Хиты Кореи

유미분식

YUMI’S SNACK – K SOUL FOOD STORY

This translated edition was published by arrangement with BOOKOCEAN Inc. through Shinwon Agency Co.,Ltd.

Перевод с корейского Маргариты Приймачевой

유미분식 by 김재희

YUMI’S SNACK – K SOUL FOOD STORY by Kim Jay Copyright © 2024 BOOKOCEAN Inc.

Russian Translation Copyright © 2025 AST Publishers Ltd.

All Rights Reserved.

Illustrations copyright © Banzisu

© М. И. Приймачева, перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Приглашение

Приглашаю Вас в кафе «Закусочная Юми». Помните ли Вы это место?

Меня зовут Хван Юми, я дочь Ким Кёнджа ― хозяйки закусочной.

Я пишу вам спустя десять лет, чтобы сообщить печальную новость ― моя мама скончалась. Перед смертью она пожелала, чтобы я накрыла благодарственный ужин и угостила едой наших дорогих постоянных посетителей, которые всегда помнили ее. Она просила меня передать Вам то, что она оставила.

Я отправила письмо на Ваш адрес, который узнала у соседей. Пожалуйста, свяжитесь со мной, и я сообщу вам время и место встречи. Очень надеюсь на ваш звонок по указанному ниже номеру телефона.

Ли Йонген была удивлена, получив приглашение. В последний раз она там была больше десяти лет назад. В то время девушка работала в банке и часто покупала там кимпап на обед.

Не может быть. Это просто невозможно.

Йонген отложила белье, которое в этот момент складывала, и перечитала письмо несколько раз. В последнее время участились случаи голосового фишинга, поэтому она задумалась: может быть, это мошенники? И захотела узнать, правда ли это.

Она вспомнила закусочную, какой она была десять лет назад.

В кафе играла песня SHINee «Stand By Me», посетителями были не только старшеклассники, но и люди старше двадцати лет. При входе, за деревянными раздвижными дверями, висели клетчатые занавески, а внутри стояли деревянные стулья и парты, напоминающие школьный класс шестидесятых годов. Посуда была из зеленого пластика – для всех знакомая и привычная. Воду, кимчхи и маринованную редьку, а также рыбный бульон омук посетители могли взять сами. Среди безделушек, мелких предметов интерьера пастельных тонов и мини-горшков с суккулентами стояли фотографии в рамках: девочка, играющая на пикнике в детском саду, девочка в костюме для тхэквондо. Похоже, это был один и тот же ребенок – вероятно, дочь хозяйки этой закусочной.

На стене внутри висело меню: ттокпокки[1], тонкасы, кимпап, рис с говядиной, блюда с темпурой и рыбный суп. Названия блюд, которых уже не стало в меню, были заклеены бумажками в форме кленовых листьев. Хозяйке закусочной на вид было около пятидесяти лет – это была полноватая женщина с крепкими руками, которыми она постоянно что-то готовила. Временами там подрабатывал молодой парень, а иногда еду разносила сама дочь хозяйки.

Йонген часто там покупала «Юми кимпап» и ела его в комнате отдыха банка, не отрываясь от работы.

Хозяйку, кажется, звали Ким Кёнджа. Посетители называли ее «Кёнджа», «хозяйка закусочной» или просто «хозяюшка Ким». У нее были круглые глаза, приподнятые уголки губ и ярко накрашенные губы. Волосы она всегда завязывала в тугой пучок и надевала на голову платок, чтобы скрыть их. Женщина выглядела дружелюбной, располагала к себе.

У Йонген в банке всегда было много работы, поэтому она покупала кимпап уже после официального обеда. Перед входом в закусочную она заглядывала в окно: внутри звучала песня «Snowy flower» от Пак Хёсин, а хозяйка закусочной сидела за столом и безучастно смотрела в окно. На стене висел маленький телевизор, где шел повтор шоу «Одна ночь и два дня», мелькали знаменитости – Ким Чонмин, Ча Тэхён.

– Тетушка, один «Юми кимпап», пожалуйста.

Йонген сначала колебалась, не желая нарушать спокойствие, царившее внутри закусочной, но, когда она открыла дверь и сделала заказ, хозяйка тут же встала, широко улыбнулась ей и принялась за дело. Она положила водоросли нори на бамбуковую доску, ровным слоем распределила рис, добавила ветчину, крабовое мясо, жареный тофу, маринованную редьку и свернула это все в рулет.

– Вы ведь работаете в банке рядом?

– Да, верно. А как вы узнали? Вы видели меня там?

– Конечно. Я ходила в банк и видела тебя там пару раз. Ты из другого филиала?

– Да, раньше работала в районе Кванджингу.

– А, вот оно как. Тогда я добавлю пару кусочков зеленого перца чили. Так будет чуть пикантнее и освежающе.

– Спасибо.

Йонген взяла кимпап, заплатила тысячу пятьсот вон и вышла из закусочной.

Иногда ей было неловко покупать еду, которая была так хороша на вкус и стоила так дешево. Она мечтала попробовать самое дорогое блюдо – рис с говядиной, но времени всегда не хватало.

Чтобы не задерживаться на работе допоздна, Йонген сокращала время на обед. В это время она отправляла клиентам банка сообщения, напоминая о депозитах или процентных ставках, звонила с предложением услуг, помогала пожилым людям у стойки, консультировала по кредитным картам, вкладам и страхованию.

Хотя зарплата была выше, чем в других местах, у нее почти ничего не оставалось к концу месяца. Ее оклада едва хватало на то, чтобы оплачивать учебу двух младших братьев и сестер и покрывать домашние расходы. Отец умер рано, и мать с трудом сводила концы с концами.

Йонген жила жизнью «старшей дочери K.».

За жизнь у нее было всего два романа. Первые отношения завязались у нее в двадцать два года с коллегой из банковской сферы. А в двадцать семь лет она познакомилась с мужчиной, работающим в крупной компании, через мужа своей подруги. Он даже думал о свадьбе, но его мать была против. Позже, уже после расставания, она узнала об истинной причине ее неприязни: «У нее нет высшего образования, да и на ней вся семья».

Это было обидно и даже злило, но после того случая Йонген решила больше ни с кем не встречаться и полностью сосредоточилась на работе. Время от времени она осваивала новые хобби. Так прошли годы.

Сейчас ей уже за тридцать. Работа становилась все сложнее. По понедельникам приходили клиенты с мешками монет. Если автомат для подсчета ломался, ей приходилось пересчитывать их вручную. Кроме того, появились голосовые фишинги, поэтому Йонген нужно было перепроверять данные, когда пожилые люди приходили в банк, чтобы снять крупную сумму.

Она вспомнила третьего мужчину, с которым встречалась.

Тот день был очень загруженным. Один из клиентов пришел продлить срок хранения своих сбережений, Йонген порекомендовала ему открыть новую карту или оформить другой сберегательный счет, но он отказался.

Дедушка, который каждый день приходил в банк после пьянки и послеобеденного сна, подошел к ее окошку и сел напротив.

– Девушка, я хочу снять деньги с этого счета.

Йонген взглянула на его сберкнижку. Именную печать он достал из того же кармана, что и сберегательную книжку. Имя на печати совпадало с именем на удостоверении личности, которое он протягивал. Книжка выглядела старой. На счету было более десяти миллионов вон.

– Дедушка, вы хранили эту книжку у себя дома все это время?

– Да-да, нашел в шкафу. Представляешь?

Йонген напряглась. Бывало, что кто-то находил дома старые сберегательные книжки и пытался снять деньги, а потом приходили остальные члены семьи и жаловались, что деньги пропали.

– Жена никогда не давала мне деньги, а ведь я столько раз просил… Представь, как мне обидно.

– Дедушка, может, придете еще раз с женой или детьми?

– Нет, я же говорю, что вы должны выдать мне мои деньги. Это же мой счет.

– А какую сумму вы хотите снять?

– Ну…

В этот момент к Йонген подошел начальник филиала, который слушал их разговор.

– Йонген, отойди, я разберусь.

Он сел за ее место.

– Дедушка, для того чтобы хватило на выпивку, можно снять десять тысяч вон.

– Что ты сказал? Проваливай. Дай-ка мне сто… Нет, триста тысяч вон!

Начальник филиала оглянулся на Йонген, вздохнул и ответил:

– Уважаемый, так не пойдет. Бывали ситуации, что после получения денег семья приходила и устраивала скандал. Вам нужно прийти с супругой или дочерью.

Старик нахмурился и закричал:

– Ты что несешь, а? Это же мои деньги! На моем счету! Я принес сберегательную книжку и удостоверение личности, а вы говорите, что не могу забрать свои деньги? Так, что ли?

Йонген виновато опустила голову, но начальник филиала резко вернул старику его сберегательную книжку и строго произнес:

– Пожалуйста, приведите вашу супругу в следующий раз. Следующий клиент!

После этого он жестом пригласил Йонген сесть за стойку, а сам отошел назад. Старик выругался, затем со злостью распахнул дверь и вышел.

Поскольку сам банк находился на рынке, клиентов всегда было много и происходили разные случаи. Однажды хозяйка магазина постельного белья и одеял, незамужняя женщина, связалась с мужчиной намного моложе, который в итоге украл у нее все – и залог за магазин, и сбережения. После этого она переехала в другой район.

Йонген хорошо помнила тот день, когда та женщина пришла расторгнуть договор по сберегательному вкладу. Женщина, которая обычно приходила в банк в простой одежде и без косметики, в тот день была одета совершенно по-другому – гламурный наряд и невероятно яркий макияж. Она улыбалась, пока просила снять сумму в триста миллионов вон. «Кажется, я выхожу замуж!» – сказала она.

Йонген даже выпила с ней чай в кафе.

– Ого, поздравляю вас.

Женщина кивнула головой и указала на мужчину, сидевшего в стороне.

– Вот он – мой жених.

Это был мужчина лет сорока, в двубортном пиджаке, с расстегнутыми верхними пуговицами белой рубашки. Он лениво осматривался по сторонам, самодовольно пожимая плечами. Йонген он показался подозрительным, но, раз уж клиентка решила закрыть вклад, она ничего не могла поделать. Вскоре поползли слухи, что женщина стала жертвой мошенничества: ее обманули, присвоив все деньги.

Случиться может все что угодно, так что осторожность была вынужденной мерой. Йонген было жаль дедушку, но в то же время она понимала, что, с учетом обстоятельств, будет лучше, если она выдаст ему деньги, когда он придет с кем-то из членов семьи.

Йонген нажала на кнопку уведомления, что окно свободно.

– Следующий в очереди, проходите, пожалуйста.

Как только она это произнесла, мужчина подошел к окну Йонген и сел напротив нее.

– Менеджер Хан, здравствуйте.

Это был Хан Хёнсок – сотрудник финансового отдела одной небольшой компании, занимавшейся банковскими кредитами. В его обязанности входила работа с банковскими операциями по кредитованию малого и среднего бизнеса.

– Я хочу забрать документы для продления кредита.

– Вот они, менеджер Хан. Продление возможно только при личном присутствии директора компании, а документы должны быть заверены его печатью.

– Я понял. Пока оставьте заявление у себя, – вежливо попросил он.

– Хорошо, но раз дата уже указана, вам нужно прийти сегодня…

– Не волнуйтесь.

Менеджер Хан сказал, что вернется после обеда, и ушел с улыбкой на лице.

Йонген быстро выпила воды и вернулась к работе.

В обед она купила в «Закусочной Юми» один кимпап и ела его, просматривая документы. В одном из них ровным и аккуратным почерком было написано имя:

Хан Хёнсок.

После обеда Йонген продолжила работу в банке. Тот самый дедушка вернулся, но теперь он был не один, а с крупной женщиной лет тридцати. Они сразу вне очереди подошли к стойке Йонген.

Дед сел перед ней, а женщина с силой ударила ладонью по столу и сказала:

– Эй, это ты, да? Ты не выдала деньги моему отцу и унизила его? Так еще и наговорила какой-то бред про оплату выпивки!

Йонген испуганно посмотрела назад – начальник филиала незаметно проскользнул в туалет.

– Из-извините. Просто, работая с разными людьми, приходится учитывать все обстоятельства…

– Ой, да хватит оправдываться! Давай сюда триста тысяч! Живо! Почему деньги не выдаете, если и книжка, и удостоверение личности на руках?! Мне что, в главный офис звонить, чтобы вас уволили?! Выдавай уже!

– Пожалуйста, заполните квитанцию на снятие наличных, указав счет и полное имя, поставьте печать и…

– Ты что? Ты сейчас издеваешься надо мной?! Просто выдай их!

– Вам нужно сначала заполнить форму здесь.

– Кошмар. Папа, я сама напишу.

Женщина заполнила заявление, взяла у отца печать и швырнула документ в лицо Йонген.

Йонген, тяжело сглотнув, молча проверила заявление, передала его старшему по должности, получила подтверждение, достала и выдала деньги. А женщина схватила пачку и швырнула ей в лицо.

– Давай-ка на счетчике пересчитай, чтобы я видела! Ты меня за дуру держишь?!

Она вскочила, схватила Йонген за волосы и уже замахнулась, чтобы ударить, но ее руку кто-то крепко перехватил.

– Прекратите.

Это был Хан Хёнсок. Он крепко сжал руку женщины и серьезно посмотрел на нее.

– Если вы ведете себя так, то покиньте помещение.

Когда подошла охрана банка, женщина схватила пачку денег и вышла вместе с отцом.

Йонген стояла расстроенная, с растрепанными волосами. Хан протянул ей бумажный стаканчик с водой.

– Успокойтесь.

Только тогда начальник филиала нехотя подошел и сказал, что она может взять выходной.

Поблагодарив Хан Хёнсока, Йонген передала кредитные дела другому сотруднику и ушла домой. В ту ночь она не смогла заснуть. Многие сотрудники увольнялись из-за таких клиентов.

На следующий день утром в банк пришла пожилая женщина и в слезах бросилась к стойке Йонген.

– Ах, как же так… Муж с дочерью забрали все деньги, а мне даже не сказали… Это же наши деньги на проживание… Муж пьет, а дочь все забирает и домой даже не возвращается… Ах, девушка, что же мне делать? Мои деньги, что мне делать…

Утро было очень тяжелым для Йонген.

Днем она снова зашла в «Закусочную Юми», заказала кимпап и, едва притронувшись к еде, расплакалась.

Вдруг кто-то подошел и протянул ей носовой платок.

– Держитесь. Работать трудно, но мы все всё равно работаем.

Подняв голову, Йонген увидела менеджера Хан, который стоял рядом и смотрел на нее с теплотой во взгляде. С того дня она начала звать его просто «Хёнсок». Приглашение Юми заставило вспомнить тот день, когда они впервые встретились.

С самого утра Йонген сомневалась, но все же решила отправиться в «Закусочную Юми», взбудораженная воспоминаниями десятилетней давности.

После поездки с двумя пересадками она вышла из метро и неспешно пошла по знакомым улицам. Большие здания – универмаг, супермаркет, «Старбакс» – все еще стояли, как и десять лет назад. Прогуливаясь по переулкам, она искала глазами ту самую вывеску закусочной.

Она была такой же, как и раньше, – с розовыми буквами на белом фоне. Раздвижная деревянная дверь тоже не изменилась, только шторы теперь были в розовый цветочек. Дрожащими руками Йонген открыла дверь. Она словно попала в машину времени и перенеслась на десять лет назад.

Войдя в ресторан, Йонген огляделась. Единственное, что изменилось, – это цена на кимпап, уютный интерьер остался прежним.

Женщина, находившаяся внутри, удивленно посмотрела на нее:

– А вы, случайно, не та самая Ли Йонген из банка?

– Да, все верно. Это я. Я получила приглашение, поэтому пришла сюда.

Йонген передала приглашение девушке.

– Добро пожаловать! Меня зовут Хван Юми, я дочь Ким Кёнджа – хозяйки этой закусочной.

Юми взяла руку Йонген в свою. Она вспомнила, какой Йонген была десять лет назад. Совсем не такая, как сейчас. Тогда она носила аккуратную униформу, а ее черные прямые волосы подчеркивали изящный овал лица. Узкие глаза с тонкими бровями и спокойный мягкий взгляд. Она тихо заказывала кимпап, молча ела его или забирала с собой. Юми особенно запомнились ее тонкие, длинные и изящные пальцы – такие, какие бывают у героинь романтических фильмов. Они слегка дрожали, когда девушка отдавала деньги за кимпап. Сейчас же Йонген выглядела более жизнерадостной. Ее лицо посветлело, она немного прибавила в весе, в ней ощущались легкость и оптимизм.

Десять лет назад, еще в одиннадцатом классе, Юми часто ссорилась с мамой.

Мама запрещала ей помогать в закусочной, а Юми протестовала. Ей нравилось готовить, она интересовалась кулинарным искусством, но мама была категорически против. Она не хотела, чтобы дочь занималась тяжелым и непрестижным трудом и мечтала, чтобы Юми хорошо занималась и стала учительницей. Иногда советовала выбрать профессию медсестры или реабилитолога.

Однажды Юми отправилась в фуд-корт торгового центра после ссоры с матерью и заказала там рис с мясом. В динамиках звучала энергичная песня Teen Top – «Miss Right». Она села в уголке, начала есть, макая мясо в острый соус, и вдруг подавилась и закашляла. Когда девушка поднялась, чтобы пойти за водой, кто-то протянул ей салфетки и стакан воды.

– Кхе-кхе… Спасибо.

Она подняла голову и увидела парня, работавшего в бургерной. Он выглядел ровесником Юми. Оказалось, парень тоже был здесь один, как и она. Он встал, чтобы налить себе воды, так они и пересеклись.

– Я подумал, что тебе это пригодится.

– Спасибо… Подожди, а ты, случайно, не…

– Я До Мину, из параллельного класса. Узнала?

– А, точно. Спасибо. Ты здесь подрабатываешь?

– Ага, недавно устроился.

После этого Юми стала часто заходить в бургерную, где работал Мину. Когда менеджер искал кого-то для подработки, Мину звал Юми помочь на выходных. Она говорила маме, что идет в библиотеку, а сама ехала в торговый центр. Там они с Мину смотрели фильмы, гуляли по магазинам.

Мину мечтал стать моделью и работал, чтобы покупать одежду в самых модных трендах. Однажды он сказал, что хочет купить джинсы от бренда True Religion, а они стоили больше трехсот тысяч вон. Юми была в шоке, однако благодаря ему она начала интересоваться известными брендами.

Хотя Юми усердно работала, стоило купить одну модную вещь – как ее банковский счет моментально пустел. Карманных денег – сто тысяч вон в месяц, которые давала ей мама, было недостаточно. К тому же Мину начал занимать у нее деньги и все время обещал отдать, но не возвращал. Из-за этого Юми иногда даже оставалась без еды.

Однажды, уставшая от его обещаний, она, никому не сказав, отправилась навестить его. Расписание модельного агентства, где он учился, Юми узнала в интернете. Она добралась до агентства, проехав всего пару станций на метро. Примерно через полчаса Мину вышел из здания. Рядом с ним шли высокие стройные девушки, оживленно разговаривая и смеясь.

Юми вдруг почувствовала злость. Его лицо, которое раньше казалось ей невинным и светлым, теперь выглядело хитрым, высокая фигура и дорогие джинсы раздражали. Юми запаниковала и попыталась скрыться в переулке, думая, что выглядит на их фоне неопрятной, как вдруг услышала голос Мину. Юми выглянула и увидела, что на нем джинсы True Religion и ремень от Gucci.

– Сегодня угощаю я! У меня хорошие баллы за итоговый экзамен.

– Вау, Мину! Может, ты первый из нас выйдешь на подиум?

– Пойдем в VIPS, поедим стейков!

– Оф корс! Будущий участник New York Fashion Week угощает!

Услышав самодовольный голос Мину, Юми разозлилась и внезапно выскочила, загородив им путь.

– Хэй, До Мину, давненько не виделись.

– О-о, Хван Юми…

– Почему на звонки не отвечал?

Юми выглядела немного неуместно в их компании, в своей спортивной кепке и с резкими словами.

– Да… я… просто у меня тут учеба, был занят, поэтому…

Девушки с любопытством спросили:

– Это кто? Твоя девушка?

– Нет, просто Хван Юми. Вы же знаете «Закусочную Юми»? Она дочь владелицы этой закусочной.

– О, правда? Теперь понятно. И вкусно там? Надо как-нибудь заглянуть! Но сейчас, Мину, пойдем в VIPS.

Эти слова разозлили Юми еще сильнее.

– А что с двадцатью семью тысячами вон, которые ты у меня занял?

Мину покраснел.

– Зачем говорить об этом сейчас? Я же сказал, что верну!

– От тебя ни слуху ни духу, на звонки не отвечаешь, если бы я сюда не пришла, вообще забыл бы про долг.

– Я же сказал, что верну, понятно? Может, отойдешь уже? Мы, вообще-то, идем обедать.

– Ты игнорировал меня, а теперь я должна просто уйти?

Юми была в ярости.

– Ты вообще слышишь себя? Эй, да ты просто дешевка! Ремень на джинсах тоже подделка? Ты гордишься тем, что носишь люксовые бренды, но на самом деле ты выпендрежник. Смешно выглядишь! Ты сам настоящая подделка!

После этого Мину возвращал ей деньги несколькими частями по две-три тысячи вон в течение месяца. Юми была рада, что избавилась от него.

Одна постоянная посетительница закусочной говорила: «Юми постоянно грустит. Любовь – это безответное чувство». Тогда Юми не понимала, о чем говорит эта тетушка. Но, глядя на свой пустой счет в банке, пропущенные занятия в библиотеке и ухудшение оценок, она догадывалась, что ее мама тоже, должно быть, сильно расстроена своими проблемами.

В конце концов, Мину так и не вернул ей весь долг. Юми получила хороший жизненный урок и больше никогда не встречалась с ним.

Через месяц, когда она рассказала обо всем маме, та просто перевела семнадцать тысяч вон на ее счет.

– А вдруг ты, обозлившись, решишь отомстить? – сказала мама.

Когда Юми грустила после этой «почти любовной» истории, она случайно встретила Ли Йонген – ту самую сотрудницу банка, что всегда молча покупала кимпап. Юми сидела на скамейке в парке и, глядя на закат, тихо плакала. Вдалеке она увидела мужчину и женщину, прогуливающихся вместе. Вытерев слезы рукавом, она пригляделась и увидела ту самую девушку из банка вместе с приятным, красивым мужчиной. Лицо Йонген было слегка румяным от смущения и радости.

«Так выглядит человек, который любит…»

«Я, Хван Юми, с сердцем крепким, словно сталь, всегда считавшая себя сильной, заплакала из-за любви. Лицо этой девушки, в котором я увидела радость и волнение. Любовь… Ты и правда великая сила».

В этот момент в ее MP3-плеере заиграла песня группы Bigbang – «Sunset Glow». Смотря на закат, Юми вдруг подумала:

«Какая веселая песня». И у нее улучшилось настроение, она даже почувствовала себя счастливой.

«Любовь? Ну уж нет. Я просто хочу быстрее состариться, чтобы никогда больше не испытывать такую боль».

Пока Юми смотрела на Йонген и вспоминала, какой она была десять лет назад, раздался звон маленького колокольчика, висящего на двери. Дверь в кафе открылась, и кто-то вошел внутрь. Это была «крутая Тетушка» былых лет – женщина, которая когда-то часто заходила в их заведение. Она тоже была здесь последний раз десять лет назад.

– Ох, я ведь не опоздала?

– Здравствуйте, Тетушка. Как же давно мы с вами не виделись.

– Да, Юми… Ах, милая… А как же твоя мама?.. Почему не позвонила? Как только открыла приглашение вместе с сыном, сразу же примчалась сюда.

– Мама хотела, чтобы на поминках были только близкие.

– Понимаю…

В молодости Тетушка владела большим рестораном и хорошо зарабатывала, но позже ее обманули, и она потеряла все свое состояние. Однако внешне женщина почти не изменилась. Ее длинные каштановые волосы были собраны в хвост, а на длинных ногтях сверкали стразы. Яркие брови, блестящая футболка с пайетками и свободные штаны с принтом – ее стиль был все таким же броским. Ее жизнерадостность и энергичность остались прежними, но морщинки в уголках глаз и носогубные складки стали глубже. Мама рассказывала, что главной целью ее жизни было выйти замуж и провести старость с супругом. Юми также слышала от мамы легендарную историю о том, что когда-то Тетушка даже встречалась с мужчиной и, несмотря на то что была уже в предклимактерическом возрасте (ей было почти пятьдесят лет), ходила в клинику, мечтая завести ребенка. Позже мама говорила, что они расстались, и это было к лучшему, ведь он был мошенником.

– Юми, когда ты успела так вырасти? А вот мой Тэхо до сих пор как ребенок…

– Тетушка, у Тэхо же все хорошо? Как он поживает?

– Ох, да так себе…

– Проходите, садитесь. Сейчас подам еду.

– Так хозяйка Юми позвала нас не просто так? А для того, чтобы что-то передать? Мне правда интересно.

– Когда все соберутся, я вынесу угощение и обязательно расскажу вам все по порядку.

Тетушка примостилась рядом с Йонген, которая до этого молча сидела в стороне.

– О! А разве ты не та самая девушка из банка?

Йонген улыбнулась:

– Да, здравствуйте. Это я, только я больше не работаю в банке.

– Вот оно как. А ты замужем?

Йонген в ответ лишь молча улыбнулась.

Она вспомнила о том, что произошло десять лет назад.

Однажды менеджер Хан, который часто приходил в банк, передал Йонген записку и спросил, не хочет ли она встретиться на выходных и выпить кофе. Йонген долго думала, но в итоге отправила ему ответ на телефон. Так они и встретились.

Их первая встреча состоялась на улице Чондон-гиль. В известном кафе, где работал мастер по приготовлению кофе, Йонген заказала молочный чай, а Хан – эспрессо.

Заметив ее выбор, он спросил:

– Вы не любите кофе?

А затем смутился и извинился.

Его волнение успокоило Йонген. И постепенно она стала называть его по имени – Хёнсок.

Он был немного неловким, но его яркая улыбка, хорошие манеры, доброжелательное отношение к ней и приятные черты лица за очками вызывали у нее симпатию. Они гуляли по Кёнбоккуну, Чхунмуро и другим историческим местам, посещали кинотеатр «Тэхан», а Хёнсок увлеченно рассказывал о культурном наследии.

Примерно через полгода Хёнсок захотел познакомить ее со своими родителями и заговорил о браке. Но Йонген колебалась. Она боялась, что ее мама и младший брат окажутся в сложном положении, если она выйдет замуж. Хёнсок говорил, что ей не стоит волноваться об этом заранее, но она все равно очень переживала.

Тогда, в разгар этих сомнений, произошел один случай в салоне красоты.

В выходной Йонген отменила встречу с Хёнсоком и пошла в салон красоты. Он работал во франшизе, а потому там было много людей. Йонген вспомнила, какая неловкая ситуация произошла тогда и какой она была нерешительной в то время.

Йонген собрала волосы в пучок, воспользовавшись утюжком для укладки, и выпила чашку горького женьшеневого чая. Она сидела с бигуди на голове под паровой машиной для химической завивки волос. Зазвучала тихая баллада, и она услышала знакомый голос. Это был он.

Хёнсок сидел всего в трех метрах от нее. Женщина-парикмахер, стригшая его, завязала с ним светскую беседу, болтала о том о сем, а затем вдруг серьезно спросила:

– Вы как-то говорили, что, возможно, женитесь. А как вы познакомились с этой девушкой?

– А, я познакомился с ней в банке, когда пришел, чтобы оформить кредит. Она там работает.

– Ого! А как поняли, что она – та самая?

Йонген прислушалась к голосу Хёнсока.

– Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда. После нескольких встреч по работе у меня вдруг промелькнула мысль: «Если не она, то никто». У меня было такое чувство, что она может быть последней, не знаю, меня просто осенило, и я написал ей с предложением встретиться, ха-ха.

– Ого… И вы просто передали ей записку?

– Да. Это был мгновенный импульс, но я не пожалел, хех.

– Так когда свадьба?

– Не знаю. Она постоянно откладывает. Даже о предсвадебной встрече семей пока не хочет говорить.

У Йонген сердце сжалось. Но она продолжала слушать.

– Я хочу стать для нее поддержкой. Хочу быть тем, на кого можно положиться в трудных ситуациях. Пусть она доверится мне, пусть расскажет, если ей тяжело. Но похоже, что она все еще сомневается.

Глаза Йонген наполнились слезами. В тот день она не стала подходить к нему и ушла из салона, сделав вид, что ничего не слышала.

Юми обратилась к Йонген, которая погрузилась в воспоминания.

– Десять лет назад вы покупали много кимпапов в нашей закусочной, помните? Я никогда не любила это блюдо, даже когда мама мне его заворачивала с собой. Но то, как ты уплетала его за обе щеки, было удивительно для меня. Ой, ничего, что я на ты?

Йонген улыбнулась:

– Конечно, Юми. Кимпап в «Закусочной Юми» был самым вкусным в округе, да и не приедался. В те времена я так погружалась в работу, что не хватало времени даже поесть. Иногда просто покупала кимпап, съедала его в пару укусов и бежала дальше работать. Сейчас, когда вспоминаю… Даже не знаю, как у меня тогда хватало сил. Сейчас я уже так не смогу, хе-хе.

В разговор вмешалась Тетушка:

– Ну ты ведь помнишь мой мясной ресторан? Мы же там видели тебя с одним милым парнем. Ты что, так и не вышла замуж?

На самом деле Тетушка когда-то управляла еще и чужим рестораном, но рассказывала об этом так, будто владела им сама. Юми, зная это, просто отвернулась и тихо посмеялась.

– Вот, попробуйте кимпап, а потом продолжим, – перевела она тему, заметив, что Йонген смутилась.

Йонген взяла палочками приготовленный кимпап, в котором была ветчина, кусочки мяса, тофу, редька. Тетушка тоже взяла кусочек, положила в рот, распахнула глаза, ее ресницы дрогнули, а затем она закрыла глаза и закивала, пережевывая кимпап.

– Ох, как же вкусно! Ты добавила острый перец?

Юми улыбнулась:

– Да, верно. На вкус кимпап немного острый? Это особый рецепт, по которому готовила моя мама.

В голове Йонген промелькнули воспоминания о прошлом, как только она снова почувствовала вкус кимпапа. После свадьбы с Хёнсоком у них родилась дочь, и они жили в достатке. Сначала все шло хорошо, но потом ее измучили конфликты со свекрами. С ее семьей дела тоже обстояли не так гладко. Когда Йонген взяла декретный отпуск, а затем продлила его за свой счет, ее мать и брат начали все усложнять.

В итоге Йонген так и не смогла вернуться в банк. Она полностью занялась бытовыми делами и воспитанием ребенка. А ее муж сначала из-за конфликтов с начальством уволился с работы, потом решил заняться бизнесом – открыл интернет-магазин. Но бизнес провалился, а вместе с ним ушли в никуда ее сбережения и компенсация за увольнение. В последние месяцы отношения с Хёнсоком совсем испортились.

После очередной ссоры она собрала вещи и уехала к родителям. Как раз в это время ей пришло приглашение от Юми – и она решила прийти.

Однако больше всего ей хотелось не просто вернуться в закусочную, а хотя бы в мыслях возвратиться в то время, когда они с Хёнсоком только начинали встречаться. Тогда все было таким светлым и трепетным.

Она была не измученной скандалами женщиной средних лет, а тихой и утонченной девушкой. А он был не холодным и раздраженным мужем, а добрым и заботливым мужчиной. Его ворчание по поводу денег и бизнеса казалось ей последним, чего бы она хотела видеть в их отношениях. Но теперь они только и ругаются из-за денег и бизнеса.

Тетушка с любопытством спросила:

– Так ты теперь мама? Ой, помню, какой ты была красавицей в банке… Дочка, наверное, вся в тебя!

Йонген спокойно ответила:

– Нет… Скорее, она похожа на отца.

Юми с волнением спросила, за кого же вышла Йонген. Та покраснела и смущенно ответила:

– Тот, с кем я ужинала в этой закусочной, сейчас является моим мужем.

Йонген снова погрузилась в воспоминания десятилетней давности. Тогда, после работы, она зашла в эту закусочную, чтобы взять кимпап с собой. В тот момент в закусочную заглянул Хёнсок. Он, видимо, случайно проходил мимо и увидел ее через окно. С радостной улыбкой мужчина шагнул внутрь.

– Здравствуйте, я просто проходил мимо и зашел поздороваться.

– О, менеджер Хан. – Йонген улыбнулась и вежливо кивнула. – Спасибо, что помогли мне тогда.

Хёнсок ярко улыбнулся:

– А, вы про тот случай? Когда я дважды приходил в банк и видел, как старик пытался снять деньги, а сотрудники не могли ему помочь? Конечно, я должен был помочь вам. В банке часто случаются такие ситуации?

– Не так уж часто. Мы просто не всегда знаем обо всех семейных обстоятельствах.

– Вы берете кимпап с собой?

– Да, просто поужинаю им дома.

– А давайте лучше вместе поедим?

Он был настойчив, и Йонген согласилась. Они сели за стол, и Хёнсок сразу сделал заказ:

– Нам, пожалуйста, два «Юми кимпапа» и один рамен.

Хёнсок говорил спокойно и оплатил заказ заранее. Йонген растерялась.

– А, я же сама хотела вас угостить.

– Да ничего страшного! – Он махнул рукой. – В тот раз благодаря вам я удачно оформил кредит, и начальник похвалил меня. Вот теперь благодарю вас кимпапом и раменом!

Йонген всегда была слишком скромной и застенчивой, редко проявляла инициативу и избегала людей. Но смелость и легкость в поведении Хёнсока ее очень привлекали.

– Спасибо. Приятного вам аппетита.

– Кимпап здесь такой вкусный, – восторженно сказал Хёнсок, съедая кусочек. – Я по дороге из банка всегда беру с собой несколько порций для коллег.

После этого ужина Йонген в часы работы время от времени незаметно поглядывала на дверь – не зайдет ли он снова.

Через три дня Хёнсок действительно появился в банке. Как только он взял талон в электронной очереди, их взгляды встретились. Он мило улыбнулся, а щеки Йонген вспыхнули румянцем. В банке он тайком передал ей записку с просьбой сходить в кафе через несколько дней.

Йонген, вспоминая прошлое, с яркой улыбкой сказала Юми:

– Если бы мы тогда не поужинали здесь, были бы мы женаты сейчас? Ведь до этого я просто работала в банке, а он приходил решать рабочие вопросы.

Тетушка резко начала тараторить:

– О, значит, эта закусочная – ресторан влюбленных? Напоминает старый иностранный сериал «Корабль любви», хо-хо. Это место медом намазано, раз работает до сих пор? Ты вроде бы вышла замуж за хорошего человека?

Юми ждала ответа с интересом. Выражение лица Йонген изменилось, и в глазах блеснули слезы.

– Нет… Мы живём раздельно. Сейчас я живу с родителями… Я даже думаю о разводе…

Юми спокойно спросила, не показывая своего удивления:

– Ты оставила работу в банке и теперь только заботишься о ребенке, так? Родители расстроились, что ты больше не работаешь и не поддерживаешь их материально, верно?

Йонген продолжила сдержанно, но немного с волнением в голосе:

– Муж ушел с работы и вместе с друзьями вложился в проект торгового центра. В результате я потеряла все свои сбережения. Мы постоянно ссорились, а теперь даже не разговариваем. Я переехала из нашего дома и сейчас живу с дочкой у родителей…

Юми молчала, но продолжала ее слушать. Йонген тихо взяла один кимпап палочками и начала молча есть. Тетушка принесла рыбный суп, добавила кимчхи и нори. Она погладила Йонген по плечу.

– Наверное, я зря ушла из банка…

Йонген начала плакать.

– Мама была разочарована. Я счастлива, что воспитываю ребенка, но… в конце концов все свелось к этому моменту. А если бы я продолжала работать в банке или если бы вообще не вышла замуж, была бы я счастлива сейчас и не страдала так сильно?

Слезы хлынули из глаз Йонген, и Тетушка крепко обняла ее, утешая.

– Теперь у тебя есть ребенок, и поэтому ты счастлива. Разве может что-то сравниться со счастьем быть матерью?

Юми молча ждала продолжения разговора.

– Это правда. Я действительно счастлива. Жизнь ради ребенка ни с чем не сравнится. И я отдала ему всю ту любовь, которую я не получала от родителей.

Тетушка ласково сказала:

– Деньги приходят и уходят. А ты ведь молода и здорова… Когда мой муж ушел, мы с сыном остались в этом мире вдвоем и было очень трудно. Но потом бизнес неожиданно пошел в гору, и были времена, когда денег было очень много.

Говоря это, Тетушка уставилась в пустоту, ее брови слегка дрогнули.

Юми что-то нащупала в кармане фартука.

– Мама попросила отдать тебе это.

– Что?

Юми достала старое письмо и передала его Йонген. Та взяла его дрожащими руками.

Оно было написано на голубой бумаге в клетку – ее собственное письмо из прошлого. Йонген открыла его и сразу узнала: это то самое письмо, которое она когда-то хотела отправить Хёнсоку до свадьбы. Воспоминания нахлынули на нее.

– Ах…

Она смахнула слезы тыльной стороной ладони. Когда-то давно она выбросила это письмо в мусорку здесь же, в закусочной. В нем были записаны ее тревожные мысли перед свадьбой, но тогда девушка не решилась его отдать.

– Я… я слишком волнуюсь и не могу его прочитать… Кто-нибудь, пожалуйста, прочитайте его за меня…

Тётушка взяла письмо в руки и начала читать вслух спокойным голосом.

Хёнсок, я давно не писала тебе письма.

Хотя ты все равно на них никогда не отвечаешь. Ты так равнодушен к ним и даже не понимаешь, как это хорошо и приятно – писать кому-то письмо. Сколько радости и счастья в том, чтобы отправить весточку кому-то, но ты этого не знаешь.

Ты, наверное, сейчас на работе. А я сижу в «Закусочной Юми» и решила быстро написать тебе это письмо. Как только закончу его, я тоже вернусь на работу в банк.

Ты не очень часто заводишь речь об этом, но мне бы хотелось, чтобы ты иногда говорил, что любишь меня. Это сделало бы меня очень счастливой. Мне все еще не верится, что я готовлюсь к свадьбе и назначаю дату встречи с родителями. Все это кажется нереальным.

Только чем ближе эта встреча, тем больше беспокойных мыслей посещает меня. Справлюсь ли я с семейной жизнью? Будет ли мне тяжело? Смогу ли я легко поладить с твоими родителями, особенно с твоей мамой?

Это ведь новая жизнь для меня, мне нужно будет привыкнуть к другой обстановке. Ты должен мне помочь. Ты должен поддерживать меня. Понимаешь? Нет, мы оба должны помогать друг другу, заботиться друг о друге и понимать друг друга, преодолевать вместе трудности.

Хёнсок, ты знаешь, мне кажется, что важнее не сама свадьба, а жизнь после нее. Если мы будем вести себя как дети, это принесет нам только проблемы. Мы должны стать более зрелыми.

Иногда я думаю, действительно ли ты меня любишь, потому что ты редко мне об этом говоришь. Ты беспокоишься из-за того, что набрал вес, но для меня ты все такой же, как и раньше, не переживай. Я куплю тебе новую обувь для встречи с родителями. Сама хочу пойти в туфлях на каблуке. Ни в коем случае не отказывайся от моего подарка и, даже если возражаешь, все равно надень. В любом случае береги здоровье и, если поступишь в аспирантуру, учись старательно. Я тоже буду усердно работать.

Твоя гордость Йонген

Когда Тетушка дочитала письмо, они с Юми радостно улыбались, смотрели на Йонген с блеском в глазах. Письмо, написанное молодой женщиной, полной любви, передавало все ее эмоции.

Йонген вспомнила, что не нашла в себе силы послать письмо адресату, потому что оно было слишком сладким и неловким, и она просто выбросила его в мусорку. Ее сердце сжалось. Она решила расстаться с мужчиной, которого так сильно любила.

В этот момент на мобильный телефон Йонген пришло сообщение. Это был ее муж.

Твоя мама сказала мне, что ты пошла в «Закусочную Юми» рядом с банком, в котором раньше работала. Йонген, я сейчас подъеду к ней. Я заехал к теще и приехал с Боми. Давай увидимся. Выйди ко мне.

Йонген посмотрела в окно. В машине спала их дочь, а муж шел к кафе. Йонген вскочила и открыла дверь.

– Это та самая закусочная, где мы когда-то встретились и ели кимпап? «Юми кимпап» из «Закусочной Юми», да?

Йонген кивнула.

– В этом кимпапе тофу, нарезанный на маленькие кусочки, был таким сладким.

– Он и сейчас такой же. Я только что съела его.

Хёнсок кивнул.

– Кажется, мы обедали здесь до того, как начали встречаться.

– Да, это здесь. Давай выйдем на улицу и поговорим.

Они вышли. Хёнсок посмотрел на спящую в машине дочь, затем сжал дрожащие руки в кулаки и произнес:

– Дай мне шанс. Мы можем начать все заново, я постараюсь все исправить. Будем вместе обсуждать и решать все вопросы, включая мою работу. Пожалуйста, дай мне шанс.

Ресницы Йонген подрагивали, она смотрела то на дочь, то на Хёнсока. Тетушке стало любопытно, о чем они говорят, и она открыла окно, спрятавшись за занавеской, и прислушалась к их разговору.

Глаза Хёнсока покраснели, и он заговорил срывающимся голосом:

– Дорогая, Йонген, мама Боми. Я хочу снова поесть твою жареную картошку. Когда я учился в средней школе, моя мама часто болела и лежала в больнице. Однажды я вернулся домой после школы и почувствовал запах жареного картофеля. Я сразу понял, что это пахнет не та еда, которую приносила тетя, заботившаяся обо мне в отсутствие мамы. Это был аромат маминой еды. Я крикнул: «Мама!» – и пошел на кухню. Я сразу съел картошку вместе с рисом. Тот запах из детства теперь похож на аромат твоей еды. Ты для меня так же важна, как и моя мама.

Йонген, дрожа, слушала его. Хёнсок сказал, что, когда она готовит жареную картошку, он вспоминает свою покойную мать. Потом он обнял ее.

– С того момента, когда между нами стали возникать проблемы, деньги с бизнеса были растрачены, я не притрагивался к блюдам, которые ты готовила. А потом ты и вовсе перестала готовить.

Из глаз Йонген покатились слезы, как жемчужинки.

– Пожалуйста, готовь снова… Я хочу, чтобы ты снова творила на кухне. Прости меня. Я изменюсь и стану лучше. Давай заберем ваши вещи и вернемся домой с Боми?

– Да, дорогой, ты тоже прости меня. Я так сильно тебя мучила. Я тоже буду стараться для нас.

– Йонген, прости меня.

Йонген крепко обняла Хёнсока.

Тетушка, которая наблюдала за ними из окна, пробормотала:

– Прекрасная сила любви.

Немного поговорив с мужем, Йонген вошла в закусочную. Она вежливо попрощалась и сказала, что сейчас поедет домой с ребенком. Юми передала ей письмо и упакованный кимпап. Йонген была тронута и пообещала отблагодарить позже.

Когда она вышла из закусочной, Хёнсок приоткрыл ей дверь машины, и Йонген села на пассажирское сиденье. По пути домой они разговаривали и улыбались друг другу.

Юми по-новому ощутила силу такого простого блюда. Оно вернуло воспоминания и воссоединило пару, которая собиралась расстаться. Возможно, если у этой пары возникнут трудности, они снова приедут в «Закусочную Юми».

– Ох, она помирилась с мужем. Я даже немного завидую. Когда же я встречу своего человека? – Приглаживая волосы, завязанные в высокий пучок, Тетушка вспомнила мужчину, который часто приносил ей кимпап.

Когда она была матерью-одиночкой, сына Тэхо часто оставляла в доме своих родителей. Затем, открыв ресторан корейской кухни с основными блюдами, такими как суп из соевых бобов и жареная свинина в остром соусе, она усердно работала. Тогда у нее были длинные волосы до пояса, выразительные глаза с длинными ресницами, стройная фигура и брюки с широкими штанинами. Она была популярной владелицей ресторана. Заведение стало известным, и к ней приходили даже работники строительных компаний, включая начальников. Так она накопила достаточно денег, чтобы забрать Тэхо, установив прочную основу для своего бизнеса.

Однажды, после долгого рабочего дня в ресторане, она вернулась домой и уже собиралась лечь спать, как кто-то позвонил в звонок. С настороженностью она приоткрыла дверь.

– Чем могу помочь?

Мужчина с аккуратной внешностью, в костюме, протянул визитку. На ней было написано, что он – представитель компании по ремонту интерьера.

– Я живу этажом ниже.

Тетушка, услышав это, немного испугалась.

– Ах, вы пришли пожаловаться на шум? Когда я после работы включаю стиральную машину, возможно, это мешает? Извините.

– Нет, это не из-за шума. Будет ли у вас время встретиться в кафе рядом с домом? Я хотел бы поговорить с вами кое о чем.

Согласившись на вежливое предложение мужчины, она встретилась с ним через некоторое время в кафе. Мужчина заказал напитки и осторожно начал говорить:

– На самом деле я долго живу один, недавно умерла моя мать, и мне трудно пережить это. У меня начались проблемы со сном.

Тетушка выслушала его с сочувствием.

– Я не могу заснуть ночью, потому что мне становится страшно, мне даже прописали снотворное, но это не помогает. У меня есть просьба…

Мужчина сделал паузу.

– Могли бы вы продолжать шуметь до часа ночи?

– Что? Шуметь?

Она была озадачена просьбой красивого мужчины, сидящего перед ней.

– Да, когда я дома, то начинаю остро ощущать одиночество, и мне становится страшно. Когда я слышу шум сверху, мне кажется, что я не один, и это помогает мне успокоиться и заснуть. Поэтому, если вы не возражаете, я буду благодарен, если вы будете продолжать шуметь до часа ночи.

– Ах, я обычно поздно ложусь, так что это не проблема…

Тетушка внимательно посмотрела на него, и их взгляды встретились. Его глаза были такими грустными, что ей захотелось ему помочь.

– Хорошо, я сделаю это. Мне просто нужно шуметь до часу ночи и все: я правильно понимаю?

– Именно так. Спасибо. Кстати, если у вас есть какие-то поломки в ресторане, я бесплатно их починю. Я могу сделать это лично.

– Хо-хо-хо, правда?

На следующий день после первой встречи он принес ей домашние кимпапы, которые приготовил сам, завернутые в плотную упаковку.

Мужчину звали Кёнчхоль. Так они начали встречаться. Тетушка создавала шум в ночное время, как он просил, слушала музыку, включала стиральную машину, телевизор и продолжала работать. Он часто приходил в ресторан, ел и даже чинил раковину. По выходным они иногда встречались за чашечкой кофе, и он осторожно предложил посетить место, где похоронена его мать.

Однажды произошел странный случай. В полночь Тетушка, как обычно, шумела, думая о Кёнчхоле, когда в дверь несколько раз подряд позвонили. Тетушка быстро побежала к двери, думая, что это Кёнчхоль.

– Кёнчхоль?

Открыв дверь, она увидела мужчину и женщину около тридцати лет, которые стояли с недовольными лицами.

– Женщина, вы что вообще делаете? Почему вы постоянно шумите ночью? Мы терпим только потому, что мы люди хорошие!

Тетушка была удивлена:

– Что? На нижнем этаже живет Кёнчхоль. Что это все значит?

Она позвонила ему, но он не ответил, поэтому отправила сообщение о ситуации и начала выяснять, где они живут. Через некоторое время вдруг приехал лифт, и из него выскочил Кёнчхоль, одетый в пальто, и стал кричать на пару:

– Пак Хёнми, Мин Сучхоль! Я расследую дело о вас по запросу одного человека. Вы ведь та самая пара, которая исчезла после того, как обманула людей, пообещав им пятикратное увеличение процентов по банковским вкладам? Вы организовали встречи для инвесторов, обещая заработать в пять раз больше дохода, чем на банковских вкладах, и сбежали. Вы обещали всем установить экологичные контейнеры для утилизации отходов?

Кёнчхоль увел с собой пару, пообещав объяснить все позже и сказав, что сейчас ему нужно вести их в полицию. Те сопротивлялись, но в итоге согласились поехать и вошли в лифт. Тетушка наблюдала за ними с балкона, пока они садились в машину Кёнчхоля.

Через несколько дней Кёнчхоль пришел в ресторан и объяснился. На самом деле он – детектив. А эта пара занималась инвестиционными мошенничествами, и Кёнчхоль получил задание найти их. Он выяснил, что они купили много замороженных полуфабрикатов и арендовали квартиру этажом ниже. Зная всю эту информацию, он попросил Тетушку шуметь до часа ночи, чтобы отвлечь их внимание от расследования, которое близилось к завершению.

– Простите меня, я не мог вам сказать всей правды. И я не хотел вас напугать. Это был мой единственный способ их поймать. Мне очень жаль, что я обманул вас. Прошу прощения.

Кёнчхоль принес ей букет цветов и дал свою визитку, сказав, что работа в этой сфере трудна, но, если кто-то попросит помощи, он всегда поможет. Тетушка была тронута его стремлением к справедливости и пообещала, что будет помогать ему в будущем, если потребуется.

Так начались их отношения. От случайных встреч они перешли к свиданиям. Кёнчхоль помогал ей в ресторане по выходным, иногда работал за прилавком. Тетушка говорила, что, когда Тэхо поступит в начальную школу, она заберет его и будет жить с ним. Постепенно она открылась ему.

После этого прошло более трех месяцев, и однажды Кёнчхоль попросил у нее денег в долг, сказав, что ему нужно помочь нуждающемуся человеку, пообещав вернуть их в ближайшее время. Она доверяла ему, поэтому не отказала, и он вернул долг вовремя с процентами. Это повторялось несколько раз.

Однажды Кёнчхоль сказал, что попал в аварию, преследуя мужа, изменяющего жене. Он столкнулся с Ferrari, и ему нужно было заплатить пятьдесят миллионов вон в качестве компенсации. Поскольку они уже говорили о свадьбе, Тетушка взяла кредит и заложила свой ресторан, чтобы одолжить ему деньги. Кёнчхоль забрал все и после этого исчез, словно растворился. Даже когда Тетушка звонила ему, он не отвечал. В конце концов она решила позвонить в детективную ассоциацию, членом которой он якобы являлся, но там ответили, что такой человек у них не работает. Надеясь найти его, она спустилась на этаж ниже и позвонила в дверь, но никто не открыл. Обратившись в управляющую компанию, она узнала, что эта мошенническая супружеская пара там никогда не жила. Квартира всегда пустовала. Она была настолько поглощена работой в ресторане, что не заметила этих деталей раньше.

Так она стала жертвой мошенничества, и даже после этого несколько раз попадалась на уловки мужчин, которые использовали брак как приманку для обмана женщин. В итоге она решила оставить эти мысли, забрала Тэхо к себе, устроила его в школу, и они стали жить вместе. Каждый день она подрабатывала, а также работала менеджером в ресторане знакомого. В средней школе у Тэхо начались проблемы в коллективе, а потом он и вовсе бросил учебу. Парень целыми днями только и делал, что играл в компьютерные игры и сидел в интернете. Так он превратился в изгоя, о которых раньше она знала только из телевизионных передач.

– Что не так с моей жизнью? – вздохнула Тетушка, обмакивая кимпап в соус и доедая его.

Юми, улыбаясь, принесла ей стакан воды.

– Тетя, запивайте еду этим.

– Хорошо. Где Тэхо? Почему этот ребенок до сих пор еще не пришел?

Юми спросила:

– У Тэхо ведь все хорошо?

– Он скоро придет. Спроси у него сама. Кстати, как ты сделала этот кимпап? Он точно такой же, как делала твоя мама.

– У мамы осталась записная книжка с рецептами, и я готовлю строго по ней. Сейчас на кухне мне помогает один человек.

– Вот как. Юми, как здорово, что ты решила продолжить семейное дело с этой закусочной!

– Скоро придут другие гости. Блюда будут немного отличаться каждый раз, так что, пожалуйста, попробуйте их и дайте свою оценку.

– Конечно, с радостью! Пробовать эти блюда – это как вернуться на десять лет назад, в мою молодость, через вкус еды.

– Тогда я пойду на кухню.

Сегодня мама Джиа, Йонсун, снова достала листовки о пропаже дочери. Джиа пропала, когда ей было шесть лет, и с тех пор ее мать раздавала эти листовки по всей стране. Несмотря на то что их было напечатано так много, она раздала почти все. Девочка с двумя заплетенными косичками выглядела такой милой. Йонсун погладила лицо дочери на фотографии.

В другой руке она держала письмо, которое только что достала из почтового ящика. Конверт был очень тщательно заклеен, поэтому она взяла письмо двумя руками и с силой начала его открывать. Бумага слегка порвалась, и конверт открылся. Она достала письмо, развернула его и начала внимательно читать.

В письме было написано следующее:

Для мамы Джиа, Йонсун

Вы же помните «Закусочную Юми»? Я – Хван Юми, дочь хозяйки этой закусочной. Я пишу Вам впервые за десять лет, чтобы сообщить о смерти моей матери. Перед смертью она пожелала, чтобы я накрыла благодарственный ужин и угостила едой наших дорогих постоянных посетителей, которые всегда были с ней. Она просила меня передать Вам то, что она оставила. Я отправила письмо на Ваш адрес, который узнала у соседей. Пожалуйста, свяжитесь со мной, и я сообщу вам время и место встречи. Очень надеюсь на ваш звонок по указанному ниже номеру телефона.

С уважением,

Хван Юми

Йонсун вытерла слезы и сжала письмо в кулаке. Эта проклятая женщина умерла. В пропаже Джиа отчасти виновата она. И что в итоге? Она просто умерла до того, как Йонсун успела ей отомстить. Если бы тогда этого не произошло, какой бы счастливой жизнью она жила сейчас.

Йонсун отправила смс-сообщение на номер мобильного телефона, указанный в письме. Она прямо сказала в нем, что хочет прийти в закусочную, и попросила сообщить ей дату и время. Ким Кёнджа умерла, поэтому она хотела выплеснуть свой гнев на ее дочь. Даже если она просто скажет ей что-то обидное – этого будет достаточно.

Так Йонсун оказалась здесь благодаря приглашению, которое она недавно получила. Она уже собиралась войти в закусочную, но дверь внезапно открылась, и оттуда вышла женщина, села в машину мужчины, который ждал ее с ребенком, и уехала.

Йонсун открыла дверь и уверенно вошла внутрь так, как будто уже была готова к разговору.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросила она.

Тетушка и Юми одновременно с удивлением посмотрели на нее. Йонсун сразу подошла к Юми. Глаза ее сверкнули.

– Ты Юми, да? Дочь владелицы закусочной. Ты меня помнишь?

– Да, вы мама Джиа, верно?

– Верно. Вижу, помнишь меня. Повзрослела, стала очень похожа на свою мать.

Йонсун поставила маленькую сумку на стол рядом с Юми, взглянула на Тетушку, после чего снова заговорила:

– Дайте мне воды: как только вошла сюда, меня внезапно кинуло в жар.

Вместо Юми воду принесла Тетушка.

– Если выпьете слишком холодную воду, то желудок может свести, поэтому возьмите теплую.

Когда ей снова принесли стакан, Йонсун залпом осушила его и тыльной стороной руки вытерла рот.

– Это, конечно, очень печально, что твоя мама умерла, но я собираюсь рассказать о том, что беспокоит меня.

Юми опустила голову и тихо села перед ней. Тетушка тоже стала серьезной и посмотрела на Йонсун.

Юми слушала ее рассказ о том, что случилось десять лет назад, и все глубже погружалась в воспоминания о прошлом.

Главным происшествием, обсуждаемым в закусочной десять лет назад, стало исчезновение Джиа. Юми до сих пор не могла оправиться от шока.

Шестилетняя девочка, которая часто приходила в закусочную и с удовольствием ела тонкасы, однажды исчезла. Кто-то видел ее играющей на детской площадке, а кто-то из местных продавцов заметил, как она каталась на велосипеде по окрестностям, но больше ее нигде не видели.

Мать Джиа, вернувшаяся от родителей, думала, что дочь уже дома. Обнаружив ее исчезновение, они с мужем обратились в полицию. Они расклеивали листовки о пропаже и раздавали их перед станциями метро.

Йонсун поняла, что Джиа пропала без вести, и пришла в ужас. Когда она пришла в закусочную и показала маме Юми листовку о пропаже, та тепло приняла ее и приготовила для нее питательную кашу.

– Ох, Йонсун, Джиа тогда за обе щеки уплетала тонкасы, которую я ей приготовила… Что теперь будет?

– Что же мне делать? Джиа всего шесть лет, она даже не помнит свой домашний адрес, а в полиции говорят, что информации о ребенке нет, что мне делать? – Йонсун заплакала.

– Я уверена: с такими технологиями, какие есть сейчас, вы легко сможете ее найти. Не волнуйся, Йонсун.

Так несколько дней, раздавая листовки о пропавшей дочери, с переживаниями на сердце Йонсун приходила в закусочную, где ее всегда тепло встречала Кёнджа, которая заботливо готовила ей еду. Она расклеила листовки в закусочной и спрашивала каждого посетителя, не видели ли они девочку.

Мама девочки настаивала, что нужно продолжать искать, переживала и волновалась. Но однажды, через месяц после пропажи, дверь закусочной резко распахнулась, и Йонсун зашла, грубо ругаясь, начала выяснять, как пропала дочь.

– Вы знаете, что из-за вас стало сложнее найти Джиа?

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Как вы могли так поступить? За час до того, как Джиа исчезла, кто-то видел, как она каталась на велосипеде неподалеку от вашей закусочной. Мне сказали, что вы с ней о чем-то разговаривали. Тогда скажите, куда она поехала на своем трехколесном велосипеде?

Хозяйка закусочной была рассержена и удивлена.

– О нет, это был тот самый день, когда она пропала?

Она внимательно посмотрела на листовку, приклеенную на стене закусочной.

– Ах, простите, я не знала, что это тот день. Да, я спрашивала у Джиа, где ее мама, когда она каталась на велосипеде. Она сказала, что мама куда-то пошла и что ей разрешили кататься здесь в округе. Я пригласила ее зайти внутрь, но она покачала головой и поехала дальше.

– Как вы можете говорить мне об этом только сейчас! Если бы вы рассказали это полиции в тот день, они бы нашли ее!

Голос Йонсун сорвался на крик, и она, яростно разбросав посуду, хлопнула дверью и ушла прочь. Юми в гневе закричала:

– В чем нас обвиняет эта женщина? Неужели мы что-то не так сделали? Она вообще понимает, что это ее вина? Разве это не она не уследила за дочкой, а теперь все на нас сваливает? Что мы сделали не так? Почему мы виноваты?

– Юми, не говори так. Ты ведь понимаешь, как она расстроена. Я тоже виновата, что перепутала дни и не сообщила в полицию. Я виновата.

Мама говорила это, крепко прижимая руки к груди, как будто испытывала боль.

– Мам, тебе плохо? Давай закроем закусочную сегодня пораньше и пойдем домой.

– Ты иди, а я должна позвонить маме Джиа.

После того дня Йонсун больше не приходила в закусочную.

Мама Юми беспокоилась, нашлась ли Джиа. Она говорила, что, если ее не найдут, она будет винить себя до конца своих дней. После этого новостей не было, и мама постепенно сняла листовки со стен, которые висели в закусочной больше года. Юми вспомнила, что, когда она пыталась позвонить по телефону на листовке, приходило сообщение, что номера не существует.

– Джиа, наверное, нашли, да?

– Мама, когда я в последний раз звонила, автоответчик сообщил, номера больше не существует. Если бы ее не нашли, они бы не заменили номер на новый, да?

– Может быть. Ну, наверное, нашли. Да, я надеюсь, что они нашли ее.

Прошло много времени с этого разговора.

Юми вернулась в настоящее. Йонсун обратилась к ней:

– Ты писала, что хочешь мне что-то отдать?

– Ах, я как раз готовила тонкасы. Сейчас принесу еду и все расскажу.

Йонсун кивнула и продолжила смотреть в окно. Был ясный, солнечный день.

– В тот день, когда пропала Джиа, тоже было солнечно…

Йонсун вспомнила время, которое она не могла забыть все эти десять лет.

Муж ушел на работу, а она отправила Джиа в детский сад и начала собираться. Дочка, выйдя из автобуса после детского сада, сама вернется домой, поэтому она не переживала и спокойно назначила встречу со знакомым.

Она сказала мужу и дочке, что едет к родителям, чтобы отвезти мать в больницу, но на самом деле она собиралась встретиться со старым другом из начальной школы, который неожиданно написал ей. Йонсун соврала, что едет к родителям, потому что этот друг был мужчиной. Когда она была маленькой, они жили в городе Мунгён, и среди остальных друзей в школе он был особенно близок с ней. Прошли годы, и теперь этот друг тоже переехал в Сеул и открыл автосервис. Через знакомых они наладили связь, и она назначила встречу.

Йонсун накрасилась, оделась красиво и в приподнятом настроении поехала в кафе в дорогой район – Каннам. Она пришла немного раньше времени и ждала около тридцати минут, вспоминая истории из детства, когда этот друг, похоже, был тайно влюблен в нее. Он помогал ей нести портфель по длинному пути в школу и из школы, если приносил вкусные угощения, то всегда делился с ней. А когда они шли по тропинке рядом с рисовым полем, он пел песни: «Цветы шиповника» или «Я действительно не знал». Когда они спускались с горной тропинки поздно вечером, после школьных мероприятий, он пел тихо, чтобы разогнать страх и тишину.

Йонсун была так взволнована перед встречей с ним.

– Йонсун, давно не виделись!

Кто-то похлопал ее по спине. Это был тот самый школьный друг. Он стоял в комбинезоне, со следами грязи на лице, и выглядел как двадцать лет назад, только небольшой живот добавился, и волосы небрежно торчали.

– И я рада тебя видеть, Чонсик, – ответила Йонсун.

Они сели за стол, завязался разговор. Предаваться воспоминаниям было интересно, но беседа вскоре наскучила, и говорить стало не о чем. После того как они вспомнили о других друзьях детства, Чонсик сказал:

– Кстати, Йонсун, я развелся с женой два месяца назад.

– Да ну? – Йонсун с удивлением посмотрела на него.

– Да, так получилось.

– Понятно. – Йонсун не знала, что еще сказать.

– Если на сегодня у тебя нет планов, может, выпьем?

Йонсун почувствовала странную усталость от его вида, поведения и рассказов. Она встала, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.

– Мне нужно забрать дочку из детского сада. Ладно, я пойду. Позвоню позже.

Йонсун поспешила домой.

Когда она вернулась, переступив порог, сразу позвала дочь:

– Джиа!

Однако ответа не последовало. Дочери не было дома, а ее велосипед, стоявший во дворе, исчез.

Йонсун в панике начала звонить мамам подруг Джиа. Но никто не знал, где она могла быть. Она даже позвонила воспитательнице детского сада, которая подтвердила, что Джиа вышла из автобуса вблизи дома.

Женщина обошла все пекарни, супермаркеты и магазины канцелярских товаров, спрашивая у владельцев, но никто ее не видел. Велосипед был найден в ближайшем парке. Джиа исчезла.

Йонсун позвонила мужу, и вместе они пошли в полицию, чтобы подать заявление о пропаже. Полиция начала расследование, но в те времена не было такого количества камер видеонаблюдения, как сейчас, поэтому найти девочку было трудно.

Она искала ее, не прекращая, целую неделю. Маме Джиа некогда было думать, как она выглядит, волосы ее растрепались, а голова шла кругом от переживаний о местонахождении дочери. Никто не мог найти девочку.

Когда Йонсун шла по дороге в полицейский участок, чтобы распечатать листовки о пропавшей дочери, она вдруг задумалась: а не причастен ли к этому ее одноклассник Чонсик, которого она встретила в тот день? С этой мыслью она позвонила ему и начала расспрашивать, не скрывая своих подозрений. Однако он возмутился, сказал, что она заблуждается, и быстро положил трубку.

Это были трудные дни, когда ее сердце разрывалось от горя, волнений и страха, а сама жизнь казалась невыносимой.

Вспоминая трудные времена, Йонсун почувствовала знакомый, приятный запах: это был запах жареной котлеты – тонкасы. Юми принесла блюдо из кухни. Йонсун посмотрела на тонкасы и разрыдалась.

– Ох, это та самая сырная тонкасы, которую так любила наша Джиа, верно? С моцареллой внутри.

– Да, все верно. Мама оставила все рецепты, и я вместе с тетей приготовила его.

Юми спокойно поставила тонкасы на стол. Йонсун попыталась сдержать слезы.

– Я пришла сюда, в эту закусочную, с намерением высказать свои обиды, но не могу. Просто попробую еду и уйду. Твоя мама уже умерла, как я могу что-то высказывать ее дочери?

Юми была сильно удивлена и осторожно спросила:

– То есть… все еще…

Йонсун отрицательно покачала головой.

– Джиа через три месяца после исчезновения вернулась из детского дома.

Юми приложила руку к груди.

– Ах, какое счастье!

Тетушка кивнула и тоже выдохнула с облегчением.

– Джиа уже в девятом классе и так мне нервы треплет, ох… Она ужасно беспокоит меня.

Тетушка удивленно посмотрела на нее, словно спрашивая: «Что?»

– То ли она фанатка айдолов, то ли что-то еще. В прошлом году она как сумасшедшая бегала за ними, тратила кучу денег, а в этом году прогуливает школу и заявила, что ходит в церковь. Ох, ужас…

Йонсун думала, что, возможно, Джиа увлеклась айдолами и тратила деньги на них из-за стресса и учебы, и поэтому разрешала ей это. Но вскоре ее интерес к ним начал угасать, и Джиа стала посещать какую-то сомнительную церковь, возможно секту, в которую ее пригласили на улице. После того как дочка начала изучать там Библию, все чаще стала уходить из школы раньше времени.

С каждым разом она просила больше денег – на учебники, косметику, канцелярские товары и другие вещи. Когда мама перестала ей давать деньги, Джиа начала возвращаться домой поздно ночью. Из-за постоянных отлучек Йонсун решила проследить за дочерью и однажды тайком последовала за ней после школы. К ее ужасу, Джиа продавала цветы и аксессуары на станции метро и так зарабатывала деньги.

Увидев это, в ярости Йонсун затащила дочь в переулок и начала ее отчитывать:

– Почему ты так себя ведешь? Почему пропускаешь занятия?

– Мама, не мешай мне. Мне нужно поскорее продать это и сделать пожертвование в церковь.

– Что?! Пойдем вместе! Где эта церковь? Хочу послушать, почему они заставляют тебя этим торговать. Почему несовершеннолетнего ребенка вынуждают продавать такие вещи?

– Мама, что ты вообще для меня сделала, кроме того, что потеряла меня в детстве?

– Ч-что?! Ты сейчас что сказала?! Как ты можешь мне такое говорить?

– Разве не так? Учителя в церкви сказали, что из-за детской травмы мне сейчас трудно заводить друзей в школе. Поэтому мне нужно продолжать изучать Библию, чтобы исцелиться.

– Джиа, нет! Они тебя обманывают и учат всякой ерунде! Пожалуйста, покажи мне эту церковь! Или хотя бы дай мне номер их телефона, я позвоню им.

– Отпусти меня! Я ухожу! Отпусти, мама!

Джиа вырвала руку из хватки матери и перебежала через пешеходный переход. Йонсун побежала за ней, но Джиа уже скрылась в переулке.

Йонсун пошла к станции метро, где лежали цветы и аксессуары, которые Джиа оставила на земле. На упаковке аксессуаров была написана информация о церкви – ее название, адрес и номер телефона.

В ту ночь Джиа не вернулась домой и не отвечала на звонки.

На следующее утро Йонсун решила пойти в эту церковь. Она находилась на втором этаже старого, обветшалого здания. Поднявшись по лестнице, она увидела, что на этом этаже, среди учебных кружков и офисов, находилась небольшая вывеска: «Библейский центр психологического консультирования». Именно этот адрес был указан на упаковке.

Слегка нахмурившись от нехороших предчувствий, Йонсун решила зайти внутрь.

– Здравствуйте. Здесь находится церковь?

Навстречу вышла молодая девушка лет двадцати и вежливо поздоровалась.

– Да, все верно. Чем я могу вам помочь?

– Моя дочь, Ким Джиа, говорит, что ходит в вашу церковь.

Мужчина в возрасте около тридцати лет, который сидел за столом, подошел к ним.

– Я евангелист. Давайте присядем и поговорим.

Йонсун покачала головой:

– Нет. Я пришла, чтобы сказать вам, чтобы вы оставили мою дочь в покое.

Она протянула ему пакет. Внутри лежали завядшие цветы и украшения.

– Не заставляйте мою дочь, которая должна учиться, продавать такие вещи!

Евангелист кивнул:

– Понимаю вас. Хорошо, так и сделаем. Но присядьте, давайте спокойно поговорим. Мы не являемся сектой или какой-то еретической организацией. Возможно, в процессе миссионерской работы среди школьников произошли недоразумения. Мы просто пытаемся исцелять их души на основе библейских учений. Пожалуйста, поймите нас правильно.

– Вы что, так и не поняли?! Она прогуливает занятия, чтобы продавать эти дешевые безделушки!

Йонсун с силой ударила ладонью по столу.

– Если моя Джиа снова сюда придет, я подниму такой скандал и расскажу всем, что это секта! Так что передайте ей, чтобы она сюда больше не приходила!

– М-мама…

Йонсун резко повернулась, услышав знакомый голос. Позади нее в школьной форме стояла Джиа.

– Как ты могла пропустить школу? Учитель звонил мне сегодня утром.

– Дела были, поэтому пропустила.

– Почему ты вчера не отвечала на мои звонки? Где ты ночевала?

– У подруги.

– Ты что, с ума сошла?

В ярости Йонсун ударила дочь по голове. Потом еще раз и еще, несколько раз подряд, пока евангелист не вмешался.

– Успокойтесь, пожалуйста.

– Вот поэтому я тебя и ненавижу! – выкрикнула Джиа. – Ты всегда, если словами не получается, лезешь с кулаками! Почему ты меня бьешь?! Я подам на тебя жалобу за насилие!

– Ох-хо, ну давай, подавай! А я на тебя тоже заявлю! Ученица, а в школу нормально не ходишь!

Джиа злобно уставилась на мать.

– Ха! А ты сама в детстве за мной не уследила, когда меня кто-то уводил, так ведь? Думаешь, я не знаю? Ты же постоянно с соседками пила и в карты играла!

Йонсун аж затрясло от гнева.

– Да, и ты хоть знаешь, как мы с отцом тебя искали?! Ты представляешь, через что мы прошли?! Откуда нам было знать, что тебя уведут куда-то далеко и отдадут в детдом через полицию?! В те времена не было таких тестов ДНК, чтобы сразу найти родителей! Мы с таким трудом разыскали тебя и забрали обратно, а ты теперь мне такое говоришь?!

– Лучше бы вы тогда вообще меня не искали! Тогда бы сейчас и ругаться не пришлось. Больше меня не ищи!

Джиа развернулась и вышла из церкви. Йонсун попыталась догнать ее, но потеряла из виду. В ту ночь Джиа все же вернулась домой, но на любые вопросы матери отвечать отказалась. Так они и жили несколько дней, словно чужие. Дочь действительно стала ей как враг.

Пока Йонсун мучилась мыслями о дочери, Юми попыталась ее подбодрить.

– Йонсун, успокойтесь и попробуйте тонкасы. Но все же какое счастье, что вы ее нашли…

Йонсун взяла вилку и через силу съела кусочек тонкасы, которую предложила Юми. Хрустящая панировка скрывала внутри нежную, тягучую моцареллу.

– Вкусно… Джиа так это любила. Она даже жевать толком не могла, но все равно с аппетитом ела мясо, такая была миленькая. А ты, похоже, в точности повторила мамин рецепт. Даже эта недостаточно прожаренная панировка сверху, а внутри мягкая моцарелла, как и тогда. Ты прекрасно сделала.

– Йонсун, ну что вы.

– Да, Юми, спасибо. Это тот же вкус, который любила наша Джиа. Все так же вкусно.

Юми взяла руку Йонсун.

– Я тоже помню ее маленькую.

Тетушка сказала:

– Вы бы знали, как тогда вся округа была удивлена ее пропаже! Даже полицейские на улице меня расспрашивали. Но, мама Джиа, главное, что все закончилось благополучно. Что же тогда случилось?

Йонсун вспомнила прошлое, и ее глаза покраснели от подступающих слез.

– Джиа нашли на пустыре рядом со стройкой, далеко от нашего района. Какая-то женщина подобрала ее и отвела в полицейский участок в своем районе. Там что-то напутали с документами и ее передали в детский дом. Так она и пробыла там три месяца… Мы с мужем раздавали тысячи листовок, но никак не могла ее найти. Мы поехали даже в соседние районы, искали везде. В те времена не было цифровых баз данных, как сейчас, и нам приходилось заходить в каждый приют и смотреть детей. Сколько же я пролила слез… Ох-х-х…

Тетушка крепко сжала ее руку и промокнула слезы салфеткой.

– Но знаете… если бы мы тогда ее не нашли… возможно, сейчас бы не было этой боли… Ох-х-х… Я не должна так думать, но… Джиа так тяжело переживает подростковый возраст, что у меня уже просто нет сил…

Тетушка глубоко вздохнула и обратилась к Йонсун:

– Не думайте об этом, скорее позвоните дочери. Попросите ее прийти и попробовать тонкасы, которую она так любила, когда ходила в детский сад.

– Она мне сама скоро позвонит. Я заморозила карту, на которую присылала ей деньги, потому что ее поведение меня разозлило. Она даже попить себе не сможет купить.

Пока Йонсун говорила, ее телефон зазвонил. Из динамиков зазвучала веселая песня.

– Алло, Джиа, где ты?

– Ай, мам, зачем так громко говоришь? Похоже, с картой что-то не так.

– Ты ведь не слушала меня, вот я и заблокировала ее. Если хочешь снова воспользоваться ей, приходи ко мне сразу после школы. Поняла? Перестань ходить в церковь. Не хочешь на дополнительные – не ходи.

– Ах, ладно. Я голодная. Очень голодная, хочу поесть с ребятами тонкасы, так что разблокируй карту.

Йонсун немного подумала и ответила:

– Тогда приходи сюда. Только так я ее разблокирую.

– Фу, просто разблокируй, говорю же, я голодная.

– Приходи сюда, быстро!

– Мам, где ты вообще? Как ты могла заблокировать карту? Как мне теперь есть?

Йонсун крикнула в телефон:

– Хочешь поесть – приходи сюда! Немедленно! Только тогда я разблокирую карту. Ты помнишь, где находится «Закусочная Юми»? Недалеко от станции?

– Не помню.

– Найди геолокацию на телефоне. Быстро! Сейчас тут раздают угощения.

– Угощения?

– Придешь – узнаешь. Будет твоя любимая тонкасы с моцареллой, которую ты обожала в детстве. Попробуешь – вспомнишь. Быстрее приходи, тогда я разблокирую твою карту.

Йонсун положила телефон и начала нервно ждать. Юми подумала, что дочь ее, возможно, не придет.

Прошло двадцать минут. Тетушка тихо пила кофе с печеньем. Йонсун нервно ждала дочь, не притрагиваясь к еде.

Когда Юми вернулась с подогретой тонкасы, дверь закусочной внезапно распахнулась.

– Мам, я такая голодная!

Это была Джиа. Юми вспомнила ее маленькую. Сейчас она была такой же, как в детстве, с аккуратно заплетенными косичками, с круглыми бровями и глазами, с носиком, напоминающим чеснок, и пухлыми губами.

Тетушка подошла и крепко взяла ее за руку, мягко улыбаясь.

– Ты ведь Джиа, верно? Ты так замечательно выросла. А выглядишь так же, как в детстве.

– А вы кто?

– Здесь тебя все знают. Ты представляешь, сколько усилий твоя мама приложила, чтобы найти тебя?

Джиа поняла, о чем речь, и на ее лице отобразилось удивление. Две ее подруги вошли следом за ней и тихонько встали рядом. Юми посадила их за стол и поставила перед ними тонкасы и кимпап.

– Джиа, здесь очень вкусная тонкасы с сыром. Сыр не рвется, а тянется.

– Угощайтесь, девочки.

Юми принесла напитки.

Джиа с подругами поели, попили. Юми снова посмотрела на Йонсун. Мама Джиа, похоже, переживала, поэтому отвернулась и не смотрела на дочь. Она встала.

– Я не хочу оставаться здесь, потому что боюсь, что мы снова поссоримся. Пожалуйста, Юми, покажи мне вещь, которую тебя попросила передать твоя мама. Это же не какая-то огромная сумма денег или что-то подобное?

Тетушка фыркнула:

– Если хорошо покормили, этого вполне достаточно. Нельзя о таком мечтать, хо-хо.

Йонсун взглянула на нее с легким презрением, в это время Юми вышла из кухни, держа в руках коричневую бумажную коробку. Она передала ее Джиа.

– Открой, Джиа.

– Что там?

– Увидишь, когда откроешь. Там записаны воспоминания о том, как твоя мама переживала, пока искала тебя.

Джиа открыла коробку. Внутри были листовки о пропаже. Йонсун подошла и с удивлением стала рассматривать их.

– Почему это хранится здесь?

– Вы развешивали листовки в «Закусочной Юми» и каждый день приходили проверять, не поступили ли новые сведения или информация.

На листовке была фотография маленькой Джиа, которая, смеясь, качалась на качелях в детском саду. Под этой листовкой был большой сложенный лист бумаги. Джиа развернула его. На нем было написано:

Пожалуйста, помогите найти нашу дочь.

Ее зовут Джиа. За любую информацию о дочери обязательно дадим вознаграждение.

Ниже были номера телефонов и сообщения, где ее видели в последний раз. Некоторые говорили, что заметили девочку на окраине района, другие вспоминали, как она шла с какой-то женщиной возле школы, а в одном из сообщений был указан даже номер телефона.

Юми спокойно сказала:

– Были случаи, когда люди оставляли номера телефонов, и мама сразу же набирала этот номер, а после просила Йонсун прийти в закусочную.

Джиа почувствовала, как ее сердце сжалось. Ее друзья с удивлением смотрели на нее, держа за руку. Йонсун молча плакала.

Юми достала видеокассету из коробки и вставила ее в старый видеоплеер в углу. На экране появился момент, когда Йонсун просила помочь ей в поисках своей дочери на телевизионной программе «Утренний сад».

– П-пожалуйста, помогите найти мою Джиа. Я буду вам благодарна, это моя единственная любимая доченька. Пожалуйста, помогите, я вас очень прошу.

Мама Юми случайно записала на видео это выступление Йонсун в программе.

Во время просмотра Йонсун вытирала слезы ладонью. Подруга дочери протянула ей салфетку. Джиа тоже почувствовала, как ее глаза наполнились слезами.

– Джиа…

Девочка отвернулась, пытаясь скрыть слезы, но Йонсун подошла и крепко обняла ее.

– Моя дорогая доченька, я так долго тебя искала, так мучилась и теперь понимаю, как много тебе не хватало. Прости меня за все… Я не знала, как тебя любить, потому что я мало получала любви от своих родителей, когда росла, и, наверное, поэтому я была так строга к тебе. Прости меня, моя дорогая, единственная дочь… Прости меня…

– Мама, не плачь. Почему ты плачешь?

– Я плачу, потому что люблю тебя. Ты моя драгоценная, и я так благодарна судьбе, что ты есть у меня. Поэтому плачу…

– Перестань плакать. Мне тоже жаль, что я не слушала тебя, пропускала школу, уходила с занятий.

Джиа с нежностью вытерла слезы с лица матери.

Тут вмешалась Тетушка:

– Ну что, давайте все попробуем тонкасы, которую Юми приготовила по рецепту мамы, пока еда совсем не остыла. Джиа, ешь, ешь побольше.

Джиа села рядом с мамой, попробовала тонкасы с сыром, салат из капусты и крем-суп.

– Вкус точно такой же, как в детстве. Хрустящая корочка и нежный сыр с мясом внутри.

Юми удовлетворенно улыбнулась и кивнула. Всем понравилось это блюдо.

– Все эти листовки и найденные объявления, что были наклеены в закусочной, мама сохранила. Она говорила: «Если я не смогу помочь, то хотя бы ты когда-нибудь должна вернуть долг». И она действительно очень переживала, нашли ли вы дочь, – продолжала Юми.

Йонсун осторожно взяла коробку с листовками.

– Теперь я буду правильно заботиться о дочери. Какой же строгой я была, прости меня, Джиа.

– Мама, я тоже постараюсь измениться. Буду слушаться, насколько смогу.

– Перестань ходить в церковь.

– Ты там такой скандал устроила, что мне будет стыдно туда возвращаться. Так что не пойду.

– Спасибо тебе, Джиа. Спасибо, что слушаешь меня.

Воссоединение Йонсун и Джиа вызвало улыбки на лицах Юми и Тетушки. Хозяйка закусочной, довольная, пошла на кухню готовить следующее блюдо. Джиа с друзьями доели тонкасы и вышли из закусочной.

Дверь закусочной широко распахнулась, и вошел мужчина. Юми невольно ахнула. Она узнала того самого мужчину, которого десять лет назад прозвали «клятый муж». Он, казалось, совсем не изменился: все так же зачесывал волосы назад, носил обтягивающую рубашку на крепком теле. Наверняка под рубашкой была белая майка. Его густые брови и выразительные глаза остались прежними. Лишь взгляд стал более тусклым и впавшие уголки губ придавали ему слегка растерянный вид. Это привлекло внимание Юми.

Она вспомнила, что он играл в хвату[2] и пил с местными, а если возникали споры, то срывал с себя рубашку, оставался в одной майке и размахивал кулаками. Мама тайком называла этого мужчину «клятым мужем».

Это прозвище он получил не из-за некрасивого лица. Наоборот, у него были густые брови, большие выразительные глаза, крупный нос и пухлые губы, что придавало ему вид благородного актера из старых фильмов.

Однако его поведение было совсем иным. Говорили, что раньше он работал в казино, а когда его оттуда выгнали, он лишь шатался по мелким игорным заведениям. Если напивался, то устраивал дебош в округе. Дома же он жаловался на беспорядок, ссорился с женой по ночам и иногда даже поднимал на нее руку. Одним словом, у него был ужасный характер, поэтому его и прозвали «клятый муж».

Юми было весьма любопытно увидеть этого самого «клятого мужа» спустя десять лет. Она дружелюбно поздоровалась с ним.

– Здравствуйте. Ах, как же так вышло, что Ким Кёнджа ушла раньше нас… Какое горе. Дочка-то какая взрослая стала. В последний раз, когда я тебя видел, ты была старшеклассницей.

– А ваша супруга?..

«Клятый муж» слабо улыбнулся:

– Я тоже проводил ее в прошлом году.

– Ах, вот как… Что же случилось?

– Я несколько лет ухаживал за ней: одевал, мыл, через трубку кормил, за ней убирал – так и жили. Ну как младенец она у меня была, такая хорошенькая. В больницу не отдавал, своими силами старался справляться, еще и государственную помощь оформил, с сиделкой вместе за ней ухаживали.

Юми кивнула и вежливо ответила:

– Хорошо, что пришли. Вы столько пережили за это время.

– Да что я-то. Это моей жене, нашей Сундок, было тяжело. Кстати, знаете эту песню? Она ее очень любила. Стоило мне только включить ее, и она даже те лекарства, которые терпеть не могла, принимала без проблем.

Из его телефона тихо зазвучала песня Пола Кима «Every Day, Every Moment». Йонсун и Тетушка, сидевшие в закусочной, молча слушали.

– Присаживайтесь. Вы не против, если к нам присоединится мама Джиа?

– Ох, для меня честь сидеть напротив такой красавицы!

«Клятый муж», шутя, посмотрел на кулпис, стоящий на столе, и ненадолго погрузился в мысли. Для него этот напиток был полон историй и воспоминаний.

Юми вспомнила рисовые лепешки, которые мама часто подавала ей вместе с кулписом в качестве перекуса десять лет назад. Блюдо замешивалось из рисовой муки с добавлением воды и сахара, причем вода была обязательно теплая для частичной термической обработки теста. Мама отщипывала тесто размером с кулак, скатывала в шарики и накрывала их, чтобы поверхность не подсыхала. Если тесто оставалось, то она лепила из него большие, как хлеб, лепешки и готовила на пару.

Самые последние, толстые и неровные лепешки мама называла настоящим деликатесом и всегда съедала сама. На самом деле Юми не особо любила это блюдо, но иногда ей становилось невыносимо грустно без вкуса маминых лепешек. И каждый раз, когда это происходило, мама каким-то образом угадывала ее желания и снова готовила их. Иногда она добавляла полынь и делала рисовые пирожки, но чаще всего делала простые лепешки светлого цвета, только с сахаром. Когда мама сама хотела таких лепешек, она добавляла макколи, и тогда получалось что-то вроде хлеба на пару. Мама часто ела приготовленные с утра лепешки в своей закусочной и бесплатно угощала этими лепешками с кулписом «клятого мужа», когда он заходил. Однажды Юми спросила маму, почему она это делает.

– Думаю, вдруг съест это и в себя придет.

Знал ли «клятый муж» о таких мыслях мамы Юми или нет, но, после того как пару раз съел лепешки и запил кулписом бесплатно, начал частенько заглядывать в закусочную и давать советы.

– Хозяюшка Ким, я раньше управлял большим заведением, многому научился. Нельзя, чтобы еда была слишком соленой.

– Что? А какой же должна быть?

– Нужно, чтобы она была слегка недосоленной, чтобы вкус раскрывался постепенно. А когда начнет казаться, что чего-то не хватает, – блюдо уже закончилось. Тогда посетитель обязательно вернется в следующий раз.

– А, вот как? А я-то подумала, что бывший начальник это из-за артериального давления или опасений по поводу лишнего веса говорит.

На его губах появилась улыбка оттого, что его назвали начальником.

– И еще, что это за штука висит на потолке в вашем заведении?

– А, это? Это макраме – искусство плетения узлов. Покупаешь нити, плетешь узлы, и в итоге получается вот такое кашпо для горшка с плющом. Их вешают на стены или потолок.

– Если бы это как-то сочеталось с уникальным вкусом блюд вашего заведения – другое дело. А так сидишь, ешь, поднимаешь голову – и такое ощущение, будто в шаманскую лавку попал. Уж больно вид портит, не находите, хозяюшка Ким?

Вот так он вечно лез с советами. Юми беспокоилась, когда она возвращалась из школы и видела его в закусочной. На рынке или в торговых рядах, где женщины в одиночку держали лавки или парикмахерские, часто бывало, что бездельники-соседи начинали постоянно захаживать и вести себя так, будто они хозяева. Однажды владелица парикмахерской, когда один мужчина слишком назойливо проявлял интерес, позвала своего младшего брата и попросила его находиться внутри салона. Таким образом она выпроводила несостоявшегося ухажера.

Юми часто заходила в закусочную по пути из школы или тогда, когда шла с учебных курсов. Ее тревожило, что «клятый муж» все больше времени проводил в закусочной, словно прилип к ней. А потом он вдруг перестал тут появляться. По слухам, его покорная и хорошенькая жена заболела болезнью, вызывающей мышечную атрофию, и ему пришлось ухаживать за ней.

Оставив мысли о прошлом, Юми пошла на кухню, чтобы заняться готовкой. Пока был небольшой перерыв, гости беседовали друг с другом. «Клятый муж» не мог найти в себе силы присоединиться к болтовне Йонсун и Тетушки. На его лице не было эмоций, уголки губ опустились. Он молча погрузился в воспоминания о своем тяжелом прошлом.

Жена начала жаловаться на боли почти каждый день. По утрам ей было трудно вставать, руки и ноги постоянно немели, и она с трудом ходила. У нее часто дрожали руки. «Клятый муж» устроился на работу, чтобы хоть немного заработать на лекарства для жены. Она же оставила работу в ресторане и слегла.

– Вставай. Сегодня у меня выходной. Пойдем в больницу! – крикнул он жене, лежавшей в постели.

– В-все в порядке. Можно просто сходить в традиционную корейскую больницу…

– И где она?

Он, поддерживая жену, повел ее в традиционную корейскую больницу, расположенную на рынке неподалеку от дома. Там принимал врач мужчина, возрастом около сорока лет. В больнице было много пациентов, и им пришлось прождать час, прежде чем женщина легла на кушетку. Врач проделал ей иглоукалывание и сделал кровопускание с помощью банок.

Пока жена проходила лечение, ее муж зашел в кабинет к врачу и сразу же задал вопрос:

– Доктор, почему она так сильно болеет?

Врач с заостренными чертами лица кивнул и сказал:

– Раньше я просил ее приходить с сопровождающим, но она каждый раз с трудом добиралась сюда одна. Очень жаль… Иглы и кровопускание дают лишь временный эффект. На ранних стадиях возрастных заболеваний лучше сразу идти в городскую больницу.

– Что? Возрастное заболевание? Ты сейчас что сказал? У нее что, деменция?

– В ее состоянии необходимо пройти обследование: КТ или МРТ – в городской больнице.

Мужчина вспылил, но, сдержавшись, молча взял жену под руку и вывел ее из больницы. Ей было тяжело даже надеть обувь, поэтому он наклонился и помог ей обуться.

– Этот шарлатан ничего не знает! Завтра идем в городскую больницу, поняла?

– Не пойду. Лекарства и так много денег стоят…

– И что с того! Я работаю, справимся.

В тот же день он записал жену на прием в три городские больницы. Однако принять ее могли только через месяц и в регистрационном отделе попросили принести заключение от врача-невролога.

После обследования жене назначили дополнительные анализы. С каждым днем она худела все больше, и ходить ей становилось все труднее. Наконец пришли результаты. Ей поставили диагноз – средняя стадия возрастного заболевания. Врачи объяснили, что из-за ухудшения работы клеток мозга у нее будут заметные трудности с ходьбой и речью.

– Доктор, что нам теперь делать?

– Принимайте назначенные лекарства. Они помогут восполнить нехватку дофамина и других нейромедиаторов, состояние вашей жены немного улучшится. Скованность мышц тоже постепенно пройдет.

– Это деменция?

– Пока нет, но по мере прогрессирования болезни она может развиться.

– Как вы можете быть в этом уверены? У моей жены не будет деменции!

Он вышел из больницы, делая вид, что все в порядке, но жена по-прежнему с трудом ходила, а ее память продолжала ухудшаться. Она все больше лежала в комнате. Несмотря на слова врача, лекарства не помогали.

«Клятый муж» узнал от хозяйки лавки с готовыми блюдами на рынке, как оформить долгосрочное социальное страхование для пожилых, и подал заявку в страховую компанию. Когда днем домой стала приходить сиделка, он смог снова выйти на работу.

Мужчина работал круглосуточно. Днем занимался управлением запасами, а ночью работал охранником. При этом он постоянно искал лекарства, которые могли бы помочь жене, узнавал об известных врачах и специалистах. Возвращаясь домой под утро, он видел, как она ворочается во сне и что-то бормочет:

– Ох, дорогой… Спаси меня…

Утром, когда мужчина спросил жену, что ей снилось, она ответила, что к ней приходил жнец смерти. «Клятый муж» хотел разозлиться, но сдержался.

– Что за чепуха? Такого не бывает.

Хотя он так и сказал, на душе у него было тяжело. Его охватил страх, что жена может умереть.

В те тяжелые времена он часто заходил в «Закусочную Юми», заказывал еду и запивал ее кулписом. Когда еда не лезла в горло, он просто заказывал напиток. В такие моменты мама Юми наливала ему в красивый стеклянный стакан кулпис и приносила бесплатно лепешку.

Однажды мужчина пришел в закусочную перед самым закрытием и заказал кулпис. Он попросил выслушать его. Мама села напротив «клятого мужа», а Юми присела в стороне от них.

Он залпом выпил кулпис, его глаза покраснели, и он разрыдался как ребенок.

– Врач говорит, что нужно смириться и искать дом престарелых, но как я могу отправить туда такую красивую жену? Нет, ни за что! Когда я был моложе, все время пропадал на работе, изводил ее своим отвратительным поведением, заставлял страдать… Теперь, даже если я умру, она меня не простит. Нет, и точка! – Он снова заплакал. – Вы знаете, какой я ужасный человек? Еще до того, как ей поставили диагноз в городской больнице, я познакомился с одной дамочкой и начал учиться у нее танцевать – днем и ночью бегал на уроки джиттербага и изучал рок-н-ролл. А моя жена, прихрамывая и опираясь на зонт, пошла меня искать. Мне тогда так стыдно стало, что я начал на нее кричать, чтобы она шла домой. Я покупал той дамочке танцевальную обувь, но любимую остренькую тушеную рыбу для жены было жалко заказать… А теперь, когда она так больна, все это не имеет никакого значения. Я просто хочу, чтобы она была рядом со мной.

– Ай, вот бы вы раньше так заботились о ней. Но почему ваша жена, несмотря на болезнь, пошла туда, где вы танцевали? Переживала за вас?

– Нет. Она сказала, что хотела увидеть, как я танцую. Вот и разыскала тот зал для бальных танцев, несмотря на боль и трудности с ходьбой.

Юми потянулась, чтобы долить кулпис в пустой стакан, но мама остановила ее. Она достала из холодильника макколи и налила немного.

– Попробуйте это.

«Клятый муж» замахал руками.

– О, нет, нельзя. Я бросил пить. Дал себе слово, глядя в глаза больной жене. Никогда больше не буду. Лучше налейте еще немного кулписа.

– Хорошо.

Мама вместо макколи предложила ему лепешек.

– Съешьте еще немного.

– Спасибо вам, – всхлипнул он.

– Но в последнее время говорят, что в домах престарелых хорошие условия, если вам так тяжело…

– Что?!

«Клятый муж» сорвался на крик:

– Ты что говоришь, женщина?! Ты как смеешь болтать такое?! Ты знаешь, каким человеком я был в молодости?

Юми так испугалась, что замерла. Она уже собиралась звонить в полицию, боясь, что он может ударить маму. Но мама тихо опустила голову и извинилась перед ним.

– Ой, простите меня, начальник. Это я не подумала. Пожалуйста, не сердитесь.

– Спасибо, конечно, что выслушали меня, но зачем вообще так говорить? Пока я жив, ни за что не отдам жену в дом престарелых. Если еще хоть раз при мне такое скажете… Знаете, какой у меня характер? Никогда больше не произносите это при мне!

– Знаю, знаю. Простите меня.

«Клятый муж» ударил кулаком в дверь, разбил стекло и выбежал на улицу. Его громкие и отчаянные крики разносились по округе.

– Мама! Мама! Ты в порядке?!

Юми обняла дрожащую маму и потянулась за телефоном, но мама остановила ее.

– Не звони. Подумай, как ему тяжело, раз он так себя ведет.

– Мама, да что ему тяжело? Этот человек только и делал, что мучил тебя и вел себя как последняя сволочь в округе… Ты сама называла его «клятый муж»! Надо вызвать полицию, чтобы он сюда больше никогда не пришел.

– Он всю жизнь жил, держась за свою гордость. То, что он не сдержался и заплакал, для него позор, он не сможет больше сюда вернуться. Не переживай. Мне больше за себя стыдно. Я сказала такие слова человеку, который вопреки всему ухаживает за своей больной женой и кричит от боли, потому что не хочет отправлять ее в больницу… А я такую глупость ляпнула.

Как и сказала мама, этот «клятый муж» больше не приходил. Говорили, что он искал врачей по всей стране – обращался и к западной медицине, и восточной, и альтернативной – лишь бы вылечить жену. Так он и перестал приходить в «Закусочную Юми».

Юми вспомнила прошлое и тихо вздохнула. Затем она спросила у «клятого мужа»:

– Дядя, где вы похоронили тетю?

– Рядом с родителями. Пиво есть? Теперь, когда жены нет, можно и выпить. В последние годы жизни произошло то, что я никак не могу забыть.

Юми покачала головой и налила ему стакан кулписа. Он осушил стакан залпом и начал рассказывать:

– Это было в позапрошлом году, кажется. До последних своих дней жена находилась в здравом уме. Но говорить нормально не могла. Все оставалось без изменений. Ходили по врачам, даже к тем, кто обещал исцеление традиционными методами, ставили иглы и банки. В итоге все свелось к тому, что я кормил ее через трубку и менял подгузники – это стало моей повседневной жизнью. И вот однажды к нам пришли ее младшая сестра с подругой – страховым агентом. И сиделка тоже была. Черт возьми…

«Клятый муж» вспомнил тот день.

С самого утра жена отказалась от еды, нахмурилась и, тяжело дыша, с трудом отправила сообщение с телефона. Даже когда она писала отрывисто и медленно, он понимал ее жесты и взгляды, но в тот день ее поведение было странным и непонятным. После обеда пришла ее младшая сестра с подругой, которая работала страховым агентом. В это время как раз была и сиделка, поэтому они все вместе пили чай за столом, жена, как могла, общалась с сестрой и подругой. Муж тоже слушал их разговор, но, когда жена попросила его купить кофе, ненадолго вышел.

Когда он вернулся, разговор шел о доме престарелых.

– Сестра, сейчас в таких больницах хорошие условия, к пациентам относятся как к членам семьи, да и страховка покрывает все расходы на пребывание. Думаю, можно было бы рассмотреть этот вариант, – говорила сестра.

На ее слова жена только слабо кивала с кровати. Подруга – страховой агент – добавила:

– Раз уж и вы вернулись, хочу сказать прямо. Как бы хорошо вы ни ухаживали за ней дома, в больнице все-таки есть врачи и медсестры, которые смогут вовремя оказать помощь, а лечение и процедуры будут проводиться строго по расписанию. Дома сложно соблюдать полную стерильность при уходе. И потом, дома она почти не выходит на улицу, а в больнице можно будет на инвалидной коляске выходить в сад или в зону отдыха. Главное, там подбирают хорошую реабилитацию в зависимости от состояния пациента.

Сиделка тоже поддержала разговор:

– Раз уж здесь сам муж, хочу сказать, что сейчас находиться в больнице – это совсем не так плохо.

Когда женщины продолжили настаивать на том, чтобы поместить его жену в больницу, мужчина разозлился.

– Эй, вы что себе позволяете! – закричал он. – Как вы можете предлагать выбросить на улицу такую красивую женщину? А?

В порыве ярости он опрокинул столик с угощением. Сестра жены и ее подруга, вскрикнув, в спешке выбежали, едва попрощавшись.

Жена отвернулась и крепко зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Позже муж узнал, что это все было подстроено его женой, она сама отправила сестре сообщение с просьбой помочь уговорить мужа отправить ее в больницу, чтобы освободить его от тяжелых забот.

Узнав об этом, муж в конце концов все же поместил жену в дом престарелых, но не выдержал и двух месяцев. Забрав ее обратно домой, он продолжил ухаживать за ней сам. Каждый раз, когда жене становилось тяжело, он вставал на колени, чтобы помочь ей. Жена жестами указывала ему подняться, но он упрямо качал головой, отказываясь.

Несколько лет назад он, поддавшись на уговоры друга, пошел развлекаться в караоке-бар и влез в долги. Счет превысил пять миллионов вон. Он притворялся, что ничего не произошло, и скрывал это, но слух о долгах дошел и до жены. «Клятый муж» помнил тот случай даже ярче, чем похороны супруги.

Жена как могла собрала три миллиона вон, положила их в конверт и, встав на колени, умоляла владельца бара списать оставшийся долг. Муж узнал об этом через друга и сразу побежал туда. Он был так зол, что готов был разгромить весь бар, но жена настоятельно просила его не делать этого и уговаривала тоже встать на колени, умоляя о прощении. Он встал на колени, и долг был прощен. Мужчина долго сожалел о том, что причинил жене такую боль.

Этот случай немного изменил его. «Клятый муж» начал активно искать работу и дал себе слово жить счастливо. Но его жена с каждым днем становилась все слабее, и вскоре она оказалась прикована к кровати. Ухаживая за ней, он каждый день становился на колени и просил прощения. Он знал, что виноват.

– Я люблю тебя, Сундок. Люблю. Прости меня за все, что я натворил.

Жена молча смотрела на него, сдерживая слезы. Он крепко держал ее за руку и уверенно говорил:

– Я тебя вылечу. Не волнуйся.

Вспоминая жену, «клятый муж» залпом выпил стакан прохладного напитка кулпис.

– Сундок с каждым днем становилось все хуже. В конце концов она даже не могла питаться через трубку, и нужно было делать операцию по установке гастростомы. Она худела на глазах, и при взгляде на это мне самому было невыносимо больно. Но я даже капли соджу не выпил, ведь нужно было ухаживать за ней…

Он замолчал на мгновение, а затем начал говорить, с трудом сдерживая слезы:

– А потом… как-то она простудилась. Кашель не прекращался, и ее положили в реанимацию. Не прошло и недели, как простуда переросла в пневмонию… и она умерла. Вот так… вот так эта красивая женщина ушла на небеса…

«Клятый муж» вспомнил слова, которые жена сказала ему, будто завещание, когда еще была в здравом уме.

– Дорогой мой муж, отец Минсон, пожалуйста, не напивайся где попало и не злись… Не говори странных или неприятных вещей, чтобы другим не было неловко… Живи хорошо. Это моя просьба…

Она говорила это тихим голосом, с бледным лицом.

«Клятый муж» еле слышно выдохнул.

Такова была его жена. Великая женщина, прощавшая его выходки и терпевшая все, как мать. Он слишком поздно осознал ее истинную ценность. По сравнению с ним, который всегда искал приключения на стороне, она была действительно благородной, красивой и удивительной женщиной. «Клятый муж» вытер крупные слезы, катившиеся с глаз.

Слушая его рассказ, люди то вздыхали, то отворачивались, то говорили слова утешения, то брали за руку.

Мама Джиа, Йонсун, не удержалась и сказала:

– Вот именно, зачем же ты так злоупотреблял выпивкой до того, как жена заболела?

«Клятый муж», рыдая навзрыд, вдруг свирепо уставился на Йонсун и резко ответил:

– Вот-вот. Такой уж я был подонок, а взялся за ум только после болезни жены. Ну и что? У каждого своя жизнь – такая или сякая. Разве не так? А ты, женщина, почему с дочкой, которую так тяжело было родить, живешь как кошка с собакой, а?

Йонсун хотела разозлиться, но сникла под натиском «клятого мужа». Он услышал, как она чуть раньше жаловалась на свою дочь, болтая с Тетушкой.

Юми из кухни вынесла только что приготовленные рисовые лепешки. Тетушка радостно вскрикнула:

– Ой, это же фирменное блюдо твоей мамы – лепешки на пару! Такое нигде за деньги не купишь. Почти никто не делает, все ведь добавляют травы. А вкус-то совсем другой. Я так скучала по этим лепешкам!

Она взяла одну лепешку и начала жевать, сверкая стразами на ногтях.

«Клятый муж» тоже попробовал рисовые лепешки и другие блюда, стоявшие на столе, а затем выпил еще стакан кулписа.

– Теперь только Боён понимает мое сердце.

Тетушка стукнула длинным ногтем по столу и спросила:

– Так ты уже снова женился? Вот это да, ну прямо молодец.

– Ухи-хи-хи, покажу-ка вам фото моей Боён.

«Клятый муж» поискал фото в галерее своего телефона. На снимке пушистый померанский шпиц с бантиком сидел у него на руках.

– Знакомая не смогла держать, вот я и забрал. Даже когда в горы хожу или в магазин за углом, она от меня не отходит. Теперь я отец собаки, что уж. Лучше, чем дети, которые и носа не показывают, даже когда мать болеет.

«Клятый муж» вынул из кармана конверт и сунул Юми в руку.

– Юми, прости, что не смог прийти, когда мамы не стало. Это за разбитое стекло и за все те разы, когда я ел ее лепешки и пил кулпис бесплатно.

– Ой, да что вы, не надо, начальник.

– Какой я тебе начальник. Я и сам знаю свое прозвище. Тут немного – двадцать тысяч вон. Прими это как знак моей благодарности. Если не возьмешь, моя жена на небесах рассердится. Она ведь говорила мне: «Перед уходом рассчитайся со всеми, кому ты должен».

У Юми не было другого выхода, как принять конверт.

Когда все начали рассказывать про своих питомцев, Юми собиралась уже вернуться на кухню, но тут Йонсун спросила:

– А мама ничего ему не передала? Мне вот ты передала листовку о поисках.

Глаза «клятого мужа» округлились, но Юми сказала:

– Когда все придут, я скажу кое-что.

От ее слов все с любопытством переглянулись, взяли по лепешке и начали с аппетитом есть.

Юми вышла из кухни, неся на подносе еду. Она встала перед Тетушкой и попросила открыть крышку.

– Интересно, что это? Ох, да ведь это же сет «Тток-тхви-сун», который так любил мой сын! Ох, вот бы Тэхо сейчас был здесь.

Юми поставила на стол дымящийся сет с ттокпокки с острой пастой кочуджан, хрустящие жареные кальмары и яйца, а также креветки, овощи, сладкий картофель, баклажаны и сундо.

– Тэхо не придет?

– Говорил, что придет попозже… Но что-то задерживается.

– Как у него дела?

– Эм, ну… Давайте сначала попробуем, а про моего сына потом поговорим, хо-хо, – сказала Тетушка, пробуя бульон ттокпокки и вдыхая аромат еды. – Ах, здесь же используют редьку, краба и головы сушеной рыбы для бульона, поэтому вкус такой пряный и насыщенный. А сладость добавляет сироп, так что не слишком приторно и очень вкусно. Хм, вот это вкус! Наверное, твоя мама вкладывала всю душу в готовку, поэтому ушла слишком рано… Юми, позови меня на поминки. Хочу посидеть у ее поминального стола и думать о ней. Ты помнишь, как мой Тэхо любил эту еду? Все это благодаря золотым рукам твоей матери и блюдам в закусочной.

Юми вспомнила о том, что произошло десять лет назад.

Когда мама была занята на кухне, Юми обслуживала гостей в зале, разнося посетителям с пылу и с жару ттокпокки и жареные блюда.

– Должен был уже прийти… – пробормотала она.

Юми хорошо помнила клиента, который обычно заходил около пяти вечера. Парень с густой челкой, закрывавшей лоб так, что глаз почти не было видно, казался ровесником Юми. Он приходил в закусочную в поношенном спортивном костюме и в теплой куртке, даже в жаркую погоду. Парень был среднего роста, очень худощавого телосложения, с костлявыми лодыжками, которые торчали над шлепанцами.

– М… Извините… – нерешительно позвал он.

– Да, что будете заказывать?

– Набор… «Тток-тхви-сун», пожалуйста.

Юми молча перемешала ттокпокки и омук с рыбными кусочками, выложила порцию в одноразовый контейнер, сверху посыпала нарезанным зеленым луком и кунжутом.

– Какую жареную закуску вам положить?

– Эм… как обычно, пожалуйста.

Юми положила во фритюр по одному кусочку кальмара, креветки, овощи, батат и яйца, обжарила все до хрустящей корочки. В конце она нарезала сундо, добавила его в контейнер и протянула парню.

– С вас три тысячи вон.

Он всегда приносил ровно нужную сумму. Иногда среди денег попадались монеты. Он брал свой сет, быстро выходил из закусочной, сворачивал в переулок. Следующий раз они встретились в небольшом салоне красоты, где в основном делали татуаж бровей и косметическое бритье.

Десять лет назад крутая Тетушка из прошлого была стильной дамой, которая часто заходила в закусочную. Когда-то она владела большим рестораном и жила в достатке, но, после того как ее обобрали мошенники, она с трудом сумела сохранить лишь небольшую квартиру, где жила с сыном, зарабатывая на жизнь уборкой и работой в ресторанах. Она гордилась своими длинными ресницами и ухоженными ногтями. Когда мама Юми спрашивала, не мешает ли ей это в работе, она всегда отвечала: «Совсем нет».

Тетушка все время звала их в салон красоты, где делали татуаж бровей. Поэтому в тот день Юми с мамой закрыли закусочную пораньше и вместе отправились туда.

Открыв дверь салона на десятом этаже офистеля, они увидели шесть или семь женщин в возрасте, оживленно болтавших друг с другом. Тетушка лежала в центре, пока ей наращивали ресницы.

– Заходите, это же хозяйка «Закусочной Юми»! Когда я закончу с наращиванием ресниц, сделай татуаж бровей. А нашей милой Юми сделаем шугаринг лица. Скоро и мой сын придет, чтобы брови сделать, так что давайте поторопимся.

– Я просто посмотреть пришла, какой еще татуаж…

– Милые мои, не переживайте, я заплачу. Это в знак благодарности за все, что ты делаешь. Ты всегда готовишь для меня такую вкусную еду!

– Да ну, какая благодарность…

Вмешалась хозяйка салона:

– Давайте начнем с шугаринга, он быстрее. Деточка, ложись!

Юми в растерянности легла на пол. Поскольку татуаж бровей для мамы требовал больше времени, хозяйка решила сначала удалить волосы на лице Юми с помощью толстой нити. Владелица салона, на вид лет семидесяти, развлекала женщин веселыми шутками, пока крепко натягивала нить. Натянув толстую нить, она принялась за дело.

– Ты школьница?

– Да, учусь в старшей школе.

– У тебя такой пушок на лице, что, даже если просто убрать его, лицо станет светлее. Ну что, начинаем.

В салоне негромко играла песня Ли Джока «Не волнуйся, дорогая». На фоне веселого смеха тетушек Юми ощущала боль от выдергивания волосков и невольно вскрикивала:

– Ай!

– Готово! Теперь очередь мамы становиться красавицей. Прошу, ложитесь сюда.

Когда мама легла, дверь внезапно открылась, и в салон вошел парень с длинной челкой, свисающей на лоб. Это был тот самый парень, который часто покупал в их закусочной сет «Тток-тхви-сун».

– Ой! – Юми вздрогнула от неожиданности, узнав его.

Тетушка тут же бросилась к парню и, схватив его за запястье, радостно представила:

– Это мой сын, Кан Тэхо. Он такой умный, что взял академический отпуск в школе и готовится сразу ко вступительным экзаменам в университет!

Юми округлила глаза. Кан Тэхо?! Девушка наконец вспомнила, кто он такой. Они вместе учились в девятом классе. Тогда он был одним из тех, кого жестоко травил местный хулиган Квон Оён.

Из-за его худощавого телосложения над ним издевались, называя «Анчоус Кан Тэхо, Кан-анчоус или даже Анчоусная закуска. Его заставляли бегать за булочками в столовую и вымогали деньги. Даже после поступления в старшую школу Квон Оён, все еще учившийся в одной школе с ним, продолжал его травить, и ходили слухи, что именно поэтому Тэхо бросил учебу.

Когда взгляды Кан Тэхо и Юми пересеклись, он растерялся. Тетушка тут же схватила его за руку и усадила на пол.

– Мой сын готовится к аттестации на дому и почти не выходит из квартиры. Но ради «Тток-тхви-суна» из «Закусочной Юми» он все же бывает на улице! Так что я тебе очень благодарна. Позволь мне сделать тебе татуаж бровей! А Тэхо я позвала, чтобы ему тоже брови сделать и челку подстричь, – пусть все видят, какой он красивый!

Кан Тэхо сидел молча, опустив голову.

Тем временем в салоне заиграла бодрая песня «Самолет» группы Turtle, а хозяйка салона начала работать над мамиными бровями, аккуратно прорисовывая волоски татуажным лезвием.

– Не хотите сначала определиться с формой?

Когда мама забеспокоилась, хозяйка салона рассмеялась:

– Да у меня стаж работы не один год! Вы же работаете в закусочной, да? Не переживайте. Сейчас станете такой красивой, что будете продавать на сто рулетов кимпапа в день больше! Хо-хо-хо!

Юми медленно подошла к Кан Тэхо, села рядом и поздоровалась.

– Кан Тэхо, ты меня не помнишь? Мы ведь в средней школе в одном классе были. Я Хван Юми.

Хулиган Квон Оён тогда дал Юми прозвище Аист и подшучивал, что Аист должен съесть Анчоуса. Но Тэхо не ответил.

– Почему ты сделал вид, что не знаешь меня, когда приходил в нашу закусочную? – тихо спросила его Юми.

Кан Тэхо медленно ответил:

– Просто… не хотел лишних разговоров.

Тетушка подошла к ним, держа в руках две кружки горячего какао, и протянула по одной Юми и Тэхо.

– Вы же ровесники, да? Я бы хотела, чтобы вы подружились. У Тэхо не так много друзей…

Тетушка сказала это, украдкой поглядывая на Тэхо. Он внезапно поставил кружку с какао на стол и встал.

– Мне… мне нужно идти. Мама, я пошел.

Тэхо произнес эти слова и выбежал из салона, а гости в испуге расступились, освобождая ему дорогу.

– Ай, наш Тэхо… Что теперь делать, как же так…

Когда мама Юми завершила татуаж бровей, Тетушка продолжила:

– Говорят, что Тэхо в средней школе связался не с той компанией и над ним сильно издевались. Он бросил школу и теперь целыми днями сидит в своей комнате, никуда не выходит. Я с таким трудом вытащила его сюда, а если он обидится, то потом несколько дней не будет выходить из комнаты.

– А когда он ест?

– Когда я ухожу по делам, он или роется в холодильнике, или идет в закусочную и покупает сет с ттокпокки. Это самое быстрое, что можно взять на вынос. Так что он всегда берет его и ест. Ай, ну что я могу сделать с этим ребенком? Другие дети готовятся поступать в университет, ищут работу и нормально живут. Я даже не надеюсь, что он женится. Хоть бы несколько раз в неделю выходил на улицу и общался с людьми.

Мама, выйдя из салона, сказала, что они с Тетушкой пойдут вместе отдохнуть, а Юми отправилась домой.

Той ночью мама зашла в комнату Юми и спросила:

– Юми, а этот парень, Кан Тэхо, ты его знаешь?

– Да. Мы учились в одном классе в средней школе.

– Постарайся подружиться с ним. Тетушка очень за него переживает. Она говорит, что не уделяла должного внимания воспитанию сына, потому что занималась бизнесом, и теперь об этом жалеет.

– Мама, ты выпила?

– Нет, после татуажа бровей разве можно пить алкоголь? Мы просто кофе попили, и все.

– Ладно, если Тэхо придет в закусочную, я поговорю с ним.

Через два дня Юми узнала номер телефона Тэхо от мамы. Тетушка специально попросила ее передать номер и положила в конверт немного карманных денег.

Юми, увидев сто тысяч вон в конверте, вернула их маме.

– Мне как-то неловко.

– Просто возьми. Это Тетушка тебе дала на карманные расходы.

– Ладно, поняла.

Ночью Юми некоторое время сидела, уставившись на конверт с деньгами, а потом написала Тэхо сообщение.

Ответа не последовало.

«Хм, прочитал и проигнорировал».

Через пять минут, когда Юми собиралась открыть соцсети, пришло сообщение.

«Если это по просьбе моей мамы, то лучше бы ты не писала».

Юми постучала пальцами по столу, раздумывая, после чего ответила:

«Скорее, из-за денег. Она дала мне карманные, а когда я попыталась вернуть, не взяла».

«Трать на свое усмотрение».

«Эй, ты знаешь рынок «Токкэби» напротив универмага? Рядом с крепостью Пэкче. Пойдем туда и потратим деньги».

«Эм? Рынок?»

«Да. Это же рядом с нашей старой средней школой. Купим что-нибудь или перекусим. Я пыталась вернуть деньги, но она не взяла».

Ответа снова не последовало. Юми открыла учебник и начала делать домашнее задание. Через час пришло сообщение.

«Когда?»

Несколько дней спустя, в субботу, Юми и Тэхо встретились у входа на рынок. Весенний ветерок ласково обдувал их, а солнечные лучи ярко светили. На крепости пробивались свежие побеги, цвели форзиции, а листья деревьев становились все зеленее.

Тэхо пришел, натянув на голову черный худи и надев маску.

– Эй, сними капюшон. Не жарко?

– Я впервые вышел на улицу в такое время. Слишком светло. Глаза режет.

– Ладно. Пойдем прогуляемся по рынку.

На рынке вдоль улицы тянулись рыбные, овощные и фруктовые лавки, а также хозяйственные магазины. Живая рыба плескалась в аквариумах, разноцветные фрукты были аккуратно разложены горками, а носки и нижнее белье висели на манекенах у входа в магазины.

Юми достала деньги из конверта и купила апельсины, косметику и носки. Тэхо сказал, что ему ничего не нужно, но, когда Юми протянула ему деньги, он зашел в магазин канцтоваров и купил тетрадь, ручки и механический карандаш.

После шопинга они зашли в китайский ресторан, заказали чачжанмён за две тысячи вон и свинину в кисло-сладком соусе.

– Ничего, что это не твой любимый сет с ттокпокки? Ты же только его любишь.

Тэхо, приступивший к свинине, поперхнулся, пока ел. Юми налила ему колы.

– Нет, я заказывал этот сет просто потому, что он готовится быстрее всего. Не нужно встречаться с людьми и можно быстро вернуться домой.

– Хм-м, и это единственная причина?

– Ну… еще он вкусный.

– Хе-хе, вот как. Знаешь, ттокпокки из этого набора готовлю я. Рада слышать, что тебе нравится.

После еды Юми и Тэхо отправились в кафе, взяли по чашке «Море-латте» и айс-ти, а затем, прогуливаясь, поднялись на крепость Пэкче. Они сели на скамейку на газоне.

Юми осторожно спросила:

– Чем ты сейчас занимаешься?

Тэхо медленно ответил:

– Ты ведь знаешь, что я бросил школу?

Юми сделала глоток латте и кивнула.

– Говорю, что готовлюсь ко вступительным экзаменам в университет, но на самом деле просто играю в игры и сижу в интернет-сообществах.

– А я хожу в школу, на курсы и подрабатываю в семейной забегаловке. Увлечений особых нет, но я вступила в школьный клуб по защите животных, кормлю кошек на территории школы.

Тэхо, отпив айс-ти, сказал:

– Люди на рынке такие энергичные.

– Точно. Слушай, давай ты будешь иногда мне писать. Интересно ведь, как ты.

Тэхо осторожно произнес:

– Если ты говоришь это только из жалости, то не нужно. Я, вообще-то, не так уж плохо держусь.

Юми тихонько усмехнулась:

– Я тоже аутсайдер, у меня нет друзей. Давай держаться вместе.

Тэхо и Юми стукнулись кулаками, подбадривая друг друга.

– Вперед, Кан Тэхо, у тебя все получится! Вырасти большим и сильным!

– Вперед… «Кан Тэхо, у тебя все получится»… Эй, нам правда надо обязательно так делать?

Они договорились о следующей встрече и разошлись.

Через несколько дней в закусочную пришла Тетушка. Она часто заходила сюда поздним вечером после работы, чтобы перекусить. Тетушка взяла шпажку, попробовала ттокпокки, потом съела отдельно кальмара и его хрустящую корочку. В конце она взяла кусочек сундо.

– Хух…

– Остро? Почему ты плачешь?

– Нет… Просто думаю, неужели то, что ел мой Тэхо, и правда было таким вкусным? Вот скажи, как тебе удалось так хорошо воспитать Юми?

– …

– Знаешь, когда Тэхо так мучился в школе из-за хулиганов, я ведь могла бы перевести его в другую школу. Но для этого столько документов нужно было собирать, еще и переезжать… Вот я и делала вид, что ничего не знаю. А когда он уже совсем не мог терпеть и сказал, что не хочет больше ходить в школу, я была так занята работой в ресторане, что снова сделала вид, будто не слышу. Вот так он и бросил школу… Как же ему было тяжело… Я только деньги ему давала, а о психологической помощи даже не подумала. В итоге всё, что я так долго копила, оказалось в карманах мошенников. С тех пор так и живу…

– Не переживай. Все наладится.

Мама всегда утешала Тетушку. Юми часто замечала, как та плакала. Но такой она ее еще никогда не видела. Это пробрало Юми до глубины души.

Через несколько дней Юми позвала Тэхо в спортзал.

Как только парень вошел в большой фитнес-клуб, он немного сжался от яркого освещения, множества тренажеров и людей. Молодежь занималась кто как мог. Юми, одетая в серую спортивную форму, оглядывалась по сторонам, когда Тэхо нерешительно подошел к ней.

– Хван… Юми…

– Тэхо, здесь работает моя знакомая из нашего района, она тренер.

Она бросила взгляд на худые руки Тэхо, которые виднелись из-под коротких рукавов.

– Давай начнем заниматься спортом. Нам сделают скидку как студентам.

В этот момент к ним подошла девушка с хорошей фигурой.

– О, привет…

– Тс-с! Здесь меня зовут тренер Келли, Юми.

– Ой… Да, тренер Келли.

– Проходите. Сначала нужно размять мышцы. Пойдемте в зал для растяжки, разомнемся.

Тренер позвала их в зал и помогла Юми и Тэхо с растяжкой. Потом они вытягивали руки и наклонялись, чтобы коснуться ладонями пола. Потом они перешли в тренажерный зал, где тренер показала, как правильно поднимать гантели, глядя в зеркало.

– Тэхо, если ты накачаешь мышцы рук, плечи станут ровнее и осанка выпрямится. Ну что, давайте теперь встанем в планку и посмотрим, кто дольше продержится.

Юми и Тэхо уперлись локтями и носками в пол, как указала тренер.

– Планка – это лучший способ укрепить корпус. Она одновременно тренирует ягодицы и мышцы живота.

В тот день Юми и Тэхо возвращались домой, жалуясь друг другу, у кого что сильнее болит.

– Эй, тебе запрещен сет. Не буду тебе его продавать.

– С чего вдруг?

– Ты же должен накачать мышцы. Ты что, не слышал, что сказала тренер? Сократи углеводы и вместо этого съешь что-нибудь с высоким содержанием белка, например мясо с рисом. Что-то вроде этого есть в нашей закусочной.

Тэхо грустно кивнул.

После того дня, следуя совету Юми, Тэхо пытался изменить свою привычку выходить на улицу только вечером. Он попробовал выйти утром. Юноша шел по берегу реки, где ярко светило солнце. Поля были усеяны цветами, и в траве появлялись новые побеги, а в ручье крякали утки. Кролик на мгновение выскочил из травы, поиграл и снова спрятался, а воробьи и сороки громко чирикали. Дети из детского сада бегали по лужайке, а воздушные шары поднимались в небо. Школьники рисовали пейзаж у озера. Группы женщин катались на велосипедах по велодорожке.

На улице было так красиво. Всё, кроме него самого. Люди ходили в школу, ездили на пикники, наслаждались отдыхом и жили своей обычной жизнью.

«А что, если я вернусь в школу и стану старшеклассником, как Юми?»

Однако Тэхо тут же покачал головой. Даже если бы не было таких хулиганов, как Квон Оён, теперь его пугали и обычные ученики. Он слишком долго был заперт в своем собственном мире, проводя дни в комнате за играми, чатами с анонимными пользователями, просмотром фильмов и сном. Порой он даже пропускал приемы пищи, а ближе к вечеру покупал сет, который готовился быстрее всего, просто чтобы утолить голод и снова не спать всю ночь. Он не мог внезапно прекратить такой образ жизни.

Больше всего его пугали люди. Сейчас никто на него не смотрел, но, если он вернется в школьный класс, где все сидят рядом, хотя бы один человек обратит на него внимание. Этот взгляд… взгляд, который делает тебя изгоем, пугал его.

«Как я буду жить дальше?»

Так Тэхо несколько дней подряд гулял на улице и размышлял.

Последний раз Юми видела Тэхо в спортзале. Под веселую музыку Cool «Девушка с пляжа» они с Тэхо выполняли упражнения, которым их научила тренер.

Тэхо делал тягу верхнего блока с весом в пятьдесят килограммов. Пока Юми отошла купить напитки, кто-то резко хлопнул Тэхо по спине.

– Эй, ты не Кан Тэхо, «Анчоус Кан»? Все такой же, да? Думаешь, пятидесяти килограммов достаточно? Ты точно мужик? Вот поэтому тебя и называют мелкой рыбешкой.

Услышав знакомый голос, Тэхо задрожал. Он знал, кто это, даже не оборачиваясь. Квон Оён. Тот самый, кто в десятом классе опозорил Тэхо перед всеми и в итоге заставил его бросить школу. Даже спустя полтора года, встретив его снова, парень чувствовал себя так, будто вернулся в те школьные времена, – его тело тряслось, как осиновый лист.

Квон Оён был крупным, с татуировкой карпа на руке, выглядывающей из-под короткого рукава. Он лениво подошел и велел Тэхо освободить тренажер. Тот встал и попытался уйти в другое место, но Оен пошёл за ним.

– Эй, Кан-Мелочь. Давай как-нибудь выпьем. Я ж после тебя тоже школу бросил через год. Один знакомый попросил помочь с бизнесом. Слушай, тебя не интересует торговля игровыми предметами? Могу подтянуть. Бабки нужны?

– От… отпусти. – Тэхо попытался вырваться, когда Квон Оён схватил его за рукав.

– Эй, чувак, мы ж друзья, чего ты так?

– Мы друзья? – отозвался Тэхо, срываясь.

Квон Оён, заметив сопротивление Тэхо, скривил лицо и сказал угрожающим тоном:

– Эй, ну это же нормально, когда в детстве так прикалываются! Разве кто-то не проходил через это? Чего так реагируешь, Кан-Мелочь? Страшно прям. Что, собираешься выложить мои фотки в интернете и обвинить в школьных издевательствах? Давай, попробуй. Только сам дураком себя выставишь. Выложи, ну! Я что, какая-то знаменитость или актер? Вперед, выкладывай. Или расскажи обо мне этим ютуберам-скандалистам, которые на каждом конфликте хайп ловят.

– Отпусти.

– Ссыкунишка ты. Ладно, не хочешь деньги зарабатывать – не надо. Я ж не для себя стараюсь.

Тэхо, как будто спасаясь, побежал и скрылся в раздевалке. Юми заметила это и позвала его:

– Эй, Кан Тэхо! Тэхо, стой!

После этого парень больше не появлялся в спортзале. И в закусочной он тоже не показывался. Так Тэхо постепенно исчез из памяти Юми.

Когда Юми, думая о Тэхо, выходила из кухни с едой, дверь закусочной открылась, и кто-то вошел. Стройный молодой человек с теплой улыбкой посмотрел на Юми.

Это был Тэхо. Он стоял прямо перед ней. Хотя парень был все так же худощав, теперь выглядел как-то крепче. На нем была темно-синяя рабочая куртка с логотипом компании, которую Юми хорошо знала.

– Кан Тэхо! Ты пришел! Рада тебя видеть. Ты ведь получил приглашение?

– Да, мама первая открыла приглашение, когда оно пришло домой, и позвонила мне. Я приехал сюда на машине из Ульсана. Взял выходной, чтобы попасть к вам.

Пока гости ели, Тэхо и Юми немного поговорили.

– Тэхо, как ты жил все это время?

Он рассказал ей обо всем, что с ним произошло.

Тэхо вернулся к занятиям в тренажерном зале через шесть месяцев после того, как бросил спорт и отдалился от Юми. На этот раз он собирался заниматься без помощи Юми. И даже если снова встретит Квон Оёна, то планировал справиться с этим самостоятельно. Ему казалось, что иначе он просто не сможет адаптироваться к жизни в обществе.

Тэхо медленно подошел к зеркалу, взял гантели и посмотрел на себя. Без регулярных тренировок его руки и ноги стали тонкими, а живот немного округлился. Тэхо твердо решил заниматься спортом хотя бы раз в день. Утром – готовиться к экзаменам и поступлению в университет, днем – заниматься спортом по два часа, а после обеда – снова учиться. Он также решил сам покупать продукты и готовить еду или покупать что-то простое на рынке, чтобы не обременять маму. Однако заходить в закусочную Юми и встречаться с ней он был не готов, поэтому отложил это на потом.

Тэхо находил в интернете видеоролики с тренировками и занимался самостоятельно.

Встреча с Квон Оёном произошла примерно через три месяца после того, как Тэхо начал тренироваться днем. Тэхо растягивал руки и плечи на тренажере для стретчинга, когда вдруг кто-то подошел и громко выкрикнул:

– Эй, Кан-Мелочь! Я был занят бизнесом, поэтому давно не приходил, а ты все такой же. Это твоя форма после всех этих тренировок?

Тэхо сделал вид, что не узнает его, спокойно встал с тренажера и направился в зону с беговыми дорожками.

Квон Оён покричал ему вслед, насмешливо ухмыляясь, а затем пошел отжиматься. Так они и разошлись.

Несколько дней спустя Тэхо снова занимался силовыми упражнениями и в конце занятий работал на велотренажере. Рядом с велозоной находился зал для растяжки, дверь в который была немного приоткрыта. Проходя мимо, Тэхо случайно заметил, что там занималась одна из девушек-тренеров.

Продолжая крутить педали и смотреть телевизор, Тэхо вдруг услышал мужской голос:

– Я часто видел, как ты здесь тренируешься. Кажется, мы ровесники или примерно одного возраста. Может, познакомимся?

Голос Квон Оёна доносился из зала для растяжки. Судя по всему, девушка, занимавшаяся там, проигнорировала его, явно не желая общаться.

Тэхо, продолжая крутить педали, начал вслушиваться.

– Эй, что это за игнор? Я же с тобой разговариваю! – раздраженно сказал Квон Оён.

Тэхо уже собирался слезть с велотренажера, опасаясь, что ситуация станет неприятной, когда вдруг… раздался шум.

– Да что с вами не так? Уберите руки!

Тэхо уже собирался уйти в раздевалку, но остановился. В голове будто что-то взорвалось, возникло ощущение, что что-то пытается его удержать. Стиснув зубы, он направился к залу для растяжки.

Тэхо распахнул дверь зала. Девушка в испуге быстро вышла наружу и направилась к стойке администратора, показывая в их сторону.

Квон Оён, увидев Тэхо, ухмыльнулся и сказал:

– Ты что, решил лезть не в свое дело? Если вмешаешься, сегодня от меня не уйдешь живым.

Девушка и хозяин спортзала подошли вместе и начали выяснять отношения с Квон Оёном.

– Вы действительно приставали и схватили ее за запястье?

Девушка указала на Тэхо.

– Он все видел. Этот парень пришел помочь, потому что меня донимали.

Квон Оён злобно уставился на Тэхо. Хозяин спортзала обратился к Тэхо:

– Вы видели, как этот парень приставал к девушке?

В ответ Тэхо покачал головой:

– Нет, я этого не видел.

Квон Оён рассмеялся, будто ожидал таких слов. Увидев его выражение лица, Тэхо крепко сжал зубы. И сразу сказал:

– Я не видел, как он схватил ее за запястье, но слышал, как он к ней приставал.

Квон Оён широко раскрыл глаза и уставился на Тэхо.

– Эй, что ты сейчас сказал, Кан-Мелочь?!

Квон Оён попытался схватить Тэхо за шиворот, но, когда вмешался хозяин спортзала, который по виду явно был бывшим бодибилдером, ему пришлось успокоиться. Хозяин спортзала вежливо сказал:

– Уважаемый, так нельзя себя вести. Пожалуйста, пройдемте в мой кабинет, хочу с вами обоими поговорить.

Квон Оён, девушка и хозяин спортзала ушли в кабинет, а Тэхо отправился домой.

В тот день он вернулся в хорошем настроении. По пути купил тушеной говядины, перепелиные яйца и рисовые клецки для ттокпокки. Он приготовил тушеную говядину в соевом соусе и ттокпокки на ужин. Оставил еду и для мамы.

Тэхо помог человеку, который пострадал от Квон Оёна. В душе у него было чувство облегчения.

На следующий день, когда Тэхо пришел в спортзал, хозяин подошел и заговорил с ним. Он поблагодарил за вчерашний случай и сообщил, что Квон Оён получил запрет на посещение зала и больше не появится здесь.

Тэхо сел на тренажер для жима плечами и глубоко вздохнул.

Тем же вечером от Квон Оёна пришло несколько сообщений с ругательствами. На этом все и закончилось.

После этого случая Тэхо стал проводить больше времени вне дома. Он ходил в парк и фотографировал перелетных птиц. По ночам посещал обсерваторию, чтобы наблюдать за звездами. Каждый день он сам готовил еду, покупая продукты на рынке.

Он попробовал ходить в читальный зал и присоединился к онлайн-группе для совместной учебы, где знакомился с новыми людьми и учился вместе с ними.

Посещал курсы, заходил в универмаг, чтобы купить одежду. Подрабатывал, чтобы взять модные ботинки Dr. Martens и цифровую камеру, с которой всерьез занялся фотографированием перелетных птиц. Вступил в клуб любителей съемки птиц и стал участвовать в офлайн-встречах.

Однако постепенно ему снова стало трудно выходить на улицу. Он прекратил общение с людьми и снова замкнулся дома. Началась депрессия. Уверенность исчезла, и ему хотелось только умереть. Он забросил спорт и учебу, снова стал целыми днями играть в видеоигры в своей комнате и бесцельно листать интернет-форумы.

То, что он бросил школу и теперь жил без цели, занимаясь лишь играми и сидя в сети, казалось ему абсурдным. Но у него не было ни сил, ни надежды что-то изменить.

В десять вечера Тэхо отправился на мост Мапхо.

В тот дождливый вечер в темной воде Хангана бушевали темно-синие волны. Он сможет прыгнуть. Нужно только перелезть через перила. Сняв обувь, Тэхо попытался вскарабкаться на них. Он ухватился за перила, но, промокнув от дождя, постоянно скользил по мокрой поверхности.

Видя его, проезжавшие мимо машины изредка сигналили. Казалось, будто они торопили его вернуться домой.

Тэхо пришел в себя. Он достал мобильный телефон, но не знал, кому позвонить. Внезапно он вспомнил про «Центр психологической помощи подросткам» и нашел их номер. Его внимание привлекла надпись:

Работает 24 часа.

Он набрал номер. После нескольких гудков трубку взяла женщина.

– А… алло…

– Да, слушаю вас. Это «Центр психологической помощи подросткам», я консультант Ли Йонсо.

– Знаете… я сейчас стою на мосту Мапхо. Мне так тяжело… Что делать, когда жить невыносимо тяжело? Как выжить?

Так Тэхо медленно, запинаясь, начал рассказывать свою историю. Консультация длилась почти двадцать минут, и все это время он шел и говорил.

Когда звонок закончился, он понял, что уже покинул мост Мапхо.

Дождь прекратился. Облака рассеялись, и на ночном небе взошла луна.

Под светом уличного фонаря Тэхо разрыдался. Ему стало легче после того, как консультант выслушал его. Ситуация не изменилась, воспоминания о школьных издевательствах все так же оставались с ним, на сердце было тяжело, а шаги все еще были неуверенными. Но, несмотря на все это, нашелся хотя бы один человек, который выслушал его историю.

Так Тэхо время от времени звонил в центр психологической помощи. Хотя трубку брали другие консультанты, они также выслушивали его историю. Со временем он начал посещать центр и проходить официальные консультации.

Тяжесть на душе постепенно ослабевала: в груди сначала появился тонкий полумесяц, затем он превратился в полную луну, а позже сердце озарилось ясной утренней погодой. Иногда в его душе появлялось яркое солнце под чистым небом. Тучи возвращались, но вслед за ними всегда приходили солнечные дни.

Однажды, доставая из шкафа зимнюю одежду, Тэхо наткнулся на семейный альбом, который был спрятан глубоко внутри. Открыв его, он увидел старые семейные фотографии. Лицо отца, который давно ушел из жизни, и мать в ее двадцатилетнем возрасте – знакомые и в то же время совершенно неизвестные.

С длинными прямыми волосами, пробором по центру и в узких джинсах, мать держала в руках акустическую гитару и пела. Эта модная девушка не выглядела бы странно даже в сегодняшнем «Инстаграме». Тэхо не нравились длинные ногти и густые ресницы матери. Ему казалось, что они не идут женщине пятидесяти лет. Однако, увидев, что она стремилась выглядеть стильно с юности, он понял, что в этом нет ничего странного.

Тэхо часто сидел в своей комнате, иногда покупая еду в магазине или заказывая доставку. А когда ему не хотелось даже этого, он просто голодал.

Тем не менее его мать всегда заполняла холодильник едой. Вспоминая свое прошлое в ресторанном бизнесе, она готовила разные блюда и оставляла их в холодильнике, а затем уходила на весь день на работу или на временные подработки. Тэхо казалось глупым, что мать покупает продукты и готовит, чтобы заполнить холодильник.

– Кто вообще будет есть все это?

Однако в итоге тем, кто не выдерживал голода и тянулся к этой еде, был он сам.

Рассматривая старую фотографию родителей в ханбоках на их свадьбе, он чувствовал спокойствие. Все переживают что-то и проходят через трудности, и его родители, и он сам. В этом нет ничего особенного или удивительного – это просто повседневная жизнь. Нужно лишь понемногу преодолевать это.

«Давай справляться. Каждый день понемногу».

Эти слова он записал и приклеил на стол. Взяв перерыв в учебе, Тэхо начал самостоятельно изучать дизайн.

Он рисовал иллюстрации на компьютере и пробовал создавать дизайн для канцелярских товаров. Это было то, чем он давно хотел заняться. Работая с владельцем канцелярского бизнеса, с которым познакомился в интернет-сообществе, он получил первые гонорары. Когда он увидел, как его задумка стала реальным продуктом, его переполнили эмоции.

Возвращаясь домой после работы, он проходил мимо Хондэ, где встречал смелых модников, косплееров, команды, танцующие k-pop, и уличных музыкантов, играющих на музыкальных инструментах и поющих на улицах. Его сердце начинало биться быстрее. Все эти люди были увлечены своим делом и сосредоточены на нем. Это было прекрасно: уникальный облик, стиль и поведение каждого человека.

«Я тоже хочу, как они, смело идти по жизни вместе с другими. Хочу не бояться чужих взглядов, а наслаждаться ими».

Тэхо дал себе обещание:

«Отныне я буду жить без страха, следуя своим решениям».

Так Тэхо постепенно начал менять свою жизнь. Он снова занялся учебой, искал способы устроиться на работу, подыскивал подработки и шаг за шагом создавал собственный ритм жизни вместе, не прячась от других людей. По рекомендации дяди он начал изучать новую специальность. Если хорошо учиться и получить сертификат, можно было бы устроиться на работу в сфере технических профессий.

Так он прошел период адаптации, словно заново возвращаясь в общество. И оказалось, что все возможно. Дела, которыми он занимался, и те, которыми хотел заняться, постепенно продвигались вперед.

Иногда Тэхо вспоминал о еде из «Закусочной Юми» и о самой Юми. Однажды он даже отправил ей фотографии перелетных птиц и цветущей сакуры. Юми ответила:

И правда очень красиво.

Это произошло пять лет назад. Тэхо коротко рассказал о том, как жил все это время, выделяя только главное.

– Вот как… Я тогда очень переживала за тебя, потому что ты совсем не выглядел так, будто у тебя все в порядке. Но, увидев фотографии птиц и цветов, которые ты прислал, я успокоилась. Птица с зеленой головой и белой полоской на шее – это…

– А, это северная кряква. Я сфотографировал ее в Олимпийском парке.

– Хорошо получилось, – сказала Юми.

Тэхо застенчиво улыбнулся:

– Я просто хотел дать тебе знать, что у меня все в порядке. Помню о твоей помощи.

Юми кивнула.

– И ты с тех пор больше не встречался с Квон Оёном?

– Квон Оён? Он связывался со мной, кажется, три года назад. Не знаю, как он узнал мой номер, просил встретиться хотя бы раз, но я отказался. Говорил, что теперь занимается финансовым планированием, но живет все так же, как мелкий мошенник. Посмотрел его «Инстаграм» – увешан дорогими брендами, пытается кого-то одурачить. Общается только с такими же, как он. Тот Квон Оён, которого я так боялся десять лет назад, теперь кажется мне ничтожным. Просто жалкий хулиган.

– А ты устроился в компанию?

– Да, по рекомендации дяди я попал в компанию – партнера автопрома и уже пятый год оттачиваю профессиональные навыки. Сдал экзамены на аттестат, поступил в профессиональный колледж и учусь на вечернем отделении.

– Вау, круто! Говорят же, побеждает тот, кто выдерживает, – и правда так!

– Да ну, я ведь из-за Квон Оёна даже школу не смог выдержать. Сейчас, если подумать, называть это победой как-то неловко. Это только начало. Хотя, по крайней мере, хорошо, что у меня все так началось. Когда я сидел взаперти в комнате и думал, что так и умру, Юми, ты водила меня в спортзал, приносила вкусную еду, и благодаря этому у меня появилась надежда, что жить все-таки стоит. Жизнь долгая.

– После того случая в спортзале с Квон Оёном ты ведь больше не приходил туда.

– Да, не хотелось. Когда я увидел его, у меня подкосились ноги, и я снова почувствовал себя тем, кем был раньше, – парнем, которого запугивали хулиганы. Но позже я все же вернулся в спортзал. Даже помог остановить Квон Оёна, когда он начал доставать других. После этого его выгнали из клуба. И знаешь, на душе стало так легко. Потом я начал готовиться к выпускным экзаменам и ко вступительным в университет. Бывали моменты, когда я впадал в депрессию и снова запирался в комнате… Но потом брал себя в руки и снова начинал учиться. Дядя, который работает в технической сфере, посоветовал мне устроиться на работу. Я начал как стажер по техническому обслуживанию автомобилей, а теперь уже работаю там на постоянной основе.

Юми радостно улыбнулась:

– Давай, попробуй ттокпокки с сетом «Тток-тхви-сун». Интересно, похоже ли это на еду, которую готовила моя мама.

Тэхо попробовал ттокпокки и съел жареное яйцо.

– Вау, остренько и сладко – точно такой же вкус, как тогда, когда готовила твоя мама. А кляр с петрушкой – прям как десять лет назад! Очень вкусно. О, а это жареный баклажан!

– Конечно, я же дочка своей мамы. Все как раньше, да? Вот видишь, как важно, что я с детства помогала в закусочной и училась всему на практике.

У Тэхо зазвонил телефон. Он ответил, улыбаясь. Весело поговорив, завершил звонок.

– Кто это был?

– Моя будущая жена.

– Вау, завидую!

– А ты, Юми?

– Я сейчас вся в заботах о закусочной. Но потом и влюблюсь, и замуж выйду.

Юми и Тэхо стукнулись кулаками, как десять лет назад.

– Давай как тогда! Вперед!

– Вперед! Кан Тэхо, удачи! Хван Юми, удачи!

Дверь закусочной распахнулась, и веселый звон колокольчика разнесся по помещению. Все обернулись, чтобы посмотреть, кто пришел. Пожилой мужчина медленно вошел в закусочную, переступая порог. Он был невысокого роста и худощавого телосложения, двигался тихо и аккуратно.

Юми встретила его с яркой улыбкой.

– Дядюшка, добро пожаловать.

Это был владелец здания, которого ее мама называла «дядя Гук».

– Ах, это ты, Юми. Взрослой девушкой стала! Рад тебя видеть. И меня даже пригласила… Не могу поверить, что хозяюшка Ким умерла…

– Присаживайтесь сюда.

Юми усадила его рядом с Тетушкой.

– Ой, вы ведь хозяин пятиэтажного здания на въезде в наш район? Там, где на первом этаже еще расположен хозяйственный магазин? Рада вас видеть! Вы меня помните?

– Ой… Ваше лицо кажется мне знакомым, значит, вы точно из нашего района. В любом случае рад встрече.

Пока гости тихо кивали друг другу в знак приветствия, Юми взяла в руки маленький колокольчик и позвонила.

– В этот раз у нас будет рис с тушеной говядиной.

Дядя Гук поднял голову и встал.

– Рис с тушеной говядиной? Это же мое любимое блюдо!

Юми кивнула, глядя на него.

– Знаю. Вы как раз пришли в самый подходящий момент.

Гук почти не изменился за десять лет, но его волосы заметно поседели. Вместо квадратных очков он теперь носил круглые. Невысокий, худой, с небольшим животиком, с квадратной челюстью, смуглым лицом, маленькими глазами и слегка припухшими губами. Когда вставал, он сутулился, а когда кто-то разговаривал с ним, он слегка наклонял голову – как и раньше.

Десять лет назад Юми училась в двенадцатом классе. После учебы и занятий в читальном зале она возвращалась домой позже часа ночи. Входя в переулок, где находился ее дом, она каждый раз видела, как мама дремлет в закусочной.

Юми в испуге распахивала дверь.

– Мама, почему ты не идешь домой?

– Боюсь разбудить того дедушку.

– А? Хозяина здания? Дядюшку Гука?

Мама кивала.

Гук был владельцем самого старого пятиэтажного дома в округе и жил на его верхнем этаже. У него имелось только два комплекта одежды, он стригся раз в два месяца, и у него не было семьи. Ходили слухи, что он не женился, потому что не хотел тратить деньги на жену и детей. Он был настолько скупым, что, если арендная плата задерживалась даже на месяц, он врывался к арендаторам и устраивал скандал, угрожая убийством. При этом, несмотря на доход в сотни тысяч вон, он ел только чачжанмён (жареную лапшу с соусом), за что и получил прозвище «хозяин чачжанмёна».

Только вот что было удивительно: в последнее время этот дядюшка стал каждый день заходить в закусочную «Юми», чтобы поесть новое блюдо – рис с тушеной говядиной. Это было блюдо из мяса по доступной цене, которое быстро набирало популярность, и, похоже, оно ему очень понравилось.

Однако однажды возникла проблема. Дядя Гук, который и так прихрамывал, повредил ногу.

Юми занималась уроками, а телефон мамы не переставал звонить. Та, усталая после работы, рано заснула, поэтому Юми решила ответить на звонок вместо мамы.

– Это «Закусочная Юми»? Это Ким Кёнджа?

– Алло? Нет, это ее дочь.

– Ах, значит, Юми. Ты знаешь, кто я, да? Тот самый дядя, который каждый день ест рис с тушеной говядиной. Дело в том, что я живу на пятом этаже, а ногу повредил. Не могли бы вы мне оформить доставку?

– Мы не доставляем еду, нужно приходить самому.

– Если ты хотя бы принесешь к зданию, я как-нибудь спущусь по лестнице.

– У меня скоро занятия в академии, так что я не смогу. Приходите в закусочную.

– Но дело в том, что я…

Юми прервала звонок.

Однако настоящая проблема случилась глубокой ночью.

– Алло.

– Госпожа Ким Кёнджа?

– Нет, мама спит.

– Ах, это Юми.

– Кто это?

– Ты знаешь меня, я тот самый хозяин дома с пятого этажа, который звонил днем. Юми, я очень хочу поесть говядину с рисом. Мне нужно поесть, но я не могу спуститься по лестнице, а ночью никто не делает доставку…

Десять лет назад о доставке даже мечтать не приходилось, а кафе, работавшие ночью, были большой редкостью.

– Это дядя Гук? Дядюшка Гук?

– Да-да, в районе меня все так называют. Значит, знаешь меня?

– Дядя, вам дать номер ночной закусочной?

– Да там же только дорогие закуски к алкоголю продают.

– Именно. Если хотите поесть ночью, будьте готовы заплатить соответствующую цену.

На шум телефонного разговора проснулась мама и позвала Юми.

– Юми, дай-ка я поговорю. Я слушаю вас.

В ту ночь мама, несмотря на усталость, вышла из дома, прошла через переулок и на кухне в «Закусочной Юми» приготовила рис с тушеной говядиной. Затем отнесла его на первый этаж здания, где жил дядюшка Гук. Взамен она получила ровно шесть тысяч вон – стоимость блюда по меню.

Такое происходило еще несколько раз. Юми все больше раздражала жадность дяди Гука, который, казалось, не имел ни стыда ни совести. Он бесцеремонно звонил среди ночи с просьбой принести еду, но платил лишь указанную в меню сумму, не давая ни чаевых, ни благодарности.

– Мама, если закусочная закрыта, нельзя принимать заказы. Ты ведь уже немолодая, у тебя вечно то там, то тут болит.

– Дядя Гук сейчас на ногах стоять не может, ты же знаешь. Надо войти в положение.

– Он должен был раньше вести себя нормально! Весь район знает, какой он скряга, все его скупость обсуждают, а почему это только мы должны быть с ним такими добрыми?

– Все равно его жалко. Он даже не женился, чтобы сэкономить деньги, и вот так живет.

– Да зачем его жалеть? Есть люди, которые живут трудно, но, несмотря на это, честно платят другим. А он? Если у него болит нога, пусть наймет сиделку! Разве у владельца такого здания нет денег?

– С его характером? Он, скорее, будет терпеть, лишь бы не тратиться на сиделку.

Когда дядя Гук немного поправился, он стал приходить в «Закусочную Юми» с костылями. Его коленные суставы сильно ослабли, но он откладывал операцию и ходил на лечение в традиционную клинику. Через два месяца он сменил костыли на трость, но все равно продолжал заглядывать в закусочную и заказывать рис с тушеной говядиной.

Недалеко от «Закусочной Юми» находился торговый центр, где один из владельцев магазина часто заказывал это же блюдо. Он торговал кольцами, сережками и аксессуарами для телефонов. Это был мужчина средних лет, лет сорока, который носил узкие джинсы, яркие футболки и ботинки с острыми носами и высоким каблуком. Его волосы были тщательно уложены гелем, а еще он пользовался популярностью среди продавщиц.

Однажды этот мужчина заглянул в закусочную и подошел к маме Юми, которая нарезала морковь и капусту за столом.

– Наша дорогая Ким Кёнджа! Не помочь ли вам? В три часа дня клиентов совсем нет, наверное, скучно одной.

Он не знал, что Юми сидит на кухне и занимается, думал, что ее мама в закусочной одна. Юми увидела его через кухонное окошко и заметила, как он бросает на ее мать похотливые взгляды.

– Тяжело вам, наверное? Муж давно ушел из жизни, и вы одна управляете закусочной…

Он легко коснулся ее руки. Юми расширила глаза, наблюдая за происходящим.

– Нет, все в порядке…

– Госпожа Кёнджа, пусть вы старше меня, но для меня это не проблема.

– Что?

– Я сейчас разведен и живу один. Да и раньше у меня были отношения с дамами постарше…

Мама растерялась, напряглась и попыталась встать, но он вдруг схватил ее за руку.

– Если вы не против, можете положиться в этом на меня. Женщина, как вы, это мой идеал.

Юми уже собиралась выбежать в зал, когда дверь закусочной внезапно открылась. Вошел дядя Гук, опираясь на трость. Мужчина-ювелир тут же отдернул руку от мамы Юми и откашлялся. Мама поспешила пройти на кухню, но вдруг дядя Гук поднял трость и с силой ударил ею о пол.

– Хозяйка! Один рис с тушеной говядиной!

Ювелир смутился, наспех купил кимпап и вышел из закусочной.

Дядя Гук доел свою еду, затем, увидев, что Юми собирается на учебу, сказал:

– Ким Кёнджа, ходят слухи, что этот тип шастает по рынку и торговым рядам, пристает ко вдовам и незамужним продавщицам. Если что-то случится – скажите мне. Я его проучу как следует.

Сказав это, он взял зубочистку, неспешно поднялся, опираясь на трость, и вышел из закусочной. После этого ювелир почти не появлялся в заведении.

А однажды, когда Юми возвращалась из академии и собиралась зайти в закусочную, она услышала, как внутри раздался громкий крик. Хозяин магазина аксессуаров схватил ее маму за запястье, а она пыталась оттолкнуть его. Они спорили, пока мама громко отчитывала его.

– Послушайте, у меня нет желания заводить отношения с мужчинами. Я живу ради Юми, так что оставьте меня в покое!

– Ну что вы, дорогая! Почему вы такая недотрога? Юми поступит в университет и переедет в общежитие. Вы останетесь одна, вам будет страшно и одиноко. Разве не лучше будет воспринимать меня как далекого родственника и полагаться на меня? Мы могли бы вместе ходить в кино, ездить в хорошие места. Это же здорово, правда?

– Я сказала, отпустите меня!

Когда Юми вскрикнула: «Мама!» – и бросилась к закусочной, кто-то опередил ее. Это был дядя Гук. Он ворвался внутрь, размахивая тростью, и с угрозой набросился на того мужчину:

– Убери свои грязные лапы, пока я тебе их не оторвал! Ты жалкий бабник!

Дядя Гук аж закипел от ярости, его трясло, он тяжело дышал, вытаращив глаза. Хозяин магазина испугался и тут же сбежал.

Юми застыла в изумлении, не понимая, что сейчас произошло. А дядя Гук, будто ничего и не случилось, выглянул за дверь, убедился, что тот мужчина ушел, и сказал, что зайдет позже поесть.

Мама выглядела очень испуганной и, стыдясь перед дочерью, опустила голову и ушла на кухню, притворившись, что занята уборкой.

На следующий день Юми решила пропускать занятия и приходить в закусочную пораньше, чтобы присмотреть за мамой. Однако ни дядя Гук, ни тот мужчина не появлялись несколько дней.

А потом дядюшка Гук снова пришел поесть бульгоги с рисом.

Юми с легким подозрением посмотрела на него. Неужели между ним и тем продавцом что-то произошло после той стычки?

Вспоминая все это, Юми молча поставила перед ним небольшую тарелку и салфетки, внимательно за ним наблюдая.

– Ох, глянь-ка, наша Юми уже настолько взрослая, что продолжает дело матери – управляет закусочной. Молодец, какая умница!

– Да, дядя. Как вы поживали все это время?

– Ты ведь знаешь, какая у тебя была мать? Не только еду готовила с душой, но и человеком была прекрасным. Тихо трудилась, но всегда заботилась о своих посетителях. Настоящая женщина.

Юми наконец-то решилась задать вопрос, который ее давно мучил:

– Дядя, вы помните того хозяина лавки с аксессуарами? После того случая он больше не приходил к нам.

Дядя Гук кивнул:

– Как же не помнить? На следующий день я с ним разобрался. Пошел прямо к нему в лавку и заставил написать расписку, что он больше никому из наших женщин-продавщиц не будет докучать. Я ему ясно дал понять: если он хоть кого-то потревожит, я договорюсь с владельцами зданий и ему здесь вообще не дадут работать. А он, мерзавец, стал орать, что я якобы сам положил глаз на твою мать. Я едва не прибил его, но сдержался – все-таки не хотел, чтобы вокруг такой прекрасной женщины, как Ким Кёнджа, какие-то грязные слухи ходили. Поэтому сунул ему сотню и велел просто спокойно заниматься своим делом.

Юми была поражена. Этот скупой, ворчливый дядя Гук, который экономил даже на еде, десять лет назад потратил один миллион вон ради ее матери!

– А потом, – продолжил он, – через два месяца он охмурил вдову, которая держала мясную лавку на рынке, разорил ее и сбежал с ее деньгами. Ты даже представить не можешь, с каким облегчением я тогда вздохнул – хорошо, что с твоей матерью такого не случилось.

– Боже, и такое бывает?

– Конечно! Весь рынок об этом знает. Видимо, твоя мать не говорила тебе, чтобы ты не волновалась.

Однако была еще одна вещь, о которой дядя Гук не мог рассказать Юми.

Однажды он специально пошел в бар и позвал того мужчину выпить. Терпеливо выслушал его хвастовство и в какой-то момент спокойно сказал, чтобы он оставил Ким Кёнджа в покое.

Тот нагло усмехнулся:

– А что, дядя, вам тоже она нравится? Хотите, я помогу? Могу ее склонить в вашу сторону. Сколько заплатите?

Дядя Гук сузил глаза и пронзил его тяжелым взглядом.

– Это ты с какой совестью так говоришь? Ты что, просто решил нажиться на «Закусочной Юми»? Какого черта тебе от нее надо? Что у нее есть, кроме этой закусочной?

Тот лишь отмахнулся:

– Ой, дядя, не лезьте. Уж я-то разберусь. Хотя… вы правда влюблены в нее? Эх, ну что за детский сад! Неужели в вашем возрасте еще существует эта ваша… любовь?

– Ах ты, мерзавец… Пойдем-ка со мной.

– Нет, я пытался быть снисходительным, учитывая твой возраст, а ты мне что сказал? Жалкий ублюдок!

В тот день мужчины сцепились в переулке. Когда хромающий дядя Гук бросился на него, тот просто толкнул его рукой, и дядюшка упал на землю.

– Да ты вообще слабак. На что надеялся, когда лез ко мне?

– Вот гад! Ты, мерзкий альфонс! Ни капли достоинства в тебе нет!

Дядя Гук, опираясь на землю, поднял палку и сильно ударил продавца аксессуаров по ноге. Послышался звук удара, и продавец рухнул на землю. Дядя Гук оставил палку и начал наносить ему удары кулаками. Под дождем они продолжали бороться на земле.

На следующий день дядя Гук пришел в больницу, где лежал продавец аксессуаров. Он согласился выплатить пять миллионов в качестве компенсации и получил обещание, что тот больше не будет шататься около «Закусочной Юми».

Юми он сказал, что отдал всего один миллион, чтобы она не чувствовала себя обязанной.

Дядя Гук вспомнил события десятилетней давности.

Почему он так старался помочь Ким Кёнджа? Он и сам себе задавал этот вопрос. Был ли это действительно искренний порыв любви к ней? В то время пять миллионов вон были большой суммой, и он никогда не тратил деньги на бесполезные вещи. Он считал, что даже женитьба и поддержка жены с детьми – это роскошь, и поэтому продолжал оставаться холостым. Дядя Гук старался зарабатывать деньги всеми возможными способами, чтобы покупать недвижимость и выплачивать кредиты. Это было единственное утешение в жизни. С самого детства он жил в бедности, не мог нормально учиться и начал работать, чтобы заботиться о своих младших братьях и сестрах. Они выросли, но так и не оценили его труд. Получив образование, они создали хорошие семьи, а дядя Гук иногда чувствовал с их стороны неуважительное отношение к нему, хотя он был их старшим братом.

Было и вот что. На поминках, которые проходили в доме младших братьев, он случайно услышал их разговор с женами. Они не заметили, что он уже вошел в дом.

– То есть, когда старший брат умрет, мы будем заниматься похоронами, разбирать его вещи, но наследство будет делиться между братьями?

– Да, если братья откажутся, то все перейдет к детям. Таков закон о наследовании.

Дядя Гук специально медленно снял обувь и громко прокашлялся. Только после этого братья прекратили разговор и поприветствовали его.

«Неужели я прожил жизнь зря?» – думал он, возвращаясь с поминок. Младшие братья, взрослея, постепенно стали его презирать, и когда они женились, то больше не нуждались в его помощи. На лицах братьев и их жен теперь было видно насмешливое выражение. Они создали семьи, завели детей, и у них стало гораздо больше поддержки, а он так и остался один.

Осознание к нему пришло поздно. Дядя Гук, неженатый, оказался как будто неполноценным, но теперь уже идти в брачное агентство и тратить огромные деньги на женитьбу не хотелось. Он владел большим зданием, но был обременен выплатой кредита. Он не знал, как покупать одежду или обувь, и стригся в самой дешевой парикмахерской. Ездил на малолитражке десятилетней давности.

У него не было ни женщин, ни хобби и почти не осталось друзей. Когда другие бизнесмены звали его поиграть в гольф или выпить в дорогих местах, он отказывался. Его повседневная жизнь заключалась в прогулках по парку без лишних затрат или в том, чтобы стоять у поворота улицы с тростью и наблюдать за прохожими.

Мужчина так сильно цеплялся за деньги, но почему же тогда отдал огромную сумму – пять миллионов вон – в качестве компенсации? Сердце подсказывало ему одно: он хотел снова попробовать рис с тушеной говядиной, приготовленный с душой.

Однако после этого случая ему стало неловко заходить в закусочную. Ему казалось, что если он начнет испытывать к хозяйке кафе какие-то чувства, то ничем не будет отличаться от того мужчины. К тому же тот негодяй не просто взял деньги и затих.

По рынку и среди торговцев поползли слухи, что он, дядя Гук, якобы приставал к хозяйке «Закусочной Юми» и преследовал ее, а затем заплатил компенсацию. Был даже один нелепый слух, будто он совершил «преступление» – заказал себе рис с говядиной среди ночи.

После этого Гук просто не мог появиться в закусочной. А однажды, когда он все-таки решил туда пойти, чтобы вновь попробовать любимое блюдо, он оступился и покатился вниз по лестнице. Подняться сам дядя Гук не смог и вызвал 119. Когда приехали спасатели и попытались уложить его на носилки, он попросил:

– Можно не лежа?

– Но если вы не ляжете, мы не сможем вас перевезти, – ответили они.

– Ладно, хорошо.

В больнице после рентгена поставили диагноз – перелом, и ему предстояла операция. И так уже больная нога на время совсем вышла из строя.

Во время лечения он был заперт в больнице. Даже в туалет приходилось ходить с помощью медсестер, но, чувствуя неловкость, он нанял сиделку. Пожилая женщина помогала ему добираться до туалета, протирала спину мокрым полотенцем, а он все это время просто смотрел в окно. Однажды он разругался с соседом по палате из-за громкости телевизора и сменил палату. Теперь перед его глазами были только маленькое кафе на углу улицы и прохожие.

За этим кафе, в глубине переулка, находилась «Закусочная Юми». Он мечтал, чтобы кто-нибудь принес ему оттуда рис с говядиной. Наконец он попросил сиделку купить ему это блюдо и, когда попробовал первую ложку, не смог сдержать слез.

Даже после выписки он еще два месяца проходил реабилитацию в инвалидной коляске. Раньше, видя на улице инвалидов, дядя Гук думал, что хотя бы может ходить, пусть и прихрамывая. Но когда сам оказался в коляске, понял, насколько тяжела такая жизнь. Все, даже просто сходить в туалет, получить доставку еды или посылку, стало испытанием.

Он заказывал еду на несколько дней вперед, чтобы хранить в холодильнике и есть постепенно. Однако, выздоровев, он так и не появился в закусочной. Ему не хотелось показывать Ким Кёнджа свою старость, болезни и одиночество.

Когда он лежал в больнице, навестить его было некому. Только сиделка, которую он нанял за деньги, заботилась о нем. После выписки ничего не изменилось.

Впервые в жизни Гук почувствовал, что прожил ее впустую.

Выздоровев, он почти не выходил из дома, кроме как в банк, чтобы проверить, пришли ли арендные платежи. Так он все дальше отдалялся от «Закусочной Юми».

Иногда, вспоминая хозяйку кафе, он чувствовал, как глаза наполняются слезами.

Однажды Гук прочитал в газете статью с британской экономисткой Нориной Херц, которая назвала одиночество болезнью, оставляющей глубокие раны на теле и душе. Она утверждала, что одиночество снижает иммунитет, ускоряет старение и оно даже опаснее, чем выкуривать по пятнадцать сигарет в день. Одиночество увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний, инсульта и деменции.

Всю жизнь дядя Гук верил, что живет правильно, но теперь понял, что это вовсе не так.

Он копил деньги, не женился, думал, что так обеспечит себе долгую и беззаботную жизнь. Но оказалось, что из-за этого он лишь быстрее умирал.

И тогда впервые он осознал, что рис с говядиной был для него не просто едой, а лекарством от одиночества.

С возрастом его суставы стали болеть все чаще, передвигаться по лестнице становилось труднее. Бывали дни, когда дядя Гук не мог подняться с постели целый день, не ел до самого вечера. Он начал чувствовать, как неумолимо уходит время.

Вокруг были лишь люди, которым нужны были его деньги, но никто не был по-настоящему близким ему.

Однажды мужчине предстояла колоноскопия из-за обнаруженных полипов в кишечнике, и оказалось, что его некому сопровождать.

Когда Гук позвонил в агентство сиделок, ему сказали, что на один день не приедут, только если оплатить три дня.

– Ладно, не надо, – сказал он и пошел один.

Однако в больнице его отказались обследовать без сопровождающего. Пришлось заплатить знакомому, который подрабатывал в округе, чтобы тот пошел с ним. Как и во время операции, в его жизни не оказалось ни одного человека, который бы пришел к нему не ради денег. Он тяжело вздохнул, не зная, как проживет оставшиеся годы. Теперь ему казалось, что так жить нельзя.

Если бы после смерти перед Богом его попросили назвать хоть одного человека, которого он искренне любил, Гук, вероятно, не смог бы вспомнить никого.

Это была не жизнь.

Лишь к своим шестидесяти с лишним годам Гук наконец осознал, что одними деньгами не решить проблемы жизни. И тогда он понял, что пора что-то менять.

Юми вошла на кухню и вынесла приготовленный рис с говяжьим бульгоги.

В красивую глубокую миску она положила мягкий белый рис, сверху выложила горячее мясо, украсила его морковью и жареным яйцом. Затем посыпала мелко нарезанным зеленым луком и кунжутными семенами. Аромат жареного мяса щекотал носы гостей.

Юми приготовилась накладывать еду.

Йонсун, держа ложку в руках и с нетерпением ожидая своей порции, вдруг с любопытством спросила у дяди Гука:

– Гук, вы ведь такой бережливый человек. Почему же тогда потратили целый миллион вон?

Она подслушала разговор Юми и дяди Гука.

Гук резко вспылил:

– Ха, ну что за разговоры! Вы хотите сказать, что, если человек попал в беду, нужно просто пройти мимо? Да этот мерзавец и не отстал бы, если бы я ему не заплатил, это же сразу было видно! А еще Ким Кёнджа… Она ведь даже те шесть тысяч вон у меня брала нехотя, а потом, боясь, что я останусь голодным среди ночи, приносила мне говядину с рисом! Она для меня как благодетель. Когда я протягивал ей десять тысяч вон, она всегда пыталась дать сдачу, даже если я отказывался ее брать. Как можно было не помочь такому человеку?

В этот момент Тетушка громко расхохоталась:

– Хо-хо-хо! Да все это потому, что мужчине понравилась женщина, но он не хотел в этом признаваться, вот и прятался за предлогами! Хо-хо-хо! Старик Гук, если нравится – так и скажи!

– Ч-что? Да что это вы себе позволяете!

Дядюшка Гук покраснел. Юми успокоила его и усадила на место, а затем предложила всем попробовать бульгоги с рисом.

Тетушка хлопнула своими длинными, более чем пятимиллиметровыми ногтями и, взмахнув густыми ресницами, сказала:

– Да, именно этот запах… Помню вкус этого мяса, который ела здесь десять лет назад. Эх… Так и вспоминается наша Кёнджа. Почему же она так рано ушла… Кстати, что она оставила старику Гуку? Мне любопытно.

Юми ушла на кухню и вскоре вышла, держа на большом подносе что-то.

Вдруг раздался сдавленный звук, словно кто-то старался сдержать слезы. Это был Гук. Он пытался не заплакать, но в конце концов не выдержал.

Тетушка достала платок и вытерла его слезы.

– Десять лет назад… Я был на пятом этаже… Ноги болели, но из-за гордости я ни у кого не мог попросить помощи… Так весь день и провел голодным…

– Да-да, рассказывайте все, – подбодрила его Тетушка. – В молодости я была хорошей слушательницей для мужчин. Правда, теперь рядом никого не осталось…

– И тогда я дрожащими пальцами набрал номер хозяйки закусочной и попросил… А она приготовила для меня бульгоги с рисом… Она спасла меня…

Люди начали его утешать, и дядюшка Гук постепенно успокоился.

– Где бы я ни ел, какие бы дорогие блюда ни пробовал, но вкус бульгоги с рисом здесь – особенный. Даже в самых дорогих ресторанах корейской кухни такого не найдешь…

Йонсун усмехнулась:

– Да вы, дядя Гук, по дорогим ресторанам ходите? Хо-хо, ну уж нет, не верю.

Тетушка внимательно осмотрела его одежду, подняла воротник и заглянула на бирку.

– О, а ведь это брендовая вещь. Купили после того, как получили траурное извещение о хозяйке «Закусочной Юми»?

– Нет. Несколько лет назад я сильно заболел, перенес операцию на ноги… и тогда подумал: неужели я все-таки унесу свои деньги в могилу? С тех пор стал пробовать разные вкусные блюда, сам научился готовить. Теперь и на благотворительность жертвую, и одежду хорошую покупаю…

Юми жестом предложила старику Гуку снять крышку с подноса.

– Это от мамы, – сказала она.

Старик Гук дрожащими руками осторожно снял крышку. На подносе стояла металлическая коробка с едой. Внутри был рис с бульгоги, посыпанный кунжутом. Блестящее от сока мясо было украшено морковью, зеленым луком, капустой и грибами. Блюдо выглядело аппетитно, а запах был таким теплым, сладковатым и ароматным.

– Мама передала вам в той же коробке, в которой вам приносила блюдо домой. Она сказала, что так и надо вас угостить.

– Где бы я ни ел, но вкус бульгоги с рисом, который готовила хозяйка Ким, я больше нигде не находил. Этот аромат кунжутного масла, чистый вкус без малейшего запаха сырого мяса… Всегда хотел узнать, в чем ее секрет.

Юми достала вытянутую стеклянную бутылочку и показала ее.

– Мама сама делала имбирное вино. Им она убирала запах мяса.

– Вот как… Дай-ка попробовать…

Дядюшка Гук поднял ложку, зачерпнул большую порцию бульгоги с рисом и положил в рот. Затем закрыл глаза и медленно-медленно начал жевать. Юми и остальные люди внимательно наблюдали за его реакцией.

Он не торопясь открыл глаза и глубоко кивнул:

– Вкус в точности такой же… Такой, какой был у твоей мамы. Юми, ты действительно многого добилась и многому научилась. Спасибо… спасибо, что снова дала мне почувствовать этот вкус.

Юми широко улыбнулась. Йонсун и Тетушка похлопали ее по плечам.

– Какая ты умница, что продолжаешь дело мамы! Будем чаще сюда приходить, встречаться, есть и поддерживать тебя, – сказала Тетушка.

«Клятый муж» громко воскликнул:

– А почему мне никакого подарка нет?

Юми ответила:

– Я кое-что для вас приготовила, будет в конце нашей встречи. Подождите немного.

Старик Гук отложил ложку, кивнул и сказал:

– Раз уж я один из тех, кто должен продолжить дело хозяйки Ким Кёнджа, то пусть Юми принимает на себя эту эстафету. А я оплачу новую красивую вывеску. Теперь я уже не тот скупой жадина Гук. Как вам такой слоган? «Закусочная Юми – продолжение легендарного заведения покойной Ким Кёнджа. Дочь продолжает дело матери!»

«Клятый муж» ухмыльнулся, пригладил рукой волосы и поднял воротник рубашки.

– Кто же пойдет в заведение с такой деревенской вывеской? Старик Гук, вот вам идея получше!

Он прочистил горло и торжественно произнес:

– «В юности, приехав из деревни, она посвятила себя миру корейской кухни и стремилась к совершенству. Здесь покоится легендарная хозяйка Ким Кёнджа. А ее дочь Юми, ученица великого мастера, продолжает ее дело! Великое возрождение «Закусочной Юми»!»

Юми замахала рукой.

– Моя мама не готовила с подросткового возраста. Она начала работать только после того, как я пошла в начальную школу и когда не стало папы. А позже уже открыла свое заведение.

«Клятый муж» улыбнулся:

– Ну, кто же говорит правду, когда называет своё заведение «настоящей легендой»? Это же нормально.

Юми склонила голову:

– Раз уж вы так поддерживаете меня, я обязательно оправдаю доверие и продолжу дело мамы, сделав «Закусочную Юми» успешным заведением.

Все громко зааплодировали в знак поддержки.

– А теперь я принесу следующее блюдо, – сказала Юми, собирая пустые тарелки, и ушла на кухню.

Старший офицер Кан Мисон, работающая в отделе по делам женщин и несовершеннолетних при полицейском участке в районе Кандон, недавно столкнулась с неприятной ситуацией. Она расследовала дело о мошеннических сообщениях под названием «Простая подработка», в которых предлагалось отправить сто сообщений через социальные сети за десять тысяч вон. Однако эти сообщения на самом деле заманивали людей играть в незаконные азартные игры. Попав на сайт по ссылке, многие школьники влезли в долги от нескольких сотен до нескольких тысяч вон, бросили школу и перебивались подработками.

Мисон вела расследование совместно с криминальным отделом и получила информацию от своего осведомителя, после чего допросила нескольких учеников. Однако их родители подали жалобы в полицию, обвиняя Мисон в чрезмерном давлении на несовершеннолетних. Они настаивали, что, согласно закону, допрос и опрос несовершеннолетних возможны только в присутствии законного представителя.

Вздохнув, Мисон собралась домой. Единственное, чего ей хотелось после работы, – это вернуться в свой дом и как следует выспаться. Она долго готовилась к экзамену на поступление в полицию и наконец добилась своей цели, но в последнее время у нее появились сомнения. Из-за специфики работы в отделе по делам несовершеннолетних ей приходилось часто сталкиваться со школьниками и их родителями, и Мисон все больше недоумевала: «Разве можно так не уважать госслужащих?» Оскорбления и жалобы сыпались одно за другим. Ученики пренебрежительно относились к полиции, а их родители упорно перекладывали ответственность за проступки детей на школу или на других пострадавших учеников.

В офисе Мисон получила письмо.

Приглашение

Приглашаю Вас в кафе «Закусочная Юми». Помните ли Вы это место?

Меня зовут Хван Юми, я дочь Ким Кёнджа – хозяйки закусочной.

Я пишу вам спустя десять лет, чтобы сообщить печальную новость – моя мама скончалась. Перед смертью она пожелала, чтобы я накрыла благодарственный ужин и угостила едой наших дорогих постоянных посетителей, которые всегда помнили ее. Она просила меня передать Вам то, что она оставила.

Я отправила письмо на Ваш адрес, который узнала у соседей. Пожалуйста, свяжитесь со мной, и я сообщу вам время и место встречи. Очень надеюсь на ваш звонок по указанному ниже номеру телефона.

Мисон наклонила голову в недоумении. Она точно знала это заведение. Это была закусочная, куда она приходила в самые тяжелые моменты подготовки к экзамену на госслужбу, чтобы съесть суп с омук и насладиться теплым рыбным бульоном.

Мисон перевернула приглашение и посмотрела на обратную сторону. Там от руки было написано следующее:

Мисон пила зеленый чай и недоумевала, что все это значит. Само по себе приглашение из закусочной, с которой у нее были связаны воспоминания десятилетней давности, уже было неожиданностью, но просьба раскрыть тайну – это было странно.

Внезапно она вспомнила школьные годы и время, когда готовилась стать полицейским. Тогда она увлекалась детективными романами, зачитывалась историями про Шерлока Холмса, мисс Марпл и детектива Конана.

После окончания университета Мисон сняла однокомнатную квартиру в Сеуле и начала готовиться к экзамену на должность полицейского.

Каждый день она вставала в шесть утра и отправлялась в библиотеку учебного центра по подготовке к полицейским экзаменам. В девять утра начинались занятия, после которых Мисон обедала в столовой для абитуриентов неподалеку от учебного корпуса, потом продолжала учебу и шла на вечерние занятия. В свободное время ходила в спортзал, чтобы готовиться к физическим испытаниям. По пути домой поздно вечером, голодная, Мисон иногда заходила в «Закусочную Юми», где заказывала суп с омуком и кимпап.

Горячий бульон согревал ее, помогая восстановить силы, а голодный желудок наполнялся. Хотя она усердно готовилась к письменному и физическому экзаменам, результаты оставляли желать лучшего. Питалась она скудно, из-за постоянного засиживания за учебой ее физическая форма ухудшалась, несмотря на то что ей было всего двадцать с небольшим лет. Появились боли в плечах и покалывания в запястьях. Это беспокоило ее. Но хуже всего было осознание того, что в то время, когда другие наслаждаются солнечными днями, она погрязла в учебной рутине. Ее состояние было таким же, как у родителей, которые жили в провинции и не могли похвастаться крепким здоровьем.

В зеркале Мисон видела лишь свое усталое лицо, взъерошенные волосы и исхудавшую фигуру.

Говорят, что среди абитуриентов, готовящихся к экзаменам, довольно высока вероятность развития депрессии. У нее развились бессонница и тревожность.

Будущее казалось туманным, но в те непростые ночи Мисон находила утешение в тарелке супа омук в «Закусочной Юми».

Однажды она вышла оттуда в слезах, не выдержав напряжения, но вернулась и молча доела свой суп. Хозяйка закусочной поставила перед ней тарелку с говядиной.

– Угощайся, – сказала она. – Хозяин здания, в котором мы находимся, передвигается с трудом, поэтому мы обычно обед с говядиной отправляем ему домой. Но сегодня он не пришел и даже не позвонил. Мясо все равно останется, так что просто съешь его.

– Что? Нет, не стоит.

– Просто ешь. Мне самой надоело готовить, вот и отдаю. Хе-хе. Кстати, сегодня я добавила в суп с омуком мидии. Как тебе?

– А, очень вкусно.

– Обычно я их не кладу, потому что посетителям неудобно их чистить. Но для тебя я сделала исключение. Я как раз купила их на рынке и собиралась дома сварить суп. Они свежие, так что должны быть вкусными.

Хозяйка «Закусочной Юми» – женщина с круглым лицом и доброй улыбкой – жестом пригласила Мисон скорее есть.

– Сп… спасибо.

Мисон до сих пор помнила острый и пикантный вкус омук-тан с мидиями, а также сладкий ореховый вкус говядины с ароматом кунжутного масла. После еды у Мисон тело согревалось и даже пот выступал. Хозяйка закусочной всегда носила бежевый платок, а ее крепкие руки то и дело что-то чистили, нарезали, готовили.

Однажды, проходя мимо закусочной, Мисон заметила миску с едой для уличной кошки перед входом. Белый котенок с пятнышками нерешительно шел к миске – он собирался подойти, но вдруг остановился. Мисон несколько секунд наблюдала за котенком, пока внезапно не встретилась взглядом с хозяйкой кафе, которая пряталась за цветущим кустом.

– Ох!

– Не пугайся, студентка. Я просто хотела понаблюдать за этим котенком – он такой милый. Когда кошки видят людей, они убегают. Кстати, я заметила, что ты готовишься к экзамену в полицию, да?

– Что? Откуда вы знаете?

– Увидела учебник. Слушай, мне нужна помощь. Уделишь мне немного времени?

Хозяйка пригласила Мисон войти в закусочную. Она зашла внутрь и посмотрела на фотографию, которую ей протянула хозяйка. В помещении был беспорядок.

– Я всегда прячу запасные ключи от закусочной в горшке под тем кустом азалий, где только что стояла, потому что иногда забываю ключи дома или теряю их. Так вот, неделю назад они пропали, а позавчера кто-то пробрался в закусочную и перерыл весь холодильник.

Она также рассказала, что ей не хотелось просто менять замок. Женщина вздохнула и продолжила:

– Тут и красть особо нечего, но я переживаю за свою дочь – вдруг она придет раньше меня и что-то случится. Не знаешь, как нам поймать вора? Установить камеру слишком дорого. Если придумаешь что-нибудь, я сделаю все, что ты скажешь. Ты ведь не только к полицейскому экзамену готовишься, но еще и читаешь «Детектива Конана». Мне и спросить больше не у кого.

Мисон задумалась.

– Ну, я пока только готовлюсь к экзамену, так что я еще не полицейский. Но если вы переживаете, я подумаю, что можно сделать.

– Ох, спасибо! Подожди минутку.

Хозяйка ушла на кухню и вернулась с маленьким пакетом в руке.

– Сегодня бульон получился особенно вкусным. Вот суп с омуком и ттокпокки, возьми и покушай.

– О, нет, не нужно. Я ведь даже вам никак не помогла, все нормально.

– Возьми уже, не стесняйся. А если что-то придумаешь, я все сделаю, как скажешь.

– Хорошо. Спасибо вам. Я пойду.

Мисон вернулась домой и долго думала. Однако ей не приходило в голову никаких идей. В таких случаях детективы просто начинают дежурить на месте, если нет камер наблюдения.

Было уже три часа ночи, Мисон не могла сосредоточиться на учебе, ее мысли были рассеянны.

Ее тревожили размышления о неопределенном будущем и чувство вины перед родителями. Мисон встала, чтобы немного отвлечься, и решила прогуляться. Быстро надев спортивную одежду, она вышла из своей квартиры и побежала вдоль реки Ханган.

Пробежав на полной скорости, она замедлила шаг и, отдышавшись, начала медленно идти. В этот момент ей вспомнились слова хозяйки «Закусочной Юми». Мисон направилась в сторону кафе.

Старые здания стояли в тишине, залитые лунным светом. Вывеска «Закусочная Юми» светилась под уличным фонарем. Прохожих не было.

Мисон встала перед закусочной, присматриваясь, когда вдруг кто-то тихо позвал ее:

– Псс! Подойди сюда.

– Что?

Мисон оглянулась, и за кустами она увидела хозяйку закусочной.

– Давай, давай.

Мисон подошла к ней и тоже встала за кустами.

– Если стоять здесь, кошки не подойдут. Кстати, почему ты так поздно вышла из дома? Это же опасно. Я попросила тебя помочь, а теперь переживаю, что ты пришла одна в такой час. А если бы встретился настоящий грабитель, что бы ты делала? Извини, я так беспокою тебя.

Мисон хотела сказать, что просто вышла на улицу проветриться, потому что не могла сосредоточиться на учебе, но передумала.

– Омуктан был такой вкусный…

– А? Подожди, подожди…

Вдруг перед закусочной появилась тень. Это был человек худощавого телосложения. Он открыл закусочную ключом и вошел внутрь.

Мисон поспешно выбежала и встала у двери, крича:

– Кто там? Кто вы, чтобы заходить в пустую закусочную?

В этот момент раздался резкий звук – тот человек бросил что-то на пол. Как будто упала кухонная утварь.

Услышав шум, хозяйка выбежала из-за куста, дрожа, и тоже закричала:

– Люди могут пострадать! Не делайте так! Пожалуйста…

Мисон смело вошла в закусочную и сказала:

– Давайте выйдем и поговорим. Мы хотим вам помочь.

Она вспомнила книги по кризисным переговорам, которые читала раньше, и начала говорить мягко, пытаясь успокоить человека.

– Я… просто очень голоден…

Из темноты вышел мальчик, худой, с грязным лицом. Одежда его была изношена, а обувь испачкана.

Хозяйка закусочной пригласила мальчика пройти внутрь, дала ему воды и посадила за стол. Мальчик, дрожа, сложил руки, извиняясь.

Он рассказал, что сбежал из дома, у него нет денег и он бродил по городу, пока случайно не нашел ключ от закусочной. Зная, что делать так нельзя, он все же поздно ночью прокрался в закусочную, чтобы порыться в холодильнике. Мальчик был голодным, а обратиться за помощью ни к кому не мог. Он съел сосиски, омуктан и остатки ингредиентов для кимпапа, а затем тихо закрыл дверь.

– Извините. Я поступил неправильно. Больше не буду так делать. Пожалуйста, простите меня.

Голос мальчика дрожал. Это тронуло хозяйку. Мисон тоже почувствовала жалость, но решила пока просто понаблюдать за ним.

– Бедный ребенок, как он страдал. Как ты голодал… Я что-нибудь принесу, подожди немного.

Хозяйка открыла холодильник и начала готовить суп с омуком. Она добавила мидии, мясо краба, зеленый лук, лук репчатый, редьку и острые перцы, чтобы суп получился пикантным. Затем она завернула кимпап и поставила все на стол.

Мальчик колебался, но все же взял палочки и начал есть. Мисон, расслабившись, тоже перекусила кимпапом и похлебала горячего супа. Он согрел ее. Но девушка сегодня не только голод утолила. Загадка была разгадана, любопытство было удовлетворено, и чувство гордости за то, что помогла кому-то, заполнило ее.

– Не собираешься вернуться домой?

Мальчик покачал головой:

– Не могу вернуться, мне стыдно перед мамой. Я сбежал неделю назад, после того как украл деньги у друзей. Моя мама так тяжело работает на рынке, а все ее проблемы из-за меня. Мне нужно заработать деньги.

– Позвони ей. Ты уже неделю не ночевал дома? Мама, наверное, не спала все эти ночи. Она, наверное, ищет тебя и переживает.

Мальчик снова опустил голову. Хозяйка закусочной решила позвонить и объяснить ситуацию матери мальчика. Несмотря на поздний час, женщина подняла трубку с первого звонка. Когда хозяйка объяснила все, по ту сторону телефона мать мальчика расплакалась и многократно поблагодарила ее.

Хозяйка попросила мальчика приходить в закусочную поесть в любое время. Мальчик пошел вместе с Мисон домой. Девушка почувствовала гордость. После этого случая она стала более внимательной к подросткам, бродящим по улицам. Мисон поняла, почему она должна стать полицейским. После этого она сдала экзамен, прошла службу в нескольких полицейских участках, а затем была назначена в отдел по делам женщин и подростков. Это был отдел, в который девушка действительно хотела попасть, и она искренне обрадовалась.

Если существует еда, которая может утешить уставшую душу, то, наверное, это был бы суп с омук, который готовила хозяйка «Закусочной Юми». Мисон хотела стать полицейским с таким же теплым сердцем, как у нее. Но реальность была далеко не романтичной. Сейчас Мисон ощущала только усталость, физическую и моральную.

Мисон оглянулась на свою жизнь, на недавние дни.

Каждое утро, отправляясь на работу, она брала стакан айс-кофе с трубочкой. Придя на работу, если до начала смены было время, она смотрела короткие видеоролики. Чаще всего это были танцы двух-трех людей, популярные песни, и они оказывались довольно затягивающими, поэтому девушка ограничила себя тремя видео в день. Также она поставила себе лимит на покупки в онлайн-магазинах – заказывала не больше трех вещей в день. Она оправдывала это тем, что экономит время, не ходя за продуктами, но это тоже было похоже на зависимость. Если она не могла заснуть, то искала в интернете снотворные средства или пищевые добавки, помогающие уснуть, и это стало ее ежедневной рутиной.

Почему все так? Я чувствую беспокойство, если не пью или не ем что-то или если мои руки не заняты чем-то. Недавно у меня возникли проблемы со сном, и я не могу нормально спать. Стресс из-за работы и общения с людьми есть, но я знаю, что у моих друзей тоже похожие проблемы и стресс. Это не только моя проблема.

Пустота, опустошенность… Эти чувства постоянно меня преследуют. Почему все так? Это, наверное, чувство отчуждения или страдания, свойственное современному человеку? Может быть, я потеряла свою решимость стать полицейским?

Я пыталась избавиться от этих чувств, слушая песни популярных хип-хоп исполнителей, но каждый день был похож на предыдущий.

Работа с подозреваемыми, которых приходится задерживать, сильно утомляют меня, но серьезной проблемой выглядит то, что я становлюсь равнодушной, циничной и критичной по отношению к людям. Хотя и стараюсь быть объективной, я начинаю игнорировать боль людей и стремлюсь избегать неприятных ситуаций, реагируя на происшествия с безразличием. Из-за этого моя мотивация исчезла, и теперь, сталкиваясь с делами, я в первую очередь думаю, как бы быстрее решить их.

По привычке Минсон снова открыла чат с искусственным интеллектом, чтобы пожаловаться.

Через две секунды пришел ответ:

Искусственный интеллект в чат-боте всегда говорит одно и то же. Но с ним можно поделиться чувствами, обсудить свое состояние. Когда ощущаешь себя слабым и ничтожным, иногда хочется услышать такие слова, даже если они исходят от искусственного разума.

У Мисон было навязчивое убеждение, что полицейский не должен проявлять слабость. Ей казалось, что так она не сможет успешно расследовать дела.

Недавнее дело, касающееся одной семьи, вызвало у нее смятение, которое сразу подорвало ее самооценку и охладило интерес к работе.

Однажды в полицейский участок пришел классный руководитель, так как не мог связаться со своим учеником. Мисон отправилась к родителям ребенка и выяснила, что они живут раздельно. Она опросила отца, который оказался дома. Тот сказал, что мать забрала ребенка и занимается его обучением на дому, после чего дал ее номер телефона и с силой захлопнул дверь. Грубость можно было бы понять, но хладнокровие отца даже в вопросе, касающемся его собственного ребенка, оказалось для Мисон совершенно непостижимым.

Сотрудники полиции из отдела по делам женщин и несовершеннолетних говорят, что добросердечное любопытство порой спасает детей. Это значит, что ради ребенка нужно обращать внимание на происходящее вокруг, даже если родители категорически против. Поэтому расследовать такие дела нужно внимательно и глубоко.

Мисон задумалась: осталось ли у нее это добросердечное любопытство?

Еще одно дело, которым она недавно занималась, касалось преследования. Женщина, работающая в некой компании, подала заявление в полицию на мужчину, утверждая, что он ее преследует.

Мисон вызвала подозреваемого на допрос, и он дал следующие показания:

– Да, я действительно признался ей в чувствах. Но знаете, что было потом, офицер? В итоге я сам оказался в ужасной ситуации.

По словам мужчины, он признался в симпатии, но женщина отреагировала равнодушно. Однако спустя некоторое время она внезапно предложила встретиться в выходной. Он обрадовался, но в итоге та женщина не пришла. Такое происходило несколько раз.

А затем внезапно на популярном интернет-форуме, где общаются молодые женщины, появился пост с его инициалами и названием компании, в которой он работает.

– Я даже представить не мог, что все так обернется. Она написала целую историю о том, как какой-то коллега, не зная своего места, признался ей в любви, а потом начал ее преследовать. Но, офицер, я клянусь: я всего лишь один раз признался ей в чувствах. Я не названивал ей, не следил за ней, ничего такого не было.

По словам мужчины, на самом деле именно женщина после признания начала его изматывать – она то названивала, то назначала встречи и не приходила. Теперь же, когда сообщение в онлайн-сообществе разошлось, информация дошла до коллег, и он оказался в неловком положении.

– Ну если ей не понравилось мое признание в любви, она могла бы просто отказать и на этом закончить. Зачем было выкладывать все это в интернет? Чтобы меня публично унизить и раздуть эту ситуацию? Я не понимаю!

– Все действительно так и было?

– Да. Разве я не могу подать встречный иск за клевету или ложное обвинение? Я уже всерьез думаю об увольнении, да и в больницу хожу.

– Поскольку в посте не было указано ваше полное имя, это не считается клеветой. Но если все, что вы сказали, правда и вы действительно пострадали, можно обратиться к юристу и подать жалобу.

На следующий день Миcон снова встретилась с женщиной, подавшей жалобу. Когда она пересказала ей слова мужчины, та женщина пришла в ярость и закричала:

– Это заговор! Думаю, наш начальник и этот мужчина сговорились! Честно говоря, у меня были проблемы с дисциплиной и показатели работы не самые лучшие… В последнее время в приложениях, где общаются офисные работники, все чаще обсуждают случаи, когда мужчины используют признания в любви, чтобы преследовать женщин, это так называемые атаки признаниями. Мужчины притворяются, что испытывают чувства, чтобы потом донимать женщин и психологически давить на них. По-моему, это именно тот случай! Я жертва!

– «Атака признаниями»? То есть ложное признание в любви, чтобы досаждать человеку?

– Да, именно! Я уверена, что начальник его подговорил. Поэтому я и написала в интернете, чтобы посмотреть, как они отреагируют. Если выяснится, что они и правда действовали заодно, я подам в суд и на него.

Пока было неясно, кто говорит правду. Если догадки женщины подтвердятся, то придется допросить директора и сотрудника, чтобы выяснить, не нарушали ли они закон. Кроме того, нужно было установить, действительно ли имелся факт преследования.

Если мужчина просто искренне признался в любви, а женщина в ответ выставила его в плохом свете, то полиция тут бессильна. Однако если директор действительно придумал этот план, чтобы заставить сотрудника уволиться, то и он должен понести ответственность.

Каждое дело было непростым, но в последнее время особенно часто попадались случаи, в которых сложно сразу определить, кто жертва, а кто преступник.

Тот день был необычайно тяжелым. Разбираясь в сложных обстоятельствах, Миcон долго не могла уснуть. А утром она отправилась на пробежку.

В последнее время ее все чаще мучила бессонница. Проблема усугублялась ее привычками: она просматривала сериалы на телефоне, листала соцсети, засиживалась до трех ночи. Утром приходилось вставать на работу, и от усталости не спасали ни кофе, ни чаепития. Миcон пробовала пить травяные отвары, есть продукты, улучшающие сон, но ничего не помогало.

Врачи советовали не пытаться насильно засыпать, а приучить себя к раннему подъему и физической активности. В итоге она решила попробовать такой метод: вставать рано утром и заниматься спортом.

Мчась по набережной Хангана, Миcон размышляла о причинах своего стресса. Она поняла, что все ее напряжение связано с недавними делами.

Среди них было еще одно непростое расследование. Речь шла о старшекласснице, которая сбежала из дома из-за семейных проблем. Она пропускала школу, ночевала неизвестно где и почти не появлялась дома. Ее мать пришла в полицейский участок, умоляя найти дочь, потому что на этот раз она отсутствовала дольше обычного.

Девочку звали Ю Сонджин, она училась в одиннадцатом классе. Последние две недели она почти не появлялась в школе, а домой заходила только днем, сбегая ночью из дома. Миcон решила, что этим вечером отправится в оживленный район, где часто собираются сбежавшие подростки, и расспросит ее друзей.

Тем вечером Мисон присела на скамейку, достала из автомата напиток и, попивая его, снова посмотрела на фотографию Ю Сонджин, сохраненную в телефоне. Аккуратные черты лица, худощавое телосложение, мини-юбка, ботинки и оттеночный тинт на губах – в каком-то смысле она напоминала айдола. Ее мать рассказывала, что дочь мечтала стать айдолом, но родители были против, и их отношения еще больше ухудшились. Девочка часто проводила время в оживленных районах с друзьями, которые увлекались кавер-танцами.

В толпе на улицах легко было заметить сбежавших подростков. Обычно они выделялись: зимой носили легкую одежду или ходили в шлепках без носков. Курили, сплевывали на асфальт, собирались группами и бесцельно слонялись по ночному городу. Девочки красились ярче, носили короткие юбки и окрашивали волосы. Парни же предпочитали обтягивающие брюки, короткие куртки и длинную челку, закрывающую лоб. Почти все они были худыми.

Мисон долго высматривала подростков, пока наконец не заметила Сонджин.

– Ты же Сонджин, верно? Я из отдела по делам женщин и несовершеннолетних.

– А, ну понятно. Мама меня ищет?

– Да. Она очень переживает. Пойдем домой. В школу тоже надо возвращаться.

– Эх, ну что за дела. Я же сказала, чтоб не лезли!

– Ты хоть поела?

– Я не голодна. Я вообще мало ем.

– Пойдем со мной, я знаю одно хорошее место.

Мисон привела ее в закусочную поблизости.

– Давай поедим вместе. Тут очень вкусно.

Она налила в бумажный стакан горячего рыбного бульона и передала Сонджин шпажку с омуком.

– Ты угощаешь? Можно тогда еще ттокпокки?

– Конечно, ешь сколько хочешь.

Мисон вспомнила, как в первые годы службы дежурила на митингах и протестующие угощали ее таким же горячим бульоном. Тогда он казался ей особенно вкусным и согревающим.

– А когда я готовилась к экзамену в академию, времени на еду почти не было, но мне нужно было хоть как-то поддерживать силы, и я почти каждый день заходила в закусочные. Так что выпей это – сразу согреешься. Ты ведь знаешь, как холодно ночью. Ну зачем тебе так мучиться? Пойдем домой, а?

– Я все равно не вернусь. Мы с мамой не ладим. Она не дает мне краситься, запрещает носить кроп-топы… Но… я вернусь чуть позже. Сейчас не хочу, честное слово.

Мисон понимала: это классический случай бегства из-за конфликтов в семье. Она кивнула.

– Не переживай, я не могу заставить тебя вернуться силой. Просто потом сообщу маме. Но зачем тебе все это? Ты можешь танцевать на выходных. Если будешь бродить по ночам, можешь попасть в неприятности…

– Да, я знаю. Недавно мне пришлось ночевать в интернет-кафе, потому что манхва-кафе закрылось. Там какой-то странный дядька все пытался угостить меня напитком и звал куда-то с ним пойти. Хорошо, что я вовремя сбежала. Тогда я даже не думала о том, насколько это может быть опасно.

Мисон вздохнула:

– Вот видишь, это опасно. Если ты совсем не хочешь домой, я могу помочь тебе устроиться в центр для подростков…

Однако Сонджин крепко схватила ее за руку.

– Офицер, давай сегодня просто поедим омук. Пожалуйста. Мне нужно танцевать. Мы договорились снять видео с танцем именно сегодня.

Прожевав очередной кусочек, девушка вдруг услышала музыку, вскочила со своего места и побежала к сцене для уличных выступлений, где ее друзья уже начинали.

А перед этим резко обернулась и громко крикнула:

– Только не говори маме, что видела меня!

Она присоединилась к друзьям и начала энергично танцевать под «Hype Boy» группы NewJeans. В свете уличных фонарей ее волосы развевались при каждом движении, а на лице сияла счастливая улыбка. Она словно полностью растворялась в ритме.

Мисон тяжело вздохнула, но все же написала ее родителям сообщение: «Нашли Сонджин. Она обещала скоро вернуться домой».

Через несколько дней они снова случайно встретились на улице. Сонджин радостно подбежала к Мисон.

– Офицер, я вернулась домой! Вчера!

Мисон была так рада, что крепко ее обняла.

– Молодец!

Они зашли в кафе, заказали клубничный смузи, и Сонджин внезапно сменила веселый тон на серьезный:

– По соседству с нами живет один мальчик. Он всегда такой грустный. Ему десять лет, а он уже присматривает за младшими братом и сестрой. Вечно выносит мусор, ходит в магазин за продуктами. Я пару раз помогала ему донести сумки – они такие тяжелые, а он «совсем маленький».

– Ты молодец.

– Но вот что странно… Каждую ночь его мама на него кричит. Я от этого даже просыпаюсь. Моя мама говорит, что его настоящая мама умерла, а отец женился снова. Мачеха привела в дом еще двоих детей.

– Ты знаешь их точный адрес?

Иногда добросердечное любопытство действительно необходимо. Сонджин не подавала никакого официального заявления, да и явных доказательств не было. Но у Мисон, имеющей за плечами немалый опыт работы в полиции, выработалась интуиция – когда на затылке возникало странное ощущение и предчувствие тревоги не отпускало, это часто означало, что что-то действительно было не так. И в последнее время ее предчувствия все чаще оказывались верными. Мисон отправилась с Сонджин к тому дому. Это был двухэтажный жилой комплекс в глубине переулка. Справа находилась квартира Сонджин, а она указала на дверь слева. Мисон попросила девочку позвонить в дверь и сказать, что она соседка, которая пришла поговорить из-за шума по ночам. Даже полицейский не мог просто так войти в чужой дом без ордера.

После звонка за дверью раздался тонкий голос девочки:

– Кто там?

– Я твоя соседка, Ю Сонджин. Откроешь на минутку? Хочу поговорить, потому что по ночам очень шумно и я не могу заснуть.

– Мамы нет дома…

– Открой, пожалуйста, дверь ненадолго.

Девочка приоткрыла дверь. Судя по всему, это была одна из младших сестер.

– А твой брат дома? – спросила Мисон, вмешавшись в разговор.

– Да, он в своей комнате.

– Можешь позвать его?

В этот момент из глубины квартиры раздался громкий детский плач.

– Ой, кто-то плачет!

– Это мой братик… Мне нужно его успокоить.

– Где твоя мама?

– Она сказала, что вернется завтра…

– А папа?

– Папа далеко. Он работает.

– Позови брата, пожалуйста.

Чем настойчивее была Мисон, тем сильнее начинала дрожать девочка.

– Мама… мама говорила мне ничего не рассказывать…

У Мисон появилось нехорошее предчувствие.

– Позови его. Мне нужно его увидеть.

Тогда девочка, запинаясь, прошептала:

– Помогите моему брату, пожалуйста. Он заперт в комнате и уже давно ничего не ел…

– Что?!

Мисон и Сонджин осторожно вошли внутрь. Пока Сонджин утешала заплаканную девочку, Мисон направилась в дальнюю комнату. Там стояла кровать, но никого не было. На комоде стояла семейная фотография: мальчик, две девочки и родители.

Мисон тут же выбежала в прихожую и проверила другую дверь. Она была заперта снаружи на замок.

– Там кто-нибудь есть?!

– Ма… мама? Я… я голоден…

Мисон тут же связалась с дежурной частью:

– Говорит старший офицер Кан Мисон. Отдел по делам женщин и подростков, полицейский участок Кандон. Требуется срочная помощь в спасении ребенка. Мальчик заперт в комнате, возможно в состоянии истощения. Вышлите патрульный автомобиль с бригадой скорой помощи.

Спасатели приехали быстро. Они срезали навесной замок и открыли дверь.

Сонджин включила свет, и перед ними предстала ужасная картина. В темной комнате практически без одежды на полу лежал мальчик. Его руки и ноги были связаны веревкой для сушки белья. Медики немедленно разрезали веревки, укрыли его теплым одеялом и срочно повезли в больницу. Родителей вызвали в полицию для допроса. Двух девочек, которые также оставались без присмотра, планировали временно отправить в приют, но Сонджин вызвалась за ними присматривать, И, получив согласие ее родителей, девочек временно оставили у них.

После спасения мальчика было начато расследование по делу о насилии над детьми, а родителей ждал суд. Развернулась подготовка к судебному процессу. Самого мальчика после госпитализации передали родной матери. Она, приехав в полицию, крепко обняла его и долго плакала. Так Мисон смогла предотвратить еще одну трагедию.

Она написала Сонджин сообщение со словами благодарности. В ответ девочка призналась, что впервые в жизни чувствует, что сделала что-то действительно важное. Она рассказала, что теперь регулярно ходит в школу. А еще спросила, как можно стать полицейским.

А вскоре пришла еще одна хорошая новость. Дело об обвинении в домогательствах было закрыто по обоюдному согласию сторон. Оказалось, что директор не вступал в сговор с коллегой-мужчиной, и ситуацию прояснили. Женщина, написавшая пост на форуме, удалила его, и конфликт был исчерпан.

После успешного завершения дела Мисон наконец почувствовала, что может позволить себе немного отдохнуть. Она решила принять приглашение Юми и зайти в ее закусочную. Хотя она находилась не так уж далеко, казалось, что она не бывала здесь целую вечность.

Когда Мисон добралась до закусочной, она с удивлением заметила, что ни переулки вокруг, ни интерьер заведения совсем не изменились. Все было таким знакомым и родным, и от этого на душе стало тепло. Поздоровавшись с посетителями, Мисон представилась полицейским. Тетушка, которую здесь звали «крутой Тетушкой былых лет», дружески похлопала ее по спине и похвалила за тяжелую работу.

Юми подала ей большую миску с горячим рыбным бульоном, и Мисон, поднеся ее ко рту, с удовольствием сделала несколько глотков.

– Ох, как вкусно и горячо.

– Вам нравится?

– Конечно! Я так давно мечтала снова попробовать именно этот бульон. Когда работаешь в полиции, редко удается найти время для таких вещей. Все собиралась зайти, но никак не выходило. Сегодня вот сразу после смены примчалась.

Она посмотрела на Юми с легкой улыбкой.

– Кстати, ты же уже должна была закончить университет, да? В последний раз я видела тебя еще школьницей.

– Да, старший сержант Кан Мисон.

– Откуда ты знаешь, что я получила звание?

– От вашей тети. Она часто сюда заходит. Она так гордилась, когда вы получили повышение.

– Ах, вот оно что.

Мисон немного задумалась, а потом мягко сказала:

– Юми, ты мне как младшая сестра. Давай общаться без формальностей. Мне очень жаль, что твоей мамы больше нет.

Мисон задумалась, вспоминая прошлое. Воспоминания о хозяйке этой закусочной нахлынули одно за другим, вызывая у нее легкую тоску.

Она посмотрела на людей, собравшихся в закусочной, и почувствовала, как любопытство нарастает. Юми попросила ее помочь разобраться в какой-то тайне. Но в какой именно? Что же случилось с ее матерью? От чего она умерла? Мисон сделала еще один глоток горячего бульона, словно проглатывая свои вопросы вместе с ним.

Снаружи закусочной послышался звук тормозящего мотоцикла, затем кто-то слез с него. Молодой человек снял шлем, оглядел вход в закусочную своими маленькими круглыми глазами, затем кивнул и, держа шлем под мышкой, широко распахнул дверь заведения. Раздался звон дверного колокольчика, и все присутствующие обернулись на него.

Он был одет в черный жилет со множеством карманов, как у байкеров, и ботинки. Парень был некрупного телосложения, но крепкий. Тетушка посмотрела на Юми.

– Юми, у тебя сегодня рабочий день? Тут, кажется, курьер пришел.

– Здравствуйте, меня зовут Чон Сунги. Я получил приглашение.

Собравшиеся переглянулись и с неловким пониманием закивали.

– Добро пожаловать. Проходите, Чон Сунги.

– Я опоздал? Просто с работы ехал. Все уже подали?

– Осталась только лапша с сыром.

– А, отлично! Это мое любимое блюдо. А! Ты же Юми, да? Вау, ты так выросла!

Юми на мгновение задумалась, вспоминая события десятилетней давности.

Сунги был на четыре года старше Юми. После окончания старшей школы парень поступил учиться на повара. Он часто помогал на кухне в «Закусочной Юми», нарезая продукты и подготавливая ингредиенты, а по вечерам развозил заказы на мотоцикле. Сунги часто говорил, что откроет ресторан вместе со своей девушкой, с которой они откладывали деньги, подрабатывая в разных местах. Постоянно твердил, что когда-нибудь запустит успешный бизнес и разбогатеет. Мама Юми даже прозвала его «парнем-джекпотом».

Юми задала ему вопрос, который давно вертелся у нее на языке:

– Вы же часто говорили, что хотите открыть бизнес, так вы сейчас работаете курьером в каком-то ресторане?

Сунги покачал головой.

Тетушка, которая пришла раньше всех, вмешалась в разговор:

– Все рассказывают свои истории. Раз уж мы здесь собрались, чтобы поесть еду из прошлого, нельзя не поделиться рассказами о прошлом. Ну так что, с бизнесом все получилось? Ты ведь тот молодой человек, который нарезáл продукты и развозил заказы?

– Ха-ха, так вы меня помните! Да, это был я.

– Так что, джекпот сорвал? У тебя теперь свой ресторан?

– Ха-ха, подождите, я все расскажу по порядку.

Сунги сделал глоток напитка, который передала ему Юми, и оглядел собравшихся. Перед ним сидели двое пожилых мужчин, Тетушка, которую он часто видел в ресторане, и женщина среднего возраста. А еще – женщина-полицейский и молодой мужчина в рабочей одежде. Юми сейчас готовила еду в кухне. Сунги медленно начал рассказывать:

– Когда я только начинал, все выглядело вполне перспективно. В маникюрный салон моей девушки часто приходила одна женщина среднего возраста на процедуру снятия мозолей. Она была очень богатой: у нее были дорогие сумки, несколько шуб и роскошная иномарка. Она была VIP-посетителем. Моя девушка делала все с душой, и эта женщина сказала, что хочет открыть такой же салон. Тогда я решил познакомиться с ней поближе. Побывал у нее дома и в офисе. Ее квартира находилась в элитном комплексе в Каннаме, а офис выглядел очень роскошно. Она предложила инвестировать в ее бизнес, и это было так заманчиво.

Все слушали его внимательно, было интересно, изменится ли его судьба от встречи с таким богатым человеком.

– Так что я и моя девушка вложили по десять миллионов вон. Эти деньги она копила, не покупая себе ничего, не отдыхая и не путешествуя, чтобы открыть свой бизнес… Она собирала их, чтобы открыть собственный салон, отказывая себе буквально во всем… – Сунги вздохнул, вспоминая то время.

Позже выяснилось, что та женщина арендовала квартиру на короткий срок, а офис вообще был не ее. В конце концов она исчезла, и деньги были потеряны. Он подал заявление в полицию, и оказалось, что ее уже разыскивали за многочисленные случаи мошенничества. Вскоре он поссорился с девушкой, и они расстались.

Чтобы заработать денег, Сунги решил вложиться в криптовалюту. По рекомендации друга он посетил офис консультаций по инвестициям в криптовалюту в районе Каннам. Он собрал еще десять миллионов в надежде восстановить свои отношения и начать новый этап в жизни. Однако его инвестиции оказались еще одним обманом: после получения четырех выплат офис закрылся, и деньги вернуть было невозможно.

В офисе было несколько лекционных аудиторий. Он заполнил анкету с личными данными и вошел в аудиторию № 4, где на табличке было написано «_○○Coin». Внутри находились женщины среднего возраста, пожилые люди и молодые парни.

На сцене стоял мужчина в дорогом костюме и уверенно говорил:

– Мы разработали способ удвоения инвестиционного дохода, объединив концепцию вложений в криптовалюту с сетевым маркетингом. А вы, молодой человек, который только что вошел, впервые сталкиваетесь с криптовалютой?

Сунги почесал голову.

– Немного пробовал инвестировать, покупал и продавал.

– А, значит, вы просто брали минимальную прибыль. Но это не наш метод. Наш подход позволяет удваивать вложения. Однако начать можно только с десяти миллионов вон или больше. Главное – привлекать новых инвесторов. За каждого нового участника выплачивается пятьсот тысяч вон. Чем больше людей, тем больше доход. Мы также предлагаем бонусы за добычу наших монет. Разве это не лучше, чем проценты в банке?

Сунги почувствовал, что здесь что-то нечисто, но вокруг все серьезно записывали сказанное.

– Посмотрите на эту схему.

На экране появилось изображение пирамиды с уровнями дохода. Затем выступил мужчина, который, по его словам, уже вышел на третью ступень. Это был пожилой человек в строгом костюме.

– Я бывший директор школы. После выхода на пенсию долго думал, куда вложить деньги. Теперь мой доход превышает пять миллионов вон в месяц! Благодаря этому я могу играть в гольф, дарить жене брендовые вещи и оплачивать дорогие рестораны для детей. Я смело рекомендую эту возможность всем вам!

Несколько других инвесторов тоже вышли на сцену и рассказали о своих успехах. Сунги начал колебаться. Он продолжил ходить на семинары, а через месяц вложил свои десять миллионов вон. Через какое-то время получил несколько выплат, но только потому, что привел друзей и родственников.

А потом офис просто закрылся. Деньги вернуть не удалось. Разъяренные знакомые требовали от Сунги объяснений. Мать даже помогла возместить часть их потерь, но отношения все равно были испорчены.

– Я потерял все и был вынужден вернулся в родительский дом, – продолжил Сунги. – Жил там без работы и… постоянно вспоминал сырный рамен, который готовила хозяйка «Закусочной Юми». Иногда мне так хотелось вернуться сюда.

Сунги вспоминал времена, когда жил с родителями и заботился о больной матери.

Он снова задумался о ресторанном бизнесе и решил попробовать открыть свой. Но родители были категорически против. Однажды, когда парень вез мать в больницу, она вдруг заговорила:

– Сунги, когда меня не станет, возьмешь деньги, которые я оставлю тебе. И ты сможешь заняться своим бизнесом.

– Что ты говоришь? Не переживай, мама, ты лучше выздоравливай, – сказал он, не понимая, что маме осталось совсем немного времени.

В тот день он впервые зашел в кабинет врача вместе с матерью. Обычно он ждал снаружи, но теперь услышал диагноз. После визита в больницу они пошли гулять в парк. Мать показывала ему деревья и рассказывала об их названиях. Он слушал и фотографировал ее. Мама радовалась, прогулка ненадолго осчастливила ее.

Вернувшись домой, он разрыдался. Мать вытерла его слезы и похлопала по спине. Сунги, с красными глазами, искренне сказал:

– Прости меня, мама. Я не знал, как тебе тяжело.

Мама крепко держала его руку.

– Ничего, сынок. Ты рядом – это главное. Так живут все. Ты стареешь, становишься больным – вот так заканчивается жизнь. Так что ничего страшного. Все так уходят. Что я могу сделать? Тем более у меня есть такой хороший сын. Ты рядом, и мне этого достаточно.

– Мама, когда ты постареешь и тебе станет тяжело, я женюсь и заберу тебя к себе в наш дом, чтобы ты жила в комфорте и счастье.

– Одних слов уже достаточно, Сунги. Мне кажется, что я уже живу в комфорте, – сказала она с улыбкой.

В этот момент на цветущем сливовом дереве рядом с ними защебетала птица.

– Понюхай, как пахнут цветы! – сказала мать.

Сунги вдохнул аромат.

– Этот запах сливовых цветов не сравнится ни с одним парфюмом.

– Мама, скажи, что ты хочешь, я выполню любое твое желание, – обратился он к матери.

– Ты знаешь, чего я хочу. Чтобы ты наконец нашел стабильную работу, – ответила она.

– Не переживай, скоро все наладится. Подожди немного, и я сделаю все, чтобы ты была счастлива, – сказал Сунги.

На лице мамы, как цветок, расцвела улыбка.

– Тогда я доживу до старости и буду жить с тобой?

– Да, да. Обязательно. Я вылечу твою болезнь.

– Хорошо, договорились.

Целый день они наслаждались прогулкой, любуясь цветами, и вернулись домой.

Через шесть месяцев мама позвала Сунги и передала ему желтый платок.

– Продай это и используй для своего дела. Ты же говорил, что хочешь открыть бизнес.

Сунги развязал платок и обнаружил внутри кольцо с бриллиантом и три золотых кольца. Также там лежало ожерелье.

– Это тебе оставила твоя бабушка перед смертью. Она извинилась, что не могла дать тебе приданое, и передала мне эти украшения. Продай и используй деньги.

Сунги хотел отказаться, но мама настояла, и он не смог ей ничего вернуть. Через месяц мама скончалась. После похорон Сунги и его отец стали жить раздельно и почти не разговаривали.

Через месяц после похорон Сунги проснулся посреди ночи и увидел у изголовья кровати мужчину в черной одежде, с круглым лицом, который пытался что-то ему сказать.

Сунги вскрикнул и стал размахивать руками.

– Убирайся!! Уходи! Иди прочь!

Проснувшись, Сунги долго не мог прийти в себя. Подумав, он понял, что тот человек был на самом деле женщиной и это оказалась мама. В ее последние дни лицо у нее сильно опухло.

– Не может быть.

Сунги побежал в комнату, где жила мама, и нашел тот самый платок с драгоценностями. Это были точно те украшения, которые она передала ему перед смертью. Мама говорила, что деньги с них должны послужить началом для его бизнеса. Сунги рассказал своему отцу о драгоценностях, которые мама передала ему при жизни. Отец ответил, чтобы он сам решал, что с ними делать. Сунги подумал и, взяв драгоценности, пошел в обменник золота, где получил шестьсот тысяч вон. Сумма была небольшой для стартапа, но с трудом ему удалось арендовать кафе-фургон и начать продавать жареные ттокпокки с черным рисом.

Сунги закончил свой рассказ и с аппетитом съел сырный рамен, который принесла Юми.

– Лапша не должна развариться, так что давайте все ешьте, – сказала она.

Те, кто вздрогнул в тот момент, когда Сунги рассказывал о призраке мамы, теперь с удовольствием ели лапшу.

– И что дальше? Начал с тех денег, и бизнес пошел как по маслу? – спросила Тетушка.

Сунги сделал глоток бульона и сказал:

– Сначала бизнес шел хорошо. Я варил сосиски, и омук, и овощи в соусе для острого супа, а затем, когда все было готово, добавлял тток.

«Клятый муж» перебил его:

– Чепуха. Тток надо было сначала добавлять, а не сосиски!

Сунги покачал головой:

– Сосиски и омук придают вкус бульону, и они пропитывают тток, так что получается вкуснее. Но полицейские начали выписывать нам штрафы[4], я несколько раз их оплатил и в итоге закрыл кафе. Потом я случайно встретил свою бывшую девушку, с которой нас тогда вместе обманули мошенники. Я как раз возвращался с работы, и мы столкнулись прямо на улице в нашем районе. Мы говорили долго и решили попробовать начать сначала. Она тоже воспарила духом и теперь работает в магазине париков, занимается их ремонтом и уходом за ними.

– Эх, как в «Тысяча и одна ночь», жизнь полна приключений! Молодец, парень, – вздохнула Йонсун.

Сунги улыбнулся.

– Через год мы поженились и решили, что в нашей семье будет девиз: «Никогда больше не попадаться на обман». Мы начали усердно работать. Сейчас у нас двое детей. Я работаю курьером, а она заботится о детях и подрабатывает в магазине париков.

Дядя Гук, выпив бульон, серьезно спросил:

– Ты же постоянно говорил, что станешь богатым. А где тот самый большой успех?

Сунги положил в рот кимчхи и продолжил:

– Успех? Хах. Я тоже думал, что все будет по-другому, но не получилось. У меня были даже потери на акциях, и я бросил это дело. Когда-то я громко заявлял, что открою свою сеть закусочных, как у Юми, но, знаете, это совсем не просто. Было время, когда я работал в закусочной у своего дяди. Он много лет этим занимался, но едва сводил концы с концами, и я решил, что не хочу так. Может, я слишком рано сдался? Сейчас я работаю курьером, но, если здоровье подведет, что делать? Дети растут… Хм.

Тетушка перебила его:

– Ух ты, на твоем месте человек бы вообще сошел с ума от такой жизни! Кафе-фургон, инвестиции, работа в закусочной, курьерская доставка… Ты так быстро ко всему адаптировался! Сколько у тебя уже было профессий? Хотя обман в бизнесе тоже опыт, это нужно учитывать.

– Так ли это? – задумался Сунги. – Теперь, когда я пережил все это, я стал умнее, и меня уже не так просто обмануть. Все это – мой опыт. О, кстати, посмотрите на эти фото. Мои дети выросли, они такие милые.

Он показал фотографии своих детей, и все с восхищением начали их рассматривать. Юми, улыбаясь, предложила добавить кимчхи.

– Давайте, скорее доедайте рамен, а то разварится.

Тетушка предложила, и все начали по одной ложке накладывать рамен в тарелку.

– Ого, как пахнет!

– Да, рамен – это еда, любимая многими, – засмеялись они. – Даже если не планировал, всегда захочется съесть, когда видишь, как кто-то уплетает.

– Обычно я об этом не думаю, но когда вижу, как другие едят, так хочется тоже.

Сунги, слушая разговоры, продолжал держать палочки для еды в руке, а затем сказал:

– Помните, как в прошлом я пробовал сырную лапшу с куриным филе, которое вы мне предложили? Я тогда был на диете, и мне очень хотелось съесть лапшу, но я все время откладывал. А потом, когда я съел, почувствовал, что она очень полезная, как лечебное блюдо для организма, придает силы. Моя мама тоже, когда я просил ее приготовить рамен, всегда добавляла в него говядину или кимчхи. Как-то раз я очень спешил, а она настояла, чтобы я поел. Лапша была горячая, и мама поставила кастрюлю с ней в холодную воду, чтобы охладить. И рамен действительно был теплым, но не горячим. Ха-ха.

Сунги замолчал, съев ложку рамена. Его глаза наполнились слезами.

– Я поздно понял, как сильно меня любила мама… И как жаль, что она не смогла увидеть таких милых внуков, – сказал он, еле сдерживая слезы.

Сунги быстро доел рамен и выпил бульон.

– Хм-м, действительно вкусно. Это очень похоже на то, что готовила моя мама!

Все довольно посмотрели друг на друга и кивнули. Юми открыла окно, чтобы проветрить помещение от запаха лапши, а «клятый муж» открыл дверь закусочной.

– Юми, у меня появилась какая-то шишка на левой груди, что это может быть? Просто какая-то припухлость?

Юми, лежа на кровати и уткнувшись в учебник, лениво ответила:

– Сходи в больницу.

– Думаешь? Нет, наверное, ничего страшного. А еще надо открывать закусочную…

– Мам! Сходи в больницу. Я сама открою закусочную, ты просто быстренько сходи.

– Д-да? Думаешь, стоит? Наверное, ничего серьезного…

Так, может, и правда?

Вернувшись из больницы, Кёнджа вошла в закусочную с побледневшим лицом.

– Мам, что случилось? Что сказал врач?

– Это серьезно…

– Что? О чем ты?

– Он ужасно на меня ругался, спрашивая, почему я не приходила на УЗИ три года. Тут же сделали местную анестезию и взяли образцы ткани. Сказали прийти за результатами на следующей неделе.

– Серьезно?

– Что же делать?

– Ну пока же еще ничего до конца не ясно.

– Да, пока нет… У тебя же сегодня занятия по математике? Иди домой, готовься.

Кёнджа, обычно спокойная, сегодня суетилась и готовила ттокпокки и варила суп с омук, неуклюже двигаясь.

Через неделю они должны были забрать результаты биопсии.

– Мам, почему они просто не позвонили тебе и не сказали результаты по телефону?

– Не знаю. Я просто хотела узнать, злокачественная ли опухоль, но мне так и не ответили. Я только что звонила.

Даже мама, обычно спокойная в любых ситуациях, теперь выглядела растерянной. Перед выходом она по ошибке выбросила яичные желтки в мусорное ведро, а скорлупу сложила в тарелку. Потом засунула телефон в холодильник.

По дороге в больницу путь им застилали опадающие с цветущих вишневых деревьев лепестки. Мама крепко держала Юми за руку.

– Помнишь, когда ты была маленькой, ты, я и папа каждую весну гуляли по этой дороге?

Юми кивнула.

Отец умер, когда ей было десять. Он долго страдал, не в силах даже пить воду, и жил только благодаря капельницам. Юми крепче сжала мамину руку, надеясь, что все будет хорошо.

В больнице было немного людей. Кёнджа вошла в кабинет врача в назначенное время. Медсестра стояла рядом, держа в руках документы, и Юми подумала, что это, наверное, результаты анализа.

Доктор сказал:

– В таких случаях я зачитываю пациентам официальный документ.

В кабинете повисло напряжение. Юми не понимала, о чем речь. Медсестра начала читать:

– Уважаемая Ким Кёнджа, в результате обследования у вас обнаружена злокачественная опухоль. Наша клиника направит вас в центральную городскую больницу, где вам окажут необходимую помощь. Этот диагноз не является окончательным, точные результаты можно получить только после операции и дальнейшего обследования. Но если лечение будет проведено правильно, есть все шансы на полное выздоровление. Мы рекомендуем вам сосредоточиться на лечении.

Ее записали на прием в центральную больницу, выбрав самую раннюю доступную дату – через месяц.

Выйдя из больницы, Юми с мамой медленно пошли по аллее из вишневых деревьев, затем сели на скамейку. Они пышно цвели и за забором дома, стоявшего позади. Кёнджа дрожащими руками достала из сумки результаты анализов. Все было написано на английском.

– Что это все значит? Кому мне нужно показать эти документы?

– Мам, подожди. Я загружу на сайте и попрошу кого-нибудь перевести.

В то время приложения для перевода еще не были так хорошо развиты.

– Юми, посмотри на меня.

Девушка внимательно посмотрела на мать.

– Юми, я доживу до твоей свадьбы и буду рядом. Я буду помогать тебе с первым ребенком.

Мама произнесла эти слова решительным тоном. Юми молчала.

– Не переживай. Я всегда буду рядом.

Кёнджа сдерживала слезы, но несколько слезинок все-таки скатились по ее щекам. Она отвернулась и посмотрела вверх, на цветущее дерево вишни над скамейкой.

– Как красиво, правда? Азалии, форзиция, вишня – все такое красивое. Но для меня красивее всего ты, Юми. Не так ли?

Она погладила Юми по руке, затем по лицу, ее глаза наполнились слезами.

– Я буду смотреть на такую красоту еще очень долго.

Юми с трудом сдержала слезы, но попыталась сохранить спокойный вид.

Через месяц Кёнджа пришла в центральную больницу, где после УЗИ врач предложил сразу назначить дату операции. Кёнджа сомневалась, стоит ли закрывать закусочную, но Юми настояла, и мама быстро записалась на операцию.

Выйдя из больницы, Кёнджа зашла в книжный магазин и купила несколько книг о раке груди, а заодно журнал, в котором в подарок давали помаду.

– Зачем тебе журнал?

– Теперь мне часто придется ездить в больницу, надо будет наносить макияж. Юми, давай зайдем в аутлет или в торговый центр. Я куплю тебе одежду.

Они направились в ближайший торговый центр. В магазине Кёнджа купила Юми спортивную куртку Adidas, свитер и джинсы. Себе взяла футболку, черные классические брюки и куртку-сафари.

– Мама, а как же деньги на больницу?

– Не переживай, страховка покроет. К тому же я должна тебя чем-то подкупить, чтобы ты ухаживала за мной после операции.

– Не переживай, я и так буду помогать.

– Ладно, спасибо. Я дам тебе деньги за заботу.

– Не нужно, мне хватает карманных денег.

– Нет, ты и так много помогала в закусочной, а я даже не отблагодарила тебя как следует. Буду тебе платить, чтобы ты помогала мне в трудные моменты. Просто помогай мне, когда станет тяжело.

– Хорошо.

Операция прошла успешно, и Кёнджа медленно восстановилась. Но после генетического теста врачи ей порекомендовали пройти химиотерапию, и она начала первый курс лечения. Кёнджа не могла встать с постели целую неделю, чувствовала слабость, у нее не было сил выходить на улицу. Юми приносила еду или готовила сама, а закусочная временно закрылась. Сама Кёнджа иногда ходила в больницу за лекарствами. Через две недели после химиотерапии у мамы Юми начали выпадать волосы.

– Юми, глянь-ка. Посмотри на мою голову. Как много волос выпало?

– М-м…

Юми взглянула и замерла – мама почти полностью облысела.

– В таком виде как теперь работать в закусочной?

– Ты ведь знаешь, как тяжело далась эта химиотерапия. Может, отдохнешь?

– Нет, я не могу! А кто тогда будет кормить пожилых людей, которым трудно готовить, и голодных старшеклассников после уроков?

– Но через десять дней у тебя второй курс химиотерапии.

– До нее поработаю. А потом, может, наймем помощника.

– Мам, отдохни. В конце концов, в магазине напротив полно готовых обедов и роллов.

Однако Кёнджа не слушала. Она хотела открыть закусочную хотя бы ненадолго.

Через несколько дней, когда все волосы выпали полностью, Кёнджа побрилась налысо, пошла в магазин и купила себе парик. Вернувшись домой, она надела его перед Юми и улыбнулась.

– Видишь? Теперь у меня длинные волосы с челкой и локонами у висков. А если надеть кепку, я прямо как Ли Хёри!

Юми едва улыбнулась. После химиотерапии лицо и руки мамы опухли, и Кёнджа выглядела очень усталой, но все равно старалась сохранять позитивный настрой.

Во время химиотерапии Кёнджа, несмотря на свою слабость, старалась открывать закусочную хотя бы на несколько часов в день.

Однажды там произошел неприятный случай.

– Это что, волос в еде?!

Как раз в этот момент Юми вернулась из школы и вошла в закусочную.

– Что? Ох, простите…

Посетительница в панике подняла волос палочками для еды. Юми увидела, как ее мама испуганно сложила руки и поклонилась.

– Вы должны это компенсировать! А если мы отравимся?

Юми твердо сказала:

– У моей мамы парик!

– Что?!

– У нее парик, из него волосы не выпадают.

Посетительница подозрительно уставилась на парик, который был виден из-под платка.

– То есть, по-вашему, я это сама подстроила? И вообще, как я могу знать, что это парик? Может, вы обманываете меня?

Юми внимательно посмотрела на нее. Взгляд у посетительницы нервный, а движения чрезмерно раздраженные. Кёнджа испугалась. Поколебавшись, она сняла платок, затем парик, обнажив лысую голову. Юми почувствовала злость.

– Мам, зачем…

Посетительница разозлилась еще сильнее.

– Вы что, угрожаете мне?! У вас лысая голова, вы что, бандитка? Хвастаетесь, что вы из мафии?

Кёнджа едва сдерживала слезы.

– У меня действительно выпали волосы из-за лечения в больнице. Прошу вас, не злитесь…

Юми было очень тяжело смотреть на это, она чувствовала, что мама страдает. Она сжала зубы и строго посмотрела на посетительницу.

– Ну, если вам так интересно, мы можем проверить, как волос попал в блюдо.

Посетительница посмотрела на потолок.

– А у вас тут камер нет.

Юми почувствовала что-то неладное.

– Вы уверены, что здесь нет камеры? Я так волновалась за маму, что, уходя в школу, оставила старый телефон включенным в режиме записи.

Женщина вскочила.

– Вы что, снимали меня скрытой камерой? Все, я ухожу! Вот, держите деньги!

Когда женщина ушла, Кёнджа растерянно посмотрела на Юми.

– Юми, а где ты телефон оставила? Не надо было так делать… Я в порядке…

– Я ее обманула. На ложь надо отвечать ложью.

– А что делать, если волосы выпадут из парика?

– Мама, волосы из парика не выпадут. Недавно, когда шла в школу, я разговаривала с владельцем китайского ресторана. Он предупреждал, что по городу ходят мошенники, которые подстраивают такие ситуации и требуют компенсацию. Я забыла тебя предупредить.

– Неужели такие люди бывают?

– Мам, ты вообще новости не смотришь? Таких случаев полно! Всё, закусочную временно закрываем. Я начну подрабатывать.

У мамы Юми покраснели глаза.

– Нет, у меня достаточно сбережений. Не беспокойся, Юми.

В тот вечер, когда ушел последний посетитель, Кёнджа поняла, что так больше нельзя. Она повесила на двери табличку:

После второй химиотерапии маме стало совсем тяжело. Чтобы снять отеки, она часто ходила в сауну. Однажды вечером та пожаловалась Юми:

– В сауне у меня сильно потеет голова, так что я сегодня сняла парик. А люди начали меня рассматривать… Было неприятно.

Юми возмутилась:

– Что у них за реакция? Это ведь нормально, что у человека нет волос после химиотерапии. Они что, никогда такого не видели?

– Врач сказал, что при отеках полезно катать в руках грецкие орехи. Но у меня от них зуд… О, давай купим это!

Через несколько дней пришел браслет с бусинами. Он был похож на четки и символизировал победу над болезнью. Кёнджа носила его и постоянно перебирала пальцами, тренируя руки.

Однажды, вернувшись из сауны, она рассмеялась:

– Сегодня бабушки в сауне были такие заботливые! Помогли мне спину потереть и вдруг начали повторять мантру. Я просто кивала, а потом поняла, что они приняли меня за буддийскую монахиню! Я замахала руками и сказала, что это не так, ха-ха!

Юми рассмеялась.

– Правда? Я выгляжу как монах из Шаолиня? Хе-хе-хе!

Кёнджа продолжала проходить химиотерапию и время от времени открывала закусочную. Она старалась работать до последнего, но однажды, не выдержав побочных эффектов лечения, попала в отделение неотложной помощи, после чего снова закрыла закусочную.

– Юми, кажется, я постарела… Не могу встать.

Юми получила сообщение от мамы, что она на некоторое время закрывает закусочную и сегодня вернется домой пораньше. Закончив вечерние занятия в школе, Юми быстро пошла домой. Идя по дороге и беспокоясь, она позвонила маме:

– Мама, что делаешь? Как ты себя чувствуешь?

– М-м-м, все в порядке…

– Ты всегда так говоришь. Что ты сейчас делаешь?

– М-м-м, я мою и сушу парик.

– Ты выпила витамины, которые я тебе купила?

– Ах, забыла… Сейчас выпью. Скорее приходи домой.

Как только Юми зашла в дом, она сразу же положила рюкзак и подошла к маме.

– Мама, ты выпила витамины?

– Угу… Юми, я в порядке. Но слушай, если я когда-нибудь потеряю сознание, даже если врачи будут настаивать на химиотерапии, не соглашайся на нее… Ты поняла?

– Мама…

Так, несмотря на трудности, Кёнджа продолжала бороться с болезнью. Прошел год, и Юми поступила в университет.

Однажды ранним утром Кёнджа вышла из душа и столкнулась с Юми. Голая мама стояла с лысой головой, а по всему телу у нее были красные пятна от баночного массажа, сделанного в сауне. Немного смутившись, она улыбнулась и сказала:

– Пиру-пиру-пиру. Мама – инопланетянка, о-о-о. Юми, не удивляйся, о-о-о.

Юми рассмеялась и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Так проходили дни, и Кёнджа продолжала мучиться от последствий химиотерапии. Ее состояние ухудшалось, она становилась все менее энергичной, и ее яркий характер угасал. Однажды Кёнджа включила громкую связь и долго ждала ответа от службы поддержки мобильного оператора. Бесконечно звучала фоновая музыка, а затем раз за разом повторялось: «Все операторы заняты, пожалуйста, ожидайте». Юми подошла к ней.

– Мама, что ты делаешь?

– А, хочу отменить подписку на услугу отслеживания местоположения, которую мы с тобой подключили.

Когда Юми поступила в университет, она стала часто задерживаться допоздна на мероприятиях и возвращаться поздно, поэтому Кёнджа подключила услугу отслеживания местоположения.

– Работает это не очень хорошо. Я решила отменить подписку.

– Ты часто смотрела, где я нахожусь?

– Да, я хотела знать, когда ты вернешься домой.

Юми почувствовала ком в горле.

– Ты можешь отменить подписку прямо через приложение.

– Вот как…

Когда мама повесила трубку, Юми сказала:

– Не отменяй. Я всегда буду держать геолокацию включенной. Мне тоже хочется знать, где ты находишься.

Юми широко раскрыла глаза и продолжила:

– Я буду звонить тебе и говорить, где я нахожусь, по телефону. Так что не отменяй подписку. Если ты все-таки захочешь отменить, я помогу тебе сделать это через приложение.

– Хорошо, Юми.

Кёнджа каждый день смотрела в зеркало и видела, как отекает ее лицо. После химиотерапии она чувствовала онемение в руках и ногах, боль в коленях, все тело распухало, а по ночам ее пугал звук пульсирующего сердца. Она никогда не ощущала такого сильного сердцебиения, но после химиотерапии, когда она ложилась на бок, пытаясь заснуть, этот звук становился отчетливо слышен. Ей было страшно.

После смерти мужа она осталась единственным близким человеком для Юми. Если она уйдет, то у дочери не останется никого, на кого можно было бы опереться.

– Дорогой… – прошептала Кёнджа, смахнув слезы, и отвернулась к стене, пытаясь уснуть.

Прошло две недели после химиотерапии, но боль и онемение в теле не проходили.

Она с трудом открывала свою закусочную, надеясь проработать хотя бы несколько часов, но с каждым днем ей становилось все тяжелее. Вчера в кафе зашел пожилой мужчина.

– Сделайте мне один кимпап.

– Да, конечно.

Кёнджа принесла ему кимпап и рыбный суп, но, когда мужчина попробовал всего несколько кусочков, он начал кашлять:

– Кх-кх-кх, кх-кх-кх.

Кашель не прекращался. Кёнджа подошла к нему и обнаружила, что он сидит с закрытыми глазами, не двигаясь, с кимпапом во рту.

– Дедушка! Очнитесь, дедушка!

Она заметила у него мигающий браслет и сразу поняла – это же браслет-маячок для пожилых людей с деменцией, такой же, какой она когда-то подарила своей матери. Кёнджа перевернула браслет и увидела номер телефона. Женщина сразу позвонила.

– Алло! Здесь пожилой мужчина, он закрыл глаза и не двигается!

На другом конце провода сказали, что скоро приедут. Пока ждала, Кёнджа, переживая, проверяла, дышит ли мужчина, поднеся палец к его носу. К счастью, он дышал, но пища могла перекрыть дыхательные пути и вызвать удушье. Она осторожно извлекла из его рта кусочки еды.

Через несколько минут дверь резко распахнулась, и в закусочную вбежал старшеклассник. Он аккуратно поднял пожилого мужчину.

– Дедушка, давай, пошли домой! Из-за тебя я пропустил занятия в школе. Как ты вышел из дома? Дедушка, вставай.

Невысокий подросток помог дедушке подняться, извинился перед Кёнджа и вывел его из закусочной.

Кёнджа отказалась брать с них деньги и лишь попросила мальчика хорошо позаботиться о дедушке и проверить, не осталось ли у него во рту еды. Затем она завернула для него две порции кимпапа. Когда они ушли, Кёнджа облегченно вздохнула, закрыла закусочную и отправилась домой. Она больше не могла работать, у нее не было сил. Придя домой, женщина легла на диван в гостиной и попыталась заснуть. Слезы текли по ее щекам. Кёнджа вытерла лицо рукой и посмотрела на герань на балконе. Розовые цветки были такими маленькими и милыми. Какое у них значение на языке цветов? Она вспомнила, что муж часто дарил ей горшки с геранью. Ах, вспомнила. «С тобой я счастлив. Я не могу перестать думать о тебе». Да, именно такие слова он говорил, когда дарил цветы.

Ах… слезы продолжали литься. Почему его нет рядом, когда ей так больно? Почему он оставил ее одну? Когда-то дальние родственники, беспокоясь, что она живет в одиночестве, устроили для нее смотрины. Кёнджа почти не пользовалась косметикой и не знала, как привести себя в порядок, но решила, что, как и в приготовлении бульона для ттокпокки, постарается изо всех сил. В день встречи рано утром она записалась в салон красоты. Когда Юми спросила, куда она идет, Кёнджа лишь сказала, что встретится с подругой. В салоне ей сделали макияж – от контуринга лица до глаз и ресниц. Она почувствовала волнение не столько из-за встречи, сколько из-за того, что впервые за долгое время ощущала себя красивой. Ее сердце трепетало.

В традиционном чайном доме в районе Инсадон ее ждал мужчина с глубоким, бархатистым голосом и серьезным взглядом. Он рассказал, что развелся много лет назад и уже двадцать лет живет один, но теперь хочет найти спутницу жизни и провести старость в заботе друг о друге. Он работал в компании, поставляющей материалы для сантехники и плитки. Смущенная, Кёнджа покраснела и тихо рассказала о своей жизни, о маленькой закусочной и о том, что живет с дочерью.

Им подали чай с финиками. Кёнджа аккуратно ела их, слушая мужчину. Сладковатый вкус оставался во рту. В чайной звучала легкая традиционная музыка, и атмосфера была приятной. После ужина они прогулялись по вечернему Инсадону, среди мерцающих разноцветных огоньков и улыбающихся пар. Мужчина предложил ей вытащить предсказание в автомате с гаданиями. Ей выпало:

Кёнджа рассмеялась. Он, кивнув, аккуратно свернул предсказание и убрал в карман. Позже женщина позвонила человеку, который устроил им встречу, и извинилась. Тот был немного разочарован. Однако Кёнджа почувствовала на встрече, что ее сердце забилось быстрее, и ей стало неуютно. Она боялась изменений, даже если они могли принести что-то хорошее. Но больше всего ее останавливала любовь к ушедшему мужу. Воспоминания о нем были яркими и живыми: как он работал, как он спал, как нежно держал ее руку. «С тобой я счастлив. Я не могу перестать думать о тебе». Чувства не изменились, как и цветы герани. В тот вечер ей впервые за долгое время приснился муж. Они гуляли по прекрасному полю, усыпанному яркими цветами. Зеленая трава качалась на ветру и ласково касалась их одежды. Все было наполнено сияющим светом. Кёнджа перевернулась на бок и смахнула слезы. Теперь молитвы о здоровье и счастье дочери были ее главной заботой. Она поняла, что важнее всего не перемены, не новые знакомства, а возможность оставаться рядом с дочерью. А еще – делать добро, угощать едой тех, кто в ней нуждается.

С приходом дождливого утра Кёнджа заметила, что ее бритая голова снова покрылась легким пушком волос. Но после следующего курса химиотерапии они снова начали выпадать. Она устала. Она устала от больниц. Работа в закусочной становилась все труднее. Когда Кёнджа возвращалась домой, вымотавшаяся после посещения больницы, она проходила мимо закусочной, где висела вывеска «Закрыто». Это всегда успокаивало ее, и на ее лице появлялась улыбка. Женщина поняла, что возвращение домой и к повседневной жизни – это действительно тяжелое, но важное дело. Здоровье было важнее, чем деньги и чем все, что происходило вокруг.

Я должна дожить хотя бы до свадьбы Юми. Нет, до рождения ее ребенка, чтобы помочь ей заботиться о малыше.

С такими мыслями Кёнджа снова легла на операционный стол.

Гости, сидевшие за столами небольшими группами, с любопытством смотрели на Юми, ожидая, какое блюдо будет следующим. Вспоминая о матери, Юми обратилась к гостям:

– Итак, настало время для последнего блюда.

В зале зашушукались, пытаясь угадать, что же это будет. Юми поставила на стол большой поднос, сняла крышку и сказала:

– Следующее блюдо – это холодная лапша с молодым редисом, которую моя мама любила больше всего.

На небольших керамических тарелках лежала аккуратно разложенная лапша.

Тетушка радостно захлопала в ладоши:

– Ой, да я просто обожаю это блюдо! Только твоя мама его готовила, да? Однажды я зашла к ней за кимпапом, а она ела эту лапшу. Я спросила ее, что это, а Кёнджа смущенно сказала, что блюдо не из меню. Так я и влюбилась в этот вкус! Твоя мама рассказывала, что, когда редис становился слишком кислым, она использовала его в этом блюде. Оно ведь такое кисло-сладкое, настоящее лакомство!

Гости попробовали лапшу.

– Какой освежающий, кисловатый вкус! – раздались радостные возгласы.

Юми вспомнила, как ее мама быстро доедала лапшу и тут же вставала из-за стола. Когда она заболела, движения ее стали медленными, подниматься со стула было тяжело. В такие моменты Юми подходила к ней, протягивала руку, чтобы помочь встать, и говорила:

– Мама, пойдем.

Однажды Юми повела маму в сауну, чтобы помочь ей вымыться и подготовиться к массажу. Мама попросила массажиста быть осторожным в тех местах, где была проведена операция.

– Только делайте это аккуратно, я проходила курс химиотерапии. Волосы у меня выпали, неприятно, наверное, смотреть…

– Ой, сейчас столько людей лечатся, что это уже никого не удивляет, – с улыбкой ответила та.

В это время зашла молодая девушка и спросила, когда ее будут массировать и можно ли ей помыться.

Массажистка спокойно ответила:

– Я сначала закончу, но потом у меня обед, так что вам придется немного подождать.

Девушка начала ворчать, что ей нужно быстрее, и мама вмешалась, сказав работникам и массажистке:

– Я работаю в закусочной. Позвольте мне сделать вам рисовые шарики.

После процедур Кёнджа разрешили воспользоваться кухней в сауне, и она приготовила рисовые шарики с морскими водорослями и угостила массажистку и работников сауны.

Когда они с Юми вышли из сауны, она спросила:

– Мама, ты не устала?

– Что тут уставать? Вон та женщина целый день помогает людям помыться, а ведь она старше меня. Юми, я в порядке. Совсем скоро я снова открою нашу закусочную, как только чуть-чуть поправлюсь.

Такой была ее мама. Даже во время лечения она думала о том, как скорее вернуться к работе.

Юми задумалась, что для мамы являлось источником радости. И тогда она поняла: счастье для нее заключалось в том, чтобы приготовить еду для других, увидеть, как они наслаждаются ею и становятся хоть немного счастливее.

Юми, вспоминая свою маму, неожиданно услышала голос Тетушки, которая, взяв ее за руку, начала рассказывать:

– Юми, у меня есть хорошее воспоминание, связанное с твоей мамой.

– Правда? – удивленно спросила Юми.

– Рассказать? Она просила никому не говорить об этом, но прошло уже много времени. Так вот, однажды твоя мама позвала меня в путешествие. Она всю жизнь работала в закусочной и никогда не ездила отдыхать. Кёнджа предложила поехать всего на один день, я сразу же согласилась. Она не сказала, что болеет, но я чувствовала, что с ней что-то не так, было видно, что она плохо себя чувствует. Тогда я сказала: «Давай просто погуляем где-нибудь рядом». И знаешь, куда я ее привела?

Юми потрясенно покачала головой, она не знала о тех событиях.

– В клуб! Знаешь здание с клиникой дерматологии и лор-отделением? В его подвале когда-то была площадка для дискотеки. Сейчас ее уже нет.

Юми знала это место. Когда она приходила в больницу, снизу всегда доносилась громкая музыка. Старики часто толпились у входа, перед тем как зайти внутрь.

– Мы пошли туда, она сначала не хотела, но я настояла. Ты не представляешь, как мы хорошо там провели время, мы танцевали и веселились! Мы сели, заказали колу и блинчики с зеленым луком.

Тетушка с улыбкой вспомнила тот момент, как они сидели в темноте, окруженные яркими огнями, наслаждаясь колой и блинчиками.

Музыка играла громко, Тетушке пришлось повысить голос:

– Мама Юми, ты все время работаешь, а ведь иногда надо выходить в свет, чувствовать себя женщиной. Даже я в своем возрасте маникюр и брови делаю, потому что есть причина, хи-хи.

– Да ну, такие места… Не мое это, – смущенно ответила Кёнджа.

– Ой, какая песня хорошая! Пойдем танцевать! – сказала Тетушка, потянув ее к танцплощадке.

Они стали танцевать под веселую музыку. Даже мама, стесняясь, постепенно начала двигаться.

Вокруг танцевало много пожилых людей. Один из стариков похвалил маму:

– Ого, как у вас красиво получается! Вы, молодая, просто красавица!

Мама смущенно улыбнулась и приподняла парик, показывая свою настоящую прическу.

– Это парик, я прохожу химиотерапию в больнице.

– Здесь все проходят лечение, ничего страшного. Ты все равно красивая. А я не старик, говори со мной неформально.

– Мы тогда так смеялись и танцевали до упаду.

Тетушка замолчала, погрузившись в воспоминания. Потом тихо добавила:

– Это было в последний раз, когда я была с твоей мамой. Когда я вспоминаю, мне так радостно и весело, но почему она так рано ушла? Это так печально…

Она разрыдалась, а Юми крепко обняла ее. Во взгляде девушки смешались смущение и вина.

Мисон заметила выражение лица Юми и задумалась. Она почесала голову указательным пальцем – у нее была привычка делать так, когда что-то казалось ей нелогичным, будь то в жизни или в детективных романах. В этой истории что-то не сходилось. Она задумалась.

Вдруг раздался громкий шум. «Клятый муж» опрокинул тарелку, и на его брюки разлился бульон. Он закричал:

– Я же сказал убирать за собой миски после лапши!

Сунги вскочил и схватил у Юми тряпку, чтобы вытереть его одежду.

– Простите. Я хотел доесть бульон, но случайно… Извините.

– Черт возьми! Из-за какой-то капли бульона мои брюки испорчены!

Он громко требовал оплатить химчистку.

Тут к нему подошел пожилой дядюшка Гук и положил руку ему на плечо.

– Сядь и не шуми, хватит вести себя как дикарь.

– Что? Ты кто такой, чтобы мне указывать?!

– Я старше тебя, понял?

– Да ну? Давай проверим! Покажи свои документы!

Он толкнул дядюшку в грудь. Однако тот даже не двинулся с места. Вместо ответного удара он схватил его руки и сильно сжал.

– Ты что, думаешь, я не могу тебя остановить? Лучше успокойся, а то тебе не поздоровится!

Дядюшка сжал руки еще сильнее и с яростным выражением лица посмотрел на него.

– Ай-ай! Братишка, я больше не буду так вести себя, прости меня, отпусти!

Тогда Тэхо поспешил разнять их.

– Хватит, пожалуйста, успокойтесь все.

Гук наконец отпустил его, и «клятый муж» тихо отошел в угол и плюхнулся на стул.

– Теперь слушайте, что рассказывает Юми. Все понятно?

Наступила тишина.

Юми тихо вздохнула и направилась в кухню, но Мисон вдруг вскочила и громко крикнула:

– Эврика!

Гости удивленно посмотрели на нее. Тетушка спросила:

– Что это ты такое говоришь? Эврика?

– Я думаю, что я сделала великое открытие! Я докопалась до истины, объединив все улики, – ответила Мисон.

Все начали переговариваться.

– Истина? Улики? Что здесь происходит?

Мисон кивнула. Лицо Юми застыло.

– Да, ситуация похожа на странный детективный роман, написанный искусственным интеллектом, и все это происходит прямо в нашей закусочной!

Удивление гостей достигло предела.

– Я люблю создавать детективные истории с помощью чат-ботов. Хоть и не могу стать писателем, но мне нравится, как искусственный интеллект пишет. Я недавно задала команду: «Напиши детектив о событиях в закусочной», и вот что получилось. Слушайте: история о преступлении, случившемся в известной корейской сети закусочных. Владелец был убит. Посетители потрясены, и убийца происходил, вероятно, из семьи владельца или окружения, но полиция не может найти следы. Работница Го Догён начинает собственное расследование. Она пытается найти убийцу через еду и раскрыть секреты.

«Клятый муж» воскликнул:

– Что за чепуха? Говори попроще, полицейская!

Дядя Гук положил руку на плечо мужчины и велел ему успокоиться. Тетушка громко спросила:

– Что? Тут действительно произошло убийство?!

Йонсун тоже вскрикнула:

– Что? Убили хозяйку Ким?

Мисон покачала головой:

– Нет, это не так. Но я собираюсь раскрыть тайну, скрывающуюся в этой закусочной.

Она повысила голос:

– Знаете ли вы, что такое «сублиминальное воздействие»?

– Что?

– Это когда воздействие настолько незаметно, но оно влияет на подсознание человека. Я изучала криминальную психологию. В тысяча девятьсот пятидесятых годах психологи в США вставляли скрытые сообщения в фильмы: «купи попкорн» или «пей кока-колу», призывающие людей покупать колу и попкорн, и продажи резко выросли. Сейчас в сериалах часто показывают предметы, такие как одежда или часы, чтобы подтолкнуть зрителей к покупке. Это эффект сублиминализации.

«Клятый муж» спросил:

– И что с этого?

– Я думаю, что в этой закусочной происходит что-то подобное. В блюдах скрыта какая-то подсознательная информация, как будто она заставляет нас раскрыть секрет. Не ощущаете ли вы этого? Чувствуете ли вы что-то странное в еде?

Все смотрели на Мисон недоверчиво. Тэхо сказал:

– Честно говоря, вкус супа из ттокпокки и жареных продуктов совсем не изменился с тех пор, как я попробовал их еще в первый раз. Может, это и есть часть того странного ощущения?

Мисон кивнула:

– Я расскажу вам секрет.

Она встала и направилась к кухне. Подняв руку к шторке, она замерла. Юми попыталась ее остановить, но Мисон начала объяснять:

– Я получила приглашение, но оно было немного необычным.

Мисон передала приглашение Тетушке. Все стали рассматривать его.

– Вначале мне показалось, что в смерти Ким Кёнджа скрыта тайна. Но мне не удалось найти никаких улик. Однако, когда я попробовала суп с рыбой, мне стало ясно: здесь что-то не так.

«Клятый муж» сказал:

– Не тяни, говори прямо!

– В рыбном супе были мидии.

– Мидии?

– Да, десять лет назад, когда я готовилась к полицейскому экзамену и приходила сюда, мидий в супе не было.

– Ну и что? Это же было десять лет назад. Владелица закусочной уже умерла.

– Однажды, когда я пришла сюда, плача и с опухшими глазами после трудных занятий, хозяйка приготовила суп с мидиями специально для меня. Это было блюдо, которое она сделала только для меня.

– Но мидии могли быть добавлены и сейчас…

Мисон покачала головой:

– Но это не все. Есть и другие странности. Обычно в рыбном супе используются прямоугольные ломтики омука, которые нанизывают на шпажку, а вот десять лет назад в закусочной «Юми» нанизывали омук волнами, что было очень просто. В других местах обычно делают по-другому, складывая четыре-пять раз. Я помню, что спрашивала об этом. Хозяйка Ким говорила, что ее руки толстые и омук соскальзывает, поэтому она нанизывает в три складки. И сегодня в супе он нанизан точно так же. Это не может быть случайностью.

– Но это же не доказательство. Может, Юми сама так делает, – сказала Тетушка.

Мисон подняла указательный палец и попросила подождать.

– В рыбном супе были также кусочки редьки. Обычно в закусочных для бульона нарезают редьку большими кусками, но в «Закусочной Юми» десять лет назад редька была нарезана кубиками. И сейчас это не изменилось. Еда, которую готовила хозяйка Ким, была уникальной, а сейчас она выглядит точно так же, как и раньше. Это не может делать никто другой…

– Нет, не может…

Все замерли, посмотрев на Юми. Тэхо с дрожащим голосом сказал:

– Это странно… Я тоже заметил это. Баклажаны. Это было новое блюдо, которого не было в меню десять лет назад, но оно появилось сегодня. Эти баклажаны… На самом деле, когда я пришел сюда несколько лет назад, владелица специально приготовила их для меня, сказав, что это полезное блюдо, и предложила мне забрать с собой.

«Клятый муж» добавил:

– Я тоже попробовал сегодня снова тот рисовый пирог. И хотя Юми говорила, что это ее рецепт, вкус был совершенно как у владелицы. Странно, но вкус был именно тот!

Йонсун кивнула.

– Я тоже заметила, что кимпап был точно такой же, как десять лет назад. Я подумала, что Юми просто хорошо старалась, но… может быть, не все так просто.

Тетушка задумчиво наклонила голову:

– Ну, даже если бы кто-то знал рецепт, все равно вкус – это то, что невозможно повторить.

«Клятый муж» тоже добавил:

– Я тоже заметил странность. Раньше Ким Кёнджа подавала мне напиток в красивой стеклянной чашке, и сегодня я снова пил из такой же. Это не может быть случайностью…

Все посмотрели на свои чашки. У всех были обычные, а только у «клятого мужа» была стеклянная чашка.

– Вряд ли ее дочь принесла специально эту чашку… – сказал дядюшка Гук.

Он медленно встал и направился к кухне, слегка пошатнувшись. Дрожащими руками попытался открыть штору, но Юми шагнула вперед.

– Ваши выводы, офицер Кан, верны.

В этот момент занавес медленно приоткрылся, и вышла не кто иная, как сама Ким Кёнджа, хозяйка «Закусочной Юми». Она была в белом платке на голове и с фартуком, ее крепкие руки и маленькие плотные пальцы оставались такими же, как прежде. Лицо почти не изменилось за десять лет. С легкой улыбкой она оглядела присутствующих.

Глаза дядюшки Гука наполнились слезами, и, дрожа, он сел в кресло, когда «клятый муж» быстро поддержал его. Вскочив, Тетушка подошла к Кёнджа и крепко обняла ее, не сдерживая слез. Все были ошеломлены и не знали, что делать. Йонсун закричала:

– Почему, почему вы нас обманули? Это действительно вы?

– Садитесь, – спокойно сказала Кёнджа. – Вам интересно? Я все объясню.

С присущей ей спокойной улыбкой она начала говорить:

– Во-первых, почему я отправила сообщение о своей смерти. Я увидела такое в иностранной рекламе. Старики, которые не видят своих детей и внуков, якобы пишут ложные объявления о своей смерти, чтобы те пришли навестить их. Если бы я сказала, что праздную семидесятилетие, никто бы не пришел.

– Вам семьдесят? – отстраненно спросил «клятый муж».

Кёнджа покачала головой:

– Нет-нет. Я лишь пример привожу. Во-вторых, я действительно хотела увидеть вас всех и узнать, как вы поживаете. Но возможно, если бы я сидела с вами за одним столом, вы бы застеснялись и не захотели поделиться своими историями. Ведь вы знали только меня, а не друг друга, мы всего лишь встречались в моем кафе. Я подумала, что если я буду скрываться, то вы сможете говорить откровенно.

«Клятый муж» воскликнул:

– Но разве вы не могли просто прийти и поговорить? Почему вы нас обманывали?

– В-третьих, – продолжила Кёнджа, – я почувствовала, что после болезни вкус моей еды изменился, и я не была уверена, что готовлю как раньше, поэтому хотела, чтобы вы, мои близкие, дали честную оценку. Я хотела готовить вкусную еду так же, как десять лет назад. Когда я только начинала.

– Хозяйка, вы в самом деле так шутите? Это был ваш сюрприз – появиться перед нами?

«Клятый муж» возмутился. Гук жестом указал ему, чтобы он успокоился.

– Я не считаю, что мое появление – это подарок. Следующий пункт объяснит это. В-четвертых, помогите мне, – сказала она.

Все с любопытством посмотрели на нее.

– Я получила инвестиции от крупной компании. Мы планируем открыть флагманскую закусочную в центре города и несколько поп-ап магазинов в крупных городах, – сказала она.

– Что? – Все были в шоке.

– Но мне нужна помощь, – продолжила она. – Моя единственная помощь – это Юми. Как вы знаете, мой муж уже давно умер, а родственники уже старые. И тогда мне вспомнились те, кто по-настоящему переживал за мою закусочную и любил ее. Возможно, кто-то из вас был обижен на меня.

Йонсун отвела взгляд и вздохнула.

– Если у кого-то были обиды, оставьте их позади. Если вы можете помочь в расширении моего бизнеса, я буду очень благодарна.

Сначала встала Тетушка, которая была наиболее близка к Кёнджа.

– Как же это удивительно! Юми, я тебя поздравляю! Я возьмусь за работу на кухне. Я ведь раньше работала в ресторане, так что знаю тонкости деда! – сказала она.

«Клятый муж» саркастически вставил:

– Неужели не прогорела?

Дядя Гук строго посмотрел на него. Потом Тэхо сказал:

– Я буду помогать по выходным, у меня есть основная работа, но в субботу и воскресенье я могу помочь с подготовкой ингредиентов. Я всегда хорошо справлялся с работой в одиночку.

Следом встал Сунги:

– Я возьму на себя доставку. Кроме того, мне хотелось бы по-настоящему поработать в закусочной, есть желание научиться готовить. Думаю, изучение традиционных рецептов поможет мне в жизни.

Йонсун тоже поддержала:

– Можно ли устроить на подработку Джию? Я ей все расскажу, дома обсудим. Я буду спокойна, если она будет работать здесь.

Кёнджа ответила:

– Конечно, конечно. И ты тоже можешь помочь.

– Ах, я и не думала об этом, в любом случае вы только дайте указания. Для меня главное, чтобы Джиа выросла хорошим человеком.

Мисон тоже добавила:

– Я не могу помочь на кухне, так как я на госслужбе, но буду часто сюда приходить, чтобы поесть.

«Клятый муж», гордо расправив плечи, сказал:

– Я был ответственным за управление бизнесом, так что я займусь управлением залом и кассой.

– Хах, это как коту доверить рыбу! – подметил дядюшка Гук. – Такое дело лучше доверить банкиру, например Йонген.

– Ах, ладно! Понял. Тогда я займусь поставками продуктов и доставкой блюд.

Раздался смех. «Клятый муж», казалось, успокоился и кивнул в знак согласия.

Тетушка посмотрела на дядю Гука и спросила:

– Почему вы молчите? Разве не вы были самым преданным поклонником Кёнджа? Ведь вы так любили ее блюда.

– Думаю, – уверенно ответил Гук. – Я готов предложить место на первом этаже моего здания. Устроим все, как нужно. Пусть создает, что хочет.

Все были поражены.

Тетушка нахмурила брови:

– Но это старое здание, и расположение не лучшее. Молодежь вряд ли будет ходить туда.

Гук наклонился и сказал:

– Ты разве не знаешь, что у меня есть еще одно здание прямо напротив станции метро?

Гости удивленно посмотрели на него.

– Там на первом этаже скоро заканчивается аренда, так что Кёнджа может занять то место, – сказал дядя Гук.

«Клятый муж», улыбаясь, сказал:

– Вот видите, на какой хорошей ноте завершается наша встреча. Давайте выпьем по рюмочке перед тем, как разойдемся.

Присутствующие с подозрением посмотрели на него. Тетушка ответила:

– Но здесь нет соджу.

– Ха-ха, я просто шучу! Я больше не пью, теперь я папа, у меня есть питомец. Не переживайте. Мне нужно идти кормить моего малыша. Ну все, давайте, ребята!

Кёнджа, улыбаясь, сказала:

– Прежде чем уйдете, попробуйте холодную лапшу с редисом. Я сама приготовила. Она такая вкусная, что я всегда держала это блюдо в тайне. Теперь я включу новые блюда в меню. Подождите, не уходите! Итак, последнее новое блюдо будет скоро.

С этими словами Кёнджа с улыбкой направилась на кухню. Довольные гости ждали новых блюд.

Это произведение было написано после того, как я пережила операцию по удалению рака молочной железы и прошла через тяжелое лечение с химиотерапией и радиотерапией. Весной 2023 года я вместе с директором и менеджером издательства Book Ocean разработала идею романа в жанре «хилинг», основанного на местных традициях. В проекте также участвовала писательница Юн Чаён. Она выбрала пекарню, а я – закусочную, и так появились ее «Лара Пекарня» и моя «Закусочная Юми».

Это было в 2018 году. На перепутье весны и лета. Я сидела за столом и смотрела в белый экран. Моя мечта стать писательницей осуществилась полгода назад, но хорошие эссе мне все еще не давались, что немного расстраивало. И каждый день я усаживала себя за письменный стол в надежде сочинить хоть что-то.

Закусочные для меня – места, знакомые с детства. Когда я была маленькой, мама водила меня туда, а в средней и старшей школе я часто ходила с друзьями, чтобы поесть перед уроками или занятиями в учебных заведениях. Вкус острого и сладковатого соуса с ттокпокки, в который входили водоросли и редис, до сих пор помню очень хорошо.

В старом здании на склоне, на первом этаже, находилась закусочная, и кудрявая хозяйка всегда встречала гостей с вежливым и спокойным выражением лица. Ходили слухи, что, наверное, хозяина не было, а на стенах закусочной висели различные мудрые фразы, такие как «Чаша поражений горька». Вкус тех ттокпокки, которые я ела в детстве, до сих пор помню.

Мама часто готовила для меня и моих братьев рисовые лепешки – они не были вкусными и не отличались красивой формой. Я ела их без особого удовольствия, но со временем, когда стала взрослой, начала скучать по ним. Они были простыми, без всяких добавок, но именно их вкус остался в моей памяти. Он и по сей день вызывает в душе ностальгию и тоску по родительским блюдам. Я думаю, что и моя мама, вероятно, готовила их, вспоминая, как это делала моя бабушка.

Старый одноэтажный дом, в котором я жила в детстве, часто появляется в моих снах, где я все еще с родителями. Вкус того, что мы ели тогда, снова всплывает в памяти и становится драгоценным воспоминанием. Этот вкус способен вернуть нас в прошлое. Он напоминает о нашем детстве, любви родителей, а также о том, что мы испытывали во времена первых встреч с любимыми, и о тех, с кем разделяли радости жизни. Пища, которой мы питались во времена учебы, до сих пор дает силы в трудные моменты и помогает зарядиться энергией. Я использовала эти воспоминания и опыт для создания персонажей, которые переживают такой момент в жизни, когда еда становится связующим звеном между их прошлым и настоящим.

Я написала этот роман, используя знакомые и любимые блюда корейцев, закуски, которые в разные моменты жизни пробуют герои книги. Эти блюда – воспоминания о самых ярких, болезненных, но красивых периодах их жизни. Когда я писала эту книгу, вспоминала свои собственные «душевные блюда», а также родителей, братьев и друзей. Я надеюсь, что читатели также смогут вспомнить о сладких моментах своего прошлого и хотя бы на мгновение обрести душевный покой.

Я всю свою жизнь писала детективные романы, но создание таких хилинг-произведений, как «Фотостудия «Радуга» и «Закусочная Юми», оказалось для меня совершенно новым, но не менее увлекательным опытом. У каждого жанра есть свои особенности: детективный роман сосредоточен на мистике, расследовании события и поиске преступника, в эти процессы я пытаюсь внести элементы интеллектуальной игры и показать читателю осознание справедливости в обществе.

Хилинг-роман же во время написания позволяет вернуться в прошлое, искать смысл жизни и стремиться к душевному спокойствию. Один из близких моих родителей сказал, что такие романы написаны с целью «передать это послание». Они пишутся для того, чтобы подарить людям надежду, чтобы читатели со слезами на глазах испытывали тепло и радость и находили в себе силы и любовь и делились ими с другими. Именно с такой целью пишутся эти романы. Я надеюсь, что такие книги, как эта, будут популярны и смогут пробудить у многих читателей теплые воспоминания, оставив сладкое и приятное послевкусие.

Вот так родилась «Закусочная Юми». Это произведение, которое я написала в самый трудный период своей жизни, вдохновившись поддержкой моей семьи, друзей, коллег-писателей, соседок и сотрудников издательства. Этот роман навсегда останется в моей писательской карьере. Я искренне благодарна всем, кто прочитал мою книгу.

Весна 2024 года

Ким Чжэхи

Рецепты «Закусочной Юми». Кимпап с тофу

Рецепты «Закусочной Юми». Тонкасы с моцареллой

Рецепты «Закусочной Юми». Кулпис

Рецепты «Закусочной Юми». Рисовые лепешки

Рецепты «Закусочной Юми». Ттокпокки, темпура, сундо – так называемый сет «Тток-тхви-сун»

Рецепты «Закусочной Юми». Рецепт ттокпокки с редькой

Рецепты «Закусочной Юми». Рецепт обжаренных вареных яиц

Рецепты «Закусочной Юми». Рис с тушеной говядиной

Рецепты «Закусочной Юми». Суп с крабом, мидиями и омуком

Рецепты «Закусочной Юми». Сырный рамен

Рецепты «Закусочной Юми». Холодная лапша с молодым редисом и острым соусом

 Ттокпокки – одно из самых популярных и известных блюд в корейской кухне. Это палочки из рисовой муки, которые тушатся в остром соусе, часто подаются с яйцом и овощами.

 «Го-стоп», или «Годори», – корейская карточная игра, в которой используют колоду «Хвату».

Цель игры состоит в собирании определенного количества очков благодаря определенной комбинации карт, после чего игрок объявляет: «Го» – продолжает игру и «Стоп», если останавливается.

 Тток – блюдо корейской кухни, пирожок из рисовой муки.

 В Корее действует закон о «палатках»/фургонах: что нельзя без сертификации торговать в каких-то определенных местах: в торговых районах/у школ и т. д.