01. Авторское предисловие

Стараюсь написать классическое фэнтези с эпичными битвами воинств, отдельными схватками, дуэлями магов разных школ с красочными вспышками заклинаний и контрзаклинаний, а также другими атрибутами этого антуража. Однако здесь нет эльфов, гномов, орков, гоблинов и магических животных-химер. У меня на это есть причины, связанные с моделированием мира, который примерно в два или даже в три раза меньше Земли.

Написал я трудное «чтиво», местами серьёзно скачет авторский стиль (первые записи я начинал ещё в далёком 2010 году). В некоторой степени это безграмотный текст, такой объём просто невозможно вычитать самостоятельно, хотя я старался, но если так продолжить, то я скорее помру, прежде чем закончу выкладку. Если всё-таки отважится читать дальше, то придётся заглядывать в словарь, в многочисленные сноски, сталкиваться с разного рода ошибками и ляпами.

В романе я рассказываю о судьбе волшебника, который путешествует по миру, чтобы найти способ снять проклятье и восстановить честь своего дома. Его скитания пришлись на период вынужденного перемирия в войне двух сильнейших государств на континенте (в той части мира, где есть цивилизации). Пользуясь моментом, главный герой покидает убежище в нейтральной стране, где пребывал в изгнании некоторое время, и отправляется в далёкие северные земли по следам экспедиций прошлого, чтобы найти ответы на вопросы, которые терзают его ещё с детства.

Если я всё же добьюсь какого-то успеха (это крайне маловероятно в наше время), то обязательно потрачусь на хорошего редактора-корректора. Извините за ошибки и приятного чаепития.

02. Срединный торговый тракт. 15-й день 5-го месяца 1745 г. от д. п. н.[1]

Перед ночной охотой сова тщательно чистила подмокшее за день крыло. Озябшая, она клювом чистила смятые перья, но всё ещё не могла освободиться от полудрёмы. Едва слышный топот копыт привлёк внимание птицы. Вскоре из-за поворота выехали два всадника. Любопытная сова проследила, как незнакомые существа медленно проезжают мимо, посматривая время от времени на обочину. Блеск застёжек на серых плащах манил пернатую, и она подлетела к людям, устроившимся на привал у поваленной сосны.

К тому времени Миара[2] скрылась за горизонтом, уступив место одной из соперниц по небосводу. Полная и яркая Охва[3] осветила заросший молодыми деревцами тракт. К наступлению ночи люди собрали немного хворосту и развели костёр. Усталые лошади, привязанные к ближайшим стволам, мерно фыркали, трясли гривой, пытаясь избавиться от таёжной мошки, и медленно пережёвывали сочную траву, щипля её под ногами.

У разгорающегося огня один из путников перебрал на ладони последние крохи сероватого порошка, взятого из чёрного мешочка. Не разделив, он кинул целиком горсть в костёр, отчего пламя стало светло-голубым. Треск хвороста прекратился: прогорать он стал медленней, хотя пламя совсем не уменьшилось.

Яркий свет спугнул сову, и она тут же улетела прочь, оставив необычных существ наедине с дремучим лесом и опасностью, которую таит в себе давно заброшенный торговый тракт.

В свете голубого огня лица людей были почти неразличимы. Их длинные волнистые чёрные волосы свисали из-под промокших капюшонов. Языки танцующего пламени отбрасывали тень на лица, подчёркивая острые подбородки и прямые носы — черты, характерные для людей с юга. Оба смотрелись молодо, хотя один всё же выглядел лет на десять старше другого.

Костёр разгорелся. Младший из путников ушёл в чащу за хворостом, а старший остался у огня готовить ужин из скудных припасов. По тракту разнёсся едва слышный вой.

Наконец-то стемнело. Мужчина, уходивший недалеко, вернулся в лагерь с охапкой толстых веток и бросил их наземь рядом с костром. Мужчина был взволнован и незамедлительно обратился к спутнику:

— Слышал вой?

— Да, вдалеке. Садись ближе. Похлёбка почти готова.

— Я тут ещё несколько целых яиц нашёл, какой-то зверь гнездо разворошил, видимо меня испугался.

— Отлично! Отложи в сторону, позже отварим. Не хочу их пить сырыми. Надоело.

Старший мужчина подкинул в огонь только что принесённые ветки, достал бурдюк, лежавший за спиной, и перелил воду в котелок, который поставил на угли. За его действиями внимательно наблюдал другой путник и спросил:

— Поставим сигнальную ловушку или будем дежурить по очереди?

— Сегодня отдохнём. Те устройства, что мы докупили в приграничье, оказались совсем негодными. Они намокли и уже не срабатывают, как надо. Осколки металлов внутри должны звенеть. Осталось всего шесть сухих зарядов.

— Вот как?!

Старший достал из сумки деревянный кол с привязанной к нему стеклянной сферой и воткнул в землю в нескольких шагах от лагеря. Встряхнув устройство, южанин отошёл назад, пронаблюдав, как сфера поднялась над головой, затем бесшумно взорвалась, озарив местность вокруг вспышкой синего света.

— Отлично! Территория отмечена. А теперь… поговорим. Настало время всё тебе рассказать.

— Господин Гольдамеш?!

— Одиш, прошу пойми меня правильно. В этом странствии ты был мне верным слугой. Путь на север неблизкий, я даже не надеялся, что удастся вырваться из королевства живыми, также не ведал, приютят ли алканцы изгнанного волшебника. Поэтому я и избавил тебя от знания, как от лишнего бремени. Оно могло навредить общему делу в том случае, если бы нас арестовали.

— Но этого не случилось!

— Да… не случилось. Пока всё идёт хорошо.

Гольдамеш потянулся к сумке, немного порылся в ней и достал продолговатый футляр с отдельной привязанной к нему крышкой, и протянул слуге. В свете костра Одиш обнаружил незнакомые символы, начертанные на крышке, а внутри футляра — обрывок шероховатой белой ткани с текстом на неизвестном языке. Слуга развернул свиток и спросил:

— Что это?

— Наследие древнего Форола. Прямое доказательство его существования. В детстве отец баловал нас рассказами о цивилизации, исчезнувшей тысячи лет назад. Помнишь?

— Конечно. Истории Осониса всегда были такими интересными, но я думал, что он всё это просто сочинил.

— Нет. Отец бы не стал ничего придумывать. Напротив, как знаток древней магии, он был совершенно уверен в существовании Форола. Его рассказы — перевод мифов и легенд тех времён, — пояснил Гольдамеш и, подкинув немного хвороста в огонь, продолжил: — Когда я стал старше, он рассказал мне про экспедицию Белого ордена в Заозёрные земли более ста лет назад. Она не оправдала ожиданий, как записано в умных книгах по истории. До недавнего времени я тоже так думал, пока мне в руки не попал футляр с древним свитком внутри. Его я нашёл в потайной комнате, обыскивая личный кабинет Маздека, который в то время был магистром Белого ордена. Перебрав бумаги на столе, я заглянул в ящики и в последнем обнаружил смертоносную ловушку. Мне крупно повезло, что она не была активирована. Именно тогда я осознал всю тяжесть сложившейся ситуации. Вероятность смерти отрезвила меня, но я не бросил поиск и в глубине ящика нашёл этот футляр и свиток на древнем, но знакомом мне по записям отца языке. Конечно, это было не то, что я искал, но всё же, по непонятной причине, я прихватил его с собой. Сейчас я рад, что такая случайная мысль посетила меня тогда, поскольку улик, обличающих предателя, я так и не отыскал. Это терзало моё эго, поэтому я сглупил и в порыве гнева вызвал магистра на поединок. Тогда я мало заботился о себе и совсем не думал, что станет с матушкой и сестрой. Сейчас не могу даже представить, на что всё-таки надеялся, пытаясь одолеть главу ордена… — Гольдамеш опустил взгляд на пламя.

— Ты не мог поступить иначе. Он должен был ответить и ответит рано или поздно, — решительно заявил Одиш, пытаясь подбодрить господина.

— Да, но сейчас речь не о предателе-интригане, что обманом узурпировал власть, а об этом футляре, который он так небрежно спрятал. Я думаю, это карта древнего города в недрах гор, — предположил волшебник и, потянувшись за сумкой, добавил: — Это странно, Оди, но ты сам должен увидеть.

Забрав футляр у слуги, Гольдамеш вынул свиток, развернул его вертикально и приблизил к костру, чтобы лучше рассмотреть. Беспорядочные штрихи на свитке пришли в движение, и через некоторое время предстали в определённом порядке, отобразив рисунок.

— Невероятно! Похоже на карту, — удивился Одиш.

— В обычном свете этого не происходит. Лишь голубое пламя отображает скрытый рисунок. Отец говорил, что древние ценили знания и умели их защитить. Свиток я обнаружил случайно, когда хотел спалить вещь этого… негодяя. В академии тогда ещё заботились о студентах и подсыпали чёрные порошки в камины для обогрева общежитий ночью. Тем вечером я впервые почувствовал что-то такое… чьё-то близкое присутствие… не могу объяснить,… словно сама Корши[4] одёрнула мою руку.

— Неужели! Значит, я не зря каждый вечер просил богиню за тебя, — сказал Одиш и, продолжив рассматривать свиток, спросил: — Но… только что всё это означает? Почему мы держим путь на север?

— Вот видишь? Эта часть очень похожа на волродские отроги, — воодушевлённо пояснял Гольдамеш, показывая на рисунке. — А эта речушка, кажется, один из притоков Великой реки. Только представь, что мы можем узнать, если отыщем руины древнего города! Какие секреты можно раскрыть, какие знания почерпнуть! Отец рассказывал, что чёрные маги Форола были могущественнее нас и при желании могли свернуть горы. Возможно, я найду там то, что поможет избавиться от проклятья или хотя бы замедлить его. Остаётся лишь успеть вовремя.

— Успеть? Но к чему?!

— Свиток этот есть послание потомкам, — Гольдамеш бережно свернул ткань и спрятал обратно в футляр: — В нём описано место наблюдения и время, когда две дочери богини ненадолго сойдутся вместе в ночном небе. Лишь в их общем свете откроется тайна, а вот какая — я так и не смог перевести. Впрочем, надеюсь, мы скоро это выясним.

— Но как? Север огромен. Как найти незнакомую нам речушку, да ещё в предгорьях?

Волшебник вытащил из сумки книжицу в чёрном кожаном переплёте и раскрыл. Складывалось стойкое ощущение, что её жёлтые помятые страницы не раз побывали под дождём, однако чернила на них оказались не размытыми. Среди прочих записей попадались зарисовки местности. Перелистывая страницы книжецы, Гольдамеш сказал:

— В этом нам поможет личные записи главы экспедиции, господина Сава. Отец хранил его дневник, пологая, что он может пригодиться. Даже несмотря на то, что вторая половина его была кем-то выдрана. Здесь детально описан маршрут, места длительных стоянок экспедиции и руины, которые обнаружили маги Белого ордена. Есть даже набросок схемы-карты, выполненной карандашом.

— Всё же мне кажется, что ты о чём-то умолчал. Однако обещание выполнено, и я не смею больше тебя допрашивать… Доброй ночи, господин и благодарю за оказанную честь.

03. Срединный торговый тракт. 16-й день 5-го месяца 1745 г.

На рассвете звон металлических осколков разбудил путников. Чёрный ворон, огромный для своего вида, приземлился на дороге возле лагеря и замер, расправив крылья. Одиш первым заметил птицу. Размеры пернатого гостя и его резкие хаотичные движения настораживали, если не пугали.

Ворон повернул голову и посмотрел на пробудившегося человека правым глазом, которого заполняла густая серая субстанция, а после непродолжительной паузы громко закаркал, прыгая и махая крыльями на месте. Со стороны казалось, что он будто нашёл то, что искал. Его “брань” разнеслась по тракту, но была прервана стрелой, выпущенной Одишом.

Разобравшись в ситуации, Гольдамеш залил водой из котелка тлеющий костёр, и подошёл к убитой птице. Осматривая вытекавшую из птицы черую жидкость, волшебник сказал:

— Им управляли, а кровь разбавили этой серой слизью. Мерзкое мастерство. Видимо, Маздек понял, кто позаимствовал его древний свиток. Надо скорее убираться отсюда. Ворон наверняка подавал… Постой. Тихо!

Маг жестом призвав напарника к тишине. Они прислушались. С юго-запада к ним приближался нарастающий шум. Чем-то напоминая собой одинокую дождевую тучу, издалека приближалась стая огромных птиц. Осознав опасность, волшебник тут же выдал:

— Проклятье! Живее в лес, уводи лошадей!

Вороны зашли на разворот, чтобы спикировать, но внезапный локальный шквал чуть было не опракину их. Волшебник громко произносил заклинание, постоянно повторял его, при этом активно жестикулируя:

— Ветер, ветер — озорник, пастушок средь белых пик! Снизойди сейчас сюда, и отбрось врагов туда!

Пользуясь выигранным временем, слуга собрал вещи и освободил встревоженных лошадей. Перепуганные криками птиц скакуны не слушались Одиша и вырвали поводья из его рук, быстро скрывшись от крылатой напасти под кронами высоких кедров.

Поддерживать ветер Гольдамеш долго не смог. Когда лошади оказались в относительной безопасности, он оборвал волшебное действие и упал на одно колено почти полностью опустошённый. Колдовство не далось даром, ещё одна седая прядь украсила голову мага. Преданный слуга, подставив плечо для опоры, помог господину перебраться глубже в лес. В укромном месте, там, где три ели росли из одного корневища, волшебник присел на густой зелёный мох, прислонившись спиной к широкому стволу, чтобы немного перевести дух.

— Ох, не нужно было, Годи. Нельзя тратить так много сил на магию. Проклятье погубит тебя.

— Я знаю, Оди, я знаю, — бормотал Гольдамеш. — Мне нужно ещё немного времени, и я буду в полном порядке. Пока что поищи следы наших коней.

Полдня люди потратили на поиски лошадей в гуще леса. Одиш долго кричал Бурогриву, поскольку надеялся, что дружок вернётся. Так они вышли к широкому ручью и в глинистом мокром песке обнаружили следы копыт. Обрадовавшись свежему следу, путники спустились по течению, минули стволы высоких елей, корни которых обнажались в месте поворота русла, и на излучине стали свидетелями душераздирающей сцены. Предтечей сцены стал тревожный шум возни, усиливающийся по мере приближения. Серые волки раздирали скакунов и дрались за добычу прямо в рытвине, между двумя корневищами поваленных деревьев. Люди тут же пригнулись, укрылись за густым кустарником, и перешли на шёпот, переодически посматривая за хищниками. Одиш чуть не вскрикнул, увидев кровь, но сдержался и процедил, стиснув зубы от злости:

— Нет. Нет. Нет. Как же так? Бурогрив…Черногрив…

— Проклятье… бедные рысаки. Смотри, какой огромный. Определённо — вожак.

Волк, о котором говорил волшебник, был в полтора раза больше собратьев, держался на расстоянии от стаи и никак не контролировал процесс расчленения и распределения добычи. Он сидел на задних лапах и осматривал окрестность, словно чего-то или кого-то ожидал.

— Неестественно, — наблюдая за вожаком, продолжал Гольдамеш. — Нет строгой иерархии, — в этот момент вожак посмотрел прямо на куст, за которым сидели люди, и маг констатировал: — О да… теперь всё ясно. Он тоже под контролем.

Глаза вожака наполняла такая же серая субстанция, как и у подстреленного ворона. Волк зарычал, заметив людей, оскалил пасть, обнажив острые жёлтые зубы, и медленно направился к непрошеным гостям. Стая бросила добычу и последовала его примеру. Лязг обнажённых клинков приостановил хищников.

— Когда накинутся, старайся сразить самого здорового или того, что слева, — рекомендовал волшебник, указывая на хищников клинком. — У него тоже серость в глазах. Возможно, тогда остальные отступят.

— Принято.

Волки быстро окружили вставших спиною к спине людей, но не нападали. Одиш не выдержал и первым попытался нанести удар. Клинок со свистом рассёк воздух, но не задел вовремя отпрыгнувшего хищника. Другие озлобленные волки тут же контратаковали. Один за другим они бросались на людей, клацали челюстями, пытаясь зацепить незащищённые места.

С начала противостояния вожак держался подальше, наблюдая со стороны за бесплодными попытками стаи найти уязвимое место в обороне людей. Вскоре вожаку такой расклад надоел, он незаметно подкрался сбоку, выбрал момент и прыгнул, когда Гольдамеш меньше всего того ожидал.

Волк повалил волшебника. Меч со звоном отскочил в сторону. Локтем Ологрим закрылся от клыкастой пасти. Вожак моментально вгрызся в подставленную руку, будучи настолько силён, что сумел несколько раз приподнять волшебника. Гольдамеш застонал от нестерпимой боли. Рукав серой мантии потемнел, пропитавшись алой кровью. Свободной рукой маг вытащил кинжал из ножен на поясе и несколько раз вонзил в шею хищника. Кровь, разбавленная серой субстанцией, потоком хлынула на мага. Волк заскулил и разжал хватку. От столь глубоких проколов вожак издох почти сразу, да так и остался лежать на человеке, прижав того к земле. В этот момент Одиш удачно зарубил второго одержимого хищника точным ударом. Понеся невосполнимые потери, серые предпочли отступить. Их вой ещё некоторое время доносился с другой стороны ручья.

Когда опасность миновала, слуга подошёл к волшебнику, стащил с него тело убитого вожака, помог подняться и занялся его ранениями. Накладывая господину жгут на плечо, Одиш спросил:

— Значит ли это, что мы должны свернуть с пути?

— Нет, но теперь я должен скрыть запах, по которому животные нас чуют. Враги не прекратят пускать по нашему следу одержимых созданий. Как глупо… не думал я, что они опустятся до такой низкой магии… Теперь мы без лошадей и вряд ли успеем в срок достичь гор.

— Но откуда они знают, что мы направляемся именно туда?

— Скорее всего, Маздек тоже видел рисунок, — покряхтывая от боли, предполагал Гольдамеш: — Заметил пропажу свитка. Сделал соответствующие выводы и проверил.

— Необходимо промыть твои раны, — хладнокровно констатировал Одиш.

— Нет, нужно быстрее покинуть это место! И не беспокойся… Отец позаботился обо мне ещё до рождения, его специальные меры защитили мать, ограждают они и меня. Эти чары снижают боль и предотвращают потерю крови, они дадут мне силы до рассвета.

С наступлением сумерек, оставив злополучный тракт далеко позади, путники остановились. Вблизи ручья под широкой кроной они развели костёр, нагрели воды и промыли раны. Маг приготовил отвар из сочной травы, что росла тут же у воды, разделил его поровну в кружках и сразу выпил свою часть. Вторую часть он отдал слуге.

— Мы прошли больше, чем половину пути, — устроившись на настиле, говорил волшебник. — Последовав за мной, ты слишком многим пожертвовал, чтобы и дальше оставаться слугой. Теперь ты свободен от клятвы предков.

— Спасибо, господин, я ценю твою щедрость и никогда не забуду, — поблагодарил Одиш и выпил вторую половину отвара.

— По законам королевства я называю тебя равным. — Гольдамеш коснулся ладонью плеча Одиша. — Теперь ты вправе носить родовое имя или выбрать новое. Если хочешь, я помогу тебе в этом. И впредь называй меня другом. Договорились?

— Хорошо… — Одиш неуверенно согласился, воодушевлённо посмотрел на мага и продолжил: — Мой друг!

Перед тем как лечь спать, люди воззвали к богине Корши. Они сидели на коленях и просили даровать им возможность предопределить свой путь.

На рассвете следующего дня друзья разобрали вещи. Карты и прочее, что помогало ориентироваться в пути, решил нести Гольдамеш; котелок, остальную посуду и круглый щит взял Одиш. Мечи и луки для охоты на дичь путники плотно закрепили друг другу в перевязях за спинами.

— Но всё-таки! — беспокоился бывший слуга: — Как теперь быть? Лошадей нет. Как успеть?

Посмотрев на друга, маг ухмыльнулся и сказал:

— Есть практика одна… Красного ордена, энергии много не требует, “лёгкий бег” называется. Действует весь день, пока не присядешь.

Маг прошептал в полуоткрытые ладони что-то, едва слышно, неразличимо для друга. Его кисти налились алым светом. Волшебник коснулся колен Одиша, передавая им быстро угасающее сияние, и не медля потёр собственные ноги, освобождая оставшееся волшебство.

— Вот это да! Тело стало невероятно лёгким, усталость вовсе исчезла.

— Только не вздумай садиться, — повторил Ологрим другу, но тот уже не хотел ничего слушать и ринулся вперёд с небывалой быстротой.

Остановки приятели делали лишь для проверки маршрута по картам, а потом снова бежали, и так до самой ночи изо дня в день. На одном из ночных привалов Одиш вдруг спросил мага:

— Я раньше не спрашивал о том, чем ты жертвуешь, когда колдуешь, и как так вышло, что теперь ты выглядишь гораздо старше, чем должен выглядеть.

— Ты желаешь знать?

— Да.

— Это проклятье обратной связи[5]. Такова цена поражения в противостоянии с главой Белого ордена. Я не мог смириться с таким исходом и применил древнее очищающее заклинание, которое когда-то восстановил мой отец. Оно очень сложное, и меня ждал закономерный провал. Проклятье наказало носителя за попытку его снять и отняло десять лет жизни. Я не знаю, в чём конкретно ошибся. Возможно, там, в руинах Форола, я узнаю об ингредиентах для зелья, которое используется в комбинации с тем вербальным заклинанием.

Одиш поблагодарил Гольдамеша за откровенный разговор и первым заступил в ночной караул.

04. Отроги Волродских гор. 13-й день 6-го месяца 1745 г.

Взобравшись как можно выше по пологому склону, Гольдамеш посмотрел на запад, туда, где в лучах выглянувшего из-за хребтов светила блистала широкая водяная гладь. Осмотревшись вокруг и взглянув на небо, он сказал:

— Должно быть, это озеро Чистое. Если так, то мы зашли далеко на запад, а нам надо восточнее, ближе к границе Северных террий[6].

— Какое огромное, — заметил Одиш и добавил: — Откуда оно тут?

— Хороший вопрос. Ты же знаешь легенду о волшебнике, что усмирил гнев богинь?

— Да. Мать моей матери рассказывала о нём, но то был сказ безграмотной пожилой женщины, которая искренне любила меня и могла много присочинить, поэтому я и хотел бы вновь услышать эту историю.

— Так вот. Легенда гласит, что тот волшебник владел некими сакральными словами о магии. В одиночку, используя силу “слов”, он остановил движение вод на восточном побережье. Богини ночи[7] тогда сильно повздорили. Их ярость друг к другу преодолела Небесный горизонт[8] и подняла огромную волну, высотой почти до облаков. Два светила соединились на ночном небе, Охва спряталась за Яхву. Вслед за этим к восточному берегу далеко из-за горизонта, поглощая всё больше звёзд на пути, стремительно двигалась гигантская водная стена. По мере приближения она становилась всё больше, но была обращена вспять, так и не достигнув Изумрудных берегов. В академии магистр говорил нам о том, что маг каким-то образом примирил богинь, из-за чего воды океана больше никогда не поднимались вновь. К сожалению, имя мага из легенды не записано в анналах истории. Единственное упоминание о нём — один из мифов древнего Форола. Вполне возможно, что озеро образовалось в те далёкие времена, поскольку эту часть Тунрума некому было защитить от наступающей волны.

— Неужели?! — высказался Одиш. — Как думаешь, повторится ли что-то подобное вновь?

— Сдаётся мне, что никогда. С тех пор в Небесном пределе что-то изменилось, поскольку упоминаний в летописях о наводнениях, до событий, описанных в легенде, было много, а после не стало, и до сих пор не случалось ещё ничего такого, как в те далёкие дни.

Одишу нечего было добавить к последним словам господина, поэтому он молча занялся тем, ради чего они остановились. Рядом со склона убегал шумный белоснежный поток. Его журчание ещё издалека привлекло путников, и они вышли в место, сокрытое от глаз с трёх сторон, чтобы пополнить запасы воды. Студёная, она была чистой, насыщенной пузырьками воздуха и невероятно вкусной. Друзья умылись, набрали бурдюки, и пошли вдоль ручья, который впадал в узкую реку. Улыбки преобразили лица людей, когда они вышли к берегу. Не только потому, что теперь можно было искупаться и постирать бельё, но и потому, что они наконец нашли приметное место — остроугольную скалу у реки, вдоль которой когда-то проходил маршрут экспедиции.

05. Отроги Волродских гор. 14-й день 6-го месяца 1745 г.

С утра путники продолжили подъём в предгорья вдоль русла реки. Согласно маршруту, отмеченному в дневнике, их путь проходил к истоку Ветлянки. Поднимались тяжело. Искатели дышали полной грудью, но воздуха всё равно не хватало. Мошка кучным облаком преследовала их целый день. Наконец они взобрались, как им казалось, на ещё один холм и вышли на открытую местность. Лесистые отроги гор, с ещё нерастаявшим в распадках снегом, сменились каменной долиной, изрезанной ручьями и усеянной мелкими старицами. Впереди на горизонте блестели величавые белые пики. Встречный холодный воздух принёс свежесть, взбодрил путников и прогнал гнус.

Пейзаж долины был достаточно уныл. Нещадная сила ветра и воды разрушала скальные выступы, унося мелкие частицы вниз по склонам, отчего потоки становились мутными и белыми. В центре заводнённой долины соединялись воедино крупные ручьи, образуя узкий приток Ветлянки. Всюду росли кустарники и сочная трава, в избытке хватало мхов и лишайников. Осторожно ступая по правому пологому склону, усеянному крупной плохо окатанной галькой, путники миновали поворот реки, и вышли к руинам каменной башенки. Обнаружение древнего сооружения воодушевило Гольдамеша, и он, несмотря на усталость, поспешил к нему. Оказавшись под полуразрушенным сводом, волшебник сказал:

— Остановимся здесь!

— Жутковатое место. Неужели мы не можем пойти дальше?!

— Скоро стемнеет, да и заклинание ослабевает. А лучшего места для ночлега нам не найти, — наблюдая, как друг опасливо озирается вокруг, волшебник добавил: — Но не всё так мрачно, как кажется. Это первые руины, на которые я вот уже второй день надеялся выйти. О них упоминается в дневнике. Должно быть, это сторожевая башня на границе земель Форола. Как жаль! Совсем нет времени, чтобы исследовать округу.

Хворост быстро вспыхнул. Огонь осветил уже погрузившиеся в темноту стены разрушенной башни. Гольдамеш достал чёрный колдовской мешочек и кинул в костёр, надеясь на то, что его ворсистый материал ещё сберёг немного порошка. Силуэты людей уменьшились в размерах, когда пламя, поглотив ткань, вспыхнуло и изменилось в цвете. Пользуясь последней возможностью взглянуть на свиток, волшебник сел ближе к костру и ещё раз перевёл текст.

— Похоже на стихосложение: «Река берёт начало в недрах горы…», «Там с высоты…». Дальше не понятно. И вот ещё кусочек: «Увидит искатель путь под светом заходящей звезды».

— Нет! То, что эта наша река, мы уже убедились, но что значит увидеть пути? Постой, как ты вообще понимаешь, что тут написано?!

— Отец обучил, он изучал мёртвые языки, а этот тщательнее всех остальных.

— Почему раньше не говорил?

— Да… как-то всё не было подходящего момента.

— Утром ты говорил, что легенда о маге связана с древним королевством.

— Я думаю, последний правитель Форола и был тем магом.

— Но как? — искренне удивился Одиш.

— Неужели ты думаешь, что волшебник, способный усмирить богинь, не смог бы прожить достаточно долго?

— Нет… — сомневался Одиш, — но всё же прошли тысячи лет!

— Да… ты прав…. Всё же есть миф о последнем правителе Форола. Древние обожествляли его. Есть связь между ним и волшебником из легенды. Если говорить кратко, то одного считали богом, а второй владел сопоставимой силой. Детали сложны, их обсуждение утомит нас, может, в другой раз; а пока лучше отдохнём, завтра длинный день.

06. Отроги Волродских гор. 17-й день 6-го месяца 1745 г.

Завораживающие синевой высокие горы заставляли задирать голову, чтобы увидеть их заснеженные пики. Снова появились хвойные деревья, но теперь совсем другие, нежели ранее. Последние сутки путники поднимались вдоль реки, и вышли к её истоку. Здесь узкий поток падал с отвесной скалы в огромную рукотворную чашу, да так, что часть воды в конце полёта превращалась в пар. Волшебник попросил Одиша набрать бурдюки, а сам пошарил в заплечной сумке и вытащил черный дневник с зарисовками, в которых красной точкой был отмечен вход в пещеры у подножия гор. Воспользовавшись секстантом и справочником Гульдбана[9], Гольдамеш определил его точное местоположение, ненадолго задумался, а после сказал спутнику:

— Надеюсь, мы в искомом месте. Осталось ещё полдня до восхода ночных светил. Охва уже поднялась над горизонтом, но в свете Миары она едва различима.

— Что искать? — поравнявшись с магом, спросил Одиш.

— Вход в тоннели древних, — ответил Гольдамеш и спрятал карту обратно в сумку. — Здесь когда-то был огромный город… тысячи лет назад. От него почти ничего не осталось, лишь некоторые руины, как тусклые упоминания о когда-то существовавшей великой цивилизации. По какой-то неизвестной причине жившие здесь люди сгинули, и воспоминания о них растворились в пучине времён. Гибель их государства остаётся предметом споров уже два столетия с момента обнаружения первых о́стов.

— Годи, но как же местный народ? Ты как-то раз упоминал о волродах. Они разве не заходят сюда? Не интересуются руинами?

— Думаю, что нет. Экспедиция мало узнала о людях, проживавших тут. Неизвестный автор дневника характеризует местных как скрытных, а его общество — закрытым. Остаётся лишь гадать, как он узнал хотя бы об этом. Видимо, волроды считают эти земли проклятыми, и ты уже должен был догадаться почему — из-за мутной воды и жгучей травы.

Они ушли от скалы с водопадом, поднялись выше по склону и прошли вдоль хребта, оказавшись таким образом на перевале. Здесь по обе стороны горного прохода ровными рядами росли высокие ели, с них на голову искателей от лёгкого дуновения загулявшего в этот странный уголок ветра осыпалась старая побуревшая хвоя. Центральная часть перевала была открытой для света и напоминала широкую тропу без единого следа живого существа. Такая необычная подстилка была мягкой и приятно хрустела под ногами. Здесь покров был настолько высок, что ноги, ступая на нетронутое место, погружались в него по щиколотку. Крутой подъём заставил увидеть синеву чистого северного неба, проскальзывающую между пирамидальными кронами. Путники на миг остановились, ненароком залюбовавшись увиденным, но вскоре встрепенулись и продолжили подъём.

Вскоре хвойная тропа резко оборвалась; чтобы осмотреться, путники взобрались выше по крутому склону. Южане оказались перед большой отвесной скалой — рукотворной гладкой стеной, высеченной в огромном массиве чёрной породы. Чуть ниже слева был спуск, заваленный каменными обломками. Волшебник спешно бросил сумки, прильнул головой и ладонями к вертикальной плоскости, такой неестественной для окружающей местности, и воскликнул, прислушавшись к монолиту:

— Тут проход в тоннели!

— Здесь резной орнамент, — заметил Одиш, проводя ладонью по высеченной в скале канавке.

— Миара ещё не зашла?! Хорошо, — выражая мысли вслух, едва слышно говорил маг. — Воспользуюсь её светом до появления Олвы.

Недалеко от входа в пещеру Гольдамеш установил стеклянную призму. Он оставил её на плоской вершине огромной скалы, ещё очень тёплой после ясного дня. Там он прочёл простые и понятные заклинания, которые, однако, как показалось Гольдамешу, могли бы пригодиться им в темноте подземелья.

— Годи, что это ты сделал?

— Да… это… старый трюк отца, — отмахнулся волшебник. — Он научил ему меня ещё в детстве, до войны, когда вручил вот это кольцо — из внутреннего кармана жилетки маг достал медное колечко с прозрачным камнем и показал Одишу: — Оно связывает большую призму с кристаллом на кольце. Призма собирает весь падающий на неё свет и направляет в минерал. Отец создал его, разобравшись в работе форольского амулета, который пытался починить. Амулет он испортил, но до сути добрался. Тогда за порчу реликвии музей при академии магии взыскал с него большой штраф. Так вот, о чём это я…? Ах да, если я захочу, то смогу освободить свет, накопленный в нём. Вот так! — волшебник надел на правый безымянный палец кольцо, поднёс его к лицу и слабо выдохнул. Спустя мгновение маленький шарик серебристого света появился из граней кристалла. Он закружился вокруг хозяина, озаряя его и скалы под ногами блёклым светом. Шарик был довольно ярким, но, побродив вокруг некоторое время, стал гаснуть и вскоре вернулся обратно в кристалл.

— Вот это да! Держу пари, в Южном королевстве подобных вещей ещё не научились делать.

— Это единственный экземпляр. Отец хотел передать знания академии, но не успел… — после недолгого молчания, навеянного грустью, Гольдамеш продолжил: — Он занимался изучением магии древних и был близок к великому открытию. Это кольцо должно было стать его триумфом, прорывом для южной школы. Конечно, существуют другие аналоги получения света, и в его числе «зелёный огонь». Но в том-то и дело, что его свет не нужно создавать, он каким-то непонятным образом передаётся на расстоянии. Отец пытался объяснить, но мне всё было некогда, а потом его не стало.

Гольдамеш умолк, потом спрятал кольцо обратно в карман и вернулся к пирамидке, где ещё некоторое время возился с её установкой. Кое-что у него не получилось, и он в злобе бросил наземь обструганные ивовые ветки. Одиш не стал тревожить друга, понимая, что в этот раз ему нечем помочь: то была внутренняя боль, излечить которую могло только время.

Позже Гольдамеш смог отбросить горестные воспоминания и попросил спутника наломать сухой коры для факелов, которых нужно будет не мало. Друг выполнил просьбу, потом разжёг костёр и приготовил ужин из скудных запасов.

Тем временем события на небесном календаре подходили к назначенному часу.

07. Тоннели под Волродскими горами. 17-й день 6-го месяца 1745 г.

Ход в тоннели преграждали огромные каменные глыбы, поросшие бурым мхом. Для того чтобы расчистить завал, несмотря на проклятие, волшебник использовал заклинание. Он встал на колено у камней, нашептал в полураскрытую ладонь короткую фразу, затем, поймав в кулак, быстро снял её с уст, и коснулся не покрытой порослью поверхности, широко расставил пальцы, таким нехитрым способом передав действие объекту. Трещины в обломках и пространство между глыбами заполнило тусклое красное свечение, вскоре охватившее завал целиком. Гольдамеш заранее отошёл подальше и привстал на колено, Одиш последовал его примеру. Белая вспышка бесшумного взрыва озарила округу и подняла столб пыли. Когда взвесь немного развеялась, взору открылся узкий проход под гору вниз в темноту.

В запасе оставалось ещё несколько часов до события, описываемого в свитке. Волшебник выбрался на открытое для света возвышение, чтобы в оставшееся предзакатное время вобрать как можно больше энергии светила. Его торс был оголён, а руки сложены на коленях. Он сел у обрыва лицом к долине на прогретый за день плоский камень. За его спиной располагался бор, от которого к пропасти тянулись потоки прохладного воздуха, а впереди раскинулась пойма с множеством рек и ручьёв. Совсем недавно они пересекали её, вблизи та река казалась унылой и неприглядной, отсюда же, она кружила голову, заставляла вглядываться в убегающую даль, была другой — величественной и романтически привлекательной.

Когда свет перестал падать на лицо, потоки холодного воздуха тут же развеяли благодать богини, тогда волшебник открыл глаза и посмотрел вверх. Некоторые звёзды уже проявились в наступающем тёмном пределе. На востоке по правую руку от Гольдамеша Миара спряталась за горизонт, а вдалеке на юго-востоке показалась Охва, увидев сестру на противоположной стороне небесного свода.

Ещё не совсем стемнело, когда Гольдамеш вернулся к догоравшему костру. Одиша не было у огня, но его вещи лежали рядом. Маг надел рубаху, накинул плащ, подобрал меч, положил в сумку футляр со свитком древних, собрал другие вещи в котомку, которую перекинул через плечо. К этому времени вернулся его спутник с двумя вязанками хвороста за спиной, уже полностью готовый к спуску. Сумки с походным скарбом путешественники оставили у костра, предусмотрительно и старательно обложенного камнями.

— Свиток предупреждает, что вход в пещеры защищён печатью. Я чувствую барьер, отделяющий подземелье от поверхности, — сказал Гольдамеш, остановившись у расчищенного входа в тоннели, а когда провёл ладонью по невидимой вертикальной поверхности, то добавил: — Да… он начинается тут.

— О чём это ты?! Давай спускаться. Чего же ещё ждать?

— Нет, нет! Стой! Прежде проверю, — удерживая друга, скомандовал маг.

Гольдамеш в воздухе прочертил несколько символов. Его палец оставлял едва заметный след. Не добившись ожидаемого результата, маг воспользовался ещё одним верным способом — кинул обломок скалы во тьму тоннеля. Пролетев недолго, камень упал и с грохотом покатился вниз. Воцарилась тишина, и ничего больше не произошло.

— Хм… древняя магия истощилась…. Всё же лучше дождаться назначенного часа.

— Люди далёкие от школ[10] всегда проверяют всё на себе. — Одиш подошёл к костру, зажёг факел и вернулся назад со словами: — Пойду первым и, наконец-то узнаю, чего стоит это долгое путешествие. — Он поджёг факел своим, передал первый Гольдамешу и не медля шагнул в тёмный тоннель. Бесстрашный Одиш спускался вдоль холодной стенки, пологий каменный путь выводил его на глубину. Перед первым поворотом он прокричал:

— Иду дальше, тут какие-то ступени!

— Жди меня! Я сейчас! — крикнул маг в ответ, поднял факел под низкий потолок, но остановился на входе и произнёс: — Эхо… Его нет! Почему его нет?!

В глубине тоннеля Одиш вышел к узкому месту и новому повороту. Впереди оказался подъём со ступенями, где-то вдалеке промелькнул яркий свет. Без доли сомнения он зашагал вперёд к источнику и оказался на выходе из тоннеля, где стоял Гольдамеш.

— Что? Как так?!

— Что произошло? — осведомился маг.

— Готов поклясться, что я шёл вперёд и не думал возвращаться, — удивлялся Одиш. — Каким-то образом я попал обратно, хотя точно помню, что не поворачивал дважды в одну сторону.

— Интересно. — Маг крикнул во тьму тоннеля. — Прислушайся.

— К чему?!

— Эхо. Его нет. Пойдём теперь вместе.

Они спустились в тоннель, идя лишь прямо, но вернулись ко входу. Одиш негодовал — Гольдамеш же был в восторге от новой, неизведанной магии. Они поняли, что войти в тоннели не так просто, как казалось, и вернулись к костру.

Прошло совсем немного времени, и два светила, словно отражения друг друга, оказались в ночном небе. Место спуска под землю озарилось звёздным светом, и из глубины тоннеля появился полупрозрачный силуэт человека в белой мантии и того же цвета плаще с капюшоном, скрывавшем лицо. Его появление было неожиданным, люди наблюдали его медленное приближение молча, оставаясь на своих местах. Гольдамеш признал в силуэте человека знакомые черты и сказал:

— Белый маг? Нет… всего лишь призрачная тень давно ушедшего человека.

Силуэт остановился в трёх шагах от людей. Тяжёлый голос, многократно усиленный эхом, раздавался из глубины тоннелей:

— Стойте, искатели, и внемлите этому посланию. Вы обладаете опасным знанием о том, что хранится в глубинах. Торопитесь! Проход открылся ненадолго. И будьте осторожны! Лишь людям с сильной волей суждено выбраться назад. Пройдя внутрь, уже нельзя будет передумать: древняя магия восстановит барьер и закроет проход до следующего “Орона”[11].

Белый призрачный силуэт медленно развеялся в воздухе. Гольдамеш сразу прошёл в тоннели, оказалось что барьер, ранее преграждавший им путь, ослаб. Волшебник достал кольцо и выпустил блуждающий огонёк. Его слабого свечения хватало, лишь чтобы увидеть путь на пять шагов впереди. Мерзко было в этих тоннелях: мрачно, душно, и мокро. Люди долго спускались, пробирались из одного грота в другой, преодолевали узкие места, искали путь в темноте. Наконец они вышли туда, где, как им казалось, было больше воздуха — в старый полузатопленный грот. Откуда-то издалека доносились звук перекатов подземной реки и шум водопада. Блуждающий свет почувствовал свободу и поднялся высоко, развеял мрак и осветил высеченную в скале на противоположной стороне ровную стенку. Бесстрашные исследователи подошли ближе к ней и обнаружили барельеф, а на нём изображение молота, наковальни, других инструментов и надписи.

— Я узнаю их! Надо перевести. Нужно больше света. Зажги ещё факел.

Друг выполнил просьбу и заметил, как что-то непонятное и чёрное отскочило от его ног. Одиш отпрянул и тут же дёрнул волшебника за рукав. Гольдамеш был столь увлечён, что не обратил внимания на спутника и остался у стены, читая про себя или тихо вслух надписи на благозвучном языке. Разрываясь между страхом и нежеланием отвлекать волшебника, Одиш задрал горящие факелы так высоко, насколько ему позволял рост. Он смотрел на колеблющуюся кромку, где обрывался свет, и время от времени замечал её движение к ним. Когда же он прикрыл огонь, то в ужасе увидел, что ползущая тень заняла всё закрытое от света пространство. Одиш быстро убрал ладонь, но это не заставило тень отступить назад, а лишь остановило. Когда она достигла квадратного выступа в четырёх шагах от стены, искатель не выдержал и вскрикнул:

— Годи! Она движется! Тень движется!

Волшебник был невозмутим, но вернулся в мир из мысленных странствий и успокоил друга.

— Скорей, — приказал он. — Нужно двигаться дальше!

— А как же тень?! — паниковал Одиш.

— Нет смысла отгонять её. Придут ещё. Мы теряем время. Охва скоро скроется от сестры на небе, а то зачем мы сюда пришли находится гораздо глубже! — маг подтолкнул друга. — Скорей!

Они побежали к другому переходу. Он был низким и узким, пришлось встать на четвереньки и обронить один факел, чтобы хоть как-то задержать сущность, скользящую следом. Это замедлило тень, но ненадолго. Она неторопливо поглотила огонь, чем приковала взгляды ошарашенных людей, и сразу двинулась на них, облепляя каждый след, что оставили аппетитные чужаки. Стало понятно, что это вовсе не тень, а склизкая черная субстанция, невиданных размеров. Медлить было нельзя. Исследователи в ужасе отвернулись и продолжили путь. Когда они, наконец, выбрались из низкого тоннеля, то оказались в каменном коридоре, искусно выдолбленном в скале. Слева на стене ярким голубым светом проступили знакомые знаки. Гольдамеш подошёл к ним, воткнул факел в трещину и быстро перевёл.

— Это предупреждение Оди. Оно о проклятии, что настигнет каждого, кто потревожит эти гроты. Проклятие придёт в виде тени. Здесь также сказано, что мы пока можем отступить и уйти живыми.

— Что? Не запоздало ли предупреждение?

— Оно не для нас. Но всё же. Я думаю, мы пока можем выбраться невредимыми, и избежать той сущности, что преследует нас. Поэтому я спрошу. Идёшь ли ты дальше, друг мой? И пожалуйста, на этот раз оставь в стороне слепую преданность, к которой с малых лет тебя принуждали.

— Я с тобой, друг. До конца.

Обменявшись рукопожатиями так, как это принято в Южных землях, они побежали вперёд по каменному коридору и уже не оглядывались. Оторвавшись от тени, они попали в зал, частично затопленный подземным озером. Они остановились перевести дух и невольно уставились на воду. Водоросли в ней излучали тусклый зеленый свет. По дну плыло что-то тёмное, раздвигало стебли, но нельзя было разобрать вдалеке, что именно.

Зеркало озера накрыла дымная пелена. Она поднималась от воды, словно та кипела. Потом из неё вынырнула внушительная голова, а за ней панцирь огромной черепахи. Рептилия мощным рывком выскочила на пологий берег, поднимая собой высокую волну. Её гигантские размеры заворожили искателей, она могла поравняться с ними в росте. Вода ударила в сапоги, люди спешно отступили и уставились в пустые слепые глаза, что вдруг оказались на уровни их собственных. Черепаха медленно и тяжело дышала, повернув голову прямо на волшебника.

— Кажется, она хочет что-то. Оди, приготовь пока хворост. Зажги его, когда станет необходимо.

— Сейчас!

— Создание древней магии?! О да, я чувствую твои мысли, — обращался к черепахе Гольдамеш, когда друг отошёл и уже не мог его услышать. — Зачем ты здесь? Хочешь чего-то от меня? Или хочешь что-то показать? Да… показать…

Маг отбросил сомнения и прикоснулся к голове черепахи. Между волшебником и древним созданием образовалась особая связь, которую заметил Одиш, когда закончил с приготовлением.

— Что происходит?

— Она хочет поведать мне историю народа, что жил здесь тысячи лет назад. Она просит разрешения, чтобы поделиться со мной воспоминаниями о том времени. И я уже дал согласие.

Установив более тесную связь с древним созданием, волшебник начал проговаривать вслух то, что с ним происходит:

— Её мысли так обширны, так красочны и полны… В них можно утонуть… Она показывает мне прошлое. Я вижу огромные механизмы, великие изобретения, древний город, населённый прекрасными людьми. Лишь некоторая часть города располагалась в подземных чертогах. Богатая культура, обширные познания в различных областях. Я вижу расцвет. Это пик их цивилизации. Невероятно…. Так красиво! Ещё, — уже обращаясь к черепахе, просил маг: — Покажи мне ещё. О нет! Нет-нет. Что это?

Волшебник перестал описывать то, что с ним происходило. Он впал в какое-то бессознательное состояние, вовсе не реагируя на попытки спутника растормошить его.

08. Тоннели под Волродскими горами. 2232 г. до д.п.н.

Седой старец в чёрном облачении и статный мужчина в кольчужном доспехе, украшенном красными витиеватыми узорами, стояли совсем рядом, но присутствия наблюдателей не замечали. Границы восприятия расширились, и Гольдамеш узнал в месте, куда перенесли его воспоминания древней рептилии — грот, в котором они сейчас находились, но в то время он ещё не был затоплен. Воды словно отступили, освобождая понижение в просторном каменном зале, свод которого поддерживали массивные колонны. Расположенные по периметру входы охраняли мужчины в тяжёлых доспехах с длинными мечами за спинами. Каждый их стражников держал свечной фонарь в руках, освещая грот и четыре коридора, ведущие к нему из соседних залов.

В центре тёмного зала находилась ниша. В самой нижней части её сразу под ступенями был хитрым образом выполнен скрытый проём с потайным гнездом, для чего-то симметричного и многогранного. Старец настаивал спрятать в нише что-то важное, но мужчина в кольчужной броне противился его словам. Мужчина размахивал руками, ходил кругами, уговаривая отдать ему то, что другой предлагал спрятать. Их голоса было почти не разобрать, они раздавались глухим откликом в сознании, но вскоре стали чёткими и понятными, словно излагались на родном для наблюдателя языке:

— Кристалл должно хранить здесь. Это надёжное место! Что бы ни случилось, оно устоит вечно, — говорил старик в чёрных одеждах.

— Да что вообще может случиться? Наши армии не знали поражения со времён Лоавера[12]! Чёрный орден — самый могущественный на известных территориях. Чего нам бояться? Какова причина вашего беспокойства?

— У него никогда не было причин! Он просто унывал от скуки, когда разрушал миры и убивал богов. Я пытался скрыться в прошлом, но он и тут меня настиг. Я чувствую, как тьма сгущается над королевством. Времени почти нет, нужно сохранить хотя бы дух Форола — его знания о мире и магии!

— Нет! Кристалл принадлежит народу и каждый имеет право постичь его мудрость, если достоин, — заявил юный воин.

— Но ты не вправе!

— Я король! А ты всего лишь бывший регент, дорогой дядя, и мне решать что будет.

Воспоминание прервалось, сменившись другим более мрачным.

Тот же грот. Молодой король в сопровождении охраны появляется из северного тоннеля и бежит к нише в центре. Но что-то не так, через вихрь воспоминаний пробиваются душераздирающие вскрики людей. Из примыкающих к залу коридоров вываливаются невиданной величины тёмные сущности — огромные сгустки неправильной формы. Они растекаются по стенам, под их напором осыпается каменная кладка. Несмотря на горящие жезлы в руках, сущности бросаются на стражей зала и поглощают их, становясь ещё больше. Монарх с горсткой воинов и чёрным магом сгруппировались в центре зала над нишей.

— Защитите короля! — командует капитан.

Стены содрогнулись от наплывших тёмных масс и вот они уже повалили последних защитников на пути, когда маг поднял высоко посох и сказал последнее слово. Чёрный опал в вершине оружия стал источником белой вспышки, что спалила ближайшие тени и отбросила остальных к стенам. Волшебник ненадолго развеял тьму и тем самым выиграл немного времени. Король склонился над каменным обручем и отодвинул тяжёлую плиту над потайной нишей. Из кожаной сумы на длинной лямке, переброшенной через шею, он достал огромный многогранный кристалл и вставил в специальное отверстие.

— Спасён! — воскликнул король и надвинул плиту обратно, которая тут же опустилась ниже. Её засыпал моментально затвердевший слой песка. Закончив дело, монарх развернулся спиной к дяде и спросил:

— Что скажешь? Достойная ли это смерть?

— Более чем…

В этот момент, отделившись от колонн, что-то огромное и склизкое упало сверху, накрыв последних живых в этом гроте. Крики из вихря воспоминаний тут же умолкли и фокус восприятия сменился вновь.

На фоне серой долины теперь дымились остатки, когда-то прекрасных домов. Под обгорелыми обломками смрадно разлагались обожжённые трупы животных и людей. Следов погромов этого смертоубийственного дела не было: ни копыт, ни сломанных копий, ни тел нападавших врагов.

Белый предводитель в окружении соратников стоял на длинном фундаменте недостроенного дома. Он мрачно взирал на окрестности, когда воины из сопровождения его ордена тушили пожары и разгребали завалы в надежде отыскать выживших северян. Спасателям было трудно дышать, но они продолжали разбирать завалы.

— Великое зло укрылось от света в недрах этих гор. Ночью оно пировало на поверхности и теперь отлёживается, словно зверь, набивший брюхо плотью недавно загнанной жертвы. Сегодня мы опоздали на выручку северным друзьям, но долг велит спуститься в тоннели и остановить тьму, пока она не распространилась по миру. У нас нет времени на подготовку, а преимущество сомнительно. Выдвигаемся через час!

Воспоминание прервалось, чтобы перенести фокус восприятия вперёд во времени в центр бушующей схватки магов и теней. Белый предводитель создавал великое заклинание, чтобы навеки заточить созданий тьмы в подземельях. Другие маги отгоняли теневых сущностей — ослепляли их вспышками света или молний, громили огненным вихрем и ставили непреодолимые незримые барьеры. Когда глава белых кончил, гроты осветило алое пламя. По поверхности каменных распространился широкий огненный фронт, изрядно потрепавший мерзких созданий на пути.

На этом видение прекратилось. Черепаха попятилась и ушла на глубину, скрываясь в темноте. Чужие воспоминания наконец отпустили Гольдамеша, он слегка покачнулся, как будто ненадолго потерял сознание, а когда пришёл в себя, то начал раздеваться. Он снял грубую верхнюю рубаху, тяжёлые сапоги и бросился в воду.

Озеро оказалось неглубоким. Доплыв до середины, волшебник едва разглядел сквозь зеленоватое сияние каменную нишу, скрытую за водорослями. Выдохнув, он нырнул. Цепляясь за стебли, он быстро достиг дна и попытался открыть тайник. Никакого замка или спрятанной кнопки не было, пришлось всплывать.

Продержавшись недолго на воде, маг отдышался и снова нырнул ещё раз. Как только он коснулся поверхности, тайник самопроизвольно поддался. Запирающая плита растворилась, и в глаза ударил яркий голубой свет слегка приглушённый растворённой в воде взвесью. Вскоре свет угас, и взору открылся его источник — прозрачный кристалл размером с кулак. Гольдамеш подобрал его и как можно быстрее вынырнул, жадно вдыхая затхлый подземный воздух.

Вода в озере почернела, что-то тёмное вторглось из глубоких трещин, питающих озеро, и распространилось по дну на дальней стороне водоёма. Гольдамеш заметил изменения и тут же поплыл прочь, спрятав кристалл за пазухой. Уже на каменном берегу с трудом рассекая воду, он прокричал другу:

— Поджигай! Всё что есть!

Вспыхнул яркий огонь, свет которого пробился даже в дальние уголки грота. Послышались сотни визжащих голосов от стен и из глубин тоннелей. Тьма зашевелилась вокруг.

— Кристалл Оди — это “слово”! — улыбался Гольдамеш, доставая его из-под мокрой рубашки. — Мы нашли его, нашли!

— Годи! Тени приближаются. Опять!

— Зажги все факелы и воткни по периметру. Не дай костру погаснуть, я хочу открыть кристалл.

— Неужели — это не может подождать! Нам пора выбираться!

— Я работаю над этим.

Волшебник снял мокрую рубаху, кинул её у костра, сел рядом и прикоснулся к кристаллу. Годи погрузился в странный сон. Как будто приготовился медитировать, но замер между этими состояниями.

Тени приближались, яркости костра не хватало, чтобы их отогнать. Одиш размахивал последним факелом, но и тот сгинул внутри липкой теневой сущности. Костёр почти прогорел. Тени ждали решающего момента, когда станет совсем темно, и уже ничто не помешает насладиться добычей. Некоторые из них уже боролись друг с другом, как хищники перед неразделённой тушей. Они играли со случайными людьми и растягивали удовольствие, предвкушая пир. Но люди были неслучайными, и когда уже, казалось, не осталось надежды на спасение, Гольдамеш очнулся. Не прошло и мгновения, как алая волна, родившаяся в тлеющих углях прогоревшего хвороста, разрослась и отбросила подступающих теней. Она каскадом пронеслась по пещере, несколько раз отразилась от стен, поражая теней снова и снова.

Опасность отступила, но эта странная вода не давала покоя магу. Волшебник подошёл к кромке. Она была густой, тёмной и уже не водой, а гадкой чёрной слизью. Недалёко от берега поднялся тёмный силуэт, его покосившаяся голова вертелась из стороны в сторону. Неведомое зло истошно завопило. Оно побежало на мага, глубокие воды, казалось, вовсе не мешали ему. Оно изрыгало громкий хриплый рёв:

— З-е-е-е-е-й!

Сгустки появлялись перед ним и разошлись в стороны, как волны обгоняющие поток. Волшебник быстро отпрянул от воды. Из костра он взял обугленную палку и встал перед другом, закрывая его собой от наступавшего мрака. В этот раз Оди услышал шёпот, который всегда скрывал от него волшебник:

— Эрарио[13]!

Волна огня, родилась из тлеющей ветки, и широким фронтом, распространилась в направлении озера. Теневые сущности испарились под действием этой магии, а их горящий предводитель с воплями погрузился в тёмную воду.

Когда опасность миновала, неожиданно снова появился призрачный волшебник. Его силуэт указательным пальцем начертил в воздухе белый широкий круг и серый, едва различимый крест в нём. Завершив действие, призрачный маг улыбнулся людям и растворился в воздухе спустя мгновение.

— Вперёд! Это выход! Коснись символов!

Гольдамеш толкнул несообразительного друга на расчерченные в воздухе символы и кинул ему вдогонку котомку. Одиш поймал сумку в руки и боком повалился на светящиеся знаки. Символы исчезли, а вместе с ними исчез и сам Оди, затянутый в какую-то непонятную аномалию. Через мгновение она вновь восстановилась, а волшебник, увлечённый её колебаниями, вовсе забыл о безопасности. Он подошёл ближе, чтобы наблюдать за частыми изменениями формы креста и круга, периодически вытягивающегося в овал.

Свет блуждающего огонька вблизи аномалии искривлялся. Неожиданно тот и сам пропал в ней, но затем вновь появился, не изменив парящих прозрачных знаков. Окинув ещё раз беглым взглядом грот, Гольдамеш увидел купол из тени и мрака, нависший сверху. Тёмные сущности скользили по невидимой границе защитного барьера, некоторые из них пытались пробить его силой, падая с потолка грота, при этом издавая характерный звук. Коснувшись символов, маг тут же исчез и с его исчезновением, обитель, которая защищала место выхода, сомкнулась, впустив на высвободившееся место объединившуюся воедино тёмную сущность.

Очутились они на излучине ручья. Под ногами на перекатах успокаивающе журчала вода. Одиш не понимал, как выбрался наружу из страшного подземелья, да так и лежал на спине, медленно приходя в себя. Гольдамеш, напротив, задумчиво сидел на траве, вглядываясь в воду, затем лёг на траву рядом с другом и уставился на прояснявшееся небо, а в нём была видна уже только одна Охва. Сапоги и одежды южан были вымазаны в глине, уже успевшей подсохнуть, но это совсем не заботило их. Они настолько измучились, что тут же уснули под тенью высокого речного берега.

К обеду южане проснулись, поняли, что страшно голодны, развели костёр и на половину сократили скудные запасы провизии. Когда же они утолили аппетит, то рассмеялись, внимательно посмотрев друг на друга, на свои испачканные лица, на задубевшую одежду и на то, как засохшая коричневая глина осыпается с них. Сейчас им эта радость была необходима, как лучшее лекарство от ужасов подземелья. Они отбили грязь с высохшей одежды, искупались в реке, обсохли, затушили костёр и отправились в обратный путь. В дороге Одиш сочинил стих и незамедлительно поведал его другу. Выслушав спутника, волшебник сказал:

— Сочиняешь ты, конечно, скверно.

И оба вновь рассмеялись.

09. Земли «Союза Северных племён». 19-й день 6-го месяца 1745 г.

Из леса друзья вышли в уже знакомую им долину. Уверенным шагом они уходили прочь от зловещих пещер, чтобы оставить пережитые ужасы в прошлом. Шли они молча, до сумерек, и в очередной раз остановились близ воды на берегу реки и развели костёр. В свете разгоревшегося пламени на кристалле проступили тусклые бледно-розовые символы. Рассматривая эти символы, Гольдамеш заметил:

— Знаки постоянно меняются. Я с трудом понимаю их, но с каждым разом они даются всё лучше, будто специально учат меня языку создателей.

— Долго сидеть собрался? — беспокоился Одиш.

— Ты спи, — отмахнулся маг. — Я ещё посижу.

Так прошла ночь, и лишь на рассвете волшебник немного вздремнул, понимая, что все секреты древних разом не открыть. Пока маг отдыхал, его друг набрал синих ягод, нагрел воды и зажарил пойманных ранее ящериц. Ближе к полудню, едва насытившись тем, что предоставила им природа, южане продолжили путь. На окраине леса перед выходом на равнину Одиш приостановился и спросил:

— Как думаешь, к середине лета доберёмся до границ Алкании?

— Хотелось бы.

Вдруг из-за дерева в нескольких шагах впереди выскочил высокий мужчина, в неприметной одежде, хорошо скрывающей его в гуще леса. Единственное что в незнакомце было довольно необычным — это шкура с головой медведя, используемая им вместо плаща. Не успел Гольдамеш сделать и шагу, как мужчина направил меч в его сторону и сказал на общепринятом диалекте северных земель:

— Стой на месте, чародей! И без резких движений…. Иначе стрелы, направленные в тебя, сделают своё дело.

Из укрытий показались другие люди в кожаных доспехах с накидками из шкур волков и барсов. Трое из них держали натянутые короткие луки, готовые выстрелить, двое других поднятые для броска копья. Все целились исключительно в мага. Гольдамеш медленно протянул руки вперёд, чтобы были видны ладони, и сказал другу:

— Лучше повинуйся и не дёргайся.

Северяне, вооружённые копьями, воткнули их в землю, подошли к южанам и связали тем руки. Рослый воин с длинными русыми волосами, чью спину прикрывала шкура медведя (мастерски обработанная голова зверя без нижней челюсти была откинута как капюшон), перекинувшись несколькими словами с соратником, подошёл ближе и обратился к сидящим на земле незнакомцам.

— Я Антарион — хозяин этих земель, предводитель охотников, — он недружелюбно посмотрел на молодого чужака: — Кто вы такие, зачем здесь и как так получилось, что мои лучшие следопыты не смогли вас нагнать?

Одиш молчал, он не понимал языка, на котором к нему обращались, и отрицательно кивал, на каждое сказанное слово. Между собой северяне перешёптывались, чтобы не мешать вести допрос. Один из них достал короткий кинжал и направил его в сторону чужестранцев, затем приставил к шее и сделал зловещий жест. Одиш обратил на него внимание, но не подал виду, что испугался.

— Прошу прощения за друга, он не понимает языка, — вмешался маг. — Моё имя Гольдамеш, а его Одиш. Мы уроженцы земель, что лежат далеко к югу отсюда.

— Что вы забыли на севере? — Антарион был ужасно нетерпелив.

— Мы исследовали древние руины, расположенные к северу отсюда, и…

— Учёные значит? — прервал воин. — Мои следопыты доложили, что один из вас чародей. Это так?

Гольдамеш медлил, обдумывая слова. Он пытался выдавить улыбку, чтобы выглядеть дружелюбней, но в такой ситуации она ему не удалась, и он согласился с предположением, любезно предоставленным ему Антарионом:

— Да, да! Мы учёные и в целях ремесла практикуем небольшую магию для преодоления некоторых сложностей. Только и всего.

— Сложностей?! — лидер северян не ожидал, что маг с ним согласиться. — Вы нарушили границы Союза. Хуже того — использовали магию. Она разрешена в этих землях, только в крайних и исключительных случаях. Вы отправитесь с нами в Олкентон, где Высокий совет решит, что дальше делать. На этом всё. Ведите себя сдержанно, повинуйтесь приказам и о вас позаботятся.

Пленники тревожно переглянулись, пытались возразить, но Антарион уже не слушал их. Он приказал связать южанам руки за спиной, а Гольдамешу ещё и повязали рот тряпкой, чтобы чародей не обронил вербальное заклинание. Освободиться пленникам не было ни шансов, ни возможности, да они и не пытались.

Отряд повёл южан через леса в горы на северо-запад. Дорога была долгой, они пересекли несколько ручьёв, миновали опушку леса и добрались до стоянки только к вечеру. Это был низкий домик на возвышенности среди деревьев, заваленный хвойными ветками, вход в который закрывала пробитая грубая шкура. Внутри было довольно уютно. Жилище стояло на чашеобразной яме глубиной до колен, в центре которой находился ещё тлеющий очаг, а над ним в потолке чистым небом зияло круглое отверстие для выхода дыма. Вокруг очага располагались лавки и настилы для отдыха. Запахло жареным мясом.

Через час пленников угостили на вид не очень аппетитной, но сытной требухой оленины. С ними не говорили и даже между собой не дали общаться. Рано утром охотники продолжили путь. Они отыскали две освежёванные туши оленей, припрятанные в глубокой яме рядом с лагерем. Антарион постоянно поторапливал своих людей. Он становился злобным и резким, когда снова смотрел на уже изрядно запыхавшихся пленников.

После полудня отряд вышел к реке и двинулся вдоль берега. Вскоре послышался шум падающей воды. Вблизи высокого водопада, нарушителям завязали глаза.

Наконец вечером отряд вышел к поселению, где южанам сняли повязки. У широких ворот их встретили стражники. Антарион обратился к привратнику, вышедшему навстречу, ко вновь прибывшей группе.

— Намон, друг мой. — Антарион похвастался тушей оленя, которую нёс на плече: — Видишь, какую красавицу изловили.

Охотники и стражники обменялись крепкими рукопожатиями и объятиями. Намон оценил добычу и незамедлительно осведомился о подозрительных незнакомцах в отряде:

— Эти ещё кто такие?

— Да вот… Лазутчиков каких-то поймали!

Одиш был неосторожен и остановился в непростительной близости за спиной Антариона. Предводителю охотников это не понравилось, и он незамедлительно толкнул чужака в плечо, от чего тот чуть было не упал. Северяне громко захохотали, наблюдая, как предполагаемый шпион, развернувшись на одной пятке, пытается удержать равновесие. Эта ситуация несколько разрядила недоброжелательную обстановку.

Пропустив через ворота, южан повели налево вдоль частокола с одинокими редкими башнями для дозорных. Навстречу отряду часто попадались прохожие, приветствовавшие Антариона.

В воздухе раздавалась музыка, сопровождаемая чарующим нежным голосом. Голос был так необычен, что Гольдамеш невольно остановился, заслушавшись. Стражнику, который вёл южан в неизвестном направлении, не понравилось поведение чародея, и он древком толкнул его в спину, заставив тем самым идти дальше.

Олкентон располагался на каменистых берегах узкой глубокой реки. Левый берег города развивался быстрее. Деревянные дома тут были воздвигнуты радиально в три ряда от центральной площади, примыкающей к набережной. Последний полукруг домов всё ещё строился и примыкал почти вплотную к частоколу. Ниже по течению находилась купальня, а выше высокий дом, перед входом в который стояли столбы, увешанные чучелами диких животных.

У моста через реку на другой берег Антарион отдал тушу другим охотникам, и те покинули отряд, чтобы присоединиться к шумной толпе, со стороны которой доносилось чудное пение, сопровождаемое ритмичной музыкой.

Южан повели в обход площади, где проходил какой-то праздник. Музыка по мере удаления от центра поселения стала едва слышна, но сладкий голос женщины, что пела так удивительно и мягко, отголосками проникал в самые дальние его уголки.

Нарушителей вели по тропе между высоким частоколом и безоконными задними фасадами. Дома стояли так близко к ограждению, что тропа казалась узким высоким коридором. Через каждые три-четыре постройки появлялась улица, которая вела напрямую к центральной площади. Проходы кое-где были выложены серыми камнями, а чаще всего втоптанной речной галькой. В окно на одной из улиц высунулся любопытный ребёнок и увидел проходящих мимо чужаков. Одиш подмигнул малышу, а тот, вдруг испугавшись, быстро спрятался обратно.

Наконец пришли к длинному дому, который примыкал к частоколу с западной стороны. На крытом крыльце за столом сидел пожилой мужчина, раскуривая только что набитую табачком трубку. К нему поднялся Антарион и что-то сказал. Пожилой мужчина посмотрел на связанных незнакомцев и невольно помрачнел, затем открыл двери в дом, в него и завели чужеземцев.

В левом дальнем углу помещения были две камеры с лавками и металлическими решётками, крепко прикреплёнными к деревянной основе. В камерах оказалось довольно грязно: пыль с сидений стряхивалась ладонью. Антарион закрыл южан в ближайшей клетке и ушёл прочь. Одиш выкрикнул ему вслед:

— Хоть руки бы развязал.

Спустя некоторое время внутрь прошёл мужчина, который курил трубку на крыльце. Он осмотрел пожитки «учёных». Разложив чужеземное оружие на круглом столе перед камерами, северянин взял в руки сумку волшебника. Из неё он доставал много интересных вещей: карты земель для путешественников, разноцветные камешки причудливой формы, циркуль и секстант. Когда же он вытащил кристалл древних, то переменился в лице: его веки приподнялись, а глаза жадно забегали. Проступавших ранее на поверхности многогранника знаков в этот раз не было. Мужчина оценивающе крутил минерал в руках, время от времени поглядывая на заключённых. Увидев жадный взгляд северянина, Гольдамеш заволновался. Он привстал и подошёл ближе к решётке, тем самым вызвав интерес караулившего их мужчины:

— Удивительно! Племянник сказал, что следопыт выследил вас до Глубоких пещер. Неужели вы добыли его в тех гротах?! — и снова, кинув взгляд на кристалл, добавил: — На него можно купить целое имение в Северных терриях, а может и два. Вряд ли вы рисковали жизнью просто так, спускаясь в проклятое место.

Мужчина продолжил шариться в вещах заключённых, но не нашёл больше ничего интересного и успокоился. Его взор опять приковал к себе кристалл. Он стал крутить его над головой и разглядывать, бормоча что-то о лесном духе и о том, как он будет рад такому подношению. Гольдамеш забеспокоился ещё сильнее. Северянин отошёл от стола и достал из комода у окна заплесневелый рулон бумаги, обернул им кристалл и направился к выходу.

— Стой! — окликнул его Одиш. — Эта вещь не для тебя, верни её, негодяй! Верни сейчас же!

Северянин остановился, махнул рукой и, не обращая внимания, продолжил движение. Волшебник негодовал, его тело начинало трясти, мысль о том, что кристалл может быть потерян, выводила из себя. В тоже мгновение верёвки, связывающие руки чародея, чудесным образом распутались, и он сорвал повязку мешающую говорить.

Направленное заклинание накрепко заперло двери. Караульный отшатнулся и в ужасе обернулся на мага. Гольдамеш не медлил, следующим заклинанием он усилил физические силы, раздвинул прутья решётки и шагнул из камеры. Это короткое заклинание ненадолго лишило мага равновесия под действием проклятия, и он упал на стол. Караульный выхватил кинжал и понёсся на обессиленного мага, но связанный Одиш упал ему под ноги и повалил на пол. Кинжал отлетел в сторону, характерно звякнув.

— Сюда! — кричал караульный. — Лазутчики сбежали!

Гольдамеш пришёл в себя, коснулся головы старика и прошептал:

— Лакренто[14].

Старик перестал сопротивляться, потому что погрузился в мирный глубокий сон.

— Как ты освободился? — спросил Одиш, когда друг его развязал.

— Не знаю. Я подумал об этом и верёвки ослабли.

Маг подобрал отскочивший кристалл и на нём тут же проступили новые знаки. Он перевёл их, затем тяжело выдохнул и чуть ли не вскрикнул:

— О нет!

— Что?! Что такое?

— Надвигается опасность, мой друг! Тьма. Она на свободе! Белые маги древности не могли победить зло, поэтому наложили сдерживающее заклятие. Они связали кристалл — устройство древней магии с мраком, поглотившим его создателей. Но мы забрали кристалл, и теперь слуги тьмы, ведомые заклятием Чёрных магов Форола, идут за нами ночью и в сумерках, прячась в тенях. Боюсь я не смогу остановить их и уберечь это поселение.

— Тогда нужно предупредить людей. Пусть уходят! — воскликнул Одиш.

— Это плохая идея. Скоро ночь. Мы должны покинуть селение и увести мрак подальше, пока есть время. Нужно связать этого вора, а то ненароком кинется нас искать, — Гольдамеш показал на спящего северянина.

Они оттащили караульного на лежанку, связали путами, что были до этого на них, и сунули кляп. Друзья быстро собрали снаряжение и вылезли через окно на задний двор. Выбраться тайком не составило труда. Прошмыгнув мимо отвлёкшейся на веселье стражи, друзья вышли из южных ворот, через которые их вели ещё днём. Они прошли вдоль частокола на восток и скрылись в лесу. Южане пошли вдоль просеки, минуя хижины лесорубов. Не было ни души — все ушли на праздник, звук которого ещё долго доносился с запада.

Стемнело. Друзья вышли к берегу извилистой реки, на которой находилось поселение волродов, но гораздо восточнее и немного севернее. Взошла полная Яхва. Тишина не предвещала опасности, но маг чувствовал приближение тьмы. Письмена на кристалле снова проявились ярким кроваво-красным светом. Преследуемые тьмой принялись ломать ветки и собирать хворост, чтобы развести спасительный огонь. У реки южан окутал призрачный туман. Плясавшие в нём тени окружили их, но не нападали.

Туман сгущался, в нём прослеживался силуэт. Навстречу вышел упырь тот самый, что бежал в гроте и орал во всю прогнившую глотку “Зей”. Он не спешил и потихоньку приблизился к людям. Его голова висела на правую сторону, а сам он, наклонившись влево, начал что-то шипеть. Одиш не слушал и пытался разжечь огонь, но Гольдамеш отчётливо понял то, что хотел донести упырь:

— Много тысячелетий я и мои слуги провели в тех скалах. Белые заточили нас. Их магия была настолько сильной, что я даже приблизиться не мог к кристаллу до этого дня. Но они допустили огромную ошибку, запечатав кристалл от тьмы, они и подумать не могли, что кто-то сможет взять и просто вынести его. Тх-ха-ха! — Зей закатился истошным хриплым смехом. — Теперь мне остаётся только убить хозяина кристалла, чтобы освободить себя и слуг от привязи. Спасибо тебе чародей, за такую великую услугу.

Письмена на кристалле проступили вновь, Гольдамеш перевёл их, улыбнулся и ответил:

— Я почти поверил в ошибку предков.

Волшебник выронил из рук кристалл. Тени тут же атаковали. Зей выхватил огромную булаву и яростно двинулся вперёд, на его лице, на слизкой, прогнившей коже, от перенапряжения лопнули гнойные пузыри. Маг опустил веки, перед его грудью назрел маленький пучок света. Через мгновение он оказался в правой руке Гольдамеша, который схватил его в несжатом кулаке и поднял выше над головой, заливая подступающих к нему теней белым светом. Он держал его и кричал заклинание на древнем языке. «Зей» в попытке остановить мага хотел преодолеть силу света, но не мог даже сдвинуться с места. Его многочисленные слуги гибли в ярких лучах. Высоко над схваткой, на фоне звёздного неба появился проблеск, стремительно увеличивающийся в размерах. Широкий белый поток обрушился на окружающую местность. Густой свет озарил на несколько мгновений берег и прилегающий лес. Небо будто вспыхнуло от переполнявшего его сияния. Поток, словно холодный воздух с гор, спустился и распространился по округе. За потоком последовала череда огненных вспышек. Тёмные сгустки, так или иначе уцелевшие после первой волны, воспламенились. Ослеплённый Одиш не увидел происходящее, но слышал пронзительный оглушающий визг со всех сторон. Когда всё закончилось, осматривая очищенную окрестность, он наткнулся на обугленное тело, теперь уже точно почившего в небытие «Зея».

— Мы живы? — спрашивал Одиш.

— Похоже, да, — сжимая и разжимая ладонь, отвечал маг.

— Что это было?

— Восход светила. Так называли его белые маги древности. Особый механизм с очищающим скверну светом. Предки предположли, что когда-нибудь секреты Форола достанутся мне или кому-то ещё, такому же отчаянному, чтобы спуститься во мрак. Предки создали этот мощный инструмент. Жаль, что его мне больше не использовать. Сосуд истощился и лишь через тысячелетия его можно будет опрокинуть вновь.

— Но как ты узнал о нём?

— Кристалл поведал мне.

Гольдамеш поднял многогранник, чтобы неожиданно вновь попасть в водоворот воспоминаний прошлого. Перед ним на очищенной и местами обгорелой поляне с тлеющими моховыми кучками появились пять белых силуэтов. Они поклонились ему, а уже знакомый призрак сказал:

— Мы благодарны тебе, достойный. Ты спас души целого народа. Эти тени, они когда-то были людьми. Их поработил Зей, направляемый более могущественным злом, о котором тебе пока лучше не знать. Великая трагедия завершена, и теперь в твоих руках бесценный дар. Ещё никогда и никто в одиночку не владел столь великим инструментом. Используй его мудро, и ты спасёшь этот мир.… Или погубишь. Теперь ты волен переписать судьбу, и не только свою.

Незримые для Одиша силуэты поклонились ещё раз и так растворились, словно их как мучную пыль сдул быстрый порыв ветра. Через некоторое время южане пришли в себя, но схватка с тенями отняла у них все силы. Они расположились недалеко от берега у поваленного дерева, и тут же уснули, будто замертво. Утром Гольдамеш проснулся от шума борьбы, к горлу было приставлено холодное лезвие, а два охотника целились в него из луков. На этот раз им связали даже ноги. Обратно в Олкентон их понесли, перекинув через плечо словно мешки, двое крепких мужчин.

10. Олкентон. 20-й день 6-го месяца 1745 г.

Недалеко от Олкентона, рядом с лесопилкой на большом камне при тропе сидел старец. Он смотрел на землю и палкой что-то чертил в пыли, а когда отряд охотников проходил мимо, вдруг встал и громко высказался:

— Негоже вести этих чужестранцев так, как вы их ведёте!

Старший следопыт даже вздрогнул, посмотрел на старика и тяжело выдохнул, потом неохотно подошёл и громко возразил:

— Негоже?! Они коварным колдовством обманули старика Верилия и сбежали…. Покалечили его!

Старец выслушал его спокойно, а потом что-то тихо сказал, указав на связанных беглецов. Дальнейшую их речь было практически не слышно, да и говорили они на неизвестном местном наречии. Охотник время от времени удивлялся, затем оглядывался на Гольдамеша и снова возвращался к беседе. Когда его разговор со старцем закончился, следопыт приказал:

— Быстро, развяжите им ноги!

Старик подошёл ближе и представился:

— Здравствуй, волшебник, — его глубокий грубоватый голос немного успокоил Гольдамеша. — Я отшельник и живу у реки. Я видел, что творилось ночью и смею заверить — могущественнее тебя не видел на своём веку, а годков то мне уже и не припомню сколько. Позволь узнать твоё имя?

Старик хоть и был в отпугивающих лохмотьях, но что-то тёплое и успокаивающее сродни магическому чувству веяло от него. Он внушал доверие, и ему хотелось открыться.

— Меня зовут Ологрим Гольдамеш, — а потом маг добавил. — Ваш силуэт, он такой… Магия вам точно не чужда.

— Не чужда, но… об этом лучше в другой раз. За спасение деревни и всего сущего в этой округе, благодарю тебя!

Взволнованный старик низко поклонился и продолжил нахваливать южанина. Охотники, конечно, оказались не рады присутствию чудаковатого старца в испачканном рванье вместо одежды, но Антарион прислушивался к нему и они были вынуждены терпеть его компанию.

Вновь уже знакомая деревня. У ворот стояла телега с бочонками. Один из них был разбит, а его напиток пропитал древесину повозки и землю под ней. Миара взошла высоко на небе, и воздух уже хорошо прогрелся. Пахло добрым хмелем. Беглецов отвели на центральную площадь, где подростки наводили порядок: подбирали огрызки фруктов и обглоданные кости, сжигали в одной большой куче исписанные золой обрывки коры и прочий мусор.

Вскоре на площади перед большим домом собралось много народу. Одни суетились, другие ещё не совсем проснулись, некоторые ругались, но в целом все перешёптывались, а увидев волшебника, кое-кто даже вскрикнул.

На крыльце дома появился дядя Антариона — тот самый караульный, собиравшийся преподнести древний кристалл какому-то духу. Он призывал северян к порядку, но это давалось ему довольно сложно, после вчерашнего веселья добрая половина собравшихся едва понимала его слова. Рядом с ним находились ещё двое мужчин в добротных кожаных доспехах. Наконец, Верилий жестами привлёк внимание, и когда Гольдамеша подвели ближе, с ехидным выражением лица обратился к нему.

— Повезло вам, южане. Сегодня, совет в полном составе. Без свадьбы ждали бы вы деревенских старейшин ещё несколько дней.

— Свадьба. Так вот, что вчера было? — поинтересовался маг.

— Да, свадьба прекрасной дочери головы[15]. А, вот и он сам — старейшина Ворт.

В дверях дома появился высокий мужчина. Он походил на типичного северянина, только вот его длинные волосы и густые брови были необычно белыми, как парное молоко. Его серьёзный взор упал на мага. Он спустился и сказал южанам:

— Вы нарушили законы наших земель, а сбежав из-под стражи, подтвердили тем самым свой злой умысел, — в голосе Ворта чувствовался гнев к южанам. — За эти действия вы несёте ответственность, но по нашим законам мы обязаны дать вам слово в защиту. Совет выслушает вашего представителя, если такой найдётся, и установит тяжесть наказания. Корун, Атуф…. Проведите их внутрь!

Гольдамеш попытался возразить, но двое мужчин, что стояли позади Верилия, уже подхватили его. Они сопроводили друзей в большой дом, где уже собрался совет старейшин Северного края.

В центре большой залы на лавку усадили связанных темноволосых нарушителей, а вокруг них и в углах комнаты стояли встревоженные и озабоченные происходящим белокурые зрители. Только некоторые из жителей деревни были слегка темнее или рыжее чем их соседи. Перед обвиняемыми за полукруглым столом сидели представители окрестных деревень и переговаривались между собой. Обсуждение прервал Ворт и встал в центре зала напротив обвиняемых:

— Закон гласит, что никто из чужеземцев не может пересекать или пребывать на волродских землях без разрешения на то Совета, — Ворт сделал многозначительную паузу при обращении к членам совета. — Магия запрещена в любых формах, за исключением случаев, связанных с защитой здоровья, сохранением собственной жизни или жизни других.

Ворт снова ненадолго приумолк, перешёптывание в зале усилилось. Выступающий поднял вверх правый кулак, спустя непродолжительное время стало совсем тихо. Дождавшись полной тишины, глава продолжил:

— Иноземцы виновны в нарушении запрета о магии. Так говорят свидетели, так слышим мы! Совет должен принять решение. Объявляю голосование!

— Как же обещание того, что нам дадут слово в защиту?! — выпалил Гольдамеш.

— По закону только один из нас может говорить в вашу защиту в этом месте. Есть ли среди нас тот, кто поручится за этих чужеземцев? — громко спросил Ворт.

В центр зала из первых рядов вышел старец в лохмотьях. Отшельник неспешно приблизился к главе Совета и протяжно сказал:

— Я буду говорить за этих людей!

Ворт с явным пренебрежением к старику покинул центр, уступив место для нового оратора. Рассказ отшельника о причине ночной зари, потряс северян. Многие из присутствующих обратили взоры на южанина, кое-кто в ужасе покинул зал, опасаясь за свою жизнь. В помещении нарастал гам, гомон, кто-то запаниковал. Старшие на совете призвали к порядку, спустя некоторое время самых неспокойных угомонили-таки. Пользуясь минутой тишины, отшельник закончил речь со словами:

— Мы обязаны иноземцам. Я видел их деяние собственными глазами. Они защитили нас, наши жизни. Таким образом, они действовали в рамках закона и…

— Это не значит, что уничтоженная тьма не была спровоцирована самими чужаками! — прервал старика Ворт.

— Законы, оставленные нам на столбах великим Бордой, нельзя трактовать, как тебе вздумается! — вспылил защитник, перебивая оппонента в его же манере.

Отшельник посеял сомнения среди членов совета и разделил их мнения. Само по себе пересечение границы не было тяжким преступлением, но нарушение строжайшего запрета в использовании магии накаляло обстановку. Чтобы развеять сомнения в виновности южан, Ворт пригласил в залу старшего следопыта.

— В первый день третьей недели, я заметил дым костра далеко на юго-западе. Мы вышли на следы лазутчиков, но догнать их нам долго не удавалось. Они бежали совсем без отдыха. Всё же мы мельком увидели их у Серебряного притока. Мы были измотаны погоней, а они нет. Я лишь увидел, как у него, — охотник кивнул на Годи, — горели руки, передавая какое-то странное сияние в ноги. Поэтому я послал Сокла призвать на помощь отряд Антариона. Мы знали, что предводитель будет охотиться недалеко в Высоком лесу. Я же продолжил преследование, но потерял их в запретных землях. Предводитель предположил, что они рано или поздно пойдут обратным путем, и мы устроили засаду.

Совет всё же не мог принять окончательного решения. В итоге они дали слово магу и его спутнику, что было в крайне редких случаях, таких редких, что даже старейшины не могли вспомнить, когда подобное случалось. Самый старый из них встал и хриплым голосом сказал:

— Расскажи нам о себе, откуда ты и зачем в наших землях. Будь осторожным в словах, от них сейчас зависят ваши судьбы.

— Моё имя Гольдамеш Ологрим, я волшебник из Южного королевства. После падения Золотой короны, там правит белый колдун. Он изгнал меня, и мне пришлось прибыть в ваши земли, чтобы найти лекарство от проклятья.

— Проклятье? — переспросил старейшина. — Поэтому в частности, и не только, магия запрещена в наших землях. Расскажи о кристалле.

— Это волшебная реликвия моей семьи. Она была потеряна в ходе экспедиции в те далёкие, запамятные времена. Мой предок принимал в ней участие. Матушка рассказывала, что многогранник, возможно, поможет побороть проклятье.

В зале зашептались, нарастал шум, сродни гулу роя. История волшебника вызвала симпатии со стороны не причастных к процессу северян. Ворт снова призвал всех к спокойствию. Когда настала тишина, очередь дошла до Оди. Но он не мог ничего ответить, так как не знал языка. Годи ответил за него:

— Он мой друг. Он не знает северного языка, но вызвался помочь мне в этом нелёгком и длительном путешествии.

Слушание затянулось. Открылись неизвестные факты и причины, страх перед незнакомцами и жутким проклятьем не дал Совету принять окончательное решение. Поступки южан оставляли множество вопросов, на которые простой люд из числа заинтересованных всё ещё ждал ответа. В полдень Ворт — как глава Совета объявил о переносе слушания на следующий день. Торопиться в решении старейшины не желали, да и ситуация была совсем непонятная. Уж очень много всего произошло за последние дни в этом удалённом и спокойном уголке мира.

Обвиняемых на этот раз разделили. Гольдамешу завязали глаза и поместили в винный погреб дома, где проходил совет. К магу приставили больше охраны, чем положено, а чтобы он точно не сбежал, его связали по рукам и ногам и оставили так на ночь. Оди же заперли в оставшейся целой половине камеры в доме стражи и приставили к нему двух охранников из караула.

Лёжа в углу на подмокшей от сырости соломе, перед стеллажом с бутылками вина, Гольдамеш упрекал себя за то, что снова попался. Пытаясь освободиться, он вслух размышлял о том, что будет отвечать завтра на совете. В голову лезла всякая бессмыслица, он не мог найти серьёзного объяснения, почему оказался в северных землях.

— Нужно снова бежать, — размышлял маг, — настроения к магии оставляют желать лучшего. Ворту я как кость в горле, наверняка, он задумал что-то ужасное.

Через некоторое время принесли горячий ужин. Охранник снял повязку с глаз волшебника и Гольдамеш узнал в нём Коруна. Двое других незнакомых северян стояли за его спиной с копьями наготове.

— Давай не будем усложнять мне задачу. Велено тебя покормить, но руки твои останутся связанными.

— Как же я тогда буду есть?

— Я буду кормить тебя, — северянин достал ложку и начал размешивать наваристый суп.

— Что с моим другом? Где он?

— Он в порядке. Его здесь нет, можешь не кричать. И это пока всё, что ты узнаешь от меня. Теперь ешь, иначе я просто уйду.

Ужин пришёлся как нельзя кстати. С новыми силами Гольдамеш предпринял ещё несколько попыток высвободиться. Наконец, устав бороться с путами, волшебник уснул.

Странный сон посетил его на рассвете. В нём Гольдамеш оказался в пылу битвы, лёжа посреди поля брани рядом с окровавленными телами. Он был связан, и ему оставалось только наблюдать за происходящим. Тут и там сновали мечники, сверкали клинками, разя полуголых разукрашенных дикарей, которые не сдавались, несмотря на явное превосходство противника. Их предводитель с круглым щитом и мечом сражался впереди. Он пытался сплотить уцелевших воинов и разворачивал их к лесу, где было спасение от наступающих всадников. Но у него ничего не вышло, разбив последнюю группу, мечники принялись добивать раненных варваров на поле. Один из них подошёл к Гольдамешу, оценивающе посмотрел на него, а после замахнулся клинком. В отчаянной попытке спастись Ологрим закрыл голову связанными руками, выставив их вперёд. Мечник ударил и разрубил путы.

Волшебник внезапно проснулся. Он почувствовал освободившиеся руки, удивился, но тут же обрадовался. Развязав ноги, он подошёл к двери и прислушался к окружению. За дверью раздавался негромкий храп охранника. Тихо поднимаясь по каменным ступенькам из подвала, он увидел стражника, откинувшегося на стуле, под ним опрокинутую набок железную кружку с разводами от высохшего вина.

Светало. Во дворе пока ещё было совсем тихо, но кое-кто из жителей уже не спал и набирал вёдрами воду из реки, от которой шёл густой туман. Двое стражников сидели на ступеньках крытого крыльца и тихо переговаривались. Пользуясь моментом, Гольдамеш решил незаметно проскользнуть, но не вышло. Он зацепил деревянное ведро со шваброй у окна и с грохотом повалил на пол. Стража тут же обернулась на шум. Их пояса были пусты, а топоры приставлены к стене. Первые секунды прошли в оцепенении. Гольдамеш сообразил раньше стражников. Он прошептал что-то про себя, прицелился указательными пальцами в головы стражи, и сделал резкое движение, смыкая руки. Рослые мужчины как марионетки под действием невидимого кукловода ударились головами и развалились в стороны.

— Болваны, — рассмеялся волшебник, спрыгнул с крыльца и поторопился укрыться между избами

Через некоторое время он незаметно вышел на противоположный берег и пробрался к дому стражи, на крыльце которого появился заспанный Верилий. Тот потянулся, хрустя костями, и широко зевнул, потом достал трубку и мирно закурил, облокотившись на перила.

— Капитан?! — послышалось из дома. — Южанин проснулся, просится на воздух! Вывести?

— Хорошо, — просипел Верилий. — Только один не ходи.

Чужака повели справлять естественные нужды в уборную позади дома стражи. Гольдамеш прокрался следом. Одиш казался таким измученным и уставшим, словно всю ночь не сомкнул глаз. Стража осталась караулить на улице. Одиш зашёл внутрь треугольной постройки. Волшебник подобрал с дороги пару средних камней и спрятался в проходе между домами напротив уборной. Сидя за бочкой полной воды, Гольдамеш разложил камешки справа на земле. Резким движением руки он перевёл кисть на зевавшего стражника слева, и камень, отпрыгнув от земли, устремился с невероятной быстротой тому в голову, гулким тяжёлым звоном отдавая в шлеме. Второй камень, повторяя движение первого, оглушил другого стражника. Удары были не сильными, но магия, заключённая в броске сделала своё дело. У обоих закружилась голова, и они упали друг за другом. Из уборной показался Одиш, он чуть было не споткнулся о стражника и с удивлением посмотрел на лежащих людей. Гольдамеш едва слышно позвал его укрыться в проходе. Одиш услышал знакомый голос, увидел друга и быстро подбежал.

— Ну как ты? — поинтересовался маг. — Готов пробежаться?!

— Конечно. Только без снаряжения нам никуда.

Дело оставалось за малым — вернуть сумки, оружие, кристалл древних и покинуть поселение. Друзья вернулись к дому стражи. Верилий сидел за небольшим столом на веранде лицом к входу и разглядывал резной кинжал. Он вертел его в воздухе и прицеливался в деревянную балку напротив, словно собирался метнуть. Другого выбора не оставалось, Одиш тихонько перелез через перила на веранду и подошёл к Верилию со спины. Тяжёлым ударом он оглушил его, и тот чуть было не упал со стула. Одиш подхватил его и перенёс в дом. Следом зашёл Годи и они вместе уложили северянина на кровать. В доме был запертый деревянный ящик справа от входа, Одиш нашёл ключи от замка в карманах Верилия. Приподняв крышку, он вытащил знакомое снаряжение, но кристалла там не оказалось. Как назло, забил колокол на центральной площади. На улице раздались крики. Медлить было нельзя.

Через ворота уже было не пройти, караульные подняли всю стражу по тревоге. Встревоженные шумом и криками, северяне вышли на улицы. Один из домов в западной части поселения находился слишком близко к частоколу. Беглецы воспользовались этим и, оттолкнувшись от стенки, перелезли через заострённые брёвна. Они спрыгнули на расчищенную после вырубки леса поляну уже давно поросшую папоротником. Кое-где всё же оставались прогнившие пни. Через эту поляну, где высокий папоротник доставал до пояса, друзья устремились на запад вглубь густого хвойного леса.

К полудню беглецы оказались довольно далеко от Олкентона. Преследования не было слышно, видимо, охотники потеряли след. Сделали привал в небольшом овраге. Тут бил родник. Студёная вода приводила в порядок мысли, казалось, ею невозможно напиться, и Гольдамеш долго черпал её ладонями, склонившись над ручьём. Ниже по течению овраг переходил в освещённую местность, там сквозь редкие ветви деревьев пробивались яркие лучи.

Друзья вышли к небольшому холму и увидели оленей, мирно пасущихся на склоне. Вдруг, справа послышался едва слышный треск веток, за ним появился огромный бурый медведь. Он смотрел на старого оленя, затаившись в густом кустарнике. Друзья тут же присели и затихли, медведь не почуял их — ветра вовсе не было.

Медведь понял, что допустил оплошность и немедля ринулся к жертве, но его ждала неожиданная засада. За ним в густом кустарнике затаился охотник в тёмном плаще с широким капюшоном. Он выпрямился, поднял лук с приложенной стрелой и натянул тетиву. Гольдамеш разглядел в смелом охотнике молодую женщину. Азарт читался в её глазах, но страх разгонял сердце и её рука дрожала. Она отпустила тетиву, и стрела полетела в цель. Хищник заревел от боли. Олени тут же сорвались с места и быстро скрылись в противоположном направлении.

Медведь развернулся, увидел охотницу и двинулся в её сторону. Девушка быстро натянула вторую стрелу и попала в голову хищнику. Зверь взвыл ещё сильнее и перешёл на бег. Охотница скинула плащ со спины, подняла копьё с травы и в невероятно искусном замахе отправила его в наступающую цель. Но и этого оказалось не достаточно, чтобы остановить хозяина тайги. Девушка растерялась, не знала, что дальше делать. Когда хищник был уже совсем близко, он встал на задние лапы и обрушился на неё. В последний момент она подняла второе копьё с травы и направила на зверя. Тугое древко упёрлось в землю, прогнулось под весом хищника. Девушка вскрикнула, зубы медведя вонзились в плечо и стиснулись в предсмертной хватке. Хищник с громким рёвом тут же издох, лезвие пронзило ему грудину в области сердца. Но времени ему хватило, чтобы разодрать юной охотнице часть шеи, левые бок и плечо.

Ломая стебли кустов, Одиш бросился на помощь. Он попытался приподнять тело хищника, но сил ему не хватило. Потом он решил освободить плечо девушки, но пасть мёртвого медведя не отпускала плоть. Движение породили новую боль, и охотница вновь застонала, слезы залили её глаза, бледная она тут же потеряла сознание.

Волшебник склонился к медведю, дотронулся до его головы и что-то прошептал. Пасть разомкнулась, из рваной раны ещё сильнее хлынула кровь. Одиш, превозмогая себя, оттащил тушу. Гольдамеш склонился к охотнице и осмотрел её, затем достал из сумки жёлтый порошок и присыпал кровоточащие места, потом взял лоскут чистой белой ткани, приложил к самой глубокой ране и прижал ладонью. Неожиданно, охотница пришла в себя. Гольдамеш собрался расстегнуть её обежду, но вдруг девушка стала сопротивляться чужаку. Она отвела в сторону руки волшебника и попыталась отпрянуть, но вскрикнула от сильнейшей боли и вновь потеряла сознание.

— Глупая! — злился маг на северянку. — Лежи смирно. Дай помочь тебе!

Одиш развёл огонь и нагрел воды из ручья неподалёку. Гольдамеш промыл рану и снова присыпал жёлтого порошка. Маг долго не мог остановить кровь. Вскоре девушка затряслась, стала бредить, и это вызвало много проблем. В попытках встать, она сводила на нет всю помощь, что ей оказывали. Тогда волшебнику пришлось её усыпить. Повременив с охотницей, он сказал другу:

— Вероятнее всего без ускоренного исцеления она вскоре погибнет. В деревню также нельзя её нести — она не переживёт перехода.

— Я знаю, что это будет многого тебе стоить, но мы не можем её так оставить.

— Ты прав, мы не можем. К несчастью, последняя схватка с тенью отняла все мои силы. Сосуд практически пуст и мне не хватит энергии необходимой для лечения. К тому же я уже использовал все лекарства, что у нас были. Едва ли это ей помогает. Мне нужно хотя бы ещё несколько часов. В проклятье есть необычный положительный эффект. Мой сосуд восстанавливается во столько же раз быстрее, во сколько я старею, но столько времени у девушки уже точно нет.

Волшебник понятия не имел чем ещё помочь. Он был не менее удручён, чем Одишь, и теперь лишь прискорбно мог смотреть в сторону израненной северянки, как вдруг просиял. Печальное лицо волшебника вдруг преобразилось и он скомандовал другу:

— Снимай жилет!

— Что?! Зачем?! — удивлялся Одиш.

— Снимай, тебе говорю, ты будешь моим источником. — Маг сам начал раздевать друга, одновременно утвердительно приговаривая: — У тебя в роду были маги?! Были! Значит, есть сосуд предков, полный до предела.

— Ну да,… Конечно же!

— Вот и снимай, не спорь! Это её последний шанс: не попасть в объятия Владыки подземного мира.

Одиш снял рубаху и повернулся лицом к Гольдамешу, который немедля облил его водой из фляги. От такой процедуры парень вздрогнул, но возражать не стал. Колдун приложил руку к лицу друга, опустил собственные веки и сказал:

— Не дёргайся.

Чуть позже маг воскликнул:

— Есть! Теперь будь готов.

Ладони волшебника испустили белую пелену, когда он прошептал первое слово заклинания. Его руки словно тлели таким белым, чистым дымом. Дым, обволакивая лицо и плечи Одиша, проскальзывал через пальцы волшебника, захватывая тыльную сторону ладони. Энергия сочилась с поверхности кожи множественными струйками, объединяясь в несколько больших. Потоки молочного цвета, оплетая руки чародея, погружались в них и вовсе исчезали в локтях, частично отвердевали и падали кристаллами-снежинками на траву.

Процедура оказалась короткой. После Гольдамеш открыл глаза, его радужка и зрачки сначала были мутными и белыми. Постепенно цвет вернулся в норму. Обессиленный Одиш, склоняясь ко сну, целенаправленно прилёг на настил.

Когда маг вернулся к охотнице, уже смеркалось. Она была крайне бледна и всё ещё не реагировала. Сняв с пострадавшей всю верхнюю одежду, он накрыл её серым походным покрывалом. Обмакнув приготовленные тряпочки в воде, Гольдамеш приложил их к кровоточащим ранам и начал длинное заклинание старой школы:

— Пожирая тело изнутри, тьма источит силы твои, но есть огня исцеляющий свет, что стражем души встанет поперёк проклятой судьбы. Он вызовет тьму на неравный бой, чтобы выиграть час жизни тебе другой, а колдун, что выпустил свет, излечит раны твои, и разгонит мрак скованной болью души.

Читая заклинание, Гольдамеш пальцами чертил на груди девушки знаки решётки. Они проявились чуть позже, алыми полосками на открытых участках кожи. Потом он обвёл ровный круг, помещая в него уже проступившую решётку, в конце вытащил из костра маленький, ещё горящий уголёк и раскрошил в кулаке. Но тот не погас, а напротив, разгорелся, языками пламени окутывая пальцы мага. Со стороны казалось, что колдун делает что-то плохое с девушкой. На последней фразе волшебник опустил ладонь на алые знаки, и огонь, что так ярко горел, соприкоснувшись с охотницей, погас, передавая целительную силу. Алые круги, пульсируя, расходились по коже девушки, пока она вся немного не покраснела. Нижняя рваная рана в области ключицы затянулась, потом та, что выше, и, наконец, исчезли самые лёгкие царапины на руках и прекрасном лице. Через некоторое время остались только розовые шрамы.

— Постараюсь убрать и эти ужасные отметины.

Волшебник провёл рукой над местами бывших ран, не касаясь кожи девушки. После шрамы разгладились.

— Отлично! Я думал, что не получится. Остались только красные полосы на коже. Пусть остаются. Будут ей хорошим напоминанием о том, что с ней произошло.

Гольдамеш оставил девушку и присел у огня. Его силы опять были на нуле, но дело было ещё не закончено. Он взял котёл и отправился к ручью. Вернувшись, снова нагрел воду и осмотрел охотницу, рассуждая вслух.

— Раны не открылись. Это хорошо. Магия прижилась и не обратилась вспять, что довольно часто бывает при таких тяжёлых случаях.

Гольдамеш обмакнул тряпочку в тёплой воде и стал умывать охотницу. Она оказалась типичным представителем своего народа: светлые русые волосы, собранные в пучок, узкое лицо и прямой нос, едва изогнутые брови, заострённые маленькие уши и узкий угловатый подбородок.

— Худощавая она, — сказал Одиш, когда очнулся и поднабрался сил. — А так вполне даже ничего.

— Странно это всё, тебе не кажется? — спросил Гольдамеш, стараясь не придавать его замечанию внимания. — Этот лес и эта девушка.

— Чего странного?! Бывает, что иногда охотник становится добычей, но в этом случае ещё нужно разобраться кто жертва! — и Одиш снова откинулся на настил.

— Ладно, ты присмотри тут, а то ещё очнётся и станет буянить, огонь как-никак у неё в груди сейчас. Пойду, соберу хвороста на ночь, — переводя глаза с Одиш на незнакомку, маг ненадолго задержал на ней взгляд, ухмыльнулся и отправился через холм в ту сторону, куда скрылись олени.

Глубокая ночь. Костёр уже давно перестал трещать и обнажил яркие угли. Приятное тепло и запах жареной белки согревали тело и душу. На деревянной тарелке лежала горстка ягод. Незнакомка медленно пришла в себя, увидела двух мужчин, но не испугалась. Она приподнялась и облокотилась на локоть, свободной рукой придерживая покрывало на груди.

Внезапно, она обнаружила, что на ней нет верхней одежды, и к её беспокойству добавилось смущение. Начиная что-то припоминать, охотница попыталась нащупать рану на шее, но не обнаружила даже рубцов. Мужчины заметили, что северянка очнулась. Гольдамеш отставил тарелку и обратился к ней на северном диалекте:

— Как ты? Боли нет?

— Хорошо.

Мягкий голос мага успокоил северянку. Он снял рубашку с ветки, подошёл ближе и спросил её:

— Как твоё имя?

— Алерия.

— Вот, она не успела просохнуть полностью, но чистая. Укройся и присоединяйся, поешь что-нибудь. Тебе сейчас это крайне необходимо.

— Я так понимаю, обязана вам жизнью? Я благодарю за спасение. Уверяю, отец отблагодарит вас и простит прежние проступки.

— Спроси её, она из деревни, что к востоку? — просил Одиш.

— Да, — неожиданно ответила девушка.

— Ты понимаешь меня?

— Немного.

— Твой отец, кто он? — спросил Гольдамеш.

— Голова.

— Ух ты, — снова отметил Одиш. — Теперь, наверное, можно вернуться.

— Не будем торопиться с выводами, — осторожничал маг, не разделяя приподнятое настроение друга. — Твой голос, он мне знаком. Не ты ли пела на площади?

— Я часто там пою.

Не влюбившись, но точно обомлев от наличия в хрупкой девушке столько прекрасных качеств, сочетавшихся в таком негармоничном порядке, Гольдамеш продолжил разговор:

— Думаю, нам не стоит возвращаться. Но мы не можем уйти. В твоей деревне осталась наша ценная вещь. Она привела меня сюда, на север. Она очень ценна. Вынеси её нам, так чтобы никто не узнал.

— Я помогу вам, но… Почему бы вам сначала не рассказать свою историю, — любопытствовала северянка.

— Что ж, надеюсь я не пожалею об этом потом…

Гольдамеш доверился ей, наверное, ему это было нужно, чтобы кто-то ещё, посторонний, выслушал его. Он поведал ей обо всём: о проклятье и кристалле, преданном друге и долгом путешествии. Когда волшебник закончил речь, Алерия сказала:

— Никогда раньше мне не доводилось и близко слышать чего-то подобного. Я клянусь сохранить в тайне цель вашего путешествия. Но всё же позвольте помочь вам, хотя бы обеспечить вас продуктами.

К середине ночи костёр уже почти прогорел. Алерия принесла спрятанную суму и угостила южан солониной. Одиш подбросил последнюю охапку хворостин на угли и мирно устроился у прогретых камней, которыми был старательно обложен костёр. Было спокойно и хорошо, лишь нервные разговоры ночных птиц нарушали звенящую тишину.

[1] От д. п. н. (от дня падения неба) — в мире: отчёт начала летоисчисления — день, когда разверзлись небеса и огненный дождь упал в море, поднимая гигантскую волну.

[2] Миара — звезда-солнце, богиня.

[3] Охва — спутник-луна, богиня.

[4] Корши — богиня судьбы в пантеоне Южного королевства.

[5] «Проклятие обратной связи» — негативное заклинание, применяемое в качестве наказания в исключительных случаях по отношению к волшебникам.

[6] Северные террии — страна, расположенная на северо-востоке Тунрума, с юга-востока омывается Изумрудным морем; с севера окаймляется непрерывной цепью Северных гор; на западе естественной границей служит река Витка; а с юга река Великая.

[7] Богини ночи — богини закатов, ночей и рассветов, так в Южном королевстве маги называли богинь-сестёр Яхву и Олву.

[8] Небесный горизонт — гипотетическая граница между Земным и Небесным пределами.

[9] Справочник Гульдбана — ежегодный астрономический справочник, выпускаемый в столичной академии магии.

[10] Школа — направление, течение, особое учение о магии, способах её использования и практики в широком смысле.

[11] Орона — в контексте повествования имеется в виду явление Орона, редкое астрономическое событие на ночном небосводе, связанное с лунами планеты, их фазами и местоположением.

[12] Лаовер («Аловер») — первый король Форола.

[13] Эрарио — «Энтарио» боевое заклинание Белого ордена.

[14] Лакренто — заклинание южной школы, воздействующее на разум цели.

[15] Голова — у северян глава, старейшина деревни, поселения.

12. Олкентон. 26-й день 8-го месяца 1747 г.

Очнулся Гольдамеш уже не в старой лачуге отшельника, а в каком-то доме с занавешенными окнами. Он лежал на деревянных досках, на белой ткани, облачённый в яркий праздничный наряд. Справа на выходе у стенки большая корзина свежих лесных цветов, у окна на столе тарелка с еловыми шишками. В комнате было затхло и дымно, назревал пахучий запах горелой хвои. Волосы и борода отросли непростительно длинно. Приподнявшись, маг к удивлению нашёл что-то в ногах. Он покрутил угольно-чёрный потускневший уменьшившийся в размерах кристалл и горестно сказал:

— Неужели ничего не вышло?

Дверь неожиданно открылась, на пороге появился Верилий, посмотрел на покойника и обомлел, лишь чуть приподняв вперёд руки. Годи тут же встал, оттолкнул старого стражника от выхода и выскочил наружу. В глаза ударил слепящий дневной свет. Маг закричал, закрыл лицо и упал на колени, потом смолк и забился в припадке. На шум сошлись люди и окружили его. Молодой дровосек решил приподнять мага, но дотронувшись, получил болевой разряд. Через спины северян протиснулся Ворт, приблизился и сказал:

— Тише народ, тише! Успокойтесь все. Кто-нибудь приведите уже лекаря! И отправьте за Аном! Он должен знать.

Вскоре подошёл Одиш, он с радостью посмотрел на друга, но так ничего и не сказал. Каким-то другим он выглядел теперь — на нём была

21. Город Азани, Центральный район, дом на Речной улице, 12-й день 9-го месяца 1747 г.

Келва отдала последние распоряжения экономке, спрятала ключи в тайнике-клумбе перед входом, водрузила на плечи походные сумки и пересекла узкий двор. Эскалин стоял на мощёном тротуаре у выхода, открыл для целительницы калитку и тут же вышел за ней на улицу. Вскоре подъехал Дред, за собой он вёл ещё четырёх лошадей уже снаряжённых, привязанных друг за дружкой. Брат спешился и помог сестре оседлать лошадь, маг последовал её примеру.

У западных ворот стояли караульные в шлемах и кольчугах. Они, не задавая лишних вопросов, подняли железную решётку и распахнули ворота. На выезде чёрный маг заметил стрелков в бойницах. Как только путники миновали проезд, властный голос за стеной приказал закрыть проход.

Ехали молча. В путь Эскалин надел ставший уже привычным чёрный наряд, а поверх него плащ с капюшоном, за спиной болталась всё та же серая котомка с брякающими на ходу побрякушками и торчавшей из неё рукояткой короткого меча в ножнах. Вопреки старости маг держал осанку, а его растрепанные волосы стали ещё темнее. Келва оделась практично. Вместо любимой синей юбки (целительница часто носила её по дому), она надела серые штаны, куртку и сапоги из бычьей кожи. К её седлу крепилась сумка врачевателя под завязку набитая разными лекарствами. Дред снарядился как в патруль (на заданиях они не носили тяжёлого вооружения). В дополнение к одежде он предпочёл облегчённую кольчугу и серый утеплённый плащ с капюшоном. Сзади к его седлу пристёгивался короткий меч, а у правого колена висел лук и колчан с несколькими стрелами.

22. Восточный торговый тракт, 1747 г. 16-й день 9-го месяца

— Вот они — окраины Западных лесов! — воскликнул Дред на исходе пятого дня пути. — Это первая точка твоего маршрута маг. Устроим привал.

Капитан разгрузил лошадей, привязал их к дереву неподалёку. Келва для спальных мешков расчистила поляну от веток и камней. Эскалин без труда развёл костёр. Когда прогорел хворост, Келва разровняла красные угли веткой, бросила сверху тугую решётку и поставила на неё котелок. Хлеб кончился ещё днём ранее, поэтому суп, из того, что росло в перелесье, и того, что взяла с собой запасливая хозяйка, ели с сухарями, размачивая их в столь нехитроумной похлёбке.

— Вы подумаете, что это странно, но именно здесь на окраине лесов начинаются знакомые мне места.

— Верно, мне не понять. Также как не понять, откуда ты взялся на восточном побережье, но это не моё дело. Если озеро всё-таки существует, это поможет не только моему городу, но, возможно, спасёт многих от морской чумы, что и тебя чуть не погубила.

— Завтра я собираюсь пересечь Западные леса, — решительно заявил волшебник.

— За один день?! — разом удивились его спутники.

— Определённо! То, что я буду делать над собой, придётся применить и к вам, если не хотите отстать.

— Скрытный ты, волшебник. Чего-то не договариваешь. Затея эта кажется мне всё опаснее. Оставить бы тебя тут, раз местность знаешь, но уговор был другой.

— Я даю вам лишь ту информацию, что не навредит вам.

— Хорошо. Оставим этот разговор — уговор есть уговор.

Путники уже собирались прилечь, когда издалека донёсся приближающийся топот копыт. Из-за поворота показалась группа всадников, они ехали той же дорогой из Азани. Волшебник пригнулся и предупредил спутников:

— Мне лучше спрятаться, чтобы не привлекать лишнего внимания. А вы чем-нибудь займитесь — так легче лгать.

— А зачем нам? — удивилась Келва.

— Не зачем, а о ком, — догадался Дред и направился к лесу за охапкой собранного хвороста, которую оставил у ближайшего дерева.

Эскалин укрылся в кустах и прилёг на мягкую зеленовато-жёлтую траву. Вскоре всадники подъехали и остановились у костра. Увидев молодую женщину, собиравшую хворост у края леса, один из всадников в белых одеяниях спешился и направился к ней. Двое других незнакомцев, но в синих одеждах, тоже слезли с лошадей и последовали за ним, остальные остались верхом. Чуть раздвинув ветки, Эскалин наблюдал за ситуацией. Он узнал мужчину в белом и с ненавистью сквозь зубы тихо проронил: — Бласк… Он отправил самого верного пса.

— Откуда и куда путь держите милая девушка? — спросил подошедший к Келве человек, опуская капюшон.

— Из Азани, — тут Келва замялась, она не знала конечной точки маршрута. — И, как бы это сказать, никуда. Просто путешествую.

— Путешествуете, одна? — насторожился Бласк.

— Нет, а в чём собственно дело? И кто вы? Простые путники не задают таких вопросов! — раздражённо заявила она.

— Простите за мою настойчивость, но мы выслеживаем серьёзного преступника и вора, который по нашим данным выехал в сопровождении молодой женщины и мужчины из города по южной дороге. Что вы можете сказать нам по этому поводу? И ничего не бойтесь, мы защитим вас.

К этому времени с перевязанной охапкой веток вернулся Дред. Он скинул хворост у костра и присоединился к разговору:

— Что тут происходит, сестра?

— Ничего такого, что нас касалось бы, — ответив брату, Келва продолжила разговор с незнакомцем в белом: — Служащие в патруле люди могут сами о себе позаботиться. Всё же спасибо за предложение, но в нём нет необходимости, у нас всё хорошо.

Бласк распознал ложь, не сводя пронзительного ледяного взгляда с собеседницы, жестом подозвал других всадников, а сам продолжил:

— Ох, я пытался быть дипломатом. Как обычно разговоры ни к чему не приводят.

Почувствовав опасность, Келва попыталась достать кинжал из ножен на поясе, но не успела. Белый маг, едва прикоснувшись к её голове, обездвижил целительницу заклинанием, снятым с кончиков пальцев. Дред выхватил меч, но нацеленные на него арбалеты всадников охладили этот порыв. Проворный слуга белого мага тут же разоружил капитана.

— Отпустите её. Мы ничего не знаем.

— Я в этом не уверен, — начал Бласк: — Хорошенько подумайте, стоит ли тот, о ком вы ничего не знаете, таких жертв. Его имя Гольдамеш Ологрим, но вам он, наверняка, представился как-то иначе. Он опасный преступник…

— Простите, господин… — перебил один из синих магов.

— Что?! — Бласк пришёл в ярость.

— Четыре лошади, возможно, он ещё рядом.

— Вот как. Хорошо! — Тут же смягчившись, белый маг продолжил. — Одна для капитана, другая для красивой девы, третья для их скромного скарба, но вот четвёртая… Четвёртая чья?

— Нашего друга. Он отлучался по нужде.

— Довольно! Мы знаем, с кем вы выехали. Зовите его. — Спустя некоторое время Бласк прокричал: — Хватит прятаться! Ты слышишь меня?! Покажись! Иначе твоим друзьям придётся туго!

Человек в белом забрал у оцепеневшей Келвы кинжал. В его руке обоюдоострое длинное лезвие покраснело, словно ещё недавно долго пролежало в огне. Бласк приблизил раскалённую сталь к лицу девушки:

— Возможно, ты заставишь его показаться?!

— Нет! — воскликнул Дред. — Не трогай её! Я расскажу….

— Брат, нет! Не делай этого…

— Замолкни! — приказал белый маг, и Келва тут же онемела.

— Он здесь, — продолжил капитан, — прячется где-то рядом.

— Что ж, видимо, боя мне не избежать, — вслух подумал Эскалин и покинул укрытие. Он медленно приблизился к врагам, наколдовывая защитные барьеры — фиолетовые прозрачные многослойные купола и сферическую ауру боевой магии. Южане тут же заметили появление Ологрима, один из них остался караулить Дреда, остальные окружили мага в чёрном.

— А я уж собирался отправить воинов искать тебя. Ты, похоже, спятил, раз под проклятьем потратил столько сил на все эти барьеры, — заметил Бласк, когда подошёл ближе. — Шёпот — ужасное проклятье! Признаюсь, я бы не узнал тебя, повстречайся ты мне в других обстоятельствах.

— Лучше отступи! Проклятье не помешает мне расправиться со всеми вами.

— Сдавайся! Ты в меньшинстве и только глупец, станет тягаться с одним из лучших волшебников королевства. Возможно, я даже отпущу твоих друзей.

— Лучшим?! Держи подарочек!

В ответ на предложения Бласка Эскалин отправил в него раскалённые угли тлеющего лагерного костра, поднятые вверх магическим жестом. Белый маг едва успел блокировать атаку незримым щитом, тут же приказал всадникам и двум другим синим волшебникам напасть на Гольдамеша. Южане закидали Эскалина боевыми заклинаниями, а сам Бласк, сконцентрировав магическую силу в правой ладони, запустил в Ологрима золотой поток[1].

Внешний барьер вокруг чёрного мага треснул, прозрачная газообразная субстанция, из которой состоял щит, вдруг потемнела и осыпалась большими затвердевшими обломками. Они разбились о землю и подняли пыль, заполонившую место боя, полностью скрыв Эскалина и его сферы от врагов.

— Это невозможно, — удивился Бласк. — Чего ты ждёшь?! Развей её!

Чтобы разогнать взвесь один из синих магов вызвал порыв ветра. Когда пыль развеялась, противнику вновь показался чёрный маг. Он стоял в боевой стойке с поднятыми на уровне груди руками. Оставшиеся барьеры его после столь агрессивной и мощной магической бомбардировки только укрепились. Белый маг, почувствовав что-то неладное, приказал своим людям продолжать атаку:

— Всё, что есть! Убейте его!

Следующий залп заклинаний полностью поглотил новый барьер, он даже увеличил его в размерах, заставив синих магов отступить на несколько шагов назад. Эскалин не отвечал на атаки, он только оборонялся. Тогда всадники выпустили в него пару болтов. Они беспрепятственно прошли сквозь внешний барьер, но третья сфера отклонила их по окружности и они воткнулись в почву позади чёрного мага, так словно вообще не было никакого препятствия.

В мгновение ока Эскалин поменял местоположение, его барьеры свернулись для прыжка и он оказался перед лицом одного из синих магов. В гневе и ярости Ологрим пронзил противника ножом. Пытаясь помочь раненому, один из южан бросился к нему, но тут же пропустил оглушающее заклинание. Чёрный маг моментально исчез, когда простые воины кинулись на него. В это время Дред повалил на землю следившего за ним воина и оглушил, отобрал меч и щит, и встал в оборонительную стойку.

— Покажись! — вопил озадаченный Бласк.

В ответ на этот крик Эскалин свернул барьеры и появился перед белым магом. Это был своеобразный провокационный жест, на который поддался враг. Пользуясь беззащитностью Эскалина, Бласк атаковал. Молния родилась у него за спиной на кончиках длинных волос, он завёл назад руку и, будто доставая стрелу из колчана на поясе, тем же образом потянул сверкающий разряд и выпустил в противника. Эскалин уклонился вправо, отвёл часть энергии в землю, но скользящий заряд повредил его плечо. Чёрные одеяния вспыхнули на короткое время, но их пошатнувшийся хозяин выстоял. Эскалин лёгким движением собрал огонь в кулак, тем самым потушив мантию, развернулся на месте и швырнул в противника часть его же энергии в виде огненной стрелы из раскрытой ладони. Белый маг, одурманенный успехом, не успел защититься. Предсмертный крик, а за ним запах палёной кожи и одежды разнеслись по поляне. Бласк умер быстро, огненный удар был настолько сильным, что прожарил его грудь до костей. Оставшиеся воины не стали вступать в бой, побоявшись невероятной мощи мага в чёрном. Они подобрали убитых и раненых, и скрылись в южном направлении. Эскалин и Дред не мешали им, они лишь дождались, когда южане скроются за горизонтом.

После смерти белого мага, Келва вышла из оцепенения, но не сразу, когда враги уехали, она обработала рану Эскалина. Она смочила руки благословенной водой из фляги и, используя свой дар, успешно и быстро смягчила ожоги. На их месте остались лишь красные пятна, вместо кровавых волдырей.

— Невероятно! Вы будто укротили её, — восхищалась целительница. — Почему вы ещё живы? Она должна была разорвать ваши мышцы. Как чувствуете себя?

— Проклятье, — тяжело отвечал маг, — оно держит верх надо мной. Я потратил непростительное количество энергии, хоть и знаю теперь, как лучше сохранять её. Мне нужен длительный отдых.

Дред, собиравший снаряжение, подошёл и озадаченно посмотрел на Эскалина. Он недоумевал, был зол, но вскоре успокоился и сказал:

— Тут веет смертью. Давайте отъедем чуть дальше. Ты должен нам объяснить, что здесь произошло, во что я и сестра ввязались.

Отъехав от злосчастного места боя, путники нашли другое укрытие под широкой кроной извилистого дерева. Миара уже скрылась за горизонтом, и в свете горящего огня Эскалин обратился к друзьям:

— Вы опасаетесь меня…. И это справедливо. У вас есть вопросы…. Что ж, попробую на них ответить.

Маг рассказал им о предательстве и проклятии, о путешествии к древним руинам и тьме, что была заточена в глубоких гротах, о великом знании, что досталось ему, и об опасности, которую они разделят с ним, если продолжат совместный путь.

— Ещё на той поляне я понял, что заколдованные цены едва ли адекватное возмещение того, что мы уже испытали. Завтра с утра мы покинем тебя.

— Я останусь с ним, — недолго думая возразила волшебница.

— Что?! — Дред недоумевал: — Почему?

— Ему нужна помощь. Он совсем обессилен. К тому же я верю его словам и хочу увидеть озеро!

Капитан хотел что-то возразить, но серьёзный взгляд сестры остановил его:

— Раньше я всегда спорил с тобой, сестрёнка. Ты уже взрослая, как решишь, так и будет, но знай, если с тобой что-то случится — я себе этого не прошу! А ты, — Дред обратился к магу, — не смей её обижать!

Утром капитан оседлал лошадь и поскакал обратной дорогой, напоминая о себе ещё некоторое время приглушённым цоканьем копыт и поднятой пылью.

23. Восточные перелесья Западного леса, 20-й день 9-го месяца 1747 г.

Дорога огибала лес с востока и вскоре повернула на юг. Келва остановила лошадь на перекрёстке и посмотрела на запад. Белоснежные пики казались совсем рядом, но на самом деле до них было ещё очень далеко. В горы поднималась просека — узкая вычищенная полоса, по которой ещё могли подниматься лошади без наездников, а когда она закончилась, путники водрузили вещи на плечи, отпустили скакунов и отправились дальше в лес. Эскалин предложил спутнице испытать «лёгкий бег», но она отказалась, пообещав поспеть за ним.

Келва оказалась выносливой, подтвердив сказанное о себе ранее, до самого вечера она не обмолвилась даже о коротком привале. Эскалин шёл впереди и почти не оборачивался на спутницу. Магией он компенсировал старческие немощи, поэтому двигался, не сбавляя ходу. Келва едва поспевала за ним и уже не удивлялась резвости старика, ведь теперь знала, что в его дряхлом теле живёт душа молодого мага.

Чем глубже в лес проходили волшебники, тем гуще и темнее он становился. Молодые деревья сменились одинокими чёрными могучими стволами с широкими кронами, задранными высоко над головой. В местах, где кроны разных деревьев, будто соты, сходились воедино, через густые ветви и листья, плотно укрывавшие лесной мир, пробивались редкие лучи света. Под ногами густо росли бурые или зелёные мхи, а местами сочная бледная трава.

— Не зря его называют ещё и Чёрным, — вполголоса говорила Келва, будто боялась кого-то потревожить, и каждый раз вздрагивала, когда слышала отдалённый треск.

— Осторожно тут, — заметил маг, перешагивая толстую ветку, — и держись рядом. Когда стемнеет, можно запросто потерять друг друга.

— Надо набрать воды, кажется тут ручей неподалёку.

Маг одобрил, и они спустились в овраг. Келва склонилась над медленно текущим ручьём и погрузила бурдюк в воду.

— Ух, какая студёная. — Под мерное журчание она открыла некоторые страхи волшебнику: — Я многое слышала об этих лесах: о лесорубах, пропавших в их окраинах, о сгинувших целителях, что пытались собрать редчайшие травы в глубине, о странных животных, что по ночам выходят из чаши и бродят по окрестным равнинам…

— Люди редко бывают здесь. Многие боятся открывать неизведанные места, а те бесстрашные, что решаются в одиночку, попросту блуждают до смерти. Поэтому подобные места, как эти леса, обрастают небылицами. Но всё-таки я заметил, что они оказались тут не просто так. Прослеживается рука искусного архитектора, центральная часть будто высажена в специальном порядке, деревья равноудалены друг от друга так, что образуют углы шестисторонней фигуры.

— Действительно образуют?! — согласилась целительница. — В пути мне постоянно казалось, что лес какой-то неестественный, и теперь я понимаю почему.

К полудню второго дня, вопреки преданиям и пугающим историям, волшебники невредимыми вышли из леса и оказались на предгорной равнине. Встречный прохладный ветер в лицо приятно удивил. В лесу воздух был затхлым и влажным, пропитанный духом гниющих на корню старых деревьев. На равнине же он, напротив, был свеж и бодрил тело.

Зеленовато-жёлтая трава росла почти до колен, затрудняла передвижение, но выше в горы её сменили зелёные луга. С высотой воздуха стало не хватать, им просто невозможно было надышаться, приходилось часто останавливаться. В довесок, к вечеру с востока набежали чёрные тучи, неся с собой фронт затяжного ненастья.

Чтобы укрыться от дождя и пронизывающего ветра, Эскалин развернул на ровном месте тёмный магический купол, который достал из своеобразного пространственного кармана, незримого, возникшего перед волшебником ненадолго. Келва видела только, как рука мага пропадает в чём-то незримом по локоть, а назад возвращается уже с плотной материей.

Когда купол был установлен, его поверхность слилась с окружением, маскируя от взглядов со стороны. Не знай Келва, что перед ней находится купол, то она никогда бы не различила его, даже проходя совсем рядом.

Попасть под волшебное укрытие можно было лишь на четвереньках, но вход был с любой стороны. Внутри оказалось тепло и сухо, порывистый ветер не мог пробиться через барьер. В центре без тлеющих углей горел постоянный огонь, справа и слева от очага располагались лежанки. Келву столь хитроумное приспособление удивило и обрадовало одновременно:

— Невероятно, никогда не видела подобного волшебства! Я чувствую барьер и вижу то, что происходит снаружи. Интересно, а нас могут увидеть оттуда?

— Нет. Мы скрыты от чужих глаз, в том числе и от магического ока.

— Неужели все древние владели такими чудесными приспособлениями. Научите меня ему?!

— Не все, — сухо ответил Эскалин. — Человек, что придумал купол, не успел распространить знание о нём. А учиться тут нечему, это устройство. Оно было спрятано между мирами. Когда я прыгал через Карлак на изумрудное побережье, то прихватил купол с собой. И знания мне хватает лишь на то, чтобы понимать, как он устроен, но не создать самому.

— Вот как, — удивилась Келва, она хотела ещё что-то спросить, но усталость брала своё и она тут же задремала, оставив мага наедине с собственными мыслями. В полудрёме она бормотала: — В горах ночи холодные, а тут так тепло. Благодать…

Эскалин ещё долго наблюдал через купол, как в окно, за буйством природы, и лишь когда убедился, что укрытие выдержит порывы ветра, тоже прилёг ненадолго.

Переждав непогоду, волшебники сразу выступили. Как только они покинули купол, тот тут же сложился. Келва лишь видела, как чёрный маг без особого труда поднимает квадрат материи с луговой травы, а затем прячет его в сумке, со словами:

— Отложу поближе, нам он вскоре снова понадобится.

Весь двадцать третий день девятого месяца с частыми короткими остановками путники поднимались всё выше и выше. Лес на такой высоте стал очень редким, появлялся лишь местами в понижениях склонов. Вскоре и тот исчез, уступая место языкам ледников. Днём непроглядный туман от талой воды, стекающей многочисленными ручьями со склонов, заволакивал обычно хорошо различимые под вечер высокие пики. Волшебник рассказал о своих наблюдениях на привале:

— Видимо, поэтому эти горы носят такое название, невероятно высокие и так близко к морю. Посмотри на восток, отсюда уже виден залив.

— Тот самый, Белый залив.

— Ночной дождь опередил нас и выпал тут снегом. Значит, мы на правильном пути. Осталось недолго.

— Почему ты так решил?

— В преданиях об озере, так и сказано «…на границе льда и воды…».

Мелкие ручейки объединялись в большие потоки и местами в ловушках образовывали озёра, количество которых поражало. Келва уже обрадовалась, когда увидела первое из них, но Эскалин прошёл мимо, по скалистому берегу, поглядывая на водную гладь. Путники миновали многие склоны-ловушки, пока не вышли к искомому месту. Взору открылось небольшое озеро причудливой формы, напоминающее наконечник стрелы. Оно лежало между крутыми сходящимися склонами и, судя по синеве воды, было очень глубоким.

Вновь поднялся сильный ветер, на этот раз он подул с гор, холодный, пронизывающий до костей. Укрытия нигде не было, лишь пара огромных валунов могла послужить преградой для него. От сильного порыва капюшон срывало с головы мага, он тут же поправлял его и, не замедляя шага, спускался вниз к озеру. Сзади шла Келва и, пытаясь согреться, куталась в тонкое одеяло. Внезапно она поскользнулась на талом, покрывшемся коркой льда снеге, упала на спину и полетела вниз с высокого уступа. Эскалин обернулся на крик и успел подхватить девушку, но не смог удержаться на ногах и они вместе шлёпнулись на снег. Келва придавила мага, но всё обошлось лишь небольшими ушибами. Это смутило обоих. Келва пыталась быстро встать, но только сильнее провалилась в снег.

— Спокойно, не нужно спешить. Аккуратно перевернись на бок, — советовал маг.

Выбравшись из сугроба, путники отряхнули снег и направились к берегу. Склонившись над кромкой, маг ладонями зачерпнул воды, приятно удивился и обратился к спутнице:

— Теплее парного молока. Келва, опусти руки.

Сомневаясь, Келва окунула кисть в воду и улыбнулась:

— Действительно, такая тёплая. Но пара нет?!

— Так и должно быть. Озеро целебное, Келва! И находится выше других. Всё так, как говорят мне древние голоса.

— Ты не говорил раньше, что слышишь голоса?! — обеспокоилась целительница.

Но маг, будто не слышал её тревоги:

— Я знаю, что эти воды исцелят моё тело, дадут больше времени, отложат проклятье, а может, избавят вовсе.

Эскалин скинул плащ, расстегнул мантию, потом рубашку, вместе снял и бросил их поверх прежде сброшенной накидки. Он вошёл в воду по пояс, оттолкнулся от берега и, когда дна уже не стало под ногами, нырнул так глубоко, как только мог. Долгое время его не было видно, волны озера поднимались и разбивались о берег, а он всё не всплывал. Келва забеспокоилась, уже сняла обувь и хотела нырнуть за ним, но маг всплыл и жадно вдохнул воздух, затем подплыл к берегу и громко сказал спутнице:

— Ты совсем продрогла, прими во́ды. Пусть они согреют тебя.

Поколебавшись, она всё же присоединилась, и вот уже вдвоём, взявшись за руки, они купались в озере и брызгались друг в друга, радуясь нежданному теплу. Находясь так близко, Келва прикоснулась к лицу мага, будто вглядывалась и сказала:

— Твои глаза — они ярче и кожа теперь не такая грубая.

— Неужели! — обрадовался Эскалин и нырнул ещё раз.

Вдоволь накупавшись, они оба вышли на берег. Эскалин развернул волшебный купол, где внутри уже горел небольшой очаг. В его свете Келва посмотрела на мага, и с горечью сказала:

— Прости меня, я ошиблась — изменений нет.

— Значит, конец пути уже близок.

Чёрный маг не расстроился и, подав ей полотенце, устроился возле огня. Через час они уснули, а утром неожиданно для волшебника Келва разбудила его:

— Быстрее просыпайся!

— Что, что такое?!

— Ты! Твоё лицо…. Кажется, всё получилось!

Даже не надев сапог, Эскалин босиком в одних штанах выскочил на свежий воздух и спрыгнул с уступа, где располагался их ночлег. С небывалой лёгкостью этот прыжок дался ему теперь. Он посмотрел на свои руки и обрадовался, подбежав к воде, взглянул на отражение и увидел молодого мужчину — прежнего себя. Касаясь не сморщенного морщинами лица, радостный он отринул от берега, с той же быстротой поднялся по уступу обратно к Келве, схватил её за талию и подкинул над собой. Она улыбалась и смеялась вместе с ним. Опустив девушку на ноги Эскалин, тут же нежно обнял её и сказал:

— Ты столько сделала для меня. Я тебе так благодарен. Под проклятием я не замечал, насколько ты прекрасна.

Келва засмущалась неожиданным объятьям и комплименту.

— Прости меня за это.

— За что…?

Он поцеловал её так, как будто хотел сделать это уже очень давно. Она не сразу, но ответила ему. Под яркими лучами восходящей Миары они целовались снова и снова, крепко держали друг друга в объятиях, а потом укрылись в куполе, где провели остаток утра.

Но время шло, припасы подошли к концу, и они собрались в обратный путь. Купол был убран, вещи разложены по сумкам, и осталось ещё одно важное дело. Пока Келва набирала в бурдюки целебную воду, Эскалин прикатил на место, где стоял купол, остроугольный тяжёлый камень. Маг провернул с ним схожие манипуляции, что с глыбой в Олкентоне, но на этот раз без молний и ярких вспышек. Вернувшись, довольная Келва поинтересовалась о том, что происходит:

— Годи, что это ты тут вытворяешь?

— Просил же, теперь я Эскалин. Не называй меня старым именем больше. Прошлое должно оставаться в прошлом!

— Хорошо, как пожелаешь.

— Здорово. Так вот. Я связываю это место с сетью Карлака, поскольку мне кажется, что целебное озеро ещё не раз пригодится. Да, и для тебя он будет полезен. Не каждый же раз тебе пробираться через Западный лес. Подумай только, скольких больных ты сможешь поставить на ноги, скольких исцелить, некоторых может даже спасти от смерти — изменить их судьбы!

— Корши будет против, — заметила Келва.

— А мы ей не скажем.

— Милый мой, — она начала, как можно ласковее: — теперь, когда у тебя вся жизнь впереди, прошу, оставь обиды в прошлом и вернись со мной обратно в Азани.

Высказавшись, Келва наивно улыбнулась, подошла ближе и положила руки на грудь Эскалину. Он взял её кисть и, поцеловав кончики пальцев, ответил как можно серьёзнее:

— Я никогда не успокоюсь, пока правду не узнает каждый в королевстве. Можешь выбрать свой путь, но знай, если отправишься со мной, то узнаешь мир с другой стороны, а когда враги будут побеждены, я обещаю, что сделаю тебя счастливой.

— Твои слова приятны и долгожданны, но я не могу вот так в одночасье всё бросить! Мне нужно вернуться в Азани и всё хорошо обдумать. К тому же моя экономка и дом отца.

— Это опасно. Возможно, за ним уже наблюдают.

— Но мой брат…

— Дред — капитан патруля, он может за себя постоять. Да и городской гарнизон на его стороне; но не расстраивайся, мы справимся, если будем скрытными и осторожными, хотя — это мне всё равно не нравится.

Они прошли к камню, после манипуляций преобразившемуся в плоскую гладкую плиту, и встали на него сверху. Эскалин приобнял Келву, одновременно накрывая её чёрным плащом, и они тут же исчезли в серебристой дымке, словно ушли по тропе через густой туман.

24. Город Азани, Центральный район, дом на Речной улице, 24-й день 9-го месяца 1747 г.

Карлак перенёс их во внутренний двор. Удивлённая мгновенной сменой обстановки Келва тихо произнесла вслух:

— И когда ты успел его создать?!

— Ты ходила к травнице тогда.

Хозяйка направилась к дому под нависший над входом и узкой верандой потолок второго этажа. Сломанные грабли, брошенные на траве, насторожили мага. В последний раз он приставил их к стволу яблони. Эскалин предчувствовал опасность, догнал Келву, остановил её и потянул к себе за локоть:

— В доме посторонние люди.

— Откуда…? — хотела спросить Келва, но увидев серьёзное лицо мага, испугалась и передумала. — Хорошо.

В доме было тихо, лишь только одинокий скрип половиц в общей комнате выдал засаду. Эскалин осторожно прошёл по коридору и остановился под лестницей на второй этаж. Он задрал ладонь как можно выше и провёл по стене слева, под его пальцами образовалась тёмные полосы, они стали шире и, как стекает вязкая жидкость — неравномерно, медленно, достигли плинтуса, преображая поверхность в светло-голубой цвет. Спустя мгновение стена в общий зал стала вовсе прозрачной. Келва чуть было не охнула, увидев на любимых отцовских креслах двух незваных гостей в синих одеждах, но маг опередил её:

— Спокойно. Они не видят нас.

Главный вход стерёг суровый страж в полном боевом облачении. Напротив, в окне показались другие бойцы из городского гарнизона, они шли вдоль высокого забора и о чём-то разговаривали. Оценив ситуацию, Эскалин прошептал хозяйке дома:

— Здесь два волшебника младшего звена и городская стража. В комнатах я слышу и других в тяжёлых доспехах. Наверняка, они считают тебя соучастницей, раз устроили засаду. Только вот волшебникам этим со мной не сравниться, ещё в академии я мог разделаться с ними в два счёта, но я не хочу громить твой дом и калечить этих людей, не виноваты они, что их используют.

— Уйдём скорее, — просила Келва, когда увидела, что один из магов встал с кресла и направился в их коридор.

— Я не могу перенести нас отсюда так, как сделал это у озера. Мои силы ещё не восстановились. На улицах наверняка полно стражи ищущей нас. Думаю, стоит дождаться ночи и под покровом темноты выбраться из города. Я создам завесу, и никто не обнаружит наше пребывание здесь. Синие маги не смогут почувствовать это действие.

Взмахнув рукой, маг сотворил над головой прозрачное покрывало, падая, оно накрыло их до самых ног, скрывая от чужого взора. Синий маг прошёл выше по лестнице, не увидев стоявших прямо перед ним разыскиваемых волшебников. Когда он ушёл, они залезли в пристройку под лестницей и затаились. Влюблённая Келва воспользовалась теснотой и крепко прижалась к Эскалину. Ему это показалось неуместным, но все же приятным. Так они провели несколько часов, перешёптываясь под покровом магии, часто обнимая друг друга, иногда целуясь.

Из разговоров тех людей, что сидели в засаде, Эскалин узнал, что в городе к ночи удвоили охрану. Когда в доме всё же стихло, волшебники выбрались из чулана и были этому очень рады:

— Ух, всё тело затекло, — шептала Келва.

— Не стоит нам подниматься за амулетом.

— Он принадлежал моей матери, я должна забрать его с собой.

Чёрный маг не стал больше отговаривать её и пошёл впереди. В коридоре оказался уже другой стражник, гораздо моложе. Эскалин подобрался к нему сзади и вырубил простым бесшумным заклинанием, затем поймал падающее тело и аккуратно положил на пол. Путь стал свободным, и волшебники бесшумно поднялись в комнату Келвы. Перед ближайшим входом в комнату маг остановился и придержал подругу:

— Стой. Здесь ловушка — безвредная, но очень громкая, бьёт тревогу и даёт ментальный сигнал заложившим её магам.

Наклонившись, маг в чёрном провёл кистью по воздуху над полом. Зелёная дымка, соскользнувшая с его пальцев, распространилась по деревянным доскам и, развеявшись, отобразила метку — фиолетовый круг вписанный в треугольник того же цвета. Будто смахивая пыль, Эскалин не касаясь знака, растёр его ладонью, и лишь потом пригласил хозяйку в комнату. Амулет был в тайнике за кроватью между досками. Келва достала его и обрадовалась, что тот оказался на месте, тут же положила его в сумку и немедля повернула обратно, но в этот самый момент выходы преградили волшебники в синих одеждах, затаившиеся в соседних комнатах на этаже.

Единственное, что успел сделать Эскалин — это создать волшебный щит, который принял на себя все боевые заклинания, посыпавшиеся в комнату. Под прикрытием магического огня, вперёд пробежали двое городских стражников-мечников. Они отбросили столик, стоявший посреди комнаты, и ринулись с поднятыми над головами клинками на мага в чёрном.

Один из них, поднырнув под барьер Эскалина, оказался напротив Келвы. Девушка испугалась, но не растерялась. Прикоснувшись к доспеху мечника, она пустила по нему усиленный разряд, который обычно практиковала для местной анестезии при лечении переломов. Стражник потерял сознание, выронил оружие и упал к ногам волшебницы.

Второй мечник медлил с нападением, но отступать не собирался и выжидал момент, когда магический барьер противника рухнет под напором боевых заклинаний синих магов. Защита постепенно ослабевала, и волшебный огонь врага уже начал обжигать руки Эскалину. Тогда он скинул щит между быстрыми атаками магов, резко ударил в ладоши и волна сжатого воздуха усиленная в несколько раз, разворачивая пущенные в Эскалина заклинания, с грохотом устремилась на противников.

Первым под удар попал стоявший ближе всех мечник. Волна воздуха откинула его к стенке и вмяла доспех. Синие маги разлетелись по разным углам коридора. Враги сильно ушиблись и мгновенно потеряли сознание. Завершив бой, Эскалин тут же поведал спутнице собственные ощущения:

— Это что-то новое для меня. Я вдруг ощутил, что воздух вокруг — это что-то большее, а не только то, чем мы дышим.

— Что ж, это оказалось как нельзя вовремя. Это спасло нас.

Чёрный маг склонился над синим волшебником, упавшим в груду вещей, смятых волной, обыскал его и нашёл приказы в конвертах, не дочитав, он положил их во внутренние карманы мантии.

— Смотри! — Эскалин указал на красные нашивки у воротника поверженного волшебника. — Он не синий, а красный! Его атаки были уж очень изощрёнными для Синего ордена… Нужно бежать! Сейчас сюда сбегутся все волшебники в городе, наверняка, они были не одни. Если это красные маги, то мне не хватит сил, чтобы отбиться от всех, даже учитывая новые способы, открывшиеся мне недавно.

Сбежав вниз, Келва схватила висевшую у стены длиннополую куртку. Она закрыла засов главного входа. Поднимаясь обратно по лестнице, волшебница услышала глухой удар в дверь, обернулась и увидела, как со второго удара её тут же выбили. В открытом проходе появился мечник. Его грозный вид ненадолго ошеломил Келву, но собравшись, она тут же метнула в его сторону слабое заклинание, которое, впрочем, было поглощено его бронёй. Мечник рассвирепел и бросился на девушку. Она закричала и побежала вверх по лестнице.

Эскалин в это время связывал оглушённых врагов, бросил всё, когда услышал подругу и поспешил на помощь. Он встал на пути стража и обнажил меч. В его глазах не было страха, он дождался, пока мечник поднимется на второй этаж, и с лёгкостью парировал его размашистый удар. Ещё пара менее сильных замахов последовала от стража, но в пылу атаки тот, забыв об осторожности, сделал неправильный разворот и получил звенящий удар по затылку тупой стороной клинка. Мечник ненадолго потерял равновесие, но этого хватило магу в чёрном, чтобы коснуться головы нападавшего и ментально вырубить его сознание. В этот раз Эскалин не стал ловить тело врага, тот упал на пол, гремя отполированными до блеска латами.

Немедля волшебники выбежали на улицу. К ним уже быстро приближались стражи, а на площади стояло около десятка магов в красных и синих одеяниях, готовивших заклинания к схватке. Потянув Келву за руку, Эскалин побежал вверх по улице, подальше от площади в сторону северных ворот. Вслед за ними увязались пятеро стражников.

Выше по Речной улице у входа в проулок стояли бочки с водой. Чёрный маг опрокинул пару из них, вода быстро разлилась по мостовой. Подготовив заклинание, Эскалин направил его на воду и та, несмотря на тёплую погоду, моментально замёрзла, образуя ледяную корку на пути преследующих их мечников. Вовремя не заметив подвоха, стража забежала на только что подготовленный каток, расплясавшись в хаотичных движениях, попадала навзничь и ещё долго не могла подняться. За это время парочка уже оказалась далеко и скрылась в узких тёмных проулках. Погоня потеряла след.

По улицам рыскала городская стража. Маги, отправленные сюда из Южного королевства на поимку опасного преступника, ставили везде предупреждающие ловушки. Каждый выход из города, контролировала группа волшебников и стражей, а также воины из торгулы[2]. Морской путь из города оказался также отрезан, все корабли были под контролем портовой охраны.

— Мой брат…. Наверное, его схватили, — беспокоилась Келва, прижавшись спиной к стене дома в узком проулке.

— Весьма вероятно, но сейчас мы не можем думать об этом. Надо бежать, в городе не затаиться. Я пока скрываю нас от поисковых чар, но вскоре они разгадают мою уловку.

— Мы можем пойти к моей экономке. Она добрая женщина и укроет нас.

— Нельзя! За ней наверняка следят.

— Есть идеи, как выбраться? — спросила Келва, немного успокоившись.

— Да, даже две! Дать им бой и прорваться через северные ворота, или обмануть и пустить по ложному следу. Не знаешь, где раздобыть лошадей?

— Конюх Вилф, всегда держит свежих рысаков. Это тут, совсем рядом.

Эскалин выбрал отвлекающий манёвр. Создав из тени и света копию своего силуэта, он пустил его вдоль улицы, так чтобы стражи ворот заметили. Приманка сработала, некоторые волшебники и воины покинули посты в погоне за копией.

В конюшне никого не оказалось, животные стояли спокойно, будто ждали прихода беглецов. Оседлав лошадей, маг помог Келве сесть верхом, затем сам забрался на своего скакуна. Они выскочили друг за другом из двора позади открытого стойла.

Вблизи северных ворот конь Эскалина копытом задел непонятное устройство. Над головой с грохотом взорвалась красная вспышка, подсветившая чёрного мага и его спутницу. Лошади испугались и чуть не сбросили всадников, но быстро успокоились. Не мешкая, Эскалин тут же направил в стражников у ворот волшебный поток и сотни раскалённых частиц посыпались на врагов. Затем чёрный маг вызвал восходящий поток воздуха, подобравший камни и мусор с мостовой, тот проник в прилегающее строение и отпёр механизмы, запирающие ворота. Те из волшебников, что успели защититься от раскалённых частиц, не имея возможности помешать, наблюдали, как лошади в прыжке пересекают высокую баррикаду и скрываются в сгущающейся темноте за опустившимися воротами. Лучники на башнях пытались подстрелить беглецов, но по неведомой причине все их стрелы отклонились от целей. В городе отменили тревогу, и южане, столь неучтиво вломившиеся в жизни людей Азани, ушли этой же ночью в погоню за магом в чёрном.

Эскалин с Келвой уже стояли на берегу Изумрудного моря далеко от города. На скалистом высоком утёсе, основание которого было глубоко разбито волнами, маг открыл сеть Карлака. Зияющая пустота над краем обрыва снова потянула на себя воздух. Келва смотрела с непередаваемым изумлением, намеревалась потрогать разлом в пространстве, но тут же в ужасе отдёрнула руку. Она почувствовала, как неведомая сила потянула внутрь, и это пугало её.

— Не бойся, я знаю, как контролировать разлом и где мы окажемся. Просто шагни вперёд, а я за тобой. Ты и опомниться, не успеешь, как мы окажемся далеко отсюда, вне досягаемости врага.

— Верю тебе, но всё же боюсь, — грустила Келва. — Только вот, что же будет с моим братом?!

— Сейчас я недостаточно силён, чтобы противостоять всем этим волшебникам. По-прежнему неизвестно, схватили Дреда или нет. Мы вернёмся так же быстро, как и покинем эти земли, но я должен кое-что проверить. Карлак перенесёт нас достаточно близко к тому месту, куда я хочу попасть.

Боязнь неизвестного придала лицу Келвы особое очарование. Она ёжилась и пыталась укрыться плащом как можно плотнее. Эскалин прижал девушку к себе и крепко обнял, потом поднял её подбородок и посмотрел в карие, промокшие от слёз глаза. Тоска и грусть любимой опечалили его, он нежно поцеловал её в уголок рта, а затем в губы. Нежность мага успокоила волшебницу, она собралась с духом, отпустила любимого, неловко шагнула в Карлак и с криком исчезла в пустоте. Осмотревшись по сторонам, Эскалин с помощью магии скрыл все следы их пребывания тут и шагнул в разлом.

Красные маги и воины ещё долго прочёсывали берег в поисках беглецов, но нашли лишь двух пасущихся лошадей.

25. Город Азани, Центральный район, дом на Речной улице, 1747 г. 24-й день 9-го месяца

Выпрыгнув из Карлака, Эскалин подхватил полы плаща и аккуратно приземлился. Вокруг росла густая высокая трава, покрытая росой. Келва сидела рядом, пытаясь понять, что же с ней всё-таки произошло.

— Будто снова очутился дома, так свежо, как в тот последний вечер, — мыслил вслух маг, смотрел по сторонам и медленно вдыхал воздух, словно давно мечтал об этом.

До рассвета было ещё далеко, и чтобы хоть немного расслабиться от переживаний, вызванных событиями в Азани, маг поставил купол. Внутри было как всегда — тепло и сухо. Усталые и голодные они уселись на настилы и принялись хлебать горячую мясную похлёбку, появившуюся внутри котелка посреди комнаты. Утолив первый голод, Келва сказала:

— Это какое-то чудо! — Радовалась девушка еде, появившейся из ниоткуда. — Я многое знаю о магии, но то, что ты показал за последнее время — потрясает воображение. Я и не думала, что такое в принципе возможно!

— Я исцелился и теперь могу использовать знания, переданные мне древними, в полную силу. Они были намного опытнее в магии, чем я, или ты или кто-либо другой из нашей эпохи. В те времена каждый, абсолютно каждый, был наделён магическим даром, в большей или меньшей мере. В наши же дни подавляющая часть людского рода утратила эту способность. Она уже давно вырождается в людях, хотя этот процесс довольно долог и практически незаметен для современников. Волшебников по-прежнему много, но это только видимость. Боюсь, через несколько веков только немногие смогут чувствовать магию и эти немногие будут всего лишь тенью величия волшебников сегодняшнего дня. Древние говорят мне о начале этого процесса, даже в их время, довольно редко, но рождались дети не способные к волшебству. Они даже подумать не могли о том, что магия таким образом вырождается в людях.

— Хм. Даже не знала, — задумалась Келва.

— Тысячи лет назад магия была едина. Не было южной и северной школ, но существовали ордена. Первым был Чёрный орден, могучим, но малочисленным. Чёрным магом становился лишь тот, кто выдерживал испытание силой — самым сложным испытанием, — покусывая вяленое мясо, говорил Эскалин.

— Испытание? — заинтересовавшись ещё больше, спросила Келва.

— Да, испытание. Юношей, сильных в способности чувствовать магию, отбирали и проводили ряд несложных процедур. К примеру, их просили двигать камни или замораживать воду в знойный день.

— Это не кажется сложным для испытания.

— Важна не сложность того или иного действия, важна точность. К примеру: насколько промёрзло ведро с водой, или остались ли следы на земле после передвижения глыб, какова была глубина борозд. Так Чёрные волшебники определяли, у кого из новобранцев лучшая связь с природой.

— Неужели магия действительно уходит?! — задумалась волшебница ненадолго, смотря на собственные ладони, но вскоре задала куда более интересовавший её вопрос: — Но, что теперь? Куда мы направимся?

— В старый храм. Он где-то там, выше по течению. — Маг говорил загадочно, немного прищурившись, смотрел через прозрачные стены укрытия. — Придётся немного подняться в горы, думаю, к полудню мы отыщем его.

— Но почему ты сразу не перенёс нас к храму?

— Я ещё не полностью понял процесс, которым мы путешествуем по миру, хотя точно уверен, что не смогу попасть в место, которое ещё не видел собственными глазами. Исключение составляют специальные точки выхода, как та, что привела нас сюда, но, к сожалению, их осталось не так много, как во времена господства Чёрного ордена.

— А где мы сейчас? — поинтересовалась Келва, опустив пустую тарелку на пол.

— На моей родине, — улыбнулся маг. — На Северных территориях Южного королевства, на материке к югу от Алканской границы.

— Печально и странно. Одно из «Слов» в твоей стране, а ты приложил столько усилий, чтобы добыть сначала другое из них, оказавшееся куда ближе первого.

— Путь иногда делает крутые повороты, если бы человек наперёд знал, чем закончится его дорога, то жить оказалось бы бессмысленно.

— Но что на этот раз за «Слово»?

— Точно не уверен. Кажется — это чаша.

— Чаша?!

— Да! Своеобразный сосуд. О нём я узнал из записей Маздека и древних свитков, находившихся в его тайной лаборатории. Туда я проник, будучи ещё студентом академии. Но тогда в поисках улик, которые должны были мне помочь разоблачить предателя, я не уделил должного внимания на упоминания о так называемом «слове силы». Зато меня привлекли свитки о «слове знания» — кристалле древних. Да и записей о нём было гораздо больше. К сожалению, нужных улик, разоблачавших связь Маздека с Заснеженным княжеством[3], я так и не нашёл.

Вновь вспоминая то время, Эскалин ненадолго задумался, его взгляд погрустнел, на лице читалась неутешительная скорбь. Келва взяла его за руку и сказала:

— Расскажи мне о том, что не даёт покоя. Я хочу знать всё, что случилось с тобой.

Её слова были важны Эскалину. Он глубоко вдохнул и продолжил:

— Ещё до войны белый маг из Сокреста[4], был частым гостем отца. Однажды я увидел его на окраине поместья, недалеко от ограждения. Тогда он разговаривал с незнакомцами в серых капюшонах, а через две недели такие же серые капюшоны штурмом брали наше владение. Отец завязал бой с магами севера, чтобы младшая сестра и матушка сбежали. Весть о смерти отца настигла меня в столице, спустя несколько недель после приезда. Тогда я был ещё глупым подростком, но сразу понял, кто его подставил и дал клятву — уничтожить Маздека. Мой гнев был обращён против меня самого. После неудачной дуэли, со ставшим тогда новым главой белого ордена, первым я решил отыскать именно кристалл, чтобы стать опытней. И не прогадал! Кристалл передал мне знания целого народа. Используя его мудрость, я сопоставил факты и пришёл к выводу о том, что «слово силы» — та самая чаша, упомянутая в одном из свитков.

— Но как ты понял, где чаша?

— С этим пришлось нелегко. Древние шептали в моих мыслях о месте, где сходятся магические потоки мира, месте, где даже воздух пропитан магией. Голоса указали мне, как отыскать этот природный феномен. Когда я прочёл записи Маздека, то узнал о необычном сосуде. По преданию его сделали в древние времена из необычной руды в осколках глыбы, упавшей с неба. В тех же легендах упоминается, что металл, полученный из той руды, был не восприимчив к магии, и его переплавили обычным механическим способом.

— Невероятно, Что же это за металл такой?

— Точно не знаю, у меня есть теория насчёт него. Он был, скорее всего, не то чтобы невосприимчивым к магии, но, возможно, поглощал её, впитывал в себя и сохранял. Складывалось такое ощущение, что та глыба прилетела из другого мира.

— Но зачем магам древности делать чашу? Не лучше ли было изготовить клинок из такого уникального металла?

— Существование такого оружия резко изменило бы баланс сил в мире. Ведь если такой артефакт попадёт в руки не волшебника, то создаст угрозу для существования самой магии.

Келва понимающе закивала и нырнула в котелок с томящимся в нём мясом. Пытаясь достать рёбрышки, она обожгла пальцы, а мясо, что она приподняла, упало обратно вниз с характерным звуком. Эскалина рассмешили неуклюжие действия Келвы и то, как она его слушала, одновременно поглощая пищу, улыбнувшись, он продолжил:

— Оба этих факта навели на мысль, что чащу могли использоваться в сборе магической энергии. В записях Маздека говорилось, что существует некий сосуд, содержащий в себе огромный магический потенциал. Он был создан специально, но для какой цели неизвестно. Я понял, что древние, и записи предателя твердят об одном и том же месте. Только вот белый маг не знал, где находится сосуд, а древние ещё до его создания знали об этом феноменальном месте и отметили на своих картах.

— А теперь они у тебя в голове.

Келва завершила мысль мага. Ещё некоторое время они в обнимку болтали, укрывшись одним одеялом, а потом мирно уснули.

26. В окрестностях Великого источника, 1747 г. 25-й день 9-го месяца

Встали поздно, когда Миара уже высоко взошла над горизонтом. Келва ещё долго не хотела открывать глаза, но Эскалин поторопил её. Завтракая, они вспомнили вчерашнюю западню и откровенно порадовались спасению, затем маг собрал купол, и они продолжили путь.

Заросшая травой почти невидимая тропа уходила вверх по пологому склону. Справа тянулась дубовая чаща, слева вниз спускался крутой обрыв. Тропка постоянно поворачивала, но к вечеру вывела к остаткам разрушенного моста через узкую горную реку, что водопадом устремлялась вниз с широкой отвесной скалы по правую сторону. Лес заканчивался здесь, переходя в унылый каменный пейзаж. Вдалеке на противоположном пологом берегу возвышалось одинокое строение с остроугольной крышей, ограждённое каменной стеной.

— Осталось совсем недолго. Думаю, мы в нужном месте. Видишь то здание?! — Маг указал спутнице на постройки на другом берегу. — Кажется — это тот самый храм.

Остатки моста — два смотрящих друг на друга столба, закопанные в выдолбленных нишах, а в основаниях поросшие травой, не оставили надежду на безопасный переход на противоположный берег вдоль водопада. Всё же существовал ещё проход, Эскалин обнаружил его почти сразу. Узкая рукотворная тропа глубоко врезалась в скалу. Вода, падая с высокого отвесного уступа, закрывала её будто водным пологом. К вечеру ветер нагнал чёрные тучи, отчего пробираться по скользким ступеням и площадкам оказалось не только опасно, но ещё и темно. Первым пошёл Эскалин. За ним Келва осторожно ступила на скользкую плиту, старалась не смотреть вниз, и медленно пошла, прижимаясь ближе к стенке. В щели со стен и потолка непрерывно тонкими ручейками струилась вода.

На середине пути отвесный утёс разделился. В центре под шумным потоком часть тропы обрывалась. Через небольшой провал можно было легко перепрыгнуть, оттолкнувшись от узкого уступа справа. Эскалин незамедлительно так и сделал, и уже ждал спутницу на противоположной стороне. Келва перекинула сумки магу и двинулась вперёд. Ступив на уступ, она запнулась и, вскрикнув, полетела вниз, но всё же успела зацепиться. Эскалин увидел, как девушка оступилась, но не успел её ухватить. Через мгновение Келву развернуло:

— Нет, нет, нет, — быстро повторяла волшебница, когда её ладонь вывернуло, и она вынужденно отпустила единственную опору не в силах что-либо сделать. Она не видела мага, но в последний момент крикнула: — Годи, спаси!

Девушка полетела вниз в бурно пенящийся водоворот. Вдруг невероятно сильный поток восходящего воздуха подхватил её и, давя от живота до кончиков пальцев, замедлил падение, а потом вовсе поднял обратно до уровня уступа, с которого и слетела Келва. Она ухватилась за ближайшую опору и, подтянувшись, выпала из потока воздуха в объятия колдовавшего Эскалина. Чёрный маг крепко сжимал кулаки, чем поддерживая колдовское действие, когда спутница оказалась в безопасности, он разжал ладони, отпуская заклинание. Поток из воздуха и капель воды тут же иссяк, осыпавшись обратно простым дождём. Волшебник, истощённый невероятно быстрой магией отступил назад и прислонился к стенке. Благодарная Келва ещё крепче прижалась к нему, а маг едва слышно спросил:

— Ты цела?

— Да, но что с тобой?!

— Ещё никогда так быстро я не колдовал столь сильное заклинание, — улыбаясь, сказал волшебник.

Спустя несколько минут они оказались на противоположной плите. Эскалин был истощён и еле шёл. Келва пыталась подставить волшебнику плечо, но маг был непреклонен, он улыбнулся ей, но не принял помощь. Поднявшись выше по тропке, они вскоре увидели храм.

Маг толкнул массивные железные ворота. Они со скрипом медленно растворились, и взору предстал внутренний двор. Вопреки ожиданиям храм не был заброшен, а напротив — ухожен, всюду прослеживались следы метлы, ещё тлели костерки жжёной листвы.

Пройдя в квадрат, выложенный из белых плоских камней на земле, по углам которого стояли каменные скамьи, Эскалин неспешно повернулся кругом и осмотрелся. Всего было три здания: храм напротив квадрата и подсобные жилые помещения справа и слева от него. Из квадрата к постройкам, из труб которых коптил светло-серый дымок невидимый издалека, вели расходящиеся перпендикулярно друг другу тротуары из того же белого камня. Из жёлтого кирпича с синеватым оттенком стены храма были в идеальном состоянии. У главного входа по бокам от ступеней тянулись ввысь молодые деревья. Вокруг них в клумбах росли заботливо высаженные осенние цветы жёлтых и красных оттенков, аромат которых разносился по двору. За воротами храма было так угрюмо и печально, там дул холодный ветер, но во дворе, оказалось намного легче, ощущалось умиротворение и неподдельное спокойствие.

Левая половина массивных дверей главного здания отворились. На каменное крыльцо вышел седовласый и немного лысоватый старец в длинных тёмно-синих одеждах. Он скрестил пальцы на уровне живота и неспешным шагом направился к гостям.

— Доброго здравия, путники. Какие бы цели не вели вас, здешними тропами, я рад, что вы посетили эту скромную обитель. Меня зовут Дартул, и храм уже давно ждёт нашей встречи чёрный маг.

— Что?! — удивился Эскалин.

— Потом, всё потом. Прошу вас пройти внутрь, надвигается непогода.

Удивлённые гости проследовали за стариком в храм, где внутри их встретили ароматы благоухающих трав и недавно приготовленной еды. В центре зала за длинным столом сидели ещё пятеро мужчин, трое из них были ещё довольно молоды, а двое немного старше. Они поприветствовали путешественников, по очереди встали, подошли и представились. Они помогли гостям с верхней одеждой и показали уборную, где те умылись и привели себя в порядок после долгой дороги. После гостей усадили за стол напротив Дартула.

За окнами резко стемнело, и разбушевалась непогода. Проливной дождь стучал по кровле, навевая непонятную грусть и тоску. Стол располагался у камина, в нём огонь только что пожрал половину колоды. Эхо треска горящего дубового полена в довесок ко всем прочим звукам наполнял просторный зал чем-то похожим на музыку. Порывистый ветер громыхал входными дверьми, посвистывал в щели где-то над головой на крыше, поскольку буря за окном только усиливалась. Однако людям, что сидели за столом, было не до погоды, перед ними лежали яства: мясо утки и мясо оленя, всевозможные ягоды, тёплый свежевыпеченный хлеб, вино, молоко, яблоки. Когда по тарелкам разлили горячую похлёбку, Дартул сказал:

— Ну вот, пожалуй, теперь отвечу на ваши вопросы.

— Где же хозяйка? — интересовалась Келва. — Должно быть, всё ещё трудится на кухне?

— Нет, но как бы хотелось, чтобы это было правдой. — Лицо Дартула опечалилось. — Манри больше нет с нами. Прошли уже пять лет с того трагического дня.

— Ох, простите меня.

— Ничего, вы же не знали.

— Вы как то странно поприветствовали нас, — сменил тему Эскалин. — На миг мне показалось, будто храм живой и встречает нас. Но теперь я понимаю, что вы имели в виду всех собравшихся.

— Нет, мои сыновья не ведали о вашем прибытии. Да и, им всё едино, мы — монахи и рады любому доброму гостю.

— Но откуда вы знали, что мы прибудем?! Судя по горячему ужину даже точное время.

— Ну, дорогой друг — это целая история! Её как раз хватит, чтобы скоротать оставшийся вечер, но постараюсь быть кратким. Этому храму уже более трёх сотен лет. Его построили во времена рассвета Южного королевства под династией Золотой короны во втором поколении правителей. Я хранитель храма, до меня им был мой отец, а до него отец моего отца, и так вплоть до праотцов основателей. Но это лишь часть истории, а главное в ней — это ты, волшебник. Должен сказать, что знаю, зачем ты приехал и позволю забрать то, что тебе надо, но при одном условии. Пройди испытание силой!

— Какое испытание? — недолго подумав, спросил маг.

— Верно, и глубокомысленно, хоть и поспешно. Время быстротечно, но пока есть у нас. Из-за бури вам отсюда уже не выбраться, да и незваных гостей ждать не придётся… — А затем будто оговорившись, Дартул добавил: — Если такие пожалуют в ближайшее время. Так что, хорошенько отдохните, и хотя бы на один вечер отвлекитесь от насущных проблем.

После ужина старший из сыновей вызвался показать гостям спальни. По скрипучей лестнице волшебники поднялись за монахом на второй этаж. В тёмном коридоре по левую сторону напротив друг друга находились двери комнат. Монах открыл их и передал ключи гостям. Эскалин поблагодарил его за почтенное приветствие, и тот, в свою очередь, пожелав крепкого сна, удалился восвояси. Волшебникам предоставили разные спальни, но Эскалин не зашёл к себе и сразу отправился к Келве. Тяжёлый день был позади, этим вечером ему требовались её внимание и ласка. У двери он бросил походные вещи, скинул с локтя сложенную пополам плащ-мантию, и присел на двуспальную кровать к опечалившейся спутнице.

— Думаешь о брате?

— Да, но не только о нём, — не сразу ответила Келва.

— Зря я втянул вас в этот круговорот.

— О чём ты?! Тебе нужна была помощь.

— И я благодарен. Ты для меня была первым лучиком надежды в этих чужих землях за всё время. Но сейчас я не об этом. Знания, что передал мне кристалл…. Они, наконец, упорядочились. И это даже не заклинания древнего ордена или умения фехтовать, как это делали солдаты Форола. Это проекты, чертежи, карты и многое другое. Я уверен, что теперь я знаю абсолютно всё, что знали Древние. На рынке в Алкании я торговал с купцом из Приозёрного города. Тогда я едва с ним изъяснялся, но теперь я точно понял, что он говорил. Этот жулик, обманул меня! Улавливаешь мысль?!

— Теперь ты понимаешь его язык?

— Верно, и не только язык. Теперь я знаю, какой была речь его предков в те далёкие времена и как она изменилась, чтобы понять, как теперь толковать те или иные слова.

— Не думала, что такое подвластно одному человеку.

— Я тоже…, но это воистину великолепно.

Мысли волшебника тут же переменились, он вернулся к началу разговора, и задал другой вопрос:

— Тебе жаль, что ты отправилась со мной? Жаль ли ту жизнь, что оставила?

— Жизнь целителя? — удивлённо спросила Келва. Она уже лежала на кровати боком, облокотившись на одну руку. — Нет! Что ты. Всё было слишком однообразно. — Она нахмурилась и добавила: — Вот только переживаю за брата. Да и тебе в любой момент может понадобиться какое-нибудь снадобье.

Эскалин искренне обрадовался. Он обнял Келву, повалил на спину и нежно поцеловал. Он помог ей раздеться и даже умыться. Они уже давно так мирно не спали, как в эту ночь.

Стук за дверью в соседнюю спальню разбудил Эскалина. Монахи встали рано. Волшебник подскочил, начал быстро одеваться. Вскоре постучались и к Келве. За дверью раздался голос Дартула:

— Времени мало, волшебник.

— Уже иду! — ответил маг, ему было неловко, он лучше бы где-то спрятался, только чтобы не отвечать старику.

Накинув рубашку, Эскалин вышел в коридор и прошёл с монахом в главный зал, где они ужинали. Стол был убран и на широком ковре, расстеленном напротив камина, расположились сыновья. Дартул пригласил Эскалина сесть в центре ковра лицом к огню. Предусмотрительные монахи приготовили волшебнику таз с тёплой водой и полотенце. Когда волшебник умылся Дартул встал позади него и попросил сыновей зажечь дурманящие травы. Монахи расселись вокруг чёрного мага, рядом с собой они поставили металлические вазочки с тлеющими пахучими травами, аромат которых проникал в голову и разбавлял сознание. Голос Дартула стал тягучим, он проникал глубоко в мысли и растворялся в потоке слов:

— Смотри в огонь, он поможет тебе сделать плавный переход…. Ничего не бойся! Всё это почти что неправда.

Зал медленно расплывался перед глазами, его серо-синие очертания были ещё некоторое время прозрачными, пока вовсе не исчезли. В первую очередь взору открылся отдалённый вид — пейзаж, на котором масляными красками грубыми нечёткими мазками были нанесены жёлтые поля и хвойные леса, резко переходившие в серые горы. Огромный ковёр с уже едва различимыми силуэтами монахов остался неприкосновенным, как своеобразная плоскость между мирами — якорь, оставленный в реальности.

Постепенно картина за ковром стала ужасной, но чёткой. Взгляду открылся город в речной долине, заполненной дымом от пепелищ горящих домов. Обезображенные трупы людей лежали повсюду: заколотые, обгорелые, зачастую лицом в грязь. Откуда-то ещё доносились стоны, редкие мольбы о пощаде, но тёмное воинство, разорявшее город, не знало сострадания. У моста через реку ещё шёл бой. С высоты ковра, плавно перенёсшего фокус восприятия с улиц города к сражению, было хорошо видно, как передовые отряды тёмных воинов прорываются на противоположную сторону, и громят последних защитников из городской стражи, прикрывавших отход уцелевших в побоище горожан.

На фундаменте разрушенного до основания собора стоял человек в чёрных одеждах. Его лицо было скрыто низким капюшоном. Волшебной силой он раздвигал обломки здания и одновременно отдавал приказы войскам, но не через приближённых, а напрямую, каким-то зловещим способом. В речах этого человека Эскалин узнал собственный голос, его хозяин уже не принадлежал к чёрному ордену, но был изменившимся, тёмным.

Неожиданно мага в чёрном поразила шаровая молния, она повалила его с ног на спину на тротуар перед крыльцом собора. С восточной стороны по заваленной обломками улице, ехал едва различимый для взора всадник в белых одеяниях. С приближением его очертания становились всё более чёткими.

Тёмные воины в охране предводителя среагировали на белого волшебника. Они преградили ему путь и уже собирались атаковать. Волшебник опередил их. Он спрыгнул с коня и поразил врагов цепной молнией. Смерть освободила людей от власти тёмного мага, и белки их почерневших глаз вновь посветлели.

К этому времени тёмный колдун пришёл в себя, поднялся и принял бой. Он приказал воинам не вмешиваться и тут же с яростью обрушил на белого мага быстрые проклятья.

Завязался продолжительный бой. Ещё никогда мир не чувствовал и не знал столь разрушительных проявлений магической силы. Попадавшиеся на пути летящих проклятий и боевых заклинаний различные предметы и обломки моментально разрушались. Вскоре от домов вблизи не осталось даже фундаментов, всё было искрошено в порошок и унесено потоками струившейся энергии. Она поднимала в воздух то, что попадалось на пути, и уносила прочь от места сражения.

Сконцентрировав волю, волшебник в белом запустил поток светлой энергии в чёрного мага и получил симметричный ответ в виде тёмного разрушительного потока. Две силы встретились, и произошёл сильнейший взрыв, разрушительная волна повалила с ног волшебников и наблюдавших за сражением тёмных воинов. Прозрачные защитные барьеры-сферы уберегли волшебников от травм и ранений, они быстро поднялись и продолжили бой.

Противники шли по невидимой окружности, присматривались друг к другу, но не торопились что-то предпринять, оба уже были довольно измотанными. Не придумав иного способа победить, тёмный маг наложил на щиты и доспехи воинства дополнительные барьеры, и приказал им атаковать светлого волшебника.

Предвидя опасность, Белый маг сотворил из глины, дорожной грязи и обломков зданий несколько земляных стражей, чтобы занять воинов врага. Пользуясь моментом, тёмный маг, разбежавшись, превратился в огромного чёрного волка и бросился на противника. Светлый волшебник стал белоснежным горным барсом и атаковал в ответ. Наконец волку удалось зацепить барса, но тот развернулся и вонзил зубы в холку врага, от чего последний завопил и, отступив, обернулся обратно в человека. Белый маг тоже принял прежний облик. Тёмный волшебник стоял на коленях, прижимая ладонью рану на затылке, одновременно пытался сотворить лечащее заклинание, чтобы применить его, маг опустил капюшон. Взгляду отстранённых наблюдателей предстало искажённое лицо Эскалина. Он применил заклинание, и рваная рана тут же затянулись. Немедля, тёмный маг запустил в противника огненный шар, создав его, он преувеличил предел заклинания, превратив обычный сгусток энергии в высокую и широкую стену огня не позволявшую от неё уклониться. Светлый маг взмахнул руками перед собой и тут же развёл их. Его сведённые вместе ладони дали начало невидимому клину, который рассёк наступающую стену огня. Поток воздуха, вызванный заклинанием, сбил капюшон волшебника, и взору наблюдателей открылось лицо юного Гольдамеша.

В этот момент что-то пошло не так. Картина перед глазами вновь смазалась и расплылась в тумане сознания. Дартул прервал испытание и пробудил Эскалина, которого уже охватил сильный жар, как если бы он сам только что принимал участие в схватке. Спустившаяся к этому времени Келва стала ухаживать за любимым. Она принесла таз с водой и марлю, чтобы охладить тело волшебника. Придя в себя через некоторое время, маг описал случившееся с ним:

— Я видел страшную войну, мой двойник развязал её. Я пытался остановить его, но был другим — собой, но гораздо моложе, до того поединка с магистром. Всё выглядело так, как будто я боролся сам с собой. Я не мог победить, и это чувство.… Не могу описать его. Будто всё что я увидел, уже произошло или должно будет произойти…

— Нет, — спокойно возразил Дартул. — Ты видел двух себя. В каждом человеке уживаются добро и зло, как две компенсирующие друг друга части одного целого. Твоя тёмная сторона боролась со светлой, и каждый переживает что-то подобное в своё время, но ты ещё не пережил. Внутри, — Дартул ткнул Эскалина в грудь, — идёт схватка, подобная той, что я показал сейчас. Ты пока ещё не полностью выбрал сторону, пройденный путь подтверждает, что добро в тебе побеждает, но боюсь, ещё есть дорожки, по которым можешь сойти. Поздравляю, с пройденными испытаниями, волшебник.

— Было ещё?! — удивился Эскалин.

— Да. По пути сюда мы устроили вам ловушку. Ты пожертвовал многим, чтобы колдовать так быстро и эффективно. Эти действия были продиктованы любовью, а это значит что она, — Дартул посмотрел на Келву, — не даст тебе сбиться с пути. Никогда не расставайся с ней, береги её и ты изменишь этот мир к лучшему. — Монах выдержал многозначительную паузу, его сыновья покинули зал, и, когда последний из них скрылся в тёмном коридоре, он сказал: — Теперь прошу за мной.

Келва обняла Эскалина, поцеловала в лоб и помогла встать с ковра. Вместе они проследовали за монахом.

На заднем дворе храма был узкий проход в пещеры, где находилось то, зачем прибыл в эти земли Эскалин. На входе в тоннель Дартул зажёг два факела, один дал волшебнику. Ступени оказались крутыми и спускаться пришлось осторожно. Вскоре впереди показался свет, они вышли в просторный грот. В нём на удивление было сухо и светло.

На стенах с приближение людей загорелись факела, потом огонь вспыхнул в центре грота в вершинах железных торшеров у каменного основания, на котором стояла чаша. Над ней низко свисала остроугольная скала с серовато-синей друзой в самой низкой её части. Движение монаха к основанию отключало проявившиеся защитные барьеры и ловушки. Чаша оказалась пустой, как убедились волшебники, приблизившись. Но вдруг сверху с остроугольной скалы вниз упала огромная капля, размером с кулак взрослого мужчины. Не породив брызг, она тут же впиталась металлом сосуда. Дартвул воскликнул:

— Предсказание предков сбылось! За всю жизнь я лишь однажды наблюдал, как она пополняется. Мой отец неоднократно повторял, что в один из тех редких дней, когда чаша поглотит “слезу земли”, прибудет могущественный маг достойный её энергии.

— А что особенного в этой воде? — спросила Келва, чем вызвала недоумевающий взгляд со стороны Дартула.

— О, это не вода, — начал было Дартул, но увидев, как к чаше подходит Эскалин, прервался.

— Позволь я покажу тебе.

Чёрный маг поднял сосуд, поместившийся в его ладонях. Пустой он постепенно наполнился серовато-синей жидкостью. Металл, что столетиями впитывал чистейшую энергию, в руках волшебника отдал её обратно. Дартул ахнул, но не проронил ни слова.

— Что ты делаешь?! — беспокоилась Келва, чувствуя тревожное настроение монаха.

— То, что должен, — Эскалин приподнял чашу и испил столько, сколько смог за один глоток, и проделал так несколько раз, поскольку как только он отрывал губы, чаша наполнялась вновь.

— Как ты? — беспокоился Дартул.

— Ничего…. Постой. Боль! Жжет изнутри! Нет!

Волшебник закричал, он не паниковал, но не мог больше терпеть, и вспыхнул ярким огнём, сочившимся из-под кожи. Келва хотела помочь возлюбленному, но Дартул схватил её и не дал подойти. Она рыдала, наблюдая, как горит одежда на маге, как он падает на колени, расправив руки в страшной агонии, как истошно хрипит от того, что кожа сползает и трескается, пока вовсе не потеряет голос и сознание, и падает на живот. Келва кричала, слёзы текли по её щекам, она била старика, державшего её. Огонь, охвативший Эскалина, потух так же внезапно, как появился, его изуродованное огнём тело, покрылось тонкой коркой льда. Маг лежал неподвижно и не дышал. Дартвул обомлел от увиденного и отпустил девушку. Она сразу бросилась к возлюбленному, встала рядом на колени, хотела перевернуть его, но не смогла. Запах обгорелых волос и обугленной кожи отвратил Келву, она закрыла лицо ладонями, продолжая скорбеть.

Постепенно лёд растаял, и талая водица заполнила раны, испаряясь, она затянула их, а стекавшие излишки её смыли остатки подгоревших тканей, обнажаю молодую кожу. Волосы на голове мага моментально отросли, приняв прежнюю длину, наконец, он задышал. Келва услышала хрип, открыла глаза и от радости опять заплакала. Она улыбнулась и склонилась над любимым. Дартул стоял рядом, молчал и наблюдал, чтобы ничем, даже вибрацией голоса, не помешать процессу.

Эскалин поднялся и почувствовал потрясающие изменения. Экспериментируя с огнём и льдом, он то и дело воспламенялся и леденел. Вся его спина покрылась длинными алыми рубцами, а глаза налились светом. Его кожа отдавала тусклым свечением. Вскоре все эти признаки исчезли, и он принял обычный вид.

Оставшись лишь в прожжённых штанах, маг прижал к себе Келву и подозвал Дартула. Старый монах подошёл и в недоумении пожал протянутую ему руку. Неожиданно их охватил синеватый поток, и они оказались уже посреди храмовой площади.

— Что это было?! — удивлялся Дартул.

— Чистая магия открыла для меня новые возможности. Теперь я могу быть где угодно и брать с собой кого угодно. Единственное ограничение — надо хотя бы однажды видеть то место, куда хочешь попасть. Теперь я достаточно силён, чтобы сместить предателя с трона, вернуть к власти законную династию и заключить мир с Севером!

— Ты должен отдохнуть, — настаивала Келва. — С тобой такое творилось!

— Чувствую себя как никогда лучше! — ответил ей маг.

Догадки Эскалина о чаше оправдались. Позже на ковре перед потухшим очагом он рассказал Дартулу, сыновьям и Келве, что же было в видении и как храм связан с историей древних и их культурой.

27. Комната Келвы в храме Великого источника, 1747 г. 27-й день 9-го месяца

Эскалин проснулся на рассвете. Совсем рядом, лицом к нему спала его целительница. Маг обрадовался её присутствию, улыбнулся, хотел поцеловать девушку и уже приблизился, как вдруг передумал, как можно тише встал с постели, чтобы не разбудить любимую, затем хорошо размялся, да так, что суставы громко захрустели.

— Наконец, ты проснулся, — отбросив полудрему, сказала Келва.

— Доброе утро. Сколько я пролежал? Спина ужасно ноет.

— С вечера позапрошлого дня. Больше ничего не болит, только спина?

— Нет, не болит. Что, неужели?! Больше суток?

— Да. Я думала ты не переживёшь то, что с тобой случилось. Я так рада, что всё обошлось, — Волшебница встала с постели, обняла любимого и заплакала. — Ты умывайся пока, а я сбегаю вниз, расскажу всем и позову тебя.

К раннему завтраку на первом этаже Келва пригласила довольно скоро. Монахи решили отпраздновать такой знаменательный день и богато накрыли длинный стол в центральной зале. Волшебник удивлённо смотрел на изобилие еды, напитков и шёпотом спросил у спутницы:

— Откуда всё это?!

— Не знаю даже. Они не говорят.

Перед трапезой Дартул с сыновьями молились идолу у камина. Эскалин узнал фигурку божества, и когда все расселись за столом, прямо спросил:

— Вы отрицаете других богов?

— И, да и нет, — ответил старший сын. — Они не боги, они также были созданы творцом, как и мы с вами. Впрочем, давайте не будем говорить об этом сейчас. Прошу отведайте угощение…. Мы старались, потому что то, что произошло два дня назад — это…. Этого мы ждали уже очень давно.

— Теперь вы сможете покинуть храм? Не так ли? — догадался Эскалин.

— Вы стали проницательны, мой дорогой друг, — заметил Дартул.

Гости едва успели отведать яства, как вдруг Чёрный маг встал и заявил:

— Что-то не так…. Карлак заблокирован!

Неожиданно в трапезную со стороны двора в открытые окна ворвался жуткий грохот. Келва вздрогнула и беспокойно посмотрела на Эскалина. Он немедля направился к выходу, босым выбежал на крыльцо, где увидел, что ворота выломаны, а к храму приближаются отряд воинов-разведчиков и маги в красных и белых одеяниях.

Четверо королевских гвардейцев в сверкающих золочёных латах, тоже были среди непрошеных гостей, у ступеней они встали в боевые стойки, подняв длинные мечи так, что эфесы упиралась им в пояса. За воинами встали маги, один из них узнал в мужчине на крыльце Ологрима, достал указ и незамедлительно прочитал:

— Гольдамеш Ологрим сын Осониса Светлого[5]! Волей его королевского величества вы арестованы и должны немедленно прибыть в столицу, где предстанете перед судом. Предупреждаю, если окажете сопротивление, мы уполномочены принять самые крайние меры.

Пока белый маг читал указ короля, Эскалин оценил силы противника. Стольких волшебников ему за раз было не одолеть даже теперь с новыми приобретёнными силами. Чуть позже на крыльцо выбежала Келва и, увидев воинов и волшебников, ахнула в изумлении.

— Я не понимаю о чём это вы! — тянул время Эскалин.

Белый маг, что читал указ, фыркнул и скомандовал воинам:

— Гвардейцы, привести указ в исполнение! Арестовать всех в храме и провести допросы! При попытке бегства казнить на месте. Ологрима взять живым — приказ Владыки!

— Да, откуда же вы взялись?! — запаниковал Эскалин.

Разведчики двинулась к крыльцу. На каждом из них весели как минимум три видимых магических барьера. Пробить такую защиту Чёрный маг мог быстро, но врагов было слишком много. Чтобы выиграть время Эскалин скрытым жестом невербальной магии за спиной сотворил перед ступенями крыльца невидимую стену. Воины вдруг врезались в неё и, не поняв, что же произошло, схватились за мечи, некоторые вынули их из ножен.

Эскалин схватил Келву за руку, затащил обратно в храм, захлопнул тяжёлую дверь и запер её на длинный засов, преграждая путь брошенным в них оглушающим заклинанием. Обращаясь к обеспокоенному Дартулу, маг сказал:

— Это за мной. Не сопротивляйтесь, и они не навредят вам. Спасибо за всё и прощайте.

— Перемести нас, как тогда из пещеры! — просила Келва.

— Не выходит, я пытался ещё на крыльце! Этот белый волшебник…. он как-то блокирует Карлак. — За дверью что-то рухнуло, и маг констатировал: — Преграду разрушили. Скорей!

Когда воины выломали двери храма и забежали в просторный зал, то наткнулись только на монахов, мирно стоявших у стены справа.

— Где они?! — кричал белый маг. — Отвечайте!

— В храме, где же ещё?! — спокойно ответил монах.

— Обыскать всё! — командовал южанин дальше. — А этих под стражу!

Эскалин и Келва второпях сгребали вещи в сумы, когда услышали топот тяжёлых сапог на втором этаже.

— Я их отброшу. Поторопись. Что можешь, оставь, я добуду ещё.

Чёрный маг уже надел серый плащ и сапоги, одолженные у монахов, когда вышел из комнаты в коридор, где по соседним комнатам рыскали разведчики. Первый из них увидел Ологрима, крикнул остальным: «Он здесь!» И побежал вперёд.

Волшебник среагировал моментально, его руки налились белым светом, чтобы создать тройное проникающее заклинание. Волшебные потоки устремились по коридору и ударили в нагрудник врага. Разведчика отшвырнуло, и он повалил следовавших за ним двух других соратников. За ними, перешагивая через потерявших равновесие воинов, по лестницам поднимались королевские гвардейцы. Закалённые в магических кузницах их доспехи были не восприимчивы к волшебству.

Подобно взрыву с отложенным моментом, следующим волшебным действием Эскалин сжал перед собой коридорный воздух, а когда враг подступил достаточно близко, он отпустил силу, которую только что сконцентрировал. Волна высвободившейся энергии захватила латников, отбросив назад к лестнице, и плотным невидимым фронтом распространилась по храму, сбивая всех с ног, игнорируя барьеры и прочую защиту. На необычный грохот из комнаты с сумками выскочила Келва, увидела, что любимый невредим и ждёт её, широко улыбнулась.

Назад в зал на первый этаж прохода не было, пол был завален ошеломлёнными на некоторое время воинами. Пришлось лезть через окно в противоположном конце коридора, выходящее на задний двор. Открыв раму, они скинули сумки и спустились вниз по выступам в каменной стене. Уже на земле Эскалин вдруг остановился и сказал:

— Теперь я могу открыть Карлак прямо тут! Мне уже не надо определённой высоты или сходимости магических потоков, — улыбался маг, только что открывшейся истине.

— Ну, так давай! — крикнула на него Келва. — Шевелись!

В воздухе вновь появился алый крест, а за ним открылся разлом через пустоту. Пыль снова устремилась куда-то внутрь, затягиваемая неведомой силой.

— Теперь ясно… Он знает только о местных тоннелях для прыжков.

Из-за пристройки показались воины, возглавляемые белым магом. Один из гвардейцев незаметно подкрался и дёрнул Келву к себе за волосы, попытался прижать, чтобы схватить за горло, но тут же получил в глаза припрятанный в сумке едкий порошок. Что-то зашипело у него на лице, и он с дикими криками невольно забежал в Карлак. Эскалин подтолкнул Келву, и та немедленно шагнула за латником. Прыгнуть следом у Эскалина не получилось. Белый маг помешал ему, кинув ослеплявшую вспышку под ноги. Эскалин успел защитить глаза и сразу же ответил контрзаклинанием. Меч, который уронил ослеплённый воин, поднялся в воздух. В полёте эфесом он угодил в голову белому магу и повалил на землю. Враги подобрались к нему совсем близко, даже выстрелили из арбалетов, но это уже не беспокоило Эскалина. Он отразил все атаки, поставил барьер-стенку и с разбегу прыгнул в карлак.

28. Родонетский округ, владение рода Ологримов, 1735 г. лето

В середине лета в тёплый пасмурный день, после небольшого дождя, прибившего коричневую пыль на дорогах, всадник в белых одеяниях на чёрном скакуне остановился перед коваными воротами огромного, едва ухоженного двора. На цокот копыт вышел старик из пристройки, располагавшейся сразу за решётчатой оградой. Увидев белые одеяния путника, он заторопился к воротам, поднял затвор и раздвинул тяжёлые половины. Поприветствовав прибывшего гостя, как это было принято в королевстве для высших волшебников, однако не проронив ни слова, привратник смиренно отошёл в сторону и потупил взгляд.

— Ты достаточно ловок для своих лет, старик, — говорил путник, неспешно ведя под уздцы скакуна через отворённый проход. Поравнявшись с привратником, он вдруг остановился и спросил: — Как тебя там… напомни?!

— Лодби, магистр.

— Не забуду, скажу Осонису, чтобы поощрил тебя. А теперь слуга, будь ещё более расторопным, позаботься о моей лошади. Надо, чтобы он хорошенечко отдохнул и набрал сил. — Волшебник потрепал скакуна по гриве, а потом бросил поводья в протянутые руки и добавил: — Завтра нам опять в порт, не хочу терять время из-за его усталости. На бриге и так заждались меня, а я ещё даже не на обратном пути. Хозяин у себя?

— Да, господин. Позвать его?

— Незачем! Я сам.

Обширный хозяйский дом в два этажа находился на некотором удалении от ворот. К нему вела широкая дорожка из красного камня, по обочинам которой росли густые кустарники высотой с человеческий рост, дававшие приятную тень и прохладу. Обойдя фонтан в центре двора с причудливыми рыбами, сопла которых разбрызгивали тонкие струйки воды, маг поднялся на крыльцо. За массивными широкими дверьми, открывшимися довольно легко и непринуждённо для своей исполинской высоты, гостя встретил приятный соловьиный щебет, который повторялся каждый раз, когда тот делал очередную пару шагов.

— Осонис, вот же шутник… — посетовал волшебник, улыбаясь, и остановился, чтобы щебет, наконец, прекратился.

В лестничном проходе, ведущем на второй этаж, вскоре появился темноволосый мужчина средних лет в широкой рубахе, заправленной в брюки. В руках он держал папку с бумагами и пару карандашей.

— Испортил мне сюрприз, — констатировал гость.

— Маздек, дорогой друг! Само твоё появление — уже сюрприз! — хозяин дома, называя гостя по имени, специально протянул его вслух, как можно дольше. — Ты всё-таки приехал, как и обещал… ещё позапрошлой зимой.

— Осонис, ты и сам знаешь, время не ждёт. Моя работа — это путь, а путь — это жизнь. Ты же с семьёй уединился здесь — на границе человеческого мира и лихих земель. Забрался же так далеко… Живи ты на Малой земле, мы бы чаще виделись. Как вообще здесь куда-то выбраться? Здешняя пыль и постоянная жара меня просто убивают…

— А я не выбираюсь. Мне работы и здесь хватает. Галания забрала второго и поехала к сестре, а мой первый тут остался. Этим летом будем мальков в пруд запускать. Парень обрадуется твоему приезду. Я о тебе много рассказывал, и теперь ему не терпится познакомиться с белым магом. Представь себе, он никогда не видел магистра. Разве такое возможно на Малой Земле? Он сейчас где-то на заднем дворе, накажу Розе, чтобы…

— Лучше позже, — поспешил прервать его Маздек: — Пусть гуляет. У меня к тебе важные дела, их лучше обсудить в спокойной обстановке.

— Снова дела, а я наивный подумал, что ты по старой дружбе заехал.

— Одно другому не мешает! Хотелось бы раньше, но долг свят и превыше прочего.

— Да… понимаю, но ты же теперь здесь, так что… Роза! — хозяин поместья крикнул негромко, но его голос разнёсся по всему дому, как будто был эхом в горах. — Приготовь ванну! И пусть накрывают на стол! У нас гость.

В ответ вернулся всё такой же раскатистый, словно гром, вибрирующий голос:

— Хорошо, господин!

— Экономишь на слугах? — саркастично поинтересовался Маздек.

— Нет, — не заметив намёка, ответил Осонис. — Проверяю опытным путём новую магию. Поднимись на второй этаж, Роза позаботится о тебе и покажет покои.

Вскоре гость принял освежающую ванну, его белые одеяния забрали в стирку, выдав взамен хозяйский широкий халат. К богато накрытому столу на первом этаже Маздек вышел прямо в нём и заявил, усевшись напротив хозяина дома (длинная сторона стола):

— Добротный у тебя дом, отличная прислуга.

В доме постоянно тянуло свежим потоком воздуха, который как нельзя, кстати, освежал и смягчал полуденную духоту.

— Щебет птиц… проточная вентиляция, — заметил гость. — Никогда не видел ничего подобного. Поражаешь, друг. Удивлён, что ты ещё не добавил ароматов в воздух.

— Весной в этом нет необходимости. А в остальном, чистый прохладный воздух, всегда приятен для здоровья. Ты же знаешь, почему я переехал именно сюда.

— Ах, да, — пытаясь вспомнить, оправдывался гость. — Галания… Как она, кстати?

— Заметно лучше, вот даже на путешествие решилась.

— Славно, славно… Но давай ближе к делу, я ведь тут, чтобы проверить, как идёт подготовка к экспедиции. Суммы потрачены немалые, столичные казначеи хотят получить полный отчёт. Как будто у меня забот других мало…

— Я предоставлю необходимые бумаги. Мой помощник подготовит их завтра. Сдаётся мне, ты не хочешь вдаваться в подробности.

— Да, будь любезен, избавь меня от этого. У меня просто нет времени инспектировать тебя. Хорошо, что я ещё на Малой земле договорился ехать один. Прознай они о нашей теплой дружбе, то ни за что, не пустили бы одного.

— Это ты правильно сделал. Я с этой канцелярией давно имею дело. Не переживай, будет тебе накладная по всем расходам.

Лицо Маздека преобразила широкая улыбка, он хлопнул ладонью по столу и сменил тему разговора:

— Расскажи, как проходят дела по дипломатической линии? Ты уже встречался с посланниками терря?

— Да. Они вручили мне приглашение, — Осонис говорил с замиранием сердца. — Будет грандиозная ярмарка-выставка в местечке под названием «Савертен — деревня на Изумрудных берегах», будет не только знать, но и монаршие семьи разных дворов, со всех земель. Мой информатор из Азани документально подтвердил сведения копией списка приглашённых домов. Всё официально и на высшем уровне. Знаешь, они там до сих пор используют ткани вместо бумаги, для заклинания повторения…

Осонис полагал, что замечание об устаревшей технологии письменности, вызовет интерес у гостя, и не ошибся, Маздек с нетерпением перебил его:

— В самом деле?! Я… хотел бы взглянуть на него.

— Третья полка, бумага с красной печатью, слева.

Осонис сказал эту фразу в полураскрытый кулак, встал из-за стола и коснулся ладонью ближайшей стены. По ней медленно распространилась зримая, но неосязаемая волна.

— Всё ещё довожу до ума новую систему — систему связи предмета и команды. Хотел привязать к плоским поверхностям, но пока получилось только к стенам, но работает не всегда, не разобрался ещё почему.

— Опять меня удивляешь, дорогой друг, — восхитился гость.

— Идеально будет, если привязать это к мыслям…

— Дорогой мой, твой талант пропадает здесь, — Маздек перебил собеседника, встал из-за стола, близко подошёл к Осонису, взял того за плечи и продолжил. — Возвращайся же в столицу, подготовим бумаги, и особняк вернётся к тебе. За деньги не переживай, помогу. Также посодействую, и они найдут того, кто возглавит экспедицию вместо тебя.

— Нет, Маздек. Это мой путь. В столицу я вернусь лишь тогда, когда построю базу на севере у Чистого озера, когда будет получен первый результат. Я возьму своего первого в экспедицию, это и его путь. Подумай только…

По коридору кто-то бежал, громко хлопая встречными дверьми. В проёме стены, отделявшей обеденную комнату от коридора с лестничным пролётом на второй этаж, остановился юноша, запорошенный пылью, будто что-то незримое не давало ему пройти дальше. Отдышавшись, парень посмотрел на Осониса, который вместе с гостем развернулись на шум из коридора.

— Дорогой друг, разреши представить моего первого, Гольдамеша. Прошу любить и жаловать, но учти он твой поклонник, ибо я расхвалил тебя, да и молва о победе над лесной (морской) ведьмой всё ещё не утихает и дошла даже до этих земель. Подойди ближе сынок, поздоровайся с гостем.

— Это честь для меня и нашего дома, магистр Маздек.

— Какой воспитанный молодой человек. Сколько же тебе лет?

— Двенадцать лет и одиннадцать зим, господин.

— Уже такой взрослый, — гость растрепал юноше причёску на голове.

В этот момент в проёме появился Осонис, точнее его копия — фантом. Тот преподнёс папку с письмом-приглашением. Его голос повторял интонацию самого хозяина, но был гораздо ниже:

— Третья полка, бумага с красной печатью

Когда Осонис взял папку с бумагами, его фантом тут же пропал.

— Вот, друг. То, что ты хотел.

Маздек нетерпеливо выхватил папку из рук хозяина дома и уселся обратно за стол, внимательно изучая список и материал, на котором он был написан.

29. Западные окраины Савертена, регион — Изумрудный Берег, 1735 г. 12-й день 5-го месяца

В конце весны в один из тех самых дней, когда восточный ветер вновь принёс с моря прохладный и влажный воздух, у палаточного лагеря, вблизи города Савертен, остановился длинный караван, груженный строительными материалами, в сопровождении всадников с длинными копьями. Многие воины тут же спешились, чтобы привязать коней. Один из них, одетый в ладно сделанный кожаный доспех, всё ещё сидел, наблюдая за суетившимися людьми, а потом крикнул во весь голос:

— Варнавар!

Окрик привлёк внимание людей. Они в недоумении посмотрели на всадника, а тот в свою очередь отдал приказ ближайшему воину:

— Найди мне этого проходимца.

— Будет сделано, терр[6].

Всадник, находившийся по правую руку от терра, спрыгнул с коня, отдал поводья соратнику и прошёл в массу людей, расспрашивая и расталкивая всех и каждого. Тех, кто не знал, где Варнавар, он оплеухой отшвыривал в сторону. Наконец, мужик, бесцеремонно прижатый всадником к столбу, державшему несколько смежных шатровых навесов, выронив рубанок из рук, рассказал о том, где искать человека, названного ранее проходимцем. Воин не стал бить мужика и легонько похлопал его по бороде, оставив в покое.

Вскоре люди терра притащили раздетого по пояс мужчину, лицо и шея которого оказались в мыле для бритья, а короткая борода лишь наполовину была приведена в порядок. Увидев кто в седле, мужчина выпрямился и залебезил:

— Терр!? Дорогой наш!

— Тише-тише, — всадник успокоил коня, затопавшего на месте, разгладив его гриву, искоса бросил взгляд на мужчину и гневно добавил: Значит вот, как ты встречаешь моих людей?!

— Нет же, терр…. Я как раз готовился. Немного времени лишь не рассчитал, ждал к вечеру тебя и людей твоих.

— Время полдень уже, а ты ещё в порядок себя не привёл, — заметил всадник. — Докладывай уже, а то выпороть прикажу!

Варнавар переменился в лице, став серьёзным и заговорил другим тоном:

— Выставка почти готова. Осталось достроить только один павильон для волшебника с каких-то там островов на юге. Он готовит представление и называет его “Фестивалем воздуха”. Король южан уже здесь и с семьёй остановился в гостинице Савертен, — отчитался Варнавар.

— Оправь гонца к его величеству, с приглашением отобедать.

— Мой господин, тарин[7] уже пригласил тебя и отпрысков твоих, а также короля и его семью отобедать в шатре на открытом воздухе.

— Славно-славно! — терр подобрел в лице. — Давно я ждал этой встречи. А что с этим… как его там?.. С павильоном?

— Откроем в срок, к концу недели.

— Хорошо-хорошо. Ах да! В письме ты просил меня, так вот мы привезли то, что тебе надо было. Кадалан, займись с ним, — терр кивнул на дружинника слева от него.

— Благодарю, господин. — Варнавар торопился в разговоре, нервничал, но продолжил: — Не помогут ли твои люди в разгрузке?

— Нет, — немногословно отрезал терр. — Они должны отдыхать с дороги. Позже будет сопровождение. Их попросишь.

— Премного благодарен. — Варнавар поклонился, выказывая почтение и тут же услужил: — Разреши показать палатку для отдыха. Не зря же я её полдня готовил.

30. Гостиница Савертен, регион — Изумрудный Берег, 1735 г. 15-й день 5-го месяца

Трапезный стол в гостинице был накрыт воистину грандиозно. Прибывшие заранее повара, несмотря на то, что в их распоряжении не было дворцовых кухонь, приготовили великолепные блюда, чтобы угодить монаршим семьям.

В обеденном зале был большой очаг в центре, вокруг которого на безопасном расстоянии стоял разделённый пополам полуовальный трапезный стол, добротный, с толстой столешницей. На раскалённых углях, приятно потрескивая, тлели недавно брошенные поленья. Дым не отравлял воздух в помещении, его серые язычки переплетались в один тонкий поток, который уходил строго вверх куда-то под крышу.

В обеденном зале вместе с королём Еваром Борвиком находились его супруга, сын лет десяти от роду, и дочка года на два младше. Терр Ангоб пришёл с двумя сыновьями и красавицей дочкой, которая была младше одного сына и старше другого. Прислуга вышла в соседние комнаты, а охрана осталась за дверьми в коридоре. Король Борвик прервал молчание:

— Я рад, что вы присоединились к нам, чтобы отведать этой скромной еды. Позвольте представить: Октория — моя супруга, — монарх по очереди коснулся детей, которые стояли подле него, называя их: — Сын Виктран, и младшенькая Иннет.

— Спасибо за приглашение. Признаюсь честно, подобная мысль посетила и меня, но ты успел первым. В свою очередь представлю своих отпрысков, — сказал терр, словно отрубил: — Сыновья Асворн и Алворн, и моя третья — красавица Гелда, точная копия своей почившей матери. Мой старший сын сейчас в Террии решает государственные дела, которые требуют непрерывного контроля.

Дети короля, когда он закончил, склонили головы в почтенном поклоне. На вид дочь казалась довольно взрослой. Она в отличие от брата, почти не смотрела на гостей, но всё же бросала любопытные взгляды то на сыновей Великого терра, то на его дочь, в особенности на её одежду, не сковывающую движения. В отличие от Иннет, Гелда держалась свободно и открыто.

Монаршие семьи сели за стол на мягкие застеленные шкурами кресла так, чтобы король оказался на почтенном, но достаточном для благоприятного разговора, расстоянии от терра. Борвик не медлил и обратился к терру:

— Позволь соболезновать тебе и твоим детям. Такая утрата. Твоя жена по рассказам наших торговцев была прекрасной женщиной во всех отношениях.

— Я предпочёл бы не говорить о моей супруге, так рано покинувшей наш мир, но я рад слышать подобные слова из уст столь просвещённого правителя. Спасибо вам на добром слове, — благодарил терр, несмотря на просьбу.

Повисло недолгое неловкое молчание, которое поспешил развеять терр:

— Я полагаю, что выставка послужит хорошим начинанием и местом для совместной работы, чтобы наши государства процветали. Не так ли?

— Не вижу препятствия для сотрудничества, — пользуясь предоставленным шансом, подхватил Борвик. — У нас нет спорных территорий, а границы так далеко, что в обозримом будущем и не предвидятся. Зато ваши меха, древесина и металлы очень необходимы для нашей экономики.

— Это так. Так давайте же выпьем за это.

После того, как монархи пригубили напитков, повисла небольшая пауза, которую прервала Октория вопросом:

— А где же ваш старший?

— Адворн остался в объединённых терриях, чтобы управлять в моё отсутствие. Такой опыт необходим и хорошо послужит ему в будущем.

Монархи, погружённые в беседу, вовсе не обратили внимания, когда их заскучавшие отпрыски сбежали из трапезной. Старший из сыновей терра остался с отцом, чтобы составить компанию супруге короля, отвечая на её вопросы о Северных терриях.

В это время на открытой веранде гостиницы, вдали от присматривающих взглядов, Гелда первой обратилась к Иннет, которая всё это время разглядывала её:

— Может, хватит уже? Чего тебе нужно?!

— Кто, — Иннет показала пальцем на себя. — Я?

— Конечно, ты! Раздавить взглядом меня решила? Со мной эти ваши южные волшебные штучки не пройдут. — Гелда выхватила кинжал, который припрятала за поясом.

— Нет, нет! Что ты! — испугалась Иннет.

— Постой-постой, — вмешался Виктран, немного посмеиваясь над девушками, будто его вовсе не заботил острый блестящий клинок. — Прости сестру мою, она ничего такого не умеет.

Гелда переключила внимание на юношу, но ничего не отвечала, поглаживая остриё кончиками пальцев.

— Ну, так? Простишь мою сестру?

— А ты чего умеешь?

— Я? — удивился Виктран. — Немного фехтую.

— Фехтую? Что это? — любопытствовала Гелда, убирая кинжал обратно за пояс.

— Рассказать не получится. Сбежишь со мной, тогда покажу.

Алворн был недоволен словам сестры, попытался помешать им и уже позвал стражников, но когда они пришли, Гелды и Виктрана уже не было на месте.

Золотой поток — заклинание южной школы, разрушающий луч чистой энергии. Преодоление вражеских барьеров и щитов добивается перегрузкой их поглощающих ёмкостей с последующим взрывом вовнутрь.

Торгула — сотня воинов-мечников, в номенклатуре армий Южного королевства

Заснеженное княжество — Северное княжество.

Сокрест — замок, вотчина Маздека.

Светлый — титул присваиваемый подданным Южного королевства за выдающиеся достижения, связанные с изучением магии или с развитием южной школы.

[6] Терр — правитель объединённых северных территорий.

[7] Тарин — так в Савертене и ближайших поселениях на севере изумрудного региона называли глав селений и городов.

31. Регион — Изумрудный Берег. Савертен. Фестиваль Воздуха. 18-й день 5-го месяца 1735 г.

Фестиваль, который проводили волшебники из Южного королевства, оказался торжественным шествием от городских ворот, через центральную площадь Савертена, затем на мост и в палаточный городок, который построил Варнавар, где в разных шатрах расположились торговцы, волшебники, учёные и изобретатели с разных уголков мира.

Сбежав от телохранителей, королевич и терра прятались за повозкой в проулке между домами. Дети пытались избежать встречи со стражей, нанятой для соблюдения порядка. В это время шествие проходило по широкой улице, вдоль реки навстречу течению. На пологом берегу и под стенами домов собрались толпы зрителей, приехавших со всей округи и из дальних стран.

— Быстрее Гелда, а то не успеем, — юноша торопил спутницу, подтягивая за руку. — Смотри! Господин Крайзек постарался на славу. Всё это, чтобы угодить твоему отцу.

Огромный воздушный орёл, которого красные маги поддерживали непрерывным волшебным огнём, поднимавшим всю сложную конструкцию из кожи, верёвок и длинных шестов вверх, летел над толпой, приковывая взгляды людей.

— Какая красота, никогда не видела ничего подобного. Интересно, что ещё есть в вашей стране такого же интересного.

— Вот увидишь, когда отцы договорятся. Я обязательно буду принимать тебя в нашем замке, где-нибудь на берегу Южного океана.

— С удовольствием приняла бы твоё приглашение.

— Ах да, чуть не забыл. Друг отца привёз сюда по морю огромную машину. Сегодня они продемонстрируют её. Давай незаметно пройдём в шатёр и посмотрим её в действии. Только очень тебя прошу, не попадись на глаза Сворну, второй раз уже не удастся сбежать от него.

Терра улыбнулась, прикрыв лицо рукой, чтобы королевич не заметил её смеха. Она согласилась на предложение. Вскоре они протиснулись через толпу зрителей, и перешли на другую сторону улицы, где располагался огромный шатёр.

Внутри уже собралось много почтенных господ. Чтобы не привлекать внимания Виктран и Гелда залезли под трибуны и смотрели через промежутки между сидящими зрителями за тем, что происходит на сцене.

— Смотри, они напротив нас, — шептал королевич, указывая на монархов, которые только что вошли с другой стороны в шатёр: — Иннет и матушки нет с ними.

— Асворн там, — заметив брата, прошептала Гелда.

— Точно. Держится позади.

— Не думала, что ему это интересно.

В центр шатра вышел Варнавар и представил терря публике:

— Великий терр Севера, объединитель семи террий[1] Ангоб Справедливый.

Высокий статный мужчина вышел из группы окружавших его не менее мужественных телохранителей и произнёс речь:

— Приветствую вас гости и жители Савертена. Оглянитесь, посмотрите на ваших соседей, здесь собрались представители рода людского со всего света. Сегодня мы создаём новую традицию, которая должна укрепить торговые и культурные связи между людьми по всему Тантунруму. Пейте, веселитесь, развлекайтесь. Сегодня праздник! Праздник людей, объединённых одной целью — сделать этот мир светлее.

Террь с сыном прошли к зрителям и сели на трибунную лавку, на которой только что прислужники расстелили мягкие покрывала. Король Борвик был удивлён столь простыми удобствами, но недолго думая присоединился и сел рядом по левую руку от терра.

Представления сменяли друг друга. Прибывшие из разных стран актёры и танцоры демонстрировали свои таланты публике. Развлекательные программы сменялись более серьёзными представлениями различных магов, рассказывавших и показывавших свои умения и достижения в различных школах магии. Особенно зрелищными оказались демонстрации волшебного огня Белого ордена магов Южного королевства. Под конец мероприятия в шатёр закатили нечто огромное сверху донизу укрытое брезентом. Варнавар снова вышел к публике и сказал:

— Дамы и господа, представляю вашему вниманию волшебника, главу Красного ордена Южного королевства. Он прибыл с другого конца света, чтобы показать вам нечто, работающее вопреки законам магии. Прошу внимания… Крайзек Даратул!!!

Волшебник, чьё имя так громко произнёс главный мастер мероприятия, тут же вышел. Варнавар уступил ему место в центре сцены, а сам сел на трибуну к зрителям.

— Позвольте показать вам моё изобретение, — волшебник сделал акцент на слове изобретение. — Машину, работающую на пару!

Крайзек взмахнул рукой в сторону аппарата, и накрывавший его брезент слетел в одно мгновение. Взору публике открылась машина внушительных размеров: маховик, напоминающий огромное колесо, трубки, цилиндры и прозрачные баки с водой. Продолжая демонстрацию изобретения, волшебник говорил:

— Она способна совершать возвратно-поступательные движения и может использоваться в различных отраслях хозяйства. Представьте себе самодвижущуюся повозку без лошадей, одно колесо которой снабжено миниатюрной копией этого агрегата. И что самое важное, в движение её приводит не магия, а исключительно природные силы, такие как огонь, вода и воздух.

На этой фразе публика охнула. Кто-то из зала усомнился в таком предположении, тогда Крайзек ответил ему:

— Тогда, чтобы развеять ваши сомнения, продемонстрируем её в действии. Ребята, заряжайте.

Помощники Крайзека к этому времени уже подготовили стальной агрегат. Они плотно закрыли (повернули вентиль на крышке) прозрачный бак с водой и растопили размещённый под ним котёл.

Вид машины заинтересовал юного королевича. Виктран прижался как можно ближе к деревянным конструкциям, жадно наблюдая за процессом на сцене. Гелда последовала его примеру.

Во время подготовки чудо-машины советник Борвика вывел его из шатра под предлогом срочного извещения. Король извинился перед Андбогом и отправился за слугой, чтобы узнать, в чём дело.

Спустя некоторое время, когда короля уже не стало в шатре, Крайзек привёл изобретение в действие. Агрегат заскрипел, баки с водой закипели, предвещая работу стального механизма. Издавая необычные звуки, машина пришла в движение, чем испугала зрителей, но также притянула взгляды. Её создатель был в восторге, когда увидел любопытные лица столь высоких господ.

Триумф изобретателя продлился недолго. Один из его помощников крикнул, предупреждая, что происходит что-то не по плану. Крайзек развернулся, хотел отмахнуться от навязчивого ученика и не придал его словам должного значения, а когда сам боковым зрением увидел синюю воду в баке, не на шутку испугался и воскликнул:

— Что это?!

Раздался взрыв. Кипящая вода, что окрасилась в баках, вдруг вырвалась наружу, ошпарив рядом стоявших ассистентов. Пространство вокруг заполонил горячий едкий пар. Люди, стоявшие близко к машине, вдохнув пар, теряли сознание и падали с ног. Некоторые волшебники, сидевшие на трибунах, среагировали моментально и совместными усилиями создали мощный проток, унёсший отравленный воздух через вентиляционные отверстия в куполе.

Люди спешно покидали шатёр, но кое-то потерял сознание и лежал неподвижно. Ангоб и его сын, сидевшие довольно близко от сцены, попали в облако отравленного газа. Терр, задержав дыхание, вытащил Асворна на улицу, где положил на траву. Откашлявшись, он подозвал к себе воинов, которые помогли ему встать.

Кадалан, что всё время представления охранял шатёр снаружи, в сопровождении воинов прибежал на взрыв. Увидев, склонившегося над сыном господина, он поспешил к нему со словами:

— Господин, позвольте помочь.

— Не трогайте меня, — яростно выкрикнул терр, отмахнувшись от рук, пытавшихся поднять его. — Асворн! Помогите ему.

— Что это с ним, — осматривая парня, говорил Кадалан: — Едва дышит.

— Предательство! — злостно выкрикнул терр и продолжил: — Отнесите сына ко мне в шатёр и позовите лекаря Карна.

Уже внутри шатра Ангоб уложил сына на шкуры, выгнал всех воинов, а Кадалану, что остался с ним, отдельно приказал:

— Подними людей, пусть Алворна найдут. Скажи им, чтобы дочь тарина навестили, она ему приглянулась на днях.

— Мой терр, я не могу оставить вас одного.

— Мне достаточно тех двоих, что снаружи.

— Но…

— Твой долг подчиниться.

— Слушаюсь!

Кадалан поклонился и вышел из палатки. Терр тут же вернулся к сыну, чтобы тщательней осмотреть его в свете яркой лампы. В это же время за Ангобом появилась чёрная точка, росшая в объёме, постепенно ставшая его неестественной тенью, а потом и вовсе покинувшая плоскость стены. Тёмный терр совершенно беззвучно вынул чёрный меч из ножен и замахнулся над целью. В этот момент Ангоб повернулся, чтобы положить лампу на стол и увидел нечто, нависшее над ним. Не растерявшись, он тут же кинул лампу в неведомого врага, но это не помешало тому. Тёмный терр нанёс заготовленный удар и пронзил Ангоба в самое сердце, а чтобы тот не закричал и не позвал стражу, закрыл ему лицо рукой, которая приняла бесформенное состояние и тёмной гущей заполнила рот жертвы. Лампа с горючей жидкостью пробила оболочку тёмного терра и осталась внутри него, постепенно обволакиваясь липкой чёрной гущей.

Сын терра так и не пришёл в себя. Тёмный убил его тем же способом, что и отца. Наконец, лампа в его теле погасла, и он растворился во мраке. По какой-то причине ни голос терря, ни стон Асворна, ни прочий шум не услышала стража, стоявшая снаружи.

Когда убийца растворился в темноте, в шатре появились двое неизвестных. Они выпали из какого-то искажения, осветившего ненадолго пространство палатки. Вид незнакомцев был более чем подозрительным, поверх белых одеяний они носили серые плащи. Выдавали их лишь белые воротники и ботинки того же цвета. Один из них создал свет в ладони, осмотрел тела и констатировал:

— Мертвы, как он и предрекал.

— Ладно… теперь ты. Встань вот здесь.

Мужчина указал на место рядом с телом мёртвого терра. Когда подельник встал в нужную точку, поверхность его тела и одежды наполнилась светлыми очертаниями, когда тот отступил очертания остались на прежнем месте.

— Всё… отойди, — снова скомандовал мужчина.

Ещё немного повозившись с силуэтом подельника, неизвестный отошёл прочь, чтобы со стороны посмотреть на то, что у него получилось. Вместо светлого образа его спутника, в шатре стоял образ капитана гвардии из Южного королевства. После активации силуэт капитана повторил движения тёмного терра, когда тот напал на монарха и его сына. При этом тёмный силуэт Ангоба также появился на месте недавней борьбы.

— Это заставит их думать, что Борвик причастен к убийствам, — незнакомец, что сказал это, протянул вперёд руку с большим кольцом на указательном пальце. Блёклая вспышка света ненадолго осветила его лицо, подбородок которого был обезображен рваным шрамом. Затем он исчез так же как появился, прихватив с собой подельника.

Совсем скоро в шатёр зашли лекарь и сопровождавший его Кадалан, который ещё на подходе к палатке по отсутствию света в ней сразу понял, что произошло что-то недоброе.

32. Недалеко от владений рода Ологримов. 18-й день 10-го месяца 1735 г.

За две недели до начала календарной зимы установился сухой и тихий сезон. В один из этих прекрасных дней Гольдамеш сбежал от домашних, чтобы вместе с единорожденным[2] побродить по окраинным землям. Поднявшись по склону, он обратился к слуге:

— Оди… постой. Хочу спросить кое о чём. Дай только отдышаться.

— Разумеется, господин.

— Ответь, как тебе здесь? Нравится?

— Странный вопрос, господин. Конечно же, здесь есть, где разгуляться.

— Это точно!

Посмотрев вдаль на горизонт, Гольдамеш глубоко вдохнул. В воздухе был растворён едва уловимый аромат сухой травы.

— Один вопрос, господин. Зачем мы здесь?

— Хочу посмотреть, как те белокрылые кормят птенцов, — увлечённо и наивно-любознательно, по-ребячески излагал юный волшебник.

— Скромно напоминаю, — важно заметил Оди, скрестив руки на груди, — что мы уже должны быть в уборных и готовиться к ужину.

— Вот тебе ужин! — Юный волшебник достал сухарь и протянул слуге. — С голода не пропадём. И сколько раз тебе говорить? Мы же не в доме! Веди себя нормально, как раньше. Ни к чему эти правила на природе.

— Позвольте, — не изменяя тона, говорил слуга, завернув сухарь в платок, чтобы положить в карман. — Ведь мы уже на границе охранного барьера. Дальше опасно заходить! Ваш отец предупреждал.

— Оно так, но видишь ли, в чём дело. Охранный барьер непостоянен, в спокойный и тихий день, когда небо ясное, он шире и эффективнее, а в непогоду или ветреный день наоборот.

— Вот как?! Я и не знал, — удивился Оди, не сумев на этот раз выдержать строгость в общении.

— Да, но в одном ты прав — задержались мы и нужно возвращаться. Матушка будет волноваться и мне наверняка влетит от неё, так что.… Ух ты! Вспорхнули!

Из высокой травы рядом с детьми в небо взлетели две птички светло-белого окраса с жёлтыми перьями на голове. Годи немедля рванул за ними, задрав голову вверх, чтобы лучше разглядеть пернатых. Оди побежал следом, а когда они остановились, произнёс:

— Должно быть нас испугались.

— Вот теперь можно и возвращаться, — обрадованно констатировал юный волшебник.

Обратно дети вернулись к закату. Чтобы сократить путь, они полезли через дырку в ограде с северо-восточной стороны.

— Припозднились мы, ужин уже давно прошёл. Попадёт нам, — сетовал Оди, ожидая пока господин пролезет в щель между деревянными прутьями.

— Неважно, это была последняя вылазка. Послезавтра я отплываю на учёбу в столицу. Там всё иначе: люди другие, не такие открытые, как тут, строгие наставники, и, кроме как в зале маны, негде практиковаться со стихиями. И даже в нём нет такого простора, как здесь, бескрайней дали открытой для широкого взора.

Пробежавший по ограде отблеск привлёк внимание Годи. Его источник располагался рядом с открытыми воротами под кронами старых яблонь. Высокий незнакомец, в чёрном плаще поверх белых одежд, крутил сферу Юниеля[3], что-то рассказывая двум другим подозрительным личностям напротив него. Сфера рождала смутные силуэты и образы, которые быстро сменялись. Двое других незнакомцев в серых одеждах[4] скрывали лица под капюшонами.

— Тише, — прошептал Оди, заметив незнакомцев, затем схватил господина за шиворот, прикрыл ему рот ладонью и принудил пригнуться вместе с ним к земле. — Простите, — продолжил он. — Взгляните туда.

— Да, видел я их, — так же шёпотом возражал Годи. — Если они по эту сторону барьера, то не враги нам.

— Уже неважно, — поспешил добавить Оди. — Кажется, нас заметили.

Один из незнакомцев, стоявший боком, вдруг повернулся и заметил юношей. Он тут же сделал шаг навстречу, тем самым прервав бурную дискуссию между ними. Незнакомец в белом, что был на голову выше остальных, остановил его, придержав за плечо, и что-то сказал. Мужчина указал на юношей, сбросил удерживавшую его руку, и, указывая на ворота, кивнул другому незнакомцу. Мужчины в серых одеждах тут же скрылись за оградой, а их силуэты растворились в вечерних сумерках.

Человек в белом проводил незнакомцев взглядом, сжал сферу в кулаке и подошёл ближе к юношам. Годи узнал его и немедленно спросил:

— Магистр Маздек, это вы?

— Да, Гольдамеш. Подойдите ближе.

— Но что вы здесь делаете? И кто эти люди?

— Не должны были вы этого видеть, мои дорогие мальчики, — ласково сказал волшебник.

— Не должны?! — насторожился Оди.

— Я с приятелями готовлю сюрприз твоему отцу, — улыбался Маздек, похлопывая Годи по плечу. — Не говори ему о том, что видел. Хорошо?

— Хорошо, магистр, но вот за Оди не могу ручаться. К тому же охранный барьер наверняка…

Волшебник в белом не дал ему закончить и осыпал юношей жёлтым порошком, отчего те потеряли интерес к его персоне и направились через сад к дому на другой его стороне, разговаривая о своём, не вспоминая о Маздеке и странных незнакомцах.

33. Окрестности Родонэта. Владение рода Ологримов. Накануне вторжения Зимнего Воинства[5]. Зима 1735 г. со д. п. н.

Палаточный лагерь располагался на границе владений рода Ологрим. Осонис назначил экспедиционный совет, дабы обсудить текущие дела, степень готовности и перспективы на будущее. На окраине лагеря в открытом шатре собрались лидеры экспедиции. Стоя над картой Тунрума, развёрнутой на круглом столе, они обсудили предстоящий маршрут. Торговец Рамдек — главный от небольшой группы караванщиков, примкнувших к этой авантюре, высказал следующее:

— Если мы проложим путь через Бескрайнюю степь, то рискуем столкнуться с воинственными кочевыми племенами. Поэтому предлагаю поступить иначе. Проплыть вдоль побережья на запад, до портов Алкании. Пройти через нейтральные земли на север до границы степи, где начинается древний тракт, тогда до Великого леса останется два дня пути.

— Идея неплохая, — согласился Боржек — капитан воинов-наёмников, нанятых Осонисом для обеспечения безопасности. — Насколько мне известно, тракт был в удовлетворительном состоянии, по крайней мере, двадцать лет назад. Что ни говори, а древние строили на славу, на долгие лета вперёд. Всё же меня беспокоит одно: будут ли нам рады в землях Алкании?

— Их правитель обязательно узнает о наших планах, — в разговор вступил Аматур — основоположник дуканского[6] течения красного ордена. — Зная его натуру, могу предположить, что обратно он нас может и не выпустить.

В разговоре повисла непродолжительная пауза, которую прервал Осонис:

— Я собираюсь заключить с ним соглашение от имени ордена или королевства для снабжения экспедиции всем необходимым по мере её продвижения через его земли, надеюсь, что мне удастся договориться и о поставках на север в наш будущий лагерь. Таким образом, ему станет невыгодно препятствовать нашему делу, тем более что в моём распоряжении средства, от которых ему будет трудно отказаться. Всё же я понимаю, что производство всего необходимого мы будем обязаны наладить на месте как можно скорее.

— Север Алкании — это всё ещё степь. Избежать встречи с кочевниками будет легче, но всё же стычка с ними вероятна. Нельзя этого исключать, — рассуждал Боржек. — Тракт начинается в степи, на окраине Великого Дремучего леса, и проложен через него дальше на север, вплоть до Чистого озера. По некоторым отрывочным сведениям я узнал о таинственных и скрытных лесных жителях. Не думаю, что они доставят нам особых проблем, но мы должны быть готовы, к тому, что и на тракте может случиться что-нибудь непредвиденное.

— Обозы легко обнаружить на открытых равнинах, — разделяя беспокойство Боржека, продолжил Рамдек. — Завидев нас, кочевники обязательно соберутся большой ордой и нападут. Единственный надёжный вариант избежать этого — нанять армию, которая сопроводит экспедиционные отряды до лесного тракта, где кочевники нас вряд ли будут преследовать, где есть возможность скрыться в лесах. Вы рассматривали эту проблему?

— Я уже думал об этом, поэтому Аматур сейчас с нами, — ответил Осонис. — Прошу дорогой друг, пару слов.

— Ну, раз так. То… Другие не менее опытные волшебники, чем я прибудут через несколько недель, когда закончится подготовительный этап. Наша поддержка обеспечит вам безопасный переход от пограничья Алкании до торгового тракта, также мы проследим, чтобы кочевые племена не отправились за вами вдогонку ещё некоторое время. Дальше же успех миссии будет зависеть только от тех, кто вступит на древний тракт.

— Превосходно! — отметили Боржек и Рамдек одновременно.

— Не знаю, что ожидает нас в Приозёрье, и не люблю загадывать, когда столько неизвестных в уравнении. Но вот, что будет необходимо сделать нам в первую очередь — наладить контакты с местными жителями, заручиться их поддержкой и получить одобрение на предстоящую деятельность от их правителей. К тому же аборигены наверняка знают куда больше нас, у них на руках могут оказаться интересные артефакты. Ну и в отдалённой перспективе, через некоторое время, мы должны основать форпост. Таково моё видение. Кто-то хочет ещё что-то добавить?

— Есть ещё кое-что, — ответил Рамдек, и продолжил: — Торговые гильдии обеспечат нас строительными материалами, обозами с продовольствием и другими необходимыми товарами, за приемлемую цену, конечно же. Впрочем, всё это рано или поздно закончится и нам придётся решать продовольственную проблему, дефицит камня и пиломатериалов.

— Мы найдём охотников и фермеров среди местных, — снова вмешался Осонис. — Будем наблюдать за ним и поймём, где и какую добычу можно поймать, когда и какие культуры сажать.

— Я вне себя от волнения, когда понимаю, в каком грандиозном деле участвую! — восторженно подытожил Боржек. — Готовьте обозы, грузите материалы и скорее в путь!

Так завершился экспедиционный совет. Осонис раздал ещё некоторые указания и отправился восвояси. В доме он некоторое время общался с прислугой, пока умывался и готовился ко сну, попросил у экономки подать омлет на завтрак, затем отправился к жене, которая уже дремала в постели.

— Ты уже отправил посылку в Юкил[7]? — через полудрёму интересовалась Галания.

— Утром ещё, с оказией. Годи будет доволен.

Среди ночи сигнал тревоги разбудил волшебника. Третий барьер, расположенный непосредственно перед домом, сработал протяжным громким рёвом. Фантомы псов, разбегавшихся от стен владения, сталкиваясь с нарушителями, ненадолго оглушали их и раскрывали во мраке ночи фиолетовым мерцанием. Осонис подбежал к окну и увидел многочисленные силуэты незваных гостей:

— Невозможно! — надевая штаны на ходу, воскликнул волшебник. — Как они избежали внешних барьеров?

— Что такое? — тревожилась Галания.

— Предательство!

Услышав это, Галания вдруг встала на месте. Осонис растряс её, она зарыдала. Он успокоил её поцелуями, пытаясь вразумить:

— Буди младшую. Быстрее в подвал, в лаз за бочками. В порту есть надёжный друг, Маутавл, он многим обязан мне. — Осонис крепко обнял жену, поцеловал и тут же оттолкнул, со словами: — Теперь бегите!

— Поклянись, что вернёшься! — сквозь слёзы молила Галания.

— Я люблю тебя.

Волшебник выбежал из комнаты и спустился вниз по лестнице в общий зал, а затем оказался снаружи на высоком крыльце. Дом уже окружили незваные гости в серых облачениях в сопровождении воинов с топорами на плечах, плащами которым служили обработанные шкуры диких животных. Осонис заметил мужчину в сером плаще и обратился к нему:

— Скажи, северянин. Как вы обошли барьеры?

— Один белый маг рассказал нам о твоей искусной магии, — ответил предводитель налётчиков, пожав плечами.

— Немыслимо! С ним я сражался против пиратов «островного государства». Он клялся мне, истекая кровью. Я не могу в это поверить!

— Серый совет определил тебя как угрозу. Глупотак близко от границы. Всё же, ты можешь сдаться, тогда они решат, что делать с тобой дальше. Не глупи, подумай о семье.

— Никогда!

— Что ж… на то слово волшебника. Готовься к бою! Ты слишком силён, и мы не можем тебя игнорировать.

Вскоре двор перед домом окрасился в разные краски от череды заклинаний направленных на светлого волшебника, за ними последовала яркая вспышка от инфернальной магии, уничтожившей всё живое в непосредственной близости. Нападавшие, находившиеся на безопасном расстоянии вне радиуса поражения, осмотрели центр испепеляющей вспышки, окончательно убедились в том, что цель уничтожена, и присоединились к погрому палаточного лагеря и остального владения.

34. Центральная часть Тёмных лесов. 27-й день 9-го месяца 1747 г.

Карлок открылся на лесной поляне. Прислонившись спиной к вековому дереву, на редкой поблёкшей траве лежал воин в латах. Он был без сознания, поэтому не сопротивлялся целительной магии Келвы. Свет рождался в её ладонях, она направляла лучи на изъеденные порошком участки кожи вокруг глаз, время от времени смачивая мужчине веки мокрой тканью. Вскоре появился Эскалин. Он был невредим и спокоен, словно вовсе не дрался на той стороне, лишь состояние одеяния опечалило его, он осмотрел запылившиеся полы, отряхнул их и высказался:

— Тёмный лес?! И в какую же сторону нас занесло…

Мага уже не заботили ни Келва, ни стонавший воин, что волей случая попал вместе с ними сюда. Он оглядывался по сторонам, подошёл к ближайшему стволу, ощупал кору и сказал, обратившись к спутнице:

— Я проходил этот огромный лес с другом, когда мы держали путь на Чистое озеро. В здешних кронах обитают дивные птицы, они чувствуют магические потоки земли.

— Какие ещё потоки! — воскликнула целительница. — Помоги же мне уже, наконец!

— Прости. Конечно же. Сейчас.

Волшебник встрепенулся, быстро развернул купол и затащил под него латника. Вместе они сняли с него тяжёлые доспехи и попытались привести в чувства, но холодная вода не помогла.

— Как же так?! — удивлялась Келва, чувствуя вину. — Порошок не должен был так навредить.

Весь оставшийся день они боролись за жизнь воина, который ещё недавно пытался их арестовать. Приложив немалые усилия, Келва волшебным образом восстановила здоровье и силы незнакомца, да так и оставила его лежать, потому что устала до изнеможения.

Зрение не сразу вернулось к гвардейцу. Очнувшись, он запаниковал, стал метаться по куполу и размахивать кулаками. Один раз он даже врезал Эскалину по голове, от чего маг повалился на спину и решил пока не вставать. Спустя некоторое время, уже изрядно выдохшись, капитан понял, что находится в закрытом пространстве, и полностью зависит от беглецов. Он успокоился и сел на ноги, сложив руки на колени. Эскалин решил тут же обратиться к нему:

— Как ваше имя?

— Не знаю, почему вы просто не бросили меня умирать, но нет… — скрипя зубами, капитан продолжил мысль. — Это, по меньшей мере, благородно, поэтому из уважения к этому факту, представлюсь без утайки. Моё имя Олби — начальник стражи пятой торгулы.

— Эта та торгула, что охраняет королевскую башню? — тут же уточнил маг.

— Верно, волшебник.

— Вот оно что… Отец рассказывал о вас, но то, что мне известно от него, противоречит тому, что я испытал сегодня. Его старый боевой товарищ не стал бы служить предателю.

— Предателю?! — возмутился капитан. — Избавьте меня от этого разговора, сын Осониса, вам не склонить меня на свою сторону, даже не пытайтесь. Я предан Золотому трону и ни дружба с вашим покойным отцом, не память о былых днях не отменят моей клятвы.

— Я не пытаюсь вас никуда склонить, Олби, — отмахнувшись, возразил Эскалин. — Впрочем, я предвижу, что этот разговор никуда не приведёт. Лучше отдохните, а завтра я отправлю вас туда, куда пожелаете.

Капитан удивился такому повороту событий. Его оставили в покое, наедине с собственными мыслями. Добрая женщина с мягким голосом время от времени заглядывала к нему за перегородку, лечила ему ожоги, приносила лекарство и еду.

Волшебник больше не обращался к нему. Капитан ёрзал на настиле, переваливаясь с одного бока на другой, прислушиваясь к шёпоту его спасителей:

— Мы не можем оставить его вот так на ночь, — беспокоилась женщина.

— Не волнуйся, он не сможет пробраться в нашу часть купола, если мы не разрешим. Спи спокойно.

Волшебник успокоил спутницу, в этот вечер она больше не возражала ему. Немного погодя звук поцелуя донёсся из-за перегородки.

Утром, после очередной проверки, волшебница констатировала:

— Ну вот, теперь ваше зрение вернулось и в полном порядке. Мой долг выплачен.

— Вы ничего мне не должны, добрейшая, — ответил ей капитан. — Как зовут такую прекрасную?

— Келва.

— Ко мне вернулась ясность ума, о добрейшая Келва. Я хочу поговорить с твоим волшебником.

Целительница улыбнулась и пригласила Олби за перегородку к очагу в центре купола с горевшим огнём. Волшебник сидел на настиле из соломы и пил горячий напиток из высокого деревянного стакана. Капитан уселся напротив и немедля начал:

— Я хотел бы выслушать вашу правду, Ологрим.

— Ну, что ж, — ответил Эскалин, ставя приготовленный котёл с водой на очаг. — Думаю это, того стоит.

Не вдаваясь в детали, маг объяснил свою позицию, поведал о страхах терзавших его в те далёкие дни, когда он был изгнан из страны, высказал подозрения и привёл чёткие доказательства. В ещё не закипевшей воде, в её спокойной глади, волшебник отобразил события минувших дней, очевидцем которых был лично.

— Ритуал этот идеален в нашей ситуации. Даже, если я каким-то образом смогу изменить воспоминания, то ты поймёшь, что они искажены. Мне нечего скрывать и незачем тебя обманывать. Смотри внимательно, капитан.

Бывалому воину открылась ужасающая картина предательства и коварства, которая пеленой укрыла правду от жителей Южного королевства. Перед капитаном встал нелёгкий выбор между долгом и честью. Отрицательно качая головой, Олби сказал:

— Если всё, что сегодня мне открылось — правда! А это, несомненно, так! Ритуал нельзя исказить. То у меня нет иного выбора, как примкнуть к вам Ологрим. Кредо семьи и честь не даёт мне право поступить иначе. Я прошу простить меня за преследование. Вы примете мою посильную помощь?

— Вы не виноваты в том, что случилось, капитан. Долг обязывал вас поступать так. Я принимаю вашу помощь, она определённо будет полезна. — Речь волшебника прервалась ненадолго, он окинул взглядом капитана, посмотрел на лежавшие у входа латы, а затем продолжил. — Кажется, я уже знаю, что вы сможете для меня сделать. Что именно, вы узнаете позже, когда придёт время.

Скрепив союз рукокасанием[8] таким, каким принято приветствовать друг друга в южных землях, новые союзники приступили к насущным делам: собрали пожитки, сложили купол, набрали воды в ручье неподалёку. Возвращаясь с полными бурдюками, Олби задал интересовавший его вопрос:

— Господин, просветите несведущего старого вояку: зачем всё же мы собрали, столь замечательное укрытие от непогоды и зверья? Хочу заметить, что ночи в столь мрачных лесах довольно холодные.

— Это устройство я вытащил из кармана древних, — отвечая на вопрос капитана, волшебник ощупывал местный скалистый выход, изрядно заросший рыжим мхом. — К сожалению, магия, поддерживающая его, стабильна недолгое время, сегодня вечером или завтра он развалился бы. Именно поэтому я сложил его обратно в карман, чтобы использовать в следующий раз, а пока нам лучше подыскать место для долгой стоянки, поскольку неизвестно, смогу ли я открыть карлок где-то неподалёку.

Олби покачал головой и тронулся с места вслед за спутниками, перекинув через плечо ремни бурдюков. Следуя друг за другом, они пошли вдоль скального выступа, на который то и дело посматривал волшебник. Время от времени он счищал поросль с камней, что-то нечленораздельное бормотал при этом себе под нос и шёл дальше. С продвижением в лес, скалы росли вверх, пока не стали выше людей на целую голову. Вскоре Эскалин вновь зачистил камни, развернулся и сказал спутникам, улыбаясь:

— Мы на месте. Здесь достаточно материала и пространства для новой магии. — Волшебник остановился перед нависшей над ним отвесной каменной глыбой и продолжил: — Ещё в прошлый раз, путешествуя через западную часть Дремучих лесов, я почувствовал, что деревья странным образом перенаправляют магическую энергию. В то время я ещё не мог осознать всю сущность этого природного явления. Теперь же я извлёк некоторые полезные выводы — лес станет для нашего нового предприятия идеальным укрытием, как от ищеек Белого ордена, так и от поисковых чар.

— Господин, вы говорите витиевато и запутанно. Не думайте, что я в силах понять то, что сказано. Моё дело простое — выполнять приказы. Если такова ваша воля — мы разобьём лагерь здесь.

Маг услышал и даже повернул голову к Олби, но продолжил, не придав его словам значения:

— Я колдовал в спешке, поэтому сеть выбросила нас в случайном, но на удивление удобном месте — у подножия гор. Здесь возведём небольшую хижину, — Эскалин показал на свободную от поросли почву, заваленную прогнившими стволами павших деревьев. — Этот лес и земля под ним подходят как нельзя лучше. Кроны скроют нас от всевидящих глаз в Орлином гнезде, а грунт даст магии необходимую силу.

— Вы, наверное, шутите?! — возразил Олби.

— Нет, — спокойно ответил волшебник и обратно повернулся лицом к скальному выходу.

Вытянув вперёд руки, маг хаотично задвигал пальцами, устанавливая связь с воздухом. Затем, сжав кулаки, он поймал нисходящий холодный поток, сформировал из него плотный сгусток и обрушил с грохотом. Сжатый воздух сотряс землю и развеялся, разнося в стороны полусгнившую труху, траву и хворост. В результате образовалась довольно чистая площадка, в центр которой тут же шагнул маг. Устремив свой взор на скалу, он направил в её сторону руки. Сжав кулаки, волшебник подтянул их к себе. Под действием этого невербального заклинания скала сдвинулась, её передняя часть ровной отколотой плитой медленно поползла и упала к ногам Эскалина, отступившего за мгновение до обрушения. Половина очищенной площадки теперь оказалась накрыта скальной плитой.

— Заклинание чёрной школы с долгим остаточным эффектом! — воскликнул волшебник, развернулся обратно к спутникам и продолжил: — Келва, ты можешь изменить это жилище, так как это будет тебе угодно. Я сделал так, что магия подчинится твоим желаниям, и будет ещё долго перестраиваться, а пока вы можете заняться другими делами.

Эскалин отошёл от скал и открыл карлок со словами:

— Надо же… получилось.

— Куда ты!? — озадаченно спросила Келва, наблюдая, как волшебник ступает в очередную бездну.

— Мне необходимо кое-что уладить, я вскоре вернусь, не переживай.

Не сказав больше ни слова, волшебник исчез в переходе, за сомкнувшимся зевом чернейшей пустоты.

— Ну вот, а что нам-то теперь делать? И даже купол не оставил, — проворчал Олби.

— Смотри! Почва у плиты движется, — восхищённо заметила Келва.

Частицы грунта вокруг расчищенного воздухом места начали движение к его центру. Они собирались в тонкие потоки, покрывали основание плиты, каменея в тот же момент.

— Я поняла! — вскрикнула целительница, обрадованная собственной догадке. — Скорее! Олби, ищи большие камни и подтаскивай ближе. Посмотрим, что в итоге получится.

— Что?! — не понимая происходящее, сомневался капитан, но быстро собрался и ответил: — Хорошо! Понял тебя. Сейчас.

35. Владение рода Ологримов. 28-й день 9-го месяца 1747 г.

День близился к закату, окрашивая серые свинцовые тучи над горизонтом в алые цвета. Решетчатые железные ворота в забытое владение были настежь распахнуты. Подул ветер, и та половина, что была ещё на весу, со скрежетом ударилась о бордюрный камень.

Эскалин прошёл во двор по вымощенной камнем и заросшей порослью дорожке. По её обочинам стояли некогда грандиозные статуи прекрасных дев, ныне обезображенные с отломанными руками или головами, вовсе разбитые или поваленные с постаментов.

Длинные клумбы вдоль дорожки были частично перекопаны, недавно кто-то хотел восстановить их, но оставил — это ныне бесполезное дело. На большой поляне с северной стороны дома паслись несколько овец, теперь только они не давали бурьяну разрастись у стен особняка. Фруктовые сады, расположенные на заднем дворе, стояли в запустении, некоторые деревья были выкорчеваны с корнем, многие обгорели. С южной стороны особняка кто-то выкопал яму под мусор.

Подойдя к главному входу родового особняка, Эскалин увидел, что стало с некогда величественной усадьбой. Откидывая капюшон, волшебник невольно проронил:

— Отец, что же стало с нашим… — в окнах завалившегося домика для слуг справа от особняка, маг увидел слабый свет: — Неужели… нет, должно быть, бродяги.

Волшебник немедленно прошёл к домику и остановился у двери под навесом от дождя. Круговым движением невербального заклинания он сделал так, чтобы деревянная стена пропустила некоторый свет изнутри, но не впустила снаружи, что сделало её полупрозрачной. В доме оказался старик, одеждой ему служила обычная мешковина, в прихватах он держал почерневший от сажи горшок и вычерпывал из него большой поварёшкой горячую похлёбку в деревянную тарелку. Эскалин улыбнулся и прошёл внутрь со словами:

— Дядюшка Лодби! Как? Ты ли это?

— Годи?! — от удивления старик обронил ложку, поставил горшок на стол, не сразу, но подошёл к юноше, чтобы поближе рассмотреть. Щурясь единственным глазом, старик обомлел, затем зарыдал и, крепко обняв юношу забормотал: — Неужели это вы господин? Родной мой. Живы! Как я рад вас видеть. Я знал, я надеялся, не верил им…

— Я тоже рад, — волшебник приобнял старика, но тут же отринул его, сказав: — Мне необходимо торопиться. Наверняка, Белый орден следит за усадьбой.

— Да, да, конечно же, конечно! Присаживайтесь. И… простите за столь скромную еду, но ныне тут мало, что можно вырастить, а раздобыть и вовсе невозможно? — усевшись, Лодби протянул тарелку с похлёбкой гостю и осторожно спросил: — Юный господин, вы же вернулись не из-за старика… Какая нужда привела вас?

— Хотел бы ответить иначе, — принимая угощение, Эскалин сел за стол напротив старика, — но здесь я не ради воспоминаний. Хотя это не отменяет того, что я рад тебя видеть. Расскажи по порядку, что случилось в ту ночь, то, что ты видел.

— В третьем часу ночи прозвенела тревога. Я вышел на улицу и увидел, как горит экспедиционный городок. Волшебники в серых мантиях и элитные воины с севера убивали всех мужчин, кто выбегал из горящих палаток. Они щадили женщин, но только если те не оказывали сопротивления.

Господина Осониса я увидел чуть позже на заднем крыльце. Он уже успел спрятать младших[9] в секретной комнате в подвале, босой и в одних лишь штанах выбежал, чтобы понять ситуацию. Как вдруг на нас налетели со всех сторон. Он сражался чистой магией, как герой из древних легенд, но врагов было слишком много. Но всё же господину удалось половину забрать с собой на тот свет. Ему некому было помочь, охрану эти предатели перебили заранее. Я хотел, но в пылу сражения он приказал этому ничтожному слуге выжить… — говоря о себе в третьем лице, Лодби опустил взгляд. — В конце он схватил двух пронзивших его воинов и сгорел вместе с ними в огненном вихре, вызвав его на себя. Северяне в серых мантиях были ошеломлены, впрочем, как и я, и долго не обращали на меня внимания, а когда наконец-то заметили, то пощадили. Дряхлый старик не представлял для них опасности… а потом они ушли. Особняк и бумаги их вовсе не интересовали, они даже не заходили внутрь. Погром во владении устроили уже слуги Маздека. Северяне приходили специально за господином Осонисом. Через неделю прибыли друзья семьи Ологрим из Белого ордена и ваши дальние родственники.

— Через неделю после известия о гибели отца, я получил весточку от матери, что с ней и с братом всё хорошо. Она просила меня быть осторожнее и рассудительнее, как будто чувствовала, что я потом сделаю. В целях безопасности она не сообщила мне, где находится. С тех пор их судьба для меня не известна.

— Вы не в курсе господин? — Лодби был крайне удивлён. — Около двух месяцев госпожу и вашего брата держали в замке Сокрест. Их допрашивали по поводу нападения на владение. Ваш дедушка позаботился о них и увёз на запад в Лоис[10]. Так сказала она… встретился с ней в порту.

— О ком ты? — не понял волшебник.

— Девицу, личной прислужницей госпожи была, как её там звали? Мм… запамятовал.

— Олли?

— Да, точно! Так её звали, — старик одобряюще указал на Эскалина. — Госпожа свободу ей дала, но, кажется, девушка была не очень этому рада. Вот она и рассказала мне, что произошло в замке. Хорошая девчушка. Неужели ей не было места рядом с госпожой?! Со мной понятное дело, куда там старого везти? Обуза! Но молодую-то, почему с собой не взяли?

— Нет, Лодби, ты не обуза. Причины другие, но давай не будем об этом. Скажи лучше, что случилось с усадьбой позже?

— Позже!? — старик немного растерялся. — Пожар потушили. Примерно через полгода, где-то недели через две после разгрома северян в ущелье, приехал чиновник из Родонэта и владение перешло в руки торгового комитета. При нём доверенность была, написанная вашей матушкой. Я узнал её почерк. Она согласилась продать это место, винить её не стоит, посмотрите господин какая разруха. — Старик развёл руки кругами. — К счастью или нет, никто из местных богачей или иностранцев до сих пор не купили эту землю. С началом войны граница ослабла. Участились набеги сынов степи, поэтому люди покидают этот край и уезжают в Алканию или назад на Малую землю. Ещё ведь боятся, что война с Севером вспыхнет с новой силой и эта провинция опять попадёт под удар… первая ночь той войны унесла жизни многих хороших людей.

Вспомнив о былых событиях, собеседники непроизвольно смолкли. Попробовав пару ложек похлёбки из деревянной тарелки, Эскалин утвердительно покачал головой за вкусное угощение и поблагодарил:

— Похлёбка восхитительна! — волшебник тут же переменился в лице, став старше и серьёзнее на вид. — Лодби, Годи уже не тот, что прежде. Он обрёл великое знание. Оно изменило его… Оно называет меня Эскалином, что в переводе с древнего языка означает Чёрный маг. Я никогда не успокоюсь, пока не отомщу за отца, пока не восстановлю честное имя дома Ологрим. Именно за этим я здесь. Кое-что ищу — особый предмет, принадлежавший отцу, но я не знаю какой именно. Хорошо, что ты тут, надеюсь, поможешь мне.

— У господина была масса волшебных и обычных вещей. — Озадаченный, но заинтригованный старик тут же продолжил: — Что конкретно?

— Что-то чрезвычайно важное, то о чём знал только он, то, что никому не показывал, а мне так и не успел.

— Тогда я вряд ли могу знать. К тому же всё ценное забрали прихвостни Маздека. Пара дюжин его людей около недели крушили дом и унесли все, что сочли нужным. Сорвали даже шторы и гобелены, вскрыли лесенки на вторые этажи в поисках потайных мест.

— Должно было остаться хоть что-то. Вещь, которую я ищу, может оказаться даже старой безделушкой. Ты же был управляющим у отца, подумай, эту вещицу он хранил бы в очень надёжном месте.

— Зная Осониса, я могу предположить о наличии сейфа в его подвальной лаборатории, но и там эти разбойники побывали. Пытаясь спасти труды господина, я чуть не погиб, — старик нервно коснулся повязки на правом глазу. — Они избили меня и приказали казнить. Палачи… Спастись удалось лишь чудом. Через год я вернулся сюда и вот уже несколько зим живу в ожидании перемен.

— Ты бывал в особняке, как вернулся? Был в этой лаборатории?

— Нет, я боюсь туда заходить. Старые воспоминания не дают мне спать по ночам.

— Почему же ты остался?!

— Мне некуда больше идти, господин, а этот дом… он, как ни странно, очень дорог мне, я не могу просто бросить его и уйти.

— Понимаю, что тебе не просто, но ты должен вернуться в особняк. Мне надо попасть в лабораторию.

— Теперь другое дело, вы живы господин.

Встревоженный старик поднялся из-за маленького полукруглого стола, накинул плащ, взял трость-палку и похромал вместе с Эскалином к полуразрушенному особняку.

Эскалин с трудом отворил входную дверь, из-за сломанной нижней петли. Проход был перекрыт перевёрнутой лавкой. Внутри царила разруха и хаос. Почти вся мебель была либо разбитая, либо разрубленная, чудом уцелели лишь некоторые стулья да два стола. Мраморный пол оказался в трещинах и заколах. На стенах и потолке висела пыльная паутина. Алые следы волшебного огня на потолке свидетельствовали о когда-то произошедшей схватке. Над камином напротив входа висел проткнутый копьём портрет мужчины, чертами лица родственным Эскалину. В разбитые окна по левой стороне задувал восточный ветер, привнося с собой треск сверчков.

— Останься здесь, старый друг, — грусть слышалась в речи мага. — Я должен побыть наедине… недолго.

Эскалин поднялся на второй этаж. Длинный широкий коридор со спальными комнатами и узкими окнами в торцах соединял воедино две половины особняка. Волшебник повернул направо и остановился у дальней двери, которая была ближе всех к окну. Он недолго задержал руку в воздухе напротив ручки, прежде чем открыть дверь, и вошёл внутрь.

Внутри его встретил затхлый воздух, разбросанные вещи, высохшая дорожная грязь со следами сапог, пыль и паутина на почерневших шторах, почерневший камин, заполненный сажей и остатками недогоревших книг.

Рядом с кроватью, матрас которой был вспорот и частично выпотрошен, стояло уцелевшее кресло. Маг прошёл в центр комнаты и наткнулся ногами на деревянную лошадку. Посмотрев вниз, он невольно улыбнулся неожиданной находке, и быстро поднял игрушку, сел в кресло и немного покрутил в руках, рассматривая детали. Вскоре он отложил её на уцелевшую половину матраса и откинулся на спинку.

Как только маг закрыл глаза, в комнате появились полупрозрачные образы мальчика и мужчины. Они сидели за круглым низким столиком на ковре на полу у того самого кресла (в него присел волшебник) и рассматривали цветные карты Южной земли и её соседей, а также общую карту Тунрума [11]и Танрума[12], на которой были отмечены почти все крупные горы, моря, озёра, реки, города и страны. Даже самые дальние земли были отображены на ней. Силуэт мужчины вдруг заговорил, но чёрный маг почему-то не слышал его, поскольку вовсе не обратил внимания, продолжая полулежать в кресле:

— Смотри… вот, здесь объединённые земли северных княжеств. Они находятся очень далеко от нас, на другом конце света, — образ мужчины показал пальцем на северо-восточную часть карты Танрума, когда он коснулся фиолетовых границ государства, прежние очертания мира стёрлись, отображая крупнее выбранный регион. — Столица этих земель — величественный древний город Дорг[13] Жизнь на севере суровая, поэтому люди там очень выносливые и сильные. Территории княжеств защищены от холодных ветров протяжёнными хребтами гор. Это позволяет им возделывать многие сельскохозяйственные культуры даже так близко к ледникам Мёрзлого моря[14]. Коротким летом льды, сковывающие всю зиму береговую линию, отступают на некоторое время, но полностью водная гладь никогда не избавляется от ледяной корки. По словам мореходов-первооткрывателей, что осмеливались заходить так далеко на север, за стылой водой виден край нашего мира — ледяные пики, выстроившиеся в одну непреодолимую стену.

Северные горы, — образ рассказчика указал на горную цепь чуть южнее на карте, — тянутся через материк с запада на восток и находятся на севере континента, как ты мог и догадаться сынок, а объединённое княжество находится на северо-востоке.

С запада континент окаймляет целая горная страна — Великий Срединный хребет, что делит наш мир на две части. Никто не знает что за этой горной стеной. Мореходы не могут обойти материк с севера из-за льдов, а с юга из-за Ломанов[15] — гигантских китов-убийц. Они потопили все корабли, пытавшиеся проплыть вдоль хребта на запад. И не найдено ещё ни одного безопасного горного перевала, который позволил бы пересечь обычному смертному или магу эту горную страну. За ней лежат неизведанные земли удивительного другого мира, населённого животными, которых нет в нашей половине

— Отец, но откуда ты об этом знаешь? — мальчик задал ожидаемый вопрос.

— Когда ты станешь взрослым, я расскажу тебе, а пока… Существует легенда о появлении магии, давно забытая в народе, но упомянутая в древних текстах. Эта легенда говорит нам о разумных величественных существах, которые раньше жили среди людей и учили их магии, но однажды разочаровались в учениках и улетели на запад за Великие Срединные горы. Эти существа ушли, но знание о магии осталось и теперь передаётся от человека к человеку.

Мальчик внимательно слушал и внимательно смотрел то на карту, то на отца, который продолжил рассказывать о мире, указывая сыну на важные географические места:

— Наше королевство находится в самой южной части континента, основная же его часть — на продолговатом узком острове. Между островом и материком простирается внутреннее неглубокое экваториальное море — море Серебра. Интересно то, что его южная и северная береговые линии практически идентичны. Возможно, когда то раньше, задолго до появления государств, никакого южного острова не существовало, и это был единый континент.

Островные земли королевства называют Малыми, некоторые учёные мужи считают их отдельным материком и я с ними в чём-то согласен.

На западе между Тунрумом и Малой землёй есть два острова Туманный и Даратура. На их побережьях расположены обители и гавани Красного ордена. Остров Туманный от королевства отделяет узкий пролив с подвесной канатной переправой, когда подрастёшь, сынок, мы прокатимся по ней. Тебе понравится. Ты же не боишься высоты?

— Нет, отец, — образ мальчика отрицательно покачал головой.

— Вот и молодец, внимай дальше. На востоке Тунрум и Малую землю разделяет широкий пролив, плавно разделяющийся в три. Течение вод в тех местах медленное и спокойное, что позволило мореплавателям обследовать все малые и большие острова, а также коралловые рифы южнее. Буйный океан в той части света не так глубок, как в других, а морские чудовища, топящие корабли, не водятся на мелководье.

Наше королевство граничит с: республикой Аман, княжеством Алкания, союзом пяти юго-восточных полюсов и автономией Красного ордена. Здесь же проживают бесчисленные воинственные племена кочевников Бескрайней степи. Периодически они совершают набеги на наши земли и земли соседних государств, поэтому против них королевство заключило оборонительный союз с Алканией.

Восточнее Туманных гор расположен Изумрудный берег. Это огромный регион в территориальном смысле, а в политическом плане состоящий из множества одиноких городов-государств или союзов таких городов с различными формами правления (от тирании одного или группы деспотов, до народного совета, где представлены все слои общества), развитый в торговле, но практикующий невольничий труд.

На обширных просторах между Туманными горами и Мировым хребтом обширные просторы занимает Срединные леса. Они покрывают большую часть материка, и простирается вплоть до Великого водораздела.

Южнее и ближе к границам земель аманов расположены безлюдные пустоши. Лес там переходит в скалистую жаркую полупустыню, хотя немного восточнее и южнее есть небольшая плодородная равнина, хорошо орошаемая рекой, берущей начало где-то в Великих Срединных горах. Река эта впадает в воды пролива, а населяют те берега велдраги. Именно от них другие народы узнали о чудовищах бездны, плавающих в глубоких водах недалеко от их берегов.

Немного восточнее на побережье в междуречье двух рек когда-то было небольшое город-государство. Теперь это Оржан — столица Алкании. Его населяют потомки людей, которые первыми проложили через Срединный лес торговый путь на север к землям Приозёрья.

Ещё дальше север от Срединного леса в ничейных землях и частично в землях Приозёрья находятся руины некогда развитой цивилизации Форола: величественные катакомбы, подземные гробницы, обзорные башни, некогда возвышавшиеся над кронами деревьев, мосты через горные реки, стоящие и по сей день. От той цивилизации другим народам, населявшим в древности Тунрум[16], достались знания о магии. По ещё неустановленной причине древняя цивилизация канула в небытие и когда-нибудь я выясню причины этому.

В комнату зашла прекрасная дама в бежевом платье, приятно улыбнулась и сказала:

— Дорогие мои, вы увлеклись, а между прочим уже время обедать. Прошу к столу.

Силуэты людей тут же исчезли, когда Эскалин открыл глаза. Волшебник словно не слышал голосов издававшихся в комнате. Он вышел в коридор, позвал Лодби и вместе они поторопились в лабораторию отца, располагавшуюся в подвале дома. Перед спуском старый слуга зажёг свечу, которую держал в боковом кармане.

— Не трать персору[17], она тебе ещё пригодится.

Из кристалла на кольце волшебник выпустил источник света и отправил вниз по лестнице, чем невероятно обрадовал старика. Светящийся шар постепенно становился всё ярче, когда они спустились, он взмыл до потолка и озарил сиянием всё помещение. Посреди сломанных кресел и прочего хлама, разбросанного по каменному полу, Эскалин увидел алхимический стол с аккуратными бутылями знакомой работы. Подобрав один из них, волшебник стряхнул с него пыль и открыл плотную пробку.

— Духи эти отец создавал для матери на годовщину, но так и не успел подарить, — вспоминал маг и поднёс склянку к лицу, потом вдохнул и с грустью улыбнулся. — Отец работал над этим ароматом по ночам в строжайшей тайне, но от меня так и не смог утаить.

Положив в сумку два флакона, Эскалин направился вслед за Лодби. Вместе они разгребли завал у двери в смежную с лабораторией комнату, та оказалась пустой.

— Это кладовая отца, с прошлого раза здесь что-то изменилось. Только вот что?

Эскалин коснулся подбородка и подпёр локоть другой рукой, погрузившись в молчаливое раздумье.

В ожидании волшебника Лодби присел на ступени, спускавшейся в подвал витой лестницы. Он смотрел на юного господина и просто следил за каждым его движениями и радовался. Тем временем Эскалин присел на колени и стал ощупывать нижние полки стеллажей, приделанных к стене крепкими навесами. Неожиданно Эскалин одёрнул руку, ибо нащупал пальцами что-то острое. Капелька его крови упала на каменный пол. Не найдя ничего волшебник вышел из кладовой и обратился к Лодби.

— В обычной ситуации я исцелился бы, но чары сейчас лучше не использовать. У тебя не найдётся чистой ткани? Я каким-то образом поцарапал пальцы.

— Да, конечно, господин. Вот держите, — он протянул Годи какой-то белый лоскуток. — Господин сзади! — вскрикнул Лодби, когда за спиной волшебника потускнела стена и комната стала чуть ли не в два раза длиннее.

Эскалин обернулся, слабый зеленоватый свет сразу привлёк внимание, взору людей открылась потайная комната. Стена подвала как песок рассыпалась на глазах, а материал, из которого она была сделана, поднялся с воздухом вверх по вентиляции. Когда перегородка полностью улетучилась, волшебник с восхищением прошёл в скрытую часть кладовой. В ней оказался длинный высокий пристенный стол и широкий стул. Украшенная геометрической резьбой мебель была выполнена из кранного дерева. На столе в хаотичном порядке лежали исписанные листы и пожелтевшие тетради, стояли всевозможные банки с уже ссохшимися ингредиентами внутри. Полки над и под столом наполняли книги, некоторые из которых лежали открытыми или друг на друге. У дальней стенки в углу располагался невысокий аквариум. От него тонкими бегавшими по потолку лучами исходил причудливый свет, придававший полумраку малахитовый оттенок. В водоёме плавали рыбки, выжившие каким-то образом в отсутствие хозяина. Рядом с водоёмом стоял короткий стол и шкаф. Порывшись в нём, маг нашёл корм в кулёчке, затем отсыпал пригоршню в ладонь и высыпал её в аквариум. Золотистые речные создания тут же набросились на еду. Больше в комнате не было ничего интересного. Разочаровавшись, Эскалин отодвинул стул и уселся за резной отцовский стол. Проведя рукавом по столешнице, он стряхнул пыль с неё и заметил среди стопы книг длинную толстую тетрадь.

— Смотри Лодби, журнал отца. — Маг показал находку старику. — В нём он делал записи всех магических экспериментов.

Открыв тетрадь Эскалин тут же сосредоточился, радость с его лица улетучилась, уступая место серьёзному и задумчивому виду. В журнале, на отдельном заложенном в него листе, он нашёл интересные листы с множеством помарок и зачёркнутых слов. Избегая проблемных мест, волшебник прочёл его вслух:

Моему дорогому сыну, Гольдамешу Ологриму

Годи, первый мой, если ты читаешь это письмо, то, скорее всего при жизни я не успел посвятить тебя в главную тайну нашей семьи и подготовить к бремени хранителя.

По причине мне известной, но пока ещё неясной тебе, я оставляю это письмо в надежде на то, что ты прочтёшь его.

Вот уже на протяжении многих поколений главы нашего рода хранят древний артефакт. Он достался мне от отца, а тот получил его от своего отца — твоего дедушки.

Более шести столетий назад, когда правящая сейчас династия только набирала силу, артефакт был использован для сплочения народа и восстановления порядка на «малой земле».

Маги того времени всеми силами искали его и хотели использовать по-разному, кто в личных целях, а кто и в благородных.

Волею Корши один наш предок стал хранителем артефакта. Он спрятал его от любопытных глаз, чтобы не нарушить баланс сил в мире и чтобы события в нём протекали естественным путём.

Ты должен беречь этот артефакт от чужих рук.

Он дарует носителю силу управлять умами людей.

В мифах и легендах ты найдёшь о нём упоминания, как об исключительном Слове власти.

Слово порабощает душу и отравляет сознание носителя.

Запомни, что у него никогда не будет хозяина, лишь только хранитель и только носитель.

В этом письме я не могу рассказать тебе всё то, что когда-то рассказал мне твой дедушка, но я знаю, что ты справишься и выдержишь это испытание.

Если артефакт не нашли, забудь о нём!

Это значит, что он спрятан достаточно хорошо.

Если же в мире наступил хаос, то найди мой изогнутый посох. Камень в его вершине только тебе укажет место, где находится артефакт.

Если твои цели будут благородны, то Слово поможет восстановить баланс в природе и в душах людей, если корыстны, то тебе не хватит воли, Слово рано или поздно подчинит тебя своим целям.

И запомни!

Артефакт, в котором заключено Слово власти, может принимать любые формы.

Развей чёрную пелену перед глазами и смотри прямо сквозь мрак!

Передавай привет матери и брату.

В моей тайной лаборатории ты найдёшь книги и записи об этом артефакте.

Надеюсь, они ответят на часть только что возникших вопросов.

С любовью, твой отец.

41. Центральная часть Тёмных лесов. 13-й день 10-го месяца 1747 г.

Карлок открылся на вершине холма, свободного от леса, недалеко от хижины. Услышав тихий хлопок закрывающегося перехода, Келва обрадовалась и выглянула наружу. Увидев лежачего на траве Эскалина, девушка переменилась в лице, обронила корзину, и тут же бросилась к возлюбленному на помощь. Целительница перевернула волшебника на спину и попыталась привести его в чувства. Её быстрая целебная магия не возымела успеха. Девушка расплакалась и, поцеловав Эскалина, сказала:

— Дурак! Какой же ты дурак.

Келва зарыдала. Из хижины выбежал заспанный Олби, которого разбудили истошные крики снаружи. Он быстро оценил ситуацию, поднял на руки чёрного мага и перенёс под крышу, заодно успокоил девушку:

— Не реви! Живой он ещё: дышит, но едва-едва. Ты ему нужна! Возьми себя в руки.

За время отсутствия своего создателя, хижина, которая была ещё совсем недавно шалашом с крышей над головой и очагом посредине, превратилась в добротный дом, в котором было довольно уютно, и завелось всё необходимое: мебель, кухонная утварь и другие предметы быта, а также многочисленные крючки, вешалки и полки. Дом однажды перестал изменяться, а магия, строившая его по ночам, распространилась на двор. Вскоре появился колодец, и так жильцы избавились от долгой прогулки с вёдрами к ручью.

Олби положил чёрного мага на кровать, а сам ушёл за водой. Вернувшись, он набрал полный чайник и поставил на закрытый очаг. Келва за это время раздела и осмотрела возлюбленного. Огромный багровый ожог от вошедшего под левой лопаткой электрического заряда обезобразил кожу и плоть волшебника, вплоть до правого бедра. Келва ужаснулась, увидев ранения, и сказала:

— Его сердце всё ещё бьётся?!

— Хвала, Корши! — Олби посмотрел вверх, поднял руки и продолжил: — Богиня услышала мои молитвы.

С полки рядом целительница взяла маленькие стеклянные сосуды и поставила их на узкий подоконник сбоку от кровати. Первым делом она промыла ожоги Эскалина, затем открыла банку с жёлтым порошком и присыпала им поражённые участки, сначала на спине, а потом перевернув пациента, на шее и груди. Порошок стал золотистого цвета, соприкоснувшись с влагой на теле, и впитывался в кожу, создав сверху белую полупрозрачную корочку. Бледное лицо пациента окрасилось небольшим румянцем.

— Это хороший знак, — сказала Келва, когда заметила, что волшебнику стало легче, а затем добавила: — Олби, пожалуйста, разбавь кипяток родниковой водой и принеси мне.

Вскоре Олби вернулся и передал целительнице кружку с ложкой. Волшебница вскрыла баночку с зелёным настоем, вылила его в кружку и перемешала, от чего тёплая вода в сосуде приобрела лазурный оттенок. Приготовленный напиток Келва поднесла Эскалину, ещё не вполне пришедшему в себя, помогла ему подняться и выпить. Маг с трудом принял лекарство: глотать ему было больно, да и тело, поражённое разрядом, едва слушалось его. Уложив любимого обратно на кровать, целительница высказалась Олби:

— Я сделала все, что могла. Теперь только от него самого зависит, выкарабкается он или нет.

42. Центральная часть Тёмных лесов. 27-й день 10-го месяца 1747 г.

Вечером, в преддверие заката, Келва возвращалась из леса с корзиной сочных стеблей и увидела Эскалина, стоявшего в полный рост на крыльце. Она бросила ношу, радостная подбежала к любимому и крепко обняла его. Эскалин не проявил взаимной симпатии, лишь легонько отстранил девушку за плечи. В ответ на довольно прохладное обращение, Келва спросила:

— Что-то не так?! Тебе опять плохо?

— Да нет же, всё в порядке. Просто… Я как раз решил, что буду делать дальше.

— Дальше? Я тебя больше никуда не отпущу. Пришло время остановиться. Мне нужно рассказать тебе кое-что…

— Мне уже гораздо лучше, но я не должен терять время. Отец спрятал артефакт, который как я думал, мне не понадобится, но теперь я должен его получить.

— Одумайся, ты уже дважды чуть не умер, — в надежде переубедить возлюбленного, говорила Келва: — И даже если ты добудешь его! Какой в этом прок? В одиночку не одолеть врагов.

— Ты ведь права! — неожиданно воскликнул волшебник: — В одиночку мне не справится, даже став в несколько раз сильнее. Нужны люди, союзники по ту и эту сторону. Кстати, я виделся с твоим братом.

— Неужели. Как он там?

— Негодует как всегда. Я специально навещал его в Азани, когда имел там дело с мастером-краснодеревщиком. Он принял от меня камень переноса, но не обещал, что воспользуется им. Сейчас прости, у меня ещё остались дела, на той стороне.

Прихрамывая, чёрный маг отошёл от домика, перед собой он вновь начертил алый крест, в разорванном пространстве открылся карлок. Внутрь перехода, создавая едва слышный гул, устремился поток воздуха, пригнувший стебли травы в непосредственной близости. Келва обдумывала слова любимого, поэтому не последовала за ним. Она поздно осознала, что Эскалин вновь покидает её, и лишь напоследок крикнула:

— Что?! Опять? Постой же ты…

43. Старое кладбище. 27-й день 10-го месяца 1747 г.

Выход Карлока открылся на высоте над подножием холма. Волшебник был готов к такому повороту и воздушной волной, спровоцированной круговым движением всего тела, замедлил падение, аккуратно приземлившись, лишь слегка потеряв равновесие. Он оказался за невысокой, в половину человеческого роста, оградой кладбища. Поднимаясь выше, мимо не интересующих его могил, маг остановился перед обособленным захоронением. Склонившись на одно колено, он провёл рукой по надгробному камню, смахнул пыль и прочитал надпись, проявившуюся слабым белым свечением:

— Осонис Ологрим Светлый… Отец… Я прочёл твои дневники и то, о чём ты меня предупреждал, уже происходит. Мне нужна сила нашего рода, поэтому я здесь. Прости, у меня не было времени, чтобы навестить тебя раньше. Всё же теперь я здесь и пришёл за подсказкой. Извини за то, что сейчас собираюсь сделать.

Встав с колена, волшебник исполнил повелительный жест. Повторяя движения заклинателя массивная надгробная плита, скрежеча камнем, приподнялась, а затем отодвинулась в сторону и зависла над землёй. В каменной могильной нише покоилось фантомное тело из праха, точно повторяющее черты мужчины средних лет с неестественно гладкой серой поверхностью псевдокожи и псевдоволосами белого цвета. Мужчина был упокоен в белых одеяния ордена с прошитыми золотыми узорами на плечах, рукавах и воротнике. Справа от фантомного тела лежал дубовый посох, вершину которого украшал многогранный полупрозрачный кристалл мутно-белого цвета.

Эскалин подобрал артефакт и, немного повозившись, вынул кристалл из его вершины, затем положил шест обратно в могилу, и вернул плиту на исходное место.

— Покойся с миром отец. Прости за это вторжение, в твоё последнее убежище. Я наложу заклинание: впредь тебя никто не потревожит, — волшебник выдержал паузу, поднял руку с раскрытой ладонью над могилой и произнёс: — Укрепление!

Монолитная плита заскрежетала, став единым целым с каменной гробовой нишей, которую закрывала. Закончив с ритуалом, волшебник занялся полученным кристаллом. Его вершины были остроконечными, Эскалин воспользовался ими, чтобы уколоть палец. Он размазал проступившую наружу кровь по грани минерала, который в тот же момент засветился изнутри ярким белым светом, ненадолго развеяв темноту наступившей ночи. Вскоре свет, исходивший изнутри, сконцентрировался в единый луч и устремился вдаль за горизонт, туда, куда ещё совсем недавно спряталась Миара.

— Однажды я обещал вернуться. Видимо, время настало. Интересно, как поживает мой старый друг….

Волшебник снова открыл карлок.

44. Окрестности Олкентона. 28-й день 10-го месяца 1747 г.

Эскалин выпал на тропу в глухом участке леса. Недоумевая, он поднялся, огляделся и проронил едва слышно:

— Что-то не так. Какая-то просека. Где это я?

Ночь уже была практически позади. Маг посмотрел на небо в ту его часть, где восходила Миара, и когда определился со сторонами света пошёл по тропе на север. Через пару сотен шагов он вышел к южным воротам поселения, которые оказались выбитыми. Пройдя за линию, где раньше был высокий частокол, волшебник осмотрел обугленные остатки домов.

— Деревню охватил пожар?! Нет, следы чужой силы.

Пройдя глубже в деревню, Эскалин признал в сгоревшем и обрушившемся строении домик Аларона и Алерии. Храм хозяина леса, стоявший обособлено, каким-то образом вовсе не пострадал от огня. Разруха сильно отяготила Эскалина, на его лице появилась маска гнева и сожаления. Пройдя на центральную площадь, маг обнаружил до основания разрушенный карлок. Его мелкие камешки и массивные камни превратились в песок, а от когда-то стройных колонн не осталось и следа. Увидев, что стало с его творением, волшебник высказался:

— Теперь понятно, почему меня выбросило. Удивительно, что камень вообще сработал.

Со стороны храма донёсся шум, к Эскалину спустился одетый в лохмотья старик. Он перешёл через уцелевший мостик и обратился к незваному гостю:

— Кто ты и что забыли в этом проклятом месте?!

— Я чёрный маг. Когда-то ты знал меня под другим именем, Оквин. Скажи меня, что же здесь произошло?

Эскалин откинул капюшон.

— Ох, неужели это ты! — старик потянул дрожащие руки к волшебнику: — Да я узнаю это лицо. Давай пройдём в мою хибарку. Предстоит долгий разговор.

Старик обжил храм на свой лад. Там, где раньше люди оставляли подношения лесному божеству, он разводил огонь и готовил пищу, а там где когда-то на оленьих рогах висели ритуальные ножи, теперь рога использовались в качестве вешалки. Усевшись возле очага на сломанное кресло, старик подкинул хвороста на тлеющие угли, поставил чайник, и, пока искал сушёные травы для заварки, начал рассказ:

— Через месяц после твоего отбытия к нам прибыла пара серых магов в сопровождении отряда пеших воинов. Они так и не называли имён, хотя Ворт был очень настойчив. Они были встревожены и задавали много вопросов. Их заинтересовал камень для путешествий, что вы создали. За это время мы полюбили им пользоваться. Наши охотники возвращались гораздо раньше с добычей, поскольку им уже было без надобности разбивать лагеря в лесу. Серые колдуны были крайне настойчивы. Нам казалось, что они были просто любопытны. Вскоре они узнали от головы, что колонны создал волшебник, что его уже нет в посёлке, но здесь остался его спутник. Внешность Аларона сразу выдала его происхождение. Они долго пытали бедного мужа и узнали от него, что вы прибыли с далёкого юга. Алерия также пострадала, пытаясь помешать им.

Затем началось… Серый маг, возглавлявший их отряд, был крайне обеспокоен неизвестным ему магическим устройством. Он долго кружил вокруг дара, который вы нам оставили, но его практика оценки оказывалась безрезультатной. Он пробивал снова и снова, и каждый раз с очередной неудачей становился более раздражённым. К закату серый маг объявил о решение разрушить колонны и сжечь дома прилегающие к площади, якобы осквернённые неизвестным артефактом.

Мы не могли смириться с таким решением. Наш предводитель приказал остановить чужаков. Охотники оттеснили воинов, поджигавших дома, в стычке один из чужаков был серьёзно ранен. Пролилась первая кровь. Этим обстоятельством незамедлительно воспользовались серые маги. В живых не остался ни один из охотников, нападавших на воинов сопровождения. Затем чужаки продолжили злое дело, волшебный огонь распространился и на остальные дома.

Перед их разрушительной магией не было препятствий, покидая Олкентон, чужаки одним заклинанием выломали ворота, будто те не представляли для них никакого препятствия. Напоследок, один из серых — лидер этих извергов, объявил Волродов врагами Терра и заявил о притязаниях Северных террий на наши земли.

Как только чужаки скрылись вдали. Мы попытались спасти хотя бы часть изб, но вода и песок не тушили пламя. Пожар продолжился, пока не сгорел последний дом. Огонь чудным образом не тронул лес. Скорбных дух заполнил воздух, когда мы хоронили павших. Волдроды покинули это гиблое место, некоторые ушли в соседние деревни к родственникам, но многие всё ещё живут в стоянках неподалёку.

Старец смолк, а Эскалин, опустив взгляд куда-то вниз, осторожно сказал:

— Прости старик — это всё моя вина. Я не предвидел, что соседняя страна заинтересуется таким проявлением сил.

— Не вини себя. Беду приносят чёрные в сердцах люди. Твои же замыслы благородны и чисты.

Немного преисполнившись ответом Оквина, гость спросил:

— Мой друг, Аларон… Он погиб?

— Его увели чужаки.

— Добрая весть. Наверное, его приняли за шпиона. Спасибо, старик. Я должен найти Аларона.

— Неужели ты собираешься выступить против стольких воинов?

— Воины — не проблема, опасны лишь серые волшебники.

Эскалин вскочил из-за стола, но Оквин одёрнул его за рукав:

— Погоди, волшебник. Послушай. Я не собираюсь тебя отговаривать, так что прими к сведению вот что: к югу от сюда, есть таверна у перекрёстка главных дорог. Террцы должны миновать её, прежде чем ехать на восток к границе своих земель. Попробуйте перехватить их там. Это единственное место в округе, где они могут рассчитывать на ночлег и сменить лошадей.

— Спасибо. Будет с чего начать.

Эскалин покинул хибарку, так и не угостившись травяным чаем. Старик снял кипящую воду с огня и вышел вслед за гостем, держа чайник наполовину вытянутой вперёд рукой. Удручающий вид фундаментов, выглядывающих из-под покрывала ещё не развеявшегося пепла, привёл волшебника в уныние. С горечью в голосе он сказал:

— Когда-то я искренне полюбил это место! Что ж… Посмотрим, что здесь произошло.

Сделав круговое движение руками, чёрный маг оставил белый обруч в воздухе, с изогнутыми неровными кроями, расплывающимися в разные стороны. Немедля он раскрутил и толкнул обруч от себя, и тот в несколько раз увеличился в диаметре, при этом его очертания стали размыты, а все, что было за его плоскостью, приобрело белый дымный оттенок.

— Увидеть. Событие прошлого. Причина пожара. Целевая дата: двадцать восьмой день девятого месяца.

Плоскость обруча вздрогнула, исказив свет, который шёл сквозь неё. Поверх остатков фундаментов появились фантомные силуэты домов, ещё не тронутых пожаров. Картина прошлого была динамичной: утро сменялось вечером или даже ночью, довольно часть появлялись люди, застывшие в рутинных делах, и вскоре показались воины-мечники в кожаных доспехах. Изумлённый старик, стоявший за спиной Эскалина, вдруг вскрикнул, когда увидел близкий образ мужчины:

— Это он!

— Стоп!

Чёрный маг шагнул ближе к плоскости обруча, чтобы лучше рассмотреть чужака в серых одеждах, лицо которого наполовину скрывала коротко стриженая борода, а отличительной чертой оказались не в меру длинные усы.

— Что ж, теперь я знаю, кого мне искать. Послушай старик, есть просьба к тебе: собери всех, кого сможешь. Скажи людям, что я скоро вернусь и обязательно помогу им со строительством нового дома. Это же тебе на первое время, вылечи раненных и больных. На этом всё. До встречи, старик.

Он передал старику несколько флаконов с травяными отварами.

— Хорошо, волшебник. Я помолюсь богине за успех твоего дела. Возвращайся скорее.

Снова поразив старика, Эскалин открыл карлок в месте, где когда-то красовались две идеальные колонны-близнецы. Вид тёмной бездны, окаймлённой алыми неровными краями, похожими на горячие угли, серьёзно испугал и заставил Оквина отпрянуть чуть назад.

— Не беспокойся, всё в порядке, — успокаивая старика, Эскалин потрепал его по плечу и добавил: — Когда-то с Оди мы обходили стороной одно равнинное место. Надеюсь, это оно. Подумать только, о ней ещё в дневнике было сказано, должно быть, обжитое место.

Оквин с замиранием сердца наблюдал, как чёрный маг бесстрашно отдаётся в объятия зияющей свистящей тёмной пустоты и в одночасье пропадает где-то там. Лишь когда разлом закрылся, старик смог выдохнуть и вернуться под крышу.

45. Тёмное пространство безвременья. 1747 г.

Эскалин не сразу направился к точке выхода в тёмном пространстве. Сперва он посетил скрытую лабораторию Карлока. В гардеробе он переоделся по сезону в лёгкий наряд северных странников, а броскую чёрную мантию спрятал в отдельный шкаф без надписи.

Затем ванная комната. В особом, отдельно расположенном зеркале, он сменил облик лица. Маска иллюзии преобразила его внешность: волосы выпрямились и посветлели, а некогда широкие черты лица, стали более вытянутыми. Другими словами, он стал куда больше походить на северянина, хотя полностью перевоплотиться ему всё же не удалось.

Перед уходом из древнего убежища волшебник отметил на карте мира новую точку выхода сети. Как только он воспользовался волшебными письменами, в общем зале раздался необычный звук. Обернувшись на его источник, маг обнаружил груду драгоценных камней, материализовавшуюся в хрустальной вазе, находившуюся на низком столике между диванчиками для отдыха:

— Да тут же целое состояние… Невероятно. Как удобно и вовремя.

46. Таверна на перекрёстке (постоялый двор). 28-й день 10-го месяца 1747 г.

Выход карлока оказался на вершине холма. Вдали на юго-западе, у подножия возвышенности, на равнинном участке долины располагались несколько одиноких построек, от которых поднимался серый дым.

— Должно быть — это то самое место.

Таверна располагалась на границе леса и предгорной пустоши рядом с пересечением двух дорог: одна из них вела с юга из Срединных лесов куда-то в горы. Вторая, огибая эти леса с севера, тянулась далеко на запад к берегам моря-озера.

Спустившись к торговому тракту, Эскалин повернул направо и вышел к воротам постоялого двора. Во дворе было много телег, а крытые стойла оказались переполнены лошадьми. За низкой, плетёной из веток, оградой, разделявшей двор на две половины, работали угрюмые люди, разгребавшие сено и навоз, некоторые из них чистили лошадей и давали им корм. Ещё дальше в глубине располагалось обособленное строение, со стороны которого доносились стальные отзвуки ударов молота о наковальню. Из трубы над добротной постройкой поднимался столб чёрного дыма. Возле телег и ещё неразгруженных лошадей стояли суровые на вид стражники, охраняющие товар, некоторые из них сидели на облучках караванных телег.

Из главного входа вывалилась группа подвыпивших людей в довольно дорогих одеяниях, едва державшихся на ногах, с крепко зажатыми в руках бутылками и кружками. Эскалин без трудностей проскочил мимо шумной компании. Внутри оказалось тепло и уютно, а шум посетителей и тусклый свет, создавали особую атмосферу. Аромат еды из кухни беспрепятственно распространялся в трапезный зал. Хозяин харчевни — немного толстоватый мужчина средних лет с рыжеватой бородкой в запачканном фартуке, принял у Эскалина заказ и, повинуясь пожеланиям клиента, усадил в тихий затемнённый уголок справа от камина, поближе к кухне, подальше от шумной компании.

Через некоторое время готовый заказ принесла симпатичная официантка. Она поставила несколько тарелок на стол: аппетитный прожаренный кролик, заправленный чесночным соусом, свежая хлебная лепёшка и холодный клюквенный морс. Девушка приятно улыбалась и перед уходом спросила:

— Желаете ещё чего-нибудь?

Волшебник достал серебряную монету и, придерживая её пальцем на столе, ответил:

— Послушай, красавица. Не происходило ли у вас чего-нибудь необычно в последнее время?

— Чего-нибудь необычного?! — задумалась девушка.

— Да, необычного… Возможно, останавливался кто-то странный?

— Не припоминаю. Хотя… Неделю назад, может чуть больше, несколько воинов, задержались тут на одну ночь. Сменили лошадей и поехали на восток.

— Сколько их было?

— Я не знаю, только трое снимали комнаты наверху.

— С ними некого…

Разговор прервал хозяин таверны, прикрикнув из-за стойки на подчинённую:

— Кларисса, хватит чесать языком!

— Извините, мне пора идти, — сказала девушка, так и не взяв монеты.

В трапезном зале вскоре стало заметно шумнее. Перед камином на полукруглой невысокой сцене появился худощавый парень. Одет он был не как местные: высокого качества белая рубаха, чёрные кожаные башмаки и такие же штаны. В руках он держал струнный музыкальный инструмент, а его голову покрывала необычная для здешних мест шляпа с длинным пером на боку.

Через минуту, после настройки инструмента, зал заполнила ритмичная музыка, сопровождавшая весьма неприличную, но забавную песню. Местная аудитория одобрительно загоготала. Не отзвучало и половины композиции, как двое мужчин в богатых костюмах встали из-за стола, и подошли к музыканту. В песне шла речь, о неких жадных, но очень глупых купцах, которыми оказались двое посетителя заведения.

Эскалин заинтересовано наблюдал, как молодой пройдоха умело и одновременно нелепо, с издевательством над нападавшими на него торговцами, уклоняется от ударов и попыток захвата. Купцам запыхались бегать и на помощь подозвали охрану, трапезничавшую за соседним столом, которая вскоре поймала музыканта подмышки, но тот опять выкрутился, сделав кувырок через голову назад, да так, что повалил мужиков, схвативших его. Услышав шум возни, хозяин таверны прокричал из-за стойки:

— Господа, все разборки за воротами!

К выяснявшим отношения посетителям вскоре подошли двое мускулистых мужчин с длинными дубинами наперевес, всем своим непринуждённым, до ужаса спокойным видом, говорившим, что не стоит с ними связываться. Из-за стойки вновь, уже обращаясь к барду, заговорил хозяин:

— А ты ещё кто такой?! Раскудахтался тут… Не нанимал я тебя. П-шёл вон!

Обычная короткая потасовка ненадолго привлекла внимание гостей. Эскалин с неподдельным интересом наблюдал за действиями музыканта, напрочь позабыв о кроличьем рагу, и даже вышел вместе с некоторыми постояльцами наружу, проследить за дебошем.

Во дворе купеческая охрана набросилась на барда по приказу хозяев, но у них это плохо получилось. Худощавый музыкант достал где-то кусок длинной палки и с лёгкостью парировал удары стальных клинков. Трое освирепевших охранников никак не могли его достать, каждый их неудачный выпад наказывался ударом по голове, ноге или по ещё какой-нибудь части тела.

К сожалению, вскоре один из клинков сломал палку бедного барда и того схватили. Охранник мечом замахнулся над головой пройдохи и стал ожидать приказа. Эскалин понял к чему всё идёт, вышел из толпы зевак, и обратился к купцам:

— Постойте. Было бы невежливо решать проблемы столь нечестным образом, но если вас удовлетворит возмещение вреда вашей деловой репутации, нанесённого этим человеком, то вам, господа, я готов компенсировать ущерб в полном объёме.

Один из купцов в широких одеждах прорычал в ответ:

— Ты ещё кто?!

Эскалин сорвал с пояса увесистый кошель, достал из него кое-что и сунул это кое-что в кулак купцу, которого изрядно озадачило такое бесцеремонное обращением со стороны незнакомца.

— Думаю, этого будет достаточно! — сказал волшебник.

Купец, немного растерявшись, всё же разжал кулак, и обнаружил два драгоценных камня зелёного оттенка, размером с горошину. Купцы, ненадолго, и думать забыли об обидчике, но для приличия ещё некоторое время поворчали себе под нос. Наконец, главный из них приказал отпустить музыканта. Когда шумная толпа, разочарованная отсутствием зрелища, разошлась, Эскалин подошёл к барду, тут же склонившемуся в почтении перед ним, и сказал:

— Вернёмся внутрь. Я хочу кое-что с тобой обсудить.

Они уселись на прежнее место Эскалина. Купцы, которые всё ещё держали злобу, присели за первый стол от кухни и, перешёптываясь, время от времени косо озирались на Эскалина. Их охрана тоже смотрела недобрым взглядом на ушедшего от возмездия музыканта. Чёрный маг не обратил особого внимания на такое любопытное соседство и непринуждённо обратился к собеседнику:

— Ты очень отважный и умелый, но беспечный человек. Когда-нибудь высокомерие погубит тебя.

— Да и пусть. Они заслужили это! К тому же, здесь становилось весьма скучно, вот я и решил поразвлечься.

— Как твоё имя?

— Марион, — бард ухмыльнулся. — Но можешь звать меня Мари, ведь ты хороший человек. Не так ли? Кстати, кто ты и, всё-таки, зачем вступился за меня?

— Рад знакомству, Марион. Зови меня Эскалином.

— Интересное у тебя имя. Впрочем…

— У меня к тебе есть несколько вопросов. Будешь так любезен, ответить на них?

— Всё зависит от самих вопросов.

— Хорошо. Постараюсь быть честным с тобой, — волшебник ухмыльнулся: — Я преследую группу терцев — воинов в кажанных доспехах, сопровождающих трёх серых волшебников. Они должны были миновать это место. Проходили ли они здесь?

— Я застрял здесь сравнительно недавно с караваном, в который напросился ещё в Приозёрном. Я видел серых магов, неделю назад, может раньше. Они останавливались на ночлег, а ранним утром отправились на восток. С ними был пленник, в ужасном состоянии духа и тела, какой-то чужестранец. Воины, которые были заодно с серыми магами, держали пленника на улице в кандалах, но хорошо кормили его.

— Чужестранец… На восток говоришь?! Два дня, — вдумчиво вторил Эскалин, подёргивая подбородок, и тут же продолжил: — У меня к тебе предложение.

— Что ещё?

— Присоединяйся ко мне. Ты же жаждешь опасности и приключений. Не так ли? Со мной тебе хватит их на всю оставшуюся жизнь, да ещё и после смерти останется.

— Я так и знал! — жестикулируя указательным пальцем, воскликнул бард. — Не похож ты на обычного путника или торговца! Ломан меня проглоти! Что в огонь, что в воду. Здесь меня точно на следующий день закопают.

— Не думал, что ты так быстро согласишься!

— Нет-нет! Ты не так понял. Я просто поеду с тобой, а там посмотрим, что будет дальше.

— Хозяин! — повысил голос Эсклин. — Выпить и закусить, и на дорожку кое-что собрать не обессудь.

За недолгой трапезой, Эскалин открыл Мариону свою личность и текущие цели, которые преследует. Ближе к вечеру новые знакомые начали погоню.

У местных купцов они обменяли драгоценные камни на трёх лошадей, запаслись в дорогу провиантом, водой и прочими вещами для путешествия, которые им любезно, предоставил хозяин таверны, за срочный неэквивалентный обмен. Эскалин не торговался. В его распоряжении была огромная сумма драгоценных камней из убежища Карлока, золота и серебра он почти не имел, а то, что имел, предпочёл потратить на другие цели.

Осень вступала в полные права. Стояла чудная безоблачная погода. Дул лёгкий тёплый ветер. Жёлтые листья падали на дорогу и застилали её, да так, что почти не было видно калии. Ехали они по торговому тракту на восток рысцой, чтобы не загонять лошадей, но чёрный маг всё равно торопился. Со стороны нельзя было понять эмоциональное состояние волшебника, но казалось, что, кроме участи друга, его беспокоит ещё кое-что важное. За время недолгой стоянки на поляне, где росла сочная широкая трава, Эскалин вновь посетил убежище Карлока, чем невероятно изумил спутника и вернулся из него облачённый в привычный чёрный наряд.

В полдень следующего дня бард заметил истоптанную ночную стоянку. Склонившись над остатками лагерного костра, Марион констатировал:

— Огонь разводили ранним утром. Нам нужно перехватить их пока они не добрались до своей пограничной заставы.

— Тогда нам нужно поторопиться!

Эскалин пришпорил коня. Марион тут же подскочил, чтобы догнать мага. В конце дня, ближе к закату, преследование завершилось. Обнаружив свежие следы, Марион произнёс:

— Они близко. Нам стоит спешиться и пойти по правой стороне. Здесь поворот дороги, его мы можем срезать по лесной тропе. Она безопасна.

Так и было сделано. Вскоре они догнали и немного опередили преследуемый отряд, который шёл хаотичной колонной по два война в ряду. Впереди ехали три серых мага. Одежды одного из них были самыми тёмными. У двух других серые облачения оказались несколько светлее.

Войны были вооружены длинными одноручными мечами, двое из них, замыкавшие строй, использовали копья и круглые щиты. В середине строя, в оборванных одеждах и истрёпанных ботинках, шёл изнеможённый Аларон. На его теле читались следы многочисленных побоев, но каким-то образом он ещё мог самостоятельно передвигаться.

— Лошадей лучше оставить здесь, — привязывая скакуна к стволу молодой сосенки, советовал бард. — Если не боишься выступить против стольких противников, то сейчас самое время. За следующим поворотом застава северян. Не пойми меня превратно, но каким бы умелым ты не был, волшебник, будет крайне глупо атаковать заставу, чтобы спасти твоего друга.

— Ясно. Плотно прикрой уши или пригнись! — скомандовал Эскалин.

Треск веток привлёк внимание террцев. Они развернулись на шум и выхватили оружие. Из кустов в тенях деревьев на них выскочили двое легковооружённых мужчин, один из которых почему-то неудачно бросился в ноги другому. Замешательство противника позволило Эскалину беспрепятственно произнести заклинание:

— Акустический шок!

Жёсткая звуковая волна распространилась в сторону неприятелей. Невероятный вопль раздался по округе. Пройдя на уровне голов, волна оглушила и повалила с ног воинов, у некоторых из них пошла кровь из ушей. К сожалению, Аларон попал под действие заклинания, хотя чёрный маг постарался укрыть его, создав быстрой невербальной магией воздушный клин между ним и звуковой волной.

С воинами было покончено разом, но вот серые маги, чьи пассивные магические барьеры выдержали, быстро отреагировали на угрозу. Под действием волны их лошади повалились на бок. Волшебники вовремя соскочили с поверженных скакунов и приготовились к бою.

Волшебник справа создал шар тёмной энергии и выпустил его в цель, уже обрадовался, что попал, но тут же переменился в лице. Зачарованный, он наблюдал, как грациозно противник поймал кончиками пальцев шар разрушительной тёмной энергии. Маг с ужасом смотрел как эта самая тёмная энергия, которая по природе своей, сталкиваясь с объектом, должна была его уничтожить, проходит сквозь человека и, погружаясь глубже в его тело, исчезает в нём навсегда, оставляя на коже после себя лишь серовато-белые следы потока. Изумлению серого мага не было предела, но он не собирался сдаваться перед неизведанной магией. Окружив себя тройным барьером, он подряд обрушил на врага несколько заклинаний. Два других серых мага встали позади предводителя, поделились с ним частью собственных сил, продолжив атаковать противника специальными проклятиями.

Пока Эскалин занимался серыми магами, Марион, не привлекая внимания, освободил Аларона, помог ему подняться и покинуть место сражения. Бард подставил южанину плечо и оттащил его в сторону, ближе к привязанным лошадям. Затем немедленно вернулся к Эскалину на помощь, который к текущему моменту обезвредил двух волшебников и вплотную занялся их предводителем.

— Ты осмелился кинуть вызов серому ордену, — вдруг заговорил серый маг. — Назови себя?!

— Я тот, кто отомстит тебе за Олкентон. Вы пытали и похитили моего друга. Я не могу этого простить. Вы ответите за все злодеяния и понесёте жестокое соразмерное наказание.

— Да, как ты смеешь! Умри!!!

Вспышки боевых чар осветили даже самые тёмные участки в округе. Серый маг яростно атаковал Эскалина и применил заранее заготовленные быстрые заклинания, чтобы пробить защитный барьер противника, который, к удивлению атакующего, даже не треснул.

Чёрный маг не заставил себя ждать. Он сделал лишь шаг и вплотную переместился к серому волшебнику. Остриё кинжала в руках Эскалина мгновенно раскалилось, он проткнул им барьер противника, чем разрушил в тот же миг. Серый маг никак не ожидал такого исхода, промедлил с обороной и был схвачен за горло. В то же мгновение глаза Эскалина почернели, а его левая рука, что схватила за горло противника, потемнела. Неизвестная магия охватила противника и, когда заклинание прекратилось, Эскалин откинул обессиленное тело волшебника на землю, со словами:

— Я лишил тебя магии — таково моё правосудие. Вы должны передать своему терру, что если его зимнее воинство вновь вторгнется на земли Волродов, то этот поход вполне может стать для него последним.

Повторив заклинание на других серых волшебниках, лежавших всё это время без сознания, Эскалин также лишил их сил. Потом он обезоружил воинов, сломав единым заклинанием все их мечи и наконец, вместе с Марионом, отправился к измученному Аларону, который узнал его, даже не смотря на синюшные отёки век, и процедил сквозь вывихнутую челюсть:

— Должно быть я в бреду. Ты ли это?

— Да, друг мой. Не разговаривай — береги силы. Сейчас мы покинем это место.

Из-за поворота показался отряд тяжеловооруженных воинов, который пришёл со стороны пограничной заставы. Воины выстроились в нападающем порядке и быстро сокращали дистанцию.

— Господин, великий волшебник, — паниковал Марион. — К нам движутся очень злые мужики с большими топорами. Что будем делать?

— В этом месте переход нестабильный, но я могу его открыть. Будь ближе ко мне, а лучше держись за плечо.

Прибытие подкрепления вовсе не беспокоило Эскалина. Он создал незримую стену поперёк дороги и, пока воины в кольчугах пытались её сломать, используя лишь грубую силу, не торопясь открыл карлок. Волшебник аккуратно поднял на руки Аларона и протащил внутрь перехода, напоминая обомлевшему спутнику, чёрствым голосом:

— Если ты сейчас же не присоединишься ко мне, то рискуешь остаться здесь навсегда.

Марион, издав дикий вскрик, нерешительно шагнул вслед за волшебником.

— Что это ещё за…. А-а-а!

47. Центральная часть Тёмных лесов. 29-й день 10-го месяца 1747 г.

Карлок выбросил их на мягкую траву. Марион из-за неопытности упал на спину. Эскалин же приземлился на одно колено, так как держал на руках неспособного передвигаться друга.

Келва обрадовалась скорому возвращению Эскалина, приятно удивилась новым людям в его компании, но всё же была несколько холодна к самому чёрному магу. Увидев раненного, целительница тут же скомандовала:

— Скорее! Несите его под крышу.

С помощью специальной лечебной магии долгого воздействия Келва исцелила неглубокие раны и царапины на теле пострадавшего, затем наложила компресс на ушибы и гематомы, сделала примочки в особо серьёзных местах. Уже через час Аларон пришёл в себя и поинтересовался у склонившейся над ним женщины:

— Кто ты?

— Я приготовила снадобье, — Келва проигнорировала вопрос, продолжая своё дело. — Пожалуйста, выпей его. Оно ускорит процесс заживления ран.

Допив отвар, Аларон попытался встать, но девушка удержала его в горизонтальном положении за плечи. Тогда пациент спросил:

— Позови господина. Он тут?

— Тебе нужен покой. Лежи и не вставай, а то раны откроются. Лечить тебя снова в таком случае не буду. Лежи. Сейчас позову твоего господина, если он ещё тут. Знаешь, чёрный маг не часто появляется здесь, уходит без предупреждения и потом также внезапно возвращается.

Через некоторое время из соседнего повешения раздался оклик. Кричала Келва. Вскоре сквозняк принёс в комнату к Алорону обрывки её диалога с волшебником. После того как речь стихла, в комнату зашёл Эскалин и присел на низкий табурет рядом с кроватью.

— Как себя чувствуешь? — заговорил он первым.

— Уже гораздо лучше, — у старого друга, после недолгого молчания, вдруг проступили слёзы. — Спасибо, что выручил меня. Вижу я, что ты избавился от проклятья?

— Не совсем, оно ещё действует на меня, но у меня есть способ его отсрочить. Когда тебе будет лучше, я покажу тебе озеро. Его воды исцелят и твои, даже самые глубокие раны.

— Я благодарен тебе, но… Пожалуйста, окажи услугу и моей семье. Прошу, найди их Гольдамеш.

Услышав старое имя, волшебник несколько выпрямился и едва заметно скривил правую часть лица, после чего ответил:

— Я уже предпринял кое-что. Я собираю выживших волродов по окрестным деревням. Надеюсь, твоя семья будет среди них. К сожалению, у меня появились неотложные дела в Алкании, и я не могу лично заняться твоими, но мои поисковые чары уже развёрнуты.

— Спасибо. Этого вполне хватит.

— Не переживай за них. Они обязательно найдутся. Отдыхай, а мне уже пора.

Волшебник потрепал старого друга за плечо и ушёл прочь, ещё некоторое время задержавшись на крыльце, для того чтобы поговорить с Келвой.

48. Центральная часть Тёмных лесов. 31-й день 10-го месяца 1747 г.

Здоровье Аларона быстро возвращалось к нему. Через два дня он встал на ноги и уже мог самостоятельно ухаживать за собой. Вечером того же дня, перед закатом вернулся Эскалин. Он был не один, с ним на опушку перенеслись Алерия и Милия. Жена была несказанно рада видеть мужа живым и довольно долго благодарила благодетеля, чем спровоцировала с его стороны некоторую неловкость в движениях и речи:

— Да прекрати уже, пожалуйста. Ты мешаешь мне сосредоточиться, я уже несколько минут пытаюсь кое-что сказать. Ай… Тьфу, на вас! Передайте остальным, чтобы собрались снаружи. Предстоит важный разговор.

Маг вышел на свежий воздух, скрестил руки за спиной и замер, в раздумьях смотря на закат. Вскоре подтянулись люди: Алерия с дочкой сели на лавку возле выхода, Аларон расположился на табурете рядом, который принёс с собой, Олби встал поодаль, Марион последовал его примеру, Келва же вышла последней и осталась в дверном проёме.

— Все в сборе, чародей, — сказал бывший капитан.

— Хорошо. Время не ждёт. Итак. — Наконец собравшись с мыслями, маг продолжил: — Волроды, уцелевшие при побоище в Олкентоне, не переживут грядущую зиму. Я хочу отыскать для них новый дом. Поэтому мы в скором времени выступим на северо-восток: туда, где заканчиваются сплошные леса и начинаются Туманные горы. Путь будет неблизким, но я знаю, как его сократить. Я не смогу вас перенести туда, так что передвигаться мы должны традиционным способом. Вопросы есть?

— Да, — подняв руку, Олби спросил: — Сколько времени на подготовку?

— Нельзя тянуть. Даю вам сутки на сборы. Ан, как чувствуешь себя? Готов к очередному путешествию?

— Готов, но… Я не полностью восстановился, так что из-за меня могут быть задержки. Прости за это.

— Не переживай за это. Ступай за мной, пора показать тебе озеро.

— Что? Куда это вы? — Алерия забеспокоилась.

— Мы скоро вернёмся, на рассвете. На этом всё, хорошо отдохните следующие две ночи.

— Будьте осторожны, — сказала напоследок Алерия. — Милия помаши им на прощание.

Эскалин улыбнулся ребёнку в ответ, перевёл взгляд на Келву, смотревшую куда-то вдаль. Волшебник и Аларон поднялись на возвышенность, где чародей открыл карлок, в который он шагнул, крепко держа друга за руку.

49. Северо-восточная часть Тёмных лесов. 16-й день 11-го месяца 1747 г.

Две недели было потрачено на переход по таинственному лесу. За это время путники повстречали несколько диковинных магических животных. В этой части мира было много неизвестного, но вместе с тем чудесного.

На одном из привалов к костру подбежал длиннохвостый зверёк, который на удивление вовсе не боялся людей, а скорее наоборот. Келва искренне заинтересовалась неожиданным лесным гостем и приманила его к себе вяленым мясом. От ласки девушки зверёк ощетинился, обнажив довольную усатую мордочку, и стал испускать в разные стороны разряды — бесплотные иглы. Ненадолго округа заполнилась яркими калейдоскопичными красками. Когда дивное существо успокоилось, оно вновь стало приставать к Келве. Иглы немного обожгли кожу девушки, её терпение подошло к концу, и она громко прогнала крайне назойливую зверушку.

Когда путь затруднился и начался крутой подъем, лес вдруг поредел, освобождая место скальным выступам. Поднявшись с товарищами на относительно ровную местность, Эскалин обернулся к ним и сказал:

— Наконец-то мы вышли на простор. Здесь я собираюсь возвести крепость; она станет нашим новым домом, и отправной точкой для последующих экспедиций. Я предлагаю населению разрушенного Олантора переселение, возможность принять участие в строительстве и стать полноправными хозяевами будущего города.

Волшебник развернулся спиной к людям его сопровождавшим, опустился на одно колено и, приложив ладони к земле, произнёс:

— Эктур лагнак!

Деревья, что росли на пологом склоне, вдруг зашевелились и с треском выкорчевали сами себя из земли. Они передвигались на корнях, словно какие-то многоножки, отходили на достаточное расстояние от центра магического действия и падали друг на друга штабелями.

Огромная площадка расчистилась от редкого леса, а потревоженная земля вздрогнула и в несколько волн была выровнена и освобождена от скальных выступов. Трещины в грунте заполнил щебень из раздробленных невероятно силой отдельно лежащих валунов.

Следующим действием Эскалин развернул купол, который они с Келвой уже давно облюбовали, после подошёл к барду, и сказал вполголоса:

— Марион, следующие поручения тебя не касаются.

Затем волшебник отошёл от товарища и обратился к остальным спутникам:

— Не стойте на месте. Найдите источники воды, распланируйте действия. Скоро здесь будут новые люди. Вы должны приготовить для них предметы первой необходимости. Магия, что я запустил, поможет вам в этом, но вы должны самостоятельно решить, где определить склад древесины, где сделать отхожее место и где возвести первый дом. Ваши помыслы и действия будут направлять волшебные потоки. Так вы построите дом вашей мечты. Меня не будет рядом, но я буду постоянно поддерживать это место, и иногда посещать, чтобы подпитать его магией.

Завершив речь, волшебник подошёл к образовавшейся в земле расщелине. Одним взмахом он поднял вверх из земных недр высокую скалу, из которой сделал постоянный двухсторонний карлок. Вторым взмахом он отколол мелкие камни от скалы и зачаровал их так, как уже делал это однажды в Олкентоне.

— Марион, для тебя особое поручение. Найди выживших жителей Олантора. Вероятнее всего, они сейчас разбросаны по округе, соседним сёлам. Аларон ещё восстанавливается, позже ты можешь привлечь его к этому делу. Когда крепость отстроится, ты волен вербовать всех, до кого сможешь дотянуться. Мы должны сделать из этого места грандиозную крепость, а для этого нам нужны люди: опытные строители, умелые войны, учёные-техники, волшебники разных орденов, целители и врачеватели традиционными методами.

— Интересная и сложная задача, — покачав головой в утвердительной манере, Марион добавил: — Но я справлюсь с ней.

— В этом тебе поможет карлок. Набери осколков камня под ним. Когда новый рекрут согласиться присоединиться к нам вручи ему один из осколков. Так ты переместишь его в это место в мгновение ока, а я буду знать точную численность прибывших. Запомни одно важное правило. Осколки — это путевые камни. Использовать их возможно только однажды, чтобы вернуться в это исходное место.

Так закончился их небольшой совет и люди разошлись закончить прерванные дела. Незадолго до рассвета, пока остальная часть лагеря отдыхала, попрощавшись с Алароном, дежурившим у костра, бард и чёрный маг шагнули в карлок.

50. Олкентон. 17-й день 11-го месяца 1747 г.

Оквин убирался в храме Хозяина леса, когда в окне увидел человека в чёрных одеяниях. Он немедленно бросил метлу, выбежал наружу и долго приветствовал волшебника чередой низких поклонов. На восторженные возгласы старика из храма вышли люди разных возрастов. Среди них были дети, любопытно наблюдавшие за движениями пришельца, но боязливые, поскольку держались позади взрослых.

— Я привёл две семьи, как ты и велел, — Оквин снова поклонился: — Они доверились высокому слову чёрного волшебника.

Эскалин осмотрел собравшихся северян, поблагодарил старика за службу и незамедлительно представил нового товарища:

— Марион будет действовать от моего имени в вашем регионе. Я в какой-то мере ответственен за разрушение этого места, так что взамен предлагаю новое. Оно будет оплотом справедливости и безопасности. Там вы в скором времени не будете ни в чём нуждаться, придётся только подождать несколько месяцев, но к зиме у вас будет крыша над головой. — Ободрённые добрыми известиями люди, перешёптыванием ненадолго прервали волшебника, но он собрался с мыслями и продолжил: — Высокогорье, куда я вас приглашаю, находится далеко на юго-востоке отсюда. Природа там покажется знакомой, хотя у некоторых начнутся проблемы со здоровьем из-за горного воздуха, но переживать за это не стоит, в лагере уже есть опытная целительница. На этом все, пожалуй, подумайте над моим предложением, а с уточняющими вопросами обращайтесь к Мариону.

Закончив монолог, Эскалин отвёл в сторону компаньона и сказал ему:

— Здесь наши пути разойдутся. Я отправляюсь в путешествие, чтобы стать сильнее. Время от времени я буду присылать в крепость известия о своих планах и действиях. Имей в виду, что строительство крепости прекратиться, если мой путь прервётся. Оставляю Чёрную крепость на тебя. В моё отсутствие ты становишься главным управляющим.

51. Северо-восточная часть Тёмных лесов. 17-й день 11-го месяца 1747 г.

К закату около двадцати человек перенеслись с помощью камней к новому месту. По требованию Келвы купол стал больше, в нём под действием волшебной силы образовалось дополнительные комнаты, в которых расположились вновь прибывшие.

Утром новые жители заметили перемены в окружении. Появилась насыпь щебня и штабель брёвен. На краю ранее выровненной площадки образовался широкий ров. Строители решили приспособить эту яму для фундамента будущего сооружения. И так от ночи к ночи, пока люди отдыхали, ров увеличивался в ширину и глубину, а рядом со стройкой неизвестно откуда появлялись новые материалы. Любопытные люди заметили, что количество свежей обработанной древесины соответствует количеству деревьев, исчезнувших в непосредственной близости от лагеря.

Это был удивительный опыт. Волшебная сила, запущенная чёрным магом, активно действовала в ночное время в определённом радиусе от центра лагеря, меняя почву и землю, выравнивая неровности или наоборот создавая новые ниши по какому-то единому плану. Со временем радиус действия незримой волшебной силы увеличивался, примерно в той же степени, в какой росла численность беженцев, поселенцев будущего города-крепости.

Магия действовала ночью, подготавливая каменные кирпичи, обтёсанные брёвна, кучи глины и песка, и другие расходные строительные материалы, а люди трудились днём, быстро возводя временные постройки.

Первым делом за радиусом действия магической силы запустили лесопилку. Марион раздобыл в городе Приозёрный топоры, пилы и другие инструменты.

Стволы деревьев, поваленных магией, были распилены и аккуратно сложены по центру строившейся площадки.

Единовременно со строительством люди занимались подготовкой к зиме. Мужчины, оставшиеся в живых после трагических событий в Олкентоне, охотились на животных, которых оказалось в изобилии в этих диких землях.

Брёвна, глины и камни пошли на строительство: домов, амбара, теплицы, загона для мелкого и крупного скота. Магия выровняла левый берег под поле и фермеры, которых Марион привёл из поселения на Западном тракте, засеяли его озимыми зерновыми культурами.

Все постройки появлялись в центре площадки отведённой под строительство. Позже вокруг этого центра стала воздвигаться каменная стена, а ещё позже деревянные постройки в порядке очереди были перестроены в каменные.

Почти ежедневно появлялись новые группы беженцев, но с каждым разом они становились малочисленнее. Через некоторое время прибыли люди из соседних к Олантору деревень. Вся их экономика и жизнь строилась вокруг центрального поселения, которое было разрушено. Они не знали, как дальше строить хозяйство, к тому же боялись угрозы очередного вторжения и не хотели разделять участь жителей Олантора. Таким образом, они присоединились к строительству нового дома.

Вскоре люди подметили тот факт, что чем больше их становилось в строившемся городе-крепости, тем быстрее она воздвигалась с помощью волшебной силы. Не говоря уже о различных инструментах и приспособлениях, появлявшихся ночью в трёх кругах генезиса.

Вновь прибывшие переселенцы около месяца привыкали к творившимся вокруг них чудесам. Кто-то адаптировался раньше, кто-то чуть позже, но каждый из них удивлялся искусности и могуществу таинственного покровителя. Никто не знал, куда ушёл их благодетель. Ходили слухи о том, что чёрный волшебник отправился в долгое путешествие в поисках истин, поэтому по вечерам старосты разных деревень, собиравшие отдельные группы, за ужином поднимали бокал в честь нового владыки, придумывая всё новые небылицы о нём.

Помимо инструментов крепость поощряла постоянных жителей странной едой, не съедобной на вид, но на пробу оказавшейся очень вкусной и питательной. Помимо еды другим благом стали несколько видов тканей и кожи, из которых люди сделали себе одежду и обувь.

В одну из ночей русло бурной реки, что протекала недалеко от крепости, развернула неведомая сила, и она стала омывать насыпь перед восточной стеной, возведение которой ещё не закончилось, но было близко к завершению. Таким хитрым образом, вода в поселении стала гораздо доступнее.

Чудеса окружали крепостных жителей повсюду. Вскоре они привыкли к ним, и каждый раз, когда садились кушать, благодарили отсутствовавшего покровителя за очередной сытый и благополучный день, проведённый в праведном труде.

Строительство крепости оказалось очень долгим процессом. Инициативные люди старались завершить его как можно скорее. Они отправлялись выше в горы и набирали там камни, которые спускали вниз к крепостному валу. Магия подхватывала этот ресурс, используя его в укреплении стен и фундаментов. Некоторые жители, искусные в плотническом деле, перестраивали дома внутри крепости, где действовала волшебная сила. Другие устраивали лесоповалы за пределами радиуса будущих стен. Лесорубы сплавляли брёвна на лесопилку по реке, русло которой к тому времени чёрная магия провела прямо через центр крепости, сделав его узким и глубоким. Через реку был быстро возведён невысокий арочный мост. Это позволило достроить короткий участок северной стороны крепостной стены.

Масштаб строительства поражал воображение переселенцев. Огромное выровненное внутренне пространство крепости вместило все новые группы людей, большая часть из которых разместились в палатках. В центре этого пространства открылся стихийный рынок для обмена. Люди выставляли продукты личного производства, которыми крепость не могла снабжать их по какой-то причине. В основном это были предметы быта: кухонная утварь, садово-огороднические инструменты, мыло, а также другие атрибуты спокойной и размеренной жизни. Один из умельцев соорудил печь на свободном и открытом с воздуха пространстве и вскоре начал создавать керамику. Он раздавал её всем в порядке записной очереди. Прибывшие чуть позже мастера, направленные в крепость Марионом, занялись пошивом одежды и изготовлением обуви на постоянной основе.

Быт налаживался. Взаимовыручка делала жизнь людей осмысленной и счастливой. Работы хватало для всех, а результаты труда не заставляли себя долго ждать.

Через три месяца отлучки вернулся Марион. Его поразили изменениям, произошедшим вокруг и внутри крепости, в особенности её размеры. Цитадель была ещё только заложена на уровне фундамента, но уже казалась величественной из-за своей невероятной симметрии. Крепостную же стену с южной и западной стороны украшали остроконечные, высочайшие смотровые башни. Жилой сектор в нижнем городе уже полностью функционировал. С северо-востока, где крутые скалы были естественно преградой, глубоко под землю были пройдены несколько тоннелей. В них располагались чертоги, где по великому замыслу незримого архитектора сделали покои верховного правителя и его близкого окружения.

Крепость ни дня не останавливалась в развитии. Всё, что было за стеной, находилось в динамике, да и сама стена не оставалась неизменной. Каждый день на один дом становилось больше, пока весь нижний город не был застроен, а когда мест не осталось, постройки выросли в этажности. Каждое мгновение в крепостной стене появлялся новый камень или перегородка. Переселенцы говорили о новом доме, как о живом существе и чуть ли не боготворили его.

Марион стал управляющим крепости в отсутствии чёрного мага, местные стали частенько называть его градоначальником. Городской совет из старост деревень и редких специалистов, собравшийся стихийно на центральной площади, наделил нового начальника правом отдавать приказы. В довесок ко всему прочему Марион занимался физической подготовкой молодых мужчин и лично обучал их фехтованию и стрельбе из лука.

К концу четвёртого месяца заработала кузница: появились кованые изделия из чугуна и стали, которые крепость не предоставляла людям волшебным образом. Градоначальник объявил это событие существенным успехом в развитии их нового общества.

Не забыли и про досуг. Одной из последних построили харчевню, рядом с которой на невысоком помосте молодёжь разыгрывала сцены невыдуманных историй.

На пятом месяце возможности крепости не могли удовлетворять потребности растущего населения. Марион распорядился построить пекарню, мясную и рыбную лавки. В целом он старался привлечь как можно больше людей в производстве, уйти от их традиционной охоты в другие источники пищи. На весну было запланировано распахать неплодородные земли за южной стеной, удобрить их и подготовить к лету-осени.

Такие планы оказались своевременны. Однажды крепость перестала поставлять готовые продукты, которые раньше появлялись в трёх равноудалённых друг от друга точках. Вокруг этих мест и над ними люди соорудили навесы, а затем более прочные крытые помещения. Вместо простых продуктов в виде хлеба, яиц, овощей, вяленого мяса или копчёной рыбы, стали появляться мешки с зерном и корзины с фруктами.

В середине зимы в крепости родился первый ребёнок. Его матери повезло, что её группу вовремя нашёл Марион. В то время они скитались по Западному тракту в поисках еды и ночлега. По случаю появления первого отпрыска северяне устроили грандиозный праздник. Во время празднования Келва подошла к градоначальнику, придерживая рукой свой округлившийся живот, и сказала:

— Годи ещё не знает, но я очень рада, что наше дитя родится в этом замечательном месте.

Такое торжественное событие повлекло за собой череду давно отложенных свадеб. В разгар очередного торжества из карлока вывалился ошеломлённый Дред, явно потерянный и не понимающий что происходит. Прославленному лучнику с Изумрудных берегов перемещения далось с трудом. Он искал укромное место, чтобы опорожнить желудок, но не найдя такового, присел на лавку рядом и отдышался, пока приступ его не отпустил. Дред был в полной экипировке, поэтому проходящий мимо житель слегка озаботился его появлением:

— С тобой всё в порядке? — сказал местный житель на северном наречии.

Дред приподнялся, обхватил плечи незнакомца обеими руками и, игнорируя северное наречие, пытался объяснить на своём языке то, что ему было нужно:

— Я ищу свою сестру. Её имя Келва. Она целитель.

Сомнения прохожего, к которому пристал только что появившийся незнакомец, тут же развеялись, когда из череды плохо неизвестных ему слов на общем наречии, он уловил имя местной целительницы:

— Да, да! Позволь, отведу тебя к ней.

Встреча с Келвой обескуражила капитана. Он был рад, что скоро станет дядей, но как-то холодно отреагировал на то, что его будущий зять — чёрный маг. Дред разместился в одинокой хижине на северо-восточном склоне. Он взял на себя часть обязанностей Мариона по обучению смелых юношей и девушек стрельбе из лука и фехтованию.

Ещё позже с весточкой от Эскалина в крепости появился Рогвеш — бывший воевода северного воинства. Он был могуч телом, чем сразу привлёк внимание местных, особенно Олби. Два старых воина из противоборствующих лагерей сошлись в дружеском поединке, чтобы проверить собственные силы. За их борьбой на центральной площади наблюдала добрая половина жителей. В неравном противостоянии, победил бывший воевода, но он отметил упорство и смекалку противника. Так между ними завязалась крепкая дружба. В итоге Олби пригласил победителя выпить в новый трактир с выходом, обращённым на центральную площадь, где находился выход карлока.

Спустя полгода строительство крепости в основном оказалось завершено. Суровые морозы остались позади в прошлом. Близилась весна и в воздухе чувствовались перемены. Переселенцы легко пережили зиму, поэтому широко отметили приход нового сезона. Впереди было много работы, связанной с освоением земель, прилегающих к крепости с юго-западной стороны.

Мариону, как вновь выбранному градоначальнику, было тяжело, но он справлялся с возложенными на его плечи обязанностями. Его тревожило лишь то, что уже очень давно не было вестей от их покровителя.

В городе-крепости северяне восстановили порядки, какие были в их суровых землях, но теперь к волшебной природе мира они относились куда более открыто.

52. Западный склон Одинокого пика. 18-й день 11-го месяца 1747 г.

За спиной волшебника, издавая характерный свист, зиял открытый карлок. Эскалин выставил на вытянутой руке кристалл из навершия посоха Осониса и произнёс специальное заклинание, наполнившее его глаза бледно-жёлтым сиянием:

— Орлиный взор!

Кристалл непрерывно испускал не рассеивающийся голубой луч, который уходил вниз, минуя гладь огромного озера, погружаясь в недра Окраинных гор, чьи белоснежные вершины грандиозно подчёркивали линию горизонта. Недоумение преобразило лицо волшебника, и он стал размышлять вслух, говоря о себе в третьем лице:

— Это самая западная точка сети Карлока из доступных мне, но путевой луч всё ещё указывает на юго-запад. Несомненно, устройство отца повинуется новому владельцу, а владелец желает найти древний артефакт — Слово власти. Так почему?! Ломан меня поглоти! За этим непреодолимым рубежом должен лежать край света, но никто точно не знает, так ли это. Любопытные исследователи пытались заглянуть за границу, но гибли на перевалах, так и не поведав остальному миру, что им пришлось пережить. Хм… Видимо, придётся снова её навестить.

53. Чертоги разума Эскалина. 18-й день 11-го месяца 1747 г.

Библиотекарь не заставила себя долго ждать. Она появилась ровно в тот момент, когда волшебник позвал её.

— Чем могу служить, дорогой господин?

— Путевой луч указывает на запад, но там ничего нет. Верно ли это предположение?

— Это сложный вопрос. Мир, в котором ты живешь, устроен несколько иначе, чем думают люди. Возможно, там действительно есть край, конец, граница чего-либо. Но также думается, что это не так и на самом деле мир безграничен. Всё зависит от точки зрения, восприятия и того, кто высказывает предположения.

— Ты опять говоришь загадками. Пожалуйста, ближе к сути.

— В Фороле, незадолго до его падения, жил мудрец. Он критиковал гипотезу мироздания, утверждавшая, что мир — это огромная глыба камня, парящая в космосе, окружённая водой и воздухом. «Если бы мир не замыкался сам на себя, — размышлял мудрец, — то воды океанов и морей восточного и южного побережье вытекали бы в пустоту. Их просто не существовало бы. Гораздо же правдоподобнее предположить, что мир имеет форму цилиндра, а воды на севере и на юге скованны льдом». Таков мой ответ, волшебник.

Библиотекарь растворилась в воздухе, также внезапно, как появилась. Эскалин привык к такому ходу вещей, оставшись наедине, чтобы поразмышлять над новой информацией.

— Безумие — пытаться преодолеть высочайший в мире горный хребет! А что, если двинуться в противоположном направлении? Пересечь Северные террии, найти самого смелого капитана, нанять корабль и отправиться ещё дальше на восток. Это будет долгий путь. Нужно потратить это время с пользой: узнать как можно больше о северных княжествах и их союзе, а заодно выяснить истинные причины Священной войны.

54. Тёмное пространство безвременья. 1747 г.

Отдыхая в убежище Карлока, волшебник нашёл: рукописные записи, посвящённые Северным терриям; карты отдельных княжеств, входящих в состав союза; книги по культуре, кулинарии и традициям северных народов.

Из настенного шкафа Эскалин вытащил стопку перевязанных бумаг, на первой из которых неряшливым почерком было написано Симес Прутус. Разбирая их, волшебник удивлённо воскликнул:

— Не может быть! Откуда это здесь? Так вот, как его звали. Когда вернусь в столичную академию, обязательно привезу эти рукописи туда и покажу магистрам.

Его удивили рукописные заметки на разлинованных листах, почерк которых совпадал с почерком из дневника главы экспедиции Белого ордена в далёком 1641 году.

«Самая интересная из заметок»

Суровый климат здешних мест определяет и столь же суровый характер местных народов. Всего здесь проживает одиннадцать народностей одной когда-то совместной общности. Все они очень выносливые и неприхотливые в быту люди, живущие большими общинами, разделёнными по промысловому признаку.

Исторически севером считается северо-восточная часть Тунрума от самой восточной оконечности Драконьего полуострова до берегов Чистого моря-озера.

Лето здесь короткое и жаркое, особенно в дни, когда светило лишь на короткое время заходит за горизонт. Зима же снежная, заметает так, что до определённого сезона, когда не начнутся равнинные ветра, про дороги можно вовсе забыть.

В целом народы севера крайне воинственны. Ещё в недавнем прошлом они яростно междуусобились за особенно благоприятные территории на юге и как это не странно на ещё более диком севере, где по рассказам путешественников и паломников вдоль Западного тракта существуют земли, из которых бьёт горячая вода. Для южного человека эти края вряд ли оказались бы привлекательными, но пожив на севере так долго, я постепенно стал понимать, насколько действительно важен огонь и тепло в столь суровой природе. По силе нужды эту потребность можно сравнить лишь с дефицитом воды в южных диких степях и полупустынях.

Как устроена политически жизнь на севере, особенно на северо-востоке в регионе «Драконьего полуострова», сложно однозначно трактовать. Сейчас на севере установился непрочный мир. Несколько племён Драконьего полуострова схожих по быту и культуре объединились и ведут агрессивную притязательную политику по отношению к соседям и постоянно расширяют свою жизненную территорию.

*На севере подчиняются только сильной личности.

«Конец заметки»

— Это словно предыстория к тому, что мне в детстве рассказывал отец, а потом более подробно преподавали в академии. Стоит опять погрузиться в воспоминания. Жаль, что мои знания из прошлого не связаны с библиотекой Форола. Так было бы гораздо удобнее.

Окружение вокруг волшебника вновь преобразилось, и он погрузился в реалистичные воспоминания, будто ему снова было двенадцать лет. Он сидел у отца под мышкой с раскрытой ветхой тетрадью, из которой Осонис зачитывал ему некоторую полезную информацию:

— Задолго до того как северные земли объединились под властью великого терра, между отдельными терриями шли непрерывные кровопролитные конфликты, причиной которых были переделы земель между кровнородственными наследниками. Это было тёмное время, конец которому положил терр Килик с Драконьего полуострова.

Могущество Великого терра зиждилось на его хорошо слаженном воинстве. Килик разбил в нескольких сражениях самых сильных соперников и установил единую собственную власть на захваченных территориях, присоединяя их к своим владениям. Таким образом, было покончено с многовековой междоусобицей. Затем великий терр заинтересовался более плодородной землёй южных соседей.

Северные террии поглотило земли, расположенные до Великой реки разделяющей регионы Севера и Изумрудного побережья. В распоряжении сертинцев (серты — общее название народов севера) оказались и морские порты, и серебреные шахты в северных горах, и богатые дичью леса, располагавшиеся в огромной долине в Триречье в самом центре их земель.

После кончины Килика, его сын Освальд, исполняя волю отца, установил контроль над торговым путем (от моря до моря), идущим с Запада от Чистого озера на восток к морским портам Изумрудного побережья. Благодаря сборам, которые накладывались за перевоз грузов через земли княжества, государство стало в разы богаче. Высвободившиеся ресурсы тратились на укрепление войск и развития оружейного искусства. Потомки терра не изменили заветам предка и продолжали развивать в стране военное искусство и связанные с ним различные мастерства. Ратная служба считалась почётным и хорошо оплачиваемым делом. Именно в эту эпоху Северные террии приобрели статус великого государства, поскольку объединило все ранее независимые северо-восточные земли. Регулярное, хорошо подготовленное и оснащённое войско становилось самым мощным аргументом в урегулирование внешнеполитических вопросов нового политического образования.

Приятные воспоминания о времени, проведённом с ныне почившим отцом, навеяли грусть на волшебника. Он тяжело сглотнул, неожиданно подкативший, комок горечи, и вытер скупую слезу на покрасневшем лице. Затем маг резко встал и подошёл к динамической настенной карте мира, вытесненной на свободном участке стены между двумя, смотрящими друг на друга книжными шкафами. На карте были отмечены все, ныне ещё действующие, точки входа-выхода в карлок. Было несколько и в границах Северных террий, довольно близких к Восточному побережью. Рассуждая вслух, волшебник сказал:

— Неожиданное появление из неоткуда не останется без внимания. Хм… Лучше я заеду в княжества по Западному тракту под прикрытием: как обычный торговец. Торговцев редких ингредиентов всегда охотно принимают в любой стране, но и лишнее внимание мне тоже ни к чему.

Эскалин потратил неделю на подготовку к путешествию. В последний день он посетил ванную комнату. Завершив туалет, волшебник подошёл к зеркалу для смены облика. Его волосы посветлели и выпрямились, нос стал немного меньше, подбородок выше, а кожа светлее.

Затем он посетил гардероб, чтобы подобрать одежду для странствия. Чёрную мантию он спрятал в пустой шкаф без подписи, на котором позже, колеблясь, всё-таки написал «Одежды Чёрного ордена». В гардеробе же он обнаружил наплечную суму средних размеров. Она лежала в обособленно стоящем сундуке. Осмотрев в суму и заглянув внутрь, волшебник не сдержался и выпалил:

— Невероятно! Это же бездонное хранилище! Оказывается, они существуют!

Когда волшебник собрался уходить, в убежище появилась дверь, ведущая в специальную комната — некую переходную зону, откуда волшебник сразу попадал в пространство карлока.

55. Торговый тракт от моря до моря. 24-й день 11-го месяца 1747 г.

Волшебник переместился к месту недавней схватки у границы Северных террий. На дороге в этот час было тихо, а по её обочинам тянулись длинные сумеречные тени от деревьев. Зима была уже близко и стужа уже давала о себе знать по ночам, стягивая грязь и колейные лужи тонкой корочкой льда. Поёжившись от холода, Эскалин поправил заплечную сумку и плотнее застегнул серую накидку без капюшона с меховым отворотом. Он дождался, пока достаточно стемнеет и только тогда вышел на дорогу, ведущую в форт.

Вскоре Эскалин подошёл к воротам невысокого сооружения, перекрывавшего проход между лесом и отвесной скалой слева. Проезд охраняли двое стражников, облачённых в лёгкие кольчуги. Они о чём-то болтали, оперившись на длинные копья. Их сложенные у скамьи круглые щиты не были подняты при приближении путника. Стражников, стоявший справа от ворот, преградил путь незнакомцу и грубоватым образом на общем северном наречии задал вопрос:

— Стой! Назови себя?

Услышав знакомый язык, Эскалин промедлил с ответом, но всё же собрался и ответил привратнику на том же наречии:

— Я простой паломник, держу путь в драконью землю из Приозёрного города. Обоз, с которым я ехал, застрял на полдороге сюда от таверны на перекрёстке. Я не хотел терять времени и вышел пешком.

— Далековато путь держишь, паломник. Не время сейчас для вашего люда. В зиму то…

— Так-то оно так, но я не из тех доходяг, что по весне милостыни ищут. Я не спал два дня и очень устал, если вы пропустите меня, я в долгу не останусь.

Проскользнув рукой в заплечный мешок, Эскалин достал оттуда бутылку из тёмного стекла, полную горячительного напитка, и предал её стражнику.

— Это лучший эль из Приозерной страны.

— Ха! — расплывшись в улыбке, стражник сказал: — А скиталец знает толк. Давай ещё одну, да так уж и быть пропустим. Не забудь только наверх подняться до таможенника. С ним уж сам договаривайся.

Эскалин вытащил ещё бутылку и поставил на скамью, рядом со щитами. Стражники переглянулись, спрятали напиток подальше от любопытных глаз и открыли ворота.

На втором этаже кроме кабинета таможенника больше ничего не было. Суровый на вид хозяин кабинета был немногословным и просил уплатить пошлину в зависимости от цели визита в страну. Волшебник быстро освободился от обязательного допроса, когда вытащил и положил на чиновничий стол пару идеальных малахитов.

За стеной форта Эскалин оказался на широкой улице, единственной улице этого приграничного городка, ползущего вдоль узкой полосы между нависшей над поселением скалой с севера и дремучей тайгой с юга. Держа путь вперёд, волшебник ступил на тротуар из почерневшего дерева, который поднимался над дорожной грязью и позволял идти вдоль улицы. Осмотревшись по сторонам, волшебник размышлял вслух:

— Ну и ну… странное поселение. Так много пространства и нет ни одного каменного или двухэтажного дома. Зато подвальный погреб на каждом шагу и у каждого из них одна или даже две пристройки. Поскорее бы гостиницу найти.

Укрытие волшебник нашёл в трактире, расположенном на центральной площади. Хозяин заведения проводил гостя в комнату, выдал чистое постельное бельё, вручил ключ от апартаментов, и не спросил никаких денег вперёд, а лишь добавил:

— Надолго к нам?

— На одну ночь. Когда ужин у вас? Вы подаёте его в комнаты?

— Ужин довольно скоро. Его не подаём, спускайся вниз, как разместишься. Лавдия накормит тебя. Когда соберёшься уходить, зайди ко мне. Если меня не будет, можешь оставить оплату за ночлег в прикроватной тумбе. Есть ещё вопросы?

Хозяин трактира был крайне лаконичным и сразу ушёл, когда получил отрицательный ответ. Эскалин оставил лишние вещи в комнате, запер её на ключ и спустился вниз. В трапезном зале находились несколько мужчин, принадлежавших к какой-то общей группе. Все они носили добротные и чистые одежды: льняные рубахи, толстые войлочные штаны и крепкие кожаные сапоги. Обслуживала гостей одна единственная официантка с пышными формами. Вопреки ожиданиям, она не принесла заказ к столику, а оставила блюдо с едой на стойке возле котла, выкрикнув в зал название блюда:

— Жареные крылышки!

Эскалин долго недоумевал, почему не несут его заказ, но потом догадался, в чём обстоит дело, увидев, как другой постоялец забирает блюдо на стойке заказов и бросает несколько монет в чугунный котелок.

Волшебник незамедлительно подошёл к стойке, неуверенно взял разнос, будто совершал что-то противоестественное, и вернулся на место. За соседним столиком мужчины горячо обсуждали недавнее происшествие на тракте близь аванпоста. Их бранная речь шла о каком-то могущественном маге в чёрных одеяниях, так легко победившего опытного серого волшебника.

К Эскалину, который медленно кушал с подноса и внимательно слушал разговор, вдруг подсела шумная компания. Волшебник был несколько растерян и некоторое время ничего не предпринимал. Просьба оставить его одного была спокойно проигнорирована. В итоге волшебник бросил попытки избавиться от соседей и предложил ужин, время от времени отвечая на вопросы любопытных незнакомцев.

Среди подсевших к Эскалину людей был довольно разговорчивый торговец. Пообщавшись с этим торговцем недолго, волшебник уточнил у него свои знания о центральных терриях, а также выяснил, что ему по пути с этим караваном.

— Увидишь шевеления подходи, если действительно хочешь уехать с рассветом, — отвечая на вопрос волшебника, говорил торговец. — Если мой возница не пустит тебя, скажи ему, что тебя позвал Ронин. Я редко кому представляюсь настоящим именем, но ты кажешься мне честным и рассудительным человеком.

— У меня почти нет денег. Возьмёшь оплату за пару кристаллов манны?

— Да, пожалуй, ты точно неместный. Совсем порядков не знаешь. Так вот. На севере деньги особо не в ходу. Здесь люди предпочитают равноценный обмен. Чем севернее ты заберёшься в своих странствиях, тем меньше необходимости будешь в них испытывать. Мы ценим больше навыки, знания, умения, ценные вещи. Твои кристаллы как раз довольно ценны, чтобы компенсировать наши затраты.

В конце концов, поужинав, Эскалин расстался с надоедливыми подвыпившими клиентами заведения из сопровождения торговца и поднялся в свою комнату. Уже подготовившись ко сну, перед тем как лечь на кровать, волшебник достал из сумки тетрадь в жёстком переплёте. В ней он сделал несколько записей о событиях, с ним недавно произошедших, после чего отправился спать с чувством полного удовлетворения на лице.

56. Терра Броглош. Торговый тракт от моря до моря. 25-й день 11-го месяца 1747 г.

На рассвете следующего дня волшебник услышал за окном со стороны двора звуки лошадиной возни и людского движения. Мужчины выводили животных, запрягали их в повозки, да поили из вёдер перед дорогой.

Эскалин тотчас собрался. Ещё на лестнице его окликнул Ронин, приглашая разделить с ним и его людьми ранний завтрак. Покушали они плотно, работники негромко переговаривали, но их наниматель ел молча. Едва оказавшись на улице и вдохнув морозного воздуха, торговец разговорился:

— Значит так. Раз такое дело, то поедешь со мной. Предупреждаю заранее, поговорить я люблю.

Ронин управлял повозкой вместо возницы, которого специально отпустил, чтобы освободить место. Волшебник охотно спорил с ним и поддерживал разговор, сидя на облучке справа от Ронина. Эскалин старался не отвечать подробно на личные вопросы, касавшиеся его происхождения и целей путешествия, в остальном был довольно открыт. Так или иначе, но разговор зашёл о территории. Ронин начал повествование издалека:

— Эта террия носит название Броглош, какого-то древнего правителя, здесь живут потомки переселенцев. В незапамятные времена, когда люди спасались от тени, погубившей развитое государство на западе, они бежали на восток, ближе к морским портам, в надежде на то, что вода станет естественной преградой той древней тьме, что жаждала их поглотить. Однако вскоре белые маги заточили древнюю тьму в глубинах гор под обрушившимися тоннелями и опасность миновала. Тем не менее, люди которые успели уже пройти на восток здесь и остались, а те, кто успел переплыть через море на острова Изумрудного моря, основали там первые города и по сей день живут, занимаясь промысловым делом.

Караван вышел на прямой протяжённый участок тракта. Справа и слева от обочин стояли одинокие дома, заснеженные возделанные поля. Каждый удобный невысокий холм был с более плотной застройкой; дорога кормила местных. Кое-кто из них стоял по краям этого объезжего тракта и торговал дарами леса. Вскоре показались полупустые встречные повозки, осматривая их взором, Ронин заглядывал под тенты и сетовал:

— Торговля приходит в упадок.

Проезжая мимо, встречный торговец на повозке поприветствовал Ронина. Ронин махнул ему в ответ. За телегой торговца тянулась вереница полупустых повозок, в завершении которой шёл тяжеловооруженный отряд наёмников.

Смеркалось. В деревине расположенной недалеко от торгового тракта на окраине терри Броглош караван встал на ночлег. Эскалин был неприятно удивлён, когда спрыгнул с повозки. Группа детишек-разбойничков, на вид типичных оборванцев, окружила волшебника, и закричала:

— Кошелёк или жизнь?!

Дети нарядились довольно нелепо, кто во что горазд, пытались сойти за разбойников. У некоторых из них, повязавших банданы или надевших повязки на один глаз, это даже довольно правдоподобно получилось. Изнеможённый службой дед-привратник, сидевший на лавке у забора, вдруг сказал:

— Если хочешь спокойно заночевать, то должен внести плату этим маленьким негодяям!

— Так вот кто здесь всем заправляет, — улыбаясь, сетовал волшебник.

Достав пригоршню конфет из наплечной сумки, Эскалин подбросил их над детьми. Маленькая толпа сразу бросилась врассыпную в поисках упавших сладостей, освободив тем самым проход, а самые ловкие из них поймали добычу прямо в полёте.

Как и в предыдущем поселении, здесь был трактир, но кое-что всё-таки отличало его. Эта был уже окраина террии Броглош, нигде прежде не было ничего подобного. В центре посёлка на каменной плите возвышался матовый тёмно-синий кристалл — правильная шестиугольная колонна ручной работы. Когда Эскалин прошёл мимо кристалла, тот отреагировал на его приближение тёмным волновым проблеском по стороне, обращённой к волшебнику. Маг заметил этот проблеск и высказался:

— Резонатор тёмной энергии. Интересно, откуда он здесь?

Устроившись на ночлег в достаточно скромной комнате, даже убогой, волшебник сделал очередную запись в путевой журнал, который завёл ещё в первый вечер с момента пересечения границы Северных террий.

57. На границе терры Алинут и Центральной террии. Торговый тракт от моря до моря. 18-й день 12-го месяца 1747 г.

Началась четвёртая неделя путешествия. Эскалин остановил скакуна у развилки перед крутым склоном, в который упирался тракт. Взору волшебника открылся витиевато украшенный и огромный (выше человеческого роста) дорожный указатель направлений. Верхняя стрелка влево соответствовала широкой дороге ведущей на север с надписью Яндар[1], центральная — путь на запад в тот регион, откуда якобы прибыл Эскалин с надписью Приозёрье, нижняя же стрелка вправо с подписью Изумрудный регион — путь на юг к континентальному побережью. Волшебник повернул налево и поехал на север по добротной дороге, вымощенной чёрным камнем.

Следующие три дня с короткими перерывами на ночлег и остановками маг ехал по дороге на север. Навстречу изредка попадались группы всадников-воинов, обозы и даже одинокие телеги, запряжённые двумя или одним быком. Погода резко изменилась за это время. Надвигавшийся с востока сплошной тёмно-серый фронт вскоре принёс мелкий моросящий дождь, сменившийся спустя непродолжительное время белыми хлопьями. С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее.

Дорожную грязь сцепило тонкой корочкой льда. Последняя облетевшая с деревьев листва смешалась с грязью на дороге, но вскоре и её не стало. С продвижением на север смешанный лес сменился сплошной тайгой. Речная же пойма справа от дороги постепенно сменилась заболоченным руслом.

Эскалин никогда не увидел подобного, если бы не решился посетить столицу Террий. Он ехал посреди замёрзшей дороги, справа и слева от него рос хвойный лес, а сверху часто падал снег и уже завалил добрую часть пути. Озябший и мокрый, маг потихоньку подгонял изнурённого коня, их дыхание создавало пар. Волшебник осматривался по сторонам, любуясь белым великолепием, вдруг окружившим его.

Эскалин остановил коня на обочине за поворотом дороги у подножия пологого склона. Спешившись, волшебник достал из наплечной сумки флакон зелья и глубокую миску. Сняв тугую пробку с глухим звуком, он немного отпил содержимое флакона, и его до этого синие щёки немного порозовели. Волшебник, привлекая поближе к себе животное за гриву, непроизвольно вздрогнул от принятого напитка и тут же выпалил:

— Кисловат! И тебе согреться надо, друг мой. Угощайся!

Налив в миску бодрящий напиток, волшебник достал кусок сахара, раздавил его в ладонях, высыпал в жидкость и размешал, после чего поднёс посуду к ноздрям животного. Конь осторожно нюхнул, а когда понял, что ему предложили, моментально, буквально за пару глотков, выпил весь напиток, а остатки слизал языком. Всё это время волшебник держал миску, сопротивляясь движениям животного, часть напитка попала волшебнику на руку. В итоге лошадь облизала ему не только руки, но и лицо в знак благодарности.

В бездонном хранилище Эскалина находилось все, что ему требовалось в дороге. Приподняв клапан сумы, он за край вытянул накидку, встряхнул на весу и аккуратно набросил на коня. Для собственного обогрева волшебник надел плащ с шерстяной подкладкой и сапоги из толстой кожи, а старую одежду спрятал обратно в мешке.

Таким образом, чёрный маг продолжил путь, а его ободрённый конь поскакал быстрее.

К полудню четвёртого дня пути на север дорога привела его в интересное место. Прорубленный в холме тоннель высотой с два человеческих роста, над которым росли деревья, закрывая небо над головой. Перед въездом в тоннель прямо на скальном выступе висела табличка на незнакомом волшебнику языке.

Конь неохотно шёл вперёд, с осторожностью ступая в тоннель. Внутри тоннеля ветер вдруг усилился, поднялся какой-то необычный гул, который тут же иссяк, когда волшебник выехал на обзорную площадку перед крутым спуском. Неожиданно взору открылся огромный заснеженный город, стоявший на излучине реки и окружённый тайгой с северной стороны.

Яндар был построен на противоположном низком берегу широкой реки, через которую шёл висячий мост из деревянных и металлических конструкций. Окружённый с трёх сторон водой, а с востока естественной непроходимой преградой — тайгой, этот город не нуждалась в крепостной стене. Чтобы достичь моста, пришлось спуститься по крутому склону. Серпантин имел два резких поворота и крутые отвесные обрывы. От падения защищали лишь узкие столбы, вкопанные с отвесного бока дороги на самых её опасных участках.

У подножия высокого холма, с которого только что спустился Эскалин, было ещё холоднее, правда, ветра здесь совсем не чувствовалось. В лесу перед мостом находилась сторожка, а рядом с ней стойло для лошадей с крышей и кучей сена внутри и неподалёку. В окне жилого сруба тлела лампа. Как только Эскалин подошёл ближе к мосту, ему навстречу из сруба вышел мужчина со щитом. Он взял копьё, приставленное к дверному косяку у выхода, немного приблизился к Эскалину и выкрикнул:

— Стоять! Кто ты и зачем хочешь пересечь мост!

— Купец из Приозёрного. Мой обоз застрял на дороге, — ответил маг, указывая в сторону крутого склона, с которого только что спустился.

— Следуй за мной. Начальник караула решит, что с тобой делать и как поступить.

Вместе они вошли под крышу сруба. Места внутри было немного. Второе окно выходило на сторону реки и моста. У этого окна за приставленном к стенке узком столе, на стуле, спиной к выходу, сидел мужчина средних лет, перебирал бумаги и ставил на них печати.

— Капитан, разрешите обратиться!

Мужчина за столом вдруг встрепенулся, нехотя повернулся и сел боком к выходу. Его широкие усы сразу привлекли внимание.

— Что там у тебя, Сэт?

— Да вот, подозрительный незнакомец! Утверждает, что прибыл из Приозёрья. Утверждает, что его обоз застрял на южной дороге.

— Торговец значит? Так-так. Интересно, — в разговоре усы капитана подёргивались и придавали ему особую серьёзность: — Что везли в наш славный город уважаемый торговец? Извините, не знаю твоего имени.

— Моё имя Вар Калиони, господин. Я вёз эль, приправы и пряности в ваш славный город.

— Эль, приправы и пряности говоришь.… Твой обоз застрял, и ты решили один ехать до города. Где же твой слуга? Опасно в такую-то погоду держать путь в одиночку. Всю грязь уже должно было прихватить, — и будто сам себя, заверяя, продолжил: — Хотя, кое-где этого недостаточно. Значит так, вышлю отряд, ты его проведёшь к месту. Мы поможем довести груз до столицы.

— Как любезно с вашей стороны, всё-таки, — едва не выдавая себя, и улыбаясь, благодарил волшебник: — Изначально я планировал посетить город, чтобы нанять людей и купить колёса взамен сломавшихся. Позволь узнать твоё имя и причину столь благоприятного исхода для меня.

— Зови меня Вихаил. Дальше дело будешь иметь с Сэтом. Он у нас один из привратников, — капитан указал на подчинённого встретившего Эскалина на мосту. — Причина же нашего интереса проста. У нас есть люди и необходимое снаряжение. Мы рады помочь, если ты снизишь цену за свой товар на рынке. Мои люди охотно тебе помогут, поскольку на север довольно редко заезжают торговцы с далёкого запада, да ещё и везут такие отличные товары.

Вихаил был немногословен. Его отвлекли от работы, и он стремился вернуться к ней, хотя явно был не в духе от её выполнения. По распоряжению Сэта конюх вывел лошадей из стойла, находящегося рядом с домом стражи. На одну из них был загружен ремкомплект и колёса. Привратник взял с собой ещё одного стража. Они быстро запрягли лошадей и двинулись в путь, следуя за Эскалином, который напросился ехать впереди, чтобы указывать дорогу.

Вечерело. Наконец-то прекратил падать снег, и дорога стала просматриваться намного дальше. На ней ещё не было следов чужой повозки или подков. Всадники, ехавшие за Эскалином стали беспокоится, когда до заката оставалось совсем немного времени. Ехавшие за спиной мага войны стали перешёптываться и уже собирались спросить об обозе, как вдруг их взору предстала ужасная картина.

Волей судьбы или случая, но на дороге перед её поворотом произошло происшествие. Чей-то караван, следовавший по ней, был разграблен. Телеги были остановлены или перевёрнуты, а возницы убиты. Небольшой отряд стражей был жестоко перебит. Эскалин первым заметил неладное и прокричал:

— Нет!

Волшебник спрыгнул с коня и склонился над телом убитого незнакомца. Сопровождавшие его всадники обнажили оружие. Следы побоища были совсем свежими. Добро с телег оказалось разбросано повсюду вокруг. На вознице Чёрный маг заметил хорошо знакомый герб города-государства Азани. Эскалин незаметно сорвал этот отличительный знак и направился ко второму убитому вознице, чтобы повторить манипуляцию. Всё это он делал, создавая вид, что молится за убитых. Рядом лежали ещё трупы каких-то легко экипированных наёмников, которых, впрочем, можно было нанять в филиалах гильдии[2], расположенных на торговых трактах.

— Это были мои люди. Я не должен был их оставлять, — сказал волшебник вслух.

— Немыслимо, — злился Сэт. — Давно такого не было на наших путях.

Второй воин обошёл телеги стороной и сделал некоторые выводы:

— Их остановили на ходу. Спицы в колёсах сломаны: в них продеты колья.

— Скорее всего это была засада, — предположил Сэт, указывая на местность: — На них напали с этой возвышенности, когда они совершали поворот. Следы лошадей и пеших воинов ведут на запад. С награбленным добром они ушли тем же путём, которым пришли. Способные дать отпор воины, были убиты стрелками почти сразу. Командир наемников, тем не менее, остался жив после обстрела, и зарубил-таки одного. У них не было шансов.

Перевернув труп разбойника, всадник обшарил его и нашёл примечательный знак отличия, прежде никогда ему не встречавшийся. Спустя минуту он продолжил.

— Нечего нам тут делать. Возвращаемся! Дело нечистое тут. Нужен следопыт и карательный отряд. Пусть они уже с этим разбираются.

Вновь оседлав лошадей, очевидцы как можно быстрее вернулись на пост перед мостом и доложили капитану о случившемся. Сэт незамедлительно отправил подчинённого с сообщением в город. Эскалин не стал заходить внутрь, а остался возле дверного проёма, после того, как привязал лошадь. Пользуясь недолгой передышкой, он достал курительную трубку и, отыгрывая образ обеспокоенного торговца, задымил, пытаясь успокоить нервы. Сэт с сослуживцем присоединились к нему в этом занятии, поскольку Эскалин, чтобы заполнить пустоту, угостил их отменными папиросами. Они разговорились, капитан дал несколько полезных советов о городе, рынке, ночлеге и местных обычаях.

За беседой время пробежало быстро. Вскоре мимо избы привратника проехал вооружённый отряд всадников. В этом отряде были как старые ветераны, так и более молодые воины. Их возглавлял капитан, несший штандарт в левой руке на длинной пике. На знамени был изображён серебряный олень с огромными рогами на бледно-голубом фоне. Его рога делали круг вокруг силуэта и почти замыкались сами на себе же.

Капитан отряда вдруг остановился напротив избы и Сэт тут же подошёл к нему ближе. Их короткий разговор не был слышен, и закончился крепким рукопожатием.

Пока лидеры переговаривались между собой, мимо них прошёл тяжеловооруженный отряд. Эскалин хорошо рассмотрел людей выходивших с моста. Это были рослые воины: угрюмые лица, суровый внешний вид, внушавший уважение, минимализм в одежде, но не в оружии. Мужчины имели длинные ухоженные бороды, заплетённые в косы. Почти все были с русыми или рыжими волосами с некоторой долей тёмного пигмента. К сожалению, других отличий подметить не удалось из-за шлемов и кольчужных капюшонов. Зато у каждого был щит за спиной, топор на кожаном поясе и меч в ножнах.

Когда последний из солдат прошёл мимо Эскалина, ещё долго напоминания о себе звоном колец в кольчуге, со стороны моста появился одинокий всадник в сером облачении. Эскалин тут же переключил взгляд не него и напрягся, а когда тот подъехал довольно близко, то отвёл взгляд. Всадник спешил, бросил мимолётный взгляд на людей, стоявших у избы, и проехал мимо, нисколько не снижая скорости.

К ночи стало прохладнее. Укутавшись накидкой, Эскалин спустился с крыльца домика стражи. Капитан выписал ему пропуск в город на время расследования нападения на обоз. Чёрный маг оставил свою лошадь конюху и перешёл через реку по мосту.

Защищённый естественной преградой город не имел стен. Все дома в столице строились из дерева. Привыкший к каменной постройке и невысоким домам (за исключением башен магии) Эскалин был поражён красоте этого города. Высокие двухэтажные деревянные дома, широкие и ровные улицы, запорошённые свежим снегом, были расположены так, чтобы ветер со стороны реки не попадал во внутреннею часть города. Пройдя первые дома, Эскалин сразу же оказался в небольшом дворе. Он был окружён с четырёх сторон домами с узкими просветами между собой. Студёный ветер здесь приутихал и снег, что летел сверху большими хлопьями, медленно приближался к земле, попадая на расставленные Эскалином ладони.

Наконец его руки замёрзли и он, очнувшись, осмотрелся по сторонам. Зайдя в город с южной стороны, он увидел узкую улицу на север. Этот проход был огорожен аркой сверху. Через него с шумом и смехом повалил честной народ. Люди не заметили незнакомца, а те, что заметили, не обратили внимания. Миновав весёлую толпу, Тёмный маг проскочил в узкий проход и попал на другую более широкую улицу. По ней уже ходили небольшие телеги, прохожие спешили в разные стороны. Приоткрыв рот от изумления и любопытства, Эскалин спросил сам себя:

— Интересно, а какой ныне день? Так оживлённо, неужели выходной?

Караульный на посту за мостом посоветовал остановиться в таверне “Ржавый Меч”. Маг без труда нашёл эту таверну и снял комнату на ночлег, представившись хозяину, как Вар Калиони.

Не осмотревшись толком в городе по прибытию, волшебник сделал это на следующий день. Его первой целью — был рынок, который он быстро отыскал. Знание северного языка этого удивительного народа помогли ему быстро разобраться, что к чему, а иностранное происхождение скрывало его заморские корни в манере речи.

Путь на рынок был коротким и сопряжён с прогулкой по смежной ему узкой улице. Бревенчатые стены домов в столице отличались от других городков и поселений, которые ранее посещал волшебник. Они были обделаны штукатуркой из жёлтой глины для сохранения тепла внутри помещения.

Рынок был довольно оживлённым местом. Покупатели сновали туда-сюда в поисках редких диковинок или обычных изделий, нужных им для повседневной жизни. Торговцы, продававшие им эти вещи, то и дело ныряли под прилавки, доставая очередную безделушку. Вокруг было множество товаров, но за действительно уникальной вещицей, приходилось обходить абсолютно всё палатки торговцев.

Как оказалось, это был никакой не рынок — а большая ярмарка, собравшая в одном месте купцов с разных земель. Здесь даже были торговцев с юга из держав на северном побережье моря Серебра.

Среди всех этих палаток по краям площади были и постоянные постройки, в которых находились лавки городских ремесленников или торговцев. Эскалин неосознанно зашёл под козырёк крыльца, когда прочитал вывеску: «Волшебные товары и не только».

При открытии входной двери над головой раздался лёгкий перезвон. Волшебник обратил взор вверх: на гвозде висели несколько сплетённых вместе колокольчиков. Внутри лавки было тепло, а свет оказался немного приглушённым. Лишь свет из узких окон развеивал сумрак помещения. Из смежного помещения вышел сутулый человек в каком-то странном полушубке. Мужчина был довольно пожилым, однако, легко и непринуждённо передвигался. Встав за прилавок, размещённый сбоку от входа, торговец обратился к посетителю:

— Что будет угодно господин? — и, не дождавшись ответа, продолжил: — В моей лавке можно найти всё, что необходимо волшебникам для практик.

Продавец жестом окинул множество заставленных товаром полок, среди которых были довольно интересные вещи.

— Действительно! У тебя хороший ассортимент. Ты, должно быть, хозяин магазина? Не так ли?

— Да. Очень проницательно с твоей стороны.

— Замечательный товар, особенно кристаллы манны. Довольно большого объёма. Ого, а это что такое?

Волшебник указал на металлическое кольцо, к которому были привязаны несколько тонких шнурков разной длины.

— Позвольте. Ах, да. Мастер, передавший мне их для реализации, назвал свой набор универсальным ключом взломщика. С его помощью можно открыть механический замок абсолютно любой сложности. Проблемы возникнут только с теми замками, которые запечатаны с помощью волшебного барьера.

— Как интересно.

— Заинтересовались?

— Любопытства ради. Знаешь ли, я ведь тоже торговец, держу путь к побережью.

— Торговец, да не совсем! — ухмыльнулся старик и, сменив тон, обратился уже несколько иначе к посетителю: — Волшебник, тебе незачем беспокоиться, какой бы не была причина твоего пребывания в нашем городе, она меня не особо интересует.

— Прошу меня извинить, но ты ошибаешься!

— Может быть, но вот колокольчик, который весит над дверью, звенит всегда, когда заходит волшебник, маг или чародей иной специальности.

Эскалин снова запрокинул голову и укоризненно посмотрел на колокольчики разного цвета, которые вовсе не касались двери своими свисающими язычками.

— Что ты собираешься делать с этим знанием?

— Использую в меркантильных интересах, только и всего. Теперь я лучше понимаю, что тебе предложить, чтобы заинтересовать, — отвечал хозяин: — Когда волшебник заходит в мою лавку, то он всегда уносит с собой что-то полезное в своей практике.

— Как интересно, не думаю, что я приобрету что-то! — осматривая товары на многочисленных полках, заявил Эскалин: — Но попробуй меня заинтересовать — это будет уникальный опыт!

— Дамрин, рад знакомству, — представился торговец, якобы игнорируя ранее сказанные слова волшебника: — Прошу заметить, что я не имел в виду только что-то вещественное. Существует кое-что, что не поддаётся какой-либо оценке.

— Хорошо, тогда показывай, что у тебя есть.

Эскалин уступил в разговоре с хозяином и прошёл с ним в соседнее помещение. Лавка оказалась довольно просторной. Спустившись в подвальные помещения, Дамрин остановил волшебника перед входом. В его руках появились ключи, и он открыл ими массивную деревянную дверь. Петли скрипнули. Они прошли внутрь помещения совмещавшего в себе лабораторию, библиотеку и комнату отдыха с некоторыми кулинарными принадлежностями.

— Прошу присядь, — хозяин лавки выдвинул стул из-за стола посреди комнаты: — Подожди немного, сейчас приготовлю напиток, он тебе непременно понравится.

— Нет. Не беспокойся. Я не хочу тебя обременять, — отказался волшебник.

— Хорошо, тогда приготовлю только для себя, а тебе придётся подождать.

Лицо старика, покрытое двухдневной щетиной, преобразила широкая ухмылка. Эскалин остался один, поскольку хозяин лавки ушёл в соседнюю комнату. Волшебник осмотрелся. Комната была заставлена множеством вещей. На полу в углу стены лежали несколько свёрнутых ковров и скрученные в трубу бумаги широкого формата. В углу на верхних навесных полках небрежно друг на друге лежали книги и свисали через край; любой толчок мог обрушить эту неустойчивую конструкцию. Множество склянок с цветными жидкостями находились в ложементах на приставленном к стенке верстаке. Помещение казалось захламлённым: вещи лежали, будто не на своих местах, но этот вид был обманчив. Приглядевшись, Эскалин встал, провёл рукой по свободной поверхности верстака и не заметил даже пылинки на кончиках пальцев.

Наконец вернулся хозяин лавки. Он принёс керамический чайник и печенье в корзинке, поставил всё это на стол и тут же обратился к гостю:

— Осмотрелся? Хорошо. А вот и мой отвар.

Из-под стола старик достал две кружки и разлил в них горячий напиток. Изменяя первому желанию, Эскалин сказал:

— Спасибо. У меня теперь возник закономерный вопрос. Как ты узнал, что я обычно пью?

— Это написано у тебя на лице! — отшутился старик с невероятной серьёзностью на лице.

— Да кто же ты такой!?

— Нет, нет! Вот теперь волшебник и ты проявили ко мне интерес, но не думай, что на все я дам однозначный ответ, если хочешь что-то узнать, то пей, — хозяин лавки налил травяной отвар в кружку и пододвинул её ближе к гостю: — Мы сыграем в одну игру. Правила просты. Ты задаёшь вопрос, а я на него отвечаю. Потом я задаю вопрос, и уже отвечаешь ты, и так по очереди.

— Справедливо.

— Отлично.

— Пейте, пока не остыло.

— Ах да, точно, — волшебник пригубил горячего напитка, необычный аромат которого вместе с паром распространился по комнате.

— Я повторю вопрос. Кто ты и откуда!?

— Моё имя Вар Калиони. Я торговец и целитель из Приозёрья. Здесь по личным делам, — на этом слове Эскалин отпил напитка и тут же сморщил лицо, отпрянув от чаши, заявив: — Что это? Привкус изменился, стал жгучим и неприятным.

— Это необычный отвар, гость мой, если человек обманывает, он приобретёт такой вкус, что у пьющего его лжеца на некоторое время скрутит живот, — выждав некоторую паузу, старик продолжил: — Сейчас ты думаешь, как бы уйти, но задумайся: почему вопреки желанию ты всё же сюда зашёл?

— Если честно, да…. — попробовав горячий отвар, волшебник признался: — Я хотел бы понять почему.

Хозяин сделал многозначительную паузу, отпил напитка и продолжил:

— Задолго до твоего прибытия мне было видение о могущественном иноземном волшебнике, который зашёл в мою лавку. Я думал, что этот день никогда не наступит, а теперь ты здесь и сидишь рядом, как в том странном сне. Я понимаю, что вопрос о том кто ты и откуда останется без ответа, поэтому спрошу иначе. Как ты сюда попал?!

— Я проделал долгий путь в поисках знаний и силы. В пути я провёл очень долго пока не нашёл для себя простой способ. Тем не менее, зная этот способ, я решил поближе узнать о вашей земле, народе и устройстве власти. Можешь ли ты удовлетворить мой интерес?

— Смею заверить, что нашей страной правит великий терр. Он мудрый и суровый правитель. Его методы могут показаться грубыми для иноземца, но чрезвычайно эффективными. Не суди сразу, а наоборот взвесь и подумай, чем обернётся тот или иной выбор. На твоём пути я вижу много нелёгкий решений, которые уже были сделаны и которые ещё предстоит сделать. Расскажите мне о том, что беспокоит тебя больше всего?!

Отпив напитка, Эскалин начал издалека:

— Какой сладкий вкус и необыкновенный аромат. Хотел бы я знать, что это за напиток.

— Я продам тебе этот травяной сбор и расскажу, как его правильно заваривать.

— Ты, наверное, из тех людей, которые любят слушать чужие истории. Не вижу причин рассказывать свою, но так хочется с кем-то обсудить пережитое. Родной дом я покинул несколько лет назад…

Эскалин просидел в гостях у незнакомца до самой ночи, рассказывая о том, что с ним произошло, чем поверг в откровенный шок и ступор собеседника. Однако старик стойко принял всю историю целиком и помог гостю тем, чем смог. Чёрный маг уходил от Дамрина довольно удовлетворённым. За долгое время на его беспокойном лице наконец проскользнула наивная улыбка.

58. Яндар. 24-й день 12-го месяца 1747 г.

Громкий стук в дверь разбудил волшебника. Едва проснувшийся, он сел на кровать и злобно спросил:

— Кто там? Чего надо?

— Моё имя Имлин. Я человек терра и пришёл говорить от его имени. Адворн приглашает тебя отобедать этим днём в его покоях.

Эскалин крайне удивился, когда услышал титул. Специальным жестом-заклинанием он проверил, нет ли за дверью или на лестнице ещё кого-то. На мгновение стена с его стороны стала податливой для взора. Оказалось, что в коридоре на расстоянии вытянутой руки от двери стоял только один субъект. Убедившись, что внезапной опасности нет, он сказал:

— Подождите чуть-чуть. Сейчас открою, мне нужно одеться.

Волшебник заторопился, быстро надел штаны и рубашку, неряшливо застегнув только две пуговицы на животе. За дверью оказался мужчина средних лет в чёрном добротном сюртуке, хорошо пошитым. Одежда говорила о его статусе посланника, подчёркивая хорошо сложенное тело. Как только мужчина вручил запечатанное в конверт послание, то тут же откланялся, извинился и удалился прочь. Скрепляла бумагу печать великого терра.

К обеду Эскалин под личиной торговца прибыл к огромному дому терра, задний двор которого выходил к высокому берегу реки. Привратник был осведомлён о торговце и уведомил Имлика о его прибытии. Имлик провёл небольшую экскурсию для гостя, пока вёл его по деревянным коридорам.

Интерьер в доме великого терра был грубоват. В строительстве и убранстве этих деревянных хором чувствовался специфический подход. Стены и пол из красного дерева. Свободные от украшений и мебели участки стен украшала искусная и причудливая резьба. В каждом коридоре висел меч или топор, или кольчужный доспех на деревянной стойке. Всё это и ещё многое другое бросавшееся в глаза скрасило время ожидания волшебника в гостевой комнате. Вскоре появился очередной незнакомец и обратился к гостю:

— Господин, прошу следовать за мной. Адворн уже ожидает.

Великий терр принял Эскалина в широком зале, половина которого занимал большой стол для трапез с лавками, табуретами и деревянными креслами. Адворн поднялся с места, подошёл довольно близко, чем буквально обескуражил и даже обеспокоил Эскалина. Слуга, который привёл гостя в зал, тут же покинул помещение, ненадолго оставив правителя наедине с волшебником, который поспешил прервать неловкое молчание:

— Благодарю за гостеприимство.

— Не стесняйся меня. Не нужно. Здесь ты дорогой гость столицы. Я созвал совет из-за происшествия на тракте. Прошу тебя в деталях рассказать, что же произошло. Давно у нас такого не случалось.

Наконец в зал зашли ещё несколько людей. Среди них были, как и рослые войны в парадных облачениях, так и тучные чиновники в унитарных одеждах. Когда последние из пришедших расселись, терр учтивым жестом пригласил торговца занять свободное место перед ним на другой стороне стола. Адворн вдруг стал необычайно официозным:

— Итак. Начнём. Рад приветствовать сонкрист[3] в моей скромной обители. Не часто к нам на север заезжают люди из такой отдалённой земли!

— Приглашение отобедать с великим терром — честь для меня. — Эскалин присел на кресло: — Я несказанно рад, что могу лично познакомиться с правителем столь славной земли.

— Ужасное событие произошло с вашим караваном — это первый случай за долгие годы. В целом наши границы надежны, а дороги безопасны, но никогда нельзя быть уверенным полностью. Надеюсь, на твоё понимаете и терпение. Наша сторона возместит тебе полную стоимость той части товара, которая утеряна или повреждена.

— К сожалению потерянных жизней не вернуть. Известие о том, что разбойники понесли заслуженное наказание, едва ли будет утешением, когда семьи нанятых мною людей узнают, что их кормильцы не вернулись.

— Будь уверен: мои люди поймают разбойников. Они ответят по всей строгости закона. Но, что это мы всё о скорбном?! Приглашаю к трапезе. Мне нужно ещё так многое у тебя спросить о западных землях. Прошу, не стесняйся, угощайся, и ответь на наше любопытство.

После того как гость отведал первое блюдо в трапезный зал зашла грациозная молодая женщина в длинном темно-синем платье. Она бесшумно прошла вдоль стола, приветствуя поимённо гостей, и уселась слева от Адворна.

— Ты задержалась, — полутоном сетовал терр, а затем добавил: — Дорогой гость, позволь представить тебе мою супругу, прекрасную Итлит. Она инициировала этот обед. Прошу, удовлетвори женское любопытство, и ответь на все каверзные вопросы.

Обед продолжался полтора часа. За это время Эскалин ответил на дюжину вопросов о западной земле, о том какие товары он вёз в столицу и какими дорогами ехал. Чиновники спрашивали о ценах, а войны о том, какое оружие в ходу у чужеземцев и в каких краях ещё бывал сонкрист. Вар Калиони решил сказать, что был на побережье моря Серебра. После чего раздался некоторый восхищённый гул.

Самые каверзные вопросы задавал сам терр, любопытство которого могло соперничать только с любопытством его супруги. Терра с необычайным рвением расспрашивала заезжего торговца об искусстве, украшениях и архитектуре. Эскалин много знал о северо-западе из рассказов отца, но на некоторые вопросы ему пришлось отвечать уклончиво.

Когда вопросы закончились, то в обсуждение пошли насущные окологосударственные дела. Сидящие за столом неповоротливые и нередко тучные чиновники (некоторые из них уже изрядно переели) вдруг зашевелились и стали говорить о различных ситуациях в стране.

Волшебник воспользовался передышкой в «допросе» и стал наблюдать за присутствующими вокруг людьми. Он время от времени пристально следил за Адворном, его размашистыми жестами и экспрессивным поведением. Рядом с ним сидит главный враг его страны, а он спокойно кушает наваристый суп. Вскоре принесли вторые блюда, и разговор вдруг зашёл о южных землях. Чёрный маг перебил советника и спросить терра напрямую:

— Прошу прощения, Индовал. Ходят разные слухи великий терр. Твердят, что война с Южным королевством вскоре вновь возобновится. Конфликты мешают торговле — это беспокоит гильдии и меня лично. Можешь ли ты развеять сомнения скромных людей, лишь интересующихся положением дел?

— В любопытстве тебе не занимать, Вар Калиони. Впрочем, я смогу кое-что рассказать. Видишь ли, когда война началась, мы выступили за правое дело. Моих кровных родных убили южане самым подлым образом. Самое прискорбное так это то, что их король напрямую причастен к этому бесчинству. К добру или к худу, но мой народ требовал отмщения, я жаждал отмщения. Люди севера поддержали мои гнев и начали компанию, которая уже давно закончилась бы, но это стихийное бедствие отсрочило правое дело. Некоторые люди дрогнули, заявили, что это проведение, но военачальники остались верны моему делу. Мы готовимся к новому вторжению. Передай своим людям, пусть готовятся к плохим временам.

— Всё же, власть в королевстве поменялась радикальным образом. Неужели нельзя предотвратить очередное кровопролитие.

— Да, я знаю о том, у кого сейчас бразды правления на юге. В нынешнем их владыке я вижу серьёзную угрозу для моих людей, — Адворн повысил голос, его лицо налилось краской, будто что-то распирало изнутри терра: — Долг крови ещё далеко не выплачен и в память о моих родных рано или поздно будет собран сполна!

Подданные терра вдруг вскочили с места один за другим в приветственном кличе. Они подняли кубки, и выпили в честь терра. Адворн сам тут же встал и осушил бокал, повинуясь общему порыву. Даже Эскалин не остался в стороне, повинуясь общему чувству, он хоть и последним, но также вскочил и опустошил бокал.

— Теперь ты сам видишь, торговец, что такое северных дух. Не задавай больше подобных вопросов. Ты не получишь на них понятных для тебя ответов. Но как я вижу, что-то всё-таки дошло до твоего ума. Я рад этому!

После подачи десертов и горячих напитков долгая трапеза вскоре подошла к концу. Умываясь в одном из тазах, специально принесённых для гостей дворовыми девками, Вар Калиони стал свидетелем разговора терра с только что прибывшим человеком. Общаясь с ним, великий терр переменился в лице. Учтивость и дружелюбность, которую он проявлял по отношению к гостю во время обеда, сменились гневом и пренебрежением по отношению к подданному. Услышать о чём ругается терр оказалось непросто, поэтому Эскалин незаметно применил чары.

— Красный цвет должен быть. Без него нет смысла устраивать публичную казнь.

— Великий терр, его доставят только…

— Тюремщик! Это церемониальный цвет. Ты не понимаешь!

Эскалину потерял интерес к делам правителя и уже собирался покинуть его хоромы, как вдруг был остановлен Адворном за плечо.

— Если ты хочешь больше узнать о порядках на моей земле, — говорил он ему: — то приходи на площадь. Завтра будет казнь предателя, некогда занимавшего высокий чин в воинстве отца.

— Признаюсь, мне любопытно, как устроено правосудие на твоей земле, великий терр, но вынужден отказаться. Дело в том, что я с ранних лет не переношу вида и запаха крови.

— Что ж, раз так, то ничего не поделаешь. На этом всё, не смею тебя больше задерживать, сонкрист.

Вернувшись в таверну, Эсклин разговорил хозяина таверны, и тот согласился обменять карту террий на мешочек кристаллов манны. Довольный волшебник вернулся в свою комнату на втором этаже, запер дверь на задвижку и принял настоящий облик. Его лицо и тело ныло от поддержания чуждого облика. Он тщательно растирал лицо и шею и потихоньку пришёл в норму. Чёрный маг нуждался в отдыхе и не выходил наружу до позднего утра.

59. Яндар. 25-й день 12-го месяца 1747 г.

На следующий день Эскали решил-таки стать наблюдателем, и лично узнать, как вершится правосудие на севере, и как здесь казнят государственных преступников. Волшебник старался не привлекать лишнего внимания. Нахлобучив капюшон плащ-накидки, он покинул таверну и пошёл направо вдоль широкой улицы в сторону деревянных хором терра. Было довольно оживлённо. Народ шёл к центру, редко кто попадался в обратном направлении. Медленно падал пушистый белый снег. Волшебник уже привык к такой погоде и довольно быстро передвигался, несмотря на слякоть.

Мужчины в плотных одеждах с меховыми отворотами широкими лопатами очищали площадь и прилегающие к ней улицы от снега, а потом на санях, запряжённых одной лошадью, увозили его за пределы города.

Серовато-желтые и иногда чёрные однотипные дома, формировали широкие улицы, которые выходили на центральную площадь, к которой примыкал внешний двор дома правителя. В этом дворе стража оградила две третьи части свободного пространства и не пускала вперёд к парапету для казни, толпу собравшегося народа. Проскользнув между людьми, наблюдатель прильнул к деревянной стене ближайшей пристройки, ожидая начала ритуала.

На высоком прямоугольном парапете чуть в стороне от центра внимания импровизированного представления, ближе к хоромам правителя, стоял на коленях могучий мужчина, закованный в тяжёлые кандалы. Его светлые засаленные волосы свисали вниз, а взгляд был устремлён на палача, державшего огромный топор на плече.

Внизу у ступенек парапета стояло два стражника в кольчужном одеянии и один волшебник в серых одеждах. Справа и чуть выше от осуждённого на невысокую скамью взобрался судья и зачитал вердикт:

— Волею, данной нам Великим терром, суд приговорил. Признать виновным Рогвеша Доль-Баранделя в попрании интересов его сюзерена и интересов единого неделимого народа Севера, а также в шпионаже и клятвопреступлении. Осужденный отказался от последнего слова. В виду прежних своих заслуг генерал идёт на казнь через обезглавливание, и будет погребён со всеми почестями, как велит воинский обычай нашей страны. Приговор вступает в силу с момента его оглашения.

Казнь началась и толпа, удерживаемая кольцом стражи, заревела. Великий терр властным жестом утихомирил толпу, другим жестом приказал палачу приступать к церемонии. Судья, читавший приговор, спустился с парапета и развернулся спиной к люду. Палач пришёл в движение и равнодушно принялся за работу. Толпа загудела ещё сильнее. Стража в оцеплении призывала народ к порядку, окруживший парапет. Стоявшая радом с наблюдателем пожилая горожанка прошептала:

— Как несправедливо. За что?

Заинтересовавшись казнью, наблюдатель поправил капюшон на голове и, расталкав некооторых зевак, подошёл ближе к парапету. Стоя за спиной более рослого северянина, наблюдатель поравнялся взглядами с осужденным мужчиной смотревшего на него вниз с парапета. Наблюдатель принял на себя этот пристальный взгляд и ответил тем же, а потом вдруг перестал быть наблюдателем, приподнял из-под плаща правую руку и громко щёлкнул пальцами, одновременно произнося губами безмолвное заклинание, чтобы не привлечь к себе внимания.

Заклёпки выстрелили, освободив от кандалов руки могучего мужчины. В этот самый момент над ним был занесён топор. Приговорённый, пользуясь вновь приобретённой свободой движения, тут же вскочил и врезался плечом в живот палача, чем повалил его с парапета к ногам охнувшей толпы. Топорпрокрутился в воздухе и упал тупой стороной на голову палача, от чего лишил того сознания.

Толпа народу вдруг смолкла на миг, осознавая происходящее, и взревела вновь ещё яростнее. Два стражника, стоявшие у ступеней, тут же обнажили мечи и взбежали на парапет. Серый маг начал творить оглушающее заклятие. Эскалин заметил это и, не выдавая себя, нейтрализовал его магию собственным заклинанием-жестом, создав барьер на защищаемой цели.

Заклятие серого мага достигло приговорённого генерала, но не дало желаемого результата. Два стражника не смогли остановить этого могучего мужчину. Только сейчас стало очевидно, насколько он был крепче обычного человека. Он был наголову выше самого рослого из стражей и раскидал их словно детей. На перехват бросились оставшиеся стражники из окружения, но и они не выдержали нескольких сокрушающих ударов. Толпа расступилась перед генералом, уступая ему дорогу, кто-то даже поклонился. Никто не препятствовал его движению.

Раскидав остальную стражу, протиснувшуюся через толпу, мужчина скрылся в проулке среди домов. Взбешённый терр с балкона кричал, отдавая приказы:

— В погоню, недоумки! Не дайте ему сбежать!

Тёмный маг проскользнул между недоумевающего люда и поспешил следом за погоней, на помощь беглецу.

Оглушив стражников в одном из глухих переулков, в котором от погони прятался беглец, Эскалин тихо подозвал его. Следящие чары за спиной осужденного выдавали его местоположение, но чёрный маг ждал, когда генерал выйдет сам. Наконец воин вышел и Эскалин заговорил:

— Я прочитал в твоём взгляде о великой скорби, несправедливости и желание жить. Сдаётся мне, что ты мог бы легко освободиться и сам, но почему-то не делал этого. Ответь, почему же передумал?

— Это ты меня освободил?

— Было несложно.

— Я предпочитаю не иметь дел с колдунами, но спасибо тебе. Решился же я в самый последний момент. Если моя жизнь и служба уже не нужны терру, то я посвящу остаток отведённого мне времени людям.

Эскалин не успел ответить, за его спиной пробегал стражник и заметил генерала. Рослому мужику было крайне тяжело спрятаться в столь узком переулке. На оклик прибежали ещё служивые люди разных мастей.

— Здесь становится людно. Позволь перенести нас в другое место. Возьми мою руку выше локтя, да покрепче, если хочешь жить.

Волшебник протянул левую руку открытой ладонью вверх. Генерал вцепился в неё мёртвой хваткой, от чего барьер физической защиты на маге вдруг ненадолго стал видимым и Эскалин незамедлительно это отметил:

— Да ты силён!

В этот же момент, они исчезли посреди улицы, оставив за собой дымный след голубого свечения и обескураженных служивых людей.

Оказались они уже в комнате, которую Эскалин снял в таверне “Ржавый Меч”.

— Это что ещё за магия?! — удивился генерал, отшатнувшись от волшебника.

— Утраченная магия Чёрного ордена, но об этом потом, а сейчас я представлюсь, как положено. Меня зовут Эскалин. Я волшебник с южного континента. Здесь я инкогнито не с целью шпионажа, а с целью изучить народы севера. Я изгнанник в своей стране. Однажды я обрёл утраченное знание древней цивилизации. Оно дало мне силу. Сейчас я собираю людей под своим знаменем. Ты заинтересовал меня, генерал, поэтому я вмещался. Народ в целом добро о тебе отзывался на площади. Я предлагаю тебе помощь в обмен на верную службу.

— Службу?! Я живой мертвец, ещё недавно мне чуть не отрубили голову, а ты уже зовёшь меня на службу?! Мне требуется время, чтобы обдумать твои слова. Да и не похож ты на южанина, но и на северянина не похож. Ты что-то скрываешь от меня. Мне не нравится, когда мной манипулируют.

— Хороший вопрос. Объяснять долго, лучше сам всё увидишь. Преобразование!

Вербальной активацией Эскалин вернул себе истинный облик. Черты лица присущие северному народу вдруг уступили южным, а волосы, что были желты, вдруг почернели. Генерал не ожидал такого преобразования, машинально схватился за отсутствующие на его поясе ножны, и высказался в изумлении:

— Признаю твоё мастерство, волшебник. На своём пути я повидал всякого, но таких чудес — нет. Ты удивительный человек. Прости за неучтивость и благодарю за спасение. Вынужден отклонить твоё предложение, я не предам терра, даже такого, честь не позволит мне. Со мной много чего произошло в последнее время, я объективно не готов к службе. Я потерянный воин.

— Тогда есть ещё один вариант. В западных предгорьях Туманных гор волроды строят новый дом для отверженных людей. Где-то там вскоре будет и моя башня магии. Тебе сейчас необходимо убежище. Ты найдёшь, чем там заняться. Когда прибудешь, скажи местным, что тебя прислал чёрный маг. Они поймут и примут тебя. Камень перенесёт тебя туда.

Эскалин протянул генералу длинный плоский камень. Острые края камня имели золотистый оттенок. Когда он коснулся рук чужих рук, то камень тускло засиял алым светом. Генерал поинтересовался у волшебника:

— И что мне с этим делать?

— Доверься мне и когда ты это сделаешь, Рогвеш, то окажешься в том месте, о котором я тебе рассказывал.

— Но почему? Как мы пересеклись?

В следующий миг генерал исчез в синеватом потоке, оставив после себя силуэт голубой дымки, и был уже в другой части мира. Эскалин лишь ухмыльнулся, неспешно собрал вещи, возобновил маскировочные чары, и выехал из города, не смотря на тот переполох, что поднялся в столичном граде, обманув стражу на посту у восточных ворот.

60. Терра Алинут. На перекрёстке дорог. Самый северный из незамерзающих портов. 9-й день, 1-го месяца 1748 г.

Путевое устройство плоским не рассеивающимся лучом по-прежнему указывало на запад. На горизонте после долгих дней пути показалось обледенелое море, вдоль узкого берега которого расположился крупный город-порт. Остановившись на вершине холма, открытой для ветров со всех сторон, Эскалин наблюдал с высоты, как внизу к берегу неспешно подплывает парусник и проронил мысли вслух:

— Я ещё никогда не видел такой воды. Неужели может замёрзнуть океан? Как интересно!

Короткий день быстро закончился. Зима набирала обороты, воздух становился всё холоднее, а ночи значительно длиннее. Такой суточный цикл и пронзающий насквозь ветер были непривычны южанину, поэтому волшебник окружил себя и скакуна особенным барьером, сохранявшим часть тепла, но даже он надолго не мог спасти от лютого холода.

Когда в очередной раз волшебник возобновлял барьер, его взор привлекло звёздное небо, в темноте которого заиграли тонкими длинными полосками разноцветные огни, бегущие от горизонта. Заворожённый им, невзирая на холод, волшебник подхлестнул коня в бока, и озябший скакун медленно двинулся вниз. Ориентиром послужили огни города. И только подъехав к воротам, будучи окликнутым стражником, волшебник встрепенулся и опустил взор вниз. Стража не была особо придирчивой и, после недолгого расспроса о целях визита, пропустила одинокого всадника. Волшебник остановился у таверны напротив западных ворот. Привязав скакуна к коновязи, волшебник подкинул вышедшему конюху пару монет и попросил того позаботиться о животном. Эскалин даже не снял седло и тут же отправился в помещение. Расплатившись тучным хозяином таверны вперёд, волшебник поднялся на второй этаж в предоставленную ему комнату.

Это был тяжёлый переход: Эскалин очень устал поскольку толком не спал несколько суток. Он закрыл за собой дверь на засов и тут же провалился в насколько крепкий сон, что служка в таверне не смогла разбудить Эскалина ни к ужину, ни даже к утреннему завтраку.

Ближе к обеду, но ещё в первой половине короткого дня, Эскалин вышел из комнаты. Он нашёл ту самую служку, которая всё — таки умудрилась разбудить его с утра, и попросил у неё прощения (так как нагрубил спросонья). Он отдал ей грязные штаны и куртку для стирки. Служка охотно приняла работу, показала постояльцу, где находится умывальня, и добавила:

— Если хочешь искупаться полностью, то у нас есть парная и мойка. Они находятся во дворе в соседнем срубе. Истопник не берёт плату, но ему нужен талон от хозяина Бернуля. За своей одеждой приходи завтра во двор, после полудня в мою коморку.

— Спасибо добрая душа. Как мне найти твою коморку?

— C виду вроде бы умный мужчина, — процедила девушка.

Что? Чего?

— Не обращай внимания. Не заблудишься! Собственные портки увидишь на верёвке перед дверью, там и есть постирочная. Если на этом всё, я, пожалуй, пойду, а то дел невпроворот.

Получив отрицательный кивок, служка незамедлительно удалилась, забрав с собой грязную одежду постояльца. Волшебник проводил её взглядом, облокотившись на лестничные перила. Была она довольно просто одета, но, не смотря на потёртый испачканный передник, внимание других мужчин, сидевших за столами на первом этаже, всё же привлекла идеальными пропорциями тела. Кое-кто попытался её окликнуть и даже остановить, но тут же получил по голове круглой палкой, внезапно появившейся в её свободной руке.

Приведя внешний вид в порядок, Эскалин изволил отобедать. Он подошёл к стойке перед кухней и окликнул хозяина таверны. Бернуль был не особо высокого роста, поэтому сидел на высоком табурете спиной к залу. Услышав заказ, он засуетился, спрыгнул с табурета, и вскоре выдал постояльцу разнос с горячим супом и ломтём свежего хлеба, да смачно добавил:

— Забирай харчи!

— Благодарю. Кстати, хозяин, где тут можно корабль нанять?

— Что за вопрос такой?! Обратись в портовую канцелярию.

— Прежде я хотел бы обсудить дела с капитаном. Пока не знаю, чего хочу.

— Странный ты торговец, но это конечно не моё дело. Загляни в «Глубокий омут», капитаны там постоянно ошиваются. Можешь туда заглянуть и поспрашивать, но будь осторожнее. Морячки народ не двусмысленный, незнакомцу могут и по мордам съездить, если не понравишься.

Поблагодарив Бернуля, волшебник вернулся в комнату, накинул и застегнул поверх кофты плащ, надел шапку и спустился во двор. Перед ним на воздух вышел другой постоялец более пожилой с длинной курительной трубкой, укутанный в шубу с высоким отворотом. Внешний вид постояльца заинтересовал волшебника, и он обратился к нему:

— Извини, что отвлекаю. Разреши поинтересоваться.

— Ты это мне? — нерасторопно обернувшись, уточнил постоялец, широкий отворот помешал ему хорошо рассмотреть незнакомца, но он не сильно этого желал: — Да нет, ничего. Спрашивай.

— Я никогда раньше такого не видел. Что это за свет вчера был в ночном небе?

— Должно быть ты издалека, путешественник.

— Да, так и есть, — охотно признался маг.

— Ещё дальше, туда — на север, на земле Драконов, есть горы изрыгающие языки пламени и смога. Это лишь газы, играют в ночном небе. Они подымаются очень высоко, но люди называют это иначе «Дыханием Севера». Глупые люди, не понимают.

— Ты так уверенно об этом говоришь.

— Конечно. Это всего лишь предположение, но это всё лучше, чем просто какое-то дыхание. Не правда ли?

— И того верно. Ну что ж, спасибо и на этом.

Волшебник не стал задерживаться, вышел на улицу и направился к океану. За ещё одной городской стеной, отделявшей нижний ярус города от верхнего, на пристани швартовались разные суда в основном рыболовецкие.

Миновав ворота в нижний город, Эскалин заметил, что вокруг много слоняющихся без дела людей. Некоторые с полупустыми бутылками сидели на лавках у внешних стен, другие в стельку пьяные, брели вдоль сточных канав, ещё одни просто стояли и разглядывали прохожих.

В основном это были моряки, недавно вернувшиеся с рейса. У двухэтажного дома в конце улице стояли дамы, манившие прохожих мужчин к себе, громко работавшие как языком, так и телом. Одна из дам потащила волшебника к себе, но тот лишь оттолкнул её и прошёл дальше. Женщина обозлилась и плюнула ему вслед за спиной.

У причала суетились рабочие; разгружали бочки с корабля на пристань. Когда двое из моряков отошли в сторону и достали самокрутки, чтобы перекурить, Эскалин подошёл ближе и обратился к старшему из них:

— Мне нужен капитан корабля.

Моряк в этот момент безуспешно пытался раскурить папиросу от тлеющего масляного светильника. Перстень с камнем на его руке, несколько озадачил волшебника. Одет моряк был по-простому: льняная рубаха, заправленная в серые штаны, ремень из коричневой кожи, чёрные затёртые сапоги на низком каблуке и больше ничего.

— Я тут капитан. Чего надо?

Моряк злился, поскольку его напарник не мог добыть ему другого огня. Эскалин тут же сообразил, указывая на папиросу:

— Позвольте я помогу. Протяните мне папиросу.

Моряк долго не думал и уже собирался легко расстаться папиросой. Волшебник крепко зажал конец папиросы между пальцами и в следующий миг тот изрядно задымился. Удивлённый моряк тут же охотно раскурился и чуть погодя заявил:

— Первый раз вижу такую магию. Кто ты такой?

— Мне нужен корабль, и смелая команда, которая не побоится открытого океана.

— Это не ко мне! Мы только вернулись из Сила. Наш посредник буквально выгнал нас из порта. Спасибо ему за это, ещё день и нас бы накрыли. Война снова набирает обороты. Нигде на море нет покоя. Думаю, ближайшие полгода мы вряд ли отправимся в рейс.

— Экспедицию, которую я планирую, лежит не на юг.

Капитан выпрямился (ростом он оказался несколько выше Эскалина) и удивлённо спросил:

— А куда же ещё, если не на юг!? Послушай, море сейчас не безопасное место, жди весны или лета, и отправляйся куда вздумается. В местной таверне найдутся другие капитаны, смелее меня.

— И глупее, — добавил волшебник. — Что ж, я не буду настаивать. Путь на восток в открытый океан может оказаться слишком опасным.

— Что за вздор! — воскликнул мужчина, стоявший рядом с капитаном: — Дорон, зачем ты слушаешь этого чужеземца?

Эскалин задел за живое. Левый глаз капитана корабля задёргался, его хозяин повернулся к моряку позади него:

— Идиот! Сколько раз тебе было говорено?! Держи свой болтливый рот на замке.

— Прости, капитан, не подумал.

— Послушай, — вернувшись к разговору с незнакомцем, улыбался Дорон: — Нет такого шторма, которого я ещё не пережил! Нет такой волны, которая перевернёт мой корабль! Нет такой бухты, о которой я бы не знал! — капитан потыкал в грудь собеседника тремя оставшимися пальцами на руке, чем слегка оттолкнул того назад.

— Тогда, почему бы тебе не согласиться? — наивно продолжал Эскалин, сохраняя равновесие.

— Команда устала. Мы семь месяцев ныряли в туманы и бросали якорь в неизвестных бухтах, пытаясь уйти от погони. В последней стычке под «место на карте» много наших стали кормом для рыб.

— Значит, тебе нужно заново набрать экипаж?

— Отстань, чтоб тебя, — отмахнулся капитан, но зачем-то добавил, будто разговаривал уже сам с собой: — Да и потом. Какой мне интерес плыть куда-то? Нет никого, кто мог бы похвастаться морями, которых я ещё не пересекал.

— Есть воды, неотмеченные на картах, — обронил Эскалин.

Дорон тут же пристально посмотрел на незнакомца и переспросил его:

— Это как?! Что ты имеешь в виду?

— То, что мы знаем о мире, может не соответсвовать действительности. Задайся простым вопросом. Каким образом океаны до сих пор полны и вода никуда из них не утекает?

— Ха! Известное дело! Их сковывает бескрайняя стена льда, также как и на севере!

— Распространённое предположение. Однако никто этого ещё не подтвердил. Я же уверен, что на востоке нет никаких льдов, а наш мир вовсе не прямоугольник, парящий в бесконечном субстрате.

Дорон был уверен в себе, но когда Эскалин осуждающе возразил ему, то прежде тусклый взгляд капитана вдруг загорелся и он не придумал ничего лучше, как отмахнуться от дотошного, но интересного незнакомца:

— Вздор! Впрочем, у меня нет на это времени. Проваливай.

— Послушай! — останавливая Дорона, сказал волшебник: — Я знаю, что там, на востоке, и почему, уходя далеко от берега, корабли, пропадают за горизонтом. Нет никакого края мира. Мы можем это доказать!

— Ну и что с того! Признаюсь мне не понятно, почему корабли уходят с горизонта. Я считал, что это огромные волны скрывают их с наших глаз, но это так не правдоподобно. Всё же я не могу рисковать людьми просто так. Мне нужна весомая причина.

— Я не говорил, что ваши усилия не будут вознаграждены?!

Из внутреннего кармана куртки волшебник достал огранённый кристалл манны. Он повертел его в руках, так чтобы капитан видел и быстро спрятал обратно. С моря подул порывистый мокрый ветер.

— Погода портиться. Я начинаю зябнуть и от этого становлюсь нервным. Прошу пройти на палубу.

— Значит, я смог тебя заинтересовать?

— Не здесь. Обсудим детали в моей каюте. И как, говоришь, тебя зовут?

— Зовите меня, Нанимателем.

[1] Яндар — столица Северных Террий, Эскалин знает её как Дорг.

[2] Гильдии — здесь речь идёт о гильдиях наёмников, которые подписали контракты с отдельными торговцами или другими гильдиями торговцев.

[3] Сонкрист — так люди террий называют иноземца из Приозёрного края.

61. Терра Алинут. Незамерзающий порт. 22-й день 1-го месяца 1748 г.

Подготовка к отплытию заняла две недели. Дорон утверждал, что невозможно успеть в такой сжатый срок, постоянно сетовал и просил хотя бы неделю отсрочки, но заказчик был непреклонным, хорошо вознаграждал за все хлопоты, не жалел средств. В этот период оказались как нельзя кстати драгоценные камни и кристаллы манны из убежища Карлока. Их охотно принимали в портовой канцелярии, на верфи, да и в самом городе в качестве оплаты. В убежище Эскалин возвращался пару раз, чтобы снять маскировку и передохнуть от поддержания чар, место для входа в сеть он нашёл на близлежащей возвышенности, путь до которой занимал четверть светлого времени суток. В Незамерзающем порту он остановился в гостинице, которую больше любили торговцы, нежели моряки.

Во время подготовки к отплытию чёрный маг несколько раз ходил на пристань в её самую отдалённую от берега часть, чтобы вновь проверить, куда укажет путевой луч. Результат был неизменным: луч тянул на запад, в ту часть мира, откуда он прибыл.

В экспедицию подготовили три парусных корабля. Первый корабль — Стремительный, принадлежал Дорону. Второй корабль — Перспективный, приобрёл Эскалин, его капитаном был назначен Матис — первый помощник Дорона со Стремительного. Владельцем и капитаном третьего корабля — Удачного, стал давний приятель Дорона морской волк по имени Борхус. Борхус был смотрителем порта, когда к нему обратился Эскалин о покупке нового готового к отплытию парусника. Во время войны было невозможно отыскать свободное судно, но Борхус, когда узнал о готовящейся экспедиции, провернул невероятную схему и добыл новый военный парусник без вооружения, но при одном условии: стать участником готовящейся экспедиции-авантюры. Ни возраст, ни семья (жена, три сына и дочь), ни даже то, что он давно не выходил в море, всё померкло перед возможностью стать первопроходцем.

За пару дней до отплытия, находясь на палубе Стремительного, стоя перед трапом, капитан Дорон подгонял новобранцев, периодически отвешивая им оплеухи за неудачи, и выдавал язвительные приказы более опытным матросам, которые, впрочем, не жаловались и уже давно привыкли к юмору командира и даже подыгрывали некоторым его шуточкам. На мостике находился Эскалин в привычном для северян одеянии и смотрел, как внизу возятся с краном нанятые им люди. Матросы и привлечённые работники с верфи загружали на корабль: бочки с водой, мешки с мукой, мотки верёвок, рулоны тканей, ящики сушёных овощей и фруктов, банки с солониной, некоторые строительные и иные материалы. К полудню трюм корабля был заполнен, и Дорон отпустил команду до утра, а на наивный вопрос Эксалина ответил:

— Надо чтобы парни нагулялись перед отплытием. Они потом долго ещё будут вспоминать местных девок. Да я сам не прочь и тебе советую.

— Неужели, по мне так заметно?

— Ещё как. Впрочем, поступай, как знаешь. Я же выпущу пар, как полагается перед долгим рейсом.

В ночь на 24-е число корабли экспедиции покинули Незамерзающий порт. Дорон вёл соединение в линейном порядке по северному холодному течению, вдоль континента вплоть до Изумрудного моря, так, чтобы избежать враждебные суда Королевского флота, у которого война на море шла успешнее, чем у войск на суши, от чего они контролировали большую часть акватории восточного побережья. Выбранный путь оказался сложным: им пришлось ждать несколько дней в неглубокой зеленовато-голубой лагуне, где Удачный сел на мель и повредил корпус; часто они прятались в тумане, и даже плыли в обратном направлении, чтобы избежать неприятных встреч. Такая стратегия принесла успех, и экспедиция без происшествий достигла острова Гарба — важной промежуточной точки выбранного маршрута, самого восточного острова в Изумрудном архипелаге.

62. Терра Алинут. Порт Габра. 23-й день 2-го месяца 1748 г.

Экспедиция встала на якорь в тёплом море. Пользуясь последней передышкой в самом юго-восточном в мире порту острова Гарба на Изумрудном архипелаге, Дорон приказал швартовать Стремительный, чтобы пополнить припасы продовольствия и набрать свежей пресной воды в бочки. В порту швартовались два парусника, шумные команды которых отдыхали в прибрежной таверне. Свободным был только один причал.

После установки трапа часть команды Стремительного осталась на борту, другая часть разошлась по пристани в поисках местных рабочих. Капитан Дорон, его заместитель Сивен и Эскалин прошли вглубь пристани и поднялись на второй этаж прибрежной башенки-маяка, на стене которой висела перекошенная табличка с названием на общепринятом языке южан «Портовая канцелярия».

В похожем на амбар помещении их небрежным равнодушным взглядом встретил пожилой мужчина в коричневом изношенном костюме. Мужчина сидел за столом и злился, так как линза, через которую он читал письма, постоянно норовила выпасть, как бы он не старался. Тут же справа от входа полная женщина в запачканном сажей переднике, поверх серой льняной рабочей одежды, пыталась растопить камин. Увидев посетителей, она схватила ведро с отходами, небрежно поздоровалась, опустив взгляд вниз, когда проходила мимо, и поспешила наружу.

— Чего изволите господа! — поинтересовался начальник, когда группа незнакомцев подошла ближе к его рабочему столу.

— Еды, воды, снастей для ловли крупной рыбы, — начал Дорон на южном языке.

— Произношение выдаёт тебя. Значит, вы с севера. Впрочем, мне нет дела, как вы преодолели блокаду, — отмахнулся портовый начальник и уже нехотя продолжил: — Воды сколько угодно. Неподалёку есть источник, я пришлю юношу, покажет вам тропу. Из еды могу предложить только рыбу в бочках. Снастей нам самим не хватает, тут уже извините.

Портовый начальник опустил недовольный взгляд и небрежно вернулся к трудному для него чтению письма. За рабочим местом начальника из щели между комодом и каменной кладкой стены маяка торчала верхняя часть протеза. Эскалин заметил это чудо инженерной мысли и вмешался в разговор:

— Как твоё имя, господин?

— Всаламей, господа.

— Всаламей, очень приятно. Какая рыба у вас тут водится в восточных водах?

— Рыба-серп, очень крупная, жирная, но опасная для ловли.

— Всаламей, мы готовы хорошо заплатить за удовлетворение наших нужд, столько сколько скажешь.

Эскалин достал из кошеля прозрачный мана-камень среднего размера и на глазах портового начальника наполнил его собственной маной из-за чего камень приобрёл тёмный синий цвет.

— Позвольте прикоснуться к нему, — попросил Всаламей и когда в его руках оказался мана-камень вдруг тут же переменился в выражении лица, словно прикоснулся к чему-то священному: — Я в вашем полном распоряжении господа, отдам вам всё, что у нас есть, даже последнее. Это полностью покроет все расходы.

— Если хотите Всаламей, то можете прямо сейчас использовать этот камень. Я вижу, что он вам очень нужен.

Всаламей посмотрел на волшебника, который зарядил для него камень и чуть не разрыдался.

— Вот уже три сезона я торчу на этом острове. Меня сослали сюда после потери корабля, после сражения в Белом заливе. Видит богиня, что я не был виновен в той трагедии. Именно тогда я потерял правую ногу.

Всаламей поднялся на руках и в несколько прыжков на одной ноге достиг стенки и достал оттуда запылившийся протез. У портового начальника была ампутирована нога ниже колена. Затем он вернулся в кресло, положил протез на стол поверх ненавистных бумаг и немедля использовал мана-камень, который передал ему Эскалин. Мана-камень он вложил в специальное гнездо под мягкими прокладками внутри голени. Протез отреагировал на присутствие заряженного мана-камня и был тут же использован хозяином по назначению. Всаламей встал со стула, походил вдоль стола туда-сюда, поприседал и расхохотался от радости, а затем продолжил:

— Вы не представляете, как трудно добыть на этом забытом острове столь нужную вещь. Поэтому у меня к тебе ещё одна просьба волшебник. Заряди для меня, пожалуйста, ещё несколько пустых мана-камней поменьше, а я в долгу уж не останусь и достану вам всё что нужно, если такое есть на острове.

Всаламей вытащил из ящика рабочего стола кожаный мешочек и вытряхнул на стол мелкие матовые камни разных размеров, форм и оттенков. Эскалин подобрал их с усмешкой и заявил:

— Камня что я дал, хватит тебе на всю оставшуюся жизнь. Когда будет готово то, что попросят мои компаньоны, тогда я отдам эти заряженные маной самоцветы.

Скрепив текущую устную договорённость рукопожатием, Всаламей без лишних вопросов зарегистрировал корабли экспедиции в порту. После регистрации, получения разрешения на длительную стоянку и оплаты услуг, портовый начальник поинтересовался:

— Куда достопочтенные господа держат курс?

Переглянувшись с партнёрами по делу, Дорон кивнул остальным, посмотрел на равнодушное лицо Эскалина и ответил:

— На Восток!

— Шутить изволите?! — усмехнулся портовый начальник: — Там же ничего нет! Или есть?

— По расчётам нашего достопочтенного нанимателя, — пояснил Сивен: — Известная нам часть мира, составляет лишь одну треть от стороны цилиндра, на котором мы проживаем.

— Какого ещё цилиндра? Ничего не пойму.

— Видите ли… — пытался продолжить старпом, но Эскалин прервал его, положив руку ему на плечо.

— Не надо, Сивен. Это всего лишь гипотеза.

— И это тоже не моего ума дела. Плывите куда хотите. Я же отмечу, что вы направляетесь в Сил. Такой расклад вас устроит?

— Вполне, — подтвердил Дорон.

На этом общение с портовым начальником закончилось. Ранее полученные договорённости были выполнены через двое суток. Впереди предстоял долгий, полный тайн и опасностей путь через открытый океан, границы которого ещё никто не знал.

На рассвете третьего дня пребывания у острова Гарба экспедиционное соединение кораблей отправилось на восток в открытый океан. Когда суша скрылась за горизонтом, Эскалин обратился к капитану Дорону:

— Я установлю путевой кристалл на носу корабля, чтобы понять, когда мы пересечём половину.

— Половину чего? — удивился Дорон.

— Если моя гипотеза верна, то эта будет половина окружности мира, в котором мы живём.

— Делай, что должен, а я прослежу, чтобы тебе никто не помешал, и избавлю тебя от глупых вопросов.

Эскалин закрепил кристалл специальными чарами, которые удерживали предмет на плоскости, не давая ему сдвинуться с места. Путевой луч разбивался о корпус корабля, указывая направление, обратное движению. Он был довольно ярким и его прекрасно видели с соседних кораблей.

Проплыв в открытом море несколько недель в одну из ночей путевой луч устремился в небо, а через сутки стал указывать вперёд. Поразмышляв над текущим моментом, Эскалин распорядился пользоваться кристаллом как своеобразным компасом, указывающим направление до неизвестной цели.

63. Буйный океан. 28-й день 3-го месяца 1748 г.

В океане царил мёртвый штиль. Западные ветра, тянувшие парусники на восток неожиданно стихли. Много воды утекло со дня выхода в открытый океан из порта Гарба. Отчаявшись увидеть землю, моряки по одному начали сходить с ума от дневного зноя и тоски. Запасы продовольствия и пресной воды в бочках, в которых она уже стухла и позеленела, неуклонно подходили к концу. Моряки сетовали на недальновидность своих капитанов и нанимателя, которые не пригласили ни одного серого волшебника, который за ночь мог бы сконденсировать достаточное количество воды, а может быть даже и льда.

Скрывая происхождение и владение магией, Эскалин оставлял внешний вид неизменным. За столь долгое время он научился почти идеально поддерживать эту технику на лице, но так не могло продолжаться вечно. Вскоре моряки стали недобро и нарочито открыто перешёптываться, замечая изменения, происходящие с их нанимателем. Напряжение в команде накапливалось, и вскоре должно было перейти во что-то большее. Зрел бунт. Волшебник не мог дальше игнорировать такое положение дел, и чтобы продолжить экспедицию и защитить её цели, раскрыл себя:

— Прикажи развернуть паруса и оповестить остальные корабли.

— Это ещё зачем? Что ты задумал? — встрепенулся капитан Дорон.

— Ты один знал, что я волшебник. Я благодарю тебя, старый моряк, что не лез в мои дела, больше чем того требовала ситуация; но видимо, время пришло. Теперь знай, что я не просто волшебник, я владыка ордена и в моих силах привлечь попутный ветер.

Дорон восторженно ухмыльнулся и приказал едва соображавшим морякам ставить паруса. На соседние корабли был подан специальный световой сигнал. Когда приготовления были завершены, Эскалин встал над кормой, собрал руки за спиной, закрыл глаза и громко, так чтобы его слышали все вокруг, заговорил:

— Обращаюсь к тебе, небесный механизм, чтобы вновь воспользоваться твоей силой. Область действия — атмосфера, способ действия — перенаправление энергии света. Подними волну, создай поток ветра, ускорь морские течения и наполни наши паруса движущей силой!

Моряки недоумевали, слушая странную речь нанимателя. Когда волшебник закончил, то буквально ничего не произошло. Заметив реакцию окружающих его людей, Эскалин поспешил обнадёжить их:

— Вы устали ждать. Понимаю! Но подождите ещё чуть-чуть. Прежде чем нас настигнет поток, он должен будет преодолеть немалое расстояние. Успейте поймать этот поток, он принесёт нам радость.

Спустя непродолжительное время, откуда ни возьмись, образовался постоянный ветер, принёсший долгожданную прохладу и пресную воду с запада в виде короткого ливня. В небе началось движение облаков, и некогда ясная жаркая погода, пришла в долгожданное движение. Поддавшись общему ликованию, Дорон подошёл ближе к Эскалину и заявил:

— Не ожидал от нашего нанимателя! Кто же ты такой, раз способен на такое?

— Я надеюсь, нет нужды говорить твоим людям, что я не могу вам позволить развернуть корабли назад?

— Этого не потребуется. Моряки заработали уже столько, сколько их семьям хватит на всю оставшуюся жизнь, даже если они не вернутся.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, капитан. Наедине.

На последнем слове волшебник сделал акцент. Дорон одобрительно кивнул в знак понимания, осмотрелся по сторонам и пригласил Эскалина в каюту под палубой. На носу судна, кто-то восторженно воскликнул:

— С нами всё-таки великий маг!

Эскалин не обратил внимания на возглас и незамедлительно проследовал за капитаном. За запертой дверью волшебник поведал моряку свои некоторые опасения:

— Я не пойму причину, но что-то мешает мне колдовать. Это что-то находится относительно близко. Я вынужден поддерживать западный ветер, но на это требуется гораздо больше энергии, чем обычно. К ночи мне нужно будет отдохнуть, прошу не беспокоить и оградить меня от каких-либо посягательств.

— Хорошо, будет исполнено, приставлю к тебе Вилда.

Несколько дней Эскалин возобновлял западные ветра, которые по неведомой причине вдруг перестали действовать. На пятые сутки, когда усталость стала одолевать волшебника, на горизонте крошечной точкой, промелькнула земля. Об этой чудной новости прокричал юнга, специально забравшийся на самую верхнюю рею:

— Земля на горизонте!

64. Остров морской ведьмы. 1748 г. 2-й день 4-го месяца.

Корабли двинулись прямым курсом, максимально приблизившись к суше, затем вдоль неизведанного берега, плотно покрытого джунглями. Соединение искало подходящую бухту, чтобы бросить якоря. Дорон всё это время изучал остров, используя подзорную трубу, и зарисовывал изгибы береговой линии в путевом журнале. Во время приёма пищи в кругу близких подчинённых и нанимателя, капитан заявил:

— Теперь уже очевидно, что мы вышли к ранее неизвестному крупному острову. Матис, подай сигнал. Сообщи на «Удачный», что мы продолжим движение на юг, пока не обогнём остров. В зрительную трубу, вдалеке от берега, я разглядел какие-то руины. Что думаешь, Наниматель, что это может быть такое?

— Не знаю, капитан, нужно взглянуть самому.

Чёрный маг поднялся на мостик и посмотрел на новую землю. Его внимание привлекло рукотворное строение. Издалека было едва заметно, но воспользовавшись зрительной трубой капитана, волшебник оценил руины и тут же заявил:

— Да это же остов башни магии. Мой долг её непременно исследовать, капитан. Как представиться возможность, выдели мне двух смышлёных матросов в помощь.

Вскоре подвернулась подходящая бухта, в которой корабли встали на якорь. Матросы спустили шлюпки на воду, Дорон, Эскалин и несколько матросов вместе с нанимателем первыми высадились на берегу. Некоторые из людей, так долго не видевшие твёрдой земли под ногами, просто падали на колени и целовали песок. Вскоре на берегу матросы развернули временный лагерь, поставили большие шатры и палатки. Три отряда с каждого корабля ушли в разных направлениях вглубь острова на разведку местности. К ночи отряды вернулись с питьевой водой и несколькими тушами экзотической дичи — средних размеров двуногих птиц. По этому поводу устроили небольшой пир. В полночь за поздним ужином капитаны кораблей их старпомы и наниматель устроили неформальное совещание.

— Я должен отправиться вглубь острова к той башне, что мы видели с борта корабля, капитан Дорон, — заявил Эскалин.

— Небезопасная эта затея, господин. В прочих обстоятельствах я не рекомендовал бы покидать берег; но зная о твоём мастерстве, не рискну тебя останавливать. Твоя воля привела нас сюда — в этот неизведанный край, и если она зовёт дальше, не мне в этот раз решать, что делать дальше. Я лишь могу рекомендовать в сопровождение двух преданных делу парней.

На рассвете отряд Эскалина выступил в джунгли. Даже по меркам Южного королевства, на землях которого растут широколиственные леса, где нестерпимо жарко на солнце и чрезвычайно душно в тени, эти джунгли оказались куда более знойным местом. Откуда-то вдруг нахлынул короткий небывалый ливень, который так ждали ещё день назад на борту кораблей. Пробираться через заросли оказалось просто невозможно, пока воды не ушла прочь с того скального выступа, под которым укрылся отряд.

Руины, к которым пробирался отряд, находился в самой глубокой и одновременно самой высокой части острова. Холм, с южной стороны которого находилась башня, джунгли обступали. Из-под скалы слева от башни бил мощный родник, поднимаясь из недр, и заполнял огромную земляную чащу кристально чистой водой. Из этого резервуара быстрым потоком вытекал ручей, изгибался и стекал со склона в западном направлении. Чтобы пройти дальше к башне, отряд Эскалина пересёк ручей вброд по щиколотку.

Провалившись пару раз по колено в зыбкую песчаную почву, Эскалин, выйдя на противоположный бережок, разулся, чтобы избавиться от воды и мелких камушков в сапогах. Отсюда башня уже достаточно хорошо просматривалась. Она была окружена каменными руинами, местами изрядно изъеденными бурной растительностью. Внешний вид ограждений примыкающих к башне был аутентичен местной флоре, от чего строение почти не выделялось на фоне синего моря и зелёных джунглей.

Попасть во внутренний двор башни мешали поросшие лианами ворота из какого-то пожелтевшего от времени и влаги металла. Навалившись, моряки с трудом отодвинули тяжёлую половину, петли которой каким-то чудом не издали ни одного звука, будто были недавно хорошо смазаны.

Внутренний двор находился в полном порядке. Некоторые стены оказались разрушены и кое-где посреди двора лежали тяжёлые обломки, однако проход ко всем постройкам было свободен и хорошо расчищен от растительности и мелких обломков.

Настороженные матросы переглянулись и тот, что прошёл глубже во двор, заявил:

— Жутко! Очевидно, что здесь кто-то есть. Всё так чисто убрано и подметено.

— Я чувствую негатив, — сказал маг, выйдя в центр двора: — Вам, друзья мои, лучше убраться отсюда.

Предупреждение запоздало, матросы в этот момент оказались позади волшебника и потеряли сознание, ничком рухнув на землю.

— Что?! Так хочется пить.

Волшебник потянулся за флягой на поясе. Его движения стали медленными и неряшливыми. Он выронил открытую флягу дном вниз, вода с брызгами подскочила вверх, но не спешила падать на землю.

— Голоса древних. Доступ к архивам. Замедление времени. Опасность. Древнее зло, — выговаривал мысли вслух волшебник.

Волшебник из последних сил сопротивлялся неведомой силе, пытавшейся завладеть его сознанием, подался немного вперёд и рухнул в беспамятстве, точно также как сопровождавшие его матросы.

Через некоторое время сознание вернулось. Эскалин лежал на спине, на огромной кровати в объятиях незнакомки. Женщина в лёгком наряде, достаточно откровенном, чтобы делить ложе с мужчиной, гладила волшебника по груди.

— Твоё лицо мне знакомо, — заявил маг, когда пришёл в себя.

— Как приятно, значит, ты запомнил меня в нашу первую встречу.

Волшебник освободился из объятий и тут же встал с кровати. Равновесие подвело, и он едва устоял на ногах. Оглядевшись, он обнаружил, что стоит в большой комнате на верхнем ярусе разрушенной башни. Слева из широкого прохода на балкон была видна бухта, в которой на якорях стояли корабли. Он подошёл ближе к проходу и сказал:

— Поразительный вид, дух завораживает! — волшебник, развернулся лицом к хозяйке башни: — Будь любезна, напомни мне, как я тут очутился? И кто ты такая?

— Жаль, что ты не узнал меня. Эх, а я так надеялась. Ты изменился с нашей последней встречи — стал сильней. Твой образ теперь гораздо темнее, чем раньше. Такая перемена нравится мне.

— Ты уходишь от ответа, — настаивал волшебник.

— Мои рабы принесли тебя сюда. Я была так рада твоему появлению, что …

— Кто ты? — нетерпеливо переспросил Эскалин.

— Ты снова перебил меня, — небрежно посетовала женщина, чьё лицо исказила недовольная ухмылка. Она встала с кровати и приблизилась к волшебнику: — Я не злюсь, ты вправе. Наша прошлая встреча была уже так давно. Прости меня за этот шрам. Надеюсь, ты помнишь наш первый поцелуй.

— Ты?! Неужели это ты?! — выпалил, побледневший Эскалин.

— Прости за то, что ранила тебя, но так было необходимо. Я хотела убедиться. Ты пережил мой яд — это исключительность. Знаешь, обычно мужчины погибают за несколько десятков ударов сердца. Ты же выжил, без намёка на то, что когда-то был в очереди у врат в мир мёртвых. Хаос привёл тебя ко мне — это не случайность. Останься на острове со мной. Дальнейший путь сулит неудачи и принесёт только горе. Я же позабочусь о тебе и продолжу наш род.

Эскалин промолчал. Он застыл на месте и просто смотрел на хозяйку башни. Госпожа не дождалась ответа и продолжила:

— Мне известна цель твоего путешествия и не спрашивай откуда. Позволь лишь сократить тебе путь в обмен на небольшую плату.

— И какова цена? — уточнил маг.

— Я предлагаю тебе остаться со мной и разделить мир под покровительством Тёмного повелителя, — госпожа медленно зашла Эскалину за спину и вплотную прильнула к нему, томно нашёптывая слова на ухо, она нежно гладила его по плечу и всё больше погружала в чарующую действительность: — Я чувствую, как ты напряжён. Не бойся, а лучше расслабься и будешь вознаграждён.

Пленительный голос успокаивал и соблазнял, снижая волю и сопротивление. Эскалин поддался уговору и повторил вопрос:

— Что я должен? Какова цена?

— Команда, с которой ты прибыл, избавься от них. Отдай их моим рабам. Они изрядно изголодались.

Ум волшебника вдруг прояснился и он начал задавать осмысленные вопросы:

— Ты такая могущественная. Не пойму, зачем они тебе. Впрочем, неважно, если это сократит мой путь, то я готов. Однако ты упомянула некого тёмного повелителя. Кто он?

— Не может быть. Как ты развеял дурман?

Изменившаяся в лице прекрасная леди превратилась в отвратительную гадкую нежить, которая уже не церемонилась и не обольщала объект своих манипуляций. Она выпустила из-под ногтей новую порцию ядовитых игл в мага, чтобы сделать ему ещё одну порцию ядовитой инъекции.

Течение времени вновь замедлило ход. Эскалин вдруг стал свидетелем, как в его сторону медленно, но верно приближаются по прямой траектории длинные едва различимые иглы госпожи. В этот же момент, окружение вокруг растворилось, и Эскалин вновь очутился во внутреннем дворе башни, стоя на коленях. Его ладони высвобождали яркий свет, который развеял морок, накрывший его отряд с ног до головы, и заполнившего всё свободное пространство вокруг. Матросы из сопровождения пришли в чувство чуть попозже. Троица полностью пришла в себя, только после того как откашляла тёмный воздух. Вокруг царила стеклянная тишина, которую вскоре разбил дикий вопль отвергнутой госпожи.

Из разрушенной башни, в которую так и не удалось попасть Эскалину, строго вверх поднялся, тёмный поток, какого-то газа. Заняв определённую высоту, газ распространился в стороны, затмив светило и голубое небо надо головой. Остров постепенно погрузился во тьму. Волшебник и матросы, запрокинув головы, обеспокоенно наблюдали за распространением непроглядного тёмного фронта. Внезапно матрос спросил:

— Что это, господин?

— Морок, — удручающе констатировал наниматель: — Похоже, мы нашли логово так называемой Морской ведьмы. Ну же! Возвращаемся назад! Бегите изо всех сил! Скорее! Скорее!

Матросы бросили вещмешки, оставив только сабли в руках, и не оборачиваясь, стремительно побежали, разбивая ступни в кровь обратно к берегу. Эскалин не отставал от них, но и обгонять не стремился. Напротив он помог матросу подняться, когда тот, запнувшись на повороте, упал и разбил в кровь локти на руках.

Выбежав из джунглей, отряд беглецов увидел наскоро покинутый лагерь. Кое-что из припасов и снастей было оставлено на берегу. Паруса, служившие укрытием от палящего дневного света, пришлось также бросить. Все шлюпки, кроме одной уже были у кораблей. Дорон с матросами, готовыми грести куда подальше, стоял на берегу в ожидании нанимателя. Завидев отряд Эскалина, капитан интенсивно замахал и закричал:

— Сюда, скорее сюда! Отчаливаем парни!

Дорон и два его подчинённых оттолкнули шлюпку от берега. Матросы на лодке начали грести, ускоряясь с каждым взмахом. Волшебник запрыгнул последним в шлюпку, когда уже по пояс находился в воде. На Стремительном в это время во всю ставили паруса и поднимали якорь. Дорон заткнув перепуганных матросов, обратился к Эскалину:

— Что происходит? Почему день вдруг превратился в ночь?

— Надеюсь, команде хватило времени, чтобы пополнить запасы?! Надвигается морок, капитан, нужно уйти как можно дальше.

— Вода и фрукты, вот что нам досталось с этого проклятого острова.

— Верно, капитан, — поправил его Эскалин: — Ведь это остров Морской ведьмы.

— Да смилостивится над нами Корши, — Дорон не ожидал такого расклада и присел на дно лодки.

Со стороны острова пришла ударная волна, когда люди перебирались из шлюпки на корабль. Волна покачнула судно и повалила некоторых матросов с ног. Люди на палубе запаниковали, когда увидели, что под натиском быстро распространяющегося морока исчезали джунгли; что-то поглощало растительность на пути следования, поглощало, будто огонь поглощает посевы, но в несколько раз быстрее.

Матросы засуетились, подворачивая по ветру паруса, чтобы как можно быстрее убраться из бухты. Все их усилия оказались тщетны, ветер вдруг предательски стих. До открытого океана оставалось совсем немного, где темный покров по какой-то причине не распространялся дальше острова. Корабли медленно двигались по инерции в сторону замыкающей свои клещи серпообразной ловушке, повторявшей очертания загадочной глубоководной бухты.

Стелющаяся по суще тёмная волна морока набрала высоту и погрузилась в воду, замедлив движения примерно в три раза, но всё-таки неминуемо приближалась к кораблям. Вода под тёмным фронтом вскипала, это приводило в ужас людей на палубах.

— Так не пойдёт! — заявил Эскалин, чем воодушевил матросов вокруг и привлёк к себе внимание: — Негативная волна вскоре настигнет нас!

Волшебник встал на корме корабля. В его руках материализовался посох, из вершины которого возник яркий луч не рассеивающегося ярко-жёлтого света. Волшебник направил луч вертикально вверх. Теневой покров, наводивший сумрак в бухте, был разорван этим искусным волшебством и открыл доступ дневному свету, который остановил тёмную клокочущую пузырями волну морока, поглощавшую всё живое на своём пути. Этого оказалось достаточно, чтобы ветер вновь заиграл в парусах, но для надёжности Эскалин повторил ритуал со светом и разорвал покров морока ещё в двух местах, чем обезопасил фланги для других кораблей.

Матросы ликовали, кричали и обнимали друг друга, благодарили волшебника. Эскалин же покинул палубу и заперся у себя в каюте, поскольку выглядел изрядно утомлённым.

65. Загадочный край. Залив Дорона. 4-й день (с учётом 6-и дней в предыдущей главе), 5-го месяца (дал им месяц от острова ведьмы до Загадочного края) 1748 г.

Экспедиционные корабли встали на якорь в глубокой голубой бухте, совсем близко от берега. Дорон долго всматривался в воды, а когда отпрянул от борта, то высказался:

— Не нравится мне эта лагуна. Слишком всё хорошо; слишком глубоко. Как-то неестественно!

— В чём дело, капитан? — поинтересовался первый помощник.

— Не вижу дна, а вода очень чистая и холодная, — пояснил капитан.

— Команде нужен отдых. Устал я от долгой воды.

Миара в зените. Воздух и песок сильно прогрелись; бриз едва-едва смягчал нестерпимую жару. Береговая полоса была довольно узкой, сразу за ней начинались джунгли. Дорон медлил в раздумьях, но всё-таки приказал разворачивать лагерь на суше. Когда основные тенты и палатки были воздвигнуты, преисполненный восторгом Эскалин подошёл к Дорону и заявил:

— Мне нужен отряд сопровождения. Я хочу, как можно быстрее, выступить вглубь материка.

— Сейчас свободных людей нет. В первую очередь необходимо разбить лагерь и найти источник пресной воды.

Внимая опыту старого моряка, Эскалин отложил вылазку до следующего дня. К вечеру жара спала, и матросы высыпались на пляж. Тёплый песок сморил добрую половину из них, а долгожданная земля под ногами принесла умиротворение и спокойствие.

Капитаны, их старшие помощники и наниматель собрались у костра, чтобы обсудить планы. Расселись, как смогли: кто на бочку, кто просто на песок, Эскалину же поставили низкий табурет. Сивен старший помощник капитана Дорона первым задал самый насущный вопрос:

— Сонкрист, неужели это и есть обратная сторона Окраинных гор[1]?

— Это сложно доказать, но можно. Для начала необходимо понять, что нет никакого края.

Старший помощник задумался. Многие смотрели вверх на звёзды. Кто-то осматривал берег, подбирая огромные ракушки под ногами.

— Это всё прекрасно, но каковы наши планы на будущее?! — в разговор вмещался старпом Сивен. — Мы достигли неизвестных берегов. Мой долг, как мореплавателя, составить береговую карту. Я хотел бы взять «Стремительный» и обойти окрестные берега до конца этого месяца.

— Не возражаю, — Эскалин. — Можете даже здесь остаться на какое-то время. Я не планирую возвращаться обратно морским путём, да и вам не советую. Корабли не стоят того риска, чтобы вновь подвергать жизнь опасности. Я верну всех желающих обратно другим способом.

Люди охнули недоумевая. Дорон, заправляя курительную трубку, вдруг обратился к волшебнику:

— Господин, объясни мне и команде слова свои.

— Тебе не придётся плыть обратно, если захочешь вернуться на родину. Я создам незримый мост между этим берегом и вашей землёй. О месте его появления укажет молнии, вы точно не прозеваете их вспышки.

Дорон раскурил трубку и констатировал:

— Это хорошо, но верится с трудом. Морские болезни забрали многих хороших матросов. Я не хотел бы пересекать Буйный океан ещё раз. Чудо, что мы ушли от стаи голодных ломанов.

На этом их разговор был окончен. Наступила ночь, и добрая половина матросов захрапела. Дорон выставил караул, неизвестно чего можно было ожидать из джунглей. Эскалин лежал на спине и смотрел в звёздное небо, да так и уснул ближе к полуночи, несмотря на жёсткость настила.

На рассвете со стороны джунглей послышался странный гул. Капитан поднял всех людей и отобрал двадцать человек. Вскоре отряд выступил в джунгли, чтобы проверить обстановку. Чёрный маг выступил с ними, взяв с собой только наплечную сумку. За главного в лагере остался Сивен.

Впереди отряда шли два рослых мужика с широкими тесаками и расчищали дорогу от многочисленной растительности. Кое-где путь был лёгким, но зачастую приходилось долго работать, чтобы пробраться через заросли. К полудню воздух ощутимо прогрелся: стало жарко. Духота сморила отряд, когда тот вышел на более открытый для света участок леса, там туда, где росли широкие и высокие деревья. Пользуясь передышкой, волшебник вдруг заметил:

— Странные растения тут произрастают. Некоторые из них похожи, на те, что я видел раньше, но всё же существенно отличаются от них.

— Я повидал много берегов на своём веку, но такое вижу впервые, — удивлялся Дорон, срубив очередной ствол из которого густым желе пошёл сок. — Куда всё-таки мы попали?

— Это другая часть нашего света, — ответил Эскалин, подошёл к ближайшему дереву, и коснулся ладонью коры, закрыл глаза, а через некоторое время добавил: — Я слышу, как внутри текут соки. Оно забирает из земли огромное количество воды и поднимает на недосягаемую нам высоту. — Волшебник посмотрел вверх на крону и добавил: — Великая сила сосредоточена в одном этом древе, а их тут несметное количество! Невероятно!

Не только растения здесь выглядели иначе, насекомые, которые попадались на глаза, например стрекозы и тараканы, были огромны, больше привычных размеров в несколько раз. Не заметив некоторых жуков, можно было даже запнуться, да и с виду они напоминали обычные булыжники, почему-то двигающиеся на твоём пути. Через некоторое время группу атаковал рой мелких летающих тварей. Они налету отрывали частички одежды и плоти от попавших на их пути людей, кое-кто был легко ранен. Кровь и запах пота людей привлекли много опасного гнуса. Эскалин почуял неладное и обратился к ним:

— Пригнитесь, сейчас я их испепелю.

— Постой, возможно, дым будет эффективней, — остановил его Дорон и разжёг в железной тарелке табак, который тщательно берёг от воды и матросов всё это время.

Едкий дым быстро подействовал на жаждущих крови тварей. Часть из них попадала и погибла под ногами матросов, часть роя осталась позади, набросившись на тельца собратьев.

Когда место инцидента с кровососущим роем оказалось далеко позади, отряд наконец-таки остановился. Привал устроили у журчащего ручья, образовавшего небольшой водопад с каменного выступа и широкую нишу у подножия. Утолив жажду и освежив запотевшее лицо, Эскалин вновь достал путевой кристалл. На этот раз луч показал на северо-восток и куда-то вверх.

Моряки, утомлённые переходом, облепили каменную нишу с водой. Один из молодых матросов наелся жёлтых ягод, которые росли здесь в изобилии. Вскоре парня стошнило, его лицо покраснело, а затем покраснели и остальные участки тела. Когда парню совсем стало худо, его уложили на настил, кожа на поражённых участках вздулась в пузыри, которые лопались и испускали гной, успевший так быстро созреть. Матрос испытывал сильные боли, кричал и бился в агонии. Волшебник пытался помочь глупцу, но все его практики оказались бессильны. Эскалин смог лишь немного облегчить болевой синдром и сказал об этом Дорону:

— Я не знаю, как ему помочь. Ты должен принять решение. Нельзя нам здесь задерживаться. Меня одолевает дурное предчувствие.

Капитан лишь кивнул в ответ. Недолго поколебавшись, он выхватил кинжал и, подойдя к бедному матросу, заколол его в сердце, прося прощение у соратника. Когда матрос перестал дёргаться, Дорон обернулся к команде и сказал:

— В пищу использовать только то, что взяли с собой, не трогать ничего подозрительного, докладывать о любых странностях. Всё ясно?!

Многоголосье подтверждающих возгласов. Моряки всё понимали. Пришлось оставить труп бедолаги под скалой и заложить булыжниками. Несмотря на возникшие трудности, отряд продолжил путь. Через некоторое время люди вышли на более открытую местность. Казавшиеся бесконечными, джунгли здесь почему-то отступили.

Отряд остановился перед спуском в широкий овраг. Вдалеке зашевелились кроны деревьев, послышался треск, некоторые из исполинских деревьев с грохотом попадали вниз в открытое пространство оврага.

— Надвигается опасность, — предупредил Эскалин и тут же встал за стволом ближайшего дерева.

— Вы его слышали ребята, быстро укройтесь! — скомандовал остальным Дорон.

Моряки бросились в рассыпную: кто-то присел в высокой траве, кто-то залез в расщелины между скальными выступами, кто-то по примеру капитана и волшебника встал за деревьями. Вскоре послышался гул, и из джунглей на свободную от зарослей поляну вышло животное исполинских размеров; ростом в холке до половины высоты скрывавших его деревьев. Животное подняло голову, стало прислушиваться и принюхиваться. Шея животного, его задние ноги и бока были изрядно изранены.

— Что это?! — шептал моряк, стоя в оцепенении от увиденного.

— Это что ящер?! Какой огромный! — отвечая на собственный вопрос и вопрос моряка, рассуждал Дорон.

— Тише ты, не стоит себя выдавать, — предостерёг Эскалин.

— Значит так, делать нам здесь нечего! — заявил капитан: — Разворачиваемся, с меня уже довольно. Это место чрезвычайно опасно.

— Но как же наш уговор! — возразил Эскалин.

— Уговор был доставить тебя сюда и не более. Если хочешь идти дальше — иди. Мы подождём тебя на берегу, но при первой же опасности снимемся с якоря.

— Хорошо. Таков наш новый уговор. Ждите меня неделю. И запомни капитан. В сложившейся ситуации я нужен тебе. И вы! — Эскалин обратился к остальным членам отряда: — Если планируете выжить, то обязательно дождитесь меня.

В этот момент на открытой поляне появились ещё трое гигантов поменьше. В размерах они уступали первому ящеру, но явно преследовали его и были настоены враждебно. Они окружили большого ящера и время от времени, когда тот отвлекался на одного из них, второй и третий пытались исцарапать, укусить или повалить цель. Несколько раз они использовали эту тактику, пока изрядно не изранили большого ящера.

В тот момент, когда большой ящер выдохся, хищники разом напали. Земля сотрясалась под ногами чудовищ, гулкие вопли доносились от израненного ящера. Не менее причудливые и ужасные звуки издавали ящеры поменьше. Огромный ящер боролся с нападающими, откидывая в сторону одного за другим, отбивая почти все атаки, скидывая противников с боков и спины. Но хищники снова и снова нападали на него, терзая кривыми когтями и острыми зубами его плоть. Вскоре они добились своего и повалили полностью обессиленного гиганта, потерявшего много крови.

Насмотревшись на противостояние исполинов, Дорон тихо скомандовал уходить. Эскалин остался один, теперь никто не подсматривал за ним. Волшебник нашёл подходящее открытое пространство и вернулся в убежище Карлока, где переоделся в одежду Чёрного ордена. Неудобные маскирующие чары он снял, а вместо них наложил другие, спасавшие от жары и гнуса.

По возвращению Эскалин осмотрелся. Громадные ящеры на поляне жадно разделывали добычу, ковыряясь во внутренних органах поверженного исполина. Волшебник, пронаблюдав недолго кровавую картину, использовал заклинание бесшумного передвижения и пошёл дальше по джунглям, в ту сторону, куда указывал кристалл. Теперь он постоянно держал его перед собой. Пробираться через заросли оказалось весьма проблематично. Полы мантии зацеплялись за большие корни. Пересеченная местность увеличивала общий пройденный путь. Постоянная проверка с помошью поисковых чар некоторой области джунглей впереди отимала время.

Ближе к ночи Эскалин обнаружил, что за ним следят. Волшебник заметил ящера, сопоставивмого по размерам с человеком. Ящер неосторожно выдал себя, осыпавшейся под его ногами скальной массой. Вскоре за первым ящером, издавшим внутриутробный гулкий рык, вышли другие ящеры того же вида. Всего девять особей. Все они ловко передвигались на двух задних лапах, а их передние были слаборазвитыми.

Ящеры наблюдали за Эскалином, но не предпринимали ничего. Волшебник оценил ситуацию и, как нив чём не бывало, двинулся дальше. Его лицо нервно напряглось, он прислушался к тому, что же происходит за его спиной.

Впереди, за очередным оврагом, показался широкий неглубокий ручей с каменным перекатом. Где-то в середине водного потока, Эскалин почуял опасность за спиной (чавканье о воду резко участилось) и сразу же развернулся. На волшебника, взяв разбег с пригорка, бежал ящер с раскрытой пастью. Эскалин тут же отреагировал, создав в ладони воздушный поток, который отбросил волшебника в сторону. Ящер захлопнул пасть с характерным звоном зубов, поймав воздух. Животное некоторое время было дезориентированно пропавшей из поля зрения добычей, да так и не успело найти цель, потому что в ответ моментально получило оглушающее заклинание. Другие ящеры также набросились на странного гостя в их владениях.

— Глупые животные. Не хочу с вами возиться! Теневой двойник!

Силуэт заклинателя отделился от тела хозяина, ставшего на короткое время невидимым, и побежал прочь от места схватки вниз по течению. Эскалин же остался на месте, и стал ждать, когда стая ящеров скроется вдалеке, но последний из них долго не покидал место переката. Он был крупнее остальных и долго принюхивался к окружению, двигаясь в сторону мага. Где-то там внизу, ящеры, видимо уже настигли копию, о чём дали знать вожаку наверху пронзительным рёвом.

— Вот же приставучие выродки! Хорошо, сами напросились. Проведём эксперимент боем. Посмотрим, насколько ваша шкура прочна.

Волшебник сбросил маскировку и ударил ногой по воде. Множество капель поднялось в воздух. Лёгким своевременным движением руки поверх водяной взвеси, волшебник заставил воду мгновенно заледенеть и превратиться в острые лезвия, ненадолго замершие в воздухе в момент обратного падения. Следующим лёгким движением волшебник отправил ледяные лезвия в приближающегося ящера. Внезапная атака удалась: ящер лишился глаза, часть лезвий застряла в его грудине и повредила кожаный покров на задних лапах и шее. Ящер отступил и призвал страшным рёвом сородичей на помощь.

С подоспевшими первыми тремя ящерами Эскалин справился волной сжатого воздуха, которая отбросила их подальше от заклинателя. Волна не сильно навредила животным, но дезориентировала их. В страхе они убежали вглубь джунглей. Оставалось ещё пять ящеров, окруживших добычу полумесяцем. Эскалин обнажил меч и усилил свои физические возможности, произнеся вслух:

— Беру взамен силу пятерых воинов!

Он подпустил самого наглого хищника поближе. Увернувшись от его выпада с открытой пастью, волшебник обрушил на его шею меч. Зачарованный клинок не встретил особого сопротивления и с лёгкостью отделил голову ящера от тела.

— А как на них будет действовать огонь?

Следующий противник заревел от потока волшебного огня, окутавшего его с ног до головы. Эскалин отменил его действие лишь тогда, когда ящер побежал прочь. Ещё одного ящера поразила молния. На этом схватка с хищниками закончилась. Два других убежали прочь, даже не напав на волшебника.

Трое суток без остановок Эскалин двигался через джунгли, используя заклинание “лёгкий бег”. За это время он встретил много диковинных животных исполинских размеров, насекомых не отличимых от булыжников на дорогах. Джунгли оказались для него в основном мирным царством, но не всегда.

Вскоре, волшебник оказался на открытом плато.

Место, на котором он остановился, казалось безопасным. Кристалл отца уже никуда не показывал. Он был на месте, куда вот уже долгое время пытался попасть. Но ничего не происходило, устройство потухло, и Чёрный маг решил просто подождать, а заодно отдохнуть.

В ночь Эскалин лёг на отдых под непроницаемым неосязаемым куполом. Ни ветер, ни местные кровососущие насекомые не могли побеспокоить сон волшебника. Магия этой сложно завесы отворачивала любое возмущение в сторону от объекта защиты. Волшебник не стал разводить огонь и уснул, прям под открытым небом, расстелив небольшую циновку, которую предварительно вынес из убежища Карлока вместе с провиантом.

Очнулся Эскалин на рассвете, его кости сильно хрустели, когда он пытался размять залежавшиеся мышцы. В процессе умывания, его желудок громко потребовал еды. Волшебник срочно стал копаться в сумке и достал оттуда засохшую корку хлеба, полоску вяленого мяса и флягу с водой. Размягчив сухарь, волшебник принялся его жевать, не забывая запивать остатками воды из фляги.

Откуда-то снизу из джунглей, ломая небольшие деревья и кусты на пути, на плато забрался огромный ящер, выше человеческого роста в холке. Чёрный маг насторожился, и быстро проглотил, плохо прожевав, остатки мяса. Любопытство взяло верх; Эскалин, отменив защитный купол, который скрывал его присутствие на плато, быстро и бесшумно подошёл к гостю.

Вблизи удалось рассмотреть ящера подробней. Его чешуйчатая кожа блестела в лучах восходящей Миары, а голову украшали рога, обращённые назад и закрученные в плотную спираль. Исполин то и дело поднимал голову, как бы озираясь вокруг, его раздвоенный язык время от времени выныривал из пасти и прятался обратно внутрь. Существо точило о камни когти, и вдруг после очередной пробы воздуха, неожиданно остановилось. Резко повернув голову на длинной шее в сторону Эскалина, исполин стал всматриваться в пустоту, будто чуял, что от него что-то скрыто.

Волшебник достал кристалл, который утратил луч, вместо этого он стал периодически гаснуть и загораться вновь. Чем ближе волшебник подходил к огромному существу, тем чаще начинал пульсировать свет из кристалла.

Откуда-то отовсюду раздался тяжёлый голос:

— Не думал я, что придя сегодня погреться встречу нежданного гостя. Столетия минули с тех пор, как я видел последнего Ологрима. То было на старом континенте, на земле разрушенной людской империи. Не бойся меня, человек. Ты можешь сбросить этот покров. Не трать энергию сверх необходимого. Я не причиню тебе вреда.

— Что ж меня раскрыли. Я надеюсь, ты понимаешь, что делал я это ради безопасности, а не для того, чтобы подкрасться к тебе исподтишка.

— Маскировка отменная, подойди ты ко мне с подветренной стороны, возможно у тебя получилось бы остаться незамеченным.

— Мне никогда раньше не было нужды скрывать запах.

— Значит, ты только что получил бесценный опыт.

— Ответь. Однажды я узнал о великолепных существах, когда-то царивших в мире. Ты дракон?

— К чему задавать вопрос, если сам знаешь на него ответ? Да, так называли нас раньше люди-маги, твои предшественники. Я лишь старейший из своей расы, сохранивший разум.

Эскалин не знал, как развить диалог дальше. Его взгляд надолго пересёкся со взглядом существа, как вдруг тот заговорил сам.

— Великолепно! Давно я не читал, чьих-то открытых мыслей. Теперь я знаю, что ты — искусный волшебник, и зачем здесь оказался.

— Я пришёл за древним артефактом, так называемым словом власти. — Эскалин указал на правую лапу существа, которую украшало огромное кольцо, и продолжил: — Позволишь ли ты мне им воспользоваться? Мир пребывает в хаосе, уже много лет…

Исполин прервал его злобным рыком. Он даже поднялся на ноги и затопал в дикой истерии, чем вынудил волшебника отпрыгнуть назад в защитной позе.

— Довольно! С миром всё в порядке. Он ещё не было таким гармоничным, как никогда раньше. Это людской мир пребывает в хаосе. Ваш мир всегда живёт по другим законам, но природа так или иначе всегда берёт своё. Знаешь ли ты, что твой далёкий предок передал мне его, чтобы я забрал с собой раздор и смерть, которое «слово» сеяло среди людей в те далёкие времена. Неужели ты думаешь, что сможешь в одиночку изменить ход событий? Подчинить своей воли реку судеб? Справиться с силой, заключённой в этом артефакте?

— Я мало знаю о событиях прошлого. Именно по завету отца я прибыл в эту часть света. Прошу пойми, такова моя реальность. Я вынужден прибегнуть к этой силе. Я уже заполучил два других «слова», но мне всё ещё не хватает сил.

— Я вижу. Ты сильно истрепал свой сосуд и душу. Твоя сила огромна для хрупкого человеческого тела, но ты всё ещё жив. Удивительно. Как я раньше этого не почуял.

— Теперь ты понимаешь, почему я хочу заполучить его?

— Понимаю, но, даже живя здесь в полном одиночестве и хотя среди родственных мне существ, я не потерял контроль над разумом. Ты думаешь, сможешь хотя бы на время стать хранителем «слова»? Позволь прояснить тебе кое-что. Это «слово» отличается от других «слов». «Слово знаний» дало тебе мудрость всех живших до тебя людей, так или иначе причастных к его созданию в те далёкие времена, когда в мире существовала империя, до могущества которой нынешним человеческим обществам ещё расти и расти. То, что ты называешь «небесным механизмом» находится за пределами этого мира. Я наблюдал с этой стороны, как ты использовал его несколько раз. Мне было весьма занятно это наблюдать. Я даже хотел найти причину тех явлений, но как видишь, этого не потребовалось. Сейчас ты почувствуешь то, что может произойти с тобой, твоим разумом и телом, если ты хотя бы однажды воспользуешься «словом власти». Приготовься!

Гримаса ужаса и страха исказила лицо волшебника, будто он испытал сильнейшую боль. Он вдруг крепко сжал голову руками, пытался что было мочи, но вскоре овладел собой, неестественно рассмеялся и остановился, придя в изначальное состояние до приступа.

— Ты заблокировал мне пусть в свой разум. Прекрасно. Что ж. Пришло время испытать твои силы.

— Не для того я проделал столь тяжёлый путь, чтобы уйти отсюда ни с чем. Хватит играть со мной!

Глаза дракона сфокусировались на волшебнике. Он громко зафыркал и затопал. Глаза дракона яростно проблеснули, он вобрал в себя воздух, а назад изрёк поток газов, воспламенившихся уже за переделами глотки. В следующий миг поток алого пламени обрушился на Эскалина. Всего один защитный барьер успел создать человек. Огонь обжигал ему пальцы. Он пытался удержать раскалившийся от пламени барьер, но жар был слишком сильным.

— Лёгкий шаг, — произнёс маг и моментально отпрыгнул назад, сбивая пламя в сторону от себя.

— Со мной этот трюк не пройдёт! — эхом раздался возглас дракона, на столь дерзкий побег.

В тот же миг хвост огромного чудовища настиг человека. С разворота дракон сбил противника с ног, откинув далеко от себя в сторону. Эскалин вскрикнул от боли. Укрепление тело помогло лишь отчасти смягчить удар, который сломал ему несколько рёбер, и чуть было не лишил сознания. Возобладав над болью, маг встал на ноги и злобно посмотрел на чудовище.

— Ничтожная букашка. Признай своё несовершенство и прими правду. Тебе ни за что не совладать с той силой, что сосредоточена в «слове власти».

Эскалин воспользовался заминкой в схватке и с помощью быстрого заклинания закрыл кровоточащие раны. Он снял с себя верхние одежды, несколько раз ударил себя по бокам с целью поставить рёбра на места и ещё раз применил исцеление. Таким образом, волшебник вернул себе силы и лёгкость движения, но на этом он не закончил и уже вслух и громко, так чтобы его слышал дракон, произнёс:

— От себя! Барьер подавления огня, голубого уровня. Барьер подавления огня, белого уровня. На себя! Аура продвинутой ловкости. Аура продвинутой выносливости! Аура исцеления ран средней тяжести!

Дракон просто освирепел, увидев, как легко оправился его противник. Вобрав воздух, он с новой силой обрушил на мага пламя. В этот раз Эскалин не стал убегать, и создал дополнительный щит перед собой. Пламя чудовища остановила невидимая полусфера, по которой поток горящих газов, принимая причудливые красивые формы, моментально растекался во все стороны.

На этот раз пламя не возымело никакого успеха. Тогда дракон попробовал снова сбить врага с ног и размахнулся хвостом, но цель исчезла из поля видимости. Драконий голос раздался по полю брани:

— Маскировка. Хочешь ударить со спины. Ты хорошо научился прятаться скиталец. Посмотрим, что скажут мне про тебя запахи.

Дракон широко раскрыл ноздри, вобрав в себя как можно больше воздуха и пыли вокруг.

— Запахи ты тоже скрыл. Как любопытно. Придётся прибегнуть к единственному способу.

Глаза дракона вдруг стали стеклянными тёмно-синими.

— Я вижу. Поразительно, такая бурная энергия сосредоточенна в таком маленьком теле. Она выдаёт тебя.

Эскалин понял, что его обнаружили и контратаковал. Ему хватило времени, чтобы подготовить мощную атаку. Он обрушил на дракона подряд несколько коротких лучевых заклинаний, пробуя разные элементы энергетического воздействия: молнию прямого и непрямого воздействия, огонь высокой температуры и лёд ультранизкой температуры, разбивал о его чешую банки с кислотами и даже ядами; но все они оказались неэффективны.

Бой затянулся. В нём никто не мог победить. Атаки волшебника не действовали через толстую шкуру дракона, которая оказалась естественным идеальным барьером для внешней энергии.

В свою очередь атаки дракона также были неэффективны против волшебника: драконий огонь не мог преодолеть умелую самовосстанавливающуюся защиту волшебника, а его физические атаки не успевали за ловкими движениями цели.

За сутки их сражение приняло эпизодический характер. Время от времени дракон пытался настигнуть волшебника, но не успевал и получал в ответ контратаку. Они находились в патовой позиции. Никто не мог достигнуть решительного превосходства над противником. Для дракона цель была слишком мелкая и неуловимая. Для волшебника цель оказалась непробиваемой крепостью, для которой нужен был специальный подход.

Наконец противники сошлись в ближнем бою. Не только дракон был вымотан в этой схватке. Сам волшебник чувствовал упадок энергии и силы, но их запас был огромен.

Дракон опустил огромную когтистую лапу на мага, пытаясь просто задавить противника. На мгновение показалось, что это получилось у него. Дракон даже удивился и презрительно фыркнул, однако из-под лапы послышались громкие заклинания:

— Гигантомания. Сила титана.

Неведомая сила отстранила лапу дракона в сторону. Из-под неё вырвался и вырос в размерах полупрозрачный аватар, повторяющий силуэт волшебника. Голова аватара оказалась на уровне крон деревьев, когда тот встал в полный рост. Дракон восторженно прокомментировал новое действие противника:

— Древняя технология. Пахнет эпохой, когда я был молодым и полным сил.

Сцепившись, противники пытались повалить друг друга, но силы были равны. Их борьба подняла много пыли на скалистом плато. Чудовище было в итоге ранено в голову.

— Надоела мне эта возня, человек. Я устал и хочу спать.

Неожиданно дракон вышел из схватки и взобрался на утёс. Найдя ровную площадку повыше, он непринужденно завалился на живот.

— Собрался отлежаться и зализать раны!

Эскалин разгневался, отменил аватар, который вернул в исходный размер, и в тот же миг переместился к дракону. Дракон, почуяв человека, только фыркнул, но даже не открыл глаза и продолжил лежать на краю обрыва. Мысли существа эхом, словно раскаты грома, разнеслись по округе:

— Давно я не встречал противника, так хорошо сумевшего развлечь меня. На этом наш поединок окончен.

— Неужели. Тогда что дальше?! Старейший?!

— Подойди ближе и ты получишь, то зачем явился ко мне, но сначала будь добрым и залечи мои раны.

— Я не специалист в таких вопросах. Мне известны некоторые техники врачевателей моей страны, но для них нужны знания. Я не ведаю анатомии твоего вида. Моих навыков недостаточно.

— Это неважно, поделись со мной энергией, своей маной. Этого должно хватить.

— Хорошо.

Подойдя ближе к дракону, Чёрный маг осмотрел его и увидел серьёзное кровотечение. Держа руку на ране, он высвободил поток: белая дымка охватила запястья мага и плавно перешла к повреждённой чешуе. Рана быстро затянулась, восстановив повреждённые мышцы и воссоздав отколовшиеся чешуйки. Дракон быстро восстановил силы, открыл пасть и высунул длинный раздвоенный язык. Эскалин отреагировал моментально и отскочил, приготовившись к продолжению схватки. Шершавый и грубый язык дракона зацепил волшебника, порвал мантию и содрал кожу до крови.

— Ты же дал слово!

— Это было последнее испытание. В твоей крови чувствуется великая сила, но также в ней есть привкус темной стороны. Будь осторожен, когда воспользуешься “словом”, но лучше бы тебе вовсе забыть о нём. Впрочем, теперь это не моя забота. Я и так хранил его слишком долго. Теперь я оставлю тебя. Спасибо, что излечил меня. Прощай волшебник!

Дракон поднялся на ноги и безмятежно покинул плато, спрыгнув с отвесного уступа в густые заросли. На месте где ещё недавно лежал дракон и зализывал раны, Эскалин обнаружил огромное кольцо. Оно уменьшилось в размерах, когда его коснулся волшебник, и приняло форму запястного браслета. Эскалин ещё недолго крутил находку в пальцах, и вскоре спрятал её во внутренний карман, приговаривая:

— Артефакт, меняющий форму. Очень интересно. Что делать, пожалуй, решу потом; первым делом нужно вернуться в крепость.

Чёрный маг вернулся на плато, где проходил бой с драконом. Он вдруг замер, будто прислушивался к окружению, а затем взмахнул рукой, да так, что даже приподнял подол мантии. В воздухе над головой волшебника проявились тонкие нити, более толстые потоки, постоянно менявшие цвет, направление и скорость движения частиц в них. Наблюдая всё это чудесное великолепие, волшебник сказал:

— Так много потоков энергии. Наверное, это самое удачное место, чтобы поставить карлок. Хорошая высота и обзор. Создам точку сети именно здесь и свяжу её с предыдущими точками входа-выхода в карлок. Так-с нужен подходящий камень.

Плато было каменистым, но пригодную для ритуала глыбу маг нашёл не сразу. Большинство из камней были глубоко углублены в грунту, Эскалин не хотел ворошить землю, и искал более ровный и плоский валун. Когда же он нашёл подходящий объект, то разбил его заклинанием пополам, так что плоскость среза оказалась идеально ровной. Место под ритуал было выбрано недалеко от пологого спуска с плато. Одну половину разбитого пополам валуна волшебник углубил в грунт на две трети от его толщины; вторую половину установил перпендикулярно углублённой первой части. Проделав все эти манипуляции, волшебник изрядно утомился. Облокотившись на объект своих недавних мучений, он тяжело вздохнул и сказал:

— Наконец-то эта часть пути закончена, пора возвращаться домой. Нужно сообщить Дорону и его ребятам об этом карлоке. Боюсь, обратного пути по воде они не переживут.

Волшебник подобрал сумку, достал из неё металлический шар и подбросил над головой. Шар тут же подхватил плотный восходящий поток воздуха, который поднимаясь от земли, растрепал мантию заклинателя. Поток поднял шар туда, откуда его стало хорошо видно даже с побережья. На высоте шар раскрылся, превратившись в лёгкий неподвижный парус, и стал своеобразным источником света, на что маг сказал:

— Хороший ориентир получился. Он должен долго продержаться. Если команда Стремительного решится на переход через джунгли, то это займёт у них несколько суток.

Эскалин активировал карлок. Зияющая пустота в этой точке входа-выхода в сеть оказалась в разы шире радиусом, чем обычно. Волшебник продолжил мыслить вслух:

— Теперь карлок самостоятельно активируется при приближении Дорона и доставит его людей на западное побережье. Так я сдержу данное им слово, теперь всё зависит только от его решения и мужества. Путь сюда предстоит не из лёгких, но возвращаться обратно водой ещё безумнее.

Осмотревшись ещё немного. Волшебник посмотрел вдаль на джунгли, поднял голову, увидел фронт надвигающегося ненастья и сказал:

— Пора возвращаться домой.

Эскалин шагнул навстречу карлоку. Мантию волшебника, его волосы и сумку потянуло вперёд. Немедля дольше он шагнул вперёд ещё раз и карлок поглотил его, а затем сразу же захлопнулся.

66. Туманные горы. Чёрная Крепость. 9-й день (с учётом 5-и дней в предыдущей главе), 5-го месяца 1748 г.

Карлок перенёс его в крепость на центральную площадь, вокруг которой радиально строилось поселение-укрепление. Дремучий лес оказался здесь уже не настолько дремучим. Здесь всё изрядно изменилось за время отсутствия Эскалина. Размах текущей застройки и количество снующего тут и там народу впечатлило Эскалина:

— Откуда здесь столько людей?! Где бард их всех нашёл?!

Неуклюжее выпадение волшебника из карлока не осталось незамеченным. Проходящий через площадь мужчина в рабочем сюртуке, толкавший тачку с материалами перед собой, вдруг остановился, отпустил поклажу, подошёл к незнакомцу, и спросил дрожащим голосом:

— Позволь поинтересоваться, господин. Откуда вы прибыли?

Эскалин осмотрел незнакомца с ног до головы и сказал:

— Прежде назови своё имя.

Эскалин выпрямился, его чёрная мантия развеялась и придала ему статный вид. Стоящий рядом мужчина тут же склонил голову и сказал:

— Прощу прощения, владыка. Не признал тебя сразу. Я Витвир, ученик кузнеца. И снова прошу прощения, я должен оповестить других о твоём возвращении.

— Постой, — волшебник окликнул его, но это не возымело успеха, ибо Витвир уже оказался на другой стороне площади, кричал во всё горло что было мочи, стучался в окна близлежащих домов, мастерских и пристроек, до которых смог дотянуться, чем поднял небывалый переполох и чем добился внимания многих.

С прилегающих улиц и переулков на зов прохожих сбежались люди разных возрастов: кузнецы с молотками, плотники с ножами и пилами, женщины-ткачихи в платках и иной люд. Толпа быстро окружила гостя в тёмном одеянии и трепетно смотрела на него, многие улыбались и чему-то радовались. Завороженный происходящим волшебник некоторое время простоял на площади в окружении люда, пока не появился Марион, расталкивая людей со словами:

— Пропустите! Ну же, расступитесь! Не так подобает встречать владыку.

Бард подбежал и сразу же обнял старого друга. Титул управителя и новая одежда взамен тех лохмотьев, в которых он путешествовал, пока не встретил Эскалина, были ему к лицу. Марион отпустил волшебника, немного отстранился, осмотрел его с ног до головы и с удовольствием сказал:

— С возвращение, владыка!

Чёрный маг огляделся, но вовсе не удивился изменениям вокруг. Впрочем, ему сейчас было не до расспросов, и он сказал управителю:

— Марион, я устал. Мне нужно уединиться, в месте, где меня никто не побеспокоит.

Марион широко улыбнулся и ответил:

— Для тебя, владыка, есть целые отдельные покои.

67. Туманные горы. Крепость. Покои правителя, 10-й день 5-го месяца 1748 г.

Наступил новый день. Эскалин тяжело поднялся с постели. Возле кровати на низком столике кто-то оставил таз и кувшин с тёплой водой, и этот кто-то раздел его до нижнего белья. Внезапно волшебник метнулся к мантии, чтобы проверить внутренний карман. Он испытал облегчение, когда обнаружил браслет.

Вдруг раздался скрип открывающейся двери. Волшебник вздрогнул, быстро спрятал браслет обратно в мантию и развернулся на шум. В комнату зашла женщина средних лет в льняной рабочей одежде, такую обычно носила прислуга в богатых домах севера. Женщина поняла, что волшебник проснулся, подала ему чистое полотенце, опустила голову в низком поклоне и заговорила:

— Доброго дня, владыка! Время обеденное. Ты, должно быть, проголодался?

Волшебник умылся, отдал мокрое полотенце услужливой женщине и ответил:

— Да, я давно ничего не ел. Принеси что-нибудь и питьё.

Женщина приняла просьбу, ушла и быстро вернулась, принеся с собой кувшин тёплого молока, и горшочек мёда. Добавляя в стакан с напитком сладкий ингредиент, она размешала его и протянула волшебнику со словами:

— Это утолит ваш голод на время. Рекомендую прежде принять ванну.

— Спасибо, — напиток понравился волшебнику и он, отдавая пустой стакан, спросил женщину: — Как твоё имя?

— Я вызвала цирюльника, он приведёт тебя в порядок, — как бы ни слыша вопроса Эскалина, продолжала женщина: — Моё имя Флоза. Градоначальник Марион попросил поухаживать за тобой, так что обращайся ко мне по всем вопросам. — Она немного повременила, хотела что-то добавить и решилась: — Мы все так рады! Так рады, что ты вернулся, владыка.

Волшебнику было неловко в присутствии женщины. Он раз за разом отказывался от её помощи, но Флоза была дотошной и отобрала-таки у него грязную одежду. Принятие ванны оказалось совсем не лишним, смыть с себя засохшую грязь и соль оказалось чрезвычайно приятным. Волшебник даже снова задремал, посидев в горячей воде недолгое время. Вскоре в комнату постучался цирюльник и поправил причёску волшебнику. Подстричь себя он попросил коротко, а когда процесс был закончен, цирюльник дал клиенту зеркало. Увидев отражение собственного лица, волшебник сказал:

— Ощущаю себя моложе, будто снова переживаю студенческие годы.

Попрощавшись с цирюльником, Эскалин приступил к трапезе. Флоза принесла ему доброй простой еды: овощи, жаренное с приправами мясо, отварные очищенные от скорлупы яйца, зелёный лук, медовуха. Вскоре в комнату без стука зашла Келва.

— Прошу простить меня, — Флоза поспешила уйти, чтобы оставить волшебников наедине.

Эскалин встретил возлюбленную улыбкой, отложил в сторону столовые приборы, и незамедлительно встал из-за стола, приставленного к стенке. Он уже хотел подойти к гостье, но та опередила его и заключила в крепких объятьях. Келва была безумно рада возвращению любимого, но вместе с тем очень сердита. Тихим и дрожащим голосом она спросила:

— Почему ты так долго не возвращался?

— У меня были дела. Я проделал долгий путь, но с нетерпением ждал нашего воссоединения.

— И я, — трепетно продолжила Келва, поддавшись давлению.

В один миг их уста соединились в страстном поцелуе, а тела в долгом крепком объятии. Прижимая любимую к себе, Эскалин коснулся её талии и ощутил некоторые изменения, о чём незамедлительно спросил:

— Может ли быть так, что я чего-то не знаю?

— Под сердцем ношу я плод нашей любви. Восьмой месяц уже.

Сейчас 24-й день 9-го месяца, 1747 г. Время, когда они были под куполом на озере 10 день 5-го месяца 1748 г.

В этот момент раздался стук в дверь. Эскалин ещё раз поцеловал Келву, тяжело вдохнул, аккуратно отстранил её от себя и нарочито дерзко пригласил внутрь нежданного гостя:

— Входи. Открыто!

В комнату осторожно зашёл Марион, заметив волшебников наедине, бард немного промедлил, но обратился к Эскалину:

— Владыка, люди жаждут тебя видеть. Мы все понимаем, что ты нуждаешься в отдыхе, но окажи нам честь: появись перед людьми ненадолго. Мы так долго ждали твоего возвращения.

Вернув невозмутимость и спокойствие, чёрный маг ответил:

— Да, конечно, я сейчас буду, только проводи меня, а то я ещё плохо ориентируюсь в своей же крепости.

— Я буду ждать в соседнем зале. Ещё раз простите, что прервал вас.

Марион низко поклонился перед волшебниками и ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Недовольство читалось на идеальном, но уставшем лице Келвы, она специально дала понять, что расстроена столь неожиданным поворотом событий, но вдруг вновь переменилась в настроении и, присмотревшись к волшебнику, спросила:

— Тебя что-то беспокоит. Ты какой-то другой. Что-то произошло с тобой в путешествии?!

Эскалин встретился с ней взглядом. Волшебник некоторое время не отвечал ей, но в итоге сказал:

— Я готов об этом поговорить, но чуть позже. Сейчас неподходящее время.

Будто важного вопроса вовсе не было, Келва вновь повеселела и засуетилась по комнате. Она достала из сундука чистую сложенную одежду и протянула любимому со словами:

— Примерь. Эту рубашку и брюки я выбрала из твоих старых одежд в нашем сундуке.

— У нас есть общий сундук? — поинтересовался мужчина.

— Ну да, — рассмеялась женщина и помогла ему одеться.

Эскалин осмотрел себя. В комнате не было зеркала, поэтому Келва сказала ему:

— Какой же ты красавец, но это не всё, — она открыла шкаф, стоявший за кроватью, вытащила из него тёмно-синюю мантию, которая оказалась в один тон с такого же цвета рубашкой: — Твоя старая мантия совсем пришла в негодность, поэтому мы сшили новую. Я помогу тебе, расставь руки.

У стенки перед выходом лежали несколько пар высоких кожаных сапог. Келва застегнула последнюю защёлку на мантии и указала на обувь:

— Выбор не велик, но это уже местное производство, так что носи то, что больше подойдёт. И ещё кое-что. Ты прибыл в лохмотьях. Так не подобает выглядеть владыке. Местные увидели тебя и поэтому наносили разной одежды. Я всё приняла от твоего лица и отобрала самую хорошую одежду. Теперь ступай. Покажи себя людям. Ты им нужен. Я появлюсь чуть позже.

Эскалин надел подходящие сапоги, поцеловал Келву, и покинул комнату. В длинном коридоре его ждал управляющий. Увидев господина, он сказал:

— Прекрасно выглядишь, владыка. Прошу следовать за мной. Нас уже ждут в центральном зале.

Пока двигались по коридору, Марион занял волшебника разговором:

— Пусто здесь. Не так ли?

— Да. Есть такое. Высокие потолки, просторные залы, широкие коридоры. Всё как у меня на родине. Неужели мои личные предпочтения повлияли на внешний вид крепости и помещений внутри?

— Видимо, так и есть. Я не задавался этим вопросом всерьёз. У меня других проблем было достаточно. Здесь очень светло из-за остеклённых окон — нужно достать занавески и шторы. В коридорах совсем не было мебели — её сделали жители. Выручило то, что каменные скамьи создались магией. Стены пусты, некоторые лестничные проходы ещё не доделаны. Этим залам нужен уход и человеческая рука, но, несмотря на эти недостатки, новый дом удовлетворяет наши потребности сполна.

Спустились по лестнице в огромный устланный коврами зал, в котором собрались люди, пристально наблюдавшие, за тем как их владыка спускается вниз. Некоторые из них стояли перед большим полукруглым серповидным столом в центре зала, другие разбрелись по помещению или сидели у окон за небольшими круглыми или угловыми столами. Среди людей, стоявших у серповидного стола, был Аларон, который увидев Эскалина, привлёк всеобщее внимание и незамедлительно подошёл к лестнице. Когда Эскалин спустился с лестницы, Аларон сказал:

— Господин Осонис, гордился бы тобой, увидев какой прекрасный дом построила эта магия. С возвращением! — руки старых друзей соединились в традиционном рукопожатии южных народов.

— Я уже и забыл, каково это; быть в кругу друзей, — обрадовался Эскалин.

Люди восторженно поприветствовали волшебника. Эскалина изумился. Он понятия не имел кто все эти люди, но был искренне рад столь радушному приёму. Мага пригласили за серповидный стол, где пустовало единственное в своём виде кресло, которое выделялось среди остальных количеством подушек, изысканными узорами по деревянным вставкам и высотой спинки. Эскалин не растерялся и сел как подабает Владыке на почётное место.

Удобно устроившись в мягком кресле Эскалин осмотрелся, посмотрев на каждого из здесь присутствующих. Отчего-то люди вокруг смотрели только на него и видимо что-то ожидали. Никто не собирался с ним заговорить или объяснить по какому случаю собрание. Среди людей были хорошо знакомые ему лица: Марион, Рогвеш, Аларон, Алерия, Олби и Дред, чуть позже в залу спустилась Келва. Больше он никого не узнал. Наконец волшебник сообразил, что делать дальше и начал неспешный рассказ:

— Из собравшихся здесь добрых людей я мало кого знаю. Я не появлялся здесь довольно долго и за это прошу народ Волродов меня извинить, но то у меня были веские причины.

— Тебе ни к чему извиняться за это, Владыка, — ответил за всех Марион. — Лучше расскажи нам, где и как пролегал твой путь.

— Хорошо. Так и быть. Слушайте внимательно. Всё это время я потратил на поиски. Я побывал в Заозёрных землях, но путь мой зашёл там в тупик. В поисках ответов я исследовал территорию Северных террий, где изучал местные нравы, обычаи и законы. Я познакомился с Великим терром. Нужно отдать ему должное, он мудрый, но жестокий правитель. Дойдя до восточных морских портов в начале зимы, я нашёл товарищей и снарядил экспедицию из трёх кораблей, чтобы отплыть в далёкие земли и достичь мирового края.

В собрании нарастал ропот: «Край земли. Край! Край?» — шептали люди вокруг. Марион призвал собрание к тишине. Эскалин немного подождал, и, когда люди снова стихли, продолжил:

— Достигнув предполагаемого места, где должен был быть край мира, мы увидели на горизонте всё тот же океан и решили плыть на восток до тех пор, пока хватит сил. Вскоре нас стала мучать жажда и голод. Мы уже отчаялись увидеть вновь землю, как вдруг нам посчастливилось наткнуться на большой остров. Но наше счастье длилось недолго. Команда успела набрать необходимой еды и воды. Остров был богат фруктами и дичью. Разведчики довольно быстро отыскали пресную воду. Однако остров, как мы выяснили позже, принадлежал Морской ведьме, которая не жаловала гостей. Узнав о нашем присутствии, она выпустила морок. Мне удалось развеять этот морок и спасти экспедицию.

Так я узнал о том, что ломаны, так рьяно истребляющие корабли в западных водах подчинены воли Морской ведьмы. В погоню за нами она отправила этих китов-убийц. Они напали на нас, когда мы были на полном ходу, поднявшись с непроглядной глубины. Им ничего не стоило нас догнать. Быстрые и свирепые создания. Я успел защитить наш корабль барьером, но два других парусника разлетелись в щепки на мелкие кусочки. Чтобы спасти хоть кого-то с Удачного, который после первой атаки хоть как-то держался на плаву, я атаковал самого крупного в стае китов-убийц. Мне удалось сильно ранить его. Всего их было шест особей. Они могли бы снова напасть, но по какой-то неведомой причине предпочли вновь скрыться на глубине. У нас было не так много времени. Мы успели спасти Борхуса и часть его команды. Выжило несколько матросов и с Перспективного, но Матиса среди них не оказалось. Это сильно огорчила Дорона.

— Кто такой Матис, владыка? — бард.

— Матис стал капитаном второго корабля. Он был первым помощником при Дороне, который был капитаном корабля, на котором я путешествовал.

— Будь проклята морская ведьма! — сказала Келва и продолжила: — Теперь мы знаем, где она прячется. Теперь ей недолго осталось.

— Не спеши мстить, целительница, — Эскалин: — Её владения простираются от Изумрудных берегов до берегов земли ещё неизведанной, тайной и в какой-то степени загадочной.

— Что же было дальше, Владыка?

— Оправившись после потерь, мы с переполненным трюмом поплыли дальше на восток. В итоге мы оказались там, где не бывал ещё ни один человек. Я назвал эту новую землю Загадочным краем.

Далее Эскалин рассказал в деталях, что произошло с экспедицией в Загадочном крае, но не упомянул: о схватке с драконом, предмете, который дракон ему передал, а также о том, что произошло в башне магии в опочивальне морской ведьмы Марины.

Рогвеш громогласно воскликнул, его клич подхватили другие:

— Слава Владыке! Слава и почёт!

Собрание повторило за бывшим генералом. Эскалин реагировал на похвалу скромно, лишь изредка улыбался. Он часто засовывал руку под мантию, что-то проверял там. Он нервно перебирал пальцами по подлокотнику стула. Келва тревожно наблюдала за ним.

Вскоре люди потихоньку разошлись, в зале остались только близкие соратники Эскалина. Марион постоянно говорил о том, какие люди живут в крепости, что ещё предстоит сделать и какова текущая ситуация со строительством нового жилья. Внезапно Эскалин прервал его:

— Интересно, а лаборатория у нас имеется?

— Башня под лабораторию была заложена одной из первых, но там всё же не достаёт некоторых помещений и верстаков, хотя в целом она может функционировать, если бы мы располагали достаточным количеством ресурсов.

— Отлично! Где она находится?

— По соседнему коридору направо и вверх по винтовой лестнице.

— Мне пора!

— Владыка! — воскликнул Марион и спросил: — Куда же ты уходишь?! У нас столько дел требующих твоего участия.

— Ты, как обычно, со всем этим прекрасно справишься сам. Прошу оставьте меня, я должен побыть один некоторое время.

Эскалин вернулся в покои, вытащил из походной сумки дневник отца, кинжал в ножнах и направился в лабораторию. На витой лестнице ему встретились две очаровательные девушки с вёдрами и тряпками, которые попытались выказать уважения молодому владыке, но были легонько отстранены. Такое обращение крайне опечалило девушек, они остались недовольны тем, что господин проигнорировал их.

В углу лаборатории находился единственный полукруглый стол, за которым и расположился волшебник.

Эскалин вытащил браслет и внимательно осмотрел его.

— Почти невесомый он. Чувствую истончение какой-то слабой энергии непонятной природы.

Пролистав дневник отца до нужной страницы, Эскалин ещё раз уточнил, как использовать артефакт «слово власти». Затем он достал кинжал и обнажил клинок, большим пальцем он провёл по лезвию так, чтобы пошла кровь, затем смазал ею тусклый пожелтевший металл браслета с внутренней стороны. Браслет моментально впитал её через поверхность, так что даже и следа не осталось багровых разводов.

— Невероятная мощь. Он будто ожил.

Невероятную мощь ощутил Чёрный маг в новом браслете. Он как будто ожил. Без промедления волшебник одел его на левую руку и вдруг браслет престал быть браслетом. Ободки древнего артефакта соединились, и его оказалось уже невозможно снять. Эскалин попытался освободиться, но это было уже невозможно, тогда он подобрал кинжал и попытался отрубить руку, но вдруг вскрикнул, схватился руками за голову, и истошно закричал.

Затем волшебник внезапно замолчал, завалился на бок и, медленно сползая, упал со стула уже без сознания. Откуда-то издалека раздался звук разбитого стекла. Это означало только одно; был разрушен барьер сопротивления, который волшебник использовал на постоянной основе в любой сложной ситуации, никогда не отключал и умудрялся поддерживать его даже во сне.

68. Чертоги разума Эскалина. Защита осаждённой крепости. Безвременье.

Волшебник оказался перед крепостным парапетом. Вперед до горизонта уходит широкая равнина — поле битвы. Внизу под крепостной стеной толпились группы озлобленных воинов — остатки первой волны атакующих. Их глаза заполняла какая-то тёмная энергия, они были озлоблены на защитников, беспричинно желали им жестокой смерти.

Рядом с Эскалином стояли другие защитники меткие стрелки и крепкие воины. Их доспехи блестели от новизны, а в глазах горела отвага и доблесть. Каждый из них был готов отдать жизнь, но Эскалин ничего не понимал. Он ходил от воина к воину и спрашивал о том, что происходит, но они лишь отдавали честь и возвращались к защите вверенного им участка стены.

К растерянному Эскалину подошёл мужчина, облачённый в красивый латный доспех. Он обратился к нему как к главному военачальнику, отвечающему за оборону крепости. Эскалин машинально отдал стандартный приказ. Воин отдал ему честь и незамедлительно отправился восвояси. Лучники на башнях приготовились к групповой стрельбе. Арбалетчики достреливали немногочисленных врагов копошащихся у главных ворот под стеной.

Темнейшую ночь осветила приближающаяся армада горящих факелов на горизонте. Эту армаду возглавлял всадник, который объезжал строй тёмного воинства перед штурмом. Его клич, вдохновил войско и они, подняв сверкающие клинки, застучали ими о щиты. Жуткий вой, смесь лязга и воплей, донёсся до крепостной стены, который так и продолжался бы, не будь он развеян звуком рога защитника крепости. Протяжный низкий гул раздался по равнине, словно приглашение продолжить кровопролитие.

Тёмное воинство двинулась к воротам и стенам крепости. Всюду на поле брани горел огонь и серый дым поднимался в воздух. Враги несли лестницы, таран, толкали осадные башни. Впереди их строя шли войны с круглыми щитами и короткими мечами, а позади арбалетчики и стрелки.

Расстояние неминуемо сокращалось. Воины с длинными луками на стенах и на площадке за воротами получили приказ стрельбы навесом. Град стрел, ненадолго затмивший свет, обрушился на врагов.

Тёмные воины подняли щиты и перешли на бег, чтобы избежать тучу летящих снарядов.

Лучники с башен крепости положили большое число тёмных воинов на подходе к крепостной стене, но это едва ли ослабило их напор. Они всё прибывали и прибывали, лезли и лезли наверх. Вскоре к воротам подвели массивный таран, подвешенный на ремнях в узкой повозке защищенной сверху плотным дощатым навесом. Арбалетчики-защитники, высовываясь из бойниц, невероятно рискуя, старались поразить воинов толкавших таран, но всё было тщетно. Взамен убитого к тарану подбегал свежий воин из-под защитного навеса. Так продолжалось до того момента, пока ворота не были пробиты.

Людская стена из воинов-защитников крепости встретила неприятеля, хлынувшего в проём в разбитых воротах. Они доблестно сражались, не щадя себя, периодически тесни всё пребывающего врага, но вскоре командир приказал им отступать к цитадели, поскольку остаткам воинов грозило окружение.

Эскалин к тому времени благополучно поднявшийся на стены цитадели смотрел, как нижние ярусы крепости заполняются врагами и как их предводитель на огромном чёрном скакуне въезжает во внутренний двор через главные ворота.

Оказавшись за стенами цитадели, оставшиеся в живых арбалетчики, стрелки и лучники, заняли бойницы и ожесточённо продолжили отбиваться. Ворота в цитадель дополнительно подпёрли балками, которые удерживала малая группа оставшихся в живых защитников, успевших укрыться за воротами, пока часть их товарищей отбивалась с той стороны, чтобы дать возможность запереть цитадель.

Вскоре таран подошёл к последнему рубежу. Ворота прогибались под ударами, но дюжина воинов, навалившихся с обратной стороны, пыталась удержать их собственной массой. Неизбежно ворота были сломаны и в них неисчислимым потоком хлынули тёмные воины. Они зарубили последних защитников, стоявших на пути в высокий замок, где укрылись мирные жители.

Ступор, который охватил Эскалина, внезапно исчез. Он вдруг ощутил себя полностью, осознал происходящее, обнаружил, что одет в робу Черного ордена. Осмотрелся по сторонам, наконец услышал то, что говорят соратники вокруг, пытаясь привести его в чувства.

Рядом с ним плечом к плечу стояли несколько защитников крепости.

Эскалин вступил в бой.

Из рукавов его мантии на жаждущих крови врагов обрушились разряды молний. Враги падали замертво на его пути.

Победив всех врагов во внутренней части крепости, он двинулся вниз по спуску в нижний двор, где уже ожидали группы вражеских арбалетчиков и лучников. Болты и стрелы, выпущенные в его сторону, отскочил от барьера волшебника. Уцелевшие защитники крепости двигались за предводителем ровным шагом, будто были с ним одним механизмом. Они находились в области действия его барьера, поэтому не пострадали от залпа.

Защитники крепости ловко убивали одиночных тёмных воинов, у которых получалось увернуться от разрядов молний и сократить дистанцию до Эскалина. Таким образом были отбиты ворота в цитадель.

Капитан-защитник приказал части воинов восстановить эти ворота. Этим занялись те немногие крестьяне и ремесленники из ополчения, укрывшиеся в цитадели.

Эскалин продвигался вдоль стены цитадели вниз по мощёному камнем узкому спуску. Кирпичная кладка справа от него была окроплена кровью погибших защитников. Тела убитых лежали у стены, некоторые из них были сброшены вниз с вершины укрепления.

Эскалин без устали крушил всё новых и новых врагов. Тёмные воины не могли ничего противопоставить его силе и отступили прочь, спрятавшись за своего предводителя.

Их предводитель выехал вперёд на коне. Он оказался высоким широким в плечах мечником, облачённый в такой же чёрный доспех, как и воины в его окружении. Он истончал какую-то зловещую ауру страха. Он спрыгнул с коня и его соратники вздрогнули, когда его ледяная поступь коснулась земли. Тёмный предводитель не медлил и вытащил из ножен закреплённых на седле двуручный меч.

Тёмный предводитель приблизился к барьеру Эскалина. Он не церемонился. Массивный клинок его меча воспламенился и тут же был обрушен на барьер волшебника. Огонь не смог пробить барьер. Тогда меч был перехвачен иначе, пламя сменилось льдом, и клинок вновь со свистом пронзил воздух. Барьер Эскалина в этот раз не выдержал и дал трещину, которую было хорошо видно в струях ледяного воздуха, обтекающего незримую сферу, в центре которой находился волшебник с горсткой соратников.

Воспользовавшись паузой в замахах врага Эскалин контратаковал. У Темного предводителя не оказалось какого-либо барьера, разряд спокойно вошёл в его тело, да так и остался там, поглощённый какой-то внутренней силой. Тёмный предводитель даже не шелохнулся, будто в него и не было пущено никакого заклинания.

Исход схватки был очевиден. Эскалин был вынужден отступить вновь за стены цитадели. Он укрепил барьером восстановленные ворота цитадели, потратив последнюю энергию на удержание Тёмного предводителя. Когда силы покинули его, последний рубеж защиты рухнул. Тёмные воины высыпали во внутренний двор, убивая всех на пути. Они нарочно не трогали Эскалина, оставив возможность предводителю расправиться с ним самостоятельно.

Тёмный предводитель подошёл к Эскалину и поднял его за волосы, ледяной хваткой вцепившись ему в голову. Его рука стала источником чёрной скверны, которая чёрным дымом окутала голову волшебника. Эскалин старался не вдыхать скверну, но не мог держаться долго. Он был вынужден вдохнуть её. Как только скверна попала внутрь, волшебник перестал принадлежать самому себе. Тьма охватила его полностью.

69. Туманные горы. Чёрная крепость. Лаборатория. 10-й день (с учётом 5-и дней в предыдущей главе, при вычитке даты надо сверить), 5-го месяца, 1748 г.

Паралич вскоре прошёл. Эскалин очнулся, встал на ноги, отряхнулся и посмотрел на браслет. Белки его глаз темнели, пока вовсе не стали чёрными. Он вернулся в зал, где недавно проходило торжественнее собрание с соратниками. За рабочим столом сидел Марион и разбирал небольшую кипу счетных грамот, заметив появление господина, он незамедлительно встал и подошёл. Венозное лицо Эскалина, изменённое перенесённой болью, и его потемневшие белки глаз, ужаснули управляющего, и он беспокойно поинтересовался:

— Владыка, что с тобой произошло?

— Всё хорошо, — это часть древнего ритуала! — успокоил его Тёмный маг.

— Прошу прощения, владыка.

— Что у тебя?

— Келва, она хотела с тобой встретиться!

— Хорошо, найди её. Пришло её время.

Марион подозрительно оглянулся на владыку, когда покидал зал собрания. Келва не заставила себя долго ждать, хотя ей уже было не просто передвигаться на восьмом месяце беременности. Она была чем-то взволнована, но выглядела воодушевлённой и счастливой.

Волшебница подошла к Эскалину и вдрогнула когда их взгляды пересеклись. Келва положила руку на живот и незамедлительно и дерзко спросила:

— Что ты в этот раз опять с собой сотворил, любовь моя?

— Под сердцем ты носишь ещё один прекрасный сосуд, — владыка положил руки на живот Келвы: — Я чувствую силу этого плода. Поразительно!

Эскалин коснулся подбородка Келвы и приподнял ей голову. Её глаза встретились с кромешной тьмой в глазах Тёмного мага. Келва в ужасе отшатнулась и сказала:

— Кто ты?

— Какая умная женщина.

Колени Келвы дрогнули. Эскалин подхватил её под плечи. Волшебница не смогла вновь поднять голову и смотрела в сторону, избегая взгляда владыки. Она лишь негромко сказала ему:

— Прошу, позволь мне уйти.

— Назови причину.

— Тогда я не буду мешать тебе.

— Ты сильна. Не зря он сошёлся с тобой. Одного взгляда хватила тебе, чтобы понять кто я. Нельзя тебя отпускать. Хм. Это не в моих интересах, но всё же. Хорошо, но при одном условии; ты должна молча покинуть Чёрную крепость.

— Я поняла, прошу, отпусти меня.

Эскалин разжал пальцы, которыми крепко держал волшебницу за плечи. Келва тут же поспешила из зала прочь. Владыка не стал её останавливать. Волшебница незамедлительно покинула Чёрную крепость через карлок и вернулась в Азани.

Владыка наблюдал со стороны за активацией карлока и не ничего не предпринимал. Он с упоением проводил её взглядом, а потом обратился к Мариону:

— Хочу осмотреть мои владения. Я должен понять, какими ресурсами мы располагаем.

— Я уже боялся, что никогда не услышу этого вопроса, владыка.

Марион устроил длительный обход Чёрной крепости. Они начали с внутренних покоев в замке, затем переместились на тренировочную площадку.

— Рогвеш с момента прибытия обучает и подготавливает новых защитников крепости. Молодые люди охотно идут к нему, если не боятся изматывающих тренировок и жёсткой дисциплины. Оружейники с юга, поселившиеся в нашей крепости полгода назад, охотно сделали защитникам новое оружие и доспехи.

При приближении владыки юные воины оставили тренировку, построились в ряд, вытянулись и поприветствовали вновь пришедших, склонив головы к груди. Высокий воин заметили изменившийся взор волшебника и побледнел. Эскалин заметил его реакцию, кивнул головой ему в ответ и, обращаясь к их наставнику, сказал:

— В Изумрудном регионе идёт война; как на море, так и на суше. Армии терра теснят королевские войска, подходят всё ближе к границе королевства. Скоро они вторгнутся на территорию Родонэдской земли. Моя цель остановить эту воину и свергнуть узурпатора Маздека.

— Благородная цель, — заметил Рогвеш и спросил: — Есть ли у нас план? О великий Ирон[2], что с твоими глазами?

— Часть ритуала. Неужели ещё не прошло?

— Нет, владыка. Твои глаза всё ещё черны, — заметил Марион.

— Странно. Не волнуйтесь, вскоре всё должно пройти. Итак, план. Мы подготовим воинов и выступим на Северные террии; устроим погромы, захватим несколько городов. Так мы вынудим терра приостановить компанию и отвлечься на нас. Зная его характер, он вернётся на север, чтобы лично остановить наше вторжение. Мы должны победить его. Условием их капитуляции — подписание мира с Южным королевством. Когда война между Севером и Югом будет прекращена, мы выступим на Юкил. В горах над столицей есть всё ещё функционирующий карлок, но односторонний. Переместившись туда, мы застанем Маздека врасплох. В своей высокой башне он ощущает себя всеведущим и находится в полной безопасности. Необходимо доказать ему что это не так.

— Владыка, у нас просто не хватит сил, чтобы победить в сражениях с Терриями! Людей я обучал не для того чтобы идти воевать на чужой земле, а для защиты их нового дома.

Владыка осмотрел перешептывающихся между собой воинов, которые услышали разговор лидеров. Возвысив голос, он сказал:

— Великий воин осмелился оспаривать моё слово?!

— Мы уважаем тебя. Эти люди готовы отдать жизнь за правое дело, но мы не готовы воевать и умирать на чужой земле за чужие интересы, как это делают безумцы из Северной гвардии.

Марион и молодые воины в ужасе наблюдали за развитием ситуации. Внимание Эскалина было сосредоточено на военочальнике, волшебник стал расхаживать по тренировочной площадке, защёл за спину Рогвешу. Рогвеш тут же повернулся к нему лицу. Эскалину это понравилось, и он сказал:

— Инстинкты не подводят тебя, великий воин. ты знаешь, откуда я прибыл в последний день?

— Нет, владыка! — с той же долей уважения, как и прежде, отвечал он.

— Я побывал по ту сторону Заокраиных гор. Там я встретил древнее существо. Оно держало на сохранении артефакт, которым владел мой род с давних времён. В тяжёлой схватке я снискал уважение существа и получил артефакт. Сегодня я приобщился к его силе и увидел новые возможности, мир для меня стал совершенно прозрачным. Великий дар и великое проклятье настигло меня. Я стал узником этого браслета, но также получил возможность распоряжаться его силой.

За спиной мага зароптали молодые воины. Рогвеш и Марион насторожились. Бывший генерал инстинктивно схватился за рукоять меча. Марион спросил первым:

— Владыка, требую объяснений.

Эскалин только расхохотался, беспричинно и злобно. Марион констатировал факт:

— Его поглотила тьма!

Внезапно волшебник прекратил смеяться и воскликнул:

— Молчи и слушай!

Направленное в Мариона заклятье полностью парализовало его тело, и он безмолвно упал наземь. Тёмный маг продолжил речь:

— Все вы! Раз противитесь моему слову, несмотря на всё то, что я для вас сделал, значит, вы выполните мои приказы в любом случае, хотите того или нет.

Рогвеш понял, что дело худо. Он поднял меч над головой и обрушил на волшебника. Невидимый барьер остановил его могучий удар. Тёмный маг парализовал и его, затем подошёл ближе, приложил ладонь к голове воеводы. В этот момент браслет на его руке породил едкий черный дым. Рогвеш хотел вырваться, но заклинание не позволило ему даже пошевелить губами. Дым достиг его лица, и могучий воин вдохнул его. Он ненадолго закрыл глаза, а когда открыл, то его прежде голубые очи оказались заполнены чёрной пеленой. Также Тёмный маг поступил и с Марионом.

Стоявшие рядом молодые солдаты с ужасом наблюдали за тёмным ритуалом и бросились прочь с тренировочной площадки. Эскалин не стал их догонять, одного разворота вокруг своей оси ему хватило, чтобы запереть все ворота в крепости и заблокировать все выходы из неё непреодолимыми барьерами.

Воевода Рогвеш и градоправитель Марион всё ещё лежали без сознания, Эскалин оставил их и переместился к карлоку, работу которого заблокировал, чтобы никто не смог покинуть Чёрную крепость. В один затяжной прыжок он оказался на самом высоком шпиле. Внизу бегали перепуганные люди. Кое-кто уже успел рассказать доброй половине жителей, что их владыка сошёл с ума.

Тёмный маг присел на краю черепицы, свесил ноги вниз. Из-под его мантии вниз спиралевидными клубами устремился чёрный дым. Достигнув земли, дым ширился в объёме, распространялся вверх и в стороны, вытесняя чистый воздух, заполняя всё свободное пространство собственной субстанцией. Попав под чёрный дым, люди падали с ног, их сковывал панический страх, тьма пробиралась глубоко внутрь, порабощая волю и разум. Жители, пытавшиеся вырваться через выходы, были настигнуты чёрным дымом одними из первых, а те, что укрылись в домах, стали последними целями. К закату почти все жители крепости безоговорочно подчинились воле заклинателя, как нового Тёмного владыки.

Под внушение не попал лишь Аларон, поскольку был опытен в борьбе с мраком, когда в крепости началась паника, он первым делом отыскал Алерию и защитил от чёрного дыма светом сияющего кристалла, который таскал всегда с собой после посещения тоннелей древних. Вместе они вернулись в собственный дом за детьми (сколько у него детей?), и укрылись в подвале. Сияние кристалла не позволяла мороку проникнуть внутрь. Аларон держал позицию, пока Алерия собирала детей и необходимые вещи в дорогу. Подвал был связан с потайным ходом под крепостью. Аларон последним спустился в люк, как только он захлопнул крышку, морок вмиг заполнил подвал. Тоннель вывел их за пределы крепости, где чёрный дым не распространялся. Убедившись, что в округе безопасно семья взяла путь в сторону заброшенного тракта, чтобы затем развернуться на юг в некогда гостеприимные для Одиша земли Алкании.

70. Остров морской ведьмы. 12-й день, 5-го месяца, 1748 г.

Карлок открылся с задержкой на огромной высоте. Точка выхода из сети в этот раз расширилась в несколько раз и приобрела светлый фиолетовый оттенок. В этот раз Тёмный маг спокойно вышел из карлока и оказался на какой-то незримой поверхности. Под ногами в свете заката пока ещё различались руины башни и прилегающих построек. Волшебник слегка улыбнулся, глубоко вдохнул и выкрикнул:

— Развей иллюзию!

Его слова сотрясли реальность. Остов и руины вокруг башни преобразились. Под ногами проявился шершавый каменный пол тупого пика древней башни магии. Пик оказался вершиной пятиугольника расширяющегося к основанию монолитной башни с редкими узкими щелями-окнами для проникновения света внутрь. Владыка неспешно осмотрелся, принюхался и сказал:

— Одновременно несколько аномалии в планетарных полях. Любопытно. Такое ощущение, что я уже был здесь. Нет. Его сосуд был здесь. Крайне любопытно. Кто же теперь хозяйничает в этом жутком месте?

По башне пронёсся восходящий долгий гул, который достиг вершины. Резонанс звуков привёл в движение небольшую площадку на вершине башни, лишённую какого-либо навеса и перил. Это была голая площадка с единственным спуском вниз по витой каменной лестнице с внешней стороны башни. Тёмный маг озлобился и высказался:

— Да ты явно шутишь!? Хочет сбросить меня с вершины. Чувствую похоть от возвращения этого сосуда в эти владения в этом злом гуле. Женская энергия. Значит, ты и есть хозяйка башни. Чувствую, что она озлоблена на этот сосуд. Память о тебе и этом месте ещё заблокирована, но это не помеха. Пожалуй, стоит подобающе ответить тебе. Не в моём вкусе пробиваться силой там, где эффективнее тонкое действие.

Тёмный владыка высоко подпрыгнул, башня под ним интенсивно завибрировала. Колебания пика повторялись с завидной частотой, поскольку гул, вызывавший их, повторялся раз за разом. Владыка воспарил над пятиугольником ненадолго, а в момент, когда башня вернулась в исходное положение, приземлился обратно. Его затяжной прыжок создал обратный резонанс, противоестественный, подкреплённый только его движением по поверхности. Нисходящий обратный гул устранил причину колебания внизу. Башню перестало трясти, и Тёмный маг спокойно спустился по лестнице до внешнего балкона с перилами, который вывел его в опочевальню хозяйки башни. В помещении стоял полумрак, едва развеиваемый закатным светом.

— Ты снова заявился ко мне без приглашения. Снова стал сильнее! Разрушил мою маскировку, обратил против меня мои же чары. Давно я не испытывала боль и унижение!

Из полумрака на свет вышла хозяйка башни. Её внешний вид оставлял желать лучшего. Она уверенно стояла, обняв себя руками, но её некогда живые волосы мертвенно поникли вниз. Её некогда блестящая жирная чешуя-кожа потрескалась во многих местах; из открывшихся ран сочилась жидкость, которая наполняла физически развитое изящное тело.

— Ты всё же не признала меня, Марина.

Тёмный владыка напустил в комнату чёрного дыма из-под рукавов мантии. Дым тут же окутал морскую ведьму и излечил её раны. Её грозный безобразный вид сменился умиротворением, она вновь превратилась в прекрасную обнажённую женщину. Морская ведьма склонилась в почтенном поклоне. Она встала на колени и опустила голову до самого пола, чтобы сказать:

— Сам звёздный странник спустился к нам из небесного предела. Прошу простить меня. Твой новый образ, образ Тёмного владыки смутил меня.

— Я не удивлён. Бывший хозяин этого тела был крайне силён, он смог бы тебя одолеть. У него почти получилось изгнать даже меня из собственного разума, чтобы вернуть контроль над телом; но за последнее время он крайне потрепал себя и свою душу. Знаешь ли, у него их теперь две. Тёмная и светлая сторона разделились. Удивительный эффект. Признаюсь, я раньше не наблюдал такого. Впрочем, я использовал эту его слабость и всё-таки подчинил этот могучий сосуд.

— Я ждала твоего возвращения, Владыка.

Тёмный маг приблизился к Марине, нежно поднял её за плечи, затем взял на руки и прошёл к кровати в глубине опочивальни. Порождение глубины, бессмертный монстр, поглотивший несколько городов и деревень на Восточном побережье, предстала перед мужчиной, сумевшей обуздать её жажду крови, невинной девушкой. Она закрыла глаза, втянула клыки обратно в челюсть, волосы на её голове стали блестящими словно шелк. Её лицо и тело приняли приятный невинный вид, а кожа приобрела нежный розовый оттенок. Прежде чем положить морскую ведьму на перину, Тёмный владыка сказал:

— Ты так долго ждала этот сосуд, чтобы продолжить свой род. Сегодня он разделит с тобой ложе. Помни о моей милости и прими эту благодать. Служи нам впредь столь же верно, как и прежде, и будь готова прийти на зов, когда потребуется.

71. Действия экспедиционного воинства Северных террий под предводительством Великого Терра Адворна, Осень 1747 г. — Весна 1748 г.

Война между северянами и южанами вспыхнула с новой силой. Первые сражения проходили на побережье, когда королевский флот попытался предотвратить высадку северного воинства вблизи города «Нанести на карту», оказавшего поддержку Великому терру в его противостоянии Владыке юга[1]. Высадка под непрерывным обстрелом сильно потрепала северное воинство, что перевело основной этап воины на конец зимы.

Великий терр непосредственно участвовал в высадке. Его воинство разгромило континентальную королевскую армию, под командованием генерала Хоруса, который пытался отбросить северян обратно в море, но потерпел неудачу и при отступлении попал в плен. Исход сражения повлиял на политический расклад в Изумрудном регионе. Города-государства проявили лояльность северному владыке, лишь немногие полюса, не имевшие выхода к побережью, сохранили нейтралитет.

К середине весны, разорив по пути земли под влиянием Золотого трона, северяне вторглись в земли Южного королевства на Большой земле, и закрепились вблизи Родонэта, соорудив временные форты.

72. Северные территории Южного королевства на Большой Земле. Полевой лагерь к северу от Родонэта. Весна 1748 г.

В ставке главнокомандующего объединёнными войсками Юга вокруг Маздека, как верховного владыки и как главного военачальника, собрался военный совет. Пользуясь затишьем на поле брани, боевые генералы и штабные стратеги разбирали текущую военную ситуацию.

В тени огромного шатра на прохладном воздухе, сквозящем через щели в стыках между тканями, развернулись нелёгкие дискуссии, которые прервались с началом военного собрания. Генерал, командующий объединёнными войсками королевства и его союзников, встал за невысокую трибуну у карты окрестностей, развёрнутой на вертикальной доске с перекладиной, и начал доклад:

— Общий расклад не в нашу пользу. К сожалению, как и в предыдущей компании, агрессор выбрал крайне удачное время для нападения, однако, в этот раз мы остановили его продвижение собственными силами. Строительство оборонительных рубежей возымело успех и в целом замедлило вражеские войска. Также мы сохранили под контролем все основные пути, связывающие нас с союзниками из Амана и Гордорабеша. Это даёт нам необходимое время. Уже скоро волшебники южных школ напитаются энергией летнего света и покажут полный потенциал на поле брани. Теперь предоставляю слово главе Белого ордена владыке Калвору. Он подробнее расскажет об этом явлении.

На совете присутствовали главы разных магических орденов, в том числе и Калвор в изысканной белоснежной белой мантии. Когда ему дали слово, он медленно поднялся на освободившуюся трибуну докладчика. Старый маг прокашлялся и сказал:

— Спасибо за ваш вводный доклад, генерал Амлах. Опыт прошедших сражений показал, что враг до наступления лета хочет обнулить наш магический потенциал. Их тактика такова: они бросают отряды смертников, которые, не страшась жестокой казни или плена, целенаправленно уничтожают волшебников красного ордена. Это самый многочисленный и боеспособный орден Юга, но если ничего не предпринять, то скоро он таковым перестанет быть. Эту проблему необходимо купировать. Предлагаю к каждому магу приставить персональную охрану, а также разбить группы магов на тройки или даже двойки, чтобы снизить количество случайных потерь от прорыва вражеских убийц-диверсантов. К середине лета чародеи юга будут на пике силы, а серые волшебники севера испытают сильный упадок сил. Если мы сохраним наших красных магов, то вместе с белым орденом они разрушат барьеры, которые не позволяют выбить врага с занятых позиций. Доклад на этом закончен.

Генерал Амлах поблагодарил Калвора за столь необходимое наблюдение и добавил:

— Я назначу ответственных офицеров. Мы постараемся сохранить как можно больше наших волшебников к наступлению лета.

Из шатра военного совета вскоре выбежал адъютант первого генерала с соответствующим приказом по войскам. На этом совет не закончился. Маздек вскоре взял слово и выступил в свойственной ему манере, красиво рассуждая и завлекая на свою сторону. Красивые речи уступали только изысканности его позолоченного облачения. В ставке он присутствовал в статусе верховного главнокомандующего, поэтому его многочисленная свита, крутившаяся вокруг Золотого Трона при прежнем монархе, находилась за пределами шатра и изнывала от любопытства.

Владыка выступал уверенно перед военными и представителями союзников, говорил о непременной победе общего Юга над Севером, и сообщил о скором подходящем резерве с Малой Земли. Новость о подкреплении была воспринята собранием с одобрительными высказываниями и надеждой на летнее контрнаступление.

73. Действия экспедиционного воинства Северных террий под предводительством Великого терра Адворна, Лето 1748 г.

С приближением лета потенциал Серого ордена волшебников ослабел, и темп продвижения армии вторжения снизился. Многочисленные стычки с передовыми мобильными частями королевских армий, усиленными отрядами красных волшебников, не давали толком перегруппироваться воинству терра.

В начале лета северяне остановились на достигнутых рубежах, окопались, построили форты, наладили логистику и ждали глубокой осени, чтобы с новыми силами пойти в наступление в благоприятное для Серого ордена время года.

Однако у южан были свои планы на это лето. В благоприятное для них время года они вынудили северян дать им генеральное сражение. На стороне владыки Золотого трона выступили армии Тунака, Амана и Гордорабеша — вассальных государств, расположенных на побережье Моря Серебра. Великий терр заранее, когда его воинство удачно форсировало реку Олверу и вторглось на территорию королевства, привлёк на свою сторону кочевников пустошей — злейших врагов прибрежных народов.

Армии сошлись в жестоких сражениях на равнинах к северо-востоку от города-крепости Родонэт. Бой длился шесть дней и пять ночей, до тех пор, пока на рассвете шестого дня живые не смогли сосчитать мёртвых. Поле брани было усеяно телами павших воителей. Смрадный запах тлена распространился по равнине. Стороны конфликта заключили небольшое перемирие на несколько дней для того, чтобы подобрать тела и подобающим образом упокоить мёртвых. Следующие трое суток горели огромные церемониальные костры.

Дух воинов противоборствующих сторон был подорван. Тяга к сражениям иссякла и нужна была передышка. Когда догорел последний церемониальный костёр, негласное перемирие продолжилось. Не было объявлено, сколько оно продлиться, но люди не смели нарушать его и вовсе не предпринимали боевых действий. Армии замерли на текущих рубежах: воины лечили раны; маги копили энергию для предстоящих сражений; генералы в ставках вели бурные дискуссии, считали потери и оценивали перспективы.