать довольную рожу, но я ведь его теперь и пальцем тронуть не смогу — он защищён браслетом и парной магией.

— У тебя несколько секунд, чтобы поцеловать меня, забрать сумочку и пойти на урок, — проговорил он нежно, слегка склонившись к моему уху.

— А не то что? — Я ошалела от наглости и посторонилась. Обернулась на ребят, что наблюдали за нами с ректором и увлечённо что-то обсуждали. Надеюсь, не нашу с ним интимную жизнь.

— Запишется прогул. — Нариэн кивнул на дверь, куда поспешили сплетники, всё ещё оборачиваясь и посмеиваясь.

Почти все ученики были внутри аудитории, в коридоре оставались только мы с ректором, невысокая девочка с тяжёлой книгой в руке и спешащая по коридору Цапля — та самая учительница по истории, что удружила мне с местом старосты.

— Вы наглец, — поджала я губы и с вызовом уставилась ему в глаза. Маг достал этими выходками. Поцелуй? Ну не при всех же! — Отдайте немедленно. — Сжала кулаки и приготовила ногу, чтобы топнуть от негодования или, ещё лучше, зарядить ему в пах, чтобы узнал меня в гневе. Ах, жаль, что я не смогу его ударить. А так хотелось.

— Поцелуй. Сюда, — маг приложил палец к своим губам и хитро сощурился. — И она твоя, — покачал сумочку на пальце, придерживая за ремешок, а когда я попыталась схватить, убрал её повыше. Смысла прыгать не было, он слишком высок.

Я уже взрывалась от негодования, но вдруг вспомнила один момент.

— Запишется прогул? — Я сложила руки на груди и вздёрнула подбородок. — А плевать! Вы всё равно прикроете, чтобы меня не выгнали из академии. Я же вам так нужна! Могу вообще не ходить и не учиться. Так ведь, ли-тэ? — и подмигнула ему для верности.

— Недурна. — Маг опустил руку и широко заулыбался. — Но через минуту, — он проследил, как Цапля добралась до класса и прикрыла за собой дверь, — внутрь ты не попадёшь. А тема весьма интересная — история Криты и Имана.

— Ничего, в библиотеке почитаю, — настаивала я, отвернувшись. — Вместо свиданий с вами лишний часок задержусь с книгами. Всё-таки поприятнее компания будет.

Маг внезапно подошёл ближе, вложил в мою руку ремешок сумки, замер на мгновение, разглядывая мои губы, а потом отступил. Меня колыхнуло, то ли от облегчения, то ли разочарования, что поцелуй не случился.

— Не смею задерживать, — сухо сказал Нариэн и, развернувшись на каблуках, быстро испарился с моих глаз.

Не мужчина, а безумная загадка! Вот бы сила оборотня помучила его хорошенько, чтобы неповадно было ко мне приставать. Но ещё никто не реагировал на мой дар так, словно он для него — именно то, что нужно. Ректор буквально слился с ней, и меня это сильно озадачило. А если Нариэн что-то скрывает? Что, если он и есть мой…

Нет же, так быть не может. Я бы сразу поняла, что архимаг — оборотень. По запаху, по вкусу его магии, по многим вещам.

Я побежала к аудитории, кротко и тихо зашла внутрь и, сжавшись в ожидании наказания, извинилась перед учительницей.

Она спокойно пригласила сесть на свободное место, чем удивила меня и пустила волну неприязни по рядам учеников. Все поняли, что я не просто невеста ректора, а на особом статусе. Староста. Любимица учителей. Спокойной жизни в академии не будет, можно не мечтать.

Я почувствовала себя школьницей, которую гнобили лишь за то, что она дочь мэра. Тогда страшно было признаться отцу, потому что жаловаться казалось унизительным. Многие годы приходила с синяками после уроков, в порванной одежде, теряла вещи и тетради, но упорно молчала, не сдавала, что ребята подстерегали меня после уроков. Говорила, что растеряша, что упала, что сама не выучила, сама ударилась… В общем, брала вину на себя, пока в один день не столкнулась с подлостью пострашнее. Но об этом и вспоминать не хочу.

— Сегодня мы поговорим о Крите и её рождении, — начала учительница, усевшись за низкий для её роста стол. — Но сначала отметим тех, кто решил не посещать историю и вылетит в первую неделю учёбы.

Проверка заняла несколько минут. Оказалось, что около двадцати человек из ста задерживались и войти в класс уже не смогут. Никогда. Вот так — жёстко и категорично. Хочешь учиться? Приходи вовремя. И смешило то, что меня это правило не касалось.

— Более тысячи лет Иман и Крита жили в мире и дружбе, — монотонно рассказывала Цапля, расхаживая из одного конца кабинета в другой. Под крупными для её худобы ногами жутко визгливо скрипели половицы. — Кто мне скажет, что случилось в тысяча двести шестьдесят первом году от создания мира?

В соседнем ряду кто-то из студентов потянул руку. Мне отвечать не хотелось, хотя я знала ответ.

— Богиня Нэйша поссорилась со своим возлюбленным — богом Шэйсом.

— И? — подтолкнула учительница, вылупив глаза, как безумная.

— Мир раскололся надвое, появился Полог смерти.

— Это знают и малыши в школе, — неприятно поморщилась Цапля. Прошлась по рядам, забрала у кого-то какую-то безделушку, бросила её на стол и снова повернулась к аудитории. — Кто скажет такое, что удивит меня, поставлю высокую оценку за сегодня и запишу на ваш счёт прощение — звезду Нэйши, которая однажды спасёт вас от вылета из академии.

— Шэйс изменил Нэйше, — вытянула руку Эрика и, приподнявшись для ответа, скромно потупилась.

Ученики загудели. Это непроверенная информация, об этом только слухи ходили, но мне всегда казалось, что не просто так — кому-то было выгодно скрывать правду. Как и делать из нас, оборотней, врагов.

— Больше, — настаивала ли-тэй Ренц. — Или слухи — это всё, что ты знаешь?

— Великий Шэйс возлёг со смертной, и та родила ему сыновей, но умерла в тяжёлых родах. Эна Нэйша не смогла простить предательство, разрушила мосты, связующие две великие страны. Так появился Полог смерти — её наказание для детей и созданий Шэйса, назидание ему самому за отвергнутую любовь богини. Хотя от этого разделения пострадали все — и кританцы, и иманцы.

— О чём ты? — Цапля присела на своё место и заинтересованно сложила руки под подбородком, зашевелила тонкими пальцами, будто щупальцами.

— Оборотная магия считалась…

Учительница вдруг подняла руку, обрывая речь девушки.

— Сюда не будем лезть, это незаконно. Садись, ты молодец. Имя?

— Эрика ли-тэ Линс. — Соседка учтиво поклонилась, а её браслет мягко загорелся тёмным оранжем и погас, но повисшая неловкость и недосказанность всё равно ощущалась. Многие не понимали, почему оборотней истребляют. Все боялись монстров, но никто не знал наверняка, что это перевертыши, ведь доказательств не было, а исполнители законов просто верили приказам свыше.

— Награды твои. — Учительница жестом попросила подругу сесть, и Эри послушалась. Бросила мне лёгкую довольную улыбку.

Я в ответ скорее скривилась, чем порадовалась. Не получалось у меня сейчас собрать мысли в кучу, не получалось расслабиться и вникнуть в урок. Губы горели, кожа пылала, будто пальцы ректора всё ещё блуждают по моим рукам и плечам. Будто я всё ещё раздета перед ним, а это платье, что так приятно льнуло к телу, делает меня доступной, развратной. Краска залила лицо, я закрыла глаза и постаралась спокойно выдохнуть.

Нужно срочно попасть в библиотеку и узнать, чем мне грозит насильная связь с архимагом, потому что с каждой минутой безумного и неправильного обручения моя пара за плечами всё холоднее и злее. Я будто чувствовала, как обезумевший оборотень дышит в затылок, как хватает меня невидимыми руками и пытается остановить, утащить меня в теневой мир, чтобы я не досталась другому.

Я должна проверить Нариэна — слишком много совпадений с ним связано. Разве могло меня потянуть к мужчине, если он не моя пара? Тогда почему метка умерла? Что за призрак болтается на моих плечах? Столько вопросов! Хотелось уткнуться лбом в ладони и закричать, но я лишь наклонила голову и укусила себя за кулак. Стало немного легче.

— Кто ещё хочет добавить что-нибудь по расколу стран? — оживилась учительница. Она обвела цепким взглядом класс, задержалась на мне, прищурилась.

Меня пробрало холодом, отвечать сейчас совсем не хотелось. Я украдкой покосилась на класс и увидела лес рук.

— Отлично, — постучала по столу Цапля и принялась расспрашивать некоторых охочих.

Оставшийся час урока она буквально пытала студентов, но невзначай подкидывала новую информацию, о которой нам нигде и никогда не говорили. К примеру, что Нэйша сильно страдала после измены любимого, но всё же не убила его детей — они жили на Крите и не могли видеться с отцом из-за Полога. Целые поколения кританцев родились от их крови, это сильные и могущественные маги и архимаги. История говорит, что король Криты, Дэрий ин-тэ Дованн, потомок самого Шэйса, а ещё его кровь течёт в жилах верховной ведьмы — известной магини Элисанты, что уничтожила тысячи оборотней на Крите за одну ночь.

Я старалась внимать каждому слову и отмечать у себя в тетрадке важные моменты. Делала это автоматически, без особого желания, но постепенно втянулась, расслабилась и активно отвечала на вопросы, участвовала в блиц-опросе по завершении пары для закрепления материала. Так было и на последующих трёх уроках, и интерес к учёбе перевесил мои переживания.

Всё вернулось, стоило звуковому сигналу оповестить, что уроки на сегодня завершены. Молодёжь с гулом потянулась к Омару, а я дождалась, пока опустеет холл, и задала в браслете координаты библиотеки.

— Мэй. — Эрика вышла из аудитории одной из последних, осторожно подошла ближе. — Ты обедать пойдёшь?

— Позже. — Я пожала плечом и уставилась на экран, где браслет прокладывал маршрут. — Есть не хочется совсем. Мне в библиотеку нужно.

— С тобой можно пойти?

Подруга вдруг потупилась, а я осознала, что веду себя отвратительно и отчуждённо. Эри ведь рисковала собой, когда прибежала на помощь, а я сейчас словно игнорирую её. Всё это ректор — напрочь забил голову ненужными мыслями!

— Прости меня, я просто очень устала после всего… — Бросила просматривать браслет, подошла к девушке и тихо-тихо пояснила: — Я запуталась, он меня мучает… — Затравленно оглянулась. В коридоре никого, но всё равно стало страшно — вдруг кто-то услышит. Повернувшись к подруге, коснулась её плеча: — Конечно можно. Я буду очень рада, если ты пойдёшь со мной, потому что одна не справлюсь. Ты говорила, что нашла что-то.

Девушка засияла, веснушки засверкали на её щеках, а рыжие волосы будто вспыхнули огнём.

— Да-а… И это невероятно.

В библиотеку нас пропустила худенькая девчушка в форменной одежде библиотекаря, с двумя тёмно-русыми хвостиками и конопатым носом. Что она сильный маг, я поняла по сияющим в темноте глазам и особенным напульсникам из светлой кожи. Такие обычно носят подготовленные помощники архимагов, сильнее которых разве что их хозяева. Напульсники считаются знаком отличия — как магические лучи у воинов на плечах. Чем шире полоса — тем выше поднялся маг. У девчонки браслеты были очень широкими.

У моего отца на парадном костюме была сплошная полоса, сияющая и днём и ночью, чтобы любой мог увидеть, кто перед ним стоит — простой маг или воин с заслугами, выше которых только Квинта, короли и боги.

Эри тоже это заметила, посторонилась от библиотекарши и затихла у меня за плечом. А мне вообще стало страшно — амулет же остался у ректора, как я теперь буду сдерживаться? Вдруг его чистая лекарская сила иссякнет, а моя нахлынет слишком быстро? Хотя до восхода мауриса ещё далеко.

— У нас в читальне три доступа. Первый, второй…

— И третий? — еле слышно буркнула Эри, но девчонка тут же отреагировала — нахмурилась и перекосила губы.

Мы с подругой переглянулись, и я прикусила язык, заставляя её молчать.

— И высший, — недовольно сказала конопатая, пригласив нас пройти за ней.

Широкий коридор с однотонными стенами из терракотового камня вывел нас в огромное помещение, разделённое на видимые три части. Первый уровень находился внизу, второй посередине, а высший, соответственно, наверху. Но если на первые два можно было пройти на лестнице, то на самый тайный, как я понимаю, был особый вход.

— Ты, — библиотекарь показала на меня, — с доступом всех категорий, а ты… — ткнула пальчиком в Эри, — первой и второй.

Подружка даже вспыхнула от возмущения, и мне снова пришлось на неё зыркнуть, заставляя сдерживать негодование.

— Куда вам нужно? — Конопатая приподняла бровь и сложила на груди худые руки, гордо сверкнув напульсниками.

Я помнила фразу, написанную на обороте книги «Истинные узы» наизусть: «Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду», поэтому легко определила, куда мне нужно.

— Я поднимусь на высший уровень, а потом спущусь к Эри, на второй. Договорились? — обратилась я к подруге, и она согласно кивнула.

— Тогда, Эри, приложи свой браслет к вон той мигающей панели. — Девушка показала прямо и нарисовала в воздухе круг, повторяя очертания значка на стене. — Тебя пропустит на этаж.

— Да, я уже была, в курсе. Только прошлый раз был этот… другой библиотекарь. — Подруга вдруг протянула мне руку, будто прощалась, и незаметно вложила в ладонь небольшой клочок бумаги.

— А ты, — конопатая странно покосилась на меня, оценила мой наряд и недовольно закончила: — Следуй за мной, особенная…

Мы обогнули центральный зал, немного приподнялись по ступенькам и замерли на полукруглой платформе. Библиотекарь быстро прочитала неизвестное мне заклинание, скрестила перед собой руки, дождалась отклика магии в перекрестии и развела ладони в стороны. Вперёд выскочил светлый поток. За миг он расширился, посветлел и исчез где-то под потолком. Платформа дёрнулась и поплыла по воздуху вверх, унося нас на уровень.

Мне стало немного не по себе. Было ощущение, что меня ведут в ловушку. Я не бывала в таких местах, как говорят — скоплений силы богини, и не представляла, как отреагирует моя эссаха. Вдруг взбесится?

Я сжала кулачки и, заметив, что конопатая наблюдает, выдохнула через нос и вздёрнула подбородок. Мне дал доступ сам ректор, мой жених, Нэйша побери! Чего я трушу?

— Все книги в твоём распоряжении. Можешь читать, хоть зачитаться, но выносить из библиотеки ничего нельзя, переписывать тоже нельзя. — Девушка постучала по виску пальчиком. — Советую запоминать. — И растворилась, оставив после себя лёгкое сияние в воздухе.

— Ладно, — прошептала я. — Если можно читать сколько хочешь, будем искать то, что мне нужно.

Через некоторое время я поняла, что не перечитаю эти книги и за всю жизнь, а тем более не найду нужные ответы. Должен быть другой способ поиска, ведь недаром сюда такой строгий доступ.

Я развернула учебный браслет и замерла над иконкой ректора. Язык чесался спросить именно у него, как же разобраться в этих многоярусных полках и разноцветных корешках. Причём многие были на незнакомом мне языке, а переводчика за пазухой нет. Он будто нарочно дал мне невыполнимое задание — почитать об истинных парах. Молодец, женишок, ничего не скажешь.

Через несколько часов я всё-таки добралась до книг на тему становления магов и появления оборотней, но все они были написаны скупо и неинтересно. Ничего даже близко похожего на истинные пары я не нашла. Опустила голову на внушительную кучу книг на столе и прикрыла глаза. Шэйс! Чтоб тебя, оборотень недоделанный, зачем ты прицепился, если не можешь появиться и меня спасти?

«Не ищи меня».

Показалось, будто его голос совсем рядом. Я подняла голову и похолодела от ощущения, что позади кто-то стоит. Медленно повернулась и уставилась на мерцающую за мной фигуру мужчины.

— Кто ты? — прошептала испуганно.

Силуэт метнулся в сторону, поднялся на верхнюю полку и замер там лёгкой синеватой дымкой. По движению размытой руки призрака я поняла, что он меня зовёт. Подвинула лестницу, подтянула юбку и аккуратно забралась наверх. От страха было тяжело дышать, мышцы каменели и не слушались, сердце колотилось как бешеное, нагревая искру оборотня до критического уровня. Я поняла, что магия вернулась раньше срока и мне стоит поскорее отсюда убираться, иначе без амулета меня раскроют. Эта конопатая библиотекарша в два счёта меня сдаст, к лекарю не ходи.

Прозрачное лицо внезапного помощника оказалось напротив, отчего я чуть не упала спиной назад и удержалась лишь чудом, вцепившись в лестницу влажными пальцами. Он же оборотень, моя истинная пара, я не должна его бояться.

Призрак качнулся в воздухе, а потом бесшумно переместился на полку, просочившись сквозь книги, словно сухая вода. Только его рука и осталась сверху, а палец ткнул в конкретный корешок. Чтобы достать, пришлось встать на цыпочки и вытянуться во весь рост, но я всё равно едва дотягивалась. Когда коснулась нужной обложки, лестница вдруг задрожала под ногами, и я вместе с книгой полетела вниз.

Призрак метнулся за мной синей лентой и, пронзив грудь, исчез, а я вдруг зависла, не долетев до пола. И оказалась в крепких руках.

— С ума сошла? — зашипели над ухом. — Мэй, я не могу бесконечно тебя лечить!

Пф… Опять! Ректор! И почему я не удивлена?

— Пустите! — вызверилась я. — Сейчас же!

Нариэн одарил меня лукавой ухмылкой и сильнее прижал к себе, заставляя задохнуться от тепла его тела.

Вцепившись в выглаженную рубашку, сминая волокна до хруста, я кое-как спрыгнула на ноги, отошла от мужчины подальше и, прижимая к груди заветную книжечку, нахмурилась.

— Вы обещали дать мне две недели, а не лапать и… преследовать.

— Я передумал. — Он сложил руки на груди и выпрямился, а когда я облегчённо выдохнула, вдруг подступил ближе, заставив меня врезаться спиной в один из стеллажей. Светлые волосы ректора смешно завернулись с одной стороны, превратив пряди в небольшие колючки.

— Да вы слабы на слово, оказывается, — пискнула я без надежды, что сбегу из-под его расстреливающего взгляда. — Или что-то поменялось?

— Догадливая, — шепнул он. Медленно наклонился, жадно осмотрел моё лицо и, как заворожённый, замер на губах.

Я сжала их — не разрешу себя целовать. Ни за что!

— Что вам нужно?

— Ты не справишься со своим даром. — Ректор качнулся ближе, глубоко вдохнул, его ноздри хищно расширились, а глаза замерцали, будто там загорелся элей. — Мэй, тебя поймают, от тебя слишком пахнет волчицей. Я пришёл помочь…

— Лучше кулон отдайте.

Этот негодяй лишь головой замотал.

— Он тебе не нужен, пока я рядом. — Его рука метнулась вверх и легла на мою щёку. Обожгла прикосновением, заморозила взгляд — я не смогла отвести глаз. — Выпей немного моей силы, тебе станет легче.

— Мне, — захлебнулась я от новой волны жара, — и так хорошо! Отойдёте подальше — будет вообще замечательно.

— Да почему ты такая упёртая? Мне сто лет не сдались твои прелести. — Нариэн посмотрел на губы и судорожно сглотнул. Да-да, так я и поверила. — Ты ведь не прочла ещё о наших узах?

— С вами тут успеешь, я только пришла.

— Уже глубокий вечер на дворе, маурис вышел, глупая. Ты же не пройдёшь теперь через Омара, — широко заулыбался наглец.

— Как вечер? Я всего несколько часов здесь была. — Открыла браслет, переместив книгу под мышку, и опешила. И впрямь, поздно уже. — Но…

— Здесь… — Нариэн спрятал руки в карманы, отошёл от меня и выглянул в стрельчатое окно, за которым лился равномерный свет. Я только сейчас заметила, что тени не двигались, оттенки не менялись — в библиотеке время будто замерло. — Здесь особенное место, Мэйлисса.

Его ладонь качнулась из стороны в сторону, и за стеклом проявилось ночное небо. Голубой луч прочертил по полу полоску и, замерев у моих ног, рассеялся по комнате приятным нежным серебром. Силы восполнились за несколько глотков, а я качнулась назад от приятной слабости.

— Так лучше, — сказал ректор. — Никогда не понимал, зачем здесь искусственная панорама окна.

На горизонте горела черта Полога, с этой точки особенно отчётливо раскрываясь на тёмном небе.

— Наверное, что-то можно изучать, но не всё можно знать.

Нариэн проследил за моим взглядом, но промолчал.

— Как вы поняли, что я здесь? — Я всё-таки развернула книгу и посмотрела на обложку. Ну молодец, оборотень! И как я должна это прочитать, если ни одной буквы не знаю?

— Помочь? — вдруг спросил ректор. — Я знаю этот язык, — кивнул он на книгу в моих руках и снова отвернулся к окну. Мягкий синеватый свет мауриса очертил его тяжёлые скулы и дымкой лёг на светлые волосы, стянутые в хвост.

— Древний? Шутите? Мы в школе учили, что он забыт уже лет пятьсот и носителей нет.

— Кританцы, может, и не учат, а я знаю этот язык. — Ректор передвинулся ближе, присел на край стола и стал нагло меня рассматривать, сверкая радужками, как изумрудами. — Меня бабуля учила. Идёшь? — И поманил рукой.

Наглости ему не занимать.

— Не боитесь, что я перевоплощусь от злости и съем вас?

— Не боюсь. — Хитрая улыбка украсила его красивые губы. О таком мужчине можно только мечтать, а мне он, вопреки симпатии, сто лет не нужен — пусть отцепится. — Ты не опасная. Разве что в тебе есть несколько скрытых талантов, о которых я пока не знаю, но готов…

— Вы обо мне ничего не знаете, — перебила его и нахмурилась. Настроение портилось. Я поняла, что с утра ничего не ела, спину ломило от долгого сидения, а ещё эссаха разрасталась, и вторая сущность билась с каждым вдохом сильнее, норовя порвать моё тело магией. Но упёртость — это что-то такое, чем мне хотелось щеголять перед этим мужчиной бесконечно, и я стояла на своём:

— Прошу, верните кулон, если я вам так важна. — И опустила взгляд, чтобы не сталкиваться с его глазами зеленее травы.

— Подойди, Мэй, — приказал маг.

По телу пошла волна дрожи, я мотнула головой.

— Не заставляйте.

— Я всего лишь прошу, — тихо, с нотой уверенности и жёсткости.

— Вы приказываете, — обиделась я. — Я слышу по интонации.

— Тебе кажется, — сказал он в сторону и провёл ладонью по столу, скидывая книги. — Иди сюда, Мэй, ты мне кое-что задолжала.

В лицо ударила краска, по коже побежали невидимые мурашки, а низ живота согрело приятным теплом.

— Ты моя невеста, и желать твоих прикосновений — в порядке вещей. — Он взглянул на меня серьёзно, глубоко и так порочно, что я открыла рот и тут же его закрыла, не найдя слов. Я и сама хотела к нему подойти, почувствовать упругие горячие губы на своих, но стыд и гордость не позволяли переступить через себя.

— Мой жених — оборотень, а не вы…

— Это мы ещё посмотрим. Я его отрежу от тебя, даже если на это уйдёт много сил. — Он выставил руку перед собой, растопырив пальцы. Воздух собрался вокруг меня и, приподняв волосы, толкнул ректору в объятия. Я не успела опомниться, как была развёрнута по оси и припечатана к столу. Сильные руки сжались на моей талии, приподняли немного и усадили на столешницу.

— Хватит брыкаться, я не делаю ничего такого, чего не хочешь ты. — Ректор приблизился, а я отклонилась, выронила книгу и отползла на локтях назад.

— Вы знать не знаете, что я хочу, — прошептала я, сотрясаясь от волнения и напряжения. Кровь будто разгоняли хмельные демоны, в глазах темнело от вкусного запаха мужчины. Губы жадно приоткрылись, и я не смогла запретить себе стон.

— Прекрасно знаю, — сдавленно прыснул ректор, коснувшись губами моих губ.

Поцелуй ректора обжигал, мучил, терзал и распалял. Придерживая мой затылок, Нариэн ласкал языком губы, посасывал их и проталкивался в рот, выдёргивая из меня стон за стоном.

Что я творю?!

— Мэй. — Ректор, тяжело дыша, разорвал поцелуй, позволил лечь на стол и поставил руки по обе стороны от меня, опустив голову. Пряди белоснежных волос сорвались вниз и скользнули по моей щеке. — Я изучил истинные иманские метки. Ты в опасности.

Я фыркнула и, прикусив губу, отвернулась.

— Почему ты мне не сказала?

Я разозлилась, посмотрела на навязанного жениха глаза в глаза и дёрнула его к себе за рубашку.

— Я. Вам. Ничего. Не. Должна. Говорить!

— Теперь придётся… — Сильная рука сжалась на шее, как удавка, но Нариэн не делал больно, а лишь приподнял мой подбородок и снова ударил губами по губам. На этот раз сильнее и острее, будто пытался меня усмирить и приручить.

Наказать.

Я полыхала под ним. Волчица выла под рёбрами и отчаянно металась, пытаясь вырваться из эссахи. Я не заметила, как выпустила клыки и цапнула ректора за губу.

Он слабо зашипел, но не отстранился, продолжая пытку лаской. Поцелуи углублялись, разгорались, будто пламя сухого костра. Воздуха не хватало, кожа покрылась мелкой шерстью, а ногти вытянулись в когти. Я зарычала и отшвырнула Нариэна от себя. Он ударился затылком о стеллаж, полка качнулась и высыпала на голову ректора несколько книг.

Немедля я спрыгнула со стола и зашипела на мужчину. Он будто нарочно вытянул меня на эмоции именно тогда, когда я оказалась слабее всего.

— Мэй, тише… — бросился он ко мне. — Ты что… непосвящённая?

— Представьте себе! — громыхнула я рыком, отползла к другой стене и сжалась на полу, пытаясь успокоиться.

— Справедливая Нэйша! Кто тебя так подставил? Тебе сколько лет? Ведь больше двадцати уже, я проверял! Разве оборотней не обращают во время совершеннолетия? — Ректор бесстрашно подступил ко мне, присел рядом и положил обе руки на мои виски. Его пальцы оказались тёплыми и приятными, но я всё равно выгнулась. Каждое прикосновение било током и пробуждало во мне зверя. Голодного и мощного зверя.

— Папа… — Меня ломало, и я уже не знала, что буду дальше делать. Вряд ли мой позор останется незамеченным. Я смертница!

Ректор тихо прочитал заклинание, и холодная ленточка обвила мою голову, спустилась змейкой по позвоночнику, пощекотала рёбра, сбежала по рукам и погасла синим пламенем на запястьях. Как раз под браслетами.

Меня будто срубило, а звериная сущность тут же затихла. Я вяло откинулась назад и позволила мужчине делать что ему захочется. Всё равно не смогу противиться.

Нариэн вдруг отстранился, чтобы сесть рядом и, прислонившись спиной к полкам, притянуть меня к плечу.

— Во что я тебя впутал, Мэй… Я ведь не знал, что ты ещё… Бездна! — Он ударился затылком о книги и, прикрыв глаза, сильнее прижал меня к себе.

Не знаю, сколько мы так сидели. Время здесь не чувствовалось, а из-за слабости вообще никуда не хотелось идти и даже шевелиться.

— Что за книгу ты искала? — вдруг очнулся ректор.

— Я не знаю, мне он показал, — слабо показала я головой за плечо и снова прижалась к ректору. От него веяло спокойствием, он будто вбирал в себя всё плохое, что я чувствовала.

— Ты что, видишь свою пару? — удивился ли-тэ.

— Не совсем. Изредка. Во сне, например, или в зеркале, а ещё… вот здесь, в особенном месте…

— Иди сюда. — Нариэн поднялся, протянул мне руку, но я не смогла шевельнуться. — Потратилась, да?

— Вы виноваты…

— Мэй, хватит. — Он ласково погладил меня по щеке, успокаивая. — Миру нужна твоя сила, а я буду оберегать тебя ценой своей жизни, только доверься. Тебе всё равно без моей помощи в академии не выжить.

— Как мне вообще теперь выжить? — безэмоционально пожала плечами я, а ректор увёл глаза в сторону. — Не так много времени осталось. Пять полнолуний, и вас официально можно считать свободным мужчиной.

Нариэн странно поморщился, присел, поднял меня на руки и куда-то понёс.

— Я тебя не обрадую. Хоть кританские истинные пары и не имеют такой силы, как иманские, зато обручение…

— Только не говорите, что теперь мы не разлей вода.

— Хуже. Мы теперь одно целое. Неделимое.

— Шэйс… — прошептала я, кутаясь в ткань его рубашки. Глаза слипались, и мне хотелось нырнуть в зыбкие объятия сна.

— Не засыпай, Мэйси, работы ещё много. Я буду читать, а ты будешь слушать. Только глаза не закрывай.

Я кивнула, но всё равно смежила свинцовые веки. Хотелось забыть о свалившемся на мою голову женихе и представить, что нет никакого мёртвого оборотня за спиной.

Яркая вспышка пронзила голову. Я резко подскочила, ударившись о плечо мужчины бровью.

Ректор сжал меня в объятиях и придержал, пока меня дёргало от конвульсий.

— Немного шоковой терапии. Извини, пришлось.

— Я вас убью! — прошипела я, корчась от разрядов по всему телу. — Лекарь недоделанный.

— Не обзывайся, я всё-таки твой жених, — тепло засмеялся Нариэн.

Я вырвалась из его рук и впилась зубами в мясистое плечо прямо через ткань рубашки. Прокусила до крови, разрывая плотные волокна ткани и кожи, но ректор даже не пикнул. Выждал, пока я, отстранившись, вытру губы, и мягко сказал:

— Полегчало? Готова работать?

— Здесь сказано… — Нариэн уселся поудобнее, закинул ногу на ногу и продолжил читать: — Открыть тайное, запечатанное богиней, можно на священных землях в период полного элея. — Ректор задумался. — Зачем тебе это? Странная книга. — Он полистал дальше, но вскоре снова вернулся к нужной главе. — Мэй, ты объяснишь? — И посмотрел на меня.

Я скрутила руки на груди, потому что всё ещё злилась за встряску, за то, что сначала вывел, а потом… спас. Шэйс, не знаю, почему злилась, наверное, потому что его поцелуи мне нравились, а признать это — значит отказаться от пары, выбранной покровителем оборотней. Так ведь нельзя.

— Ис-тэ, говори правду. — Мужчина повернулся и почти навалился на меня, прижав спиной к дивану. В нише высшего уровня библиотеки, оказалось, есть подпространства, куда можно зайти и уединиться на время. На долгое, потому что оно здесь фактически не чувствовалось.

— Если вы отодвинетесь, я попытаюсь объяснить.

— Если «ты» отодвинешься… — настаивал на словесном сближении Нариэн.

Я упрямо поджала губы и отвернулась. Волосы хлопнули наглого блондина по щеке и зацепились за пуговицу его рубашки. Попыталась рвануть, но ректор перехватил локоны пальцами и подался ближе. Ну почему он такой красивый? Почему обратил на меня внимание? Я должна отвязать оборотня и вернуться домой, а не зажиматься с опасными мужчинами. Но так хотелось ещё разочек ощутить его губы на своих.

Ректор, будто почувствовав наплыв нового жара, быстро отстранился и сел на своё место.

— У меня есть книга. — Я встала к столу и потянулась за сумочкой, что лежала возле стопки найденных книг. Щёлкнула дрожащими пальцами в воздухе и прошептала «апер'иоинвиши», чтобы открыть невидимое. После мягкого толчка тепла в ладонь достала на свет небольшой томик, подаренный Сиэль. — Но текст в ней скрыт, а здесь, — показала я на оборотную сторону томика, — написано…

Протянула ректору книгу в раскрытом виде. Перехватив её, он мягко коснулся моих рук, отчего кожу защекотали приятные колючки. Я быстро отдёрнулась и выпрямилась, нечего плыть от его прикосновений. Брачный браслет слабо светился, и это не ускользнуло от взгляда ректора. На чувственных губах появилась едва уловимая довольная ухмылка.

— Очень интересно. — Он внимательно полистал книгу, перевернул её, открыл, снова закрыл. — Никогда не встречал таких изданий, даже типография не отмечена. Ты где её взяла?

— Я не могу сказать.

— Не хочешь выдать своего осведомителя, — догадался ли-тэ, кивнул добродушно и небрежно произнёс: — Допустим, я знаю, что за место здесь описано, но… Маурис и элей выйдут вместе на небо через полгода, до того времени ты сгоришь от метки. Тут либо нужно найти оборотня и завершить связь, либо… — Ректор внезапно повысил тон и дёрнул головой. — Мерзкий невиль, это тупик! — махнул томиком, рассекая воздух, и заходил по периметру уютной комнаты для чтения. — Мэй. — После минутного хождения и угрюмого молчания ли-тэ замер на месте и обернулся ко мне. — Ты должна пройти посвящение, иначе оборотень не привяжется.

— А как же наше обручение? — Скривившись, я вытянула руку и провела пальчиком по браслету, который нацепил на меня Нариэн. Он слабо мерцал, будто что-то требовал, но я отмахнулась и не стала выяснять.

— Это пока не так важно. — Ректор потемнел лицом, зелень глаз спряталась за жёсткой линией прищура. — Нужно сохранить тебе жизнь. — Он почему-то отвернулся, словно боялся, что я прочитаю его мысли по взгляду.

— Домой я попаду только на каникулах, если до этого не вылечу с учёбы.

— Тебе нельзя вылететь, — размышлял дальше ректор, разглядывая стену и расхаживая вдоль помещения. Тяжёлые каблуки сапог постукивали по камню и отдавались глухим эхом у меня в груди.

Я только сейчас рассмотрела картину на противоположной стене, поместившуюся между узкими, высокими полками с литературой. На изображении раскинулись высокие вербы вокруг лазурной воды пруда. Под голубым сиянием элея и мауриса по кругу монументально возвышались пять колонн.

— Ты не попадёшь в Криту без билета в академию, — подытожил ректор.

— Я слышала, что Нэйша открыла мосты через Полог смерти и позволила народам сотрудничать. Значит, я смогу перебраться в вашу страну и без обучения… — Я окинула скептическим взглядом стены библиотеки.

— Да. — Нариэн повернулся, отдал мне томик «Истинных уз» и с оттенком трагизма добавил: — Но всё сложно, Мэй. И пока неизвестно, к чему приведут эти открытые дороги, ведь кританцы и иманцы долгое время были отрезаны друг от друга. А ещё не забывай, что ты оборотень.

— Как это можно забыть? — Я сдавленно прыснула и потёрла ладонью горячую щёку.

— Тебе категорически нельзя выходить к людям одной и надолго оставаться в толпе. Я запрещаю.

— Вы… — неосознанно вырвалось у меня.

Мужчина зыркнул на меня так зло, что я поперхнулась словами.

— Ты! — подчеркнула я, чтобы показать, что не боюсь его, — не удержишь меня возле себя силой и не станешь приказывать, как жить и что делать.

— Стану, Мэй. — Несколько шагов, и он оказался рядом. Надо мной. Снова разгневанный и… такой… Его запах, сильнее других ароматов, проникал в кровь с каждым вдохом.

— Это бессовестно. Я и так ходила по обрыву, а ты, властный ректор, мало того, что привязал меня к себе насильно и обманом, так и ещё командовать будешь? Я никогда на это не пойду! Я дочь альфы! Воспитана управлять, а не подчиняться. Ты забываешься, простой смертный.

— Пойдёшь. — Ректор понизил голос, наклонил голову набок, будто насмехался надо мной, а меня от макушки до пяток прошибло странной волной тепла. — Потому что кританский брачный браслет сильнее метки почившего оборотня, дорогая. — Нариэн остановился напротив и неожиданно поставил руки по обе стороны стола, вынудив меня отклониться назад и вызвав во мне ступор и гнев одновременно.

Взял мою руку в свою и, коснувшись сухими губами кожи, прошептал:

— Я докажу тебе.

— Не трогайте меня! — взвизгнула я, когда Нариэн приблизился к моим губам. Волоски на коже приподнялись, дыхание зачастило, а сердечный пульс ускорился, громыхая в рёбра, как дурной. Я хотела этого прикосновения. Шэйс, я хотела ощутить его губы на своих.

— Я ничего тебе не сделаю. — Прищурившись, как довольный кот, ректор подался ко мне, но вместо того, чтобы поцеловать в губы, вытянул мою руку и, поставив её между нами, как преграду, поцеловал так ласково и нежно, что у меня перехватило дыхание.

— Пожалуйста, отпустите, — взмолилась я.

А он, гад, только головой помотал и опустился ниже — толкая меня на стол, накрывая тяжёлым мужским телом. Прикрыл глаза, вдыхая запах моей кожи, невесомо касаясь каждого пальца, перебирая их, лаская языком, а я не могла дёрнуться, будто меня огрели сковородкой и не получается прийти в себя. Я пыталась вспомнить боевые заклинания, пыталась заставить себя оттолкнуть мужчину, пока мы не натворили непоправимого, но не могла — язык не поворачивался, а тело трепетало от его тяжести и тепла.

Медленно отстранив мою руку от своих губ, он переместил её себе на щёку, позволив ощутить колкую и густую щетину. Я сама потянулась дальше и, проведя ладонью вверх, по виску, растопырила пальцы и запустила кончики в его мягкие волосы. Белые-белые, будто из них ушла жизнь.

— Такой цвет волос я видела лишь раз, у кланового мага.

— Это после войны с нечистью, — пояснил ректор, устраиваясь между ног. Он приподнялся, провёл руками по моим плечам, огладил высоко вздымающуюся грудь и, нагло зацепив ноющие соски, быстро спустился на бёдра.

— Поседел? — переспросила я.

Слабый кивок и взгляд, норовящий пронзить насквозь.

— Война только началась, Мэй. Мир потонет в огне, если ничего не сделать.

— Но… — Я задохнулась, потому что руки ректора нырнули под юбку, потянули подол платья вверх. — Что вы… ты делаешь? — произнесла сиплым шёпотом, перехватив его затылок, а второй рукой толкнув ректора в грудь, но не сдвинула и на йоту.

— Доказываю тебе… что ты теперь моя. Моя невеста.

— Да вам… Шэйс! Тебе только сила моя нужна! — Я попыталась свести ноги, но ректор вклинился между них и прижал меня к столу, как бабочку, пришпиленную иглой.

— Нужна. И ты… нужна. Брачные узы будут нас сталкивать, тянуть друг к другу сильнее истинной метки, которая не реализована. И одна мысль, что тебя придётся связать с другим, чтобы спасти, меня убивает. Понимаешь, нет?

— Не понимаю. Да и это твои проблемы! Ты сам ко мне привязался!

Его руки добрались до белья и нагло прижались к пульсирующей влаге, а я, вместо того чтобы оттолкнуть, сжала пальцы в белых волосах и потянула на себя.

Искуситель!

— И ты привязалась… — прошептал Нариэн, наклонившись. Я чувствовала в его словах улыбку и обречённость.

— Да… разве тебе откажешь? — Я задышала чаще. Его рука, что лежала у меня между ног, сводила с ума, разгоняла кровь по венам, но не двигалась, испытывая.

— Тише, не заводись, расслабься, а то снова придётся тебе шок-подъём делать. — Он тихо засмеялся и опустил мягкие горячие губы на моё плечо. Под тонкой тканью платья молчала метка. Она не реагировала на ласки мужчины, не мучила меня и не отталкивала его.

И самое страшное, я прекрасно понимала, что без ректора, без его поддержки не протяну здесь, на Крите, и дня.

— Это ты подстроил, что Омар меня не замечает? — спросила я, едва дыша из-за того, что он медлит. Не могла позволить продолжать, но и ощущение, что наслаждение рядом, близко, но принадлежит не мне, было сродни мукам.

Нариэн хитро заулыбался.

— Значит, ты…

— Я. Обезопасил тебя, дурочка.

— Сам дурак.

— Дурак, не отрицаю. — Он не двигался, просто нависал надо мной и, глядя в глаза, вдруг передвинул руку чуть глубже, прикасаясь более интимно, настойчиво.

Преграда из ткани мешала ощущениям, но и обостряла их. Я слабо выгнулась и застонала, не удержавшись, на что ректор отреагировал слабым смешком, а мне тут же захотелось его ударить, но я не смогла оторвать руки от крепкой шеи. Лишь тянула на себя, заставляя безмолвно продолжать.

Волчица давно созрела — ей хотелось мужской ласки, настоящего блаженства, но папа оградил меня от этого, будто думал, что я никогда не вырасту. Теперь я знаю, что он планировал. Прекрасно знаю. Если бы не вмешался кританский оборотень, моя судьба была предрешена. Родным отцом! Глава клана хотел выдать меня замуж за сына другого альфы — изверга, который берёт в жёны только девственниц. Клеймит их собой, а потом молодые жёны скоропостижно умирают без явных на то причин. Та же участь теперь ждёт Сиэль, и я должна ей помочь. Обязана спасти…

— Нариэн, — пролепетала я, пытаясь совладать с собой, пытаясь докричаться до него. — Нельзя же…

— Нельзя, — ласково шепнул он, потёрся носом о мою щёку, прижался лбом ко лбу и сильнее сжал ладонь под юбкой, вызывая во мне бурю, способную сокрушить библиотеку и зацепить взрывной волной половину академии. — Но так хочется…

— Ты поможешь мне открыть книгу?

— Мы не успеем, Мэй. Элей выходит на небо слишком редко. — Его ласки усиливались, мужчина дышал тяжело и сипло, будто не мог успокоиться. — Как ты пахнешь, Мэй… — Он шумно потянул носом и прикрыл глаза. — С ума меня сводишь.

— Влюбились, ещё скажете? — Я слабо хохотнула, потому что было не до смеха. Невероятные ощущения от близости ректора выносили меня за пределы моего характера. Я поддавалась, разрешала ему вольно бродить по внутренней стороне бёдер, поглаживать меня между ног и касаться запретной точки. Но Нариэн не спешил, он словно оттягивал момент истины, словно сомневался, нужно ли ему это.

— Скажу, — кивнул он, поджал тонкие губы и с яростью дикого зверя откинул мою юбку вверх, расставив мои ноги так порочно, что я захлебнулась возмущением. Огненная кровь побежала по жилам, взрывая во мне новую волну приступа.

— Перестаньте…

— Не перестану… — Он нажал на мои колени, откинул прикрывающую меня нижнюю сорочку и, наклонившись, поцеловал в узелок. Я зарычала, дёрнула его волосы на себя, попыталась скинуть ректора, но он нажал ладонью мне на живот, заставляя лежать.

— Нариэн, остановись…

— Ты горишь, Мэй, тебе нужно это. Доверься.

— Я бы… н-не… горела, если бы… — я спотыкалась на каждом слове, потому что пальцы ректора пробрались под кружево белья и, отодвинув его в сторону, нежно коснулись оголённой кожи.

— Да-да-да, во всём виноват я. — Он приласкал камушек клитора и лизнул его языком, выплеснув из меня череду ругательств. — Да ты дикая кошка, Мэйлисса.

— Я тебя убью…

— За что? — Нырнул языком глубже, подарив мне волну горячей неги, и тут же, отстранившись, поднял голову.

— За то, что остановился… — зашипела я, стирая между нами грань этим признанием.

Нариэн красиво рассмеялся, погладил меня по щеке и, приподнявшись, бегло поцеловал в губы.

— Мы справимся с этим, обещаю, — прошептал он, отстраняясь и возвращаясь с поцелуем, порочнее которого были только мои фантазии.

Я упёрлась стопами в стол, развела ноги шире, а ректор надо мной казался нереальным, будто это всё сон. Но удары языка, посасывания, покусывания были реальными, напрочь сносящими мои преграды и запреты. Я не стану прежней после этого дня, да простит меня папа, потому что не мечтать о таком мужчине, как ректор, я не имею права. Он мой.

Нариэн был чуток и точен. Я понимала, что опыт преобладает, что у него было много женщин до меня, и это безумно злило. От ревности темнело в глазах, но лёгкое распирание вытолкнуло из меня все мысли — мужчина ввёл в меня палец и, растягивая зудящие от желания стеночки, осторожно приласкал.

Снова наклонился, и удары языка стали острее, жёстче. Палец входил в меня, как поршень, вытряхивая последние стеснения и сомнения.

Живая метка не позволила бы это испытать с другим мужчиной. Нариэн прав. Он во всём прав…

Дыхание спёрло, сошлось в одну точку, меня заколотило, я забилась в судорогах, неведомых до этого. Взлетая, не удержала Нариэна, руки сорвались вниз, с его плеч, схватили столешницу, и, вскрикнув от пронзившей меня молнии, я выгнулась до хруста позвоночника.

Нариэн осторожно взял меня на руки и перенёс к дивану, не разрывая наших взглядов. Его сильно колотило, словно он был болен, а когда ректор усадил меня на мягкую подушку и поправил юбку, прикрыв интимные места, ему пришлось присесть у меня в ногах и перевести дух.

Я не лекарь, но могу сообразить, если кому-то станет плохо. Мужчина побледнел, сдавил пальцами переносицу и откинулся затылком на спинку.

— Ты в порядке? — Я подалась к нему, коснулась горячей руки и заглянула в лицо.

Нариэн дрогнул и, открыв глаза, посмотрел на меня. Его радужки сияли, как маурис, отдавая небесно-голубым светом. Губы, сладкие и упругие, способные дарить невероятные ощущения, приоткрылись и испустили порывистый стон.

— Не очень, Мэй… — Он снова закрыл глаза и, отвернувшись, сжал на коленях кулаки.

Бегло осмотрела его, стараясь сильно не приближаться. Может, я в порыве страсти что-то сделала? Моя сила легко сломает человеческие кости, а я мало что понимала, когда ректор ласкал меня. Но Нариэн казался вполне здоровым, румяным, хоть и тяжело дышал. На его плотной коже выступила испарина, а брюки заметно вздыбились в паху. Оу…

От осознания, что между нами произошло, всё тело обдало тёплой волной. Быстро отодвинувшись к противоположной части дивана, я откинулась назад и зажмурилась. Вот оно что! Ему не плохо, он просто не удовлетворён. Сам же виноват, не нужно было ко мне приставать и так распаляться. Стыд смешивался с восторгом, мышцы всё ещё подрагивали от удовольствия, и к этому коктейлю чувств добавился жуткий страх.

— Что будет с нами дальше? — спросила я вслух, глядя в потолок библиотеки.

— Я не знаю, Мэй, но… — Нариэн говорил слабо, совсем поникнув. — Нам нужно держаться вместе, если не хотим… проблем.

— Ты хотел сказать… — Я повернула голову и посмотрела на мужчину. Он всё ещё тяжело дышал, возбуждение не спало. Руки ректора сжимались добела, но не нападает — уже радость. Чтобы отвлечь его, я озвучила мысль: — Ты имел в виду, что не хочешь потерять такой ценный ресурс, как мою силу?

Нариэн повернул голову и полоснул странным, слишком болезненным взглядом. В зелени его радужек мерцали синие кристаллы. Повернувшись ко мне, он положил одну руку на спинку, подтянулся и, накрыв меня собой, наклонился к губам. Ширина дивана позволяла нам поместиться, но я всё равно ощутила некую загнанность, сердце забилось в истерике, губы открылись, подхватывая недостаток воздуха.

— Ты так ничего и не поняла…

Я зло сжала зубы. Хоть и трепетала от его близости, дурея от приятного запаха, но у меня ещё оставались крохи гордости.

— А должна была?

Маг скривил губы в подобии улыбки и молча разглядывал моё лицо, шарил взглядом по коже, будто ласкал, и я разгоралась снова. Попыталась отстранить мужчину, но не получилось, он только сильнее надавил на мои плечи и показал пальцем «тихо».

— Папа тебе голову оторвёт, — разъярилась я, — если узнает, что ты обручил меня без согласия.

Ректор прыснул, наклонился ещё, окутав меня флёром терпкого мужского парфюма и особенного аромата кожи, и внезапно, отвернув ворот платья, медленно лизнул мою ключицу. Будто обжёг. В том месте, где замерла стигма оборотня, защекотало, засвербело, и мучительно забилось в груди сердце. Шёпот, о который можно было порезаться, влетел в мои губы:

— Как ты извивалась на моих пальцах и кричала «да», мы тоже твоему папочке расскажем? Он, кстати, не только мэр города, он ещё и альфа? Я прав?

— Не смей приплетать семью. — Я сдавила пальцами сильные мышцы на его плечах. Таким бицепсам позавидовал бы даже наш клановый великан Ясмир.

— Слушай, дикая кошечка…

— Я волчица! — не сдержалась я, а Нариэн лишь вспыхнул и сильнее рассмеялся. Красиво так, и безнадёжно убийственно для моего глупого сердца. Я шалела от него. От его силы и власти надо мной. Мне хотелось, чтобы он таким оставался, чтобы принуждал и заставлял быть с ним. Наверное, поэтому я и противилась, что мне хотелось острее, ярче. Хотелось того, что он и так давал.

— И? — Густая бровь поползла вверх, а ректор опустил взгляд на мою грудь. Соски ныли от напряжения, ленты сладостного предвкушения закручивались вокруг тела, путали шею, перекрывая дыхание и мчались ядовитыми змейками к пояснице, вызывая ещё бо́льшую тягу к мужчине. — Мне стоит бояться?

— Лучше не попадаться мне в лапы, наглый ректор.

— А я не прочь оказаться в твоих… — взгляд метнулся вниз, к точке, где соприкасались наши тела, — руках. — Он прижался плотнее, показывая, что всё ещё желает меня.

— Мне ваши желания не интересны, — фыркнула я, отвернувшись, но была перехвачена крепкими пальцами, которые нагло повернули моё лицо и заставили утонуть в сверкающей зелени.

— Снова отдаляешься, Мэй? Что мне сделать, чтобы ты проявила слабость и посмотрела на меня, как на…

Он замолчал, стиснул губы и опустил взгляд на мои.

— Как на кого? — невольно подтолкнула я. Залюбовалась его очерченным тяжёлым подбородком, строгой линией рта, крупным, но идеально ровным носом, по которому хотелось провести пальцем, сорваться и коснуться приоткрытых для меня сладких губ, обжигающих жадным дыханием.

Нариэн задрожал, тряхнул головой, отчего белоснежные пряди рухнули вниз и соскользнули по моей щеке.

— Ты безумно красивая… — прошептал ректор, а у меня заколотилось сердце. Я хочу больше таких слов, признаний, а ректор — как закрытая ракушка. С ним невыносимо сложно, но и не менее таинственно. Я давно поняла, что млею от него. От голоса, стати, мужественности. Но ему в этом не признаюсь, не дождётся.

Но сейчас, когда Нариэн так близко, и я могу нагло провести ладонями по его мышцам, услышать, как бьётся сердце, меня мучило другое. Почему меня привязало к мёртвому оборотню? Если бы не он, наши отношения с ректором были бы чистыми и открытыми. Несмотря на расстояние и разность стран, мы нашли бы способ быть вместе. Хотя я знаю, что папа не одобрит и, скорее всего, откажется от меня. Но плевать. Нариэн — тот, о котором я мечтала.

— Ты правда надел на меня браслет не только из-за дара собирательницы? — спросила я в лоб.

Тёплое и каменное прикосновение между ног заставило закусить губу.

— Мэй, я хочу тебя… Разве ты думаешь, что пылал бы так, если бы мечтал только о твоей силе?

— Ты сам сказал, что браслеты будут сталкивать нас.

— Да, но без искры желания, — он ласково провёл рукой по моей щеке, — это невозможно.

— А дальше? Я не знаю ваших законов и особенностей. — И показала на браслет, что мягко серебрился в сумеречном свете из окна.

— А дальше… или брак, или смерть, Мэй.

— Но… — я округлила глаза. — Я слышала, что истинные метки на Крите не работают.

— Метки — да. По факту это лишь рекомендация, можно её игнорировать, а вот обет… — Нариэн переплёл наши пальцы, браслеты на его и моей руке почти соприкоснулись, заискрили и, выпустив тонкие лозы, переплелись. Стоило пошевелить рукой, как связь рассыпалась сине-золотой пыльцой.

— Ты взял с меня обет, зная, что обратной дороги нет? — напряглась я.

— Взял.

— Да ты… — Во мне бурлило возмущение, в лицо ударила краска.

— Поступил как эгоист, — согласился ректор, мягко коснулся носом моей скулы, шумно втянул воздух, будто не мог надышаться.

— Но почему?! — всё-таки вскрикнула я и задрожала от его невесомых прикосновений.

— Потому что… — Он сильно тряхнул меня, вдавил плечи в диванную подушку, оказался снова близко к губам и договорил тише, с приятной хрипотцой: — Как идиот, утонул в твоих глазах, захлебнулся в запахе твоего тела, возжелал быть с тобой… Со мной такое впервые и, видимо, навсегда.

Сказанные ректором слова ещё долго гудели в моей голове. Так сильно гудели, проваливаясь в живот томным трепетом, что я на мгновение прикрыла глаза и очнулась, когда тайную комнату библиотеки уже заливал яркий свет лотта. Или это была иллюзия?

Сколько времени прошло? Я уснула?

У меня затекло плечо и онемела кисть, в пальцах покалывал ток. Я попыталась высвободиться из-под тяжести, но не смогла пошевелиться — словно меня сковали по рукам и ногам. Приподняла голову, чуть повернув, и сообразила, что проспала в объятиях ректора довольно долго, успела измять рубашку на мощной груди, и мои чёрные волосы так славно переплелись с его белоснежными.

Если сейчас утро и свет из окна не обманывает — от этого места можно ожидать чего угодно, — я могу опоздать на уроки. Староста называется!

Нариэн спал глубоко, дышал ровно, слегка приоткрыв чуткие губы. Его волосы растрепались, накрыли часть мужественного лица и слабо мерцали в переливах дневного светила. Маги всегда подпитываются им, восполняют магические резервы. С утра у них часто можно заметить подобное свечение волос, а вот для оборотня всё это не особо в радость. Если не прикрываться головными уборами и стоять под прямыми лучами, можно совсем ослабеть. В далёкие времена даже пытки такие были — оборотней привязывали к бревну и оставляли на палящем лотте, вешали на перевёртышей магический блок, который не давал им стать зверем и освободиться. Бедняги сгорали заживо, истратив силы. Это позже появились более гуманные способы нас казнить — кинжал в грудь, вот и весь сказ.

Я поморщилась и отодвинулась от жаркой полоски света, что настойчиво заползла в окно и легла точно на грудь Нариэна. От моего шевеления ректор слабо поёрзал, сильнее обнял меня и притянул к себе крепче, чем было, словно боялся отпустить и потерять. Моего виска коснулись сухие губы, кожу обожгло горячим дыханием.

— Да… — выскользнул на плечо слабый шёпот. — Она очень сильная… Нет… Она никогда об этом не узнает…

Я сильно напряглась и прислушалась. О ком речь? Обо мне?

Мужчина продолжал крепко спать, только выражение лица изменилось — губы сжались в строгую нить, на крыльях носа выступили капельки пота. Ректор задышал чаще, тревожнее, белки глаз под веками забегали быстрее, густые ресницы с серебром на кончиках задрожали. Хотелось его дёрнуть, разбудить, потребовать объяснений, но я лишь заворожённо смотрела на бледное лицо и считывала эмоции одну за другой. Гнев, страх, ужас… Мучение. Что же снится Нариэну ли-тэ? Или кто?

— Уходи… — вдруг выдохнул он. Тоскливо, низко, драматично.

У меня от его тона мурашки пошли по спине, а сердце споткнулось, чтобы запуститься с громыхающей скоростью и снова поднять мою вторую сущность — волчица дико дёрнулась под рёбрами, ударив в эссаху, предупреждая, что она злится и волнуется.

Руки ректора, что переместились на мою шею, внезапно сжались, едва не задушив меня. Пришлось перехватить его и вложить немного оборотной силы в противостояние. Но Нариэн ничего не почувствовал, а продолжал неистово шептать:

— Я не твой избранный. Да… — отрезал он, уголки губ дёрнулись вниз, — это окончательное решение.

— Ну, хватит… — зло прошипела я и, не боясь потревожить его сладкий сон, откинула мужские горячие руки. Шумно поднялась и чуть не запуталась в платье. Кажется, я что-то придавила Нариэну, он застонал и болезненно поморщился. Ничего, переживёт. Спрыгнула на пол и замерла в стороне, прижавшись спиной к прохладной стене библиотеки.

Нариэн распахнул глаза, пощупал диванную подушку рядом. Только потом обернулся и, найдя меня цепким взглядом, сипло бросил:

— Что-то случилось? Ты чего вскочила? Рано ведь. — Туманно посмотрел на браслет на руке, откинулся затылком назад и убрал пряди волос со лба пятернёй. — До начала уроков ещё несколько часов. Такой сон не дала досмотреть.

— Ничего! — выдавила я сквозь зубы. — Хочу к себе, мне ещё нужно уроки доделать, собраться и… переодеться, — я показала на мятое платье, смутившись тому, что под юбкой не осталось белья, Нариэн его куда-то забросил. Мне срочно нужно было по дамским делам в уборную, но не скажу же я прямо? Стыдно-то как! Потёрла пылающие щёки и взмолилась: — Выпусти меня отсюда. Пожалуйста.

— Через полчаса Омар откроется, вместе пойдём, — прочистив горло, сказал ректор.

— Это поздно. Я сейчас хочу.

— По лестнице мы будем долго добираться до общежития. Здесь несколько уровней, ты только ноги натрудишь.

— Ничего, как раз прогуляюсь, — упёрлась я. Природа брала своё — мне нужно срочно уединиться.

— Пойдёшь без белья? — Нариэн хитро приоткрыл один глаз, словно ждал, что подойду ближе, но я осталась у стены.

— Никто не заметит, — вздёрнула я подбородок. — Хотя мог бы и вернуть.

— Это мой трофей, не дождёшься, — фыркнул он, сладко потягиваясь на диване. Я только сейчас заметила, что огромная туша ректора едва помещалась на нём. Как там ещё и я лежала — не представляю. Наверное, все кости ему отдавила.

Ли-тэ вдруг приподнялся, устало скинул ноги на пол, потёр переносицу и тряхнул спутанными прядями.

— Что? Плохо спалось? — съехидничала я.

— Очень даже хорошо. — Довольно улыбнувшись, Нариэн посмотрел прямо на меня, окинул взглядом с головы до ног, задержался на уровне груди и облизнулся, оглядывая моё лицо. Я чуть не захлебнулась в сияющей зелени его глаз, сжала ноги и кулаки, прогоняя ощущение его полной власти надо мной. Не должна дочь альфы так плыть от простого мага.

Нариэн поднялся и без лишних эмоций подступил ближе, как тихий и голодный хищник. Вот, опять я его опасаюсь. А всё его болтовня во сне!

— Вечером я заберу тебя с занятий, Мэйлисса. Не планируй ничего.

— Может, не стоит так ускорять отношения?

— Стоит.

— А кулон отдадите? — нарочно подстегнула его, выкая. Ректор лишь бровью дёрнул, но всё-таки полез в карман узких брюк и протянул мне знакомый ремешок. Я даже опешила от такой щедрости.

— За поцелуй? — прыснул он, раскачивая кулон.

— Ещё чего! Не заслужил… и…

— Мэй… Я могу сам взять, но хочу твой шаг навстречу.

— Кого взять? — попыталась я схватить украшение, но ректор приподнял его повыше и, опустив другую ладонь на стену около моего уха, встал поближе. Спрятав меня от лучей лотта, наклонился, и меня окутал приятный запах его тела и парфюма.

— Поцелуй, — прошептал в губы, распуская новые, очень сильные волны тепла по коже. Научусь я на него не реагировать или буду вечно в плену его желаний? — И кулон снова твой. Я его немного доработал. Хотя исполнение артефакта замечательное — я уже много лет не встречал такой филигранной работы. Кританцы почти не используют технологию зачарования древними заклинаниями, а она, на мой взгляд, очень недооценена и зря забыта магами. Я проверил то, что мне было нужно, и теперь могу быть спокоен. Передай исполнителю моё восхищение.

— Бабушка делала, — взмахнула я ресницами. Не думала, что иманские знания могут на равных соперничать с кританскими, ректор меня удивил.

Нариэн кивнул, мягко улыбаясь и разглядывая моё лицо. Наверняка я сейчас помятая и опухшая после сна. Закусила губу, осознавая, что хочу ему понравится. Быть для него красивой, желанной. Хочу, чтобы он приставал и искушал.

— Мэйси… — Моё имя, озвученное шёпотом, будто обволакивало теплом, согревало изнутри, успокаивая зверя, но и тревожа низменные желания. — Поцелуй… — напомнил ли-тэ.

Мне хотелось этого. Очень. Столкновения наших языков, сладких стонов и щекотания нервов. Но услышанные бессознательные слова Нариэна настораживали.

Эми говорила, что сон — отражение реальности и личности. Что только во сне мы такие, какие есть — настоящие. Во сне нет обмана, нет лжи и предательства. Да, есть иллюзии, искажённые мечты, приоткрытые вехи будущего, истинные причины событий, завуалированные подсказки, неизбежные пророчества… Бабушка редко ошибается и никогда не обманывает, поэтому я стояла рядом с ректором и всматривалась в его глаза. Искала ответы. Он правду ночью говорил, что я для него важна, или эти нежности ему просто выгодны? Вдруг ли-тэ обманывает? Ему ведь хочется кормиться моей силой, использовать меня, чтобы выслужиться перед королём, победить монстров. Да мало ли зачем! Залезть в его голову не могу, я не менталист!

— Ты испытываешь моё терпение, Мэй…

— Я зубы не чистила! — выпалила я, скрутив руки в цепкий узел, чтобы мужчина не таращился на грудь, что так сильно напряглась от его близости.

Ректор вдруг прыснул, а потом широко и громко расхохотался.

— Ладно, не настаиваю. — Он опустил ладони на мои плечи, завёл руки назад, на затылок, и завязал ремешок, слегка прикасаясь к моей коже. От его поглаживаний искрило, а воспоминания вчерашних ласк превращали меня в неуправляемую волчицу во время выхода элея на небо. Именно в этот период оборотни стараются зачать потомство — говорят, под сиянием магического светила создаются самые сильные особи.

Всё-таки Нариэн вернул бельё и благодушно показал на дверь в уборную. Он отпустил меня, даже почти не приставая, лишь разочек провёл ладонью по моей спине, будто нуждался в прикосновении. Оказалось, что в библиотеке есть множество нужных комнат, но изучать это странное помещение было некогда — я доверилась тому, кто здесь бывает чаще.

Ли-тэ обещал, пока я отлучусь, убрать разбросанные книги и навести порядок на столе, на котором он меня…

Я залилась краской и сбежала.

В уборной было тихо, издали журчала вода, а под ногами цокал камень. Справившись с нуждой, умылась над каменным рукомойником, прополоскала рот и немного увлажнила пальцами волосы. В зеркале отражалось румяное лицо, глаза горели, будто во мне три полных резерва магии. Может, и впрямь отдать часть Нариэну, а то ещё сорвусь? Стоило вспомнить его ласки, ощущение наполненности от его пальцев во мне, как на коже выступили сверкающие белым волосинки оборотня, а глаза засеребрились, расширились, выдавая сущность зверя во мне.

— Тьма… — прошептала я, вцепившись в кулон кулачком. Тот слабо задрожал, магия нитью потянулась к рубину, облегчая во мне давление. Я поняла, что именно доработал Нариэн. Кулон теперь не только скрывал меня от инквизиторов, но и вбирал в себя лишнюю магию. Только куда она идёт после этого?

Дверь в уборную распахнулась. Ректор влетел внутрь и с шальным взглядом прижал меня к стене. В его глазах полыхало дикое пламя моей магии.

— Я не успел сказать, как пользоваться. — Ли-тэ перехватил мою руку и переплёл наши пальцы. — Если чувствуешь, что не можешь удержать силу, просто возьми кулон в ладонь, и я приму её, но не забудь раскрыть пальцы, потому что выберешь себя до дна.

Я испуганно кивнула. Его появление выбило из меня дух, под коленями появилась приятная слабость, а тело обвили уже знакомые жаркие жгуты.

— Мэй, это важно, — тревожно продолжал ректор. — Если ты сильно сожмёшь пальцы, а я буду далеко и не успею остановить, ты себя убьёшь. — Отпустив руку, накрыл ладонью мою пылающую щёку и замер, глядя прямо на губы. Судорожно сглотнул и прошептал отчаянно: — Нет, я не могу просто так тебя отпустить.

— Нариэн… — выдохнула я, подрагивая от необъяснимого трепета. Слив магии в пользу ректора был чем-то интимным и волнующим. Будто я делилась с ним частью себя. — Я чувствую…

— О да… — Он пригнулся, дохнул в меня порывисто, обжигая кожу, и без спроса прижался к моим губам.

Мы целовались долго, пока наша кожа не покрылась плёнкой пота, а дыхание сбилось, выдавая обоюдное желание слиться. Плотнее, яростнее, по-настоящему срастись телами.

Нариэн отстранился первым, с рыком, похожим на звериный. Часто дыша, прижался лбом к моему, а я задержала дыхание и не могла больше шевелиться. Ещё движение, и я сама его изнасилую. Волчица измывалась, бесилась в эссахе, буквально прогрызала нутро и рвалась на свободу.

— Ты издеваешься… — прошептал ли-тэ.

— Это ты…

— Бездна, — тихо сказал он, снова шёпотом, но таким пронзительным, будто кричал в голос, и его кофейный аромат лёг на губы очередной волной жажды. Хочу, чтобы он не останавливался. Целовал и терзал. Настаивал и не отпускал.

Тьма, я схожу с ума… Сошла. С ума!

Нариэн проверил, что я твёрдо стою на ногах, только потом отошёл и бросился к умывальнику. Мне показалось, что он в отчаянии. Так щедро поливал своё лицо холодной водой, что намочил мои волосы и плечи ледяными брызгами.

— С ума сойти… — Он уставился в отражение и тряхнул влажными растрёпанными волосами. — Мэй, нужно что-то с этим делать. Я так долго не выдержу…

Я попятилась к стене, заулыбалась ехидно и, прикусив щёку изнутри, прижалась лопатками к холодному камню. Никогда себя так не чувствовала — на грани, но и желая подольше оставаться на кончике ножа. Будто эти чувства — самое сладкое и невероятное, что могло со мной случиться. Да и мне подспудно хотелось продолжать его агонию. Пусть мучается, сам меня в это впутал, ректор мечты.

Откинув затылок назад, я подняла руку и ласково погладила камешек рубина — отдала лишь немного магии, но Нариэн тут же отозвался стоном.

— Мэйси… ты издеваешься…

— Именно, — я с вызовом посмотрела в его порочно-зелёные глаза и облизала губы.

— Я отвяжу тебя от него, найду способ, а потом… — Он вальяжно подошёл ко мне, положил ладонь возле уха и склонился к лицу.

— И что же потом? — спросила я одними губами, посылая ему в лицо тёплое дыхание.

— Возьму отпуск.

Ответ немного выбил из меня дух. Он собирается сбежать? Оказаться от меня подальше?

— Закину тебя на плечо, увезу к морю и… — Его широкие зрачки затягивали в темноту, я подрагивала от такой близости, руки потянулись и обняли его крепкую грудь, царапнули кожу под рубашкой. — Мэйси… не делай так.

— Ты сам… Или думал, я вечно буду ломаться?

— Потерпи, прошу тебя.

— А ты? Сможешь потерпеть?

— Не смогу, но придётся. Ты всё ещё не моя… — Последнее вырвалось из его глотки мучительно, с давлением.

— А как же Ронна? Она так страдала, когда увидела браслеты.

— Мы давно разошлись, — отрезал ректор и поднял вторую руку, чтобы закрыть меня с двух сторон.

— Ты её тоже сюда водил? И на столе раскладывал? А потом вот так же обещал к морю увезти?

Мужчина прищурился, меж бровей залегла глубокая складка.

— Какая разница?

Я пихнула его в грудь.

— Значит, я права. Отойди, — добавила в голос угрожающей густоты.

Нариэн ещё больше нахмурился, но всё-таки отошёл на шаг, убрал руки в карманы брюк и опустил голову. Белёсые волосы рухнули на крепкую грудь.

— Зря мы это, ты права. — Отступил ещё и повернулся к двери.

Мне стало так гадко. Захотелось ударить его по лицу, разозлиться, но я сжала кулаки и отвернулась. Дождалась, пока он выйдет наружу, только потом выдохнула вереницу крепких ругательств. Ноги не держали, но я устояла. Отряхнулась через несколько глубоких вдохов и, покинув уборную, пошла к выходу из библиотеки. Не дожидаясь ректора. Сам найдёт дорогу, не маленький.

Спустившись на платформе в общий холл, я столкнулась с Эверисом. Знакомая выправка плеч и спрятанный под волосами правый глаз.

— Чернушка? — приветливо заулыбался он. — Рано для чтения, или ты, — он окинул цепким взглядом моё мятое платье, — не ложилась?

Пока мы переглядывались, с верхнего уровня выплыла ещё одна платформа, и на тёмный камень холла ступил ректор собственной персоной. Мрачный, как грозовая туча.

Давно не виделись.

— Ещё поболтаем, Эвер, — бросила я парню, который явно заступил сегодня на пост библиотекаря, судя по его форменной одежде и пометке на кармане в виде раскрытой книги.

— Принести тебе вечером парочку интересных книг, Чернушка? — Он протянул мне руку и слабо коснулся пальцев. Нежно так и неназойливо, будто просто просил разрешения помочь.

— Да, буду благодарна. — Я подарила ему самую тёплую улыбку, которую смогла сейчас выдавить, зыркнула на ректора, что почти поравнялся с нами, и быстро сбежала в главный коридор.

Уроки тянулись мучительно долго. Я мало что воспринимала, ничего не запоминала и краснела от каждого любопытного взгляда одногруппников. Казалось, что все видели, как я ночью порочно обнималась с ректором, как целовала его этим утром и как хотела продолжения. А когда все потянулись к аудитории на «Лечение и восстановление», я замерла в коридоре, как поражённая параличом косуля, и не могла сдвинуться с места. Да все же поймут, что было между нами с ректором! Всё прочитают по глазам! Почуют по запаху — это ведь невозможно скрыть.

Нариэн сделал только хуже, тронув меня ночью. Будто разбудил во мне что-то дикое и необузданное, позволил шагнуть в темень потаённых желаний, заглянуть в глаза похоти и страсти, понять, что в мире есть нечто большее, чем традиции, магия и иерархия. Даже большее, чем страх быть нанизанной на клинок инквизитора. Но я пока не понимала, что это, не могла дать названия. Только поддавалась чувству, что распирало изнутри, как великий лотта.

Стало жарко, кулон на груди слабо защипал, требуя от меня силы, и я, прежде чем переступить порог класса, перехватила его кулачком и передала ему небольшой излишек оборотной магии. Сразу стало легче, по мышцам побежало приятное тепло и расслабление. Я заулыбалась — это и впрямь помогает, но и на несколько вдохов выбивает из колеи — по венам будто кипящая кровь бежит после соприкосновения с эссахой ректора. И я точно знаю, что на него моя сила действует так же.

Не представляю, как объясню дома, что со мной случилось. Завтра отец выйдет на связь, увидит брачный браслет и поймёт, что я что-то скрываю. Мне придётся рассказать правду. И если после новостей альфа не бросит клан и город и не примчится за мной — я буду крайне удивлена.

Эри сидела на своём прежнем месте, обеспокоено оборачивалась и, столкнувшись с моим взглядом, облегчённо выдохнула. Поговорить с ней за весь день не получилось — везде были уши, и казалось, что за нами следят. Вид у подруги был бледный, хотя держалась она лучше меня и активно отвечала на вопросы учителей. Я же избегала контактов и держалась тише, чем обычно.

Выдохнув, шагнула в класс и сразу заметила Нариэна. Ректор стоял у окна, спиной к аудитории и, вцепившись в подоконник обеими руками, смотрел вдаль, на лиловый горизонт. Когда я спускалась к пустому столику, каблук случайно стукнул по паркету, и маг внезапно обернулся. Его взгляд, будто искра, будто огненная стрела, пронзил воздух и настойчиво застрял где-то под рёбрами. Я чувствовала его смятение, его желание, его жажду и чуть не упала, споткнувшись в проходе о чью-то холщовую сумку. Меня перехватили тонкие пальцы, сильно сдавив локоть.

— Осторожнее! — гаркнул в лицо знакомый боевик, один из пятёрки старост. По выбритому виску перекатилась синеватая магия. — Не боишься, что замараю тебя своими ручками, Мэйлисса ис-тэ?

— Не боюсь! — Я вздёрнула подбородок и, отряхнув рукав от невидимой пыли, поспешила на своё место. На учителя, что всё ещё стоял у окна, не смотрела, мне было страшно и неловко.

— Шалава… — полетело тихое в спину.

— Подстилка ректора…

И последнее с соседнего ряда:

— Да эта… кхм… красотуля и до короля дойдёт…

Эти слова заставили меня замереть на месте и скользнуть болезненным взглядом по рядам. Я не знаю, кто говорил, но аудитория взорвалась оглушающим хохотом, а меня будто раздели и приставили к стене.

Нариэн никак не отреагировал, будто ничего не услышал.

Было желание развернуться и уйти, но сгорбленный вид ректора и его вялый приказ всем замолчать и сесть, потому что урок давно начался, насторожил. Он даже не посмотрел на меня, не поддержал.

Я опустилась на стул, с трудом согнув колени, и до скрипа ткани сжала в руках сумочку.

— Сегодня мы проработаем теоретическую часть прошлого урока. — Нариэн вернулся к созерцанию вида за окном, повернувшись спиной к аудитории. — Открывайте конспекты. — Он бросил через плечо странный взгляд, мрачный, колючий, будто что-то произошло, на миг коснулся моего лица, но в глаза не посмотрел. Быстро отвернулся и продолжил диктовать.

Я потёрла плечи, прогоняя предчувствие. Волчица слабо трепыхнулась под рёбрами, но уровень магии был стабилен, передавать силу не было нужды.

До конца урока мы много писали, ректор вёл себя сдержанно и холодно. Говорил ровно, чеканил лекцию, как доклад, изредка прохаживался вдоль рядов со студентами и ни разу за долгое время не поднял на меня взгляд.

Это начинало по-настоящему волновать, в груди будто стало пусто, рёбра стянуло узлом и норовило их сломать.

Сигнал оповестил об окончании урока, но ученики, боясь гнева ректора, сидели на своих местах. Ли-тэ поднялся из-за стола, коротко сжал кулаки и, спрятав их за спиной, ровным тоном сказал:

— Несколько месяцев уроки лечения и восстановления у вас будет вести ли-тэй Ренц. — И, не оглядываясь, вышел из аудитории. Будто кол вогнал в грудь — стало так страшно, что я не сразу пришла в себя.

Маги возмущённо загудели, стали выкрикивать предположения, но я мало что слышала. У меня остановилось дыхание, и сердце заклокотало в горле, вызывая лёгкую тошноту и панику.

За несколько часов урока он ни разу на меня не взглянул. Неужели Полог прорвался, и Нариэна, как архимага, вызвали на поле битвы? И он уедет, не сказав мне «Прощай»?

В комнату я возвращалась, будто плыла в тумане, без надежды найти маяк. Что ты со мной сделал, ректор проклятый? Я же теперь как на привязи… С одной стороны стигма, которую не оторвать, с другой — желание стать женой светловолосого архимага. А ему будто плевать. Или это назло мне? Да? Так я не собираюсь страдать.

С уверенностью, что справлюсь с чувствами, влетела в комнату и не сразу настроилась на яркий свет внутри. Шторы были распахнуты, и лотта, убегая за горизонт, окрашивал стены алыми разводами и оранжевыми пятнами.

Алисия после уроков ушла с компанией других менталистов, я видела, когда бежала к Омару, а Эри покинула аудиторию раньше меня. Я оставалась, чтобы поговорить с ректором, но он в класс так и не вернулся, а кабинет его оказался закрыт. Решила, что Нариэн занят, вот и не может встретиться со мной. Позже свяжусь с ним по внутренней связи браслета. Или оставлю, как есть. В конце концов, бегать за ним не собираюсь.

Прогоняя тревогу и негодные мысли, сходила в душ, переоделась в чистое креповое платье светло-малинового цвета. Вышивка из нежной нити эйники, сделанная руками Сиэль, красиво поблёскивала и подсвечивала чистую кожу. Расчёсывая волосы у зеркала и разглядывая сверкающий на руке брачный браслет, я задумалась. Что же задумал Нариэн? Почему так тревожно?

Отложив щётку, вызвала окошко сообщений на учебном браслете и занесла палец, чтобы вбить несколько слов, напроситься к нему в гости хотя бы, но в дверь настойчиво постучали. Я быстро свернула голограмму и, унимая в груди обезумевшее сердце, поспешила открыть.

Одумался? Пришёл?

— Чернушка! — заулыбался Эверис и, приглашая за собой, кивнул в сторону, отчего чёрная чёлка немного приоткрыла правую часть лица. — Дело есть. Идём.

— Эвер, я сейчас не могу, — попыталась я отказаться, отступила в глубь комнаты и спрятала руку за спиной.

— Это срочно. — Парень украдкой оглянулся и, убедившись, что никто в холле больше нет, наклонился ко мне: — Ты слышала, что война началась?

— Что?

Он закивал.

— Нужно уединиться, Мэй, — поманил он рукой. — Быстрее, — и, перехватив мою ладонь, потащил в коридор. — Это связано с ректором.

— Что с ним? — выдохнула я, когда мы оказались на лестнице и поспешили вверх, на крышу, где встретились с парнем в прошлый раз.

Эвер развернулся и жестом попросил молчать. Я согласно моргнула, а в горле стало горько.

Оказавшись на знакомом балконе, Эвер раскрыл над нами магический купол, но не запечатал его с одной стороны, подождал немного — дверь приоткрылась, и к нам, смущаясь и краснея, шагнула Эри.

— Давай, малышка, прячься, — махнул ей парень.

Она виновато помялась, зыркнула на меня, а потом всё-таки вошла под купол, и тот с мягким шелестом закрылся.

— Все в сборе, — заулыбался парень и замер, разглядывая румяное личико подруги. С трудом оторвавшись от созерцания её губ, он всё-таки повернулся ко мне и приглушённо заговорил: — Мэй, насколько серьёзно у вас с Нариэном ли-тэ?

— Эвер… я не…

— Не бойся. — Эри подступила ближе, коснулась влажной ладонью моей руки и кивнула. — Ему можно доверять. Он… — оглянулась на паренька, — тоже не такой, как все.

— О чём ты? — напряглась я.

— Вот о чём. — Эвер приподнял длинными пальцами чёлку, закрыл на миг глаза, а потом распахнул их и явил нам с подругой вертикальные зрачки оборотня. Кошачьего рода.

Я даже отшатнулась от неожиданности.

— Ты тоже…

— Да, — спокойно кивнул он, спрятал глаз под густой чёлкой и проверил крепость купола ладонями. Перламутровая пелена задрожала от прикосновения, но не порвалась.

— Выслушай его, Мэй. — Встав ближе, подруга заглянула в моё лицо и заломила руки. — Ректору грозит опасность.

— Почему?

— Ты не посвящённая. Он допустил ошибку, привязав тебя к себе брачным артефактом.

— Он что-то говорил об этом…

— Озвучивал, что собирается дальше делать?

— Нет. Пообещал, что разберётся сам.

Подруга прикусила пальчики и, обернувшись, дрожащим голосом прошептала:

— Ты прав, Эвер, он попытается погибнуть.

— Что?! — Я дёрнулась назад, ударилась лопатками о магическую защиту, и она пошла волнами. — Что вы несёте?

— Брачные артефакты разрываются лишь смертью, — пояснил Эвер. — Их используют кританские архимаги, другим они недоступны по уровню магии. Они созданы для политических браков, для усиления власти.

Я замотала головой, пытаясь переварить услышанное.

— Послушай, Мэй, — парень вдруг взял меня за плечи и сильно сдавил, — есть другой способ оторвать такой артефакт, но он ещё хуже…

— А если я не хочу разрывать наш союз? — сглотнула я подступившие слёзы.

— И он не хочет, но иначе тебя не спасти. И ректор жертвует собой, видя в тебе потенциал.

Я закрыла ладонью губы, чтобы не закричать, захлопала ресницами, но слёзы всё равно вырвались из уголков глаз и скатились по щеке.

— Что делать? — посмотрела я на Эвера, а потом на подругу.

— Вам нужно пожениться, — припечатал парень.

— Но…

— У тебя стигма. Знаю. Мёртвая стигма, а этот наглец, — он ткнул пальцем куда-то за моё плечо, — не собирается тебя отпускать. Я всё вижу, не первый день некромант.

Эри лукаво заулыбалась и прижала ладошки к горящим щекам. Вот почему они друг друга нашли — у них похожий дар. Запретный и тёмный.

— Нужно уберечь ректора от жертвы, — твёрдо сказала девушка. Придумаем, как тебя спасти, но не так… кардинально — это слишком. Из царства мёртвых не возвращаются, Мэй.

— Но как? — Меня подкидывало от жуткой дрожи, я не понимала, почему Нариэн изменил своё решение. Обещал же быть рядом, помочь, отвязать от меня пару, а теперь… сдался?

— У меня есть идея, — коварно заулыбался Эвер, сверкнув нитью острых белоснежных зубов. — Доверься, Чернушка.

Через некоторое время мы замерли друг напротив друга уже в моей комнате.

— Тише, — успокаивал меня парень, склонившись немыслимо близко, так, что я чуяла его терпко-горчичный запах. Чёрные волосы соскользнули со лба и приоткрыли светлый глаз. — Не дрожи так, а то догадается.

— Я н-не м-могу… Эт-то без-зумие, — вцепилась я в его рубашку на груди и максимально отстранилась, но стена не дала уйти от неизбежного.

— Безумие. — Эвер кивнул, заулыбался. — Но разве не стоят две жизни маленького безумия?

Я замотала головой. Даже думать об этом не хочу.

Из приоткрытой двери послышались шаги и голоса. Мне стало ещё страшнее, тело будто начинили магическими бомбами. Я сотрясалась и боялась разбить эмаль — так цокали зубы друг о дружку.

Эвер поставил руку на стену и закрыл меня с одной стороны. Вторую завёл на затылок, пропуская пальцы в волосы, и приблизился к губам.

— Только не кусайся, — прошептал он и слабо коснулся моей кожи горячими губами.

— Да, она здесь, — послышался бодрый голос Эри, и дверь со скрипом распахнулась. — Мэй… к тебе… пришли. — Подруга вскрикнула, довольно натурально: — Что ты делаешь? Эверис!

— Ой, да ей не всё ли равно, с кем обжиматься? — вклинился жёсткий голос соседки, Алисии. — Потаскуха — и в Имане потаскуха.

Эвер отстранился, подмигнул мне игриво, подбадривая, нарочно ласково провёл кончиком пальца по моим губам, словно вытирал наш поцелуй — я чуть не завыла от желания увернуться, а потом отступил и, потянув меня к себе, закрыл большим плечом.

— Есть проблемы, ведьмочка? — перевёл он спокойный взгляд на Алисию. — Или задевает, что её целуют, а тебя нет?

— Пф… — фыркнула соседка.

Я перевела взгляд на дверь и впервые по-настоящему испугалась. Нариэн стоял между Эри и Алисией и не сводил глаз с довольной рожи Эвера. В зелёных радужках ректора мерцала безумная ярость, губы стали тоньше нити, скулы заострились, мышцы на плечах налились. Он будто стал крупнее и мощнее в этот миг.

— Никаких проблем, кроме того, что ты целуешь невесту нашего ректора, — выдала колкость брюнетка, высокомерно прошла к своей кровати и, бросив на неё строгий чемоданчик, ехидно засмеялась. — Хорошо, что мы вовремя пришли, а то бы вы на поцелуях не остановились. Мэй, — её перекосило, когда она перевела взгляд на меня, — да ты развратница, оказывается. Такими страстными часто бывают… — сучка прищурилась, — оборотни. Я ведь права, Эрика?

Подруга вздрогнула и спряталась за спиной ректора, а он вдруг развернулся на каблуках, отодвинул Эри за плечи и вышел в коридор. Будто происходящее его не касалось.

— А теперь добей его, — шепнул на ухо Эвер и, развернув меня к выходу, шлёпнул по ягодице. — Бегом, Чернушка!

Я ринулась к двери, остановилась на миг возле подруги и одними губами пролепетала:

— Прости…

Она хлопнула ресницами, показывая, что всё понимает, но тут же демонстративно отвернулась. Хороша актриса.

Ректора я догнала на лестнице. Оттолкнуть его к стене смогла, а сказать что-то, встретившись с разочарованным взглядом, затягивающим в мутно-зелёные омуты, не получилось.

— Извини, что помешал, Мэй… лисса, — шевельнул он губами, поджал их и, стиснув до боли мои плечи, отстранился.

— Я…

— Не стоит объяснять. — Ли-тэ уронил полыхающий взгляд и замер на моих губах. — Насильно мил не будешь.

— Ты не понимаешь, — подалась я к нему, но ректор выставил руку и небрежно оттолкнул меня. Зная, что сильнее его, снова подступила ближе. Прижалась, потянулась, но маг дёргано отступил и повёл головой.

— Прекрасно понимаю. — Нариэн отводил взгляд, сжимал губы. Я чувствовала, как он борется с собой, но ещё не дошёл до грани. — Я был неправ и не стану тебя держать.

— Вот как? — Я сильно стукнула его в грудь кулаком, пытаясь привести в чувство, вызвать эмоции, пробудить хоть что-то, что всколыхнёт и заставит его остановиться.

Ректор выпрямился, запрокинул голову, будто умоляя прекратить цирк. Дёрнул снисходительно уголком губ.

— Отпускаешь, значит? — заскрипела я зубами и, приподнявшись на носочки, почти коснулась его губ своими. — Позволишь кому-то другому прикасаться ко мне? Быть со мной? Целовать и…

— Да… — Ли-тэ тяжело выдохнул, отодвинулся, будто боялся обжечься, поискал взглядом мои глаза, но снова сорвался вниз, на губы. — Да, — зачем-то повторил он.

Я отошла от ректора, вытянула перед собой руку и показала на браслет.

— Тогда сними его сейчас же! Не хочу иметь с тобой ничего общего.

В его глазах что-то загорелось, замерцало, по белым волосам пошли неудержимые волны магии.

— Не могу…

— Можешь. И ты пытаешься это сделать! — Я рванула браслет, но он лишь впился в кожу и разрезал её до крови. — Признаешься или оставишь меня в неведении?

— Мэй…

— Думал, что я не пойму, да? Что не узнаю правду? Ты совсем, что ли? Взрослый мужчина, а ведёшь себя как мальчишка!

— Мальчишка целовал тебя в комнате! — зарычал он сдавленно, но тут же закатил глаза, будто пожалел, что не сдержался. — И ты… позволила.

Я хмыкнула, ещё чуть отошла и, глядя прямо ему в глаза, добила:

— Я не обязана перед вами отчитываться. Вы мне никто! Нариэн ли-тэ… Ректор — и только.

— И только… — ответил он эхом.

Я искала в его взгляде надежду, а находила только разочарование и боль. Не сработало представление, Эверис ошибся. Ректор слишком сдерживает свои эмоции, так банально правду из него не вытянуть. Да и ревность эта больше напоминает собственничество.

— Он твой суженый? — вдруг спросил Нариэн, опустил руку на перила и отступил на одну ступеньку вниз.

— Какая разница?

— Теперь никакой. — Жёстко бросив последние слова, Нариэн окинул меня цепким взглядом, будто запоминал и, развернувшись, пошёл вниз.

И всё? Не простится? Не объяснится? Ничего?

— Ненавижу! Так сильно, что дождусь тебя с войны! — выкрикнула ему в спину и убежала вверх. Добравшись до двери на балкон, вылетела на воздух и стекла на каменный пол, закрылась руками и, прижав к себе колени, зарыдала. Кулон на груди разогрелся, стал жечь платье и кожу. Я сорвала его, хотела выбросить через парапет, но в последний момент перехватила кулачком и выплеснула скопившуюся силу оборотня в камень. Получи свою правду, жестокий ректор! Выпей всё… Я не хочу так жить.

— Мэйси… девочка моя, ну зачем так? — Нариэн появился рядом, как ниточка спасения, оборвав поток магии. Опустился на колени, прикрыл меня собой, завернул в объятия, уткнулся губами в мой затылок. — Не плачь из-за меня. Так нужно. Иначе тебя не спасти, дурочка.

Я отпихнулась, отползла ближе к стене, ударилась лопатками о камень. Мутными от слёз глазами рассмотрела мерцающий над нами плотный купол тишины.

— А меня ты спросил? — перевела я взгляд на ректора. По щекам ползли горячие слёзы, тело сотрясалось от желания и переизбытка магии. Оборотень лишь раззадорился, метался под рёбрами, рвал мне жилы. — Или тебе всё равно, что я думаю и что чувствую?

— Не всё равно, но я не должен был… привязывать тебя, не проверив, что это безопасно. Я виноват, мне и отвечать.

— Я запрещаю тебе погибать, слышишь?

Он заулыбался. Так улыбался мне дедушка, когда уходил на клановые войны или охоту. Каждый раз одна и та же улыбка — мол, не от меня зависит, всё в руках великого Шэйса.

— Браслет снимется, ты сможешь пройти посвящение, найдёшь своего неправильного оборотня и будешь счастлива. Сейчас в крови играет магия, это не настоящие чувства, Мэй.

— Ты обманываешь… И я ненавижу тебя за это.

— Правильно. Я не против. Можешь ненавидеть. Так даже лучше.

— Кому? Кому лучше?

Он повёл головой, но не ответил.

— Обещай, что будешь сильной и станешь беречь себя. — Тёплая ладонь коснулась мокрой щеки, пригладила беспокойные спутанные волосы.

— Нет.

— Не упирайся, ис-тэ, милая. — Его голос был ласковым, льющимся, успокаивающим. — Уже всё равно ничего не изменить. Меня призвали.

— Если ты не дашь слово вернуться, я, клянусь Шэйсом, буду приходить к тебе во сне, буду целовать Эвериса тебе назло, чтобы ты терзался и мучился.

— Зря мальчишку использовала. Я же ему теперь спуску не дам, голову откручу. — Он говорил ровно, но я чувствовала, как в его жилах кипит кровь, видела, как наливаются яростью глаза.

— Лучше мне открути. И сердце вырви, Нариэн. — Я приподнялась, переместилась на колени и оказалась напротив его румяного лица. — Потому что не знаю, как жить… Ты обещал что-то придумать, отвязать мёртвую метку, помочь, а теперь сдаёшься?

— Нет, не сдаюсь. — Он вздрогнул, обнял меня, будто умоляя его не ласкать и не прикасаться. — Я нашёл выход. Единственный.

— Пожалуйста… не делай этого. — Всё во мне противостояло его решению. — Сначала привязал, а теперь меня на мусорку? Да я лучше сама тебя убью! — Ударила его по груди, толкнула на пол, навалилась, чтобы дотянуться до шеи и придушить, но маг легко перехватил мои руки и, перекатившись, лёг сверху. Сверкающий серебряный ключ с капельками рианца по вензелям выскочил из-под светлой рубашки и качнулся перед глазами. Ректор наклонился и, всматриваясь в мои глаза, тепло озвучил:

— Не забывай, что я пользуюсь твоим даром, Мэй, и теперь стал сильнее, чем раньше.

— Пользуйся, Нариэн, но не умирай, пожалуйста…

— Почему, Мэй?

— Мне кажется, что я без тебя не смогу дышать.

Он на миг захлебнулся словами, но тут же подобрался и закивал.

— Это всё артефакт…

— Ложь. Ты и сам знаешь, — вырвала я руку. Рана под браслетом разошлась, и алая горячая ленточка обвила запястье. Ректор перехватил мои пальцы, прочитал тихое заклинание и, остановив кровь, припал губами к моей ладони.

— Знаю, — прошептал он. — Но так приятно обманываться.

— Нариэн, я нужна тебе? — спросила, застыв напротив. Прикосновения его губ к коже забирали любые сомнения, но я всё равно должна была озвучить вопрос.

Ли-тэ прикрыл веки, спрятав зелень глубоких глаз.

— Очень нужна… — выдохнул он и опал, осунулся, будто ему было тяжело держать спину ровно. — Но я не могу так. За несколько дней ты лишила меня сна, покоя и привычной жизни. Если мы продолжим встречаться, я сойду с ума.

— Что ты предлагаешь?

— Я бы разорвал обручение иначе, если б мог.

— То есть ты не передумаешь?

— Мэй. — Нариэн поднялся и, отступив, вцепился ладонями в парапет, запрокинул голову и посмотрел в небо. С горечью уставился на горизонт и снова повернулся ко мне. — Я не твоя пара. Оборотень не найдёт тебя, если я не уйду.

— Умрёшь, ты хотел сказать?

Он слабо качнул головой, а я отвернулась, потому что не встречала более упрямого мужчины. Даже отца, могучего альфу, можно было убедить что-то сделать по-другому, уговорить, но ректор стоял на своём.

— Мэйлисса, — тихий шёпот оказался вдруг над головой. — Я могу дать обет, разорвать нашу связь иначе, но… — в яркой зелени появились вкрапления тьмы, — это сделает тебе больнее.

— Но ты будешь жив? — Я сжала кулаки и приподнялась, с надеждой заглянув в его искрящиеся глаза.

— Но пять лет я не смогу никого полюбить, Мэй. Никаких чувств и эмоций. Ничего.

— Пять лет? — выдохнула я. — Это второй способ разрыва обручения?

— Я готов отпустить тебя в любом случае, — поджал он губы.

— Я не готова. — Тоже поднялась, подступила к нему. — Нариэн, я хочу быть с тобой… Не отпускай, прошу. Сначала привязывал, заставлял, а теперь… так просто отказываешься? Мы же даже не попробовали. Дай нам время. Не убивай… нас… так просто. Так легко. Я ведь не сдаюсь, видишь. Верю тебе, буду ждать, буду искать дальше. Что хочешь сделаю, безумный ректор! Буду учиться лучше всех, буду примерной и самой сильной — только ради тебя. Ты слышишь? — тряхнула его за плечи, но он обвис, будто кукла. — Мне никто больше не нужен…

— Это обманчиво. Как только связь уйдёт, чувства рассеются и тебе станет легче. Сейчас важнее, чтобы ты… — он поднял руку и ласково провёл ладонью по моей щеке, завёл её на затылок, наклонился к губам и прошептал: — Чтобы ты жила…

— Я жива, пока жив ты, Нариэн…

— Не говори так, — тряхнул он головой. Белые пряди переместились на плечи, засверкали в синеве мауриса. — Времени очень мало, чтобы найти твоего оборотня. — Он выпутал пальцы из волос, спустился на плечо и перевёл ладонь вперёд, на ключицу, на место, где замерла метка. — Я приглушил его своим поступком, поэтому паренёк не может найти пару, и это убьёт тебя. Я этого не допущу, Мэйлисса. Пока чувства не разыгрались, это самый лёгкий способ избавиться от навязанного обручения. Отрывать с помощью обета можно тогда, когда партнёру всё равно… Я не могу обречь тебя на такие мучения, Мэй.

— Прекрати. — Я потянулась, почти коснулась губами его губ, но маг отшатнулся. — У нас есть время, Нари… Несколько месяцев. Мы успеем найти способ оторвать эту бесполезную метку.

— А если нет? — Его голос дрогнул, светлые ресницы вспыхнули синевой. — Я всё равно не выживу, если ты погибнешь. Лучше так… Будешь свободна после первого боя, найдёшь настоящую любовь, выйдешь замуж. — Он перехватил мою кисть и ласково провёл указательным пальцем по рисунку вен, переплёл наши руки.

— Прошу тебя… — задрожала я. От услышанного было больно. — Не делай этого, дай мне слово, что будешь бороться.

Потянув узел из наших рук вверх, маг поцеловал тыльную сторону моей ладони и строго сказал, будто знал наверняка:

— Ты ещё слишком юна, чтобы любить, Мэй. Сейчас немного поболит, но недолго, а потом придёт он, и ты обо мне забудешь. Обещай, что будешь беречься. Ты очень сильна, очень ценна…

— Ты ведь сейчас не серьёзно? — Меня душили слёзы, но я стирала их ладошками, снова и снова смотрела в его глаза и пыталась понять, что делать и как его отговорить. — Скажи, что ты играешь, что издеваешься, что шутишь…

— Не до шуток. — Он прижал мою мокрую от слёз руку к своей щеке и зажмурился. — Отпусти меня, Мэй, умоляю… И так тяжело.

Я вырвала руку и крепко его обняла. Прижалась всем телом к большой груди, где под тонкой рубашкой ошалело билось сердце.

— Нет. Нет. Нет! Бессовестный! Я же тебе жизнь спасла, я же тебе свою невинность хотела отдать… Не бросай, прошу. Не оставляй.

Нариэн с трудом оторвал меня от себя, перехватил руку с браслетом, провёл кончиком пальца по ободку, и украшение отозвалось ярким сиянием. В глазах ректора на миг загорелось удивление, но тут же потухло.

— Я ни о чём не жалею, Мэй… Мне было по-настоящему хорошо с тобой, несмотря на короткий срок. Надеюсь, что после меня в памяти останется только хорошее.

— Не позволю, — заскрипела я зубами, встала напротив двери и бросила гневный взгляд на ректора. — Буду отдавать тебе всю магию, чтобы у тебя никогда-никогда не закончились силы, — показала я на кулон. — Чтобы ты, дурак белобрысый, жил! Я так хочу.

Нариэн нахмурился, заулыбался так, будто я непослушный ребёнок и мелю чепуху, а потом поднял руку, прошептал «Прости» и щёлкнул пальцами.

Тело сковало тысячей иголок, колени подогнулись, и я оказалась в его руках. Горячие губы коснулись лба и, проваливаясь в темноту, подрагивая от невозможности двигаться, я слышала обрывки фраз:

— Она упала в обморок…

— Всё в порядке, я лекарь. Мэй просто устала, ей нужно поспать.

А затем тихий голос в голове, ласковый и печальный:

— Я не могу позволить любить себя… Когда-нибудь ты поймёшь.

Я пришла в себя, когда небо окрасилось насыщенным оранжевым и горячий лотта вышел из-за горизонта, приглушив лиловый цвет Полога.

— Мэй, — дёрнулась ко мне Эрика, нажала на плечо, заставляя лечь на постель. — Тебе нельзя вставать.

— Почему? — Я всё равно приподнялась. С трудом, но смогла согнуть локти и мутно осмотреть помещение. Знакомое лекарское крыло, где я уже бывала в первый день пребывания в академии. — И сколько я здесь… валяюсь?

— Ночь. Ректор просил. — Подруга отвела взгляд, перевела его на окно. — Вернее, приказал дать тебе выспаться и проследить, чтобы не нервничала.

— Да мне всё равно, что он просил. Лекции уже начались? — Я проследила за взглядом Эри, она упорно прятала от меня глаза.

— Давно, — кивнула подруга. — Но тебе сейчас туда нельзя. Ректор дал тебе выходной.

Вот же! И здесь за меня решил. Я его убью когда-нибудь за то, что вмешивается в мои решения и судьбу.

Мышцы гудели, словно я пробежала наш лес от опушки до опушки. В голове искрило от боли, особенно когда я приподнялась выше и попыталась встать — мелкие молнии заплясали перед глазами. Шум заглушил всё, что дальше говорила Эри, а я лишь отмахнулась и сползла на пол.

— Что он со мной сделал? — прошептала я, злясь и нервничая.

— Усыпил на сутки, — словно сквозь вату долетал до меня голос подруги. — Ты и так раньше времени проснулась, магия ещё не выветрилась. Могут быть сильные головные боли, Мэй, лучше прилечь.

— Я сама лично ему шею сверну, ректору бессовестному. И усыплю на несколько недель, чтобы не смел так делать. Веди меня к нему! Сейчас же. — Встать на ноги не получилось, я устало присела на кровать. Тело не слушалось. — Эри, мы должны его остановить. Должны!

— Боюсь, мы опоздали. Призывники-старшекурсники уже все ушли в портал, насчёт учителей не знаю, но, скорее всего, бесполезно. — Светлое личико подруги потемнело, уголки тонких губ опустились. — Нариэн ли-тэ явно не был намерен ждать твоего пробуждения. Мне жаль.

— А мне нет! Я ему не позволю, — проскрипела я сквозь зубы. — Идём в библиотеку. Немедленно!

— Ты еле стоишь на ногах. — Эри оглянулась на дверь. — Ладно. Только держись крепче и молчи. Приказ Нариэна — не пустой звук, меня накажут за ослушание. Кажется, кто-то идёт. — Она потянула меня за руку, завела в коридор, ведущий к корпусам, оглянулась с опаской. Никто не преследовал. Или мне так казалось, или так хотелось. Я мало что соображала, перемещалась как пьяная, но злость толкала вперёд. Я до боли и хруста стискивала зубы.

— Отравитель… — прорычала я, когда в очередной раз ноги запутались и чуть не утащили нас с Эрикой вниз по каменным ступенькам.

— Быстрее, — тревожно шептала рыжая. — Урок сейчас закончится, нас поймают и вернут назад. Омар за поворотом, а там до библиотеки два пролёта. Поднажми, Мэй.

Никогда не думала, что ступеньки могут быть такими… бесконечными и опасными.

— Вот козёл, — срываясь в тысячный раз со скользкого края камня, ворчала я. — Не позволю умереть, не спросив моего разрешения. Совсем сдурел.

— Как и ты. Вы оба чуть-чуть того. — Вспотев, Эри поджимала губы, но всё равно тащила меня по коридору. Хоть я и была чуть выше, сильно оттягивая её плечи, она неплохо справлялась и причитала: — Ладно ты, молодая и неопытная, но ректор же… взрослый вроде мужик. Любовь портит людей, однозначно. Никогда не вляпаюсь в подобное! Слово даю. — Эрика поймала меня в очередной раз, буквально подставив руки. Я чуть не рухнула лбом в камень, даже присела на попу, чтобы не покатиться кубарем по ступенькам.

Хорошо, что мы никого не встретили. После призыва академия словно погрузилась в небытие и тишь. Пугающую и неотвратимую. Несколько студентов-прогульщиков, с которыми мы столкнулись в главном холле, не в счёт. Они на нас даже не оглянулись, побежали по своим делам.

— Эрика, знаю, что ты не одобришь, — начала я. — Знаю, что будешь меня отговаривать, но… — Я пыталась найти нужные слова. Моя идея вытащить Нариэна из его же ловушки была крайне опасной и безрассудной, но он не оставил мне выбора — я его не брошу. Пусть не надеется.

— Ты пугаешь меня, Мэй.

— Я сама себя боюсь. Обещай, что будешь рядом, что бы ни случилось.

— Обещаю.

Мы подступили, а если откровенно, подползли к Омару. Камень тут же ожил, осветив нас золотом мёртвых глаз.

— В библиотеку, — твёрдо сказала Эри.

— В учебное время в библиотеку допускаются только преподаватели, — уведомил он.

— Мы по просьбе Нариэна ли-тэ Лавина, — осмелилась я соврать и протянула руку вперёд, показывая брачный браслет.

Омар медленно моргнул, и в груди знакомо загудело. Я знала, что защита ректора всё ещё работает и будет работать и дальше.

Нас с мягким хлопком втянуло в портал и выплюнуло на нужном этаже.

Здесь было тихо и темно. Я даже не сразу сориентировалась, и слабость накрыла с новой силой. Потянувшись к стене, чтобы удержаться, неловко присела. Хорошо, что Эри рядом, иначе я бы не дошла. Теперь бы ещё добраться до высшего уровня.

Сегодня на посту библиотекаря был Эвер. Заметив нас, сгорбленных и еле переставляющих ноги, он бросился к нам.

— На высший уровень, Эверис, пожалуйста, — пролепетала я, чувствуя, что магия ректора снова пытается утащить меня в сон. — Быстрее…

— Эрике туда нельзя, — замялся парень. — Я проведу. А ты жди, — бросил он взгляд на рыжую, на миг задержался на её губах и подхватил меня на руки. Прижал к себе и прошептал, чтобы подруга не слышала: — Решила перед сном почитать?

— Я выспалась, — еле шевеля языком, попыталась отшутиться я. Прикрыла глаза и чуть не провалилась в темень.

Парень перехватил меня поудобнее, и нас потянуло на платформе вверх.

— Зачем тебе туда? Что искать? Я так понимаю, это связано с ректором? Я вчера срочно ушёл, подписывал бумаги. Меня тоже призвали, Мэй.

— Всё настолько плохо? — Я тяжело открыла глаза, но не сразу рассмотрела светлое лицо парня сквозь молоко слабости.

— Если сейчас ничего не сделать, монстры будут свободно гулять по городу, а магов на Крите всё меньше… Вас, иманцев, ещё не обучили толком.

— Я могу драться. Пусть призывают.

— Девчонку? — Эвери глухо засмеялся, прошёл через арку, и мы попали в знакомое помещение с бесконечными стеллажами. — Куда? — окинув взглядом помещение, спросил он.

— Опусти меня на ноги.

Говорить было всё труднее. Пока меня осторожно опускали на пол, мир дважды затемнился и перевернулся. Я сфокусировалась на стигме, из последних сил пробудила эссаху, накрыла ладонями грудь и от слабости опустилась на колени.

Ничего не происходило.

— Ну где же ты? — сипло выдохнула я в пространство. — Откликнись. Мне нужна твоя помощь.

— Мэй… — позвал Эвер, но я остановила его жестом. Сил совсем нет, не могу отвлекаться.

— Помоги… ты же моя пара, прошу, отзовись. Я знаю, что ты здесь.

— Здесь, — тихо пробормотал Эвер и, встав за спиной, коротко сжал мои плечи.

Я с надеждой всмотрелась вперёд, приподняла голову, но не смогла ничего заметить.

— Ты его видишь?

— Мэй… Когда маг разделяет сущность, — меня вдруг потянули вверх, развернули и прижали к сильной груди, — его глаза не всегда, но часто меняют цвет…

Я от удивления открыла рот и, будто рыба, выброшенная на сушу, хватанула недостающий воздух.

— Ты? — прошептала я, обвисая на его руках.

— Вероятно потому, что я всегда был кареглазым. Пока не провёл один ритуал, — и, позволив мне утонуть в разноцветных радужках, Эвер слабо заулыбался. — Это позволило не только учиться в академии, но и не бояться, что меня внезапно поймают и казнят.

— Это ничего не меняет, Эверис. — Я хотела отойти от парня, его тёмно-ореховая радужка, не прикрытая волосами, активно переливалась холодной магией и почему-то пугала. Оттолкнувшись онемевшими руками, не смогла его сдвинуть — он стоял, как глыба, и нагло разглядывал моё лицо. Тело не слушалось, меня повело и снова навалило на сильные плечи. Я заметалась в борьбе с самой собой. Не хочу чувствовать тепло чужой кожи, вдыхать приятный, но совсем ненужный сейчас запах, прикасаться к налитым грудным мышцам, слышать биение сердца под пальцами. Не хочу. Мне нужен другой.

— Не меняет, знаю, — сдавленно сказал Эвер. Его скулы заострились, глаза прищурились. — Но я ведь должен был тебе сообщить? Нам бы вместе решить, что делать дальше.

— Метки так и не связались. Что-то не так…

— Однозначно не так. — Парень кивнул, поджал тонкие губы.

Эверис помог мне сесть на знакомый диван, привычно спрятал голубой, почти бесцветный глаз, под смолисто-чёрной чёлкой и отступил к окну.

Я медленно осмотрела обивку мебели и, нежно обводя узоры, повела по ней ладонью. Пальцы дрожали от усталости и невозможности себя контролировать. Волчица бесилась, эссаха полная, никто мою силу не забирал, и я чувствовала, что ещё немного, и взорвусь от накативших эмоций. Справляясь с тоской, сглотнула ком в горле. Кольца боли сдавили грудь, потому что я не понимала, как Нариэн мог так поступить. Сначала приручал, а потом отдал кому-то, так просто и легко… Ненавижу его за это, и он ещё поплатится. Будет страдать так же, как я, только намного дольше. Лет пять, не меньше. А если забудет меня — значит, это и не любовь вовсе. Так, развлечение на разок.

— Нужно проверить Чернушка. — Эверис ходил из угла в угол и тёр губы, будто желал высказаться, но ему не позволяла вера или что-то ещё. — Потому что… — Он оглянулся на меня с тревогой, а я едва держалась, чтобы не рухнуть набок и не уснуть мёртвым сном, держалась только за счёт силы воли и желания всё выяснить.

— Договаривай. — Язык заплетался. — Ты ведь видишь, что нас друг к другу не тянет. Ты уверен, что мы — точно пара?

— Нет! — Он вскинул руки и продолжил хождение по библиотеке туда-сюда, неприятно заскрипел тяжёлыми подошвами высоких сапог. — Но я не знаю, что со мной творится, когда тебя вижу. Не могу разобраться, что это: дружба, привязанность, симпатия — что-то смешанное… И каждый раз, — он разрубил ладонью воздух, — стоит мне глаза закрыть — вижу тебя.

— Эв…

— Стой! Послушай! — Он перебил, а мне пришлось откинуться затылком на диван и стиснуть зубы, потому что от резкого голоса внутри будто взорвалась бомба — заискрило под веками. От сильной нагрузки и борьбы со сном меня поколачивало. Хотела подняться, чтобы прогнать сонливость, но не смогла — на меня будто камень свалился.

Эверис сжал пальцами переносицу и поспешно заговорил:

— Я в курсе, что у тебя отношения с ректором, знаю, что ты от него без ума, знаю, что вы обручены, а метки, — он повёл головой и посмотрел на моё плечо, — не связались, когда мы оказались рядом. Они не шевельнулись, даже когда я тебя поцеловал. Я будто сестру трогал, — он поморщился и содрогнулся всем телом. — Меня давно так не воротило. Мэй, что-то не так…

— Покажи. — Губы сводило, по коже шли мурашки.

— Метку?

— Да. И когда она появилась?

— Когда увидел тебя впервые, в холле, возле Омара, но я не покажу её тебе — слишком интимное место.

— Она реализована?

— Будто нательный рисунок, не более.

— Вдруг твоя пара совсем не я?

— Но кто тогда?

Я пожала плечами.

— Эрика? — Я дёрнулась, отчего меня сильно замутило. — Она так на тебя смотрела, когда мы стояли под куполом. И тот поцелуй. Рыжулька будто не играла ревность, а ревновала.

На щеках Эвера вспыхнул румянец, он процарапал чёрные волосы пальцами и сильно их сжал.

— Я тоже так думал поначалу, потому и пришёл к вам на этаж. Меня манило к вашей комнате. — Он присел на стол, и мне пришлось увести взгляд и прикусить губу, чтобы не вспоминать, что мы с ректором на нём вытворяли. Парень, не заметив моего замешательства, сложил руки на груди и постучал нервно пальцами по локтям. — Но потом мы с тобой стояли ночью на балконе, и я запутался. Ты вызываешь во мне… — он резко выдохнул, — какие-то слишком острые эмоции. И… почему, — плечо заметно дёрнулось от напряжения, — почему Эри его, — он показал взглядом мне за спину, намекая на мою пару, — видит, а я нет? Я тоже некромант, сильнее Рыжульки, но мне он не показывается. Значит…

— Это ты, — выдохнула я отчаянно. — Но почему призрак? Ты же не мёртв.

— Я — нет, а вот оборотень… — Парень привстал, снова заходил по помещению, столкнул локтем несколько книг на пол, поднял их и с грохотом бросил на стол. — Ритуал разделения работает, только если звериную сущность практически умертвить…

— А как же ты зрачки менял? — отмахнулась я от мушек, что летали перед глазами. — Я же видела. Ты можешь перевоплощаться?

— Нет, это маленький фокус. Ты ведь тоже умеешь менять цвет глаз, когда перегреваешься, но по факту ты ещё не оборотень. — Эверис стоял у окна и, спрятав руки в карманы штанов, покачивался на пятках. — Это отец придумал, он потомственный некромант и много лет искал способ спасать людей со способностью перевоплощаться. Пытался доказать королю и Квинте, что мы простые маги, а не монстры. Оборотень ведь не совсем зверь, ты знаешь?

— Судя по нашим враждующим кланам — очень даже зверь. — Я потёрла налитые тяжестью веки и попыталась сглотнуть. Язык будто присох к нёбу, а во рту и капли слюны не осталось. — Эв, найди воды, пожалуйста. Пить хочу, умираю.

Парень повёл ладонью по стене, толкнул одну из створок шкафа у окна и достал высокую бутыль синего стекла.

— Не вода, но напиться можно. Всё равно на закате в путь-дорожку, — пожал плечами Эвер. — Только бы убедиться, связаны мы с тобой или нет. Не хочу умереть там, — он мрачно посмотрел в окно, в направлении Полога, — и потянуть тебя за собой.

— Метка не связалась, так что… — Я поникла. Нариэн прав — судьба мира в наших руках, и если ничего не делать, все погибнут. Мужчины полягут в бою, а остальные жители, когда монстры зайдут в города, не выстоят. Если нечисть хоть отчасти такая, как пишут в энциклопедии монстрологии, то Энтар падёт.

— Тоже верно, — запоздало ответил Эверис, будто долго думал над словами. Он выудил из ниши два тонких бокала и, плеснув синеватого напитка, протянул один из сосудов мне. — Тогда тост? Мне не сгинуть в лапах монстров, ректору долгой и счастливой жизни рядом с тобой, а Эри… — Он ласково заулыбался, а его мрачные морщинки на лбу тут же разгладились. — Хочу, чтобы она никогда не плакала.

— Так и будет. — Я потянулась к нему, хрусталь нежно зазвенел от соприкосновения. Сделала жадный глоток и с наслаждением выпила всё до дна. Сладковато-терпкий вкус синей ягоды быстро растёкся по языку и нагрел кровь. — Вкусно. — Облизнув губы, перевела взгляд на Эвера. Он смотрел на меня прямо, но совсем не так, как Нариэн, не вызывая во мне страсть и трепет, лишь тепло и доверие. — Что это? — показала я на бутылку в его руках.

— Нэйша благословила такое вино, Мэй. Синика растёт около её храма. Говорят, что из-за колючих зарослей в последние десятки лет пройти к нему невозможно. Смельчаки суются, но приходят назад с полными лукошками ягод, сбраживают и продают. Капля такого вина дороже грамма рианца, представляешь? — Он приподнял бокал, и напиток заиграл в прозрачных гранях глубокой синевой. — Напоминает твои глаза. Такой же небесно-чистый цвет с мерцающими на дне тёмными каплями.

Улыбнувшись на комплимент, по памяти озвучила:

— Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду…

— Знакомая фразочка, — отсалютовал Эвер и тоже выпил вино до последней капли. — А теперь подождём. Говорят, что напиток богини умеет приоткрывать правду. — Ухмыльнулся. — Ненадолго.

— Я и так ничего не скрываю, — посмотрела я на задумчивого парня и вдруг не удержалась: — Тебе ведь нравится Эрика, — сказала утвердительно, не спрашивала. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, до хруста потянулась. Стало так хорошо. Мышцы не каменели, тело перестало трястись, а в мутной голове прояснилось.

— Очень, — хрипнул парень и жёстко потёр губы.

— Мешаю только я?

— Точно. — Он подлил себе в бокал ещё вина, снова выпил, а потом сверкнул разноцветными радужками. — А тебе я, Чернушка.

— Слишком всё гладко складывается с нами, тебе не кажется? Мы вроде связаны, но не пара. Не понимаю. И как выяснить правду?

Он бодро кивнул.

— Папа говорит, что проверить наши метки теперь невозможно. Мой оборотень купирован, запечатан, мы в ловушке. Особенно ты, Мэй. Ведь твоя метка работает по закону Иманы и, ректор прав, это очень опасно.

— Да жизнь вообще смертельно опасна, — парировала я. — И не говори, не напоминай о нём! О ректоре упёртом! Я всё ещё чуть-чуть его ненавижу!

— Лю-у-убишь, — лукаво заулыбался парень, подсел ко мне на диван и приобнял по-братски. — Мы сделаем всё, чтобы вы были вместе. Я лично вытряхну из него спесь, всё равно встретимся на поле боя, он мой военачальник. Вот найду и пересчитаю зубы, чтобы осознал, что теряет. Ты не девочка, с которой можно развлечься и забыть. Да и вообще нашёл себе игрушку. Разве так доказывают свою любовь? Он что, в лапы ракли добровольно бросится? Или с кришами обниматься станет? Не думаю… Он даст тебе время, вот увидишь.

Я повернулась к парню и заглянула в его распахнутые честные глаза, один тёмный, шоколадный, а второй бесцветный, безжизненный, почти как волосы у Нариэна, из которых ушёл цвет.

— У меня есть идея. Сможешь передать ректору послание? А я обещаю оберегать Эри, пока тебя не будет рядом. Только ты пообещаешь выжить!

— Замётано. — Маг протянул руку и по-дружески сжал мои пальцы. — Всё передам. Только поцелуй не проси. — Ткнул в меня пальцем, засмеялся, а потом вдруг спросил: — А что ты хотела у пары… — запнулся, — попросить?

— Книгу найти, — не растерялась я.

Эверис бодро подскочил, убрал назад длинную чёлку и помпезно провозгласил:

— Я же библиотекарь, проси что хочешь. Всё найду и прочитаю.

— Найди мне заклинание обета, чтобы разорвать обручение.

— С ума сошла? — улыбка слетела с его губ. — Здрасте. Приехали.

— Это не всякий случай, — я выставила палец и пригрозила парню. — Ты обещал помочь. Ищи давай, библиотекарь.

Парень помрачнел, но всё-таки пошёл вдоль стеллажей, деловито расправив плечи. Среди книг он явно чувствовал себя как дома.

— Нариэн ли-тэ меня живьём съест, если узнает, что я тебе это позволил.

— Он тебе голову обещал открутить ещё за тот поцелуй в комнате.

— Да безобидный чмок, подумаешь! — послышался весёлый голос с другой стороны полок, но интонации всё равно плясали и свистели на окончаниях — Эв явно нервничал и переживал. — Нашёл! — Эвер вышел ко мне, перелистывая страницы большой книги, и поднял взгляд, наполненный страхом. — Ты уверена?

— Более чем. Если это единственный способ его спасти… Я готова.

— Пять лет, Мэй. Без эмоций и чувств. Безвозвратно. Многие после этого не восстанавливаются и не могут находиться в обществе людей. Дичают.

— Всё, хватит, — остановила я его причитания взмахом руки. — Во-первых, ты сначала попытаешься поговорить с упёртым блондином и переубедить его, а во-вторых, активируешь мой амулет, — я вытащила из-под ворота платья кулон. — Нариэн его сделал, я могла переливать ему силу оборотня через камень, а вчера, после нашей встречи, он заблокировал артефакт, чтобы не пользоваться моим даром. Благородным заделался, — я угрожающе свела брови. — Раньше нужно было думать, ректор мечты.

— Как всё запутано… Что ещё прикажете?

— Только если всё будет бесполезно, ты передашь ему моё послание. Оно и активирует обет.

— Это бессмысленно, — выдохнул парень, перелистывая туда-сюда страницы книги. — У тебя меньше полугода, чтобы убрать метку с плеча, а ты хочешь лишиться эмоций?

— Да! Хочу! Если это спасёт жизнь моего мужчины, я на всё пойду. Он дурак, если не понимает. Если не оценит — грош цена таким чувствам. Умру потом от метки — плевать, зато Нариэн будет жить! — Я не заметила, как перешла на истеричный крик.

— И будет мучиться, — тоже возмутился Эверис. — Без тебя!

— Как он мне сказал, поболит и перестанет? Вот пусть теперь на себе и испытает, а я не могу его отпустить. Понимаешь?

— Очень даже. — Эвер качнул головой, тряхнул волосами. — Мой отец так и не смог забыть маму. Её казнили инквизиторы, когда мне было пять лет…

— Он потому и искал способ спрятать тебя?

— Да.

— А ты можешь так же спрятать Рыжульку перед отъездом? Я за неё волнуюсь, неуклюжая ведь, а ещё эта Алисия вечно рядом, вынюхивает, как пёс.

— Нет. — Парень сильно поник, плечи опустились, а кулаки побелели от напряжения. — Это сложный ритуал, не каждому архимагу под силу. И со мной не с первого раза получилось, — он поджал губы, оставляя остальную правду за пределами озвученных слов. — Древние манускрипты, по которым папа смог это сделать, хранят много тайн, но они заковыристые, можно пропустить нечто важное, что будет влиять не только на одну жизнь, а на всех, кто с этой жизнью соприкоснётся. Мне кажется, — Эвер судорожно сглотнул и снова сильно сжал кулаки, так, что косточки захрустели, — я виноват, что это случилось с твоей меткой… Не будь я разделён с сущностью…

— Не нужно печалиться, Эв. Я принадлежу другому душой и сердцем — это уже не изменить, и неважно, что природа выбрала мне другого в пару. — Я приподняла руку и провела пальцем по ободку брачного браслета. Он слабо, но отозвался искорками, заметно потеплел. — «Истинные узы» бы прочитать, узнать, возможно ли отвязаться, но я, видимо, не успею…

— Точно! Вот откуда цитата! — вскинул тёмную бровь маг. — Знаю я такую книгу, попадалась в руки. Редкая вещь, коллекционная, можно сказать, жаль, что почитать её невозможно. На Крите таких две или три, не больше. Я одному скупщику из Иманы продал томик за бешеные деньги. Зачем эта книга была ему нужна — не представляю. Но он как увидел, глаза загорелись, цапнул и вывалил всё из кошелька. Может, знает заброшенный храм в Имане и хотел обойти закон природы?

— Да, у нас только руины от старых храмов богини. За пятьсот лет существования Полога многие только обозлились на неё. Несколько десятков жриц, что тайно охраняли святилища, сожгли на костре и пепел развеяли над магической бездной. Мне лет десять было, до сих пор помню запах горелых тел — все города будто пропитались им, жуткая вонь не выветривалась до снегов. После я и не помню, чтобы о Нэйше вспоминали, разве что в школе и то как часть истории Энтара. В Имане и в Шэйса мало кто верит, бог давно оставил нас.

Я поискала взглядом свою сумку, но вспомнила, что она осталась в комнате.

— Томик, что ты продал торговцу, у меня.

Я хотела встать, но не смогла. Усталость быстро вернулась, ректор очень сильный, и бороться с его магией оказалось утомительно, а пить странное дорогое вино больше не хочу. Заговорила медленнее, чувствуя, что язык немеет, а дрожь возвращается, накатывая сильнее, чем была.

— Мне её сестра дала перед отъездом в академию. Как странно, что именно ты её продал… Именно ты, оборотень с отвязанной сущностью, и именно тебя я воспринимаю как брата или друга, но не пару. Так у истинных может быть?

— Никогда не слышал.

— И где искать ответы?

— Время нужно. Здесь много книг, — он окинул взглядом высокие полки, показал на скошенный потолок, — а там ещё больше. Те сектора, — кивнул на странные синие блоки, вжатые в стену, — вообще открыты только архимагам, поэтому ректор здесь частый гость.

— И что он искал в тот день? — прошептала я, повернувшись на бок и уютно устроившись на подушке.

— Да тебя он искал, Мэй. — Эвер приподнял мои ноги на диван и укрыл плечи чем-то тёплым. — Брачный артефакт позволяет видеть пару, чувствовать, находить… Ты просто не умеешь пользоваться.

— Увы, никто не научил. — Я зевнула и потёрла опухшие веки. Кажется, вино перестало действовать, слёзы собрались в уголках глаз, хотелось спрятаться ото всех, зарыться головой в подушку и разреветься в голос, но вместо этого я провалилась в глубокий сон.

Кровавые бои на границе с Пологом шли несколько месяцев. Мы потеряли сотни лучших магов Криты, лекари не успевали восстанавливать тысячи раненых, а криши, жуткие создания, не знающие страха, всё наступали и наступали. До победы было бесконечно далеко, а граница, которую мы удерживали, сдвинулась к окраинному городу и угрожала прорваться и выпустить в мир такую тьму, что Энтар дважды перевернётся в небе, прежде чем опомнится от потерь и разрушений.

Сегодня ночью нечисть не дала нам передохну́ть. Новая мощная волна шла за предыдущими пятью, подгоняемая оранжевым рассветом. Маги, лекари и артефакторы выдохлись, боевики не успевали отдышаться, пополнить резервы, защита трещала, а над полем поднималась угрожающая лиловая туча, больше прошлой.

— Не выстоим, — прошептал я разбитыми губами. Запретил лекарям себя лечить, сейчас каждая капля магии на счету. С мелкими порезами и синяками справлюсь сам, хотя никогда не тратил силы на эти пустяки, лишь изредка лечил пацана, что увязался за мной с начала войны и, как клещ, не отпускает. Хорошо, что сейчас Эвер в лазарете и не выйдет на бой, в прошлый раз дурачок бросился меня защищать и подставился, чуть ноги не лишился. Крупную часть плоти, что оторвалась от тела, никакая магия не восстановит, но Эверису повезло. В рубашке родился, даже дошкандыбал до лекарей и шутил, что на моей свадьбе обязательно спляшет, пока не свалился без сознания у входа в палатку.

— Снова отступаем? — спросил Доргуш, вырвав меня из раздумий. Твердолобый боевик высокого ранга с широким мечом на оголённом плече. Ему никакие морозы не страшны, хотя кровавую жару вокруг Полога трудно назвать зимой. — До Крайна рукой подать, там женщины и дети, — глухо сетовал воин. — Старики и немощные. Криши сотрут их в порошок, ли-тэ…

— Эвакуируйте город, — бросил я короткий приказ. — И собирай отряд в наступление. У нас минут тридцать до столкновения.

— Понял. — Вояка коротко склонил передо мной голову и, громыхая тяжёлыми сапогами, побежал в сторону лагеря.

Возле меня остались одинокие группки магов, которым удалось уцелеть и хоть немного передохнуть. Они тоже поглядывали на горизонт, и в их взглядах читалась обречённая решительность.

Ветер здесь особенно колкий, грудь холодит до костей, а воздух плотный, с запахом мертвечины и горелой плоти. Не надышаться. Не распахнуть плечи и не почувствовать, что достаточно свободы. Всегда мало. А когда смотришь в небо, желая утонуть в бездонной синеве, погружаешься в клубящийся морок, что изредка пробивали разрывы магических молний — это значит, что граница расширяется, и скоро Полог станет максимально близко, а монстров в тысячу раз больше. Хорошо хоть, они не вылетают из тьмы, а выползают, иначе мы бы легли костьми на землю в первые дни блокады.

Тихо-то как в последние минуты перед боем. Умиротворённо. Даже птицы пролетают и чирикают, радуясь восходу лотта. В такие моменты я вспоминал её. Юную, упорную и недоступную. Мою Мэйлиссу. Темноволосого ангела с голубыми глазами, острую на язычок и страстную по натуре. Знаю, что отпустил девушку, не объяснившись, жестоко обрезал ей крылья надежды, негласно разорвал наши отношения, но она поймёт, когда выживет и спасёт мир. Я верю в это. В ней сокрыта невероятная сила. Такая, что не снилась Квинте и многим архимагам Криты и Имана.

И Мэй больше не требовала от меня объяснений, не искала встреч, не делала глупостей. Будто отпустила нас. Это даже радовало, хотя и стягивало грудь болью тоски.

Эрика каждый день передавала нам с Эверисом новости из мира. Часть писем паренёк не озвучивал, ссылаясь на личное, а большинство читал вслух. Жизнь в столице текла своим чередом, но напряжение чувствовали все жители, магогазеты пестрели жуткими заголовками, люди без магии собирались в группы и сутками молились Нэйше, но сомневаюсь, что богиня их слышала, потому что монстров не становилось меньше. Подготовку боевых магов в академии ускорили, уплотнили расписания и увеличили часы учёбы. Всё как и обещала Ренц. Она тоже по возможности отчитывалась и по моей просьбе незаметно присматривала за Мэй. Рассказывала, что моя подопечная учится очень прилежно и пока лидирует по всем занятиям. Из библиотеки не выходит до глубокой ночи, много читает, в склоки и споры адептов не влезает, обычно держится в стороне.

Я искренне радовался за мою волчицу, принимал её успехи, как свои. Поглаживал обручающий браслет, впитывал кожей его нежное тепло, удивлённо рассматривал частое мерцание, не задаваясь вопросами, почему так происходит — всё равно у нас с Мэй нет будущего. Я всячески давил злость на себя за опрометчивое решение привязать к себе ис-тэ Согу, но тьма потихоньку жрала душу и заставляла чувствовать себя полным ничтожеством.

Кто же знал, что её отец такой глупец? А ещё мэр города и альфа клана. Но я не лучше, сделал для девчонки ещё хуже. Занёс топор над её головой. Почему не проверил её посвящение, ума не приложу! Чувствовал ведь, что что-то не так, но доверился импульсу. Мэй стала моей добровольно, браслет мягко вплёлся в её эссаху, и это было сродни дикому и неудержимому счастью, которое разбилось, стоило нам сблизиться… и понять, как я ошибся. Жестоко. Неоправданно.

Мэй же не передала за долгие дни ни одной весточки, будто забыла о нас, но её сила всегда была рядом, под сердцем, не давала мне истратить себя до дна. На третью неделю кровопролитной бойни я согласился приоткрыть печать и питаться от невесты. Не для себя, а для того, чтобы защитить молодых воинов, которые каждый день выходили на поле битвы. И, считая потери, я понял, что не могу сдаться. Не сейчас.

Мэйлисса с Эри так и не смогли найти способ отвязать мёртвую пару, а это значит, что у моей девочки почти не осталось времени. И как бы ни упирался малец, как бы ни уговаривал меня не разрывать обручение, я знал, что точно нужно для спасения ис-тэ.

Я сжал меч в руке и, болезненно поморщившись от кровавых мозолей на ладони, глубоко вдохнул горький воздух. На небе впервые за много дней появился край лотта, горячие лучи прорвались сквозь сизо-лиловое облако пыли и скользнули по лицу, будто приласкали. Словно тонкие пальчики Мэй коснулись скулы, перебежали по щеке и вплелись в волосы.

Хороший день, чтобы умереть.

— Куда собрались, ли-тэ? Без меня? — Привычной тенью рядом вырос Эверис, сверкнул карим глазом. Другой вечно прикрывался чёрной сетью волос, но я уже давно заметил, что у паренька вторая радужка голубая. Редкое явление в нашем мире.

— Тебе же ногу только зашили, чего вылез? — усмехнулся я и обратил взгляд в сторону надвигающейся мутной бури.

— Жить без вас не могу, ректор, — засмеялся чернявый, игриво подмигивая и, прихрамывая на больную ногу, встал со мной плечом к плечу. — Или есть сомнения? Вы же мне как отец, а папку я буду защищать с особым рвением.

Попытки Эвера меня оберегать смешили. Я добровольно нечисти не сдамся, но если буду падать, то паду достойно и освобожу Мэй от обручения. Не думаю, что она успела слишком ко мне привязаться. Да и за несколько месяцев девушка ни разу не попыталась написать по личной связи. Обиделась за тот вынужденный сон или решила, что так правильно… Я не стал разбираться.

Ночью, до бойни, я долго метался по кровати, дёргал браслет и заставлял себя не касаться мерцающей точки вызова моей девочки. Ей будет больнее, а я не смогу быть сильнее. Пусть так всё и остаётся. Она там, я здесь. Мы разделены километрами мрака, тоннами ледяного покрова и порывистыми потоками лютого ветра. Я не забыл, что надо мной всё ещё висит вина и ответственность за жизнь Мэйлиссы. Хотел её защитить, а вместо этого опрометчиво втянул девочку в смертельную опасность. И теперь отвечу за это перед богиней.

От подобных мыслей было откровенно хреново. Так, что темнело в глазах. Я гнал их подальше от себя и никогда не упоминал имя моей, всё ещё, невесты.

Эверис, столкнувшись с глухой стеной моего молчания, быстро прекратил попытки вывести меня на эмоции и выведать истинные чувства. Что-то подсказывало, что он никогда не оставит меня в покое и будет пытаться уговорить драться до последнего вздоха за любовь Мэй. Я лишь отмахивался на его фразочки, не комментируя и реагируя только в глубине души. Что за больная привязанность к девчонке у паренька? Отчаянная верность. Меня мучили вопросы, но я их не озвучивал. Пусть. Сами разберутся потом, без меня. Я всё ещё помнил их выходку и тот поцелуй в комнате. Когда увидел, как Мэй целует его, у меня в глазах потемнело, думал, на месте Эверу шею сверну, чудом удержался.

По ночам меня подкидывало от видений, где моя Мэй обнимает парнишку и со страстью прижимается к нему в библиотеке, позволяет уложить себя на стол, прикоснуться к запретному. В эти чёрные дни я бился с кровожадными тварями, словно дурной. И каждый раз подставлял спину, защищая мага с разными глазами, борясь с ненужной ревностью, а он снова и снова спасал мне жизнь. Чудак. Или дурак.

— Я не пропущу самое весёлое, ли-тэ. — Эвер фыркнул и, приготовив сдвоенные кинжалы, наклонился вперёд. — Кажется, сегодня танцы будут жаркие. — Он попрыгал на здоровой ноге и поморщился, пытаясь встать на больную.

Другие маги выстроились за нами в широкий клин.

— От Эрики были новости? — зачем-то спросил я.

— Скоро семестр закончится, каникулы на носу. Собираются в Иман с Мэйлиссой.

Озвученное имя невесты отдалось по телу бурной волной протеста. Желание быть с ней рядом, проводить до портала, сказать, что очень скучаю и буду верно ждать, сжало всё нутро и плеснуло в лицо горячей кровью. Я повёл затёкшей шеей, смахивая ненужные ощущения, сдерживая полыхающие в груди чувства и глуша разрывающие душу эмоции. На войне это лишнее.

Для меня путь на этом поле довольно короткий — в одну сторону, никаких обратных билетов не будет. Не уйду отсюда, пока максимально не оттесним волну от мирного населения и не уравновесим прорывы, если раньше я не исчезну под грудой мёртвых тел.

— Покажем безголовым, где зимовать положено?! — бодро выкрикнул Эверис и выставил правую руку вверх. Кончик его меча призывно засверкал.

Войско отозвалось улюлюканьем, лекарь, что стоял во главе отряда, выбросил посох над головой и накрыл магов защитным куполом. Его хватит ненадолго, но хоть что-то.

Лекарь был ранен, купол исчез почти сразу, осыпав наши головы синеватой пыльцой.

Ряды воинов сужались, теснились друг к другу в попытках устоять и не дать врагу пробить брешь. Горящие шары летели в живую клокочущую тьму и встречались с безумными воплями монстров.

До очередного столкновения оставались секунды. Я сжал влажной от крови рукой меч, коснулся кулона-ключа на груди, приняв немного магии Мэй. Последние капли, больше нельзя. Я намеренно поставил защитный блок, чтобы моя наивная девочка безрассудно не отдала слишком много. Её сила дарила мне не только мощь, но и пробуждала в жилах жажду, с которой я никогда не справлюсь.

— Ты будешь сегодня свободна, Мэй, — прошептал я, оглядываясь назад.

Эверис, захваченный несколькими монстрами, не успеет меня прикрыть. Так лучше.

Я с рёвом прыгнул вперёд и опустился в кипящую гущу кришей. Раскидывая их лезвием меча, добивал огнём, собирал вокруг себя побольше нечисти, чтобы выплеснуть последние капли магии.

«Нариэн, я нужна тебе?» — вдруг всплыло в голове воспоминание.

— Очень нужна, — шептал и рубил, — но я тебе не нужен. — Сёк воздух, натыкался на тугую плоть, снова резал-резал-резал, не замечая, как плечо оплетают нити тёмной крови. — Неправильно заставлять любить. — И ещё один взмах. За ним ещё и ещё.

Рядом шумно дрался Доргуш.

Криши рассыпа́лись от его магии в стороны, но тут же поднимались и нападали с новой силой. Широкий меч вояки разреза́л синеватую плоть чудищ и поливал землю бурой жижей, отдалённо похожей на кровь.

— Я пуст! — выкрикнул воин и, поймав острый, как пика, хвост монстра грудью, рухнул наземь и навеки затих.

Я отвлёкся. Между лопаток, как в масло, вошёл ядовитый шип. Меня потащило в сторону обрыва, и сопротивляться уже не получалось. Клацающие над головой зубы, шипение, вой — всё смешалось в слитную ужасающую музыку. Последние аккорды. Ещё толчок, и я упаду вместе с клубком монстров в бесконечный мрак.

Я взлетел, но так и замер в воздухе.

— Э-э-э, не-е-ет, ректор, так не пойдёт, я слово дал, — зашипел в лицо разъярённый Эвер. Его правый глаз полыхнул синим пламенем, а зрачок неожиданно вытянулся в вертикальную прямую. Парень дёрнул меня на себя, будто в нём была нечеловеческая сила и мощь. — Пришло время ответить за свои слова и действия, братишка! — Он с трудом вытащил меня на край, ударил незнакомой магией в грудь и, оглушив, не удержался на ногах. Стремительно, от нападения со спины громадного криша, парень полетел в ущелье.

Я не сразу пришёл в себя. Долго время метался на грани тьмы и света. Был шум, яркие всплески, пронзающие крики. Меня болтало, будто я очутился в бочке, выброшенной в открытое море. Запястье жгло диким огнём. Я приоткрыл веки и с трудом поднял руку. Браслет обручения исчез, на его месте остался свежий шрам от ожога. Алые завитки и чёрные капли крови выглядели ужасающе.

Кто-то толкнул меня в грудь, заставляя лечь.

— Ли-тэ, не вставайте, — надо мной склонился знакомый худой лекарь. Правая часть его лица была изуродована, а волосы выгорели до мяса.

— Что случилось?

— Выброс чужеродной магии из прорыва. Вас отбросило далеко от границы, мы еле нашли. Хорошо, что браслет академии с навигацией.

— А Эверис? — тихо прошелестел я, с болью открывая облущённые губы.

— Никто не выжил. Мы потерпели поражение и отступили. Полог вышел из-под контроля. Квинта созывает круглый стол, пришёл приказ короля доставить вас в академию, а позже вас ждут в замке.

— Вовремя. — Я приподнялся на локтях и снова посмотрел на руку. Брачный браслет словно отпечатался на коже, вплавился в клетки, проник в кровь. Меня мучил один вопрос. Что с Мэй? Что с моей девочкой? И что она натворила?

Через несколько часов я смог подняться и даже шагнул без чужой помощи в портал, чтобы вылететь в главном холле академии и тут же столкнуться с пустыми, невидящими глазами. Глазами без задорной искорки, без прежнего сияния, без любви.

Мэйлисса стояла в толпе встречающих рядом с Дейрой. Смотрела на меня холодно, свысока, будто я ей чужой. Когда её глубоко-синие глаза встретились с моими, на милом чистом лице девушки не дрогнул ни один мускул. Волосы, которые она прежде распускала, сейчас были туго стянуты в хвост. Это придавало овалу её лица хищный вид. Одежда строгая, тёмная, без вышивки с элементами иманских мотивов.

Я дёрнулся к девушке, но Ренц вдруг подняла руку и показала жестом, что приближаться нельзя.

И я понял. Мэй мне больше не невеста. Она отвязала себя сама. Я не успел уберечь малышку от ошибки. Колени подогнулись, слабое после боя тело едва не рухнуло на пол, на глазах у студентов и учителей. Я сухо принял поздравления с возвращением, от всех, даже от моей Мэйлиссы. Она поприветствовала меня холодным безжизненным тоном, способным умертвить на месте. В попытке уйти от своих чувств, спрятать замешательство, я отвернулся и вдруг встретился с другими глазами, ненавидящими и обещающими расправу. Сияющими слезами глазами рыжей кудрявой девчушки.

— Эрика. — Я шагнул навстречу, протянул руку, но подруга Эвера дёрнулась от меня, будто от прокажённого, и побежала прочь.

— Ли-тэ нужен отдых, ещё успеете поговорить с любимым ректором. Пойдём. — Ренц, вцепившись в локоть до сильной боли, увела меня по коридору, подальше от глаз учеников и изнуряющего шума. — Нужно поговорить, Нариэн. — Мрачный голос и обвиняющий тон мамы полоснули по сердцу не хуже безэмоционального взгляда Мэй и ненависти рыжей подружки.

Как мы добрались до кабинета, не помню. Только очутившись в объятиях знакомых стен, я глубоко вдохнул и понял, что мои мучения только начинаются.

— Доигрался? — ворчала мама.

— Дай прийти в себя, Дейра. — Я прислонился лопатками к холодной плоскости и махнул головой на дверь. — Оставь меня.

— Ты хотел всё исправить? Найти выход? — процедила женщина сквозь зубы. — Она дала его тебе. Я предупреждала, что Мэй непростая девочка, но ты не слышал. Вёл себя как мальчишка.

— Я и есть мальчишка, мама! — вымученно завыл я. — Глупый и несчастный. И что теперь?

— Сначала нужно отвязать девушку от истинной метки, чтобы она выжила, а потом уже будем думать. Времени хватит.

— Пять лет… — выжал я из себя ядовитую правду. — Как она решилась на такое?

Дейра спокойно прошла в глубь кабинета, смахнула магическим заклинанием пыль со стола, распахнула тяжёлые шторы и зло припечатала:

— Ты её вынудил, идиот.

— Я… — начиная задыхаться от боли, стёк по стене на пол, сел на задницу и накрыл растрёпанные волосы руками, — хотел дать ей свободу.

— Не спросив, что хочет она?

— Она наивная девчонка и не понимала, чем всё закончится! — Согнув ноги, я ткнулся лбом в колени. — Мэй ведь не любила меня. Я её заставил!

— О как… — Дейра, что была мне второй мамой, вдруг неприятно скривилась. — Ты не открыл послание, да?

— Какое послание? — Я приподнял тяжёлую голову и, глянув в мрачное лицо матери, устало откинулся затылком на стену. — Есть ещё что-то, что добьёт меня окончательно?

— Личное. — Ренц показала на рабочий браслет и двинулась к двери. Открыв её, оглянулась через плечо. — Мне жаль, что мой сын, пусть и неродной, так себя повел. Искренне жаль не тебя, а её, ту, которую не признаёшь, но любишь. Ту, которой придётся добиваться снова. И нет гарантии, что она сможет ещё что-то чувствовать, ведь любовь — не магия, за которой ты гоняешься. Пожалуй, теперь я оставлю тебя.

Я сидел в тишине кабинета, шумно втягивая знакомые запахи академии. Прислушивался к родным звукам и не мог поднять руку, чтобы открыть послание.

Трус. Подлец. Бессовестный.

Что Мэй ещё может мне сказать? Три месяца молчала, чтобы вот так, на последнем выдохе, не убить меня, а уничтожить. Убрать себя из моей жизни на пять лет! Одним махом.

Жестокая. Да лучше бы я сгинул в лапах кришей!

Пальцы дрожали, когда я потянулся к пульсирующему сигналу входящего письма. От Мэй.

Голограмма раскрылась, осветив румяное личико невесты. Тёмные, как самый чёрный шоколад, волосы крупными завитыми прядями лежали на маленьких плечах. Девушка была в том же платье, в котором я видел её последний раз, нежно-розовом с изысканной белоснежной вышивкой на груди.

Неужели ей не нужно было время подумать? Неужели она сразу всё решила? В тот же миг, когда я ушёл?

И всё это время невеста, тогда ещё невеста, ждала моей реакции? Жаждала моего отступления от задуманного, но не признавалась и не пыталась отговорить. Дала мне право выбрать. Лишь Эверис был тем самым лучиком-проводником, что непринуждённо вёл меня вперёд, к финальной точке. Задуманной не мной. Он знал, когда активировать обет. Ждал этого момента.

И Мэй знала.

— Если ты смотришь это, значит, мы уже не вместе… — Она тяжело сглотнула, поджала губы, нервно потёрла их ладонью. — Я знаю, что ты всё решил, что отговорить не смогу. Ты ведь всегда принимаешь решения, не считаясь с другими, мой милый ректор.

Мэйлисса замолчала, прикрыла опухшие от явного недосыпа веки, шумно выдохнула и продолжила:

— Доверяю свою магию в твои тёплые руки. — Девушка слабо усмехнулась, но тут же спрятала улыбку. — Ты лучше распоряжаешься этим даром, я же лишь мучаюсь. Обет привяжет мою жизнь и магию к твоей. Умрёшь ты — умру я, умру я — ты будешь жить дальше… И как прекрасно, что я ничего не почувствую, потому что терять тебя сейчас… — она спрятала глаза, накрыв маленькой ладошкой слипшиеся от слёз ресницы, — это вырвать сердце из груди… Ты ведь меня не любишь, значит, эти пять лет не будут для тебя бесконечностью… — Мэй убрала руку, прикрыла ею мокрую щёку, и в озёрах глаз замерцали последние искорки. — Я…

Девушка глубоко вдохнула, чтобы ещё что-то сказать, но голограмма задрожала и закрылась.

Мэйлисса

— Ис-тэ Согу, задержитесь, — громыхнуло на всю аудиторию.

Я вытянула шею, проверила воротник, чтобы лежал ровно и плотно прилегал к коже, поправила идеально уложенные волосы, стянутые в хвост, отряхнула с длинных чёрных рукавов невидимые пылинки и, поднявшись со своего места, спокойно подошла к кафедре.

Посмотрела прямо в глаза ректору, искренне не понимая, что ему ещё нужно. Я ведь ответила на все вопросы по теме, даже больше. Никто лучше меня его предмет не знает. Впрочем, как и любой другой на нашем курсе.

Но так уж и быть, я никуда не спешу, внимательно послушаю очередную попытку просто и банально меня задержать.

Пока адепты выходили, ли-тэ как-то явно разглядывал моё лицо, но меня это ни капельки не трогало.

— Мэй… лисса, — запнулся он. Как всегда. — До каникул осталось несколько недель.

— У меня не будет каникул, я домой не возвращаюсь. — Присела на край студенческого стола и, сложив на груди руки, со слабым интересом разглядывала мужчину напротив.

Интересный феномен — белые-белые волосы. В одной из ритуальных книг вычитала, что изменение цвета глаз, кожи, волос — это признак изменения магической искры, другим словом, вмешательство. Что такое изменил ректор, что вдруг белоснежным стал? Кто-то говорил, что это после войны, ещё той, когда Полог прорвался первый раз несколько лет назад. Ещё до открытия мостов.

— Ты помнишь, как поступила в академию? Мэй… — откашлялся, — лисса?

— Как меня приняли, вы хотели сказать?

— Артефакт нашёл в тебе силу и призвал в нашу страну.

— Хорошо, — сухо ответила, я глядя ему в глаза. — Это всё, что вы хотели узнать? Я могу идти?

— Я не всё сказал. — Ректор сжал кулаки на столе и резко встал. — Ты совсем ничего не помнишь?

— А должна?

— Нет. — Покачал головой, поджал губы и снова всмотрелся в моё лицо. — Покажи своё запястье.

Я вытянула руку и повернула её раскрытой ладонью к ректору. Учебный браслет мягко подсветился множеством входящих сообщений и разных заданий.

— Нет, другую, — странно замялся учитель.

— Пожалуйста, — показала я.

Мужчина долго разглядывал мою кисть, изучал уродливый шрам на запястье, который я почему-то забыла, где получила, а потом вдруг приблизился. Так сильно, что я почуяла смутно знакомый аромат кофейных зёрен и горелой бумаги.

— Мэй, я должен хотя бы попытаться. — Ли-тэ вдруг перехватил мою руку горячими пальцами в том месте, где грубые завитки прятались под чёрный рукав.

Меня подкинуло от боли, я машинально замахнулась и ударила учителя по лицу. Он покачнулся, но удержался за край стола.

— Вы сделали мне больно, — заметила я без особой злости. Ну больно, и что? — Это какая-то проверка?

— Да. — Ректор потёр ударенный подбородок и прохрипел: — Реакцию проверял. Молодец. Можешь идти.

Я спокойно взяла сумочку и молча пошла к выходу, не оборачиваясь и не испытывая угрызений совести, что ударила старшего. Наверное, ему неприятно, но это бывает со всеми.

У двери меня сильно замутило. Я перехватила ручку, но открыть не смогла, поплыла внезапно вбок и рухнула без памяти.

— Что ты творишь, Нариэн? Угробить её решил? — шипел знакомый грозный голос, выплывая на поверхность сквозь тугую тьму и тишину.

Ли-тэй Ренц, учитель истории мира, очевидно злилась.

Я попыталась открыть веки, но они словно свинцом налились, пришлось слушать беседу так.

— Я не могу так больше, Дейра… — неистово шептал ректор, — умираю без её прикосновений, как больной, брежу, не сплю… помоги…

— Нельзя! Она умрёт, если ты продолжишь. Девчонка принадлежит другому, ты не имеешь права!

— Невыносимо. — Глухой подавленный голос мужчины внезапно заставил меня поёжиться. Он причинял мне физическую боль даже на расстоянии, а вспомнив, как рука ли-тэ обожгла кожу запястья, я слабо затряслась.

— Опять… — уведомила Ренц, прикоснувшись холодной рукой к моему лбу, — лихорадка. Она так долго не протянет, Нари. Сколько осталось времени до Элея?

— Полный оборот мауриса и несколько недель.

— Не успеваем.

Голос женщины был приятнее, он обволакивал теплотой и заботой, но от жалостливых нот в тембре ректора в груди сильно заныло, будто там завертелась ледяная игла.

— Спаси её Дейра, умоляю. Я на всё готов, хоть куски от меня живьём отрывай, только дай ей немного времени. Пусть без меня, но чтоб жила.

— Тогда отпусти её домой, Нариэн, не вижу другого выхода. Она пройдёт посвящение, найти пару будет проще, и выйдет замуж. Вы теперь не обручены — она свободна.

Ректор долго молчал, а потом тихо и подавленно сказал:

— Если это поможет сохранить ей жизнь, я согласен, но Мэй говорила, что не собирается в Иман. Да и ты знаешь, что сейчас в мире творится, это опасно.

— Знаю и то и другое, — покладисто ответила Дейра. — Девчонку дома вряд ли ждут, да и ещё в таком состоянии. Её одну вообще никуда отпускать нельзя. А уезжать она не хочет, потому что нашла работу в городской лавке сувениров. Маг высшего уровня, артефактор-собиратель трудится в дешёвой лавке — обхохочешься. Это только в нашей стране такое может быть, чтобы таланты так просто зарывались. Между прочим, благодаря тебе, сыночек.

— Да хватит, — шёпотом просвистел ли-тэ. — Я уже понял, что виноват, но прошлого не воротишь. — Ректор вдруг затих, а потом его низкий хриплый голос ушёл в сторону: — Кажется, она просыпается, чувствую, как тепло колышется вокруг неё. Оно душит меня, будто запрещает находиться рядом. Я пойду, не нужно Мэй меня видеть — это причиняет обоим жуткие муки. Дейра, заберёшь у меня часы их группы?

— Куда я денусь? Ты когда к королю отправляешься? И надолго?

— Завтра, вероятно. Меня должны вызвать. На сколько… не знаю. Если не отправят снова на передовую, то быстро вернусь. — Мужчина явно не хотел уходить, стоял около кровати. Я слышала, как назойливо поскрипывают его сапоги, а потом тепло скользнуло по краю одеяла, будто пальцы учителя прошлись по силуэту моей руки.

Меня затрясло сильнее, по телу пошли колючки, острее мелких иголок, которыми вышивала Сиэль.

— Нариэн! — угрожающе шикнула Ренц.

— Я осторожно, — промямлил ректор. — Не удержался. Прости…

Дверь хлопнула, шаги быстро удалились, словно ректор бежал от меня. Холодный воздух царапнул по горячим щекам, и я, открыв глаза, уставилась на стоящую у постели женщину.

— Думаешь, я позволю сыну страдать вот так пять лет? Не дождёшься. — Учительница наклонилась надо мной, поправила очки на переносице, прошептала что-то быстрое, блеснув синевой радужек, а потом пообещала:

— Будет больно, Мэй.

Мэйлисса

Вырывая плечи из моря острой боли, я вскинулась на кровати. Упёрлась ладонями в постель и задышала часто-часто. В груди крутило и ломало, влажные волосы тяжёлой сбруей облепили голову, а тихие голоса за приоткрытой дверью показались набатом.

— Енимир, что скажешь? — шептала Дейра.

— Ей мы помочь не можем, — ответил незнакомый мне мужчина. — Я не в силах разорвать связь такого уровня. Метка на плече девушки — воля богов, смиритесь.

— Ты же архимаг. Помоги найти пару.

— Нариэн ли-тэ тоже архимаг, — парировал собеседник. — Пусть ищет, если ему это так необходимо. Только что потом? Убьёт избранного, не позволив им встретиться и связать метки, чтобы самому жениться на адептке?

— Мир, разве ты не видишь, что с ним происходит? Он сломается так. Нельзя же…

— Ис-тэ Енимир, — холодно поправил маг. — От любви ещё никто не умирал, ли-тэй Ренц. Переживёт. Всё пройдёт и забудется.

— Ты тоже забыл, да? — мрачно спросила Ренц, и показалось, что мужчина в ответ грозно рыкнул.

Я думала, они уже поговорили, потому что в помещении долгое время было тихо. Устало легла на подушку, чтобы снова уснуть, но женщина вдруг протяжно взмолилась, заставив меня насторожиться:

— Ты мой сын, Мир. Неужели тебе всё равно, что я чувствую? Неужели ты думаешь, что душа за тебя не болит?

— У тебя есть Нариэн, заботься о нём, а обо мне забудь. Десять лет прошло, никак не смиришься, что я выбрал не твой путь жизни?

— Но… разве это лучший выбор?

— Это мой выбор! — прикрикнул он, но тут же погасил пыл. — Ты и Нариэна лишаешь выбора своими выходками. — Понизил тон и спокойнее добавил: — Не удивлюсь, если он последует моему примеру и…

— Нет, я не допущу, — зашипела женщина. — Ты не заберёшь у меня и второго сына, не смей заикаться.

— Хватит, ли-тэй Ренц. Вы переходите границы, а это незаконно. Стать архимагом высшего уровня и спасать мир — то, к чему стремится ваш сын. И вы не посмеете вмешиваться в это право, иначе знаете, что будет.

— Казнишь родную мать?

Мужчина помолчал, чтобы холодно и жёстко отчеканить:

— Если у вас больше нет причин меня задерживать, я вынужден откланяться. Ваш вызов могут посчитать нарушением первой степени, не стоит так подставлять ректора. Квинта давно думает над закрытием академии, потому что роста магического войска нет, результата тоже, с риском для страны пришлось открыть мосты, чтобы увеличить количество адептов. Вы идёте по тонкому льду, ли-тэй, и создаёте ненужные колебания в период разрухи. Энтар гибнет, а вы думаете, как выгодно пристроить младшего сына и женить его на родовитой девушке. Нариэн ли-тэ это не одобрит.

— Академия существует по воле Нэйши! И я не пытаюсь женить Нариэна, я хочу его спасти, — взвилась Ренц. — Заметь, делаю это не по приказу твоих собачонок и приспешников короля, а по любви.

— Хороша любовь, пока сын не знает, что вы задумали…

— Енимир, — устало выдохнула Дейра, — речь сейчас не о политике и спокойствии в стране. Даже не обо мне и наших отношениях с тобой и младшим. Ты всегда недооценивал Нари, но он всегда любил и равнялся на тебя. Прошу, — свистящий шёпот женщины заставил меня поёжиться, — сними с девушки обет на чувства. Ты же можешь… Проси взамен что хочешь.

Повисла тяжёлая пауза. Я чуть не уснула, расслабившись и вытянувшись на постели, а когда маг заговорил снова, прислушалась.

— Не слишком ли высокая цена за неродного сына? — Голос мужчины звучал низко и безэмоционально, но я почувствовала лёгкую нервную дрожь на окончаниях слов.

— Другого у меня теперь нет, — выдохнула Ренц. — Говори, что нужно?..

Ответ я не услышала, потому что рядом кто-то слабо застонал. Я не испугалась, только в груди больно дёрнулось от неожиданности. Повернула голову и столкнулась с зеленью глаз ректора. Попыталась вспомнить, когда видела его в прошлый раз — кажется, он пытался схватить меня за руки после уроков, а потом нас накрыла тьма. Больше ничего не помню.

Почему мы здесь, в мрачной комнате без окон, и кто нас сюда принёс?

Магические лампы почти не горели, слабо пульсируя, помещение разрезалось пополам полоской света из коридора, но я хорошо вижу в темноте, потому ничуть не растерялась.

— Мэй… — протянул ли-тэ, шевельнув сухими губами. Кожа на щеках ректора выделялась особой бледностью, а под глазами залегли тёмные круги. — Как ты?

— Всё болит почему-то. — Я повела плечом, переместила спутанные волосы за спину и спустила босые ноги на холодный пол. — Что происходит?

Руки и ноги мага были привязаны к кровати, на распахнутой груди активно сиял кулон в виде ключа.

Я с трудом сползла со своего места и, хватаясь за кровать, подобралась к учителю.

Ли-тэ вдруг заметался, захрипел, в глазах загорелась паника.

— Нельзя, Мэй… — прошептал он, дёргаясь в путах. — Не трогай меня…

— Зачем вас связали? — Меня это искренне удивило.

Ректор поджал губы и снова дёрнулся.

Чтобы не шуметь, я говорила едва слышно:

— Дейра правда ваша мать?

— Мачеха, — кивнул мужчина, отвечая так же тихо. Он судорожно вдохнул и, видя, что я осторожно ступаю ближе, замотал головой. — Отойди, Мэйлисса, не приближайся. Это опасно.

— Зачем Ренц нас сюда приволокла? — уточнила я и, потянувшись к ремням, всё-таки замерла в миллиметре от его кожи. Смуглой, глянцевой, с выступающими венами. Что-то будто тормозило моё желание освободить мужчину, но и немыслимо тянуло не отступать.

Ректор окаменел, его губы зашевелились, и слабый шёпот заставил меня отшатнуться:

— Мэй, не делай этого. Нельзя… Не прикасайся. — В сияющих малахитовой крошкой глазах плясало что-то необъяснимо горячее. — Прошу тебя…

— Почему? Я хочу вас освободить. Мать удерживает вас силой?

— Я попросил её сам. — Он снова дёрнулся, а я настойчиво потянулась и отпустила первый узел, аккуратно, чтобы не задеть кожу мужчины — я не очень терплю чужие прикосновения. — Мэйлисса, не смей…

Почувствовав укол на расстоянии, нахмурилась. Странные колебания магии шли от мужских рук, стоило лишь приблизиться. Я попробовала ещё раз, и горячий ток упруго ударил в ладони, настойчиво отталкивая.

— Что-то мешает. Вас будто околдовали. — Провела руками поверх тяжело вздымающейся груди мужчины, подцепила другой узел и развязала вторую руку ректора.

Через щель распахнутой рубашки проглядывали крепкие мышцы и глубокие шрамы. Я не стала изучать их — он ведь только с войны вернулся, единственный выживший из отряда магов, ничего удивительного. Тело мага восстанавливается медленнее, чем у оборотня. Я-то знаю. Залечить раны можно, но шрамы всё равно останутся.

Стоило мне наклониться над ним, ли-тэ со стоном снова дёрнулся.

— Не делай так…

— Лежите спокойно, попробую убрать защиту. — Нащупав магические нити, связывающие ректора туго по груди, я поймала самую толстую и осторожно потянула жгут на себя. Они будто проникали в сердце, сдавливали его и привязывали к невидимому предмету. Наверное, к кулону, потому он и мигает. Какое странное явление.

— Что ты делаешь? — Нариэн выгнулся в спине, сжал крепкими руками края кровати, разрывая волокна покрывала, и вытянуто простонал. — Это невозможно… Не издевайся…

— Вы можете лежать спокойно и не болтать? — зыркнула с упрёком на ректора и перекрутила блокирующую нить его пут в своих пальцах. Хорошо натянула её, закрутила вокруг запястий, чтобы не сорвалась. Попыталась сжечь, но она не поддавалась, дрожала и почему-то причиняла боль. Я умею работать с разными артефактами и материей, но с такими мощными не сталкивалась — это что-то потустороннее, будто некромантия. Или защиту поставил кто-то выше архимага. Но это ведь невозможно — выше только боги. — Какой странный блок, ли-тэ. Вы уверены, что на вас нет проклятия?

— Мэй… — простонал ректор и без сил откинулся на подушку. Он тяжело дышал, приоткрыв губы, дрожал, будто в лихорадке, на высоком лбу и крыльях трепещущего носа выступили бусинки пота.

Я не собиралась отступать, прошептала заклинание: «Ри-ип». Нить блока активно задёргалась, перепутала пальцы, сильно стянула кисти и вдруг ярко загорелась. Моя магия плавно перетекла по ней, как искра, погасла на груди учителя, юркнув под цепочку, и засверкала на кулоне-ключе маленьким лотта.

Нариэн что, слопал сейчас мою силу? Я ведь не позволяла!

Я даже выпустила нить от удивления и шока.

Ректор распахнул глаза, зрачки его максимально расширились, утопив меня во тьме и, приподнявшись на локтях, отчаянно прошипел:

— Мэй, отойди. Прошу тебя. Умоляю. Иначе тебе будет плохо.

— Хватит меня пугать, ли-тэ, — зашептала, осторожно оглядываясь. Не хватало, чтобы шальная мамаша вернулась. Что у неё на уме, мы потом разберёмся. — Не пейте мою магию без разрешения, и всё будет хорошо.

— Если бы я мог… не пить.

— А вы держите себя в руках. — Потёрла ладони и приготовилась снова схватить магическую нить, что зримо сдавливала ректору грудь и, поднимаясь спиралью по плечам, обвивала крупную шею и не давала ему свободно дышать.

— Остановись, малыш… — устало прошептал ректор. Бредит мужик, совсем зажало его в этом блоке, я должна помочь.

Меня почему-то напрягала скрытность Ренц, а ещё больше пугали заговоры с одним из архимагов Квинты. Какую девицу она просила вернуть в чувство? И при чём тут Нариэн ли-тэ? Нечистые дела творятся в этих стенах, и связаны они с нашим ректором и академией. Поэтому я торопилась, нить срывалась, и я начинала заново, не оглядываясь на причитания мужчины.

Я никогда не испытываю страх, тем более из-за такой мелочи, как боль, потому смело взяла очередную нить и сильно дёрнула её на себя. Ренц не появлялась, как и её странный собеседник, которого я никогда не видела и особо не желала знакомиться.

Наклонившись к ли-тэ, глубоко вдохнула, чтобы собраться с духом. От него пахло кофейными зёрнами и горячими камнями. Ноздри затрепетали, живот скрутило приятным узлом, но я быстро отмахнулась от этих нелепых ощущений. Всё это физиология, не более. Для волка такое нормально, но я научена отцом сдерживать свои желания.

— Мэй… — С губ ректора сорвался стон.

— Я пытаюсь вас вызволить. — Снова потянула нить, но она стала значительно крепче, зазвенела в руке и сильно ужалила. Я с рыком откинула руки.

— Шэйс! Не понимаю! — Поймав другую, более тонкую, но такую же чёрную нить, потянула снова. — Что это за странный блок на вас? Вы прокляты, ли-тэ?

— Проклят… — тяжело выдохнул мужчина, опал на кровати и перестал дёргаться. — Поэтому тебе лучше держаться подальше.

Нариэн

Моя смелая и отважная Мэйлисса, услышав о проклятии, на мгновение замерла, хлопнула густыми ресницами, а потом сосредоточенно продолжила вертеть надо мной ладонями и щёлкать пальцами. С них с эффектным блеском падали искры, в полутьме они подсвечивали бледное личико невесты золотом и теплом, а меня так сжало диким животным желанием, что я еле дышал.

— Мэй… — Приподнялся, потянулся, тут же сжал руку в кулак. Оттолкнуть девушку побоялся — не хочу делать ей больно. Нельзя прикасаться. Нельзя. — Остановись…

Но она была осторожной, будто сама не хотела тактильной встречи наших рук и кожи. Будто чувствовала.

Разве это возможно?

— Да это простой блок, — бормотала, трудясь над магией. Упёртая. — Только плетение какое-то странное и завязано на вашем ключе-артефакте. Сейчас. — Девушка усиленно зашипела, снова и снова читая заклинание разрыва блока, но магия вспучилась, заскрипела под тонкими пальцами и снова погасла, оставив нас в темноте. — Не получается. Кто-то сильный ставил.

Щелчок, и в воздухе засветился маленький огонёк, как фонарик. Девушка переместила его в сторону взглядом, заставив повиснуть над моей головой. Иманская магия была особенной, притягивающей взгляд. И тёплой.

— Ты ставила этот блок, Мэй… — Я опустил глаза и прикрыл ладонью взбитое возбуждением одеяло. Девушка перевела взгляд на мою руку и, догадавшись, что со мной, спокойно отвернулась. Даже не смутилась.

— Я не могла поставить, — уверенно кивнула она, разминая пальцы. — Помнила бы тогда плетение и узлы. Я хороший артефактор. — Поджала губы. — Лучший в своём городе. Так папа всегда говорил.

— Это не блок, Мэйлисса. — Чтобы не рисковать и случайно не прикоснуться к девушке, я отодвинулся на кровати, спустил ноги на пол и потянул к себе одеяло, чтобы накрыть позор. По телу прошла волна протеста — руки дрогнули в попытке ухватиться за маленькие ускользающие пальчики, но я стиснул зубы и отшатнулся. Буквально отбежал от девушки подальше, прижимая к себе комок одеяла.

— А что это? — прошептала ис-тэ и вдруг с опаской оглянулась на коридор.

Я не успел ответить. Полоска света разбилась на сегменты чужим движением снаружи.

— Она идёт… — шепнула Мэйлисса и поёжилась. Выставила руки и быстро сплела ударный магический шар.

— Дейра не причинит тебе вреда. — Я выставил ладонь, успокаивая девушку, и на всякий случай накрыл Мэй защитным куполом. Словно почувствовал что-то тёмное, необъяснимое. Мощное.

Когда в комнату зашёл тот, кого я не ожидал увидеть, меня с потоком воздуха откинуло в стену, а из груди вырвался отчаянный крик.

— Не-е-ет! Не смей её трогать!

— Если хочешь защитить свою женщину, сделай всё, что в твоих силах. — Енимир легко отодвинул купол — моя защита рассеялась с тихим треском, а боевой шар девушки осыпался золотой крошкой под ноги магу. Тот лишь сверкнул пустыми бесцветными глазницами, белые, почти прозрачные волосы приподнялись в воздухе и разлетелись в стороны, как кинжалы.

Мэй отшатнулась, вскинула руки, чтобы ударить снова, но не успела.

Енимир раскрыл пальцы, в его ладонях раскрутились тугие огненные спирали. Он повернулся ко мне и проскрипел нечеловеческим голосом:

— Надеюсь, что всё не зря, Нариэн, потому что перед богиней за всё это ответишь ты.

Магия брата всегда была сильнее моей, а после его ухода из семьи возросла в несколько раз. Наверное, отчаянные поиски усиления дара и столкнули нас с Мэйлиссой. Если бы я не почувствовал её мощь, никогда бы не обратил внимания.

Вру. Обратил бы. Узнал в толпе. Присвоил опять.

Енимир замахнулся и, выпустив спирали в мою сторону, вмиг оглушил. Чернота схлопнулась, выключив и свет, и звуки.

Когда я очнулся, придавленный к стене невидимыми путами, Мэй стояла напротив архимага, вытянувшись на носочках, руки заломлены назад, а Енимир стискивал её шею и тихо, неразборчиво читал заклинание. Я чётко чувствовал его предназначение по уходящим в пол сгусткам энергии, видел рассекающие воздух синие ленты и сияющие искры, летящие по спирали под потолок.

Пять лет обета — не просто срок, это чьи-то часы жизни, песок из которых будет сыпаться до последней песчинки. Нельзя отменить обет, но кто сказал, что архимагу не под силу переписать его на кого-то ещё?

Рядом, опустив руки — признак магической покорности, — стояла Дейра. Высокая, мужественно выпрямившая спину, уверенная в решении, судя по блеску в глазах. Тёмные волосы мамы развевались в стороны, в груди, пульсируя, мерцала эссаха, выталкивая из тела женщины магию. Она волнами крутилась у края мантии брата и плавно перетекала в зерно его магии, пока не вытащила всё до последней капли.

Я попытался закричать, но путы сжались и прострелили каждую мышцу, ошеломив болью. С трудом перетерпев, перевёл мутный взгляд на невесту.

В груди Мэйлиссы проснулась тьма. Завертелась. Зашумела. Накопившиеся чёрное облако метнулось к Дейре, полетело вокруг женщины. Оно внезапно растворилось в груди мамы, вырвав у неё из уст невыносимо отчаянный крик.

Мэй, словно ей подбили колени, не удержалась и плавно опустилась под ноги брату. Как нежный лепесток мальвы, что сорвал ветер.

Мантия Квинты, бархатная, белоснежная, приподнялась от мощных потоков магии, и Енимир с хлопком исчез в возникшем портале. Кольцо перемещения ещё какое-то время висело в воздухе, а потом так же внезапно исчезло, как и брат.

Следом за Мэй на пол упала Дейра, будто из неё вытащили позвоночник и все кости разом, а меня наконец отпустило. Я смог подползти к обеим, но побоялся прикасаться. Я всё ещё не понимал, что сделал маг.

— Мама… что ты наделала?

Она не ответила. Лежала безжизненным комочком передо мной и не дышала.

Нариэн

Поцелуй как вдох. Прикосновения как выдох.

И так бесконечно, пока не заныло под рёбрами и не свело бёдра.

Я отстранился от Мэй, обнял её до тихого стона и уткнулся носом в маленькое плечо. Не могу. Не могу отпустить. Кажется, будто выйду за дверь, и этот флёр удушающих чувств развеется, она снова уйдёт в себя, забудет меня, выключится.

— Я никуда не денусь, Нари-и… — Будто услышав мои мысли, девушка завела руки за спину, обняла, погладила осторожно, пальчиками пощекотала ложбинку позвоночника, стиснула объятиями, безмолвно говоря, что тоже не может отпустить. — Тебе нужно решить, что делать с мамой. Мы в академии, нельзя это так оставлять. У тебя могут быть проблемы, а я не хочу.

— Ты права, — прошептал я осипшим голосом. — Но когда вернусь, ты… скажешь мне то, что не договорила в послании.

Мэйлисса приподняла голову. В полыхающих синевой глазах загорелись слабые огоньки, зрачок расширился, засверкал.

— Обещаю… Только возвращайся скорее.

Я кивнул ей на дверь, ведущую в купальню.

— Ты успеешь принять душ.

Мэй поджала губы и опустила ресницы.

— Не хочу сама, — сказала трепетно-тихо, будто прикоснулась словами к моим губам. — Я дождусь тебя.

Меня бросило в жар. Я ведь не удержусь, зря даёт надежду, смотрит так, будто согласна на всё. А нам нельзя… И что с этим делать?

— Ещё упаду от слабости, — добавила Мэй, видя моё замешательство. Осторожно отступила, но всё ещё держала руки на моём поясе, обжигая теплом. Царапая, стискивая до боли. В уголках чувственных губ застыла лукавая и многообещающая улыбка. — Беги, — шёпотом. — Я без тебя теперь никуда.

— А как же, — кивнул на плечо, — твой оборотень?

— Разберёмся, — отрезала Мэй. — Сейчас ведь его нет рядом? Морду тебе не набьёт за то, что меня украл.

— Украл. — Снова прижал её к себе. Рывком. Всем телом. Плечами, грудью, животом. Чувствуя, как нагревается, как дрожит под моими руками.

— Бессовестный ректор мечты… Подчинил девушку. — Мэй смочила языком пересохшие губы, судорожно сглотнула, заставив меня задержать дыхание. — Вот теперь расплачивайся, ли-тэ… — Заулыбалась ещё шире. — Едой, конечно же…

— Сейчас устроим. Тебе с компотом? В кувшине?

— А как же без него? И столик поближе к окну, чтобы было кого лечить, ухаживать, переживать… эм… если вдруг разговоры перейдут в категорию острот и мне придётся в тебя что-нибудь запустить.

— Ты ведь подружку призывала тогда на помощь? — Я заулыбался, разглядывая светлое лицо моей загадочной иманки. Какая она красивая. Необычная. Родинки россыпью на щеках, как тёмные звёздочки. Глаза большие, распахнутые, глубоко-синие, как океан. И волосы. Шелковистые, мерцающие серебристой тьмой, манящие — так и хотелось перебирать пряди пальцами, испытывать настоящее блаженство. И сильная. Такая сильная, что подпитки её магии мне с лихвой хватало на поле боя. Только вот она одна, а монстров тысячи, десятки тысяч.

— Эрику, да… — Мурлыча от прикосновений, Мэй прижалась к моей груди. — Она хороший лекарь. Быстро сообразила, что делать.

— А я не спас её парня, — подавленно ответил я и отстранился, чтобы посмотреть Мэй в глаза. — Это он меня спас. И ты…

— Эверис. — Ласково погладила меня по щеке и, будто я ребёнок, который говорит глупость, добавила: — Жив.

— Откуда знаешь?

— Позже расскажу. — На густых ресницах появились огоньки золотой магии. Мэй была волшебной в этом обрамлении контурного света. — Тебе нужно сейчас идти, — шепнула в губы, провела пальчиком по моей шершавой скуле и вдруг прижалась к груди, обняла сильно-сильно и выдохнула: — Я так скучала, На… риэн…

— Заставь меня уйти. — Я поцеловал её в висок, зарылся носом в волосы, вдохнул и… не надышался. — Прогони.

— Я не могу, но ты должен пойти. Дейра дала нам шанс. — Заглянула мне в глаза. — Она эти три месяца была мне и мамой, и строгой учительницей, и наставницей. Поблажек не давала, словно знала, что ты вернёшься и спросишь. А ты ведь спросишь?

— Не сомневайся.

— Ты сильно был привязан к матери? — вдруг поинтересовалась Мэй.

— У нас с ней сложные отношения. Были. Позже об этом поговорим. Ты права, нужно закрыть этот вопрос. Вызову магов из госпиталя, чтобы констатировали смерть, оформлю вывоз тела, а потом вернусь к тебе.

— Я буду ждать. — Мэй опустила взгляд, огладила моё лицо нежностью и теплом, а потом отстранилась, но я не отпустил.

— Жди Эри, — пробормотал я, вылавливая ещё секундочки нашей близости, — я её с надёжным человеком пришлю. В боковой части спальни есть дверь в гостевую, пусть там отдыхает, а потом решим, что делать.

— Спасибо, — прошептала Мэй.

— Я скоро. — Поцеловал девушку в губы, невесомо коснулся кожей кожи. Мне нужно было больше и глубже, но если продолжу, то не смогу её оставить, а сейчас не время для нежностей. И никто не отменял привязку к мёртвому оборотню. Осознавать, что моя Мэй — не моя, было очень больно.

Я с трудом оторвался от девушки и, не смея больше выхватывать у судьбы минуты щемящей радости, вышел в коридор.

Было тихо. Коридор, прилегающий к учебной части, вывел меня в нужное место. Дейра оставила нас с Мэй тут не случайно — здесь точка телепорта для срочных вызовов королевской Квинты. Как она смогла вытащить Енимира в академию, не представляю, но это мама. Если упрётся… Хотя однажды она упёрлась и в итоге сломала своему кровному сыну жизнь. Мир тогда ослушался и сделал всё ей назло. Только кому стало хуже? Ведь он закрыл себя от всех обетом принадлежать Квинте — никаких семейных связей, никакой дружбы и любви. Ничего. Только служба.

Если бы у меня не было Мэй, я, наверное, тоже согласился бы на это. Раньше даже хотел подать прошение на испытание воли, но сейчас, когда у меня есть надежда на счастье, я не вправе отступать. Теперь моя судьба в руках юной девочки, способной перевернуть ход истории. Я в это верю.

Я вышел в затемнённую комнату и присел к лежащей на полу маме, провёл пальцами по её бледному каменно-мёртвому лицу.

— Дейра, Дейра, ты сделала всё по-своему? Увела меня от тяжёлого выбора, да? Не спасла его, так спасла меня? Я всё понимаю. — Сдавил до хруста зубы — боль немного приводила в чувство, однако старые раны-гнойники всё равно нарывали и время от времени вылезали наружу. — Но я всё ещё помню, как ты убила мою мать, и не могу простить…

Я развернул браслет проверить время. Уроки несколько часов как закончились, маурис вышел на небо и покрыл Энтар магической оболочкой с привкусом ночи. Я это чувствовал каждый раз, когда лотта прятался за горизонтом.

Каждый вечер в лагере ждал нежного прикосновения к моей эссахе, вливания сил маленькой непокорной волчицы. Наверное, мы и не разлучались тогда, будто всё время были вместе, рядом. Будто у нас на двоих один кровоток.

Перехватив ладонью кулон-ключ, чуть не рухнул от нового потока оборотной магии — в глазах потемнело от мощи и возбуждения. Расторжение обета должно было разрушить нашу с Мэй привязку, но артефакт всё ещё работает.

И мне это не нравилось.

Мэйлисса

Короткий стук заставил меня вынырнуть из воспоминаний. Я приоткрыла дверь и, не раздумывая, бросилась обнимать рыжую подружку.

Эрика испуганно приподняла руки, но тут же опустила их мне на плечи и сжала так сильно, будто не видела сто лет.

— Мэй? Ты… чувствуешь? Правда? Но как?

— Да. — Я отпрянула, заглянула в её тёплые глаза и снова обняла маленькие подрагивающие плечи, чтобы и самой убедиться, что не сплю. Только после этого отстранилась и затащила девушку в комнату. — Ты не представляешь, что случилось!

— Расскажи. — Рыжая окинула меня лекарским взглядом, на ресницах вспыхнула золотистая магия, капельки слёз спрятались в уголках, как бисеринки. — У тебя резерв на нуле, ты уверена, что в порядке?

— Это амулет, наверное. Чувствую себя терпимо. — Я потянула её к столу, заставила сесть на стул со спинкой и сама разместилась напротив. Вдохнула поглубже, чтобы сказать: — Эри, он жив… Эверис жив!

— Что?! — Она поднялась, словно ей в ягодицу угодила игла, но снова села. Смяла на коленях нежное кремовое платье, уронила голову. Медово-золотые кудри соскользнули с плеч и спрятали корсет платья. По бледному лицу подруги тенью пробежала печаль. — Нам сказали, что никто, кроме ректора, не выжил. Я… — она отвернулась и бегло осмотрела помещение, сморгнула набежавшие слёзы, — думала, ли-тэ позвал меня поговорить об этом, а тут ты…

— Метка жжёт, значит, не умерла, значит, оборотень жив. — Я тоже оглянулась, проверила, что дверь закрыта и никто не ворвётся. Даже Нариэну не нужно знать об этом. Я не решилась ему поведать, что моя пара — это его близкий помощник на войне. — Эверис жив. Смотри.

Я расстегнула высокий воротник и, немного спустив чёрное платье с плеча, перевела взгляд на стигму. Она активно пульсировала, переливалась и вторила ударам моего сердца. От центральной звезды, которая во время обручения совсем погасла, теперь разрослись синие лозы и веточки, спустились к груди и, спрятавшись под тонкой тканью белья, вплелись в эссаху.

Не дыша, я осторожно провела пальцем по контуру рисунка. Метка активно отозвалась, вспыхнула, заплясала неоновыми огнями под кожей.

— Она изменилась, — прошептала я испуганно, чувствуя растекающийся по венам жар. — Что-то изменилось, Эри…

— Но почему Эвер тогда не вернулся в академию? — спросила подруга, разглядывая стигму.

Я поджала губы и покачала головой.

— Не знаю, но, видимо, разрушение брачной связи помогло метке снова ожить. Будь Эвер мёртв, стигма бы растворилась и освободила меня от связи. Только она изначально не была такой большой и широкой, — я провела пальцем по веточке, что уходила под одежду. — И что теперь?

Подруга всё-таки поднялась, подошла ближе. Смущённо заломила перед собой руки и потянула пальчики к моему плечу.

— Можно? — заглянула в глаза, а я, подрагивая, смогла лишь кивнуть. Её прикосновение было горячим, но не болезненным.

— Она будто укрепилась. — Эрика быстро отстранилась, присела на стул и сцепила перед собой пальцы. — Укоренилась. Значит… — длинно выдохнула, — Эверис жив, но не мой.

— Эри… — тяжело вздохнула я. — Мне нравится другой мужчина, ты ведь знаешь. Помоги порвать связь. — Я показала на отметину и быстро спрятала её под платье.

— Но как?! — Девушка вскинула голову, в золотисто-янтарных глазах застыли искренние слёзы. — Мы же с тобой перечитали половину библиотеки и ничего даже близко не нашли! Только та книжонка, которую мы не можем открыть. Кто-то будто насмехается над нами. Сплёл пустую книгу и дал задание — ищите! А мы, как верные собачонки, ищем.

Я заулыбалась, потянулась к графину с водой, что стоял на подоконнике, наполнила два гранёных стакана и подвинула один подруге.

— Осталась ещё половина библиотеки, подумаешь, — хихикнула я. — Разве есть что-то, что может нас остановить?

— После твоего обета на пять лет мне кажется, ты можешь всё… И даже то, чего от себя не ожидаешь.

— Точно, — отсалютовала я ей стаканом. — Нариэн тоже говорит, что я могу спасти мир, ага. Только для начала хотя бы себя… — Я прижала холодное стекло к губам, но Эри вдруг подалась вперёд и выбила сосуд из моих рук.

Вода выплеснулась на ковёр и, соприкоснувшись с высоким ворсом, испустила тёмный пар. Но он тут же исчез.

— Вода отравлена. — Эрика присела около пятна, провела ладонью над ним и нахмурилась. — Кританская магия. Смотри. — Она очертила пальцем окружность, слегка присыпала её пыльцой лечебной магии, и пол ярко засиял синеватым огнём.

Я с опаской покосилась на графин.

— Здесь всегда была вода. Нариэн не раз наливал мне. Думаешь, ректора кто-то хотел отравить?

Эри вернулась на своё место, подняла стакан и повернула его к магическим лампочкам на стене.

— Или того, кто придёт сюда с ректором. — Вытянув из причёски шпильку, Эри уколола палец и позволила капельке крови сорваться в стакан. Вода тут же окрасилась чёрным, забурлила и снова посветлела. — Странно. Это не яд. Какое-то зелье. И на нас с тобой оно не будет влиять. Заговорено на конкретного человека, точнее мага.

— На ли-тэ?

Подруга закивала. Рыжие кудри заплясали на хрупких плечах.

Я взяла в руки графин, принюхалась. Ничего особенного, разве что немного пахло ванилью.

— Если я выпью, ничего не будет?

— Совершенно верно. — Эри приподняла руку, будто произнося тост, и залпом выпила всю воду. Опустила стакан на стол и, задумчиво разглядывая капельки внутри сосуда, сдержанно проговорила: — Другой вопрос, почему архимаг этого не заметил? Ощущение, что заговор не лекарский… Яды обычно подвластны только им. Кто ещё может сделать такое?

— Как ты это почувствовала? — Я всё-таки не стала пить, обняла себя и поёжилась от мысли, что кто-то мог влиять на ректора через воду.

— Не я, — пожала плечами Эри и перевела взгляд мне за спину. — Он.

Я обернулась. Холод толкнулся в лицо, но сзади никого не оказалось.

— Эри, он похож на Эвера? — Я наклонилась к подруге и ещё тише добавила: — Хоть немного напоминает силуэт? Ты лучше знаешь парня. Можешь спросить у призрака, где искать его физическое тело?

Подруга заполошно моргнула и, глядя за моё плечо, грустно сказала:

— Он просто пятно. Кивает, перемещается, точнее перетекает. Может указать рукой на что-то, но вряд ли осознанно… скорее, интуитивно. И всё. У него ограниченные действия, он будто в вакууме и вряд ли понимает, почему находится рядом с тобой. Иначе бы привязался и реализовал метку, Мэй.

— Ты думаешь, что Эвер из-за этого не смог найти меня сразу?

— Не знаю. — Эри тяжело выдохнула и спрятала руки под столом. — По старым талмудам ясно, что истинные связи на Крите не особо важны, однако если пара сталкивается, а тем более прикасается друг к другу, стигмы активируются, и разорвать эту связь уже невозможно. Даже обет не поможет. Умирает один — умирает и второй.

— Почти как наши иманские узы, — пробормотала я, задумчиво разглядывая деревянную столешницу.

— Странно, как так получилось, что кританин прицепил стигму на иманку? Такое бывало только до Полога. После же Нэйша запретила любые связи между странами, хотя мосты… многое изменили.

— Слушай, а ведь этот… сводный брат ректора, Енимир, говорил, что моя метка — воля богов.

— Тогда нам вообще ничего не светит, Мэй. Мы не в силах противостоять такому уровню магии. Когда найдём Эвера, тебе придётся за него выйти.

— Нет. — Я чуть не встала, но загнанный взгляд подруги остановил. — Я не сдамся, слышишь? Эвер будет твоим мужем, а Нариэн моим! Точка.

Мы второй час сидели в комнате ректора, обсуждали последние события и думали, как отвязать метку, а я никак не могла отделаться от чувства, что скована по рукам и ногам этой «волей богов». Шэйс, удружили!

Ничего нового в голову не приходило, а новость о том, что Дейра вмешалась в наши с Нариэном отношения и пожертвовала своей жизнью, ничуть не удивила Эри. Мне это показалось странным, но я промолчала.

— Но он точно что-то чувствует, — настаивала я на своём. — И подаёт знаки. Мне же подавал…

— Это всё совпадения и случайности, — покачала рыжими кудрями подруга.

— Призрак находил мне нужную книгу, — обернулась я снова. Холод ласково погладил по щеке и морозной тяжестью лёг на спину, опустился ниже, свёл нежным прикосновением низ живота. Я с трудом обернулась и посмотрела в румяное лицо Эри. Её потряхивало, когда она бросала взгляд на мои плечи, а после того, как метка снова ожила, подружка совсем поникла.

Эрика повела подбородком и, опустив взгляд, поморщилась.

— Всё, что я нашла о разделении звериной сущности — это то, что такой ритуал был запрещён Квинтой ещё до появления Полога, а потом о нём просто забыли. Несколько раз встречала подобные ритуалы в художественных романах нашего времени, хотя верить им бы не стала, а в научных и магических учебниках всё очень коротко, поверхностно и размыто. Это же некромантия. Она — порождение тьмы, по мнению большинства, то есть энтарцы считают её злом, как и оборотней. С такими вещами не шутят, и папа Эвериса очень рисковал, проводя его.

— Но зато он спас парня от казни. — Я бессознательно потянулась к кулону и, вытащив цепочку, сжала его в кулаке. Мягкий толчок магии, и по телу разлилось приятное знакомое тепло. Я не передавала силу, это случилось немного раньше, на закате, но связь с ректором каким-то образом сохранялась, даже после того, как обет аннулировался.

— И теперь ты погибнешь из-за его особенности, — скривилась Эри.

— Слушай. — Я погладила кончиком пальца рубин. Снова толчок. Сильнее прежнего. Пришлось отпустить кулон, потому что жар настигал быстрее, чем я могла его контролировать. Закусила губу и как ни в чём не бывало продолжила диалог: — Если Эверис разделил сущности, почему ты видишь человека, а не оборотня?

— Мэй, — заулыбалась подруга, — ты же знаешь, что перевоплощение — это всего лишь магическое зерно. Ты ведь не настоящая волчица. Разделяя эссаху, отец Эвера отрезал лишь оборотную магию, оставив остальное.

— А вдруг это не Эвер? — прошептала я, коснувшись ладонью плеча. Под тканью слабо трепыхнулась стигма, завертелась и обожгла сильнее прежнего.

— Уже неважно кто. — Девушка посмотрела на магические лампы, и её бледный лик нежно осветился золотистым ореолом. — Мы должны найти ответы и спасти тебя. Твоей паре ничего не угрожает, пока вы толком не связаны.

— И что ты предлагаешь?

— Выиграть время.

Нариэн

Когда я вернулся, девушки всё ещё беседовали. Тихо, будто в моих покоях есть магические прослушки, а они обсуждают не менее чем государственный переворот.

Мэй привстала, заметив моё появление. Ринулась вперёд, словно хотела обнять, но почему-то на полпути остановилась, а Эрика увела смущённый взгляд в сторону.

— Я, наверное, пойду… — поднялась рыжая, заломив руки перед грудью.

— Я проведу, — сказал, а сам смотрел на румяную Мэй. Её горящие глаза и порочно прикушенная губа сводили с ума. Не стоит оставлять подружку в соседней комнате, лучше верну её в общежитие.

Прощались быстро. Я заметил, как они перебросились какими-то только им понятными знаками, после чего разорвали объятия, и Эри плавно выскользнула в коридор. Я окинул взглядом Мэй — она была встревожена и возбуждена, волосы пышной тёмной копной струились по плечам, ясно-синие глаза горели, а губы манили. Девушка вдруг прошептала:

— Я жду тебя…

И мне пришлось вытолкать себя наружу, чтобы не наброситься и не выхватить хоть один поцелуй. Я понимал, что одним поцелуем всё это не закончится.

По коридору мы с Эри шли молча, перелетали по этажам тоже. Лишь у двери комнаты она повернулась и вдруг сказала:

— Не делайте ей больно и не предавайте.

Я слегка опешил. Что за недоверие? Я готов был ждать Мэй пять лет и не собирался её бросать.

Глубоко вдохнул, чтобы сдержанно ответить. Но Эри перебила и быстро прошептала:

— Кто-то пытается вас отравить. Проверьте воду в своих покоях.

— Вы пили? — Я дёрнулся в сторону, заметался. — Там же Мэй одна осталась.

— Это заговорённая только на вас вода, нам бы она вреда не причинила, — покачала головой Эри. — Я думаю, что это сделала ваша мать.

— Дейра? — Я оттянул Эри в тёмный угол и накрыл нас куполом тишины. — Зачем ей это?

— У неё теперь не спросишь, — поёжилась рыжая. — Хотя… — Она подняла на меня пытливый взгляд. — Вы умеете хранить секреты?

— Сомневаешься? — приподнял я бровь.

— Я некромантка, — выдохнула девчонка. — Но не всегда могу увидеть умершего. Я вижу лишь тех, кто застрял между явью и миром тьмы. Возле вас Дейры нет. Странно, но возле вас никого нет — словно все нити жизни и родственные связи оборваны…

— Мэй говорила, что ты видела её оборотня, — покладисто озвучил я, что в курсе её особенности. — А у меня нет связей… Отец ещё жив, а мать — настоящая — давно погибла.

— У любого живого всегда есть помогающие духи, у вас их нет. Я ещё в первый день учёбы заметила, а теперь ещё эта вода… — Девушка задумчиво потёрла подбородок. — Я взяла немного на пробу, но мне нужны реагенты, не смогу их достать сама.

Я распахнул рабочий браслет и ввёл несколько изменений.

— Дал доступ тебе в лабораторию и в библиотеку. Знаю, что пригодится. И ещё… — Я поднял взгляд и поджал губы. — Прости за Эвера… Я пытался его спасти, но он же упёртый, лез в самое месиво.

Девушку сильно тряхнуло, она покачала головой, отчего рдяные волосы плавно переместились на плечи, засверкали в свете магических ламп золотом.

— Он жив.

— Будем верить. — Я осторожно сжал её плечо, заглянул в медовые глаза.

— Возвращайтесь, ли-тэ. Мэй слишком долго ждала и пылает желанием побыть с вами наедине. Но помните, если вы её обидите, — радужки Эри потемнели, налились тяжестью, — я вас не пожалею.

Я слабо заулыбался. Настоящий друг не тот, кто бьёт себя в грудь и кричит, что всегда поможет, а тот, кто молча спешит на помощь и готов голову сложить ради другого. Вот они, искренние чувства — в переливах ясных глаз, в действиях и поступках.

К себе я спешил так, будто за мной гнались сотни кришей. Почему-то вдали от Мэй меня мучили страхи. Я боялся за её жизнь, как за свою. Нет, больше.

Влетел в комнату, но она была пуста.

Из купальни лился тихий голос, мягкими звуковыми волнами разливался по комнате, бархатился на низах и звенел высокими нотами. Я встал возле приоткрытой двери и прислушался. Сердце подпирало горло, пульс барабанил в виски, а дыхание частило и вынуждало меня приоткрывать губы и выпускать хриплый свист.

Мягко толкнув створку, замер. Так и не смог вдохнуть. И выдохнуть.

Обнажённая Мэй сидела на краю ванны и ласково гладила лазурную поверхность ладонью. Смотрела в воду и напевала иманскую колыбельную. Я застыл, как изваяние, жадно впитывая её силуэт, изучая формы, поглаживая взглядом манящие изгибы. Нэйша, как же я её хочу… Невыносимо.

Мой тихий стон заставил Мэй обернуться. Её взгляд из-под ресниц обжигал желанием, но нам нельзя… Она ведь знает и всё равно искушает.

— Я немного замёрзла… — Девушка пошевелила губами и повернулась так, чтобы я видел её грудь. Вишнёвые вершинки сжались, вытянулись, призывно оттопырились, и я шагнул ближе, забывая дышать, забывая обо всём. О том, что ещё несколько часов назад между нами была пропасть в пять тяжёлых лет. О том, что я не имел права к ней прикасаться. О том, что она всё ещё не моя.

Нариэн

Слова рвались наружу, щекотали язык. Грудь сдавливало тисками, будто на меня свалился буйвол и раздробил кости.

Я не могу сказать, что люблю. Не имею права.

А если Мэй придётся выйти замуж за другого? А если это последние часы, когда мы спокойно лежим рядом, обнимаемся крепко-крепко, но чувствительно, чтобы можно было дышать? Хотя рядом с девушкой я разучился делать и это.

Что в ней особенного? Почему я смотрю на неё, и вены рвутся от кипящей крови?

— Расскажи, какими они были раньше? — Мэй повернулась бочком, погладила узкой ладонью мою грудь, улеглась на плечо горячей щекой и, ласково пробежав прикосновениями по только выбритой скуле, запустила пальцы в волосы на виске. Вытянулась вверх, прижала ко мне колено, неосознанно распаляя, мучая физической жаждой. Но я не оттолкнул, не подал вида, нежно огладил ладонью угол маленького плеча и поцеловал любопытный носик.

— Рдяные, темнее, чем у Эри.

Мэй вытянула прямую белоснежную прядку и посмотрела на неё сквозь свет лампы.

— Не верится. Темнее… будто кровь, наверное.

— Я коротко стригся. Мне они никогда не нравились. Казалось, что я в семье лишнее звено из-за внешнего отличия.

— Дейра любила тебя, как сына. Я слышала, как она защищала тебя от Енимира…

— Ей не стоило лезть к Квинте. Это всегда опасно.

Девушка перевернулась, легла на живот и, согнув ноги в коленях и задорно покачав стопами, подпёрла голову кулачками.

— Расскажи мне всё.

— Мэй, не время… — Я ласково приподнял её подбородок пальцами, потянулся всем телом и коснулся ее губ.

Она была отзывчивой и податливой, и мы распалялись невыносимо быстро, словно эти поцелуи стали нашим воздухом. С трудом оторвался и притянул её к себе.

— Я хочу знать о тебе больше, — взмолилась Мэй, вырываясь из объятий. — Не уходи от ответа, пожалуйста.

— Мэйси… пойми, наши отношения всё ещё подвешены в воздухе. Если мы слишком сблизимся, будет больнее расставаться.

Она хитро заулыбалась и поиграла бровями.

— Кажется, ближе некуда, милый ректор.

— Есть куда. — Изучать линии идеального лица, тонуть в синеве глаз и слышать женский особенный запах было отчаянно приятно. Заставь меня сейчас оторвать руку от желанного, я бы свернул шею посягнувшему.

— Нари, ты держишь меня на расстоянии, словно не веришь в успех. — Мэй перехватила мою руку, которая нахально сорвалась с подбородка девушки и поползла под свободный ворот сорочки.

— Думаешь, мне легко лежать с тобой, такой аппетитной и доступной, и не сорваться?

— Мне ведь тоже непросто. — Девушка закусила губу, перебралась на меня, медленно царапнула по груди ноготками и потёрлась бёдрами, вызывая неуёмное желание притянуть её ближе.

— Потому и считаю, что нам нужно быть осторожнее. Подлей мне сейчас немного зелья желания, и тебя не спасти, Мэйси, ты понимаешь? — Я сильно сжал её плечи, прижал к себе, обнял, стараясь не лопаться от жара, распирающего пах и грудь.

— Но… тогда зачем ты привёл меня к себе? — Она запротестовала, дёрнулась, но силы оборотня, что перетекали по амулету и попадали в эссаху, не дали ей вырваться.

Я сумел выдохнуть и вдохнуть, но голос всё равно растворился в хриплой мольбе:

— Соскучился…

Мэй помрачнела, уголки губ, секунду назад игриво загибавшиеся вверх, дёрнулись вниз.

— Как думаешь, что могло быть в воде?

— Не забивай себе голову. — Потянувшись, захватил густые тёмные волосы около виска, пропустил пряди сквозь пальцы, замер ладонью на затылке девушки, желая наклонить её и вырвать ещё один поцелуй, но она упёрлась в мою грудь и нахмурилась сильнее. Синие глаза потемнели, губы истончились в кривую линию.

— Ты что-то не договариваешь, ли-тэ… Ты знал, что с водой что-то не так?

Я увёл взгляд. Не хочу выглядеть обманщиком в её глазах.

— Это лекарство, Мэй. Только и всего.

Она шумно выдохнула, наклонилась и повернула мою голову так, чтобы я смотрел на неё.

— Ты болен?

— Да, — выдохнул я. Резко приподнялся и захватил её губы в плен. Целовал до одурения, перевернув нас на кровати, прижал девушку к матрасу и, вытянув худые руки над головой, пил её страсть и желание. Но мне было мало. Оторвавшись от её рта, с трудом проговорил: — Тобой болен, Мэй… Там зелье для понижения либидо.

— Не особо оно тебе помогает, — засмеялась ученица и, порочно проведя ладонью по моей спине, сжала ягодицу. Притянула к себе, будто чувствовать, как я её хочу, для неё особый вид наслаждения.

— Вообще не помогает, — с губ сорвался хрип. Я наклонился, чтобы снова и снова целовать ту, о которой думал, что не посмею коснуться её пять лет, но рабочий браслет вдруг завибрировал входящим сообщением. И этот особенный звук не сулил ничего хорошего. Пришлось отстраниться, прикоснуться ко лбу Мэй своим лбом, чтобы разлучиться вновь.

— Мы совсем не поспали, Мэй, а уже пора вставать…

— Ничего, — мягко заулыбалась она. — В старости выспимся.

— Дожить бы… — вырвалось у меня.

Радужки Мэй засверкали тёмным золотом, зубы слабо скрипнули, а пальцы на моей спине до сильной боли впились в кожу. Она сама отстранилась, попыталась вырваться из-под меня. Я не удерживал. Сам не знаю, как смог оторвать её от себя, но знал, что обязан хоть немного отдалиться, поскольку не собирался повторять прошлые ошибки. Наше обручение уже вылезло боком, и неизвестно, примет ли король мои объяснения по поводу смерти ведущего профессора академии. Вряд ли Енимир меня прикроет, но Мэй не должна об этом узнать.

Скинув ноги с кровати, я быстро поднялся, набросил на плечи халат и удалился в кабинет, оставив ис-тэ одну.

Нариэн

Секретарша короля была довольно приветлива. Говорила тихо, размеренно, но я чувствовал, как нагнетались над моей головой проблемы — буквально искрили и щёлкали.

— Ин-тэ Дэрий вызывает вас к себе.

— Когда?

— Как можно скорее. Я на вашем месте уже отправилась бы в дорогу.

— Всенепременно так и сделаю. Спасибо за совет.

Прислужница короля отключилась, а я, прежде чем вызвать своего помощника, укрылся под куполом тишины. Не нужно Мэй слышать лишнее, будет волноваться.

— В'ирс, приготовь портал.

— Куда, гошподин? — уточнил слуга. Он всегда шепелявил, но я уже привык. Мы пробовали исправить его дефект речи, но он снова возвращался, так что оставили как есть.

— В замок короля Дэрия.

— Шлушаюсь. Череж чаш вшо будет готово. Што-то ешо прикашете?

— Вызови ко мне профессора лекарского факультета ли-тэйс Исенти и смотрителя комнат ли-тэй Рииз. Не хочу использовать браслет, это будет неофициальный разговор.

— Шделаю. Ешо Ронна ли-тэ прошила вашей аудиенции. Ража четыре приходила к вашим покоям.

— Она подождёт, — отсёк я и отключил связь. Только бывшей мне сейчас и не хватало. Вчерашнего отказа было недостаточно? Дейра всегда сдерживала её пыл, а теперь девица решит, что преград нет и можно продолжать меня доставать? Мы с ней расстались. Точка.

Сначала проведу Мэйлиссу на занятия, а потом решу, что делать с влюблённой в меня коллегой, которая не понимает прямого «нет». Нужно будет — уволю, хотя Ронна прекрасный учитель и хороший маг. Пусть тогда держит эмоции при себе, я не позволю кому-то лезть в мою личную жизнь. Тем более обсуждать и вредить Мэй.

Когда я вернулся в комнату, моей желанной иманки внутри уже не было. Постель наспех заправлена, а в воздухе остался лишь тонкий флёр женского тела. Ушла, не попрощавшись?

Я присел на край кровати и провёл ладонью по ещё хранившему тепло девушки одеялу.

Как мне отказаться от неё, если она вынужденно выйдет за другого? Как отдалиться, если не могу без неё дышать?

Мы будто связаны. Жестоко и неправильно, но связаны.

Сначала сделаю всё, что в моих силах, и если ничего не выйдет, решу, как быть дальше. А пока буду верить и надеяться, что всё получится.

Хотелось пить. Я поднялся на ноги и машинально потянулся к графину, но, прежде чем пригубить, замер.

«Это заговорённая только на вас вода, нам бы она вреда не причинила».

Отставил сосуд на подоконник и провёл над ним ладонью, считывая ауру жидкости. Вода слабо заискрила синим и выпустила в воздух чёрное облако. Похоже на зелье забвения, смешанное с чем-то ещё. Странно.

Перехватив пузырь, вернулся в кабинет и какое-то время колдовал с опытами, но ответа так и не нашёл. Если зелье сделала Дейра, она понимала, что я легко прочитал бы подвох. По вкусу, запаху и силе магии. Лекарские способности у меня очень сильные, но, видимо, не сильнее, чем у малышки Эри — лишь она заметила, что с водой что-то не так. Стоит к ней присмотреться. Девушка только кажется хрупкой, а ведь она излечила меня тогда по просьбе Мэй. Сделала это качественно и быстро. И это первый курс. Что же она будет вытворять, когда закончит академию?

Разглядывая разноцветные колбы перед собой, я в который раз мучился вопросом: почему Квинта и король обозлились на оборотней? Чем они им мешают и за что такое гонение? Нет в Мэй ничего злого и тёмного. Как можно назвать её монстром Полога, если девушка совершенно безобидная? Чуткая, справедливая. Даже под обетом, без эмоций и чувств, пыталась меня спасти от опасности. Как можно сравнить её с кришами, что рвут кожу одним прикосновением, или невилем, от дыхания которого умирает живая плоть? Безумие какое-то.

В дверь постучали. Я быстро убрал колбы в стол, поднялся на ноги и попросил посетителей войти.

Женщины, переглядываясь, расселись по предложенным местам. В дверях замаячила Ронна, которая явно ослушалась моего помощника и решила всё-таки настаивать на личной встрече. Я махнул В'ирсу, чтобы меня не беспокоили, и громила, тут же оттеснив магичку в коридор, захлопнул за собой дверь.

Быстро сформировав новый купол тишины, я вернулся к столу.

— Доброе утро, дамы.

— Если оно доброе, — сжав ладони на коленях, буркнула лекарка, ли-тэйс Исенти. — Сочувствую вашей утрате, ли-тэ.

— Очень жаль, что Дейра не сказала нам о своей болезни вовремя, — подхватила смотрительница комнат ли-тэй Рииз.

— Всё в порядке. — Я опустил взгляд к сложенным на столе рукам. — Все мы смертные.

Женщины покачали головами. Они дружили с мачехой, и я доверял им настолько, насколько это было возможно.

— Меня некоторое время не будет в академии, — начал я. — Скорее всего, я буду вынужден вернуться на границу.

— Мы понимаем, — хором пролепетали коллеги.

— Хотите, чтобы мы присмотрели за вашей невестой? — спросила Лора ли-тэй и поправила плохо сидящий на ней наряд. Ткань сильно натянулась на пышных формах.

— Мы разорвали помолвку. — Озвучивать это было болезненно. Я потёр ноющую грудь и пояснил: — Нам пришлось расстаться, но… — Понимал, что не могу им всё говорить. Это опасно для Мэй. Никто не должен знать, что она оборотень.

— О, такая была пара замечательная, — всплеснула пухлыми ладошками смотрительница. — Эта девочка мне с самого начала понравилась. Что же случилось?

Я нахмурился, выждал, пока женщина успокоится.

— Лора, достаточно. Это лишнее. Из-за наших отношений на Мэй идёт давление со всех сторон. Я прошу во время моего отъезда присмотреть за студенткой, чтобы она никуда не влипла.

— Ли-тэ, она важна для вас? — мягко спросила лекарка.

Я окинул вторую женщину цепким взглядом, и её проницательные глаза заставили меня стушеваться.

— Важна, — выдохнул я и поджал губы. Ли-тэйс — лекарь посильнее меня и владеет ментальной магией, умеет распознавать ложь. — С ис-тэ Согу в комнате есть ещё девочка, Эрика, обратите внимание на её силу. Нам такого лекаря очень не хватало в бою. Стоит подготовить иманку по усиленной программе. По другим первокурсникам пока всё.

— Сделаем, ли-тэ, — кивнула смотрительница, снова глянув на подругу. Пышные волосы смешно съехали на маленький лоб и перекрыли румяные налитые щёки.

— А что делать с организацией похорон? — перевела тему Исенти, будто поняла по взгляду, что я не могу говорить о Мэй открыто. — Вы решили, где предадите матушку земле?

— Пусть её муж и родной сын решают. — Я поднялся с места и, сложив руки за спиной, отвернулся к окну. — Да и не всё чисто с её смертью, я хочу провести расследование. Оставим Дейру в покое в холодном хранилище, пока всё не выяснится, или не вернётся её супруг.

— Насколько знаю, посол ли-тэй… с… Ренц сейчас в Имане.

— Вот и подождём его возвращения. — Я повернулся на каблуках, браслет подсветился, уведомляя, что нужный мне портал подготовлен. — Дамы, я вынужден срочно уйти. Надеюсь, что вы разберётесь с заменами и, — я тяжело выдохнул, — нам нужен учитель по истории миров.

— Найдём, — качнула головой смотрительница. — У меня есть один хороший историк на примете, молодой и горячий.

— Доверяю вашему выбору. — Я всё-таки снова сел, ноги совсем не держали. От близкой разлуки с Мэй снова горчило во рту, но я не имею права отказать королю. Снова поднял взгляд на женщин:

— Если призовут, что, скорее всего, и случится, я не вернусь уже сегодня, так что… ли-тэйс Исенти, вы заместитель по учебной части, вам и пост принимать, профессор.

— Конечно, Нариэн ли-тэ, — сухолицая женщина скупо улыбнулась. — Главное, возвращайтесь живым.

Порталы на дальние расстояния или в защищённые магией места Криты готовятся по-особенному. Их открывают специально обученные маги. Они слабые по уровню или редко выше нижнего статуса, но по доступу секретности им нет равных. Им доверяют жизни. Как, впрочем, доверяют их воинам или страже.

В'ирс один из них. Он может настроить перелёт в королевский замок, в храмы Нэйши, в нужные точки страны: рынки, порты, госпитали… Магия телепортеров не редкая, как и бытовая, но довольно важная и высокооплачиваемая, потому что почти каждый уважающий себя маг пользуется быстрыми перемещениями, а тратить свои силы на подобные вещи нецелесообразно. Всё равно что прибираться в доме, когда есть прислуга.

Стационарных телепортов на короткие расстояния, типа Омара, очень мало — нужен слишком серьёзный артефакт, камень Холодной пустоши, а на его создание уходит очень много магии. Но оно того стоит и помогает внутри комплексов, крупных сооружений или школ, благо артефакторы у нас ещё не перевелись, хоть и крайне редки, а такие, как Мэй — собиратели — на вес рианца.

После перелётов на сотни километров обычно мутит. Мышцы ещё сутки выкручивает, будто после хорошего забега, поэтому, ступив на каменный пол дворца, я не сразу смог сфокусировать зрение. Помощник поддержал за локоть, отвёл меня в сторону и выждал несколько минут, только потом отступил от меня и захлопнул портал. Пути нужно закрывать, потому что перелетать через разорванные пространства могут не только живые и маги. Монстры Полога, не дай Нэйша, если доберутся до такой перемещающей точки, окажутся в академии за несколько мгновений и уничтожат всё, что попадётся им на пути.

— Ли-тэ Лавин, прошу следовать за мной. — Навстречу выступила молодая девушка в длинном приталенном платье тёмно-синего цвета с наглухо закрытым воротом и покатыми плечами. Узкие рукава заканчивались широкими манжетами с переливающейся вставкой из крошечных камней рианца — единственного акцента в её наряде. Густые каштановые волосы были аккуратно заплетены назад и прятались за спиной. На ней я не увидел никаких украшений или опознавательных символов, глаза чистые, без признаков выгоревшей магии, хотя в королевском замке меньше архимага не встретишь. И защита на таком уровне, что мышь не проскочит.

В'ирс остался в холле, брать на аудиенцию личного помощника мне всё равно не позволят, да и пройти в зал переговоров может только приглашённый или допущенный.

Меня ждали. Военачальники Западного, Восточного и Северного районов сидели тесно друг к другу, будто их нарочно сдвинули на креслах, потому что стол не рассчитан на такое количество душ. Боевой архимаг Улрис стоял у окна, сцепив короткие руки за спиной, его место пустовало, а рядом с ним сидели несколько неизвестных мне магичек-боевиков с выстриженными висками и длинными косами посередине головы. Женщины — в том, что это были они, я не сомневался — расположились за круглым столом ко мне спиной. Король Дэрий ин-тэ привычно сидел во главе, величественно осматривая большой просторный зал, и, заметив меня, слабо улыбнулся. Четыре места пустовали, на последнем, по правую руку от правителя, сидел Енимир. Оставленное же по обычаю место слева было для меня.

Секретарь молча провела меня к нему и взглядом попросила сесть.

— Енимир? — обратился к брату ин-тэ. — Остальные будут?

— На границе восстание оборотней — все силы брошены туда.

Король сдержанно кивнул, поправил упавшую на высокий лоб тёмную прядь и опустил ладони на полированный стол из чёрного дерева.

— Тогда приступим. — Он слабо кивнул своей помощнице. Девушка, учтиво поклонившись всем, бесшумно покинула зал и закрыла за собой дверь.

По стенам снизу вверх плавно расползлась матовая волна купола тишины, сомкнулась под высоким сводом и замерцала перламутром.

Енимир поднялся, белый балахон расправился на широких плечах и слабо вспыхнул высшей магией Квинты. Пять магов связаны навечно, пока один из них не уйдёт за пределы жизни. После этого перебирают состав Безликой пятёрки, а силы оставшихся магов переходят новобранцам. До капли переходят, то есть вступление в Квинту — это работа до смерти.

Брат обвёл присутствующих холодным бесцветным взглядом, но миновал меня, словно я — нечто прозрачное.

Уронив взгляд на стол, я непроизвольно сжал кулаки на коленях. Давно привык к его безразличию, но сейчас, когда он лично убил свою мать, понять такое отношение не получалось. Ему что, совсем плевать? У него что, сердца нет? Было же когда-то. Он даже любил больше жизни — ту, с которой не имел права быть. И пусть это было много лет назад, должно же в Мире остаться хоть что-то человеческое?

Но судя по тому, что он сказал, не осталось ничего:

— Ли-тэ Лавин, как проходит подготовка новых магов? Через сколько вы сможете выйти в бой на границе?

Я натянулся до предела, мышцы зазвенели, а зубы заскрипели.

— Прошлая кампания провалилась. Сил не хватает… — Я запнулся и посмотрел Енимиру в глаза, теперь чужие, бесчувственные. И лицо такое же, мёртвое. Ни эмоций, ни сопереживания.

— Вам дали лучших архимагов, — грубо отрезал брат. Его сложно было сейчас так называть. — Вы приняли адептов из разных уголков мира, даже иманцев привлекли, получив разрешение Квинты и короля, и не можете показать результат?

— Иманцы учатся в элитной академии несколько месяцев. Этого мало, чтобы выпускать их на бойню. — Наверное, мой жёсткий тон показался королю перебором, потому что ин-тэ резко вскинул руку и потребовал тишины.

— Они ещё не адаптировались, это и так понятно, — вдруг поддержал меня правитель. — Енимир, не думаешь же ты, что мы будем пренебрегать жизнями во имя победы? Победа любой ценой — не победа, а безвыходность.

— Насколько я знаю, среди первокурсников есть очень сильные маги, способные не только вести бой, но и наполнять магов мощью, а это значительно повысило бы исход кампании, но… — Брат снова посмотрел на меня. В упор, пронзительно и с некоторой ненавистью, будто кинжал в лоб вставил. — Ли-тэ решил пожертвовать отрядами необученных боевиков и приберёг силы.

Я чуть не подскочил, ведь воинов предоставляла Квинта, а мои несколько десятков студентов академии никак не могли бы помочь в битве. У них мало опыта, да и отправлять совсем юных парней и девчонок на смерть — не то, к чему я стремился всю жизнь.

Дэрий покачал головой, посмотрел на меня с пониманием, передвинул ладони, что всё ещё лежали на столе, и туго сплёл пальцы.

— Ли-тэ, месяца будет достаточно, чтобы подготовить лекарей, боевиков и артефакторов? Сейчас любые силы могут решить исход… не битвы. — Он тяжело выдохнул. — Мир разрушится, если Полог расколется, и надеяться, — король вдруг полоснул горячим взглядом по мертвенно-белому лицу Енимира, — на помощь свыше не приходится. Богиня занята другими, видимо, более важными вещами.

Остальные участвующие вдруг загудели, закивали, соглашаясь, но безликий маг окинул их таким пронизывающим взглядом, что все вмиг умолкли.

Только я не смолчал:

— Можно собрать всех, кто способен высечь хоть искру, и отправить необученных магов к Пологу, да только это не поможет. Монстры не разбирают, молодой или старый, всех рубят и жрут, а плодятся быстрее, чем критане и иманцы нарожают новых детей с магией. Вы предлагаете геноцид своего народа, безликий!

Остальные охнули от моего заявления.

Енимир не шелохнулся. Не скривился, не сжал зубы и даже не уличил меня в неуважении к Квинте, магам, поцелованным самой Нэйшей. Он оставался таким же камнем, как и раньше, непробиваемым.

Первым отмер король.

— Достаточно. Ли-тэ Лавин сделал всё возможное и сам чудом выжил в той битве. Не думаю, что мы имеем право обвинять его в недостаточном усердии, давайте лучше решать, что делать дальше. Монстры сами себя не уничтожат.

Дэрий повернулся к военачальникам.

— Какова численность немагического войска?

— Около полутораста тысяч, — ответил один из вояк. — Здоровые мужчины, подготовленные и обученные. И несколько десятков тысяч новобранцев.

Я покачал головой, а девица-боевик с выбритыми висками вдруг грубо сказала:

— Смеётесь? Этого не хватит даже на один район. Брешь Полога разрослась так, что за сутки в провалы попадают сотни тысяч нечисти. Окраинные города уже разрушены, жители, кто уцелел, стекаются в столицу.

Я невольно усмехнулся. Ещё год назад, когда был первый прорыв кришей, я говорил, что это серьёзно, просил открыть порталы в Иман, привлечь магов для обучения. От меня отмахнулись. А теперь, кажется, поздно метаться, нам поможет только чудо и милость богов. И на последнее я бы не рассчитывал. Судя по метке Мэй, нашим покровителям давно не интересно, чем закончится жизнь на Энтаре.

Мэйлисса

Стоило открыть дверь в душевую, как Эрика подалась назад. Её кожа покрылась густой шерстью, кости затрещали, выдались вперёд, глаза стали крупными и засияли оборотной магией, уши вытянулись, лицо почти превратилось в морду. Ещё чуть-чуть, и она перевоплотится.

Душ был выключен, но в воздухе отчётливо чувствовался плотный пар.

Я бросилась к подруге, заперла кабинку изнутри и, не боясь быть укушенной, закрыла ей ладонью рот.

— Позволь мне взять твою магию? — прошептала неистово.

Девушка рычала и пыталась вырваться. Ёрзала и, до крови вцепившись в мои руки, мотала головой.

Я не могу потянуть дар, чтобы успокоить её эссаху, если она не разрешит, а Эри почти в беспамятстве и вряд ли вообще осознаёт, что происходит. Сущность завладела разумом. Это происходит, когда посвящённый зверь долгое время не выходит на свет. Ей хоть изредка необходимы полные переходы, иначе она будет неожиданно приходить в ярость и попадать в ужасные ситуации. Прямо как сейчас.

Эрика оттолкнула меня к стене, выступившие когти вспороли ткань платья и пробили ключицу, как раз с той стороны, где залегла стигма оборотня. Резкая боль прокатилась по всему телу и подогнула ноги, но защита метки сработала в обратную и ударила подругу волной магии. Эри слабо покачнулась, а потом, вернувшись в прежний девичий облик, рухнула на колени, прямо на поддон душевой. Девушка опустила голову и, позволив густым, тёмным от влаги волосам накрыть ноги, задышала часто-часто. Она ещё какое-то время дрожала и дёргалась, а потом осторожно приподняла голову и заглянула мне в глаза. Зрачки изменились, стали обычными, жёлто-горячими, а на лице проявилась паническая бледность.

— Мэй, со мной что-то происходит, — прошептала Эри синеватыми губами. — Меня бесконечно словно зовёт что-то… или кто-то. Этот голос сводит меня с ума. Он так далеко, что я не слышу слов, но каждую секунду он гудит внутри, мучает.

— Может, это Эверис? — предположила я.

— Маловероятно. Зачем ему меня звать? — Девушка поникла плечами и, согнув колени, опустила на них голову.

Я присела около подруги, потрогала её плечо и, сместив ладонь на эссаху, спросила:

— Могу я взять твою магию?

— Мэй. — Рыжая покачала головой. — Тебе нельзя брать её. Ты свою едва выдерживаешь. Да и дар некроманта тебе ни к чему — это может испугать.

— Но ты переполнена, нужно что-то делать. Где твой амулет?

— Он не помогает в последние дни, будто объём дара у меня стал больше. Нужен артефакт помощнее.

— Я бы отдала тебе свой, но он привязан к ректору, и сомневаюсь, что смогу сейчас быстро разобраться, как перебросить нить.

Эри с трудом поднялась на ноги, осмотрелась и грустно покачала головой. Её нежно-кремовое платье порвалось, и вряд ли бытовая магия восстановления поможет ему теперь.

— Извини за рану. — Она провела ладонью над моей ключицей, пытаясь залечить, но её снова оттолкнуло защитой. Кровь медленно сползала по плечу на грудь и растекалась жутким пятном на одежде.

— Ничего, я перевяжу, и всё будет в порядке. А позже к лекарю схожу.

Эри поджала губы.

— Нельзя, Мэй. Она архимаг. И поймёт, что тебя оборотень ранил, а потом и меня найдут… Хорошо, если никто из лекарей не бродит здесь в это время, потому что запах шерсти ни с чем не спутаешь.

— Точно, нельзя к лекарю. — Я слабо повела плечом — больно. Ощущение, будто под меткой, которая и так в последнее время вела себя неадекватно, разрослась ядовитая роза. Колючая и горячая.

— Почему я не могу тебя полечить? — Эри наклонилась ближе, чтобы рассмотреть поражение ткани, но стигма снова ужалила её, выпустив тонкие синие лозы и откинув девушку к противоположной стене. — Тьма! — вскрикнула Эрика. — Да такого быть не может. Мэй, ректор прикасался к тебе вчера или сегодня? К голой коже?

Я смущённо поджала губы и, чувствуя, как к щекам приливает кровь, коротко кивнула.

— И его не отталкивало магией пары? — Подруга всё ещё заинтересованно разглядывала стигму, но держалась на расстоянии.

Я замотала головой.

— А что не так?

— Не кажется ли тебе, что это странно? — Эри аккуратно выглянула из кабинки, проверила, что в коридоре никого нет, и обернулась ко мне. — Посиди здесь, я проверю, свалила ли Алисия.

— Но… ты в рваном платье. Вдруг она не ушла?

— И что? Скажу, что парень не рассчитал силы в порыве страсти.

— Будет допытываться, какой парень.

— Хочешь сказать, эта недоинквизиторша всех тут знает?

— По крайней мере, многих. Это негодная легенда, Эри, ведьма заподозрит. Девка и так цепляется к нам больше всего.

— Не переживай. Я быстро. Если она там, вернусь, и будем ждать вместе. Держи, — она протянула мне полотенце, — приложи, пока не придумаем, что делать дальше. И, кстати, мощная вещь твоя стигма, хорошо отрезвляет.

Эри быстро удалилась, а я закрыла дверь на замок и, включив воду из лейки, вымыла окровавленные руки. Убрала ошмётки ткани с ключицы и зашипела от неприятного жжения под израненной кожей. Было ощущение, будто под ней что-то живое.

— Мэй, идём. — Эрика взяла меня за локоть и осторожно вывела в коридор. Пока её не было, пришлось держать рану рукой, чтобы остановить кровь, но от боли мутило и кружилась голова.

— Что-то не так, Эри… Я не регенерирую, и кровь хлещет.

— Вижу. — Подружка сильно дрожала и виновато кусала губы. Она переоделась, но, видимо, сильно спешила — пуговки на лифе застегнула криво. — И я не понимаю, что можно сделать. Возможно, ректор бы помог, но его вызвал король, а я в академии больше никому не доверяю.

Мы зашли в комнату, и Эри усадила меня на кровать. Стоило больших усилий не свалиться набок, но я боялась запачкать всё кровью, потому прижалась к изголовью здоровым плечом. Рыжая с опаской выглянула в коридор и, убедившись, что никого в холле нет, заперлась, а после опустила на нас купол тишины. Он замерцал на стенах лёгкой дымкой.

— Мэй, тебе придётся что-то сделать. Я не могу прикоснуться к метке, она запрещает. Вот тёплая вода, чтобы промыть рану, — она показала на миску на стуле рядом, — и волшебная исчезающая нить. Другого выхода нет, придётся зашивать.

— Левой рукой не смогу, — поменяв положение, прошептала я. — Ох, как мутит. Меня будто отравили.

— Прости, Мэй. — Эри свела брови и присела рядом. — Мне так жаль, что я тебя в это втянула.

— Перестань, сердце не съела. — Вымученно улыбнувшись, я потянулась за белой тканью на табурете и окунула её в воду. — И на том спасибо.

Трогать открытую рваную плоть было ужасно неприятно и больно. Кровь, не прекращая, сползала по плечу на платье.

— Слушай, ты заклинание крови знаешь? — следя за моими руками, спросила Эри.

Чтобы ответить, пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, откинуться затылком на стену и дождаться, пока в голове станет яснее.

— Оно у меня в одном случае из десяти получается, — прошептала я, глянув на подружку.

— Значит, пробуй десять раз, иначе ты не сможешь её зашить.

— Боюсь, что у меня на столько попыток… — я вдохнула, — не хватит сил.

— Должно, Мэй. Меня ректор четвертует, если с тобой что-то случится.

Я прикрыла глаза и уронила руку. Мокрая ткань сползла по плечу и шмякнулась на пол.

— А мне кажется, всем станет без меня легче. Я ведь притягиваю неприятности. Нариэна чуть не потеряла…

Глаза слипались, мир сужался до маленькой крошечной точки.

Подружка фыркнула.

— Глупости! Давай-давай, не отключайся. Ты почти справилась. Вдохни. — Холодные пальцы коснулись виска, а в нос влетел острый перечный запах.

Я зачихала, из глаз брызнули слёзы, но в голове появилась ясность.

— Быстрее, синий перец довольно слабого действия. Поможет на несколько минут. Нам ещё с тобой сегодня в лабораторию попасть нужно. Ты же хочешь понять, что с ректором не так?

Я всё-таки прочитала заклинание «Проиберекруэнти», и с третьего раза кровь перестала активно вытекать, но край раны всё ещё выглядел пугающе. Три глубоких полоски залегли на ключице, исказив стигму до неузнаваемости.

Эри вдруг дёрнула головой, повела плечом, встала и заходила по комнате.

— Опять эти голоса. — Сильно сжав уши, подруга пригнулась. — Они сводят с ума.

Рыжая вдруг замерла на месте, словно её заставили, а потом медленно, как будто под воздействием принуждения, повернулась ко мне и могильным мужским голосом протянула:

— Ищи меня в подземелье… Мэй-ли-сса… Ключ… откроет…

Глаза Эри сверкнули синевой. Она махнула рукой, окатив меня брызгами кританской магии. От рывка холодного воздуха я отлетела в стену спиной, в плечо будто воткнули кинжал, кровь из метки пошла снова, и слабость утянула меня во мрак.

Очнулась я поздно ночью. В комнате пахло травами и печёными булочками. В общежитии было тихо, сквозь стекло слышалось завывание ветра и шорох капель.

По силуэтам на соседних кроватях я поняла, что Алисия и Эрика давно спят. Может, мне всё приснилось? И срыв Эри, и рана, и голос призрака…

Я хотела повернуться, но резкая боль в плече вынудила отказаться от затеи и осторожно спустить ноги с кровати. Приподняв одеяло, стащила с плеча ночную рубашку. Рана была плотно забинтована, правая рука почти не двигалась, даже пальцы онемели.

Не приснилось, значит. Как же я теперь на уроки пойду? Мне нужны обе руки для заклинаний.

И что за ключ я должна найти? У каждой двери есть ключ. Да и какое подземелье ты, мой истинный, имеешь в виду?

Лёгкий холод опустился на плечи, перекатился вниз по позвоночнику, заставив поёжиться от страха. Я не боюсь призраков, но когда он так делает — до жути неприятно. Зримую опасность проще победить, а незримое добро невозможно принять.

Приложив ладонь к израненной стигме, я беззвучно пошевелила губами:

— Отпусти меня, я уже не твоя…

Мёрзлое прикосновение метнулось к шее и сковало горло. Сдавило так, что я едва могла дышать. Упала на подушку и тихо задрожала, но не сдавалась его воле.

— Можешь убить, — выдохнула с трудом, — но твоей не буду.

Эри зашевелилась в кровати, и тихий низкий шёпот из её уст подтвердил мои опасения:

— Не отпущу… Ты моя…

В постели резко подкинулась Алисия. Светильники на стене вспыхнули от её приказа, Эри тоже заворочалась, приподнялась на локтях и слепо уставилась на соседку. Пока они переглядывались, я успела сомкнуть веки и притвориться, что сплю. Надеюсь, Эри не сглупит и выкрутится.

— Какого мрака ты орёшь, рыжая?! — недовольно вскрикнула ведьмочка.

— Кошмар… — Эрика запнулась и заговорила тише, — приснился. Не кричи, Мэй разбудишь.

— Нам нельзя находиться под лучами мауриса, — ворчала Алисия. Её шаги переместились по комнате, прошли мимо меня и затихли у окна. Голубое свечение ночного светила потускнело. — Шторы не закрыли на ночь. Совсем сдурели обе. Одна днём не даёт учиться, бредит и стонет, а вторая ночью.

— Да спи уже, — зашипела Эрика. — Мэй что-то не то съела, приболела, а от тебя шума больше, чем от паровоза.

— С отравлением в лазарет нужно идти, — фыркнула ведьма и двинулась по проходу к своей кровати. Я не видела, только слышала её шаркающие шаги. Они неожиданно застыли около меня, отчего пришлось задержать дыхание. — Странная эта Мэй. — Алисия стояла надо мной и явно рассматривала. — Была любимицей ректора, а теперь… выброшена, как рыба на берег. Тяжело, наверное, остаться ни с чем… Вся академия насмехается, что она — брошенка.

— Отстань от неё, — яростно прошептала Эри. — Твоё какое дело?

— Да никакого. Если она не оборотень, мне вообще плевать. — Ведьма ещё немного постояла надо мной, а потом щёлкнула пальцами, и свет в комнате погас. — Просто от неё мужчиной и кровью пахнет. Принесёт в пелёнках ректорского отпрыска, о, потеха будет.

— Нюх у тебя, как у собаки. Может, это ты оборотень?

Алисия неприятно проблеяла ругательство, а Эри продолжала шептать:

— Спи уже, а то маурис все твои силы сожрёт.

Алисия умолкла довольно резко. Мне даже показалось, что она уснула и посапывает, но открывать глаза я не рискнула. Сжавшись в комок от мёрзлой дрожи, сцепила зубы. Дыхание рвалось наружу, будто я настоящий дракон, которого заперли в клетке. Всё тело колотилось, знакомые тиски сковывали мышцы и скручивали поясницу. Чтобы удержаться от стона, я коснулась пальцами метки и мысленно взмолилась:

«Твоя. Только не издевайся».

И напряжение погасло, оставив в теле приятную ломоту.

Мэйлисса

С утра я проснулась почти в порядке. Рана чесалась и ныла, но я хотя бы могла спокойно поднять руку и переодеться.

Эрика выглядела удручённой, сидела на кровати и долго смотрела в одну точку, пока Алисия, будто случайно, не пнула её ногой.

— Извините, — протянула ведьмочка, проплывая к зеркалу. Её роскошные тёмно-русые волосы до поясницы притягивали взгляд. Стройная, по обыкновению облачена в тёмное, с длинными рукавами.

Она долго причёсывалась, нарочито медленно заплетала косу, словно никому больше привести себя в порядок не нужно. Я справилась и так, без зеркала. Заплелась и собиралась уже уходить на уроки, когда поняла, что Эри даже не переоделась, а так и сидит на кровати.

Неужели у неё опять срыв? Из-за того, что произошло ночью?

Я непроизвольно повела плечом, будто смахивая тяжесть привязанного ко мне призрака. И мысль, звонкая и чёткая, заставила меня почти присесть. Это не может быть Эверис. Он был увлечён другой девушкой, а этот, властный нахал, явно не собирается меня отпускать.

Предположения ютились в голове, сбивались в кучи, но сама я не смогу ничего проверить, мне нужна Эри, а она совсем расклеилась. Осунулась, подрагивает и с опаской поглядывает на ведьмочку, что всё никак не отлипнет от зеркала.

— Эри, ты так побледнела. — Беспокойство Алисии сквозило презрением и явной фальшью.

— Всё в порядке, — севшим голосом сказала Эри и зыркнула на меня. — Мне нужно зеркало. Ты скоро? — обратилась она к соседке.

— Я уже ухожу. — Ведьма бросила взгляд на браслет и посмотрела на меня в упор. — Сегодня вечером сбор старост, не опаздывай.

— Конечно, — привычно буркнула я и отвернулась от неё, делая вид, что складываю учебники и конспекты в сумку.

Когда Алисия ушла, мы какое-то время переглядывались с Эри, выждали ещё несколько минут и опустили на комнату купол тишины.

— Мэй, — первая заговорила Эри. — Этот, — перевела взгляд на моё плечо, — поговорить с тобой хочет.

— Передай ему, что я всё сказала. И пусть оставит тебя в покое — нашёл же способ общаться.

Эри вдруг потёрла виски, будто ей больно.

— И это жутко неприятно. Я всё понять не могла, откуда голоса, а это он в сознание бился. Наглый и настойчивый…

— Совсем на Эвера не похож, — подхватила я, а Эри ошарашила:

— Да не он это. Этот старше и хитрее, чем паренёк с четвёртого курса. Да и я вчера вычитала в одной книге, что истинная связь слишком прочная, невозможно полюбить другого. Даже тянуть не будет.

— Можно было бы поверить, если б не мои чувства к Нариэну. — От воспоминания о ректоре заныло под грудью. Я потёрла наболевшее место и отступила к окну. — Видимо, из-за того, что мы с Эверисом из разных стран, всё вот так и происходит.

Эрика хмыкнула. Я оглянулась через плечо. Подруга качала головой и смотрела перед собой.

— Это не он. А вот ли-тэ вполне может быть.

— Да глупости, — отмахнулась я и снова посмотрела в окно.

Пелена Полога сегодня была особенно кровавой. Сиреневый цвет почти потерялся в алых росчерках неба. Было ощущение, что сейчас там что-то пылает, но расстояние не позволяло увидеть.

— И не он. Почувствовала бы это. — Пока выговорила, губы словно онемели. Я бы и мечтать не посмела, чтобы ли-тэ был моим единственным, но всё слишком сложно.

— Это можно проверить.

— Как? — Я снова обернулась, теперь уже всем корпусом. Эрика всё ещё рассматривала стену, будто там кто-то стоял.

— Меня всё волнует вопрос, зачем Дейра отравила воду сыну, а потом так легко пожертвовала собой ради ваших отношений?

Я слабо пожала плечами. Настолько замучили эти вопросы, что я уже не знала, о чём думать и как из этого выпутаться.

— И ещё, — продолжала подруга, шевеля пальцами, будто что-то пересчитывала в воздухе, — питьё она травила не один день.

— Что ты имеешь в виду? — Не удержавшись, я присела на подоконник. Сложила руки на груди, заметив по часам, что мы с Эрикой уже опоздали на первый урок. Даже интересно, выгонят ли нас теперь за прогулы? Учитывая, что мы обе теперь под крылом ректора.

— А то, что, скорее всего, это не отрава, а что-то нужное, важное. Заговорённое, понимаешь?

— Не очень.

— Что-то, о чём и Нариэну знать нельзя было.

— Он архимаг. От него не скрылось то, что мы с тобой оборотни, а какое-то заклинание на воде не смог прочитать? Не верю.

— Если это заклинание создал архимаг Квинты — не смог бы. — Эри посмотрела мне в глаза и снова перевела взгляд на стену. — Тебе придётся взять немного моей силы. Этот властный привязанный требует с тобой поговорить. Спать не давал всю ночь, вился вокруг. Назойливый призрак попался. Был бы телесным, уже бы стукнула. — И Эри махнула в воздухе кулаком, будто метила в кого-то.

Я заулыбалась — такой она была серьёзной в этот миг.

— Слушай, а ведь брат Нариэна мог прочитать такое заклинание, — озарило меня догадкой.

Рыжие волосы запрыгали на плечах подруги. Она активно закивала.

— Я ночью долго не могла уснуть, всё крутила в голове случившееся, а потом пазл внезапно сложился. Енимир не просто так появился в академии. Ты вообще слышала, чтобы маги из Квинты столь свободно приходили по мирским делам?

Я мотнула головой. Эти таинственные безликие маги почти как боги. С ними даже король встречается только по важным государственным делам.

— Но Нариэн ведь не оборотень, — пожала плечами я.

— Уверена? — Девушка прищурилась, немного наклонила голову, разглядывая нечто невидимое у меня за спиной.

— Он в составе архимагов Криты. Это просто невозможно.

— А если ректор и сам не знает, кто он на самом деле?

— Что? Как это?

— Забыл, например.

— И что теперь?

— Помнишь, как я привязывалась к твоей эссахе? — Подруга встала напротив, размяла пальцы, будто пыталась их согреть.

— Но тогда это получилось на несколько секунд, — удивлённо посмотрела я Эрике в глаза.

— На дольше и не выйдет, но призрачный оборотень всё равно требует, а я уже устала от давления. Вспомни, какой он упрямый и сильный. Я так легко сорвусь.

— Это не опасно? — Я протянула ей руку и позволила нацепить на запястье золотую нить. Дала вторую, и Эри проделала с ней то же самое.

— Опасно быть парой мертвецу, который по ночам влезает в голову твоей подруги и управляет её голосом, — покачала она кудрями. — А ещё опаснее, когда из-за его баритона просыпается соседка-ведьма, которая может отправить нас на казнь.

— Он меня ночью мучил, пока я не дала обещание, что буду с ним.

— А как же Нариэн? — Дёрнув уголком губ, рыжая натянула волшебные нити так, что в ладонях защипало.

— Я не соображала, что делаю, — пожала я плечом, отчего золотая нить качнулась и зазвенела. — Да и что стоит брошенное во сне слово?

— Как же ты ошибаешься, Мэй, — прошептала Эри и, зацепив петельки пальцами, перевязала свои руки с моими, но оставила расстояние, чтобы можно было прочитать заклинание. — Если что-то пойдёт не так, придётся выбить меня из сознания. Умеешь?

— Эри… — Я задрожала всем телом. — Мне страшно.

— Он твой суженый, вреда не причинит.

— А тебе?

— Ха, я ему ещё нужна, не тронет, а вот, — подруга повернула голову и посмотрела на выход, — в дверь войти могут, а моего блока надолго не хватит.

— Подхвачу, — кивнула я понимающе.

— Тогда начнём.

С этими словами Эрика перекрутила перед грудью пальцы, перевернула руки ладонями вверх и тихо прочитала ведомое лишь ей заклинание, смутно напоминающее чтение молитв на погребении. От загробного мрачного голоса подруги по телу пробежали мурашки, волоски на коже приподнялись, а по спине ужом завился холодный ужас. Он опустился на поясницу и замер там ледяным камнем.

— Не шевелись, Мэй, — прошептала девушка. Развела в стороны руки и прикрыла глаза. — Связь очень нежная, разрушить легко.

Я долго не могла дышать, всматривалась в её лицо, слышала стук пульса в висках, но ничего не происходило. Только щёлканье какое-то над ухом. Только шелест, будто листва качается от ветра, просыпая в волосы частички сухих веточек и пыли.

Но я слушалась и не двигалась. Через несколько осторожных вдохов поняла, что всё вокруг странно изменилось, приобрело сияние. Мебель, шторы, стекло, даже волосы подруги покрылись золотистой магической пыльцой.

Мелкая россыпь вдруг вспыхнула, приподнялась в воздухе, закружилась вокруг нас, закутывая в кокон, а потом опустилась на голову пелериной. Лицо Эри размылось перед взором, пошло кругами, вытянулось, очертилось тяжёлыми скулами, выделило глазницы и крупный нос.

— Мэй… — прошептало существо в теле подруги. — Освободи меня…

Я не могла говорить, во рту будто ядовитый ёж застрял. Я хватала воздух, пытаясь разглядеть знакомые черты, и следила за каждым движением призрака.

— Ключ. Найди его. Открой темницу и выпусти меня.

— Хде… — Чтобы сказать, пришлось сжать горло, от этого золотая нить связи затрепетала, а лицо призрака пошло рябью.

— Поспеши. — Шёпот, протяжный, крошащийся, невесомый. — Времени у меня мало. Я погибаю и потяну тебя за собой…

— Где темница? — с трудом промолвила я. Чужеродная магия, что толчками входила в мою эссаху, вызывала протест сущности. Она бесилась в клетке груди и ярилась.

— Ищи… Ты рядом. Я рядом. — Призрак плавно поднял руку, потянулся к моему лицу, кончиком пальца коснулся нижней губы, рассыпая невероятные ощущения тепла и холода, жара и льда. Невыносимо острые. — Я всегда с тобой рядом…

— Кто ты? Как тебя найти?

— Я не знаю. Не помню себя.

Хотелось оказаться ближе, заглянуть в настоящие глаза своей пары, узнать его, но иллюзия не позволяла — она подрагивала, менялась, перетекала по лицу подруги, которое сейчас трудно было увидеть сквозь магию. Передо мной качалась некая субстанция, живая, но и неживая одновременно.

— Но я люблю другого, — невольно выдохнула я правду.

Лик истинной пары вдруг потемнел, перекосился, оскалился, из глубины его крупной груди вырвался мощный рык. Золотая пыльца, что окружала его очертания, сорвалась вниз и обожгла кожу плеч. Я попыталась отстраниться, но призрак вскинул руку и перехватил моё запястье, второй рукой вцепился в волосы на затылке и потянул к себе. Его размытое лицо в золотом сиянии оказалось внезапно близко, и он яростно прошептал:

— Ты навсегда моя… — Дёрнулся вперёд, горячие губы впились в мои, а потом всё рассеялось, и Эри упала без чувств, соскользнув под ноги.

Нариэн

Круглый стол закончился, можно сказать, ничем. Всё, что обсуждали, и так было известно.

Я поднялся последним, но не добрался до выхода — был остановлен.

— Нариэн ли-тэ, минуточку, — окликнул король и устало потёр ладонью лицо. Остальные, не оглядываясь, посеменили прочь.

Я присел и с раздражением, катившимся по венам, откинулся на спинку стула. Дождался, пока ин-тэ опустит на нас двоих купол тишины, и только после этого спросил:

— Чем могу помочь?

— Мне нужна… — Правитель суматошно встал, заходил из угла в угол, будто обеспокоенный чем-то. — Помощница…

— Разве секретарь не справляется?

— А. — Он отмахнулся, снова присел. — Не в этом дело, Нариэн…

Он показался мне совсем измученным, бледным, под глазами залегли тяжёлые круги. Дэрий замер у высокой полки и, отвернувшись и сложив руки за спиной, долго разглядывал цветные корешки книг.

— Ин-тэ, поясните, — подтолкнул я правителя.

— Нариэн, можно без официоза, мы ведь дружим с тобой много лет. — Он прошёл вдоль стены, мягко и бесшумно ступая высокими сапогами по ковру. Светлый камзол лежал на крупных плечах как влитой, но взглядом лекаря я смог определить, что у короля учащено сердцебиение и странные хрипы в лёгких.

— Я слушаю. Ты болен?

— Пока нет, устал немного, — повёл он плечом. — Донесли, что планируется покушение. Кто-то пытается свергнуть меня с престола. Не знаю кто, но план настолько продуманный, что я не смогу избежать участи павшего правителя.

— Военное время — самый удачный момент для нападения, — проговорил я.

— Найди мне личную модистку, чтобы у неё не было магии, желательно попаданку, не особо знающую наши традиции и историю. Любую. Уродину, толстую. Да хоть жабу! Но чтобы она, даже невзначай прикасаясь к моему телу, не имела надо мной власти.

— Охо, — выдохнул я и нелепо откинулся на стул, чуть не завалившись назад. — У тебя гардероб обеднел? Почему именно модистку?

— Слушай, Нари, не задавай глупых вопросов. Мне нужна личная швея. И доверить её поиск могу только тебе.

— Сколько времени у меня есть?

— Месяца два-три, максимум полгода. — Правитель присел на своё место и сложил перед собой ладони. — Ты же знаешь, что весной я должен найти себе будущую королеву. Будет отбор, скорее всего, совет ещё точно не решил, как это выполнить.

— До весны дожить бы, — пришлось шумно выдохнуть, потому что близость элея всё больше пугала. Я не смогу жить без Мэй.

Король тяжело кивнул, длинные тёмные волосы опустились на очерченные скулы и почти спрятали строгие губы.

— Нариэн, сейчас на границе бойня. Отправляйся туда, поможешь придушить восстание.

— Чьё? — По коже прошёл мерзкий холодок.

— Оборотней, мы же обсуждали за столом. — Друг вскинул горячий взгляд и поджал губы, мол, мне жаль, но я должен. — Шумиха вокруг этого зверинца мне сейчас совершенно не нужна. Тут не знаешь, какие дырки в Пологе латать, удружила Нэйша с мостами, очень вовремя открыла.

— Дэрий, оборотни не опасны, сколько можно повторять?

— Да откуда ты знаешь?! — нервно вскрикнул он.

Я сжал кулаки под столом и, стиснув зубы, сдержал многоярусную брань, но всё-таки сказал:

— Квинта слишком много на себя берёт, ин-тэ… — Покосился на друга, но он стал темнее тучи.

— Не перегибай, ли-тэ. — Король хлопнул ладонью по столу, заставив меня вытянуться по струнке. — За эти слова можно…

— Казнишь меня? Дэрий, ты глупец, если не видишь очевидного, и я тебя давно не боюсь. Особенно после кришей и нэвилей в обнимку. — Хотелось поговорить о законах и мировой несправедливости, доказать ему, что можно победить в войне с помощью магов посильнее, но кто меня будет слушать…

Король наклонился и яростно прошептал:

— Вижу я всё, вижу! Но ничего сделать не могу. У безликой пятёрки слишком много власти. Стоит мне пойти против них, и мой род прервётся.

— За свою шкуру переживаешь, вот как? А мы умираем на поле боя ради тебя!

— Хватит! — Друг раскраснелся, встал и обжёг меня таким беспомощным взглядом, что я отклонился. — Хочешь на моё место, ли-тэ? Давай, — показал он на трон, — я не против. Готов рискнуть всем ради страны? Родными, любимыми, друзьями? Моя семья каждую секунду в опасности. Все. Мама, сёстры, племянники, дяди, тёти… даже те, с кем я почти не общаюсь и вижусь на приёмах один раз в год.

— Ты поэтому не женишься на ин-тэ Жиэль? — выпалил я догадку.

— Я не могу, не смею, понимаешь? Если женюсь, то только по расчёту, чтобы никаких чувств и не жаль было потерять супругу. Жить в ежедневном страхе за родных и детей — это хуже, чем быть оборотнем. Они хотя бы свободны от обязательств.

— Они тоже живут в страхе.

— Нариэн, все в нём живут в какой-то степени. Отправляйся на границу и успокой народ. Сможешь что-то сделать для них, — он повёл подбородком в сторону, — сделай…

— Даже невозможное? — приподнял я бровь.

— Даже это. — Дэрий протянул мне ладонь для рукопожатия. — И не забудь про мою просьбу, а я закрою глаза на некоторые твои особенности и идеи.

Я крепко сжал его руку, накрыл другой ладонью, передавая лёгкую магию лекаря для улучшения его состояния.

— До встречи, ин-тэ Дованн, — и, поклонившись, удалился из зала. Лопатками ещё долго чувствовал взгляд правителя, старого друга, с которым мы учились в академии магии. Беседовать, как раньше, когда были студентами, мы не имеем права, но какие-то вещи остаются неизменными. Такие как доверие и признательность.

Выдержать за сутки несколько перелётов на большое расстояние не каждому архимагу под силу. Меня немного покачивало от слабости, пришлось на несколько часов задержаться в заброшенной таверне. В'ирс с небольшим отрядом, который снарядили из королевского дворца, отдыхал в темноте под навесом, несколько воинов держали пост по периметру.

В воздухе слышался запах палёной кожи, солоноватый привкус крови и горечь сожжённых лесов. Чёрный дым всё ещё валил со стороны разломанного Пологом горизонта, где недавно придушили новую порцию кришей. Чудом придушили. И пока генералы совещаются, решая, куда дальше вести войско, мы зачищаем и проверяем пути, по которым прокатилась волна нечисти. Вдруг что-то пропустили. Да и восстание, о котором говорил король, всё ещё где-то там, впереди, и мне страшно представить, во что выльется совет «придушить его».

Я руки не подниму на оборотня, не смогу. Как представлю, что кто-то в будущем так же замахнётся на Мэй, на мою страстную девочку… Нет, мы найдём другой выход, насилие тут не поможет, тем более если перевёртыши помогали в сражении — уже нужно сделать выводы.

Я прижал затылок к старому дереву и провёл пальцами по месту на руке, где раньше был обручальный браслет. Сейчас на коже лишь грубый след, будто от ожога.

Как там моя невеста? Что делает и вспоминает ли меня?

Рабочее украшение пришлось снять, связаться с ней я сейчас не мог. Здесь, в гиблом месте за чертой города, слишком много магических осадков — это создаст помехи и нарушит чтение заклинаний. Потому я деактивировал браслет и положил его в дорожную сумку ещё на границе, выжженной, будто дальше нет ничего живого, мёртвой земли.

Только бы это задание не затянулось, побыстрее бы вернуться назад, в академию. Предчувствие сдавливало горло и уже не первый час травило, выкручивало. Мэй грозит опасность. Под сердцем бесконечно ныло, а в груди разливалась такая тоска, что хотелось выть волком.

— Ли-тэ, нужно выдвигаться, — выступил вперёд один из воинов из королевской армии и слегка качнул головой в сторону. — Погода портится, снег пойдёт, а нужно ещё добраться до перевала. Там остальные отряды.

— Минуту. — Я приподнялся на ноги и, отряхнувшись от ошмётков травы, окинул взглядом поляну и зацепился им за темечко ярко-рыжего паренька. Он выделялся среди наших особой стрижкой, виски искусно выбриты неведомым мне узором, а в ушах сверкали тёмные серёжки. Почему-то его лицо показалось смутно знакомым, но времени знакомиться и выяснять его личность не было — по сигналу мы выдвинулись дальше и несколько часов шли по пересечённой местности, без разговоров и передышек.

К закату сильно похолодало. Под завывание ветра с неба стал сыпать розовый снег. Он растекался на пожухлых листьях бурыми пятнами, а мы всё равно шли. Если остановимся — замёрзнем в лесу.

Какое-то время, чтобы оградить нас от стихии, путевой лекарь накрывал группы куполами, но через несколько километров он выдохся и бросил это дело.

Пальцы мёрзли, а изо рта вырывался белёсый пар.

— Ли-тэ. — Рыжий парнишка подобрался справа и, поправив оружие на бедре, договорил: — Вы правда ректор элитной академии?

— Правда. — Я шёл спокойно, стараясь не сбивать шаг, чтобы силы не закончились раньше времени. Телепортироваться в эти зоны нельзя, всё из-за кришей, что могли перемещаться по магическому следу, а это опасно для мирян.

— Сестрёнка там учится на первом курсе, — гордо заявил парень. Вытащил из нагрудного кармана формы свёрнутый бумажный пакет и, выудив две соломки, протянул одну мне. — Закурим?

— Ты не кританин? — переспросил я, догадываясь, что рыжий не просто так здесь оказался. В нашей стране сигареты — привилегия богачей, а бедняки, вроде наёмных вояк, скручивают курительные палочки из разных трав, которые тоже довольно сложно достать. А вот соседи, что жили вольно и на природе, знаются на лекарственных и прочих растениях.

— Иманец. — Парень протянул мне ладонь для рукопожатия. — Райли ли-тэ Линс.

— Брат Эрики? — Удивившись, я пожал его ладонь в ответ и принял предложенную сигарету. Не курю, но стало интересно, что он ещё мне расскажет. Да, сходство с подружкой Мэй было очевидным, вот кого он сразу напомнил.

— О, вы знаете мою малявку? Талантище она у меня! Согласитесь?

— Согласен. Артефакт просто так не отобрал бы её на учёбу.

— Да я всегда говорил, что Эри крутейшим магом станет. Только бы в проблемы никакие не влезла, она любопытная до жути. И хорошо бы замуж раньше времени не выскочила. А то попадётся муж, которому только постель подавай, сгорит её запал в бытовухе и семейных дрязгах.

— Мужья разные бывают, — усмехнулся я.

— Вот папка наш, строгий, с нами не церемонился, я особенно часто по ушам получал, но матери он разрешил магазинчик трав открыть. Вот, она мне в дорожку особенный сбор дала. — Парень сжал сигарету губами, щёлкнул длинными пальцами, высекая из пустоты пламя, и потянул воздух. Крошечный огонёк засверкал в темноте, а в нос ударил пряный, немного островатый аромат.

— Не бойтесь, они не вызывают привыкания. Это лечебный сбор — сил прибавляет, и только. Мама мне дала, чтобы я в дороге не уснул, а я всё равно отключился — после трёх суток без сна кто не вырубится на месте? На границе криши чуть не сожрали, во какой шрам оставили на память. — Рыжий повернул голову и провёл ладонью по затылку, где уродливо бугрилась кожа и не росли волосы. — Ваши вояки и маги меня отбили, согрели, накормили и к себе взяли, мол, я неплохо с огнём управляюсь — нечисть ой как хорошо плавится.

Он замолчал, долго тянул сигарету и выпускал мутно-молочный дым в тёмное небо, а потом загадочно произнёс:

— Чудеса. Раньше иманцев бы на месте казнили за переход границы, а теперь вот дружим, общаемся, скоро свадьбы гулять будем. Всё как раньше, когда Нэйша с Шэйсом вместе были.

— Если доживём, Райли. — Я всё-таки прижал курительную палочку к губам и благодарно кивнул рыжему за огонь, который тут же появился на кончике его пальца и позволил мне зажечь фитилёк.

— С вашими знаниями да с нашей неукротимой силой обязательно доживём. Это же вы и нашу Мэй знаете? — вдруг приободрился он.

Я прищурился, по телу пошла волна необъяснимого жара. Не то от дыма, который попадал внутрь и обжигал лёгкие, не то от внезапного упоминания моей невесты. Бывшей. Но моей.

— Знаю. — Голос сел, я прочистил горло и отвернулся, чтобы снова затянуться. Сладкий сбор получился. Малиновые листья, черника и что-то ещё… Сразу и не разберёшь по вкусу.

— Дочка нашего мэра, — закивал парень, потрясая густой рдяной шевелюрой, и сладко затянулся. — Люблю её, как больной — с детства за ней бегал. И сейчас найти хочу. Обязательно женюсь, как вернётся, хотя… хрен там её папаша разрешит. Тот ещё с детства соседскому… — рыжий шумно откашлялся, — барону дочку приготовил. Да только Мэй внезапно ваша академия призвала, вот и пришлось обручение отложить.

Я потёр грудь, чтобы унять ноющую боль. Невыносимо ведь думать, что моя девочка достанется кому-то другому. Да, наша борьба за счастье ещё не окончена, но сердце её я уже отвоевал, осталось вымолить у богов прощение, чтобы и тело мне принадлежало.

— А ты не годишься в женихи? — спросил я осторожно.

— Сын стража и продавщицы? — Улыбка иманца превратилась в оскал. — Та! Не ровня я для ис-тэ.

— Насколько знаю, у вас нет таких ограничений на браки.

— Официально нет, но негласно всё равно богатые с богатыми, а бедняки… Ну и так понятно.

— Так ты сюда попал из-за Мэй?

Он швырнул на землю окурок и агрессивно вдавил его тяжёлым ботинком.

— Можно и так сказать. — И сверкнул белоснежным рядом зубов.

«Моя» — хотелось крикнуть ему в лицо. Да хоть размазать кулак по довольной, усыпанной рдяными веснушками, роже. Ревность уже за то, что парень знал Мэй дольше, чем я, съедала до дна, грызла душу, как насекомое.

— Скорее! — Навстречу из темноты леса выбежал наш вояка, облачённый в королевские доспехи, и, махнув рукой в сторону, отчитался: — Лагерь весь в огне, кришей отбили, но погибших слишком много. А ещё… — он ударил тяжёлым сапогом по коряге, выбив из трухлявого дерева едкую пыль, и плюнул в землю, — оборотней казнить собираются, вас требуют, ли-тэ.

Мэйлисса

— На прошлом уроке мы разбирали с вами некоторых монстров Полога. — Ронна ли-тэ прохаживалась по рядам учеников, и нежно-жёлтый шлейф её платья извивался по полу как ядовитая змея.

Учительница остановилась напротив моего стола и долго смотрела в тетрадь, куда я усердно записывала каждое сказанное ею слово. Перевернув несколько страниц, ли-тэ задержала взгляд на быстрой зарисовке ракли, безобразной летающей нечисти, после чего неприятно фыркнула и брезгливо отвернулась. Эти несколько дней, пока ректор отсутствовал, Ронна особенно придиралась, но я терпела и старалась не привлекать к себе внимания.

— Кто напомнит, каких тварей мы уже изучили?

Меня внезапно замутило. Так резко, что я подалась вперёд и столкнула именную деревянную ручку на пол — прямо под ноги учительнице. Тяжело дыша, склонилась над столом, сжала пальцами край и попыталась взять себя в руки. Связь с Нариэном, которая до сих пор тянула из меня силы по чуть-чуть, внезапно зачерпнула очень много, нагрелась под рёбрами толстым канатом, и поток оборотной магии быстро потёк в чужую эссаху. Я понимала, что Нариэн берёт мою силу, чтобы сражаться, поэтому не сопротивлялась, а наоборот, приоткрывалась ещё больше. Только бы он жил.

Последние дни не спала не только из-за частых приходов навязчивого призрака, но и из-за страха за жизнь любимого. И пусть мой истинный хоть сто раз злится, я не могла приказать сердцу не стучать. Рабочий браслет не отвечал, а мои отправленные сообщения Нариэн так и не открыл.

Меня поддерживали только слухи, мол, после круглого стола с королём Дэрием и Квинтой ректора отправили на границу для подавления восстания. Остальное я не слушала. Студенты очень любят насочинять лишнее. Жив, слава Шэйсу, а я дождусь, у нас ещё есть время. Пока Нариэна нет рядом, я усиленно училась, пропадала в библиотеке, вместе с Эри искала в лаборатории возможность отцепить связь с призраком. Но ничего не выходило. Мой истинный только сильнее злился, мы с подругой не высыпались. Эрика пыталась выяснить состав воды в графине ректора — она, хитрюга, успела тогда немного отлить для исследования. В итоге толком мы так и не смогли понять, чем Дейра травила сына, как долго это происходило и насколько продлится действие яда или заклинания, которое поддерживало зелье.

Разбираться, почему обет частично снялся с меня, но оставил перелив магии в эссаху ректора, я сейчас не желала. Меня больше волновало наше с Нариэном будущее, чем прошлое мужчины. Я молилась, чтобы мой белоликий любимый вернулся целым и невредимым с войны.

Видимо, сегодня я перестаралась с передачей силы, или кто-то ненароком глотнул очень много — стало совсем плохо, потемнело в глазах, лоб коснулся холодной столешницы.

Темноту перед взором рассекли алые всплески и чей-то высокий голос:

— Ис-тэ Согу, подскажешь нам, кто такой невиль? — Ронна нависла над головой, как ураганная туча, но это помогло отрешиться от слабости и даже выпрямиться.

Учительница нервно бросила мою упавшую ручку на стол и зло изогнула губы.

— Вижу, тебе скучно на уроке, как раз и будет возможность проснуться. — Она сложила руки на груди и постучала длинными пальцами по острым локтям.

Слабость немного отступила, темень выпустила из объятий. Я смогла осторожно подняться на ноги и, вцепившись рукой в спинку стула, хриплым голосом начала рассказывать:

— Считается, что невиль — это неупокоенный бесполый дух. Он отличается нежно-бирюзовой перетекающей формой с ярко выраженным запахом горячей смолы и вечернего мха. Безопасен, если не агрессивен и находится довольно далеко, не менее чем в десяти метрах от живого существа, но смертелен, если столкнуться с ним лицом к лицу и заглянуть в глазницы-провалы. Сам он не нападает. Говорят, что невили обычно охраняют места силы, потому не стоит лезть туда, куда не просят.

— И чей же это неупокоенный дух? — кивнула Ронна, явно недовольная тем, что я не растерялась и нашла ответ.

— Сложно сказать. — Новый рывок силы вытолкнул из груди свистящий воздух. Я откашлялась, бессильно цепляясь за стульчик, и всё равно продолжала, хотя и еле шевелила губами. — Эти… п-призраки н-не умеют разговаривать. Прежде чем напасть, они инструкцию не выдают.

— Почти как ты, — съязвила Ронна. Так тихо, что услышала только я и ещё паренёк на соседней парте, который откликнулся коротким смешком. — Ты же говоришь, что невили, если не агрессивны — безопасны.

— Так… и есть. Не вставайте у них на пути и не трогайте их — будете живы.

— Но всё-таки если столкнулся? — Ронна явно заметила, что я побледнела и осунулась, почти вдвое согнулась над столом. Учительница приподняла бровь, шагнула ближе и шумно принюхалась.

Нельзя выдать себя. Будет много лишних вопросов, что за силу тянет из меня ректор. А если не поймут, что это он, меня всё равно отправят к лекарю, и тогда не избежать проверки на сущность. Потому я до белых косточек сжала руки на высокой спинке стула и продолжила выдавливать из себя слова:

— Не двигаться и не смотреть, наверное. — Я честно не знала ответа. О невилях мне рассказывала бабушка, да и то какие-то размытые легенды, которые я сейчас и вспомнить не могла, слишком мутило. — Но н-не думаю, что… — тяжело вдохнула я, — это поможет.

— Не поможет, — отрезала ли-тэ и, чеканя каблучками по каменному полу, вернулась на учительское место. — Садись, Мэйлисса ис-тэ, — почему-то её лицо скривилось, когда она назвала моё имя, — очень неплохо, но хотелось бы лучшей подготовки от самой сильной ученицы потока. Открываем конспекты. — Ли-тэ вытянула шею, встала в центре аудитории и, продолжая смотреть на меня с очевидным презрением и ненавистью, принялась читать лекцию.

Ученики, как зачарованные, слушали и записывали всё сказанное, хотя были и те, что посматривали в мою сторону с долей зависти и перешёптывались с соседями, явно насмехаясь.

Я знала причину: всё оттого, что новость о нашем разрыве с ректором — одна из интереснейших бесед среди молодёжи за последние сутки. Их не так сильно волновала смерть учителя истории миров, как наша с Нариэном личная жизнь.

Совладать с собой было сложно, но какое-то время у меня получалось. Я записывала лекцию, почерк испортился, на белой бумаге появились разводы от слёз и кляксы чернил. Выжатая почти до дна, я не сразу услышала сигнал конца занятия.

— Ис-тэ Согу повторит, что я задала на следующий урок, — прорвался вдруг сквозь гул в ушах свистяще-писклявый голос Ронны.

Да что ей, студентов мало? Почему снова я? По классу полетел шепоток — не только я заметила, что учительница уделяет мне слишком много внимания.

— Я не услышала, ли-тэ. — Говорить получалось с трудом, от усталости онемел язык и ужасно кружилась голова. — Повторите, пожалуйста.

— Для особо невнимательных и глухих повторять не стану. Всем хорошего дня, а тебя, Мэйлисса, попрошу задержаться.

Я кивнула. В поисках поддержки пошарила взглядом по рядам учеников, но Эри одна из первых выскочила в коридор и даже не оглянулась.

Новый толчок в грудь, и магия щедро потекла к Нариэну, заставляя меня задрожать от бессилия и ужаса. Что там происходит, что ректору нужно столько сил?

Я выдержу, даже если рухну в обморок, а он? Сердце будто замерло, крутилось в груди вьюнком, лупило в клетку, пытаясь вырваться. Наклонившись над столом, я стиснула зубы до сильной боли. Не сейчас. Не сейчас. Нужно как-то отделаться от Ронны и набраться сил. Уроки, видимо, придётся снова пропустить.

Моё состояние не особо волновало в этот миг, я тревожилась за Нариэна. Наверное, от этого сильнее вело и качало, будто маленькую лодочку в бушующем море.

— Ты что, не слышишь?! Мэй, я с тобой говорю.

Развеяв рукой муть перед глазами, я сфокусировалась на румяном лице учительницы.

— П-повторите ещё раз.

— Ты издеваешься? Я что, птица-говорун, чтобы тебе по триста раз напевать?

— Я не услышала, — прошептала я, пытаясь оставаться покорной и спокойной, но Ронна разошлась не на шутку, а то, что она мне сказала до этого, явно было для неё невероятно весомым.

— Ты уже не под крылышком ректора, дорогуша. — Она замерла рядом, посмотрела свысока, сморщилась, и её красивое лицо исказила гримаса ненависти. — Я сделаю всё, чтобы ты поскорее вылетела из академии, ис-тэ Согу.

— Но я же хорошо знаю ваш предмет, ли-тэ. — Её заявление придало немного сил, однако встать у меня всё равно не получилось. Нужно время, чтобы эссаха остыла. Нариэн не рассчитал с глотком магии, и что будет, если он потянет ещё, я не представляла.

— А ты докажи, что хорошо знаешь. — Ронна, усмехнувшись, присела на край стола и скрестила на шикарной груди ухоженные руки. На среднем пальце сверкнуло дорогое колечко с рианцем в оправе.

— Вы не можете так, — я с опаской отклонилась от неё, — поступить. Я вам ничего плохого не сделала.

Хоть она и читает монстрологию, я не очень в курсе, какая у неё основная специальность и какой она маг. Цвет её силы я никогда не видела.

Ронна наклонилась так близко, что в нос ударил острый запах гвоздики, и прошипела в лицо:

— Правда? Ты, залётная дива из Имана, думаешь, что имеешь право отбирать моё?

— Я ничего не брала. — Перечить в моём состоянии оказалось очень тяжело. Я посмотрела на неё, не в силах сказать что-то ещё, но Ронна расценила это по-своему.

— Поверь, если тебя внезапно выгонят из академии, никто плакать не будет, а Нари, мой Нари, — она ударила себя ладонью в грудь, — вернётся с войны, и мы поженимся!

— Мы расстались, — прошептала я, сглотнув горько-солёную слюну. — Вам не о чем беспокоиться.

— Не ври. — Она бесцеремонно вцепилась в воротник моего платья и потянула наверх. Пришлось встать, но ноги подворачивались, утягивая на пол. Сильные руки Ронны удержали меня на весу, её раскрасневшееся лицо стало ещё страшнее, потемнело, а в чайно-карамельных глазах заметалась вьюга.

— Отпустите. Прошу вас. У меня нет сил с вами пререкаться. Вам стоит поговорить об этом с ли-тэ Лавином.

Ронна поставила меня и хорошо встряхнула за плечи. В шее что-то захрустело от её рывка.

— Что ты вялая такая? Где же твоя сила, о которой он бесконечно твердил? Ради неё ведь с тобой связался. А ты, дура иманская, поверила, что чувства настоящие, да?

Мир стал сужаться в чёрное кольцо, я замотала головой, безмолвно умоляя её оставить меня в покое, но Ронна всё продолжала:

— Удивлена? Я докажу, что говорю правду!

Оттолкнув меня, отчего я чуть не рухнула между столами, но удержалась за спинку стула, Ронна выбросила кисть вверх и, отодвинув воланы рукава, развернула на браслете магозапись. Голограмма замерцала в воздухе и раскрылась чёткой картинкой.

Нариэн стоял в лазарете около застеленной кровати и с интересом разглядывал больного, покрытого плотным одеялом. Я вспомнила, что это было в первый день учёбы, когда испортила ему первую рубашку и от прикосновения к стигме упала в обморок.

Это я лежала там у его ног.

— Проверила её, Охра? — тихим вкрадчивым голосом спросил ректор и перевёл холодный взор на женщину, что сидела рядом с кроватью.

— Да, ли-тэ. — Знакомая лекарка, чем-то напоминавшая мне мою бабушку, заулыбалась. — Очень сильный маг. То, что вы искали, ли-тэ. Артефактор-собиратель, с некоторыми особенностями. Даже мощнее, чем у архимагов. Назвать уровень её дара точнее я не могу, тут нужен менталист и время для тестов.

— Инквизиторов нам здесь только не хватает, без них разберёмся, — отмахнулся Нариэн. — Не спускайте глаз с иманки и приставьте невидимую охрану. Мне нужен её дар. Больше никого интересного не попалось?

— Пока это всё. Около десяти магов из другой страны, но эта девочка, — лекарка окинула меня спящую нежным, почти материнским взглядом, — она наша лучшая находка. Чудо, что получилось такую вызвать.

— Нариэн, дальше действуем по плану? — Это уже сказала Ронна, что всё это время стояла за спиной ректора. Куратор подошла к нему ближе, привычным движением обвила локоть мужчины тонкими пальцами, любовно положила голову на крупное плечо и заглянула в его глаза.

— Да, заселяй собирательницу с рыжей лекаркой и ведьмочкой, — сухо подтвердил ректор. — Той самой, да. Остальное сам сделаю.

— Я буду скучать, Нари. — Ронна приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам. И он, не мешкая, ответил. Поцелуй был настоящим, сладко-тягучим, раздирающим мою душу на куски.

— Три месяца быстро пройдут, но мы победим, — оторвавшись от девушки, прошептал Нариэн. Тот, что смотрел в мои глаза, что целовал и ласкал, вдруг поднял руку и нежно провёл пальцами по щеке другой женщины.

У меня будто выбили воздух из груди, а сердце затрепетало в предсмертных судорогах. Я захрипела от отчаяния, и новый забор магии оказался последней каплей.

Мир почернел и рассыпался пылью.

Нариэн

Казнить нельзя помиловать… В голове крутились странные неведомые слова, пока я шёл к площади и судорожно вдыхал тяжёлый запах гари. Внутри всё клокотало от неправильности, от желания остановить процесс, но я не имел права — меня казнят рядом с ними, если выступлю против.

На миг перед внутренним взором встала картина, будто среди выставленных в ряд оборотней, покорно опустив голову, стоит моя хрупкая Мэй. И я покачнулся на подходе, едва удержался на ногах.

Да они же все молодые ребята. Окровавленные, потому что бились с нашими воинами на равных, многие ранены, ведь нечисть не щадит никого. И что теперь? Убить всех?

Куда катится мир? Нэйша, останови это!

Инквизитор вышел вперёд и, сложив перед собой сплетённые руки, прочитал известную только ему молитву — особенную, которая якобы отбирает у оборотней возможность попасть в лучший мир, уничтожая их душу навсегда. Воздух наполнился ароматом плавленых свечей и вихрями особенной магии — сияющей серебром и белизной. Со стороны казалось, что просто идёт снег, но нет, это магия инквизитора набирает обороты, чтобы лишить жизни ни в чём неповинных перевёртышей.

Я застыл впереди толпы, на положенном мне, как представителю короля, месте. Все мы пришли засвидетельствовать казнь. Рядом, возле правого плеча, с диким блеском в глазах, стоял брат Эрики. От лёгкого ветерка его густые медовые волосы накрывали высокий лоб и добавляли образу некую небрежность. Он ведь тоже перевёртыш — от этой мысли похолодело в груди. Парень смотрел на своих сородичей нейтрально и даже холодно. Я знаю, что такое отрешаться от эмоций, выключать чувства, и очень понимаю его. Наверное, на моём лице сейчас похожее выражение — стылое и каменное, будто мне всё равно. Выдавать недовольство нельзя, за непослушание перед Квинтой можно последовать во тьму за оборотнями.

Ох, Квинта… Разрубить бы этот узел и изменить правила, но как? Это могла бы сделать только эна Нэйша или эн Шэйс, но разве боги снисходят по таким пустякам до простых смертных?

Инквизитор, приподняв над головой ритуальный кинжал, выкрикнул знакомый сокрушительный клич. Последние месяцы в Антиале, столице Криты, не было казней. Мэр выловил всех оборотней, как он думал. Несколько десятков удалось спасти и спрятать, но вот другие города бесконечно страдали от нападок инквизиторов, а я не мог спасти всех, ведь человеческое предательство безгранично. Маги сдавали своих родных, соседей, друзей без сожалений и сомнений, и меня это искренне удивляло. И злило. Поэтому я продолжал искать выход. Жаждал сохранить хоть небольшую популяцию этих сильных и очень одарённых людей, но последние несколько лет войны всё тяжелее и тяжелее было держать это в тайне.

Да, я не инквизитор, но знаю всех оборотней в академии, их можно по пальцам пересчитать, потому что сам призывал их на учёбу, брал под защиту и опеку. Мэй одна из них, и я найду способ защитить её, даже ценой своей жизни.

Первым от удара клинком в грудь упал высокий чернобородый мужчина, смотрящий на толпу с толикой презрения и гордости. Меня отбросило немного назад от сковывающей грудь боли. Показалось, что между рёбрами появилась холодная сталь, пронзив сердце.

Инквизитор холодно и безэмоционально протёр кинжал от крови, отдал помощнику алую шёлковую ткань и перешёл к следующей жертве — молоденькой кудрявой девушке, чуть старше Мэй. Она держалась рукой за окровавленный живот и смотрела мне в глаза, будто читала мысли. Я видел, сколько в них непокорности и ярости, даже дёрнулся от накатившего на плечи трепета. Кто-то придержал меня от падения. Обернувшись, я скользнул взглядом по знакомому веснушчатому лицу и подавленно опал на подставленные руки.

— Ли-тэ, спокойнее, вы ведёте себя неподобающе для законопослушного кританина, — прошептал на ухо Райли и пихнул меня в спину, заставляя выровняться.

Я не ответил. Взгляд прирос к девушке, к которой подступил инквизитор. Пока он читал новое заклинание, та ещё сильнее выпрямилась, гордо развернула плечи и даже отпустила рану, уронив руки, сжатые в кулаки, вдоль фигуристого тела. Чёрная волна заструилась по бедру. Она и так не жилец, я видел это лекарским зрением, чувствовал по запаху крови, но палач решил довести дело до конца.

Развернувшись так, чтобы все видели казнь, он поднял руку и плавно приставил клинок к груди девушки.

И все молчали. Никто не смел даже дышать. Все воины, что час или два назад бились плечом к плечу с отрядом оборотней, и многие из них выжили благодаря их мощи, беспомощно смотрели перед собой, соглашаясь на расправу.

— Вас отравили страхом! — вдруг выкрикнула кудрявая, обжигая толпу сиянием крупных глаз. — Подонки! Подло смотрите на беззаконие и молчите. Мы же защищали вас, как своих! Жизни за вас отдавали. Твари, всем вам гореть в ядовитой и бесконечной тьме! Мы же такие же, как вы! Опомнитесь!

Инквизитор замахнулся, наконечник кинжала сверкнул, но воздух внезапно сплюснулся, расширился, и синий поток бурной магии, что вырвался из груди кудрявой, снеся палача с постамента, швырнул его, как мокрую тряпку, на каменную стену, будто он ничего не весил. Послышался неприятный хруст костей, а у меня в груди что-то взорвалось, и я облегчённо выдохнул и согнулся.

Толпа позади не шевельнулась. Все были словно околдованы происходящим.

Тошно от бессилия. Тошно от себя и остальных, которые знают, что оборотни сражались на нашей стороне, а предатели теперь молчат. Все боятся расправы. Каждый печётся о себе.

И я в том числе.

Чёрный дым взвился от земли, юркими змеями окутал площадь, сметая на своём пути преграды и стражей, расставленных по периметру. Он ринулся на безмолвную толпу, что стояла позади меня, отравляя, бросаясь лентами тьмы в лицо, забираясь в ноздри, наливая глаза воинов чернотой. Зрители, которых принудительно заставили смотреть на это сумасшествие, падали навзничь без чувств.

Это расплата за бездействие.

Кудрявая шевелила губами и, оседая на колени и придерживая открытую рану на животе, продолжала читать загробным голосом неизвестное мне заклинание. Её волосы метались вокруг головы, как ураган, глаза горели, как настоящий маурис, а тьма, вытекающая из её ладоней, клубилась и кипела. Но обходила меня, будто я неприкасаемый.

Я оглянулся через плечо. Тьма обходила и Райли. Он ошарашенно переступал с ноги на ногу, качал мечом из стороны в сторону и поглядывал на постамент.

— Вы… — протянула из последних сил девчонка, показав на нас пальцем. — Своих же… суки. — И рухнула вниз головой, замерев навсегда.

Я очнулся от ступора. Быстро оценив ситуацию, бросился к пленённым оборотням. Магией смахнул с них заклятие обездвиживания, которое всегда используют инквизиторы.

— Быстрее! — закричал я, показывая на тропу, что уводила в лес. — Бегите!

— Ли-тэ. — Райли вдруг оскалился и тормознул группу оборотней барьером. Они падали друг на друга, сбивали с ног, что-то кричали, шокированные и измождённые.

— Райли, уйди с дороги. — Я повернулся к пацану, вытянув оружие из ножен.

— Мы не можем их отпустить. — Остриё его меча прочертило в воздухе дугу и нацелилось в мою грудь, но я отмахнулся и с выпадом подсёк паренька ногой.

— Мы отпустим их! — приставив к его горлу меч, прокричал в лицо. — Они дрались на нашей стороне. Я не стану убийцей своих.

— Нас казнят за это! — вызверился парень. С его крупных губ сорвались капли слюны.

— Плевать, но сейчас я их отпущу, с тобой или без тебя.

Освобождая рыжего от меча, я отошёл назад. Он ещё молодой, совсем зелёный, не умеет толком защищаться. Вряд ли парнишка с такой реакцией переживёт эту войну.

Но я был жестоко неправ. Холодное остриё разрезало воздух, и я, на непонятном чутье, отмахнулся и избежал удара в спину.

— Я вас сдам! — заорал рыжий. — Мы должны их связать и ждать другого инквизитора. Вы не можете пойти против закона Энтара.

Выпад. Затем ещё. Мечи скрещивались, высекая искры. Рыжий бился отчаянно, зло, скрипя зубами и подбрасывая мне под ноги пучки мутной магии, но она снова и снова отступала, как будто боялась меня.

— Какого мрака? Почему вас тьма не берёт?! — заорал рыжий, набрасываясь с мечом справа. Последний выпад достиг цели, лезвие обожгло плечо.

— Ты же тоже оборотень, Райли, — шипел я, продолжая отбиваться, не наступая. Всё-таки он же брат Эри, нельзя переступить черту.

— И что? Если их не сдам, сам сдохну, а у меня другие планы. Помните Мэй? Я её ищу, я её найду и сделаю своей… самочкой.

Последнее вывело меня на доселе неизвестные эмоции, злые, чёрные. Я чудом держался на тонкой грани и старался не переходить её, придерживая опасный взмах мечом до последнего. Да только пацан не сдавался, рубил воздух, подсекал и резал мою кожу так яростно, что я понял — он пойдёт до конца.

— Райли, остановись! Никто не узнает! Мы их просто отпустим. — Я придержал меч, толкая противника от себя, в очередной раз сваливая его на спину, но он тут же подбирался и вскакивал на крепкие ноги. Зашипел мне в лицо, как кот, глаза изменились, уши вытянулись, а лицо превратилось в морду.

— Я знаю, — зарычал он, с новой силой бросаясь в атаку. — Вы не остановите меня. Мне нужны заслуги, чтобы попасть в столицу, и я не упущу возможности.

— Ради девушки убьёшь своих?

Лязг, искры, рык.

— Ради Мэйлиссы, которую хочу присвоить уже много лет, и не на такое пойду.

— А её спросил? — Поворот, маленький перерыв на вдох и выдох, прежде чем противник снова набросится.

— Ещё я бабу забыл спрашивать, — огрызнулся рыжий. — Нагну, и будет моей. Или вы против, ли-тэ Лавин?

Это было предпоследней каплей.

— О, я знаю, — безобразно скривился парень, ударяя в очередной раз по стали моего оружия. — Вы её сами хотите, ректор-извращенец. Ведь она аппетитная девочка. — И мерзко облизнулся.

Последняя капля сорвалась в бездну.

Я выбросил левую ладонь перед собой, на несколько секунд парализуя Райли. Он выпрямился, а когда действие яда закончилось, бросился вперёд, натыкаясь на мой меч. Остриё вошло глубоко под рёбра, как в масло. Рыжий дёрнулся, ошарашенно моргнул, его оружие зазвенело, упав на камень.

— Вы ответите за это… — пробулькал он и рухнул на колени. — Я знаю больше, чем вам кажется. Вы… будете страдать. Я… вам… слово. — Тяжёлый вдох, кровь потекла из его губ, и он упал лицом вниз, так и не договорив, но я и сам догадался.

Обернулся на притихших пленников. Блок со смертью оборотня рассыпался, но они не спешили убегать, будто наш поединок ошарашил их больше, чем желание жить.

— Бегите же, — гаркнул я на остатке сил. Рана в плече саднила, кровь заливала рубашку. — Уходите… Спасайтесь…

И темнота сожрала свет, утащив меня за собой.

Нариэн

Сумрак казался бесконечным. Гулким, рычащим, давящим на виски. Мне чудились чужие голоса. И через какое-то время в голове не осталось места такой желанной тишине. Я метался в этой ловушке, как загнанный в клетку зверь, и не мог найти выход. Тело горело, кости трещали, и я не мог сопротивляться внутренней и наружной боли, словно каждый вдох и выдох разрывали меня на куски.

— Он не знает, — выделился один из голосов. Высокий женский, незнакомый.

— Может, и не стоит? — отвечал обеспокоенный мужской голос. — Если разделён, значит, защищён.

— Если он не свяжется со своей сущностью в ближайший месяц — умрёт.

— Время есть, Алания, не перегибай. Всё зависит от обстоятельств…

— Знаешь, папа, что меня пугает? Что он вообще не сможет соединиться с самим собой, ведь много лет сущность человека и зверя была врозь. Он сам себя не знает. Это ведь очевидно, как и то, что ночью на небе властвует маурис, а лотта лишь ему завидует.

— Ты когда-нибудь видела такое раньше?

— Никогда, папа. Какой-то жуткий эксперимент с риском для жизни, но ведь работает… Только магия явно не энтарская… вот что удивительно.

Голоса внезапно оборвались. Долгое время я лежал в тишине и силился что-то ещё разобрать в фоновом гуле. Казалось, будто я помещён в огромный улей, но ничего услышать не получалось. Никто больше не говорил. А может, это были сны, и я наконец проснулся?

Тело не слушалось, сколько ни силился подняться, разбудить себя, я плавал в необъяснимой мутной неге. Через долгое время бросил попытки выбраться, и вдруг перед глазами появился свет. Тяжёлые веки разлепились, раскрывая перед взором небольшое, слабо освещённое помещение, похожее на полигонную палатку.

— Он пришёл в себя, — прошептал низкий голос.

Я повернул голову на звук и увидел на расстоянии вытянутой руки мужской силуэт. Пришлось долго моргать, чтобы настроить зрение, но кто-то потянул меня вверх, заставляя привстать.

Затылок тронула горячая рука, губ осторожно коснулось что-то холодное. Жидкость потекла в пересохшее горло, обжигая, вызывая приступ кашля и тошноты.

— Тише-тише, — прошептала девушка над ухом и сильнее прижалась ко мне, погладила по волосам, успокаивая. — Сейчас станет легче.

Губы вытолкнули наполненный гарью воздух, а меня скрутило пополам и вывернуло в сторону тёмной жижей. Откашлявшись, откинулся на подушку и согласился ещё выпить горькой гадости. Чтобы снова исторгнуть её в посудину около кровати.

— Да-а-а, тьма должна выйти, — прошептала помощница, потянула меня снова к себе, так близко, что я услышал стук её сердца, и попросила: — Последние глотки.

— Не могу, — хрипнул я, отталкивая маленькую руку с кружкой.

— Если не сделать этого, — в светлых глазах молодой девицы сверкнула синяя магия, — вы никогда не узнаете правду. Вы ведь себя не помните.

— Помню. С чего вы так решили? — Я повёл плечом, отстраняясь. Под одеждой должна быть глубокая рана от меча Райли, но мышцы не болели, кожа не зудела.

— Пейте. — Девушка всё-таки словила мои губы, влила в глотку ещё гадости и только после этого договорила: — С того, что вы один из нас.

Я моргнул, поднял голову и вгляделся в лицо говорившей.

Девчонка с большими жёлтыми глазами, может, чуть старше Мэй, светловолосая, стриженая под идеально ровное каре, лицо миловидное, округлое, немного рябое от родинок, крыло носа с левой стороны проколото — на смуглой коже сверкало кольцо из белого золота. Спортивная и невысокая, одета в военный наряд с нашивками и множеством карманов. Костюм подчёркивал не только её женские формы, но и принадлежность к армии Криты. Только отличался немного — на плечах сверкали заклёпки из рианца. Скорее всего, артефакты для сохранения одежды после перевоплощения, я о таких слышал много раз.

Рядом, сложив сильные руки на груди, возвышался поджарый мужчина, жутко похожий на девушку внешне, видимо, тот самый «папа». У них был одинаковый раскос и цвет глаз, а обилие родинок зеркально повторялось. Волосы незнакомца стянуты в низкий хвост, на лице густая русая борода, над крупными губами аккуратные усы. Одет в такую же, как у дочери, тёмно-зелёную форму и так же подчёркнуто отличие — заклёпки на плечах, только «звёздочек» у него насчитывалось больше.

Они — оборотни, что ждали казни на площади. Их нетрудно узнать.

— Спасибо, конечно, что спасли… — попытался промолвить я, но меня снова и внезапно вывернуло в миску. Переждав волну горечи, отплевался от вязкой слюны и обессиленно рухнул на кровать. Устало прикрыл глаза, желая тишины и забвения. В такие моменты хочется остаться одному, но эти двое не собирались уходить. Да и услышанное в полудрёме заинтриговало. Речь ведь не обо мне шла? Или?..

Мужчина, подойдя к лежанке, положил сухую ладонь мне на лоб, и ощутимое тепло побежало по коже, проникая через поры. Запахло мелом и сухой горчицей. Клановый лекарь, догадался я. Довольно сильный. Легко может заставить здоровое сердце остановиться, и никто никогда не найдёт меня в этом лесу. Но я понимал, что эти страхи необоснованны — не было смысла меня лечить и выхаживать, хотели бы избавиться — уже убили бы и закопали возле старой сосны. Или хотят пытать, выведать государственные тайны?

— Всё. Вывели заразу, — тихо подытожил оборотень и, убрав ладонь от моего лба и обернувшись через плечо, посмотрел на дочь, а потом довольно добродушно обратился ко мне: — Как звать?

— Нариэн ли-тэ…

— Ректор элитной академии? — Восторженно всплеснув руками, девушка чуть ли не подпрыгнула. Жадно втянув воздух, расширила ноздри, сверкнула глазищами и засмеялась. — Папа, я тебе говорила, что это…

— Ала, помолчи, — оборвал оборотень и хмуро перевёл на неё взгляд. — Выйди. Приготовь горячий бульон для больного.

— Конечно.

Девушка присела и, захватив миску с гадостью, что выходила из меня, быстро сбежала из-под брезента палатки. Лучи лотта резанули по глазам, пришлось отвернуться, пока полы выхода не сошлись снова.

— Вы понимаете, где находитесь, ли-тэ? — Мужчина встал чуть поодаль, окинул меня напряжённым взглядом.

— В лагере оборотней. — Я смело посмотрел ему в глаза. Обычно перевёртыши убирают свидетелей, не разбираясь, потому что один такой спасённый вроде меня может загубить весь род или клан, ведь наши власти не щадят ни женщин, ни детей. И эта жестокая война внутри народа идёт сотни лет, многие уже привыкли прятаться и никому не доверять.

— Вы спасли нас, рискуя всем, — добавил лекарь. — Я, как альфа Заречного клана, Ивон ли-тэйс Донелли, обязан вам жизнью. Просите что угодно, мы выполним.

— Пустяки. Бо́льшую защиту я вам предложить не могу, к сожалению. Сейчас хотелось бы вернуться в столицу.

— Ала проведёт вас до ближайшего города. — Его глаза говорили многое, я понимал — меня отпускают только с условием, что о них никто никогда не узнает.

— Спасибо. Я унесу вашу тайну с собой. Жаль, что не могу помочь чем-то ещё… — Не стоит откровенничать, что в столице я беру под свою защиту таких, как они, не время и не место, потому просто замолчал.

Мужчина сложил руки за спиной, отчего крупные мышцы натянули ткань мундира, заклёпки замерцали в полумраке, как звёзды.

— Вы можете помочь. И сделаете это, но не сегодня.

Я ждал, что оборотень объяснит смысл сказанного, но незнакомец долго молчал и разглядывал меня с прищуром, пристально изучая.

— Вы пользуетесь чужой силой, ректор, — вдруг обронил он. — Силой одного из нас. Или одной.

— Как вы узнали? — Я машинально перехватил кулон в виде ключа, что всё ещё висел на шее, сжал до боли кулак. Не глотнул ли я слишком много, когда дрался с Райли?

— Я вижу на вашей эссахе пятна, необычные. Напоминают обет, но отличаются. Словно не вы давали обещание.

— Не я, — прошептал, чувствуя прилив жара по всему телу. Магия моей девочки всё ещё прибывала, будто пыталась поднять меня из могилы, наполняла, лечила и восстанавливала. Нэйша, останови её, ведь отдаст больше, чем нужно.

— И не кулон передаёт вам силу, — лекарь кивнул на мою руку, что стискивала украшение, — а добровольная воля вашего напарника. Чья-то жизнь тесно привязана к вашей, но… — мужчина вдруг опустил голову, будто сокрушаясь, — вы умрёте быстрее, чем думаете, потащив за собой второго оборотня.

— Не понимаю. — Я подтянулся, спрятал ключ под одеждой, дёрнул завязки рубашки. — Какого второго оборотня? Кто первый? Почему умру? Вы пророк?

— Нет. Для того чтобы понять очевидное, не нужно предсказывать.

Силы стремительно возвращались, получилось даже скинуть ноги с кушетки и потрогать больное плечо. Стянув хлопковую рубашку с одной стороны, я удивлённо всмотрелся в чистую кожу — раны не было и следа. Ни один из простых лекарей не сможет заживить так быстро, всё равно нужно время для восстановления. Либо это должен быть архимаг, либо что-то другое. — Сколько я пролежал здесь?

— Несколько часов, — хмыкнул оборотень и, протянув мне кувшин с водой, кивнул на рукомойник у стены. — Мы не лечили ваши раны, если речь об этом, вы сами себя заживили, ли-тэ.

— Быть не может. — Я встал.

— Если вы оборотень, очень даже может. Называется регенерация.

Я тут же сел, ошарашенно уставившись на альфу.

— Что вы сказали?

— Мы выгнали отраву из вашего тела с помощью трав, теперь память вернётся.

— Глупости какие… не терял я память. — Вновь поднялся и, набрав в ладони побольше воды, щедро вымыл лицо, сполоснул рот. Только после этого выпрямился и посмотрел на своё отражение в небольшое зеркало, что висело над умывальником. От увиденного едва не попятился. Волосы потемнели, набрали густой рдяной краски. Я будто вернулся в свои двадцать пять. С правой стороны всё же осталась белоснежная прядь, напоминающая о жестоких боях с нечистью.

— Это невозможно…

— Зелье забвения иногда очищает не только память, — высказался оборотень, глядя на меня в зеркало. — Что-то изменилось, ваша сущность пытается связаться с телом, хотя это не так просто.

Каждый день, прибираясь в комнате, потому что я никому, кроме мачехи, не доверял свои покои, воду в графине меняла Дейра. Вот что она подливала — зелье памяти. Она пыталась скрыть от меня правду и унесла её во тьму. Но прятать мою сущность… Зачем? Чтобы спасти от инквизиторов? И как давно это случилось?

— Почему тогда я раньше не регенерировал?

— На вас было мощное заклятие разделения, для любого инквизитора вы были обычным рядовым магом-лекарем. Такие мощные вещи умеют создавать только архимаги-некроманты, которых в нашем мире нет, насколько я знаю. Вам лучше знать, кто мог сделать с вами такое. Недавно часть заклятия по какой-то причине разрушилась, и советую быть осторожнее с проверками. Любое подозрение, и вы окажетесь на площади с клинком в груди.

— И что теперь? — спросил я отражение. — Какой я оборотень? Ничего не помню. — Потёр подбородок.

— Вам придётся найти себя, — спокойно рассуждал Ивон, — потому что вашу звериную сущность кто-то отрезал от тела и хорошенько спрятал.

— Получается… — Я подался ближе к зеркалу, провёл влажными пальцами по тёмно-медовым волосам и судорожно выдохнул: — Я могу быть её парой…

— О чём вы?

Но я не смог ответить. Жар ударил по груди, заставляя согнуться, задышать, будто в панике. Мэй может быть моей…

Стало дурно от того, насколько близко мы с ней были к разгадке. Я уверен, что она моя. Уверен. И даже страх перед казнью не затмевал мои чувства, а желание вернуться в академию, обнять свою маленькую волчицу, признаться, как скучал и как хочу сделать её своей женой, усиливалось с каждым вдохом. Пусть нам придётся всю жизнь прятаться. Мы справимся.

Отряхнувшись, я поблагодарил оборотня за воду, туго завязал рубашку, пряча шею и грудь под колючей тканью, и потянулся к сложенной на табурете форме.

Долго думал, как правильно ответить. Они ведь помогли мне, но можно ли доверять личное? Ведь это безопасность Мэй, а я не хочу рисковать.

— Вы можете не отвечать, ли-тэ, — вдруг догадался Ивон. — У каждого свои секреты.

— Это не моя тайна, извините.

Мэйлисса

Со мной творилось что-то жуткое. Я будто плавала в трясине, ныряла в мутную толщу, не в силах удержаться на плаву, чтобы снова вырываться и хватать губами воздух. И так тысячи раз, пока дрожащая вязкая жижа не сомкнулась над головой настолько плотно, что я не смогла её одолеть.

И пошла на дно.

Горечь полилась в горло, грудь полоснуло болью, а в глаза ударил яркий свет. Я по инерции развела руками, будто продолжала плыть, и вскинулась на кровати.

— Тише, Мэй, тише, ты в безопасности. — Надо мной склонилось знакомое лицо лекарки академии, а плечо придавила тёплая рука. Я, на свою бедовую голову, не вспомнила имени женщины, что была так похожа на мою бабушку Эми.

— Охра, что с ней? — С другой стороны кровати сидела краснощёкая смотрительница комнат. Она крепко держала меня за руку и взволнованно поглядывала на коллегу.

— Ничего особенного. — Лекарка поправила седые, туго завязанные в хвост волосы, поднялась с табурета и удалилась к стеклянному стеллажу. — Ис-тэ передала нашему мальчику много магических сил, вот и упала в обморок. Нариэну нужно аккуратнее с подобными вещами — так и до дна выпить может.

— Что с ним? — тихо спросила я. Во рту пересохло, хотелось пить.

Женщины, услышав мой голос, подобрались, переглянулись и синхронно поджали губы.

— С ректором что-то случилось? — Я приподнялась на локтях, но от слабости рухнула назад. — Вы ведь всё знаете. Не молчите.

— Судя по той силе, что он из тебя вытянул, что-то явно случилось. — Лекарка распахнула дверцу и долго смотрела на ряды колб и пузырьков.

— Но он жив? — Голос совсем сел. Я сухо откашлялась в кулак и с благодарностью приняла стакан воды из рук Лоры.

— Только не волнуйся, Мэй. — Смотрительница, будто мама, погладила меня по голове, заулыбалась тепло. — Тебе нужно набраться сил. Ты сутки без сознания была, теперь бы на ноги встать.

Пока я пила воду, маленькими глотками проталкивая её в пересохшее горло и пытаясь снова не уплыть в забытье, лекарка выставила на стол несколько пузырьков.

— Это тебе лучше знать, жив он или нет, — твёрдо сказала она. — Ты же к нему до сих пор привязана.

Я ничего не ответила. Знала, что силы уходят теперь не из-за амулета — он лишь проводник. Нариэн пьёт меня по другой причине, но я не в состоянии понять сейчас ещё и это, хватит с меня предательств. Прикрыла глаза и прислушалась к себе.

Силы не восполнялись — амулет нагревался на груди, снова и снова пытался подпитаться, буквально вылизывал последние крохи из эссахи, чтобы отдать магию другому. И хотя я была обижена на ректора за ложь и подлость, но всё-таки смерти ему не желала. Более того, знаю, что не смогу жить, если с ним что-то случится. Это больно даже представить. Пусть пьёт, сколько нужно.

Я с трудом приоткрыла веки. Женщины хмуро переглядывались, будто осталось что-то ещё, чего я не знаю.

— Обет не снялся полностью, Мэйлисса, — вдруг сказала смотрительница, тряхнув копной тёмно-вишнёвых волос. На её пухлых щеках залегли глубокие ямочки, а губы тронула осторожная улыбка — так улыбаются, когда говорят, что ты смертельно болен, но не стоит унывать. — Дейра своей смертью сняла блок на твои чувства, остальное всё ещё держит связь с ли-тэ.

— То есть моя жизнь навсегда привязана к Нариэну?

— Именно, — подхватила Охра. Слив содержимое двух пузырьков в пустую колбу, она тщательно всё перемешала и выставила перед собой, чтобы оценить насыщенно-рубиновый цвет зелья.

— Не ради этого ли он вызвал меня учиться? — зло проскрипела я. — Чтобы подло использовать? — Отвернулась, кипящие слёзы на глазах размывали помещение, делали очертания мебели тусклыми и мутными.

— Ректор сам выбирал магов на этот год обучения, — спокойно пояснила Охра. — Искал по всему миру самых сильных, потому что одарённых критан в последние годы всё меньше. Он делал это ради одной цели — победить тьму Полога.

— Всё равно ради цели… — выдохнула я. — Я — лишь способ её достижения. Удобно так. Насильно обручил, хитро привязал мою жизнь к себе, а теперь… можно и…

— Деточка, что ты такое говоришь? Он же тебя…

— Лора! — Охра жёстким взглядом из-под аккуратных белых бровей заставила смотрительницу замолчать. — Не влезай. Это их отношения. Нариэн вернётся и сам всё объяснит.

— Если вернётся. — Меня выгнуло в груди, амулет нагрелся до раскалённого металла, пытаясь снова связаться с пустой эссахой. — Мне больше нечего ему дать, а он требует…

— Снова, да? — Охра наклонилась надо мной, растопырив тонкие пальцы, распылила алую пыльцу из приготовленной колбы, прочитала какое-то заклинание и укрыла меня прозрачной пелериной. — Это сила маурис. Она быстрее наполнит тебя. Видимо, Нариэн сильно ранен…

— Вы даже это знаете? — опала я.

— Что ты питаешься ночным светилом? — Лора снова перехватила мою руку, сжала нежно. — Знаем. И сохраним твою тайну, не переживай.

— А… — я с опаской оглянулась на запертую дверь, — Ронна?

— Она тоже ничего не скажет. Мы все связаны обетом молчания.

Силы медленно наполняли вены, мышцы расслабились, а тело согрелось. Волчица слабо, но всё-таки трепыхнулась в груди, будто пытаясь что-то передать мне ментально, но после наплыва магии я смогла лишь смежить веки и крепко уснуть, надеясь, что ещё хоть раз увижу свет. И загляну в ясные, но такие лживые глаза ректора — ради этого стоит ещё пожить.

Меня освободили на три дня от учёбы, но встречи старост никто не отменял. Я и так прошлую пропустила, потому сейчас решила взять себя в руки и всё-таки сходить, пока меня не выгнали из ученического совета за недостойное поведение.

Заранее погладила с помощью магии простенькое синее платье в пол из иманского бархата, заплела волосы в косу, на бледные щёки нанесла чуть-чуть румян, чтобы не казаться болезненной. Я не особо люблю прихорашиваться, наверное, сказывалась вольная натура, но сегодня почему-то захотелось выглядеть лучше всех — как говорится, всем врагам назло. Потому я подчеркнула веки краской, что подарила мне бабушка Эми, как она сказала — «для особых случаев», и хорошенько распушила чернильными щёточками ресницы. И словно преобразилась в отражении — чем-то стала похожа на соседку-ведьмочку, разве что по краям моих радужек не мерцала тьма, а перламутр на веках отдавал золотистой пыльцой.

Всё-таки после нескольких ночей в лазарете под пелериной из лучей маурис я чувствовала себя намного лучше, и хотя слабость изредка ещё накатывала, а неловкая жажда к предателю крутила мышцы, но, слава благодатному Шэйсу, силу из меня больше не пили, а в душе стало намного спокойнее. Словно затишье перед бурей.

Застёгивая наглухо воротник и поправляя рукава, я всё думала о магии, что применила Охра. Никогда не сталкивалась с подобным. Эния бы удивилась, что восполнять эссаху оборотней можно в любое время суток. Многие из наших воинов не лежали бы сейчас в могилах, если бы у наших врачевателей были такие знания. А всё Полог виноват, что выстроила Нэйша много лет назад, заперев две страны по разные стороны баррикад. А теперь ещё и гадость всякая из него лезет.

Вот только зачем магам Криты восстанавливать перевёртышей? Загадка, которой нет объяснения. И Охра явно делала это не первый раз. Неужели у них в стране всё ещё остались оборотни? Неужели их всех, как говорилось в новостях и годовых сводках, не перебили власти? Кто защищает их? Король? Не думаю. Квинта? Очень сомневаюсь. Эта пятёрка не щадит никого, даже своих родных, смерть Дейры тому доказательство, а бездушный Енимир никак не походил на защитника оборотней. Хотя и не убил меня — ему ли не знать, кто я такая.

Очень странно. И я должна всё выяснить, а значит, притвориться, что у нас с ректором всё по-прежнему. Именно он знает правду. Именно он собирал оборотней из Имана, чтобы позже жертвовать нашими жизнями во имя великой цели!

До собрания ещё было время заглянуть в лабораторию, где в последние дни пропадала Эрика — она искала возможность выяснить, кто же ко мне всё-таки привязан. А именно — проверить, ректор это или нет. Я уверена, что не он, ведь… видела своими глазами, как этот подлец использовал меня в своих целях. Разве такие могут любить? Не подпущу к себе предателя, но придержу свою ненависть какое-то время, чтобы всё выяснить. Пусть сердце и ворочается в груди от понимания, что нам не быть вместе, я настроена решительно. Защитничек. Сначала сам втянул меня в опасность, спровоцировал на обет, без сомнений, а потом красиво так вывернул в свою пользу. Зачем только Дейра вернула мне чувства и эмоции? Вот кто её просил?!

Раньше, когда опасности и моя связь с оборотнем мешали нашим отношениям с ли-тэ, я жаждала, горела своей любовью, теперь же мечтаю от неё избавиться. И в этом мне поможет только истинный. Я найду ключ и освобожу его, чтобы раз и навсегда уйти от Нариэна, ректора моей наивной мечты… бессовестного архимага.

Которого люблю.

Довольно! Истинная пара поможет мне изгнать предателя из своего сердца.

Я решительно сжала кулаки и, подхватив сумочку, вышла из комнаты.

Пока перемещалась через проводника, пока шла по коридору к нужной аудитории, пока дышала через раз, меня почему-то бросало в немыслимую дрожь. Словно Нариэн рядом. Словно я вот-вот его увижу. И не смогу ненавидеть.

Эрики в лаборатории не оказалось, потому я спустилась на этаж ниже и поспешила на собрание. В этот раз хоть не опоздаю.

Сразу войти в приоткрытую дверь, когда сердце зашлось в галопе по непонятным причинам, я не решилась. Постояла немного перед входом и невольно прислушалась к голосам.

— А этой, — голос Бойзиша, элементалиста, звучал насмешливо, — бедовой невесте ректора можно пропускать наши встречи? Ей что, даже после разрыва обручения привилегии выписали? Так сказать, за заслуги перед руководством?

— Она просто особенная, — съехидничала Алисия. — Говорят, хороша в постели, вот наш ректор и оберегает её от вылета. Оберегал, вернее. Теперь-то малина закончилась. Наигрался, видать, наш блондинчик.

— Проверить, что ли, такая ли жаркая ис-тэ в постели, как её нахваливают? — похабно заржал боевик. — Она же теперь свободная. А так… аппетитная тёлочка, есть за что подержаться. Наверное, и на язык умелая, недаром же ректор её выбрал.

— Как выбрал, так и убрал, — насмешливо вставил Бойзиш. — Видимо, объездил хорошенько, а она взбрыкнула. Норов же у неё и запросы ого-го, дочка мэра, видите ли. Чего они расстались-то? Никто не слышал?

— Слухи ходят, что ректор к Ронне вернулся, — спокойно добавил боевик. Стук его набоек приблизился к двери.

Я отодвинулась от щели и прижалась лопатками к холодной стене. Задержала дыхание.

— Фуэ… — неприятно выразился элементалист. — Костлявая же баба эта училка. И старая. Наша Мэй получше будет.

— И чем же она лучше? — ласково, даже очень интимно, спросила Алисия. Я представила, как она подошла к парню и нагнулась к нему, чтобы принюхаться. Ведьма часто так делала, но я давно подозреваю, что ментальный дар у неё не развит, обделила матушка-природа девицу. Видимо, в слабого отца пошла, а не в мать, известную убийцу оборотней.

— Ну… сиськи у Согу однозначно зачётные. Получше твоих, Алисия. — И на грубую отповедь соседки кудрявый заржал так, что стены завибрировали. — А где это наша пышечка Инсель? — спохватился Бойзиш. — Хотел поприставать к ней сегодня, а она опаздывает.

— А вы не слышали? — тем же уравновешенным тоном выдал боевик. — Её исключили из академии за прогулы и недостаточные данные — я видел объявление в учительской. Толстушечку жаль, мне она тоже нравилась, не болтливая, покладистая, а… — Тран многозначительно хмыкнул, а Бойзиш поддакнул, — что нужно, очень даже с самоотдачей выполняла.

— Ты что, успел уже к ней под юбку залезть? — возмутился напарник.

— Тебе скажи, так тоже захочешь.

— Не мог с другом поделиться, — гыгыкнул стихийник. — Там же места и двоим хватило бы. Жадина.

— Я не из таких, извини, Бой. Слишком уж единоличник. — Он протяжно свистнул. — Мне баба нужна одна, без прицепа. Жаль, что Инсель выгнали, да, но не всем так везёт, как нашей подстилке ректора. Алисия, ты же живёшь с Мэй.

— И что? — вякнула соседка.

— Устрой нам встречу, а? Поиграю немного с нашей прогульщицей. Проверю, настолько ли она хороша, как слухи ходят.

— Легко, сотня нитов — и она твоя на всю ночь. Я даже дверь вам придержу закрытой до утра.

— Губа не дура, — мерзко засмеялся боевик. — Но чернявая того стоит. По рукам. Сегодня встреча — завтра деньги.

— Не-не, дорогой, сегодня деньги — сегодня встреча. И никак иначе. Знаю я вас, голодных стервецов, обещать умеете, а как до дела, так в кусты.

Я до боли сжала губы и прикрыла глаза. Так не хочется идти внутрь, к этим бессовестным языкотрепам. Они давно обсуждают меня за спиной, но вот так нагло, будто нарочно, чтобы все проходящие мимо аудитории слышали, ещё не было.

И что я им могу противопоставить? А ничего. Ребята в чём-то даже правы. Всего лишь подстилка Нариэна. Я, ис-тэ Согу, дочь альфы, опустилась до такого унижения, позволяла ему многое, поддавшись соблазну, поверив, что любовь может преодолеть всё.

Враньё. Ничего любовь не может. Особенно если она не взаимная.

Нариэн

Я желал вернуться в академию. Немедленно. Моя б воля, перенёсся бы телепортом, но на землях Полога это невозможно. Несмотря на то что нужно ещё решить некоторые вопросы с военными, которые пришли в себя после казни оборотней и ничего не вспомнили об этом, я уехал в столицу с первыми лучами мауриса и теплящейся в груди надеждой. Обязан проверить, есть ли у нас с Мэй истинная связь. Пока не знал, как это сделать, но верил, что всё получится. Я её пара. Могу быть таковым и хочу этого больше всего на свете.

Несколько дней буквально гнал лошадь через чащу, по выжженной боями пересечённой местности, не щадя животное. Девушка, дочь лекаря, что вызвалась меня проводить, вела себя более чем учтиво и осторожно. Много не болтала, держалась достойно и скромно. Не надоедала вопросами, а на загубленной тварями территории ориентировалась лучше обученных мужчин-проводников.

Я ушёл в себя, каждую минуту думая о Мэй. Скучал безумно, словно мы год были в разлуке. Грезил в тревожном сне, что обнимаю её, прижимаю к себе.

Разве могут такие чувства появиться без поддержки богов? Осталось только не умереть, попавшись в лапы первому встречному инквизитору.

Алания у костра всё-таки прервала наше затянувшееся молчание и поделилась:

— Я тоже в детстве мечтала поступить в академию. Когда исполнилось восемнадцать, даже подавала заявку, но отца… — она нервно переломила ветку, подбросила её в огонь и уронила голову на грудь, — чуть не казнили в тот год. Мы уехали из родного дома, прятались в лесах. Всё изменилось, и мечты… пришлось, — она хлопнула слипшимися от влаги ресницами и совсем тихо договорила: — Убить.

— Мне жаль, — выдохнул я.

Это всемирное гонение на оборотней теперь коснулось не только моей души, но и тела, потому тревога нарастала, зрела, как проснувшийся вулкан.

Я повёл зудящим после ранения плечом. С утра кожа немыслимо горела, будто меня взрывчаткой начинили. Лекарь сказал, что так и должно быть, это раскрываются внутренние резервы оборотня, доселе запечатанные. Сил было предостаточно, не приходилось даже подпитываться даром Мэй, но это-то меня и пугало. Как моя девочка справится с переизбытком, пока меня нет рядом? Как справлюсь с ним я, если перегреюсь?

Кто же мог меня разделить? Да так, что я ничего не помню. Неужели мачеха? Или брат? Кто вмешался в мою судьбу? А главное, зачем?

Эверис… Что-то в воспоминаниях постоянно крутилось вокруг покойного паренька, а я никак не мог понять, что именно пыталась подсказать память. Но чувствовал, безрассудная жертва ученика явно что-то значила. Вернусь в академию — нужно изучить его семью, найти связи. Вдруг там есть нужные ответы. Только сначала я должен понять, как контролировать своего зверя, что собирался взять надо мной верх, а ещё лучше найти его и привязать к себе назад.

Но пока ни единой зацепки, куда доброжелатели могли спрятать мою сущность.

— И как вы скрывались? — спросил я девушку, когда она снова надолго замолчала. Обняла тонкими пальцами кружку с чаем и, не моргая, смотрела на пламя, словно уснула с открытыми глазами.

— Клан помогал, — дрогнув, продолжила Алания. — Они научили всему. Альфой был ещё мой прадед, а дедушка умер лет двадцать назад. Папу тогда… изгнали за связь с пустой немагической девушкой ан-тэ.

— Ничего себе правила… — присвистнул я. В нашей стране таких глупостей нет, жениться и выходить замуж можно без оглядки на магическую принадлежность, но у оборотней свои причуды. Это напомнило мне иманские законы, где ис-тэ девушку никогда не отдадут за ли-тэ парня, а ин-тэ могут надеяться разве что на работу в сфере обслуживания, не более. Варварские законы, да, но пока Мэй в моей стране, я могу ничего не бояться. Да и если докажу, что я её пара, мэр ис-тэй Согу обязан будет поженить нас с дочерью. Истинную связь никто не станет опровергать, она безусловна, нерушима.

— Ещё наши предки боролись за чистоту крови, потому что пустые дети без переворотной магии в семьях оборотней рождались всё чаще. Прадед будто знал, что Полог откроется и из него польётся тьма, поэтому как мог увеличивал нашу популяцию.

— Он жив? Твой прадед? — Я согрел руки над костром, проверил кинжалом куропатку, которую Алания поймала на закате. Мясо ещё кровило, я потянулся к куче хвороста и подбросил немного веток в огонь.

Я до сих пор под впечатлением от перевоплощения магички. И хотя у меня есть девушка сердца, это зрелище было весьма возбуждающим. Я на миг представил, какой прекрасной волчицей будет Мэй — наверное, чёрной, с лоснящейся в лучах мауриса шерстью, с сияющими синими глазами и величественной осанкой хищника.

Какой же я зверь? Кританские оборотни мне встречались разные: волки, пантеры и львы. Они ведь, по сути, не животные, а люди с капелькой магической силы природы. Почти как стихийники, в которых живёт огонь или вода, так и в перевёртышах есть дар, способный менять облик и сокрушить монстров Полога.

Если король и Квинта этого не поймут — Энтар падёт. Трудно представить, что будет с миром, если тьма и нечисть вырвутся за пределы установленных границ. Если же монстры доберутся до главных порталов в другие миры, вселенная содрогнётся от ужаса и наша участь настигнет всё живое. Нельзя такое допустить.

— Дед умер весной, — через некоторое время вяло проговорила Алания.

Тени от костра выплясывали по поляне, окрашивая светлые волосы девушки оранжевыми пятнами. Накормленные лошади уже задремали, тишину нарушали только наши голоса и треск горящих веток.

— Как это случилось? — Я смахнул со щеки назойливую ночную букашку и повернулся к девушке.

— Криши разорвали его, будто тонкий шёлк, — судорожно сглотнула она. — Я видела это, он меня спасал. — В её глазах, что переливались золотым отражением костра, появился глянцевый блеск, но Алания тут же подобралась и тряхнула головой, откинув ровные пшеничные пряди назад. — Это заставило отца вернуться в клан, принять правление, ведь… мамы давно не было в живых, умерла от белой лихорадки, а защитить свой народ — папина обязанность. И моя.

— Как вы так долго скрывались от инквизиторов? — спросил я и снова проверил готовность птицы. В самый раз — мясо сочилось прозрачным соком, а запах скручивал кишки.

— Я научу вас. — Девушка вытянула из-за пазухи кожаный ремешок, сняла его через голову, вздыбив волосы, дёрнула деревянную бусину из связки, затем ещё одну и перевязала их на новую верёвку. — Это, — показала на украшение, — никогда не снимайте. Как только не сможете сдерживаться — вы поймёте, когда это случится, — раздавите одну из бусин. Зверь успокоится на несколько дней, но не в полный маурис… — Она бросила на меня прямой взгляд, полный напряжённости и страха. — Вы же знаете о его силе?

— Поверхностно. Магов-перевёртышей, что попадали под моё попечение, я предусмотрительно вывозил в полный маурис в личное имение, где есть несколько специальных комнат. В академии такие тоже подготовлены, но мы их пока не использовали, не было нужды. Оборотней на Крите по пальцам можно посчитать.

— И помогало? — с усмешкой вскинула бровь Алания.

— Не особо, — ответил я грустной улыбкой, потому что было не до смеха. — Многие вырывались, приходилось усыплять на три дня, а потом приводить в чувство. Мы так некоторых очень сильных магов потеряли, их быстро находили местные менталисты и сдавали властям.

— Все ваши протеже теряли контроль? — уточнила девушка, заинтересованно поглядывая на поджаренную куропатку, которую я перетянул на её тарелку.

— Нет. Это меня всегда и удивляло. Кто-то срывался, но были и те, кому полный маурис — что коту ромашка.

— Потому что хороший контроль над зверем — это умение, а мы вместо обучения всю жизнь прятались.

Никогда я ещё так не спешил домой. Кровь кипела в жилах, сердце барабанило в груди, желая побыстрее сократить расстояние до академии. Но телепорт с первого раза не раскрылся, пришлось ожидать, пока у В'ирса, который встретил меня в ближайшем городе, восстановятся силы.

Мы зашли в ближайшую таверну выпить морса и перекусить с дороги. Девушка тревожно оглянулась на помощника, который откланялся после обеда и поспешил в комнату — ему нужна пара часов отдыха, иначе магии на перенос не хватит.

— Я хочу напоследок дать вам совет.

— А я с удовольствием его приму. — Приподнял кружку и, отсалютовав, выпил содержимое.

— Всё, что вы рассказывали о своей девушке, до сих пор тревожит меня. — Она немного наклонилась и, перекрутив пальцы в воздухе, ловко опустила на наш столик купол тишины. — Время элея слишком близко, боюсь, что вы не успеете.

— Ещё неизвестно, я ли её пара…

— Это можно проверить, но довольно рискованно и болезненно.

— Я выдержу. Расскажи.

Девушка покачала головой, убрала шелковистые пряди за ухо и продолжила:

— Больно будет не вам, а ей…

— Тьма! — вырвалось у меня. Поджал губы и сложил на столе дрожащие руки. Что-то после антидота совсем нервный стал, хотя память о том, кто я и где спрятана моя сущность, так и не вернулась.

— Мэй и так натерпелась, я должен сделать всё, чтобы уберечь её от лишних нагрузок. Теперь и облегчить ей состояние не могу, — пояснил я свою реакцию, потому что дочь альфы сидела напротив и молча жевала губы, будто сомневалась, стоит ли делиться со мной знаниями.

— Я понимаю, что вы пытаетесь её защитить, но проверить принадлежность метки без сущности не так просто. И с её стороны это сделать практически невозможно. Вы хотя бы посвящённый оборотень, это очевидно, а она ещё не привязана к сущности. Если до выхода элея не получится ничего сделать, отправляйтесь на остров Амисса и найдите там заброшенный храм Нэйши. Не гарантия, что поможет, но попытаться стоит. Вы должны сделать это сначала сами, без девушки. Я расскажу как…

И мы почти час потратили на беседу, пока не вернулся помощник, готовый отправить меня домой.

Когда мы прибыли в академию, я первым делом попросил В'ирса привести ко мне Мэй. Помощник удалился, а я прилёг на кровать. После перелётов на такие дальние расстояния всегда голова гудит, нужно несколько минут, чтобы прийти в себя.

Через мгновение я дёрнулся и подпрыгнул в кровати. Лотта уже прятался за горизонтом, уступая место великому ночному светилу, а Мэй так и не пришла.

— Дейра. — Я подошёл к окну и взял в руки пустой графин. Грани стекла переливались в голубоватом свете, расстилая по полу синеватые полосы. — Куда ты меня спрятала, мама? Хоть бы подсказку оставила…

Я решил всё-таки подождать до утра и не лететь к моей девочке на ночь глядя, не тревожить лишний раз. Присел на кровать и уже собрался отдыхать, потому что с утра намечалось очень много дел в академии. Новые правила должны были озвучить на собраниях, но всё это ещё нужно упорядочить, согласовать расписания и набрать молодых учителей. Очень много работы. За несколько месяцев нам придётся обучить отряды сильнейших магов, иначе Энтар… погибнет.

Я лёг на постель прямо в одежде. Комната незримо кружилась, будто пыталась меня раскачать. Горло пересыхало, в груди непривычно тянуло и гудело. Мэй испытывает это каждое утро — переполненность, напряжение, которое никуда не смахнуть и не деть. Распирающее чувство беспомощности, ведь обратиться в стенах академии означает подписать себе приговор. Менталисты и лекари учуют запах звериной плоти, запах чужеродной хищной магии. Тот самый запах, что я почуял от Мэй, когда увидел её впервые. Я знал, что среди призванных обязательно будут оборотни, на то и был расчёт, но не ожидал, что одна из них украдёт моё сердце с первого взгляда.

Я помню те дни. Отчётливо. Ярко. Ронна ещё бесилась, что я уделяю адептам слишком много времени, а должен, по её мнению, на неё засматриваться. Я тогда гаркнул, чтобы не распускала слухи и не надеялась на будущее, потому что наши отношения закончились несколько месяцев назад.

И до сих пор тот наш спор с бывшей не даёт мне покоя. Вдруг Ронна не сохранит тайну оборотней? Вдруг навредит Мэй? Я из-за этого и попросил наш совет присмотреть за ис-тэ. Влюблённая женщина может натворить глупостей, а брошенная влюблённая женщина может испепелить мир. Как поступила Нэйша, когда узнала об измене возлюбленного — расколола Энтар на части, а теперь эта брешь, как гнойник, распространяет гадость по своему миру. Мы погибаем из-за ненависти. Именно она способна на многое. И даже любовь здесь не поможет.

Я почувствовал неладное, когда Мэйлисса так и не ответила на десятки моих сообщений в течение того получаса, что я созерцал потолок. Хоть и прочитала. Я пробовал снова и снова, браслет то и дело подсвечивался и вибрировал, но моя невеста… бывшая невеста упорно молчала.

«Мэй, что-то случилось?» — набрал я, но это сообщение она не прочла, а следующее — «Я так соскучился» — наткнулось на блокировку.

Это было последней каплей. Я быстро переоделся и, не обращая внимания на тяжесть в груди, поплёлся к Омару, но так и застыл возле зачарованного камня. А если он узнает во мне оборотня? Я совсем забыл об осторожности.

Нужно как-то защититься. Теперь я понимал своих подопечных, что всю жизнь прятались и боялись доверять. И даже понимал тех, кто убирал свидетелей, чтобы их тайна не раскрылась.

Эссаха в последние дни зудела очень сильно, я чувствовал, как сжимается нутро от новой неведомой магии. Но я не мог больше ждать, Мэй мне нужна здесь и сейчас. Хочу рассказать, что у нас есть надежда. Что мы можем быть парой.

Мэйлисса

Я зашла в кабинет, когда услышала приближающиеся шаги в коридоре. Точнее, забежала. Не знаю, что меня напугало, может, сильное шарканье, может, удвоенная ритмика, но встречаться с человеком, что шёл в мою сторону, хотелось меньше, чем смотреть на перекошенные лица старост. Они, заметив меня, тут же умолкли и таинственно заулыбались. Даже смешно стало. Хотите мне что-то сказать — в глаза скажите, так нет же, за спиной судачат. Придурки. Так и хотелось огрызнуться, послать всех во тьму, но я гордо прошла по проходу и заняла одно из свободных мест вдали от остальных.

— Неужели нас посетила знаменитая артефакторша ис-тэ Согу? — послышался едкий голос рыжего ненавистника оборотней. — На твои услуги поступило так много заказов, что ты задержалась? — Бойзиш до скрипа отклонился на стуле, выставил перед собой ноги и вперился в меня, будто я ему тысячу нитов должна.

Тран, что сидел по его правую руку, вдруг пнул напарника, отчего стихийник чуть не свалился головой вперёд, а рдяная копна, как мочалка, рухнула ему на глаза.

— Закройся, Бой, — шикнул боевик.

— Или что? — выпрямился маг и попытался пальцами распутать тёмно-золотые кудри.

Тран зыркнул на меня и быстрым движением ладони вытер выстриженный висок. Глядя другу в глаза, сказал угрожающим тоном:

— Или я тебя сам закрою.

— Понял. — Рыжий примирительно поднял руки, оставив в покое волосы, но ещё долго морщил нос и смотрел на меня исподлобья, обещая, что не отстанет просто так.

Алисия, что сидела рядом с ребятами, ехидно скалилась и не сводила глаз с боевика. Неужели он и правда заплатил, чтобы она нас свела?

Совсем страх потеряли. Хотя мысль отомстить Нариэну за предательство терзала меня уже не первый час, разогревала грудь и заставляла сжимать кулаки от ярости и ревности. Может, сходить с боевиком на свидание, чтобы позлить ректора? Бессмысленно, ведь ему, ненавистному бывшему жениху, будет всё равно.

Близился вечер. По гуляющим карамельным лучам лотта на паркете, что падали из стрельчатого высокого окна, можно было прикинуть, сколько часов осталось до заката. Эссаха уже переполнилась, чувствуя приближение мауриса, кулон не забирал лишнее, и мне вдруг стало не по себе, вспомнились первые дни учёбы в академии, когда я потеряла артефакт. После полного иссушения теперь к ночи меня ждёт перегруз. Я боялась этого больше, чем обмороков от слабости и тихой смерти из-за пустого средоточия.

Почему кулон перестал работать? Даже если ректор не нуждается сейчас в моей силе, камень всё равно должен забирать лишнюю магию, накапливать мощь. Именно так он настроен.

Но артефакт лишь нагревал кожу на груди, а сила оставалась во мне, распирая, бросая в жар.

У меня есть несколько часов выяснить, в чём причина, но для этого нужно уйти с собрания. Я даже дёрнулась, чтобы это сделать, но была остановлена острым взглядом ведьмочки. Алисия даже рот открыла, чтобы что-то сказать, но не успела.

Дверь в аудиторию плавно открылась, и к нам, смешно перебирая короткими толстыми ножками, вышла смотрительница в длинной чёрной юбке и мятой блузке непонятного оттенка коричневого. За ли-тэй Рииз, смущаясь и краснея, ступала Эрика, как обычно в светло-кремовом нежном наряде.

— Доброго вечера, дорогульки-старосты, — тепло начала Лора. — Садись, Эри, — и показала рыжей на свободное место рядом со мной.

Подруга слабо заулыбалась. Напряжение, исходившее от присутствующих, можно было резать ножом. Что происходит? Почему Эрика здесь?

Смотрительница вышла вперёд, долго рассматривала раскрашенную диковинными узорами стену аудитории, потом провела пухлой ладонью по доске около стола, стирая пыль и каракули, и взяла мел.

— Сегодня собрание проведу я. — Женщина повернулась к нам и медленно обвела взглядом собравшихся. Задержала его на мне, кивнула почему-то и снова вернулась к доске. — Инсель, к сожалению, не сможет больше быть старостой, мы её понизили до обычной студентки. Теперь вашей напарницей по лекарскому направлению будет Эрика ли-тэ Линс, способная и очень сильная врачевательница Имана. — Смотрительница снова повернулась к нам лицом и перевела взгляд на рыжую. Девушка слабо дёрнула уголками губ, пытаясь улыбнуться.

— Так пышечку не выгнали? — поинтересовался Тран, глядя почему-то на меня, подмигнул игриво.

— Нет, не выгнали. — Смотрительница развернулась, юбка смешно обняла её крупные бёдра и расправилась по полу крупными воланами. — Из-за недостатка магических сил изменились учебные правила. Теперь никого не выгоняют, а вы будете следить, чтобы студенты прилежно учились и проявляли себя.

— Но исключение было лучшей мотивацией учиться, — неприятно заржал Бойзиш.

— Это только для тебя оно было мотивацией, — огрызнулась Алисия. — Некоторые и так учились… — Ведьма перевела взгляд на меня. — И учились неплохо. Кому повезло с талантом, конечно, а вот лентяи вроде тебя, — она снова глянула на стихийника, — не отличались успеваемостью.

— Я хорошо учусь, ведьма, — гаркнул Бой. — Не зарывайся, красотка, а то укорочу твои шикарные патлы за ложь. — Щёлкнув пальцами, стихийник вызвал небольшой фитилёк пламени и закачал рукой, будто угрожая швырнуть его в Алисию, отчего языки огня затрепетали в воздухе. Ведьма на это лишь фыркнула и сложила руки на груди. Мол, не сильно я тебя и боюсь.

— Бой прав, — встрял Тран, прерывая перепалку старост. Фитиль в руке огневика тут же погас. — Стоит только сказать студентам, что за прогулы и плохие оценки никого не выгонят, начнётся хаос.

Лора вдруг хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание и останавливая спор.

— Я понимаю, что это звучит странно и непривычно, но этого требуют обстоятельства. — Её взгляд ушёл вниз, будто она чувствовала себя виноватой.

— Значит, нас готовят к войне, — догадалась я. Откровенно злясь, сжала пальцами край стола и почувствовала, что волокна дерева вот-вот разойдутся от моей силы. Пришлось приподнять руки, расправить ладони на полированной поверхности и медленно выдохнуть.

Глупость и несправедливость всегда вызывала во мне бурные эмоции. Когда отец шёл с отрядом на защиту земель от Хоруша, альфы Восточного клана и отца Эсмиона, за которого папа планировал выдать меня замуж, я каждый раз порывалась в бой. Потому что видеть, как год за годом не все соклановцы возвращаются домой, а многие остаются калеками на всю жизнь — это больно. Ис-тэйс был жестоким, как белый медведь, кровавым убийцей, и его наследник не лучше — сколько он наших оборотней убил, не счесть. Я не позволю сестре выйти за него, должна её спасти, а пока даже себе помочь не могу. Никогда не понимала, почему мужчины такие жестокие. Ведь можно же жить мирно, дружить народами и кланами, но великим всегда мало крови, мало власти. Каждый год где-то да вспыхивали недовольства, восстания, кто-то да покушался на наши плодородные поля Восточного района и кристально-чистые воды Оливии, реки жизни, как называла её Эми. Чего стоила многолетняя вражда со Свирепыми, от которых нас удачно защищала пустыня Забвения. Через неё переходили лишь небольшие отряды отшельников и зверья, но и они доставляли отцу множество хлопот и уносили жизни наших соплеменников. А королю и Квинте Имана будто было плевать на нас, они занимались обустройством столицы, закупали тоннами золото и серебро с наших рудников, и, поговаривали, что жизнь во дворце полнилась развратом и похотью. Поэтому отец никогда и не прислушивался к настоящей власти, сам отстаивал свои территории. Но всё это конфетки в сравнении с надвигающейся опасностью — нечистью Полога. Нам придётся объединить силы, иначе погибнет всё.

Я отмахнулась от прямого взгляда смотрительницы и продолжила возмущаться:

— Молодняк без опыта на поле боя — это безрассудно. Нас, первокурсников, бросят на передовую? Чем думает ваша Квинта и ли-тэ ректор? Да многие из пятисот поступивших и факел нормально не зажгут, не говоря уж о том, чтобы дать отпор смертельной опасности. Как они выступят против кришей и раклей, если ничего не умеют? А что будет, если жигусы и азохусы переплывут Мортем и нападут на южные земли? Там ведь и до столицы рукой подать, а курортная зона и побережье Левия не сильны в защите. Не так ли?

— Мэй, я понимаю твоё волнение, — мягко начала Лора. — Но Энтар не выстоит, если мы все не объединим сейчас силы. Нужно собраться с духом и слушать указания свыше, им оттуда виднее, что нужно делать. А мы должны исполнять волю.

— Чью? Квинты? Безликих магов, которые бросают нас в лапы нечисти, лишь бы сохранить свою власть?

— Мэй, — покачала головой смотрительница.

— Или его величеству Дэрию, беспомощному правителю, что своими приказами загубил тысячи сильных магов? Ведь можно было подготовиться ко всему этому! Полог трещал уже много лет, были предпосылки, и архимаги давно трубили об опасности. Видимо, ваш король не справляется с обязанностями, не пора ли его менять…

— Побойся богини, Мэй, — буркнула Лора.

— Я молюсь не вашей богине! — взвизгнула я раздражённо. — А Шэйс давно оставил нас, в него никто не верит!

— Ну хватит… — строго взглянула на меня женщина. — Мэй, я прекрасно понимаю, что ты злишься. И знаю почему, но сейчас это не решит наши проблемы. Король дал указание подготовить больше магов — мы выполняем. Школы магии тоже уже подключились. Я лично прошу вас ответственно подойти к этому…

— Я слышал, что вчера кришей видели на границе Агоса, — серьёзно и как-то глухо поведал Тран. Выбитый на его висках рисунок на мгновение подсветился кританской магией. Парень сжал кулак, синие искры и молнии оплели его руку до локтя, затрещали. — Стражи города отбили небольшую группу, но теперь весь город гудит и трясётся, что пришёл конец. Пророчество сбывае…

— Только давайте без этого! — встряла Алисия и нахмурилась. — Слова больного человека никак нельзя принимать за правду. Да и было это много лет назад. Тран, ты что, настолько глупец, что веришь в такое?

— Нет, но… криши в Агосе! Ты что, глухая? Или тупая? — Боевик стряхнул магию, рассыпав синюю пыльцу по аудитории, и сложил сильные руки на груди. — Если нечисть пройдёт ров с усиленной защитой, ей до нас медленным шагом минут пять добираться. А здесь, в академии, одни малолетки и истерички собрались. Лучше бы учились и тренировались, чем базары разливать. Если начнётся бойня, всем придётся брать вилы в руки и драться. Даже пустым анам, людям без магии.

Я невольно кивнула, соглашаясь с боевиком. Зачем тогда нас учат теории, устраивают какие-то собрания, если нужно срочно приступить к практике?

— Прорывы в сотне километров от нас, — выдохнула Эри. — Возле Полога всю ночь громыхало и сверкало… Я уснуть не смогла, — слабо пожала она плечом.

— Если не удержим защиту и здесь, — смотрительница присела на край стола и упёрлась ладонями в столешницу, — Энтар стремительно расколется. Нельзя подпустить врагов к Агосу, а тем более к столице, особенно к крупным порталам. Представьте, что будет, если эта гадость прорвётся в зеркальные миры. Наша задача подготовить новых боевиков, лекарей, стихийников, менталистов. Всех, кто сможет защищать Криту и Иман. Всех, кто способен высечь хоть искру магии и царапнуть монстра. Хоть что-то. Хоть как-то. И собирать силы придётся в короткие сроки, для этого я вас и собрала.

— А как же старшекурсники? Они опытные и сильные. — Кривясь, будто съела что-то горькое, Алисия договорила: — Почему мы?

— Да потому что! — Бойзиш раскраснелся, волосы беспорядочно торчали в разные стороны. — Мало кто из выпускников остался в живых после боя около Риуна. Забыли, что наши друзья там погибли?! Лауронский лес выжжен дотла, а озеро Влас, куда мы с мамой ездили лечить сестрёнку в прошлом году, высохло! Вы что, новости не читаете? Наш ректор один выжил тогда, чудом выжил! Его отбросило волной и накрыло трупами, иначе хоронили бы и его. Вы будто в другом измерении живёте, народ! Очнитесь, Крита давно горит и плавится, теперь не ругаться нужно, а собираться в кучу и делать всё возможное.

При упоминании Нариэна я дёрнулась, и Алисия это заметила — растянула губы, будто порадовалась моей боли.

— Всё верно, ли-тэ, — подняла руку смотрительница, поблагодарив стихийника за речь. — Чтобы не допустить кровопролития, подобного случившемуся под Риуном, мы должны собрать всех, кто способен биться. Король уже привлёк военных без магии. Пришлось поднять всех.

— Пф… — хлопнул ладонью по столу Тран, снова рассыпав перед собой искры магии — он явно, когда нервничал, не мог удержать её в себе. — Эти пустые людишки для кришей — как клопы для гориллы. Пусть они и самые способные военные на Энтаре.

— Есть старая мудрость, — спокойно парировала смотрительница. — Мураха может сдвинуть гору, если позовёт всех своих.

— Короче, — гневливо выплюнул Бойзиш и тут же изменился в лице, расплывшись в безумной улыбке. — Всем нам пришёл конец. Рыжая, не хочешь отпраздновать последние деньки в моих объятиях? А потом я и умереть не против, — подмигнул он Эрике. Девушка боязливо отодвинулась от парня и зацепила меня локтем.

— Спасибо, обойдусь.

— Что мы должны делать? — обратилась я к притихшей смотрительнице. Выровняла спину, вдохнула поглубже. — Мы готовы к переменам и сделаем всё, что от нас зависит. Так ведь? — обвела я взглядом студентов.

И старосты, все до одного, даже Алисия, закивали.

Лора показала на меня рукой, словно хотела что-то сказать, даже рот открыла, но тут же захлопнула его и, поднявшись на ноги, вернулась к доске.

Быстро начертила несколько линий, поставила цифру 1 и написала кривым почерком: «Введено военное положение на Крите и в Имане, поэтому студенты без разрешения администрации не имеют права покидать академию».

После бурного обсуждения в аудитории повисла могильная тишина. Никто не смел шевельнуться или переглянуться. Мы словно окаменели. Военное положение? Ещё час назад казалось, что война где-то там, за пределами наших судеб, где-то за горизонтом, на границе, не рядом с нами, но вот… Внезапно все осознали, что она уже дышит в затылок.

Мэйлисса

Мы долго были на собрании, до поздней ночи. Я чувствовала, что скоро наступит момент, когда придётся сбега́ть без объяснений, потому что эссаха насквозь прожигала грудь, но нас наконец отпустили домой.

Озвученные смотрительницей правила казались чем-то невероятным. Теперь никого из академии не выгоняли, напротив, студента могли жестоко наказать за побег, даже казнить. Война — не шутка, как нам хотелось бы, и теперь все силы, даже крохи, собирали для наступления.

Я вырвалась из кабинета первой, не дождавшись Эри. Летела по коридору, как будто за мной монстры гонятся, и ожидаемо врезалась в прохожего. Каким же разочарованием было увидеть перед собой Ронну.

Я тихо извинилась, подхватила юбку и посеменила дальше, но учительница и по совместительству невеста ректора не могла промолчать:

— Только посмей к нему приблизиться, Мэйлисса, — зашипела она на ухо, схватив меня за локоть. — Узнаю, что крутишься около ректора, всем расскажу твою тайну. Ты меня услышала?

— Какую тайну? — Вырвавшись, я отстранилась, но не рассчитала поворот и ударилась плечом о каменную стену.

Куратор ехидно оскалилась, сузила ярко накрашенные глаза и ещё тише прошипела:

— У тебя их несколько? Хотя… — сладкая улыбка растянула её красивые тонкие губы, — чтобы убрать тебя с дороги, хватит и одной.

— Вы несёте чушь, — я вздёрнула подбородок. Даже если она знает обо мне, но не говорит об этом вслух, значит, её что-то сдерживает. Иначе эта стерва давно бы уже сдала меня властям.

— Не выделывайся, Мэй. Даже если обет заставляет меня молчать, это не значит, что я не могу влиять на слухи или не смею подкинуть нужную информацию одному из городских инквизиторов.

— Кто вам мешает? — Мне нужно просто от неё отделаться. Обет не позволит ей выйти за черту просто так — не стоит и бояться её, тем более что я и не претендую на её жениха.

В коридоре появились другие старосты, с ними была Эри. Она шла впереди и первой заметила наш разговор с куратором.

Чтобы меня не услышали, я шагнула ближе к Ронне, отчего девушка отшатнулась и захлопала пышными ресницами.

— Я не претендую на ваше блондинистое счастье, можете забрать себе ректора без боя, но угрожать себе не позволю. Ещё раз подойдёте ко мне, пожертвую собой, но отомщу. Не забывайте, что я ис-тэ и кое-что умею. — Выставив руку и перехватив тонкую кисть учительницы, я слегка нагрела её кольцо из рианца. Да, много магии так не передашь, нужно больше времени, но глоток оборотной силы она сделает. Как прекрасно, что драгоценные камни способны вмещать достаточно много дара без подготовки и зачарования. И удачно, что украшение соприкасается с её кожей, не нужно приоткрывать эссаху для глотка.

Я бегло оглянулась. Студенты были в десятках шагов от нас, но я успела шепнуть последнее:

— Бибере донум меум[1], — и отпустила пальцы, почувствовав быстрое облегчение. К вечеру у магов, что пьют силу лотта, эссахи почти пусты. Повезло, что Ронна достаточно сильна, чтобы принять мою силу, но и недостаточно мощна, чтобы её отвергнуть.

Куратор заверещала как курица, которой собираются отрубить голову. Она раскраснелась, задышала часто-часто и, осознав, что не меня, а её сейчас могут принять за оборотня, сорвалась с места и побежала прочь.

Когда Эрика оказалась рядом со мной, я уже успела выровняться и даже поправить платье.

— Что случилось с куратором? Её словно шмель укусил. — Подруга внимательно всмотрелась в моё лицо.

— Так и есть, — засмеялась я. — Разлетались тут жалящие, а у Ронны, оказывается, аллергия жуткая.

— Но сейчас же начало никса, скоро снег завалит города бесконечным покрывалом, — удивилась рыжая. — Какие насекомые в такой сезон?

— Да вот один залетел, наверное, перепутал никс с игнисом. — Я пожала плечом, словила заинтересованный взгляд Алисии, но спокойно пошла дальше, будто ничего не произошло. Пусть ведьмочка помучается вопросами. Парни обогнули нас с Эрикой и, помахав рукой, ушли дальше, а вот дочка известной борцуньи с оборотнями, странно щурясь, держалась рядом с нами.

Провожала Алисия нас до камня телепорта, где, не прощаясь, исчезла в пелене. Куда направилась ведьмочка, мне было неинтересно — лишь бы подальше от нас.

— Фух, — выдохнула Эри. — Думала, Кранс никогда не отстанет.

— Да, у ведьмочки есть привычка надоедать. — Я окинула подругу изучающим взглядом. Показалось, что девушка чем-то сильно расстроена, алые пятна украшали её бледные щёки, а на крыльях носа выступили серебристые капельки пота. — Ты как?

— Устала, — рыжая потёрла лоб тыльной стороной ладони, — но нашла кое-что интересное и даже приготовила нужные реагенты в лаборатории. Мы можем проверить ректора, Мэй, только дождёмся его возвращения. Вдруг он и правда твой истинный?

— Не стоит. — Я поджала губы, не в силах сдержать эмоции и ноющую боль в груди. — Он мне никто, и узнавать я ничего не буду.

— Как это? — Узкая тёмно-медовая бровь подружки метнулась вверх, рот округлился от удивления, а Эрика прижала ладошку к груди, будто её сердце сейчас выскочит. — Что-то случилось?

— Не спрашивай, — отмахнулась я и обратилась к Омару: — В библиотеку.

— В библиотеку, — пискнула то же самое Эри.

Прозрачная пелена окрасилась нежно-розовым и задрожала, приглашая нас ступить в проход.

— Давай, — махнула я соседке, понимая, что та всё равно последует за мной, раз уже задумала что-то, как бы я ни отказывалась.

Двигаясь навстречу Омару, я думала, что буду сильной, — никто не заподозрит, что страдаю, что душа корчится, будто её терзают демоны Полога. Я не позволю Нариэну разрушить мою жизнь и ещё отомщу за предательство. Смотрел в глаза и лгал, подонок. Я в силах принять другого мужчину, тем более истинную пару, что предназначена мне богами.

Прохлада переходной магии огладила щёки и немного взъерошила волосы, однако при стуке шагов в знакомом коридоре мне стало невыносимо тоскливо. Может, зря я возвращаюсь туда, где было хорошо с Нариэном? Только память тревожить.

Но я должна.

Библиотека — единственное место, где мой истинный мог показываться мне без помощи Эрики.

Я не ждала подругу, она осталась на проходной, чтобы уточнить уровень. Всё равно на мой этаж ей не пройти, а объясняться сейчас, что и как получилось с Нариэном, совсем не хотелось. Я нуждалась в уединении, мечтала на часик-другой спрятаться от всех и попытаться поговорить с парой. Найду его и завершу связь, больше мне ничего не остаётся. Никогда не поверю, что ли-тэ Лавин может быть моим истинным, и проверять не стану, ведь если любят — не выбрасывают, если любят — не предают.

Хотя можно ли навязанную богами связь назвать любовью, я пока не представляла. Вряд ли. Но эти их шутки со мной не пройдут. Всё до приторности ванили просто: откажусь от пары, если это окажется ректор. Да, погибну, ну и плевать.

Что-то будто изменилось во мне после разрушения обета. Или это случилось раньше? Изнутри грызла какая-то темнота, растекалась ядом по венам, а голограмма, которую показала Ронна, взяла и выплеснула всю дозу отравы в кровь. И я стала другой. Ещё не понимала какой, но чувствовала перемены.

Злясь и кусая губы до красноты, я переступила на платформу, ведущую на высший уровень. Эри в последний момент тоже на неё запрыгнула, чем вызвала слабое удивление, но не более. Нервы до того были вымотаны, что хотелось взвыть по-волчьи, потому уточнять, как подруга это провернула, не стала. Она призналась сама:

— Ли-тэ дал доступ, — и смущённо убрала кручёные локоны за ухо, будто предала меня — не меньше чем переспала с ректором. Да во тьму всё! Мне плевать.

Я показала кивком, что услышала, но не удержала взгляд — отвернулась и вцепилась холодной рукой в движущиеся перила.

— Мэй, ты хорошо себя чувствуешь? — На подходе к этажу Эри слабо коснулась моего локтя. Резко отстранившись, я бросила на неё холодный взгляд, и соседка отшатнулась.

— Всё прекрасно.

— Ты ведёшь себя… — замялась рыжая, — будто чужая.

— Я и есть чужая. — Не дожидаясь её, прошла вдоль узкого коридора и быстро подобралась к нужной комнате. — И хочу побыть одна. — Не поясняя больше ничего и оставив ли-тэ Линс в сумраке библиотечных стен, захлопнула за собой дверь. На высшем уровне достаточно интересных мест, пусть идёт куда-то ещё. Если моя пара — пропавший Эверис, Эрика вряд ли будет мне подругой, так лучше отсечь её сейчас, чтобы потом не было больнее нам обоим.

Да и хотелось полной тишины — голову немыслимо сдавливало, словно на неё надели невидимый железный обруч. Удивительно, что эссаха до сих пор мягко грела грудь и не просыпалась, хотя маурис полноценно завладел небом. Значит, Ронне будет очень плохо от моей силы — перелила прилично. Выдержит ли куратор? Да не всё ли равно?

Я спокойно подошла к окну и выглянула во двор академии. Синеватый свет ночного светила очертил статуи на центральной площади, размыл верхушки деревьев в саду и ярким бликом замёрз на поверхности приготовленного к празднику озера. Скоро каникулы, близится студенческий зимний бал на льду. Общежитие последние недели гудит из-за этого события, а меня не цепляло — я не планировала развлекаться. Не собиралась даже платье подбирать для танцев, мне не перед кем красоваться.

Да и как повернётся ход военных действий, отпустят ли учеников домой хотя бы на семиденье — ещё неизвестно.

Мэйлисса

Стоять и глядеть на снег, который крупными мухами кружил по площади академии, можно вечно, но я не забыла, зачем пришла.

Оторвавшись от окна, прошла вдоль стеллажей, перебрала книги, что уже перечитывала на прошлой неделе, и вернулась к столу. Здесь было очень тихо, мои шаги разносились по комнате, замирая в углах.

— Где ты? — шепнула осторожно. Тёплый воздух скользнул по щеке, я поёжилась и обняла себя руками. — Нам нужно поговорить.

Прошло ещё несколько минут, но ничего не изменилось, призрак не возник перед взором. Только шею пережало сильнее, будто там удавка появилась.

— Я знаю, что ты злишься, но мне нужна твоя помощь. Помоги себя найти. Подскажи, где искать ключ? Кто тебя спрятал?

Никто не ответил. Да и он не смог бы, но так хотелось попробовать.

Присев на стол, вытянула ноги перед собой и погладила шею ладонью. Всё время чудилось, будто кто-то держит, словно за поводок.

— Когда я была маленькой, у меня был щенок, Шаас. Золотистый такой, как лис, с высокими ушками и пушистым хвостом. Он был очень активным и весёлым, мы много бегали в лес вместе, но он часто своевольничал, мотаясь за зайцами без меня и надолго задерживаясь в чаще. Полгода он был моим настоящим другом — единственным, можно сказать, хоть и немного вредным — сгрыз пару моих книг, порвал прикроватный коврик. Младшая сестра тогда много болела, а брат ещё не родился, вот папа для утешения и развлечения и подарил мне живую игрушку. Однажды я проснулась в холодном поту и не дозвалась Шааса, хотя он обычно спал у моих ног. Искала весь день, бегала по округе, до хрипоты звала его в лесу, привлекла слуг и вояк, но и через неделю мы ничего не нашли, а папа развёл руками и предложил купить новую собаку. Я наотрез отказалась. Мне нужен был только Шаас. После пропажи я внезапно слегла с краснулькой и весь холодный сезон цеплялась за жизнь, но страдала не из-за недомогания, а от тоски. Эми всё крутилась вокруг меня, но я не хотела жить… Эссаха тогда таяла, не наполнялась магией, как сейчас.

Затихнув, прислушалась. За спиной скрипнула половица, но я не обернулась. Страшно не было, немного бросало в волнительную дрожь, но не от ужаса, а от горечи, что я собиралась сделать — предать своё сердце, отказаться от того, чего хочу больше всего на свете, но не имею на это права.

— Ты говорил, что я только твоя, что не отпустишь меня, но я, мой истинный суженый, устала ждать. Безумно. Кажется, что в жизни не осталось ничего светлого, что душу втянуло во мрак, что магия на исходе, ещё шаг, и я покроюсь пеплом. Так же плохо было, когда пропал пёс. Так же я мучилась, когда краснулька почти выпила мои силы.

Чувствуя, как в волосах путается чьё-то невесомое дыхание, я дрогнула, крепче стянула руки на груди и качнулась вперёд. Холодный амулет, который делала Эми, царапнул по коже, и я перехватила его пальцами. Даже не вибрирует, как обычно. Все магические нити словно оборвались, а маурис, что заглядывал в окно, больше не наполнял меня силой. Что-то изменилось. Что-то попало в кровь и холодило её, замедляя кровоток и пульс. Как знакомая мне болезнь. Сколько я так протяну?

— Шаас нашёлся через несколько периодов. К папе приехала делегация из соседнего Восточного клана, и мой верный друг был привязан уже к другому — Эсмиону, наследнику Хоруша. Именно за него отец планировал выдать меня замуж, а теперь заставляет сделать то же самое Сиэль. Как так получилось, что пёс оказался у ис-тэ Расми, не знаю, но… мне было невыносимо больно, когда мой друг отзывался совсем на другое имя, а на меня бросился с лаем, стоило попытаться подойти и погладить — я тогда была очень слаба из-за болезни, и Эми вывозила меня на коляске на свежий воздух. Пёс внезапно стал чужим. Как же тогда было больно…

Я выдохнула, потёрла переносицу и, чтобы сбросить холодные объятия с плеч, встала и развернулась. Воздух полоснул по щеке, но призрака рядом не было. Или был, но не показывался.

И я всё-таки договорила:

— Папа убил его на месте за предательство, а я упала в обморок, — прошептала мёрзлыми губами, даже пар пошёл изо рта. — Моего Шааса. — Сжала губы ладонью и всхлипнула. — Убил одним движением, и рука не дрогнула. Я не хочу, чтобы он сделал то же самое с тобой или с тем, кого люблю. Я не переживу. Лучше уж я, чем вы.

Что-то хлопнуло, я зажмурилась и вжалась в стену плечами. Воздух будто ожил, закачался, дверь распахнулась, и чьи-то шаги разбередили плотную тишину. Я узнала эти шаги. Всё тело покрылось мурашками, сердце зашлось в панике, а горло стянуло узлом.

— Мэй. — Голос, который и любимый, и ненавистный, опустился на губы, тёплая ладонь скользнула по щеке. — Нэйша, как же я скучал…

Распахнув глаза, я отпихнула ректора от себя и блокировалась руками. Он чудом не кувыркнулся через стол и потёр ударенное место.

— Мэй? Ты… Что случилось? — В зелени его глаз было искреннее удивление, но меня не обманешь — всё на виду. Его предательство, его подлость и ложь. Да только изменившийся облик, потемневшие волосы, медовые кудри ошарашили меня не меньше, и я долго не могла набрать воздух, чтобы ответить. Только когда Нариэн дёрнулся ко мне, прошипела:

— Не приближайтесь. Или я вас ударю.

— Да что произошло, Мэй? — Будто не слыша меня, ректор приблизился, запер руками с двух сторон, и я не смогла его оттолкнуть — сил не хватило. Разглядывала его как полоумная. Что его так изменило? Бесцветные волосы набрали рыжины, глубоко кровавого оттенка. Так разве бывает? Моя магия не вернулась, а мужчина показался крупнее, чем обычно, и мощнее, чем раньше.

— Это вас нужно спросить! — выплюнула слова ему в лицо. — Или лучше у Ронны узнать…

— Куратор? — вздёрнул он густую тёмную бровь. — А она при чём?

— Твоя ненаглядная показала мне всё, раскрыла правду.

— Какую правду, Мэй? — Будто привлекая внимание, ректор провёл пятернёй по тёмным волосам, расправил спутанные длинные пряди. — Я летел через тысячи километров, чтобы увидеть тебя, Мэй, чтобы прикоснуться. — Он потянулся пальцами к моим волосам, наклонился, но я дёрнулась в сторону. — Чтобы рассказать…

— Не прикасайтесь. — Если бы голосом можно было убить, давно бы это сделала. — Я не ваша пара, не ваша невеста. Никто. Уберите руки и не приближайтесь.

— Но… — Он всё-таки отступил и даже поднял руки, показывая, что не тронет меня без разрешения. — Что изменилось, пока меня не было?

— Ли-тэ Финерин любезно показала, как вы, уважаемый ректор, вызывали нужных вам адептов, как решили обманом забрать мою силу, чтобы усилить свою. Всё просто — цель одна — победить в войне, неважно, какой ценой. Или будете отрицать?

Он дёрнул подбородком, скрипнул зубами, поджал губы и резко отвернулся. Пол свистнул под его каблуками. Всё правда. Нариэн кивнул, подтверждая, а я зарычала от негодования.

— Как я могла быть такой слепой? Верить… тебе… ждать… Ненавижу!

Он выпрямился, посмотрел в глаза совсем иначе — холодно и зло.

— Имеешь право, Мэйлисса ис-тэ.

— Ты не станешь отрицать? Не объяснишься?

— Нет. — Ли-тэ отвернулся к окну и, сложив руки за спиной, чеканно произнёс: — Мне нужна была сила, я ею воспользовался.

Предполагать, догадываться — это одно, а знать наверняка, что тебя предали, — совсем другое.

Я отлепилась от стены, подступила к ректору, потянулась рукой. Не знаю, ударить или прикоснуться напоследок, но, чувствуя, что задыхаюсь от ярости, сжала пальцы, стиснула до боли зубы и метнулась к двери.

— Мэй… — хрипнул он, но голос заглушился, будто ректор закрыл себе рот ладонью.

Дверь с хлопком закрылась, я побежала по коридору, задыхаясь от слёз. Через несколько секунд за спиной что-то грохнуло. Машинально пригнулась, чтобы уйти от нападения, но в голову ничего не прилетело, слава Шэйсу. Я прыгнула на переход и нажала на рычаг. Пока платформа двигалась, я еле держалась на ногах — хотелось сползти на пол и закричать, но нельзя. Никто не узнает, что мне плохо, я, дочь Беона ис-тэй Согу, я сильнее их всех и смогу взять свои эмоции под контроль.

Внизу столкнулась со смеющейся Эри. Она общалась с одним из старшекурсников с лекарского курса — высоким, худым, остроносым и в тёмной форме. Они оба обернулись на мои суматошные шаги, и подруга обратилась ко мне:

— Мэй, что-то случилось?

— Прошу, — мне хотелось её обнять, разреветься на плече близкого человека, но я не смогла — это ведь унизительно. Не буду подкармливать слухи, и так несладко учиться после всего, что было с ректором. — Не лезь ко мне. Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай.

— Да что с тобой?! — Рыжая всё-таки вцепилась в мой локоть и, растопырив вторую ладонь перед глазами, без разрешения считала мою эссаху. — Да ты… Петро, прости, мне пора, в следующий раз почитаем историю твоего города.

— Договорились. — Паренёк уважительно поклонился нам и поскакал на своих тощих граблях к платформе, а я, не став дожидаться Эри, поспешила прочь из библиотеки. Я боялась, что ректор выскочит из комнаты и догонит. Брехливый подлец даже сегодня пришёл с конкретной целью — продолжать цирк, продолжать меня обманывать, путать мои чувства.

Домой мы с рыжей добрались молча, но в коридоре общежития Эрика перехватила меня за плечи и потащила на балкон, водрузила нам на головы купол тишины и припечатала:

— Если ты думаешь таким образом меня защитить — не получится. Я слишком хорошо тебя знаю, ис-тэ Согу, и слишком сильно люблю, Мэйлисса, чтобы оставить в беде. Заруби себе на носу, что от меня так просто не отделаешься, а внутренний лекарь прекрасно разбирается во лжи — особенно когда кто-то врёт про самочувствие.

— Эри, не стоит. — Я покачала головой, на ватных ногах подступила к перилам и выглянула вниз, на площадь перед академией. С этой точки она казалась другой, не такой сверкающей, как из библиотеки. Зато Полог отсюда был виден чёткой фиолетовой лентой на горизонте, что будто запуталась в чёрных волосах девчонки. И даже маурис спрятался за тучами, не мешая черте красоваться своим сиянием, но мы-то знаем, что за этим светом скрывается…

— Мэй, мы сможем проверить, ректор твоя пара или нет, я всё подготовила.

— Я не буду проверять. Я хочу оторвать его. Хочу остановить связь.

— Так нельзя… — Эри отшатнулась. — Ты ведь умрёшь без пары.

— Кому нельзя? Богам, что привязали ко мне оборотня-призрака? — Я ткнула пальцем за спину, и Эри перевела взгляд на стену. — Или отцу, который хотел выдать замуж за изверга? — я повысила голос. — Или ректору, который обманывал и использовал в своих целях? Кому нельзя?! — закричала, срывая связки.

— Тише, тише… — Эри подошла ближе, сплела на груди пальцы и ласково согрела меня лечебной магией, успокоила, подлила в кровь колючей холодности, что быстро усмирила нервы. — Ты опустошена, подруга, потому эмоции на пределе. Но почему маурис тебя не напитал? — Она вскинула бровь, поправила рдяные волосы и нахмурилась. — Уже часа два, как сила ночного светила должна напоить тебя.

— А мне откуда знать? — Я тряхнула плечами и головой — мир на мгновение разорвался на чёрные куски и, сплетаясь в комок, снова стал нормальным и чётким.

— Явно что-то не то. А ректор, что, не заметил?

— Он подлец. — Ноги вдруг подкосились, и я, боясь свалиться через парапет, прижалась к стене. — Нариэн теперь с Ронной. Я ему больше не нужна.

— Да враньё, быть такого не может, — прошептала Эри, придерживая меня за руку, но я всё равно съехала по камню и села на пол, не боясь испачкать одежду.

— Ему нужна была моя сила оборотня, только и всего.

Когда эта правда сидит внутри, не так больно, но стоило произнести вслух, как в груди будто взорвался ком из ядовитых иголок. Я слабо застонала и потёрла кулаком грудь — там, внутри, словно дыра. Гудящая, звенящая, убивающая.

— Мэй, выпей немного из меня, а завтра выясним, почему твоя эссаха не принимает магию.

— Не хочу. — Меня клонило в сон, глаза слипались, а душевная боль не проходила. Я сползла ещё ниже, почти клюнула носом квадратик покрытия.

— Ты должна. Ты ведь умрёшь без дара, а я не позволю.

— Живут же пустые люди как-то… — Но я знала, что рыжая права, а разбираться, что со мной случилось, совсем не хотелось. Состояние, похожее на то, что было на уроке монстроведения, повторилось. С той лишь разницей, что не ректор пил из меня, а я сама подарила силу врагу.

— Эй, не засыпай! — Щёки обдало жаром, голова ушла в сторону, я с трудом приоткрыла веки. — Я не могу перелить, Мэй, я не артефактор, ты должна сама взять.

— Могу переборщить. Эри, не рискуй.

— Я доверяю тебе, как ты мне. Пей! А то пойду сейчас твоему блондинчику морду бить.

От осознания, что всё неожиданно изменилось, я перехватила её ладонь.

— Точно! — зажмурилась, справляясь со слабостью. — С Нариэном что-то случилось. Его волосы, Эрика, его седина, вернее снежная белизна, ушла. Они цветом почти такие, как у тебя, только темнее.

— Ты бредишь. — Тёплая ладошка коснулась моего лба. Пришлось отдёрнуться, отчего краски вокруг снова потускнели и изображение поехало в сторону, но я собралась и, раскрыв средоточие магии, потянула из Эри немного сил. Двух глотков хватило, чтобы жилы наполнились мощью, а в глазах появилась прежняя чёткость.

— Я не вру, — оторвалась от подруги. — Ли-тэ вернулся изменённым, а ещё… на уроке монстрологии он выпил из меня слишком много, будто там, на поле боя, что-то случилось. Из-за этого я попала в лазарет. После долго восстанавливалась, а потом вот… совсем стало плохо. Словно его близость забрала из меня остатки сил. Эри, — я повернулась к побледневшей и задумчивой подруге, — а если дело не в амулете? У меня такое чувство, что всё-всё было спланировано, даже обет, который я произносила сама. Неужели он настолько хитёр, что нашептал мне эту мысль? Или, может, нанял менталиста?

— Нет в академии менталистов такого уровня, не смеши, а ректор нам не враг. Он любит тебя, и я никогда не поверю в обратное. Здесь явно что-то другое.

Я фыркнула:

— Любит! Я видела голограмму, где он обнимается с куратором и обещает, что вернётся к ней через три месяца, когда завладеет моей силой.

— Ты уверена? — Эри наклонила голову. — Ты проверила?

— Представь, даже у него спросила! — Я поднялась на ноги.

— И он, конечно же, сказал, что это правда?

Я, зло стиснув губы, кивнула. К чему она ведёт?

— Нариэн мой враг, и я о нём больше слышать не хочу. Проверим, кто мой истинный, а потом решим, что делать дальше. Мне надоела эта канитель, хочу вернуться домой. Без жениха. Может, хоть так сестре помогу, выйду за Эсмиона. Мне уже всё равно.

Мэйлисса

— Получилось?

Сжав кулаки, я откинулась на спинку кресла и часто задышала. Плечо крутило от магического вмешательства, но ничего более. Ни ответов, ни уплотнения привязки, ни облегчения.

— Мэй, не молчи, — позвала Эри. Сегодня она заплела волосы назад, чтобы не мешали, пока мы ищем возможность узнать, кто же ко мне привязан. Но уже вторую неделю никаких результатов, я только выматываюсь, а рыжей приходится каждое утро подливать сил в мою пустую, как бочка, эссаху. Создать артефакт, способный уравновесить нашу с подругой магию, я не смогла, всё-таки дар Эрики отличается от моего и нет нужных способностей. Зато научилась останавливать кровь и даже заживлять мелкие порезы. Это бы пригодилось, когда ректора чуть не убило осколком.

— Ничего. — Я покачала головой и, чтобы не расплакаться от отчаяния, посмотрела в потолок. — Почему он больше не приходит, Эри? Что могло случиться? Я ничего не понимаю, и с каждым днём всё тяжелее искать выход — я утомилась, если честно.

— Мэй, — знаю я этот взгляд, сейчас запоёт знакомую песню, — стоит признаться и рассказать обо всём ректору.

— Да пошёл он в… Не хочется грубо выражаться! — Я встала, заходила по лаборатории, размахивая руками и справляясь с очередным провалом. — Он прекрасно живёт без меня. — Горькая усмешка коснулась моих губ, а подружка покачала головой. — А ты говорила — любит. Враньё его любовь. Он бессовестно использовал мои чувства ради наживы. Хватит выгораживать предателя.

— Я этого и не делаю. Меня другое волнует. Почему твоя метка такая непокорная? Шэйс ведь должен помогать паре найти друг друга, а тебя словно высшие силы покинули. Да и сам оборотень странный, если честно. Так обиделся на тебя за непослушание, что решил убить вас обоих, не показываясь? Глупо ведь.

— Боги давно оставили Энтар, разве не заметно, а истинный — просто призрак, Эри! Он не помнит ни своего имени, ни свою жизнь. Чем бы он помог? Какой-то ключ просил найти от подземелья, но вариантов ведь тысячи. Хоть бы в карту плюнул, чтобы сузить поиски. Тоже мне, помощник!

— Ну… — Рыжая скинула рабочий халат на стол и снова села на своё место. — Разве он не намекал, что находится в академии?

— Не помню такого. Хотя говорил, что всегда рядом… — Я призадумалась, присела на край стола и, раздражённо дёрнув локтем, случайно столкнула чернильницу. Рыжая только ахнула, словно давно ждала от меня чего-то подобного. Вчера я сломала вычислитель магии в предметах — к счастью, он был старенький, и нас не наказали за это. А сегодня вот дорогие чернила опрокинула. Именно такими критане печатают книги, которые в Имане почитать нельзя. Клякса растеклась под ногами и нарисовала причудливую рожу, а брызги испортили моё алое платье.

— Интересно, на ткани чернила тоже спрячутся, если пересечь границу?

— Если только ты прочитаешь нужное заклинание, чтобы зачаровать пятна.

Эри засопела, она как чувствовала, что стоит держаться подальше от меня. Даже отъехала на кресле от стола и покраснела. Ей последние дни за меня сильно достаётся. Мне откровенно стыдно, но я не специально, руки дрожат и ведут себя будто чужие.

— Мэй, мне кажется, что на тебя повлияло состояние призрака, — ожила Эри после минутного молчания и созерцания очередной устроенной мною катастрофы. — Он же говорил, что времени мало, что погибает, и нам бы пригодилась помощь. Мы сами ничего не найдём. Давай обратимся к ли-тэ? Как ученицы, не более…

Я бросила на неё гневный взгляд и выставила указательный палец.

— Нет! Я не стану просить о помощи предателя. И ты не пойдёшь. Я запрещаю. Если посмеешь, — палец качнулся, увлекая взгляд Эри за собой, — мы с тобой прекратим общение и дружбу.

— Да помню я. — Подруга вздрогнула и с грустью посмотрела на чёрную лужу на полу. — Но не хочу тебя потерять. — Рыжая вдруг опустила голову, и кристально-чистые слёзы поползли по румяным щекам. — Мне Эвера очень не хватает, словно душу вынули.

— Но он ведь жив.

— Сомневаюсь, ведь не отзывается. И доказать, что Эвер твоя пара, мы не смогли. Ни тогда, ни сейчас. Я уже согласна, что ты будешь его женой, но вот так… бесславно пал в бою. Жестоко. Если ещё и ты погибнешь из-за стигмы… — Она замолчала и долго жевала губы. — Я не переживу, Мэй. Продолжим завтра. — Смахнув слёзы, Эри выпрямилась. — Времени осталось совсем мало.

— Найдёшь себе другую подружку, подумаешь, — я повела затёкшим плечом. — Более расторопную и правильную.

От очередной неудачной пробы под кожей будто плавился металл, но я уже даже привыкла к этой боли. Другая всё равно оказалась сильнее — та, что мучила каждую ночь. Каждый вдох и выдох без Нариэна был бесполезным.

— Молчала бы уже, — всхлипнула рыжулька, вытирая остатки слёз пальцами. — Но знаешь, есть в твоём состоянии и что-то хорошее. Я уже дней десять не перегреваюсь и даже не тянет перевоплощаться.

— Вот видишь, рада помочь. — Я заулыбалась сквозь горечь, что ни на секунду не отпускала моё сердце, подкралась к рыжей бочком и крепко её обняла. — Мы справимся, верь мне.

— Если получится отвязать метку, тоже вернусь домой, — буркнула подружка. — После войны, конечно. Не хочу больше учиться, открою лечебницу дома, буду принимать больных — на это знаний мне хватит. Кстати, видела Нариэна в холле, чуть морду ему не расцарапала, только ради тебя сдержалась.

— Ты слово дала его не трогать и не подходить.

— Да помню. Забудешь тут.

Я тяжело выдохнула, но всё-таки спросила:

— Сам был?

— С этой жёлтой курицей. Ты была права, Мэй. Прости, что не поверила сразу. — Эри шмыгнула носом, посмотрела на меня и перевела взгляд на пятно на полу. — Надо бы прибрать, а то нас больше сюда не пустят. И то хорошо, что ли-тэ мой доступ не аннулировал.

Я осторожно качнула головой. Сложно понять, почему ректор продолжал покровительствовать. Омар всё так же не отслеживал меня и рыжую, мы оставались старостами, Эри занималась в лаборатории, а доступ в библиотеку для нас обеих был открыт — только я в ту самую комнату больше не ходила, боялась столкнуться с прошлым, которое и так ржавым гвоздём бередило душу. Я игнорировала предупреждения о наказаниях и штрафах, сбегала в общежитие с занятий по лечению и восстановлению, пряталась под одеялом и, как дура, ревела. Ради чего Нариэн продолжал свою игру и прощал мне пропуски своих лекций? Ради силы, которой у меня теперь нет? Хотя он ведь не знает, что я бесконечно пуста. Или знает? Дар ведь больше не переходит к нему через амулет.

Но больше всего меня волновал не ректор, меня волновало, что мой истинный не подавал признаков жизни. Вообще. Не приходил в сны, не показывался Эри, не отзывался на ритуалы вызова. Словно мы опоздали и он уже окончательно погиб. Возможно, у меня остались минуты до встречи с тьмой, и очень хотелось напоследок увидеть семью. Хотя бы разок. Попросить прощения у Сиэль, что не смогла помочь. Поцеловать в лобик малыша Лиана, пожелать ему вырасти добрым и смелым мужчиной. Маму и папу обнять, а ещё сказать спасибо Эми за чай.

Поговаривали, что нас всё-таки отпустят на каникулы, чтобы мы перед возможными боями увиделись с родными. Словно в последний раз. Оставался месяц, и всё решится — теперь бы только дотянуть до праздников и пережить бал на льду.

Пока я вычищала пол от чернил, рыжая изучала новые ингредиенты и готовила зелье на завтра, два опыта в день я не выдержу. Она перепробовала много вариаций раскрытия привязки, но ничего не работало. Хотя для избавления от лишнего веса это питьё точно подошло бы — я за несколько дней превратилась в скелетину, щёки впали, под глазами залегли тёмные круги и аппетит пропал напрочь. Эри принуждала меня жевать безвкусное мясо кританской курицы с салатом из южных томатов и запивать всё морсом, напоминая, что я обязана бороться за жизнь. Знать бы ещё — ради чего.

На уроки мы ходили вместе, сидели тоже рядом, ну, кроме лекций у ректора, которые я обходила десятой дорогой. В столовой мы разместились с Эри вдали ото всех, у самого дальнего стрельчатого окна за отдельным столиком, но всё равно часто слышали насмешки в нашу сторону. Мол, я променяла ректора на хилую ржавую девчонку. Совсем ополоумели, но отрицать и бороться со слухами не хочу и не буду.

Я ковыряла вилкой полную тарелку еды и справлялась с тошнотой, когда учебные браслеты вдруг засигналили тревогу у всех студентов. Мы с Эри переглянулись. Такое уже бывало — тогда нас собирали в общий зал в виде тренировки и проводили инструктаж на случай нападения монстров. Но всё это не воспринималось всерьёз, шум в зале и смешки всё больше убеждали в том, что пока опасность не заползёт в комнату и не прыгнет на постель, никто не поверит в реальность беды.

— Общий сбор опять, — шепнула Эри. — Снова тестовый прогон?

Я заозиралась. Народ посмеивался над оповещением, но большинство студентов всё-таки гуськом потянулись в сторону актового зала.

Мы с Эри тоже поднялись со стола, подхватили тарелки, её пустую и мою нетронутую. На что Эри скрипнула зубами и почти гаркнула:

— Завтра, значит, пропустим день опытов. Так не годится, Мэй. Ты скоро от сквозняка будешь качаться.

Я пожала плечами и слабо заулыбалась.

— Не успела просто, не злись. Поужинаю точно, обещаю. — Оставила тарелку на мойке и повернулась к выходу. Толпа стремительно оттеснила меня к стене. Не заметив впереди высокую фигуру, я впечаталась со всей дури в могучую грудь.

— Ис-тэ Согу, — знакомый голос заставил вздрогнуть, а горячее прикосновение к локтю выжгло все эмоции, — осторожнее. Смотрите, куда идёте.

Я отдёрнулась, вырвавшись из цепких пальцев ректора, и молча пошла прочь, не подарив ему и взгляда. Да, это унизительно, ведь все студенты поняли, что до сих пор страдаю и мучаюсь, но я не могла лебезить и притворяться. У меня не осталось на это сил.

Мэйлисса

Закрытая площадь, предназначенная для боевой практики, была забита учениками с разных курсов. Тех, кто постарше, совсем мало, они кучковались на верхних трибунах и поглядывали на остальных свысока, отличаясь особенной тёмной формой с нашивками из сверкающего эсма и особенно мрачными взглядами. Они уже прошли военные действия, кто-то из их друзей не вернулся домой.

Вторые и третьи курсы растянулись посередине плотной стеной, словно студенты уже приготовились идти в бой — выправка солдатская, взгляды понимающие, острые, но слегка наивные — вряд ли они сознаю́т, что их ждёт. Среднего звена учащихся тоже немного, все они в сером и голубом, как и положено.

Первокурсники столпились внизу амфитеатра хаотичной массой, больше всех отличаясь растерянностью и разноцветными нарядами: шумели, качались, кто-то даже успел подраться и случайно выпустить в магический купол огненный шар.

Золотые искры посыпались на голову, когда в центр, из тёмного прохода посередине круглой площади, заглушая шум взмахом руки, вдруг спокойно вышел ректор, и тишина накрыла пространство, словно пуховым одеялом.

Я спряталась за Эри и, дрожа всем телом, представила, что передо мной стоит не тот, кого люблю всем сердцем, а чужой холодный человек — просто прохожий, просто… никто.

Мне придётся это принять. Он не мой теперь. Я не его. Мы далеки друг от друга и никогда не сблизимся.

Но сердце не слушалось — колотило в грудь, заставляя сжимать кулаки и стискивать зубы. Я выстою. Упаду позже, но сейчас выдержу.

— Как вы все уже знаете, некоторые правила в академии изменились, — начал ли-тэ, скользя цепким взглядом по рядам. Будто искал кого-то.

Я немного присела и опустила плечи. Ни взглядами, ни прикосновениями сталкиваться с ним не хочу. Это больно.

К ли-тэ со стороны учительской братии вышла, виляя бёдрами, розовощёкая Ронна. Шикарное лимонно-золотистое платье переливалось от выверенных движений, а небольшое меховое болеро покрывало узкие плечи, пряча от сезонного холода. Пусть мы и защищены под куполом от осадков и ветра, здесь всё равно не жарко, как в Алунте. Я никогда там не была, но читала, что курортный город Криты славится тёплым побережьем и там отдыхает даже королевская семья. Наши южные земли — пустыни, выжженные лотта, где золотой песок ближе к полюсам стремительно темнеет, поглощая цвета, превращая грунт в чёрный бисер. Мёртвая зона, дикая и не обузданная ни человеком, ни магом.

Куратор окинула ректора ласковым взглядом и встала возле его плеча, как верная жена.

— Мэй, — видя, что я совсем согнулась, Эри вцепилась в мою ладонь и немного повернулась ко мне, — держись за меня. Не смей сдаваться. Ты сильнее этого дерьма. Он ещё пожалеет, что предал.

Я замотала головой. Вряд ли он вообще обо мне вспоминает. Постаралась выпрямиться и бросила вперёд яростный взгляд. Зря. Тут же наткнулась на зелёный, пронзительно сияющий взор, способный расплавить быстрее дневного светила. Ректор смотрел на меня всего лишь миг, но за это время я успела воспламениться и рассыпаться пеплом. Лучше бы он никогда не подходил ко мне, я бы так не заболела, не мечтала бы о том, что недостижимо.

— Что, Мэйлисочка, истекаешь ядом, глядя на чужое счастье?

Я обернулась на скрипучий голос, сдерживая пронзившую спину молнию трепета. Алисия нескромно вытерла уголок губ тонкими костлявыми пальцами и показала на трибуну.

— Думала, что он всерьёз с тобой? Бедная. Мне тебя искренне жаль. — Но на лице девушки была искренняя радость вместо сочувствия, а худая рука ведьмочки вдруг протянулась ко мне, кулак раскрылся, и на ладони девушки оказалась карамелька, завёрнутая в пищевую фольгу. — На, съешь леденец. Другой сладости ведь не получишь.

— Алисия, да замолчи ты, — огрызнулась на соседку Эри, притянула меня к себе и оттолкнула руку ведьмы. Конфета соскользнула и упала на каменный пол с громким стуком.

— Ты хоть отдала ему свою драгоценную невинность или пожадничала? — усмехнулась ли-тэ Кранс.

— Тебя забыла спросить! — не выдержала я и поздно поняла, что сказала это слишком громко.

— Я вам не мешаю, ис-тэ Согу? — Ректор метнул в нашу сторону гневный взгляд.

Жар прилил к щекам. Хотелось убежать, спрятаться, потому что все, даже последние ряды, что шушукались и не обращали внимания на речь учителя, тоже обернулись и уставились на меня.

— Ис-тэ? — повторил Нариэн. Он словно желал унизить меня при всех, растоптать.

И я решилась. Сейчас или никогда. Должна же у меня быть хоть какая-то гордость.

— Ли-тэ Лавин, мы знаем, что война близко. Мы готовимся изо всех сил, стараемся, учимся, но… — я оглянулась на притихших студентов, — отпустят ли нас хотя бы на два дня домой? Увидеть родных, попрощаться с ними, обнять… Не все ведь вернутся живыми, когда начнутся бои…

Толпа студентов восприняла моё обращение активно. Зашумела. Заклокотала согласием, а ректор дёрнул уголками губ вниз и ещё больше вытянулся по струнке. Его тёмно-медовые с переливом огня волосы были стянуты в тугой хвост и немного завивались на висках. Он словно стал другим, выше ростом и шире в плечах. Что за странные метаморфозы?

Нариэн взволнованно провёл ладонью по виску, убирая непослушные прядки за ухо. Я заметила крупные капли пота на его коже и странное сияние в глубине малахитовых глаз. Что с ним?

Дёрнулась назад, но Эри не позволила.

— Мэй, не двигайся. Стой тихо и больше ни слова. Поняла?

Я коротко кивнула и уронила голову на грудь, чтобы позволить ректору ответить. Но не полыхать под его взглядом у меня не получалось. По рукам пошли волны странного тепла, не магия, что-то другое, словно он не смотрел, а касался кончиками пальцев. Эссаха слабо отозвалась, нить, что связывала меня с оборотнем, вдруг сильно дёрнулась, причинив томную боль, и в плечо будто плеснули пламенем. Я зашипела и почти рухнула на подругу, сильно сжала её маленькие ладошки. Но всё быстро прошло, отпустило, как по велению чьей-то руки, получилось выровняться и снова поднять голову.

Нариэн смотрел на меня в упор, стиснув губы до блёклой линии, но быстро, словно боясь разоблачения, перевёл взгляд на Эри и сипло проговорил:

— Через неделю закроем полугодие, отметим приход холодного периода балом на льду, а затем… — Он тяжело выдохнул, крупные руки сжались, а капли пота на крыльях носа и лбу выделились сильнее. Засверкали, будто в кожу мужчины вживили камушки рианца. На тренировочной площади всегда прохладно, даже пар идёт изо рта, но ли-тэ явно жарко.

Это заметила и Ронна, она подобралась к ли-тэ и что-то тихо сказала ему на ухо. Нариэн лишь отмахнулся, не глянул, не улыбнулся ей. Ничего. Словно она для него пустое место.

— Ли-тэ Финерин подсказывает, что сначала нужно сдать промежуточные оценки по теории и магической практике, а потом уже готовиться к танцам. — Он вымученно улыбнулся, и жилка на его скулах судорожно задёргалась. Ректор, быстро отвернувшись, прикрыл ладонью щёку. И по обескураженному выражению лица куратора стало ясно, что ничего подобного она не говорила.

— После бала мы всех отпустим домой на неделю! Порталы уже настроены, вас доставят на место и вернут назад по истечении срока. А сейчас прошу меня извинить. — Нариэн быстро сошёл с трибуны, покачнулся, будто сейчас рухнет и не встанет, и поспешил к выходу.

Ожившие радостные студенты сместились со своих мест, столпились в проходе, собравшись живой рекой.

Я ловила взглядом сутулую спину ректора и не верила своим глазам. Неужели он нарочно не оправдывался, признал свою вину без вины? Но голограмма… Можно ведь и подделать, если уметь создавать иллюзии. Но зачем это Ронне? И почему Нариэн не сказал мне, что он не предавал? Там было что-то другое? Не знаю, что именно, но чувствую — они говорили о другом у моей постели и не целовались. Всё это ложь.

На выходе с площади, в той точке, где выход чернел провалом, Нариэн обернулся и посмотрел прямо на меня. Так, как смотрел раньше. Жадно. Долго. Будто, протянув руку и огладив щёку, обнял.

— Так надо, — шевельнулись его губы.

Показалось, или он правда так сделал — не поняла. Кто-то из студентов перекрыл видимость цветастой холщовой курткой, и сколько я ни пыталась поверх голов рассмотреть что-то ещё, ли-тэ Лавин скрылся в коридоре академии.

— Идём, — прошептала Эрика и потянула меня к проходу.

Алисия держалась рядом. Ведьма будто следила за нами, но и я, и Эрика понимали, что сейчас поймать нас на горячем почти невозможно. Силы рыжей хватало на двоих с лихвой, но, распределяясь, она совсем не проявляла себя как оборотная. Да и Эри научила меня управляться с лекарскими способностями, и теперь я много чего умела, хотя без своей привычной магии было тяжело.

— Говорят, что наш ректор опять уходит, — бросил кто-то за спиной тревожную новость. — Туда… ну, ты понимаешь…

— Возле Полога вчера ужас творился, я читала магосводку в газете, — подхватила вторая девочка — маленькая, с двумя тёмными хвостиками. — Писали, что граница уже сместилась на тысячи километров, и нечисти столько, что удерживают её чудом.

— Сейчас уже и простых воинов приобщили к кампании, потому что магов совсем мало. На все разрывы не хватает сил, вот нас, первокурсников, и держат здесь, и готовят. Я вчера слышала, что теперь вызывают всех, кто когда-либо был отобран в студенты академии. Создают лагеря по подготовке, но… надежды мало.

— Не выстоят, — прошептала вторая. — Слишком много гадости лезет в наш мир. В прошлый раз ректору повезло, но теперь явно во тьму заглянет. Видела же, что он весь был напряжённый, как игла. Не к добру. Ой, как страшно…

— Идти на смерть — не шутки, Нори. — Невысокая повернулась и слабо улыбнулась мне. — После Новогодия и мы испытаем этот ужас.

— Как же не хочется. — Вторая девочка с ямочками на щеках поправила взъерошенные, коротко стриженные русые волосы. — Сказали, что дезертиров казнить будут на месте, так что никто не посмеет избежать войны.

— А не знаешь, почему у ректора волосы вдруг такие… тёмные стали?

— Так это… — Девушка снова обернулась и посмотрела на меня, но я не почувствовала от неё злобу, потому слабо кивнула, здороваясь. Она отвернулась к подруге и договорила: — Ли-тэйс Исенти вчера на уроке рассказывала, что отравили его, один из оборотней восстания — их всех казнили по приказу короля. Лекарка наглядно показывала, что цвет волос, глаз и кожи может очень меняться в зависимости от силы воздействия. Чудо, правда? Я думала, что такое возможно только в салоне красоты.

Девушки повернули раньше нас, и их голоса затихли.

— Мэй. — Когда мы оказались в коридоре, Эри потянула меня в сторону Омара, но вдруг завернула за угол и прижала меня к стене. — Ты видела?

— Что?

— Он врёт. Ты же видела?

Я потёрла озябшие плечи и ударилась лопатками в стену, потому что ноги не держали.

— Зачем только?

— Не знаю, но причина есть. Выше нос, подружка, выясним.

— Если он обманул меня намеренно, значит, понимает, что погибнет, Эри. Понимает, что не вернётся. Он отрезал себя от меня сейчас, чтобы я меньше страдала.

— Так и есть. Я сразу заподозрила это, потому что так на любимых, как он смотрел на Ронну, не смотрят. А вот на тебя… да. Проникающе, больно, по-настоящему. Я опытный лекарь, Мэй, и прекрасно вижу, как он на тебя реагирует, пусть и пытается обмануть других. Из-за тебя его качало, из-за тебя бросило в жар и дрожь, а сердце грохало, как молот наковальни. Из-за тебя, дурёха.

— Может, мы ошиблись, и это всего лишь лёгкое недомогание? Или… Эри, он всё-таки на войну уходит. Тревожится, боится… Всё может быть.

Рыжая качнула головой, осторожно расправила нежные воланы на рукаве кремового платья.

— Ректор — и боится идти на войну? Чушь! Идём. — Она вцепилась в мою руку и потащила к Омару. — Успеем. Ты всё у него спросишь в лоб. Пусть признается, а то голову морочит.

Мы перелетели на нужный этаж, бежали так быстро, что я ног не чувствовала, а в груди развернулась настоящая огненная вьюга, выжигающая воздух.

Я увидела его первой. Нариэн стоял ко мне спиной — широкой, но сильно сгорбленной. Дёрнувшись, побежала к нему. Пелена приготовленного портала развернулась, задрожала. Ректор внезапно обернулся. Увидев меня, удивлённо вскинул бровь и… шагнул в туман.

— Нариэн! — Закричав, я отчаянно метнулась вперёд, потянулась, но сквозь пальцы прошла лишь остаточная дымка. Ли-тэ растворился за пределами пространства. Ушёл не прощаясь.

Я не устояла на ногах, упала на колени, взбивая пыль на пятачке, что ещё отдавал тепло магии, и взвыла белугой. Теперь у него нет со мной связи, он не сможет потянуть из артефакта силы, не сможет себя вылечить и защитить. Как же я сразу не поняла, что Нариэн творит? Глупая ревность и беспричинная злость затмили глаза.

— Дура! — Зарычав, спрятала лицо в ладонях, но тут же поднялась и бросилась к Эри. Затрясла её плечи, не соображая, что творю. — Он понял, что мы развязались, и я больше не отдаю ему силы, знает, что обязана буду выйти за другого или умру. Это всё фарс. Нет никакой Ронны. Была — возможно, но сейчас… он… Да я лучше погибну, чем без него!

Я задыхалась от осознания, что могу больше не увидеть, не услышать, не почувствовать Нариэна.

— Тише, не шуми, а то сбегутся стервятники. И так слишком много слухов по академии ходит. Вставай. Он ещё жив, не хорони раньше времени. Стоит всё-таки его проверить, Мэй. Не просто так вас друг от друга так ведёт. Но чтобы проверить, ли-тэ нужен рядом.

Мэйлисса

— Да что ж такое?! — Эри вскочила. На её бледном и всегда спокойном лице неожиданно проявилась звериная ярость, алые пятна покрыли кожу бледных щёк. — Мы уже всё перепробовали! Такого не может быть. — Она суматошно заходила по лаборатории, шаркая сапожками и высоко поднимая длинную юбку. — Ни отвязка, ни призыв, ни увеличение времени до закрепления стигмы — ничего не работает. Тьма! — Пышные воланы на рукавах её платья взлетели вверх и снова опали.

Я встала у стены, чтобы отдышаться. Мы пробовали теперь по несколько раз в день, боясь не успеть, но ничего не получалось. Стигма либо не отвечала, либо пробивала меня острой болью из-за внедрения в её суть. Моя магия не возвращалась, я уже подозревала, что причина именно в истинной паре — он вытаскивает мой дар, чтобы хоть как-то выжить. Не возвращался и ректор. Не приходил призрак. Словно холодное время года не только заморозило землю, но и забрало надежду, растащило моё счастье в разные стороны.

Я уже не просто устала, а хотела всё завершить побыстрее и даже записалась в первые отряды борцов с нечистью. Поскольку магия не вернулась, на поле боя я протяну недолго. Наверное, это выход. Хотя… если мы не отсрочим привязку, я и послужить на благо мира не успею. Печально.

— На сегодня хватит. — Стиснув зубы, Эри собрала со стола бумаги и спрятала реагенты на место, за стекло на одной из полок стеллажа. Руки у неё тряслись, а взгляд, сверкающий слезами, она безуспешно прятала.

— Эри, перестань. Сама говорила, не хорони раньше времени. Ни его, ни меня.

— Так осталось дней… всего ничего… — Она повернулась на каблуках и с тихим шёпотом, похожим на крик отчаяния, произнесла: — Я не хочу тебя потерять, Мэй. На ректора, прости, мне совсем плевать.

Я кивнула. Понимаю её, хотя от брошенных в пылу слов стало не по себе, защемило в груди, сдавило рёбра. Я не могу его потерять. Не теперь, когда нахожусь в одном прыжке от бездны. Пусть не услышала признания, но буду верить до конца, что он — мой ректор мечты. Только мой. И плевать, кто предназначен мне богами.

— Люди смертные, всё равно нас ждёт единственный финал, — выдала я размышление. — Магия не продлевает век, а лишь укорачивает.

— Чтоб её, эту магию. Лучше без неё. Жили бы где-то в тихом городке и горя не знали, а тут метки, зелья и нечисть. Взять бы и убить волшебство на Энтаре.

— Ха, — прыснула я. Собирая осколки колбы, что случайно скинула во время эксперимента, скупо заулыбалась. — Мы учили по истории, что есть параллельные и зеркальные миры, в которых магии совсем нет. Только туда телепорты не настраивают, мол, опасно для жизни одарённых, но, наверное, там очень красиво и спокойно. И точно нет монстров и проклятий.

— Слу-ушай. — Эри присела на край стола и взмахнула воланом рукава, будто отгоняла от себя мух. — А если найти такой телепорт? И тебя туда… фить!

— Непредсказуемо. Вдруг с миром случится беда? Или мгновенная смерть? Не просто так же энтарцам закрыли туда дорогу.

— Погоди. — Она выставила указательный палец и надолго застыла на одном месте. — Я где-то читала об этом.

Рыжая заметалась по лаборатории в поисках своей сумочки. Нашлась та под горой свёрнутых в рулоны бумаг, где Эри мелким почерком выводила формулы эликсира отвязки и увеличения срока, стараясь не отравить меня заодно. Её питьё и заклинания мне хуже не делали, но метка явно сопротивлялась и наказывала за вмешательство. Один раз даже откинула Эрику мощной волной, до того ей не нравилось, что кто-то пытается нарушить закон природы. На плече расцвела настоящая алая роза из ран и тонких жил, что вытекали из сердцевины. Сама же сердцевина почернела и очень тянула, особенно во сне. Я старалась не ложиться теперь на этот бок и, прежде чем выходить из комнаты, плотно перематывала спину и плечо бинтом, потому что жжение и ноющая боль не прекращались ни на секунду.

Долго копошась в бездонной сумочке, где вмещается, наверное, половина библиотеки академии, Эри победно выкрикнула и села прямо на пол. Полистала в самый конец, пробежалась глазами по строчкам и, покачав головой, снова вернулась к началу.

— Есть! Вот, смотри. Это что-то типа хроники, она о наших параллелях — Ялмезе и её зеркальной копии, Земле. — Рыжая скрестила перед собой ноги и воодушевлённо прочитала:

«Зал перемещений разбит. Пластины зеркал превратились в чёрные провалы, кроме одного уцелевшего — единственного шанса на спасение. Над головой полыхает беспощадное лиловое пламя междумирья».

Рыжая вскинула голову и заулыбалась.

— Видишь! Похоже ведь на наш мир! Только телепорты иные, используются зеркала. Почему наши телепортеры не пробуют такое? Возможно, сил на перемещения уходило бы меньше. И у междумирья лиловый цвет… Полог напоминает. Но тут дальше… — Эри быстро произносила слова, загадочно улыбаясь и закручивая на палец рыжий локон: «Ещё несколько секунд, и Ялмез, наш многострадальный мир, а вместе с ним и тысячи других зеркальных параллелей, будет поглощён».

— Ох, ничего себе! — Подружка хлопнула в ладоши и засияла изнутри, как лотта. — Может, Лимия, главная героиня истории, пыталась спасти и наш мир? Что ещё интереснее… — Эри, склонившись, снова уткнулась в раскрытую книгу, на обложке которой золотыми крупными буквами было выбито название «Хозяйка моего сердца», а имя автора прикрывали тонкие пальцы лекарки.

Какая странная летопись…

«Я хочу позволить ему умереть, только бы спасти…» Эри судорожно выдохнула, словно произнесённые слова цепляли за живое.

«— Мой дракон ведёт ладонью по щеке, обжигая кожу лаской, и цепляет кончиком горячего пальца уголок моих дрожащих губ.

— Один поцелуй, и освободи меня. Возьми моё сердце, Ли.

— Я не могу. — Голос исчезает, только губы шевелятся, выпуская порывистый выдох.

— Ты должна. Другого выхода нет.

— Я. Не. Могу».

Эрика затихла, а я ошарашенно уставилась на неё.

— Не понимаю, к чему ты ведёшь?

— Как же! — Суматошно приподнявшись, рыжая снова села. Платье же испортит, но рыжая словно не замечала, что сминает тонкую ткань. — Драконы существуют в зеркальных измерениях, а значит, у нас они тоже могут быть!

— Скажешь тоже. Драконов на Энтаре нет. Может, тысячи лет назад и были, но сейчас… вряд ли. Тем более после такого геноцида, который устроили инквизиторы. Волка и пантеру ещё можно как-то укрыть или спрятать в лесу, а вот дракона — сомневаюсь. В небе они очень заметны будут, не держать же их на цепи, в подвале? — Кивнула на книгу, но сказанное вдруг подлило в кровь огня, и я откинулась лопатками на стену.

«Ищи меня в подземелье… Мэй-ли-сса… Ключ… откроет».

И его тихий бархатистый голос, волнующий и тревожный. Будто он всегда рядом, всегда со мной. Самый родной.

— И чем всё закончилось? — Я сглотнула подступивший к горлу ком.

Эри поджала тонкие губы и, сморщив покрытый веснушками нос, покачала головой.

— История не дописана, потому что всё происходит в реальном времени — это настоящая волшебная книга. Хроники и летописи все так создаются. Прикасаться к подобным древним манускриптам, которые словно пронзают время — какое-то особое чувство. — Рыжая любовно провела кончиками пальцев по обложке. — Такие шедевры умеют создавать только истинные волшебники слова.

— Но звучит жутко. — Я потёрла зажатые плечи — на них словно камни нагрузили. Всё это волновало до судорожного дыхания. — Будто история творится где-то там, за пределами разума, а мы — маленькие насекомые, которые могут исчезнуть с карты миров только потому, что где-то разбилось зеркало и междумирье захватило пространство.

— Остаётся лишь верить, что найдётся тот, кто победит тьму. Да, не кажется ли тебе, Мэй, что недописанная катастрофа как-то связана с нашим расколом Полога и войной с нечистью?

— Эри, я немного устала, а ты задаёшь такие сложные вопросы… Спроси что полегче. Пойдём домой?

— Ты иди, я ещё побуду немного, пороюсь. — Рыжая листала книгу туда-сюда, явно не собираясь сдаваться. Она продолжит искать до последнего вздоха, а я не могу. Мне нужно поспать или хотя бы полежать в тишине.

Осторожно выбравшись в коридор, прислонилась к стене. Тело бросало в жар, и холодный камень обжигал кожу, словно к спине приложили лёд.

Я смутно помню, как добиралась до комнаты. Меня сильно вело. Эти дни нас не только выматывали на уроках и зачётах, но и заставляли много тренироваться на полигоне. Я уже не смотрела на себя в зеркало — мой облик многих отпугивал. Ко мне перестали подходить, устали бросать в спину гадости — я всё равно не реагировала, прекратились насмешки и шушуканье. Хоть какая-то польза от моего убогого вида и тяжёлого состояния. Даже Алисия отстала — она днями пропадала с ребятами со второго курса и появлялась только на встречах старост, а в комнату приходила глубоко ночью, чтобы поспать. И то не каждый день. Мы с Эри уже и привыкли к ней — как-то научились общаться, хотя несколько раз ведьмочка всё-таки подставила рыжую. Вчера Эрике пришлось отрабатывать часы за опоздание, и мы задержались в лаборатории до полуночи.

Я дёрнула дверь в комнату и не сразу смогла открыть. Пришлось выдохнуть, набрать в лёгкие побольше воздуха и снова дёрнуть.

Чтобы наткнуться на бледное знакомое лицо и отшатнуться. Чёрные волосы перекрывали сверкающие серебром глаза. Парень протянул руки и попытался поймать меня в объятия.

— Чернушка…

Мэйлисса

— Как ты выжил? — Я с опаской разглядывала лицо Эвериса, который будто из подземелья выбрался — таким безжизненным казался цвет его кожи, а глаза потеряли оттенок, побелели, лишь по краям радужек мерцали едва различимые переливы некогда голубого и золотистого. Из-за этого парень пугал, и я влипла в боковую стену академии, с паникой поглядывая на перегнувшуюся через парапет балкона высокую фигуру. Он словно вернулся из тьмы.

— Я не помню, Мэй. — Хмыкнул, ловко выпрямился, отряхнул руки от побелки и, подобравшись ко мне, нагло провёл ладонью по щеке. Я отшатнулась от неожиданности и неверия, что это происходит на самом деле. — Ты же моя пара. Забыла? Чего дёргаешься, как коза? Не веришь своему счастью? Живой я. Не околел, как видишь.

— Ты уверен, что мы с тобой истинные? — Я повела плечом и болезненно поморщилась. — Связь между нами так и не образовалась. У тебя метка появилась?

— Да-а-а. Но она-а-а, — Эвер загадочно откашлялся и ухмыльнулся, как ехидна, — в тако-о-ом месте… Инти-и-имном, понимаешь? Я тебе показывать не стану. Пока.

— Эри, — вспомнив о подруге, выдохнула я и прикрыла ладонью губы. — Как же она обрадуется!

— А что Эри? — Парень вскинул густую бровь, переплёл пальцы между собой, хрустнул ими неприятно, вытянул из воздуха чёрную нить и, играя, продолжал вести себя совсем не так, как должен. Это было странно. Я растерялась и не знала, что предпринять. Усталость и недосып брали своё — колени подгибались, норовя утащить меня на холодный пол, слегка присыпанный снегом.

— Ну, она же ждала, беспокоилась и очень тяжело перенесла твою… гибель. — Я поёжилась и сильнее закуталась в шубку, которую прихватила из комнаты. Говорить там, куда в любой момент могла примчаться соседка-ведьма, мы не рискнули, потому выбрались на привычное место. Хотя я уже немного жалела, что осталась с Эвером наедине и без свидетелей. Он меня откровенно настораживал.

— Та! — небрежно бросил парень, словно пригоршню снега в лицо. — Переживёт твоя рыжая прилипала. Лучше скажи… — Он резко подвинулся и почти вжал меня в стену. Купол тишины над нами угрожающе заскрипел, словно кто-то пытался нас подслушать или пробить блок. — Ты, Мэйлисса… дочь альфы Беона ис-тэй Согу, скучала? — И нахально наклонился к губам. Я не успела его оттолкнуть или отреагировать. Горячая кожа соприкоснулась с моей. Вихри необузданной энергии завертелись вокруг нас, в плечо вонзилась игла знакомой боли, и я не смогла уйти от поцелуя. Влажный язык скользнул в рот, настойчиво, подло. До ломоты неприятно. И что-то горькое пролилось в горло.

Это отрезвило. Сил хватило отвернуть голову, отчего влажное дыхание Эвера скользнуло по щеке. Сотрясаясь от неприязни и тошноты, я промямлила:

— Пожалуйста… не нужно.

— Хочу тебя, — прошептал парень на ухо, лизнул кожу, как ящерка, и толкнул меня сильнее к стене, вбивая лопатками в холодный камень. Я захлебнулась возмущениями, но не смогла отстраниться, он крепко держал меня с двух сторон. Эвер распахнул мою шубку, дёрнул лиф платья вниз, пытаясь его разорвать — к счастью, ткань не поддалась, но края больно врезались в плечо. Я глухо вскрикнула, ударила наглеца по ладоням, но мир затрясся в судороге, силы вытекали из тела, как из сита мука. Эвер продолжал шарить по телу, лапать грудь, задирать юбку и нести бред: — Ты моя пара, не брыкайся. Завтра же поедем к отцу, он соединит меня с моей сущностью. И тебе посвящение проведём. Мы с тобой будем вместе. Он дал согласие на наш брак. — Парень возбуждённо тряхнул меня за плечи, а я устало повисла на его руках. Горечь каталась по языку, мышцы ломило от неприятных ощущений, а в груди выло раненое сердце. Я не хочу быть с ним. Не хочу его!

— Эвер, ты хороший парень, но я люблю другого…

— Что-о-о? — протянул он, кривясь и хмурясь, в бесцветных глазах закружились ниточки тьмы. — Этого белобрысого? Он ведь никто, твой ректор. Наёмный работник, слабый маг. Лекаришка, возомнивший себя великим воином за счёт твоей силы!

— Я дала её добровольно!

— Не верю. А обет… — Светлые мёртвые глаза сузились, бескровные губы искривились. — Ты выполнила обещание не любить никого пять лет, не чувствовать ничего, кроме равнодушия?

— С меня его сняла мачеха Нариэна, Дейра, пожертвовав своей жизнью.

— О, приёмного сыночка выгородила. Молоде-е-ец. А родного не смогла спасти? Того, кто до смерти останется в составе Квинты и никогда не посмеет прикоснуться к женщине?

— Хватит! Это не твоё дело. Да и откуда ты столько знаешь?

— А это. — Он некрасиво, зло усмехнулся и нарочито подчеркнул: — Не. Твоё. Дело.

Я не узнавала Эвера. Того юношу, что поддерживал нас с Эрикой, юморил, был тёплым и добрым. Тот, что сопереживал нашей с Нариэном любви, защищал моего жениха на поле боя, поставляя свою спину. Передо мной стоял будто чужой человек.

— Что с тобой, Эвер? — Я немного отодвинулась и приготовила локоть, чтобы, вдруг что, блокироваться от нападения и хоть как-то спасти свою честь и достоинство. Просто так не сдамся.

— Со мной всё прекрасно! — Он помпезно вскинул руки, будто взывал к богам, обернулся вокруг себя, красуясь изысканным и явно дорогим нарядом. Плотные белые брюки и китель с алой вышивкой подчёркивали стройную, немного худощавую фигуру. На плечах чёрной волной лежала накидка, застёгнутая дорогой брошью из платины с рианцем в оправе.

— Где ты был столько времени? — попыталась отвлечь его я. Вдруг прекратит лезть и выпустит меня? Нужна моя сила, срочно, без неё я могу разве что кровь из царапины остановить, но никак не защитить себя. Я по-настоящему боялась и едва сдерживала дрожь.

— Мэй, я валялся в лазарете, штопал смертельные раны и вспоминал о тебе.

— Так долго? — Я отклонилась в сторону и, сделав вид, что смотрю на горизонт, зыркнула на выход. Если Эвер снова полезет целоваться, придётся бежать. Какой же он неприятный стал. Если это моя пара — лучше на войне погибнуть, чем терпеть такое чудище. Куда боги смотрели? Это шутка такая?

— Для меня не особо долго. Я всё это время был без сознания. Очнулся и ни хрена не помню. Зато чувствую себя будто заново родился.

— Я заметила.

На лице парня появились чёрные росчерки, как ветки мёртвого дерева хини. Они паутиной украсили блёклые щёки, заползли в глаза как змейки и затопили мраком светлые радужки. На миг. Короткий и едва заметный.

Он чем-то заражён.

Эверис будто понял, о чём я думаю. Перевёл на меня жуткий взгляд, отчего я вмялась в стену и приготовилась дать отпор. Парень взмахнул пальцами, перекрутил их в воздухе. Чёрная лента метнулась ко мне, сковав по рукам и ногам, словно параличом.

— Не рада, да? Хочешь, чтобы я ушёл? — Он криво усмехнулся и приблизился. Запах тины и гнили влетел в ноздри. Парень потёрся холодным носом о мой висок, спустился ниже и цапнул зубами подбородок. Я замычала и слабо дёрнулась. Маг лишил меня способности говорить и двигаться, это безумно унижало и выматывало. Где моя сила, когда она так нужна?

— Дам тебе времени до завтра. Подумай, как себя вести с будущим мужем. Терпеть твои выходки не стану. До выхода элея на небо осталось очень мало времени. Ты станешь моей, потому что мне плевать на твои чувства. Помни, по магическим законам Криты нереализованная метка — лишь рекомендация, могу и не жениться, а вот ты… без меня, — заулыбался довольно, — сдохнешь. — Он шептал спокойно, без ярости и злости, но я чувствовала, сколько ненависти было в этих фразах. Будто он желает моей смерти и сделает мне одолжение, если женится.

Вкладывая во взгляд всё, что думаю о нём, замычала снова, затряслась всем телом, пытаясь преодолеть влияние, но не смогла сдвинуться и на сантиметр или разлепить губы. Будто превратилась в камень.

— Ты привыкнешь, — жёстко отрезал Эверис и грубо провёл большим пальцем по губам. — Красивая… Вкусная… Пахнешь, — шумно потянул воздух, зажмурился, — как зрелая самочка… Только, — парень склонился, и я замычала активнее, бессмысленно пытаясь вырваться, — где твоя сила, Мэй? Я её не чувствую. В тебе что-то инородное. — Он принюхался. — Оу, рыжая поделилась с тобой, да? А твой дар куда подевался, собирательница?

Глаза резало от невозможности моргнуть. Склеры покрылись корочкой, и чудилось, сейчас потрескаются, словно лёд.

— Пустая ты мне не нужна. Куда ты спрятала силу, Мэй?

Он вдруг вскинул голову, прислушался, посмотрел на дверь и быстро прошептал:

— Ничего, позже разберёмся. Мне пора. — Неприятный поцелуй обжёг губы, парень отстранился с довольной улыбкой, обернулся вокруг себя и чёрной дымкой соскользнул с балкона.

Путы ослабились, и я без сил рухнула на пол. Дверь на балкон распахнулась, окатив меня теплом и спёртым воздухом.

— Мэй, что случилось? Почему ты здесь?

Я захрипела, перевернулась на четвереньки, сжала ладонью горло в попытке удержать кашель.

— Эри… он… вернулся.

— Кто? Ректор?

Я с бульканьем откашлялась. Тяжесть отпускала постепенно, но горечь, которой напоил меня парень, явно попала в кровь. Стало тошно до темноты перед глазами. Я содрогнулась, и меня вырвало на пол чем-то чёрным и мутным.

Эри придерживала моё плечо и ласково гладила по голове, терпеливо ожидая, пока я приду в себя.

— Эверис вернулся… — с трудом смогла проговорить я, прежде чем упасть на пол и отключиться.

Мэйлисса

Пришла в себя почти сразу. Эри завела меня, шатающуюся от малейшего колебания воздуха, в комнату, напоила ромашковым чаем, пыталась накормить беконом с булкой, но я отказалась. Подруга передала мне много своих сил, от этого в груди стало тепло, но неуютно. Ведь чужая энергия не восстанавливает так, как делал мой дар. Свет мауриса ласково лёг на щёки и, скользнув по комнате в сторону, очертил хрупкую фигурку рыжей. Она сидела рядом и задумчиво смотрела в пол.

— Вернулся и не зашёл ко мне? — тихо спросила Эри, дрожащей рукой поправив золотые кудри.

— Мне так жаль, — устало прошептала я. Потянулась к девушке, сжала её руку. — Он вёл себя… неадекватно. Будто в него что-то вселилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Был грубым, неприятным, пугал меня… — Я откашлялась, а Эри терпеливо выждала. — Сорвался с балкона, как клубок чёрных нитей, когда услышал тебя за дверями. Я такого никогда не видела, но он же некромант, вдруг вы такое умеете. А перед этим… — Я стыдливо отвернулась, но Эри накрыла мою ладонь своей рукой.

— Это он наставил тебе синяков и губы исцарапал? — Дождавшись моего кивка, свела брови. — Понимаю, что приставал насильно, чую его запах на твоей коже, терпкий, чужой. Значит, я ему неинтересна. Ещё тогда, до боя, подозревала, что нам с ним не по пути. Так распорядились боги. Но Эвер хороший, я верю в это. Мэй, судя по остаточной магии, он был во тьме, за Пологом. И ты не можешь за него выйти, потому что парень уже обречён. Никто не выживает после встречи с тьмой. Даже некроманты. Считай, что он давно мертвец. Мы с тобой должны вернуться в Иман, чтобы провести твоё посвящение. Если бы прочитать книгу «Истинные узы» — там должен быть ответ, как оторвать метку.

— Там условие странное, но важнее, что я не успею по сроку. Элей уже близко…

— Кажется, я поняла, почему у нас не получалось влиять на стигму и отсрочить связь. Все заклинания работают на магах или реализованных оборотнях, а ты находишься посередине. Понимаешь?

Я очень осторожно мотнула головой. Комната завертелась юлой. Стиснув зубы, я дышала ровно и пыталась не потерять связь с реальностью. Совсем не хотелось снова уплыть в подсознание, ведь прекрасно знала, что меня там ждёт. Чувствовала жжение очнувшейся метки на плече и горячие назойливые прикосновения в области поясницы.

— Эвер предлагал провести посвящение завтра, — вспомнила я тихим голосом. — Собирался познакомить меня со своим отцом. — Усмешка, что коснулась моих губ, явно не понравилась рыжей. Эри нахмурилась, отодвинулась.

— Правда? — Подруга убрала руки и спрятала их в складках платья.

Ночник, что слабо потрескивал от магического огня, не бил светом в глаза, а лишь позволял разглядеть очертания предметов и никуда не врезаться в темноте, выхватил её горестные эмоции.

— Я не хотела тебе говорить… и не собиралась ехать с ним.

Эри скупо отмахнулась, а потом прищурилась, словно догадалась о чём-то.

— А он не знает, что посвящение может разрешить только твой отец? Без согласия альфы такой ритуал невозможен.

— Видимо, у критан нет таких правил.

— Он сделает только хуже, ни за что не соглашайся.

— Если бы я могла защититься от него, противостоять. Он сильный. Невероятно сильный. Парализовал меня щелчком пальцев, и я не смогла вырваться. Захотел бы — сегодня легко утащил бы в свою берлогу. Ты помешала.

— Это из-за того, что твоя магия куда-то утекает, кто-то жрёт её ложками. — Эри наклонилась и приложила ладонь к моей холодной эссахе, прикрыла глаза, прислушалась, как обычно делала. — Но меня не отпускает ощущение, что твоя сила в коконе и накапливается, чтобы бахнуть. Она ведь там ещё, теплится, но не растрачивается, внутрь идёт.

— Я ничего не чувствую, кроме слабости и опустошения.

Подруга поджала губы, будто боялась ляпнуть лишнее, и увела взгляд в сторону окна.

— Засыпай, Мэй, тебе нужно набраться сил. — Она встала, поправила одеяло, чтобы мне было не холодно, и молча пошла к своей постели, но, вспомнив что-то, вернулась и быстро проговорила: — И ещё, Мэй. Я вычитала в той книге, что зеркала используют не только для перемещений, но и для заключения преступных магов или тех, кого боятся власти. Там есть неизученное подпространство, в нём время течёт иначе. И материя другая, и магия ведёт себя по-другому. Необъяснимо, конечно, как это работает, но я докопаюсь до истины. Мне кажется, что нам нужно искать на Крите зеркало, способное спрятать сильную сущность. Или помещение такого рода.

— Но кто мог такое провернуть?

— Тот, кто не родился на Энтаре. Тот, кто знает, как это работает.

Догадки ещё больше запутали нас с Эри, но сил обсуждать у меня больше не было. Глаза слипались, руки немели, их покалывало от невозможности пошевелиться. Из меня будто выпили всю жизнь. И хотя Эри полечила немного, я всё равно рассыпалась на кусочки, уплывая в сон.

Провалилась в темноту незаметно, чтобы вынырнуть с криком в тумане. Он внезапно расступился, и мягкий свет скользнул по моему обнажённому телу.

И ничего вокруг. Большая кровать, застеленная серебристой простынёй, словно усыпанной звёздами, а над головой белёсый тюль, развевающийся, как волосы Нэйши.

Благословение богини чувствовалось в воздухе. Делаешь глоток и будто оживаешь, хочется дышать и жить. Всё тело горело, кожа стала чувствительной, а дыхание — порывистым и возбуждённым.

Чтобы не задохнуться от нахлынувших эмоций, я прикрыла веки и прислушалась.

У подножия кровати стоял призрак. Я почувствовала его каждой клеточкой тела. Не глядя, не открывая глаза, знала, что он рядом.

— Моя… — зашелестел обволакивающий голос, приближаясь, опускаясь к виску, скользя по коже губ. Горячие ладони обернули плечи, тепло убежало выше, и крепкие пальцы вплелись в волосы.

Я распахнула глаза, чтобы узнать мужчину, но увидела лишь очертания, светящиеся синей магией.

— Я умираю… — сказал фантом. — Нэйша позволила нам увидеться в последний раз. Прости, что не нашёл тебя. Ты чувствовала, как я тянул твои силы, пытаясь вырваться из тьмы, но ничего не вышло. Я лишь убиваю тебя быстрее…

— Я жива. И ты ещё жив. Не сдавайся.

— Поздно. Время заточения прошло, меня забирает тьма.

— Кто ты? Как твоё имя? — Я подалась вперёд, огладила его крупные плечи, пытаясь узнать хоть что-то родное. — Нариэн, это ты? Пусть это будешь ты… прошу тебя, Шэйс, умоляю, Нэйша, сжалься! Я не приму иное.

— Я… — Силуэт задрожал, словно ему было больно. — Увы…

Я не узнавала голос и, как ни пыталась выхватить в образе хоть какое-то сходство с ректором, ничего не получалось.

— Чем я могу тебе помочь? — Приблизилась к нему, глядя в тёмные глаза, наполненные мерцающей синевой.

— Подари мне эту ночь, истинная. Стань моей хоть в иллюзии. — Его прохладные пальцы обожгли нежную кожу бёдер, немного развели ноги, потянули на себя.

— Скажи, ты бы смог меня обидеть? — Я обняла ладошками его лицо. Фантом напоминал сгусток тонких светящихся нитей, но у него была плотность, он не просачивался сквозь пальцы, не ускользал, как раньше. Я могла чувствовать его формы и даже слышать, как бьётся под сплетениями крупное сердце.

Призрак склонился, опуская на меня покрывало густых длинных волос, невесомо прикоснулся к животу, скользнул ниже и нежно тронул пульсирующее жаждой средоточие.

— Я лучше тьме отдамся, но тебя спасу.

— Ты смог бы меня ударить? Ответь, — шептала я и выгибалась навстречу ласке. — Смог бы парализовать, чтобы подчинить? Ты ведь злился, обижался. — Зашипела, справляясь с высокими волнами наслаждения. — Мог бы мстить за неверность? За то, что люблю другого?

— Я и сейчас злюсь. — Он приподнял лохматую голову, и я могла точно сказать, что смотрю прямо в его глаза. Сейчас они были поистине бездонными. — И ревную. И бешусь. И рычу. Бьюсь в каменную стену, разбивая лоб и ломая кости, но толку? Я заперт. Отрезан от себя. Ты далеко, недоступная, желанная, а время утекает. Я должен тебя отдать. Этому есть цена, но ты сможешь жить дальше.

— Я… наверное, должна сказать спасибо…

— Скажи.

И его маленькое промедление плавно перешло в наступление. Он сдвинулся выше, опустился на локти, накрыв меня сиянием своей формы.

— Стань моим первым, призрак… — И порочно развела ноги, чтобы подпустить к себе.

Первый толчок показался ослепительно болезненным. Я взвилась над кроватью, впилась в большие плечи. Это было на грани боли и наслаждения. Ввысь и вперёд. Вглубь, до упора. До непередаваемого ощущения наполненности. Когда призрак навалился на меня, сотрясаясь, я укусила его за плечо и закричала.

— Мэй! — Меня трясли, били по щекам. — Проснись! Ну же!

Я разлепила веки и, мокрая от пота и горячая после сна, приподнялась на кровати. Испуганное лицо Эри возникло перед глазами, щедро освещённое лучами лотта.

Уже утро.

— Приснится же…

Рыжая принюхалась, провела ладонью надо мной, считывая моё состояние, а я почему-то смущённо прикусила губу, словно вытворила что-то запретное.

— Призрак приходил? — загадочно спросила Эрика.

Я кивнула, а подруга, не спрашивая разрешения, скинула с меня одеяло, явив свету кровавые разводы на белой простыне.

Мэйлисса

— Эри, что это? — Я отстирывала простынь над рукомойником, пока рыжая принимала душ. Когда подруга выбралась из кабинки, распаренная и румяная, я случайно бросила взгляд на её оголённое бедро и заметила ало-чёрную веточку, поблёскивающую от капель воды. Не помню у неё такой отметины.

Эри странно стушевалась и, быстро завернувшись в полотенце, подхватила вещи и собралась уйти из душевой.

Но я преградила ей путь. Запачканная простыня так и осталась в рукомойнике.

— Эри. — Наклонив голову, дала понять, что рыжая всё равно от меня ничего не скроет. — Когда это у тебя появилось? — Ткнула пальцем в нательный рисунок, спрятанный под ворсистой тканью.

Подруга уронила голову и поджала губы.

— Когда мы ещё дома были…

— Что? И ты молчала?! С ума сошла?!

— Да тише ты! — Она затравленно обернулась. Кто-то шёл по коридору мимо душевых. Я машинально вскинула мокрые руки и набросила на нас купол тишины.

— Это стигма? — подобравшись к Эри, испуганно зашипела ей в лицо.

— Наверное. — Рыжая пожала плечами, небрежно так, будто появление метки не касалось её жизни напрямую. — Я не смогла понять, что это за гадость, истинную пару тоже не нашла. Никто, как видишь, за мной не пришёл.

— Можно я посмотрю? — Я высушила руки лекарской магией и подступила ближе. Девушка сначала попятилась к стене, сжала пальцами край полотенца, тряхнула мокрыми рдяными волосами, но всё-таки отвернула полу и показала волшебный цветок. Некоторые лепестки, острые на концах, совсем непохожи на мои по форме. Они почернели, будто увяли, а лозы синевато-чёрного оттенка уходили вниз, прячась под тонким кружевом белья.

Я провела пальцами над меткой, считывая её принадлежность, и она отозвалась синеватым переливом.

— Кританская, — прошептала я. — Может, это Эвер? Ты проверяла его? Ты ведь посвящённая, должно получиться.

— Мэй, я не хочу. — Рыжая спрятала отметину, завернувшись в полотенце так туго, будто стигма от такой плотности испарится. — Главное, найти способ либо увеличить срок привязки, либо оторвать её. Я не хочу замуж за кританина… кем бы он ни был.

— Но тебе же нравился Эверис. — Я вернулась к многострадальной простыне и жёстко потёрла пятно, намыливая щедрее некуда. Пена полилась на пол и обляпала ноги.

— Тебе тоже нравился Нариэн, но невинность ты подарила призраку. Я не хочу так. Не Эверис это, а если даже и так, то парень не жилец, он отравлен тьмой, Мэй, и утащит меня за собой. Это бесполезно. Если Эвер переживёт Новогодье, это будет хорошо. Как его вообще с такой заразой в академию пустили? Он ведь и других заразить может…

Я вспомнила, как парень поцеловал меня, и его губы казались горькими и неприятными, а потом долго выворачивало, словно и правда это была отрава. Хотелось верить, что она вышла из моего тела.

— Тебя мог заразить, — договорила Эри, глядя на мои мучения. — Может, проще выбросить её?

— Я уже почти вычистила. Была бы у меня моя сила, всё оказалось бы намного легче… А так приходится стирать пальцы. Ничего, и так сойдёт. Никто ещё не умирал от критических дней. — Растягивая мокрое полотно, я проверяла его чистоту и поглядывала на притихшую подругу. Затаилась, молчит и сверкает глазищами.

— Правда, всего лишь женские дни…

Эри широко заулыбалась, пропустила сквозь пальцы густые тёмно-рыжие пряди, просушила их, осыпая волосы золотой пыльцой.

— Не ври, Мэй, — хохотнула она. — Они были у тебя на прошлой неделе. Не забывай, что ты живёшь в одной комнате с лекарем.

— Вот не начинай, а? — Я скомкала в кулаке простынь. — Откуда я знала, что это не совсем сон?

— А по ощущениям, что, непонятно было? — ещё больше заулыбалась рыжая, мечтательно закатив глаза. — Как это? — протянула восторженно и уставилась на меня, словно попрошайка. — Расскажи… Что ты чувствовала? Сильно было больно?

— Не дождёшься! — шутливо отмахнулась я, продолжая мутузить белую ткань, хотя у меня уже пальцы болели от трения. — Ничего теперь не скажу. — Я картинно надула губы и, видя, что Эри отвлеклась на плетение косы, бросила в рыжую мочалку. Девушка не успела увернуться, и мокрая губка шмякнула её по щеке, забрызгав волосы.

— Эй, что за наглость? Я только высушилась! — Но в тоне подруги не было обиды, одно веселье и задор.

Мы ещё некоторое время перебрасывались брызгами, в ход пошла магия и простынь, которую я решила всё-таки выбросить. Налили в душевой прилично воды и успокоились только тогда, когда свалились на скользкий камень в обнимку. Кто-то постучал в дверь, попросив поторопиться, а мы хихикали, не в силах подняться из лужи. Ржали так, что даже купол тишины трещал и сверкал. А потом с хорошим настроением вместе убирали воду и сушили пол.

— Мэй, а что ты теперь скажешь Нариэну? — произнесла Эри, когда я убирала мыло на стене и вытирала рукомойник.

Я уронила голову на грудь, потому что всё утро отгоняла эту мысль, старалась притвориться, что ничего не произошло. По плечам зазмеился холод, обернул шею и сдавил позвонки.

Я наклонилась над умывальником и с трудом выдавила:

— Если ему будет не всё равно, Эри… Может, я придумала себе всё? Может, я ему не нужна? Столько времени молчит, амулет отвязал… Ронна с этими маговоспоминаниями. Вдруг я тешу себя ненужными надеждами?

— Тяжёлый случай, — только и протянула Эри. — Ты закончила? Пойдём, потому что я уже пропустила первый урок, а нам ещё с тобой сегодня в лабораторию. Нельзя сдаваться, будем пробовать снова и снова.

Я подняла голову к потолку и взмолилась:

— Шэйс, избавь меня от этой садистки!

— Это я ещё не начинала даже, — усмехнулась рыжая и разорвала купол тишины.

Мы вернулись в комнату, быстро переоделись, радуясь, что Алисия так и не вернулась сегодня домой и можно спокойно переодеться.

Уроки, вернее, их остаток, мы просидели как на иголках. Эри писала много заметок, шевелила губами и почти не обращала внимания на то, что творится вокруг. Один раз пришлось пнуть её ногой под столом, чтобы она обратила внимание на учителя. Рыжая ловко выкрутилась, ответила на вопрос и снова уткнулась в свои тетради. Я лишь следила, чтобы никто не заглядывал через плечо и не прочитал, что там так быстро-быстро записывает подружка.

Я же все часы тряслась от страха, что Нариэн войдёт в аудиторию и всё поймёт по глазам, и невольной обиды, что дала ночью слабину и позволила призраку то, что обещала другому. Между ног немного ныло от страстной ночи, при каждом движении пощипывало и сладко тянуло, напоминая о произошедшем. Я попыталась залечить разрывы, согревала себя даром подруги, но не получалось. Эри позже пояснила, что это невозможно. Невинность сильнее всяких магий, раны должны затянуться сами.

— Говорят, что ректор сегодня возвращается. — Невысокая девочка с нашего курса, что сидела ко мне спиной, шепталась за соседним столом, но я, наделённая от природы хорошим слухом, прекрасно слышала каждое слово. — Послезавтра уже бал состоится. — В интонациях ученицы читались восторг и предвкушение.

Меня покоробило — я не особо люблю праздники. У нас, в Имане, они вечно проходили пышно и с обязательным мордобоем. Да, недаром ходят слухи, что иманцы дикие, так и есть, образование у нас скудное по сравнению с Критой, зато практика на высоте.

— По традиции ли-тэ Лавин со спутницей будет танцевать последним, — продолжала заговорщицки шептать сокурсница. — Как думаешь, кого ректор пригласит в центр круга? Он должен на открытии веселья подарить одной из девушек в знак приглашения брошь — символ академии. Представь, как круто — обнимать его, прижиматься!

— Он занят, глупая, слюни не распускай, не твоего уровня ли-тэ. Ронну, наверное, выберет, кого же ещё — эта стерва своего не упустит. Она же его невеста. — Вторая, тощая брюнетка с круглыми очками на аккуратном носике сидела ко мне лицом и заметила мой прямой взгляд. Я опустила глаза в тарелку и немного сдвинулась вправо, чтобы спрятаться за крупной фигурой подруги.

— Не может Ронну, — разозлилась собеседница. — Она не учится в академии. Должен выбрать кого-то из студентов. Нашу выскочку ис-тэ… — Пышка заговорила тише, словно спиной почувствовала, что я за ними наблюдаю.

— Всё, — шикнула на неё худенькая. — Не болтай, Триш. Какая разница, кого он выберет, это всё равно ничего не значит, а с Мэй, — девушка зыркнула на меня, — они расстались. — Её губы сочувственно изогнулись.

Мне не было всё равно, с кем будет танцевать ли-тэ на балу, но внутри дребезжало какое-то невероятное и осязаемое спокойствие, будто всё предрешено и я всё равно не смогу ничего изменить. Ни танец, ни свою судьбу. Переживала я только из-за ночи…

Будет ректор со мной или нет — не так и важно теперь. Если Нариэн узнает правду, а он узнает… ведь сильнее лекаря в академии не найти, он никогда меня не простит. Но я всё равно держалась в этот день лучше, чем вчера, и это радовало — будто сила оборотня начинала возвращаться. Только бы не резко, а то я и так наполнена даром Эри.

Сегодня я на удивление с аппетитом съела мясо и даже взяла добавку омлета, на что Эрика довольно заулыбалась. Гранатовый сок показался необычайно вкусным, будто подали не тот, что вчера. Странно. Я даже покачала стаканом, разглядывая рубиновые волны, принюхалась. Ну точно, другой, этот и пахнет как-то волшебно-сладко…

— Смотрю, что-то изменилось, да? — наклонилась ко мне рыжая и скептически дёрнула бровью.

— Всё-то ты замечаешь, — наигранно фыркнула я и, украв с её тарелки огурец, бросила его в рот и закатила глаза от удовольствия. — М… вкусно.

— А ведь знаешь, — практически неслышно прошептала Эрика, — случись это не в иллюзии, а наяву, ты бы погибла… Намёк понимаешь?

— Не ошень, — дожёвывая остатки омлета, покачала я головой. Тарелка подруги была полна, а я совсем не наелась. — Ты будешь? — показала я на кусочки мяса.

— Нет, бери, конечно. — Она погладила себя по животу и отодвинула тарелку в мою сторону. — Я наелась от пуза, а у тебя организм после ночи требует натуральной энергии, не магической. Побегу, Мэй, приготовлю всё. — Рыжая привстала, вытерла руки салфеткой, знакомым движением расправила лёгкую ткань юбки и наклонилась чуть ниже, чтобы шепнуть: — Не тяни, сегодня много работы. Я тебя жду.

— Я быштро, — жадно проглатывая кусочки солоновато-пряного мяса, заулыбалась я подруге.

Она как-то долго посмотрела на меня, согрев золотом глаз, словно мы прощаемся не на несколько минут, а навеки, провела ладошкой по моим волосам, рассыпая слабую магию лечения, а потом сказала напоследок, шевеля одними губами:

— Остерегайся Эвериса и… не скрывай своих чувств. Нариэн тебя любит. Верь ему.

Я с набитым ртом смогла только закивать и ещё отгрызть кусок сочного мяса, чтобы поторопиться.

Эри вильнула длинной юбкой и исчезла за дверями шумной столовой. Шлейф нежного персикового запаха её волос некоторое время оставался рядом, но позже и он переплёлся с ароматами выпечки, свежевыжатых соков и кофейных зёрен.

Через пять минут в коридоре меня подстерегла неприятность. Даже две. Ронна беседовала с Алисией прямо по курсу. Чтобы не столкнуться с ними, я обогнула крыло и поспешила к Омару другим путём, где и была поймана за локоть.

Не успела и пискнуть, как тяжёлая рука закрыла рот и кто-то очень сильный увел меня в угол.

Я воззвала к оборотню, но сила лишь задрожала в груди, оглушая звоном в ушах, но не вернулась, а она сейчас так была мне нужна.

— Молчи, Чернушка, — прошептал знакомый голос над ухом. Послышался тихий вдох, затем рык, и горячий язык скользнул по щеке, вызывая волну неприятных ощущений. — О, да… сладенькая моя.

Это точно не Эверис! Не он!

Я замычала и задёргалась в его руках, но физические силы — ничто по сравнению с силой некроманта-оборотня, отравленного тьмой. Он даже не напрягался от моих попыток вырваться.

— Закричишь — сделаю больно, Мэй. — И спокойно, будто впрямь поверил, что я подчинюсь, убирал немного руку.

Наверное, я слишком прониклась предупреждениями Эри — в меня словно кто-то вселился извне. До хруста укусила парня за ладонь, ударила коленом между ног до звука «пхак», вылетевшего изо рта Эвера, вывернулась из ослабевших объятий и метнулась со всех ног в коридор, благо здесь было полно народу. Я передвинулась к противоположной стене, пробежала вдоль неё и нырнула в первый приоткрытый кабинет, где столкнулась со смотрительницей, собирающей бумаги на столе.

— О, Мэй, детка, я как раз собиралась тебя вызвать. — Она поманила меня к себе пальцем и взмахом руки захлопнула дверь, набросив на нас тишину. Наверное, в академии это привычка — скрывать от лишних ушей правду.

— Я вас слушаю. — Возбуждённое дыхание ещё рвалось из груди, не давая нормально говорить. Присев на край стола, я опустила голову и попыталась успокоиться. Нужно переждать, а потом спрятаться. Не поеду к Эверису домой, ни за что.

— Вчера были очередные прорывы около Аганира… — начала смотрительница, собирая остатки бумаг со стола в кожаный дипломат.

— Это же в ста километрах от нас. — Я потёрла рукой вспотевшее лицо, убрала волосы за спину.

— Антиаль пока удерживают местные маги и воины, но сил всё меньше и меньше. И так сейчас словно небольшое затишье. Будто нечисть готовится к чему-то глобальному.

— Думаете, что монстры кем-то управляемы?

— Не знаю. Никто не знает, но если тьма проберётся в столицу и доберётся до главных порталов в другие миры, нам всем будет плохо.

— Чем я могу помочь?

— Ты сильная, Мэй. Одна из самых сильных студентов академии. Я знаю, что ты записана в отряд добровольцев, но сейчас есть более важные дела — помощь нужна здесь, в подготовке.

Я всмотрелась в лицо женщины. Она была непривычно бледной, волосы копной торчали в разные стороны, словно она забыла расчесаться с утра.

— Ректор вызвал выпускников, но сам пока не явился, занят важным поручением короля, а я не потяну одна — другие учителя и мастера заняты нашими студентами. Ты же знаешь, что против нечисти работают не все заклинания и магические удары, поэтому придётся распределять обязанности. Хочу попросить тебя взять на себя группу артефакторов. Да, ты не прошла учёбу до конца, но в тебе есть мощная сила и достаточные знания, чтобы…

— Помочь, — догадалась. — Я… — Хотела сказать, что мой дар совсем ушёл и мне жаль, но в груди слабо закрутилось тепло, эссаха задрожала и в кровь потекла знакомая мощь. Призрак вернул силу, как и обещал. Как же вовремя! — Да, конечно, — радостно закивала я. — Помогу! Сделаю всё, что в моих силах. Только не думаю, что выпускники станут меня слушать. Неужели среди них нет сильных артефакторов?

— Увы. Был Серид, выпустился лет пять назад, но он… погиб ещё в прошлых сражениях. Остальные довольно слабые, собирать и отдавать магию умеет не каждый, ты же понимаешь. Станут слушать, вот увидишь, только дай им немного времени, а после бала у них не будет к тебе вопросов.

— Почему?

Женщина качнула головой и, приоткрыв дверь, позвала за собой.

— Деточка, Нариэн вернётся, и ты всё узнаешь. Пойдём, я представлю тебя ребятам. Многие из них уже семейные, взрослые, с детьми… Ты только не бойся, я буду рядом.

Надежда, что ректор пригласит именно меня на последний танец на балу, сладко скрутила душу, но память о прошлой ночи с призраком подбросила холодной дрожи, заставив меня зажмуриться. Я не буду таить от Нариэна случившееся, хочу оставаться до конца честной, даже если он в этот раз бросит меня навсегда.

Но вдруг мой призрак — это мой ректор мечты?

Случаются же чудеса в нашем мире. Почему не со мной?

Мэйлисса

— Нас будут развлекать молодые ассистентки академии? — Крупный русоволосый мужчина с кривым шрамом на переносице сплюнул на площадку полигона и неприятно заржал. — Я не против размять мышцы. — И он по́шло задвигал бёдрами.

Я поморщилась и спрятала дрожащие руки в ткани юбки. Со студентами и то проще справляться, а эти взрослые маги со стажем смотрят с явным вожделением словесно набить мне морду, мол, я всего лишь слабая малолетка.

Так и есть, и возразить нечем.

— Мэйлисса ис-тэ Согу теперь ваш куратор, — остановила хохот остальных Лора ли-тэй и тряхнула копной вишнёвых волос. Выйдя вперёд и загородив меня крупной фигурой, она окинула толпу строгим взглядом. — Мэй — артефактор высокого уровня.

Кто-то из магов присвистнул, другие замычали, но дали смотрительнице договорить.

— Она научит вас правильно собирать магию в артефакты, ведь немногие умеют это хорошо. Сегодня сил избыток, но завтра, вполне возможно, всё изменится, и каждая капля магии будет на вес рианца.

— Да ничего там сложного, — фыркнул тот же грубиян, но, судя по тону, он уже сбавил обороты и заинтересованно окидывал меня взглядом из-под густых светлых бровей. Его дублёная куртка была оторочена белым мехом, а на высоких голенищах сверкали кинжалы. По три на каждом. Наверное, метатель-вояка.

— Можно посмотреть ваш основной артефакт? — спросила я, протянув ему руку. Сдерживать дрожь было трудно, бабушкин кулон, которого коснулись мои пальцы, жадно глотнул магических сил, но я понимала, что это ненадолго. Сегодня мой оборотень был невероятно напорист даже днём, а близость вечера и почти полный маурис, ведь до ночи осталось несколько часов, пугали по-настоящему. Хоть бы успеть распрощаться с магами и спрятаться, прежде чем меня разоблачат.

Мужчина подошёл ближе и оказался моложе, чем я думала. С тяжёлым сеченым подбородком, крепкой шеей и широкими плечами, среднего роста. Ему около тридцати сезонных оборотов, даже лёгкие морщинки у глаз не сильно его старили, а лишь добавляли мужественности. В светло-жёлтых радужках трудно было прочитать эмоции — явно научен сдерживать их, а губы растянулись в ухмылке, мол, чему ты, девочка, нас научишь? Золотые пуговицы на светло-бежевой дублёнке из редкой каракулевой венши мягко переливались под вечерним светом.

— Спорим, что ты не удержишь его, ис-тэ? — Так грубо подчеркнул мою принадлежность к высокому роду, что меня даже тряхнуло от неприязни. — Чужой личный артефакт тяжелее десятипудовой гири. — Он снял большое золотое кольцо, показал крупный сверкающий рианц в оправе всем присутствующим, и только потом опустил его мне на ладонь.

Чужая сила, запертая в артефакте — тяжёлая ноша, это знает каждый маг чуть ли не с пелёнок. Я покачнулась, но удержала вес на ногах, и сильные руки не подвели — не выронили украшение.

Знала, что не всё могу показывать. Отдавать свою силу публично точно нельзя, но проверить мощь другого артефактора можно. Нужно лишь испить, хотя я и так была максимально заполнена.

— Чего застыла, малявка?

— Мевер! — окликнула смотрительница. — Веди себя подобающе!

— А то что? — покосился на других мужчина. — Маленькая выскочка ректору пожалуется?

— Ты неисправим, — махнула рукой Лора. — Мэйлисса, задай ему жару, чтобы не умничал.

Я молча кивнула, спрятала в сжатом кулаке кольцо, второй перехватила свой кулон и быстро выпустила в артефакт ещё оборотных сил, высвобождая себя почти до дна. Ноги стали немного ватными, но это временно. Тёплый металл кольца согревал кожу, я медленно вдохнула и раскрыла слабую печать защиты.

Это было просто. Два-три глотка, и артефакт Мевера опустел, а его способности перешли ко мне. Достаточно сильные, чтобы вызвать в груди распирающее чувство переполненности.

Маг подступил ближе и неверяще выхватил украшение, попытался дозваться до накопленных в нём сил, но это было бесполезно.

— Ничего себе ты прожорливая! — открыто засмеялся он и вдруг подал мне руку для рукопожатия. — Мевер ис-тэ Такэрре, готов слушать и служить тебе. — И, учтиво наклонившись, поцеловал тёплыми губами мою раскрытую ладонь. Почти интимный жест, вызывающий, но одновременно говорящий, что он полностью доверяет мне свою жизнь.

— Спасибо. — Я осторожно забрала руку и спрятала её в складках юбки. — Приступим?

Кританин не сводил глаз с меня весь час, на протяжении которого мы тренировались с выпускниками. Они вели себя очень покладисто, даже когда я взволнованно искала нужные слова, чтобы объяснить, как правильно наполнить магией артефакт, как увеличить его внутренний объём, как зашить прорехи и не позволять драгоценной магии утекать.

Когда закат окрасил небо алым, я поняла, что мне пора бежать, но маги сыпали вопросами, просили показать ещё, будто я и правда их учитель и между нами нет пропасти в десятки лет.

К сожалению, я не запомнила имена всех присутствующих, да и лица тоже, вела себя сдержанно, нервничала из-за близости ночного светила и постоянно переживала из-за Эри, которая всё ещё ждёт меня в библиотеке.

Нужно высвободить выпитую силу Мевера в артефакт, но мой рубин не принимает чужую, и мне пришлось попросить мужчину на минутку дать своё кольцо. Наши руки соприкоснулись, и меня пронзило тысячами молний. Этот жар, исходящий от его кожи, был обжигающим и… внезапно приятным. Я не понимала, как к этому относиться, поэтому попятилась к краю полигона, пряча лицо, и быстро перелила чужеродную силу в артефакт.

Первые лучи мауриса, что выглянул из-за лилового горизонта, царапнули по щеке. Волна оборотного дара была такой мощной и высокой, что я захрипела и прижала ладонь к груди. Глаза защипало, угрожая изменить зрачки на волчьи. Рёбра раздались, пальцы изогнулись, выступили когти. Ещё капелька силы, и я лопну. Не перевоплощусь без посвящения, но умру от переизбытка сил. Меня охватила паника, руки заколотились, а стоящий напротив маг вдруг ступил ближе и закрыл меня от остальных плотно сбитой фигурой.

— Осторожнее, малая. — Перехватил меня за плечи, вложил в ладонь мой кулон и кивнул: — Ну же… а то перегреешься.

И мне пришлось, глядя чужаку в глаза, послать свою силу в рубин. Облегчение пришло не сразу, а магия снова толкалась в эссаху, будто мой призрак не использовал её все эти дни, а накапливал. Если магию не переливать в артефакт, она просто исчезает в эфире без надобности, чтобы обновиться с приходом нужного светила. Но сегодня ещё и маурис был огромным, почти полным, его лимонно-горячее пузо вывалилось на тёмное небо и раскрасило мир в ядовитые полутона.

— Добрый вечер. — Знакомый голос разрезал пространство, заставив меня вздрогнуть и распахнуть губы в немом крике.

Мевер заметил это и вдруг обнял меня, словно пытался уберечь и скрыть от глаз ректора. Русоволосый обернулся через плечо и шутливо бросил:

— Мы тут выучили за час больше, чем за несколько лет обучения в академии, ли-тэ Лавин. Где вы прятали такое сокровище? — Он посмотрел мне в глаза, словно хотел убедиться, что я в порядке, после чего, прижимая к своему плечу, буквально вминая мою щёку себе в грудь и зарываясь пальцами в волосы, повернулся к ректору, а я так и не смогла рассмотреть Нариэна, но почувствовала его ярость в голосе:

— На сегодня практики достаточно, дайте ис-тэ Согу отдохнуть. После каникул продолжите занятия, война никуда от вас не убежит. — Последние слова окрасились тёмными интонациями.

Маги быстро попрощались с ректором и гурьбой поспешили к выходу с полигона. Из-за страха, что все поймут, кто я на самом деле, я так и не подняла голову и прижималась к Меверу, пока последний маг не скрылся в чёрном провале выхода.

— Как жаль, а я бы поразвлекался ещё, — подмигнул мне русоволосый, а я не выдержала и отстранилась. Это было просто, силы хватало, но её переизбыток снова подогнул ноги, и я чуть не упала.

На этот раз меня подхватили с двух сторон, и наши взгляды с ректором скрестились, как горящие клинки.

— Мевер, ты свободен, дальше мы сами справимся, — гневно выдал Нариэн, перетягивая меня на себя, пряча за своей спиной.

— Что, не обнимешь старого друга? — жёстко выдал русоволосый, и его лицо вдруг озарилось светлой улыбкой. — Как же я рад тебя видеть, Нари!

Я осторожно выглянула из-за спины ректора и прочитала по профилю меняющиеся эмоции на его лице. От ненависти до радости, что перетянула на себя одеяло.

— Глаза бы тебя не видели, старик. — Ректор крепко сжал его ладонь, приобнял за плечи, но тут же отстранился от мага и вернулся ко мне. После чего жадно притянул к себе и обнял так, будто готов залезть под кожу.

— Я сразу понял, что это она… — хитро заулыбался русоволосый. — Теперь понимаю, почему ты так… свихнулся.

— Не завидуй. — Нариэн ласково пригладил мои спутанные волосы и прошептал на ухо: — Натурально сошёл с ума. — Шумно вдохнул, втянул мой запах и напрягся всем телом.

— Я… — получилось вытолкнуть из себя голос, но он рассыпался хриплым пеплом под полыхающим взглядом.

Мевер вдруг оживился:

— Я побежал, увидимся после Новогодья, малая. — Засобирался, поправил клинки на сапоге, махнул нам обоим: «Пока» — и быстро скрылся в проходе.

Над нами тут же вспыхнуло полотно тишины, содрогаясь перламутром и синеватой магией.

Я, чувствуя прилив жгучей вины, отступила от Нариэна и спрятала глаза.

— Он сделал это, да? — сипло прошептал ректор.

Слёзы, обжигая щёки, побежали по лицу, а я не смогла поднять голову. Чувствовала, что готова сгореть заживо, лишь бы не смотреть в любимые разочарованные глаза.

Нариэн дышал глубоко, стоял напротив, и я слышала, как гулко бьётся его сердце в груди.

— Прости меня… — Вскинула взгляд и обожглась. — Это был сон. Я не знала…

— Хорошенький сон… — Он мотнул головой, тёмно-медовые волосы рассыпались по плечам. Пятерня стянула их на затылке и сильно рванула. — А я тоже дурак, верил, что всё возможно… что ты дождёшься.

— Нари…

— Не называй меня так! — Он отступил и отвернулся, жёстко потёр губы, будто говорить со мной ему противно. — Тьма! — И с яростным сияющим взглядом повернулся ко мне снова. — Кто эта мразь, скажи? Я его задушу голыми руками.

— Я не знаю. — И беспомощно уронила руки. Эссаха бесилась, крутила нервы, но ещё больше сковывала тянущая боль между ног, напоминая о случившемся.

— То есть ты переспала с ним, не представляя, какой он?

— Зачем ты так? — Я сглотнула, чтобы прочистить охрипшее горло. — Я не могу контролировать сны. Никто не может.

— Серьёзно? — взвился ректор.

— Ты ведь не отрицал, что теперь с Ронной, — ляпнула, а Нариэн жутко скривился. — Ты ведь не держал меня. Отдал ему…

— Когда я тебя отдавал? Когда?! — Его крик вызвал дрожь по куполу. — Когда ездил в храм Нэйши, чтобы понять, как разорвать вашу связь? Когда рисковал жизнью, пробираясь сквозь заросли синики?!

— Ты не говорил мне, ничего не объяснял…

— Так ты решила быстренько получить удовольствие с другим? Отдать ему то, что мне, — стукнул себя в грудь, — обещала? Какая же ты…

Я вскинулась, подступила ближе. Глаза уже не скрывали мою оборотную силу, ещё мгновение, и меня порвёт на куски от эмоций и боли.

— Какая? Говори же!

Нариэн сжал кулаки, шагнул ко мне, толкая грудью в грудь, наклонился.

— Невозможная…

— Я предала тебя, Нариэн! — закричала ему в лицо, рыдая. — Предала… Ты вправе меня ненавидеть и прогнать. Я сделала это осознанно, потому что он не принуждал… Он… прощался, отпустил меня. Да только нет в этом смысла! Я иманка! Наши метки убивают!

Ли-тэ замотал головой, щекоча волосами, сжал мои влажные щёки ладонями и, целуя горячими губами мои губы, прошептал:

— И это невыносимо больно. — Оторвался от меня. Отвернулся. Зарычал. Выплюнул в воздух с десяток бранных слов и затих, стоя ко мне спиной. — Я… — помотал головой, будто слова — это яд и он упадёт сейчас замертво, если озвучит их, — столько хотел тебе сказать, а теперь не знаю — зачем? Имеет ли это смысл?

— Нари…

Он вскинул руку, перебивая, останавливая, запрещая говорить. Я дёрнулась к нему, но тут же отступила, боясь, что он растворится, как дым.

— Мне нужно принять это, потому пока не хочу тебя видеть. У-хо-ди.

Я ринулась к выходу, захлёбываясь слезами, но возле прохода, что вёл к академии, всё-таки обернулась и сказала едва слышно:

— Ты знал, что я привязана к другому. Знал, но это не помешало тебе влюбить в себя. Ты знаешь, что творит с рассудком парная стигма. Знаешь и всё равно упрекаешь! Лучше бы ты никогда не встречался на моём пути. Лучше бы я… — Прижала ладонь к губам, укусила её до крови и договорила: — Так и будет. Ты меня больше не увидишь, Нариэн ли-тэ…

И сбежала. Стиснув зубы, справляясь с перегревом и желанием закричать. Омар пропустил меня на уровень лаборатории, и я, как в тумане, добралась до нужной двери.

Мэйлисса

Предавать оказалось больнее, чем когда предают тебя. Видеть, как в родных глазах спиралью закручиваются ненависть и разочарование, ужасно, и я не хочу это больше чувствовать.

Больно. Так больно, что хочется кричать, но голос провалился куда-то и не возвращался.

— Мэй, что случилось? — вскинулась навстречу Эри. — Думала, что ты забыла обо мне или решила больше не пробовать.

Я упала на стул и откинула горящий затылок на высокую спинку.

— Он всё знает, — прошептала, едва шевеля онемевшим языком. — Ректор. Услышал по запаху, что я его предала.

— И?

Я замотала головой, судорожно хватая губами воздух, и разрыдалась в ладони.

Эрика осторожно погладила меня по макушке, обняла, подойдя ближе.

— Дурак он, если не видит очевидного…

— Всё правильно. — Голос совсем сел от переживаний, перехватило горло, но я продолжала шептать сквозь рыдания: — Он имеет право злиться, Эри. Я изменила ему. Сделала это осознанно, пусть и во сне.

— С истинной парой? Ты себя слышишь? — Рыжая отодвинулась и, присев напротив, заглянула в глаза, ладошкой вытерла мои щёки от слёз. — Давай проверим Нариэна? Мы можем не видеть всей картины, потому что части её прикрыты магией, но сердце ведёт тебя именно к нему.

— Если это Нариэн, почему он ничего не помнит? — Я всё ещё шептала, казалось, что шею стянуло узлом.

— Могут быть причины. — Подруга встала, отошла к столу. — Для проверки нужен его волос и что-то из личных вещей, но нет гарантии, что получится. С ректором вечно всё идёт не так.

— Я не знаю, хочу ли проверять после всего… Если даже это он… — Я болезненно содрогнулась. — Нариэн так смотрел, будто готов испепелить меня на месте. Разве я виновата, что это безумие случилось со мной? Разве я просила богов привязывать ко мне пару и вот так мучить?

— Он у меня ещё заработает за свою необоснованную ревность и длинный язык, — зло проговорила Эри и перемешала реагенты. — Сегодня не будем пробовать увеличить срок привязки?

— Не будем. — Я слабо качнула головой, шёпот разливался по комнате скрипучей рекой. — Ничего не хочу менять. Если суждено умереть без пары — значит, так тому и быть. Судьбу ведь не обманешь.

— Нет уж, подруга. — Эрика возвысилась надо мной и помрачнела. — Ты отвечаешь сейчас не только за себя. Помнишь, что в мире творится? Придётся закрыть рот своей гордости, убрать обиды в тёмный угол и пойти к ревнивцу-ректору, взять его рдяной волос и принести мне! Потому что… Нам умереть не страшно, а миллионы энтарцев за что погибнут?

— Да разве я, пешка на бесконечной доске, могу спасти мир? Если бы могла, отдала бы всё. Душу отдала бы! — Голос едва пробивался, но Эри всё поняла, прочитав по губам.

— Никто не знает будущего, Мэй, но ты — капля в мощной защитной оболочке. Если твоя капля иссякнет — рухнет всё. Мы должны тебя спасти, несмотря ни на что.

Я засмеялась, сухо, безжизненно, потому что голос казался чужим.

— Разве я смогу простить Нариэна, если парой окажется он?

— А как ему больно сейчас, ты подумала? Вспомни, что было с тобой, когда Ронна вмешалась и показала тебе голограмму. К этому нельзя остаться равнодушным. Особенно если любишь, а ли-тэ любит тебя, Мэй. Пусть и не говорит, надеясь защитить.

— Ты права. — Я сжала кулачки и расправила плечи. — Ты права, Эри… — Откашлялась, чувствуя, как с гортани уходит напряжение и давление. — Давай пробовать, с ректором позже разберусь, когда эмоции немного осядут и я осмелюсь снова посмотреть ему в глаза.

— Вот это мне уже нравится. — Рыжая протянула пузырёк с ярко-синей жидкостью. — Лучше сидеть, — придержала моё плечо, когда я попыталась встать. — Добавила ягоды синики, а они…

— Благословлены эной Нэйшей, знаю.

— Да? — удивлённо вскинула брови Эри. — Никогда не слышала об этом, — покачала бутылочку, — но, может, оно и к лучшему. Пей и на пять минут закрой глаза.

Я сначала пригубила, распробовав вкус, что напоминал вино из библиотеки, которое мы пили с Эверисом. Ещё тем добрым чутким мальчиком, что готов был ради нас с Эри пожертвовать собой. Выпила остаток залпом, и только потом, послушно прикрыв тяжёлые веки, спросила:

— Так что делают ягоды синики?

— Усиливают магию в несколько раз. Не шевелись. Истинная связь крепка, но время крепче. — Голос Эри приблизился, плечо обожгло прикосновением её ладошки. Меня завертело в темноте и внезапно выплюнуло в узком сыром коридоре. Со стен стекала вонючая густая вода, а в глубине катакомб слышалось чьё-то тяжёлое дыхание и скрежет, будто кто-то точит нож или меч и царапает металлом камни.

Справа разгорался фитилёк танцующего в воздухе света — хотелось потянуться к нему, поймать в ладонь и убежать от тьмы, но дыхание из недр, болезненно-сиплое, будто звало меня. Я повернулась вокруг себя и медленно пошла на зов. Коридор сужался, камни выступали из стены, как лезвия мечей, царапали плечи до глубоких ран, но я всё равно шла.

— Ты свободна… уходи, — зашептали стены, содрогаясь и раскалываясь змейками-расщелинами. Из этих изогнутых кривых, как из ран, сочилась алая, словно кровь, вода. Кожу покрыли густые мурашки, спину сковало льдом, а ноги застыли, будто вросли в камень. Преодолевая жуткую боль, я двигалась дальше, уже бочком, потому что коридор сузился до ширины двух ладоней. Острый выступ резанул по груди, эссаха вымученно забилась и заискрила в темноте, ослепляя.

Я сделала ещё шаг в сторону и больше не смогла двигаться, сдавленная со всех сторон холодной ловушкой.

— Зря ты пришла, мне уже не помочь…

— Мэй! — заорал кто-то над ухом, и я очнулась, вскинулась на кресле и вцепилась Эри в горло. Рыжая захрипела, ударила меня блоком, и мы разлетелись в разные стороны лаборатории.

— Что ты видела? — тяжело привстав на локтях, прошептала Эрика.

— Какой-то коридор, он пытался меня убить… И я слышала голос пары… — Я прислонилась спиной к стене, увернулась от падающих остатков полки, которую разломала. — Эри, мы не успели.

— Он не в себе, не слушай его. — Рыжая поднялась на ноги, отряхнула от пыли юбку, поправила кудри, что выбились из плетения, и осмотрелась. — Поможешь прибрать? Здесь метла и совок уже не помогут. Твоя магия ведь вернулась?

Пока я убирала и чинила бытовыми заклинаниями сломанные предметы и разбитые колбы, Эри что-то записывала в свой талмуд. Она уже исписала его почти до конца, скрупулёзно отмечая все выводы и результаты, включая негативные. Я никогда не задумывалась, а не натворим ли мы что-то смертельно опасное этими экспериментами, просто прислушивалась к подруге и верила ей на слово. Может, зря?

Провела ладонью над разрушенной полкой и в который раз прошептала:

— Реституо…

Осколки и щепки взмыли вверх, закружились в хаотичном танце и сложились в точную копию прежней полки. Я бы сказала, даже лучше. Некоторые баночки с магическими зельями, что лопнули от удара моей спины, не получилось восстановить — их я отправила в переполненную мусорную корзину.

— Кажется, всё.

Эри захлопнула толстую тетрадь и посмотрела мне в глаза.

— Не знаю как, но мне нужен волос ректора и его личная вещь, желательно то, что он носит с собой. Принеси всё это и лучше сегодня, а я найду Эвера — заодно проверим и его.

— Только будь осторожна с парнем, он неадекватен.

Мы вынырнули из лаборатории и разошлись по разным коридорам. Я уверенно зашагала в сторону ректорских покоев, а Эри побежала к Омару.

В покоях ректора не было. Я не знала — почувствовала. Когда ты связан с кем-то, пусть даже странно и неправильно — ведь обет, который сняла с меня Дейра, будто оставался и очень плавно перекатывался в крови, — ты просто не можешь быть равнодушным. Это такая щекотка, от которой не избавиться, не скрыться. Она глубокая, но приятная, как томная боль.

Последний раз я была в покоях ректора, когда он вернулся с войны, когда пал обет, а Дейра погибла.

Дверь оказалась заперта, но моей силы хватило, чтобы пробить блок-защиту на замке и юркнуть в сумрачное помещение.

Я не боялась. Даже если Нариэн вернётся и отругает меня за проникновение в его покои, хуже уже не станет. Да и не вернётся он. Скорее всего, уехал на колеснице в ближайшую таверну, чтобы залить свою ревность чем-то покрепче вина. Так ведь делают мужчины, когда им плохо? А там всегда доступные женщины, которые с радостью облегчат твоё горе. Я не буду ревновать без причин, да и не имею права.

Чтобы не включать лампы и не привлекать внимание, я щёлкнула пальцами и призвала слабый огонёк. Этому меня ещё бабушка научила. Говорила, чтобы я не стыдилась бытовых заклинаний — они в жизни пригодятся. Вот — пригодилось.

В гостиной пахло по-особенному. Его вещами, сладко-терпкой кожей, хлопком и немного дымом. Меня скрутило пронзающей молнией от шейного позвонка до пят, но я вздёрнула подбородок и упрямо пошла к двери, ведущей в кабинет. Нужно найти всё поскорее и уйти отсюда.

В кабинете было идеально убрано, пахло хвоей и свежестью — наверное, ректор вызывал бытовика. Лёгкие остатки магии всё ещё кружили в воздухе, подсвечивая мои руки синими искрами. Чтобы не терять времени, я направилась в комнату.

На этой кровати он обнимал меня и ласкал, целовал до потери пульса, а я… предала. С другим. Как же это невыносимо тяжело принять! Почему я тогда не проснулась?!

Перерыла постель в поисках волоса — ни одного, открыла тяжёлый дубовый шкаф и долго гладила белоснежные рубашки, что обнимали любимые плечи. Они всё ещё хранят его тепло и мужественный запах. Но снова промашка — волос не нашлось.

Я опустилась на колени, смяв юбку, и заглянула под кровать. Пламя на пальце заплясало и погасло. Здесь тоже ничего.

Было ощущение, что ректор нарочно щепетильно подошёл к вопросу чистоты и гигиены — на полу ни крошки мусора, ни пылинки. Кристально, я бы сказала, идеально убрано.

Я села на попу, поджала к себе колени, уткнулась в них подбородком и задумалась.

Душ и купальня! Точно.

Ринулась туда, спотыкаясь и путаясь в длинной юбке, нащупывая в полутьме стену. Спустившись по ступенькам в ладони мерцающей бирюзовой воды, я тут же сбежала от воспоминаний — не могу, не хочу больше о нём думать и осознавать, что потеряла. Судорожно вздыхая, прошла вдоль стены, зажгла новый огонёк и, остановившись возле большого зеркала, стыдливо заглянула в свои стеклянные от слёз глаза, в которых отражалось отчаяние и пляшущий магический свет. Дура я… разбила мечту своими же руками.

На щётке, что лежала на краю рукомойника, нашла то, что искала, — длинную тёмно-рдяную нить волос. Прицепив огонёк на стену, чтобы не мешал, достала из кармана мешочек и аккуратно спрятала найденную драгоценность.

Осталось взять что-то из личных вещей.

Вернувшись в спальню, бросила взгляд на шкаф. Рубашка считается личной вещью или нужно что-то особенное? Поищу в кабинете. Ручку, браслет, ключи… хоть что-нибудь.

Вернулась туда и долгое время смотрела на стол, за которым ректор сидел каждый день. Провела кончиками пальцев по тёмной полированной поверхности, чувствуя, как накатывает гнев и усиленный ток крови болезненно бьётся в венах, сплетается с ударами сердца и глушит шум в ушах. Я сама разрушила всё…

Нариэн прав, я должна отступить. Проверить, что моя пара не он, только ради того, чтобы убедиться, что ему не грозит опасность, и уйти. Я бы не простила измену, не смогла бы… поэтому понимаю и принимаю его боль и ярость. Даже если бы Нариэн задушил меня там, на полигоне, я бы не была против. Имел полное право.

Обошла стол и встала за высокой кожаной спинкой стула. Огладила ладонями по контуру, представляя широкие плечи, немного наклонённые вперёд, стянутые в тугой хвост густые тёмно-медовые волосы, что изменились после его похода, крепкую шею… И вдруг заметила на ящиках стола странные узоры. Незнакомые мне символы, но они будто зеркалили друг друга. Я очертила пальцем один, и он слабо засветился синей магией — блок, похожий на тот, что был на двери. Я легко его обойду.

Резко отодвинула стул подальше, присела, чтобы разглядеть поближе светящийся вензель. От прикосновения моих рук он засиял ярче и немного выдался вперёд. Поддавшись какому-то внутреннему чутью, я провернула его по оси и поставила точь-в-точь как тот, что с другой стороны стола.

За спиной что-то щёлкнуло и выдохнуло. Запах плесени и сырости ударил в нос, а стеллаж с книгами, что упирался в стену, скользнул назад, вошёл в паз и уехал в сторону, открыв передо мной спуск в подземелье.

— Что ты там прячешь, Нариэн? — Сердце заколотилось в горле, но я уже не могла отступить.

Зажгла новый фитиль на пальце и, едва дыша, прошла в темноту. Здесь были ещё стеллажи, они стояли по периметру большого помещения, в центре которого находился не то стол, не то полка из крепкого толстого дерева. Я подступила ближе и ужаснулась. На краю стола с четырёх сторон висели кандалы и цепи, а деревянные края были изорваны, словно когтями. В глубоких щелях можно было легко распознать остатки высохшей крови.

Я чувствовала этот металлический плотный запах повсюду, он въедался под кожу, царапал горло и доводил моё сердце до безумной скачки.

Я попятилась и наткнулась спиной на стеллаж. Обернувшись, подсветила полки, уставленные колбами. Взяв одну из них, тут же её выронила, и она звонко разбилась о камень. Там была светлая шерсть. Не нужно было принюхиваться, чтобы понять, что в этом помещении пытали оборотней.

— И что ты здесь забыла? — Холодный голос ударился в спину, я отшатнулась и закрылась руками.

— Ты… Что ты с ними, — сглотнула, осторожно приоткрылась и показала на стол, — делал?

Нариэн спокойно прошёл вглубь, он был раздет по пояс, словно готовился ко сну, поправил одну из свисающих цепей. Звон назойливо растеребил глухую подземную тишину.

— Мне интересно, что здесь делаешь ты? — И повернулся ко мне, на крепкой груди сверкнул ключ-кулон. Глаза ректора полыхали огнём, будто он не человек.

— Отвечай, — зашипела я, — ты что, проводил опыты над оборотнями?

Ректор зло прищурился, плечи его немного раздались в стороны, и мужчина прыгнул ко мне, а я не успела отразить атаку. Только огонёк потух от нашего столкновения, погрузив нас во тьму.

— Ты правда думаешь, что я способен на такое? — прошептал совсем рядом Нариэн.

— Зачем тогда это всё? Кандалы, подземелье, коллекция шерсти в колбах. Что у тебя там ещё припрятано? Сердца оборотней? Да?! Моё ты тоже туда планировал поставить? На полочку!

— Чтобы понимать вашу природу. — Он прижал меня к стене, дохнул в лицо горячим дыханием. От него пахло вишневым вином, а в глубине зелёных глаз всё ещё плясали ядовитые огни. — Зачем ты пришла, Мэй? Ты так изнурила меня, что я уже не способен нормально существовать. Зачем? — Ударил ладонью по стене так, что пошли трещины. — Ты. — Прижался лбом к моему лбу. — Надо мной, — зарычал, глубинно так, не по-человечески. — Издеваешься?.. — И приник к моим губам. Пьяно. Дерзко. Углубляя поцелуй без разрешения.

Я выдохнула, царапнула его по плечам, раздирая гладкую плотную кожу, обняла шею и, неистово выгибаясь от полыхающего внутри желания, отвечала ему.

Он задыхался. Глотал мои судорожные возмущения и стоны, ласкал мой рот, щекоча и кусая, пока я не устояла на ногах. Не удержал. Отступил. Зарычал в потолок, терзая растрёпанные волосы пальцами, глядя на меня обвиняюще-жадно, горестно. Раздувая ноздри, выплюнул несколько тихих ругательств и ушёл из подвала.

Я с трудом выровнялась, сжала кулачки, чтобы сдержать внутренний ураган, и поплелась следом.

— Иди вон… — сказал он не оглядываясь, уткнувшись лбом в окно, приложив к стеклу ладони.

Его тихий разочарованный голос резал по живому, кромсал моё раненое сердце сильнее, чем я могла бы сделать это сама — бесконечно угнетая себя за предательство.

И я пошла прочь, прижимая к груди ладони, плача от стыда и разрывающего душу чувства вины.

Нариэн

Я себя не нашёл. Я себя потерял.

Не из-за оторванной на много лет сущности, не из-за близости смерти, потому что звериная часть меня умирала…

Я заблудился во тьме, когда услышал запах её крови — изменившейся.

Мэй стала женщиной. Не моей женщиной. Не моей маленькой девочкой, что обещала подарить самое ценное.

Я собственник, да. Знаю, что преодолеть тягу парной магии очень тяжело, но горечь от осознания, что какой-то мудак прикасался к ней, входил в её тёплое лоно, рвал преграду… Нет. Я не в силах это принять. Лучше отойти в сторону.

Мэйлисса ис-тэ Согу теперь чужая, я должен, обязан её отпустить, отдать другому! Только бы успеть сохранить девушке жизнь, найти её пару, выяснить всё до конца. Она многое сможет сделать для мира, и я заткну свои чувства ради этого. Но как?! Как это сделать, когда я сам одной ногой в могиле?!

На губах всё ещё чувствовался её вкус. Пряный, немного солоноватый, непокорный, нужный мне как воздух, но запрещённый богами…

Я пригладил волосы дрожащей рукой и, услышав, как хлопнула за спиной дверь, а маленькие тревожные шажки удалились по коридору, отлепился от окна. Воздух подрагивал огненными вспышками, смешанными с синей кританской магией, комната шла кругом, качалась, угрожая придавить потолком.

Кости трещали, знакомо разрывая мышцы, но я не мог перевоплотиться без своего зверя. Я медленно умирал…

Стало жарко. Так сильно, что ноги подкосились, и я ударился ладонями в пол. Пополз к открытому подземелью и без сил скатился внутрь, на мгновение отключился, ударившись затылком, но снова поднялся, вцепился ногтями в камень, чтобы встать на четвереньки и заорать от боли. Всё тело выкручивало, ломало до хруста костей, кровь заливала глаза и капала изо рта. Я горел изнутри, словно во мне поселился демон Полога.

Глаза жгло. На последней ниточке сознания вскинул ладонь и, призвав остатки магии, захлопнул дверь в подвал, чтобы никто не услышал моей агонии, чтобы никто и никогда меня не нашёл. Пусть моё поражение останется тайной.

Хлопок. И снова оглушающая тишина. Воздух расплавленный, как в жерле вулкана. Пузырьки один за другим стали трескаться и разлетаться на осколки. Они больно ранили обнажённую кожу плеч, чиркали острыми иглами по груди, терзая перегретую эссаху, кровь стекала по спине горячей рекой.

Кости рук и ног выворачивало, ломало, но я всё равно поднялся. Без сущности я не смогу перевоплотиться и просто разорвусь на лохмотья. Не успею спасти Мэй…

Стало быть, всё зря? Справедливая Нэйша, что же я тебе сделал?! Ни шанса на спасение, ни капли надежды… Ничего не осталось.

Отступил, разогревая пылающей спиной камни до углей, вскинул голову и, разбежавшись, врезался со своей дури в противоположную стену, надеясь, что разобью череп и никогда больше не испытаю той боли, что вырвала из меня всё живое и человечное. Забуду одним махом о любви, что выжрала из меня силы. Заберу любовь с собой, так и не признавшись Мэй… Она не заслужила.

Перед глазами помутнело на миг, но пыль быстро осела. Стена от толчка захрустела и обвалилась, открыв узкий, залитый влагой и слизью проход. Я поплёлся вперёд, не видя и не понимая, что делаю. Шёл долго, пока не стало холодно до костей. Внутренний огонь плавно погас, но в сердцевине магии неприятно крутилась оборотная искра. Я теперь знаю, что чувствует моя девочка, когда её волчица просится на волю. И не могу не любить её. Ненавижу за предательство, но всё равно люблю.

Я шёл дальше, напоминая со стороны нэвиля, пока не упёрся в расширяющийся грот, внизу которого в стене нашлась высокая металлическая дверь из двух частей.

Кто-то бился внутри, с рыком и грохотом, сотрясая стены. Я на миг потерял ощущение реальности, бросился к замку, прочитал ключ, чтобы выпустить пленника, но открыть не получилось — магических сил не хватило.

Что-то мощное молотило с той стороны двери. Пыль и песок сыпались на голову, а по коридору шло гулкое эхо.

Я цапнул грудь, где всегда висел кулон. Его подарила мне Дейра, когда я заступил на пост ректора, и только сейчас понял, зачем она это сделала. Моя звериная сущность всегда была рядом, за стеной, билась в истерике, пытаясь выбраться, а я жил дальше, не ведая о том, кто есть на самом деле.

Но ключа на груди не было… Он растворился в ночной тишине вместе с Мэй.

Я не удержался на ногах. Холод сковал мышцы, эссаха вздрогнула в последний раз и взорвалась…

В тишине что-то шуршало. В темноте что-то мерцало.

Я попытался перевернуться, но над головой загрохотало, в затылок упёрлись склизкие каменные своды. Выплюнул ругательство, но из горла вырвался рык и пламя, отчего стена напротив мигом высохла и потрескалась.

Это шокировало. На секунду лишило движения и речи.

С трудом повернув затёкшую шею, увидел за спиной кожистые крылья с золотыми перепонками. И спина была не моя, не человеческая. Драконья.

Я дёрнулся от удивления и снова угодил головой в камень, раскрошил его неловким движением, в глазах потемнело. Кое-как справившись с паникой, что нарастала под рёбрами, снова осмотрелся. Тот же лаз в подземелье академии, каменный проход и выломанная с мясом дверь, разорванная на мелкие щепки.

Я и не я, потому что представить себя рептилией, которых в нашем мире никто не встречал много сотен лет, довольно трудно, застрял в проёме.

Почему не волк или медведь, не тигр или лев, не коала или козёл, в конце концов? Почему я дракон? Они же не встречаются на Энтаре!

Но стало легче. Я смог дышать полной грудью, чувствуя мощь жилистого тела, которое сейчас ужасно неудобно вывернулось из-за тесноты проёма. Моё крупное чешуйчатое пузо едва не разорвало металлические откосы, прилично выгнув их дугой. По телу перекатывалась неведомая мне магия. Не синяя кританская, и не золотистая, как у иманцев, а белая с перламутровыми вкраплениями. Эта магия подсвечивала каждый полукруглый сегмент на моём теле, скапливалась ослепительным сиянием вдоль хребта и рассеивалась лёгким блеском на крыльях. Пришлось сложить их над головой, потому что расправить не получалось — слишком мало места.

И что теперь делать?

Я вспомнил, чему учил оборотней, когда они срывались в перевороты во время полного мауриса, а он как раз выходит в пик. Помогала детская считалочка: «Тише, мыши, кот на крыше, а котята ещё выше. Кот пошёл за молоком, а котята кувырком. Кот пришёл без молока, а котята — ха-ха-ха».

Прочитал раз десять про себя, поскольку говорить огромной пастью было как-то неудобно, получался только рык. На одиннадцатый раз понял, что мне поможет разве что кувалда по голове — я слишком долго не был един со своей звериной сущностью, поэтому маленькими движениями, с выдохами, чтобы уменьшить объём живота, прополз назад в амбар. Дверь от моих поползновений разрушилась совсем, но здесь, внутри помещения, было довольно высоко и широко — получилось расправить крылья, выгнуть спину до хруста косточек и проверить, в порядке ли лапы. Одна немного кровила, но регенерация работала — ткани вокруг царапины пощипывало, и рубец медленно затягивался.

Это невероятное чувство — быть свободным. Быть собой. Мне словно всю жизнь чего-то не хватало. Я лёг на бок, чтобы вытянуть вверх крыло и рассмотреть его получше — оно явственно отдавало тепло и свет. То есть я даже ночью не смогу над городом полетать — пристрелят инквизиторы. Тьма, до чего же проще быть волком — бегай себе по лесу, притворяйся хищником, никому не мозоль глаза. Проверил второе крыло — целое, такое же огромное и сверкающее. Мэй бы понравилось, она бы улыбалась.

Она могла быть моей парой… Будь это я, память о ночи пришла бы ко мне вместе со звериной сущностью, но в голове оказалось пусто, потому что в тёмном подземелье не было ничего, кроме тьмы и холода. Дикое заточение и дикое разочарование.

Я перевернулся и, снова встав на упругие лапы, прыгнул на стену. Получилось ухватиться длинными когтями за выступающие камни и переползти к единственному круглому окну под потолком. Небо озарялось сиянием ночного светила, на землю падали крупные, как хлопья, снежинки. И где-то вдалеке бежала темноволосая девушка…

Я дёрнулся. Это же Мэй! Куда она на ночь глядя?! Опасно ведь в городе одной!

Меня вдруг сжало со всех сторон невидимой магией, будто завернуло в жёсткие объятия. Я внезапно вспомнил, как расправил крылья впервые, мне тогда было больше двадцати, как, озверев и не осознавая, что творю, столкнул маму с балкона. Вот что прятала от меня Дейра!

От воспоминаний, что влетали в голову одно за другим, меня повело и я рухнул вниз, чудом вывернувшись на лапы. Срыгивал пламя, корчился от влетающих в голову прострелов и не мог подняться и помочь Мэй. Меня долго крутило и выворачивало, пока я не распластался на грязном полу в облике человека.

Я ещё некоторое время лежал и не мог прийти в себя. Обессиленный, измождённый, но наполненный решимостью. Я должен помочь Мэй, несмотря на её ошибку, несмотря на то, что вряд ли смогу простить. Я не святой. Всю жизнь думал, что Дейра столкнула мать в пропасть, в памяти отпечаталось, что они спорили, и папина помощница, на которой он позже женился, пихнула маму в плечо, а теперь знаю правду. Это я виноват.

Мэйлисса

Из лаборатории Эри ушла давно, в воздухе витал только нежный персиковый флёр её шампуня. Я оставила на столе спрятанный в мешочке волос ректора и ключ на порванном ремешке, который украла во время горького и последнего для меня поцелуя. Больше не позволю издеваться над собой. Это пытка, которой нет конца.

Надеялась, что подруга найдёт всё это. Не знаю зачем, ведь проверка, кто же моя пара, уже ничего не изменит.

«Иди вон…» — сказал ректор, словно я собачонка, которую можно погладить по шёрстке, когда выгодно, но пнуть ногой, когда нет настроения.

За ошибки всегда приходится платить, за неосознанные промашки платишь, пожалуй, ещё дороже.

Но я не жалею… Благодаря истинной паре я смогла увидеть настоящее лицо ли-тэ, который всё время использовал меня ради великой цели, увидела, насколько чёрство его сердце. Ему больно? Кто ж спорит? А мне, Шэйс, приятно!

Теперь и не нужно его прощение, я сама себя не простила и не прощу, но от Нариэна ждала хотя бы понимания и не получила даже капли.

Я не могла вернуться в комнату, боялась, что буду реветь всю ночь и мешать девочкам спать. Слёзы давили изнутри, распирая грудь и терзая распухшие глаза. Да и эссаха после выхода на небо ночного светила переполнялась чересчур быстро, откуда только резервы брались? Я не успевала сливать переизбыток в кулон, а когда бежала из покоев ректора, где-то посеяла украшение. Наверное, зацепилось за его пальцы. Но когда обнаружила пропажу, было уже поздно, ушла далеко за пределы академии. А возвращаться к ли-тэ унизительно. Ни за что.

Не хотела идти в библиотеку, где меня скрыли бы стены высшего уровня, потому что там всё напоминает о Нариэне.

Я просто бежала без оглядки вперёд. В одном креповом платье, с непокрытой головой, в тонких туфельках на низкой подошве.

Как оказалась на краю территории академии — не помню. Мир так затуманился слезами, что я едва ли понимала, куда бегу.

И очнулась, когда зацепилась за бордюр и кубарем полетела в снег. Ударилась боком о камень и застыла в воздушной крупе из льда. Так и лежала, вгрызаясь в руки до крови и тихо рыдая, потому что никто не должен меня услышать или увидеть. Я почти перевоплотилась — кожа трещала, позвоночник выгнулся, глаза изменились, когти царапали мёрзлую землю.

Показалось, что кто-то зовёт. Тряхнула мокрыми волосами и снова упала в снег. Это просто ветер. Никто не придёт за мной, никто не поймёт, что приходится пережить, а на Эри взваливать очередной клубок нервов я больше не могу — она и так постоянно в напряжении из-за меня.

Уткнулась носом в колючий наст, не чувствуя ни холода, ни жара. Только боль, что поглощала всё остальное, как чёрная воронка. Я лежала неподвижно, считая удары взбесившегося сердца. Какой из них будет последним? Маурис почти полный, свет настолько яркий и сочный, что можно разглядеть сверкающие кристаллики снега, значит, оборотень вот-вот сорвётся с цепи. Только бы успеть домой и вымолить у папы разрешение на посвящение. Может, тогда я смогу выжить… Да, придётся мириться и жить с нелюбым, потому что вряд ли я приму истинную пару душой и сердцем. Телом — да, но всё остальное давно подарила ректору.

Рядом послышались хрустящие шаги, затем меня накрыла густая тень. Я судорожно втянула воздух и замерла, боясь поднять голову и выглянуть из-за спутанных волос.

— Мэй… — Мягкий голос Нариэна лёг на плечо вместе с горячей рукой.

Я дёрнулась, оттолкнула его, отстранилась, не стыдясь, что ползу прочь на четвереньках и выгляжу нелепо. Если он ещё раз меня тронет, не успокоюсь. Это, наверное, горячечный бред — ректор не мог идти за мной следом после сказанного.

— Я сделала, как ты просил. Ушла. Не трогай меня. Умоляю. Ты просто дым… ты просто дым воспоминаний…

Но Нариэн не исчезал, не растворялся в темноте. Сидел рядом и шумно дышал, словно до этого очень быстро бежал.

— Здесь опасно ночью, возвращайся в общежитие. — Он потянул меня за локоть, обжигая руку прикосновением, а я вскинула голову и подарила ему взгляд, полный горькой ненависти и оборотного сияния. — О тьма! Ты почти перевоплотилась… Где твой кулон? Иди сюда, скорее. — Взял меня на руки, прижал к обнажённому, горячему торсу, быстро прочитал заклинание успокоения и, опустив на меня прозрачную пелену синей магии, понёс в сторону корпуса.

— Пусти… — прошептала холодными губами.

— Нет. Ты поедешь сейчас со мной, и мы продлим срок привязки. Ты нужна Энтару живой.

— Зачем? Это уже не имеет смысла…

— Ещё как имеет. Дело не в нас, Мэй. — Он смотрел прямо, спокойно шёл вдоль заснеженной тропинки. Холодный студёный ветер трепал измазанные пылью и кровью тёмные волосы. Маурис серебристым пером сверкал в единственной пряди, что так и осталась белой.

— Главное — победить нечисть, конечно, — получилось выдавить догадку. Зубы цокали друг о дружку, но давление оборотня на эссаху ослабилось. Я прикрыла глаза и задержала дыхание, чтобы не слышать удушающий и такой желанный запах Нариэна.

Выдержала недолго, а когда вдохнула, утонула в обволакивающем меня аромате мужского сильного тела и чего-то ещё… нового. Знакомого.

— В'ирс, ты приготовил то, что я просил? — опустив меня на ноги, но придерживая за талию, ректор обратился к кому-то стоящему в темноте стены.

— Да, ли-тэ. Вещи, еда и портал готовы. Когда ваш ждать нажад?

— Завтра к вечеру. Настроишь портал на ту же точку. Мэй должна попасть на бал перед отправлением домой.

Помощник уважительно поклонился и подошёл к нам ближе. Не глядя на меня, будто ректор нарочно уводил его взгляд, опустил на пол две наплечные сумки и показал в сторону, где на одной из лавок были сложены вещи и оружие.

Ли-тэ повернул меня к ним и, окинув цепким взглядом моё испачканное и измятое платье, приказал:

— Переодевайся. — И, махнув рукой, закрыл меня плотным матовым куполом.

Я видела по силуэту и характерным движениям, что он тоже переодевается. Быстро, чётко, будто солдат перед боем.

Какое-то время сомневалась, кусала губы и грела израненные ладони, потирая их, но всё-таки развязала шнурок на горловине, и мокрое платье упало под ноги. Внутри купола было безветренно, но крепкий мороз всё равно обжёг нежную кожу. Я покрылась мурашками и потёрла себя зябко руками.

— Быстрее, ис-тэ, нас могут увидеть. Появятся вопросы, а объяснять некогда. Нам нужно идти.

— Я никуда с тобой не хочу, — огрызнулась.

— А я не спрашиваю.

— Дикая венша, откуда ты такой властный взялся?! Ненавижу…

— Большего и не нужно, — грубо отрезал ректор и со свистом затянул пряжку ремня.

— Кто бы сомневался… — И протянула руку к одежде.

Сначала надела приятно льнущее к телу тёплое бельё, затем нырнула в нижние штаны, а сверху напялила хлопковую рубашку длиной до колен. Не согрелась сразу, но стало приятно. Верхнее платье было из плотной дорогой шерсти, с высоким воротом-стойкой, лёгкой алой вышивкой на груди и расклёшенной юбкой. Рядом лежал чёрный кожаный корсет и высокие сапоги без каблука с выбитым на голенищах узором. Обуться я смогла, прежде надев вязаные гольфы, а вот с корсетом было сложнее. Спереди красивый крой украшался мелкими камнями рианца, но завязка оказалась на спине, и мне никак без помощи не нацепить это счастье куртизанок. Приподнятая грудь — явно не то, чего я хотела теперь в присутствии ректора.

Купол вдруг рассыпался, Нариэн тихо подошёл ближе, я уткнулась поникшим взглядом в его высокую грудь, плотно затянутую в чёрную кожу. Посмотрела на сильные руки, сжатые в кулаки, и подняла глаза выше, жадно впитывая в себя его образ. На широких плечах переливались тёмным серебром защитные накладки, шея была скрыта под прилегающим воротом, а волосы ректора вычищены и стянуты в тугой хвост.

Быстро он приоделся.

— Дай. — Нариэн сухо попросил корсет, а я не в силах была отказать. Он выглядел чудесно, от одного взгляда дух захватывало и покалывало пальцы желанием прикоснуться, но я отбросила эти мысли и тягу, спокойно передала одежду и повернулась спиной. Крупная дрожь прошла по телу, стоило магу невзначай коснуться моих плеч, прикладывая ко мне корсет, что выдало моё состояние. Да плевать, ему всё равно, что со мной происходит. Для него важен только он сам.

Затянул туго, будто желал меня задушить шнурками, но я не посмела жаловаться, промолчала, глядя в пол и справляясь с сиплым дыханием. От заклинания мой оборотень уравновесился, но вперёд вышло более удушающее чувство. Это моя безумная любовь к ректору…

И я себя тихо за неё ненавидела.

Плечи укрыл мех каракулевой венши. Похожий на тот, что был на дублёнке Мевера, безумно дорогой, но лёгкий и очень тёплый. Полушубок застёгивался на крупную рубиновую брошь, и я не сразу смогла с ней справиться непослушными пальцами. Укололась, зашипела, а когда горячие пальцы ректора коснулись руки, вскинула голову.

— Я залечу, — сказал Нариэн отстранённо. На его лице не прочитывалась ни одна ласковая эмоция, будто он вычеркнул меня из своего сердца навечно и выполнял механические действия.

Я осторожно забрала ладонь и, отступив, прошептала:

— Не стоит. Само заживёт.

— Как хочешь. Рубин можешь использовать для слива переизбытка магии. Он теперь твой.

— Это лишнее. Я найду своё украшение. Оно мне дорого как память о том, чего не может быть…

Нариэн поморщился от этих слов и отвернулся.

— Этот вместительней, пригодится. — Поправил плотную накидку на плечах, спрятал под ней меч и направился в сторону слабо мерцающей пелены портала.

Я пошла следом. Не было смысла спорить или брыкаться. Если Нариэн что-то задумал, то сделает это, даже если придётся закинуть меня на плечо или волочить по полу за волосы. Я уже убедилась, что моё мнение для него — последнее, на что он будет опираться. Хочет спасти мою силу ради мира во всём мире… Даже звучит ужасно и нелепо. Так или иначе, бойни с нечистью никто не избежит, а там его помощь окажется бесполезной.

Когда мы шагнули в пелену портала, свет на миг сошёлся в маленькую точку и раскрылся перед нами ослепительно сверкающей поляной. Заснеженной, широкой, плавно уходящей вниз. Вдали виднелись высокие колонны, будто подпирающие тяжёлое звёздное небо.

Нариэн

Всё начнётся, когда закончится…

Именно это я услышал, когда переступил стены храма в прошлый раз.

А сейчас стоял в десяти метрах от входа и не понимал, что делаю и зачем.

Сутки пробивать мечом ход в густо сплетённой живой защите святилища эны Нэйши, лечить горьким зельем не заживающие от колючек синики раны и снова рубить-рубить-рубить до кровавых мозолей, чтобы привести сюда любимую, найти способ забрать её себе, а потом узнать, что всё зря… Не моя она и никогда ею не была.

Провести девушку в храм через многолетние заросли оказалось бы проблематично, потому я по совету оборотницы сначала поехал один, из-за чего потерял время и шанс быть рядом с любимой.

Алания предупреждала, что у стен храма я встречусь с нечистью, которую привлекают места силы, но повезло — ничто не помешало войти внутрь и найти то, что искал.

Я спешил назад, в академию, не подозревая, что опоздал.

Мэй рассматривала коридор из срубленных лоз, что возвышался над нами, как лапы хищника, почти накрывая с головой и едва пропуская свет мауриса. В одном месте лозы снова сомкнулись и перекрыли путь.

Я молча отодвинул девушку за себя и взглядом попросил оставаться на месте. Она отступила и ничего не ответила, даже не кивнула, только отвернулась, чтобы не встречаться со мной взглядом.

От ударов клинка о толстые лозы растений в стороны летели яркие синие брызги. Я укрывался щитом, чтобы не позволить соку попасть на кожу, снова замахнулся и отрубил несколько веток одним ударом. Они будто плакали, пищали и стонали. Ощущения жуткие, сердце терзалось с каждым замахом, но иначе не пройти — одна царапина, и без противоядия можно уснуть навечно, такое у неё паралитическое действие. Многие думают, что синика — это ягода, но нет. Это растение — живой организм, а сок — его кровь. И вино, что делают некоторые умельцы, добавляя нейтрализующие паралич растения, на Крите запрещено, а вот зельевары — частые гости у храма, но редко кто пробивал до него дорогу. В этом не было нужды — здесь давно всё заброшено. Капля синики может стоить дороже крупного рианца, что считается вместилищем силы Нэйши. Если отделить яд паралича, синяя жидкость может в несколько раз усилить магию или заклинание.

А редким был этот сок, подозреваю, из-за той самой нечисти, о которой упоминала Алания. Легенды и страшилки тоже умеют пугать, а ещё они прекрасно останавливают браконьеров.

Мэй переступила срезанные ветки и поморщилась, будто ей стало больно от одного вида, и, сжав кулачок на груди, пошла дальше. Ни слова не проронила, пока мы двигались вперёд, и не взглянула на меня, когда широкий вход в святилище Нэйши окрасился приглашающим синеватым светом.

Он звал её. Так ясно и пронзительно, совсем не так, как меня. Я на миг ослеп и задержался позади.

Здесь всё пропитано магией. Кританской. Почему Нэйша призывает иманку, для меня оказалось необъяснимым.

Когда я подходил, никакого сияния не было.

Прошлый раз внутрь священных стен меня пустило с трудом, забрало силы и сознание. Я пролежал на холодном камне храма несколько часов, мучаясь от видений. Не знаю, что будет с Мэй, но Алания предупреждала о дикой боли.

Я сжал рукоять меча, справляясь с неприятным предчувствием и дрожью. Не хочу, чтобы Мэй испытывала боль, но сам же её причиняю. Каждый взгляд на меня — новая рана для неё, я это вижу по залитым влажной синевой глазам, по сутулым плечам, прокушенной до крови губе и ничего не могу поделать. Изнутри корёжит осознанием, что добровольно отдаю её другому. Должен. Обязан. Иначе не спасти.

Мэй оглянулась и впервые за весь путь посмотрела в мои глаза. Я не смог ничего сказать. Стоял и сдавливал рукоять меча, надеясь, что всё пройдёт спокойно, но как же я ошибался…

Её зрачки расширились от испуга за секунду до удара. Синяя дымка перекрыла фигуру девушки и влетела в грудь, опрокидывая меня без памяти на спину.

Безликий нэвиль… Нечисть склонилась надо мной, потянула ленты рук к моей шее и туго стянула позвонки, лишая дыхания.

Это вечные объятия. Нэвиль не опасная нечисть, если ты не приближаешься к нему меньше чем на три метра, но лицом к лицу — это смерть. Долгая и мучительная. Тот самый паралич, как от синики, только глубже и сильнее.

— Не-е-ет! — пронзил тишину вскрик Мэй.

Только бы она спряталась. Уходи. Убегай внутрь храма! Я хотел кричать, но губы онемели и не шевелились. Глаза не моргали, сердце замедляло ход.

— Хиит люксе! — прокричала Мэйлисса, и сизую дымку, что источал призрак, пронзило яркими лучами, а нечисть разорвало на лохмотья.

Кто-то тащил меня за плечи, я слышал плач, звон металла, а потом щёку обожгло пощёчиной. И я смог различать звуки, вернулась возможность моргать, шевельнулись губы, жадно хватая воздух.

— Нариэн. — Девушка стояла передо мной на коленях и, склонившись, целовала в губы и обливала щёки слезами. — Мой. Никто не посмеет забрать. Ты только мой ректор… Только мой… Пусть ты не слышишь, пусть никогда не простишь, но я хочу, чтобы ты жил. Это всё, что я хочу.

Я приподнял ещё вялую от паралича руку, благо призрак не успел вдохнуть в меня много яда, и притянул затылок девушки к себе, прижимаясь губами к её губам, ловя её слова и всхлипы.

— Как же я тебя люблю, Мэй…

— Нари, — она сжала кулачки на плечах, приподнялась, чтобы всмотреться в мои глаза, — прости меня, любимый. Умоляю… прости.

Я обнял ладонями её лицо, прижал лоб к её лбу и прошептал:

— И ты меня прости, но я не могу тебя ему отдать. Я не живу без тебя.

— Не отдавай. — Укрыла меня волосами, прижалась к груди, прислушалась к биению сердца. — Я умру без тебя. Видеть, как ты падаешь, больнее всего на свете. Я подставлю ладони, слышишь, я отдам тебе всю свою силу, ты только никогда больше не падай.

— Это была проверка, Мэй. Нэйша пропустила тебя в храм, иначе и быть не могло. Что ты сделала, чтобы призрак ушёл?

Я приподнялся и притянул её, дрожащую от волнения, к плечу, окинул взглядом помещение. Моя версия храма была другой, более холодной и пустой. Сейчас это больше напоминало уютную гостиную в загородном доме. По центру возвышалось широкое ложе, закрытое прозрачным тюлем. С одной стороны у стены был зажжённый камин, а у стрельчатого окна, занавешенного тяжёлыми шторами, стоял белый каменный столик. На нём горели свечи и, мягко переливаясь, лежал небольшой камушек. Тот самый, подарок богини.

— Я его ослепила и… выпила, — проговорила Мэй, удивлённо осматривая комнату. — Что это?

— Благословение Нэйши. — Подал ей руку, придержал, чтобы не упала, запутавшись в юбке, и впился ладонями в талию. — Мэй, ты должна принять решение, — прошептал ей в губы. — Камень элея и сок синики способны на многие волшебства, но выбрать путь можешь только ты. Это твоя судьба. — И пригладил её разгорячённую щёку костяшками пальцев.

— О чём ты? — Она накрыла мою ладонь своей, прижалась, перевела её немного вперёд и поцеловала в линии жизни. — Я с тобой хочу быть. Только с тобой. Мне так жаль, что я не смогла отличить сон от яви… — Я накрыл её губы пальцем, запрещая вспоминать. Это наша общая боль, нам с ней жить.

— Чтобы оторвать метку, ты должна быть посвящена, но ты не успеешь, если не увеличить срок привязки.

— Как это сделать?

— Мне подсказала одна девушка, она тоже оборотень, что нужно делать, но за вмешательство в волю богов придётся платить.

В синеве глаз появились искорки золота.

— Я уже заплатила сполна, — горько усмехнулась она. — И больше ничего не боюсь.

— Артефакт может забрать что угодно. — Провёл пальцами по гладкой коже. Как же я жаждал сделать это ещё несколько часов назад! Говорить Мэй о моём перевоплощении и сущности пока не стану. Рано. Не хочу её пугать.

— Пусть. Мне нужен только ты. — Она приподнялась на носочки, чтобы заглянуть в глаза.

— А если придётся отдать магию? — Я поджал губы и пересчитал кончиками пальцев мокрые ресницы.

— Без магии я стану неинтересной, да, Нариэн? — Она заполошно моргнула и попыталась отстраниться.

— Ещё чего. — Сжал её, заставляя почувствовать, как дрожу от близости. — От меня не отделаешься просто так. У нас нет запрета на женитьбу на пустых девушках.

— Зато у нас есть. Ис-тэ не может выйти замуж за ли-тэ…

— Я тебя украду. — Приподнял её за талию и переставил ближе к столу, показал на мерцающий камень. — Решайся, Мэй.

Она опустила руки, переплела наши пальцы и уверенно сказала:

— Я готова.

Приготовления заняли несколько минут. За это время Мэй успела сбросить шубку, заплести косу и подкинуть в камин несколько поленьев. Хворост лежал рядом, будто кто-то приготовил всё специально для нас. Девушка ничего не спрашивала. Она и сама прекрасно понимала, что такие места способны на невозможное.

Мэйлисса

Нариэн сосредоточенно растирал в пиале из нефрита мел северных гор. Добавил в белую пыль по рецепту веточки кипариса из южной Алунты, залил это всё соком синики и вдруг поднял голову.

— Мэй, подойди. — Его глаза горячо переливались, а кожа время от времени окрашивалась очень странным узором, похожим на драконью чешую, но он не признавался, что с ним происходит. Я тоже не спрашивала. Считала, что некоторые вещи пока рано озвучивать. Наши отношения и так слишком хрупкие, чтобы ломать их ещё одной правдой. Прекрасно осознавала, что даже если ректор тоже оборотень, вряд ли он мой истинный. Метка уже связала бы нас, а она всё так же холодно молчит.

Ступила к столу, чувствуя, как от глубокого взгляда Нариэна подкашиваются ноги.

Он протянул руку и осторожно провёл пальцами по моему виску, будто прислушивался к бешеному пульсу. Подцепил прядь волос, что непослушной спиралью вылезла из косы.

— Мне нужен один волос. Будет немного больно. — И дёрнул, а я даже не моргнула. Разве это боль? Чуть не потерять его — настоящая боль, а это так, укус комара.

Заулыбалась, глядя, как волосинка с шипением растворяется в приготовленной смеси. Было немного страшно, но я не собиралась отступать. Про себя молилась Шэйсу о поддержке и благодарила Нэйшу за помощь. Это она шепнула мне заклинание против нэвиля. Так громко, так очевидно, что я, не раздумывая, вскинула руки и отбросила голодную нечисть от Нариэна.

А вот как сумела выпить призрака, я пока не понимала, но тёмная, немного холодная сила всё ещё холодила эссаху и успокаивала волчицу. Получается, при правильных обстоятельствах выпить можно что угодно и без согласия носителя.

— Подай брошь, Мэйлисса, — попросил Нариэн.

Я быстро сходила к кровати и, снимая украшение с шубы, снова укололась. Обхватила палец губами, чтобы ранка не кровила, и протянула магу брошь.

Нариэн перехватил мою руку, подержал палец над пиалой. Рубиновая капля собралась на кончике и упала в зелье, отчего жидкость забурлила и выпустила облачко пара. Притянув мою руку к губам, ректор тихо произнёс «Проиберекруэнти». Кровь присохла и рассыпалась от лёгкого прикосновения тёмной трухой.

— Спасибо.

— Мэй, — его голос охрип, — тебе придётся раздеться.

Я взмахнула руками, неосознанно прикрываясь.

— Полностью?

— Да. — В сияющей зелени появился туман желания. — На кровати, — и ректор показал подбородком в сторону.

Я отступила от стола, но не смогла оторвать взгляда от глаз мужчины. Они полыхали, будто лучи лотта. Не отражением свеч, нет. Там, внутри Нариэна, прятался живой огонь.

Отвернулась и, отступив к ложу, сначала сняла сапоги.

Тихие шаги застыли за спиной, тёплые руки опустились на плечи. Нариэн отвёл в сторону тяжёлую косу, а сам прижался горячими губами к моей шее и потянул туго затянутые завязки на корсете.

— Прости за эту боль. Мне так жаль.

— Не задушил — уже радость, — сдавленно засмеялась я, справляясь с дрожью.

Корсет упал под ноги, и полушария поверх ткани сорочки тут же накрыли горячие ладони, потёрли каменные соски. Нариэн, потянув меня назад, прижал к своему твёрдому торсу и едва слышно пролепетал:

— Я бы не смог… не смог без тебя жить. Я бы никогда не поднял на тебя руку.

Я расстёгивала дрожащими пальцами ворот платья и не дышала от нежных ласк и шёпота. Раскрыв плечи, позволила Нариэну стянуть наряд и отбросить его в сторону.

Оставшись в хлопковой рубашке и гольфах, повернулась к ли-тэ лицом. Отстранилась и попятилась к кровати, опустилась назад, опираясь на локти, и легла на спину, позволяя ректору самому стянуть с меня лишнюю одежду.

Нариэн уронил взгляд на мои ноги. Облизнув губы, наклонился и коснулся голени тёплой ладонью. Тонкая трикотажная ткань плавно поползла по коже, обжигая щекоткой, а я со стоном отклонилась назад.

— Ты божественна, Мэйлисса… — Освободил вторую ногу и мягко поцеловал мои пальчики.

— Мы в обители Нэйши, не говори так. — Засмеявшись от щекотки, вытащила рубашку из-под себя и быстро стянула её через голову. Коса от такой наглости расплелась совсем, густая копна рухнула на лицо, перекрыв видимость.

— Ох, Мэй… — Маг оказался рядом, навис и провёл ладонями надо мной, рассыпая по коже лёгкое тепло. Последней преградой было тонкое бельё, на которое Нариэн смотрел нерешительно, будто это не меньше чем кольчуга.

Ли-тэ отстранился, тяжело дыша, а я, пользуясь его замешательством, приподнялась и расстегнула чашечки, что прятали грудь. Откинула их в сторону и услышала тихий низкий стон.

Нариэн следил за моими руками. Я подцепила пальцами края трусиков и плавно потянула вниз, выгибаясь, чтобы высвободиться из плена ткани.

— Я ошибался. — Шепча и рассыпая по коже мурашки, но не целуя, а держась в миллиметре, передвинулся к моим губам. — Ты идеальная…

Его взгляд остановился на метке, что почернела на плече. Лицо Нариэна помрачнело, уголки губ дёрнулись вниз.

Я дёрнулась к нему, перехватила ладонями его большие руки.

— Только твоя. Помни об этом всегда.

Кивнул. Судорожно сглотнул и вдруг встал. Вернулся с пиалой, присел рядом и снова посмотрел на стигму.

— Выпрямись и закрой глаза. Я попытаюсь обезболить, но это вряд ли поможет…

— Выдержу. — Я послушно вытянула руки вдоль тела, пошевелила пальцами ног и закрыла глаза.

— Ты — да, а вот я…

Тонкая кисточка коснулась плеча, описала по контуру метку и замерла в сердцевине цветка.

И потолок поменялся местами с полом.

Нариэн

Мэй пронзительно закричала. Позвонки жутко захрустели, а глаза, до этого небесные и открытые, заволокло густой тьмой.

Вот тогда я по-настоящему испугался, что могу её потерять. Одна ошибка в дозе, одна лишняя капля синики или ненужная крошка северного мела — и моё счастье просочится сквозь пальцы, как песок.

— Мэй! — Я бросился к девушке, пытаясь залечить открытую рану на плече, но сила парности отшвырнула меня к стене, как куклу.

Когда я поднялся, комнату заливало золотым и синим сиянием. Над кроватью кружились, сплетаясь между собой, ленты магии, кританской и иманской. Это невозможно ни с чем спутать и нельзя забыть.

Меня не подпускало. Стоило дёрнуться, снова отбрасывало к стене. Парная магия будто дышала, пульсировала, освещая обнажённую фигуру девушки то золотом, то синевой. А Мэй не двигалась, словно из тела ушла душа.

Только бы она выдержала. Только бы получилось.

Не удержавшись, я рухнул на колени и взмолился.

— Нэйша, услышь… Помоги… ей.

Разноцветная воронка над девушкой затрепетала, запульсировала чаще, ослепляя, а после рассеялась в воздухе белесой крошкой и осела на постель, оставаясь на ткани россыпью серебра.

Мэй открыла глаза и простонала.

— Нариэн… ближе. — Повернула голову набок и поманила меня рукой.

Я смотрел на неё заворожённо, стоя на коленях, и понимал, что всё отдам и всё прощу, только бы она всегда так на меня смотрела.

Расстегнул на ходу верхний китель, швырнул в сторону. У подножия кровати скинул сапоги. Хотел снять нательную рубашку, но Мэй потянулась, встала напротив на колени и перехватила мои пальцы.

— Я хочу это сделать.

— Мэй, ты уверена, что можно?

— Ты отступишь?

Сжал пальцами её локти, заглянул в глаза и замотал головой.

Пока она расстёгивала пуговицы, одну за другой, я шарил голодным взглядом по её светло-молочной коже, идеально чистой, нежной, покрытой всё той же серебристой пыльцой благословения. На плече отчётливо выделилась живая стигма. Сейчас она не была чёрной и почти погибшей. Метка освежилась, засияла синевой и раскрылась лепестками на налитой груди, зацепив тёмные соски девушки сверкающими вензелями и украсив плоский живот соцветиями и бутонами.

Она прекрасна.

— Богиня дала нам время, Нари… — Стягивая рубашку, девушка поцеловала меня в угол плеча и уронила ткань на пол. Переместила руки на пряжку ремня. — Я так хотела бы…

— Мэй. — Я знал, что она хочет сказать, но не позволил, склонился и, судорожно выдохнув, прижался губами к её приоткрытым губам.

— Будь моим, ректор, — влился сладкий шёпот вместе с выдохом, сладким и вкусным.

Я толкнулся в горячий рот, соприкоснулся с её жаром и потерял голову. Пил, тянул соки, наслаждался жадными вдохами, когда отрывался на миг, чтобы позволить Мэй дышать, но снова нападал. Юркие пальчики обожгли низ живота, стащили брюки и высвободили меня. Обхватив ладошкой, девушка задрожала сильнее, толкнула свободной рукой в грудь, разворачивая, укладывая на постель.

Это напоминало танец. Животный. Дикий. Невозможный.

Отпустил её губы на миг, не мог напиться, желал ещё, глубже, неистовее, без остановки, но Мэйлисса вдруг отстранилась, опустилась на колени и, убрав густые волосы назад, осторожным поцелуем прикоснулась к набухшей головке и проложила кончиком языка горячую дорожку по всей длине.

Я засвистел сквозь зубы, изгибаясь в спине и падая на постель, вминая перину. Сладко-нежные прикосновения патокой разливались по коже, заставляя подрагивать и дышать чаще. Запутал пальцы в густых волосах и, позволив девушке опуститься ниже, вобрать в себя, потянул до упора и тихого вздоха. Это было что-то невероятное, труднообъяснимое, но она ловко щекотала уздечку, посасывала и изучала языком вены, а меня уносило рекой блаженства вверх, чтобы упасть и снова взлететь.

Держась на краю в немыслимом усилии, я сжал маленькие плечи, опрокинул Мэй на спину и навис.

— Хочу тебя, — облизнулась она, сверкая радужками. — Всего хочу.

Я отстранился, чтобы стянуть штаны. Взгляд от девушки не отрывал, видел, как она немигающе смотрит, дышит, высоко поднимая грудь, как плавно раздвигает ноги, раскрываясь передо мной.

Шаг. Вдох. Один. Второй. Чтобы прижаться к ней, прикоснуться. Чтобы погрузиться до упора и со стоном выдохнуть в унисон. Как же жарко было в ней. И тесно. И невероятно хорошо.

Мэй держала мои плечи и, не моргая, смотрела в глаза. Я понимал ещё тогда, в холле академии, что пропал в глубине её волшебной синевы, навеки потерял себя, стоило окунуться в эту холодную необузданную бездну.

— Я… — Она шевельнула губами, но я не дал ей сказать. Налетел на губы с дикой яростью, напирая, толкаясь, зверея от желания быть первым, тьма, единственным. Было больно и сладко. Сладко и отчаянно.

Ещё вдох, ещё рывок, не отпуская её рот, не позволяя ничего сказать, обнимая, шаря ладонями по стройному телу, цепляя чувствительные соски, сминая их до каменной упругости, погружаясь сильнее, мощнее, чаще, пока она не затрепетала подо мной, разрываясь на осколки, сжимая ногами бёдра, впуская на всю длину, до плотного упора, обнимая пульсирующей плотью, вытягивая меня на вершину, за которой только обрыв.

— Моя… Ты только моя. Забудь обо всём… — падая, шептал и целовал её лицо. На губах оставалась солёная влага, тихие всхлипы и мелкая дрожь разлетались по всему телу. — Я тебя никому, слышишь, никому не отдам…

Мэй спрятала лицо у меня на плече, влипла, будто боялась, что я исчезну за пеленой прозрачного тюля, и тихо заплакала.

Всё-таки прошептала, обжигая слезами и дыханием кожу:

— Прости меня, Нариэн… Я бы хотела, чтобы… ты был моим истинным.

— Так и будет, маленькая моя волчица. Так и будет.

— Я до конца верила и надеялась, но… — Всхлипнула, подняла взгляд, полный тёмных вод.

— Метка не вяжется ко мне, молчит… Знаю. Я знаю, Мэй. Это ничего не значит. Ты пройдёшь посвящение, мы завершим ритуал разрыва истинной связи и будем вместе. Всё получится. — Пригладил её волосы, пропустил шелковистые пряди сквозь пальцы. — Потому что я люблю тебя больше жизни.

До рассвета мы лежали в обнимку, я прижимал спину девушки к животу, жадно дышал запахом её кожи и волос, и, слушая поскрипывание дров в камине, молчали. Я думал, что Мэй уснула, но её дыхание не выравнивалось, было порывистым, и слёзы нет-нет да и капали на руку.

Я не мог ничего сделать, не мог ей помочь. Мне и самому до глубины души обидно, что боги так над нами поиздевались. И если раньше я хотел узнать, кто этот второй, что мёртвой хваткой вцепился в её плечо и эссаху, то сейчас мечтал ускорить время и уничтожить всё, что с ним связано.

Я поглаживал маленькую спину, рисуя завитки пальцами, укутывая лекарским теплом. Мэй вдруг повернулась, посмотрела на меня как-то тревожно и, отстранившись, сказала:

— Нам пора возвращаться. Можно В'ирса вызвать раньше?

— Можно, но разве ты не хочешь побыть ещё наедине?

— Нет. — Она подняла с пола бельё и быстро оделась. — Предчувствие нехорошее, нужно вернуться к Эри. Кстати… — Она повернулась ко мне, а я застыл, разглядывая, как сквозь тонкую трикотажную ткань просвечивают вишнёвые вершины. Сполз на край, обхватил ладонями её талию, уткнулся лбом в плоский животик.

— Не хочу никуда… — прошептал без надежды. — Давай ещё полежим?

— Нариэн, Эвер вернулся. Ты слышал?

— Что?! — Я вскинул голову и прочитал в глазах Мэй явное беспокойство. — Я видел, как парня затянуло в Полог. Быть этого не может.

— Он сильно изменился, его будто окутывает тьма, помогает ему и даёт силу и власть. Это уже не тот добрый парень, что был раньше. Он… — Мэй странно поёжилась и, обняв ладонями голову, поцеловала меня в темя и содрогнулась, словно воспоминания были ей неприятны.

— Он тебя тронул? — хрипло выдавил я.

— Пытался, я оттолкнула, но он поцеловал через силу…

Я сдавил пальцы на узкой талии. Мэй тихо пискнула и накрыла мои руки, успокаивая.

— Меня тогда рвало чёрной жижей, он меня отравил чем-то. Эри вовремя пришла, прогнала его.

— Никто не выживает после Полога, Мэй. Это странно.

— Он ведь некромант, я думала, что они такое могут.

— Нет же. Никто живой на Энтаре такое не провернёт, даже владеющий тёмной магией, что тоже редкость в нашем мире.

— Но Эри ведь могла видеть призрака, — прошептала Мэй.

— Всё время? — Я выпрямился. Упоминания истинного причиняли боль, но нужно понимать, с кем имеешь дело, прежде чем воевать против него.

— Да, с самого начала, а ещё… У Эри тоже стигма. Она просто скрывала её.

— Почему вы раньше не сказали? — Я приобнял девушку и, справляясь с тягой, отстранился, поискал взглядом вещи и быстро оделся.

Рабочий браслет лежал на столе рядом с нежно сияющим камнем элея. Вызвав В'ирса, повернулся к почти одетой Мэй — ей оставалось только завязать корсет и обуться.

— Ты сам отталкивал и избегал встреч, — пожала она плечами. — Я не навязывалась и думала, что не нужна тебе. Ронна ведь…

— Она врунья и стерва, никогда ей не верь. — Повторяя знакомое движение, прижал к груди девушки корсет. Тот красиво обнял её и выделил объёмные полушария.

— Это было тяжело, когда ты не объяснился в библиотеке.

— Да, я призвал тебя в академию ради силы, Мэй. Ты это знала изначально. Да, я обручился с тобой ради силы, чтобы сохранить её и защитить тебя, но я расстался с куратором за полгода до встречи с тобой. У Ронны много знакомых, в том числе и менталистов, способных создать крепкую иллюзию и подделать голограмму. Не верь в ту чушь, что видела. Я пока не могу её уволить, она сильный маг и помогает организовать учебный процесс. Без Дейры всё разваливается, а я один не справляюсь.

— Ты мог бы мне сказать, что у вас ничего не было. Я ведь… — она сжала кулачки и опустила голову, — предложила ему себя только потому, что ты от меня отказался…

— Предложила? — Я дёрнул узел шнурка и, убедившись, что держится крепко, обошёл девушку и встал напротив. Приподнял пальцами её подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

— Это был сон, Нариэн, — жмурилась и шептала она, — а я… а мне… — Задыхалась, но всё-таки договорила: — Было так больно.

— Отпусти это. И я смогу отпустить со временем. Эти раны затянутся, а вот если падёт Энтар, нашему счастью всё равно не состояться.

— Я записалась в добровольцы, ли-тэ…

— Нет, — замотал я головой. — Не отпущу.

— Не посмеешь.

Зарычал, дёрнулся прочь, впился в волосы до резкой боли.

— Тьма! Я должен был запретить тебе это! Дур-р-рак!

— Почему твои волосы изменились? — резко переменила она тему. — Или ты так и не признаешься?

— Это выветрился яд, которым меня поила мачеха, и вернулся мой прежний цвет волос.

— И всё? — Девушка ступила ближе, тепло её рук замерло на лопатках. — Ты что-то важное недоговариваешь. Я ведь видела…

— И всё. — Медленно выдохнул, потому что не нужно ей ещё и за меня волноваться. Бусины, что дала Алания, хорошо справлялись, скрывая мою сущность.

— Зачем Дейра это делала? — тихо спросила Мэйси, поглаживая пальцами по спине.

— Я убил свою мать и всю жизнь винил за это Дейру… Вот что она пыталась от меня скрыть.

Мэйлисса прижалась со спины всем телом, обняла меня и прошептала:

— Ты ведь не мог так сделать… Это какая-то ошибка.

— Ошибка, которая стоила жизни, но это было очень давно. Теперь ты знаешь, — я развернулся и придержал Мэй за локти, чтобы она не бросилась снова в объятия, — что я не такой хороший, как кажется.

В её глазах отражалось сияние элея и моё бледное лицо.

— Ты лучший, а тёмное пусть остаётся в прошлом. Оно ведь есть у каждого. В детстве я выпила девочку. Случайно… И она не выжила. — Мэй сглотнула. — Наверное, все эти события, что со мной происходят, — расплата за украденную жизнь.

— Если это и так, ты уже заплатила сполна. Пойдём. — Поднял шубку и накинул на её плечи, провёл носом по шее, втягивая нежный запах девичьей кожи. — Сегодня вечером будет бал. — Повернул Мэй к себе лицом. — Все должны знать, с кем я буду танцевать последний танец. — Коснулся кончиками пальцев броши. Рубин отозвался на моё прикосновение, засверкал, оправа из белого золота, напоминающая спиралевидную вселенную, окрасилась алым оттенком.

— Ты уверен, что это нужно?

— Ещё как. Пусть все знают, что ты для меня ценнее всего на свете. — О том, что брошь — не просто символ академии, но и защита от любого магического влияния и безграничное вместилище оборотного дара, я умолчал. Артефакт такого уровня — вещь личная, и, напитавшись кровью — недаром Мэй постоянно кололась, — он определил своего хозяина навсегда. Никто не сможет воспользоваться силой Мэй, даже я.

— Нариэн, возможно ли Эри увеличить срок привязки?

— Её оборотень тоже не нашёл? — Проверил, что мы ничего не забыли в храме, застегнул ножны на поясе и магией воздуха, что мне досталась от матери, задул камин.

— Она и не хочет.

Меня вдруг дёрнуло догадкой.

— Эверис целовал тебя, но метки не связались? Значит, он не твой истинный.

— Не мой, хотя и агрессивно настаивал на этом. Даже хотел меня к своему отцу повезти, чтобы посвящение провести, но мне чудом удалось сбежать. Я иманка, мне разрешение на такой ритуал может дать только альфа клана — мой папа.

— Очень странный парень, зачем ему твоё посвящение? Привязка к паре случилась бы и так. — Я потёр подбородок, подхватил со стола сияющий камень и спрятал его в сумку Мэй. — Пусть у тебя полежит. И это. — Пузырёк с остатками зелья тоже отправился туда, а за ним баночка с соком синики, кусочек мела, завёрнутого в чистый хлопок и веточки кипариса. — Это зелье для Эрики, только каплю её крови нужно добавить. И ингредиенты для ритуала разрыва — я всё приготовлю, а ты после посвящения выпьешь. — Я вгляделся в лицо Мэй. Она так жадно меня рассматривала, будто мы видимся последние минуты.

— Так страшно… Когда ты рядом, всё кажется таким простым.

— Ты справишься. Я верю. — Обернулся к ней, обнял за плечи. — Что удивительно, так это метка рыжей. Как мы сразу не поняли, что с рыжей что-то не так? И стигма тоже замерла?

— Мертвее некуда, — прошептала Мэйлисса и, приподнявшись на носочки, нежно коснулась моих губ.

Мэйлисса

Когда я вернулась в комнату, Эри уже не спала. Сидела у окна, расчёсывала волосы и смотрела вдаль.

— Могла бы и предупредить, — оглянувшись, холодно бросила она.

Я ступила ближе, проверила, что Алисии нет в комнате, и лёгким движением набросила купол тишины.

— Эри, я сделала это, мы сделали — увеличили срок привязки. — Осторожно расстегнув брошь, чтобы снова не уколоться, скинула жаркую шубку и нашла бутылочку зелья в сумочке. — Нариэн и тебе передал, только капельку крови нужно добавить.

— Ли-тэ, значит, развлекала всю ночь. — Рыжая поднялась, покосилась на пузырёк в моей руке и тряхнула вьющимися волосами. — Давай после бала? Я не выспалась, не выдержу сейчас магическое давление.

Я заметила, как дрогнула её рука, чтобы накрыть эссаху, но подруга замялась и сделала вид, что поправляет постель.

— Как твой контроль? — спросила я, внимательно всматриваясь в её лицо.

Эри раздражённо повела плечом, присела.

— Терпимо. — Вскинула голову и принюхалась. — Вижу, у вас с ректором всё хорошо? — Заулыбалась слабо, вымученно и, снова поднявшись, принялась собирать вещи. Завтра утром нас должны отправить домой, а до вечера вся академия занята организацией бала, потому лучше сделать это сейчас, но она явно что-то пытается скрыть.

— Если учитывать, что я всё ещё привязана к оборотню, который умер, то не очень хорошо, но после посвящения можно будет пройти ритуал разрыва, — слабо поёжилась я. Если увеличение срока причинило столько боли, что же будет, когда я выпью второй флакончик? Но не буду думать об этом сейчас. Главное, что смогу быть с Нариэном.

— Последний танец твой? — кивнула Эрика на брошь, оставив в покое дорожную сумку.

— Не думаю, что это хорошая идея, но ли-тэ настоял.

— Хороший камушек, — сухо заметила подруга. — Вместительный.

Я смущённо закусила губу и ринулась к ней обниматься, надеясь взбодрить и развеселить.

— Ну чего ты? — Потрепала её за плечи, притянула к себе. — Что-то случилось? Что с настроением?

— Отпусти, — хрипнула рыжая и отстранилась. Подхватила тетрадь со стола и протянула мне. — Я была уверена, что ректор и есть твоя пара, но… — Её бледность немного пугала. — Вот, проверила. Это кто-то другой, Мэйлисса. А вот Эвер…

Не удержавшись на ногах, я присела на кровать. В глубине души всегда надеялась на истинную связь с ректором, хоть и понимала, что это невозможно, особенно после нашей близости.

— Что с Эвером? — переспросила я, откашливаясь.

— Его будто не существует… — как-то мрачно прошептала подруга и прикусила кулак. — Я его проверила. Ни ко мне, ни к тебе он не привязан, но будто мёртв. То есть… вполне может быть тем самым призраком, — и мотнула головой, показывая на моё плечо. Мой, — она ткнула пальцем, показывая на свой живот, — явно просто заблудился.

— Это не он, — я отчаянно замотала головой, откидывая даже мысли о том, что после посвящения Эверис может навечно ко мне привязаться и стать мужем. — Да и я всё равно разорву связь, как только у меня будет возможность.

— Правильно. Я тоже. Эвер мне не принадлежит и меня не любит…

— Он отравлен тьмой, ты сама говорила. Это может сильно влиять на его сознание, туманить разум. Вряд ли он вообще хоть кого-то сейчас любит.

— Я всю ночь изучала в лаборатории источник его тьмы, собрала немного, когда он на тебя напал, но ничего не получилось. Только вот, — рыжая повернула руку и показала ладонь, будто измазанную в саже, — обожглась. Эта тьма сильнее моих способностей некроманта и умеет только пожирать живую плоть и разрушать эссаху. Никогда к нему не приближайся, он легко может убить.

Ожог, будто тёмный пион, распустился на светлой коже и повредил тонкие пальцы, будто обмотал их чёрной нитью.

Я потянулась, но Эри судорожно дёрнулась и отступила.

— Это может быть заразно, — пояснила она, пряча руку.

— Я уже рассказала ректору про Эвера. Ли-тэ примет меры, а тебя полечим.

— Я пробовала. Бесполезно. Это уже навсегда останется. Как ты выжила после его поцелуя, понять не могу. Ощущение, что ты под мощной защитой, словно тебя истинная пара незримо охраняет от влияния тьмы. Он может быть сильнее, чем мы подозреваем, потому что в твою эссаху через стигму вплелись очень странные нити, — Эри сильно тряхнула волосами, — не похожие ни на одну из магий Энтара.

— Неважно, кто он. Я хочу быть с Нариэном.

Рыжая уронила голову, а потом вскинула взгляд и еле слышно спросила:

— Они ведь убьют его, да? — Эри судорожно всхлипнула.

Я привстала и снова обняла её, не обращая внимания на сопротивление.

— Не знаю, что сказать. Я Эвера тоже очень люблю. Как друга и брата. Мне жаль, что с ним такое случилось, но сейчас в его теле не тот добрый и внимательный мальчик, которого мы знали. Там внутри — монстр, способный на очень плохое. Его придётся остановить.

— Мэй, — загундосила Эрика, — если бы сказали, что ректор заражён тьмой и его нужно убить, ты бы смирилась?

Я шарахнулась, словно по лицу ударили огненной плёткой, а позвоночник одним махом выдернули из спины.

— Вот видишь… — горько усмехнулась лекарка, отталкивая меня. — И отвечать не нужно. — Она стёрла рукавом мелкий бисер слёз в уголках глаз и поспешила к двери. — Побуду в лаборатории. Мне там спокойнее.

— Ты придёшь на бал? — спросила я, стискивая пальцы между собой до острой боли, но Эри не ответила. Ушла.

Я какое-то время сидела на кровати и смотрела в никуда. Смирился бы Нариэн, если бы меня отравила тьма? Я точно не отдала бы его никому, а он?

Мне нужно его увидеть! Он должен быть осторожнее с Эвером.

Я кинулась к двери, переместилась на этаж ректора и быстро нашла его покои. Мы расстались полчаса назад, но я уже так соскучилась по нему, что нетерпеливо сжимала кулаки, пока ждала в коридоре. Но он не открыл. Сняв блок с замка, я зашла внутрь и замерла на месте. Запах другой женщины защекотал нос. И я прекрасно знаю эту женщину — это Ронна. Она была здесь несколько минут назад, её сладко-приторный парфюм и запах кожи назойливы до безобразия и тошноты, но вместе с ним был и другой аромат. Тот, который волнует, ласкает рецепторы, заставляет сердце биться быстрее — Нариэна. Они были здесь вместе?

Я прислушалась. Показалось, что слабый шорох идёт со стороны кабинета. Заглянула туда. Никого. Потайная дверь наглухо заперта, прикрыта книжными полками, но я помню, как её открывать. Ноги сами подступили к столу, руки провернули в нужное положение сегменты. Стена с выдохом отошла в сторону и приоткрыла тёмный лаз.

Спустившись по ступенькам, я зажгла фитилёк на пальце и ужаснулась. Баночки и колбы были разбиты, а стена с одной стороны проломилась. Я бросилась вперёд, боясь, что с ректором что-то случилось. Длинный коридор упёрся в поворот, затем ещё один, а за ним…

Я на минутку потеряла возможность шевелиться. Там была раскуроченная тяжёлая дверь и одни обвалы. Ощущение, что здесь кого-то держали в плену, а он вырвался. Неужели Нариэн способен на такое?

В висках больно пульсировало. Какие-то фразы. Картинки. Но я никак не могла их связать воедино, боясь, что в очередной раз ошиблась.

Эссаха болезненно дёрнулась, но я всё равно ступила внутрь каменного помещения и осветила высокие стены магическим лучом. Здесь пахло кровью. Густой и сладкой. От круглого окна почти под потолком, больше пяти метров до пола, шли глубокие полосы от когтей. Здесь кто-то был взаперти. И это был зверь. Оборотень.

«Ключ. Найди его. Открой темницу и выпусти меня».

В голове стучало набатом. Мой ректор предатель. Предатель. Обманщик… А я не могла это принять. Неужели Нариэн всё это время знал, кто мой оборотень, и держал его здесь в плену? Это так подло. И так очевидно.

Он проводил опыты над такими, как я. Искал нашу силу, научился привязывать и пользовался оборотным даром для победы. Ему не выгодно, если я уйду к другому, к истинному. Ему это не нужно!

Стало резко плохо. Я потрогала грудь — эссаха перегрелась, близился вечер, скоро на небо выйдет маурис, а брошь, чтобы слить магию, осталась в комнате. Где-то здесь я выронила свой кулон.

Я бросилась назад, задыхаясь, но в проходе врезалась в ректора.

— Что ты здесь делаешь, Мэй? — Он сдавил мои плечи крепкими руками и посмотрел так яростно, что я задрожала сильнее. — Почему ты вечно суёшь свой нос, куда не следует?

— Ты… — пытаясь отстраниться, зашипела на него. — Что ты с ним, — махнула головой в сторону, — сделал?

— С кем? — тихо, вкрадчиво спросил он.

— С моим истинным!

— Что? — Он на миг отпустил меня, я ринулась в коридор, но Нариэн поймал и прижал к стене. Буквально вбил лопатками в холодный гранит. — Поясни, что ты сейчас сказала?

— Он говорил мне во сне про ключ и подземелье, но я не подозревала, что всё это ты подстроил!

— Мэй. — Ли-тэ покачал головой, приобнял, но я его пихнула между ног и снова рванула вперёд. Ректор бросился следом, сбил меня на камень, потянул за собой. Я отбивалась, кусалась, эссаха полыхала, угрожая взорваться, но я не сдавалась. Только бы выбраться отсюда. Перевернувшись, чудом оттолкнулась и смогла встать, но в проёме снова была поймана, и сильный рывок оттащил меня в амбар. Я отлетела в центр помещения, но не ударилась, а так и зависла в воздухе.

Трепыхнувшись, попыталась вырваться из магических пут, но поняла, что меня физически что-то сковывает, а над головой массивно хлопает.

Перевела взгляд и ахнула. Меня держал в больших лапах огромный золотистый дракон. Заметив, что я успокоилась, он плавно опустил меня и, отлетев немного, сел на пол и сложил крылья, дёрнув порывом воздуха мои волосы.

Тяжело выдохнув, он склонил голову, а потом и вовсе уложил её на лапы, будто просил прощения.

— Нариэн? — Я приподнялась на локти, заглянула в его зелёные глаза, полыхающие пламенем. — Не может быть…

Дракон слабо фыркнул, обдавая моё лицо теплом. Он сидел довольно далеко, но я чувствовала, как от его тела идёт жар, видела, как переливается каждая пластина, наблюдала, как магия, пульсируя в груди оборотня, растекается по лапам, сверкает на рожках и рассеивается на больших кожистых крыльях.

— И когда ты собирался мне сказать?

Он мотнул головой, рассыпая вокруг белёсую пыль. Она витала в воздухе и плавно оседала на моё лицо, плечи, платье. Будто серебром укрывала.

Я встала на коленки и вытянула руку. Дракон осторожно подвинулся, ткнулся мордой в ладонь и глубоко, жадно вдохнул.

— Но почему ты не моя пара? Я не понимаю… Всё же сходится. И подземелье, и наша с тобой тяга друг к другу. Почему мы не связались?

Дымка заволокла большие глаза, а по золотой морде медленно скользнула слеза. Нариэн внезапно отодвинулся к стене, запаниковал, зарычал и с хлопком и сильным потоком воздуха перевоплотился. Он был обнажён, лежал на животе и часто-часто дышал. Я подобралась к нему, коснулась ладошкой его плеча, а он вскинул голову и прошептал:

— Потому что я не твоя пара. Это кто-то другой.

— Но как же… сон? — Прижалась к нему, принюхалась. Ронну он не обнимал, на нём не было запаха другой женщины, только мой и лёгкий флёр синики, которым мы пропахли в храме.

— Я не могу объяснить это. — Нариэн устало поднялся на ноги, прикрылся ладонями. — Надо что-то делать, я иногда срываюсь без причины, и даже советы Алании не помогают. — Он показал на руке браслет с деревянными бусинами. Я ещё вечером его заметила, но не придала значения.

— И надо бы артефакт сохранения одежды, — я оглянулась на пол, где валялись остатки его рубашки и штанов. — Но… всё равно не понимаю. Как ты это скрывал? — обвела я ладонью помещение.

— Не я. Это Дейра скрывала. Помнишь воду, которую она якобы травила? Это было зелье памяти, чтобы я себя не помнил. И чтобы не помнил, как маму… случайно, — он вскинул горячий взгляд и тут же отвёл его, — столкнул с балкона, когда перевоплотился первый раз. Мне уже было далеко за восемнадцать, а в семье у нас оборотней нет — это случилось очень неожиданно.

— То есть мачеха столько лет скрывала твою сущность и от тебя, чтобы спасти?

— Именно. — Он показал в сторону коридора. — Пойдём, я кое-что тебе приготовил. Хотел вызвать, но ты сама пришла.

— Соскучилась, — смущённо заулыбалась я. — Извини, что сомневалась в тебе. Я как увидела всё это, меня словно волной снесло, не могла принять правду.

— Только бы никто другой не увидел, Мэй, потому что тогда нам обоим не выжить. — Он поплёлся по коридору, немного подволакивая ногу.

— Ты ударился? — Я бросилась ему на помощь, когда мы вышли в комнату, а Нариэн прижался плечом к стене.

— Испугался, что причиню тебе вред во время трансформации. Испугался за тебя, Мэй. — Повернулся и жадно разглядывал моё лицо, будто сканировал.

— Боялся, что будет как с мамой? — судорожно сглотнула я.

Он кивнул и отвернулся.

— Но как такое возможно, чтобы твоя сущность приходила ко мне? Это ведь ты был, я чувствую.

— Это был всего лишь сон, Мэй. Я не могу быть твоей парой. У меня даже магия не кританская… ты ведь всё сама видела.

Я дёрнула край платья и внимательно посмотрела на метку. Да, сияние с синим отливом указывало на принадлежность к Крите.

— Ерунда какая-то…

— Да и мы бы привязались в храме, Мэй… Истинные метки просыпаются от прикосновения, мы с тобой близки довольно давно, а она, — он кротко показал на моё плечо, — молчит. И у меня ничего нет. — Он развернулся ко мне. На смуглой коже ни одной отметины, только капельки пота.

— Значит, я разорву её. — Шагнула к ректору, но он выставил руку.

— Не нужно, Мэй. Мне сейчас бал выстоять, а ты слишком пахнешь. Я просто не выдержу.

Отступила.

— А если я попробую немного выпить из тебя магии? Это ведь поможет.

— Мне поможет, но ты окажешься в опасности, ведь чужую силу не перелить в артефакт, а маурис в разгаре. Я не позволю тебе так рисковать.

— Я много лет прячусь, уже привычно, а ты… только обрёл зверя. Это может плачевно закончиться.

Он вышел из кабинета, слабо отмахнувшись, громко сказал из комнаты:

— Как уж закончится… Не мы плетём нашу судьбу. Разве не очевидно? Такие вещи кто-то планирует, придумывает… Я не верю, что всё случайно.

— И я не верю. — Вышла в комнату и выглянула в окно. Деревья и кусты покрылась вечерним серебром, маурис окрасил статуи и лёд бирюзой. На площади уже собирались маги, готовили купол, натягивали фонарики, расставляли столы с закусками.

— Примеришь? — Ректор подкрался со спины и повернул меня за плечи к шифоньеру. — Модистка из столицы обещала, что платье особенное. Всё искал повод его подарить. Надеюсь, что тебе понравится.

— Это же… эсм… безумно дорогой. — Я подошла к платью, любовно погладила нежно-голубую ткань ладонью. Она льнула к коже, переливалась от малейшего движения и прикосновения.

— Разве моя невеста, ис-тэ, не заслуживает самый безумно дорогой наряд? — Ректор остановился рядом. Он смотрел на меня, с жадностью изучая профиль, но не подходил близко. — Я бы и королевское ателье разорил, надеясь, что ты скажешь: «Да».

— Невеста? — Губы пересохли, я облизала их и шагнула ближе к шифоньеру, оставляя мага за спиной. — Мне и так завидует половина академии, а теперь они сожрут меня вместе с платьем.

Он всё-таки рискнул и подступил ближе. Лёгкие шаги остановились позади, по коже побежали мурашки. Нариэн, слегка коснувшись губами моей щеки, мягко прошептал:

— Я всегда буду рядом и никому не позволю тебя… съесть. А теперь беги, потому что я снова закипаю. В'ирс принесёт платье тебе в комнату.

— Слушаюсь, мой ректор. — Я развернулась к нему лицом, заглянула в ясные зелёные глаза. Потянулась на носочках, будто хочу поцеловать, а когда Нариэн дёрнулся навстречу, сбежала из комнаты. Вслед полетел хриплый смех и просьба:

— И брошь надень, пожалуйста.

Нариэн

Торжественная часть длилась бесконечность. Меня уже немного потряхивало от нетерпения и напряжения. Студентки всех курсов сегодня сияли краше звёзд в небе. Парни, подтянутые, в модных сюртуках, узких брюках и высоких сапогах на специальных лезвиях устроили настоящую охоту на девушек. Парные танцы на льду сегодня в почёте. Кто-то даже подрался в темноте площади, видимо, не смогли определиться, с кем будет танцевать зажигательная шатенка в жёлтом платье.

Там, где высокие ёлки выстроились полукругом и надёжно спрятали обелиск Нэйши, сегодня было темно и малолюдно — все стекались гомонящей оравой к еде, напиткам и музыке.

Магию использовать запретили, чтобы не тратить драгоценные силы перед боями, да и во избежание проблем. Благодаря группе выпускников-артефакторов почти все студенты получили камни для сохранения своих сил, позже они пригодятся, уверен. Вот только собирательница в академии была одна, только она могла создать поистине мощный камень, но я боялся даже думать об этом и никогда не озвучивал идею вслух.

Танцы были в самом разгаре. Нектар лился рекой, хмелем окутывая площадь и заливая глаза юных магов сверкающей влагой и жаждой приключений, страсти, задора. Танцы и хохот смешивались в безумный коктейль молодости, от которого хотелось только улыбаться и шалить. Многие ребята так и делали. Даже игры в снежки устроили, когда южная полька закончилась, а музыканты не успели перестроиться на более спокойную северную мелодию.

Все веселились.

А я украдкой следил за одной девушкой. Пытался отрешиться, говорить с коллегами, шутить, но мысли всё время возвращались к Мэй. Глаза выискивали её яркую фигуру в толпе, цеплялись за угол плеча, прикрытый меховым палантином, путались в пышных тёмных шелковистых волосах, будто в каждую прядку пролилось сияние небес, взгляд ловил её кроткую улыбку, а губы покалывало от желания к ней прикоснуться.

То, что Мэй сказала в подземелье, не давало покоя. Кто же приходил к ней во снах? Если я, то ведь должен тогда это помнить, но ничего — в голове поселились только тьма и мрак. Кто же её истинный? И как он мог знать, где меня искать? И зачем? Не сходится, нет никакой логики в этих подсказках. А в его действиях ещё больше тёмных пятен.

Это мог быть только я, но ни тьмы не помню!

Ведущий бала подал мне сигнал. Я осторожно выдохнул, чтобы совладать с волнением, сломал пальцем ещё одну бусину Алании и на миг прикрыл веки, чтобы не выдать сияние радужек. Сегодня дракон вырывался из эссахи так рьяно, будто ему, как и мне, не давал покоя тот самый загадочный истинный Мэй. Моя вторая сущность желала доказать здесь и сейчас, что присвоила девочку себе, но без памяти, без метки это невозможно. Я даже не смогу спасти её от угасания без пары, потому что нахожусь со стороны Криты, а здесь истинная связь работает иначе. Хорошо, хоть срок увеличили, но поможет ли это, если случится что-то из ряда вон выходящее?..

Направился по краю площадки и, учтиво поклонившись любимой ученице, протянул раскрытую ладонь. Ис-тэ смущённо присела, подарила мне лёгкую улыбку и слабо кивнула. Брошь на её плече игриво подмигнула, играя гранями рубина. Алые лучи красиво очертили острые скулы и подчеркнули красоту губ моей девочки. Я бы хотел сейчас прильнуть к ней, но нельзя. За ней и так из-за меня следят все кому не лень.

Вывел Мэй на центр льда. Она тревожно оглянулась. Я проследил за её взглядом и мягко пожал прохладные пальцы, пытаясь успокоить. Прячась ото всех под колонной, за нашим шествием с серьёзным видом наблюдала Эрика. Медово-рыжие волосы выделялись в толпе, а кремовое платье, перевязанное синей лентой под грудью, подчёркивало невысокую фигурку. Лекарка очень красивая и нежная девушка, но сегодня выглядела будто прокажённая, очень бледная, глаза тревожно бегали, под ними залегли тёмные круги. Ребята сторонились рыжей, будто чувствовали что-то неладное. И я ощутил это лекарским чутьём, но сейчас не было времени выяснять, что не так с ученицей.

— Не волнуйся, — шепнул на ухо Мэй. Она переплела наши пальцы и мягко заулыбалась. — Эрика справится. Ли-тэ очень сильный лекарь и маг, сильнее всех, кого я знаю. После тебя, конечно.

— У неё сегодня с контролем плохо. — Ис-тэ, запрокинув голову, посмотрела на маурис. Он сегодня прятался за мощным защитным куполом, накрывающим площадь и согревающим студентов искусственным светом лотта. Прямые лучи полного ночного светила могут навредить магам дня, но традиция проводить Новогодье под открытым небом шла ещё со времён открытия академии. Хорошая традиция, сближающая студентов и учителей. Временами даже слишком.

— Мы быстро. — Я прижал девушку к себе за талию и скрипнул лезвиями сапог, высекая искры. — Представляешь, понял, что за всё это время ни разу с тобой не танцевал.

— Боишься, что ноги оттопчу? — сухо засмеялась моя спутница, настороженно оглядываясь на притихших студентов. Толпа шушукалась, с нас не сводили заинтересованных глаз. Мэй зажималась и каменела под моими ладонями, будто её поливали ледяной водой.

— Смотри только на меня. — Я повернул её под музыку, и мы заскользили по льду по дуге. Плавно, не спеша, пробивая грудью холодный воздух.

— Это опасно, Нари… — шевельнула губами Мэйлисса, на кручёных ресницах засверкал мелкий снег. Под ногами искрил лёд, а мы разгонялись, закручиваясь по спирали, как две планеты вокруг светила.

— А кому сейчас легко? — Ответил ей тем же и развернул за руку, раскручивая по оси, заставляя вытянуться, распрямиться, показать стройность фигуры, раскрыть идеальные формы, вспенить шикарные волосы, что густой волной перетекали со спины на плечи, а затем крутанул обратно. Лёгкая ткань юбки закружилась, как крылья бабочки, хлопнула по ногам, когда я потащил Мэй к себе, перехватывая за талию, эсм сверкал, как серебро, а в глубине синих глаз читался искренний восторг. — Мне всё равно, что болтают другие. Главное, что ты рядом и… — уводя Мэй от чужих глаз, перекрыл собой и, замедлившись под музыку, незаметно прикусил крошечное ушко, — ты прекрасна в этом платье. Я тебя хочу, как безумец.

— Да вы любитель острых ощущений, ли-тэ, — прищурилась Мэй и юрко облизала губы, взрывая в моём теле каждую клеточку, нагревая кожу, посылая в мышцы слабые колючие разряды.

— Если ты не прекратишь искушать, я покажу всем, что такое эффектный выход.

— Огненный? — хихикнула она, щурясь и краснея.

— Ещё какой. Только потом мне точно не пережить эту ночь, негодница-ученица. — Шептать ей на ухо и чувствовать, как она мелко дрожит, было сродни блаженству и издевательству разом. Я вёл её в танце дальше, постепенно наращивая темп, приподнимая за талию, отбрасывая, но снова ловя и прижимая к себе. Толпа улюлюкала, охала на экстремальных пируэтах, а Мэй лишь хохотала и, приоткрыв губы, скользила дальше. Ловко. Умело. Будто всю жизнь каталась на льду и была рождена для моих рук.

— Я же ничего не делала. — Мэй пощекотала пальцами мою ладонь, когда музыка немного замедлилась и нам выдалось несколько мгновений для передышки. Девушка плавно вытянулась в танце, скользя по широкому кругу, то уходя от меня, то приближаясь. На новом повороте закружилась и подалась ко мне ближе, нежно погладила пальцами мои щёки и снова попятилась.

Каталась она чудесно. Двигалась так вкусно, что у меня перехватывало дыхание. Её волосы закручивались и не больно хлестали меня по лицу, юбка переливалась, глубокое декольте привлекало взгляд, а я вёл её дальше, быстрее, опаснее. Казалось, что мы во сне. Что нет никого вокруг. Что нет ничего прекраснее этих нескольких минут, когда ты никому и ничего не обязан объяснять. Ты свободен. Ты в полёте. Ты на острие лезвия. Не хотелось ничего скрывать. Было лишь одно желание — чтобы Мэй была моей навсегда.

— У меня есть предложение. — Завершая танец последними плавными поворотами, я нежно наклонил ис-тэ и, придерживая маленькую спину, сказал одними губами: — А если я полечу завтра с тобой в Иман, собирательница?

Девушка немного сбилась с дыхания, но быстро взяла себя в руки и медленно поднялась, подчиняясь моим объятиям, непринуждённо погладила ладонью мой затылок и, развернувшись ко мне спиной, прошептала в сторону:

— Тоже не хочу улетать, Нариэн, но я должна, а ты не можешь бросить всё и рискнуть жизнью… Отец не примет наши отношения вот так, нужно его подготовить. Я вернусь, ли-тэ, ты только дождись. Очень быстро вернусь. — Приходилось ловить слова, считывая по профилю, и дышать через раз.

— Тогда, — я придвинул её к себе, сжимая горячими от возбуждения и желания ладонями талию, и договорил прямо в ухо, — подари мне последнюю ночь, Мэй.

Она задрожала сильнее, посмотрела куда-то вдаль, а потом, так же стоя ко мне спиной, медленно опустила сверкающие морозом ресницы. Дала безмолвное согласие. На всё.

Я изменил программу праздника заранее. Давно считал, что последний танец с выбранной ученицей — издержки прошлого. В этом нет никакого сакрального смысла, больше пафоса и слухов, мол, ректор разделяет постель со всеми выбранными. Бред бредовый, но много лет подряд, ещё до меня, брошь дарили лучшей студентке, и я не смел перечить старым правилам. Только не спал ни с кем, как те мечтали. Может, эти слухи были и небеспочвенны, но только о прошлом ректоре.

Сегодня же мне захотелось всё изменить. Пусть молодёжь ещё танцует и веселится, хоть до утра. Всё равно полугодие закрылось и, слава Нэйше, границы пока под контролем. Можно немного выдохнуть. Зная, что нам всем предстоит тяжёлый путь в новом году, я приказал немного переписать праздник. Никто не был против, только Ронна попыталась что-то вставить про то, что менять правила перед самим событием — моветон, но ей быстро закрыли рот смотрительница и другие учителя. Они, между прочим, прекрасно танцевали весь вечер, особенно толстушка Лора. Даже Охра, старушка-лекарка, выплыла в длинном вечернем платье на лёд и показала несколько своих коронных приёмов, а её прыжок в полтора оборота студенты запомнят надолго. Всем бы так в её годы порхать.

По завершении нашего с Мэй танца площадь взорвалась весельем, а мы, задыхаясь не от усталости, а от возбуждения, поспешили скрыться с глаз. На лёд выехали нетерпеливые студенты, желающие продолжать праздник. Мы же скользнули по борту, крепко держась за руки, и вскоре оказались под пышными лапами ёлок, где на кованых лавках можно было переобуться. Быстро сменили сапоги с лезвиями на туфли и поспешили дальше.

Накрыв нас дымкой невидимости уже за пределами площади, я вывел девушку по мощёной камнями дорожке к обелиску. Не сговариваясь, мы бежали вперёд, а под сводом из ряда высоких пышных елей на мгновение застыли и несколько долгих секунд, не дыша, смотрели друг другу в глаза.

Ветер, подхватив комья снега с елей, просыпал льдистый порох нам на голову. Девушка рассмеялась, а я жадно ловил каждый лучик в её глазах, пытаясь запомнить и отпечатать в сердце навечно, пробудить зверя, заставить его вспомнить хоть что-то…

— Мэй… сюда. — Отодвинул одну из покрытых снегом ветвей и пригласил девушку к закрытой беседке.

— Это безопасно? — шепнула Мэй, ступая за порог. Внутри беседка раскрывалась в довольно широкую светлую комнату со снежинкой гирлянд, сходящихся в центре. Со шпиля спускались две лозы, а на них переливались украшенные ветвями ёлок и цветами белых роз качели. Я так хотел сделать приятно Мэй, что сам украшал помещение и готовил небольшой ужин.

— Никто нас не услышит и не увидит, не переживай. — Щёлкнув пальцами, опустил на беседку купол тишины, и холодные стены засверкали перламутром магии. — Я очень надеюсь, что ты всё ещё голодна. — Провёл Мэй к столу, зажёг движением руки свечи.

— По-королевски. — Осмотрев помещение и заметив в углу небольшой белый диван, Мэй повернулась ко мне с полыхающим от смущения лицом, и я не смог больше ждать. Подступил ближе, сжал ладонями её горячие щёки и прижал свои губы к её. Нам было мало поцелуя, мы жадно хватали друг друга за плечи, терзали волосы, сдирали одежду и незаметно передвинулись по беседке к качелям. Мэй вдруг оторвалась от моего рта, выгнулась и тяжело задышала.

— Ты сводишь меня с ума, ректор… — Платье сверкающей рекой растеклось по полу. Ис-тэ осталась в нижнем белье, а я, не дожидаясь, пока оно исчезнет тоже, прикусил вишнёвую вершинку вместе с тканью и заставил Мэй присесть на качающуюся лавку.

— Я люблю тебя, Мэй, и буду ждать. Ты только помни об этом. Посвящение — сложный ритуал… — Хотел добавить, чтобы она остерегалась появления пары, но Мэй приложила пальчик к моим губам, потянула за ворот расстёгнутой рубашки и прошелестела:

— Я обещаю, что вернусь, чего бы это ни стоило… — Она развязала завязки на брюках, стянула их и задышала чаще.

Приподнял её за талию, яростно впился в губы и, развернув к себе спиной, поглаживая грудь, потянул вниз. Мэй схватилась за лозы, подтянулась, чтобы сесть удобно, и тут же опустилась, впуская меня в себя. Глубоко, до упругого удара, до рычащего стона. Она откинулась мне на плечо с тихим всхлипом, а я оттолкнулся от пола, и мы вместе полетели вверх, чтобы вернуться вниз, а затем снова скользнуть по воздуху.

Это было невыносимо плотно и горячо. Так интимно и откровенно, что я на миг потерял контроль. Вбивался в её лоно с порочными шлепками, страхуя ладонями, чтобы Мэй не упала, с каждым ударом приближаясь к финалу.

Казалось, драконье пламя вырвалось вперёд из эссахи, обняло девушку, завернуло в кокон и выпустило с отчаянным пронзительным криком. Позвонки захрустели, Мэй пульсировала внутри, и я не удержался на краю — взлетел на качели, выплёскиваясь, содрогаясь от пульсаций, крича что-то несуразное от распирающего чувства блаженства.

Мы ещё некоторое время качались. Только Мэй повернулась ко мне лицом и, крепко обняв ногами, уронила голову на плечо и шумно дышала.

— Как же теперь вернуться на площадь? — спросила она, приподняв голову и закусив губу. Видимо, я сильно укусил её, целуя, и теперь нижняя немного кровила. Провёл пальцем по ранке, заживляя, спрыгнул с качели, держа Мэй в руках, и отнёс её к приготовленной за вязью цветов душевой. Магия может создавать многие вещи, жаль только, что предметы обихода, уют, наряды и драгоценности — ничто по сравнению с надеждой.

— Я оставлю тебя одну на несколько минут. Справишься?

— Мы снова не поели, — кивнув, засмеялась Мэй.

— Я проверю, как там Эри, и сразу вернусь к столу. Хочешь, приведу подругу?

— Спасибо. — Мэй ласково провела пальчиками по моей щеке, собирая пот и дрожь в ладонь. Я поставил её на пол, но не в силах отпустить, так и прижимал к себе, жаркую, мокрую и мою.

Но нужно было. Что-то грызло в груди, до отчаяния и тягучей боли, словно на площади случилось нехорошее. Мэй сама отстранилась, скользнула за стекло душевой, а я вытолкал себя в зал. Собрав быстро одежду, привёл себя в порядок и вышел на улицу.

Нариэн

Я почувствовал неладное ещё задолго до того, как понял, что происходит. Гнетущее, тянущее под рёбрами чувство не давало дышать, поэтому я должен убедиться, что с Эрикой всё в порядке — она очень важна для Мэй. И для меня тоже.

У края площадки столпились студенты. Подойдя ближе, я замер от увиденного.

— Ты, — неприятно ржал Эверис, тыча пальцем рыжей в лицо, — надеялась, что я тебя, тощую и рябую, полюблю с первого взгляда? Трахнул бы разок, да, но любить… Нет! Заруби себе на носу, пиявка пятнистая, ты не в моём вкусе.

Эрика сжала кулачки и топнула сапогом, со злостью вырезая во льду глубокую ложбину.

— Ересь! При чём тут я? Ты не пойдёшь за ней! Не пущу!

— Ещё как пойду. Мэй — моя!

— Это пусть она решает, — язвительно огрызнулась лекарка. Рыжая стояла на пути парня, как раз на той дорожке, что вела к нашей с Мэй беседке.

— А ты знаешь, что тот, кого ты защищаешь, убил твоего брата?!

Меня на мгновение оглушило этими словами. Никто ведь не знал про Райли. Кто такой этот Эверис, что возвышается над слабой девчушкой, как павлин? Сомневаюсь, что он прежний ли-тэ Аран из семьи почётных архимагов, которые не посмели бы нести такую чушь, да и ещё публично.

— Думаешь, я вру? — прищурился Эверис. — Тебе ведь пришло известие о его кончине? А ранение какое? От меча? Не от когтей криша ведь? Райли убили! И ты знаешь, кто это сделал!

Эри заметалась, попятилась, студенты расступились, позволяя ей выйти под свет фонаря, лезвия сапог скрипнули по снегу. Девушка открывала губы и, придерживая ладонью шею, хватала воздух.

— Ты врёшь… — захрипела она. — Это неправда!

— Спросишь патлатого при встрече, а сейчас отвали, рыжая тварь, или пожалеешь! — Эвер небрежно отодвинул её в сторону, но Эри упёрлась и замотала головой.

— Ты не пройдёшь! — Рыжая выставила ладони, готовая дать отпор.

Парень выпятил грудь, чёрный китель натянулся на его больших плечах, пуговицы из рианца засверкали в полумраке. Эвер угрожающе перекрутил в воздухе длинные пальцы, но не успел прочитать заклинание — его дёрнула за рукав Лора ли-тэй, вмешавшись в их спор.

— Чего ты разошёлся, Эверис ли-тэ? — Смотрительница, задвинув девушку себе за спину, яростно добавила: — Магия на празднике запрещена! А спорить идите в сторону от площадки! Или накажу. Обоих! — И она метнула на притихшую Эри строгий взгляд.

— Да вы что?! — ехидно растянул губы чернявый и, горделиво сложив руки на груди, застучал ноготками по локтям. — Запретили играть на празднике? Уверены, что сможете прочитать мою магию, даже если я её использую? А?! Или поймать меня? Ещё инквизитора вызовите. Ха-ха-ха…

Я стоял около заснеженной ёлки, готовый усмирить крутой нрав парня, но нужно было понять, чем он владеет теперь, после встречи с тьмой, и не опасно ли это для других. Оглушить его не составит труда, осталось только подойти поближе.

— Эвер, успокойся, если баба тебе не дала, не нужно портить вечер другим, — проблеял кто-то из толпы.

Ли-тэ Аран выпрямился, зло ощерился, сбросил с лица упавшие смолянистые пряди волос, растопырил пальцы и рявкнул в сторону:

— Хочешь рыжей отлизать, могу газку добавить или подержать! Она всё равно мне не нужна. Слишком простая и примитивная до тошноты. — Его лицо уродливо перекосило, в неестественно светлых глазах закружился мрак. Я с трудом узнавал в нём парня, что бросался в гущу нечисти, чтобы меня спасти. Осознавал, что Эвер не просто отравлен — его поглотила другая личность, тёмная, скрытая. Такое бывает только при шаге за Полог — он теперь в вечной тьме, будет умирать медленно, постепенно разлагаясь и рассыпаясь для мира живых. Всё низменное, что было в парне, вылезло наружу и оголилось, убив доброе и светлое.

Он ходячий мертвец.

Эри слабо пискнула и прикрыла ладонью губы. Я бросился наперерез толпе, чтобы увести её в сторону, но не успел. Девушка отчаянно закричала, высокий голос смешался с оглушающим рыком, светлое личико вытянулось в волчью морду, кожа на руках покрылась ярко-рыжим мехом, а платье практически сожрала переворотная магия.

— Оборотень! — закричали студенты и бросились врассыпную, оттеснив меня волной паники в темноту. — Монстр! Она монстр!

Пока я преодолевал поток, рык усиливался, а смех Эвера трещал над площадью, будто он сумасшедший. Пока не затих, внезапно оборвавшись.

Лора выбросила ловчую петлю и спокойно, хладнокровно завернула её вокруг девушки. Смотрительница поняла, что это конец, раньше остальных. Я дёрнулся было к рыжей, желая остановить кровопролитие, но у края площадки до острой боли вцепился пальцами в ограду. Поздно — все уже увидели звериную личину. Эри не спасти.

Над площадью загорелось лиловое пламя портала и, рассекая белыми вихрями пространство, к нам выступила свита из трёх инквизиторов. По обыкновению в чёрных облегающих одеяниях и белых плащах с капюшонами. Они прибыли целенаправленно. Словно кто-то заранее их вызвал.

Недалеко от арки мелькнуло ярко-лимонное платье Ронны.

— Эри-и-и! — разрезал тишину отчаянный вопль. Фигуру справа закрывала невысокая девчушка с первого курса, и я не сразу понял, что это кричала Мэй — настолько был ошарашен произошедшим.

Ноги понесли сами, я перехватил её в последний момент, прежде чем она выскочила бы под расстрел инквизиторских глаз. Дёрнул глупую на себя и прижал к груди.

— Скорее… сюда, Мэй…

— Эри, нет… — Она вырывалась, но ноги подводили её, скользили на снегу. Она цеплялась за мои руки и тут же отталкивалась. — Эри-и-и… Они же не пощадят… Нариэн, — отчаянный шёпот сливался с горечью, слёзы ползли по бледным щекам. — Пожалуйста, прошу тебя… Останови это. Или пусти меня к ней. — Она дёргалась, выворачивала руки, била меня по груди, но я не мог позволить ей сорваться. Чтобы привести в чувство, немного встряхнул, приподнял за плечи и прошептал, склонившись к уху:

— Мэй, будь сильнее! Я люблю тебя. Я рядом, с тобой. Эри бы не хотела, чтобы ты погибла из-за неё. Прошу тебя, опомнись!

— Я не могу. — Она отчаянно замотала головой, волосы густой копной рухнули на лицо. — Я должна ей помочь. — Умоляла, сдавливала пальцы, дрожала и снова умоляла: — Пусти… Она столько для меня сделала… Я не оставлю её в беде. Не смей меня держать…

Нас никто не слышал, я увёл Мэй далеко под лапы ёлок, а толпа сосредоточилась на казни на площади. Инквизиторы никогда не ждали, не зачитывали приговор, всё было и так ясно. Оборотень должен умереть.

Ритуальная речь потекла рекой над головами, холодным инеем легла под ноги, приморозила спину необратимым ужасом. Студенты притихли, будто каждый боялся, что и на него упадёт гнев сильнейших магов. Чтобы Мэй не вскрикнула, я прикрыл ей ладонью губы и оттащил подальше.

Девушка кусалась до крови, брыкалась, причиняя мне боль, но я терпел и не обращал внимания. Бросаясь на помощь Эрике, Мэй словно забыла, где она находится и зачем. Забыла о себе, об осторожности.

И сколько бы она меня ни лупила, я знал, что сегодня её не отпущу. Пусть хоть убьёт. Пусть возненавидит. Пусть думает, что не вступился, что трус, но со временем она поймёт, что я защищал её, а не себя. Она для меня всё. Даже больше, чем всё.

На достаточном расстоянии от площади я накрыл нас куполом тишины, и Мэй закричала:

— Пусти, предатель! Пусти меня… Я к ней пойду. Это я виновата, я её оставила, с тобой пошла развлекаться. — Она дралась. Мы упали в снег, взбили колкую подушку, перекрутились, набрав полную пазуху льда.

— Мэй, — навис я над ней, сжал её ладони своими, прижался лбом ко лбу, — услышь меня! Успокойся. Эрике не помочь. Не помочь. Пойми! Мы всё изменим, обещаю. Когда-нибудь мы сможем быть собой, не прятаться и не бояться, но сейчас остановись. Умоляю. Возьми себя в руки. Эрика выдала себя. Если ты туда пойдёшь, тебя проверят, а я не смогу без тебя жить. Слышишь? Ну, хочешь, я крылья раскрою, выдам себя, только бы тебя защитить?! Если так хочешь умереть, тогда давай уже вместе!

Она перестала вырываться, задержала дыхание, распласталась подо мной, будто потеряла силы.

— Прошу, приди в себя, — прошептал я, склонившись над ней. — Ты нужна мне, Мэй. Очень нужна.

Она хлопнула ресницами, отчего новый, ещё более полный поток слёз увлажнил бледное лицо.

— Это ведь сон, да? Я сплю и вижу кошмар?

— Ты сильная, Мэй. Ты намного сильнее меня и всех, кто здесь находится. — Я обнял её щёки, вслушался в сиплое дыхание. Она едва держалась. Оборотень настолько измучился взаперти и без посвящения, что последний стресс был для неё губительным.

Приложив пальцы к её вискам, послал немного успокаивающей магии, перехватил её ладонь и положил на камень, что сверкал на плече.

— Мэй, если я тебе дорог хоть немного… Останься со мной. Я буду рядом, мы справимся.

— Я-я… — Она заикалась и пыталась посмотреть на гудящую площадь, но я снова и снова уводил её взгляд, перехватывая ладонями заплаканное лицо. Не должна она это видеть. Не должна слышать.

Купол тишины внезапно затрещал, справа в нас полетел чёрный сгусток. Я молниеносно потянул Мэй на себя, уводя её с линии огня, мы перекрутились по снегу несколько раз. Защита спала, рассыпавшись серым песком, и над нами возник Эверис. Его лицо посерело, глаза превратились в чёрные провалы, губы исказились и приоткрыли острые нечеловеческие зубы.

— Ты моя! — гаркнул он и ткнул пальцем в Мэй. — А ты — труп, — перевёл взгляд на меня.

Я подобрался, прыгнул на ноги и приготовился защищаться. Мэй тоже поднялась и испуганно спряталась за моей спиной.

На площади звучали последние слова ритуальной речи, отрезающие оборотней от загробного мира. Их помнит каждый энтарец, тысячи раз приходилось слышать.

Даже Эверис внезапно опустил руки и прислушался. Тряхнул головой, будто смахивая наваждение.

— Что это? — прорвался растерянный голос. Парня сильно качнуло, он снова тряхнул головой и почти упал, но поднялся, выровнялся и устремил взгляд туда, где толпа окружала немыслимую по жестокости казнь.

Мы с Мэй не двигались, будто завязли в горячей смоле, а когда один из инквизиторов знакомо рявкнул и поднял кинжал вверх, блеснув при свете мауриса, Мэйлисса закрыла лицо руками, закричала и упала на колени.

— Эри…

Площадь накрыло густой дымкой. Эвер, что угрожающе скалился, вдруг побледнел, упал на колено, затем согнулся второе, руки плетьми упали вдоль тела, и парень замер напротив нас, словно его хватил паралич. Глаза, затопленные тьмой, очистились, вернули свой прежний цвет, карий и голубой, а ли-тэ ошарашено прошептал:

— Эри…

И, рухнув в снег лицом, задёргался в конвульсиях.

Я добрался до Мэй и крепко сжал её в объятиях, чтобы она не натворила ещё большей беды. Прижимал к себе и шептал, что люблю, что всё наладится, хотя сам в это слабо верил.

Не проверяя, жив ли Эверис, я поднял Мэй на руки и унёс подальше от толпы.

Всю ночь она тихо лежала, вытянувшись солдатиком, и смотрела в темноту. Не плакала, не скулила, не шевелилась и не реагировала на внешний мир. Я мог лишь представить, что она испытывает. Сам не сомкнул глаз и давил зубы до хруста, прислушиваясь к судорожному дыханию девушки.

С предрассветными лучами осознал, что пришло время прощаться, а я не могу её отпустить. Не могу. И всё. Это будто сердце по живому вырвать из груди.

— Мэй, — присел рядом с кроватью на колени, погладил холодные ладони, поцеловал пальчики, — поговори со мной…

— Я ненавижу наш мир, — вдруг тихо и безжизненно сказала она. Встала, забрав из моих ладоней свои руки. — Я не хочу его спасать. Пусть всё сгорит в огне. Энтар не заслужил будущего.

— Я знаю, как тебе больно… — Потянулся к ней, мышцы сковывало, дракон лютовал и бесился от несправедливости.

— Нет! — Девушка свела брови и скрипнула зубами. — Ни тьмы ты не знаешь!

Я опустил голову, убрал руки на колени, сжав их в кулаки.

— Ты права. Я не могу знать, что это такое, потому что не помнил много лет потерю самого важного человека в своей жизни. А когда вспомнил, было уже не так остро. — Я вскинул взгляд и, не скрывая слёз, договорил: — А теперь боюсь потерять то единственное, что делает мою жизнь не бесполезной. Это ты, Мэй.

— Я спала с тобой, — отчаянно закричала она и показала пальцем в сторону, — а ты даже не мой истинный! Спала, пока Эри была там! Одна! Уставшая и вымотанная после опытов, чтобы нам с тобой помочь. Это всё я… Все беды крутятся вокруг меня, — тише добавила она и присела на кровать, будто не могла держать ноги прямо. — Я, наверное, не вернусь в академию, Нариэн. Попрощаемся и… пусть меня Шэйс заберёт, как сделал это с тысячами оборотней на нашей планете. Они ведь и не умерли толком, не смогли уйти в лучший мир. Где их души? Что с ними теперь?

— Мэй. — Я придвинулся и отчаянно вцепился в её колени. — Я всё равно буду тебя ждать. Что бы ты ни решила, помни, что я тебя люблю и пойду за тобой.

— Я хочу сохранить тебе жизнь, глупец. — Она нежно провела ладошкой по моим скулам, зацепила большим пальцем подбородок, словно хотела запомнить черты моего лица, и поспешно отстранилась. — Прощай, Нариэн.

Повернулась к двери. Шла покачиваясь, тяжело переставляя ноги, будто к ним привязаны пудовые гири. Я хотел бы её остановить, но понимал, что не имею права — она должна сама решить, что для неё важнее. Свежая рана затмевает разум, нужно время.

— Эверис выжил, Мэй… — шепнул ей вслед. — И он излечился от тьмы.

— Что? — Девушка развернулась на пятках и от слабости привалилась лопатками к стене.

Я дёрнулся ей помочь, но пресёк своё желание, прикусив щёку до крови. Уронил голову.

— Он в лазарете. — Я не смотрел на Мэй, пялился в пол, потому что если Эвер и есть её пара, я буду вынужден уйти в сторону.

Дверь хлопнула, холод пережал горло, эссаха развернулась и резко дёрнула позвоночник. Я с трудом выбрался из комнаты, буквально выползая и почти ничего не видя перед собой, пробрался по коридору подземелья и едва успел упасть в амбар, прежде чем крылья распахнулись. С контролем всё сложнее.

Сколько я пробыл там, не знаю, пока не вернулся в облик человека, но когда поплёлся назад, в комнату, был уже полдень. Кое-как привёл себя в порядок и приступил к ректорским обязанностям, чтобы хоть немного забыться. Распечатал письма, но так и не прочёл ни одного из них, глядя на бумагу и не видя перед собой ничего, кроме синих заплаканных глаз.

Чуть позже ко мне заглянула бледная как моль смотрительница.

— Студенты отправлены на каникулы, ли-тэ, — сказала Лора. — И Мэй тоже, как вы и просили.

Я с трудом смог кивнуть, дождался, когда женщина уйдёт, а потом схватил со стола то, что попалось под руку, и швырнул в стену.

Мэйлисса

После слов ректора о том, что Эвер выжил, я побежала в лазарет, но парня там уже не было. Сказали, что рано утром очнулся и ушёл. Охра посмотрела на меня с тревогой, хотела ещё что-то сказать, но смотрительница её остановила. Да, пусть лучше молчат, потому что я не понимаю, как можно выдать своих подопечных инквизиторам. Не понимаю и не хочу понимать! Почему меня не сдали тогда? Невыгодно? Сила нужна? Сокруши их Шэйс! Пусть проваливают во тьму со своей войной и борьбой с нечистью.

Эвера я не нашла и в общежитии. В своей комнате он не появлялся уже несколько месяцев. Ребята, его соседи, пожали плечами и предположили, что он уехал домой, ведь Эри ему когда-то нравилась. Один из ребят добавил, что рыжая многим нравилась — она была доброй.

Сердце так сковало в груди, что я быстро сбежала к себе и нервно принялась складывать вещи. Мой телепорт в Иман был назначен на полдень.

Что ж, значит, не судьба. Я не смогу быть с Эвером после всего, что случилось. Даже если он мой истинный и стал прежним добрым парнем, не признаю его, не прощу его предательство. Возможно, он был под влиянием, но я не смогу его полюбить. Оторву метку, а дальше уже буду думать, что делать. В академию тоже возвращаться не было желания, да только я теперь военнообязанная.

Я знаю, что Нариэн не смог бы что-то изменить, не в его власти, но это и причиняло боль. Люди на верхушках — ректоры, чиновники, мэры, даже король — все они молчат о несправедливости, все они бездействуют, покоряются нелепым законам и пляшут под дудку Квинты. Так пусть они сами и гонят нечисть прочь из нашего мира, я пальцем ради них не пошевелю.

Быстро собрала вещи, тщательно проверив, что не забыла ничего важного, и долго стояла возле кровати Эрики, разглядывая на подушке её рыжий волосок. Он переливался от падающих сквозь стекло лучей лотта, словно золотая паутинка.

Всё это время я держалась стойко, не плакала, не скулила, хотя очень хотелось. За спиной, как надзиратель, сидела Алисия и довольно скалилась. Я не позволю этой суке злорадствовать или издеваться над своим горем. Вернусь домой и там отдам должное памяти подруги, а сейчас сглотну обиду и промолчу.

Сердце сжалось, заныло в груди так, что я чуть не упала на кровать и не свернулась клубочком.

Очень аккуратно сложила платья подруги, которые всё ещё пахли нежными духами, её украшения, провела дрожащими пальцами по кулону, что мне отдала смотрительница после казни. Спрятала в мешок книги, которые читала Эрика, тетради, куда она записывала свои мысли и результаты испытаний, и очень бережно уложила на дно сумки зелья: от простуды, от бессонницы, от женской боли, даже от отравления плесенью. Все труды моей умной подруги, что могла бы тоже помогать людям, но…

Жестокий, жестокий мир… Не хочу его спасать.

От вещей Эри ярко пахло персиками, вызывая по всему телу протест и звон в ушах. Казалось, что дверь вот-вот распахнётся, и рыжая, цветущая и весёлая, залетит в комнату и начнёт снова пытать меня своими опытами и одаривать улыбками.

Слёзы поползли по щекам, и я невольно всхлипнула.

— Ты ведь знала, что она, — Алисия клацнула зубами, изображая хищника, — из этих, да?

Я промолчала, не повернулась, сильнее сжала тонкую ткань между пальцев. Волокна легко порвались, а я только сильнее заплакала. Слёзы капали на лиф праздничного помятого платья, которое я так и не сменила.

— Прикрывала монстряшку, да? А может, — девица встала, замерла за моей спиной и принюхалась к волосам, — ты тоже из этих? Мэйлисса ис-тэ… дочка мэра, шишка, видите ли… И ректора себе отхватила. Не многовато ли для тебя одной?

Я отстранилась, брезгливо поморщившись, убрала вещи Эри на свою кровать и, незаметно стерев злые слёзы, повернулась к ведьме.

— Что тебе нужно, Алисия?

— Ничего, — цокнула она языком. — Я просто жду свой портал домой, а ты не страдай, было бы из-за кого.

— Тебя забавляет это?

— О, — она вскинула ладони, тёмные рукава с кружевными вставками подлетели, будто вороньё, — ещё как! Наслаждаюсь твоей кислой рожей. Думаешь, кто вызвал инквизиторов? — Ведьма довольно расставила руки в стороны, а мне захотелось её задушить. — Я давно лекарку подозревала, всё словить не могла на горячем, а тут утром твоя рыжая вдруг гаркнула на меня, а её глаза стали ясно-золотыми и круглыми, как блюдца, спе-ци-фи-че-ски-ми. Я же ей ничего не сделала, а она меня чуть не сожрала. Недаром — монстр!

— Жаль, что не сожрала, — вырвалось у меня. Поджав губы, я перехватила вещи и пошла к выходу. Если останусь хоть на миг — убью тварь.

— Ты по мне ещё соскучишься, Мэйлисса, — бросила курва вслед.

— Сомневаюсь.

Хотелось вернуться, впиться зудящими от ярости ногтями в её злые, хоть и красивые глаза, вдавить их в пустую черепушку, с надеждой, что она навеки замолчит, но я шла вперёд, упрямо держала спину ровно и не посмела поднять на стерву руку. Не знаю почему. Наверное, ради семьи: папы, мамы, бабушки, сестры и брата, которых могла подставить, если бы выдала себя. Я связана обязательствами. Казнят меня — казнят всех.

Инквизиторы теперь проверят Линсов, и вряд ли из семьи Эрики кто-то выживет. Могут разве что бежать в дикие леса, только это и помогает оборотням, но сейчас и там опасно — всюду нечисть.

Портал встретил меня лиловым светом. Я обернулась в надежде, что Нариэн выйдет проводить. Что-то всё ещё тянулось к нему, незримо, невозможно, но болезненно-остро. Не знаю, смогу ли я снова посмотреть в его глаза, как прежде. И обижаться на него не могу, но и простить не смею, что ничего не сделал, не спас Эри…

Родные встретили меня тепло. Даже отец обнял за плечи, хотя первое, что спросил, — нашла ли я свою пару. А когда услышал, что я продлила срок метки, но истинный так и не явился, как-то облегчённо выдохнул и ушёл совещаться с Изу.

Эми настороженно зыркнула на меня и тоже поплелась за альфой, мама осталась сидеть за столом, глядя в спину уходящему отцу.

Сестра и брат горячо встретили меня у комнаты, обнимались, расспрашивали, что и как на учёбе, но я была так разбита, что не могла уделить им должного внимания. Попросила прощения, объяснив своё недомогание трудным перелётом, обещала рассказать всё позже и осталась в комнате одна.

Только тогда я позволила себе выплеснуть эмоции. Накрылась плотной пеленой тишины и плакала долго и громко, пока не закончились слёзы, а в груди не образовалась такая дыра, что можно увидеть рвущееся наружу сердце.

Я не знаю, как заставить себя идти дальше. Раньше мне помогала справиться с хандрой Эри, а теперь…

Первые сутки я отлёживалась в своей комнате и делала вид, что сплю. С рассветом уплывала в зыбкий сон, чтобы поздно днём очнуться помятой и измученной. Я отказывалась есть, ссылаясь на тошноту после телепорта, и не хотела никого видеть.

Эми всё-таки пришла на второе утро и присела на край кровати. Разгладила длинный балахон на коленях, в котором всегда ходила, и подняла взгляд.

— Мэй, я знаю, что Эрика для тебя много значила. Мы все сокрушаемся из-за этого горя, но… мы твоя семья, ты должна себя беречь. Свирепые несколько раз нападали, альфа еле удерживает границы и покой в клане. А ещё и Полог…

Я повернулась к бабушке и долго, не моргая, смотрела ей в глаза, а потом бросилась на шею и разревелась.

— Ну, тише, тише… мир ещё не пошёл во тьму, чего слёзы ронять? Все мы когда-нибудь уйдём.

— Но не так же, бабушка… — Я стёрла потоки слёз с лица, и взгляд зацепился за брошь, что лежала на тумбочке. Эми проследила за моим взглядом и мягко заулыбалась.

— Хорошая работа. Тот, кто это создал, очень любил тебя. — Её рука пригладила мои волосы, а я вдруг поняла, что столько глупостей наговорила Нариэну, когда уходила, что оставила его одного, почти обвинив в смерти Эрики. А ведь он первый почувствовал неладное, вытащил меня из толпы, спас от инквизиторов, закрывал собой от Эвера, даже крылья хотел раскрыть, чтобы я успокоилась и прекратила истерику.

— Эми… — взвыла я беспомощно, — я такая глупая, такая жестокая… Я его даже не обняла на прощание. — Наверное, в моих глазах читалось отчаяние, поскольку Эми подалась ближе, крепко сжала сухими ладонями моё лицо и прошептала:

— Ещё обнимешь, деточка. — Обняла меня, а затем резко отстранилась и, вытерев слёзы с моих щёк, убрала волосы на плечо. — Ты так выросла, Мэй. Такая взрослая стала. А сейчас расскажи всё. Особенно то, как ты, — бабушка запнулась, — невинность потеряла.

И меня прорвало. Почувствовала настоящее облегчение, когда сказала последние слова.

Бабушка всё это время сидела на кровати и внимательно слушала, но после моего «всё», встала и отступила к столику.

— Папа рвёт и мечет, Мэй, — сказала она, качая головой. — Да только что теперь? Нужно было раньше думать. С этой меткой сразу было что-то не то… я Беону говорила, а он слушать не хотел. Да и посвящение… Нужно было сделать это после совершеннолетия.

— Отец чуть не убил меня своим желанием оттянуть ритуал. Я не собираюсь его теперь слушать, не маленькая. Мне нужно посвящение, после чего вернусь в академию и выполню долг перед миром — уйду на войну. Меня всё равно теперь призовут.

Эми молча кивнула.

Мне нужен был воздух. Я с шумом вдохнула и закрыла лицо ладонями. Думала, что станет легче вдали от каменных стен академии, что напоминали о подружке, но здесь, дома, всё стало только хуже и невыносимо не хватало объятий Нариэна. Они согревали, успокаивали. Мне рядом с ним было легче, но я не ценила, не прислушивалась. Оставила его, отвернулась, когда ему тоже нужна была поддержка и помощь.

— Так тяжело без Эри, бабушка, но ради неё я должна пойти до конца. Она верила в ли-тэ… и я буду верить, потому что, — сжала горло рукой, — люблю его. Больше жизни. Знаю, что невозможно, что истинная пара мне этого не простит, что боги накажут, но я не могу без него и минуты. Ни дышать, ни двигаться, ни быть собой.

— Тогда нужно поговорить с отцом и поскорее провести ритуал, — оглянулась через плечо Эми. — Пойду готовиться, а ты наберись смелости и попроси отца благословить на объединение с сущностью.

Я уронила голову на грудь, соглашаясь.

Платья на родине очень сильно отличались от кританских. Здесь не было эсма и тонких тканей. Наши предпочитали хлопок шёлку. Отражение в зеркале было неузнаваемым, не столько из-за наряда, а из-за болезненной бледности и жуткой худобы. Наряд, что мне шили для холодного сезона, болтался и висел, как мешок.

Эми приготовила напиток, чтобы повысить жизненный тонус, но я смогла выпить только половину, остальное просто не лезло и вызывало тошноту.

Когда я вышла в гостиную, где собралась вся семья, папа уже всё знал. Поняла по сверкающим злостью глазам и сведённым густым бровям. Я хотела подступить к нему, но путь перерезал вихрь Лиан, едва не сбив меня с ног.

— Мэсси, я так скуць-чал! — И, прижавшись, брат так сильно стиснул меня ручонками, что я чуть не рухнула назад.

— Лианэлл! — гаркнул отец и стукнул кулаком по столу, привлекая внимание остальных.

Мама сжалась, будто её ударили по лицу, сестра отвернулась и прошептала что-то под нос, а бабушка вскинула голову и нахмурилась. Отец замялся и, обведя всех гневным взглядом, снова обратился к Лиану:

— Отцепись от Мэй, она больна. Иди поиграй во дворе, если не голоден.

— Всё в порядке. — Я потрепала малыша по тёмной макушке, ущипнула за щёку и присела, чтобы заглянуть в его ясные глазки. — Я тоже скучала.

— Смотри! — Братик радостно подпрыгнул. Он вытянулся в рослого крепыша, стал ещё симпатичнее, чем был. Когда вырастет, будет настоящим сорванцом и бедой девчонок. Лиан выставил перед собой кулачок, раскрыл его и показал сделанный мной мячик. Тот всё ещё сохранял прежнее сияние и даже не потрескался, хотя должен был рассыпаться, ведь мои силы за всё время отсутствия не были стабильными. Артефакты такого типа очень хрупки и ломаются, стоит магу оступиться.

— Сохранил?

— Я его очень берёг. — Мальчишка приподнял подбородок и почти по-взрослому выдал: — И я теперь говорю правильно! Как ты учила.

— Да ты совсем взрослый стал. — Я обняла его за плечики и всё-таки отпустила, поднялась во весь рост, справляясь с головокружением. — Беги. Играй.

— Я тебя очень ждал. — Брат потянулся на носочках, поцеловал меня в щёку и радостно умчался. За ним тенью скользнул Кареш, которого, видимо, приставили в личные охранники младшему наследнику Согу.

Обед прошёл более-менее спокойно и добродушно, хотя напряжение не сходило, будто назревало в воздухе, угрожая скандалом и склоками.

Сиэль, вытянувшись, так что казалось, будто в спине у неё палка вместо позвоночника, ковырялась в тарелке и не участвовала в беседе, а когда отец попросил выйти всех кроме меня, поднялась первой и бросила в мою сторону странный, очень горький взгляд.

— Папа, — начала я первой, после затяжной минуты молчания, когда дверь в гостиную закрылась, и мы остались одни.

— Мэйлисса. — Он поднялся и попросил меня замолчать движением руки. — Посвящение пройдёт завтра, после чего Эми проведёт ритуал разрыва. Она сказала, что это возможно.

— Папа, — попыталась вставить я слово.

— Ты выйдешь за Эсмиона. Сиэль не готова, слишком юна, а тебя теперь, — он неприятно поморщился, — никто другой не возьмёт.

— Порченая, да?

Я встала из-за стола, наклонилась и приложила к столешнице ладони, чтобы не упасть.

— Да. Невинность для оборотня важна. Ты знала это и…

Папа раскраснелся, но продолжал сидеть и буравить меня светлыми глазами.

— И отдала её истинному! Неужели для тебя это пустой звук?

— И где же он? — Отец откинулся на высокую спинку и сплёл перед грудью сильные руки.

Я поджала губы и захрустела зубами.

— Я разорву связь, но за Эсмиона не выйду и Сиэль ему не отдам. — Наклонившись, стиснула пальцами столешницу. От моей ярости она захрустела и пошла трещинами. — Ты не пойдёшь против дочерей, не переступишь через нас. Я не верю в это.

Альфа поднялся, стул со скрипом отъехал и перевернулся на пол.

— Придётся поверить, — тихо сказал отец. Припечатал. Отрезал. Да лучше бы он закричал или ударил, было бы проще, а так — я знала точно, что он не отступит.

Нариэн

В имении, что досталось мне в наследство от матери, всегда светло и тепло. Я так хотел в будущем привести сюда Мэйлиссу, мечтал, что родные стены услышат смех наших детей, что когда-нибудь отец всё-таки приедет, взглянет на меня и простит…

Я не знаю, как вымолить его прощение, не представляю как не винить себя в смерти мамы, а теперь ещё Дейры и… Эри… Я мог бы восстать тогда на площади, вырвать девушку из лап инквизиторов, но… Но! Я трус, да. И боялся больше всего не за себя.

На второй или третий день каникул в пустых стенах академии стало так тоскливо, что я решил хотя бы на несколько дней отлучиться и побыть около могилы матери, попросить у неё прощения. Снова.

Заодно организовал похороны Дейры, нельзя больше откладывать. Пока нет военных действий и есть время, назначил ритуал и вызвал отца. Я дважды его ранил. Дважды забрал его любимых и пойму, если он никогда не заговорит со мной. Енимир не отозвался, но я и не ждал от него ответа — после вступления в Квинту он стал холодным и пустым. Это уже не тот верный друг, который мог подставить плечо, когда ты нуждался. Служить безликой пятёрке почётно, но жизнь сводного брата навсегда принадлежала стране.

Я каждую минуту думал о Мэй. Взывал к её разуму, чтобы не натворила глупостей, умолял богиню помочь девушке с посвящением. И просил вернуть мне вопреки любой логике и правилам.

Похороны прошли спокойно. Как и предполагал, ни отец, ни брат не появились. Мы со слугами постояли на ветру у памятника, а потом я всех отпустил отдыхать. Заглянул к матери по пути домой. Её могила пряталась под высоким тополем, сейчас оголённым, без листьев, но щедро облепленным комьями снега.

Разглядывая выбитый на камне портрет, я вдруг осознал, что всегда был похож на отца, такой же тёмно-рыжий, такой же упрямый и скрытный в своих чувствах, такой же непоколебимый в решениях. А какой была мама, не помнил. Хотя она погибла, когда я был достаточно взрослым, её лицо с трудом возникало перед внутренним взором. Но сейчас заметил на портрете, что её глаза разного цвета. То ли это так играло освещение, но одна радужка была светлее другой, я мог поклясться. От какой-то очень шаткой догадки по спине пополз холодок.

Я попрощался с мамой, тихо прошептав несколько слов, закрыл ограду и вернулся в поместье. И провёл следующие несколько часов в кабинете, поднимая архивы и любые упоминания о родственниках по материнской линии. Всегда считал, что она сирота, но вдруг я что-то забыл или упустил. Папа ведь мог и скрыть информацию, а я никогда не интересовался.

— Ли-тэ, к вам посетитель. — Дворецкий, тихо приоткрыв дверь, низко поклонился и пропустил вперёд высокого моложавого мужчину, что опирался на тонкую трость и сильно прихрамывал. Его тёмные, почти чёрные волосы были туго стянуты в низкий хвост.

Я внимательно присмотрелся и вдруг узнал в госте известного архимага столицы — Артье ли-тэй Арана — отца Эвериса. Я встречался с ним несколько раз на аудиенции короля и собрании архимагов, но близко мы никогда не общались.

Жестом пригласил его присесть, сам опустился в кресло, отодвинул бумаги, которые перечитывал в сотый раз, и сплёл перед собой пальцы.

— Слушаю. Что-то с Эверисом?

— С ним всегда много проблем, — покачал головой ли-тэй и элегантно присел напротив, выставив перед собой трость и сложив на ней длинные тонкие пальцы.

Его изысканный наряд был сшит по последней моде, лоск и шик подчёркивались пуговицами из рианца и вышивкой из нитей эйники, на груди сверкал амулет из крупного синего камня, очевидно драгоценного.

Я поднял на него заинтересованный взгляд и с удивлением отметил, что глаза гостя тоже разного цвета. Как и у его сына, конечно же. Это неожиданно приблизило меня к разгадке, но окатило волной внутреннего жара. Правда пульсировала под горлом, заставляя сжимать пальцы, но озвучить её я не осмелился.

— Но сегодня я пришёл к вам, — Артье чуть склонил голову набок и загадочно заулыбался, — Нариэн ли-тэ Лавин… — многозначительно помолчал, — по другому поводу.

— Слушаю, — выдавил я с выдохом. По коже поползли назойливые мурашки плохого предчувствия.

— Не догадываетесь? — Он прищурился и опустил взгляд на документы, где на видном месте витиеватым почерком было написано имя матери.

— Кто вы? — Я хотел подняться, потому что кабинет пошёл кругом.

— Ингрия Лавин, ваша мать, — моя родная сестра.

Я всё-таки встал. Потёр подбородок, пытаясь осознать услышанное. Возвращаясь с кладбища, догадывался, что Эверис каким-то образом мой родственник, но чтобы брат… Если он истинный Мэй — это настоящая проблема. Могу ли пойти против семьи?

— Но почему вы не общались? — Я повернулся к магу, пытливо вперился в его бледное лицо, словно мог прочесть по морщинам вокруг глаз и мимике всё, что хочу знать. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла, сжимал и разжимал пальцы на набалдашнике трости и молча меня разглядывал. Тоже пытливо.

— Ради вашей защиты. Сила Ин полноценно так и не раскрылась, а моя… — Он откашлялся, и я заметил на вершине трости голову золотого дракона. Маг успокоился и договорил ровнее и сдержаннее, хотя хриплый голос выдавал его волнение: — Мой дар мог навредить сестре, потому я подстроил свою смерть и навсегда ушёл из её жизни, сменил имя и уехал очень далеко. Лишь приглядывал, чтобы она не влезла в неприятности, а Ин умела это очень хорошо, за что и поплатилась…

— Значит, — я провёл дрожащей рукой по волосам и взволнованно присел на своё место, — мне передалась эта… — Запнулся и подчеркнул: — Особенность… по маминой линии?

— Там, откуда мы родом, магия проявляется иначе, — усмехнулся Артье.

— Что вы имеете в виду?

— Мы с Ингрией не с Энтара.

Я снова поднялся. В спину будто ударило молнией. Стало жарко. Я бросился к окну, распахнул широкие ставни, впустив холодный поток в кабинет. Мне нужно подышать. Удерживать дракона получалось всё хуже, бусины Алании не особо работали, да и мало осталось. Я экономил их для более серьёзных моментов. Девушка обещала, что они будут усмирять сущность на несколько дней, а мне помогало лишь на несколько часов. Всё остальное время я приглушал сущность лекарскими заклинаниями, но и они были бесполезны против дракона.

— Выходит из-под контроля? — Маг вдруг оказался за спиной. Подкрался так тихо и быстро, что я опешил.

— Дейра, моя мачеха, много лет скрывала моего зверя, и я к нему ещё не привык. — Перегнувшись через подоконник, я набрал в грудь побольше морозного воздуха.

— Я знаю, — сказал Артье и положил ладонь на моё плечо, сжал до сильной боли. Тело вдруг сковало тысячами игл. Я смог повернуться и недоумённо уставиться на родственника, хотел оттолкнуть мага, но не успел. Тьма поглотила меня и утянула в свои объятия.

Чтобы выплюнуть на свет и ослепить.

Я вскинулся на кровати, разглядел потолок спальни, посмотрел в сторону, пытаясь сообразить, как тут оказался. Артье стоял у изножья и ласково-небрежно улыбался.

— Дорогой племянник, ты готов стать собой, — отчеканил он. Его большие ладони взлетели надо мной, рассеивая над постелью бело-золотую пыльцу. Она развернулась, расширилась, и в виде огненного дракона опустилась на моё связанное невидимыми путами тело. Позвоночник пробило болью, я закричал, извергая пламя изо рта. Оно не сжигало комнату, а лишь полыхало надо мной, кружилось, вертелось, чтобы снова опуститься, собраться в пучок и влететь в грудь.

Меня ещё несколько минут трясло, но мышцы медленно расслабились, руки и ноги стали слушаться. Я поднялся на локти и хрипло спросил:

— Что вы сделали?

— Вернул недостающую искру твоего дракона. — Он спокойно отошёл к столику, заставленному зельями. Поправил одну из бутылочек, приподнял её и посмотрел на рубиновую жидкость сквозь свет. — Когда проводится ритуал разъединения, магический зверь прячется в одном месте, а его маленькая часть запирается в камне. — Он вернул пузырёк на место и, взяв что-то со стола, вернулся к кровати. Приподняв руку, показал зажатый в пальцах синий сверкающий осколок. — Это сапфир. На Энтаре таких нет, а вот на Ялмезе… их используют маги высшего уровня.

Я спустил ватные ноги на пол. В груди странно теплилось что-то большое. Оно немного светилось сквозь рёбра, будто я проглотил дневное светило.

— Ты тоже, Нариэн, маг не этого мира. И твой брат Эверис. Это, — он показал на эссаху, — в нашем мире называют искрой. И ты не оборотень в обычном понимании. Ты дракон в нескольких поколениях, владеющий стихией воздуха, потомок Амиреллы Зейван — дочери асмана северных земель. Лекарские умения ты приобрёл уже здесь, на Энтаре, именно Ингрия пробуждала их в тебе, надеясь, что твой дракон никогда не проснётся. Этот мир полон силы и магии, нужно лишь уметь развивать её, но он также полон предрассудков и маразма. Например, казни неповинных перевёртышей, с чем ты так и не смирился.

Я молчал, жевал губы. Мне хотелось больше ответов, но слабость не давала раскрыть рот.

— Вспомни, что случилось тогда. — Архимаг провёл по воздуху рукой, щекоча пальцами возникшие блёстки, перебирая их, выбирая одну, самую крупную, и бросая в мою сторону.

Я судорожно вдохнул, сверкающая частица влетела в нос и вызвала слабый чих.

Я словно переместился куда-то, мир заволокло туманной дымкой.

Она стояла на балконе не одна. С мужчиной. Они горячо спорили.

— Знаю, что надежды нет, но ты должна, Ингрия! — кричал Артье, держа маму за плечи. — Я не позволю тебе умереть!

Подавшись ближе, она обхватила ладонями его лицо, прижалась лбом ко лбу и очень ласково попросила:

— Спаси моего мальчика, помоги ему. Я проклята. Мне осталось совсем немного. — Отступила на шаг, расстегнула платье и показала чёрные отметины на ключицах, спускающиеся к груди. Они глубоко впитались в молочную кожу, набухли и вот-вот лопнут.

— Ин, если бы я знал, что ты… — Артье жадно втянул воздух широкими ноздрями, обнял маму, не боясь тьмы, что отравила её, — я бы вернулся раньше и рассказал, что жив!

— Хватит. Уже поздно. — Мама яростно оттолкнулась, поморщилась от боли. — Сейчас уже неважно, сколько мы прятались друг от друга и хранили секрет нашего рождения, сейчас важна жизнь Нариэна. Он пробудился, Артье, я это почувствовала, ты это почувствовал. Мой мальчик в опасности. Если его услышат инквизиторы, они его казнят. Спаси, умоляю!

— Мама. — После затяжной горячки я тогда вышел на балкон и, думая, что мужчина, который обнимал и так тесно прижимался к ней — её любовник, спросил в лоб: — Ты с ним? Говори!

— Нари… — Она посмотрела на меня с горечью, потянулась, но так и не обняла. Повернулась к Артье, кивнула, оттолкнулась от края балкона и полетела вниз, расправив чёрные крылья.

Я бросился следом, не соображая, что творю. Это было словно во сне.

Маг выкрикнул заклинание и, оглушив меня, отбросил назад.

Я вынырнул из воспоминаний и содрогнулся.

— Кто проклял маму? — тихо спросил, глядя в пол, осознавая, что всё совсем не так, как я думал, а Дейра спрятала и это.

— Нельзя прикасаться к тьме, — пояснил Артье, — ты сам знаешь. Тот, кто подступит слишком близко к Пологу — не выживает. Ингрия работала вблизи Черты, исследовала грунты и магический фон. Тогда случились первые всплески — микроразрывы, нечисть стала прорываться в мир живых. Квинта собирала самых умных магов, чтобы разобраться в этом. Там и случилось то, что случилось.

— Эверис… — Я вскинул голову. — Он ведь тоже был отравлен. Я видел, как его утащила нечисть.

— Я думал, что сына уже не спасти. — Артье вдруг устало присел на край кровати. — Но на днях он вернулся прежним, словно его что-то очистило.

— Казнь Эрики, — прошептал я.

— Она оборотень? — Маг заинтересованно посмотрел мне в глаза.

— Да, и Эвер до заражения очень сильно её любил, я видел это в его глазах.

— Это всё объясняет. — Задумчиво потирая переносицу, маг рассказывал дальше: — Сын вернулся на днях. Был замкнут и подавлен, но не говорил, что случилось. Вчера на закате он ушёл, оставив только это, — Артье вытянул из кармана клочок бумаги и бросил его в мою сторону. Я заметил, что на лице дяди выступили капельки пота. Он вытер их рукавом, а я распечатал письмо.

Мэйлисса

Нанесение ритуальных символов на кожу заняло несколько часов, но я стойко держалась и сквозь отражение посматривала на спрятанный в шкафчике эликсир разрыва истинной связи. Только слова папы всё ещё звучали в голове, и я понимала, что эта пузатая баночка — единственное, что может удержать его от обещания выдать меня за Эсмиона. Сын альфы Северного клана, как передали мне слуги, уже со свитой направлялся к нам.

Когда Эми закончила с подготовкой моего тела для посвящения, она сжала мои плечи, накинула прозрачную накидку и, глядя в зеркало, подбодрила:

— Ещё не всё потеряно, Мэй. Главное, что отец дал благословение на соединение с сущностью. Не думай о том, что будет после. Тебе нужно пережить ритуал, остальное будем решать постепенно.

— Я выдержу, бабушка. — Положила ладонь на её руку и заулыбалась в зеркало. И пусть получилось криво и напряжённо, я не собиралась отступать и подчиняться отцу.

— Оставлю тебя, — кивнула Эми и, выйдя из комнаты, тихо прикрыла дверь, но та снова распахнулась, и внутрь влетела бледная сестрёнка. Она будто ждала в коридоре, пока я останусь одна.

— Мэй, не соглашайся! — прошептала Си, взяла меня за руки, сжала пальцы. — Эсмион ведь монстр. Пока тебя не было, приезжал на смотрины, морщился, глядя на меня, будто я нечто противное. Сказал, что подумает насчёт брака со мной, потому что рассчитывал получить в жёны именно тебя, Мэй.

— Я не подчинюсь, Сиэль. И тебя ему не отдам.

— Но как же… Отец…

— Придумаю что-нибудь. Я всё ещё принадлежу другому. — И повернула к ней плечо, где сквозь прозрачную ткань ярко просвечивала парная стигма. Сейчас она — моё настоящее спасение и, если отец не оставит своей идеи выдать меня по расчёту, разрывать метку нельзя.

Но тогда после посвящения я окажусь навечно привязанной к оборотню и не смогу быть с Нариэном. Сколько у меня будет времени принять взвешенное решение — неизвестно. Только боги знают.

Я бросила взгляд на шкаф. Отступила от сестры, вытащила пузырьки, книгу «Истинные узы» и открыла главу, которую перечитывала не один раз. Благодаря камню элея, что дал мне ректор, я смогла открыть магический текст и знала, что нужно делать. Были сомнения, они туго стягивали грудную клетку предчувствием, будто железными тисками. Если я усилю метку, пара услышит меня и найдёт, но тогда я никогда не смогу быть с любимым.

— Мэй, — заглядывая со спины, сестра удивлённо приподняла бровь, — это та самая книга?

— Да, а это, — я протянула сияющий камень элея, — свет, с помощью которого можно её прочитать.

— Думаешь, сработает? — Сиэль показала на название ритуала усиления.

Я провела пальцами по шероховатой бумаге и покачала головой.

— Этот не пробовала, но увеличение срока получилось. Значит, и усиление сработает, но…

— Ты любишь другого?

— Прости, что не поделилась с тобой, когда вернулась. — Я закрыла книгу и отложила её на столик. — Сиэль, ты понимаешь, что если я сделаю это, папа отдаст тебя ис-тэ Расми?

— Я сбегу. — Она вздёрнула острый подбородок, тряхнула тёмными кудрями. — Всё равно собиралась. Мэй, — сестра сжала мои локти цепкими пальчиками, — за меня не бойся. Спасай себя.

В ней что-то неуловимо поменялось. Появилась решительность и смелость в светлых глазах. Сестра в опасности, но я сейчас, будто загнанный в угол зверь, ничем не могла ей помочь. Мне бы себя вытащить из передряги.

— Если у меня не получится, — я показала на столик, где лежала брошь, подаренная ректором, — отправь это в Иман, ректору. Он поймёт.

— Мэй, — выдохнула сестра, но договорить не успела.

Дверь распахнулась. На пороге появился отец с двумя стражами и клановым магом Изу.

— Пора, Мэйлисса, — бросил отец. Махнул Сиэль, чтобы не мешала, а стражам жестом приказал охранять меня с двух сторон. Изу подошёл со спины и покрыл мои плечи плотным плащом с капюшоном.

И я сделала шаг в неизвестность. Не знала, успею ли добраться после ритуала в комнату и выбрать свою судьбу, но хотелось верить, что Шэйс не оставил меня и услышит молитвы.

Я скрестила пальцы на груди, прикрыла веки и, шевеля губами, шла по холодному камню, пока не попала в светящийся круг.

Изу обошёл меня, поклонился, сверкнул прозрачными выгоревшими глазами и скинул плащ с моих плеч. Тяжёлая ткань красной лужей растеклась под ногами. Я уронила голову на грудь. Быть практически обнажённой на глазах у всех — самое малое из того, что предстояло пройти. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось.

Стыд и жар катились по венам, путая мысли, глуша силу воли. Вокруг было тихо, а в груди начало слабо вибрировать, возбуждая и пробуждая эссаху. За пределами светового круга я не видела остальных, но знала, что там вся моя родня.

Случаи смерти при посвящении очень редки, но случаются, хотя я не боялась этого. Боялась больше никогда не заглянуть в глаза своему дракону, не увидеть его крылья, не прикоснуться к горячей коже.

Изу встал у постамента лицом ко мне. Раскрыл ладони над ритуальной книгой, приподнял их и прочитал древнее вязкое заклинание, призывающее Шэйса вмешаться в судьбу мага с переворотным даром.

Меня накрыло мороком, волосы стали тяжёлыми, тело слабым. Я согнулась пополам, бросаясь на четвереньки. Где-то на краю сознания слышала моё повторяющееся имя, а затем темнота задрожала, разлетелась на сверкающие сегменты и обрушила на меня золотое пламя. Пронзила каждую клетку, разорвала кожу, выпустив внутреннего зверя.

Когда боль и жар отступили, я приоткрыла тяжёлые веки и слабо повела плечами — место, где залегла стигма, горело диким синим огнём, пламя закручивалось вокруг плеч, стискивало обручем шею и спускалось на грудь, перехватывая дыхание, вывязывая на коже невыносимо болезненный узор. Оно закрутилось ужом внизу живота и почти сразу затихло. Лишь отняло ноги, отчего я рухнула лицом в пол. Эссаха высвободилась от сущности, но наполнилась чем-то иным, более мощным, распирающим. Спина изогнулась, волосы укоротились, высветлились, зрение усилилось, руки, а скорее лапы, упираясь в пол, царапали когтями доски, разрывая волокна дерева на щепки.

Я встряхнулась, вздыбила белоснежную шерсть, приподняла морду и по-волчьи завыла.

И содрогнулись стены. По ритуальной комнате пошли трещины, тишину разрезал испуганный крик матери, на голову посыпался песок, а снаружи, с улицы, донёсся лязг металла и жуткие вопли.

Папа и брат сидели как раз со стороны разломов. В пыльной кутерьме я не смогла найти Сиэль с бабушкой, а мама была где-то за спиной. Зарычав, я бросилась вперёд, чтобы спасти альфу и брата, но не успела.

Камни посыпались со всех сторон, сбивая с ног и отрезая меня от семьи. Изу, что остался возле меня, замахнулся посохом и выстрелил искрами в клуб пыли. Ничего не получилось — преграда не сдвинулась с места, а нас откинуло ещё дальше.

Когда рухнула стена справа, Изу плёл заклинание защиты и не успел отреагировать — его пронзил в грудь широкий, сверкающий сталью меч, а следом в провале появились крупные мужские фигуры.

Я рыкнула и, не раздумывая, бросилась отбиваться. По нашивке на груди в виде змеи, закрученной вокруг клинка, быстро поняла: Свирепые. Эти дикари не перевоплощались, хотя и были оборотнями. Бабушка говорила, что их много лет назад проклял старый колдун, запретив использовать перевороты. Они дрались голыми руками, топорами и мечами, и никто не знал, зачем нападают на кланы. Отец удерживал территорию много десятилетий, но ни один из пленных не признался, что нужно этим монстрам.

Бок пронзило болью. Сталь врага вошла в тело, как в масло, после чего группа Свирепых окружила меня, а один из них, склонившись, дунул в лицо горьким порошком.

Тьма расширилась и глотнула меня целиком.

Очнулась я в чужом месте, в маленькой палатке. Над головой крутились, постукивая друг о дружку деревянные фигурки зверей, нанизанные на нить: волки, тигры, медведи и драконы.

Осмотревшись, я осторожно поднялась, спину и рёбра простреливало жуткой болью. Меня перевязали и переодели, словно кто-то пытался спасти. Я всё равно насторожилась, напряглась, волосы встали дыбом. Кто бы меня ни спас, у него могли быть свои причины поддерживать мою жизнь. Я должна сбежать. Немного отдышавшись, выглянула из палатки. Никого. По ощущениям близился рассвет, значит, я пролежала без сознания весь день и ночь. Враг мог унести меня достаточно далеко от замка альфы, на человеческих ногах мне не вернуться домой по снегу и без обуви, а трансформироваться я пока не рискну.

Костёр на небольшой поляне перед палаткой ласково потрескивал, рассыпая искры, но людей рядом не оказалось. Врагов тоже. Слабо представляя, где нахожусь — вокруг был густой непроходимый лес, заметённый снегом, — я внезапно поняла, что это единственный шанс сбежать.

Эссаха слабо дрогнула, вливая волчью силу. Я принюхалась и услышала по запаху своих. Недалеко. Километрах в десяти.

Я хотела перевоплотиться, но стигма, что всё ещё горела под кожей, и рана, что даже не затянулась, не давали сосредоточиться.

Что-то хрустнуло в стороне. Заметив движение и не дожидаясь появления чужака, я бросилась в лес. Босая, раздетая, раненая. Сколько бежала, не помню, но когда начала задыхаться, а кожа стоп онемела от холода, услышала позади настойчивый шорох и быстрые шаги, поэтому ещё прибавила скорости. Впереди снежный лес расступился, переходя в плавный спуск. Белую равнину, что расстилалась на много километров вперёд, перерезал чёрный канат обрыва.

Я рухнула в снег, обжигая кожу ладоней колючими льдинками, и обернулась через плечо. Кто-то пробирался сквозь чащу. Трещали ветки, свистел ветер в ушах. Я чуяла запах чужака.

Когда сквозь деревья показалась высокая грузная мужская фигура, я отвернулась, зарычала и воззвала к волчице. Перевоплощаться, когда ранен, нельзя, можно остаться зверем навсегда, но я должна бежать, чувствовала, что нужно.

Волчица была быстрее, чем человек, но она измотана и бежала, подволакивая одну лапу. Вылетев из чащи, я наконец поняла, где нахожусь. В соседнем районе, что ближе к северной границе, и до дома рукой подать.

Развернулась вдоль пропасти и побежала вниз к долине Войнэ. Морозный воздух раздирал грудь, но я бежала. Задыхалась. Спотыкалась о сухие кусты, рвала кожу об острые камни, что прятались в снегу.

Обернувшись, увидела позади вереницу алых волчьих следов и живую расширяющуюся полосу на горизонте, у подножия Улиги. Гора бросала густую тень на долину, морозила воздух, который словно стал плотнее.

Прищурившись, я рассмотрела на горизонте группу людей. На них были чёрные кожаные мундиры, серебряные накладки сверкали на плечах, белые плащи развевались на порывистом ветру и рассыпали за всадниками мелкую снежную пыль.

Инквизиторы! Но как они здесь оказались? Почему?

Зарычала, рванула в другую сторону. Звук разлетелся по долине раскатистым громом, а в спину полетели вопли и крики. Всадники сорвались с места, лошади чёрными пятнами скользили по белому снегу, быстро сокращая расстояние между нами.

Нет! Не сдамся!

Далеко с такой глубокой раной не убегу, но я перебирала лапами и рвалась вперёд из последних сил.

Навстречу, выплывая из снежного молока, вырвалась стая во главе с альфой. Папа жив, слава Шэйсу! Его золотистая шерсть поблёскивала в лучах холодного лотта. Отец привстал на задние лапы, поднял волчью морду к небу, завыл протяжно, отчего снег под его ногами вспучился, завертелся и лавиной покатился мне под ноги.

Папа в прыжке перевоплотился, возникнув из пены снега, как великан, и закричал:

— Прыгай, Мэйлисса! Ты сможешь!

И я прыгнула через стремительно крутящийся валун изо льда и камней. Кожа рвалась, кости трещали, боль раздирала тело. Я больше не могла удерживать сущность. Если не стану человеком сейчас, застряну в небытии навсегда. Выпала в холодную перину, обжигаясь обнажённым телом о наст, край валуна зацепил спину. Меня перекрутило несколько раз, набило рот холодным снегом, а потом я застыла около ног альфы. Слабо подтянулась на руках, приоткрыла тяжело веки.

Это ведь всего лишь сон. Повторяющийся старый кошмар.

Копьё с наконечником из рианца рассекло снежную дымку и, пролетев у меня над головой, пробило плотный мундир отца. Альфа рухнул на колени, перехватил древко, пытаясь вытащить его из груди.

Я развернулась к инквизиторам и, выкрикнув «Хииткаэль» оттолкнула всадников воздушным кулаком. Они отлетели на несколько метров, кувыркнулись в снегу, но тут же поднялись, будто их защищала магия посильнее, и вновь поскакали на нас. Их было трое. Кажется, те же, что и на казни Эри, хотя эти твари все на одно лицо.

Это вызвало мощную злость по всему телу. Я вздрогнула и, прижавшись животом к мёрзлой земле, впилась пальцами в снег, прочитала последнее, на что хватило сил:

— Интеритус максиэм!

Земля задрожала и провалилась под ладонями. Трещина зазмеилась вперёд и утащила в бездну всадников, а я больше не смогла двигаться. Упала лицом в снег и снова отключилась.

Мэйлисса

Папа склонился, притянул меня к себе, обнял, будто в последний раз, заставив подняться на колени, заглянуть в его большие глаза. Мне было плохо, плечо и живот терзало лютой болью, но я смогла тихо пролепетать:

— Зачем ты так со мной?

— Прости меня, дочь, но так нужно.

Чувствуя, как из тела уходит жизнь, я бросилась отцу в объятия и закричала от пронзающей боли.

И вдруг проснулась. Повозка мерно покачивалась, по свету, что проникал сквозь брезент, можно было понять, что уже далеко за полдень. Только неясно, какого дня.

Рядом лежал раненый отец. У него был сильный жар, повязка на груди окрасилась тёмной кровью, а я не владела лекарскими силами и не могла ему помочь. Кто-то перевязал его, хотя не особо успешно, потому что альфа стремительно угасал. Мою рану тоже обработали, сменили повязку, но и она окрасилась алым. Обычно регенерация у оборотней довольно быстрая, но это смотря чем пораниться. Инквизиторское оружие не только оставит шрам на теле на всю жизнь, оно будет стремиться довести начатое до конца — его задача убить оборотня, утащить невинную душу во тьму. А моя рана не затягивалась из-за потери сил. После посвящения и борьбы возле Улиги я была выжата до предела.

Встать и посмотреть, куда и с кем мы едем, у меня не хватило сил. Я провалилась в сон и очнулась, когда меня кто-то нёс на руках. По тяжёлому профилю и особенному запаху я сразу узнала в человеке Эсмиона. На его шее болтались те самые деревянные фигурки. Это он меня спас и вытянул из замка.

— Пусти, — прошептала обессиленно.

— Ис-тэ, тебе лучше молчать, — рявкнул он. Мы попали в тёмный каменный коридор, а сын Хоруша всё шёл и шёл. Здесь пахло сыростью и шерстью. Здесь пахло чужаками. — И лучше не шевелиться, ты потеряла много крови.

— Что произошло? — Двигаться не хотелось, а вот знать свою судьбу — очень даже.

— Меня вызвал Беон ис-тэ на обручение, но на подходе к замку нас ждала засада. Сначала напали Свирепые, затем явилось несколько отрядов инквизиторов. У меня стойкое ощущение, что их навели на ваш клан целенаправленно.

— Но кто осмелился предать отца?

— Среди всадников была женщина в жёлтом платье и белоснежной шубке. Высокая, статная, явно не нашей крови, но она, как только завязалась бойня, ушла в портал. Я не успел её остановить.

— Ронна?

Мужчина вопросительно приподнял густую чёрную бровь, но промолчал. Вряд ли он понимает, кто это такая. Зато я сложила в голове недостающие фрагменты. Алисия, что водилась с куратором, могла выдать, где мой дом. Здесь, в Имане, я не защищена ректором, а обет молчания, который дала ли-тэ Финерин, не распространялся на мою семью. Она должна была скрывать, что я оборотень, но ведь легко догадаться, что родилась я не от простых людей, что мой отец, мэр Оливии, будет под расстрелом в первую очередь. И предала Ронна именно тогда, когда я вернулась домой, словно ждала этого.

— Мои родные? — Я с надеждой посмотрела в тёмные, как тучи, глаза ис-тэ Расми. Мужчина поджал тонкие губы, опустил меня на холодную и влажную постель. В этом месте было отчаянно сыро.

Эсмион выпрямился, как воин, и заложил руки за спину. У него были смолянистые, чуть кудрявые волосы, прикрывающие уши, и массивная, очень высокая фигура.

— Я вытащил только тебя, — недовольно отсёк он.

— А мама? А Сиэль? А Лиан? — задыхалась я. — Бабушка? — Сжала ладонью горло.

— Больше никого. Замок разрушен, под завалы попасть не получилось из-за инквизиторов, пришлось отступить. Я был с другой стороны, мой отряд весь полёг в битве. Когда ты сбежала из палатки, пытался догнать, но ты словно огня испугалась. Возле Улиги мы встретились с остатками Берегового клана, которых уничтожили на месте инквизиторы. Там ранили твоего отца. Я чудом увёл вас от огня, но где остальные, не знаю. Больше ничего не могу сказать.

— Как отец? — прошептала я, стараясь не провалиться снова в горячечный сон. В голове туманилось, в горле мутило.

— Еле держится, — качнул тяжёлым подбородком мужчина. Он не казался монстром, но было на его лице что-то злое и тёмное, отталкивающее. — Вряд ли дотянет до утра.

— Я хочу его видеть. — Сжала зубы и приподнялась на постели, но тут же упала назад — мышцы не слушались, силы заканчивались.

— Нельзя.

— Я требую! — вскрикнула пискляво.

Эсмион стоял неподвижно какое-то время возле кровати, скользил взглядом по моему лицу, а потом, расширив ноздри и глубоко вдохнув, вдруг грубо озвучил:

— Беон хотел подсунуть мне порченую жену? Как интересно…

— Я не хочу говорить на эту тему и не собираюсь быть твоей женой.

Ис-тэ зло заскрежетал зубами, сдавил до хруста кулаки.

— Он слово дал! Тьма! — И навис надо мной, будто готов порвать на куски. — Где твоя сестра?

— Я н-не знаю…

— Кровные сёстры могут чувствовать друг друга. Найди её.

— Не буду. — Я немного отползла, плечо прострелило болью, в рёбра отдалось невыносимым гудением. Слабо заскулив, смогла договорить: — Она не желает за тебя замуж. Никто не смеет решать судьбу других вот так. Насильно. Принуждая.

— Правда? Я расскажу тебе кое-что. — Мужчина резко приблизился и, сжав мою шею ладонью, потянул голову вверх, заставляя смотреть в безумные чёрные глаза. — Много лет назад Беон заключил с моим отцом договор на крови. Платой за мир была наследница Берегового клана. Ты, Мэйлисса. Ты была моей от рождения, хоть я и противился этому, шёл против отца, даже женился несколько раз до твоего совершеннолетия, надеясь, что брак разорвёт условия договора. Да только все мои благоверные скоропостижно умирали. Из-за данного отцом слова женить нас с тобой, я лишился всего, что было мне дорого! А когда всё-таки дал согласие на наш брак, вмешались боги, и у тебя появилась парная метка кританина. Насмешка богов, не иначе! Я не могу вмешаться в их волю, но могу взять вторую дочь Согу, чтобы снять с себя это бремя. Я тебя спас, ты обязана мне жизнью, обязана помочь найти сестру. Знаешь, что будет, если не заплатишь долг? — Он потянул меня сильнее, позвонки захрустели.

— Хуже точно не будет, — хрипнула я, вцепившись в его железные пальцы своими. — Сиэль не сможет подчиниться, она угаснет, сломается. Отмени договор с отцом, прошу тебя.

— Как? — Мужчина брезгливо поморщился, отпустил меня, вытер руку о штаны, будто мой запах и прикосновение прожигали его кожу насквозь, и отошёл от кровати. — Если бы я мог, давно бы отказался. Вы обе неприятны мне до тошноты. Тепличные растения. Вы не в моём вкусе, я много лет твержу об этом отцу, но он глух к моим просьбам.

— Эсмион, брать невесту силой — не выход. А жить с той, кого не любишь — ещё хуже.

— Похоронишь любимого хоть раз, вот тогда и будешь советовать, а пока… — он бросил в меня взгляд, способный убить, — спи, набирайся сил, ты нужна мне для ритуала. Я приду позже с клановым магом, с помощью твоей крови найдём Сиэль. Если она жива, конечно. Если нет — так и быть, подберу порченый товар, твою метку без привязки легко разорвать. Но не надейся, что стану хранить тебе верность, Мэйлисса. Я весь ваш род ненавижу до глубины души и церемониться не собираюсь.

— За что? — выдохнула я испуганно.

Мужчина взглянул на меня, словно мечтал, что я растворюсь в воздухе, а затем отвернулся и быстро зашагал прочь.

— Я хочу увидеть отца, — бросила вслед северянину, но дверь захлопнулась, оставив меня одну.

Вскочила на ноги, но тут же присела от слабости. Мир шатался, сужался, трясся, но я не отступлю, выберусь. Должна. Оценила одежду, в которую меня переодели, пока была без сознания. Плотная ткань рубашки и брюк не прилегала к телу, но хорошо согревала. Я поправила пояс, затянула его потуже и проверила, чтобы повязка не съехала с груди. Быстро оценила спальню, обставленную резной мебелью, подбежала к широкому окну, хотя, если точнее, доползла по стеночке. Там открывался вид на высокие заснеженные горы. Неужели мы в Северном районе? Я никогда здесь не была, но папа рассказывал, что горы Шэари ни с чем не спутаешь — они будто созданы богами, охраняют холодный край от врагов и защищают от лютых ветров. Сюда проход есть только через Чёрный лес, и верхушки столетних дубов возвышались на горизонте, как частокол. Сколько же дней я была без сознания?

Нужно найти отца, пока не поздно. Он должен отменить данное Хорушу обещание и освободить Сиэль, затем уже решим, что делать дальше.

Нашла в шкафу женский плотный плащ с меховой оторочкой по капюшону и замшевые сапоги. Они были немного малы, но сойдут. Лишь бы убраться отсюда поскорее. Я знала, что сёстры и братья связаны кровью, но мы никогда не использовали поисковую магию, не было нужды. Как это делать, я знала лишь в теории.

Выждала немного, долго прислушивалась к звукам в замке, изучала из окна, как расположены охранные посты. Ближе к воротам возвышались смотровые башни, но стражей не было видно, словно все грелись у очага и пережидали наступающую бурю.

Горизонт внезапно окрасился алым, стало тихо, могильно тихо, а затем по серому небу пошли полосы фиолета. Это могло значить лишь одно — Полог пал и нечисть прорвалась в мир живых.

Я вылетела из комнаты. В коридоре было пусто. Замок будто вымер.

— Папа! — закричала, срывая голос, слыша, как воет за окном зверьё, видя сквозь стрельчатые окна большого холла, как стремительно надвигается по небу тьма. Скользит тенью по полу, намереваясь слопать живьём. Издали казалось, что по снегу ползёт чёрная пена, но это не так… Это криши.

— Мэй. — В холле появился отец. Он опирался на рукоять меча и придерживал грудь ладонью, пытаясь прикрыть смертельную рану. — Спасайся…

— Нет, я не оставлю тебя. — Подбежала к нему, подсела под плечо. — Об одном молю, отмени договор с ис-тэ Расми. Если мы переживём эту бойню, не заставляй Сиэль или меня расплачиваться за прошлые обещания.

— Не могу, дочь. — Отец осел на колено, а я не смогла удержать его вес. — Кто-то должен взять это бремя, иначе род Согу исчезнет. Я этого не допущу. Видишь, Шэйс уже наказал нас. Никого не осталось, только ты, моя упрямая девочка. Исполни мою последнюю волю. — Он свалился на пол, лёг на спину и, сжав мою руку, прохрипел: — Слово дай. Мэй…

Я не знала, что делать. Меня захлестнуло паникой, сдавило со всех сторон болью, и губы сами шевельнулись:

— Обещаю.

Папа затих, темнота стала плотной, звенящей, а меня внезапно дёрнуло в груди, словно кто-то хотел подкинуть за шиворот, и втянуло в алую воронку портала. Через несколько минут я выпала в холле академии вместе с другими студентами — меня призвали на войну.

Мэйлисса

— Элементали и боевики, группируемся по четверо, — вещал с трибуны Нариэн. Он явно устал, осунулся и почти не скрывал сутулости. Изредка выпрямлялся, чтобы окинуть присутствующих холодным сдержанным взглядом и снова склониться и смотреть на свои переплетённые руки. — В каждую группу идёт один менталист, лекарь и бытовик-артефактор. Списки вы найдёте в учебных браслетах. Наша задача удержать стены академии, не подпустить нечисть к подземным ходам и крупным порталам.

В холле стоял жуткий гул. Маги разных мастей и лет толпились у Омара. Здесь были и первокурсники, и уже матёрые специалисты своего дела. Кто-то улетал, кто-то прилетал. Хаос и суматоха заставляли ёжиться и зябко потирать плечи, а платье, которое досталось мне от северян, не особо согревало и сковывало движения — нужно бы попасть в общежитие и переодеться. Я оставляла вещи на случай срочной службы.

Долго ждала своей очереди, но браслет так и не определил мою семёрку. Даже когда холл опустел и маги разбрелись ждать призыва в бой.

За пределами каменных стен непрерывно гудело и звенело, изредка содрогался пол. Хотелось упасть и спрятаться от всего мира, нырнуть под золотое крыло и почувствовать себя в безопасности, но ли-тэ объявил о сортировке воинов и, ни разу не глянув в мою сторону, прошествовал чеканным шагом по коридору, чтобы раствориться в толпе. Я хотела его догнать, но кто-то пихнул в плечо, отодвинул меня к стене, рявкнул над ухом что-то грубое, мол, путаюсь под ногами. Пришлось отложить своё желание увидеть ректора и продолжать ждать.

После посвящения ничего особо не поменялось. Эссаха стала крепче, не норовила разорвать моё тело. Моя волчица успокоилась, свернулась в груди клубочком и поднимала голову, только когда я ей позволяла, будто знала, что всё сложится хорошо.

Я даже не ожидала, что будет так легко. Мучила меня только стигма. Именно она смешивала кровь с невыносимым жаром и заставляла меня дышать, будто после пробежки. Очень вовремя.

Метка истинной пары покалывала чаще и зудела, словно под кожу влезла пчела, но связи с оборотнем я пока не чувствовала и верила, что успею отделить её от себя.

Что же делать? Все ингредиенты для разрыва остались дома. Немного пугала неопределённость с истинной парой, но разве можно сейчас думать о себе, когда весь мир в опасности? А ведь думалось! Потому что я не хочу истинную пару, я хочу быть с Нариэном.

Оставшись одной из последних магов, которые так и не дождались очереди, я осознала, что ректор решил снова задвинуть меня своей волей, явно нарочно не добавив в списки. Подхватив грубую юбку, побежала в сторону лекарской ветки. Я надеялась найти там Охру и спросить у неё, что происходит.

Левое крыло здания теперь напоминало лагерь для отдыха. Если бы. Раненых пока ещё не было, но плотные ряды кроватей пугали.

Старушка вертелась по проходам, виляя белоснежной накидкой врача, и командовала:

— Нужны ещё простыни, подушки и побольше одеял. Холодный сезон на дворе. Быстрее, быстрее!

Ребята, явно не маги, гусеничкой выбежали из сооружённого лазарета, а я бросила взгляд на стену, к которой сдвинули учебные столы и один на один сложили стулья. Теперь они не скоро понадобятся. А если не победим, то и никогда.

Сглотнув горечь, метнулась к лекарке.

— Ли-тэйс Исенти, я не нашла себя в списках. Подскажете, куда мне идти?

— О, Мэйлисса… — Она сощурилась, неудачно пытаясь скрыть удивление, а потом махнула мне. — Я найду тебе дело, идём. Рук не хватает. Дали одних пустых оболтусов, а они что? Ничего не умеют, кроме как кивать, когда не просят, спотыкаться на ровном месте и напиваться, когда не дозволено. Вон, Инэл ногу сломал, кровать заносили с ребятами. Ну, ты такое видела? Пришлось лечить, тратить магию попусту. Идём-идём, — поманила рукой Охра, продолжая причитать. — То учиться ленятся, а теперь поздно учиться, нужно драться, а они что, умеют? Да ничего они не умеют!

Я сразу почувствовала, что меня пытаются одурачить или заболтать. Волчица встрепенулась, напряглась. Ложь в словах женщины не была очевидной, но она горела в её светлых глазах.

— Детка, идём, — елейно позвала Охра, открывая дверь в соседнее помещение.

— Я не могу вам здесь помочь. — Настороженно заглянув женщине в глаза, я отступила. — Мне нужно быть на поле боя, рядом с остальными артефакторами.

— Да, конечно. Следуй за мной. — Лекарка провела меня по коридору. Мы спустились на первый этаж, вышли в широкий холл, на удивление пустой, и остановились у огромного окна в пол. По стеклу шли перламутровые волны, а стены характерно мерцали — значит, на академии стоит сильный щит, и такой способен создать только архимаг. Сюда зверьё не должно пробраться.

Я на минутку потеряла способность говорить и двигаться. Площадь, что была раскрашена на балу праздничными огнями, сейчас окрасилась в чёрный и алый. Серое тяжёлое небо нависло над пепелищем, лёд трещал и вспучивался острыми пиками, словно из-под земли тоже вылезло чудище. Маги оттеснили плотную вереницу монстров за пределы территории, но удерживали их с трудом. Тысячи критан и иманцев, студентов и выпускников, отчаянно дрались с нечистью, не отступая. Всего несколько часов битвы, а на снегу уже сотни разорванных тел магов вперемешку с ошмётками монстров. Дорожка к обелиску, где под высокими соснами пряталась наша с Нариэном беседка, украсилась чёрными кляксами и кровью. Слышались крики и вопли, в них едва угадывались знакомые заклинания, всплески разных цветов магии вылетали вперёд, беспощадно кромсая ряды нечисти. Но за павшими тут же появлялись новые. Блокирующие щиты тут и там взмывали в небо, закрывая магов от нападений, но они лопались и рассыпались чёрной крошкой от прикосновения монстров.

Их слишком много. Невероятно.

— Если не распределили, значит, пока не должна, — пояснила лекарка, призывая меня идти дальше. — Нужна помощь с артефактами. Сюда.

Мы вынырнули из холла в приземистый коридор, спустились куда-то в глубокую тишину и темноту, чтобы попасть в узкое и сухое помещение, напоминающее склад. На стеллажах были расставлены разные камни для зачарования. От простых до драгоценных, способных вместить в себя уйму магии и мощи.

— Сейчас вызову тебе подмогу. — Лекарка щёлкнула по браслету и как-то странно тряхнула головой, будто пыталась скинуть с себя невидимую сеть. Даже зашаталась и упёрлась ладонью в стену.

— Вы в порядке? — Я бросилась ей помочь, но женщина меня оттолкнула.

— Стой. На. Месте, — медленно проговорила она.

— Вы не понимаете. Я должна быть там, — махнула в сторону выхода. — С камнями справится и слабый артефактор, а я нужна на поле боя.

— У меня приказ не выпускать тебя отсюда, и я его выполню, даже если придётся применить силу.

— Вы не посмеете. — Я присмотрелась. На лице женщины мерцали синеватые признаки магии, мимика искажалась, делая его выражение неестественным.

— Проверим? — Охра никогда бы не стала меня задерживать. Это не она!

Я поджала губы и стиснула кулаки. Не верю, что это Нариэн повлиял на лекарку. Он ведь готовился к этому бою столько времени, ему нет смысла удерживать меня взаперти.

— И кто приказал?

Охра отступила, а за ней появилась Ронна, сегодня не в жёлтом, а вся чёрном с белой накидкой, словно инквизитор.

— Я, — криво усмехнулась девица.

— Ты? — Я отстранилась, оглянулась в поисках выхода. Драться в таком тесном пространстве, с едва родившейся несколько суток назад волчицей, рискованно. Да и боевые удары лучше приберечь для более серьёзной опасности.

— Почему ты такая живучая, а? — Куратор перекрутила пальцы перед грудью, рианец на кольце ярко блеснул. — Лишние глаза нам не нужны. — Она метнула что-то в сторону лекарки, и Охра, будто марионетка, поплелась вон.

Как же я забыла, что предательница Финерин всё ещё в академии!

— Что ты с Охрой сделала, Ронна? — Я ринулась вперёд, чтобы защитить пожилую женщину, но ли-тэ покачала головой и лёгким движением руки оттолкнула меня в глубь склада. Несколько камушков нефрита сорвались с полки и упали под ноги, кусочки агата рассыпались по полу, как капли крови.

— Немного приручила. Свои люди среди врагов всегда пригодятся, а вот тебя… Куда ж тебя деть, Мэйлисса ис-тэ, а? — Куратор усмехнулась так дико и криво, что я даже не поверила. Она свихнулась, что ли? — Убить я тебя не могу, раскрыть, что ты оборотень, тоже не могу…

— Ты сдала мою семью! — Я всё-таки призвала в руки немного силы и приготовилась ударить девицу, чтобы убраться отсюда поскорее. — Разве этого недостаточно?! Я никогда такое не прощу. Нариэн узнает — накажет тебя.

— Ой, подумаешь… Я обет не нарушила, так что с меня спрос маленький, но тебя, курица с облезлым хвостом, уберу с дороги! Я уже говорила — Нариэн мой! Ты не будешь путаться под ногами. Твоя рыжая подружка уже поплатилась за то, что выгораживала и защищала тебя.

— Стерва! — прошипела я, нагревая эссаху, накапливая энергию, но не собиралась спешить — эта тварь хитрая и более опытная.

— А ли-тэ Лавин пострадает немного и всё равно прибежит ко мне. Он никогда не узнает, что я приложила руку к твоей смерти. Косвенно, конечно.

Белая накидка вздулась и разлетелась широкими волнами, руки магини вскинулись, завернули синий водоворот, почти закрывая куратора и её дикую усмешку, и швырнули в меня тёмный сгусток. Я успела увернуться, накопленная магия сорвалась на пол и рассыпалась звонкой золотой пыльцой, а склизкий синий комок зацепился за плечо и быстро переполз по спине, будто живой, заполонив собой шею и грудь.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула я, отмахиваясь от заразы. Упала на колени, хотела сорвать гадость, но она липла к рукам, сцепляя пальцы между собой, тянулась, как тесто, не отставала, сковывала, пока не лишила меня движения. Я упала ниц и ударилась щекой. В ушах загудело от падения, а волчица зарычала и, будто одичав, бросилась в клеть груди. Пришлось сжать зубы и заставить её замолчать. Здесь нельзя перевоплощаться — меня быстро найдут.

За стеной послышались гулкие удары. Здание задрожало, просыпая на голову песок и мелкие камушки.

— Причинить вред я тебе не могу из-за обета, — Ронна встала рядом, я смогла увидеть только носки её дорогой обуви, — а вот задержать немного… подогреть твоего внутреннего зверёныша, который не терпит несправедливости… — Она засмеялась, словно больная. — Это же всего лишь клей из вишнёвого дерева для лечения глубоких ран, он безвреден, но если его много… много… много… Хочу, чтобы ты сорвалась, — ехидно захихикала куратор и ударила меня носком туфли по лбу, — ты должна взбеситься, — Ронна цапнула воздух растопыренными пальцами, — или одичать, как настоящий монстр… А потом под шумок быстро тебя казним, и ты никогда не встанешь на моём пути. Всё просто. — И злая магиня похлопала ладонями друг о дружку, будто стряхивая пыль.

— Ты!.. — Я дёрнулась изо всех сил, хотела закричать, но вязкая смесь перелезла по шее на подбородок и запечатала губы.

Ронна — менталист, это всё нереально! Мне просто кажется! Кажется! Но слизь расползалась по телу, неприятной кольчугой оборачиваясь вокруг груди, живота и бёдер. Без губ и рук я не смогу создать ни одно заклинание, без помощи не выберусь. Оборотень перевозбудится, и мне конец. Не нужно и сдавать инквизиторам, я сама себя уничтожу — вот её план.

Искренне смеясь, куратор ушла. Дверь тихо закрылась, оставив меня одну среди холодных и безмолвных камней.

Дышать было трудно. Ощущение, будто на меня рухнула глыба. Я попыталась перевернуться, но бесполезно — только ёрзала на месте, как недоразвитая гусеница. Волосы взмокли, легли на глаза и нос, мешая видеть, забивая ноздри. Бровь, которой я тёрлась о гранит, сочилась кровью. У меня не получалось даже немного приподняться, не то чтобы перевернуться и высвободиться.

Я мычала, сопела, выпучивала глаза, пока не выдохлась. От тесноты и скованности зверь бился в грудь и не давал возможности взять себя в руки — я перегревалась очень быстро, быстрее, чем могла охладить мышцы и остановить трансформацию. Нельзя сейчас перевоплощаться — здесь слишком много магов, но волчица не позволит вот так лежать и умирать под завалами — она будет пытаться вырваться, а Ронне это и нужно. Куратор могла выпустить меня на поле боя и добиться быстрой гибели от лап нечисти, но, видимо, ей требовалось что-то другое, более изощрённое.

Прикрыв глаза, я призвала все силы, чтобы успокоиться, но внешняя стена вдруг зашаталась, задрожала и пошла трещинами. Окошко под потолком, что слабо пускало свет лотта в кладовую, вдруг взорвалось. Я успела прикрыть глаза и немного отвернуться, но острые колючки всё равно попали на кожу.

Вопль, не похожий на людской, пронзил гудение, затем в провале окна появилась голова ракли. Она с лёгкостью прорезала крыльями-лезвиями больший проход и спрыгнула на один из стеллажей. Полки закачались, камни сдвинулись и со стуком стали падать. Один попал мне в голову, отчего из глаз посыпались искры, а волчица дошла до грани и уже озверело лупила изнутри эссаху, требуя от меня восстать против нечисти.

Со стороны улицы в стену академии прорывались твари. Ракли один за другим влезали в провал, цеплялись за потолок острыми когтями, а я понимала, что это всё. Не выберусь из-под завалов, если не стану оборотнем, даже откатиться по полу не получится. Да и перевоплощение уже не поможет — что такое шкура волка против метровых лезвий-лап ракли?

Зверьё с крыльями пробиралось внутрь и рассаживалось по стеллажам, разглядывая меня, словно диковинного червяка. Было ощущение, что этим недоптицам приказали меня убить.

Я замычала сильнее. Задёргалась отчаянно. Эри бы не сдавалась! Она бы дралась до конца!

Грудь пронзило жаром, слизь на руках с неприятным звуком полопалась, пропуская лапы и когти. Я встала на четвереньки, сбрасывая со спины путы, но не успела завершить оборот.

Что-то глухо ударилось в стену, камни с развороченного окна полетели прямо на меня — пришлось неуклюже перекрутиться и отлететь к другому стеллажу.

Запахло гнилью и плесенью. Так сильно, что я невольно прижала к носу ладонь.

Ракли заверещали, пламенные языки облизывали стены со стороны улицы, и горящие птицы, залетая в окно, падали между стеллажей, как гигантские угли, сдвигая полки всё ближе и ближе ко мне. Камни с глухим стуком сыпались под ноги.

Снаружи донеслось звериное рычание и крики людей. Снова мощно ударило в камень. Хруст. Каменная крошка запорошила глаза. На мгновение стало тяжело дышать — пламя и пыль смешались, перекрутились в жутком танце и вихрем рванули на птиц.

В проём, вслед за нечистью, рвалось что-то большое и мощное. Я хотела закричать, но слизь не полностью сошла, забивала рот комьями. Камни рушились, полки падали, со всех сторон слышался крик, грохот, сверкала магия.

Когда стена стала падать внутрь, плечо с меткой полоснуло дикой болью. Такой, что я упала на пол лицом вниз и не смогла больше двигаться. Затем снова полоснуло, перекрутило и затолкало моё слабое тело под падающие полки. Наверное, одна из выживших раклей добралась до меня и пробила плечо.

Боль была ослепительной и оглушительной. Я пыталась встать, но снова падала, пыталась кричать, но лишь сипела и кашляла.

Грохот вдруг прервался резкой тишиной, и всё вокруг замерло.

Когда я смогла свободно дышать, повернула голову и оказалась укрыта золотым покрывалом. Оно пульсировало огнём, согревало и отталкивало бьющихся сверху раклей. А потом полотно разорвалось в одной стороне и ушло в сторону, чтобы явить мне моего дракона. Нариэн стал больше, массивнее, по хребту шла полоска сверкающей сбруи. Все монстры вокруг горели, маги, что остались за разрушенной стеной, ошарашено смотрели в нашу сторону, а над академией натянулся золотой купол-щит.

Дальше всё было словно во сне. Дракон сложил крылья и, снеся последние целые стеллажи, упал рядом со мной, перевоплотившись в ректора. Обнажённого, истерзанного кришами и другой падалью Полога.

Монстры не могли подходить ближе, купол держался и отсекал любые попытки напасть.

Я не успела нормально прийти в себя, не успела подняться и доползти до Нариэна. Ослабленная и раненая, я не остановила вышедших из лилового портала инквизиторов.

Ронна низко поклонилась троице и, повернувшись к нам, указала на ректора пальцем. После грохота и крика монстров вокруг была такая тишина, что я слышала, как по венам течёт кровь, как непослушные песчинки перекатываются по воздуху, не желая оседать на тушки нечисти.

Камни и стёкла, что слетели со стеллажей, яростно хрустели под сапогами инквизиторов. Один из них, высокий статный черноволосый маг с чёрными глазами, вытащил ритуальный кинжал и потянул Нариэна за волосы, сжал ему горло локтем. Ли-тэ смотрел мне в глаза и качал головой, мол, не смей выдавать себя, не вздумай, а я… Я просто лежала на полу, с трудом поднявшись, упиралась ладонями в грязь и стекло и понимала, что не отпущу его.

Ритуальная речь прозвучала быстро. Или это для меня время ускорило бег. Или боль, что сводила плечо и терзала позвоночник, лишила меня на несколько минут сознания и разума.

Но клинок сверкнул и пронзил грудь Нариэна так быстро, что я не успела даже вскрикнуть.

Потянулась изо всех сил, ловя его взгляд, обещая, что всегда буду рядом. Я безмолвно клялась, что не брошу его, потому что знала…

Плечо снова резануло. Я перевернулась на спину, задышала часто-часто, рванула платье и приоткрыла плечо. На нём сияла бело-золотая закреплённая стигма. Он мой, только мой дракон, я всегда это чувствовала. Цветы распустились, а среди узоров можно было увидеть маленькую волчицу и накрывающего её дракона.

Перед тем как темнота раскрыла объятия, я подумала о мире, о том, чтобы боги защитили критан и иманцев от зла. Я так сильно этого желала, выплёскивая магию в эфир, что, кажется, эссаха выгорела и замолчала.

Ядовитый воздух обжёг горло, позвонки потянулись, и я умерла.

[1] Выпей мой подарок.