— А кое-кому и на одних съеденных новогодних салатах продержаться можно. — Он больно ткнул меня пальцем в бочок, туда, где после родов еще угадывалась талия. — Посидишь на овощах, похудеешь, а то совсем себя запустила. Скоро хрюкать начнешь.
Он задрал кончик носа пальцем.
В этот момент я почувствовала, как земля под ногами исчезает. Он не просто сказал это. Он сказал и показал это с таким видом, будто я...
Подошла ближе, сжав кулаки.
— Что. Ты. Сказал? — прошипела, чувствуя, как жар негодования поднимается от ступней до самой макушки. — Тоже мне Аполлон нашелся. Когда брал меня в жены, когда делал ребенка, тебя не смущали ни мой вес, ни мои формы, — прошипела, чтобы сыночек не слышал нашей ругани.
— Это было раньше, а сейчас у меня выгодное предприятие намечается. И к тому моменту ты должна соответствовать моему уровню и похудеть. Бегом, что ли, займись. Иначе…
Дверь с грохотом распахнулась, и в квартиру вошел муж, подобно викингу, вернувшемуся с победой. Лёня сиял, как медный пятак.
— Голодный? Сейчас ужин готовить буду.
В одной руке муж держал пакет, во второй — внушительных размеров щуку, которая, казалось, вот-вот начнет возмущаться по поводу столь бесцеремонного обращения.
Из пакета выглядывали еще несколько рыбешек поменьше, заиндевевшие, словно новогодние игрушки.
Я бросила взгляд на часы. Шесть вечера. Как обычно, никаких предупреждений, никаких звонков. Сходил, называется, за хлебушком.
— Лиля, смотри, какой крокодил! — гордо провозгласил муж, занося рыбу в квартиру с видом триумфатора. — Килограмма три, не меньше! Сейчас нажарим, пальчики оближешь.
Чистить и потрошить рыбу, а потом и готовить, конечно, предстоит мне. Лёне же останется только облизывать пальчики.
— Ты же за хлебом ушел?
Где он только эту щуку откопал? В нашем городском пруду, где, кроме ржавых велосипедов и потерянных мобильников, ничего не водится?
— По дороге встретил Андрюху, заскочили на производство — вот экспериментальный образец.
Он швырнул рыбу на прогулочную коляску Гриши, с которой я только вчера оттерла засохший компот.
От этой картины у меня задергался глаз.
Коляска, между прочим, не из дешевых! А этот… рыбак… использует ее как садок на колесах! Она пережила зиму, весну, осенние лужи, но рыбный запах её точно добьёт.
Из детской выбежал Гриша. На его лице было восторженное изумление, пока он рассматривал рыбину с неподдельным интересом.
— Папа, а рыбка спит? — с серьёзным видом спросил сыночек, осторожно дотрагиваясь до щучьей чешуи и дергая за плавник.
— Спит-спит, — ответил Леонид, занятый тем, что стягивал ботинок. — Богатырским сном.
— Лёнь! Ты совсем сдурел?! На коляску рыбу класть?! Да еще и всю эту мелочь туда же!
Муж недоуменно посмотрел на меня.
— А чё такого? Коляска чистая. Гриша-то в санках катается.
Меня затрясло.
— Вот именно! Чистая! А вот эта рыба, наверное, всех бацилл подледного мира собрала!
— Не придумывай. Экопродукт! — он чмокнул пальцы, собранные горстью.
Я стояла у гладильной доски и бормотала себе под нос что-то про «жизнь как анекдот». Про несправедливость бытия и пустой холодильник.
Гриша решил, что раз рыбка спит, то её нужно устроить как следует. Схватив щуку за хвост, он помчался ко мне, гордо размахивая уловом, и громко крикнул:
— Спокойной ночи, рыбка!
Щука приземлилась на идеально выглаженную стопку белья на кровати.
Гриша заботливо попытался накрыть ее одеялом.
Я замерла. Минуту назад наволочка белела, как зимний пейзаж на открытке. Теперь же её «украшало» пятно, от которого пахло так, будто рыба решила отомстить за своё пленение.
Внутри меня закипело возмущение.
— Гриша! — взвизгнула я, хватая щуку двумя пальцами, словно радиоактивное вещество. — Ты что наделал?!
Из кухни донёсся довольный бас Лёни:
— Лиля, сейчас все организуем!
Он вошёл в комнату, весело размахивая разделочной доской.
— Ты совсем?! — Я сунула рыбу ему под нос. — В коляску рыбу класть. На белье кидать?!
— Да ладно тебе, Лилька, — пожал плечами муж. — Коляску спиртовой салфеткой протрешь, бельё постираешь в стиралке, и делов-то. Не сердись.
— Ты серьёзно? — в моём голосе зазвенели нотки, которые предвещали шторм. — Ты знаешь, сколько сил я трачу, обстирывая, готовя, убирая, занимаясь с сыном?! Никакого уважения, никакой помощи! А это пятно! Оно вообще может не отстирается!
Он потупил взгляд, но на лице всё ещё играла легкомысленная улыбка.
— Купим новую, Лиля, я ж добытчик, — проговорил он с апломбом. — Семью кормлю, рыба, между прочим, экологичная и диетическая. А ты всё брюзжишь.
— Добытчик? — повторила я, сузив глаза и смерив его убийственным взглядом. Это он про свою мизерную зарплату или про тех мальков, которых тайком утаскивает с производства. Так, только он их и ест. — Ты своими «трофеями» больше проблем приносишь, чем пользы. Ты хоть понимаешь, что мы еле-еле сводим концы с концами? Лучше бы работу нормальную нашел! Или с Андреем поставь вопрос ребром — пусть нормально платит.
— Горбатясь на работе, можно заработать только горб! — сказал он, гордо. — А с Андрюхой мы новую бизнес тему обмозговали, наконец-то признал мой стратегический гений.
— Пап, а давай покажем маме, какой ты новый стар-тер-гический танк купил, — подбежал радостный Гриша и подергал Лёню за штанину.
Вместо ответа муж выпучил глаза и стиснул губы, всем видом показывая сыну, что тот проболтался.
— Опять тратишь деньги на свои компьютерные игрульки?
— Это отдых, мы с Гришей так вместе время проводим, ты же сама хотела, чтобы мы были ближе.
Я знаю это совместное времяпрепровождение: Лёня сидит за компьютерной игрой и тянет пиво, а сын стоит рядом, переминаясь с ноги на ногу, и неотрывно лупит глаза в экран.
— Лёня! Новогодние каникулы, а у нас в холодильнике шаром покати. А ты нет бы счета оплатить, танки покупаешь.
— Наконец от этой горы жратвы холодильник освободили, — он отмахнулся.
Хотела напомнить, что эту «гору» я наготовила специально, чтобы угодить его родне.
Его родители приезжали погостить и повидаться с внучком на Новый год.
Сами они люди не плохие, но раздражают бесконечными разговорами о его первой любви — Танечке и такими же бесконечными сравнениями меня с ней.
Кроме того, заявились они, со своеобразными гостинцами.
— Не помню, чтобы ты отказывался есть. Уплетал за обе щеки и нахваливал.
— Ага, теперь ни в одну рубашку влезть не могу. Откормила как на убой. Только футболки остаются.
— Зачем тебе рубашка-то? Свататься, что ль к кому намылился? — подколола его.
— Нужна для солидности. Новое дело начинаю, — я закатила глаза, ох уж эти его прожекты. — Пора на ЗОЖ переходить. Чтоб как у нормальных людей в холодильнике не таз хрючева с майонезом, а йогурты, зелень.
— Ты на них заработал? На йогурты? И кто это в твоем понимании нормальные? Танечка твоя? — Судя по рассказам его матери — щепка, а по емким добавлениям его отца — еще и обладательница третьего размера. И мастерица на все руки.
— А хоть бы и Таня. Это не важно, важно питаться правильно, — он скривился.
— Питайся. Замороженная зелень на балконе, можешь начинать грызть, — сказала обиженно, вспоминая, сколько времени у меня ушло на одни салаты, не считая горячего к праздничному столу.
— А кое-кому и на одних съеденных новогодних салатах продержаться можно. — Он больно ткнул меня пальцем в бочок, туда, где после родов еще угадывалась талия. — Сейчас вот рыбку с овощами приготовим. Овощей то вон — полный балкон, родители из деревни тонну навезли, надо есть, а то пропадут, — сказал он про мороженную картошку и огурцы с перцами и баклажанами, находящимися, судя по виду, в криогенной заморозке. — Посидишь на овощах, похудеешь, а то совсем себя запустила. Скоро хрюкать начнешь.
Он задрал кончик носа пальцем.
В этот момент я почувствовала, как земля под ногами исчезает. Он не просто сказал это. Он сказал и показал это с таким видом, будто я... Я подошла ближе, сжав кулаки.
— Что. Ты. Сказал? — прошипела, чувствуя, как жар негодования поднимается от ступней до самой макушки. — Тоже мне Аполлон нашелся. Когда брал меня в жены, когда делал ребенка, тебя не смущали ни мой вес, ни мои формы, — прошипела, чтобы сыночек не слышал нашей ругани.
— Это было раньше, а сейчас у меня выгодное предприятие намечается. Думаешь, в гараже я просто так околачиваюсь? Нет, это дело перспективное! Деньги рекой польются. Новые связи, закрытые тусовки, — он довольно потянулся. — И к тому моменту ты должна соответствовать моему уровню и похудеть. Бегом, что ли, займись. Иначе…
— Похудеть? — я повторила медленно, выговаривая каждую букву так, будто это были гвозди для гроба его аргументов. — Ты серьёзно? Мне, которая тянет на себе весь дом, ребёнка, стирает твои носки, моет за тобой посуду и умудряется подработки искать еще и бегать? Слушай, «свободный предприниматель», не знаю, что там творится у тебя в голове и кто поселил туда такие мысли, но учти, дорогой — я идеальная и многие мужчины захотели бы быть со мной.
— Пф, конечно, все прям побегут, спотыкаясь.
— Лёнь, уйди от греха.
— Куда? — не понял муж.
— В… гараж этот твой. И рыбу свою вонючую забери.
Лёня обиженно надулся.
— Ты меня выгоняешь? — его глаза округлились, как у кота из мультика. — В такой мороз? Да я ж себе всё отморожу!
— Ты со своей рыбой и так отмороженный, — рявкнула я, переходя на крик. — Иди в свой мифический гараж! Там тебе и место!
Леонид, что-то невнятно бубня про женскую неблагодарность, начал натягивать куртку.
Гриша, который всё это время с интересом наблюдал за нашей перепалкой, вдруг перестал ковыряться в машинках и, нахмурив бровки, повернулся ко мне.
— Папа уйдёт? — его голос дрогнул, а глаза наполнились тревогой.
Моё сердце ёкнуло, но я быстро взяла себя в руки.
— Уйдёт, уйдёт. На рыбалку. Надолго.
Леонид пыхтел в прихожей, пытаясь втиснуть ноги в ботинки.
Он уже стоял в дверях, делая вид, что уходит навсегда, но как-то не очень убедительно.
— Лиль, ну чего ты сразу. Я же о твоем здоровье так забочусь.
— Иди уже! — гаркнула я. — Забери свой улов и ищи себе ночлег. У меня и без тебя голова кругом идёт!
— Иду, иду. Мне есть к кому пойти. Обогреют, приголубят, не волнуйся.
Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. В груди щемило от злости и бессилия, но ещё больше оттого, что Гриша, молча стоя у своих игрушек, смотрел на меня с укором.
— Мама… ты папу ругаешь, потому что рыбка была простая, а не золотая?
— Нет, малыш, — поджала губы, чувствуя, как подступают слёзы.
— Не сердись. Эта щука волшебная была, как в сказке, и я загадал, чтобы папа был хорошим и не обижал тебя.
Мой любимый мальчик. Солнышко.
Меня затрясло. Чтобы сын не видел моих слез, я пошла в ванную.
Встала перед зеркалом. На меня смотрела симпатичная, еще не старая женщина с растрёпанными волосами и лишним весом. Повернулась боком, втянула живот.
Я никогда не была худышкой, плюс поправилась после родов. Но ведь он сам говорил, что любит меня такой, какая я есть! Говорил, что я его «аппетитная пышечка», и «в женщине должно быть за что подержаться»! Хотел троих детей, а после первого же сыпет такими комментариями и поперся к той «кто его приголубит».
Закрыла глаза, и на меня словно накатила волна воспоминаний. Гоа. Солнце, песок, кокосовые пальмы.
Наша первая дискотека на пляже.
Лёня — загорелый, в свободной рубашке, — уверенно пригласил меня на танец под луной. Тогда я смеялась и пыталась отнекиваться.
Помню, как коктейль закружил мне голову, и я завалилась на Лёню, когда оступилась в песке.
«Танцую, как слон в балетной пачке» — сказала самокритично, опережая любые попытки понасмехаться.
А он только улыбнулся своей фирменной обезоруживающей улыбкой: «Слоны так не танцуют, поверь. Ты богиня».
И ведь я поверила! Как не поверить такому обаятельному мужчине? Тогда Лёня был… другим. Он был словно магнит, а я чувствовала себя желанной.
Честно, я не привыкла к такому обхождению и, наверное, первый раз в жизни, вдали от дома и от насмешек прошлого, позволила себе расслабиться.
Улыбчивый, он кружил меня в своих объятиях, и мы танцевали до рассвета.
Лёня был как вечный праздник, человек, который знал, как превратить обычный день в незабываемое приключение.
Днем Лёня устраивал экскурсии для туристов, возил их на стареньком джипе к древним храмам, показывал скрытые уголки и даже придумывал для них тематические квесты. Он был любимцем всех, кого встречал.
В его компании невозможно было чувствовать себя несчастной.
Вечерами он превращал пляж в танцевальный рай.
Я вспомнила, как он возил меня на байке по запутанным улочкам маленьких индийских деревень.
Ветер трепал мои волосы, пока я визжала от восторга и страха одновременно. Лёня громко напевал что-то невнятное на хинди, и я не могла перестать улыбаться.
Он посвящал мне свои пляжные дискотеки, танцуя со мной до утра.
Мы строили планы о том, как у нас будет трое детей и дом с террасой. Мы встречали рассветы на пустынных пляжах.
Он показывал мне звёзды, рассказывал, как из них можно сложить «пьяную корову» — только Лёне такое могло прийти в голову.
Романтические ужины… Плед, свечи, бутылка местного вина и фрукты. Он умел окружить вниманием, заставить почувствовать себя особенной. А как он говорил: «Лиля, ты — моя главная находка. Если б я мог, я бы украл тебя и не отпустил никогда».
И что теперь? Тот Лёня, которого я знала, остался там, на Гоа. Загорелый, в рубашке и с ослепительной улыбкой. А здесь, в этой жизни, с ипотекой, счетами и танками, он превратился в… то, что превратился.
Я открыла глаза и повернув кран, быстро вытерла слезы.
Ипотека сама себя не оплатит, а я сижу и распускаю нюни.
М-да… можно сказать, мне еще повезло — утешала себя. Когда я решилась на покупку квартиры, процент по кредиту был низким, зарплата достойной, а уверенность в завтрашнем дне железобетонной.
Из детской послышалось бормотание Гриши.
Я глубоко вдохнула, постаралась собраться и пошла к нему.
— Мамочка, ты плакала? — мое счастье, которое я не променяла бы ни на что бы на свете. Он обнял меня.
— Всё хорошо, солнышко, — ответила я, стараясь звучать бодро. — Мама просто... устала.
— Жалко, а то я кушать хочу.
— Мой сладенький, мама сейчас что-нибудь придумает.
Не время для самокопания. У меня есть сын. И я должна быть сильной. Ради него.
Гриша, наконец, уснул, обняв своего плюшевого ежика. Его маленькие пальчики крепко сжимали игрушку, а на лице застыла лёгкая улыбка. Каждый вечер, укладываясь спать, он обязательно шептал ему что-то на ушко, словно тот был живым. Я смотрела на него и не могла не улыбнуться.
Перед тем как он задремал, у нас состоялся короткий разговор.
— Мам, а ежики тоже кушают? — спросил он, поворачиваясь ко мне с серьёзным видом.
— Конечно, кушают, — ответила я, присаживаясь рядом на край кровати. — Они любят яблочки, грибочки… и даже иногда молоко.
Гриша задумался, щекоча игрушке носик своим пальцем.
— А наш ёжик, что любит?
— Наверное, бананы, как и ты, — улыбнулась я, протягивая ему половинку банана, оставшегося с ужина.
Гриша осторожно «накормил» ежика, а потом поднёс кусочек ко мне.
— Мамочка, ты кушай. Ты же не ела. А ёжику хватит.
Я почувствовала, как защемило в груди, но улыбнулась сыну.
— Спасибо, мой хороший. Кушай сам. Ежик будет счастлив, что поделился с тобой.
— Мам, — вдруг сонно пробормотал он и зевнул.
— Ты ещё не спишь? — тихонько спросила я, улыбаясь.
— А папа вернётся? — прошептал он, обнимая ёжика ещё крепче.
У меня на мгновение сжалось сердце. Я погладила его по макушке, надеясь, что в моём голосе не будет ни одной дрогнувшей ноты.
— Конечно, малыш. Папа просто пошёл прогуляться. Попозже он обязательно вернётся.
Гриша закрыл глаза, но не унимался:
— А ты любишь папу?
Я застыла. Такой простой вопрос. И такой сложный.
— Мы с папой… как солнышко и тучка, — попыталась объяснить я. — Иногда мы спорим, и тогда хмурая тучка закрывает веселое солнышко, но ты для нас — самый дорогой. И мы оба тебя любим.
Гриша улыбнулся, не открывая глаз.
— А я люблю ёжика. И маму. И папу. И кашу с бананом, — сонно пробормотал он и прижался щекой к игрушке.
— Завтра я обязательно тебе ее сварю, — пообещала, целуя его в лобик. — Спи, мой хороший.
Он окончательно погрузился в сон. Я тихонько вышла из комнаты, стараясь не потревожить его покой.
В животе снова громко заурчало.
Поужинать пришлось тем, что недоел сын.
Включила компьютер, чтобы проверить биржу фриланса. Может, появились какие-то подходящие задания. Я неловко задела ногой системный блок.
Раздался глухой стук, и боковая крышка отвалилась, открывая взору пыльные внутренности компьютера. Оттуда мне подмигнул высохший, одинокий паук. Видимо, решил погреться у процессора.
— Вот же криворучка, — пробормотала я, пытаясь поддеть паука ватной палочкой.
Открыв окно, отправила мумию паука в свободный полет.
Стоя у окна, взгляд упал на небольшой бархатный футляр, запрятанный в глубине системного блока между проводами, рядом с вентилятором.
Что это? Я точно знаю, что его там раньше не было. Ага, паук принес. В качестве компенсации за моральный ущерб.
Любопытство распирало меня, и я, вернувшись к системному блоку, осторожно достала коробочку. Она была теплой — видимо, процессор хорошо прогрел.
Открыла ее. Внутри лежало кольцо с крупным драгоценным камнем.
Я замерла, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это же… Не может быть! Подарок для меня?
Лёня! Видимо… еще не все потеряно.
Я улыбнулась.
Неужели вспомнил… Конец января. Годовщина нашего знакомства!
В тот год я как раз перевыполнила план по поставкам новогодней выпечки и сладостей. Начислили хорошую премию, и я не смогла отказать себе в удовольствии и отправиться на свой первый отдых на Гоа. Там мы и познакомились с Лёней.
Значит, он не забыл! Он купил мне подарок! И спрятал его в компьютере, подобно тому как он прячет свои рыболовные крючки и блесны от Гриши на антресоли.
Наверное, боялся, что я найду его раньше времени. А я… я его выгнала! Назвала бездельником! А он вон, скопил — заработал.
Все равно это не уменьшает обиды и горечи от его жестоких слов.
С начальником опять поругался, а на мне сорвался — начала искать ему оправдания.
Ничего, посидит на голодном пайке в холодке, подумает.
Я задумчиво покрутила колечко, любуясь им с разных сторон. Ну на годовщину, так на годовщину. Решила примерить, но оно оказалось слишком мало. Понимаю, если брать размер побольше, то уже намного дороже. Ничего страшного. Отнесу в ювелирную мастерскую, может расширят. Потом уберу на место, время еще есть.
Засунула пустой футляр на место и прикрутила крышку компьютера.
Страшное предположение ослепило: а вдруг оно не для меня?
А если муж загулял? Только не это.
Трясущимися руками открыла браузер и проверила историю. Ничего криминального. А что у него в соцсети?
Сделала то, что никогда не приходило в голову — открыла его страницу. Мелькнуло входящее сообщение от некой Sweetbaby…
Я открыла переписку, но не успела прочитать — сообщение удалили.
Понятно. С телефона переписывается с ней и тут же стирает. Подлец.
Нашла ее через общих друзей — так вот кто это. Его бывшая Танечка.
Мы как-то шуткой про нее все время. Но, похоже, только для меня являлось чем-то нелепым, что он может к ней уйти.
В сообщении мелькнула и тут же пропала ее откровенная фотография в нижнем белье и сообщение:
«Скучаю»…
Перед глазами поплыли круги. Давление подскочило и во рту стало кисло.
Зажмурившись, я отдышалась, пытаясь совладать с трясучкой.
Зачем он так со мной по-скотски.
Я не давала ему повода, заботилась, не пилила… Почти. Помогла устроиться, когда он вернулся из Индии.
Ребенка ему родила, все как он хотел.
А теперь, когда он более-менее освоился, на горизонте появилась его бывшая.
Для нее он приготовил кольцо. Не для меня.
Тощая селедка! Хотелось плюнуть в ее нахально лыбящуюся рожу на фотографии. Разлучница.
И словно мне было мало этого удара судьбы.
Телефон дрогнул в руке, но не от извинений Лёни.
На экране высветился нулевой баланс на карте.
Внутри все похолодело.
Я приложила ладонь к груди.
Что происходит? Мои последние деньги! Меня взломали?
Дрожь прокатилась по телу и накатила удушающая паника.
Зашла в приложение банка в попытке отменить перевод и заблокировать карту. Голова от шока не соображала, буквы лихорадочно прыгали перед глазами.
Да где же эта блокировка?
Нужно срочно дозвониться до поддержки банка.
Провисела бесконечно долго в попытках победить «робота» в трубке.
Выслушала рекламные предложения, все варианты соединения с оператором, от которых началась изжога.
Так и не добившись связи с живым человеком, оставаясь на линии, с чувством полной безысходности открыла холодильник, чтобы налить молока и унять жжение, но тут услышала тяжелые шаги в коридоре.
— Все жрешь и жрешь, никак не нажрешься. Замок на холодильник повешу, — Лёня появился как черт из табакерки, напугав до жути.
— Меня взломали! — прошептала я едва слышно, пропуская его обидные слова и на мгновение забыв о его проклятой переписке. Сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Все деньги списали!
Эта потеря и осознание, что я могу остаться без квартиры, затмили все остальное.
Лёня, стоявший в дверях кухни, даже не вздрогнул. Вместо того чтобы броситься меня утешать или хотя бы выразить сочувствие, он лениво махнул рукой.
— Хорош трындеть, — сказал он буднично, словно речь шла о прогнозе погоды. — Деньги перевел я, поставщику оборудования через банкомат, — он достал из кармана мою карту и потряс ей.
У меня отвисла челюсть. На секунду я просто замерла, не в силах произнести ни слова. Потом воздух всё же нашёл дорогу к лёгким, и я выдохнула:
— Ты?! — голос дрожал от гнева. — Мои последние деньги?! Да как ты… да за что?!
Лёня, нисколько не смутившись, с лёгким шлепком припечатал выпотрошенную банковскую карту ладонью к столу.
— Тише, тише, Лилька. Всё не так страшно. Я же не просто так их перевел. У меня… бизнес-план на мази!
Я уставилась на него, как на человека, заявившего, что он открыл портал в параллельную вселенную.
— Чего?
Ошеломлённо смотрела на него, пытаясь разглядеть в этом человеке своего мужа.
— Короче, сегодня на производстве предложил Андрею стартап, и он согласился. Как все великие я начну в гараже. Там будет экспериментальная рыбная ферма.
Невероятно. Он все-таки сделал это.
— Ты хочешь сказать, — медленно начала я, отчётливо проговаривая каждое слово, — что ты перевел мои деньги, на минуточку, мои последние деньги! Чтобы вложить их в… гаражную рыбоферму?
Лёня улыбнулся, как человек, который только что раскрыл перед толпой главный секрет жизни.
— Скоро верну всё до копейки! И ещё заработаем! Будем своими карасями весь город кормить!
Он сиял, и, кажется, даже ждал, что я его похвалю.
— Ты… Мы на них должны были дотянуть до выплаты! Как ты вообще мог?!
Он, словно не заметив моего возмущения, продолжал расписывать достоинства своего плана:
— Да не кипятись. Представь: свежая, натуральная рыба прямо к столу. Ну, это ж идея века! Ты просто пока не видишь всей картины…
Я закрыла глаза и сосчитала до десяти, чтобы не начать кричать. Но потом поняла, что это бесполезно. Муж никогда не слушал, если у него на уме был очередной «гениальный» план.
Стоп! Он сейчас мне лапшу на уши вешает.
— Я думаю, ты потратил все мои сбережения на любовницу. На эту селедку Танечку. Променял будущее нашего сына на кувыркания в пастели. Оно хоть того стоило?
— Да ты что несешь-то?
— Не отпирайся. Рыбоферма! Я видела вашу переписку. Она тебя ждет.
Он посмотрел на меня с видом человека, который только что услышал, что солнце больше не будет светить.
— Слежку за мной устроила, не ожидал, — он покачал головой.
— Думай что хочешь, но деньги верни, а сам пошел вон. Видеть тебя не могу. Пусть она твои бизнес-идеи оплачивает.
— И не подумаю, — он усмехнулся. — Денежки с Андреем уже в оборудование вложили.
— Тогда я обращусь в полицию.
— Какая же ты. Рубишь все мои идеи на корню. Где та Лиля, с которой я познакомился. Добрая, открытая.
— Ты ее загнал в долговую яму и сверху накрыл крышкой, на которой с любовницей кувыркаешься.
— Знаешь, я хотел дать тебе шанс, поделиться будущими прибылями, но вижу, что ничего не получится. Ухожу к Тане, она ценит меня, и знаешь, что? За это я готов и могу носить ее на руках. Не то что тебя.
— Я подаю на развод! — не собираясь терпеть издевательства, выпалила ему в лицо.
— Отлично. Ты не только денег не увидишь, но и полквартиры я у тебя отсужу.
— Пупок не развяжется?
— Смотри, чтоб у тебя не развязался от обжорства, — никогда раньше он не смел оскорблять меня так, как сегодня.
Лёня заметался по квартире. Его лицо выражало смесь упрямства и какой-то театральной обиды, как у ребёнка, которому отказали в игрушке.
— Начнём новую жизнь! С чистого листа!
Он вытащил мою любимую толстовку — в которой я ходила по квартире когда становилось прохладно, она приятно пахла детским кремом, которым я мазала Гришину кожу.
— О! Толстовочка! — провозгласил он, тряся ею в воздухе. — Помнишь, как я её купил на Гоа? Тогда ещё уговорил продавца сделать скидку, а ты смотрела на меня, как на героя! Теперь буду в ней ходить, вспоминать, какой я был заботливый!
Я сжала кулаки, чтобы поколотить его.
— Положи её на место. Это моя толстовка.
— Ах, твоя? — усмехнулся он, опуская её в свою сумку. — А я думал, мы поделим всё поровну. Ладно, что у нас дальше? — Вот, глянь-ка! Кружечка.
— Ты серьёзно, Лёня? — прошептала я, чувствуя, как обида закипает в груди. — Ты собираешь вещи, которые дороги мне? Только чтобы мне было больнее?
Он остановился на мгновение, оглянулся и хитро улыбнулся.
— Больно? А как думаешь, мне? Ты требуешь деньги, которых у меня нет, унижаешь, будто я ничтожество. Это я ещё слишком мягкий!
Он специально смотрел на меня, проверяя мою реакцию, прежде чем подхватить следующую вещь.
— Положи всё на месте! — воскликнула я, чувствуя, как слёзы начинают заполнять глазам. — Ты уходишь — уходи. Но не надо уносить с собой то, что мне дорого. Это... подло.
Он посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что его лицо дрогнуло. Но это длилось всего секунду.
— Подло? Да это ты подлая! — бросил он через плечо. — Я только хотел сделать нас богатыми, а ты устроила истерику. Ладно, поживи одна, может, поймёшь, кого потеряла!
— Гришу тоже заберешь?
— Нет, Гриша твой, а жизнь теперь моя. А вот компьютер заберу.
— Он мне нужен для работы, — я встала грудью.
— Ага, сейчас, — он выдернул провода и подхватил системный блок. — монитор так и быть тебе оставляю, все пополам.
— Ну раз уж мы все делим пополам… — я взяла его любимую удочку, которую подарила на день рождения и с треском сломала ее об колено. — Выбирай какую тебе часть.
— Толстая дура. Совсем мозги жиром заплыли? — он метал молнии ненавидящим взглядом.
Изначально, когда Лёне подвернулась толстушка-хохотушка с легким характером, в его планы не входили серьезные отношения.
На чужбине, истосковавшись по телу белой женщины, он пустил в ход все свое обаяние, чтобы заполучить Лилю.
Просто легкий флирт и приятное время препровождение, за которое не осудят и не побьют палками местные.
Но потом как-то само собой все зашло слишком далеко.
Увязнув в долгах на Гоа с пляжным баром, он вернулся на родину в надежде закрепиться и найдя спонсоров начать новое дельце, на этот раз выгодное. Неважно какое! В его картине мира ему было все по плечу.
Время шло, инвесторы почему-то обходили его идеи стороной, а Лиля забеременела.
Жить на птичьих правах в квартире жены, зависеть от навязанной работы, которую он на дух не переносил при всей любви к рыбалке, для него было невыносимо.
Леонид злился на жену, за то, что она давно относилась со скептицизмом к каждой его новой идее. И теперь для убедительности ему пришлось прикрываться именем Андрея, которое в семье жены имеет вес.
Злился он и за то, что после рождения ребенка Лиля, «устав ждать дивидендов», обратилась к своему старшему брату — Вите, перекаченному амбалу.
Витю Лёня побаивался и потому относился осторожно, не перечил и прислушивался к деликатным советам, которые сопровождались проигрыванием мускулов.
Витя, зная страсть Лёни к рыбалке, определил его к своему закадычному другу и бывшему однокласснику Андрею, который занимался разведением мальков и поставкой рыбы для водоемов с платной рыбалкой.
Работа на производстве стала для Лёни чем-то вроде каторги. Он грузил ящики с рыбой, чистил фильтры, засыпал корм в бассейны и занимался черновой работой. Андрей раздавал указания и посмеивался:
— Лёлик, ты хоть раз в жизни можешь сделать что-то вовремя? Рыба быстрее соображает, чем ты шевелишься… Я сказал десять минут назад корм высыпать, а ты всё ещё чешешься!
А Лёлик молчал. Терпеливо, как мудрый стратег, выжидал. Он понимал: настоящий гений всегда сталкивается с недооцененностью.
Андрей в его понимании был просто туп «мозги в десантуре отбили», и не способен был разглядеть глубину идей, которые предлагал Лёня.
Андрей поначалу смеялся и отмахивался.
— Андрей, слушай сюда, — важно говорил Лёня, сложив руки на груди. — Рыбу надо держать в синей воде. Синий цвет успокаивает. Это же наука! А у тебя вода какая-то… зелёная. Рыба стрессует, понял? Вот и дохнет.
Андрей хмыкал:
— Это не стресс, Лёлик. Это водоросли. Убирай их, пока не успели разрастись.
— Слушай, а если рыбам музыку включить? Спокойную, типа классики. Ученые доказали, что коровы больше молока дают под Моцарта. Может, и караси быстрее расти будут?
— Моцарта? — переспросил Андрей, нервно дергая уголком рта. — Чем они его слушать будут?
— Андрей, а давай каждой рыбе имя давать? Ну, чтоб клиентам интереснее было. Продаёшь не просто карпа, а, например, «Карп — Поликарп, любитель прудов». К нему можно и историю придумать, типа дневника. Это же эмоция, это продаёт!
— Лёлик, — Андрей зажмурился, — если ещё раз скажешь слово «эмоция», я тебя в бассейн к Поликарпу брошу.
— А ты пробовал вместо этих кормов кашу варить? Рис, гречка… Дешевле выйдет. У нас в детстве караси в пруду с рук макароны ели! Эффективно и натурально. Люди любят всё экологичное, и рыба, наверное, тоже.
— Я лучше тебя рыбьим кормом кормить буду, может, поумнеешь до уровня рыбы хотя бы.
— Андрей, ты почему рыбу в обычных ящиках развозишь? Нужно креативить! Купи деревянные бочки, как в старые времена. Ещё шапку-ушанку надень, клиенты будут думать, что это рыба из Сибири!
— И телегу куплю, а вместо осла тебя впрягу.
— Андрей, прикинь, мы делаем доставку рыбы дронами! Свежая рыба прилетает прямо на балкон клиента! Это будущее, братан!
— Лёлик, — Андрей потер виски, — единственное, что я могу тебе поручить сделать с дронами — это вынуть процессор и себе в башку вставить. Иди работай!
— Ты просто боишься масштабных решений.
Лёня нетерпеливо тянул трудовое тягло, но Андрей не воспринимал его всерьез и не спешил впустить в бизнес на равных. Чего почему-то ждал Лёня.
Лёня думал, как вырваться из этой западни и безденежья. И вот сама судьба подкинула ему недостающий кусочек головоломки — его первую любовь — Татьяну.
Родители давно прожужжали ему уши, что она переехала из их деревни в город и работает где-то в закупках.
Их сближение началось с осторожного захода.
Как-то ночью, Лёня дождался, когда Лиля уснет, и под ее сопение, нервничая и потея, зашел не в любимые «Танки», а в соцсеть на страницу тонкой как тростник Тани.
Трясущейся рукой он лайкнул ее фото и уже хотел что-то написать в стиле «Какая ты классная», но испугавшись последствий, быстро отменил лайк и закрыл браузер. А от Тани этот факт не ушел незамеченным, и она сама пошла на контакт. Тайный, опасный, но такой будоражащий.
С появлением Тани у него начнется новая жизнь! Она обеспечит его первыми заказами и даст старт для бизнеса.
Лёня не шёл, он буквально парил над землёй, подхватив подмышку системный блок, будто трофей, вырванный из лап орка.
В другой руке болталась спортивная сумка, набитая разным хламом, взятым из принципа: толстовка, футболки, пара трусов, и, кажется, банка сайры.
Пустой желудок урчал, предвкушая роскошную жизнь без ограничений.
— Ничего, художник должен быть голодным, — подбадривал себя Леонид, — в начале пути уж точно.
Его переполняли давно забытые чувства драйва от нового дела.
Брак с Лилей, жизнь с ее новыми округлостями, тяготил его, как чугунный шар на цепи арестанта, а теперь — вот оно, долгожданное избавление! Как будто ему снова 25, он снова лёгок, как ветер.
«Нет, ветер — это слишком ветрено для такого солидного бизнесмена, как я», — подумал Лёня. «Нужно что-то соответствующее моменту. Я же расправил плечи как этот… из книжки, которую советовали на курсах «Как заработать миллион».
Читать он не любил — это занятие, как и любое другое, требующее внимания и усидчивости, угнетало его.
«Мое время стоит слишком дорого» — с этим утверждением он тогда нашел аудио пересказ книги в сокращении, но и его не дослушал.
Лёня с натугой порылся в закромах памяти, но название книги так и не выудил.
«Ладно, пусть будет орел» — решил он для себя, — «Орел расправил плечи», — довольно кивнул прекрасному, по его мнению, сравнению, ведь семейная жизнь казалась для него клеткой, где он только бесполезно махал крыльями, и бился о прутья. А сейчас — свобода. Лёгкость. Простор для творческих порывов.
Его мысли, кипящие в разгоряченной голове, бурлили где-то далеко. В мечтах он выступал владельцем международной компании — «Рыбным Королём».
«Леонид Фиш Инкорпорейтед», — проговаривал он про себя, чувствуя, как от одного только названия мурашки бегут по коже.
Он воображал себя на обложках журналов: «Человек года», «Мозг рыбного бизнеса». Он видел сеть ресторанов, рыбные фестивали, заводы по переработке рыбы. Всё это — его! И каждая упаковка с рыбой кричит миру: «Леонид Фиш. Рыба, которая говорит сама за себя!»
А Лилька… что Лилька? Пусть дома сидит. Пельмени лепит. Она всё равно никогда не понимала, что такое бизнес. Ей бы только желудок набить.
Буду ей высылать деньги на сына, только чтоб все подотчетно было! Чтоб на себя ни копейки не тратила.
На горизонте показался гараж, полученный в виде наследства, как и машина и квартира от усопшего престарелого мужа Татьяны.
Снаружи гараж выглядел уныло: облупившаяся краска, висячий замок на двери. Но для Лёлика это был не просто гараж. Это был штаб. Колыбель империи.
Он распахнул двери. Сумрак, запах масла и резины встретили его вместо фанфар, но Лёлик знал: это только начало.
В углу ждала большая емкость для рыбы.
— Начало… — пробормотал, ставя сумку, и принялся отворачивать крышку системного блока. — Пусть и раньше намеченного срока.
Он шмыгнул носом и ускорился, уж очень не терпелось ему оказаться в объятьях «изголодавшейся по нормальному мужику» Татьяны.
А завтра он купит костюм по фигуре и исправит свою давнюю ошибку, которую совершил в молодости — сбежал, когда Таня заикнулась о беременности. Он был не готов обременять себя и умчался так далеко, насколько хватило денег.
Сейчас то он знал, что беременности оказалась ложной, а вот его чувства к Тане — настоящими. На удивление она дала ему второй шанс и «зеленый свет».
Он порхал, он рвался отплатить ей всем, что у него было и могло быть.
Он представлял, как отвезет Таню в лучший ресторан, где под звуки скрипки опустится на колено и сделает ей предложение. Не зря он так долго готовил план отхода и копил деньги.
Ночь. Серая, хмурая, как моё настроение.
Гриша мирно сопел в своей кроватке, обняв ежика, а я, измученная изжогой и тяжёлыми мыслями, сидела на кухне, безотрывно глядя на чашку остывшего зеленого чая. В голове вертелся разговор с мужем.
«Деньги снял я… бизнес… рыба»
Андрей! Начальник Лёни.
В детстве он никогда не упускал случая «подколоть» меня, каждую нашу встречу пытался угостить сладким, но я-то знала его манеру посмеяться над всеми вокруг и поэтому не брала «угощения», боясь, что выдаст что-то в духе «теперь точно попа слипнется».
В школе он был старшеклассником, а я — тихой, пухленькой девочкой с двумя косичками и заливающаяся румянцем на щеках от его шуточек.
Брат хохотал над его шутками, а я терпела, опускала глаза, краснела или показывала язык и убегала реветь.
Иногда он шёл ещё дальше, хватал меня за бока или специально вставал слишком близко, так что я чувствовала его горячее дыхание и не только...
Красавец. Хулиганистый, напористый, в своих шутках и подколах, он, однако, никогда не пресекал черты. Наверное, не хотел ссориться из-за этого с моим братом.
Может, именно этот напор помог ему теперь стать тем, кем он стал. Начать бизнес… И убедить Лёлика в этом бреде с рыбофермой. И мои деньги теперь плавают в каком-то гаражном бассейне!
Я резко встала, от этого остатки чая выплеснулись из чашки. В голове мелькали обрывки мыслей: «Нет! Так дело не пойдёт! Нужно действовать!»
Я схватила телефон и набрала брату.
— Вить, Привет. Дай номер Андрея.
— Привет. Зачем тебе в такую поздноту?
— В неземной любви признаться.
— Ты серьезно?
— Шучу. Нужно решить финансовый вопрос.
— Слушай, если ты насчет повышения зарплаты твоему муженьку, то лучше не стоит. Он и так его держит только потому, что я попросил.
— Ты дашь номер?
— Хорошо, Лиль, но я тебя предупредил.
Гудки казались вечностью. Наконец, на том конце раздался сонный, хриплый голос.
— Алло…
— Андрей, это Лиля, — мой голос дрожал от негодования. — Я знаю про вашу с Лёней аферу с этой… рыбной фермой! И я требую, чтобы ты вернул мои деньги! Немедленно!
В трубке повисла пауза. На мгновение мне показалось, что он просто положил трубку. Но затем я услышала его удивлённый голос:
— Лиля, я, конечно, рад тебя слышать в любое время суток, но… Какие деньги? Ты о чём вообще? Я ничего не понимаю…
— Не понимаешь? — я кипела. — Лёня сказал, что ты взял его в долю в каком-то стартапе. Это были мои последние деньги, Андрей! Ты хоть понимаешь, что я с ребёнком одна?!
— Постой, постой, — перебил он, и его голос стал мягче, даже заботливее. — Лиля, я никогда никуда не звал твоего охламона, и никаких денег уж точно у вас не брал. Наоборот, я три месяца назад ему зарплату повышал, потому что Витя мне рассказал о вашем… финансовом состоянии. У меня, конечно, есть идеи расширения, но я не просил Лёлика никаких вложений. Не с его возможностями и извини, не с такими смешными бюджетами.
Я замерла, пытаясь осмыслить его слова.
— Но Лёня сказал…
— А Лёлик много чего может сказать, — вздохнул Андрей. — Он днем приходил увольняться. О деньгах, кроме расчетных, естественно, речи вообще не шло. А после его визита, кстати, недосчитались опытных образцов. Надеюсь, он их не съел, в них мы токсин обнаружили, вся партия под списание.
— А сколько он получал?
Андрей назвал сумму втрое больше, что Лёня озвучивал мне, ссылаясь на постоянные штрафы, что ему устраивают потогонку, не ценят, подставляют и лишают премии.
Он не просто украл мои деньги. Он наврал. И судя по кольцу, я понимаю, куда делись деньги.
— Лиля, ты там? — голос Андрея прозвучал неожиданно мягко.
— Послушай, я не в лучшем состоянии. Меня ограбил человек, которого я считала родным. Что еще ты хочешь услышать? Вот тебе тема для новых этих твоих шуточек. Толстуху Лильку поимели, развели на деньги и бросили с ребенком. Можешь целый стендап номер на этом построить.
Прервала вызов.
Разоренная квартира, разрушенная жизнь, я — словно оплёванная, долги, и только мой сыночек — светлый лучик в моей жизни. Я перенесла его к себе на кровать и только так смогла уснуть, с мыслями о том, что я не знаю, как быть дальше…
Утром, едва я успела победить устроенный Лёней хаос, приготовить Грише завтрак и накрасится, для похода в полицию, как в дверь позвонили.
На пороге стоял вечный балагур Андрей.
Он выглядел как человек, который собрался на свидание, но перепутал адрес. Огромный плюшевый медведь, пакет мандаринов, коробка конфет и букет цветов в его руках казались настолько не к месту, что я невольно подняла брови.
— Эм… Лиля… привет, — пробормотал он, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Глаза бегали, будто он уже сожалел о своём внезапном порыве.
— А ты ездишь ко всем брошенкам с ребенком?
— Нет, только к самым вредным. К тем, кто для меня дорог. Можно войти? Я… я хотел тебя… поддержать.
— Заходи, раз пришел.
Андрей кивнул, словно боялся, что слова только ухудшат его положение.
Я молча отступила в сторону, пропуская его в квартиру. Андрей, кряхтя, протащил медведя внутрь и осторожно усадил его посреди детской комнаты. Мандарины и конфеты он положил на стол, стараясь не встречаться со мной взглядом.
На шум из кухни выбежал Гриша. Он тер глаза, не веря, что в его комнате появился огромный зверь.
— Мама! Это мне?! — закричал он, бросаясь к игрушке.
— Для Гриши, — пробасил Андрей, заметив, что я всё ещё сверлю его взглядом.
— Зачем всё это? — спросила, скрестив руки на груди. Голос был спокойный, но внутренний барометр уверенно показывал «гроза».
— А… это… ну… — Андрей начал чесать затылок, будто там скрывались ответы. — Это я так… поздравляю сотрудников с Новым годом. У кого… маленькие дети. Вот.
Я выгнула бровь.
— Правда? А почему тогда через Лёню не передал? Или через моего брата? Вы же с ним постоянно общаетесь.
Его лицо пошло пятнами.
— Эм… ну, там… что-то кадровичка напутала. В общем, недостаточное количество закупили, вот теперь докупаю и сам развожу.
— Понятно, — протянула я, изо всех сил скрывая улыбку. — А цветы? Тоже для Гриши?
Андрей замялся.
— Нет, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону. — Цветы… цветы как раз для тебя.
Комнату на мгновение накрыло тишиной. Даже Гриша перестал верещать, утонув в мягких объятиях медведя.
— Для меня? — переспросила я, не скрывая удивления.
Букет приятно пах и выглядел потрясающе.
Андрей поднял взгляд, его лицо горело румянцем, и вдруг он выпалил:
— Лиля, я дурак. С детства дурак. Все эти прозвища, шутки… я просто не знал, как к тебе подойти. Боялся, что ты не захочешь встречаться с таким болваном… Боялся, что от подобного предложения Витя отвернется от меня и нашей дружбе придет конец. Когда в очередной раз собрался с духом признаться, ты улетела в Индию, а потом Лёлик этот... Я видел, как ты счастлива, какой огонь он смог зажечь в твоих глазах и не хотел мешать. Но теперь… — Он запнулся, замолчал, явно переваривая, что сказал слишком много.
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Этот уверенный в себе Андрей, хулиган, от издевательств которого я ревела в подушку, которого я знала с детства, который построил успешный бизнес, и он… боялся меня?
— Андрей… — начала я, но он поднял руку, перебивая:
— Лиля, я понимаю, что, может, я тут не вовремя. И что Лёлик… ну… неважно. Просто… Просто знай, что если тебе нужна помощь, любая, — я всегда рядом.
Я молча кивнула, ошарашенная его признанием. Он осторожно протянул мне цветы.
Надежное чувство безопасности исходило от этого мужчины.
В его глазах было столько теплоты, что мне пришлось отвернуться, чтобы не растаять на месте.
— Спасибо. Ты можешь кое-что сделать для меня?
— Все что угодно, только скажи, — он мгновенно выпрямился, словно солдат перед генералом.
— Отвези, пожалуйста, нас в полицию. Я собираюсь написать заявление.
— Конечно, я могу быть свидетелем, — он кивнул, даже не раздумывая.
Я замялась, а потом добавила:
— И еще кое-что.
— Говори, Джин исполнит любую твою прихоть, красавица, массаж ступней? — он вернулся в свое состояние балагура и поиграл бровями.
— Еще нужно заехать в ЗАГС и подать заявление…
— Ни слова больше, я согласен. Фамилию мою возьмёшь? Или оставишь свою? — он говорил серьёзно, но в его голосе слышалась радость.
— Подать заявление на развод, — я прыснула от смеха и замахала руками.
В кой то веки его шутки пришлись к месту, и мое настроение немного улучшилось.
Его улыбка стала шире, и он театрально схватился за сердце.
— Вот так всегда. Только надежду дашь, и тут же её разбиваешь.
— Извини, — я прикусила нижнюю губу.
— Ладно, — он снова посерьёзнел. — Всё будет, Лиля. Полиция, ЗАГС, всё, что тебе нужно.
— Спасибо, — тихо сказала я, и в этот момент мне почему-то стало легче. Словно тяжесть груза, который я несла в одиночку, теперь Андрей разделил со мной.
Витя встретил нас с Андреем на пороге своей квартиры. Его собственные дети шумели где-то в гостиной, а Гриша, уже успев привыкнуть к визитам к дяде, немедленно помчался в комнату, где его ждали двоюродные братишки.
Когда Витя увидел меня вместе с Андреем, он не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого он окинул нас долгим взглядом и крепко пожал Андрею руку.
— Я уж думал, не доживу до этого момента, — сказал он с усмешкой, поджимая губы.
Андрей опустил взгляд, но всё равно улыбнулся, слегка виновато.
— А я думал, что ты меня прибьёшь, когда узнаешь.
Витя усмехнулся, но в его глазах появилось что-то жёсткое.
— Если обидишь её, то прибью, — сказал он совершенно серьёзно. — Но проверять не советую.
Андрей кивнул, принимая это как данность.
— Никогда, — тихо ответил он.
— Ладно, — махнул рукой Витя, словно между ними только что был заключён какой-то негласный договор. — Гриша останется у нас столько, сколько нужно. Всё будет в порядке.
Я благодарно улыбнулась.
— Спасибо, Вить. Ты, как всегда, спасаешь меня.
— Ты моя сестра, — напомнил он, подмигнув. — Спасать тебя — моя работа.
В полиции я рассказала все и даже про аферу, которую Лёня мне предлагал провернуть.
Неделю назад.
— Давай вложимся. Дело верное. Биткоины. — муж канючил, пытаясь всеми правдами и неправдами достать деньги с моего счета. — Будем майнить!
Вот уж действительно — жизнь с Лёней никогда не бывает скучной.
— Ты не понимаешь?! — внутри меня взорвался вулкан. — Твоя затея… то ли выгорит, то ли нет! А чем мне ребёнка кормить?! Чем платить за квартиру?! Платёж по кредиту на носу!
— Спокойствие, — Лёня важно почесал бородку, с видом гениального стратега. — Я всё придумал. Только вот нам следует купить новую видеокарту для этого. Не для игры, ты не подумай.
— Дай угадаю, — я смерила его ледяным взглядом. — Чтобы купить эту дорогущую железку, мне нужно взять больше подработок? Ночами таскать мешки с цементом? Или, может, пойти на панель?
— А ты можешь? — с неподдельным интересом уточнил Лёня, удивленно вскинув бровь.
На мгновение потеряла дар речи. Потом глубоко вдохнула и процедила сквозь зубы:
— Я могу, — чувствуя, как голос становится ниже и опаснее. — Я всё могу. Вопрос: зачем тогда ты мне нужен? Если я и сама прекрасно справляюсь с ролью добытчика?
— Ой, у вас, у баб, одни деньги на уме! — махнул рукой Леня.
— Где ты бабу увидел? Я женщина.
— Женщина, женщина и очень привлекательная. Короче, план где взять деньги такой: я не работаю официально, с тобой фирмачи контракт тоже разорвали… Оформи ежемесячную выплату из материнского капитала. Вот и денежки.
На какое-то мгновение я застыла, не веря своим ушам. Потом медленно, словно боясь, что он начнёт оправдываться, спросила:
— Ты серьёзно? Ты хочешь потратить деньги, которые должны пойти на образование нашего ребёнка или на квартиру?
— Ну а что? — пожал плечами Лёня. — Мы ж сейчас живём в моменте! Надо решать проблемы здесь и сейчас! Гриша вырастет — разберётся, как ему быть. Да и… ты посмотри, какие перспективы у майнинговой фермы! Биткоины! Криптовалюта. — Он попытался улыбнуться, но, кажется, понял, что улыбка сейчас была не лучшим выбором.
— Лёня, — сказала я, медленно подбирая слова, чтобы не сорваться, — ты понимаешь, что мы уже в долгах? Что твоя «жизнь в моменте» длится с того самого момента, как ты прилетел из Гоа? И, если честно, мне надоело жить в твоей фантазии о том, что всё как-то само решится.
— Ну, ты так говоришь, будто я вообще ничего не делаю!
— Ну-ка поведай, что ты делаешь? — я шагнула вперед, прижимая муженька грудью к стенке.
— Идеи генерирую! Ещё пару месяцев, и… — задыхаясь проблеял он.
— И у нас ни денег, ни биткоинов, ни еды, — перебила я. — Но знаешь, что самое страшное? Ты даже не заметишь, как я перестану что-то объяснять и начну принимать решения, не советуясь с тобой. Потому что жить в моменте, Лёня, — это непозволительная роскошь.
Не сумев получить от меня деньги честным путем, он стащил карту и просто снял их со счета.
Следователь хмыкнул.
— Умеет человек жить в долг, — заметил он, не поднимая головы от бумаг.
Я только усмехнулась. Если бы только долг. Это было похоже на бесконечный водоворот обещаний и лжи, в котором я тонула последние годы.
— С моих слов записано верно, мною прочитано. Число, подпись, — сказал следователь, устало жмурясь и потирая переносицу. Казалось, его глаза видели слишком много бреда за день. Он принял свидетельские показания у Андрея.
Мы вышли в коридор. Андрей выглядел напряжённым, я — уставшей. Внезапно из дальнего конца коридора раздалось громкое:
— Вот он! Держите его! Это он нас потравил, подонок!
Мы обернулись. Лёня, держась за живот, полусогнувшись, семенил к туалету, бросая в нашу сторону разъярённые взгляды.
— А ты, — он ткнул пальцем в меня, — лучше кольцо верни, а то посажу! Вы мне за всё ответите!
Он был не то побледневший, не то позеленевший — явно его организм переживал непростые времена.
Из кабинета вышел следователь и, кивнув коллеге, спросил:
— Что за кипишь?
Второй, не скрывая усмешки, махнул рукой:
— Да вот, угораздило связаться с засранцем. Кабинет провонял, глаза режет. Говорит, вчера рыбку с работы принес, угостил зазнобу. А сегодня повёл телку в ресторан предложение делать. Только до горячего дошёл, достал коробку с кольцом, а кольца-то и нет!
Мы с Андреем переглянулись, а следователь хмыкнул:
— И что дальше?
— На нервной почве пронесло во всех смыслах. А телка его обрыгала весь рестик. Ее в больничку, а он на трясущихся ногах сюда, заяву катать.
Андрей обхватил лицо рукой, пытаясь скрыть смех.
— А между прочим, это наш клиент, — сказал тихо нашему следователю.
— Вот это поворот, значит так, вас я не задерживаю, идите, а ты Олег, не спеши пока заявление регистрировать, дай мне с ним покалякать.
— Калякай, только окна в кабинете открой.
Тёплый индийский ветер развевал края моего сари, играя с его яркими узорами. Слон, величественно покачиваясь, нёс меня вперёд сквозь шумную и красочную толпу.
Я смеялась, вцепившись в богато украшенное седло, чувствуя себя героиней какого-то фильма.
Андрей с Гришей бежали рядом, восторженно указывая на всё вокруг: храмы, лавки, уличных музыкантов.
Как же здорово быть здесь, в Индии! В стране, где полнота женщины считается признаком благополучия и плодородия, где мою белую кожу воспринимают как символ богатства и благородства.
Кто бы мог подумать, что слова Лёни про «похудение» когда-нибудь покажутся мне такими смешными и нелепыми!
На другом слоне ехала Оксана, Витина жена, улыбаясь не менее широко, чем я.
Виктор шёл рядом, оживлённо объясняя детям, почему эти храмы такие древние, а специи на рынке такие ароматные.
Гриша время от времени оглядывался на кузенов, чтобы показать им очередную диковинку.
Три года прошли как в калейдоскопе. Так много всего случилось!
Скандал с Лёней, заявление в полицию… Рыбный апокалипсис в гараже… Всё это теперь казалось далёким сном. Правда, финал этой истории до сих пор вызывал у меня смех.
В пищевом отравлении Лёни оказалась виновата не вынесенная им с производства рыба, а банка просроченной сайры, которую он смахнул от злости из холодильника. Он сделал с ней салат, пытаясь впечатлить Татьяну романтикой… Карма не иначе!
В итоге Лёня распродал всё своё «производство», вернул мне украденные деньги, мы пошли на мировую, а оставшуюся сумму я добрала за счёт продажи кольца.
Татьяна, разумеется, отвернулась от Лёни — ей был нужен перспективный, а не сельский Дон Жуан. Собственные деньги она вкладывать не собиралась.
Лёня уехал к родителям в деревню, заявив, что намерен «сеять великое и доброе» и устраивать «вечный праздник» в сельском клубе. Похоже, теперь его амбиции нашли более подходящее русло.
А Андрей… он стал моим оплотом, словно пытаясь наверстать упущенные годы, окружил меня заботой и вниманием.
После провала с Лёней я опасалась сразу вступать в новые отношения.
Андрей проявлял понимание, ждал, пока я переболею своим прошлым, и помогал, не требуя ничего взамен. Но не оставлял попыток завоевать моё сердце, боясь, как он сам признался, что меня опять «уведут у него из-под носа».
Гриша пошел в садик, и я получила возможность снова выйти на работу. Вернуться к тому, что у меня хорошо получается — контролю качества и поставок продукции.
Андрей пригласил меня к себе в компанию, и теперь уже официально, с полным социальным пакетом, я занялась контролем поставок только не выпечки, а его продукции.
Через год, набравшись уверенности, я возглавила целый департамент, а наша совместная работа принесла компании успех, о котором мы только мечтали.
А ещё через год… мы поженились...
Вечером Виктор с женой повели детей на анимационную программу, деликатно оставив нас с Андреем наедине. Мы сидели на балконе нашего номера, любуясь закатом над старым фортом.
Андрей взял мою руку и, слегка сжав, сказал:
— Я так счастлив с тобой, Лиля. Ты даже не представляешь, как я боялся, что всё это останется только мечтой.
Я улыбнулась, прижимаясь к его плечу.
— Знаешь, — тихо ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается тепло, — я больше ничего не боюсь. Ни декретного отпуска, ни перемен, ни будущего. И… я хочу ещё одного ребёнка.
Он замер на мгновение, а потом, не сказав ни слова, поднял меня на руки.
— Всё будет, любовь моя, — прошептал он, унося меня в комнату. — Всё будет.
Если бы я знала, что желание, загаданное Гришей «волшебной» щуке: «чтобы папа был хорошим и не обижал тебя», сбудется именно так… Я бы ничего не стала менять.
За окном дул тёплый ветер, перемешивая запахи моря и цветов. Он напоминал мне, что жизнь всегда может стать новой, если найти в себе смелость поверить в лучшее.