Позвонил 24715. Тому высокому худощавому из Молота. От карточки я избавился, но номер помню. Попросил встретиться. Сказал, что нужна информация. Увидимся завтра в полночь в местном парке около сломанных аттракционов.

С северо-западного края Сектора я добрался до своей квартиры без приключений. Открыл сейф, кольцо было на месте. Все то же черненое серебро, те же чешуйки и пара мелких «рубинов», стилизация под змею.

Сталкер ухмыльнулся и сказал, что если нужны сигареты на рынке, он познакомит меня с его тезкой, Мишей Обналом. Хитрым малым, который может достать все что угодно от иголки до крыльев Джиперс-Криперса (они существуют?)

Холл отеля был давно заброшен. Причем покидали его не в спешке: обрушений в здании не было. Но, по понятным причинам, притока новых постояльцев не наблюдалось: Гагаринск был изолирован. Из-за этого отель законсервировали. Запах, который я сто раз чувствовал в старых зданиях, тут отсутствовал. Не пахло ни пылью, ни сыростью. Ощущался только витающий в воздухе противный запашок гниения и мокрых собак. Не знаю, почему у меня были именно такие ассоциации, просто трудно сформулировать точнее.

Задумался, кивнул. Когда поднял глаза на собеседников, понял, что из-за кольца вижу корпората по-другому. Его лицо удивительно было похоже на собачую морду: вытянутый нос, желтоватая шерсть, стальной взгляд мелких глаз, острые мохнатые уши, мелкие острые зубы.

Хуторненко рассказал, что Пробой — это итог эксперимента. За пробоем — другой мир. Никто точно не знает, как это устроено с точки зрения науки и что это за «параллельный мир». Находится ли он рядом, но «вибрирует» с другой частотой или расположен на другом конце вселенной, а Пробой — это «Кротовая нора» — неизвестно. Люди, которые пытались подобраться к Пробою, не возвращались. Он добавил, что это его личная теория про другой мир. Теорий в Министерстве есть много, ни одна не подтвердилась. Но он, как военный, должен думать об этом месте как о потенциальной угрозе, откуда кто-то может выбраться.

Когда я ложился спать, мне на браслет пришло сообщение:

Следующая комната оказалась большим залом. Там были ряды столов: на каждом по 3 монитора, небольшой пульт управления камерами и наблюдатель. Несмотря на ночное время, на каждом месте сидел сотрудник. Некоторые просто смотрели, кто-то нажимал кнопки на пультах, меняя ракурс и зум.

Мы распрощались, и я ушел в свои апартаменты. Задумчиво крутил шарик в руках.

Кровь застучала в висках, паника подкатила к горлу. Но, к счастью, он меня не узнал. Поздоровался с Жоржем. Точнее сказать, рассыпался в приветствиях, чуть ли не кланяясь. Выглядел настолько счастливым от встречи, что я сразу осознал: это лизоблюд не просто со стажем, он в этом деле мастер спорта.

Отлично было бы найти робота, которого используют для разминирования взрывчатки. Но я таких видел только в американских боевиках. Хотя подобные технологии — не новые. Даже в ликвидации последствий взрыва ЧАЭС такой был. Правда, он вырубился, потому что представители СССР, запрашивая его из Германии, сильно занизили показатели радиации. Но, тем не менее, в 80х годах подобные машинки уже существовали. К сожалению, ничего подобного не было в Гагаринске — у нас тут ни АЭС, ни терактов не бывает.

Я указывал дорогу, район знал хорошо. В Патрики ехать было бы безумием: это может вызвать вооруженный конфликт между «Молотом» и Губернатором.

Рептилий они тоже отстреливали, правда, их определять роботам было сложнее: по форме. Даже если рептилия застывала и была хладнокровной, роботы врубали сканеры и строили трехмерную картину помещений и улиц.

Мы помолчали некоторое время. Иорданец вышел на улицу покурить, и я по лицу Обнала видел, что он собирается в чем-то признаться. У меня жутко болела рана на плече, но все равно я был в самом лучшем расположении духа: удалось спастись от смерти (несколько раз), найти убежище, поесть и выпить. Ломбардщик наконец-то решился. Признался, что ему заплатили за то, что он вручит мне билетик. Миша понял: Молот давно установил за мной слежку, потому что в ломбард пришли задолго до того, как он мне продал тот дорогой чай («Принцессу Нури», отчет #27), заплатили ему денег, и он ждал, пока я к нему приду за покупкой чего-нибудь (а я заходил иногда — то за хорошими сигаретами, то за советом). Его цель была под видом подарка или сдачи вручить мне лотерейный билет. Отказаться Обнал не мог, потому что ему намекнули — не сделает, и в городе больше не будет ни ломбарда, ни владельца. Видимо, они каким-то образом выбрали именно меня для того, чтобы разнообразить социальный эксперимент «Вавилона», или же меня засветил Брест, а им надо было узнать, что мне известно, поэтому было решено совместить приятное с полезным.

Все ученые, которые были в лаборатории, погибли. По крайней мере, не было сведений, доказывающих обратное. Активация биоконструктов прошла с огромным сбоем из-за помех. Активировалось всего двое: я и один химик. Но он тоже потерял память и, по иронии судьбы, начал работать на Молот. Однажды он делал рентген по корпоративной страховке, выяснилась его особенность, и все запаниковали. Завязался бой, и он трагически погиб. Эту историю я знал, Юра рассказывал. Именно его шар я и проглотил. Видимо, пользуясь навыками в науке, ученый смастерил себе эту штуку как апгрейд, чтобы был встроенный в тело детектор лжи. Видимо, у биоконструктов сверхчувствительные рецепторы, которые позволяют различать микровибрации тембра голоса или даже улавливать гормоны стресса. Вообще это логично, ведь по факту мы — это несколько усовершенствованные люди.

Я закричал от боли, упал на пол и схватился за живот. Влад вскочил, стараясь как-то мне помочь, но только мешал. Генерал спокойно сидел. Заглянул обеспокоенный адъютант, оценил ситуацию и побежал за медиком.

Шрек нам больше был не нужен. Я кивнул Владу на фотку на тумбочке. Там был молодой парнишка. Честно говоря, похож на волчонка: пусть и улыбающийся, но с колючим взглядом. Бритоголовый, но с веснушками.