— У вас очаровательный хвостик, адептка, — доверительно шепчет тот, чье имя и звание принято произносить с благоговейным страхом. Он чуть подается ко мне. — И уши.

Ошарашенно смотрю на генерала, и не сразу доходят его слова.

Опомнившись, медленно убираю руки с его плеч. Инстинктивно я успела обхватить своего спасителя, когда упала ему прямо в руки.

Чем ему мои уши не понравились? Нормальные такие человеческие уши!

— А ещё очень выразительные... — генерал Д'Альерри делает паузу, и его взгляд скользит вниз к моей груди. — Глаза.

Стыдливо прикрываю грудь рукой. И, к ужасу, ощущаю под ладонью не плотную ткань рубашки или пиджака униформы, а свою кожу! Абсолютно голую кожу!

Тут же кровь приливает к лицу, а перед глазами от стыда ещё и темнеет!

О Многоликий! Я обнаженная! Какой позор! Да ещё и перед великим генералом черных драконов!

Округлив глаза, ощущаю нестерпимое желание провалиться сквозь землю. Так стыдно мне ещё никогда не было!

— Отвернитесь, — выдавливаю из себя сипло.

Он едва наклоняет ко мне голову и с долей сарказма произносит, понижая голос:

— Уже поздно прикрываться, зайка. Пятикурсники все успели рассмотреть за секунду до того, как я укрыл тебя завесой тьмы. Можешь меня не смущаться. Генерал, как и целитель, существо бесполое. Пока не доходит дело до спальни.

И в его глазах я остро вижу отблеск усмешки. Взгляд мужчины становится пылающим. Но он тут же бережно ставит меня на ноги и, сняв мантию со своих плеч, накидывает на мои. Я хватаюсь пальцами за теплую накидку и застёгиваю ее тут же на груди.

— Видимо, меня забыли предупредить об осадках в виде обнаженных адепток, — невозмутимо произносит генерал Д'Альерри, пытливо рассматривая мое лицо. — И часто вы, милая леди, бегаете обнаженной по карнизам академии? А потом падаете в руки порядочных генералов драконов.

Вертикальные зрачки в красивых янтарно-синих глазах выглядят по-звериному красиво. А от мужчины, который меня поймал, очень приятно пахнет свежестью и мускусом.

Я настороженно смотрю на смутно моего вынужденного спасителя — главнокомандующего генерала драконьей армии империи. Генерала Родгара Д'Альерри остерегается всё королевство.

Конечно, если ты умен и под твою дудку готов плясать даже император, лишь бы не ссориться с тобой, то явно ты невольно ощутишь, что весь мир у твоих ног. Только украшением этого высокородного являются невыносимый характер, невероятная сила и уверенность, что жалкие людишки — ошибка природы, а он, как представитель черных драконов, венец природы.

Но, что он делает в нашей академии?!

Невольно рассматриваю мужчину во всей его красе: мускулистое, но поджарое тело, белая рубашка, статность и прямая осанка говорят о его силе и уверенности. А вот холодные и равнодушные глаза не дают распознать истинные эмоции.

Правильные черты лица, даже аристократично красивые. Лёгкая щетина придает харизмы и брутальности, а уж сведенные к переносице густые черные брови и вовсе добавляют жёсткости во взгляд мужчины

На вид ему не больше тридцати пяти лет. Темные волосы слегка взъерошены, а челка падает набок. С крепких широких плеч вошедший небрежно сбрасывает темно-серую накидку и швыряет в кресло.

Оглядевшись, замечаю, как возле нас уже собирается толпа из любопытных студентов.

Окружившие адепты Нордленда откровенно пялятся на нас. Кажется, если прислушаться, можно услышать их перешептывания.

Даже не знаю, что вызывает у них ужас и восторг одновременно. Моя внезапная нагота? Или то, что великий и ужасный главнокомандующий генерал драконьей армией Родгар Д'Альерри — в нашей академии? А может быть, что-то ещё, о чем я пока не знаю?

— В следующий раз, адептка, включите в свой рацион не важные документы из ректората, а овощи. И вам полезнее, и мне проблем меньше, — сменив тон на убийственно ледяной, произносит генерал Д'Альерри.

Взглядом подзывает кого-то за моей спиной, пока я неловко топчусь босыми ногами по каменной плитке.

— Адептка Грин, я вас поздравляю! — радуется магистр по трансформации, подоспевший к нам.

Профессор одаривает меня широкой улыбкой и, приобняв за плечи, ведёт к общежитию.

— Что произошло? — крепче хватаюсь за спасительную мантию.

— А что вас удивляет? — в свою очередь, спрашивает магистр.

Помимо того, что я сверкнула своей наготой и почему-то была в облике кролика? Да ничего особенного. Обычный понедельник любого мага.

— Ваша первая трансформация! Вы ведь из Лирии! А в нашей империи все лирийцы открывают в себе тотемное животное. Видимо, почва так влияет, разряженный воздух, — разводит руками магистр. — Вероятно, это произошло во сне или как следствие эмоционального потрясения, — поясняет пожилой профессор. — Но тем не менее сердечно рад! Хорошо, вы не расшиблись. Кстати, вы пропустили мою пару позавчера, адептка Грин.

— Я буду посещать все ваши пары впредь, — заверяю тут же, ругая Федерико, из-за которого я прогуляла лекцию.

— А я рекомендую вам посещать ещё и медитацию. А не ректорский кабинет, — добавляет жёстким тоном генерал Д'Альерри за моей спиной.

И этот непреклонный тон вызывает мурашки по спине.

Ох и жуткий тип этот генерал! И слух у него как у дракона! Надеюсь, мне больше не придется с ним встречаться.

Несколькими минутами ранее...

Почесав за ухом задней ногой, я переминаюсь с ноги на ногу и с аппетитом доедаю очень вкусный кусочек бумаги.

Оказывается, письменный стол ректора с глянцевым покрытием — самое удобное место.

А бумага, по плотности напоминающая пергамент, очень похожа по вкусу на морковь. А я люблю морковь!

— О, с какой радостью я бы сейчас съела морковь, — бормочу я, но вместо собственного голоса слышу невнятный писк.

Испугавшись, дергаюсь в сторону и носом утыкаюсь в глянцевое старинное зеркальце-артефакт, стоящее на столе.

Из него на меня смотрит кроличья белая морда с фиолетовыми глазами. Очень испуганными круглыми глазами. Розовый носик аккуратно поддергивается в такт жеваниям. Приоткрываю рот, и из него выпадает пожеванный кусочек пергамента.

— А-а-а-а! — ору во всё горло, но вместо крика опять этот пугающий писк!

Почему я — кролик?!

Испытав испуг, откусываю другой кусочек пергамента. Очень вкусный, надо сказать. И продолжаю жевать, глядя на свое (мое ли?!) отражение.

Дверь кабинета отворяется, с грохотом отскакивая от стены.

— Бардо, — произносит холодный мрачный голос, и в тускло освещённое помещение входит красивый мужчина в черно-алом мундире с золотыми нашивками.

— Да, мой господин, — шелестит тихий жуткий голос, и за красавчиком входит... умертвие.

Говорящее умертвие. Которое заискивающе смотрит на красавчика!

— Пройдись по преподавателям и собери мне их в одном зале. Желательно не по частям, Бардо, как с офицерами. У меня нет времени собирать пазлы из магистров, — холодный голос звучит раздражённо.

— Я сошла с ума, — испуганно шепчу, но снова вылетает писк вместо слов.

Мрачный красавчик обращает на меня свой взгляд.

Где же я его видела? Он кажется смутно знакомым.

Он прищуривается и зло смотрит на меня, рявкнув на весь кабинет:

— Это ещё что за исчадие Изнанки?!

— Я не исчадие, я Аннабель! — кричу в панике в ответ, но изо рта падает непережевываемый кусочек пергамента, весь обслюнявленный мной. А из горла вылетает возмущенный писк.

— Да чтоб тебя Претёмный побрал, — цедит мужчина, широким шагом подходя к столу.

Он выдергивает из-под моих лапок недоеденный кусочек и с отвращением разворачивает.

— Проклятье! Магическую карту с расстановкой северных драконов сожрал кролик.

Но что он делает в ректорском кабинете без ректора?

И что в ректорском кабинете делаю я?

Но больше меня занимает вопрос: почему я кролик?!

В глазах мужчины вспыхивает странный огонёк.

— Неужели подношение? Студенты решили принести мне в жертву кролика, чтобы задобрить. Как приятно, — с маниакальной усмешкой говорит генерал Д'Альерри и, склонив голову набок, рассматривает меня.

Я аж жевать перестаю.

Ловко спрыгнув со стола, мчусь к дверям.

Не-не-не! Никаких подношений, господин дракон! Не для тебя мои розовые пяточки росли.

Путь мне преграждают серые ноги умертвия в рваных туфлях.

За секунду до столкновения удается обогнуть их, не врезавшись носом.

Пока бегу, ощущаю, как на груди, прилипнув к шерстке, шуршит что-то. Кусок какой-то карты, будь он неладен!

— Вот же... Милое отродье! — рычит за спиной генерал.

Сам ты милое отродье! Вернее, не милое вовсе!

Мчусь по коридору, едва не влетая в ноги студентов. Они шарахаются в стороны то ли от меня, то ли от умертвия за мной.

Страх меня подгоняет, и я ускоряюсь. Перепрыгиваю через ступеньки так лихо, аж сама от себя такой прыткости не ожидаю. А сердце колотится в груди как заполошное!

Видимо, в панике кроличьи инстинкты преобладают, и я ищу место поуютнее, чем коридор. Но почему-то бегу не вниз, а вверх!

Где хоть одна норка?!

В панике долетаю до башни и заскакиваю в какую-то аудиторию. Кажется, по прорицаниям.

Умертвие не отстаёт, подволакивая за собой ногу. Оно следом за мной вламывается в аудиторию, распугивая первогодок.

Я запрыгиваю на стул и ломлюсь в окно, вперёд на широкий карниз.

От высоты и ледяного ветра захватывает дух. Умертвие уже карабкается на подоконник, а я скачу вперёд.

Лапки соскальзывают с мокрого карниза, и я, издав отчаянный писк, лечу вниз...

Через час после встречи с генералом...

— Федя! Ты почему меня не предупредил, что я — зайчик?! — Упираю руки в бока и смотрю на фиолетового слизня.

Фамильяр старательно пытается слиться с кустиком на подоконнике в комнате общежития. Даже цвет меняет на зелёный.

— Федерико, я тебя вижу! — злюсь я, не сводя глаз с фамильяра.

Слизень вымученно улыбается и хлопает крохотными лапками по своему желейному брюшку, пропевая:

— Пу-пу-пу-у-у...

Брюшко заходится волнами, а сам слизень колышется, как желе.

— Да всё как-то не до этого было, Бель. — Слизень смотрит куда угодно, но не на меня.

— Да ну?

— Знаешь, все эти отчёты, налоговые, службы магических происшествий, а ещё миграционное бюро для фамильяров. Закрутился немного, — невинно хлопает глазками это фамильярское недоразумение.

— Федя, ты не мигрант. И какие ещё налоговые отчёты?

— То есть я их зря сдаю? — тут же цепляется за отвлеченную тему слизень.

— Федя. — Угрожающе делаю шаг к подоконнику, и слизень принимает цвет горшка.

Но, видимо, считает это недостаточной маскировкой и просто растекается настоящей прозрачной лужицей по подоконнику.

— Не смей уходить от разговора! — повышаю голос, надеясь, что Федерико одумается.

Но на меня смотрит прозрачная жижа неопределенного цвета, с глазками.

Можно, конечно, и наорать на эту милую жижу, но мне становится сразу жалко Федерико. Ну он же не виноват, что беспечный и наивный слизень. И он не виноват точно в том, что ритуал связи с фамильяром я провела с ошибкой. Из-за чего теперь страдаю только я. Я даже подруге не призналась, что я фамильяр своего же фамильяра!

Впрочем, этот вечер уже точно лучше не станет, и я, надев пижаму, бросаю взгляд на шкаф. Туда я аккуратно повесила генеральскую мантию.

Ладно, надеюсь, генерал Д'Альерри уедет из академии так же быстро и внезапно, как и приехал сюда. Так как я из вражеской Лирии, я никогда не питала нежность к тому, кто крушит все вокруг драконьим пламенем. А мантию я ему отправлю по почте. Наверное, даже почтовой коброй! Осталось пережить завтрашний утренний разговор с новым ректором. Нам обещали его назначить, как только наш господин Ридгер попал в больницу из-за эльфийской чахотки...

Каковы шансы, что завтра никто не будет обсуждать мое голое падение в руки генерала? Могу же я надеяться на лучшее?

— Аннабель! — окликает меня девичий надменный голос в столовой за завтраком. — Это правда, что ты пыталась соблазнить генерала Д'Альерри?

Выскочка Жанин возвышается над нашим с Китти столиком и, сложив руки на груди, смотрит на меня исподлобья.

От этого вопроса я едва не давлюсь оливкой. Китти состраивает оскорблённое лицо и непонимающе смотрит на меня.

— И ты собиралась от меня это скрыть?! — Подруга смотрит на меня как на предательницу.

Жанин хмыкает и занимает со своими подругами соседний стол.

— А я слышал, что Аннабель вчера с горя бросилась с башни, потому что прибывший генерал Д'Альерри отверг ее признание в любви, — поворачивается к нашему столику адепт с боевого факультета.

— А я слышала, что Аннабель обезумела и бегала голая по академии, — хихикает старшекурсница, проходя мимо с подносом.

— Нет, я слышал, что генерал Д'Альерри вынес обнаженную Анабель из недр главного корпуса, — вдруг выдает кто-то из первокурсников. — Говорят, исчадие Изнанки пробралось в академию поздно вечером и решило сожрать кого-то.

— Меня задевает тот факт, что я одна ничего не слышала! — возмущается тут же Китти, откладывая вилку. Смотрит на меня теперь как на врага. — А я, на минуточку, живу с тобой, Бель, в одной комнате!

— А генерал спас нас всех! Жертвой могла стать Аннабель! — продолжает первокурсник, входя в кураж спора с пятикурсниками.

— О Многоликий, я и так жертва, — вздыхаю я, не поднимая взгляда от тарелки.

— Нет, я даже слышал, как великий генерал Д'Альерри выгонял это исчадие Изнанки прямо в ректорском кабинете, — благоговейно произносит первокурсник, напрочь забыв про свой завтрак.

«Это он меня выгонял», — комментирую флегматично в своей голове, но решаю смолчать.

Китти смотрит на меня как на вражину. Заметив ее взгляд, я вяло улыбаюсь и пожимаю плечами. Мало ли чего они там все слышали. Но как же быстро ползут слухи!

Тут же перед моим лицом в воздухе вспыхивает алое послание с печатью ректората. Стоит его раскрыть, как оно голосит бешено на всю столовую:

— Адептка Грин! Вас вызывают к ректору за порчу имущества академической библиотеки!

— Ректор вернулся? — проносится гул голосов по столовой. — Новый ректор или старый?

— Господин Ридгер же был при смерти ещё пару дней назад, — озабоченно произносит кто-то из девушек с бытового факультета.

— А я слышал, что у нас новый ректор! — гордо заявляет все тот же первокурсник. — Сам император приехал его проведать! Видимо, заслуженный магистр, наверняка с учёной степенью и правильным подходом к студентам!

А я плетусь на ковёр к ректору. Собственно, на посещении ректората я вчера утром сама и настояла. До позорного попадания зайцем прямо на ректорский стол. Федерико решил, что я обязана самолично признаться в чудовищном и очень неоднозначном инциденте, который приключился за день до моего позорного попадания в ректорат в образе кролика.

Что ж, надеюсь, что новый ректор будет непредвзят. И вообще, я же зайка, как я могу не понравиться? А то, что спалила книгу, так это с кем не бывает?

Генерал Родгар Д'Альерри

— Меня наказали ректорским креслом за своеволие на границах с Лирией, — усмехаюсь невесело, с любопытством наблюдая за нервным хождением императора по кабинету.

— И чем ты недоволен? Считай, это отпуск. — Его Величество вскидывает подбородок и гордо прохаживается в очередной раз, как манекенщица по подиуму.

— Тем, что обычно наказываю я всех. — Дёргаю бровями и прожигаю Величество внимательным взглядом.

— Это отпуск, Родгар. Серьезно, отдохни.

— Я не устал, — прищурившись, отвечаю, следя за мельтешением императора.

— А я приказываю! — раздражённо бросает тот. — Война закончена, Лирия в крепкой осаде. И теперь работают мои дипломаты. А ты посиди месяцок хотя бы в этом кресле, пока я сюда не найду подходящего человека.

«Да, не вовремя господин Норрес решил скончаться. Такую подставу мне организовал с этим местом», — комментирую мысленно, откидываясь затылком на спинку кресла.

— Хотя, надо признать, осадки в виде обнаженных девушек прямо в руки — это было несколько интригующе.

— Не понял, — застывает император, глядя на меня в упор.

— И кролики, сжирающие карту наступления, тоже не оставили меня равнодушным. Ты не говорил, что здесь есть метаморфы.

— Надо было лучше продумать защиту твоих военных вопросов, — отмахивается Его Величество.

— Я привык продумывать защиту от внешних врагов и исчадий Изнанки. А не от кроликов, — дёргаю бровями.

— Кто же знал, что непоколебимого главнокомандующего драконьей армией сделает кролик в неравной битве, — улыбается император язвительно.

— Ладно, генерал в кресле ректора — не так плохо, как Величество при дворе эльфов с лютней, — подмигиваю Варсу.

Тот оборачивается ко мне и смеряет тяжелым взглядом.

— Будешь не генералов строить, а адептов. Велика ли разница кого на столь короткий срок? К тому же моему сыну не повредит ошейник в виде твоего присутствия в академии. И напомни мне, почему я терплю твои выходки? — По лицу Величества пробегает тень недовольства.

«Вероятно, пора завязывать с вольностями», — так бы подумал любой другой генерал на моем месте.

— Потому что я твой любимый муж? — Играю бровями, и по тускло освещенному безвкусному кабинету, от которого несёт древностью, разносится мой хриплый смех.

— Ничего не хочешь мне сказать? — останавливается Величество, и алая мантия бьёт его по ногам.

— У тебя новая прическа? — предполагаю я.

Император изгибает брови и выжидательно смотрит.

— Любимая, ты отлично выглядишь, вкусно готовишь, и я добыл тебе часть континента. Но теперь давай на выход, меня ждут мои обезьянки. — Откидываюсь на кресло затылком и на несколько секунд прикрываю глаза, чтобы не заржать в голос от выражения лица императора.

Хуже всего, перед глазами встаёт вчерашний образ блондиночки с очаровательными заячьими ушками, так внезапно упавшей мне в руки. И съевшей карту наступления...

— Казню! — угрожает Величество.

— Хорошо, Варс. Но только через мой труп, — легко соглашаюсь я, надеясь, что Величество поведется в очередной раз.

Разговор с Величеством отлично отвлекает от неправильных мыслей о девушке. Не думал, что меня может заинтриговать произошедшее. Вероятно, стоит вызвать любовницу сюда. Чтоб не отвлекаться, разумеется.

Величество зависает лишь на несколько секунд.

— Два месяца ректорского кресла! — рявкает друг, не оценив моей покладистости, дабы смягчить "наказание". — И не разрешу использовать твои излюбленные пытки!

— Пощади, Великий вершитель судеб драконьего народа, — кривлю губы, прикладывая ладонь к груди, и открываю глаза. — Ты жесток и бессердечен.

— А ты бездушен. И не смей превращать это святое место в полигон! — ставит свое последнее слово император, попутно выскакивая в приемную и захлопывая за собой дверь.

Какой прыткий. Решил, что если он не услышит моего ответа, то это априори оставляет последнее слово за ним.

Там, в приемной, гремят доспехами его стражники, удаляясь вместе с главным драконорожденным нашей империи.

— Что ж... Всего каких-то два месяца дрессировки юнцов — и можно вернуться к военным вопросам, — барабаню подушечками пальцев по глянцу стола. — А вот насчёт полигона не обещаю, Ваше Величество.

И собственные губы растягиваются в усмешке. Кладу перед собой проявившийся документ, состоящий из задач для ректора на сегодняшний день.

Я теперь ректор, бездна подери Варса, имперской академии!

Что там у нас на повестке дня? Какая-то второкурсница с целительского сожгла важный фолиант в библиотеке и мечтает быть наказанной ректором? Что ж, вы развязываете мне руки...

Анабель Грин

Самый жёсткий, беспринципный, хладнокровный драконорожденный в этой империи. Девочки с моего факультета, влюбленные в генерала, рассказывали, что он убежденный холостяк и его не проймут ни жалостливые взгляды, ни откровенное декольте. А парни говорили, что слышали, что генерал с холодной маниакальной улыбкой перерезает горло врагам.

Но больше меня пугает то, что о нем говорят даже в Лирии: этому дракону поклоняются исчадия Изнанки! А поговаривают, что одна всегда вьется возле его ног...

Я содрогнулась от всплывшей в голове информации.

На всякий случай скашиваю взгляд к изножью ректорского стола. Если я наклонюсь и посмотрю, это будет совсем неприлично?

Наверное, его назначили, чтобы в имперской элитной академии навели порядок.

Хуже всего, минутами ранее ему принесли моё чистосердечное признание на бумаге!

— Вы уверены, адептка Грин? — хищно оскаливается высокий черноволосый молодой мужчина из моего вчерашнего кошмара. — К слову, весьма рад видеть вас одетой.

Его голос звучит чуть хрипло, вкрадчиво. А тон — обманчиво ласковый.

Зрачок в пронзительно-синих глазах, обрамлённых золотой радужкой, вытягивается, и теперь взгляд нового ректора становится звериным.

И от этого становится совсем тоскливо и страшно.

Новый ректор — генерал!

О чем, собственно, сегодня всех нас, конечно же, не предупредили. И как к этому относиться, пока не ясно. Ясно только одно: нам всем конец! За нас взялся сам главнокомандующий генерал!

А-А-А-А!!!

Спокойно, Бель. Просто улыбайся и молчи!

Но от стыда за вчерашний инцидент мне хочется провалиться сквозь пол. Он видел меня обнаженной! Как теперь ему в глаза смотреть?

— П-простите? — запинаясь, произношу, не привыкшая к ТАКОМУ взгляду мужчин в мою сторону.

— Вы действительно хотите мне сдаться? Прямо здесь и сейчас? В разгар учебного дня? — изогнув бровь, уточняет новый ректор, сидящий в расслабленной позе в кресле.

И говорит он это так, будто я не сдаться пришла, а отдаться!

Щеки вспыхивают пожаром от волнения.

Теперь уже сама идея моего посещения ректората кажется глупой. Но это ведь лучше, чем если бы меня к нему привели! А так чистосердечное признание... Смягчает наказание, верно же?

Приходится себя утешать этим. Если бы не мой фамильяр, ноги б моей не было в ректорате!

— Господин Д'Альерри, — собравшись силами, начинаю я. — Так вы будете меня наказывать за это? Я ведь не просто так вам всё рассказала.

— Наказывать, — смакуя, перекатывает на языке генерал. — Отчего же и не наказать, когда девушка так просит?

И как-то уж слишком по-звериному оскаливается.

Его взгляд вынуждает меня испуганно выдохнуть и сделать быстрый шаг назад к двери.

К двери, которая в этот же момент с грохотом захлопывается за спиной. Да так, что я уже забываю напрочь о тех муках совести за испорченный фолиант из академической библиотеки!

Книга пыталась меня сожрать! А я в ответ пальнула в нее нехитрым сжигающим проклятьем. К слову, целительским!

Конечно, госпожа Долорес Брандт была в шоке и отправила меня на ковёр к ректору. Но тот уехал в госпиталь. Думала, это замнется, но Федя решил, что мне жизненно важно потребовать отработку за провинность.

— Видишь ли, адептка... — генерал Д'Альерри заглядывает в документ на столе, —...адептка Грин. Библиотека — мирное место. А у меня с ней связаны самые нежные воспоминания, — мягко отзывается ректор, не спеша покидая свое кресло.

Как он вообще согласился на эту должность?

— Извините, я правда не хотела, — бормочу я, рефлекторно облизав пересохшие от волнения губы. — Просто книга сошла с ума.

«И я теперь тоже», — добавляет внутренней голос, когда я с трудом отрываю взгляд от его глаз и опускаю ниже.

И зря. Выдающиеся мускулы на груди в, казалось бы, тесной черной рубашке — не самое лучшее место, куда стоит опускать взгляд юному дарованию.

— Конечно, — понимающе отвечает господин Д'Альерри.

Он сует руки в карманы черных брюк и не спеша надвигается на меня. Останавливается в шаге от меня, нависая скалой. Приходится чуть задрать подбородок, но я кажусь такой крохотной рядом с ним и совсем незначительной.

— Правда, я не специально. Мне пришлось защищаться. И я ее сожгла в итоге, — расстроенно отзываюсь, опуская взгляд на ковер, по которому генерал ступает почти бесшумно.

— Разумеется. Прекрасная причина, чтобы прийти к ректору и потребовать наказания, — невозмутимо отвечает генерал.

Он останавливается в двух шагах от меня, и я чувствую приятный аромат мужского парфюма. Дым и сандал обволакивают словно каждую клеточку моего тела. А ещё... Я осязаю, как аура генерала Д'Альерри наполнена чудовищной драконьей силой и невероятной уверенностью. Шлейф аромата в тандеме с уверенным взглядом, мягкими, почти ленивыми движениями, как у настоящего хищника.

— Я не требовала! — Вжимаюсь спиной в дверь и поднимаю взгляд.

— Правда? А вот я сейчас потребую, адептка Грин, — меняет тон на холодный. — Если ты сейчас же не покинешь мой кабинет и не вернёшься к занятиям. Или что там сейчас у вас по расписанию?

— Вам все равно на испорченную реликвию? — ужасаюсь я.

Кажется, вот после таких слов госпожа Брандт, наша чуткая и ранимая библиотекарша, точно бы упала в обморок.

— Я не собираюсь тратить время на подобную чушь. От лирийцев одни проблемы.

— Это не так! — И зачем я протестую, спрашивается?

— Разве? — Дёргает бровями и смотрит так, словно это действительно для него новость. — Тогда иди и докажи мне обратное, адептка Грин. И пуговицу, — кивает на мой воротничок, — застегни. Пока я не решил, что ты пытаешься соблазнить меня этим.

Собственные брови взметаются вверх.

Он это серьезно?

Гулко выдохнув, поворачиваюсь к двери и выскакиваю в коридор, успев бросить на бегу:

— Простите за карту, господин генерал!

Неудивительно, что все парни с боевого факультета ходят подавленные. Потому что генерал явно их будет гонять и в хвост и в гриву.

Выскочив за дверь, врезаюсь носом в другого гостя ректора.

Отпрянув, вздергиваю подбородок и тут же примирительно произношу, понимая, что за такое столкновение меня вообще привлечь к ответственности могут. Мало ли принц оскорбится, подумает: лирийка покушение устроила!

— Извини.

Наследный принц демонстративно отряхивает небрежным движением пиджак на своей груди и смеряет меня уничижительным взглядом голубых глаз. Словно я неприятная букашка. А я очень даже приятная! Во всяком случае, папа всегда говорит, что я точная копия мамы в молодости. А мама у меня красавица была!

Не удостоив меня ответом, Альвер Даймонд толкает дверь в кабинет и захлопывает ту за собой.

— Дядя, — с лёгкой ленцой произносит принц за дверью. — Какими судьбами?

А я, замерев, отчего-то не могу сделать и шага. Понимаю, что глупо вот так стоять и подслушивать. И совершенно некрасиво. Но любопытство берёт верх.

Генерал — дядя Альвера? Наследник учится здесь на четвертом курсе и является недосягаемой мечтой студенток.

— Соскучился по тебе, племянничек. Решил узнать, как учишься, чем дышишь.

— То есть отец тебя наконец-то наказал за излишние жертвы, — хмыкает Альвер.

— Ну что ты. Академия — это как курорт, — в тон ему заявляет генерал Д'Альерри. — К слову, не желаешь на практику отправиться на границу с Изнанкой? Могу устроить.

— Нет, спасибо, — в голосе Альвера звучит напряжение. — А что, твоя армия драконов уже не справляется с тварями Изнанки, раз ты уже и меня вербуешь?

— Поверь мне, там и одного дракона хватит выстоять против сотни тварей, — судя по голосу, усмехается генерал. — Разумеется, для вполне развитого и окрепшего дракона. Может быть, лет через сто ты и станешь таким. Как тебе предложение провести целую неделю на приграничье?

— Твари Изнанки меня не интересуют. Я больше по девочкам, — хмыкает Амиас.

— А меньше? — вкрадчиво уточняет генерал.

— Дядя, — с нажимом произносит явно недовольный Амиас.

— Действительно дядя. Рад, что ты можешь отличить от тёти, — издевается над ним генерал. — А теперь, прогульщик, марш на занятия. Какая, кстати, сейчас у вас дисциплина?

— Твареведение. Ее ведёт ректор. Кстати, не хочешь ее провести? А то у нас вся группа слоняется без дела вот уже битых полчаса.

— Твою... — ругается генерал очень непристойно, и я успеваю отскочить в сторону до того, как дверь кабинета ректора распахивается и из нее, чеканя шаг, быстро выходит генерал Д'Альерри.

А я лихорадочно листаю расписание. Кажется, Твареведение у нас последней парой... О нет!

— Ну, как всё прошло? — меня встречает чавкающий листом салата слизень Федерико, когда я возвращаюсь в комнату после учёбы.

Фамильяр сидит на тумбочке возле кровати, сложив руки на том, что могло бы означать его брюшко. Оно, кстати, очень мило так колышется. Как фиолетовое желе! Он знает, что я питаю слабость к вишневому желе, поэтому обычно принимает такой цвет.

— Это была твоя идея! — перехожу на рассерженное шипение, не поддаваясь не слизняковые провокации.

Слизень поправляет свои крохотные очки и вытаскивает из-за спины миниатюрную книгу. Плюнув на нечто похожее на пальцы, он переворачивает страницу, затем крохотным карандашом что-то вычеркивает из списка.

— Хорошей ученицей нам тоже не стать. Давай попробуем стать бунтаркой? — Глаза Федерико загораются.

— Ну почему у всех фамильяры как фамильяры?! А мне достался слизень! Где справедливость? Где мой кусок пирога этой жизни? — Заваливаюсь на кровать на живот. — Как я могла так ошибиться с ритуалом связи? Ещё и с такими последствиями!

Ещё и тотемное животное — кролик!

А вишенка на торте моих страданий — новый ректор, видевший меня голой!

— Бель, ну как? Как тебе генерал? — Тут же на мою кровать плюхается подруга по несчастью. Вернее, по комнате.

Вокруг нее летает колибри и что-то щебечет, но Китти отмахивается лишь.

Ее глаза горят азартным блеском, и девушка явно жаждет подробностей.

— Генерал — монстр, — честно признаюсь я. — Всё так, как о нем и рассказывали. Ничего святого в нем нет!

— А я говорил, что это плохая идея — идти и сознаваться, — назидательно произносит Федерико, медленно подползая ко мне.

— Федя! Это была твоя идея! Ты утверждал, что надо честно признаться в содеянном! — возмущаюсь я, садясь в кровати.

Слизень невинно улыбается:

— Я обещал твоему отцу сделать из тебя приличного мага.

— Я была бы гораздо приличнее без слизня, — ворчу я.

Но Федерико — единственное, что у меня осталось от семьи. Отец и мать погибли семь лет назад при первой осаде. Тогда генерал Д'Альерри действовал жёстче и под раздачу попадали знатные Дома.

— Назначил отработку? Надеюсь, не у него? Пожалуй, мне тоже надо что-то натворить. — Китти вскакивает с кровати и нервно прохаживается по комнате. — Я бы не отказалась от отработки у генерала. — На губах подруги проявляется загадочная улыбка.

— Китти, он взрослый мужчина! И уж точно не обратит внимания на адептку Нордленда, — бормочу я.

Улыбка на губах подруги тускнеет.

— К тому же, — продолжаю я, — какова вероятность пересечения факультета Целительства с генералом? — хмыкаю я.

— Правильно. Только если натворить что-то! — Глаза подруги вновь загораются.

Она бережно приглаживает розовые волосы и крутится перед зеркалом в полный рост.

Я лишь закатываю глаза. Так и не поняла всеобщую тенденцию сходить с ума по генералу.

Расписание на тумбочке призывно мерцает синим. Это означает: внесены изменения.

— Что там? — любопытствует Китти, подхватывая лист.

Быстро пробегается глазами и торжествующе улыбается.

— Бель, у нас появилась дисциплина, которую я не пропущу, даже если умру! — Ее глаза азартно горят. — У нас Твареведение будет вести сам генерал Д'Альерри! Уже с завтрашнего дня и последней парой!

Ну просто "обрадовала"...

— Анабель Грин! Последний раз повторяю! — визжит кто-то на ухо надрывно. — Сегодня наш второй день обучения в новом учебном году!

— Тётушка Мадлен, я ещё посплю, я не опоздаю, — сонно бормочу я по привычке. Опекунша всегда вопила, когда я опаздывала в общемагическую школу.

Вздрогнув, тут же распахиваю глаза.

Повернувшись, натыкаюсь на широкую улыбку Федерико. Слизень играет бровями, а на спине, как у улитки домик, собран розовый рюкзачок.

— Тетушка Мадлен! — умиляется Федерико, сложив крохотные ручки возле улиточных глазок, и трогательно улыбается. — Ты признала во мне родню.

— Федя, отстань.

— Мы идём на пары. Я собрал нам парные рюкзаки!

— Нам? Ты не можешь, Федя!

Губы слизня начинают дрожать, а фамильяр тут же разряжается рыданиями, разбрызгивая слизь в стороны. Театрально бросается в сторону с причитаниями, но...

Ползет крайне медленно. Очень медленно. На первый взгляд даже кажется, будто он вовсе стоит. Или лежит.

— Что, даже не остановишь меня? — оборачивается Федерико, недовольно смотря на меня.

Мотаю головой и откидываю одеяло.

— Всё равно, пока ты доберешься до аудитории, настанет утро следующего дня, — хмыкаю я.

— Бессердечная девчонка! — рыдает Федерико, продолжая разбрызгивать слизь вместо слёз.

Выскочившая из ванной комнаты Китти едва не поскальзывается на слизи. Ее фамильяр — колибри — неизменно порхает вокруг нее.

— Бель, помнишь, что сегодня Твареведение? Сразу после Темных Искусств! Слышала, Темные Искусства будет вести магистр Ромаро, который ведёт у старшекурсников. — Китти носится ураганом по комнате, собираясь.

Я вот ее энтузиазма точно не разделяю.

День проходит прекрасно, пока время не приближает к нам пару по Твареведению!

Сидя в аудитории перед началом Темных искусств, я начинаю нервничать. А нервничать мне нельзя, иначе я стану зайчиком.

— Говорят, Твареведение будет вести сам генерал Д'Альерри, — с придыханием и благоговением произносит Николас, добродушный паренёк из моей группы.

Как будто специально напоминает мне о том, что вести у нас будет генерал, видевший меня голой!

— Генерал Д'Альерри видел столько тварей на границе с Изнанкой! Твареведение теперь будет максимально достоверным. — Глаза другого одногруппника — Колвина — загораются.

— Конечно, кто ещё помимо него все расскажет как есть? — поддакивает ещё один одногруппник. — У него даже собственная тварь с Изнанки как ручная собачонка.

Это они про его личное умертвие?

Свет мерцает внезапно так, словно перегорела лампочка.

Тут же какой-то бесплотный дух влетает в аудиторию и пафосно представляет:

— Трепещите, смертные отродья! Ваш профессор по Темным искусствам, величайший магистр всея имперской академии, Консультант по темным проклятьям и артефактам, Непревзойденный, Великий, Покоритель Изнанки, Владыка тьмы, Повелитель смерти и спаситель от тварей Изнанки — Найтан Ромаро!

Дух низко кланяется, отворяя дверь. Под иллюзию черного дыма в аудиторию входит высокий мрачный магистр с фанатичным блеском в глазах. В черной мантии, с пепельно-белыми волосами, он быстро занимает стул за кафедрой и сцепляет руки в замок на столе, обводит пронзительным взглядом аудиторию.

— Я нашла себе нового кумира, кажется, — с придыханием произносит Китти, влюбленно смотря на магистра.

— Ура, — флегматично изрекаю. — Ты хоть запомнила, как его представили?

— Итак, мои маленькие слизнячки. — С фанатичным блеском в глазах магистр Ромаро встаёт перед аудиторией, опираясь бедрами о стол кафедры.

Его голос расходится по аудитории шелестяще, зловеще.

Я зябко ежусь.

Нам точно нужна эта дисциплина? Мы же целители!

В аудитории молниеносно стихает гул голосов.

— Ты слышала, Бель? — со слезами радости на глазах произносит Федерико, сидя возле пишущего пера на столешнице. — Он заметил меня!

Цокаю языком и решаю не тратить силы на переубеждение фамильяра.

— Пока вы уродливые склизкие слизняки и гусеницы. Но скоро кто-то из вас станет улиткой, а кто-то настоящей бабочкой.

— Я смогу стать боевым слизнем, ты слышала? — с придыханием комментирует Федерико.

— Федя, мы целители, — тихо отвечаю, не сводя глаз с магистра.

— Я тебя сожру! — пронзительно тонким голосом воинственно визжит колибри Китти. — Сожру тебя с потрохами!

Птичка угрожающе порхает рядом с моим слизнем.

К счастью, наших фамильяров слышим только мы с подругой. С помощью связующего ритуала на доверие нам удалось открыть этот канал общения фамильяров. О чем мы уже целую неделю жалеем. Но обратного пути нет.

— Т-ш-ш! — шипит на птичку Китти.

— Чур я гусеница! — выпаливает кто-то из парней с задних рядов.

Николас тянет руку, и магистр Ромаро кивает тому.

— А можно стать просто магом? — неуверенно вопрошает Николас, пухлый парень с доброй улыбкой.

— А я бы хотела стать все же целителем, — вздернув подбородок, громко произносит Китти.

Магистр Ромаро мгновенно охлаждает взглядом весь пыл одногруппников. Задерживает взгляд на Китти на долю секунды.

— Сегодня вместо лекции проведем эксперимент, — оскаливается недобро магистр Ромаро, игнорируя высказывания адептов.

Магистр отдергивает небольшое покрывало с кафедры, а на столешнице стоит корзинка с вполне себе безобидными конфетками.

— Нас будут кормить сладким, — подпирает щёку кулаком Китти и влюбленно смотрит на магистра. — Я его уже люблю. Ну что за мужчина? На первую пару на знакомство пришел с конфетами.

— И с бесплотным духом вместо цветов, — поддерживаю подругу. — Действительно, за такого и замуж не стыдно хотеть, да, Кит?

Китти кривит губы и закатывает глаза, мол, ничего ты, лирийка, не понимаешь.

— Конфетки, приносящие радость жующему, — боевые, — поясняет магистр Ромаро тем временем. — Чтобы обернуть вспять действие такого проклятийного орудия, вам необходимо знать, как они действуют.

Мы с Китти переглядываемся.

— То есть на поле боя боевые маги будут жевать конфеты? — подняв руку, задает вопрос Китти.

Кто-то ахает из одногруппников от такой смелости.

— Съев одну, можно доставить себе радость, — прожигает ее взглядом магистр.

— Как? — тут же спрашивает кто-то с первых столов.

— Очевидно, они, что ее готовил я, — дёргает бровями магистр. — А у меня талант в кондитерском деле.

— Не мужчина, а мечта, — продолжает воздыхать Китти, не сводя глаз с магистра.

— И удовольствие в том, что возможно наблюдать, как с твоим противником происходит то, на что способна подтолкнуть его твоя фантазия, — зловеще произносит господин Ромаро.

Аудитория моментально затихает. Видимо, каждый размышляет, на что способна его фантазия и фантазия магов и драконов в бою. А если дракон, например, извращенец? Так, Бель, думаем о чем-то более приземленном.

— Очень любопытно будет узнать ваши тайные извращённые желания, — медово произносит магистр Ромаро, не спеша поднимается и проходит мимо первых рядов. — Кто рискнёт?

Мы с Китти переглядываемся.

Она решительно встаёт и улыбается загадочно, явно что-то замышляя.

— Оно может произойти с любым? — на всякий случай спрашиваю преподавателя я, косясь на подругу.

— Именно.

— Даже с вами? — с напряжением озвучиваю, надеясь, что Китти одумается.

Знаю я ее фантазии, захочет, чтоб магистр на ней женился, наверняка.

— Если у вас напрочь атрофировались инстинкты самосохранения, то можете попытать свое счастье и на мне. — Магистр Ромаро прожигает предупреждающим взглядом сиреневых глаз Китти.

— С удовольствием попытаю на вас свое счастье, — хихикает подруга, уже почти вставая со своего места.

Бесплотный дух подлетает к магистру и что-то сдержанно шепчет тому на ухо, прикрыв ладонью.

— Адептка, отставить попытку счастья, — рявкает магистр Ромаро. — Эксперимент будет более масштабным и зрелищным.

Мы удивлённо и с опаской смотрим на магистра.

— А хотите узнать, что непревзойденному генералу Д'Альерри приносит радость? — с каким-то маниакальным азартом в глазах спрашивает магистр Ромаро, одаривая студентов горящим взглядом.

— НЕ-Е-ЕТ! — в ужасе вскрикивает добряк Николас с первого ряда.

Дверь резко распахивается, и в аудиторию входит наш новый ректор.

Сухо кивнув магистру Ромаро, он подходит к кафедре.

— Чем обязан, господин ректор? — елейно произносит профессор.

— Короткое объявление для группы, — ледяным тоном чеканит генерал Д'Альерри, сверкнув глазами в нашу сторону.

Заметив невинные конфетки, тянет руку к в корзинке, но одногруппник Николас резво для его телосложения выскакивает к столу магистра.

И с диким воплем:

— Не-е-е-е-ет!!!

...сносит чашу с конфетами. Падает на пол, прикрывая ее собой. Конфетки разлетаются по полу. Некоторые он благополучно давит собой.

Генерал Д'Альерри дёргает бровями и убирает руку от опустевшего стола.

— Что ж, буду думать, что вы, адепт...

— Николас Юрсон, — подсказывает Николас, распластавшись на полу. Он шумно вздыхает и сгребает к себе разлетевшиеся конфетки.

–...так печетесь о здоровье моих зубов, — невозмутимо договаривает генерал.

— Ну что ты, Родгар, драконы же и металл с лёгкостью пережуют, и даже камни, — мурлычет магистр. Затем с видом змея-искусителя спрашивает у генерала: — Съешь конфетку, дорогой?

— Сам готовил, значит? — криво усмехается генерал Д'Альерри, кивая на Николаса. Видимо, имеет в виду раздавленные конфеты, а не самого адепта. — Плохая попытка, Найтан. Очень плохая.

Генерал обводит нашу группу взглядом.

Его тяжелый, пронизывающий взгляд останавливается на мне. На долю секунды его губ касается лёгкая тень усмешки.

— Запомните одно простое правило, студенты. Никогда и ничего не брать из рук магистра Ромаро, — грохочет голос генерала по аудитории.

— Лишаешь меня радостей жизни, — бормочет магистр.

Генерал Д'Альерри кривит губы в усмешке и добавляет издевательски:

— Особенно не рекомендую молодым девушкам тащить в рот всякую дрянь, которую предлагают в академии.

— Да я, к твоему сведению, Родгар, занял первое место по приготовлению конфет, — оскорбленно выдает магистр Ромаро.

— Да, на конкурсе по темным артефактам, приносящим мучительную смерть и страдания, — кивает ему генерал Д'Альерри.

— Кто тогда будет мою выпечку пробовать?

В аудиторию медленно, волоча ногу, вползает умертвие Бардо.

— Хозяин, — шелестит оно и протягивает пергамент генералу.

— Вот он и будет, — забирает листок у умертвия генерал. — Угощайся конфетами, Бардо.

Умертвие тянет серые руки к конфетам, но у магистра, кажется, дёргается глаз, и он резко отодвигает корзинку с конфетками к себе.

— Твареведения у вас, птенчики, не будет. Вы же целители, на кой хре... Изнанку вам про тварей знать, — жёстко отрезает генерал Д'Альерри. — Только если вы сами этим исчадием Изнанки не являетесь. — Его взгляд останавливается вновь на мне.

А у меня мурашки ползут по спине.

Это он опять милую меня исчадием обозвал?!

Я приветливо улыбаюсь ректору, ощущая дикий стыд. Румянец вновь опаляет мои щеки, стоит вспомнить, как его руки властно и уверенно держали меня голую.

Может, ему помахать? Чего он так пялится?

Робко приподняв руку, перебираю пальчиками в лёгком знаке приветствия.

Генерал Д'Альерри поджимает губы и выдыхает чуть ли не пар из носа.

«Издеваешься, зайка», — читаю по его губам, но потом он говорит вслух и довольно жёстко:

— Последняя пара — замена. Будете зелья варить. Меньше вреда от вас.

Генерал Д'Альерри покидает аудиторию под разочарованные вздохи адептов.

— Меньше вреда, — улыбается вдруг Федерико, подползая ко мне поближе. — Это он ещё тебя плохо знает, Бель.

Я, поджав губы, решаю проигнорировать его провокацию. И никакого вреда я никому не приношу! То, что будет зельеварение, даже к лучшему! Значит, с этим жутким драконом мы больше не встретимся. Очевидно, что преподавать у нас он не хочет.

— Зелье Убеждения должно вариться строго по инструкции. На секунду дольше помешаете против часовой стрелки — оно будет катастрофически испорчено, — дребезжит худосочная старушка, магистр зельеварения, профессор Магда Данвилл.

Мы с Китти подходим к делу с особым усердием. Она держит секундомер, я помешиваю в котелке варево.

— Девочки, ваше зелье не удалось, — поджимает губы профессор, останавливаясь возле нашего стола. — Оно должно быть лазурного оттенка, а у вас просто голубое, как небо. Пары этого зелья опасны, вдохнете больше двух раз — и вас настигнет побочный эффект.

— Какой? — Мы с Китти переглядываемся обеспокоенно.

— Дезориентация в пространстве, жар, усиленная убежденность в собственном желании, эйфория, — перечисляет старушка сварливо. — Ставлю вам неуд обеим. Можете быть свободны, леди! Рекомендую отлежаться в комнате, пока побочные эффекты не наступили.

— Она назвала нас леди, ты слышала? — умиляется мой фамильяр.

Колибри, сидевшая тихо на плече у Китти, вдруг взлетает и истошно орет, правда тихо и тонким голоском:

— Сожру вас всех! И тебя сожру, профессор!

Выйдя в коридор, я на мгновение ловлю дезориентацию. Голову ведёт, а звуки сливаются воедино. Картинку перед глазами смазывает. В горле становится так сухо...

— Федя, помоги добраться до комнаты или другого безопасного для меня помещения, — умоляюще смотрю на слизня.

Понимаю, что до комнаты могу не успеть дойти.

Китти пошатывается, но ее фамильяр уверенно вырастает в размерах и, сцапнув когтями за воротник мантии, буквально волочет в сторону выхода из корпуса.

Федерико своей слизняковой магией сооружает на себе генеральскую фуражку и лапкой указывает направление.

— Курс на безопасное место, мой капитан! — воинственно произносит Федерико. — Я слышал, что побочные эффекты можно "заесть". Съешь конфетку?

Слизень мило улыбается и протягивает мне конфету. Машинально прячу в карман мантии.

Не то чтобы я не доверяла своему фамильяру, но... Решаю лишний раз не рисковать. После его глупой идеи сдаться ректору!

Преодолеваю коридор и делаю ещё несколько шагов. Или, кажется, я слишком долго шла? Взглядом нахожу знакомую дверь.

Ой, надо же, как я быстро оказалась в общежитии. Вот Федя молодец, может же, когда хочет.

Моя же это комната, да?

Кажется, она. Точно, моя комната! Такая красивая дверь! Интересно, зачем на нее повесили табличку "ректорат"?

Как я до неё добралась, даже не поняла.

Хватаюсь за ручку, пытаюсь отпереть. Она не поддается.

Руки дрожат, по телу пробегает жар, и наступает лёгкое расслабление. Применив крайние меры с помощью магии, отпираю дверь и заскакиваю в комнату.

Запираю дверь и, прикрыв глаза, прижимаюсь к ней спиной.

Я в безопасности! Боги милостивые! Останется только пережить побочки... А сердце-то как колотится!

— Кхм... — откашливается кто-то.

Кто-то, у кого явно не голос Китти! Голос мужской. И, что хуже всего, этот голос пробирает до мурашек...

Распахнув глаза, натыкаюсь на любопытный взгляд генерала Д'Альерри.

Новый ректор сидит за столом, разложив перед собой карту с движущимися на ней забавными крохотными стаями драконов.

О нет...

Ректорат?! Действительно ректорат?!

Язык присыхает к небу и отказывается ворочаться. Я делаю усилие над собственной волей, которая 'плывет", но всё, на что меня хватает, — крепко вцепиться в ручку дверей.

Как я вообще здесь оказалась?! Убью Федерико! Скормлю его колибри Китти!

Сердце грохочет в груди с бешеной скоростью.

— Я теряюсь в самых различных предположениях, зайка, — произносит генерал, откидываясь на спинку кресла. — Вы зачем проникли в мой кабинет и заперли дверь?

Но его мрачный взгляд и вовсе выбивает почву из-под ног.

Я сильнее вжимаюсь спиной в дверь.

Как же меня угораздило?!

По телу проходит сильная волна расслабления. И я невольно вспоминаю его пылающий взгляд, когда он меня поймал.

— Так что вас привело сюда в десятом часу вечера? Комендантский час не для лириек? — дёргает бровями Д'Альерри, проникновенно глядя в мои глаза.

Я ошарашенно замираю. Как это возможно? Только что было шесть часов вечера, я ушла с пары по зельям... а уже десять?! Где я была?!

— Вы приняли какое-то зелье? У вас зрачки расширены, — вкрадчивый тон генерала вызывает новую волну мурашек.

Мотаю головой и пытаюсь заставить себя не делать шаг к генералу.

— Это я просто вас боюсь, — невинно улыбаюсь.

Признаваться в том, что я вдохнула испарения зелья, которое ещё и сварила неправильно, — гордость не позволяет. Он и так уверен, что лирийцы хуже туземцев и ни на что не годны.

Но на мгновение вдруг в голову приходит ехидная мысль: вот если бы я оказалась его Истинной, вот бы он удивился!

И сама тут же пугаюсь своих мыслей. Ужас был бы!

Не к месту вспоминаются размышления Китти о том, как целуются драконьи генералы. Хуже всего, я против своей воли развиваю ее мысли в своей же голове!

На ватных ногах я зачем-то двигаюсь к столу, кончики пальцев холодеют. И вот я уже никак не могу избавиться от наваждения поцеловать генерала. Чтобы Родгар Д'Альерри перестал быть таким айсбергом и сверлить меня взглядом. И как бороться с каким-то странным вспыхнувшим желанием, когда оно сжигает тебя изнутри?

Прикусываю щеку изнутри, но боль не помогает отрезвить ни разум, ни силу воли.

— Адептка...

— Грин, — подсказываю, ощущая мандраж.

— Грин, может, объясните уже наконец? — Ледяной взгляд приковывает к месту.

— Да, сейчас попробую. — Ощущая жар по всему телу, я хватаюсь за край ректорского стола как за спасительную преграду, отделяющую меня от шага в бездну.

Я сейчас же ему расскажу про испарения неправильного зелья! Ну скажет коронное: "Лирийцев к магии опасно подпускать". Так переживу же!

Генерал Д'Альерри с любопытством чуть подается вперёд. А я, даже не поняв, как допустила, налегаю на стол, хватаю пальцами ворот его рубашки и… впиваюсь в его губы.

Внутри все холодеет от ужаса того, что я творю. Но ужас моментально уступает новому чувству: в крови хлещет адреналин, а в ушах собственный бешеный стук сердца.

Его губы мягкие...

Наверное, адреналин нейтрализует действие флёра, и я резко отстраняюсь, с ужасом глядя на явно удивленного генерала.

— Очень наглядно, Анабель, — задумчиво хвалит генерал, а в глазах с вертикальным зрачком вспыхивает странная эмоция. — И часто вы используете подобные методы объяснения?

— Только с вами, — признаюсь я, ощущая дикий стыд и страх перед генералом.

Вот сейчас он меня исключит или, чего доброго, подумает, что я пытаюсь повысить лояльность генерала к себе.

— Конфету ешь, Бель! — на ухо жужжит Федерико, заползая на мое плечо.

Хватаюсь за эту спасительную соломину. Нахожу конфету в кармане мантии и, шурша фантиком, тут же закидываю ту в рот.

Смотрю на генерала Д'Альерри и умоляю матерь Жизни пощадить меня.

— Вкусная? — любезно уточняет генерал.

Я лишь киваю.

— Вы тоже, — заявляет вдруг генерал, вдруг улыбнувшись. Правда, выглядит улыбка как оскал дракона. И это, к моему ужасу, выглядит очень... сексуально.

Я начинаю жевать быстрее и проглатываю несчастную конфету.

Кажется, симптомы отступают. Потом достану для Федерико самую свежайшую зелень!

— Адептка Грин, если вы выполнили свою норму глупостей на сегодня, то можете быть свободны. Делаю скидку на то, что все лирийки такие... — Генерал Д'Альерри прожигает меня пронизывающим взглядом.

Замолкает, словно подбирая слова, но, не став договаривать, просто делает неопределенный взмах рукой.

— Простите, — под лихорадочный стук сердца бормочу я, пятясь к двери. — Я просто перенервничала.

— Разумеется. Буду иметь в виду вашу особенность. К слову, старайтесь меньше нервничать перед магистрами. Им ещё преподавать здесь. А они, сами понимаете, старой закалки. — Генерал Д'Альерри одаривает меня какой-то издевательской ласковой улыбкой. — Вынуждены будут на вас жениться после такого. Не то что я. Меня таким не напугать.

— Да вы... Да я никогда... Да это все испарения! — выпаливаю тут же, вспомнив, что собиралась признаться. Кажется, самое время.

— Выход у вас за спиной, Анабель, — ставит точку в разговоре новый ректор.

Выскакиваю магической стрелой из ректората.

— Почему я должна вообще надевать розовый шарф? — ворчу я, привязывая тонкую красивую, почти прозрачную ткань на шею. В зеркале на меня смотрит задумчивая блондинка с большими голубыми глазами.

— Потому что мы должны быть в одной цветовой гамме, — назидательно говорит Федерико, сидя на раковине. — Цвет моего настроения сегодня, как видишь, розовый. Я зря розовый пиджак надел?

Бросаю на фамильяра строгий взгляд. Он сам весь розовый, помимо пиджака. Завидую его магии и возможности менять цвет. Мне же с трудом поддаются все дисциплины, кроме основной — целительство.

— Ну вот как так получилось, что ритуал я провела неправильно? И теперь фамильяр — главный в магическом тандеме, — ворчу я, перевязывая шарфик по-другому.

«Почему я вообще в очередной раз ведусь на его идеи?» — этот вопрос у меня остаётся без ответа.

— Подвинься, Бель! — Китти оттесняет меня плечом, вставая к зеркалу, и тоже прихорашивается. — Как ты, кстати, вчера добралась? Я тебя потеряла из виду. Ты вчера как фурия влетела в комнату и наотрез отказалась разговаривать. Где ты была?

— Я поцеловала генерала, — мрачно отзываюсь я, ощущая строй панических мурашек по коже. — А потом съела конфету при нем.

Китти на мгновение застывает и просто смотрит на меня через отражение в зеркале.

А затем взрывается хохотом.

— Да ты просто роковая женщина, Бель! — пихает меня локтем в бок. — А если серьезно, где была? Я волновалась.

— Мы целовали генерала и ели конфету! — гордо отзывается Федерико, заползая на кран.

Улыбка сходит с лица Китти. Она неверяще смотрит на меня.

— Не смотри так, я говорю правду, — вздыхаю и кошусь на дверь. — Даже выходить теперь отсюда не хочу.

— И как? — вдруг спрашивает Китти.

— Меня вроде не исключили.

— Нет, я спрашиваю, как он целуется? С ума сойти, Бель, когда ты успела с ним сблизиться?! Как? Как тебе это удалось? Знаешь, я завидую. Ты в Дракарии всего второй год, а уже с главнокомандующим целуешься! А узнают девчонки, так и...

— Нет, Китти! Никто не должен узнать! Испарения... Помнишь? Это всего лишь испарения зелья, — цепляюсь в ее руку.

— А... — вдруг доходит до подруги. — Так, ладно, давай ускоримся, не хочу опоздать на завтрак и на пары. Всё-таки третий день обучения, мы сейчас должны выстроить свою репутацию у новых преподов.

Я прокручиваю в голове события вечера и тут же зависаю даже над воспоминанием о шикарном поцелуе. И тут что-то тревожно становится.

— Федя, ты дал мне вчера конфету. Где ты ее взял? — осторожно интересуюсь, прищуриваясь.

Федерико натянуто улыбается.

— У магистра Ромаро. Между прочим, душевный темный маг! — доверительно произносит слизень.

А у меня сердце уходит в пятки.

— Китти, кажется, я прокляла вчера генерала, — севшим от ужаса голосом признаюсь я, прикрыв ладонью рот.

Китти округляет глаза и прикрывает ладонью свой рот. Так мы и пялимся друг на друга с минуту.

— Конфеткой "радости"? — тихо спрашивает подруга, отмерев.

Я киваю.

Мы пару минут сидим в тишине, пока в ванную не залетает колибри. Она воинственно вопит тонким голосом:

— Сожру слизня! Я тебя сожру, слизень! Я вас всех Сожру с потрохами!

И в кои-то веки мне не хочется препятствовать этому событию!

Когда Китти наконец заканчивает наводить красоту перед зеркалом, мы в молчаливой панике выскакиваем из комнаты общежития. Первой парой у нас идут Темные Искусства. Конечно, вот почему Китти не могла отлипнуть от зеркала!

— Магистр Ромаро. — Подскакиваю к кафедре темного мага перед парой и выпаливаю тут же: — Как нейтрализовать вашу конфетку радости?

— Адептка... — Он щелкает пальцами, пытаясь вспомнить мою фамилию.

— Грин. Второй курс, целитель.

— Никак, — меланхолично и без интереса отзывается магистр. — Смириться и получать истинное удовольствие.

Я сглатываю судорожно и, быстро обернувшись на одногруппников, расползающихся по своим местам, тихо спрашиваю:

— Совсем никак?

— Разве что собрать флюиды в том месте, где она была съедена. На это у вас четыре дня с момента съедения. И вы опоздали со своим интересом к моему предмету. Я уже обиделся. Теперь вам придется заслужить мое расположение двумя докладами и искренним восторгом к моей выпечке.

Магистр Ромаро многозначительно указывает глазами на зефирки в плетёной корзинке.

— Собрать флюиды, а дальше? — нервно повторяю я, с опаской косясь на вкусняшку.

— Это непревзойденный боевой снаряд, — прищуривается недобро магистр Ромаро. — А я — его создатель. Как считаете, Грин, я действительно расскажу вам, как его обезвредить? Ладно, расскажу. Да это невозможно!

— Невозможно рассказать?

— Невозможно обезвредить!

— А флюиды зачем тогда собирать? — не понимаю я.

— Если вам интересно узнать, чем конкретно вы прокляли соперника. Проклятье может проявиться не сразу, но оно обязательно проявится. Всё зависит от силы вашего желания и от возможности его исполнения в ту же секунду, когда вы съедаете конфету.

— То есть без шансов? — потеряв надежду на счастливый конец этой ситуации, спрашиваю я.

— Без шансов. — Магистр Ромаро вновь указывает глазами на зефирку.

Даже представить страшно, чем эти милые кругляши наделены!

— Вы можете помочь узнать, что за проклятье было? — обреченно выдохнув, нехотя беру зефирину и, натянув слишком широкую улыбку, кладу в карман мантии.

— Приносите, адептка Брин, — одобряюще улыбается магистр Ромаро.

— Грин, — поправляю машинально преподавателя.

— Не столь важно. Выясним за пару часов, что там за проклятье.

Когда мы с Китти заходим в столовую на большом перерыве, я радую ее тем, что удалось узнать.

— Есть две новости: хорошая и плохая, — выдыхаю я, беря поднос. — Можно узнать, что за проклятье. А плохая в том, что это не предотвратить.

— Поздравляю, ты первый целитель, который наплевал на клятву Ниппократу, — нараспев произносит Китти. — Прокляла! Да ещё кого!

— Тише, Кит. — Нервно оглядываюсь на других студентов.

Китти хихикает и пребывает явно в своих мечтах о магистре Ромаро.

Когда мы занимаем столик, подруга выпаливает:

— Я возьму факультативом Темные Искусства. И пойду на курсы выпечки!

— А я проберусь в кабинет ректора, — вздыхаю я, ковыряя вилкой салат.

Китти перестает жевать и смотрит на меня с недоверием.

— Хочу забраться в кабинет ректора, — сообщаю подруге, чуть подавшись к ней.

— Бель, только не говори, что ты влюбилась и теперь будешь его преследовать, — дёргает бровями Китти.

— Нет, всё гораздо хуже, — мрачно изрекаю я, провожая взглядом вошедшего в столовую генерала Д'Альерри в компании магистра Ромаро и какой-то длинноногой блондинки, явно не адептки.

И отчего-то мое сердечко ускоряется при виде этого статного и жёсткого мужчины. Правда, тут же ощущаю лёгкий укол ревности, стоит перевести взгляд с него на молодую женщину.

— Конфетка, помнишь? — нехотя намекаю Китти.

— Это его секретарь, — выпаливает Николас, садясь за наш столик. — Я выяснил. Она не замужем, ей двадцать четыре, и она маг воды. Все уверены, что любовница генерала.

— Ты чего забыл за нашим столом? — хмурится Китти.

— Мы, изгои, должны держаться вместе, — улыбается Ник.

Он подзывает своего ягуара. Тот лениво укладывается под столом возле ног Николаса. Я лишь с завистью смотрю на грациозную кошку, затем на своего слизня и, подпирая щёку кулаком, вздыхаю.

Теперь, очевидно, обсуждение придется отложить. Но обсуждать некогда, ведь уже сегодня я пойду на дело!

— Федя, он еще там? — шепотом произношу, занося одну ногу на карниз, и пребываю в нерешительности.

Китти стоит рядом в качестве моральной поддержки. Впрочем, ни одно дело не проходит без Китти.

Мы дождались вечернего времени, когда ректору уже нет смысла сидеть в ректорате. Но генерал всё никак не хочет уходить! И поэтому в закрытой аудитории мы торчим уже целый час.

Слизень сидит на карнизе перед окном ректората и комментирует происходящее:

— Это похоже на жертвоприношение, но без жертвы, — задумчиво изрекает Федерико, склоняя голову набок.

— Черный дракон и чернокнижник в одном лице! Так вот почему его все боятся! — тут же ахает Китти.

Я оборачиваюсь к подруге и смотрю скептически.

— Не верь всему, что говорит мой фамильяр.

— Но я подозревала, что генерал на должности ректора — к плохим вестям!

— Дайте его мне, я сожру его! — истерично визжит колибри. Китти морщится от визга и отпихивает воинственную птицу обратно в аудиторию.

— А теперь генерал крутит в руке длинный и толстый предмет. — Федерико прищуривается. — А, это рука чья-то.

Китти прикрывает рот ладонью, демонстрируя ужас.

— Китти, я уверена, это просто кто-то обронил руку, — цокаю языком, вспоминая умертвие генеральское.

— Он чернокнижник, расчленяющий врагов магией! — шепчет Китти, которая в своем воображении уже невесть что придумала.

Слизень подползает по карнизу к нам и торжественно заявляет:

— Ящерица покинула клетку!

На этих словах он очень выразительно подмигивает.

Изгибаю бровь и спрашиваю, игнорируя игру слизня в разведчика:

— Федя, он тебя не видел?

— Я был предельно незаметен!

Выдохнув, вскакиваю на карниз второй ногой. Аккуратно выпрямляюсь и передвигаюсь вперёд, прилипнув к стене.

Аж дух захватывает! Мне остаётся добраться до окна, открыть его, использовав бытовое заклинание, и я в кабинете! Затем я соберу во флакон флюиды, они, как сказал магистр Ромаро, витать будут ещё четыре дня. Мне надо успеть!

— Давай, Бель, ползи, — подталкивает меня к карнизу Китти.

— Федя, он точно вышел из кабинета? — Оглянувшись, прикусываю губу, глядя в честные глаза фамильяра.

— Разумеется, Бель! — Федерико делает оскорбленный вид.

После моего вторжения генерал Д'Альерри запирает ректорат на военный щит. Теперь туда даже не подступиться. А мне же надо всё исправить! Наверняка он запер дверь, но про окно не стал думать. Кто в здравом уме полезет через окно в ректорат, с учетлм того, что ректор — сам генерал Д'Альерри!?

Да и сам ректорат находится на одном уровне с башней!

Впрочем, у кроликов, видимо, ум не очень здравый, поэтому я уверенно передвигаюсь по карнизу к окну ректорского кабинета.

Аккуратно заглядываю в окно. Действительно никого нет! И свет выключен. Вот повезло!

— Надеюсь, вы не вернётесь сюда. — Всматриваюсь в темень кабинета, пытаясь рассмотреть переливы магического щитового поля, какое обычно накладывают деканы на свои кабинеты.

— За кем следим? — жаркий шёпот знакомого голоса касается моего уха, а мужское горячее дыхание вызывающе приятно щекочет нежную кожу.

Я вздрагиваю от неожиданности и ужаса! Сердце будто и вовсе падает и разбивается от страха. А моей поясницы касается горячая ладонь генерала Д'Альерри.

— Тише, адептка, не надо так реагировать. Так за кем мы следим? — с явным интересом и издёвкой спрашивает он.

А я теперь слышу мягкий размеренный шелест кожаных крыльев дракона.

Частичная трансформация! Вот это силища у генерала!

От его слишком близкого нахождения за моей спиной и от его горячей широкой ладони на моей пояснице меня обдает волной жара. Смущение и стыд затмевают разум, не иначе, и я признаюсь честно:

— За вами.

Сердце колотится в груди и подскакивает к горлу, когда генерал убирает свою ладонь с моей спины.

— Тогда я вернусь в кабинет. Не буду вас разочаровывать.

Отчаянно хочется крикнуть: "Не надо! Вы мне в кабинете очень не нужны! Я же флюиды собирать иду!"

Поэтому я просто прошу его:

— Может, не надо? Я уже закончила.

Но вряд ли он обрадуется, узнав, что его прокляла какая-то второкурсница. Ещё и целитель. Хуже всего для него — лирийка! Думаю, это значительный удар если не по его непоколебимой репутации, то по самолюбию точно!

Обернувшись через плечо, вижу, в какой расслабленной позе генерал Родгар Д'Альерри завис в воздухе. Огромные кожистые крылья рассекают воздух медленно и плавно, обдавая меня порывами теплого ветра. Мужчина держит руки в карманах брюк и с явным интересом смотрит на меня.

— Да нет, что вы, — хмыкает генерал бархатным тоном, — прошу, продолжайте наблюдение.

Он издевается?

Его крылья растворяются во мраке, и он с лёгкостью в секунду приземляется на ноги внизу. Невозмутимо входит в холл.

Я же стою, прилипнув к окну, и думаю... Почему Китти меня не предупредила?! Она должна была подать секретный знак!

Пока я раздумываю, что делать дальше, дверь в кабинет открывается и в него входит генерал Д'Альерри. Он приветливо машет мне рукой.

А я не знаю, что мне делать теперь. Как спускаться? Ползти в сторону аудитории, через окно которой я влезла? Так его закрыла Китти, чтобы не привлекать внимания. Дождаться Китти?

Дыхание сводит, и

я боюсь обернуться снова кроликом.

Вот же влипла!

От такого ужаса, которого я тут нахваталась, стоя на карнизе, меня бросает в жар. Не сводя глаз с ректора, который невозмутимо магией стирает все обозначения на какой-то военной карте на его столе, я нахожу пальцами пуговицы своей рубашки. И расстёгиваю парочку у шеи, чтобы хоть порывы ветра чуть охладили разгоряченную волнением кожу.

Конечно, генерал Д'Альерри оборачивается ко мне именно в этот момент.

Да-а-а... Выглядит это, наверное, неоднозначно.

Генерал дёргает бровями и замирает, с любопытством смотря на меня.

Чего он снова пялится на меня так? Продолжения, что ли, ждёт?

С тоской оборачиваюсь к закрытому окну аудитории. Где же Китти? И где Федя?!

Ветер становится холоднее, а ноги однозначно затекают так стоять, и я, положив ладонь на окно, прислоняюсь лбом к стеклу. С жалостью смотрю на дверь ректората.

Я застряла! Помогите!

Генерал Д'Альерри с издевательской ухмылкой медленно подходит и... кладет ладонь на стекло прямо напротив моей ладони.

На мгновение я смущаюсь, ощущая себя полной дурой. Со стороны мы выглядим теперь как романтическая парочка по разные стороны окна.

Кошмар какой!

Стекло тем временем между нами растворяется, и ректор убирает ладонь быстрее, чем мы бы соприкоснулись ладонями. От неожиданности исчезновения опоры перед собой я валюсь прямо на генерала через раму.

Генерал Д'Альерри по-джентльменски ловит меня и помогает переползти, как неловкой каракатице, в кабинет.

— Рад, что вам надоело заниматься слежкой за мной. Теперь я могу быть свободен? — с издёвкой спрашивает генерал Д'Альерри.

Вот только стоит взглянуть в его тёмно-синие глаза, как мурашки пускаются в пляс на спине. В его взгляде нет и намека на веселье. Скорее лёд и сталь.

И я в очередной раз отмечаю, что генерал Родгар Д'Альерри слишком безупречен! На его лице нет и следа усталости. Черная рубашка идеально выглажена, как и брюки. Да даже генеральский мундир с кучей звёздочек и нашивок на плечах, что висит на кресле, выглядит идеально!

— Извините, — бормочу я, от страха опуская взгляд на его рубашку. — Больше не буду.

— Магистры явно пренебрегают воспитанием адептов в этой академии. — Его пронизывающий взгляд синих глаз вынуждает меня вновь смутиться. — Ещё одна провинность, адептка...

— Грин, — вяло подсказываю я.

–...и я всерьез задумаюсь над особенным наказанием для вас, — договаривает генерал. — Вы же лирийка. И я могу подумать, что готовите диверсию, — оскаливается он недобро.

Затем переводит взгляд и многозначительно глазами указывает на мою шею:

— Пуговицы застегните, адептка Грин.

Дрожащими пальцами пытаюсь вдеть в петельки ненавистные пуговицы. Чего он к ним привязался?!

Видимо, мало мне впечатлений на сегодня, так тут в кабинет вползает умертвие и глухо хрипит:

— Жертва готова, хозяин.

— Благодарю, Бардо, — ровно отзывается ректор. — Проводи вначале адептку к выходу из корпуса.

Обернувшись ко мне, генерал жестом приглашает покинуть ректорат.

— Я сама найду выход! — спешно отвечаю и бросаю затравленный взгляд на облизнувшееся умертвие.

— Как знаете, — ровно отзывается генерал, теряя ко мне интерес.

Он убирает карты в сейф, где я краем зрением замечаю какой-то розовый отблеск.

Умертвие тем временем разочарованно вздыхает, как если бы его лишили ужина.

Зябко поежившись, выскакиваю из ректората и в коридоре наталкиваюсь на Китти, едва не столкнувшись с ней лбами.

Очевидно, что подруга подслушивала, прижавшись ухом к двери в приемную.

— Прости, Бель! — выпаливает подруга, хватая меня за руку. — Я пыталась его задержать, но он от меня просто отмахнулся!

Демонстрируя свое раскаяние, подруга даже всхлипывает. Почти правдоподобно.

— А что ты сделала? — вздыхаю я, направляясь к лестнице, и увлекаю подругу за собой.

— Сделала вид, что сломала ногу, — обиженно произносит Китти, бросая сердитый взгляд на дверь ректората.

— Вот он бесчувственный! — ворчу я. — Наверняка подумал, что, раз ты целительница, сама себе ногу и исцелишь.

— Надо было в обморок упасть, так и знала, — бормочет расстроенно Китти. — Как же ты выкрутилась?

Когда мы выходим во внутренний дворик академии и направляемся к общежитию, я рассказываю Китти во всех подробностях.

Китти многозначительно молчит и гипнотизирует выход из холла главного корпуса.

Парочка адептов, влюбленно воркующих на скамье в кустах неподалёку, со вздохом разочарования покидает насиженное место. Вокруг тишина. Никто не хочет попасться новому ректору после отбоя. Видимо, одни мы с Китти отчаянные.

Вот только меня почему-то он наказывать не стал, лишь пригрозил. А это значит...

— У него явно есть какой-то план на вечер пятницы! И весьма коварный! — тут же шепчет мне на ухо Китти в тон моим мыслям. И бесцеремонно заталкивает меня за дерево.

Я устремляю взгляд на двери, оттуда как раз выходит генерал Д'Альерри.

— Давай проследим за ним, Бель! — азартно выпаливает подруга. — Ну не зря же его умертвие нашло для него жертву! Это же так интригующе! А что, если генерал здесь и вовсе потому, что прямо в академии открывается воронка с Исчадиями Изнанки? Идём за ним!

Генерал Д'Альерри, вопреки моим ожиданиям, направляется не к общежитию. А в сторону ритуальных камней на небольшом пустыре на задворках академии.

— Нет, ты что! Китти, он же нас раскусит в два счета! — горячо шепчу я, косясь на высокую фигуру нового ректора.

Правда, при виде него мое сердечко отчего-то ускоряется. Надеюсь, что проклятье из конфетки его ещё не настигло.

Ректор пересекает дворик академии и выходит через калитку. Туда, где стоят жизненные камни для разных ритуалов.

— Мы осторожно! Сейчас полнолуние, Бель, и он наверняка идёт пить кровь младенцев или есть девственниц! — в тон мне шепчет Китти. — А вдруг он вообще не дракон, а настоящее Исчадие Изнанки, которое приняло облик генерала? Нам же в прошлом году рассказывали о таких тварях! Или... Что, если генералу служит сама Изнанка?

— Ему служит только умертвие, Китти, — вздыхаю я, но тревога подруги и азарт передаются и мне.

С сомнением кошусь на удаляющуюся спину мужчины.

У Китти прекрасное воображение. Лучше, чем даже мое. Но я живо себе представляю, что мы уличаем генерала в чем-то ужасном. А иначе зачем ему в полнолуние идти к ритуальным камням?!

— Китти, он не чудовище, а генерал, — ворчу я, отчаянно пытаясь не согласиться на авантюру. — Непонятно только, почему его в ректоры назначили. Неужели никого другого не нашлось? В империи столько магистров хороших, столько чиновников...

— Поэтому давай проследим, Аннабель!

— Не хочу, — поджимаю губы, а ноги уже сами идут в сторону общежития. — Я и так из вражеской Лирии. Забыла? Главнокомандующий драконов терпеть не может лирийцев. Да и я уже отличилась.

— Бель, ну что ты. — Жизнерадостный слизень заползает мне на плечо. — Ты совершенно не приучена к приключениям!

— За такие приключения нас могут отчислить, — вяло сопротивляюсь, дёргая плечом.

И очень надеюсь, что Федерико сейчас не придет в голову изъявить свое желание на мое участие в этом ужасе! Последствия ритуала, проведенного с крохотной ошибкой, именно такие: стоит Федерико сказать властно, что мне нужно сделать, и... Я это делаю. Хотя магическая связь с фамильяром должна действовать наоборот и это Федя должен исполнять мои команды!

Приближаться к ректору в виде генерала совсем нет желания.

— Давай, Бель, что ты будешь рассказывать внукам? — умоляюще просит Китти.

— То, как упала в объятия ректора при первой встрече, — мечтательно произносит Федерико. — Давай, Бель, иди навстречу своей мечте! Своему генералу!

Сердито смотрю на Федерико, повернув голову к левому плечу.

Слизень невинно улыбается.

— Федя! Чтоб ты знал, я никогда не мечтала о генерале!

— Значит, пора начинать. — Улыбка слизня становится ещё шире.

Флегматично прожигаю его взглядом и вздыхаю. Вот он снова это сделал. Он скомандовал... И я вынуждена, как какой-то фамильяр, выполнить его распоряжение.

Хватаю за руку Китти, и мы короткими перебежками следим за ректором.

За ним плетется его верное умертвие. А ведь он даже не некромант! А вдруг он замаскировал исчадие Изнанки в образе умертвия?

Нет, Бель, прекрати поддаваться на провокации Китти.

За генералом вырастает тень дракона и становится зловещей, будто пускает вокруг свои теневые щупальца. Выглядит жутко!

Мы прячемся возле кустов, наблюдая, как в небольшом гроте ректор раскладывает инвентарь для ритуала.

— Точно принесет кого-то в жертву, — ахает Китти.

Генерал Д'Альерри внезапно замирает.

Мы, засев в кустах, даже перестаем дышать.

Генерал обводит взглядом небольшой лесок, будто ощупывая глазами прилегающую местность: зелёный луг и кусты. Кусты, в которых мы, как дуры, и затаились.

Поворачивает голову на наши кусты. Его губы искажаются в кривой усмешке.

— Кажется, он нас заметил, — испуганно говорю на беззвучном.

— Только тебя, — одними губами отвечает Китти, отодвигаясь от меня зачем-то.

— Аннабель Грин, выходите, — жёстко командует генерал Д'Альерри, откладывая ритуальный амулет.

Я нехотя встаю и покидаю укрытие.

Высиживать, как куропатка яйца, в кустах уже глупо. Я сконфуженно показываюсь за кустами, поднявшись на ноги, и медленно бреду по протоптанной тропинке между деревьев, ощущая, как горят щёки и уши от стыда.

Генерал не скрывает издевательской улыбки, не сводя с меня глаз, пока я добираюсь до него через высокие кусты, разводя непослушные веточки руками.

В груди клокочет чувство обиды и несправедливости, в первую очередь направленное на саму себя. Можно было и лучше спрятаться. И чего я, собственно, вообще ожидала? Захотелось от стыда провалиться прямо в кусты и затаиться. Вместо этого я специально сбавляю шаг, чтобы было больше времени придумать адекватную причину того, что я там делала.

Свалить все на Китти? На Федю?

— Как успехи в кустах? — Генерал Д'Альерри слегка наклоняет голову в сторону, и теперь его взгляд глубоких синих глаз кажется пронизывающим.

— Нормально, — бурмочу я, обхватывая себя за плечи. Останавливаюсь перед генералом, ощущая благоговейный страх.

— В следующий раз, адептка Грин, прячьтесь получше. — Он указывает пальцем на свою голову и выразительно смотрит на мою макушку.

Я растерянно хлопаю себя по голове, а там...

Да чтоб тебя Многоликий пожрал! Мои кроличьи ушки!

Почему у меня длинные кроличьи уши?! Неужели я почти обернулась в кролика?

Мысленно сетую, что не умею пока по собственному желанию. Белый кролик в кустах папоротника смотрелся бы правдоподобней.

Я хватаю эти уши и тяну их вниз, прижимая к щекам. Виновато смотрю на ректора.

Ой... А ушки-то у меня мягонькие такие, теплые, приятные на ощупь! На мгновение даже позволяю себе улыбнуться, блаженно жмурясь. Уши — настоящий антистресс!

Ну всё. Теперь он меня принесет в жертву на алтаре. И искать других жертв не надо.

— И подруге своей скажите, что у меня нет в списке задач никаких жертвоприношений, только открытие расположения артефакта. Но если она продолжит болтать про меня чушь, то всё очень быстро изменится.

Ледяной тон ректора вынуждает кровь стыть в жилах.

Китти шумно вздыхает, шуршит кустами и выходит из укрытия.

— Простите, господин ректор! Ой, то есть генерал! То есть ректор-генерал! — Китти тут же теряется, и ее щеки вспыхивают румянцем.

Она тупит взор и переминается рядом со мной с ноги на ногу в надежде, что я что-то придумаю.

— Напра-аво! — рявкает генерал.

И мы с Китти, вздрогнув, мечемся в разные стороны, забыв, где право.

— На другое право, адептки, — чеканит слова ректор.

Суетливо метаясь из стороны в сторону, сталкиваемся с Китти лбами и отпрыгиваем друг от друга, потирая ушибленное место.

— Изнанка меня порази, — вздыхает ректор, как будто его обрекли на нечто ужасное. — Просто вернитесь обратной дорогой. В общежитие марш!

Радостно мчимся с Китти в сторону академии. Ну, где общежитие-то, мы точно знаем. Вон оно, родимое!

Не сговариваясь, не оглядываясь, добегаем до корпуса и взлетаем по лестнице на свой второй третий этаж.

— Вот же повезло! И на отработку не нарвались, — выдыхает Китти, когда мы запираемся в нашей комнате.

На губах подруги расцветает неуверенная улыбка.

— Может, он просто не знает ещё, что адептов можно наказывать отработками? — вяло отвечаю, ощущая, как руки до сих пор дрожат от волнения.

Валюсь на кровать прямо в академической форме на живот и сгребаю под щёку подушку.

— Вот бы оно так и осталось, — хихикает подруга, стягивая с себя пиджак, и плюхается на свою кровать у противоположной стены. — Ну что, какой теперь план?

А я решаю, что, пожалуй, обойдусь без участия Китти. Так надёжнее.

— Бель, ты куда? — удивлённо хлопает ресницами Китти, смотря на меня.

Мы только что вышли из аудитории по медитации и по внутреннему балансу магии. Мысленно держу в голове, что до рассеивания флюидов осталось каких-то два дня! Поэтому действовать надо стремительно. Кролик я или кто?

— Я не иду в столовую, — заговорщически подмигиваю ей я.

На губах подруги расцветает понимающая улыбка.

— Ладно. Может быть, тебе помочь? — Подруга играет бровями.

— Не дай Многоликий! — передёргиваю плечами и добавляю примирительно: — Не хочу тебя в это втягивать.

— Жа-а-аль, — тянет разочарованно Китти и, вздохнув, толкает дверь в столовую.

Я, поправив ремешок сумки, мчусь в сторону ректората мимо столовой.

Если я правильно помню, то ректор как раз обедать сейчас пойдет.

Подкравшись к ректорату, озираюсь по сторонам, как воришка. Кладу руку на металлическую ручку и дёргаю дверь. Не заперта! Какая удача для меня!

Юркнув в приёмную, открываю сумку и, застав Федерико жующим зелень, шепчу:

— Федя, потом салат доешь, ты мне сейчас нужен.

Федя, застигнутый врасплох за поглощением листочка зелени, перестает чавкать и внимательно смотрит на меня.

Вытащив фамильяра из сумки, аккуратно ставлю его на пол. Сама приникаю ухом к двери в кабинет, но, кроме гулко стучащего собственного сердца, не слышу ничего.

На всякий случай стучу. Не дождавшись ответа, осторожно заглядываю и, возликовав мысленно, проникаю в святая святых академии — в ректорский кабинет.

— Побудь часовым, Федя, — прошу я слизня, и тот, отдав честь лапкой, медленно ползет к дверям приемной в коридор.

Правда, пока ползет, оставляет за собой ядовитого зелёного цвета слизь.

Ладно, потом уберу за ним. Отмахиваюсь от этих мыслей и принимаюсь за дело.

Достаю флакончик, откручиваю крышку, затем вытаскиваю из сумки и ритуальную свечу. Зажигаю ее магией и вожу по пространству на том месте, где примерно стояла в тот день, пытаясь собрать во флакон флюиды. Другой рукой я стараюсь собрать во флакончик начавшие мерцать флюиды проклятья.

— Попробуй не слева направо, а справа налево, — раздается голос Федерико со стороны стола ректора.

Вздрогнув, я оборачиваюсь. Федя невозмутимо заползает на спинку кресла, оттуда съезжает, как по трамплину, и, подлетев в воздухе, шмякается на ректорский стол.

Воздевает ручки вверх и кланяется.

Воображала!

Я же возмущённо выпаливаю:

— Ты где должен быть?! Смотреть, не идёт ли ректор!

— Там никого нет. И это слишком низко для боевого слизня, — обиженно выпячивает губу Федерико.

— Ты не боевой, — злюсь я. — А целительский! Быстро на свой пост!

— Если я не боевой, то зачем мне магия и вот это? — перечит Федя, насупившись.

Он достает крохотную катану из-за спины, а на его голове появляется генеральская фуражка.

Он принимает позу военачальника, позируя на столе ректора, выставив катану перед собой вверх.

Дверь за моей спиной со скрипом открывается, вынуждая меня подскочить на месте.

Я лишь крепче сжимаю флакон и, обернувшись, ощущаю, как в горле пересыхает от страха.

В дверях стоит генерал Д'Альерри. Изогнув аристократично бровь, он с долей скептицизма и равнодушия смотрит на меня, мельком бросает взгляд на Федерико и вновь на меня. Слизень выдавливает широкую виноватую улыбку.

— Адептка Грин, чем на этот раз порадуете меня? — в приятном низком голосе генерала Д'Альерри сквозит сарказм.

— Окуриваю ваш кабинет! — тут же выпаливаю в ответ.

Сглатываю от ужаса, охватившего меня, но тут же прячу за спину флакон и, закрыв крышку, прячу улику в карман мантии.

— А я позирую! — встревает Федя.

Выдавливаю улыбку и для убедительности вожу свечкой по пространству над столом.

— Прекрасное наблюдение, адептка Грин, — иронично отзывается генерал Д'Альерри. — Не обольщайтесь, это не то, что вы думаете.

Но в противовес своим же словам он добавляет более низким и хриплым голосом:

— Всего лишь Жезл Любви рад вас видеть.

Его лицо оказывается так близко, когда мужчина едва наклоняет ко мне голову. От его горячего дыхания по коже шеи бегут мурашки, а я облизываю пересохшие от волнения губы.

— Чего? — переспрашиваю шепотом и ощущаю, как к щекам приливает жар с новой силой.

Вот так открыто говорить о... О том, что...

Кстати, о чем именно он говорит?

Мысленно прикидываю, всерьез ли он.

Да, генерал Д'Альерри сексуален, как говорит женская половина академии. Он безупречен, аристократично красив и невероятно богат. А ещё он военный и ого-го какой властный! Но... Я же порядочная лирийка! А он вот так, без стыда и совести, мне про жезл любви свой!

От ощущения неловкости только и могу, что приоткрывать рот и глотать воздух.

Взгляд генерала меняется с интригующе горячего на холодный.

Резким движением приводит меня в вертикальное положение и, убрав горячую ладонь с моей поясницы, невозмутимо достает из кармана брюк... артефакт.

Короткий посох с круглым наконечником выглядит внушительно и весело блестит розовыми боками. На изящном наконечнике изображены древние символы, которые мы ещё даже не проходили в академии!

— Это Жезл Любви, адептка Грин, — изгибает бровь Родгар Д'Альерри, небрежно демонстрируя перед моим лицом продолговатый предмет. — Артефакт, способный повлиять на эмоции, чувства и даже снять проклятье. Сильный, древний и принимающий решения, кому служить, самостоятельно. Знали бы вы, сколько мы избежали проблем от шпионов-менталистов из вражеских империй благодаря этому Жезлу.

— Ну и название у него, — ошарашенно выдаю я, косясь на "волшебную палочку".

А мне в голову бьёт осознание: мне срочно нужен этот генеральский Жезл Любви! Он ведь сможет снять проклятье с генерала! И тогда никто не пострадает. Под "никто" я имею в виду саму себя.

— Адептка Грин, прекращайте пускать слюни на мой Жезл, — прищуриваясь, произносит вкрадчиво генерал Д'Альерри. — Иначе я буду думать, что вы жаждете его потрогать.

— А нельзя? — с разочарованием вздыхаю, почти протянув руку к Жезлу.

— Только смотреть. Иначе чревато.

— Чем?

— Вам слишком понравится, — уклончиво отвечает генерал, пряча Жезл обратно в карман брюк.

А я ещё с пару секунд завороженно пялюсь на его брюки, в кармане которых скрылся этот завораживающий предмет.

— Аннабель, — обманчиво ласково произносит генерал, отчего я вздрагиваю и стыдливо перевожу взгляд на тумбочку.

Ужас! Я бесстыже пялилась на его брюки!

— Жезл Любви вызывает желание его коснуться, порой — завладеть им. Просто держите в голове то, что вам придется меня обезоружить, чтобы взять этот посох в свои нежные ручки.

И генерал Д'Альерри говорит это таким тоном, словно мне для этого нужно будет раздеться и станцевать канкан на его столе. И речь будто бы и вовсе не об артефакте.

— Не надо мне никаких жезлов, — бормочу я спешно и на всякий случай отхожу от генерала, смотря под ноги.

— Прекрасно. За своим фамильяром прибрать не забудьте, — ровным тоном командует генерал Д'Альерри.

Он подходит к громоздкой картине, отодвигает ее. За ней в стене встроен небольшой сейф, куда генерал прячет Жезл Любви. С сожалением провожаю взглядом артефакт, который мог бы помочь мне решить проблему не только с проклятьем генеральским, но и попробовать исправить последствия привязки фамильяра.

Ведь мы с Федерико связаны ментально. И вместо того, чтобы выполнять его поручения, он будет исполнять мои! Стоит только завладеть Жезлом...

Моя пре-е-е-елесть...

Ладно, я что-нибудь обязательно придумаю! Не сейчас, разумеется. Но обязательно позже. Как картинка с брюками генерала сотрётся из памяти.

Подхватив фамильяра, кропотливо уничтожаю магией следы его ползания по кабинету.

Перед тем как выйти, зачем-то бросаю быстрый взгляд на Родгара Д'Альерри.

Поймав мой взгляд, мужчина дёргает бровями. А я, смутившись, выскакиваю из его кабинета.

А стоит выйти в коридор, как вижу, что здесь возле ректората меня уже дожидается Китти. Подруга держит крафтовый пакетик и протягивает мне с ободряющей улыбкой.

— Бель, ну что, получилось? Я тебе перекусить взяла.

— Лучше на спрашивай здесь, мало ли — драконий слух и всё такое... — нервно оглядываюсь на ректорат.

— Тогда по пути на Темные Искусства расскажешь. — Китти подхватывает меня под локоть и ускоряет шаг.

На ее губах расцветает мечтательная улыбка.

Влюбилась! Китти влюбилась в магистра Ромаро! Эх, бедная моя влюбчивая подруга.

Когда мы спускаемся по лестнице на второй этаж, сторонясь пятикурсников, поднимающихся на третий, я заговариваю вновь.

— Китти, у него есть очень красивый Жезл Любви, — доверительно сообщаю подруге радостную весть.

Китти поворачивает голову ко мне, и ее щеки покрываются румянцем. Она приоткрывает рот и просто таращится на меня с минуту.

— Он тебе показывал?! — отмирает наконец Китти.

— Случайно вышло, — сконфуженно отвечаю я, оглядываясь по сторонам.

Но нас, к счастью, никто из студентов не подслушивает.

Китти рассеянно кивает и крепко задумывается.

— И я достала флюиды, — улыбаюсь тут же, ощущая вкус победы. Останется как-то завладеть артефактом.

— О, поздравляю! — оживляется подруга, высматривая на кафедре магистра Ромаро. Тот сидит мрачнее тучи и гипнотизирует взглядом корзинку с зефирками на своем столе.

Одногруппники потихоньку занимают свои места в аудитории.

— Я сейчас, ты займи места, — прошу Китти. Та уже поправляет свои и без того красиво уложенные кудри.

— Магистр Ромаро, светлого дня! — спешно произношу, подскакивая к кафедре.

Получив его взгляд исподлобья, тут же поправляюсь:

— Вернее, темного и мрачного дня. — Даже для убедительности понижаю голос, стараясь говорить загробно.

Взгляд магистра смягчается.

— Что у вас там? — кивает на флакончик, что держу в руке.

— Флюиды проклятья. Вы сказали, что сможете проверить и сказать, чем я прокляла... противника.

С надеждой всматриваюсь в лицо преподавателя.

Он молча забирает флакон из моих рук и сухо отвечает:

— После лекции подойдите.

Всю лекцию я сижу как на иголках. Вот уже через час я узнаю, что за проклятье на генерале! Уже через час решится моя судьба!

А ещё надо придумать, как достать генеральский Жезл Любви. Вернее, обычный Жезл. Точнее, просто артефакт!

Сама смущаюсь собственных мыслей.

Стоит протрубить эльфийскому горну, оповещающему о конце лекции, я первая спускаюсь к кафедре и вцепляюсь пальцами в стол магистра Ромаро.

— У меня для вас две новости, адептка...

— Грин, — подсказываю нетерпеливо, не сводя глаз с магистра.

— Хорошая и плохая. С какой начать? — хмыкает магистр, смотря на меня странным взглядом.

У меня аж дыхание спирает! Сердце ухает вниз, и я выпаливаю:

— С хорошей!

— Скоро вы выйдете замуж, — загадочно отвечает магистр, чем ошарашивает меня.

Моргаю несколько раз, пытаясь переварить "чудесную" новость. Особенно ее чудесной делает отсутствие у меня даже намека на жениха. Да чего уж там, у меня даже друзей мужского пола нет!

— А... плохая? — сглатываю я ком, встрявший в горле от волнения, и перехожу на шёпот.

Страшно представить, какой может быть "плохая" новость, если "хорошая" — замужество. Всё, о чем я мечтаю, — просто окончить престижную драконью академию и выучиться на целителя.

— Забудьте о действиях конфетки, адептка. Вам уже ничто не поможет, — драматично отвечает магистр Ромаро, возвращая мне пустой флакончик, без мерцающих флюидов.

И говорит он это таким скорбным голосом, что я пускаю слезу. Сердце бешено колотится в груди, и вдруг резко перестает хватать воздуха.

— Я не хочу умирать! — надрывно восклицаю, смаргивая слезинку.

Напрочь забываю, что на нас сейчас глазеет вся группа.

— Вы удивитесь, но смерть вас тоже не особо жаждет видеть. К тому же ближайшие лет шестьсот вам это не грозит.

— Шестьсот? — переспрашиваю я непонимающе.

— Даже не знаю, кого из вас двоих вы конфеткой прокляли, — иронично добавляет магистр Ромаро, как-то злорадно улыбнувшись.

— Кто кого проклял? — любезно уточняет Федерико, выбравшийся из моей сумки, заползая к магистру на плечо.

Магистр Ромаро дёргает плечами, и слизень шлепается на документы на столе магистра. Разбрызгивает ядерно— розовую слизь, отчего стол становится очень гламурным.

— Что за проклятье, магистр Ромаро? — хватаюсь за соломинку.

— Вы скоро об этом узнаете. Вернее, ощутите. Тот, на кого вы направили проклятье, съев конфетку, станет вашим супругом. А вы, судя по всему, его головной болью, — кривит губы магистр, сметая ладонью слизь со стола.

Вздыхает и брезгливо окидывает взглядом улыбающегося слизня.

Затем магистр Ромаро притягивает вазочку пальцами и, подвинув ту ко мне, вкрадчиво предлагает:

— Попробуйте пряник, адептка Брин.

— Грин, — вяло поправляю я и тянусь за пряником, пребывая в смятении и расстроенных чувствах.

Но вовремя вспоминаю наставления генерала Д'Альерри "ничего не брать у магистра Ромаро". И упоминание собственной памяти о новом ректоре выбивает почву из-под ног, вынуждает сердце радостно подпрыгнуть. Почему-то в память особенно врезались его уверенные сильные руки и прямой пронизывающий взгляд.

— Магистр Ромаро, умоляю, объясните, — прижимаю ладони к груди.

— Вы прокляли дракона. И имя вашему проклятью — Истинность. И если вы не представляли в тот момент другую девушку, с кем этот дракон делит постель, то Истинность у него проявится с вами, — флегматично продолжает магистр Ромаро.

Застыв, пытаюсь осознать масштаб катастрофы.

— Съешьте пряничек, адептка Крин, — медово улыбается магистр.

Оцепенев от ужаса, кое-как прихожу в себя. И когда тянусь за сладостью, ухмылка магистра становится шире и зловещей, я просто забираю пряник и кладу в карман мантии. Там уже лежит его зефирка с прошлого моего разговора с магистром. Такими темпами я скоро стану самым опасным целителем на курсе, с такими-то "боеприпасами".

С кислым выражением лица подхватываю Федю и поднимаюсь на свой ряд.

Стоит занять место, как Китти тут же забрасывает вопросами:

— О чем вы говорили так долго? Что он тебе сказал? Он говорил что-то обо мне?

— О моем замужестве. Ничего хорошего. Не говорил, — с паузами отвечаю подруге, кусая губы. Смотрю прямо перед собой, пытаясь уложить всё по полочкам. Вот это я влипла! Влипла в Истинность с генералом!

Китти шумно вздыхает и задумчиво чирикает пером в тетради.

— Мои дорогие слизнячки, — медово произносит магистр Ромаро на всю аудиторию, — открываем ваши конспекты и переписываем материал с доски...

— Как думаешь, удастся его заполучить? — шепчет Китти мне на ухо, когда магистр Ромаро скрывается в подсобном помещении, пока мы переписываем материал.

Не сразу доходит, что Китти говорит о магистре, а не о генерале.

— Прояви интерес к его выпечке. Можешь даже съесть при нём, — совершенно искренне советую подруге.

— Верно! Буду есть зефир и представлять нашу свадьбу с ним! — мечтательно говорит Китти. Но, встрепенувшись, подруга тут же виновато уточняет: — Так что там с твоим замужеством? Ты не говорила, что у тебя есть жених. Кто он?

— Генерал, — бормочу я.

— И ты молчала?! Когда вы только успели?

— Адептка Корн! — рявкает вернувшийся магистр Ромаро. — Будете плохо вести себя на моих лекциях и болтать — будете приходить на отработку.

— Я согласна! — чуть ли не со слезами радости на глазах выпаливает Китти, смотря на магистра.

Тот скептически смотрит на Китти и отворачивается к доске, меняя тему лекции...

— Я его дожму, — обещает подруга и подмигивает мне.

— Бель, и ты тоже дожми нашего генерала, — расплывается в широкой улыбке Федерико, ползая по столу взад-вперед.

— Федя, отстань. Я жить хочу. Не надо всё усложнять. Мне нужно всего лишь незаметно взять его Жезл Любви...

— Думаешь, если ты незаметно возьмёшь его Жезл, он это не почувствует? — фыркает тут же Китти.

Я цокаю языком, и щеки обдает румянцем.

Решаю, что больше не стану обсуждать эту тему ни с кем. Особенно с Китти и фамильяром.

В надежде, что сложнее моя жизнь не станет из-за того, что пропущу факультатив по медитации, я решаю, что слишком рассеянна для такой важной дисциплины. Никак не могу сосредоточиться на расслаблении, когда в голове роятся мысли об Истинности с самим генералом Д'Альерри!

Засыпая вечером, я лишь думаю о том, где ещё новый ректор может хранить свой артефакт...

Почесав задней лапкой ухо, продолжаю жевать что-то, на вкус похожее на волосы. Немного жестковато, рассыпаются во рту, но привкус у них сладкий. И пахнут свежестью.

Скашиваю взгляд вниз и вижу, что жую я жёсткие каштановые волосы на чьей-то голове. Голова оказывается абсолютно мужской. Хуже всего, эта голова мне очень знакома. До мурашек по коже.

Голова дёргается в сторону, и мужчина ворочается во сне.

Я же поднимаю взгляд выше и вижу на животе аппетитные кубики пресса. Они уходят прямо под тонкое шёлковое одеяло. К счастью для моей неокрепшей женской психики, то, что под одеялом, мне не удаётся рассмотреть. Только додумать. Чего я предпочитаю не делать в облике кролика.

Мужская рука, закинутая за голову, дёргается, едва меня не сшибая.

Испуганно пискнув, выпускаю изо рта клок волос.

Проснувшийся генерал Д'Альерри рывком поднимается в положение сидя и оборачивается на меня.

С каким-то неправильным чувством разочарования отмечаю, что одеяло продолжает скрывать то, куда уходят косые мышцы.

А что я? Я просто зайка.

Как вообще это происходит?! Нет, надо было всё же идти на медитацию!

От ужаса и смущения, что оказалась в ректорских покоях, я незамедлительно и внезапно для самой себя принимаю свой человеческий облик.

Ощущение такое, будто мое тело растягивается и вытягивается.

И теперь я оказываюсь сидящей прямо на перинной подушке у изголовья большой кровати.

Гулко выдохнув, подтягиваю чужое одеяло к обнаженной груди и прячусь за него, как за щитом. Да так резко, что то едва не ускользает с бёдер генерала. Родгар Д'Альерри сжимает челюсти и отворачивается в тот момент, когда конец одеяла подползает к моим коленям. А я смущённо отвожу взгляд, хотя очень хотелось бы его задержать на стальных мускулах его торса...

Генерал тут же рявкает:

— Какой бездны вы здесь делаете, адептка...

Щелкает пальцами.

— Грин, — подсказываю севшим голосом и стыдливо натягиваю чужое белое одеяло до самого подбородка.

Генерал встаёт с кровати спиной ко мне, а я, к своему стыду, даже успеваю разглядеть милые ямочки на его ягодицах.

Зажмуриваюсь. А когда открываю глаза, генерал уже стоит ко мне лицом, придерживая простыню, повязанную на бедрах.

В этот момент дверь в его покои распахивается с лёгким скрипом, и я вздрагиваю, ощущая, как сердце уносится куда-то в пятки. Не хватало ещё свидетелей!

— Милый, я пригото... — Блондинка, сделавшая шаг в покои, застывает.

Секретарь ректора, та самая высокая блондинка, которую мы видели в столовой ректората и в его приемной, застывает на пороге покоев с подносом. Ее глаза наполняются слезами, она роняет поднос и восклицает с болью в голосе:

— Она ведь студентка!

Я с ужасом и неверием смотрю на девушку. Сплетням быть, кажется...

Генерал Д'Альерри окидывает меня тяжёлым взглядом и проговаривает холодно:

— Действительно, студентка.

Секретарь ректора в рыданиях сбегает, предварительно уронив деревянный поднос с грохотом.

А я сильнее вцепляюсь в одеяло. Будто то может мне чем-то помочь в такой пикантной ситуации.

И тут вдруг в голову приходит запоздалая мысль... Они же с ней могли на этой самой постели... Непотребством занимались! Фу! Вернее, судя по мускулам генерала, точно не фу, но…

Ой, не о том я думаю.

Перестань, Бель!

— Зайка, — оскаливается генерал недобро, — ты только что лишила меня одной из приятных частей субботнего утра.

Он делает шаг ко мне, и я вижу, как на его груди играют мускулы. Завороженно рассматриваю косые мышцы, уходящие под полотенце, и испуганно поднимаю взгляд на лицо ректора.

— А я привык получать то, что я хочу. — Генерал Д'Альерри склоняется надо мной, упираясь ладонью в изголовье кровати.

Я испуганно вжимаюсь спиной в деревянную спинку и перестаю дышать, кажется.

— Моя любовница должна была сделать это для меня. Но теперь она рыдает неизвестно где. Поэтому вместо неё это сделаешь ты, — он криво усмехается.

— Я не буду ничего вам делать! — испуганно вскрикиваю я, подобрав одеяло, и элегантно валюсь с кровати на пушистый ковер с другой стороны.

Воображение очень ярко подсовывает множество неприличных сцен и разных вариантов развития событий.

Даже не ожидала от самой себя, что зад генерала меня так впечатлит. Хорошо хоть, не видела то, что у него спереди. Иначе вариантов развития событий в моей голове было бы значительно больше.

Подскочив на ноги, мечусь по комнате.

В какой-то момент путаюсь ногами в одеяле и врезаюсь лбом в твердую груду мускулов.

— Прекратите хаотично носиться по моей спальне, как зайка по лугу в поисках морковки! — рявкает генерал, удерживая меня пальцами за плечо. — Несите мне завтрак, адептка Грин. А не то, что вы себе здесь уже успели вообразить.

— З-завтрак? — неверяще шепчу, отлипая взглядом от его мускулов на груди, и всматриваюсь в его глаза. — Вам от меня только завтрак нужен?

— А вы желаете что-то ещё предложить мне? — холодно интересуется мужчина, слегка наклонившись к моему лицу, и дёргает бровями.

Мотаю головой.

Вот так стоять перед ним в одном тонком одеяле, почти прижимаясь к крепкому поджарому телу с военной выправкой... Это начинает сводить меня с ума.

Его пряный мускусный парфюм заполняет нос и ощущается настолько приятным, что мурашки по коже бросаются врассыпную.

Мятное горячее дыхание генерала Д'Альерри приятно щекочет мой нос и губы — настолько я близко к нему сейчас.

И в ту же секунду я чувствую, что мне в бедро что-то приятно горячее и твердое упирается.

— В-вы всегда носите с собой Жезл Любви? — ахаю я, заливаясь румянцем, и смущённо переступаю с ноги на ногу.

Опускаю взгляд на его шею, и от этого дикого чувства смущения хочется вновь стать зайчиком и ускакать.

Но тут же задумываюсь о том, что где бы ему прятать артефакт?

— Это другой, — мрачно изрекает генерал, убирая ладонь с моего плеча, и делает шаг назад. — В любом случае этот Жезл Любви всегда при мне. А сейчас раннее утро. Смекаешь, зайка?

Щеки горят от смущения, и я просто киваю и отскакиваю на добрый метр, как от исчадия Изнанки.

Интересно, а если его спросить, где он прячет артефакт Жезл Любви, это будет уместно? Или, может, попросить показать его поближе ещё раз? Мне так необходимо снять это проклятье с него! А может, вообще ему всё рассказать?

Что-то вроде: "Здравствуйте, я ваша Истинная!"

Но вместо всего этого абсурда я бормочу спешно, пытаясь пробраться к выходу:

— Я пойду, извините меня, и спасибо... и простите... я больше не буду тут появляться… случайно вышло...

Я собираюсь покинуть покои, но генерал Д'Альерри ловит меня рукой поперек живота и рывком дёргает на себя. Теперь я стою, прижимаясь обнаженной спиной к его не менее обнаженной груди. Бедрами прижимаюсь к его бёдрам. И от этого становится ещё более неловко.

— Зайка, ты же не собираешься вот так сбегать от меня? — его низкий голос звучит с приятной хрипотцой.

А у меня перехватывает дыхание. Неужели это Истинность в нем взыграла?!

— Бардо! — рявкает тут же генерал, и я морщусь оттого, что почти мне на ухо.

Умертвие выползает из соседней комнаты — кажется, гардеробной.

— Да, хозяин, — скрипит елейно умертвие.

— Иди к коменданту и принеси женскую униформу с целительского факультета.

Умертвие выползает из покоев, подволакивая ногу.

— А ты, зайка, теперь на ежедневной основе будешь посещать одно интересное место, где тебя заставят хорошо попопеть, — генерал Д'Альерри говорит это так проникновенно, проводя тыльной стороной ладони по моей руке, которой я сжимаю кусочек одеяла.

— К-какое? — севшим голосом спрашиваю, гипнотизируя дверь. В голове эхом звучит грохот сердца.

— Медитацию! — рявкает так, что я едва не подпрыгиваю. — Поверь мне, либо ты, пушистая вредительница, делаешь меня счастливым, перестав попадаться мне в самых интересных местах, либо я тебя отчислю и отправлю обратно в Лирию.

— Не надо отчислять! — пугаюсь я и ору во всю глотку: — Я все сделаю! Всё, что скажете! Только не исключайте!

Генерал Д'Альерри наконец отпускает меня из необычных объятий.

— Дождись Бардо, переоденься и вон из моих покоев, — спокойно говорит мужчина, скрываясь в ванной комнате.

Ух! Какой противный. Но какой же красивый! Насколько красивый, настолько и противный. Фу таким быть.

— Мне нужен Жезл Любви генерала! — горячо шепчу я подруге за завтраком, на который я чуть не опоздала.

Китти, положившая в рот тефтельку, тут же чуть ли не давится.

Откашлявшись, подруга с сочувствием смотрит на меня, накрывает своей ладонью мою руку и с чувством отвечает:

— Добро пожаловать в клуб безответно влюбленных в генерала Д'Альерри. Занимай свое почетное триста пятьдесят первое место.

— Китти! Это артефакт, — укоризненно смотрю на подругу.

Та хмурится и, оглядевшись бегло, чтобы убедиться, что рядом стоящие столики всё ещё пустые, спрашивает:

— Зачем? Это как-то связано с тем, куда ты уходила сегодня рано утром?

Прикусив губу, борюсь с желанием всё рассказать Китти. И конечно, это желание побеждает.

Конечно, приходится всё рассказать подруге, избегая слишком уж пикантных подробностей. Тут же память вновь подсовывает воспоминания о его обнаженном торсе, о нескольких блеклых, еле заметных шрамах на его груди. Хуже всего, тактильная память играет со мной злую шутку, и сильные уверенные руки генерала фантомно ощущаются на моих плечах...

От этого постыдного ощущения меня бросает в жар.

— Я обернулась в кролика снова. И была на этот раз в покоях ректора. — Тряхнув головой, сбрасываю наваждение.

Китти растягивает губы в азартной улыбке, отодвигает тарелку от себя и, уставившись на меня, шепчет:

— Потрясающе! Обещай, что я буду подружкой невесты!

Цокаю языком, откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди.

— Китти, ты не о том думаешь. Мне надо просто решить хотя бы одну проблему! Я ведь его прокляла на Истинность со мной. Вдруг он узнает?

Китти вздыхает и кривит губы.

— Бель... Но ты же сказала, что он пригрозил тебе отчислением и ссылкой обратно в Лирию.

— Вот именно! Поэтому действовать надо осторожно. Я не знаю, где он прячет Жезл Любви, но должна его достать. — Оглядевшись, понижаю голос: — Чтобы снять проклятье.

— А не проще всё рассказать ему? — прищуривается Китти.

— Тогда он точно меня отчислит! И точно отправит в Лирию обратно! Что я тётушке Мадлен скажу? Она отправила меня учиться на последние сбережения. Я не хочу остаться недоучкой.

Умалчиваю о том, что время поджимает. Пока флюиды не рассеялись, я должна разжиться Жезлом. А уж разобраться в том, как он работает, я на практике смогу. В конце концов, у меня есть фамильяр. Или я у него? Впрочем, разберусь уже на месте.

Адепты академии уже разбредаются после плотного завтрака. Субботнее утро проходит всегда у всех здесь размеренно и неспешно.

Закончив завтракать, мы с Китти под ручку выходим во дворик академии. Здесь вовсю припекает солнышко, а проблемы кажутся крошечными.

— Как ты собралась красть Жезл? — обеспокоенно спрашивает Китти, шагая рядом.

— Понятия не имею, — вздыхаю в ответ. — Я даже не знаю, где он его прячет. В прошлый раз, когда я была в его кабинете, генерал запирал тот в сейфе. Возможно, там артефакт и сейчас. К тому же генерал наверняка следует всем правилам и всевозможным Уставам, я что-нибудь придумаю отвлекающее.

Спустя минуту солнце затмевает гигантская тень дракона. Сразу становится как-то уж мрачно и темно.

Большинство адептов испуганно смотрят вверх, задрав головы.

Иссиня-черный дракон с блестящей чешуёй, на которой проступают синие отливы, пикирует резко вниз и приземляется прямо в небольшом внутреннем дворе академии.

Адепты бросаются врассыпную в страхе. Даже боевики отскакивают едва ли не в последнюю минуту в сторону. Никто до конца не верит, что дракон вот-вот опустится на лапы прямо во дворе академии!

Проходящие мимо магистры прижимают ладони к губам.

Единственный смелый профессор по боевому мастерству остаётся непоколебимо на своем месте.

Иссиня-черный дракон окутывается дымкой и меняет облик на человеческий.

Статный темноволосый кумир тысячи женских сердец даже у меня сейчас невольно вызывает трепет. Тьфу! Никаких трепетов, Бель!

— Господин ректор... Вернее, генерал... Вернее, ректор, — никак не может определиться вездесущий профессор Чолн, практически на полусогнутых кланяясь генералу Д'Альерри.

— Можно просто "повелитель адептов", — сухо бросает генерал Д'Альерри, отряхивая небрежно со своего мундира на плечах невидимые пылинки.

— Господин Д'Альерри, — дипломатично поправляет магистр Чолн. — У меня личная просьба. Не могли бы вы в следующий раз приземлиться во внешнем дворе или на тренировочной площадке? Видите ли, у нас много адептов — гражданских целителей, а они немного впечатлительны.

— Мне плевать на всех, приземляюсь, как хочу.

Магистр Чолн застывает с приоткрытым ртом.

— А особо впечатлительным в целительстве делать нечего, — хмыкает генерал, обводя глазами дворик, и на несколько секунд задерживает взгляд на мне. — Предоставьте мне их список, и они пойдут в академию садоводов.

Магистр Чолн бледнеет.

— Всё на этом? — дёргает бровями генерал.

Профессор неуверенно кивает.

— Хочу быть таким же, как генерал Д'Альерри! — с придыханием произносит кто-то из парней недалеко от нас с Китти.

— Ты даже не дракон! — хмыкает его товарищ.

— Следует правилам и Уставам, говоришь? — фыркает Китти, пихая меня локтем под ребра.

А у меня внутри все холодеет. Что же мне придумать?

Очень вкусный листочек пергамента. Не такой вкусный, как морковь, но... Вкусным его делают эти красивые каракули. Кажется, что-то похожее на список ректорских задач. Вкуснее был, конечно, план наступления драконов на эльфийское государство. Но и этот весьма неплох.

Перестаю жевать, медленно осознавая, что я снова кролик. И я снова сижу на ректорском столе.

Как я вообще могла уснуть после обеда?! Просто прилегла отдохнуть, много думала о краже Жезла генерала и... Вот итог! Лучше бы действительно на медитацию сходила.

У меня ведь не остаётся времени совсем, всего-то чуть больше суток! Разве это много?

Испуганно пискнув, я старательно ловлю дзен и вот уже сижу нагая на столе. Нервно болтаю ногами и пытаюсь сообразить, как вообще отсюда теперь выбраться.

Бросаю тоскливый взгляд на карниз...

— Нет, ну голая я уже летала, надо что-то другое придумать, — вздыхаю обреченно.

Холодный глянец ректорского стола неприятно холодит мою пятую точку. Спрыгнув, мечусь по кабинету, пытаясь приструнить мысли и разбушевавшееся от страха сердце.

— Спокойно, Аннабель, не в первый раз ведь, — одергиваю сама себя, лихорадочно выискивая глазами, во что бы завернуться.

В элегантную штору цвета крови или... В принципе, это единственный вариант.

Вот только за дверью из приемной ректората доносится гул приближающихся шагов. И несколько голосов сразу! Один из которых принадлежит ректору, а другой... декану! Кажется, ещё и студенты какие-то идут.

И теперь я вовсе впадаю в панику.

Лучше бы в шкурке кролика оставалась!

Надеяться, что паника доведет меня до оборота в кролика, напрасно. Поэтому я ничего лучше не придумываю, чем практически в последние секунды заскочить в шкаф.

Путаюсь в висящих на вешалках тяжёлых мундирах, отмахиваюсь от этих навязчивых одеяний, которые ещё пахнут так вкусно — парфюмом ректора...

Стоп, Бель! Не отвлекаемся от миссии: затеряйся в группе мундиров и молчи.

Боги, да зачем ему целых два тяжёлых мундира?! Нашел куда вешать! Я тут из-за них не помещаюсь.

Один падает с вешалки мне прямо на плечи в тот момент, когда дверь в кабинет открывается и входит целая организованная группа.

Успеваю только ухватить качающуюся вешалку и застыть в таком положении с поднятой рукой. Так, как будто я действительно генерал и приветствую мою армию.

Стыдоба-то какая!

— Вещайте, господа, по какой причине вы крадёте мое время. — Судя по скрипу стула, генерал Д'Альерри садится за стол.

Собрание с деканами длится, кажется, целую вечность. Я против своей воли узнаю о какой-то драке адептов с первого курса и об их сожалениях.

Рука уже затекла, и я еле держусь, чтобы не чихнуть и не почесаться. Мысленно умоляю всех выйти уже отсюда.

Правда, борьба с зудящей от грубой ткани мундира кожей становится невыносимой, и я тихонечко так поглаживаю плечико свободной рукой.

Лёгкий шорох, видимо, не ускользает от драконьего слуха. Тяжёлые шаги приближают генерала к шкафу, в меня — к разоблачению и позору.

— Минуту, господа, — генерал Д'Альерри бесцеремонно обрывает поток объяснительных слов декана и его подопечного.

Ректор распахивает дверь шкафа так резко, что яркий свет вынуждает чуть сощуриться.

К счастью, дверца шкафа загораживает меня, скрывая.

Генерал Д'Альерри смотрит на меня, совершенно не удивившись. И почему-то не моргает. Такой долгий, пронизывающий и тягучий взгляд, что становится не просто неловко, а мечтается провалиться сквозь пол под этот самый шкаф.

Кажется, генерал шумно вздыхает.

— У меня завелась моль. И присвоила себе мой мундир, — задумчиво изрекает генерал Д'Альерри, гипнотизируя меня тяжёлым взглядом.

Ой, сам ты моль! Подумаешь, нагая второкурсница в шкафу ректората, с генеральском мундиром на плечах.

Я одариваю мужчину своей самой невинной улыбкой и пальчиками плавно сильнее притягиваю к себе мундир, прикрывая стратегически важные места.

Есть ли вероятность, что он просто как джентльмен закроет дверь шкафа, тактично покинет кабинет и никогда больше не вспомнит обо мне?

— Прислать вам бытовика? Мигом избавит шкаф от заразы, — тут же елейно говорит декан бытового факультета.

— Полагаю, перед этим видом моли бытовики бессильны, — задумчиво изрекает генерал Д'Альерри. — Сам разберусь.

Закрывает дверь в шкаф так же внезапно.

У меня же щеки просто горят от стыда. Это он видел обнаженную меня в его мундире, с поднятой в приветственном знаке армии рукой? Позорище какое!

Когда же наконец собрание заканчивается, а дверь хлопает и шаги деканов со студентами за ней стихают, я очень надеюсь, что генерал вышел вместе со всеми.

— Выходи, моль пушистая, — примирительно произносит генерал Д'Альерри, явно наслаждаясь моментом.

А я упрямо продолжаю торчать в шкафу, не зная, как смотреть ректору в глаза. Хотя после моего проклятья, подаренного ему креветкой... Хуже ведь уже не будет, да?

Выхожу, придерживая мундир на груди, чтобы не раскрывал мою наготу.

Генерал Д'Альерри крутит в руке розовый Жезл Любви.

Мне бы как-то выкрасть его!

— Вы вызываете у меня странные желания, адептка Грин, — плотрядно оскаливается. — И весьма противоречивые. То ли снять с вас свой мундир, перекинуть через колено задом вверх и хорошенько отшлепать. То ли это сделать без снятия мундира с вас.

— А другие варианты есть? Можно просто стандартную отработку? — сглатываю я, ощущая, как готова от стыда провалиться сквозь пол.

— Меня ещё никто не просил об обработках. Конечно, можно. Выбирайте какую. Обычно я заставляю провинившихся перед генералом страдать физически. Отжимания, уборка казарм... Но с тобой, зайка, всё иначе.

Он пододвигает ко мне список задач бытовиков.

И я даже не сдерживаюсь от победной улыбки. Ведь в списке задач вымыть весь ректорат! Надеюсь, артефакт он оставляет здесь, в каком-нибудь сейфе.

Генерал Д'Альерри всё так же ловко крутит в руке Жезл, явно дразня меня.

Как же забрать этот артефакт?!

На радостях, конечно, сообщаю:

— Кабинет! Я отполирую идеально до чистоты весь ваш... — Взгляд перескакивает на артефакт снова, и я, путаясь в мыслях из-за того, насколько эта пре-е-елесть близка ко мне сейчас, практически тяну руку к нему и заканчиваю фразу: —...Жезл...

Едва не поперхнувшись, генерал Д'Альерри сбивчиво произносит:

— Нет уж, адептка Грин. Ограничимся кабинетом. Можете приступить сегодня после пар.

А я, осознав, что только что сказала, в очередной раз заливаюсь краской стыда и мечтаю просто раствориться.

— Я говорила совсем о другом! О кабинете! Просто ваш Жезл...

— Не для вас, Аннабель, этот Жезл Любви создавался, — назидательно говорит ректор, покидая кресло.

Его взгляд совсем чуть-чуть сползает к моим ключицам и ниже, где я рукой удерживаю мундир.

— Дождитесь Бардо и комплекта униформы. — Направляясь к дверям, он тихо добавляет: — Вы такими темпами академию разорите, все комплекты вам достанутся.

Мужчина слишком спешно выскакивает из кабинета, не заперев дверь, а я покорно дожидаюсь Бардо и униформу.

Эх, жаль, артефакт унёс. Но ничего, где-то же он его оставляет когда-то. Не в штанах же всё время носит? Может, повезет мне на отработке.

После пар я, как примерная студентка, заявляюсь в ректорат на отработку.

Когда я собственными руками отмываю окно и любуюсь чистотой, замечаю, как по нему ползет Федя.

— Очень чистое окно, — хвалит меня Федерико, проползая по стеклу и останавливаясь на уровне моих глаз.

— Спасибо, — вздыхаю я, но запоздало замечаю, что Федя оставляет ядерно-лиловую слизь на стекле, вязко стекающую вниз.

— Федя! — уперев руки в бока, я возмущаюсь тут же. — Ты вредитель настоящий! Не забывай, что у нас вообще-то другая миссия!

Федерико натянуто улыбается и, сделав дугу для разворота вниз, так же сползает на подоконник, оставляя новую дорожку из слизи.

Обречённо вздохнув, я вновь принимаюсь отмывать окно. Тщательно тру тряпкой, брызгаю специальным растворителем... А когда спустя множество долгих минут упорного труда рассматриваю свое отражение в чистом стекле, меня окликает радостный вопль Феди:

— Бель, я знаю, где артефакт!

Обернувшись, хочу порадоваться победе, но...

— Федерико! — ужасаюсь я тому, как склизкие дорожки теперь уже насыщенно-голубого цвета красуются на громадной картине на стене за креслом.

Впрочем, ладно бы только голубые. Но тут все цвета радуги! По всей стене!

— Бель, ты просто преувеличиваешь масштаб катастрофы, — виновато улыбается слизень, заползая на стол ректора. — Давай не будем кипятиться. Всё ведь прекрасно, я ведь помогаю тебе.

— Помогаешь увеличить время отработки. Ладно, говори, где наш Жезл прячется?

— В сейфе за картиной! — хлопает в крохотные ладошки Федя.

С сомнением кошусь на картину и осторожно отодвигаю...

Стоит только коснуться пальчиками сейфа, как тот издает щелчок и распахивается.

— Что-то тут не так, — бормочу я, вглядываясь в темную пустоту. Спустя секунду она озаряется нужным розовым свечением и из глубины сейфа по воздуху вылетает Жезл Любви.

— Моя ж ты пре-е-елесть, — умиляюсь я, ощущая трепет и желание взять Жезл в руки.

Этот коротенький посох так ладно вкладывается в мою ладонь, будто мы просто созданы с ним друг для друга.

— Бель, — окликает нервно Федерико. — У тебя там ещё стена не помыта.

Да какая тут стена, если у меня есть древний артефакт?!

Воровато оглядевшись, прячу его во внутренний карман мантии и закрываю сейф. Возвращаю картину на место и с куда бОльшим энтузиазмом и радостью оттираю стену.

Осталось теперь только разобраться, как работает этот Жезл на снятие проклятья, и моя жизнь удалась! Верну тихонько Жезл обратно и беспрепятственно окончу академию уже дипломированным целителем.

Генерал Д'Альерри

Образ обнаженной адептки Грин как-то совсем неправильно отпечатывается в моей памяти. Подсознание просто отказывается стирать эту насыщенную картину в моей голове.

А ещё эти вечно растегнутые пуговицы с игриво выглядывающими ключицами. Милое отродье будто специально меня искушает...

Дракон внутри одобрительно ворчит:

"Присвоить, обладать, взять!"

— Надеюсь, ты об артефакте, а не об этой Зайке, — задумчиво произношу я, стараясь выбросить адептку из головы.

Открываю сейф, куда положил оружие массового подавления. Особое оружие против лирийцев и их сильных менталистов-иллюзионистов.

Сейф пуст.

— Ну и какой Бездны? — спрашиваю в пустоту, буравя взглядом пустые стены сейфа. — Где мой Жезл Любви? Бездна! У меня украли Жезл Любви!

— Кхм... — раздаются за спиной тихие, почти бесшумные шаги Найтана. — Я бы мог тебя утешить, что вырастет новый, но такое зелье ещё не изобрели.

— Ромаро, мне не до твоих неверных выводов, — раздражаюсь тут же.

Вожу рукой, чтобы собрать частицы чужой магии, но, к моему разочарованию, артефакт сам выбрал, кому служить. Так же, как однажды этот Жезл выбрал меня.

— Очень сочувствую твоей потере, дорогой друг.

— Я сейчас твоей потере, Найтан, особенно почувствую.

— Я ничего не терял.

— Потеряешь, если не умолкнешь. Например, голову. Как тебе будет без головы, кстати? Нормально? Может, она тебе жмёт? — Оскаливаюсь и делаю рамку из пальцев, прицеливаясь, куда его голову повешу в кабинете.

— Ты меня не ценишь, Родгар, — обиженно отзывается Ромаро.

— Очень ценю. Поэтому твоя голова ещё на плечах. Как выяснить, кому решил служить Жезл?

— Спроси сам у своего Жезла, — ворчит Найтан, обиженно поджимая губы, и выходит из моего кабинета.

— Зачем хоть приходил? — уточняю едко вдогонку, но Ромаро только неопределенно взмахивает рукой.

— Хозя-я-яин, — тянет глухо умертвие, шаркающей походкой заваливаясь в кабинет. — Может, это ваша адептка?

— Лично у меня нет никаких адепток, — раздражённо отвечаю.

Не хватало ещё, чтобы всякие умертвия мне эту Зайку приписывали.

Но мысль хорошая. В плане кражи. Кто ещё здесь находился? Впрочем, это я выясню. Конечно, не в разгар ночи...

Устало зажмуриваю глаза и сжимаю переносицу.

Когда я спал последний раз больше двух часов за ночь? Ладно, утром вызову это милое отродье, наверняка укравшее расположение моего Жезла, и разберусь, как его вернуть.

Аннабель

— Я должна что сделать? — неверяще шепчу я, всматриваясь в милые глазки Федерико.

Только что мой фамильяр, который должен служить верой и правдой, приказал мне сотворить немыслимое. Ещё с такой невинной улыбкой, гад! Наверное, у меня ей научился.

— Подползти к нему, выставить перед собой Жезл Любви и заявить: "Изыди, проклятье!" — слизень невинно улыбается и моргает глазками. Ручки держит на своем желейном колышащемся брюшке и ползает по прикроватной тумбочке.

— Федя, — угрожающе ласково шепчу я, — возьми свои слова обратно.

— Но это действенно! Так мы и проверим, сработает ли артефакт.

Я прикрываю глаза ладонью и стону в голос.

— Федя, послушай! Это не инструкция. Ты не знаешь, как он действует, мы должны поискать информацию в библиотеке или на крайний случай спросить у кого-то из магистров — может, они слышали о таком артефакте. Конечно, невзначай спросить, но...

— Нет, это долго, — упрямится убийца моих нервных клеток, репутации и диплома, видимо, тоже.

Глянув на часы, ощущаю дикий мандраж уже не от кражи артефакта, а от того, что мне предстоит сделать. И я намерена помешать сама себе! Поэтому бодренько так привязываю себя к кровати скрученными полотенцами.

Вошедшая в комнату после ужина Китти смотрит на меня с удивлением. Я же продолжаю завязывать тугой узел уже на левой руке.

Подруга с любопытством наблюдает за моими стараниями и деликатно спрашивает:

— Бель, ты чего делаешь?

— Федя потребовал, чтобы я сделала кое-что чудовищное. Помнишь, я говорила о неправильном ритуале? Теперь я обязана выполнить желание моего фамильяра, — рассерженно бубню я.

— Какое?

— Подползти к генералу и направить на него украденный у него же Жезл Любви! И сказать: "Изыди, проклятье!" — жалуюсь подруге, чувствуя, как вся моя жизнь рушится на глазах. Не надо было вообще есть ту вредную конфету! Вот так съешь сладость, секунды счастья и блаженства, а потом всю жизнь себя коришь за это.

Китти очень старается состроить сочувственное лицо, но, когда смех перебарывает ее, она хохочет громко и на все общежитие, кажется.

— Помоги лучше меня связать, — ворчу сердито.

Подруга, утерев слезы, выступившие от смеха, не спеша помогает мне. Мы договариваемся о том, что если Китти проснется от грохота, то немедленно меня остановит... Китти для уверенности ещё и бытовым заклинанием меня связывает. Тревога немного отступает, и я всё же засыпаю, хоть и не сразу.

Просыпаюсь оттого, что дожевываю очень вкусный лист пергамента. Вкусным его делает, кажется, то, что это список задач ректора на неделю вперёд. Пожалуй, не сравнится со вкусом карты наступления, но тоже неплохо.

Когда первая волна паники проходит и пока ещё не наступает новая, но сердце уже колотится в груди, я как-то сама по себе возвращаюсь в свой человеческий облик.

Бросаю взгляд на настенные часы в ректорате и ужасаюсь.

Мало того, что я пропустила завтрак, так ещё и близится начало первой пары! И вот-вот в ректорат придет ректор!

А я сжимаю почему-то в руке Жезл Любви.

Только сейчас осознаю это, растерянно лаская взглядом артефакт.

Прислушавшись, осознаю, что магический щит в приемную ректората снят. Тяжёлые шаги к кабинету неумолимо приближают меня к очередному позору. Я ещё со вчерашним не разобралась, не успев пережить как следует, а тут новая волна!

Хватаю гардину, спокойно висящую на карнизе, и заматываюсь в нее. Очень стараюсь не издать ни звука и контролировать свои движения. Может, в этот раз сила воли победит магию ритуала с фамильяром?

Когда дверь в кабинет отворяется и входит генерал Д'Альерри...

Я, дернувшись испуганно, наступаю случайно на гардину, она срывается с карниза и валится на меня.

Я валюсь следом на ковер с глухим стуком и больно бьюсь бедром.

Гардина складывается на моей спине, как домик улитки, но при этом прикрывает меня полностью.

Ладно, может, генерал просто не узнает мой голос? Есть же такой шанс, а?

Как больная улитка, ползком добираюсь до стола ректора. Высовываю голову из-под гардины и, выставив артефакт перед собой чуть верх, ору во всю глотку с отчаянием:

— Изыди, проклятье!

Одним глазом выглядываю из-под шторы и смотрю, как магистр Ромаро, вошедший следом за генералом Д'Альерри, прикрывает рот кулаком и отчаянно пытается не смеяться.

На генерала Д'Альерри я теперь даже смотреть боюсь...

Генерал Д'Альерри

— И вам доброе утро, адептка Грин, — невозмутимо отвечаю, проходя к своему столу мимо моего личного милого отродья Изнанки. — Найтан, не обращай внимания. Это исчадие Изнанки преследует меня с первого дня здесь.

Штора как-то в момент весьма заметно оседает, словно девушка испаряется. Но я-то знаю её уловку: обернулась кроликом. Наверняка думает, что это поможет ей избежать наказания за ее перформанс. Очередной.

Ромаро с любопытством заглядывает под лежащую на полу бордовую штору.

— Ладони тут явно мало будет, — задумчиво протягиваю я, прицениваясь, чем будет проще и эффективнее воспитать девушку.

Ладонь отпадает точно. Может, ремень? Ну не плетью же бить лирийку. Если даже отработку в академии она использует себе в угоду.

Тут же из-под шторы выскакивает маленький белый кролик и хаотично скачет вокруг Ромаро.

Поднимаю огрызок съеденного не до конца листа со своими ректорскими задачами, который я вдумчиво составлял целый вечер накануне. И с тоской понимаю, что на это глупое шерстяное отродье, кем сейчас обернулась Аннабель, даже злиться не имеет смысла. Девушка будто прекрасно понимает, какие вызывает у меня противоречивые чувства, и пользуется этим.

Адептка Грин с резвостью до тошноты милого пушистого кролика сбегает из ректората, сверкая розовыми пяточками.

Обратилась в кролика прямо под шторой. Я это уже даже проконтролировать не мог.

Поднимаю Жезл Любви, который она любезно обронила в процессе оборота, но он обжигает мои пальцы жаром.

— Так вот как ты со мной, — усмехаюсь невесело.

Оборачиваюсь к Найтану за здравой идеей, которые время от времени появляются в голове друга, но тот лишь язвит:

— Лирийки тебя настолько ненавидят, что считают, что ты и есть проклятье.

— Я же говорил, от туземцев у них много чего есть в темпераменте и поведении, — кривлю губы в усмешке.

— Она и есть твоя Истинная? — играет бровями Ромаро.

— А что? Тоже хочешь? Я не против, забирай, с артефактом сам договаривайся.

Это даже не смешно. Это плевок в душу, а не Истинность. Это даже не плевок... Это настоящее проклятье! За что боги меня прокляли, одарив Истинностью с этой лирийкой?!

То, что она передалась нам, как вирус, через конфету, — это только убеждения Ромаро. Который, надо отдать ему должное, всё же соизволил меня посвятить в произошедшее сегодня утром за завтраком.

Поэтому у меня было время остыть и перестать жаждать убить вначале его, а потом и эту очаровательную в своей непосредственности целительницу.

— Она украла Жезл Любви, — в очередной раз подтверждаю я факт, прожигая взглядом дверь ректората, через которую сбежал белый кролик. — Это исчадие Изнанки сожрало столько военных документов, рассорило меня с Даной, так ещё и мой артефакт военный ей теперь служит. Что дальше, Найтан?

— Надо было всё защищать магией, — небрежно роняет Ромаро, явно впечатленный увиденным.

— Жезл был в сейфе. Под тремя магическими полями.

— Надо было повесить защиту от кроликов, — едко усмехается друг, отчего заслуживает мой тяжёлый взгляд.

— Какая-то сопливая человечка — моя Истинная, — цежу я, впечатывая кулак в стол.

Ректорское рабочее место крошится под натиском драконьей силы.

— Дана, закажи мне новый стол, — мрачно произношу, глядя на труху.

Надеюсь, что моя секретарша это услышит.

Кожу предплечья обжигает.

Закатываю грубым движением рукав рубашки, отчего он едва не рвется, и впиваюсь взглядом в метку Истинности, на которой красуются лирийский герб и имя — Аннабель Рэйбит Грин.

Метка Истинности проявилась, надо же...

Чувствует ли она притяжение ко мне такое же, как чувствую к ней я? Метка Истинности на ней вот-вот проявится. Этого уже не изменить, и я должен признать и заявить свои права на девушку. Сейчас или через три года, когда это пушистое исчадие Изнанки выпустится из академии. И решит устроить свою жизнь.

Дана входит в кабинет и окидывает меня внимательным взглядом.

— Истинную встретил?

— Да.

— Значит... Значит, между нами всё?

Ромаро деликатно хмыкает и принимается изучать пейзаж за окном.

Сверлю Дану глазами в ответ.

С чего вообще боги в расцвете моих лет наградили меня Истинностью с каким-то лирийским кроликом-мстителем? Мне мало того, видимо, что она съедает все мои документы военные. Невесть как снимает с них защиту и нахально объедает. Словно издевается.

— Я намерен оспорить божественное провидение. — Перевожу взгляд на окно, где отчётливо видна тренировочная площадка.

Сейчас там занимаются боевики, а целители упражняются поодаль.

— Отчего же? — голос Даны возвращает меня к разговору.

— Что может быть в голове у восемнадцатилетней девицы? Учеба, шмотки...

— Ей двадцать.

— Считаешь, это меняет дело? — дёргаю бровями, с любопытством смотря на любовницу.

"Бывшую любовницу", — встревает дракон.

— Считаю, что...

— Твое дело не считать, а выполнять мои приказы.

— Пригласить к тебе генералов? — Дана смотрит спокойно.

— Чтобы я отрывался на них, а не на тебе?

Девушка кивает. Усмехаюсь и перевожу взгляд на Ромаро, который прикидывается мебелью.

Артефакт связи с генералами призывно мерцает.

— Вещай, снеговичок, — рявкаю я, когда проявляется лицо генерала северных земель.

— Господин главнокомандующий, лирийцы взяли вилы и огненные копья и организованной группой направляются к границе.

— Да что ты? — ласково отзываюсь. — А вы, малыши мои, совсем растерялись при виде копий? К такому жизнь вас не готовила? Вы, Изнанка вас побери, вроде как драконы. Или я что-то путаю и командую слизняками?

Бросаю взгляд на окно, на котором трепещет штора. Ее минутами ранее вернул на свое законное место Найтан. За ней прячется фамильяр этой несносной лирийки. Слизень. Думает, я его не вижу.

— Господин главнокомандующий, какой приказ? Что нам делать?

— Снять штаны и... — замолкаю, понимая, что воспримут буквально. — Впрочем, оставайтесь в штанах и при параде, мои ящерицы-переростки. Впереди лирийцев ждёт увлекательный канкан в исполнении твоих ледяных красавиц. Вперёд и с песней, Робиус.

— А какую лучше петь? — хмуро уточняет генерал ледяных.

Вместо ответа нажимаю "отбой" на артефакте связи, и изображение генерала гаснет. А мне надо подумать. Хорошо подумать. А когда ещё лучше думается, как не во время отжиманий?

Снимаю мундир и кидаю на кресло. Закатываю второй рукав и падаю на пол...

Один, два, три, четыре...

Может, Истинность не так уж и плохо?

— Господин ректор, — входит в кабинет декан целителей, бросает хмурый взгляд на магистра Ромаро. — Не вовремя?

Ну почему же не вовремя?

— Упал, отжался, — рычу я в короткой передышке. Восстанавливаю дыхание. Декан, видимо, зависает. Анализирует, мать его там, приказ, что ли?!

— Четыреста раз, — требую я.

Ромаро слишком громко то ли ржет, то ли давится чем-то.

— Присоединяйся, кулинарное дарование, — издеваюсь я. — Живо!

Тяжёлый вздох обоих магистров. Шорох мантий, грохот тел.

Если Жезл выбрал Аннабель Грин, значит, у него для неё миссия. Просто так это не бывает. А какая миссия может быть у целительницы с ипостасью зайчика? Рассмешить врагов? Довести их до смерти от смеха? Скорее, она доведет меня. До нервного срыва. Или я просто женюсь на ней, если не удастся расторгнуть Истинность.

Хотя Истинность-то чем виновата?

Сто семь. Сто восемь, что девять...

— Собрал нас здесь, чтобы отжиматься, ректор Д'Альерри? — слышу в голосе Найтана возмущение.

— Нет, сейчас отожмемся и хоровод будем водить вокруг ректорского стола, — раздражаюсь на друга.

— Берегись отныне сладостей, друг мой, — пыхтя, отвечает мстительный Ромаро.

Декан просто молча отжимается. Надо отдать пожилому магистру Ветлиху должное — даже не задаёт вопросов.

— Потом поплачешь, Найтан, — вызвериваюсь мгновенно.

Друг свирепо дышит.

Вернее, если прислушаться, то отжимаются и свирепо дышат оба: магистр и декан.

Не одному же мне страдать.

Аннабель

— Адептка Грин, — зажмуривается генерал Д'Альерри, растирает переносицу пальцами.

Я стою перед ним на ковре — к счастью, одетая в униформу. Свою родненькую!

Стою и вновь краснею. Наверное, это уже тенденция нездоровая. После того как мне прилетела весточка, что ректор очень ожидает меня на аудиенцию, я ещё полдня ходила потерянная, морально готовясь к худшему. И вот теперь, ожидая его приговора и исключения, я старательно в голове формулирую фразы мольбы, где я упрашиваю генерала не калечить мое будущее.

— Вначале вы съели карту с наступлениями, — подняв на меня взгляд, вкрадчиво произносит генерал Д'Альерри. — Затем карту с ловушками. Список ректорских задач, военные назначения и три приказа. Украли у меня древний артефакт, который теперь считает вас полноправной хозяйкой. Практически обвинили в компании подруги в жертвоприношениях. Об остальном я деликатно молчу. Но знайте: мое терпение не безгранично.

Вот он — момент истины! Так, мне лучше упасть на колени и умолять пощадить?

Во рту от волнения пересыхает, и я, хватаясь пальцами за кромку своего пиджака, ощущаю, как на глазах выступают слезы.

— И что будет тогда? — зябко ежусь, переминаясь с ноги на ногу. Чувствую, как от страха мои ушки трансформируются в кроличьи.

Я близка к обороту!

А на столе ректора лежит и сияет неприлично розовыми боками этот внушительный артефакт — Жезл Любви.

Осталось как-то расколдовать генерала, пока на нас метки Истинности не проявились. А вдруг он уже что-то чувствует?!

— Возьму ремень, перекину тебя через колено задом вверх, задеру юбку и отшлепаю хорошенько, — делает глоток чая из чашки ректор Д'Альерри. — Как тебе перспектива?

Он говорит это так буднично, спокойно, словно речь идёт о погоде!

Я сглатываю и делаю шаг назад инстинктивно. А щеки вспыхивают румянцем стыда и волнения.

— Ты ведь моя Истинная, Аннабель. Поэтому у тебя есть привилегия выбора. Ремнем или предпочитаешь ладонью?

Ну вот. Теперь он знает про Истинность! Мне конец!

— Я предпочитаю вообще подобного не испытывать, — честно признаюсь я.

А взгляд у дракона такой, что пробирает до мурашек.

— Меня к тебе непреодолимо тянет с недавнего времени, Зайка моя, — понижает голос ректор, а в глазах легкое веселье. — Не искушай меня лишний раз тебя касаться. А то остановиться я не смогу. Сама понимаешь, драконьи гормоны Истинности. Изнанка их подери!

Я округляю глаза. Неужели Истинность на дракона так влияет?

— Если будешь так смотреть на меня, сочту за призыв к действию. — Уголки губ генерала Д'Альерри приподнимаются. — Стол в ректорате прочный, к слову. Желаешь опробовать?

Пара секунд требуется, чтобы совладать с собой. А генерал сидит расслабленно и ухмыляется.

От смущения и стыда мне хочется провалиться сквозь пол.

Хуже всего, я начинаю всерьез задумываться над его угрозами.

— Я пойду? — неловко поправляя рукава пиджака, вопрошаю я, боясь даже взгляд поднять на генерала.

— Если тебе больше ничего в ректорате не надо, — хмыкает генерал, встает с кресла и подходит ко мне. — Ничего не забыла?

Он наклоняется ко мне и, сощурив глаза, хитро улыбается.

— Например, взять в свои нежные ручки мой Жезл.

— Прекратите меня смущать! — выпаливаю возмущённо.

— Вернее, теперь это твой Жезл, — продолжает генерал. — Он выбрал тебя своей хозяйкой и намерен служить верой и правдой. Он, к слову, всегда в боевом настроении. Будь с ним нежна и...

— Вы же генерал! И ректор! — взываю к его разуму, поднимая взгляд.

— Аннабель, ты меня сведешь с ума быстрее, чем я сам с него сойду, — вздыхает генерал и... вытаскивает из кармана брюк Жезл Любви. — Бери и не вздумай сломать. Он мне уже едва брюки не прожигает.

Растерянно беру вручаемый мне Жезл и теперь точно не понимаю, что с ним делать.

Рассеянно кивнув, я выбегвю из ректората. От греха и генерала подальше!

Я поднимаю руку с зажатым в ладони артефактом и торжественно произношу:

— Я — борец за...

Замолчав, кошусь на слизня. Он благоговейно улыбается, не сводя глаз с Жезла.

— Федя, за что я там теперь должна бороться с Жезлом?

— За любовь, — подсказывает вместо Феди Китти. Подруга сидит на своей кровати и с блеском в глазах рассматривает Жезл Любви.

— А ты даже не вздумай, он генеральский, — предупреждаю ее я.

Жезл приятно пульсирует в руке и блестит розовым наконечником.

Чем, безусловно, смущает меня.

Вздохнув, откладываю артефакт на прикроватную тумбу и удобнее устраиваюсь на кровати. Жезл прекращает сиять и теперь выглядит просто как безделушка. Жаль, что генерал не дал мне инструкции к нему.

— Бель, а ты не идёшь на факультатив по медитации? — Федя огорошивает меня вопросом.

Хлопнув себя по лбу, вспоминаю, что клялась магистру, что не буду пропускать занятия. И все же это ведь мне на благо пойдет. Я должна контролировать своего внутреннего кролика.

Схватив сумку с формой для медитации, я бросаю в нее и Жезл. Не хочу его оставлять в обществе Китти.

Через пару минут я выскакиваю из комнаты и мчусь в сторону медитационной площадки. Там уже собираются адепты. Я стою в сторонке, размышляя над тем, что надо с собственным кроликом что-то делать. И раз уж теперь проклятье с нас с генералом не снять, то... Может, стоит сделать его жизнь менее проблемной? Во всяком случае, я больше не планирую внезапно оказываться в облике кролика в его спальне или на столе.

Генерал Д'Альерри в длинной черной мантии, что развевается за его спиной, быстро шагает по коридору мимо нашей площадки.

Строгий, сосредоточенный взгляд генерала останавливается почему-то на мне.

Я сглатываю и отвожу взгляд к окошку. Стараюсь вжаться в подоконник и вообще делаю вид, что меня не существует. Нет, ну вот чего он опять-то?

— Аннабель! — Склонившись над моим ухом, томно произносит на выдохе: — Немедленно застегните рубашку на все пуговицы. Вы соблазняете других.

— Кого? — Ошарашенно оборачиваюсь, отчего едва не утыкаюсь в мужскую грудь в мундире.

Поднимаю округлившиеся глаза на ректора и рапортую:

— Я никого не соблазняю, господин ректор!

— Нет, соблазняете, — вкрадчиво произносит генерал, нависая скалой надо мной.

— К-кого?

— Меня, адептка Грин. Меня! — Господин Д'Альерри выпрямляется. Гулко выдыхает и, развернувшись на пятках, продолжает свой путь.

Я медленно опускаю взгляд на невинные две пуговки, открывающие мои ключицы. Ну и чего он прицепился к этим пуговицам? Всё же прилично.

Только и слышу его ворчание:

— Почему вообще в этой академии никто не придерживается Устава?

— Потому что нет такого пункта в Уставе, — срывается с губ прежде, чем я прикусываю язык.

Генерал Д'Альерри оборачивается и дергает бровями. Затем я даже почти уверена, что он готов был закатить глаза и цокнуть языком, но удержался.

— Да? А я уж было собирался отменять его, глядя на вас, — издевается генерал.

Да чего он к этой пуговице прицепился?!

Нервно застёгиваю две верхние пуговицы. В академии стоит такая жара, что невольно хочется даже рубашку с себя снять.

Подняв взгляд, я лишь вижу, как генерал Д'Альерри скрывается за поворотом к лестнице.

Выдохнув, подхожу к дверям на площадку и только сейчас замечаю, как странно на меня смотрят другие адепты.

— Чего? — вздыхаю я, немного смутившись.

Несколько девушек как-то слишком синхронно растегивают верхние пуговицы на рубашках и срываются с места, пытаясь догнать, видимо, генерала.

— Господин ректор, подождите! — вопит кто-то из них.

А мне даже немного обидно становится, я ведь его Истинная!

Впрочем, чем меньше народу в группе по медитации, тем больше внимания каждому.

Я не придумываю ничего лучше, чем взять Жезл с собой, еле спрятав его за поясом обтягивающих брюк. Ведь мы оставляем наши сумки возле площадки. Мало ли кому вздумается, как и мне, завладеть артефактом!

Хуже всего, не рассчитав, что здесь мы скручиваемся в различные позы, до дрожи в коленях я ощущаю неприятный хруст в области спины.

Похолодев, я боюсь даже пошевелиться.

Сунув руку за пояс, я вытаскиваю сломанный пополам Жезл Любви.

И ужас пробирает до мурашек по коже...

— Адепты, стройся! — ледяной, как айсберг, стальной тон временного ректора грохочет по тренировочной площадке этим же вечером.

Здесь уже выстроены в шеренгу студенты боевого факультета. Все парни подбираются тут же.

Мы с Китти нервно переминаемся с ноги на ногу в сторонке. Нас вызвали сегодня на площадку для тренировок как подающих надежды боевых целителей. Вернее, потому, что мы с Китти напрочь забыли, что именно сегодня наша очередь дежурить на тренировке боевиков.

Китти нервничает, потому что откровенно пялиться на магистра Ромаро ей не дают комары. А я нервничаю, потому что...

— Бель, поверить не могу, ты сломала древний артефакт! — то ли с восторгом, то ли с ужасом в очередной раз напоминает Федерико.

Слизень заползает мне на плечо и хлопает крохотными ручками себе по брюшку. Оно заходится волнами, совсем как желе.

— Федя, отстань, — вздыхаю я, стараясь не смотреть в сторону генерала.

Каковы шансы, что он о своем Жезле Любви и не вспомнит?

Я убрала Жезл в пакетик, а пакетик успела спрятать в сумку. А сумку оставила на трибунах, чтобы не потерять из вида. На площадку, к сожалению, ничего нельзя проносить.

И как смотреть генералу Д'Альерри в глаза теперь?

— Говард Грэгори! — называет очередное имя генерал, сверля хищным взглядом шеренгу парней с боевого факультета пятикурсников.

— Господин ректор... то есть генерал... То есть ректор! То есть господин Д'Альерри! — сбивчиво отчитывается кто-то из пятикурсников. — Говард в больнице Святого Луно, у него травмы ноги и руки.

Генерал Д'Альерри сжимает челюсти до желваков. Окидывает взглядом присутствующих боевиков, и... Его взгляд останавливается на мне. Всего на несколько секунд, а у меня уже сердечко в пятки уходит. И даже ощущаю, как собственные уши начинают трансформироваться от страха.

После окончания тренировки, когда я собираюсь забрать свою сумку с трибуны, я с ужасом смотрю на пустые места.

— Федя, мою сумку украли, — обречённо произношу я.

Кошусь на явно недовольную Китти. Она вздыхает и то и дело бросает взгляды на магистра Ромаро.

Так, она точно не брала Жезл генерала.

— Адептка Грин! — стоит магистру Чолну назвать мое имя, как у меня ноги едва не подкашиваются от неожиданности.

Магистр Чолн стоит возле хмурого генерала и держит дымящиеся лохмотья, странно напоминающие мою сумку.

Я тут же ахаю, вспомнив, как грелся иногда Жезл в руке.

— Предлагаю не заставлять генерала ждать нас, — невинно улыбается Федя, хлопая глазками.

— Ты вредитель, а не фамильяр, — ворчу я, нехотя шагая к генералу.

Стоит мне подойти, как ловлю тяжёлый взгляд генерала Д'Альерри на себе. В безжалостных глазах отражается странный коктейль из предвкушения и злости.

— Упади в обморок, и тебя пожалеют, — заговорщически нашёптывает Федя, сидя на моем плече.

Нет, падать в обморок бессмысленно.

— Аннабель, — как-то чересчур мягко и ласково произносит генерал Д'Альерри, наклонившись ко мне так, что я ощущаю его горячее дыхание у своей щеки. — Я ценю твоё желание быть ближе ко мне, Аннабель, но не сейчас. Тобой я займусь в ректорате через полчаса. Шагом марш туда!

Слишком многообещающе звучат слова генерала — в тандеме с тем, что его рука лежит на пряжке его ремня...

— Потрудитесь объясниться, адептка Грин, — обманчиво ласково произносит генерал, не сводя с меня обжигающего взгляда, в котором читается откровенная злость.

— Он слишком хрупкий, кто же знал, — ковыряю носком туфли жёсткий ворс ковра в кабинете ректора.

Родгар Д'Альерри стоит передо мной, опираясь бедрами о стол, сложив руки на груди.

— Бель, ну кто тебя так оправдываться учил? — вздыхает сокрушённо Федя. Я дёргаю плечом, отчего слизень едва не падает.

— И вы проверяли его на прочность? Какое счастье, что в ваших руках сломался всего лишь древний артефакт, а не... — генерал саркастично усмехается и замолкает.

Я же с возмущением поднимаю взгляд на него. Это на что это он намекает?!

— А вот как вы свой Жезл в штанах носили до этого, садились в кресло с ним в кармане, он не ломался! — стараюсь здраво рассуждать, но голос звучит обиженно.

— Потому что со своим Жезлом я прекрасно и умело обращался, — цедит генерал.

— Я с вашим Жезлом тоже, между прочим! Я его даже ночью гладила! — возмущаюсь я, вспоминая, как просыпалась проверить, лежит ли артефакт рядом с подушкой, не схватила ли его Китти.

— Г-господин ректор... то есть господин главнокомандующий... — не может снова определиться магистр Чолн, вдруг напомнив о себе.

Мы оба оборачиваемся к магистру. Я и забыла, что он здесь тоже стоит! Вернее, он так и не прошел дальше дверей, а неловко топчется в приемной. На его лбу проступает испарина, а сам он отчего-то краснеет.

Боги! Что он мог подумать, услышав наш с генералом разговор!

— Просто Повелитель академии, — подсказывает Родгар. — Ближе к делу, мне не терпится узнать чужие выводы, о которых я даже не спрашивал.

Магистр Чолн теряется:

— Вы сейчас не об артефакте, верно? Можно я пойду в таком случае? А то как-то неловко...

— Останьтесь. Мы об артефакте, — холодно цедит генерал Д'Альерри, прожигая меня странным взглядом.

— Полагаю, слова адептки Грин не проверить на правдивость. Это ведь, сами понимаете, могло быть и покушение... — разводит руками магистр. — Она ведь из враждебной Лирии.

А я едва не задыхаюсь от возмущения и страха. Это что же, он думает, я готовила покушение на генерала?!

— Действительно, блондинка-второкурсница с целительского, к тому же метаморф с ручным слизнем, — лучшее оружие против генерала драконьей армии, — иронично отвечает Родгар, одаривая ледяным оскалом магистра. — И убить она меня пыталась, сломав мой артефакт? Потрясающий план.

Магистр весь сжимается, промокает пот со лба платочком, бледнеет и опускает глаза в пол.

— Знаете, магистр... — произносит генерал Д'Альерри.

— Чолн. Эдвард Чолн.

— Это даже оскорбительно. Если вы выдвинули все ваши лучшее предположения, то можете быть свободны.

Магистра Чолна как ветром сдувает. И я даже не знаю, к лучшему ли. Ведь я остаюсь один на один с генералом!

Щеки тут же опаляет румянец стыда и волнения. Ну что он сделает? Исключит наверняка! Но я ведь его Истинная. Может, не исключит?

— Господин Д'Альерри, — вздыхаю я, мысленно умоляя всех богов, чтобы эта пытка закончилась, — что я теперь должна сделать?

— Прекратите дразнить мою фантазию своими настойчивыми требованиями наказания, Аннабель, — усмехается Родгар, отлипнув от стола. Он подходит ко мне вплотную, так что я невольно вдыхаю манящий и будоражащий кровь аромат мужского парфюма.

Выдохнув, опускаю взгляд вниз, стараясь на него не смотреть.

Знать бы, как в кролика обернуться, сейчас бы так и сделала.

— Аннабель, — вкрадчиво, даже слишком томно произносит генерал, нависая надо мной, отчего по моей спине проносятся мурашки. — Предлагаю начать с первого этапа наказания, моя очаровательная проблема.

— А их будет несколько? — ошарашенно поднимаю взгляд и отшатываюсь, поняв, насколько близко его лицо к моему.

Генерал усмехается и выпрямляется.

— Штраф за испорченный артефакт — пятьдесят тысяч серебряных, — выносит вердикт он.

Внутри все обрывается, стоит услышать заоблачную сумму. А на глазах выступают слезы горечи.

Сердце так и вовсе отказывается биться, когда я слышу приговор.

— Так распорядился император, не я. — В синих глазах генерала ни одной эмоции. — Если бы я оценивал ущерб, назвал бы сумму вдвое больше. Так что тебе, моя зайка, повезло.

— Не сдавайся, Бель! — Федерико, заползший тем временем на стол ректора, вытаскивает из-за спины транспарант в мою поддержку. — Торгуйся с ним!

— Чего? — опешив от его предложения, переспрашиваю у фамильяра.

— Просто торгуйся. Люди любят торговаться, — ослепительно улыбается слизень.

— Двадцать тысяч! — выпаливаю тут же, ощущая отчаяние и адреналин.

А ещё дикую злость на себя и неправильно проведенный ритуал, последствия которого я вынуждена теперь пожинать.

Кажется, мне удается удивить генерала Д'Альерри.

— Вы торгуетесь, Аннабель? — дёргает он бровями, убирая руки за спину, и склоняет голову набок.

Вымученно улыбаюсь, ощущая жар.

— Семьдесят тысяч серебряных! — с убийственным спокойствием, твердо произносит генерал.

Запаниковав, я выпаливаю тут же:

— Шестьдесят!

Лихорадочно сглатываю, косясь на Федю.

И что-то мне подсказывает, что торг должен быть немного другим. Федя ободряюще улыбается и кивает. Затем меняет цвет с фиолетового на жёлтый. Волнуется тоже. Кажется, его сейчас стошнит. Этого только не хватало!

— Договорились. Ты отлично умеешь торговаться, моя дорогая, — саркастично отзывается Родгар.

— Это должно было не так сработать, — расстроенно говорит поникший Федерико. Вытаскивает блокнот из-за спины и что-то вычеркивает там со словами: — Стервой нам тоже не стать.

— Но... Господин Д'Альерри, даже если я буду работать семьдесят лет, я не смогу столько заработать. — Ощущаю, как ноги едва не предают меня, подкашиваясь. Я хватаюсь пальцами за спинку стула перед столом ректора.

— У тебя три дня. В противном случае за нанесенный ущерб имперской академии ты вылетишь не только из опороченных твоим происхождением святых стен, но и из империи. Обратно в Лирию.

Затем генерал ворчливо добавляет, помрачнев:

— И я вместе с тобой. И будем мы на лирийских плантациях выращивать... Что вы там выращиваете, кстати?

— Кукурузу, — растерянно отвечаю, сразу вспомнив тётушкино поле.

Помрачневший взгляд генерала ставит точку в этом разговоре.

Виновато улыбнувшись, совсем как Федя, когда провинится, я пячусь к двери.

Родгар хмурится, опускает взгляд ниже моего лица и вздыхает.

— Да чтоб тебя коты подрали, пуговицы...

Делает широкий шаг ко мне, вмиг сокращая расстояние, и...

Принимается с усердием застёгивать верхнюю пуговицу на моей рубашке. Но пальцы совсем невзначай задевают нежную кожу, а у меня мурашки проносятся по спине. Взгляд генерала темнеет, а его пальцы на моей пуговице чересчур задерживаются. От этого откровенного взгляда мне становится невыносимо жарко и очень хочется расстегнуть абсолютно все пуговицы. Или хотя бы на свежий воздух.

— Вот и всё, зайка — хмыкает Родгар и убирает руки.

Затем критично рассматривает мой воротник и гулко выдыхает.

— Да что у вас за проблемы с моими пуговицами? — возмущаюсь я тут же, отшагивая.

Жар смущения тут же приливает к лицу. Боги! Я не должна так разговаривать с генералом! Но он же Истинный... то есть можно, да?

— Это не у меня проблемы, а у тебя, солнышко, — изрекает задумчиво генерал.

— Мои пуговицы на месте.

— Мои пока что тоже. И пуговицы, и ремень, и молния на ширинке. Ещё раз расстегнешь так рубашку, и проблемы будут у нас обоих, — оскаливается он как-то плотоядно.

Слишком откровенно продолжает гипнотизировать мою шею, сползая взглядом ниже.

Нехотя оторвавшись от созерцания, Родгар повелевает беспрекословно:

— Идите, адептка Грин. На сегодня урок окончен. Мне ещё после вашего визита с пуговицами... Да чтоб их Изнанка побрала, Твареведение же! — вдруг резко выдает генерал и, обогнув меня, первым выходит из кабинета.

Резко развернувшись на каблуках, выскакиваю в коридор и захлопываю за собой дверь. Федя, кажется, остался в кабинете. Но и поделом ему. Будет меньше меня подстрекать. Да и генералу поделом. Придет, а там всё в радужной слизи.

Ехидно смеюсь себе под нос. А потом вспоминаю его прикосновения к моим пуговицам. И жар приливает к лицу снова.

В голове нон-стопом крутятся мысли, о какой проблеме говорил только что генерал Родгар.

— Господин генерал главнокомандующий ректор, — выпаливаю тут же в спину мужчине. — У вас Твареведение в другой стороне.

— Проклятые лирийцы и здесь переворот устроили, — цедит генерал, резко разворачиваясь в мою сторону, отчего я со всей дури впечатываюсь носом в твердый мускулистый торс.

Кажется, путаюсь в собственных ногах и сползаю по рельефному торсу вниз.

Генерал подхватывает меня за талию, ставя на ноги.

— Ну-ну, солнышко, не здесь. Вот окажемся без свидетелей, тогда и продемонстрируешл свои намерения, — хмыкает генерал Д'Альерри, а до меня не сразу доходит, чего он там уже себе напридумал.

— Да вы... — я так и не нахожу приличных слов для ответа. Впрочем, вряд ли здесь можно было бы обойтись приличными.

Но взгляд генерала на удивление серьезный. Смотрит так, как будто я специально Твареведение определила в другое крыло корпуса.

И я, не придумав ничего лучше, просто бормочу в ответ:

— Извините, больше не будем.

— Надеюсь, моя очаровательная проблема, надеюсь, — задумчиво произносит генерал Д'Альерри и направляется в другой конец коридора к лестницам.

А меня вот очень сильно теперь интересует, что там за второй этап наказания? Неужели одними деньгами не обойтись? Да и где я возьму столько?!

— Дорогая племянница! — читаю вслух пришедшее ближе к обеду письмо от тётушки. — Наше фамильное поле кукурузы было куплено сегодня господином из драконьей империи! Пожелал остаться неизвестным, но теперь мы богаты! Отправляю тебе сто тысяч серебряных на карманные расходы.

Тетушка приложила к письму копию договора передачи поля. В графе покупатель стоит смутно знакомая подпись.

Не могу вспомнить, где я ее видела. Но красиво вывожу свою подпись, подкрепляя магией, на чеке в сто тысяч серебряных. Этих денег хватит рассчитаться за артефакт и ещё жить целый год припеваючи!

— Надо же, как тебе повезло! — восхищается Китти, работая над украшением имбирного печенья. — Кто бы мог подумать, что твоя тетя так вовремя продаст поле кукурузы!

— Ну, вообще-то она его не собиралась продавать. А продала, тут написано, за пятьсот тысяч серебряных, — задумчиво произношу я.

— Неси скорее чек генералу! — щебечет Китти, с умилением смотря на свое кулинарное творение в виде черепов и черных розочек на них.

— Жутковато, — изгибаю брови в удивлении. — Можно попробовать? — Уже тяну руку к печенью, остывающему на подоконнике, как подруга хлопает меня по руке.

— Не смей, если жизнь дорога! Они с проклятьями. А вот с какими — это зависит от настроения съевшего.

Она загадочно улыбается.

— Китти, ты что, серьезно?

— Думаешь, магистр Ромаро меня теперь заметит? — мечтательно мурлычет она, перекладывая печенья в коробочку в виде сердца. Тоже черную.

— Очень вкушное, — доносится чавканье со стороны, и мы обе оборачиваемся на голос Феди.

Слизень сидит и чавкает печеньем.

Мы с Китти испуганно переглядываемся.

— Вряд ли что-то способно навредить Феде, — с сомнением произношу я, с жадностью наблюдая, будут ли изменения на моем фамильяре.

— Выпотрошу! Сожру всех! Слизня сожру! И тебя сожру! Всех сожру! — воинственно визжит колибри, всполошившаяся вдруг, и яростно подлетает то к Феде, то к Китти, то ко мне.

— Разве что твой фамильяр, — в очередной раз отмахиваюсь от птички, затем вовсе уворачиваюсь от ее клюва.

Хватаю чек и выскакиваю из комнаты, от греха подальше. Где там мой Истинный генерал?

Истинного генерала приходится дожидаться возле ректората. И я чувствую себя какой-то фанаткой, преследующей своего кумира. Неловко топчусь возле закрытых дверей в кабинет ректора.

Отчего-то ощущаю лёгкий мандраж перед новой встречей.

Когда тяжёлые быстрые шаги доносятся из коридора, мое сердце учащает ритм. Стоит Родгару войти в приемную и подойти ко мне, стоящей возле дверей, как мое сердце и вовсе делает сальто.

— Аннабель. Вы пришли за второй половиной наказания? — дергает бровями Родгар, плотоядно улыбаясь.

— Я принесла решение первого этапа. Может, не надо больше наказывать? — натянуто улыбаюсь.

Родгар сокращает расстояние между нами до неприличных сантиметров, и его рука ползет к моей талии, но хватается за ручку и распахивает за моей спиной дверь.

— Прошу, Аннабель. Сейчас разберемся.

Стоит войти в кабинет, как я кладу на стол чек.

— Вот, возьмите. За сломанный артефакт. Тетушка поле кукурузы продала.

— Как удачно, — хмыкает генерал, даже не взглянув на чек. — Хорошее хоть поле? Кукуруза там как растет?

— Да нормально растет, не жалуется, — пожимаю плечами, настороженно наблюдая за генералом. Чего он пристал к кукурузе-то?

— Действительно, чего кукурузе жаловаться, — хмыкает Родгар. — Ладно, шутки в сторону, Зайка.

Его рука вдруг уверенно и твердо ложится на мое бедро и ползет вверх к талии. Так по-хозяйски, властно, будто нет между нами никаких стен. А я испуганно замираю, не зная, чего ещё от него ожидать. Хотя надо бы отскочить да возмутиться.

— Не попытаешься меня остановить? — удивляется генерал.

Совладав с эмоциями удивления от смены темы и действий, я резко отскакиваю.

— Вы ведь ректор! — получается как-то неуверенно.

— Временный.

— И генерал! По Уставу запрещено иметь отношения... — новая отговорка вообще и близко не похожа на возмущение.

— Этот Устав я писал лично в свободное от убийств время, — явно наслаждается Родгар, надвигаясь на меня, пока я безопасно отхожу к дверям.

Что он задумал?

— Вы ведь не серьезно?

— Верно, я так шучу, — вмиг становится серьезным генерал. — А ты забирай свой чек и вон из ректората.

А у меня слезы на глаза наворачиваются. То есть я тут от сердца отрываю целый чек на большую сумму, а он меня выгоняет? То про кукурузу, то пристает, а теперь выгоняет! Я не успеваю за сменой его настроения!

— Как это? Вы же сказали, что я должна выплатить. Я возвращаю чек.

— Я оплатил твою ошибку ещё утром, — ровным тоном произносит Родгар. — Этот чек твой личный.

Опешив, перевожу взгляд на чек на его столе.

Он шутит? Проверяет?

А тут до меня доходит. Внезапная продажа поля кукурузы! Это генерал его выкупил?

— Заберите свои деньги, господин Д'Альерри, — поджимаю губы.

— Мои? Теперь это твои деньги. На чеке твоя подпись.

— Я не возьму, — мотаю головой.

— Можешь себе позволить разбрасываться тысячами серебряных? — прищуривается генерал.

Мотаю головой. Что ж, меня упрашивать не надо. Деньги я возьму себе и куплю на них... Нового фамильяра! Ох, мечты. Просто сохраню чек. Подхожу к столу и забираю чек, бережно кладу его в карман. Неуверенно замираю возле стола, смотря на генерала. Интересно, можно ли идти?

— А зачем вы поле кукурузы купили? — прикусив губу, так и не поборов любопытство, спрашиваю я.

— А я решил, что буду заниматься садо-огородом, — оскаливается он. И, завидя мое замешательство, подсказывает: — Что-то ещё?

Про наказание как-то неловко напоминать. Может, забудет? Или всё обошлось?

— У меня проблема с фамильяром. Мне нужен ритуал разрыва, чтобы заново провести без ошибок ритуал связи, — выпаливаю я неожиданно даже для самой себя и с надеждой смотрю на Родгара.

— Если я решил одну твою проблему, это ещё не означает, что стану решать и другие. Иначе здесь выстроится очередь из страдальцев. Так что запомните мое великодушие и тут же об этом забудьте.

А я впадаю в ступор. В смысле забыть и запомнить одновременно?

Вздохнув, уже хватаюсь за ручку двери и... Кто меня дергает за язык?! Надо же задать вопрос, который звучит как вызов!

— Я больше ничего не должна? Наказания не будет?

— Ох, Аннабель, — усмехается генерал. — Раз уж ты настаиваешь...

Генерал сокращает дистанцию между нами и, взяв меня за руку, разворачивает к себе так, что я упираюсь ладонями в его твердую грудь.

Взгляд дракона вынуждает застыть. В его глазах смутно отражается нечто напоминающее голод.

— Почему вы так смотрите на меня? — на мгновение затаиваю дыхание.

Кажется, ещё немного — и он бросится на меня. Ощущаю себя маленьким зверьком в клетке с хищником. Главное, не обратиться в кролика сейчас. Или, наоборот, обратиться бы?

Но всё, что я могу выдавить из себя, — это отросшие вмиг заячьи ушки. Мягенькие такие, нежные.

— Как? — учтиво интересуется генерал.

— Как будто хотите съесть.

Родгар усмехается:

— Не совсем съесть. Скорее для начала хорошенько разогреть, а уже потом съесть.

Отпустив мою руку, генерал не прерывает зрительного контакта. Он отстраняется, хватается рукой за свой ремень, с лёгкостью растегивая пряжку. "Язычок" покидает свой плен — кожаную петлю, и генерал рывком выдергивает ремень. Складывает вдвое как-то уж слишком нежно и, взяв изгиб ремня в другую руку, резко дергает в стороны ремень. Тот громко щелкает, отчего я вздрагиваю и интуитивно подаюсь назад, вжимаясь спиной в дверь. Меня бросает в жар от такого зрелищного представления. Собственно, очень красиво вышло, да.

— Генерал Д'Альерри, вы это... Не надо! Мне и так жарко!

— Отшлепаю. Помнишь? — издевательски растягивает губы в ухмылке генерал.

Сглатываю судорожно, ощущая, как ноги едва не подкашиваются от волнения и странной смеси ожидания и страха.

Тем временем Родгар наматывает кончик ремня на руку. Делает это даже с нежностью. Взгляд хищный, опасный. И какой-то звериный азарт в глазах.

Неотрывно смотрю в ответ. Кажется, даже не дышу.

Он же не серьёзно?

— Или всё же рукой? Как тебе больше нравится? — вдруг хмурится генерал.

— Вы же не серьезно? — сглатываю я, ощущая, как конечности холодеют от тревоги.

Я, конечно, подозревала, что генерал Д'Альерри всегда держит слово. Но про "отшлепать" в тот раз восприняла как издевку.

В горле пересыхает.

— Проверим, насколько я серьезен? Я ведь предупреждал тебя, Аннабель. — И на губах мужчины играет странная ухмылка.

— Но вы же ректор! — в очередной раз наивно полагаю, что волшебное слово на "р" как-то поможет делу.

Родгар

Маленькая и милая лирийка — наказание для черного дракона.

«Возьмём её», — не к месту требует дракон.

Или к месту...

Подцепляюю пальцами ее запястье и сжимаю сильнее, чем должен. Подвожу к дивану, сажусь и тяну Истинную на себя.

Разжав хватку, с сожалением отмечаю, как на тонкой светлой коже запястья моей блондинки алеют пятна.

Бездна! Я изуродовал атлас ее кожи следами своих же пальцев.

Только я собираюсь извиниться и перевести всё в шутку, понимая, что она напугана моей напористостью, как Аннабель дергается. Неловко заезжая мне коленом в живот. Почти неощутимо.

Верю, что случайно. По глазам вижу.

Испуг отражается в ее глазах. Годубые радужки светлеют, а зрачки расширяются.

— А может, и правда взять тебя просто сейчас и здесь, — размышляю вслух, играя на нервах девчонки.

Не всё же ей на моих играть. Важные документы, Истинность, так ещё и Жезл сломала! Между прочим, я за него головой перед императором отвечаю. Вернее, мог бы. И со штрафом я перегнул. Надо было ей не рассказывать и не требовать. Чего с кролика взять-то?

Такая красивая, нежная, непорочная... Такая нужная, желанная...

И вся она сама невинность с этим ее цветочным запахом.

Аннабель косится на окно. Там, за стеклом, стоит зелёный слизень и держит в руках... транспарант? Написано, кажется, на слизняковом. Даже и не разобрать.

Секунда, и звук хлесткой пощёчины пронзает секундную тишину.

Я даже головой не дёрнул. И это удар?

Такое нужное сейчас лёгкое жжение кожи, чтобы отрезвить, привести в чувство и напомнить, что я всё ещё черный дракон, а не щенок в руках моей Истинной.

— Простите! Это всё Федя! — испуганно восклицает Аннабель, хватает свои изящные длинные заячьи уши и прижимает к щекам. Отчего выглядит совсем мило. — Вы только не подумайте, я ничего такого не хотела!

Нет, я ведь не собирался всерьез ее шлёпать. Но теперь придется. Эх, Зайка, на что ты меня, старого генерала, не знающего слов любви, подталкиваешь?

— А чего тут думать? Тут уже действовать надо. Я предупреждаю лишь раз, Аннабель, — перекатив на языке ее имя, отвечаю с усмешкой.

Пытаюсь сообразить, отчего рядом с ней мне так охота зарыться в ее волосы, вдохнуть ее свежий цветочный запах.

Надо бы отжаться. Раз пятьсот. Поможет ли?

Горячая волна возбуждения прокатывает по телу.

Бездна! Я сам себя загнал в ловушку.

«А мне нравится», — рычит зверь.

«Потому что ты похотливое животное», — мысленно отвечаю.

«Как и ты, — вворачивает зверь. — Истинную любить. Защитить. Целовать. Брать. Потомство».

Сглатываю, отгоняя неприличные непрошеные мысли, отодвигаю бережно эту малышку и поднимаюсь с дивана, отбрасывая ремень. Унимая буйство моего дракона внутри, произношу примирительно:

— Я всегда держу свое слово, Аннабель. Но это слово я сдержу, пожалуй, не сейчас. А когда сама захочешь. — Стараюсь мягко улыбнуться, но, видимо, вид отросших драконьих клыков Истинную пугает больше.

Стук в дверь и бесцеремонное ее открытие прерывают наше увеселительное общение с Аннабель. Вошедший Ромаро только с удивлением провожает Аннабель Грин, когда та выскакивает, красная, как спелая клубника, из моего кабинета.

— А теперь где потерял? — утонченно спрашивает Найтан, с любопытством глядя на меня.

— Там же, где и ты свою совесть и манеры, — рычу в ответ.

Найтан демонстративно вздыхает и заявляет:

— Я беру выходной. Мы с одной адепткой едем на кулинарный конкурс.

Я приподнимаю руку, вынуждая замолчать Ромаро.

— Так, рыцарь в некромантских доспехах, оставь свою идею проклясть весь мир и послушай меня. У меня есть заказ для тебя, ты будешь в восторге.

Ромаро вздыхает и, поправив полы мантии, отчего та взлетает за его спиной и плавно опускается, проходит вглубь кабинета и без приглашения занимает кресло. Закидывает ногу на ногу, и только сейчас замечаю в его руках черную коробку с золотой лентой. Он любовно развязывает бант и открывает упаковку.

— Мне нужна таблетка от Истинности. — Сжимаю переносицу большим и указательным пальцами, прикрываю глаза, пытаясь остудить мысли после зажатой в моем кабинете Аннабель.

— Что, прости? — Найтан отрывается от любовного разглядывания каких-то печений в виде черепов с черными розами. Он медленно поднимает на меня взгляд, осматривает меня оценивающим взглядом.

— Зелье, настойка, любой подавитель. Всё, что заглушит Истинность. Заставит моего зверя замолкать в присутствии этой маленькой блондинистой занозы, — раздражённо объясняю. — Какой Бездны я вообще должен тут распинаться?

— Для того, чтобы я понял, что ты хочешь получить, Родгар, — размеренно отвечает Ромаро. — Твой зверь неконтролируемый?

— Мой зверь желает разложить эту занозу на любой ближайшей поверхности. Хотя даже у стены готов, — цежу я. — А мне мозги нельзя отключать. К тому же она первокурсница. Что мне с ней делать?

— Плести веночки. И адептка Прин со второго курса.

— Грин, — поправляю я машинально. — Веночки? На могилы моих врагов, — задумчиво отвечаю, прикидывая, насколько такие украшения будут гармонично смотреться.

— Я понял, — протягивает задумчиво Найтан. — Хочешь, чтобы я создал нечто уникальное?

Он слегка склоняет голову в сторону.

— Мы топчемся на одном месте. Приступай сегодня. — Морщусь от едкого запаха, что источают печенья. — А то я так скоро голову потеряю. Уже обзавелся кукурузным полем, между прочим, в Лирии!

Найтан вздыхает, неспешно закрывает коробочку и встаёт с кресла. Смерив меня разочарованным взглядом, Ромаро выходит из кабинета.

— Дай мне неделю, Родгар, — зверем чую, улыбается эта колдовская задница.

— Ромаро! — окликаю магистра. — В коробке что? Очередной твой кулинарный шедевр?

— Это не мой, но шедевр, — загадочно ухмыляется Ромаро, обернувшись. — Кажется, мне тоже потребуется таблетка. Но от влюбленности.

Бросив взгляд на окно, за которым на карнизе всё ещё сидит зелёный слизень и с каким-то фанатизмом и улыбкой смотрит на меня, вспоминаю про проблему Аннабель.

— И ещё: придумай ритуал расторжения связи хозяина и фамильяра.

— Тебе надоело умертвие?

— Нет, речь о слизняке.

— Я понял, Родгар, всё сделаю, — задумчиво отзывается Ромаро, нежно поглаживая печенье, и покидает приемную ректората

— Кругом одни чокнутые, — цежу я, задергиваю штору, чтобы не видеть этого слизня.

Аннабель

— Та-да-а-ам! — торжественно выпаливает Федерико, стоит мне войти в комнату. Он обретает на моих глазах лиловый цвет.

На голове фамильяра возвышается праздничный колпачок, а от его желеобразного тельца во все стороны разноцветные брызги слизи, как конфетти.

— Федя, — устало вздыхаю я, старательно не показывая своих опасений того, что он на этот раз придумал. — Давай не сейчас? Мой день не очень задался.

При воспоминании о ремне генерала щеки вспыхивают снова.

— Взгляни, Бель! — Федерико глазами указывает на мою кровать.

Повернув голову, я застываю и изумленно хлопаю ресницами, рассматривая Жезл.

Две половинки артефакта склеены между собой... красивой ядерно-салатовой слизью.

Остаётся надеяться, что это не отходы жизнедеятельности моего фамильяра.

— Тебе нравится? — заискивающе заглядывает мне в глаза слизень, медленно подползая к моим ногам.

Хитрец! Решил как-то загладить свою вину за приказ на транспаранте?

— Ну... — критично разглядываю Жезл Любви, весь измазанный зелёной слизью. — Выглядит...

Ужасно!

— Неплохо выглядит, в общем, — выдавливаю я, чтобы не обижать фамильяра. Он у меня очень чувствительный.

Вообще, я должна на него злиться, выставить вон из комнаты вместе с его крошечным чемоданчиком и отправить обратно к тётушке в Лирию... Но он же пропадет без меня.

Вытащив салфетку из тумбочки, аккуратно беру Жезл за основание, но... Он тут же озаряется ярким сиянием, отчего я рефлекторно зажмуриваюсь.

Стоит распахнуть глаза, как вижу невероятное! Жезл мягко сияет, на нем ни капельки слизи не осталось. Сам артефакт выглядит как до поломки! Чистый, сияющий, он приятно пульсирует в ладони и греет своим теплом кожу.

— Федя! — восторженно выпаливаю, вскакивая с кровати. — Он работает! Как ты это сделал?

Федерико, разинув рот, с удивлением пялится на артефакт в моей руке.

— А с проклятьем так сработает? — вдруг расплывается в улыбке Федя, а его маленькие глазки загораются надеждой.

А с моих губ медленно сходит радостная улыбка. Сердце делает сальто в груди, оповещая, что быть катастрофе. В очередной раз.

— Федя, ты брось эту мысль, — сглатываю я, на всякий случай подкрадываясь к двери из комнаты. Чтобы сбежать быстрее, чем получить очередную нелепую команду.

И я примерно понимаю, к чему может сейчас прийти Федерико.

— Нет, Бель, как ты думаешь, сработает? — Федя с немыслимой скоростью подползает к моим ногам, хватается маленькими ручками за носок ботинка и задирает голову вверх.

— Не сработает, Федя, — напряжённо отвечаю.

— Нет, ты должна попробовать! — вопит тут же Федя. — Это прекрасная идея! И мы будем спасены от драконьей Истинности!

— Но я не хочу спасаться! — с отчаянием и колотящимся сердцем в груди выдаю я, сама от себя не ожидая такого.

На миг застываю, осознавая, что я только что сказала.

К сожалению, Федю не остановит даже конец Мироздания.

— Просто намажь генерала моей слизью! — с каким-то яростным фанатизмом и азартной улыбкой командует фамильяр. — От головы до пят! Дождись, когда он ляжет спать, и сотвори это доброе деяние, освобождая себя от уз с узурпатором!

Что я там думала про отправить Федю к тётушке?

Пробуждение ранним утром даётся мне трудно. Вернее, осознание, что я уютно устроилась и греюсь своим шерстяным боком о чью-то твердую, мерно вздымающуюся грудь, приходит не сразу.

А вот то, что я снова внезапно кролик, уже воспринимается как божественным проведение, не иначе.

Испуганно пискнув, я замечаю, как огромная ручища генерала практически в замедленном времени опускается на меня, а сам генерал переворачивается на бок, сонно что-то бормоча.

Теперь же в секунду, придавленная весом мужской руки, я ощущаю, как собственное тело удлиняется, а обнаженной коже становится прохладно.

Боясь пошевелиться, так и лежу пару минут, размышляя о своей жизни, о будущем, о прошлом. О том, где я вообще повернула "не туда".

Только боюсь, что дракон ощутит мое колотящееся сердце и проснется. Но генерал, к счастью, спит крепко. До того момента, пока я не делаю попытку медленно и плавно высвободиться. Он сгребает меня в охапку и крепче прижимает к своему голому торсу!

Остаётся надеяться, что он хотя бы в нижнем белье, в отличие от меня. О чем я весьма сожалею.

Тихонько перетягиваю одеяло на себя, но Родгар рычит что-то сонно и невнятно. Наверное, на драконьем. А у меня собравшиеся было в кучку мысли вновь разбегаются, как тараканы.

Нет, ну это никуда не годится! Сколько можно лежать в обнимку с генералом? В конце концов, у меня скоро пары начнутся.

Я вновь шевелюсь, пытаясь поднять тяжеленную руку Родгара. Или хотя бы сдвинуть ее с себя.

— Аннабель? — немного сонно и растерянно произносит вдруг Родгар, но тут же его тон меняется на провокационно-томный: — Я польщён, что ты решила действовать первой.

— Вы не так поняли! — севшим голосом выпаливаю я, боясь даже повернуть голову к нему. Так и лежу, прижавшись пятой точкой к комку одеяла между нами.

Ощущаю безумную смесь смущения, стыда и волнения.

— Я всё прекрасно понял. Ты просто решила проверить мое терпение. Так знай, Аннабель, оно закончилось только что.

Стоит от удивления все-таки повернуть к нему голову, как его губы вмиг налетают на мои, сминая в страстном порыве. А я, опешив от внезапности, даже отвечаю.

«Наверное, теперь будет сложнее оправдаться, что я сюда случайно попала», — вяло пробегает мысль, вытесненная жаром волнения и вспыхнувшего желания внизу живота.

Нет, пора это прекращать. Я же воспитанная девушка!

Или не надо прекращать, наоборот?

Неловко дернувшись, задеваю рукой что-то теплое и пульсирующее.

«Жезл!» — подсказывает радостно подсознание.

Какое счастье, что артефакт со мной! Значит, я могу сказать, что принесла его обратно, вот, забирайте. Или снова попробовать его использовать на генерале.

Я тут же хватаю рукой Жезл и...

По глазам генерала вижу, что это точно не артефакт.

Разжимаю пальцы и с ядерным коктейлем из стыда и желания провалиться под пол дергаюсь резко в сторону. Грохот, сопровождающий мое падение с ректорской кровати, только придает адреналина.

Какой позор на мою голову! Мое подсознание под влиянием Истинности сыграло со мной злую шутку.

— Ну-ну, Аннабель, мы ведь только начали, куда же ты, — с издёвкой роняет Родгар мне в спину. Но я уже несусь к дверям, стыдливо обернувшись одеялом.

Хватаюсь за ручку двери, чтобы выскочить в коридор, но...

— Вообще-то на ночь я запираю покои, — комментирует генерал.

Я мельком бросаю на него измученный взгляд и отмечаю нескрываемое веселье и любопытство в его глазах.

Мчусь к окну. Плевать, буду ползти по карнизу и прыгать! Лишь бы убраться отсюда, переехать на другой континент и стереть себе память о таком стыде!

— Третий этаж. Ночью шел дождь, карниз скользкий, — подсказывает генерал, когда я распахиваю окно и прикидываю, куда мне бежать.

От ужаса и безысходности к глазам подступают слезы, я путаюсь в одеяле и едва не падаю.

— Ещё есть вариант с уборной, — кивает Родгар с усмешкой на другую дверь. — Оттуда окно выходит на крышу оранжереи. Хотя бы успею спасти.

— Прекратите подливать масло в огонь! — со слезами на глазах надрывно восклицаю тут же, с головой укутываясь в одеяло так, чтобы генерал Д'Альерри меня не видел.

— Действительно. Я ведь сам виноват, что сплю голым в собственных покоях, — соглашается охотно Родгар. — Только соблазняю всяких лириек с заячьими ушками проникать в мою постель и бездумно хватать меня за...

— Прекратите! — взвываю в голос. — Выпустите меня, — почти хнычу я из-под одеяла, боясь даже выглянуть. На ощупь пробираюсь к дверям из покоев, стараясь осторожно ступать.

Слышу только шумный выдох и шорох магических оков.

Через щёлочку в импровизированном коконе нахожу дверь, распахиваю ее и...

— О, Бель, ты уже здесь. Давай действуй, намажь генерала слизью, и мы его починим от Истинности с тобой, — ослепительно улыбается Федя, с надеждой смотря на меня снизу вверх.

Зелёный слизень сидит на пороге перед дверью и, не дождавшись ответа, медленно вползает в ректорские покои. Его команда встречается мной в молчаливом отчаянии. Я вынужденно захлопываю дверь и обречённо поворачиваюсь к генералу.

— Из-звините, — севшим голосом произношу я, смотря в пол перед собой. — Мне надо сделать с вами кое-что отвратительное.

— Ещё ни одна женщина не называла это отвратительным, — тут же отвечает Родгар, а я, подхватив слизня, приближаюсь к постели.

— Что-то мне подсказывает, что это будет необычный сюрприз? — Генерал прожигает меня внимательным взглядом. На всякий случай встаёт с кровати, прикрывая свое стратегическое орудие удовольствия подушкой.

— Не зная ваших фантазий, мне сложно сказать, насколько необычным он для вас будет, — бормочу я.

И, резко выкинув вперёд руки, впечатываю слизня в мускулистую грудь генерала Д'Альерри.

Зрачки Родгара вытягиваются в ту же секунду. Он замирает на мгновение, а потом...

Падает на пол навзничь.

Хорошо, что на пушистый ковер. От грохота его тела я вздрагиваю и зажмуриваюсь, боясь смотреть.

Но стоять с закрытыми глазами в спальне с голым ректором тоже опасно.

— Господин Д'Альерри? — протяжно ною я, открывая глаза.

Генерал с пустым взглядом пялится в потолок, лёжа на спине. Стоит против воли посмотреть ниже, на его бедра, как к моим щекам приливает румянец. Надо же! Какой большой! И до сих пор в боеготовности!

Тут же мысленно себя одергиваю и снова зову Родгара:

— Генерал? Родгар? Вы как? Вы умерли? Подайте знак, пожалуйста, — умоляюще произношу я, изрядно запаниковав.

Сердце уносится в пятки, а на лбу выступает испарина от ужаса.

Я убила генерала! Убила слизнем!

— Федя, мы преступники! — завываю я тихонечко, подползая на трясущихся коленках к кровати, и аккуратно набрасываю уголок простыни на бедра генерала.

— Федя? — окликаю я, озираясь.

Слизень уже стоит на карнизе и, заметив мой взгляд, поправляет странный рюкзачок на спине.

— Федя, ты куда? — опешив, спрашиваю. — Не смей оставлять меня одну с проблемой!

Слизень вымученно улыбается и, дернув за колечко на рюкзачке, на парашюте спускается с карниза.

— Дурной слизень. — Сглатываю комок в горле и дрожащими руками колдую диагностирующее заклинание на генерале.

Вот только то ли вмиг растеряла все целительское наклонности и знания, то ли что-то иное, но ни одно из заклинаний не работает как надо. Диагностика не показывает ровным счётом ничего! Только то, что, вероятнее всего, генерал Д'Альерри просто парализован.

Стараюсь нащупать пульс на его шее, но меня бьёт током!

И у меня есть только один шанс что-то предпринять...

— Вау, — наконец произносит Китти. Подруга стоит, широко распахнув глаза, и неотрывно смотрит на генерала, лежащего на ковре.

— Прекрати туда смотреть! — одергиваю подругу нервно, понимая, на что именно она смотрит.

— Не могу, — хмыкает Китти, даже не смутившись, — это же как башня какая-то!

Цокаю языком и закатываю глаза.

— Китти, что делать?

Подруга вздыхает и, хитро прищурившись, заговорщически выдает:

— Есть у меня одна идея...

— Плохая идея, — констатирую я, критично оглядывая своего Истинного в белом махровое халате с маской из водорослей на лице.

Зелено-бурая жижа, щедро нанесённая на кожу лица генерала, стекает на подушку и воняет рыбой почему-то.

Сам генерал Д'Альерри лежит в постели, любовно прикрытый одеялом и подушкой на самом пикантном месте. Подушкой, чтобы не смущать первого вошедшего, кто осмелиться начать поиски пропавшего ректора в его же покоях.

И зачем я только согласилась?

Китти принесла мне мою униформу и я успешно в нее облачилась. Поэтому без стеснения могу заниматься тем, что натворено милостью Феди. А с этим ползающим вредителем я потом разберусь.

— Где ты вообще эти водоросли взяла? — ворчу я, глядя на Китти.

— В болоте за академией. Там, где жертвенные камни и алтарь, — пожимает плечами Китти. — Вода там зацвела, рыбы померли, в водоросли, между прочим, пыщит здоровьем.

— Нам конец, — обречённо вздыхаю я.

— Ну, если кто войдёт, увидит, что генерал отдыхает, — хмыкает Китти. — Его не побеспокоят. А у нас будет время придумать, что делать с ним дальше. Ну, или он сам придет в себя. Он же дракон.

Вздохнув, я оценивающе разглядываю лицо Родгара и аккуратно кладу кружочки огурцов на глаза генерала.

— Бель, ты увлеклась что-то, — фыркает Китти, бережно поправляя полотенце, завёрнутое на голове генерала, как если бы мужчина вышел из бани.

Хмыкаю и скрываюсь в ванной, чтобы посмотреть, есть ли там свечи. В конце концов, какое может быть расслабление без арома-свечей?

Вернувшись в покои, застаю Китти за тем, что она подпиливает ногти на руке генерала.

— Китти! Мы не играем в спа-салон госпожи Тюдо! — восклицаю возмущённо, и, достигнув постели генерала Д'Альерри, с ревностью отбираю у подруги пилочку.

В конце концов, это мой генерал Д'Альерри! Мой Истинный! Вот пускай своему магистру Ромаро и подпиливает все, что заблагорассудится.

— Извини, Бель, увлеклась, — виновато бормочет Китти, выпрямляясь.

Я расставляю найденные свечи вокруг кровати, зажигаю их магией и мы с подругой смотрим с любовью на свое творение.

— Салон госпожи Тюдо позавидовал бы, — с восхищением произносит Китти, оглядывая покои.

Теперь здесь царит приятный полу-мрак, аромат свечей окутывает покои, а сам генерал...

Тут мое сердце уносится в пятки, а затем подскакивает к горлу.

— Я даже не знаю, хочу ли я, чтобы он пришел в себя сам, — содрогаюсь от того, что меня потом ожидает, как только генерал освободиться от магических оков.

— Хозя-я-яин... - за дверью из коридора доносится протяжное завывание, а шаркающие звуки шагов символизируют приближение фамильяра генерала.

Мы с Китти переглядываемся и, впадая в панику, суетливо пытаемся придумать, куда нам спрятаться.

Дверь со скрипом раскрывается, а я мысленно ругаю Китти, что она не заперла двери магией.

Китти, схватив торшер, принимает позу статуи. Я же в последнюю секунду ныряю за кровать. С ужасом понимаю, что из-за паники, у меня отрастают заячьи ушки и элегантно выглядывают из-за кровати.

— Хозя-я-яин, — теперь в завывание умертвия слышны нотки смущения и удивления.

Спустя долгие несколько секунд, умертвие всё таки закрывает дверь и шаркающие шаги отдаляются.

Мы с Китти шумно выдыхаем и нервно смеясь, осторожно выскальзываем из покоев ректора.

Пока преодолеваем путь до столовой, я всё ещё вся как "на иголках". Нервно озираюсь по сторонам, ежесекундно ожидая кару драконьих богов и ожидая, что вот-вот настигнет меня гнев генерала Д'Альерри.

— Ректор сегодня не явился на собрание, — благоговейно произносит мимо проходящий магистр по артефакторике к столу деканов.

— Возможно, нам следует ещё больше стараться, чтобы не навлечь на себя его гнев, — хмуртся декан бытового факультета, ювелирно огибая столы со студентами.

Эх, как же я вас понимаю, господа магистры.

После завтрака в столовой, мы с Китти бредем на Темные искусства.

Китти, конечно, прихорашивается и открывает небольшую коробочку с шоколадными конфетами и с нежностью рассматривает их.

— Как думаешь, ему понравится? — с надеждой во взгляде, Китти смотрит на меня. — Вчера испекла. Они тоже с проклятьями, но превращают съевшего их в насекомое. Крохотное, которое можно раздавить.

— Китти, ты уверена, что не ошиблась факультетом? — с опаской кошусь на милые конфетки в виде сердечек. — Мне кажется, что целительский факультет очень даже будет рад, если ты внезапно переведешься к проклятийникам.

— А он меня возьмёт? — глаза подруги азартно вспыхивают.

Сквозь суету и шум весёлых голосов студентов, мы не сразу придаем значения тяжёлым шагам.

— Я вас уже готов взять, адептка Голд, — мягкий тембр голоса Ромаро доносится с нескрываемым восхищением. — Что у вас сегодня?

— Насекомые! — радостно выпаливает Китти и на ее щеках загорается лёгкий румянец. — Вот! Оборот в насекомое.

— Превосходно, — хвалит с нежностью магистр Ромаро, не сводя взгляда с глаз Китти.

Я же ощущаю себя лишней и немного смущаюсь. Знать не хочу, куда он там мою подругу брать собрался, и тихонечко отодвигаясь от этих двоих.

Магистр Ромаро галантно пропускает в аудиторию Китти, за ней цепочкой тянутся и наши одногруппники.

Я же оглядываюсь на коридор, ощущая скверное предчувствие, что генерал явится по мою душу.

— Полагаю, всем вам известно, что даже озёра и водоемы близ академии обладают проклятийной энергетикой, — голос магистра Ромаро разрезает повисшую в аудитории тишину.

Одногруппники — целители даже дышать бояться в присутствии магистра Ромаро.

Китти с блеском в глазах и мечтательной улыбкой не сводит глаза с объекта своего воздыхания.

— Особенно водоем на территории академии, неподалёку от жертвенных камней, — холодно диктует лекцию профессор. — Чтобы работать с таким уровнем проклятий, вам, как целителям, необходимо знать, что любые манипуляции с вашей стороны, будут бесполезны. Это озеро впитало в себя тысячи проклятий и заклятий. Оно является тренировочным полигоном стихийников и проклятийников.

И тут закрадывается неприятное чувство понимания...

— Китти, откуда ты взяла водоросли, говоришь? — тихо шепчу я подруге на ухо под суровым взглядом магистра.

— А? Да на водоеме каком-то. Возле жерт... - тут подруга замолкает, а в ее глазах читается осознание и ужас. Она поворачивается ко мне и прикрывает про ладонью, округлив глаза.

-...водоросли несмываемые

, имейте в виду, — грохочет голос магистра Ромаро.

— Задание всей группе, — мрачно вещает магистр Ромаро, любовно оглаживая ладонью прозрачную коробочку с мармеладом. — Постарайтесь вылететь из академии все вместе, чтобы мне не приходилось вести лекции, а тем более практику у бесполезных первокурсников.

Привыкшие к подобным высказываниям магистра, мы молча собираем вещи в сумки, чтобы покинуть аудиторию.

— Хотя, отчисление одного адепта мне будет даже на руку, — хмыкает магистр, впиваясь взглядом в Китти. — Задержитесь, Адептка Голд, задержитесь.

— Китти, ты всё ещё не отправила прошение о переводе на темную сторону академии? — кусаю губы, чтобы не улыбнуться тому, как Китти просто светиться от счастья.

— Вообще-то, за меня это сделал Найтан, — хихикает подруга.

— Кто? — изгибаю брови в удивлении, даже застывая на секунду.

— Ну... Магистр Найтан Ромаро, — сконфуженно бормочет Китти. — Ты иди. Не жди меня, ладно?

— Ой, да больно надо было, — всё таки улыбаюсь я, закидывая сумку на плечо.

Динамики в коридорах вдруг сипят и голос генерала Д'Альерри наполняет академию своей ядовитой и обманчивой лаской:

— Адептки Грин и Голд с первого факультета целительства, будьте так любезны, пройдите в ректорат.

Мы синхронно вздрагиваем и переглядываемся.

— Он живой... Живой! — благоговейно произносит Китти, словно мы только что сами создали своё собственное умертвие.

У меня самой сердце подскакивает к горлу, а пальчики рук неприятно холодеют.

— Живо! — тут же следом рявкает генерал Д'Альерри, видимо, потеряв терпение.

Подскочив на месте, мы с подругой не сговариваясь несемся по лестнице к кафедре.

Я бегу к двери, а Китти теряется где-то по дороге. Только слышу ее надрывный вопль и рыдания:

— Он нас всех убьет! Помогите, магистр!

— Тише, Китти, — тут же доносится до моих ушей нежный голос магистра Ромаро. — Я иду вместе с вами. Надеюсь, вы осчастливите меня интригующим рассказом о причинах ректорской ярости?

Пока мы втроём направляемся в ректорат, я всё же чувствую, что обязана одна туда войти. Но инстинкт самосохранения не даёт мне и шанса поступить так, как мне хотелось бы. Поэтому, вцепившись в локоть Китти, а она в свою очередь в руку магистра, иду на казнь.

Собственно, о ярких причинах гнева генерала, магистр Ромаро узнает воочию уже спустя пару минут.

Стоит двери в ректорат открыться, а нам войти в кабинет, наполненный полу-мраком и запахом тины болотной, как кресло ректора со скрипом поворачивается к столу.

И перед нами предстает мой Истинный во всей своей красе. Именно в такой красе, в какой мы его и оставили, между прочим. Я на мгновение даже гордость испытываю за любовно завёрнутое полотенце на его голове.

— Знаешь, Родгар, — задумчиво и немного меланхолично произносит не удивленный магистр Ромаро. — Всё же с маникюром была бы полная картина. Только за эту недоработку девушкам можно было бы поставить неуд.

Родгар, с прилипшими кружочками огурцов на глазах и в маске из болотных водорослей на лице, издает скрип зубами. Такой, что короткие волоски по всему телу у меня встают дыбом.

На белом воротничке банного халата мужчины кусочки засохшей тины пикантно дополняют образ отдыхающего. Вот только закрученное на его голове полотенце немного ослабилось. Так и норовит сползти.

Переборов желание поправить образ генерала, над которым мы с Китти так старались, я вздыхаю и впериваю взгляд в пол.

Кружочек огурца отваливается сам по себе. За ним второй. И теперь я просто ощущаю, как взгляд Родгара нас накалывает, будто бабочек на иглы.

— Чудесно! — резко хлопает в ладони магистр Ромаро. — Китти, идём, оставим голубков поворковать о случившемся.

— Убью, — цедит генерал Д'Альерри, вслед спешно ретирующемся Ромаро и моей подруге-предательнице.

От хлопка двери вздрагиваю и поднимаю взгляд на генерала.

— Зайка моя, очаровательное исчадие Изнанки по мою душу, — ласково заговаривает Родгар, прожигая меня тяжёлым взглядом, недобро сощурившись. — Ответь мне всего на один вопрос.

— Спрашивайте, — вымученно улыбаюсь, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Странное волнение захлёстывает меня с головой, а сердце в трепетном танце вальсирует в груди.

Родгар делает шумный выдох и выдыхает медленно, ловя дзен.

— Может тебя просто дома посадить на домашнее обучение? Будешь наследника вынашивать и учиться, плести, вышивать... Делать что-то безобидное, а не то безобразие, которое ты, моя очаровательная Истинная, творишь в академии! Ты где эту глину взяла, солнышко? — угрожающе встаёт с кресла, опираясь ладонями о стол.

А я, против воли, скольжу взглядом по его халату вниз.

Ужас! Куда я только смотрю?! Лишь отстраненно замечаю, что больше его халат не топорщится вызывающе.

От этого замечания аж покрывают жаром смущения. Сама себя в угол загоняю...

— Ее Китти принесла с болота, — пищу я, борясь с желанием нервно рассмеяться.

— Я это ощутил, да, — вдруг задумчиво произносит Родгар. — И что мне с тобой делать?

— Я ваш Жезл починила! — радостно восклицаю, вспомнив о том, что слизь у фамильяра, оказывается, действительно магическая.

Родгар смотрит на меня мрачно с долей скептицизма.

— Ах, ты об артефакте... - он зажмуривается, растирая переносицу.

Я копошусь в сумке и... Не нахожу взятого ещё утром Жезла Любви в ней.

— И где он? — смягчив тон, как-то слишком нежно спрашивает Родгар, выходя из-за стола.

— Потеряла, — неверяще улыбаюсь я, наблюдая за его бесшумным, осторожным приближением ко мне.

— Починила и потеряла, — повторяет Родгар. — Древний артефакт, стоящий целое состояние.

Генерал Д'Альерри гулко выдыхает и переводит взгляд к окну, и теперь его голос звучит глухо и обречённо:

— Где ж я так нагрешил, всемогущие боги?

— Зато у вас теперь кожа будет свежее, — стараюсь найт хоть один плюс во всей этой ситуации. — Ну, вокруг глаз. Огурец, знаете ли, очень тонизирует.

Родгар возвращает взгляд на меня и усмехается недобро.

— Надо определенно с тобой что-то делать. Вечером я сам лично займусь тобой. Но для начала... Я должен всё же кое-что предпринять.

Родгар

— Родгар, — укоризненно протягивает Ромаро, встречая меня в своей кулинарной лаборатории-полигоне, в конце дня. — Ты не ценишь мое время, опыт и умения.

Качает головой и осуждающе смотрит.

— Очень ценю, любимая, — язвлю я, — ты прекрасно сегодня выглядишь. А ещё вкусно готовишь и возьми деньги на новую шубу.

— Родгар, это не шутки, — закатывает глаза Найтан. — Иы с адепткой Голд создали настоящий прорыв а кулинарной боевой магии. Конфеты — идеальное оружие для драконьих войск и боевых магов. Только послушай...

— Что поделать, Найтан, но мне плевать на ваши кулинарные шедевры, — развожу руками, шагая к главному штабу. — Никаких поездок и конкурсов не будет, пока не сотворить мне настойку или зелье от симптомов Истинности. Я на эту Зайку даже злится не могу. Она превпащает мою жизнь и работу в бездново пекло, а я... А я как щенок! Разве что хвостом не виляю при виде нее. Ни отшлепать, ни наорать, ни наказать.

Ромаро делает шаг ко мне, преграждая путь.

Я скалюсь беззлобно.

— Всё понял?

— Родгар, Я не всемогущий!

— Я прекрасно знаю на что ты способен, а на что нет, — рычу тихо, рассматривая разноцветные формы для конфет, пробирки со странными зельями и...

— Ошейник? — дёргаю бровями, подцепляб пальцами кожаное изделие.

— Это случайно попало сюда, — ворчит Найтан, убирая кожаный ошейник в карман.

Решаю не подумывать мысль об увиденном и только понимающе киваю. Кто я такой, чтобы осуждать предпочтения друга.

— Ты хочешь, чтобы я сотворил невозможное! Как я создам подавитесь Истинности? Или оберну вспять ритуал привязки твоей благоверной и ее слизня.

— Я не потеряю своё звание и репутацию из-за сумасшедших богов и этой дикой Истинности, — подскакиваю и беру Ромаро за ткань хлипкой мантии.

Тут же ко мне подрываются пара солдат, зашедших ко мне в академию на огонёк, для получения дальнейших указаний. В конце концов, я все ещё генерал. Или уже больше ректор, чем генерал? Главное, что всё ещё дракон.

— А вас кто звал, красавицы? Живо марафет наводить на площадке академии! — рявкаю, не выпуская из кулаков мантию магистра Ромаро.

— Господин Главнокомандующий, — хмурится один из драконов.

Целый десяток ящеров топчутся рядом. В Уставе академии, как и в Уставе империи по военному делу есть специальный пункт — защищать жизнь и здоровье магистра Ромаро. Даже от меня. Потому, как он ценен как безумный учёный, способный вывести империю на новый уровень развития боёв. К сожалению, через конфетки и зефир. И император этому весьма счастлив.

Такими темпами, скоро за мир будем бороться любовью и зефиром.

— Родгар, ты требуешь невозможного, — обиженно бурчит Найтан, вздыхая. — Подожди час. Но с тебя тогда три дня отгулы. Мы с адепткой Голд уедем на конкурс боевых кулинаров.

— Да хоть в саму Изнанку, дружище, — похлопываю по груди Найтана, распрямляя ткань.

Хоть с одной проблемой разберусь. Останется решить вопрос с утраченным Жезлом Любви.

В ожидании позволяю своему дракону немного поразмяьь крылья и лапы. А заодно и желудок — поохотиться на дичь в ближайшем лесу. Хуже всего, все мои и его мысли занимает моя очаровательная Истинная Зайка, которую я каждым днём хочется всё больше и больше разложить на ближайшей горизонтальной плоскости. Да и у стены непрочь...

Вернувшись в аудиторию к Ромаро, застаю того в окружении готового зефира, пряников и новых конфет.

— Мое зелье готово? — небрежно осматриваю уставленный стол, борясь с желанием скормить всем подряд это боевое оружие кулинарии. Не одному же мне страдать.

— Почти, — тихо отзывается Ромаро, рассматривая пробирку с синим содержимым, — будет готово к завтрашнему утру. Помни, Родгар, что оно экспериментальное.

— И что это значит?

— Значит, я не отвечаю за побочные эффекты. Меня неделю не будет.

— Ты говорил о трёх днях. Кто лекции вести будет? — раздражаюсь я.

— А это проблемы ректора, — лучезарно улыбается над, продвигая ко мне зефир. — Попробуй, он с малиновым вкусом.

Отмахиваюсь от зефира и склвдываю руки на груди, буравя Ромаро взглядом.

— Как потребуется зелье, придёшь сюда и возьмёшь. В стеллаже с зельями и колбами будут разные цвета. Изумрудное тебе не нужно. Зелье, цвета ясного неба тоже не бери. Изумрудно-бурое тоже не для тебя. Лазурно-изумрудное для декана целителей. Зелье, цвета морской волны в шторм — для магистра по дипломатии...

— Найтан! — рявкаю так, что стекла дребезжат, вмиг растеряв терпение.

— Родгар, зелье цвета индиго для тебя. А зелье цвета молочной глазури с лёгким налетом лососевого оттенка, для твоей избранницы. Вмиг разорвет связь с фамильяром и сможет заново провести ритуал, — мрачно улыбается Найтан, упаковывая свои шедевры в большую коробку.

— Индиго — это какой цвет? — ощущаю, как ярость подкатывает к горлу.

— Это ближе к пурпурному с оттенком цвета ночи.

Чувствую, как закипаю.

— Ромаро, я убью сейчас тебя. И у этого убийства будет только один цвет — цвет крови! — ну, вот, я снова угрожаю своему другу.

— Сине-фиолетовый, генерал Д'Альерри, — укоризненно смотрит и вздыхает так, словно я обязан знать все эти бездновы цвета.

— В следующий раз экономь мне время, а себе здоровье, — рычу я, покидая лабораторию. — И почему я тебя ещё не прикончил...

Если бы он не был лучшим учёным, знающим все основы и тонкости темных искусств, я бы ему свернул шею уже давно.

— Потому что я единственный твой друг, Родгар, — летит в спину насмешливое от Ромаро. — Тебе не с кем будет дружить.

Пожалуй, это второй весомый аргумент.

Какое он там зелье приготовил для меня? Цвета индиго. Это ещё нахрен какой цвет? Сине-фиолетовый? Сине-зеленый?

Смотрю на целый стеллаж фиолетовых, синих и прочих производных.

Прежде, чем отправиться сегодня в ректорской кабинет, решаю забрать зелья. Затем вызову Аннабель и...

Закончим связь, — подсказывает проснувшийся внезапно дракон. Явно намекает на соитие, древний извращенец.

— Ты издеваешься, — рычу я, бегло осматривая флаконы. — Они здесь все похожих оттенков.

Записка на столе кафедры темных искусств, явно для меня:

"Цвет пурпурный, Родгар. С оттенком цвета зимней наступающей ночи. Не перепутай. Стоит, кажется, в третьем ряду. Второе или третье слева. Или четвёртое. Да, кажется четвертое. Адептка Голд переведена на темный факультет. Я ее личный наставник и мы после конкурса поедем по памятным местам. Такое дарование с ее кулинарными талантами нельзя упустить! Кажется, заедем к ее родным — буду просить ее руки. Вернусь через неделю, как договаривались. Постарайся не убивать слишком много до моего приезда. И не разнеси академию, подумай о бедных студентах.

С низким поклоном и уважением к великому уму великого генерала драконов"

Комкаю в руке пергамент.

— Смелая Ромаровская задница, — усмехаюсь, отправляя письмо в корзину.

Второе или третье. Или четвертое. Ну, хоть слева, уже хорошо.

Если ты ошибся, Ромаро, я оторву тебе руки и вырву глаза.

Бездна! Кто вообще дал цветам такие названия, как "индиго"?

Пить зелья магистра темных искусств, способного в одну невинную шоколадную конфету впихнуть смертельное проклятье, способное поразить всю империю, — опасно. Но ещё опаснее — терять голову от Истинности рядом с Аннабель. Я даже кукурузное поле в Лирии купил! Для чего, спрашивается?

Откупорив крышку флакона, залпом слушаю сосуд. Теплое зелье разливается во рту, стекает по гортани.

— А лососевый, это какой ещё цвет, Изнанка тебя подери, Ромаро?! — вспомнив о проблеме моей Истинной, смотрю на стеллаж, уставленный разноцветными зельями...

Аннабель

Прижав учебники к груди, следую по коридору на очередную пару.

Сзади слышны тяжёлые приближающиеся шаги. И женская интуиция мне подсказывает, что шаги принадлежат моему генералу.

После определения "моему", где-то в области солнечного сплетения кто — то начинает копошиться. Хочется верить, что это просто бабочки.

— Дорогая Аннабель, — окликает меня Родгар слишком подозрительно-ласковым тоном.

Сердечко трепещет от радости. От мягкого бархата его тоеа, я будто бы оказываюсь на земляничной поляне, где летают бабочки, а соловьи дают свои концерты.

— Да, господин...генерал...Родгар... Ректор? — теряюсь я тут же в догадках, как к нему обращаться будет правильнее.

Тут же оборачиваюсь к генералу и губы сами против воли расползаются в счастливой улыбке.

Родгар останавливается почти вплотную ко мне, отчего его приятный парфюм, будоражащий кровь, заполняет нос. Хочется вдыхать и вдыхать этот запах. Наверное, вот так пахнет Истинность: сладко...

— Зови меня просто — повелитель адептов, не ошибёшься.

Не успеваю ничего ответить, как Родгар продолжает:

— Давай-ка мы с тобой, моя милая зайка, подумаем, где ты могла в последний раз видеть мой Жезл, — жёстко припечатывает тут же он, сменив тон на гневный.

Особо впечатлительная первокурсница ахает где-то в стороне и в смущении уносится прочь.

А я провожаю спину девушки понимающим взглядом.

Кажется, не избежать слухов и сплетней. Нет, я ее не осуждаю. Я бы на ее месте тоже подумала бы нечто неприличное. Впрочем, в первую встречу с генеральским Жезлом точно ведь подумала.

Вздохнув, признаюсь, делясь своими мыслями насчёт моего фамильяра:

— У меня не только Ваш Жезл потерялся. Но и Федя. Но я чувствую, что его украли!

Ну, вот. Признание как от сердца оторвала. Сейчас будет смеяться и откажется верить. Но ведь Федерико никогда меня не бросал. Да, он мог сбежать в ответственный момент, но никогда не уходил.

— Какой ещё Федя, дорогая зайка? — вкрадчиво уточняет генерал, заводя руки за спину.

— Фамильяр мой, — бормочу рассеянно, потупив взгляд. — Он дурной, но преданный. А это значит, что его украли!

— Украли? Кому в здравом уме понадобится бесполезный слизень, живущий ради того, чтобы вредить? — Родгар дергает бровями и смотрит на меня так, словно я только что призналась, что я и есть слизень.

— Не знаю, — кусаю губу и вновь опускаю взгляд.

— Украли слизня и вдобавок решили прихватить артефакт Любви? — скептически смотрит на меня Родгар.

— Да! — охотно киваю, радуясь, что мой Истинный меня понимает. Вот что значит Истинность животворящая!

Генерал возводит взгляд к потолку и проговаривает медленно и задумчиво:

— Украли слизня... Слизня...

Растерев переносицу большим и указательным пальцами, Родгар возвращает взгляд на меня.

— Ладно, украли, так украли, — вдруг соглашается Родгар, подозрительно сощурив взгляд, оглядывает коридор. — Осталось узнать, кто. В конце концов, у каждого есть что-то дорогое сердцу. Не могу тебя винить, что ты считаешь слизняка ценнее древнего артефакта. Который, к слову, принял решение служить тебе же, моя очаровательная заноза в моей ж...жизни.

Вновь допуская мысль, что кто-то бессердечный украл моего фамильяра.

Потому что Федя привязан ко мне. Он хоть и дурной слизень, но сбежать не мог. Он со мной с самого детства! Возможно, Федя отказался отпускать Жезл Любви. Или...или стал свидетельство кражи и его просто...

Ой, нет, об этом думать даже не хочу!

— Вынужден пойти на уступки. Поэтому, будем искать слизнекрада, прихватившего по ошибке древний артефакт, — сквозь сжатые зубы, проговаривает Родгар. — Иди за мной, зайка, поскачем вместе с тобой на зелёную лужайку за академией. А вблизи жертвенных камней используем поисковое заклятье.

С трепетом в сердечке следую за генералом по территории академии.

Вот он, мой чешуйчатый рыцарь! Права была тетушка, что мужчина, если ему важна женщина, обязательно решит ее проблемы! Даже если придется искать слизняка вместо Жезла!

На несколько секунд даже ощущаю гордость от того, что я оказалась Истинной такого великого дракона! Но более приземлённые мысли закрадываются в голову...

— У меня ведь сейчас медитация! Ещё и зачёт! — жалобно пищу я, семеня следом за генералом.

— За прогул пойдешь на отработку, — невозмутимо отвечает Родгар. — Я сам тебе назначу.

— Но вы сами меня с собой взяли на поиски! — возмущаюсь тут же. — Это несправедливо!

— Жизнь вообще несправедливая штука, мое милое наказание.

Я шумно выдыхаю и, насупившись, уже с меньшим энтузиазмом иду за генералом.

— Будем надеяться, что ты внезапно не обернешься кроликом и не ускачешь от меня в лес, копать норку, — задумчиво произносит Родгар, шагая впереди меня.

Развивающаяся черная мантия ректора неприятно хлещет меня по ногам и рукам, словно дрессированная. Поэтому я сбавляю шаг чуть-чуть.

Стоит нам приблизиться к пещере с Жертвенными камнями, как до наших ушей доносятся переливчатые завывания. И в этих завываниях смутно узнаю голос Федерико.

— Его пытают! — похолодев от ужаса, который я испытываю от представленных мною всяких картин с пытками моего фамильяра, я сдавленно охаю.

— Я полагаю, что это он пытает, — ровно произносит Родгар, делая шаг в пещеру, немного наклоняясь под сводом каменного проёма. — Своим пением.

Возмущённо засопев, пролезаю следом.

В пещере я наблюдаю то, во что никогда не поверила бы. Но сейчас я вижу собственными глазами, как мой розовощекий фамильяр с желейным брюшком стоит на каменном алтаре и держит Жезл Любви над сотней слизняков.

— Да здравствует наш король! — хором скандируют писклявыми голосами слизни.

Они благоговейно замерли, окружив алтарь. Их крохотные глазки блестят от желания обладать артефактом и от преклонения моему Феде.

— Федя, — ахаю я, изумленно прикрыв ладонью рот.

Опомнившись, упираю руки в бока и требую:

— Ну-ка быстро домой! В комнату! И друзьям своим скажи расходится!

— Но, Бель, — растерянно вскидывается Федерико, опуская лапку с Жезлом. Его губы начинают дрожать, как если бы слизень вот-вот расплачется.

— Никаких "Бель"! Марш в комнату! Ты наказан! Это что ты устроил? Я думала, что тебя украли, а ты здесь развлекаешься?

Родгар с мрачной задумчивостью смотрит на скопление слизней, а затем переводит на меня напряжённый взгляд, в котором отражается уважение.

Слизни, обступившие алтарь с их предводителем, затихают подозрительно.

На их пастЯх вдруг проявляется оскал с выступающими клыками. Но завидев их предводителя с грустным потухшим взглядом, они тут же виновато опускают глазки и разбредаются в разные стороны, оставляя за собой разноцветные дорожки.

— Да почему же не действует, — вдруг задумчиво бормочет генерал, проводя ладонью по лицу, словно смахивая усталость.

— Что не действует? — осторожно спрашиваю я, поднимая Федю и прячу Жезл Любви в карман мантии.

— Ничего, не бери в голову, Зайка, — хмыкает он невесело. — Ты в курсе, что это саблезубые слизни, ядовитые из-за того, что как и болото, впитали в себя сотни проклятий? А ты ими вот так...

Он неопределенно взмахивает рукой и что-то т на меня новым, незнакомым на меня взглядом.

— Даже я не стал бы связываться с ними.

Я лишь сглатываю, боЯсь представить, что эти слизни могли причинить нам.

— Идём, Зайка, — вздыхает генерал и его широкая ладонь ложится мне на талию.

Он слегка подталкивает меня к выходу из пещеры, на я от этого касания словно сама превращаюсь в мягкую податливую глину, растекаясь в широкой довольной улыбке.

Вот только генерал тут же одергиваю руку и опирается ладонью о стену.

Обернувшись с беспокойством всматриваюсь в его бледное лицо.

— Ты иди, Зайка, — вдруг хрипло выдает он, смотря на меня почему-то голодным взглядом. — Я задержусь...

— Генерал...ректор...господин Д'Альерри? Родгар? — опешив, тут же хватаюсь за его руку, но взгляд Родгара становится звериным.

— Проклятый Ромаро с его экспериментальными зельями, — цедит Родгар, сглатываю. Наблюдаю, как дёргается его кадык, а губы растягиваются в плотоядным оскале.

— Что с вами?!

— Зелье должно было сработать не так, — выдает хрипло Родгар, пожирая меня взглядом.

Его горячая рука тут же ложится на мою талию. Он рывком дергает на себя и я впечатываюсь в твердую мускулатуру генерала на груди.

Чувствую, как он зарывается в мои волосы свободной рукой, шумно втягивая воздух носом.

— Вкусная... Так бы и...

— Бель, — тихо шепчет мне притихший Федя и опасливо косится на генерала. — Может его огреть Жезлом по голове? От греха подальше.

— А с тобой мы дома поговорим, — судорожно сглотнув, произношу я севшим голосом, замерев от страха.

Родгар

Индиго... зелье цвета индиго явно... Убью Ромаро, как только он вернётся из своего помолвочного тура по родственникам адептки Голд.

Во рту образовывается настоящая пустыня. А мозг медленно и с удовольствием скатывается вниз, не забывая по пути подсовывать образ Аннабель в пикантных позах.

Пульс учащается, посылая сигналы о том, что это не просто экспериментальное зелье Ромаро, а издёвка судьбы!

— Аннабель, моя дорогая Аннабель, что же за издевательство такое? — на выдохе тихо произношу я, прикрывая глаза.

Ее образ отпечатывается на обратной стороне век, стоит прикрыть глаза. Открыв их, я все так же любуюсь Истинной, но уже просто с желанием обладать ей, а с жаждой присвоить и прямо сейчас и здесь.

Вся кровь приливает к паху, в штанах становится неумолимо тесно, а в голове колоколом отбивает ее нежный голос и дыхание.

Блондиночка смотрит на меня оленьими глазами и шумно дышит, как маленький загнанный зверёк.

— Вам нехорошо, да? — сконфуженно бормочет Бель, с любопытством ожидающая ответа.

— Да как тебе сказать, — усмехаюсь я, — почти хорошо, но плохо, от того, что не до конца хорошо.

Стараюсь не подавать вида, что одно только лишнее прикосновение к ней и меня окончательно покинет "крыша".

— Тебе лучше уйти, Аннабель. На своей зачёт или ещё куда подальше, — хрипло и с сожалением от расставания говорю Зайке.

— Не могу, — ищвиняющимсЯ тоном бормочет моя девочка. — Вы меня держите.

Дернув бровями, скашиваю взгляд вниз.

И правда... Держу ее.

Собственные руки машинально стиснувшие ее хрупкие плечи в изначальной попытке отстранить, все ещё держут ее.

Осознаю, что я пропал...

Я прикрываю глаза на секунду, стараясь не вдыхать ее нежный цветочный аромат, не концентрироваться на ее голосе.

Просто налр всего лишь убрать от нее руки.

Но это очень даже не просто!

Я точно убью Найтана. Лишу его магистерской мантии и...

На мгновение закрадывается лёгкое сомнение, что Ромаро не виноват. Но я же не мог ошибиться с цветом зелья. Я же генерал драконов! Быть точным, справедливым, не ошибаться — это у меня в крови.

Опускаю взгляд на ее пухлые светло-розовые губы, которые она держит чуть приоткрытыми, словно прося скользнуть мой язык сквозь них.

— Г-господин Д'Альерри, — смущённо бормочет Аннабель. — У вас такой взгляд... Будто вы уже мне и отработку придумали.

Шумно вздыхает и виновато смотрит.

На мгновение я даже застываю. Она настолько милая и чистая, что даже не понимает происхождения моего взгляда. Или прикидывается?

— Давайте я верну вам ваш Жезл, — бормочет она. — Он ведь уже в рабочем состоянии...

— Бель, ты лучше помолчи, — напряжённо произношу я хриплым голосом.

Она издевается? Нарочно меня провоцирует своими фразами?

— Нет, вы только взгляните на Жезл! Федя его слизью починил. Все работает, как часы! Взгляните, какой он сияющий, твердый и...

Она замолкает, не договорив. Испуганно округляет глаза и резко делает шаг назад.

— Генерал Д'Альерри, вы что же... Вы завели новый Жезл?! Или...

Скашивает взгляд вниз к моим брюкам и ее щёчки алеют.

— Что я говорю, это ведь явно не артефакт, — она прикладывает ладони к щекам и продолжает пялиться на мою брюки.

— Бель, я ведь просил, — укоризненно произношу я, не желая больше сдерживаться.

Я ведь просил.

Накрываю ее мягкие пухлые губы своими губами. Аннабель кротко замирает.

Я нетерпеливо раскрываю ее губы языком, толкаюсь внутрь в теплый влажный рот.

Девушка замирает, затем упирается своими горячими ладонями в мою грудь. Ее прикосновения откликаются такими нужными импульсами, повышающими по телу ток расслабления, эйфории.

Я упустил в какой момент ее язык вовлекается в танец с моим и она отвечает. Робко, осторожно, но отвечает. Словно пробует, раздумывая разрешить или нет.

Прижимаю к себе ее хрупкое тело, вдавливая в каменную стену. Вместо того, чтобы оттолкнуть, мое очаровательное наказание робко, осторожно косается своими пальцами моего затылка, положив ладонь, пробуждая ещё сильнейшую тягу.

— Я не могу сдерживать себя, — шепчу ей, отстранившись.

Зарываясь в тонкую девичью шею, пропуская ее белокурые пряди волос сквозь пальцы.

Главное, не превращайся в зайку сейчас, Аннабель. Или лучше наоборот, превращайся скорее и сбегай!

— Ч-что? — севшим голосом произносит Аннабель, а от звука ее голоса, возбуждение шальной волной накрывает меня с головой.

Лёгкие сводит, отчего вдох получается рваным. Жар поглощает, кости начинает ломить, как при страшной простуде. Голова идёт кругом, и я пошатываюсь. Выставив ладонь, опираюсь о стену.

Вот только девушка в секунду уменьшается до размера кролика. К слову, именно в кролика она и оборачивается.

Задорно дергает розовым носиком и... Сверкая розовыми пяточками, сбегает в узкий проем пещеры.

Ее фамильяр, плюхнувшийся на камень, растекается желеобразной лужей цвета... Индиго? Проклятье, я уже начинаю разбираться в его оттенках!

Слизень виновато улыбается и разводит руками. Замечаю, как задней лапой (или это третья передняя лапа?) отодвигает шуршащий пакет с чем-то хрустящим. Поп-корном, кажется.

— Приказывайте, генерал! — прикладывает лапку к голове Федерико и другой рукой тянется за артефактом Любви. — Я и моя армия слизней в вашем распоряжении.

— Чего? — хмуро смотрю на это розовое желе и мысленно прикидываю, не мечтал ли я в детстве командовать слизнями? Кажется, сегодня день исполнения желаний.

— Я всегда мечтал служить в драконьей армии, — благоговейно шепчет слизень.

— Идём искать твою хозяйку, — старательно игнорирую пламя желания к Аннабель, что мешает здраво мыслить и делаю шаг из пещеры...

Аннабель

Невероятно вкусная морковь. Ну, просто пища богов! А как хрустит на зубах...

Заботливая мужская рука подкладывает мне ещё кусочек моркови на глянец стола. Опустив взгляд вниз я опешиваю, вновь увидев себя в образе кролика.

Когда Родгар заговаривает, его голос слегка искажается, от того, что теперь сам генерал кажется мне таким огромным. Родгар сидит в ректорской кресле в своем привычном безупречном виде и со странной заботой поглаживает меня спине.

— Ну, давай, маленькое пушистое исчадие Изнанки, возвращайся в свою человеческую форму. Ты съела целый тазик моркови. Повара академии негодуют, адептов кормить нечем, придется им отдать тебя на суп...

Рискнув испуганно, я пртоткрываю рот и на стол валится пережеваный кусочек моркови.

Вмиг ощущаю, как конечности удлиняются, тело становится гибким, но более тяжёлым. А уже через секунду я сижу в чем мать родила на столе ректора и прикрывают подхваченными листочками пергамента.

Генерал Д'Альерри с видом крайнего удовлетворения и самодовольства откидывается спиной на спинку кресла и ставит локти на стол, сцепляя пальцы в замок.

Это он про суп серьезно? Меня? В суп?!

— Вы мне супом угрожали! — возмущённо выпаливаю я, напрочь позабыв о том, что спорить с ректором, сидя у него на столе в голом виде, не очень правильно.

— Угрожал, — легко соглашается Родгар, сощурив взгляд, а на его губах блуждает тень улыбки. — Но сработало ведь. Я эту твою особенность раскусил, милая.

— Супом! — продолжаю переваривать в голове его угрозы.

— Надо было, наверное, сказать про рагу, — задумчиво произносит Родгар.

А я даже от возмущения теряю дар речи. У моему счастью, не надолго.

— Это не педагогично! — всхлипывая тут же, меняя тактику.

— Удивлю тебя, моя милая, но я и не педагог вовсе, — усмехается генерал, с удовольствием в глазах рассматривая меня. Вернее, его взгляд то и дело падает ниже шеи и...

И только сейчас я вспоминаю, что вообще-то я сижу обнаженная.

Щеки моментально вспыхивают от девичьего стыда, оттесняя возмущение.

Нет, ну, каков дракон, а!

— Вы... Вы... Вы на меня смотрите! — жалобно произношу я, озираясь по сторонам.

— И продолжу это делать, моя дорога, Против мужской природы не пойдешь, — совершенно невозмутимо отвечает генерал.

Едва не застонав в голос от досады, я подскакиваю к шкафу, защищая свою пятую точку листом пергамента, распахиваю дверцы и заскакиваю внутрь, чтобы выбрать себе генеральский мундир полегче.

Но дверь дуновением магии захлопывается за мной, едва не впечатывая меня в мундир носом.

Я собираюсь возмутиться за такой не джентльменский жест со стороны мужчины, но тут же слышу скрип распахиваемой двери кабинета.

— Господин Д'Альерри! — тут же доносится уверенный тон одного из деканов. — Ректор Д'Альерри...вернее...генерал? — к концу его обращения к Родгару, в голосе декана нет уже и намека на уверенность.

— Да просто Повелитель адептов, — вздыхает Родгар. — Что у вас?

Я, так и застывшая в неудобной позе, пытаюсь осторожно и бесшумно встать удобно. Но на меня тут же внезапно валиться тяжёлый генеральский мундир. Не в силах совладать с куском плотной ткани, яростно набросившейся на меня, я отступаюсь и...

К своему смыслу и удивлению декана, выапливаюсь на мягкий ковер с пушистым ворсом.

Сверху меня прикрывает мундир, почти с головой.

— Господин Д'Альерри? — только и может вымолвить декан.

Я же боюсь шелохнуться. В надежде, что ничего моего не торчит из под мундира, внутренне снимаюсь, мечтая вновь стать кроликом. Сердце подскакивает к горлу, а на губах застывает нервная улыбка. Ощущение, будто я выпрыгнула из торта. Вот только не на том празднике.

— Моль, — невозмутимо объясняет Родгар.

— Но у нее человеческие ступни, — с недоверием произносит декан.

А я, мысленно выругавшись, тихонечко подтягиваю к себе ногу и вновь замираю, боясь дышать.

— А это вид такой. Голая человекообразная моль, — с завидным спокойствием комментирует Родгар.

— А волосы... - совсем неуверенно возражает декан.

— А вы когда-нибудь видели соль без волос? — вкрадчиво интересуется генерал.

— Да я и с волосами то не видел, — растерянно отзывается декан.

— Так что вы хотели, господин Гемлих? — всё так же невозмутимо говорит Родгар.

Доносится скрип кресла и неторопливые тяжёлые мужские шаги в мою сторону.

— Я... Это... Ваше умертвие пугает поворов. Всю морковь перетаскал. Повара отказываются работать в таких условиях и требуют надбавку за вредность, — вздыхает декан. — Сами понимаете, кухарки у нас впечатлительные. Трудятся в поте лица. Рук недостает...

— Рук недостаёт, — хмыкает Родгар недобро. — Барго!

На практический звериный рык дракона сбегается, вероятно, не только его умертвие. Во всяком случае за шаркающей походкой слышен топот ещё нескольких ног.

Ну, отлично, а я тут кабачком лежу на коврике в неглиже, ещё и мундиром накрытая. Он, Вообще-то тяжёлый. Дышать под ним сложно.

— Барго, — раздражённо произносит Родгар. — О чем я говорил? Не жрать ничьи руки! Особенно, золотые руки кухарок! Верни на место им конечности!

— Хозя-я-яин, — расстроенно произносит умертвие, да так наливает, что у самой аж слезы от жалости к нему выступают на глазах

— Руки. На место. — Цедит мой генерал.

; Господин Д'Альерри, руки то... - пытается было возразить декан, но, резкий хлопок двери завершает их разговор.

Тяжёлая ткань мундира как-то резко покидает меня, взметнувшись вверх. Отчего поначалу становится немного зябко.

Растерянно улыбаюсь и здороваясь с генералом на всякий случай:

— Здрасти.

— Вставай, зайка, — обречённо вздыхает Родгар, заботливо помогая мне подняться. — На ковре, безусловно мягко и удобно, я бы и сам не нем с тобой напрочь... Кхм... О чем это я?

Глаза Родгара тут же опускаются ниже моей шеи.

А я, рискнув от смущения, тут же хватаю мундир, который он бросил на стол и закцтывпючь в эту плотную тяжёлую ткань.

— Верно. Так вот, зайка, — хмыкает Родгар.

Но договорить он не успевает. За дверьми доносится топот ног, визги и рыдания.

Вопящая коалиция приближается и уже через мгновение дверь ректората распахивается.

На пороге четыре кухарки. Сзади них маячит запыхавшийся декан Гемлих и пытается отдышаться.

— Господин Д'Альерри! Ваше умертвие натаскать нам на кухню руки! — с ужасом в голосе надрывно кричит одна из кухарок, заламывая руки.

— Господин Гемлих сказал, что вам их не хватает. Не вижу проблемы, — издевательски улыбается генерал.

Его рука тут же скользит по моей талии и надавив, вынуждает отойти за его спину. Выглядывать из-за спины генерала мне начинает очень даже нравится.

— Но, господин ректор! — всхлипывает другая кухарка. — Он выкопал из склепа!

— И в чем проблема? Отмоете, зачаруете и будут готовить, — строго говорит Родгар. — Проблема решена? Решена. Ваши руки на месте? На месте. Ещё и дополнительные теперь есть. Всё как и просили.

Кухарки боязливо переглядываются. Видимо, не очень горят желанием работать с чужими ожившими конечностями.

Понуро опустив голрвы, кухарки академии выходят из кабинета, слегка толкаясь.

— Господин ректор, я пытался их остановить! — оправдывается декан, но его взгляд тут же скользит по мне.

Я мигом прячусь за широкую спину генерала и притворяюсь молью.

— А это..? — доносится озадаченный голос декана.

— Моль, — спокойно поясняет Родгар.

— Но она в вашем мундире.

— Разумеется. А вы думаете, у генерала в шкафу будет сидеть моль в сержантской форме? — раздражённо отвечает Родгар.

А я ловлю себя на мысли, что очень стараюсь не рассмеяться в голос.

— Да нет, что вы, никак не хотел оскорбить вас, господин ректор! — тут же чеканит декан. — Я, с вашего позволения, пойду. У нас там... Адептка пропала. С целителтского. Адептка Аннабель Грин. На зачет не явилась, в общежитии нет.

— План-перехват объявите, — серьезно советует Родгар с таким невозмутимым видом, что на мгновение мне кажется, будто он проникся белой моего исчезновениЯ. Между прочим очень даже таинственного.

Декан, видимо, быстрее понимает, что генерал над ним издевается и, откашлявшись, что-то невнятно бормочет и выходит спешно в коридор.

А Родгар поворачивается ко мне. В его красивых синих глазах мелькает смешинка. Но взгляд такой теплый, нежный и обволакивающий, что впору просто уткнуться в его твердую грудь, прикрыть глаза и растворится в этом мужчине без остатка.

Словно укрепляя меня в ощущениях, мужские руки тут же ложатся мне на талию. И Родгар притягивает меня к себе. Ведёт носом по моей макушке, втягивая запах и мягко произносит:

— Моя маленькая моль. Ты привнесла в мою жизнь столько суеты...

А я вдруг теряюсь от того, что впервые вижу генерала...вот таким!

— И что, даже ругаться за Жезл и Федю не станете? — почему-то шепотом произношу, немного отстоанившись.

Приподнимаб подбородок и заглядываю Родгару в глаза.

— Давай на "ты" ко мне, — в его глазах отражается настоящая буря чувств. — Между нами уже столько всего произошло, что можно без церемоний.

А я вновь вспыхиваю смущением и стыдом. Опускаю взгляд и прячу его в золотых пуговицах его рубашки.

— Да брось, адептка Грин, — хрипло выдыхает мне в макушку Родгар. — Там, кстати, тебя уже по всей академии ищут. За пропуск зачёта придёшь ко мне на отработку.

Его тон становится серьезным. Родгар отстраняется и возвращается за стол, занимая кресло.

— Сдашь зачёт, потом экзамены, в июне свадьба, надо ещё поле засеять... - бормочет генерал, утыкаямь взглядом в документы на столе.

— Какое поле? — ошарашенно переспраштваю, продолжая стоять в мундире на голое тело возле стола.

— Кукурузное, моя ненаглядная, кукурузное.

— Федя, — вздыхаю я, садясь на свою кровать в комнате общежития. — Я выхожу замуж.

— Ура? — робко произносит Федерико, подползая ко мне, и заглядывает мне в глаза.

Слизень смотрит на меня заискивающе. Знает прекрасно, что провинился, поэтому и в рот заглядывает.

— Я боюсь уже радоваться начинать, потому что каждый раз мы с тобой всё портим, — вздыхаю я, отводя комнату

Без Китти здесь пусто и скучно. Даже обсудить произошедшее, кроме Феди, не с кем.

Но определенно точно, слова Родгара плотно засели в голове. Мечтала ли я вообще оказаться Истинной генерала? Нет. Думала ли я, что поступая сюда, обрету здесь любовь? Я даже на сержанта не замахивались, а тут целый генерал!

Свой собственный, — гордо подсказывает внутренний голос.

Высокий, широкоплечий, — мечтательно развиваю тему в своей голове.

Над столом разламывается пространство и крохотный портал выплёвывает на него крохотный флакончик с содержимым лососевого цвета и записку.

Взяв в руки пергамент, пробегаюсь глазами по тексту:

"Видела ты ты лицо магистров, деканов и моих генералов, когда я заставил их безоговорочно и точно определить лососевый цвет. Им потребовалось четыре часа и семнадцать минут, чтобы сойтись в общем мнении. Я выучил все цвета и оттенки, вплоть до селадона и заффре. Ты подозревала, дорогая зайка, что о существовании такого цвета, как кокеликот? Впрочем, что не сделаешь, ради кукурузы (зачеркнуто)... Истинной. Впрочем, уверен, что цвет кукурузы немного напоминает Микадо. Ввести что-ли экзамен на знание цветов в академии? Не привык страдать в одиночку.

Впрочем, я отвлекся. Пей свое зелье лососевого оттенка. Оно отделит твоего фамильяра от тебя. Ритуал по привязке проведем вместе заново.

Твой почти поверженный цветом Заффре Родгар".

— Чего? — моргаю пару раз прежде, чем осознаю, что Родгар, чтобы не ошибиться, выучил все оттенки цветов.

И это воспринимается мной, как нечто милое и...бесполезное.

Потому что мы, женщины, почему-то всегда безошибочно можем определить любой оттенок и цвет. Даже если мы не знаем его название, мы попадаем в цель.

— Федерико, — строго произношу, глядя на фамильяра. — Нам необходимо расторгнуть связь, чтобы...

Меня прерывают бурные рыдания слизня. Во все стороны фонтанирует слизь, вместо слёз с его глаз. Слизень меняет цвет на пурпурный, а затем демонстративно хватается за брюшко. Пытается нащупать или определить, где у него сердце. Задумчиво вошкает лапкой по желейному животику и хмурится.

— Левее, Федя, — вздыхаю, глядя на спектакль.

Федя вновь возобновляет рыдания, украдкой поглядывая на меня.

С безжалостным видом, откручиваю крышку и залпом слушаю флакон.

Вот и всё. Теперь я не

буду фамильяром своего же фамильяра. Ура?

— Федя, уже можно открывать глаза, — в очередной раз проговариваю я, теряя терпение.

Федя, прикрывающий лапкой глаза, вздыхает. Складывает лапки на брюшке и смотрит на меня так, словно я только что его предала.

— Так надо, просто поверь мне, — ободряюще улыбаюсь.

Но у слизня вновь начинает дрожать нижняя губа.

Битые полчаса после выпитого зелья я пытаюсь разговорить Федю. И, к счастью, понимаю, что зелье сработало безупречно. Значит, я не услышу и не пойму речь Феди, а он не сможет мне приказывать.

И на мгновение даже становится тоскливо. Потому что я привыкла его слышать и понимать. Да и его жалко, хоть и дурачок, но свой, родной что-ли.

Федя тихонько подползает к Жезлу Любви, что лежит сверкая своими розовыми боками, на тумбе возле кровати.

— А с тобой то что мне делать? — вздыхаю я, уставясь артефакт. — Надо тебя вернуть Родгару. А, может, ты сам к нему вернёшься? Ну, зачем я тебе? Я не вкусная же...

Бормочу я, увлекаясь уговорами Жезла.

На мгновение мне даже кажется, что Жезл ехидно так хихикает. Вернее, его мерцание становится более быстрым. А потом угасает вдруг.

Я тянусь к нему рукой и он вдруг обжигает меня. Да так, что подушечка пальца моментально краснеет.

— Эй, полегче, я же твоя хозяйка! — возмущаюсь тут же, вставая с кровати.

А потом ка-а-ак вспоминаю, что Родгар говорил о нем. Сам выбирает себе хозяина? Когда Родгар пытался его взять, то обжигался.

— Ну, и кому теперь ты служишь? — на выдохе произношу я, понимая, что я не смогла даже Жезл Любви генерала удержать!

Ни Феди, ни Жезла. Зато у меня есть целый генерал! Настоящий! Ещё и дракон. Чем не повод для гордости и радости?

На радостях я и отправляю письмо тётушке. А потом и письмо Китти. И настроение такое сегодня не учебное...

Хлопаю себя по лбу. Зачет по целительству и отработка! Наспех закмдываю в сумку всё необходимое для зачёта, в том числе и Федю. Но Федю — по привычке.

Он так сиротливо кривит мордочку лица своего, что аж сердце сжимается.

Конечно, перед зачётом меня ноги сами несут собой в ректорат. Мне ведь надо стольким с ним поделится! Что обвязка от фамильяра прошла успешно, а ещё Жезл этот теперь не мне служит.

Респахиваю дверь почти ногой и с широкой улыбкой заявляю Родгару с порога:

— Твой Жезл почти воспламеняется в моих руках! — радую Родгара с порога, и тут же сердце подскакивает в груди.

На меня устремляются шесть пар глаз. Генеральская пара глаз с блеском нежности и обречённости не в счёт.

— Из-звините, пожалуйста, я перепутала двери, — сглатываю я, сконфуженно пятясь назад, подальше от деканов.

Щеки моментально вспыхивает от смущения и двоякости ситуации.

И чего им тут, слизью намазано, что-ли? А Родгар...мог бы и табличку повесить, что у него тут толпа магистров!

— Аннабель, проходи, располагайся, — хмыкает Родгар и, неопределенно взмахнув рукой, сообщает явно ошарашенным деканам: — Моя Истинная просто делится впечатлениями о моем Жезле Любви.

— Господин Д'Альерри! — первым обретает дар декан боевого факультета. Он возмущённо приоткрывает рот и выразительно хлопает глазами, глядя на меня.

А мне вот на минуточку кажется, что Родгар совсем не внёс ясности в ситуацию. Возможно, даже напротив...

— Собрание окончено, — вздыхает Родгар и деканы, явно не ожидавшие застать наше с генералом счастливое воссоединение как Истинных, да ещё с такой горячей новостью, выходят друг за другом в приемную.

Из коридора еле слышны отрывки из разговоров:

-...возмутительно!

-...какой скандал!

Я же, выдохнув с облегчением, выкладываю на стол ректора артефакт и слизня. Ну и пускай думают, что хотят. Вообще-то генерал — мой Истинный!

Федя просто вновь под руку попадается по привычке. И вновь ощущение, что я предала близкого товарища, пронзает сердечко.

— Артефакт горячий и он меня обжигает. Значит, сменил хозяина? — неуверенно спрашиваю, вглядываясь в глаза Родгара.

В них я даже замечаю собственное отражение. Крохотное такое, с растрёпанные волосами и глупой счастливой улыбкой на лице.

Он правда меня вот такую видит?

— Сменил, — мрачнеет генерал, сцепляя пальцы в замок и задумчиво смотрит на Жезл. — Я выясню, кому он служит. Как прошла отвязка от слизня?

Взглянув на поникшего Федю, у меня язык не поворачивается сказать "прекрасно".

— Ну, в целом, отвязка произошла, — вымученно улыбаюсь, косясь на Федерико. Тот подползает к Жезлу, тянет к нему крохотные ручки и артефакт начинает мерцать.

— А вот и новый хозяин Жезла, — Родгар откидывается на спинку кресла и растирает большим и указательным пальцами переносицу. Даже зажмуривается и с несколькр секунд сидит неподвижно.

Перевожу взгляд с Феди на Жезл и обратно. Да как же такое возможно?! Артефакт явно сошел с ума. Но больше меня удивляет то, что Родгара это не удивляет!

— Ты даже не удивился, — произношу с явной ноткой обиды.

Обреченно оседаю на стул возле ректорского стола.

— Ты знаешь, зайка, — заговаривает Родгар, отмерев, — с твоим появлением в моей жизни, меня перестало что-либо удивлять.

Генерал переводит взгляд на Федерико и задано мне вопрос, к которому я явно не готова:

— А давно ты знаешь этого слизня?

Задумываюсь на мгновение, вспоминая, как Федя лет десять назад прибился к нам. Как раз в тот год, когда пропал наследный принц Лирии. Король носит траур и по сей день.

Федя тогда приполз в наш дом и спрятался в яме для отходов. Промокший, несчастный и молчаливый. Потом отогрелся и стал растения поедать все без разбору. Однажды даже с покойным папочкой разговорился. Диалог, конечно, был похож на общение слепого с глухонемым, но... Федя утверждает, что много тогда поклялся меня оберегать. Потому что в яме нашла его именно я. Так и стал моим фамильяром...

— Давно, со школы, — пожимаю плечами.

— Вместе учились? — учтиво интересуется Родгар, поддаваясь ко мне. — В лирийские школы берут слизней на обучение? Я был лучшего мнения о вашем государстве. Вернее, я мнения вообще не складывал, но оно могло бы быть лучшим.

Поджимаю губы от обиды, но Родгар мягко улыбается мне, протягивает ко мне руку и его пальцы с шероховатыми подушечками нежно касаются моей щеки:

— Зайка моя, я купил кукурузное поле в Лирии. Как считаешь, я спятил?

Мотаю головой.

— Я ценю земли, подарившие мне такую Истинную, — подмигивает генерал, а в его глазах проскальзывает очень говорящий и горячий огонёк.

Он убирает руку, а у меня, кажется, вся кровь тела приливает к щекам, делая их, наверняка, пунцовыми.

Сердце колотиться в груди только от одного его этого невинного оглаживания.

— Так откуда в твоём арсенале этот слизень? — продолжает допытываться Родгар. — Поведай мне интригующую историю его появления.

И я ведаю, погружаясь в воспоминания о родном доме, маме и папе, тётушке и мирным временам.

Конечно, я рассказываю обо всем, что происходило в тот год. Но это уже ностальгия. И я благодарна Родгару, что он не перебивает.

— А почему ты спросил про Федю? — подперев щеку кулаком, спрашиваю я, рассматривая лицо любимого.

— Есть одно предположение, Аннабель, — усмехается Родгар и тут же серьезным, стальным тоном спрашивает:. — Готова вернуться в Линию?

А у меня внутри всё будто обрывается.

Это он меня так исключает?

— Я хочу доучиться, получить диплом, именно здесь, — дрогнувшим голосом смешно отвечаю, вскакивая на ноги. С мольбой смотрю на Родгара.

— Лирийцы, — гулко выдыхает Родгар, поднимаясь с кресла следом. Обходит стол и, перехватив меня за талию, притягивает к себе и ворчливо доставляет: — то принцы у вас пропадают, то слизни Жезлом завладевают... С кукурузным полем то хоть никаких подвохов,?

— Честное лирийские! — чеканю тут же испуганно, а собственные шаловливые ручки уже ползут обнимать Родгара.

— Собирай своего Федю, поедем в Лирию. Заодно на поле взгляну. Да на портрет вашего принца.

Так и стоим несколько минут, пока до меня не доходит спросить:

— А чего это ты принцем нашим заинтересовался? — я отстраняюсь и, приподняв подбородок, всматриваюсь в синие глаза любимого.

Нет, принц принцем, но я бы на его месте лучше задумалась о кукурузном поле. Вот где может быть подвох.

Родгар лишь загадочно улыбается.

Неделю спустя.

— А говорила без подвохов, — напряжённо произносит Родгар, стоя перед кукурузным полем в высоких резиновых сапогах.

— Ну, да. Вот поле, вот и кукуруза, — растерянно отвечаю, вглядываясь в то, как хищная кукуруза устраивает бои без правил друг с другом.

Огромное поле, усеянное кукурузой, сейчас больше походит на настоящий ринг. Кукуруза всегда так себя ведёт при виде нового хозяина. Хочет показать, кто главный.

— Ее есть то можно хоть, зайка? — складывает руки на груди Родгар, неотрывно следя за хаотичным передвижениям растений за забором.

— Мы не пробовали, — задумчиво отвечаю, глядя на то, как одна кукуруза берет в захват другую.

Нет, ну попробуй съешь их, конечно! Во-первых, не факт, что она тебя быстрее не съест, а во-вторых... Разве кукурузу едят? Она же вон какая сильная, быстрая и ловкая. Мигом завалит не то, что буйвола, а дракона может!

— У нас в Лирии кукуруза очень хорошо охраняет собственные поля, — добавляю горделиво, прижимаясь щекой к плечу Родгара. И так становится хорошо и спокойно рядом с ним.

— Это я вижу. А зачем выращиваете?

На мгновение я теряюсь с ответом. Просто смотрю на гигантское поле и невинно улыбаюсь:

— А это в Лирии хорошее прибыльное дело. Никто кроме чужеземцев поля не покупает. А когда новые владельцы приезжают, то уже и продать никому не могут. Кукуруза не даёт, кусается. Только тетушка никак не могла расстаться с ними, все ходила, куриц им носила, подкармливала.

— Куриц, — эхом отзывается мой генерал, чверля глазами початки. — Подкармливала то, что призвано кормить нас собой. Зайка, ты и твоя Лирия полны сюрпризов.

Я нервно хихикаю и смущённо прячу лицо в ладонях.

— Ладно, с этой армией... Кхм...с кукурузой разберемся после нашей основной миссии, — вздыхает Родгар и, приоьняв меня за талию, мы направляемся к экипажу. — Прав был император, стоило брать не поле, а котлован. Замок бы поставить мог...

— Не ворчи, — хихикаю я, — а зачем нам к королю?

— Сына ему возвращать будем. Ты ведь не читала историю Жезла Любви, верно? А стоило бы, — хмыкает Родгар, открывая дверь кареты пекло мной.

Когда мы устраиваемся на мягких бархатных подушках, рыжие кони ржут и, фыркая, срываются с места, поднимая карьеру в небеса.

— Принц пропал десять лет назад, Родгар, — вздыхаю я, и блаженно улыбаюсь, когда Родгар берет меня за руку и нежно поглаживает. — Для Его Королевского Величества это болезненная тема. Его магический слепок испарился, его искали лучшие королевские стражники и ищейки. Все магические силы были брошены на то, чтобы найти...

— Слизня? — перебивает меня Родгар.

— А зачем им искать слизня? — моргаю тут же и поворачиваюсь у генералу.

— В этом то вся и проблема, — хмыкает Родгар. — Никто и не думал искать слизня. Насчёт истории артефакта — Жезл Любви имеет лирийское происхождение, древний артефакт передавался по королевской линии, а первая война между нашими государствами принесла победу и трофей — артефакт.

— А при чем тут мой Федя? — я перевожу взгляд на слизня, с аппетитом жующего круассан в три раза больше самого Феди.

Слмшкно невинно хлопает глазками, чавкаеи и смотрит на нас с интересом.

— Мало, кто знает, но артефакт может быть применен, чтобы спрятать самое ценное, — продолжает Родгар невозмутимо. Смотрит на Федерико почти не моргая.

— И? — совсем отказываюсь понимать, куда Родгар клонит.

— И у вашего короля самым ценным оказался его сын. Кстати, ваше Высочество, круассан не маленький? — с явной издёвкой роняет Родгар. — А я все думал, откуда такой странный фапильяр.

А я... А у меня аж сердца замирает. Я ошарашенно пялюсь на Федю. Тот пялиться на меня в ответ и даже жевать перестает.

Мой Федя — принц лирийский?!

— Родгар, — тихо шепчу я, дёргая за рукав Истинного. — А что, если артефакт не спрятал самое ценное, а наоборот, уберёг самое ценное? Ну, самое ценное — саму Лирию.

Я стараюсь говорить тихо, вылавливая из себя мягкую улыбку под пристальным прищуром маленьких глазок Феди.

— Такое тоже вероятно, — тоже понижает голос Родгар.

Карету слегка встряхивает и она идёт на снижение.

Выглянув в окно, замечаю башни королевского замка.

Родгар уведомил о прибытии заранее, и конечно, король не смог отказать генералу драконов в аудиенции.

Карета плавно покачиваясь, касается земли и, проезжая по неровной дороге, останавливается у громадных врат королевского замка. Здесь нас уже встречает стража с суровым и непроницаемыми лицами.

— Добро пожаловать, главнокомандующий генерал Родгар Д'Альерри! И его прекрасная спутница, леди Аннабель Грин, подданная Лирии! — провозглашает Советник Его Величества в длинном белом балахоне, он широко разводит руками, а затем кланяется, выражая почтение. — Его Величество ожидает вас в тронном зале.

Мы проходим по величественному позолоченному коридору, а Федя, всё ещё жующий круассан, очень бодренько так ползет за нами, периодически прячась за наши ноги, как шпион.

В тронном зале царит напряжённая атмосфера. Его Величество встречает нас хмурым взглядом, явно не в восторге от встречи с тем, благодаря кому Лирия в бедственном военном положении. Конечно, кто же будет рад встрече с захватчиком твоих же земель?!

— Генерал Д'Альерри, приветствую вас и вашу спутницу в Лирии, — сухо произносит монарх, поднимаясь. — Чем обязан вашему визиту?

Родгар, отвесив лёгкий поклон, как полагается по этикету, оскаливается и вполне миролюбиво заявляет:

— Предлагаю обмен, Ваше Величество. Я верну вам вашего отпрыска, а вы...

— Вы нашли моего сына?! — король хватается рукой за спинку трона и пошатывается.

Он прижимает ладонь к груди и бледнеет, неотрывно смотря на генерала Д'Альерри. Конечно, он король всегда хватается за любую возможность найти и вернуть любимого сына.

— Родгар, мы же не можем дать Его Величеству слизня, сказав, что это слизень? — тихо и робко шепчу я, всматриваясь в лицо любимого.

Федя тем временем заползает по моей ноге и бодренько так занимает место возле погон на плече генерала.

Накрошив изрядно ему на плечо круассаном, слизень с интересом смотрит то на Его Величество, то на Родгара, то на меня. Словно зритель, сидящий на первых рядах в театре.

— А он всегда был на виду, во всяком случае у его няни, — усмехнувшись, Родгар бросает на меня многозначительный взгляд.

Нет, видимо отдать слизня нашему королю Родгар и собирается, заявив, что тот его сын.

Снимает со своего плеча Федю и кладет его брюшком на свою широкую ладонь.

— Поздоровайся с отцом, Федя, — хмыкает Родгар, прожигая взглядом короля.

Его величество бледнее, багровеет, а затем рявкает:

— Да что вы себе позволяете! Вы даже... Вон! Покиньте дворец!

Король переходит на рассерженный шёпот. Конечно, вызывать стражу на генерала вражеских драконов — так себе идея.

— Рано или поздно все мы покинем дворец, — усмехается Родгар, но в его глазах неприкрытая жесткость. — Я пришел без армии. Не войной, а с мирной целью. И мне указывают на дверь? Но с удовольствием изменю свой план.

Родгар разворачивается, крепко держа меня за руку и направляется к дверям.

— Стойте, — дрогнувшим голосом требует король. — Я выслушаю до конца.

— Всегда действенно, — оскаливается Родгар и мы возвращаемся обратно.

Король недоумённо смотрит на слизня, который в этот момент догрызает круассан и вдруг икает. Рот Феди приоткрывается, а крохотные глазки выпучиваются.

— Лирийцы сами создали артефакт, способный не просто повлиять на разум и чувства, защитить от менталистов, но и скрыть нечто ценное в мной форме, — холодно сообщает Родгар. — Какой полезный Жезл, любой уважающий себя мужчина мечтает о такому чтобы с помощью Жезла ставить на колени...кхм..

Генерал осекается, не договорив.

Король ошарашенно опусткается на трон, потирая виски.

— Мой сын — слизень?! Но как же… Его искали лучшие ищейки! Десять долгих лет я искал Фернандо!

— И лучше бы не нашли, — срывается с моих губ тихое ворчание. Которые, к счастью, слышит только Родгар.

Любимый только шире оскаливается и крепче сжимает мои пальцы в знак одобрения.

Теперь королю точно придется передавать трон любимчику-сыну, который умом и сообразительностью не отличался никогда.

— Сынок, — сглатывает король и простирает неуверенно руки к слизню, спускаясь на ступень ниже от трона.

Федя неловко перекатывается с ладони Родгара и шлепается зелёным брюшком на каменный пол, разбрызгивая слизь ядерно-лилового оттенка.

Слизень бодренько ползет в сторону Его Королевского Величества с неуверенной улыбкой на мордочке, оставляя за собой слизь, на которой проскальзывания один из стражников, предусмотрительно решивший уступить дорогу королю.

— Идём, любовь моя, — заговорщически подмигивает мне Родгар, перехватывая меня за талию. — Теперь слизень — проблема Лирии, а не наша с тобой.

И я, ощутив внезапно вспыхнувшее озорство, смущённо улыбаюсь генералу. И чувствую себя заговорщиком вражеского государства, когда мы слишком быстро, практически сбегаем, из замка короля...

— Готовы ли вы, госпожа Аннабель Грин... - голос Жреца в Храме звучит торжественно и оттого я волнуюсь ещё больше.

И когда он договаривает до слов, где я должна произнести клятву, я ощущаю, как мир вдруг разом становится большим, а я — кроликом.

Белое пышное платье в рюшах и кружевах мешает обзору, лапки путаются в оборках, а Родгар, облаченный в бело- золотой парадный мундир, даже бровью не ведёт. Только мечтательно произносит:

— Всем кроличье рагу за мой счёт.

И я, испуганно пискнув, тут же чувствую, как собственные конечности обратно удлиняются. Родгар, вероятно предвидя такой вариант развития событий, предусмотрительно укрывает меня алой меховой накидкой, практически с головой. Поэтому, когда я оказываюсь сидящей на собственном свадебном платье, то хотя бы уже укрытая теплой мантией.

Я щущаю стыд и смущение, что на собственной свадьбе я позорно обернулась кроликом! Хорошо, хоть не успела ничего пожевать лишнего перед гостями. А то неприлично невесте великого генерала Д'Альерри жевать листья папоротника на собственной свадьбе у алтаря. Родгар привыкший, а другим повод для слухов.

— Продолжайте, — невозмутимо произносит Родгар ошарашенному Жрецу. Тот ещё с несколько долгих секунд стоит приоткрыв рот, держа перед собой книгу божественных уз.

Жрец прочищает горло и сбивчиво заканчивает свою речь, посматривая на меня с опаской. Наверняка прикидывает, достанется ли ему кроличье рагу и какая часть кролика окажется в его тарелке.

— Старый извращенец, — ворчу я про Жреца, уставясь на золотистую пуговицу Родгара.

Я же так и стою в меховой накидке на голое тело, а мое подвенечное платье валяется под ногами.

— Уверен, морщинки возле моих глаз тебе просто показалось, это игра света, зайка, — хмыкает Родгар и подмигивает мне игриво, отчего я заливают краской смущения.

— Я не о тебе, — тут же спешно шепчу в ответ, пока Жрец перебирает страницы книги с клятвами, ища подходящую.

— Мне начинать волноваться? В мыслях моей невесты какие-то старые извращенцы шатаются.

— В моих мыслях только ты! — доверительно шепчу. — И ты не старый и совсем не извращенец.

— И на том спасибо, зайка, — усмехается почти муж.

В повисшей тишине в Храме не сразу понимаю, что я первая произношу часть клятвы.

— Клятва, милая, — напоминает Родгар мягко и берет мою руку в свою ладонь. Его глаза неотрывно смотрят в мои с теплотой и нежностью.

Где-то на задворках храма Любви то и дело с тоской меланхолично вздыхают одногруппницы по почившей свободе их обожаемого генерала Д'Альерри.

Собравшись с духом, я начинаю произносить клятву, но слова застревают в горле. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, его стук слышен всему храму.

— Готовы ли вы, госпожа Аннабель Грин, произнести свою часть клятвы? — терпеливо повторяет Жрец.

Вздохнув, набираюсь смелости и прочищаю горло, пытаясь вспомнить заученные ранее слова клятвы. Только, как назло, все фразы моментально исчезают из памяти и я сталкиваюсь с постыдной реальностью: я не помню ничего из того, что должна сказать!

Бросив нервный взгляд на явно теряющего терпение Жреца, перевожу взгляд на зал. Несколько сотен людей с жадностью ждут моей речи.

И вновь впиваюсь взглядом в невозмутимые, спокойные синие океаны напротив. Родгар ободряюще улыбается и разрешает:

— Импровизируй, зайка.

И я, выдохнув, крепче сжимаю его ладонь в своей.

— Я, Аннабель, принимаю тебя, Родгар, как моего законного мужа, и клянусь любить, уважать и поддерживать тебя во все времена...

Кажется, в клятве были слова о чешуе дракона. Наверняка про старость! — подсказывает радостно внутренний голос, нашедший выход из ситуации.

-...даже тогда, когда ты выйдешь в отставку и у тебя начнут выпадать чешуйки, и хвост начнет нервно дёргаться и менять направление.

Кажется, нервно дёргается глаз у Жреца в этот момент.

А теперь скажи что-нибудь про его дракона! — не унимается внутренний голос. — Там говорилось о здоровье! Точно!

-...обещаю подавать тебе зелье от изжоги, если твой дракон съест рыцаря или протухшую овцу, — продолжаю, облизав сухие от волнения губы.

Уголки губ Родгара дёргаются вверх.

Бросаю беглый взгляд на зал зачем-то. И там замечаю, как Китти, подсеочивгая с места, вдруг начинает угощать рядом сидящих пряниками. Магистр Найтан Ромаро, ставший пару месяцев назад ее супругом, со зловещей улыбкой раздает другому ряду зефир.

-...и вероятно больше не буду проклинать тебя чужой выпечкой, — с нажимом произношу я, понимая, что Китти пытается спасти положение, отвлекающим маневром.

Китти оборачивается и машет мне рукой, чтобы я продолжала говорить, пока я с обреченностью смотрю на то, как наступает эффект от съеденных гостями десертов.

Я лишь наблюдаю, как магистр Ромаро поддерживает свою жену, что с энтузиазмом уже подбегает к другому ряду.

-...обещаю, что больше не буду трогать Жезлы неясного происхождения, — вновь перевожу взгляд на передние ряды, где Его королевское Высочество сменяет один маг-транспарант с подсказками клятв, на другой.

Это было идея принца, вернувшего себе свой человеческий облик. И зря я прочитала вслух подсказку. Ой, зря...

-...и обязательно посажу кукурузу на твоей мог... - осекаюсь на последнем слове, с возмущением смотря на тетушкин транспорант.

Не буду я это говорить, тетушка! — с немым укором смотрю на улыбающуюся и прослевшуюся родственницу. Она приветливо машет мне со второго ряда.

Вот уж где подвоха не ожидала, так это от моей пожилой тётушки!

Она, к моему сожалению, прониклась идеей принца и пришла меня поддержать, как и он.

— Это, кажется, не совсем то, что прописано в клятве, — произнесит Жрец, судорожно листая книгу Судеб под воцарившейся хаос в Храме Любви.

Родгар невозмутимо приподнимает мою ладонь и одаривает нежным поцелуем, неотрывно смотря в мои глазая.

— Потрясающая и очень обнадеживающая клятва, моя дорогая зайка, — мягко произносит Родгар, нежно поправляя прядь моих волос, заводит ее мне за ухо. — Я бы и то не смог сказать лучше.

Громкое хмыканье Жреца прерывает нашу идиллию. Он делает свои пометки на страницах книги, явно обдумывая, как вести продолжение ритуала.

— Господин Родгар Д'Альерри, — вероятно, ваша часть клятвы, — Жрец промахтваер уголком золотой рясы вспотевший лоб. — Постарайтесь не отступать от шаблона.

— Непременно, — оскаливается Родгар.

И, под аккомпанемент рушащегося потолка, в который вылетела одна из гостей в виде гигантской тяжёлой гусеницы с крохотными крыльями феи, продолжает:

— Я, Родгар Д'Альерри, принимаю все то, что ты принесешь в наш союз, и клянусь быть твоей опорой при обороте в пушистое исчадие Изнанки и при возвращении в обнаженное и уязвимое человеческое совершенство, — взгляд Родгара тут же с нежного меняется на заговорщический.

А на моих губах расползается благодарная и ласковая улыбка.

-... клянусь подкладывать твоему кролику отборные военные документы и военные документы других государств, — с теплотой говорит мой Истинный. — Клянусь обучить тетя всем премудростям обращения с Жезлом Любви...

На этих словах книга судеб у несчастного Жреца падает с грохотом на пол.

Правда, грохота почти не слышно за происходящей суматохой в Храме, которую блага ради устроила Китти с потирающим руки Найтаном.

— Господа, прошу вас, сосредоточьтесь, — умоляюще бормочет растерявший весь запал Жрец, уныло разглядывая хаос вокруг. — Генерал Д'Альерри, это важный священный момент!

— Мой Жезл не менее священен, — цедит Родгар, бросая предупреждающий взгляд на поникшего жреца.

К счастью, артефакт Жезл Любви вернулся к генералу уже на следующий день после того, как принц вернул себе свой человеческий облик.

Разумеется, после слизня я решила, что с фамильярами покончено. Больше никаких фамильяром!

— Хозя-я-яин, — завывает умертвие Родгара, шаркающей походкой направляясь к нам. На белом блюдце он несёт наши кольца к алтарю.

Даже умертвие сегодня празднично выглядит: где-то раздобыл фрак и шляпу.

— Говорила мне матушка, надо идти в гашантерейщикт, — ворчит Жрец промакивая салфеткой поступивший на лбу пот.

Когда Родгар завершает свою часть клятвы, я уже не придаю значения тому, как в храм врывается кукурузная армия Родгара с его поля в Лирии, одетая в мундиры и с бронебойными кукурузинами наперевес.

Все происходящее кажется таким неважным.

Ведь у меня есть мой Истинный. Моя защита, опора. Моя любовь. И я ощущаю себя рядом с ним в безопасности, прекрасно зная, что он не позволит произойти непоправимому.

Теплота надо удается в груди, распускается ярким цветком, и от этого где-то в области солнечного сплетения "порхают бабочки".

Весь мой мир, такой громадный и необъятный, сужается до одного единственного и важного мне человека — до генерала. Генерала, чьей Истинной я стала благодаря конфетам Ромаро, что сейчас смеётся по-злодейски. По вине слизня, который оказался принцем моего государства, потерянным десяток лет назад.

И даже неважно, что обломки от крыши, через которую пикирует вниз обратно гусеница, сыпятся на нас с Подгаром. Он играюче и с лёгкостью отводит обломки в стороны своей магией.

— Я люблю тебя, зайка. Ты даже церемонию сумела украсить, — Родгар притягивает меня к себе, его ладонь ложится на мою поясницу и то и дело норовит сползти ниже.

Губы генерала находят мои и одаривают жадным, требовательным поцелуем, словно генералу плевать на все приличия и этикет.

— Господа, кольца! Ритуал ещё не завершен, — почти рыдает Жрец где-то неподалеку, прячась за алтарем. — Э-эх! Да в Изнанку всё это, я увольняюсь!

Но поцелуй лишь закрепляет ритуал и на наших предплечьях уже образуется золотистая метка брачных уз священного союза.

Когда Родгар отстраняется, в его глазах полыхает целая бурям эмоций: от щемящей нежности до голодной похоти.

— Предлагаю не ждать ночи и устроить брачный день, — плотоядно оскаливается мой генерал, сгребая меня в охапку, как единственное сокровище этого мира...

Пять лет спустя.

— Может пора ему намекнуть, что у него есть свой дом? — ворчит Родгар, выглядывая в окно.

Супруг стоит сложив руки на груди и сверлит недовольным взглядом то, что происходит в саду под нашим замком.

— Любимый, не будь так строг к нему, — нежно улыбаюсь, подходя к супругу. — Ему тяжело даётся адаптация в человеческом облике.

Пальчиками пробегаюсь по широким крепким плечам Родгара и неверьально ощущаю, как Родгар немного расслабляется. Переводит на меня короткий, полный любви и теплоты, взгляд и вновь всматривается в сад, хмуря густые брови.

— Прошло целых пять лет! — не выдерживает Родгар и сжимает челюсти до желваков.

— Милый, ты ведь знаешь, что Федя... То есть Его Величество Фернандо просто очень ранимый, — натянуто улыбаюсь, понимая, как глупо звучат слова оправдания нового короля Лирии.

— Невозможно править своим королевством сидя в замке генерала драконов вражеской империи, — снова ворчливо бормочет муж, неотрывно глядя в окно. — Он здесь уже меся. Я его королевскую задницу сейчас же вышвырну в его же Лирию.

— Смотри как дети его любят, — привожу последний аргумент, вздыхая.

Нежно кладу руку на его локоть и пытаюсь увести от окна, но генерал на то и генерал, что не сдается.

— Да, но он учит их... Кидаться козявками? — сжимает челюсти муж.

Не выдержав, тоже выглядываю в окно.

— Кажется, да, — растерянно отвечаю, наблюдая за играми близнецов Ардона и Норда с Его Величеством.

Но наши дети и новый король Лирии спустя несколько секунд уже ползают по траве и жуют листья. Кажется, изображая...

— Они что, играют в слизней? — раздражается супруг, продолжая ход моих мыслей. — Любимая, наши дети — драконы, а не гусеницы. Пора положить этому конец.

Я выдавливаю слабую улыбку.

С тех пор, как родились Норд и Ардон, а им уже не минуточку целых три года, король не отлипает от нас. Он гостит у нас с периодичностью, примерно три раза за полгода. В этот раз остался на целый месяц. Тетушка говорит, что с приходом Фернандо Великолепного к власти, в Лирии царит анархия. Но, на мой взгляд анархию разжигает кукуруза, которая вышла со своих полей и бродяжничает.

Продолжаю настаивать на своем:

— Фернандо просто очень привязан ко мне. И к детям теперь. Не прогоняй короля! Это невежливо. Пускай гостит сколько пожелает.

— Мне начинает казаться, что зелье отвязки фамильяра не сработало, — ворчит Родгар, наконец отходя от окна. — Иначе как объяснить, что ты его так балуешь?

Я лишь пожимаю плечами. Я и сама не могу объяснить то, почему я по-прежнему лояльна к Феде. Фернандо, вернее.

Мне кажется, я просто чувствую свою ответственность за нерадивого короля Лирии. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили.

Родгар, заметим мое смятение, смягчается и притягивает меня к себе. Бережно обнимает, как фарфоровую статуэтку и снова ворчит:

— Я уже пять лет терплю этого псевдо-слизня в своем замке. Ради тебя, моя Боль, я готов терпеть его ещё сотни тысяч лет, лишь бы ты была довольна.

И я ощущаю бесконечную благодарность и теплоту к моему генералу. Который и без того столько вытерпел от наших с фамильяром рук...

К слову, обращаться в кролика я перестала после во время беременности. Уже и забыла, каково это — жевать пергамент, сидя на столе у Родгара.

Китти и Найтан ударились в путешествия вместе со своими детьми и теперь каждую неделю шлют нам открытки из разных уголков необъятного мира. Они присылают и конфеты и печенье и шоколад, но мы то с Родгаром знаем, что не стоит доверять всему сладкому. Сладкое может быть с подвохом...

— Я люблю тебя бесконечно, моя девочка, — нежно рокочет Родгар, утыкаюсь в мою шею и одаривает поцелуем, от которого, как и пять лет назад, мурашки проносятся по телу, а сердце тут же ускоряет свой бег.

— И я люблю тебя, милый. Чуть больше, чем бесконечно, — хихикаю я, хватаясь пальчиками за пуговицы на его мантии...