Глава 1. Сильно изменилась

Уже через пять минут я увижу ЕГО. Мама дорогая. Колени подрагивают, поэтому мои шаги замедляются. Ручка чемодана то и дело выскальзывает из ладони. Но так даже лучше. Если повезёт, встретимся не через пять минут, а через семь. Чем позднее, тем лучше. У выхода из зоны прилета останавливаюсь и перевожу дыхание.

«Соберись, тряпка», приказываю себе.

Гордо выпрямляю спину, поправляю на макушке солнечные очки и делаю уверенный шаг вперед. Двери автоматически открываются, и я выхожу из зоны прилета. В аэропорту за огороженной лентой много встречающих людей, но мои глаза моментально находят ЕГО.

Влад Соболев. Моя первая любовь. Невзаимная, естественно. Мы не виделись четыре года, которых мне хватило, чтобы исцелиться от своей нездоровой зависимости. Я больше не засыпаю с мыслями о Владе и не гипнотизирую тайком его фотографии в соцсетях. Да, я совершенно точно больше не люблю Влада. Тогда какого фига у меня так задрожало сердце от одного взгляда на него???

Влад видит меня, но не узнаёт. Это даёт мне возможность полюбоваться им втихую пару десятков секунд. Он в синих джинсах и белой футболке, темные волосы слегка отросли, на глазах солнечные очки с синими линзами. Влад стал выше, сильнее, мужественнее. Красивее. Да, Влад определенно стал еще красивее, чем был четыре года назад в нашу последнюю встречу. Сейчас ему двадцать два года, он окончил бакалавриат факультета вычислительной математики и кибернетики и поступает в магистратуру.

— Девушка, уйдите с прохода! — рявкает на меня кто-то сзади.

Это отрезвляет. Что я, в самом деле, украдкой любуюсь Соболевым, как будто до сих пор влюблена. Нацепив на лицо улыбку, уверенно шагаю с чемоданом по направлению к Владу. А у самой внутри все сжимается от страха. Сердце колотится где-то в районе глотки, пульс шумит в ушах.

— Привет, — здороваюсь первой.

Влад снимает очки и смотрит на меня, прищурив карие глаза. С каждой секундой молчания я чувствую себя хуже.

— Вика!? — наконец, спрашивает. — Это ты?

Влад откровенно пялится на меня, чуть ли не разинув рот. Да, за четыре года я изменилась. У меня больше нет ни брекетов, ни подростковых прыщей, ни очков в дурацкой оправе. Зубы ровные и белые, лицо идеально чистое, а в глазах линзы. Только мои волосы остались такими же — каштановыми с рыжеватым отливом.

— Не узнал? — спрашиваю с нервным смешком, переминаясь с ноги на ногу.

— Если честно, нет, — мямлит, не стесняясь разглядывать меня с головы до ног. — Ты сильно изменилась.

«Если бы ты хоть раз зашёл на мою страницу в соцсети, то знал бы, как я сейчас выгляжу», проносится в голове с обидой. Но зачем ему? Это я жила на странице Влада, выискивая малейшую новость. А Соболеву для чего заходить ко мне и смотреть, что у меня в жизни происходит? Я никогда не была ему интересна.

— Пойдем? — прерываю затянувшееся молчание.

— Да-да, пойдем, — будто опомнившись, берет у меня из руки чемодан и катит его на выход.

В июле в Москве жарко. Я опускаю на глаза солнечные очки и следую за Владом. Мы выходим из аэропорта и направляемся к парковке. По дороге не говорим. Соболев то и дело поглядывает на меня. Рядом с ним, таким высоким и сильным, я чувствую себя мелким котёнком. Едва ли достаю Владу до подбородка. На парковке мы останавливаемся у красивого седана серебристого цвета. Влад галантно открывает мне переднюю дверь и идет к багажнику укладывать мой огромный чемодан. Машина стояла на палящем солнце, поэтому в салоне очень душно.

— Можешь, пожалуйста, включить кондиционер посильнее? — прошу Влада, когда он садится за руль. — Очень жарко.

— Жарко — не то слово, — задумчиво говорит, нажимая на панели кнопки, и бросает взгляд на мои голые ноги.

Мне показалось, или Влад произнёс это с каким-то намеком? Блин, зачем я надела такую короткую юбку? В сидячем положении она поднялась еще выше. Опускаю на колени сумку, чтобы хоть как-то прикрыться. Но это не спасает. На каждом светофоре Влад с любопытством поглядывает в мою сторону. Я начинаю нервно ерзать на сиденье. Тихая музыка, льющаяся из колонок, не спасает. Мы молчим. Не виделись четыре года, а тем для разговоров по-прежнему нет.

Я стараюсь отвлекаться на картины за окном, разглядываю летнюю солнечную Москву, а ничего не вижу. Влад в полуметре от меня давит своей мощной энергетикой. Но мурашки по коже у меня побежали, конечно же, не из-за него, а потому что в салоне стало слишком холодно.

— Можешь убавить кондиционер?

Обхватываю себя руками за плечи. Даже соски съежились и затвердели. Но это не от Влада, а от холода. Соболев снова нажимает на панели кнопки, и кондиционер начинает дуть тише.

— Значит, ты окончила школу и приехала поступать в институт, — не спрашивает, а констатирует известный ему факт.

Неужели решил перестать меня рассматривать и наконец-то поговорить?

— Да.

— А почему не захотела поступить в Израиле?

— Так папе же предложили стать главврачом в Москве. Родители возвращаются в Россию.

— Я знаю. Но ты выросла в Израиле, у тебя там друзья и вообще вся твоя жизнь. Ты могла бы остаться учиться в институте.

— Нет, такой вариант не рассматривался.

Я выросла в приемной семье. Мои настоящие родители погибли в аварии, когда мне было три года. Несколько месяцев я провела в детском доме, а потом меня удочерила бездетная пара русских врачей и увезла в Израиль. Мой приёмный отец — акушер-гинеколог, а мать — эндокринолог. Они работают в больнице Иерусалима. Так что с трех лет я жила в Израиле. Я там выросла и привыкла. Приемных родителей люблю и считаю родными, называю их папой и мамой. Они тоже меня любят и воспитали как родную дочь. В Россию мы приезжали часто, но у меня нет здесь друзей. А скоро в Москве закончат строить новый Центр акушерства и гинекологии, в котором отцу предложили стать главврачом. Теперь мы всей семьей переезжаем в Россию.

Влада я знаю с детства. Мой папа является его крестным отцом. Соболев регулярно приезжал в гости к нам в Иерусалим, проводил с нашей семьей целые каникулы. Тогда-то я в него и влюбилась, а он меня совсем не замечал. Я была для него кем-то типа безликой младшей сестренки, хотя мы и близко не родственники. А потом Влад нашел себе в Иерусалиме англоязычных друзей и стал пропадать с ними. Про меня вовсе забыл. Последний раз Влад гостил у нас четыре года назад, когда окончил школу. С тех пор больше не приезжал, потому что поступил в Москве в университет, и новая студенческая жизнь захватила его с головой.

— А ты хочешь жить в Москве? — спрашивает после небольшой паузы.

Хороший вопрос. Вариант того, что родители переедут работать в Москву, а я останусь одна в Израиле и буду учиться там в институте, даже не рассматривался. Родители ни за что в жизни не оставят меня нигде одну. Хотя мне уже есть восемнадцать. Они даже не разрешили мне на период поступления в институт пожить одной в нашей квартире. Папа позвонил родителям Влада и попросил, чтобы я пожила у них. Ну, то есть, чтобы они за мной присмотрели. А то вдруг меня в Москве среди бела дня украдут.

— Не знаю. Наверное, мне все же будет комфортнее жить там, где родители. С израильскими друзьями можно общаться по телефону. А в Москве, думаю, у меня появятся новые.

— У тебя есть парень?

Вот так в лоб. И пока стоим на светофоре, скашивает на меня внимательный взгляд. Он пробирает до костей. Губы моментально пересыхают, я сильнее стискиваю в ладонях ручки сумки.

— Н-нет.

Зачем он спросил? Какое ему дело?

Влад ничего не отвечает. Загорается зелёный, и он трогается с места. Между нами снова неловкая тишина. Или она только мне кажется неловкой? Я начинаю ёрзать на сиденье. Побыстрее бы приехать. У Влада дома мы не будем одни. Он живет с родителями и младшей сестрой. Я поверхностно знакома с его мамой, тетей Соней. Милая приятная женщина. Буду общаться с ней.

Парень у меня был, мой одноклассник, но мы расстались после выпускного. Даже не знаю, зачем я начала встречаться с Янкелем. Наверное, мне стало приятно, что главный красавчик школы обратил на меня внимание. Мы два месяца ходили на свидания и были вместе на каждой школьной перемене. Но дальше поцелуев у нас не зашло. Я не захотела. Ну а потом я сказала, что поеду поступать в институт в Россию, и наши отношения сами собой сошли на нет.

Гнетущее молчание прерывает громкий рингтон мобильного Влада, который прикреплён к панели в качестве навигатора. Я непроизвольно бросаю взгляд наэкран.

«Сеня».

Я знаю, кто это. Арсений. Лучший друг Соболева.

— Алло, — принимает вызов. — Здорова... Сегодня? У кого?... А, не, я сегодня занят... Бля, жалко... Ну сегодня я никак не смогу... Дела... Слушай, ну у меня впереди две недели... Завтра у меня... Я напишу в чат... Окей, давай.

Влад возвращает телефон с навигатором на место и концентрируется на дороге, чуть нахмурив брови. Из этого короткого разговора я сделала вывод, что Сеня позвал куда-то Соболева, но он отказался, сославшись на дела.

«Дела» — это я? А еще не очень понятно, что значит «завтра у меня, я напишу в чат».

Достаю из сумки телефон и быстро нахожу Арсения в друзьях у Влада. Листаю фотографии, отмечая, что парень красив. Блондин с пронзительными голубыми глазами. У него много фото из ночных клубов и с различных тусовок. На некоторых из них я вижу Влада. Парни определённо не теряют время зря. Живут в свое удовольствие. Тусят и веселятся. На фотографиях много девушек. В основном одних и тех же, из чего я делаю вывод, что это не какие-то случайные девицы, а подруги из их компании. Одна и та же шатенка почти на всех общих снимках возле Влада. Вздохнув, убираю телефон обратно в сумку. Какое мне дело до его личной жизни? Никакого.

— Тебе сегодня куда-нибудь надо? — Влад прерывает мои мысли.

— В смысле?

— Ну, тебя надо отвезти по каким-нибудь делам?

— А, нет. Сегодня никаких дел.

— Когда ты поедешь подавать документы в институт?

— В понедельник.

— Я тебя отвезу.

Я бы предпочла, чтобы Влад никуда больше меня не возил, потому что наедине с ним тяжело. От одного его взгляда в мою сторону внутренности скручиваются. Кондиционер работает намного меньше, а кожа все равно покрывается мурашками. Самое ужасное, что Влад, кажется, замечает это.

Наконец-то он тормозит у ворот дома в Подмосковье. Я аж вздыхаю с облегчением. Быстро отстегиваю ремень и выскакиваю из салона авто. Свобода. Рядом с Владом я находилась будто в тисках. Сейчас же скроюсь в выделенной для меня комнате и дальше сведу общение с Соболевым до минимума. Дом у них большой, двухэтажный. Вряд ли будем каждый день встречаться. Не думаю, что Влад коротает время в компании своей мамы на кухне. У него много друзей и жизнь кипит. Вон, Арсений его уже куда-то звал. Наверное, на вечеринку. Мы проходим во двор. Влад катит мой чемодан по красивой плитке. Чуть поодаль на зеленом газоне спит овчарка.

— Это Чарльз, — Влад прослеживает за моим взглядом. — Он очень старый. Почти не видит и не слышит. Ну и не кусается, так что не бойся.

— Угу.

Про любимую собаку Влада мне известно. У него много фотографий с Чарльзом в соцсетях. Мы заходим в дом, где нас встречает тишина. Я чувствую себя немного неловко. В горле резко пересыхает.

— Можно попить воды?

— Да, кухня прямо. Там бутылка на столе.

Скидываю балетки и иду в указанном направлении. Дома никого нет, что ли? Где родители и сестра Влада? Надеюсь, они отлучились ненадолго. Побыстрее бы пришли люди, чтобы мы с Владом не были наедине.

Наливаю полный стакан и жадно пью. Ставлю его обратно и резко разворачиваюсь, но почти налетаю на Влада.

— Ой! — растерянно произношу и инстинктивно делаю шаг назад. Тут же упираюсь ягодицами в стол.

Влад опускает руки по бокам от меня, захватывая в кольцо, и чуть склоняется к моему лицу. От такой близости Соболева у меня происходит резкий выброс адреналина в кровь. Я как будто мчусь по американским горкам. Боже мой, какой же он красивый. С ума сойти просто.

Влад... От одного этого имени сердце замирает.

— Забыл сказать. Мои родители и сестра уехали в отпуск на четырнадцать дней. Так что мы будем с тобой вдвоём.

— Что?! — восклицаю на весь дом.

Тело простреливает животным ужасом. Это шутка? Я и Влад только вдвоём? Остановите землю, я сойду. А Соболева будто это забавляет. Его глаза смеются, губы расплылись в довольной улыбке. Он склоняется к моему уху и шепчет:

— Обещаю, будет весело.

Влад

Виктория

Глава 2. Плохая привычка

— В смысле весело?

От испуга язык заплетается. Я вонзаю ногти в деревянную поверхность стола у себя за спиной.

— Завтра ко мне приедут друзья. Ну и в другие дни тоже будут приезжать. У меня веселая компания. Тебе понравится. А чего ты так испугалась? — настороженно присматривается ко мне.

Быстро-быстро качаю головой.

— Нет, ничего. Просто папа говорил, что твои родители будут за мной присматривать...

Кошмар, как нелепо это звучит. Присматривать за мной. Как будто мне не восемнадцать лет, а восемь. Все же родители перегибают с гиперопекой. Я совершеннолетняя и давно самостоятельная. Но почему-то папа с мамой упорно не хотят этого замечать.

— У них очень резко изменились планы. Они собирались в конце июля, но у отца возникли проблемы с отпуском, поэтому пришлось перебронировать поездку на сейчас. Но ты не переживай, я тоже могу за тобой присмотреть.

Последнюю фразу Влад произносит с иронией в голосе. Потому что понимает, какой это бред — присматривать за совершеннолетним человеком. Он отходит от меня к холодильнику, достаёт из него бутылку сладкой газировки и наливает в стакан. Медленно перевожу дыхание.

— А почему ты не поехал с семьей?

— Я уже давно не езжу на море с родителями, — произносит с легким смехом, будто я сказала что-то глупое.

— А с кем ты ездишь?

— С друзьями. Мы поедем в августе.

— Ммм, понятно. А я езжу на море с родителями.

Какая же я жалкая по сравнению с Владом. Он давно взрослый и самостоятельный, живет своей жизнью, независимой от семьи. А я без папы с мамой шагу сделать не могу. Ладно... Надеюсь, ближайшие две недели Влад все же будет увлечён своими друзьями. Зачем ему со мной возиться?

— В какой комнате я буду жить?

Хочется побыстрее остаться одной.

— Пойдем покажу.

Влад ставит на столешницу пустой стакан и шагает мимо меня в сторону лестницы наверх. Я плетусь за ним.

— Вот твоя комната, — открывает первую дверь на втором этаже.

Прохожу внутрь за ним. Спальня небольшая, но есть все необходимое: кровать, шкаф, стол со стулом и комод. Стены светлые, окна выходят на улицу.

— Ванных две: одна на первом этаже, вторая здесь, — Влад выходит в коридор и показывает на дверь по диагонали от выделенной мне комнаты.

— Хорошо.

— Моя комната вот эта, — Соболев показывает на соседнюю от меня дверь. Прекрасно. Мы ещё и через стенку друг от друга. — Это комната моей сестры, а это родителей, — указывает на две другие двери.

— Когда они вернутся?

— Через две недели.

— Они уехали...?

— Сегодня утром. Я отвёз их в аэропорт и встретил тебя.

Замечательно. Четырнадцать дней я и Влад в одном большом пустом доме. Чувствую себя так, будто на меня легла бетонная плита. Соболев поднимает ко мне в комнату чемодан, и я наконец-то остаюсь одна. Без сил упав на кровать, просто таращусь на люстру в белом потолке. Ну, на самом деле ничего страшного не произошло. Я это все уже проходила. Мои родители уезжали рано утром на работу, и мы с Владом оставались в квартире вдвоём. Он спал до обеда, потом вставал, шел в душ, пил кофе и уходил к друзьям. Возвращался глубокой ночью и не всегда трезвый. А иногда не возвращался, потому что оставался у какой-нибудь девушки. Со мной Влад только здоровался, если я выходила на кухню, когда он завтракал в два часа дня. А если я не выходила из своей комнаты, сам он ко мне не стучал. Думаю, он вообще про меня забывал, когда я не попадалась ему на глаза. Почему сейчас все должно быть иначе? Родители Влада уехали, он предоставлен сам себе. Я его ни коим образом не обременяю. Носиться со мной не нужно. Я самостоятельная, хоть мои родители считают иначе.

Успокоив себя, звоню папе с мамой, отчитываюсь, что со мной все в порядке, и принимаюсь разбирать чемодан. Влада не слышно. Такое ощущение, что я в доме одна. Но его присутствие где-то тут поблизости все равно ощущается. Это непривычно и провоцирует дежавю. Непроизвольно вспоминаю то время, когда Влад приезжал к нам в Израиль на каникулы. О, я жила от встречи и до встречи с ним! Дни считала, когда Влад почтит нас своим визитом. Сейчас так смешно это вспоминать.

От стука в дверь вздрагиваю. Совладав с волнением, иду открывать.

— Ты не проголодалась? Будешь ужинать?

Ой, ну Влад просто сама галантность и обходительность.

— Буду.

Мы спускаемся на кухню, где нас ждет полный стол заказной еды. Мясо, рыба, несколько салатов, горячие и холодные закуски. Я устала и проголодалась. Причем настолько сильно, что уже не испытываю стеснения в обществе Влада. Накладываю полную тарелку еды и плюхаюсь на стул. Отправляю в рот кусочек ветчины и блаженно прикрываю глаза. Вкусно.

— Куда ты поступаешь? — спрашивает, поливая кетчупом свою картошку фри.

— Подам документы в несколько вузов. Куда возьмут.

— На кого?

— На маркетолога.

— Модная профессия.

— А ты айтишник, да?

Делаю вид, будто не очень осведомлена, чем Влад занимается. На самом деле прекрасно осведомлена. Влад не просто айтишник, он самый настоящий хакер. Может собрать компьютер с нуля, может взломать что угодно. У него мозги компьютерного гения. Он в уме считает огромные математические примеры, уравнения, дроби. Я таких людей больше не встречала. В школе Влад выиграл все олимпиады по алгебре и информатике, поэтому поступил в лучший вуз страны без экзаменов.

— Да, айтишник.

— Работаешь где-нибудь?

— Работаю на себя. Пишу программы на заказ. Но это так, неофициально. Юрлица у меня нет.

— Будешь открывать свою фирму?

— Думаю об этом. Но сейчас учеба много времени отнимает, нет возможности полноценно работать. После универа, скорее всего, создам свою компанию.

Для меня это звучит как нечто заоблачное. Своя собственная компания. Любимое дело. А я до сих пор не знаю, кем хочу стать, когда вырасту. Выбрала маркетинг, потому что это направление стремительно набирает обороты и довольно денежное. В моем случае было бы логично пойти учиться на врача, но у меня какое-то внутреннее неприятие этой профессии. На самом деле абсолютно неблагодарная работа. Если пациент умер, то виноват врач. Если пациент выжил, то благодарят бога.

— Когда твои родители приезжают в Россию? — спрашивает.

— Еще точно неизвестно. Центр акушерства, в котором папа будет работать, планируют открыть в сентябре, если снова не перенесут. Должны были открыть первого июня, но не закончили вовремя ремонт. Я сейчас подам документы, сдам экзамены и улечу обратно в Израиль ждать информации о поступлении.

— А когда придет информация о поступлении, снова прилетишь?

— Да, отнесу оригиналы документов и опять улечу уже до начала учебного года.

— Зачем тебе летать туда-сюда?

— Родители не могут сейчас приехать, а жить одной в нашей квартире они мне не разрешают. Переживают‚ что со мной что-то случится.

— Живи у нас.

Я аж давлюсь салатом.

— Все лето!?

— Ну да, а что? Я же жил у вас все лето.

— Это другое. У тебя очень близкие отношения с моим папой. К тому же ты нашёл в Иерусалиме много друзей, тебя почти не бывало дома. А я что буду у вас делать? Нет, мне неудобно вас стеснять.

— Да никого ты не стесняешь. Родители работают с утра до вечера. У сестры куча занятий: гимнастика, балет, английский, еще что-то. Меня тоже часто не бывает.

— Тем более. Сидеть одной в четырёх стенах не хочу.

— Ты не будешь одна. Я познакомлю тебя со своими друзьями.

Мне кажется, или Влад уговаривает меня остаться? Непонятно, зачем ему это нужно. Но, блин, приятно. Я хочу вежливо отказаться от приглашения, но мой голос тонет в громком рёве мотоцикла на улице. Влад зло бросает вилку на тарелку и закатывает глаза.

— Ну я же сказал, что сегодня у меня дела!

Не поняла, к кому он обращается. Ко мне? Становится ясно через десять секунд, когда хлопает входная дверь в дом.

— Соболь, ты думал съехать с темы? А ни хуя не получится!

На пороге кухни возникает дерзкого вида блондин. Узнаю его по фотографиям. Арсений. Лучший друг Влада.

— Оу, — видит меня и удивленно расширяет голубые глаза. — Я помешал? Прошу прощения, — обводит взглядом стол, заставленный ресторанной едой. — Владос, ну ты бы так и сказал, что у тебя сегодня вечер с прекрасной девушкой. А то на какие-то непонятные дела сослался...

Арсений замолкает, наткнувшись на колючий взгляд Влада. А у меня вспыхивает лицо. Со стороны все выглядит так, будто я девушка, которую Влад привёл домой в отсутствие родителей, чтобы заняться с ней сексом. Мамочки, какой ужас!

— Вика, познакомься, — Соболев говорит сквозь зубы. — Это мой друг Арсений. У него есть плохая привычка сваливаться как снег на голову.

— Вика, значит, — Арсений игнорирует недовольство Влада, внимательно меня рассматривая. Проходит на кухню и садится рядом со мной на свободный стул. — Очень приятно познакомиться, — без спроса берет мою ладонь и подносит тыльную сторону к губам. Только это совсем не выглядит как джентльменский жест. Скорее, похоже стёб. — Надо же, какую красотку Влад от нас скрывает.

Глава 3. Приглашение

На пару секунд возникает неловкое молчание. Влад тоже понимает, как именно Арсений все воспринял. Мне кажется, Соболеву становится не по себе.

— Вика сегодня прилетела в Москву из Израиля, — поясняет другу. — Будет поступать здесь в институт. На период поступления гостит у нас.

Лицо Арсения слегка проясняется.

— А, так вы родственники?

— Мы не родственники, — отвечаем с Владом хором.

Предположение о родстве задевает и распаляет меня. Это мой личный триггер. Мы с Владом друг другу никто. Мой приёмный отец является его крестным. Но в детстве мои приемные родители упорно делали из нас брата и сестру. Владу было по фиг, а вот меня бесило. И бесит до сих пор.

— У тебя же были родственники в Израиле? — Арсений уточняет у Влада. — Ты к ним мотался постоянно.

— Мы не родственники, — громко повторяю. — Мой приёмный папа крестил Влада. Родства у нас никакого нет.

— Приёмный?

— Я выросла в приёмной семье.

Вообще, я не болтаю направо и налево о том, что меня удочерили. Родители тоже сильно не распространяются, что на самом деле я не их дочка. Кто не знает мою семью близко, думают, что я родной ребенок. Во-первых, зачем посторонним эта информация? Во-вторых, я люблю приемных родителей как родных, они меня тоже. У нас в семье тема моего удочерения даже не поднимается. Думаю, мне бы и не рассказали об этом, если бы я не помнила своих настоящих родителей.

У меня в голове сохранилось несколько картинок. Первая — я сижу на кухне, а моя родная мама печёт мне блинчики. Вторая — папа катит меня на велосипеде по парку. Третья — папа за рулем, мама рядом со мной на заднем сиденье. Я сижу в детском кресле. Громкий сигнал клаксонов, сильный удар, машина переворачивается. Дальше в моей памяти полный провал.

У меня остались биологические родственники: двоюродная сестра моей мамы и родной брат моего папы. После гибели родителей они не смогли взять меня к себе, поэтому я отправилась в детский дом, в котором провела несколько месяцев. Но этого я уже не помню. Следующее воспоминание — Израиль и Лена с Игорем, которые говорят, что теперь они мои родители.

Арсений в замешательстве переводит взгляд с меня на Влада и обратно на меня. Почему-то люди всегда чувствуют себя неловко, когда узнают, что я приёмный ребенок. Как будто это что-то постыдное. Я не очень довольна, что мне пришлось рассказать об этом постороннему человеку, но мне жизненно важно донести до Арсения информацию, что мы с Владом не родственники.

— Угощайся, — киваю на стол, заставленный едой. — Мы с Владом столько не съедим.

Хотелось бы как-то разрядить обстановку.

— А какие у вас планы на вечер?

— У меня никаких, у Влада не знаю.

Соболев недоволен, что его друг приехал без приглашения. Взгляд тяжёлый. Вилка стиснута в кулаке.

— Планировал заняться делами, — я улавливаю в голосе Влада напряжение.

— У меня для вас интересное предложение: вечеринка на озере и заезды на мотоциклах. Ты когда-нибудь была на мотогонках? — обращается ко мне.

— Нет.

— Хочешь посмотреть?

— Не хочет, — Влад отвечает за меня. — Сень, я же сказал, что завтра приглашу народ к себе. На сегодня у нас с Викой другие планы.

— А Вика только что сказала, что у нее нет никаких планов.

Не понимаю, почему Влад так разозлился и противится предложению друга. Чем нам с ним заниматься весь вечер? Вот сейчас мы закончим есть, дальше что? Будем смотреть фильм? Пойдем гулять по окрестностям? Или разойдёмся по своим комнатам и до завтрашнего утра не заговорим? Как по мне, так лучше поехать туда, где много людей, чем сидеть вдвоём с Владом под одной крышей. У нас нет ни общих тем для разговоров, ни какого-то совместного досуга. Лично я рада приглашению Арсения. И рада, что завтра друзья Влада приедут сюда. Всё меньше нам с ним быть наедине.

— Вика только прилетела. Она устала, ей надо разобрать вещи. Тусовка будет завтра и у нас.

— Я уже разобрала чемодан. И я совсем не устала.

— Владос, но если у тебя дела, то мы с Викой можем съездить без тебя. Обещаю вернуть ее обратно в целости и сохранности.

Арсений как будто подстёбывает Влада. Ну чего Соболев так противится? Нет, может, он реально планировал поработать, тогда понятно. Ну а мне чем заниматься, пока Влад за стенкой будет кодить? К тому же я никогда не была на вечеринках и мотогонках. Мне правда интересно посмотреть.

— Ладно, поехали, — нехотя соглашается.

— Другое дело! — Сеня довольно потирает руки. — Ты мне торчишь один круг.

— Нет, я сегодня не катаюсь, — Влад отрицательно качает головой. — В следующий раз.

Ого, Влад еще и в мотогонках участвует. Я не знала. Фотографий с мотоциклами у него нет.

Глава 4. Вечеринка

Дорога занимает больше часа. Я еду в машине с Владом, а Арсений за нами на мотоцикле. Соболев недоволен, что пришлось куда-то ехать. В какой-то момент я начинаю жалеть, что согласилась на предложение Сени. Наверное, у Влада правда были дела, он хотел поработать или еще что-то, а пришлось откладывать свои планы из-за моего желания посетить вечеринку.

Тусовка проходит на хате у какого-то Бергера. Это знакомый Арсения. Я так поняла, Влад тоже его знает, но они не друзья. «Хата» — двухэтажный особняк в закрытом коттеджном посёлке с личным выходом к озеру. Основное место тусовки — гостиная в доме и терраса. Некоторые люди рассредоточились по пляжной линии. Кто-то купается.

— Не бери ни у кого из рук еду и напитки, — Влад начинает давать мне наставления сразу, как заходим в дом. — Если захочешь есть или пить, скажи мне, я тебе принесу.

— Хорошо. А почему нельзя брать еду и напитки у других?

— Тебе могут что-нибудь подсыпать.

Ого. Сразу становится не по себе. Оглядываю людей в доме. Кто-то разговаривает, кто-то курит кальян, кто-то пьет. В основном все уже пьяные. Несколько парочек целуются взасос у всех на глазах.

Влад много кого здесь знает. Парни жмут ему руку, девушки кокетливо целуют в щеку. С некоторыми из них он перекидывается парой фраз. Я не знаю, куда себя деть. Я впервые в жизни на такого рода мероприятии. Что здесь принято делать? Пить алкоголь?

Я отрываюсь от Влада, чувствуя себя лишней. Его то один остановит, то второй. А рядом я, как неприкаянная. Это мероприятие лишний раз демонстрирует, какая между мной и Владом пропасть. Он тусовщик, у него огромное количество друзей, он популярен, в том числе среди девушек. Особенно среди девушек. Вон как на нем виснут.

— Влаааад! — подпрыгивает какая-то блондинка и обнимает его за шею. — Ты все-таки приехал! Я так рада!

Соболев вполне охотно обнимает блондинку в ответ. Позволяет ей поцеловать себя в щеку и тоже целует ее. Быстро включается в оживлённый разговор, смеется. Я не такая. У меня нет столько друзей, я никогда не ходила на такие вечеринки. В Иерусалиме у меня три близкие подруги, одноклассницы. После уроков мы ходили есть мороженое в кафе возле школы. Потом расходились по домам делать уроки. Иногда собирались у кого-то из нас, чтобы сделать уроки вместе. Вечером гуляли в парке и возвращались домой не позднее десяти вечера. Иногда мы оставались с ночевкой у кого-то из нас троих. Чаще всего у меня. Мы смотрели комедии, делали маски для лица и маникюр. Болтали до утра, обсуждали мальчиков из нашей школы, кто с кем встречается и кто с кем поцеловался на перемене. Но все это было так невинно и по-детски по сравнению с тем, что я вижу сейчас.

Заиграла томная медленная песня, какая-то пьяная девушка залезла на стол и начала танцевать. Хорошо хоть не раздевается. Она крутит бёдрами, провокационно выгибается, размахивает длинными распущенными волосами. Все смотрят, парни свистят ей. Влад тоже смотрит. Кажется, его недовольство тем, что пришлось сюда ехать, уже прошло. Соболев в своей тарелке, чего не скажешь обо мне.

— Скучаешь?

Я аж вздрагиваю. Рядом со мной Арсений. Он держит в руках два бумажных стаканчика с напитками.

— Не знаю, что ты пьёшь. Я принёс тебе вино.

Мне неудобно отказываться, поэтому беру бумажный стакан в руку.

— А ты что пьёшь?

— Я воду.

— Почему не пьёшь алкоголь?

— Так я же за рулем. У меня еще заезд будет.

— А где проходят гонки?

— На трассе за коттеджным посёлком. Ну как тебе тут?

Неопределённо веду плечами. Если честно, мне не очень. Я не знаю, куда себя приткнуть.

— Расслабься и получай удовольствие, — Арсений щёлкает меня пальцем по носу, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. — Давай за знакомство, — бьется своим бумажным стаканом о мой.

Я помню, что Влад велел не брать из чужих рук напитки. Но чтобы не обидеть Арсения, я слегка касаюсь губами вина, имитируя маленький глоток.

— Чем ты занимаешься? — спрашиваю. — Откуда знаешь Влада?

Ответ на второй вопрос мне известен. Арсений и Влад были одноклассниками, учились в одной физматшколе. Они лучшие друзья с первого класса.

— С Соболем мы вместе в школе учились. А занимаюсь я мотогонками.

— Учишься где-нибудь?

— Да, на айтишника, как и Влад, но это так, для галочки. Я не собираюсь работать в этой сфере.

— Понятно. А Влад тоже участвует в гонках? — задаю интересующий вопрос.

— Очень редко, по настроению.

— А я никогда не каталась на мотоцикле.

Арсений удивленно выгибает бровь.

— Хочешь, прокачу тебя прямо сейчас? Обещаю быстро не ехать.

Я машинально перевожу взгляд на Влада и цепенею. Он разговаривает с девушкой. С той самой шатенкой с фотографий. Мне и по коллективным снимкам было очевидно, что между ними что-то есть, а сейчас так тем более. Они выясняют отношения. Вернее, шатенка выясняет, а Влад слушает ее с уставшим видом.

— Все никак с ней не расстанется, — комментирует Арсений, проследив за моим взглядом.

— Это его девушка?

— Бывшая. Но, знаешь, такая бывшая, с которой постоянно расстаёшься, а все никак. Токсичные отношения. Ну так что, поедем кататься?

Я чувствую болезненный укол в самое сердце. Она красивая. Шатенка. Высокая, фигуристая. Подходит Владу. С трудом отрываю от них глаза.

— А давай, — соглашаюсь от нечего делать. — Прокати меня с ветерком.

Глава 5. Откуда ты знаешь?

Мотоцикл Арсения припаркован с внешней стороны коттеджа. Рядом стоят другие мотоциклы. Большинство из них кислотных цветов: оранжевые, салатовые, ярко-красные. И все спортивные. Я хоть в мотоциклах совсем не разбираюсь, а по внешнему виду понимаю, что они для гонок. У Арсения ярко-синий мотоцикл. Оказавшись возле него, испытываю волнение.

— Да не бойся, — Сеня считывает мои эмоции. — Я буду медленно ехать. И обязательно шлем, — протягивает мне в руки.

Я даже не знаю, как надевать мотошлем. Усмехнувшись, Арс водружает мне его на голову. Потом надевает шлем на себя и запрыгивает верхом на железного коня.

— Садись сзади и держись за меня.

В фильмах девушки не просто держатся за мотогонщика, а обнимают его обеими руками. Как хорошо, что перед поездкой на вечеринку я переоделась из короткой юбки в джинсы. Не знаю, как бы я залезла на мотоцикл в мини-юбке. Кое-как усевшись и поборов смущение, обнимаю Арсения за торс. Он тут же резко трогается с места и выезжает на дорогу.

Выброс лошадиной дозы адреналина в кровь заставляет мое сердце пропустить пару ударов. От страха я не просто обнимаю Арсения, а хватаюсь за него мертвой хваткой. Хочу закричать, чтобы немедленно остановился, а не могу. Ужас сковал горло колючей проволокой. Арсений обещал ехать медленно? Да он несётся как сумасшедший! Меня буквально сдувает с мотоцикла ветром!

— Медленнее! — хриплю, но Арсений меня не слышит. Я и сама себя не слышу из-за свистящего ветра.

Зубы начинают отбивать чечетку, я вонзаю в кожаную куртку Арса ногти. Количество адреналина зашкаливает. Меня рвёт в клочья. Я не испытывала большего ужаса. Раз за разом останавливается сердце, и я умираю. Перед глазами вся жизнь проносится: от воспоминаний о родных родителях до сегодняшней встречи с Владом в аэропорту.

Мозг подбрасывает картины, которые раньше не помнила. Разблокирует в памяти целый ряд событий. Я, родители и Влад едем на неделю в Грецию, на Крит. Я заплываю достаточно далеко и вдруг чувствую, как сводит ногу судорогой. В страхе понимаю, что не могу плыть. Меня охватывает паника, она усугубляет мое состояние. Я начинаю идти ко дну, не успев даже позвать на помощь. Меня накрывает с головой. Когда я уже мысленно прощаюсь с жизнью, Влад хватает меня за руку и тянет на поверхность. Я не помнила этого раньше. Знала, что был случай, когда я чуть не утонула, а Влад меня спас, но не помнила его. От шока мозг заблокировал то воспоминание. А сейчас от шока разблокировал. Еще одна картина. Я в больнице, очнулась. Смотрю по сторонам, в палате никого нет. Зову кого-нибудь, дверь открывается, заходят родители и Влад. Соболев садится возле меня и сжимает мою ладонь.

Арсений резко тормозит у коттеджа с громким звуком шин. Спрыгивает с мотоцикла, снимает шлем.

— Ну ты как?

Меня трясёт. В прямом смысле слова трясёт.

— Блядь, Арс, какого хрена!!??? — раздается со стороны голос Влада. — Ты охуел!?

Соболев вмиг оказывается возле нас. Снимает меня с мотоцикла и стягивает шлем.

— Вика сказала, что хочет покататься на мотоцикле. Ну я и прокатил ее. А что? Я не быстро ехал.

Я продолжаю трястись. По лицу бегут крупные градины слез, из груди вырываются какие-то нечленораздельные звуки. Влад прижимает меня к себе. Я падаю лицом в его грудь и... умираю во второй раз за последние десять минут. Тепло его тела проникает в меня. Запах наполняет мои легкие. Совершенно необыкновенный ни на что не похожий запах красивого, сильного и уверенного в себе парня.

— Не быстро!? — ревет Влад. — Ты под сотню гнал!

— Да разве это быстро?

— Ты больной или прикидываешься?

— Окстись, Соболь, я контролировал ситуацию.

— Чтоб больше не приближался к Вике со своим мотоциклом!

— А это Вика сама решит. Тебя там Ксюша не заждалась, кстати?

Я чувствую, как каменеют мышцы Влада. Его свирепое дыхание свистит у меня над ухом. Ксюша? Это та шатенка, с которой он выяснял отношения?

— Не твоё, блядь, дело.

Я понимаю, что нужно остановить ссору, иначе лучшие друзья перестанут быть лучшими друзьями. С огромным усилием заставляю себя выбраться из объятий Влада и сделать небольшой шаг в сторону.

— Я нормально. Со мной все в порядке.

Мой голос сипит, и, конечно, Влад улавливает это.

— В порядке? Да ты трясёшься до сих пор.

Это правда. Меня все еще потряхивает.

— Это с непривычки. Я же впервые села на мотоцикл. Скоро пройдёт.

— Видишь, — говорит Арсений. — Вика сама сказала, что в порядке.

— Всё, мы уезжаем, — Влад берет меня под локоть и ведёт к своей машине.

Я не сопротивляюсь и послушно на слабых ватных ногах шагаю за Соболевым. Он такой злой, что мне снова становится страшно. Я никогда раньше не видела Влада настолько злым, чтобы от тяжёлого свирепого дыхания чуть ли майка не рвалась. Прежде, чем Влад заводит мотор и уезжает, успеваю заметить, как на улицу выходит та самая Ксюша. Подходит к Арсению и что-то говорит, а потом провожает нашу машину взглядом. Влад едет не на много медленнее, чем нёсся Арс. Сцепил челюсть, впился взглядом в лобовое стекло.

— Ты бы сбавил скорость, — осторожно замечаю. — Это же коттеджный посёлок. Здесь должно быть ограничение.

— Вот скажи мне, чем ты думала!? — взрывается на весь салон.

Соболев будто ждал, когда я первой подам голос. Съеживаюсь, потому что от Влада исходят волны негодования.

— Да как-то само собой получилось, он пообещал, что будет не быстро...

Боже, до чего нелепо звучит. Чувствую себя маленькой девочкой, которую учили не садиться в машину к чужим, а она все равно села. Мне даже нечего сказать в свое оправдание. Могу, конечно, возмутиться, что я уже совершеннолетняя, умею сама принимать решения и все такое, вот только Влад прав. Чем я думала, когда садилась на спортивный мотоцикл к мотогонщику?

— Блядь, Вика, ты могла разбиться, ты понимаешь? Ты не знаешь Арсения, ты не знаешь, что он вытворяет на дорогах со своим мотоциклом. Тебе повезло, что он не поднял его на дыбы и не прокатил тебя так по всему посёлку на скорости двести километров в час!

Мама дорогая. Арс что, серьезно вытворяет такое на дорогах? Отворачиваюсь к окну, обхватываю себя руками за плечи. Меня почему-то знобит, хотя вечер очень жаркий и душный. Слезы колют глаза, я снова кожей чувствую разницу между Владом и собой. Он взрослый и рассудительный, а я абсолютно несамостоятельна. Впереди виднеется придорожное кафе. Влад тормозит у него и выходит из машины. Через несколько минут возвращается обратно с бумажным стаканом в руках.

— Согрейся, а то дрожишь вся, — протягивает мне в руки.

Это горячий чай. Чёрный с бергамотом, как я люблю.

— Спасибо, — робко благодарю.

Делаю маленький глоток и медленно успокаиваясь. Влад тоже уже спокоен. Задумчиво смотрит на дорогу, едва касаясь ладонями руля.

— Я вспомнила, как ты меня спас, когда я тонула.

Влад чуть дергается, услышав от меня очень неожиданные слова, отвлекается от лобового, бросает в мою сторону взгляд.

— Я же не помнила этого, — поясняю. — Из-за шока мозг заблокировал те события. Я только по рассказам родителей знала, что чуть не утонула, а ты меня вытащил. А сегодня я вспомнила, как это было.

Влад ничего не отвечает. Ну а что тут скажешь? Кроме того, что нефиг было заплывать так далеко. А эта картина сейчас так ясно стоит у меня перед глазами, как будто произошла вчера. Я даже чувствую боль в том месте ноги, где прихватила судорога. И чувствую на руке, как крепко Влад схватил меня под водой, чтобы вытащить наружу.

Делаю еще несколько глотков чая. Мы едем в тишине. За окном темнеет, в салоне света еще меньше. Горит только панель с кнопками и спидометром. Влад задумчив. Залезть бы в его голову и прочитать мысли. А впрочем, я все равно ничего не пойму. Его мысли — это один сплошной программный код.

— Вика, — вкрадчиво начинает после долгой паузы, — я обещал твоему отцу, что присмотрю за тобой и что с тобой ничего не случится. Я не сторонник запретов и ограничений, не хочу к ним прибегать. Пожалуйста, сохраняй здравомыслие. Ты достаточно взрослая для этого.

— Хорошо.

«Я не сторонник запретов и ограничений, не хочу к ним прибегать».

Я правильно поняла, что Влад считает себя вправе что-то мне запрещать? Я бы хотела возразить, поспорить, но чувствую колоссальную усталость. А еще я расстроена. Влад так строго отнёсся к тому, что я села на мотоцикл Арсения, потому что дал слово моему папе. А не потому, что сам за меня переживал. Вот и всё. Соболев просто присматривает за мной по просьбе моего отца. Если бы папа не попросил об этом Влада, ему было бы по фиг, куда и к кому я села. Поэтому не надо питать иллюзий, будто Соболев сам искренне испугался, что я могу погибнуть. Он всего лишь выполняет просьбу отца — присмотреть за мной.

— Ксюша — это твоя девушка? — резко перевожу тему.

Влад не ожидал такой кардинальной смены темы разговора. Снова отрывается от дороги, чтобы бросить в мою сторону удивленный взгляд. А я считаю себя вправе задать такой вопрос. Влад же спрашивал, есть ли у меня парень, когда мы ехали из аэропорта.

— Бывшая.

— Вы долго были вместе?

Снова удивленный взгляд в мою сторону.

— Около года.

— Почему расстались?

Жду еще один удивленный взгляд, но его нет. Влад не отрывается от лобового, задумчиво трет подбородок.

— Потому что я мудак.

Вот теперь я в изумлении смотрю на Соболева.

— Ты не мудак, — тут же протестую.

— Откуда ты знаешь?

Влад задает вопрос как риторический. Он не предполагает моего ответа. Поэтому я и не говорю ничего. А хочется. Хочется сказать, что мудаки не спасают тонущих девушек. Не приходят к ним потом в больницу, не держат их за руку. И самое главное — мудаки не молчат о своих подвигах, если вдруг они случаются. Мудаки трубят направо и налево, какие они замечательные рыцари, если вдруг им довелось кого-то спасти. А Влад ведь ни разу про тот случай и словом не обмолвился. Я только от родителей знала, что чуть не утонула, когда мне было четырнадцать. То было последнее лето, когда я видела Влада. Не стесняясь, смотрю на Соболева. В салоне стало совсем темно. Его профиль мрачный, угрюмый, серьёзный. Только глаза поблескивают. А впрочем... и правда, откуда я знаю, какой Влад на самом деле?

Глава 6. Гости

Приехав домой, мы расходимся по своим комнатам. Я мертвецки устала, а из-за адреналинового коктейля вовсе валюсь с ног. Когда выхожу в коридор, чтобы сходить в душ, вижу под дверью Влада полоску света. Не спит, хотя перевалило за двенадцать ночи. Впрочем, и звуков никаких через стенку не доносится. Чем занят? Сидит за компьютером?

Прогоняю любопытные мысли и скрываюсь в ванной. Завтра день не легче. Снова будет вечеринка, на этот раз здесь, у Влада дома. Сегодняшнее мероприятие меня не впечатлило. Видимо, тусовки — это не мое. Ну и ладно. Буду сидеть в своей комнате и готовиться к вступительным экзаменам. В понедельник я подам документы в пять вузов, в некоторых из них будут дополнительные испытания.

Утром, когда я просыпаюсь, Влада нет. Он приезжает через час с пакетами продуктов и несколькими ящиками напитков. Для сегодняшней вечеринки. Когда я вижу, как Влад выгружает из багажника столько еды, мне становится страшно.

— А много людей будет? — робко интересуюсь.

— Двадцать человек.

Выдыхаю с облегчением. На вчерашнем мероприятии было человек сто, наверное, если не больше.

— А кто?

— Мои самые близкие друзья.

Это уже интересно. Друзей Влада я знаю только по фотографиям в соцсетях, мне любопытно посмотреть на них вживую. Ну и факт того, что это близкие друзья Влада, а не просто какие-то люди, вселяет доверие. Хотя вот Арсений тоже близкий друг Влада... Ладно. На самом деле Арс не такой уж и плохой. Просто он мотогонщик. Для него ехать под сотню километров в час — это реально не быстро. Вчера Сеня вообще не понял, за что Влад на него наехал и почему я тряслась, как осиновый лист. Смотрел на нас недоуменно, хлопал голубыми глазами.

— Тебе нужна помощь в организации вечеринки?

Влад сомневается несколько секунд.

— Да, если не сложно, подними на второй этаж все лишнее и все то, что гости могут разбить или испортить. Фотографии в рамках, статуэтки...

— Хорошо.

В гостиной первого этажа много таких предметов мебели. Настольные лампы, ароматические свечи, вазы, книги и так далее. Я поднимаю все в холл второго этажа. Когда заканчиваю, оглядываю первый этаж и решаю, что нужно сделать небольшую уборку: вытереть пыль, пропылесосить ковёр, помыть пол. Предлагаю Владу помощь в этом. Он удивляется.

— Да не надо, после гостей все равно будет грязно. Я вызову завтра клининг.

— Ну, я все же настаиваю, что перед приходом гостей нужно сделать влажную уборку.

— Да им будет по фиг.

— Мне не по фиг.

Не слушая протесты Влада, нахожу в ванной первого этажа тряпки, ведра и швабру и принимаюсь за работу. Не знаю, меня мама научила, что перед приходом гостей нужно помыть квартиру. Люди разные, кто-то не обратит на пыль внимания, а кому-то будет неприятно находиться в таком помещении. Я всегда тщательно убирала свою комнату перед приходом подруг. А если домой приглашалось большое количество людей, например, для празднования дня рождения, то мама накануне даже занавески стирала и окна мыла.

У Влада дома довольно чисто, думаю, его мама следит за этим. Но все равно я не могу не сделать уборку перед приходом гостей. Это привычка. Начинаю вытирать пыль с поверхностей, потом берусь за пылесос. Так увлекаюсь процессом, что забываю обо всем на свете. Прихожу в себя, когда чувствую жгучий взгляд на своих ногах. Оборачиваюсь. Влад стоит в дверном проеме, скрестив на груди руки, и смотрит на меня. Меня сразу огнём обжигает. Вдруг понимаю, что... Боже, я же в коротких шортах. Влад, не стесняясь, рассматривал мои ноги и...

Зачем я так наклонилась с этим дурацким пылесосом!? Соболеву бы отвернуться, отойти в сторону, притвориться, что не разглядывал меня сзади, а он продолжает стоять на месте и не сводит с меня взора. Склонил голову чуть набок, слегка растянул губы в усмешке. Выключаю пылесос пальцем ноги.

— Ты что-то хотел? — зло спрашиваю.

Я хоть и полыхаю огнём от смущения, а настроена воинственно.

— Нет. Просто вспомнилось, как ты каждые выходные старательно намывала вашу квартиру в Израиле. Я даже боялся выходить из своей комнаты, чтобы не дай бог не натоптать.

— Да ты спал до обеда, а я мыла по утрам.

— Я просыпался от звуков.

— Извини, что будила.

— Не стоит извиняться. Это у меня одни из самых приятных воспоминаний.

— Как ты просыпался от того, что я мыла полы?

— С каким усердием ты это делала. Как будто сдаёшь экзамен. Почему-то это всегда вызывало у меня улыбку.

Я даже не знаю, что меня повергает в больший шок: что Влад сейчас рассматривал меня, не стесняясь, или что он помнит такие мелочи из поездок к нам в гости?

— Если не возражаешь, я бы хотела закончить, — киваю на пылесос.

— Хорошо, я пойду погуляю с собакой. Гости приедут к четырём.

— И до скольких?

— Обычно до утра.

Ночка обещает быть веселой. Спокойно выдыхаю, только когда вижу в окне, выходящем на улицу, как Влад направляется с овчаркой в сторону леса. Я быстро заканчиваю с уборкой и скрываюсь в своей комнате до возвращения Соболева.

Ровно в четыре, конечно, никто из гостей не приезжает. Влад и не ждет, что они будут вовремя. Это я себе места не нахожу, от нервов подпрыгивая при каждом звуке с улицы. Первая машина тормозит у дома в пять часов. Из нее выходят два парня и три девушки. В одной из них я узнаю блондинку, которая вчера повисла у Влада на шее.

— Ребят, познакомьтесь, это моя подруга детства Вика. Я знаю ее почти всю жизнь.

«Подруга детства». Вот кто я для него. Ну что ж, не самый плохой вариант. Было бы хуже, если б Влад представил меня родственницей.

— Вик, а это мои друзья Антон, Ринат, Нина, Лена и Оля.

Не перепутать бы.

— Как вы знаете, — обращается к гостям, — правила поведения простые: не подниматься на второй этаж, не курить в доме, не кормить ничем мою собаку и не портить мебель. В остальном — чувствуйте себя как дома.

Антон включает музыку на привезённой с собой магнитоле, Ринат плюхается на диван с бутылкой холодного пива, ему на колени залезает Оля. За окном тормозят еще две машины, из которых выходят люди. Влад знакомит меня со всеми, половину имён я не запоминаю. Парней больше, чем девушек. Почему-то это приятно.

Дверь из дома на улицу открыта. Гости ходят туда-сюда, не снимая обуви. Влад был прав, когда говорил, что после них будет грязно. Уже затоптали весь ковёр. Соболев с одним из приятелей ставит во дворе мангал и принимается готовить мясо на углях. Рядом с ними сидят несколько девушек. Они смеются и оживленно разговаривают, но из-за громкой музыки я не слышу, о чем. Как и на вчерашней вечеринке, не знаю, куда себя приткнуть. Пойти к Владу неудобно, у них там какое-то свое обсуждение, а в доме кроме целующихся Рината и Оли больше никого нет. Все тусят во дворе и в саду. Две девушки расстелили полотенца и легли загорать в купальниках. За воротами тормозит еще машина, из которой выходят три парня. Прямиком направляются к Владу, обнимаются с ним и там остаются стоять.

Я уже хочу уйти в свою комнату, как дверь ванной первого этажа неожиданно открывается и из нее выглядывает голова той самой блондинки. Ее имя я запомнила. Нина.

— Тебя же Вика зовут? — обращается ко мне шепотом.

— Да.

Она оглядывает гостиную, видит на диване Рината с Олей и снова обращается ко мне шепотом:

— У тебя случайно не найдется тампона или прокладки?

Я аж на секунду теряюсь.

— Да, найдется. Сейчас принесу.

Я поднимаюсь в свою комнату, беру и тампон, и прокладку и спускаю Нине. Стучу к ней в ванную, она сразу открывает.

— Держи.

— Спасибо огромное. Ты спасла мне жизнь.

— Не за что.

Через две минуты Нина выходит из ванной.

— Еще раз спасибо тебе большое. Мой организм решил надо мной поиздеваться и осчастливил меня на неделю раньше.

Развожу губы в улыбке.

— Бывает.

— Влад сказал, что вы знакомы с детства?

— Да.

— А я никогда тебя раньше не видела.

— Я жила в Израиле. Мы с Владом виделись там.

— Ааа, я поняла, — кивает. — В школе Влад все время проводил каникулы в Израиле.

— Да, он приезжал к нам в гости. А вы с Владом знакомы со школы?

— Да, мы вместе учились.

— Ты тоже айтишница? — оглядываю Нину. Она похожа на куклу Барби. Эта голубоглазая блондинка со вздернутым носиком совсем не вяжется с компьютерами.

— Нет, боже упаси, — отмахивается. — Но я училась в физмат школе. Родители упорно старались сделать из меня гения математики. Спасибо Владу, который давал мне списывать на каждой контрольной, иначе я бы не получила аттестат.

Наш разговор прерывает громкий рёв мотоцикла. Вздрогнув от неожиданности, поворачиваюсь к окну. Арсений. Снимает шлем, расстёгивает кожаную куртку и слезает с мотоцикла.

— Явился, — цедит сквозь зубы Нина. — Терпеть его не могу.

Глава 7. Кладезь информации

— Почему? — спрашиваю Нину. — По-моему, он нормальный.

Если не считать того, что прокатил меня на мотоцикле со скоростью под сотню километров в час. Но эту деталь я опускаю.

— Он плохой человек.

Ого. Вот это характеристика. Причем, Нина говорит без лишних эмоций, как констатацию факта.

— Чем Арсений плохой?

— Мерзкий тип. В компьютерах хорошо шарит, знает всякие программы по взломам. В школе он взломал телефон одной девочки, нашел ее обнаженные фотографии и выложил в группу школы. Ей пришлось уйти из нашей школы, потому что ее засмеяли.

Я мгновение таращусь на Нину в ступоре. Арсений уже зашёл во двор и здоровается с Владом. Они разговаривают, как ни в чем не бывало. Как будто не орали вчера друг на друга матом. Я в замешательстве. То, что рассказала Нина, — ужасно. Это, безусловно, плохой поступок.

— Почему тогда Влад с ним дружит?

— А почему он должен перестать с ним дружить?

— Ну... Арсений совершил плохой поступок.

— Но не по отношению к Владу же. Это была какая-то девочка на два года старше. Влад ее даже не знал, — Нина пожимает плечами. — Владу-то что?

— Ну да...

Арсений поворачивается в сторону дома и видит нас с Ниной. Машет рукой. Здороваюсь с ним в ответ. Нина тоже кивает ему с легкой улыбкой.

— А Влад тоже в компьютерах хорошо разбивается. Он ничего такого не делал?

Неожиданно Нина стала для меня кладезем информации. Я решаю использовать это по полной программе и узнать о Соболеве побольше. Хотя пока не понимаю ее личное отношение к Владу. Он для нее только друг? Или Нина в него влюблена?

— Не, Влад хороший. Он всякие мутные схемы не любит. Иначе я бы с ним не общалась. Может, выйдем во двор? В доме жарковато.

— Да, давай.

Жарковато — не то слово. Ринат с Олей на диване, кажется, скоро займутся сексом. Мама дорогая. Так всегда на вечеринках?

Во дворе мы подходим к столу с холодными напитками и берём по баночке лимонада. У Соболевых в саду стоит уютная беседка. Как раз в ней никого нет, поэтому мы с Ниной направляемся туда.

— А ты в Россию просто в гости? — спрашивает Нина.

Конечно, для конструктивного диалога и о себе рассказать надо. Если я завалю ее вопросами про Влада, это будет подозрительно.

— Мы с родителями переезжаем в Россию, я поступаю в институт. Папа с мамой не смогли со мной приехать, поэтому попросили семью Влада, чтобы я у них пожила на время поступления.

— На кого поступаешь?

— На маркетолога.

Нина выгибает идеально выщипанную бровь.

— Прикольно. Я тоже учусь на маркетолога.

— Вау! — искренне радуюсь. — И как тебе?

— Много экономики, мне пригодилась моя физмат школа. Ну а так в целом интересно. Я довольна выбранной профессией.

— Уже работаешь?

— Еще нет. Я нашла подходящую вакансию, попробую устроиться, но это будет в сентябре.

— Круто.

Я проникаюсь к Нине симпатией. У нас как будто есть что-то общее.

— Я ненадолго приехала. Подам документы, в некоторых вузах сдам вступительные экзамены и уеду назад домой ждать результатов. Потом вернусь, чтобы отнести оригиналы в институт, в который поступлю.

— Туда-сюда мотаться утомительно. Я не люблю самолеты и аэропорты. Даже если лететь не долго, все равно весь день уходит. Час ехать до аэропорта, два часа там, еще час ждать посадки, если не задержат рейс, лететь, потом из аэропорта до места назначения... — Нина морщит красивый вздернутый носик. — Не люблю. Но в августе придется потерпеть.

— Куда-то едешь?

— Да, мы всей нашей компанией летим в Турцию.

— А, Влад рассказывал, что поедет в августе на море с друзьями. Круто, конечно. Я в этом году без моря.

— Почему?

— Родители не смогут этим летом. У нас переезд и много дел.

— Поезжай с друзьями.

— У меня нет таких друзей.

— Тогда поехали с нами.

— С вами? — изумляюсь. — Меня никто не приглашал.

— Ну вот я тебя сейчас приглашаю.

— Эээ... — замолкаю, не зная, что сказать. Мне, конечно, безумно приятно. Но ведь это друзья Влада, а я в его компании никто. — Влад меня не приглашал.

— А при чем тут Влад? Не он организовал эту поездку. Он сам приглашённый гость.

— А кто организовал?

— Я и еще одна девочка. Мы решили поехать, предложили остальным. Кто-то согласился, кто-то нет. Мы с подругой искали отель, подбирали удобные даты и рейсы, общались с турагентством, бронировали, собирали со всех деньги. Влад только написал в нашем чате, что поедет, а потом перекинул мне деньги на карту. Он к организации этой поездки вообще никакого отношения не имеет и приглашать посторонних людей не может.

— Ах вот как...

— Так что, если хочешь, поехали. Пока не поздно добавить еще одного человека.

— Да меня все равно родители не отпустят, — отвечаю с тоской. — Но спасибо за приглашение, мне очень приятно.

— Ну смотри сама.

— А кто еще будет?

— Всего десять человек набралось. Но Ксюша теперь под вопросом. Они с Владом расстались, не знаю, захочет ли она ехать и смотреть, как он купается в женском внимании.

Наконец-то интересующая меня тема. Поправляю на переносице очки, делаю глоток лимонада.

— Они целый год были вместе! — делаю вид, будто хорошо осведомлена. — Так жалко, что расстались. Они очень хорошо смотрелись вместе на фотографиях.

— Да ладно. Чего жалеть? Наоборот, обоим должно полегчать.

— А из-за чего они расстались? — спрашиваю, затаив дыхание. Хоть бы Нина ничего не заподозрила.

— Да они все время расставались. Я вообще не понимаю, зачем им были нужны такие отношения. Большой любви я у них не заметила.

— Но что послужило финальной точкой?

Надеюсь, я не сильно напираю? Но мне жуть как любопытно, а узнать не у кого.

— В одно из их очередных расставаний Влад с кем-то переспал, и Ксюша об этом узнала. Вроде как она не против его простить, типа они же формально расстались, а значит, измены не было. Но Влад не хочет возобновлять с Ксюшей отношения. Вообще, я подробностей не знаю. Мне это рассказала одна девочка, которая хороша знакома с Ксюшей. Так что, может, на самом деле все было совсем по-другому. Но то, что они постоянно то сходились, то расходились, это факт.

Нина просто огорошила меня таким рассказом. На автомате перевожу взгляд на Влада. Он все с той же компанией друзей. И Арсений там с ними. У всех хорошее настроение, все смеются.

Я думаю, Нина рассказала правду. Иначе бы Влад не называл себя мудаком. Значит, сам он считает, что изменил Ксюше.

— Влад долго один не будет, — продолжает Нина, не замечая моего замешательства. — Вокруг него всегда много девушек.

Что правда, то правда. Невооруженным глазом видно, как одна из подруг Соболева, что сейчас разговаривает с ним, строит ему глазки и флиртует. Тихо вздохнув, отвожу взор в сторону. Для чего я пытаюсь разузнать о личной жизни Влада? Мне-то что? Мы не будем вместе, это ясно, как день. Мне бы обратить внимание на кого-нибудь другого. Да хоть на того же Арсения. Он симпатичный. Ну а то, что рассказала о нем Нина, было давно. Арс был школьником, подростком. Кто из нас не вытворял глупости в школе? Вряд ли он занимается такими вещами сейчас.

— Еда готова! — громко объявляет Влад.

В воздухе вкусно пахнет жареным мясом. Нина не спешит идти в гущу людей, я тоже. Почему-то у меня нет настроения. На самом деле я бы с удовольствием скрылась в своей комнате.

— Вика, как ты? — к беседке подходит Арсений.

— Все нормально.

— Я разве быстро вчера ехал?

— Ну...

— Извини, если для тебя было быстро. В следующий раз буду ехать не выше пятидесяти километров в час. У нас же будет следующий раз? — смотрит на меня внимательно.

Я молчу, не зная, что ответить. Следующий раз? Арсений хочет прокатить меня на своем мотоцикле еще?

— Не выше сорока километров, — сбивает десятку.

Я продолжаю молчать. Соглашаться не хочу, а отказать неудобно.

— Не выше тридцати.

— Ладно, — сдаюсь. Больше из вежливости. — Договорились.

— В качестве извинений разреши немного за тобой поухаживать, — произносит с видом Чеширского кота.

— Эм, хорошо...

Что он задумал? Арсений удаляется к мангалу с едой. Берет тарелку, накладывает всего понемногу и идет обратно к беседке. Очевидно, несёт мне.

— Ладно, не буду вам мешать, — говорит Нина и встает со скамейки.

Мне хочется попросить ее не оставлять меня, но я вовремя вспоминаю, что у нее к Арсению неприязнь. Напоследок Нина улыбается нам с Арсом белоснежной голливудской улыбкой и модельной походкой, покачивая бёдрами, уходит к Владу и его компании.

Глава 8. Ливень

Арсений нарезает вокруг меня круги весь вечер. Это приятно. У него неплохое чувство юмора, а в загашнике много интересных историй. Обо всем на свете, но больше о мотоциклах. Я много смеюсь и теряю счет времени. Но боковым зрением слежу за Владом. Мне кажется, ему не очень нравится, что я провожу много времени с Арсением. Соболев то и дело поглядывает в нашу сторону. На его лице написано недовольство. Я, конечно, понимаю, что Влад присматривает за мной по просьбе моего папы, но спрашивать у Соболева разрешения, с кем мне общаться, я не собираюсь. Я совершеннолетний здравомыслящий человек, могу сама выбирать себе друзей.

Нина большую часть времени проводит с Владом, но я бы не сказала, что она на него вешается и как-то пытается притянуть к себе его внимание. Нет. Общается с ним обычно, как и с другими парнями. Складывается ощущение, что они просто классные друзья. Надеюсь, это действительно так.

— Какие у тебя планы на ближайшие дни? — спрашивает Арс, отвлекая мое внимание от Нины и Влада.

— Подать документы в вузы и сдать вступительные экзамены.

— Это ведь в первой половине дня будет? По вечерам ты свободна?

В груди разыгралось волнение. Я не дура и понимаю, к чему он клонит.

— Не знаю, еще не думала. К экзаменам нужно готовиться, а это как раз по вечерам.

Мне симпатичен Арсений, но я не знаю, хочу ли пойти с ним на свидание. Как-то страшновато. Не понимаю, почему. Просто он... слишком такой взрослый, дерзкий. Да они все тут такие. А я вчерашняя школьница-девственница. Я не уверена, что Арсению будет со мной интересно. Мне и рассказать-то особо нечего. Я училась в школе и во всем слушала папу с мамой. У меня скучная жизнь. Ни вечеринок, ни мотоциклов.

— Ну неужели у тебя не будет ни одного свободного вечера?

Неопределённо веду плечами.

— Не знаю. Может, один будет.

— Тогда я бы сразу хотел застолбить твой свободный вечер.

От волнения съеживаюсь. Еще и сильный ветер подул. Погода резко испортилась. Небо затянуло тучами, как бы не пошел дождь. В Москве ливни летом — обычное дело.

— Замёрзла? — Арсений замечает у меня гусиную кожу и накидывает мне на плечи свою байкерскую кожаную куртку.

Я тону в ней. Куртка пахнет им, Арсением. Приятный мужской запах, но такой чужой, что становится страшно. Под курткой я покрываюсь гусиной кожей еще сильнее.

— Эм, я правда еще не знаю свое расписание. Дат вступительных экзаменов нет, их объявят позднее. Так что не могу ничего обещать.

— Вик, ну всего один вечер?

— А что ты хотел?

— Свозить тебя на настоящие мотогонки.

— Ты будешь в них участвовать?

— Могу сделать один заезд.

— А разве мотогонки не по какому-то конкретному расписанию проходят? Вдруг в этот вечер я буду занята?

— Они сейчас каждый день.

— Ладно.

Мое согласие тонет в громком раскате грома. Темное небо простреливает молнией, а в следующую секунду начинает лить дождь.

— Блин! — визжат девчонки, которые загорали на газоне.

— Давайте все в дом! — командует Влад.

Гости пулей мчатся внутрь, а Влад принимается затаскивать все в гараж: мангал, стол, стулья, качели, шезлонги. А еще тут остаются еда, напитки и посуда.

— Накинь на голову мою куртку, — говорит Арсений.

Слушаю его. Прикрываясь байкерской кожанкой, мчусь под ливнем до дома. Взбежав на крыльцо, перевожу дух. Все гости уже внутри. Уселись в мокрой одежде на диван и кресла. Влад под проливным дождем убирает все со двора и сада. Соболев промок до нитки, вода буквально льётся по нему. Засматриваюсь на Влада, игнорируя рядом стоящего Арсения.

— Пойдем? — Сеня берет меня под локоть и тянет за собой в дом.

— Мне надо помочь Владу, — вырываю руку и отдаю Арсу его куртку.

Через несколько секунд я оказываюсь возле Соболева.

— Я уберу еду, напитки и посуду.

— Вика, иди в дом! — грозно рявкает. — Ты промокнешь.

— Уже поздно.

Вода льётся по мне ручьём. Дождь тёплый, летний. Мне даже немного приятно, если не считать прилипшей к телу одежды.

— Ох, Вика, — неодобрительно качает головой.

Не отвечая, подхожу к столу с посудой, беру высокую стопку тарелок и несу в дом. Арсений уже в гостиной вместе с остальными. Провожает меня взглядом, но ничего не говорит. Оставляю на столешнице тарелки и возвращаюсь во двор за стаканами и бокалами. Я делаю туда-сюда несколько рейсов. Влад в это время заканчивает заносить мебель в гараж.

— Все, иди в дом, — отдаёт мне распоряжение, не давая помочь ему занести последнюю качелю.

Я сразу направляюсь в ванную второго этажа, чтобы вытереться и переодеться. Снимаю с крючка свое полотенце и промокаю волосы, лицо, шею. Теперь я чувствую легкий озноб, зубы стучат. Волоски на коже встали дыбом, соски под мокрым лифчиком съежились.

Дверь ванной распахивается и заходит Влад.

— Ой! — тормозит на пороге. — Извини, не знал, что ты тут.

— Все в порядке, проходи.

Не дожидаясь, когда он уйдет, снимаю с крючка второе полотенце темно-синего цвета. Я не знаю, чьё оно, но, наверное, Влада. Посомневавшись секунду, Соболев проходит в ванную и берет у меня из рук полотенце. Звук закрывшейся двери словно отрезает нас от внешнего мира. Я замираю, глядя на то, как Влад снимает с себя мокрую футболку.

Глава 9. Не нужна

У него тело, как у Аполлона. Я и раньше догадывалась, что под футболкой скрываются рельефные мышцы и кубики пресса, но то, что я вижу сейчас... Сколько часов в день нужно проводить в спортзале, чтобы иметь такое тело? Капли воды струятся по прессу и исчезают за штанами. Влад вытирает лицо, волосы, шею. Я смотрю на него будто загипнотизированная. Не могу отвести взгляд. В груди что-то волнуется, внизу живота разливается слегка ноющее чувство. Оно приятное. И с каждой секундой усиливается. Влад ловит меня на рассматривании его тела. Замирает с полотенцем у волос. Сам приглядывается ко мне. У меня заполыхали щеки, хочется провалиться сквозь землю. Но что толку отворачиваться и прикидываться, будто не пялилась на него, если он уже заметил?

Наши взгляды встречаются. Тело моментально мурашками покрывается. Я инстинктивно делаю шаг назад, но упираюсь в раковину. Влад не смущается в отличие от меня. Красных щёк у него нет. Наоборот, в его взоре сквозит дерзость. Влад сегодня пил виски. Он такой смелый из-за алкоголя? Соболев скользит с моего лица ниже. Смотрит на грудь. Через мокрый белый топ просвечивается кружевной лифчик. Возбужденные соски выпирают. Мне становится сложно дышать. Будто в ванной резко весь воздух закончился. От обнаженного торса Влада исходит жар. Ну или я уже сошла с ума. Голова кругом. Резко пить хочется. Он трогает глазами мою грудь. Я чувствую эти прикосновения и возбуждаюсь от них еще сильнее. А то, что у меня происходит внизу живота, не что иное как сексуальное возбуждение. Я хоть и девственница, но прекрасно понимаю, что именно испытываю.

Я хочу, чтобы Влад стал моим первым мужчиной. Вот такая дурацкая мысль возникает у меня в голове прямо сейчас. Не знаю, как, когда и при каких обстоятельствах. Но я хочу лишиться девственности именно с ним. Даже если мы потом не будем вместе. Я дура? Да, я дура.

— О чем ты говорила с Арсением?

Неожиданный вопрос рассекает пространство и врезается в уши. Дергаю головой, прогоняя морок. Хочу ответить, а в горло будто стекла насыпали. Слегка откашливаюсь.

— Да ни о чем, — наконец, получается произнести, но выходит сипло.

— Весь вечер с ним не замолкала — и ни о чем?

— А ты так внимательно за нами наблюдал? Я думала, ты был занят друзьями.

Воздух в ванной медленно накаляется. Влад заведён. Я тоже. Мы оба прекрасно понимаем, что тут только что происходило — я пялилась на его голое тело, а он на мою грудь с выпирающими возбужденными сосками. А еще я, не стесняясь, опускаю взгляд на ширинку Влада и вижу, как сильно она выпирает. Он замечает, куда я смотрю, и ни капли не стесняется. Потому что пьян? Или Соболев всегда такой смелый с девушками?

— Присматривал за тобой. Как меня и просили.

— Тогда передай моему папе, что со мной все в порядке, и я веду себя примерно.

— Насчёт примерного поведения я бы поспорил.

— Пожалуешься моему отцу?

— Сам накажу.

Влад делает ко мне шаг. Его темные глаза блестят. Это все виски, иначе я не могу объяснить то, что он говорит. Стоит ко мне совсем близко, нависает сверху. Да он просто пьян. Протрезвеет и будет жалеть обо всем. Если вспомнит. А вот я трезвая. И чтобы потом никому ни о чем не пришлось жалеть, лучше остановить это безумие прямо сейчас, пока не стало поздно.

— Я пойду переоденусь.

Быстро обхожу Влада и выбегаю из ванной. В своей комнате на всякий случай закрываю дверь на замок и сразу сползаю на пол. Что это сейчас было? А тем временем внизу живота и между ног продолжает ныть и пульсировать. Падаю лицом в ладони. Мамочки. У меня такого никогда ни с одним парнем не было. Как у Влада получается так на меня действовать? Умом не хочу, чтобы меня к нему тянуло, но мое тело меня предаёт. Что это за дурацкие мысли были про лишиться с Владом девственности? Надо больше их не допускать. Ладно, он пьян. А я там в ванной чем думала?

Я бы с удовольствием осталась в своей комнате и больше не выходила, но боюсь, что это будет выглядеть как трусость. Поэтому я сушу волосы феном, переодеваюсь в другую одежду и спускаюсь вниз к гостям. Влад уже там. Тоже в другой одежде. Сидит на кресле и снова пьет виски. Выхватывает меня глазами, когда спускаюсь по лестнице, рассматривает, но ничего не говорит.

Нина общается с подругами, Арсений с кем-то из парней. Мне снова некуда себя приткнуть. Ухожу на кухню. Здесь грязная посуда, которую я занесла в дом со двора. Принимаюсь складывать ее в посудомойку. Хочу как-то себя занять. А потом тихо уйду наверх и лягу спать. В общем-то, стрелка часов уже близится к десяти вечера, хоть на улице и светло. Влад говорил, что вечеринка до утра, но все же надеюсь, что гости разъедутся. Хотя бы половина из них. Несколько парней не пьют. Как раз те, что были за рулем приехавших машин. Я так увлекаюсь посудой, что не замечаю, как на кухне появляется Нина.

— Я уезжаю, — говорит, от чего я испуганно вздрагиваю. — Извини, что напугала.

— Ничего.

— Я уезжаю, — повторяет. — Приятно было с тобой познакомиться. И если надумаешь ехать с нами в Турцию, позвони мне. У Влада есть мой номер.

— Хорошо. Мне тоже было приятно с тобой познакомиться.

Она мне нравится. Не производит впечатление подлой, противной, хитрой. Нормальная девушка. Очень красивая. А там кто его знает, какая Нина на самом деле. Она уезжает вместе с теми же, с кем приехала: Антоном, Ринатом, Леной и Олей. Минус пять человек. Через полчаса еще трое собираются домой. Я остаюсь на кухне. Слушаю журчание посудомойки, тихий стук капель дождя по окну и пью горячий чай. Он — то, что нужно, а то от воспоминаний о сцене в ванной озноб по коже.

— Чего ты тут спряталась? — заходит Арсений.

Он весь вечер нарезал вокруг меня круги и поэтому не пил. А сейчас я замечаю пьяный блеск в его голубых глазах. Значит, он точно останется на ночь. И почему-то мне это не очень нравится.

— Да у вас там какие-то свои разговоры. Я не в теме.

— Да ну, ерунда. Пойдем в зал.

— Не, я уже спать.

Арс выгибает светлую бровь.

— Серьезно? Детское время еще.

— Так я и есть ребенок.

— Тебе нет восемнадцати!? — изумляется.

На его лице изображается весь спектр негативных эмоций: разочарование, страх, тоска, печаль, ужас.

— Восемнадцать есть.

Облегченно выдыхает.

— Значит, не ребенок.

— Сень, я устала сегодня, — выливаю недопитый чай в раковину и мою кружку. — Хочу отдохнуть. Пока.

В гостиной человек семь вместе с Владом. С гордо поднятой головой шагаю мимо них. Затылком чувствую, как Соболев провожает меня взглядом, поэтому натягиваюсь струной, но не оборачиваюсь.

Конечно, заснуть я даже не пытаюсь: знаю, что не получится. Читаю что-то для вступительных экзаменов, но и это плохо удаётся. В моей голове совсем не экзамены. Ох, хоть бери и беги из этого дома. Как завтра утром смотреть Владу в глаза? Надеюсь, он протрезвеет и ничего не вспомнит. Хотя не такой уж он и пьяный был. Сколько он выпил-то за вечер? Пару стаканов. Было бы идеально, если бы завтра мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Хотя... А что, собственно, произошло? Может, мне вообще все это померещилось? Сто процентов так и было. Влад просто зашел в ванную, вытирался полотенцем, я на него посмотрела, он посмотрел на меня, потом спросил, о чем говорила с Арсением. Вот и все. Про плохое поведение он прав. Я не должна была так необдуманно садиться на мотоцикл Арсения. Про наказание только непонятно. Наверное, имел в виду, что не будет стучать на меня папе, но больше не разрешит мне кататься на мотоциклах.

На этом я успокаиваюсь и берусь читать учебники. Но краем уха слышу все, что происходит внизу и на улице. Когда ближе к часу ночи уезжает последняя машина с гостями, откладываю книгу в сторону и подхожу к окну. На улице остался только мотоцикл Арса. Он заводит его и заезжает во двор дома.

— Соболь, а где я буду спать? — слышу громкий вопрос, когда Сеня заходит в дом.

Подкрадываюсь к двери и тихо выхожу из комнаты. На втором этаже свет не горит, я точно не могу быть заметна снизу. Но все равно держусь подальше от лестницы.

— Тут спи, на диване.

— А та комната, в которой я обычно сплю?

— Ее заняла Вика.

— Так я могу поспать с Викой. Даже с огромным удовольствием.

Вжимаюсь спиной в стену, расширив от страха глаза.

— Только в твоих больных фантазиях, — интонация Влада приобретает строгость.

— А Вика ничего такая. Свежая кровь в нашем застоявшемся болоте.

Арсений будто не замечает, с какой злостью говорит Влад. Специально подтрунивает над лучшим другом?

— Даже не вздумай соваться к ней, — отрезает,

— Почему? Хочешь ее себе?

Я стою ни жива ни мертва, подслушивая разговор. Чувствую себя подсудимым в ожидании приговора. Внутри все задрожало. Что же ответит Влад? Ощущение, что от его ответа зависит вся моя дальнейшая жизнь. Сейчас решится моя судьба...

— Нет. Вика не нужна мне. Но и ты к ней не лезь.

Выстрел. Откидываюсь головой назад и больно бьюсь затылком о стену. Зажмуриваюсь. Слова Влада больно режут по сердцу.

Не нужна...

Не нужна...

Не нужна...

Тихо ухожу в свою комнату. Едва сдерживая слезы, приваливаюсь лбом к двери. Значит, все, что произошло в ванной, мне действительно померещилось. Мой больной мозг придумал то, чего в помине не было. И кто в этом виноват? Никто кроме меня. Отрываюсь от двери, делаю глубокий вдох, сдерживаю слезы. Ну что ж. Зато я понравилась Арсению. Он тоже симпатичный.

Глава 10. Студенты

На следующий день я почти не выхожу из комнаты, потому что Влад вызывает клининг. Две женщины полдня драят гостиную после двадцати пьяных человек. Для меня это удобный предлог оставаться в своей спальне. Я не знаю, как смотреть Владу в глаза. Ну и еще мне нужно готовиться к экзаменам. Но вечером мы с Соболевым все же пересекаемся на кухне. Клянусь, первые несколько секунд между нами есть неловкость. Причём, не только с моей стороны, но и с его тоже. Влад будто намеренно избегает встречи взглядами. Суетится на ровном месте, что-то торопливо говорит.

— Я закажу пиццу на ужин. Ты же любишь с пепперони? Или твои вкусы изменились? — спрашивает, не глядя на меня.

Я настолько поражена, что Влад знает, какую пиццу я люблю, что забываю о неловкости и удивленно на него смотрю.

— Да, я люблю с пепперони.

— Тогда я закажу.

— Зачем? Полный холодильник еды.

— Да там все какое-то невкусное.

А пиццу мы должны будем есть вместе, сидя за одним столом? Я пока к такому не готова. Мне нужно еще немного времени отойти от вчерашнего.

— Я не буду пиццу. На меня не заказывай.

Я достаю из холодильника контейнеры с ресторанной едой, которую Влад заказал в день моего приезда, выкладываю на тарелку и ставлю в микроволновку. Одна минута тянется ужасно долго. Звук работающей микроволновки заполняет пространство и особенно подчеркивает напряжённое молчание между мной и Соболевым. Мне хочется сбежать без оглядки. Что я и делаю, когда микроволновка наконец-то выключается.

— Я поем в комнате. Мне нужно готовиться к экзаменам.

Шагаю с тарелкой мимо Влада, но его вопрос останавливает меня:

— Во сколько тебе завтра надо в институт?

Приходится обернуться.

— В первом институте хочу быть ровно в девять. Мне надо завтра успеть подать документы во все пять вузов, которые я выбрала.

— Хорошо, тогда нам надо выехать из дома ровно в восемь.

— Нам?

Руки с тарелкой начинают подрагивать.

— Да, я же говорил, что отвезу тебя везде.

О, нет, только не это. У меня завтра дел на целый день. Я наслышана об огромных очередях в приемных комиссиях и часах ожидания. Если Влад будет меня везде сопровождать, то это целый день в обществе друг друга.

— Не надо. Я хочу поехать сама. А моему папе скажем, что ты меня отвёз.

Снова разворачиваюсь, чтобы покинуть кухню, но меня опять останавливает голос Влада:

— Во-первых, я не собираюсь врать твоему отцу. Во-вторых, я и сам не отпущу тебя одну в город на целый день. Ты же не знаешь Москву. Заблудишься.

— У меня в телефоне есть навигатор и приложение для вызова такси.

— Нет, — категорично отрезает. — Одну я тебя не отпущу. Это не обсуждается.

— У тебя что, своих дел нет!? — возмущаюсь. — Зачем тебе тратить на меня целый день?

— На завтра у меня нет никаких дел, — пожимает плечами.

Если я продолжу отнекиваться, то это будет слишком подозрительно. Чего это я так рьяно отказываюсь от помощи.

— Ладно, — соглашаюсь, скрывая свое разочарование. — Встретимся завтра в восемь утра. Сегодня я весь вечер планирую готовиться к экзаменам.

Я быстро ухожу наверх, пока Влад снова не остановил меня, и сажусь за учебу. Я буду подавать документы на экономический факультет МГУ, там есть кафедра маркетинга. Вступительный экзамен в МГУ — математика. Я нормально ее знаю, но я не гений математики, у меня есть проблемы с некоторыми задачами и примерами. Я обложилась учебниками, ищу объяснения решений в интернете, но все равно не понимаю. А по дому слышатся тихие шаги Влада, его голос и смех, когда разговаривает по телефону. Соблазн обратиться за помощью к Соболеву, чтобы объяснил мне решение, очень велик, но я решаю оставить это на самый крайний случай. В конце концов, МГУ для меня не приоритетный вуз. Я бы хотела учиться на полноценном факультете маркетинга, а не на кафедре.

Но дело в том, что в других вузах на факультетах маркетинга очень мало бюджетных мест и поэтому заоблачный проходной балл. В МГУ поступить легче, потому что там больше бюджетных мест. Родители могут оплатить мне обучение на коммерческой основе там, где я захочу, но я сама перед собой поставила задачу максимум — поступить на бюджет. Я хочу, чтобы родители гордились мною. Хотя они в любом случае будут мною гордиться, даже если я окажусь на платной форме обучения, но мне кажется, что обучение в хорошем вузе на бюджете — это особенный повод для гордости.

С Владом я больше не вижусь и за помощью в математике не обращаюсь к нему. На следующий день в восемь утра я, одетая в строгую юбку и белую блузку, спускаюсь на первый этаж с папкой документов в руках. Влад уже там, ждет меня. Он, как обычно, в футболке, джинсах и кедах.

— Ты завтракала? — первое, что спрашивает.

— Нет, я не хочу.

Я нервничаю. Не только из-за того, что мне предстоит целый день бок о бок с Соболевым, но еще из-за поступления. Я поздно легла, мучилась до ночи с математикой. Вроде разобралась с решением, но это не точно. Несколько задач я решила правильно, а вот в последней ошиблась, и так и не смогла понять, почему у меня вышла ошибка.

— Выпей кофе хотя бы.

— Если я буду пить кофе, то мы не успеем к девяти утра, и придется стоять в огромной очереди. Поехали.

Мой настойчивый голос заставляет Влада перестать спорить.

— Куда едем? — спрашивает, когда садимся в машину.

— Давай сначала на экономический факультет МГУ.

Влад не забивает в навигатор адрес, он и так знает дорогу, потому что сам учится в МГУ, только не на экономическом, а на факультете вычислительной математики и кибернетики. И Арсений, кстати, тоже. Хм, а может, мне попросить помощи в математике у блондина? А это идея. Как же я сразу не догадалась. И хорошо, что не успела обратиться к Владу.

В машине я достаю из сумки большую тетрадь с математическими примерами, которые решала до ночи, и принимаюсь повторять. На самом деле просто не хочу мучиться в тишине с Владом. А так у меня вроде как есть занятие. Соболев периодически поглядывает в мою тетрадь, но никак не комментирует. Минут через десять после отъезда из дома он тормозит у дорожного кафе и покупает мне кофе с булочкой.

— Оу, не следовало.

— Поешь.

Долго отнекиваться не получается, потому что я и вправду проголодалась. Мне приятна такая забота от Влада, только нужно все время напоминать себе, что он это делает из уважения к моему папе и потому что пообещал присмотреть за мной.

Когда мы приезжаем к экономическому факультету, здесь уже огромная очередь. У меня уходит два часа на то, чтобы подать документы. Потом час по пробкам мы едем во второй вуз. А там очередь еще больше, из здания университета тянется аж на тротуар на улице. Влад терпеливо стоит со мной в очередях, между нами завязывается легкая беседа. Говорим об учебе. Он рассказывает что-то интересное о своем студенчестве, об МГУ. Я рассказываю про школу в Израиле. Наконец-то мы общаемся легко, как будто ничего не было. Я рада.

После подачи документов во второй вуз Влад предлагает пообедать. Мы заходим в кафе, занимаем места у окна. Здесь много абитуриентов, которые стояли с нами в очереди. Большинство из них с родителями.

— А что у тебя с магистратурой? — задаю Владу вопрос.

— Я подал документы, через десять дней будет экзамен, в конце июля станет известно, поступил ли.

Официантка приносит наш заказ.

— Я уверена, что поступишь.

— Я тоже уверен.

Скромности ему не занимать.

— Поскорее бы этот месяц прошел, надоело сидеть в Москве, хочется уехать.

— У тебя в августе поездка на море с друзьями.

— Не дождусь уже.

— Знаешь, а меня Нина тоже пригласила, — зачем-то говорю.

Влад отрывается от стейка на тарелке, слегка удивленно смотрит на меня. Я успеваю заметить, как в его карих глазах загорается озорной огонек. Но он быстро гаснет.

— Да? Ну отлично же. Поехали.

Я аж чуть ли не давлюсь карбонарой.

— Меня родители не отпустят одну.

— Так ты не одна будешь, нас там десять человек.

— Все равно не отпустят.

Во Владе произошла перемена. Он как-то иначе на меня смотрит. О чем-то думает. Что происходит?

— Давай я отпрошу тебя у родителей, — неожиданно произносит, из-за чего я на самом деле давлюсь карбонарой.

Откашлявшись, делаю глоток воды.

— Ты серьезно!?

— Абсолютно. Раз не поздно добавить в поездку еще одного человека, и Нина сама тебя пригласила, то давай я позвоню твоему отцу и отпрошу тебя.

Я не верю своим ушам.

— Давай, — завороженно выдыхаю.

Влад тут же достаёт из кармана мобильник и звонит моему папе. У меня участилось сердцебиение, пульс зашумел в ушах. Неужели получится? У моего папы и Влада супер-доверительные отношения, они как лучшие друзья, несмотря на разницу в возрасте почти в тридцать лет. Я даже пару раз слышала, как папа называл Влада своим сыном.

— Игорь, привет. Не отвлекаю? — я замерла и не дышу. — Все нормально... Вика нормально... Да, сейчас ездим с ней по институтам документы подаём... Слушай, я хотел у тебя спросить. Я с друзьями в августе в Турцию еду, могу взять Вику с собой... Ну, у вас же переезд, вы с Леной заняты... На две недели в Кемер, отель хороший... Конечно, все будет прилично, в Турции есть приличные места... Нет, это стереотип, что в Турции разврат, нет там никакого разврата... Игорь, я тебе обещаю, что все будет нормально, я присмотрю за Викой... Турция — нормальная страна... Я не помню название отеля, но он точно очень приличный, я читал про него отзывы и смотрел фотографии... Да, обещаю тебе, что с Викой все будет в порядке... Будут мои друзья, они нормальные... Хорошо, сейчас, — Влад протягивает мне трубку. — Хочет с тобой поговорить.

Дрожащими руками прикладываю телефон к уху:

— Да, пап.

— Вика, как дела?

— Хорошо, подала документы в два вуза.

— Влад сказал, что ты хочешь поехать с ним и его друзьями в Турцию.

— Да, хотела бы.

Скрещиваю пальцы на ногах.

— Во всем слушай Влада, никуда от него не отходи, ни с кем там не знакомься и ни в коем случае не пей турецкий алкоголь, им часто травятся...

Папа еще дает какие-то наставления, но я уже не слушаю и буквально прыгаю на стуле от радости.

Глава 11. Угроза

Мы возвращаемся домой очень поздно, вымотанные пробками, жарой и очередями. Но зато я подала документы во все пять вузов, в которые хотела. Влад сразу наливает себе стакан воды со льдом, приносит второй мне.

— Спасибо, — благодарю и делаю глоток, блаженно прикрыв глаза и вытянув перед собой ноги. Главной ошибкой сегодняшнего дня было надевать босоножки на каблуках.

— Какие дальнейшие действия?

Соболев упал в кресло напротив меня и откинулся затылком на мягкую спинку.

— Вступительный экзамен в МГУ и еще в одном вузе. Сейчас на сайтах опубликовали даты. В МГУ через восемь дней, в другом институте через девять. Буду Готовиться.

— А после экзаменов поедешь домой?

— Да, у меня билет на середину июля.

— А потом вернёшься, чтобы полететь в Турцию?

— Вернусь подать оригиналы туда, куда поступлю, ну и останусь тут до Турции, наверное. Не думала еще. Надо обсудить с родителями.

— А апелляция?

— Какая апелляция?

— Ты сдашь вступительные экзамены, после объявления результатов всегда есть процедура апелляции. Очень советую пойти, поднять себе один-два балла лишним не будет.

Растерянно смотрю на Влада.

— Я не думала про апелляцию.

— Тебе нет смысла улетать в Израиль. У тебя здесь дел на весь июль. На апелляцию надо обязательно идти.

Я, блин, дни считаю до отъезда домой, потому что за два дня в доме Соболева я чуть не поседела. А он говорит жить у них целый месяц. А потом еще нас ждут две недели в Кемере, но я уже решила, что сведу там контакты с Владом до минимума. Я, конечно, пообещала папе никуда от Влада не отходить, но сдерживать обещание не намерена.

— А какая может быть апелляция в математике? Там или правильно решил пример, или неправильно.

— Ошибаешься, — категорично заявляет. — Во-первых, всегда смотрят черновики и по ним оценивают ход мыслей абитуриента. Если не понравятся записи в твоих черновиках, могут снизить балл. Во-вторых, если в черновиках будет мало записей, а в чистовике пример решён идеально правильно, то заподозрят, что ты списывала. Это еще минус какое-то количество баллов. А на апелляции ты сможешь доказать свои знания. К тому же есть задачи с открытыми ответами, а это субъективное оценивание. Короче, на апелляцию надо обязательно идти.

— Ясно...

Умом я понимаю, что Влад прав. Глупо рисковать поступлением.

— Мне неудобно жить у вас целый месяц и стеснять твою семью, — честно признаюсь.

Ну и еще мне тяжело жить с тобой под одной крышей, Влад. Но это вслух, конечно, не произношу.

— Ты никого не стесняешь, я тебе уже сто раз говорил.

— Мой папа договаривался с твоей мамой, что я поживу у вас две недели.

— Планы изменились, будешь жить месяц.

Я уже хочу пойти в свою комнату, чтобы обдумать, как лучше дальше действовать, но громкий рёв мотоцикла с улицы останавливает меня. Влад меняется в лице за секунду. Из расслабленного и доброго становится злым и агрессивным. Сводит чёрные брови на переносице, губы смыкает в нитку.

Арсений заходит, как к себе домой.

— А ничего, что я тебя сегодня не приглашал? — рявкает Влад, когда Арс, не разуваясь, появляется в гостиной.

Ни рукопожатия, ни банального «привет».

— А я не к тебе. Я к Вике, — и смотрит на меня.

Вжимаюсь в спинку дивана.

— Вик, — обращается ко мне, игнорируя Соболева, — забыл попросить у тебя номер телефона. Поэтому приехал.

— Оу, мог бы у Влада спросить.

— Боюсь, Влад не даст мне твой номер.

Обстановка в гостиной накаляется со скоростью света. Того и гляди — искры полетят. Влад аж побагровел.

— А зачем тебе Викин номер?

Голос Соболева звучит тихо, но от стали в нем мурашки по коже.

— Чтобы общаться с ней. Прости, Владос, но твоё разрешение мне для этого не нужно.

Пока между ними не завязалась словесная перепалка, выпаливаю:

— Да, конечно, запиши, — и диктую Арсу свой российский номер.

— Ты обратно в Израиль через две недели уезжаешь? Ты вчера говорила.

— Наверное, я останусь на весь июль. Выяснилось, что после экзаменов будет апелляция. Влад говорит, на нее надо обязательно идти. А после апелляции уже совсем немного времени останется до поездки в Турцию, так что нет смысла уезжать домой. Ну, я еще подумаю, обсужу с родителями, но, наверное, останусь в Москве.

— Что за поездка в Турцию? — удивляется блондин.

— С Владом и другими ребятами. Нина меня вчера пригласила. Родители отпустили.

Я говорю с Арсением и изо всех сил стараюсь не смотреть на Влада. Но я кожей чувствую, что он в шаге от взрыва. Да что с ним, блин, такое?

— Ого, — озаряется лицо Сени, — ничего себе. А еще одного местечка у Нины не найдется для меня?

— Ты же отказался с нами ехать, когда Нина всех приглашала, — выпаливает Влад. — У тебя какие-то важные дела в августе. Гонки или еще что-то.

— Гонки и так каждый день проходят.

Сеня быстро бьет по экрану мобильника и прикладывает его к уху.

— Нин, привет. Это Арс. Слушай, я тут подумал, хочу с вами в Турцию. Еще же не поздно?... Как поздно? Точно поздно? Ты уверена?... А Вика мне сейчас сказала, что ты добавила ее в поездку... Ну может, все-таки найдется для меня местечко?... Вот прям вообще никак?... Ладно, я понял. Как называется ваш отель и какие даты поездки? Я сам без вас забронирую... В смысле ты не помнишь?... Нин, ну ты издеваешься... Все с тобой ясно, пока.

Арс скидывает звонок.

— Какая же эта Нина сучка. Вик, как называется ваш отель и какие даты поездки?

— С первого по четырнадцатое августа, а название, если честно, я у Нины не спросила. Я ей только деньги перевела.

Влад демонстративно молчит. Арс не спрашивает у него название отеля, потому что знает: Соболев не скажет. Да что, блин, происходит? Вчера на вечеринке они прекрасно друг с другом общались, Сеня остался ночевать в доме. Правда, когда я проснулась, его уже не было, но не думаю, что у них с Владом с утра возникла ссора.

— Ладно, я сам узнаю у других ребят, какой отель. Влад, ты же не будешь подговаривать народ, чтобы мне не говорили название отеля?

Звучит как издевка.

— Арс, исчезни с глаз моих, — цедит Соболев.

— И я тебя люблю, мой лучший друг.

Блондин игриво мне подмигивает и выходит из дома. Через минуту за окном раздается рёв мотоцикла. Мы с Владом остаёмся в звенящей тишине.

— Я запрещаю тебе связываться с ним, — первым прерывает молчание.

Это не просто запрет. Это угроза.

Глава 12. Не тот, кто тебе нужен

— В смысле запрещаешь? — воспринимаю в штыки.

Запрещать мне что-то могут только родители. И то на самом деле они очень мало чего мне запрещают. Папа с мамой просто переживают за меня, поэтому чересчур опекают. А вот чтобы именно запрещать — такого сходу и не вспомню.

— Вик, ты не знаешь его. Ты просто видишь красивого крутого парня на мотоцикле. Но Арс — точно не тот, кто тебе нужен.

— А кто мне нужен?

Ты? Спрашиваю мысленно.

— Тебе нужен такой же хороший мальчик-отличник из семьи профессоров, как ты.

ЧТО!?

Я на мгновение теряюсь. Чувствую себя оскорбленной.

— Я сама разберусь, кто мне нужен, а кто мне не нужен, — рычу. — Ты мне не папа, не брат и даже не друг, чтобы такое заявлять. Моя жизнь тебя не касается.

Влада ничуть не обижают мои слова.

— Вик, я же о тебе забочусь в первую очередь. Поверь, Арс не такой уж весь из себя положительный герой.

— У тебя есть родная младшая сестра. Заботься о ней.

— О ней я тоже забочусь и, поверь, к Арсу бы на пушечный выстрел не подпустил. Ну он правда не тот парень, в которого следует влюбляться. Ты потом поймёшь, что я был прав.

— Какая-то у вас с ним странная дружба. Вроде лучшие друзья, а чуть ли не открытым текстом друг друга посылаете. А ты еще такое про него за спиной говоришь.

Влад ухмыляется.

— У нас с ним всегда так было. Но тем не менее мы лучшие друзья.

— Если Арс такой ужасный, то зачем ты с ним дружишь?

Вздыхает.

— Он не ужасный сам по себе. И он не ужасный по отношению к друзьям. Но вот то, как он общается с девушками, как к ним относится... — Соболев замолкает, подбирая слова. — В общем, это не то, чего ждут девушки.

Мне надоел разговор, поэтому я встаю с дивана, собираясь уйти к себе.

— Откуда ты знаешь, чего я жду? Можешь не отвечать, это был риторический вопрос. Спокойной ночи, я пошла в свою комнату.

Я быстро ухожу, чувствуя, как Влад провожает меня взглядом. На самом деле я адекватно воспринимаю чужие советы, часто прислушиваюсь, но в случае с Владом — не могу. Меня бомбит. Да что он себе возомнил? Думает, раз папа попросил его за мной присмотреть, значит, имеет право делать такие заявления? Да пошел он куда подальше. Мне понравился Арсений. Очевидно, я тоже ему понравилась. Мнение Соболева меня не интересует. Он даже не смог внятно объяснить, что именно не так с Арсом и почему от него нужно держаться на расстоянии.

Я иду в душ, потом сажусь за математику. Так углубляюсь в процесс, что не сразу замечаю входящее сообщение на телефоне. Пишет незнакомый номер, но я сразу догадываюсь, что это Арсений. Сердце начинает биться чаще. Хватаю айфон и встаю из-за стола. Устроившись на кровати, открываю сообщение.

«Привет, как настроение?)»

На аватарке Арсений. На мотоцикле и в солнечных очках.

«Привет! Нормально. Ты как?)»

«Все ок. Влад сильно тебя мучил после моего ухода?»

А кажется, друзья очень-очень хорошо друг друга знают, раз Арсений догадался, что Соболев полез ко мне с запретами.

«Неее. Ничего не говорил»

Уверена, что Сеня мне не поверил.

«Я узнал название отеля у ребят. Тоже с вами поеду)»

Не передать словами, как мне льстит, что Арсений ради меня меняет свои планы и едет в дорогую поездку, хотя изначально не собирался. Если это не доказательство его реальной симпатии ко мне, то я не знаю, что. Он ради каждой девушки вот так меняет за секунду решения? Не думаю. Сеня не собирался ехать в Кемер, у него были другие дела. Но узнав, что там буду я, отменил их.

«Отлично))) Я рада!»

Решаю не скрывать своей взаимной симпатии к Арсению. Я не из тех девушек, которые намеренно ломаются, пытаясь набить себе цену. По-моему, это бред. Я считаю, что если тебе симпатичен парень, и это взаимно, нет смысла как-то перед ним специально выпендриваться и набивать цену.

«Как твоё поступление в институт? Как подготовка к экзаменам?»

Читаю его сообщение с улыбкой. Мне приятно, что Арс интересуется моими делами. И самое главное — помнит, что у меня экзамены, к которым надо готовиться. Значит, то, что я говорила, не вылетело у него через другое ухо.

«Сегодня подала документы в пять вузов. Готовлюсь к экзамену по математике в МГУ»

«Нужна помощь с математикой?»

Вау! Мне даже не пришлось просить самой!

«Нужна))))»

«Тогда я готов поработать твоим личным репетитором))))»

Краснею и падаю лбом в ладонь. «Личный репетитор». Это звучит... пошло.

«Я согласна)))»

«Не бесплатно, естественно»

Хмурюсь. Арсений будет брать с меня деньги?

Эээ... Настроение резко испортилось.

«Сколько стоят твои услуги?»

«Я беру не деньгами, а свиданиями»

Падаю лицом в подушку, снова растянув губы до ушей.

«Ну так что? Договорились? Я помогаю тебе с математикой, а взамен ты идёшь со мной на свидание))»

Мамочки, держите меня семеро. Я сейчас сгорю. Набравшись смелости, печатаю:

«Договорились)»

«Заеду за тобой завтра в шесть) Обещаю ехать не быстрее тридцати километров ас!»

«Ну для тебя это прям подвиг))))»

«Еще какой! На что только ни пойдёшь ради понравившейся девушки)))»

Вот Арс уже прямым текстом заявляет о том, что я ему нравлюсь. Чувствую себя героиней фильма, в котором крутой парень на мотоцикле обратил внимание на простушку. Закусив губу, пишу:

«Буду тебя завтра ждать)»

«Отлично! Главное отбиться от Влада)) ну я что-нибудь придумаю»

Да уж, отбиваться от Влада однозначно придется. Хорошее легкое настроение сразу пропадает. На душе появляется камень...

Глава 13. Джентльмен

Следующий день я начинаю с того, что звоню маме и рассказываю ей про грядущее свидание с Арсением. Во-первых, у меня с родительницей доверительные отношения, и я делюсь с ней личным. Не всем, но многим. Во-вторых, предвидя, что Влад будет ставить палки в колеса, я хочу сыграть на опережение и получить благословение от мамы. Мне не нужно разрешение Соболева на свидание с Арсением, если мне его даст мама.

— Вика, он точно хороший молодой человек? — обеспокоенно спрашивает. — Ты уверена, что он тебя не обидит?

— Мам, это лучший друг Влада. Думаешь, он бы стал дружить с плохим человеком?

К Владу моя мама относится так же хорошо, как и мой отец.

— Ладно, — соглашается, помедлив. — Но все равно, будь осторожна.

— Конечно.

— И помни, что... — мама пытается подобрать слова. — Помни, что ты не обязана делать что-то в угоду парню, если сама этого не хочешь.

— Конечно.

— Твои желания должны быть для тебя на первом месте. Не его желания, а именно твои.

— Хорошо, мам.

— Прислушивайся к себе. Если ты понимаешь, что не хочешь, значит, ты не должна. И не думай, что он обидится или еще что-то. Тебя не должно это волновать. Если он и правда тобой дорожит, то не будет давить, а подождёт столько времени, сколько тебе нужно. А если он не готов ждать, значит, не так уж ты ему дорога. А раз не дорога, то и он тебе не нужен.

Это мама так завуалированно пытается до меня донести, что я не должна заниматься с парнем сексом только потому, что ему этого хочется.

— Мам, это всего лишь одно свидание.

— Где одно, там и второе. Вика, ты вступаешь в новый жизненный этап. Ты поступишь в институт, там парней будет еще больше. Я просто не хочу, чтобы ты наделала ошибок.

— Мам, я все понимаю. И я не собираюсь бросаться в омут с головой. Арсений просто симпатичный. Я не знаю, будут ли у меня к нему чувства сильнее, чем просто симпатия. Но он пригласил меня на свидание, и я хотела бы пойти.

Мама взволнованно вздыхает.

— Хорошо, Вика. Но помни все, что я тебе сказала.

— Конечно.

— Как дела с Владом? — меняет тему.

Закусываю губу. Маме известно о моей детской влюбленности в Соболева. Я не говорила, она сама все видела. И так же она видела, что Владу было на меня глубоко фиолетово. Когда мне было тринадцать, мама сказала:

— Ни один парень не стоит твоих слез и переживаний. Парней много, а ты у себя одна. Никогда не забывай об этом.

Мама произнесла это будто бы просто так, к слову. Не имея в виду ничего конкретного. Но я поняла, что она говорила о Владе. Потом Соболеву исполнилось восемнадцать, он поступил в университет и перестал к нам приезжать. Я со временем тоже остыла, у меня появились новые интересы. А за полгода до окончания школы я начала встречаться с одноклассником.

— Нормально, — отвечаю. — Он мне вчера сильно помог возил меня по институтам. Ну а так мы не часто видимся, хоть и находимся в одном доме. Я готовлюсь к математике, он тоже чем-то занят.

Стараюсь говорить максимально ровным и беспристрастным тоном. Я бы не хотела, чтобы мама думала, будто я до сих пор убиваюсь по Владу. Это ведь не так.

— Хорошо. Напиши мне потом, где будет свидание. Чтобы я знала твоё местоположение.

— Да, конечно, я пришлю тебе геолокацию.

После разговора с мамой я чувствую колоссальное облегчение. В приподнятом настроении сажусь за математику и жду шести часов — когда приедет Арс. Влада я сегодня не видела. Когда я проснулась, он еще спал. Судя по шагам в коридоре, Соболев встал в районе часа дня, я сидела в своей комнате и не выходила. Потом увидела в окно, как он ушел гулять с собакой и вернулся ближе к четырём. Сейчас в доме тихо. Не знаю, где Влад. Наверное, во дворе.

Ровно в пять я спускаюсь на первый этаж, чтобы быстро перекусить и начать собираться на свидание. Понятия не имею, как одеваться. Куда Арс меня повезёт? На мотогонки? В любом случае платье будет лишним. В нем лучше не садиться на мотоцикл.

Дверь в дом открыта, Влад замечает меня с улицы и заходит.

— Привет, — здоровается первым.

— Привет, — отвечаю.

Я наспех делаю себе сэндвич и засовываю его в микроволновку подогреться.

— Почему не выходишь из комнаты?

Надо же, думал обо мне. Приятно.

— Готовлюсь к математике. Сегодня в шесть за мной заедет Арсений. Я рассказала о нем своей маме, она разрешила мне с ним общаться. Это на случай, если ты начнёшь ставить мне запреты, аргументируя тем, что тебе велено за мной присматривать.

Брови Влада ползут вверх.

— Заедет за тобой в шесть? Серьезно?

— Да.

— И куда вы поедете?

— На свидание.

У него выражение лица типа: «ЭЭЭ, ЧТО?».

— Вик, ты правда, что ли, думаешь, что он в тебя влюбился и хочет с тобой отношений? — Влад спрашивает, саркастично ухмыльнувшись, мол, ну и наивная ты.

— Я думаю, что я ему симпатична, а он симпатичен мне. Разве это не повод для свидания?

Микроволновка издаёт звук «дзинь». Достаю сэндвич и поворачиваюсь к выходу, но задерживаюсь на секунду, глядя на Влада. Он смеется. Смотрит на меня и смеется. Я на мгновение теряюсь. Мои слова о свидании с Арсом вызвали у Влада... смех?

— Ладно, как хочешь, — машет рукой. — Потом не плачь. А впрочем... — задумчиво чешет подбородок. — Тебе полезно повстречать на жизненном пути такого парня, как Арс. Надо же когда-то повзрослеть.

А вот это обидно. Влад, продолжая посмеиваться, обходит меня и открывает холодильник. Рассматривает содержимое, разочарованно вздыхает и захлопывает его. Достаёт из кармана телефон и принимается быстро бить по экрану. Наверное, опять доставку заказывает. Я так и стою, замерев в замешательстве. То есть, Владу теперь по фиг, что я могу начать встречаться с Арсением?

«А ты что думала? — задаю себе мысленно вопрос, — неужели надеялась, что ему в самом деле небезразлично? Он же просто присматривал за тобой по просьбе папы. Ничего больше».

С легким чувством горечи молча ухожу к себе и начинаю собираться. Надеваю чёрные джинсы-скинни и белый топ. Волосы укладываю утюжком, делая легкие волны. Подвожу глаза стрелками, накладываю на скулы бронзовые румяна, хайлайтер. Губы крашу розовым блеском. Сажусь на краешек кровати и жду. Волнительно. Вспотели ладони. Я точно нормально оделась?

За окном слышится громкий рёв мотоцикла. Вздрагиваю. Через несколько минут надеваю через плечо сумочку на длинной цепочке и выхожу из комнаты. Застываю на месте, услышав голоса Арса и Влада на первом этаже.

— Только попробуй попользоваться ею и выбросить, — грозно предупреждает Влад.

— Я буду самым обходительным джентльменом в мире! — обещает Арс, но мне отчетливо слышится в его интонации сарказм.

— Не знал, что тебе известны такие слова.

— А я не знал, что они известны тебе, — прыскает от смеха. — Владос, ну серьезно, чья бы корова мычала. А то ты у нас, можно подумать, джентльмен. Сколько раз ты трахался за спиной у Ксюхи?

— Ой, бля, не напоминай мне про Ксюшу.

— Поматросил девочку и бросил, — осуждающе цокает. — Ну и мудила же ты, Соболь.

— Он самый. Но в отличие от тебя я открыто это признаю, а не строю из себя благородного принца.

— Хватит включать строгого старшего брата, тебе не идет.

— Куда вы поедете? — меняет тему.

— Покажу девочке настоящие мотогонки.

— Езжай не быстро.

— Даю слово.

Вот они уже нормально общаются, как и подобает лучшим друзьям. Как будто не рычали вчера друг на друга, испепеляя взглядами. Понимаю, что наступило время для моего выхода. Вдохнув полной грудью, спускаюсь вниз по ступенькам.

Глава 14. Свидание

Второй раз мне на мотоцикле не так страшно. Но все равно дух захватывает, хотя Арс едет медленно. Первые минут пять поездки я чувствую себя очень скованно, держусь за Сеню крепко. Потом постепенно начинаю ему доверять и расслабляюсь. Даже получается вытянуть одну руку навстречу ветру.

Мы едем долго, не меньше часа. Арс привозит меня на настоящие мотогонки. Трасса для заезда круглая, вдоль нее установлены трибуны для зрителей. Желающих посмотреть экстремальное зрелище не мало. Сеня останавливает мотоцикл на парковке у входа.

— Ух! — восторженно произношу, оглядываясь вокруг.

Блондин улыбается.

— Я не быстро ехал?

— Не быстро. Но все же быстрее обещанных тридцати километров в час, — шутливо грожу ему пальцем.

— Если бы я ехал тридцать километров, то мы бы за неделю сюда не доехали.

На парковке полно автомобилей и мотоциклов. Людей — огромное количество. Причём не только парней, но и девушек тоже. Слышатся громкие веселые голоса, смех, свист.

— Я первый раз на таком мероприятии.

— Пойдем, будет интересно.

Арс берет меня за руку и ведет ко входу. Я засматриваюсь на компанию сразу за турникетами. Их человек десять, парни и девушки. Несколько молодых людей в специальных кожаных комбинезонах. Будут участвовать в гонках, догадываюсь. Проходя мимо них, Сеня здоровается с тремя парнями и перекидывается парой фраз.

— А у тебя сегодня будет заезд?

— Нет, сегодня я не катаюсь. Будешь что-нибудь пить?

Тут повсюду киоски с напитками и закусками. Что пьют на таких мероприятиях? Алкоголь? Сеня покупает мне попкорн и колу, мы поднимаемся на самый высокий ряд зрительских трибун и занимаем места по центру. Отсюда обзор на всю трассу. По ровной линии у старта уже стоят мотоциклы, а рядом с ними гонщики. Они общаются с друзьями, у всех хорошее настроение. Делаю фотографию и отправляю маме вместе со своей геолокацией:

«Я на настоящих мотогонках! Здесь классно», подписываю.

Мама присылает мне в ответ смайлик в виде большого пальца вверх.

— А что это за комбинезоны на гонщиках? — спрашиваю Арса. — Какие-то специальные?

— Да, они смягчают удар от падения, защищают кожу от соприкосновения с асфальтом на крутых поворотах, когда мотоцикл опускается до земли, и не горят в огне.

— У тебя тоже такой есть?

— Конечно, и не один.

— А что это за экран с именами? — киваю на огромную... даже не знаю, каким словом назвать. Плазму? Нет, это не плазма. Это именно экран размером с рекламный щит. На нем перечислены шесть имён, а рядом с именами цифры процентов.

— Это ставки. На экране показано, на какого гонщика больше поставили.

— Ого. А ты делаешь ставки?

— Конечно. Всегда.

— И на кого ты поставил?

— На Рому Ужегова.

Возвращаю взгляд на экран.

— Судя по цифрам, он на третьем месте.

— Он приедет первым, вот увидишь.

— Откуда ты знаешь? Большинство ставит на некоего Дмитрия Попова.

— Он приехал первым три предыдущих раза, поэтому сейчас в него все поверили. Но он не быстрее Ромы.

— А на втором месте Николай Лосев.

— Колян хороший гонщик, но у него мотоцикл хуже, чем у Ромы. Когда делаешь ставки, нужно оценивать не только гонщиков, но и их транспорт.

Я отправляю в рот несколько штучек сладкого попкорна. Зрителей прибавляется, трибуны стремительно наполняются компаниями людей. Арс небрежно протягивает руку на спинку моего пластмассового сиденья. Типа обнимает меня. Удивительно, но я не чувствую стеснения или неловкости. Хотя обычно наедине с парнями теряюсь. С Сеней легко. С ним есть о чем поговорить и посмеяться. Он красивый парень, мне приятно, что он обратил внимание именно на меня, хотя вокруг него полно более красивых и раскрепощенных девушек.

Гонщики надевают шлемы и садятся на мотоциклы. Звучит громкий свисток судьи, и все шесть мотоциклов резко трогаются с места, издавая рёв. У меня аж сердце замирает от того, с какой скоростью они несутся. Зрители на трибунах выкрикивают имена фаворитов и свистят. Так как мы с Арсением сидим на самом последнем высоком ряду, то нам хорошо видна вся трасса. На поворотах мотоциклы практически ложатся на асфальт, что вселяет в меня животный ужас. Теперь я понимаю, почему гонщикам нужны специальные комбинезоны. Без защиты можно счесать кожу до мяса.

— Рома едет первым, да? — спрашиваю, видя как вперед с большим отрывом вырвался зелёный мотоцикл.

— Да. Я же говорил, что он приедет первым.

— А сколько кругов должны сделать?

— Пять.

— Так он еще первый круг не прошел. Может, его догонят.

— Не догонят.

Арс уверен в своем фаворите. Поправляет на переносице солнечные очки и слегка смещает руку со спинки моего сиденья мне на плечи. На пару секунд напрягаюсь от неожиданности, а затем медленно выдыхаю и расслабляюсь. Это ведь свидание. В переписке Арсений прямым текстом обозначил, как называется наша сегодняшняя встреча.

Гонщик Рома Ужегов действительно приезжает первым. Арсений довольно потирает руки. К линии старта подъезжают новые шесть мотоциклистов, на экране появляются их имена.

— А тут ты на кого поставил?

— На Семена Раменского.

Судя по цифрам, он абсолютный фаворит у всех, а не только у Арсения. И первым приезжает именно Раменский. Настроение Арса все лучше и лучше. Интересно, он много заработал, угадав победителей?

Мы проводим на гонках полтора часа. Время быстро пролетает, я не успела заметить. Мне очень понравилось. Это совсем другой мир, который я никогда не видела. И люди тут другие — взрослые, свободные, самостоятельные. Арс многих знает. То и дело к нему кто-то подходит или кричит издалека.

— Ну как тебе? — спрашивает, когда подходим к его мотоциклу.

— Классно! — восторженно восклицаю. — Мне правда понравилось.

— Летом мотогонки проходят каждый день, но не всегда так интересно, как сегодня. Этим вечером катались классные ребята, большинство пришло посмотреть именно на них. Завтра гонщики так себе, зрителей будет меньше. Поужинаем?

От «поужинаем?» сердце резко подскакивает к горлу.

— Да, давай.

Вот сейчас мне становится немного не по себе. Одно дело быть на свидании в окружении толп людей, а другое дело сидеть за столиком на двоих.

Арс подаёт мне шлем и помогает его надеть. Трогается с места резковато, но мне уже не так страшно. Я только что увидела настоящую скорость, так что теперь понимаю, почему езду со мной Сеня называет медленной. Мы едем из области в Москву. Арсений не спросил, какую кухню я люблю, не предложил выбрать заведение. Он заранее забронировал где-то столик?

Сеня привозит меня в итальянский ресторан недалеко от центра Москвы. Людей в нем не много, нас и вправду провожают до столика на двоих у окна. Впервые с начала свидания я нервничаю. Арс еще так смотрит на меня... не скрывая своей симпатии. Под слоем румян и тональника мои щеки пылают.

— Как твоя подготовка к экзамену по математике? — спрашивает после того, как делаем заказ.

— В целом нормально. Но кое с чем есть сложности.

— Давай завтра вечером помогу тебе?

— Давай, — сразу соглашаюсь.

— Приеду к вам. Надеюсь, Соболь не выгонит меня, — ухмыляется.

Заправляю за ухо прядь волос, слегка прочищаю горло.

— А вы с Владом прям настоящие лучшие друзья, да?

— Ага. Правда, периодически ненавидим друг друга.

— Это я уже поняла. А если вы вместе учились в школе, значит, ты живешь в том же посёлке, что и Влад?

— Мои родители там живут, а я давно нет. Я снимаю квартиру в Москве. Это Влад зачем-то продолжает жить с родителями в Подмосковье. Как маменькин сынок.

На последней фразе Арсений пренебрежительно фыркает.

— Ну если родители никак не ограничивают свободу, то почему бы не жить с ними?

— Родители — это всегда какие-то ограничения. Куда пошел, почему так поздно вернулся, где ты был и так далее. Мне нравится жить одному и в Москве.

Нам приносят заказ. Довольно быстро. Я проголодалась, поэтому с удовольствием ем пасту. Мы продолжаем непринужденный разговор о том, о сём. Я освоилась в ресторане, мне снова комфортно и легко с Арсом. Намного комфортнее и легче, чем с Владом. С Соболевым я постоянно натянута как струна. Боюсь лишний раз шелохнуться, лишний раз на него посмотреть. А с Арсом я как со старым другом. Много болтаю и смеюсь, спокойно ем, не беспокоясь, как выгляжу со стороны.

Мы проводим в ресторане не меньше часа. Когда выходим, уже стемнело. Стрелка часов близится к одиннадцати. По пустым вечерним дорогам доезжаем до дома Влада в Подмосковье почти за пятьдесят минут. Арс тормозит у ворот, спрыгивает с мотоцикла и помогает слезть мне.

— Спасибо за сегодняшний день. Мне все очень понравилось, — благодарю с довольной улыбкой.

— Тебе спасибо, — Арсений заправляет мне за ухо прядь волос, касаясь пальцами моего лица.

Этот неожиданный контакт кожа к коже разгоняет по телу волну мурашек. Хотя меньше минуты назад я крепко обнимала Арса, сидя у него за спиной, но такого не было. На мгновение я замираю в замешательстве, а вот Сеня никакого замешательства не испытывает. Кладёт ладонь мне на затылок и притягивает к себе. Опомниться не успеваю, как наши губы встречаются.

Я мигом забываю, что нужно делать в такой ситуации. Как будто никогда ни с кем не целовалась. А ведь с моим бывшим парнем Янкелем мы очень много целовались. Пока я стою истуканом, Арс берет все в свои руки. Одну ладонь продолжает держать на моем затылке, вторую кладёт мне на талию. Чуть приоткрывает языком мой рот и проникает внутрь. В этот момент я отхожу от шока и начинаю отвечать на поцелуй Арса. Смелею и кладу ладони ему на плечи.

Мне приятно. Арсений совершенно точно умеет целоваться. Делает это профессионально и мастерски. Он чуть напирает на меня своим телом, я делаю небольшой шаг назад и врезаюсь в мотоцикл. Веду ладони вверх от плеч Сени и обнимаю за шею.

Я подстраиваюсь под темп и скорость Арса и уже почти не испытываю волнения. У меня нет страха, что ему не понравится со мной целоваться или что-то такое. Думаю, все нормально. Иначе Сеня бы не делал это с такой страстью. Мы прерываемся на небольшой глоток воздуха. В свете фонаря замечаю, каким шальным блеском горят голубые глаза Арсения. Он опускает руку с талии мне на ягодицу и следом снова целует. Прежде, чем закрыть глаза, успеваю заметить силуэт Влада. Он смотрит на нас в окно.

Глава 15. Хочу и готова

— Как свидание?

Я надеялась, что, увидев в окно, как мы с Арсом целуемся, Влад уйдет в свою комнату и не выйдет, а я смогу тихо проскочить к себе в спальню. Но Соболев сидит в гостиной на кресле в кромешной темноте и держит в руках стеклянный стакан с жидкостью. Делает медленный глоток. Моя попытка подняться наверх на цыпочках выглядит ужасно нелепой.

— Замечательно. Мне понравилось.

Я останавливаюсь у лестницы. Влад делает новый глоток. Что он пьет? Алкоголь? Наверное. Вряд ли сок или воду.

— Ммм, — тянет, — как интересно. Где вы были?

— На мотогонках, потом поужинали в итальянском ресторане.

— И ты, конечно же, очаровалась голубоглазым блондином на спортивном мотоцикле и влюбилась в него без памяти, — не спрашивает, а утверждает. С доброй долей сарказма.

Влюбилась без памяти я в кареглазого брюнета, но это было давно и уже прошло.

— Мне очень нравится Арсений. Спасибо, что познакомил нас. Завтра Арс приедет помочь мне с подготовкой к вступительному экзамену по математике.

Вижу в темноте, как Влад выгибает бровь.

— Почему не сказала мне, что тебе нужна помощь в математике?

Я даже в страшном сне не могу представить, как буду сидеть с Владом плечом к плечу, склонившись над учебником.

— Я хотела, чтобы мне помог Арсений.

Хмыкает.

— Он дорого с тебя возьмёт за свою помощь, имей в виду.

— Я думаю, мне понравится расплачиваться с ним, — выпаливаю.

Разворачиваюсь и быстро поднимаюсь вверх по лестнице, спиной чувствуя жгучий взгляд Соболева.

Что это сейчас было? Какое ему вообще дело? Меня это бесит. Почему Влад не может просто не замечать меня, как было раньше? Когда Соболев приезжал к нам в гости в Израиль, его вообще не волновало, где я и чем занята, с кем дружу и куда хожу. А сейчас что изменилось? Поскорее бы вернулись родители Влада, вдвоём под одной крышей нам сложно. Ну мне так точно сложно, ему не знаю.

На следующий день я выхожу из комнаты только по срочной необходимости. Весь день занята тем, что жду Арсения. Он приедет в четыре. Влад дома, слышу его шаги. И не уходит же никуда. У него полно друзей, почему бы ему не отправиться к кому-нибудь в гости? Нет, тут сидит. Как будто специально.

Когда ровно в 16:00 раздается рёв мотоцикла за окном, выдыхаю с облегчением. Прохожусь по волосам расческой и спускаюсь вниз. Дверь во двор открыта, Влад и Арс там. Притормаживаю перед поворотом в коридор, ведущим на выход из дома. Интуиция подсказывает, что сейчас лучше не показываться.

— Что у тебя за дебильная привычка приезжать без приглашения, как к себе домой? — Влад не скрывает своего недовольства.

— Расслабься, я не к тебе.

— Но ты приехал в мой дом. Какого хера, Арс? Я буду закрывать от тебя ворота на ключ.

— Я перелезу через забор, — иронично парирует.

— Что тебе надо от Вики? Хватит к ней таскаться, — Соболев на взводе, злится. — Ну серьезно, Арс. Тебе трахать некого, что ли? Так пойди подрочи. Правая рука у тебя всегда с собой.

Меня бросает в жар. Приваливаюсь спиной к стене. Боже... Что у них за странная дружба? Я такое не понимаю.

— Сам пойди подрочи. А то Ксюха тебе больше не дает, видно, спермотоксикоз в башку ударил. Иначе я не могу объяснить, почему тебя так клинит от того, что я общаюсь с Викой.

— Ксюха мне дает, я сам не беру. А вот тебе что, некому больше член присунуть? Нахрена тебе Вика?

— А я хочу присунуть именно ей и больше никому, кроме нее. Прикинь, Соболь. И такое в жизни бывает. Я сам не ожидал.

Падаю лицом в ладони. Я не чувствую себя оскорбленной. А вот недостаточно взрослой для такого парня, как Арс, — чувствую. Он хоть догадывается, что я девственница?

— Сегодня ты хочешь присунуть Вике, завтра Маше, послезавтра Насте. А то я тебя не знаю.

— Время покажет. Ну я пошел к Вике. Рад был тебя повидать, мой лучший друг, — из голоса Сени сочится сарказм.

— Иди на хрен.

— Сам туда иди.

Я молниеносно взлетаю вверх по лестнице и скрываюсь в своей комнате. Сажусь за стол и часто-часто дышу, стараясь унять сердцебиение. Раздается тихий стук в дверь. Я аж подпрыгиваю на стуле.

— Да? Войдите.

Дверь отворяется, появляется улыбающаяся голова Арса.

— Привет. Я к тебе.

Выдавливаю из себя улыбку в ответ.

— Проходи. Я как раз ломаю голову над уравнением.

— Сейчас посмотрим.

Сеня берет второй свободный стул и ставит его рядом со мной. Опускается и первым делом не в учебник смотрит, а берет в ладони мое лицо.

— Знаешь, а я ужасно соскучился по тебе, — говорит мне в губы и целует.

Я немного не ожидала, что Сеня так сразу полезет целоваться. Но быстро беру себя в руки и обнимаю его, целуя в ответ. Арс ведет ладони вниз, к моей шее. Потом переходит на тело, скользит ниже по талии. Я чувствую, что он испытывает удовольствие от прикосновений ко мне. Чуть крепче сжимаю его, усиливаю наш поцелуй.

Мама миа! Мы встречаемся? Я могу считать, что у меня появился парень? Думаю, да. Моя самооценка стремительно летит вверх. Арс опускает меня на спинку стула, а сам как бы нависает сверху, чуть ли не ложась на меня корпусом. Отпускает губы и целует шею. Я слегка хихикаю.

— Щекотно.

— Сложно от тебя оторваться.

Арс отстраняется, заглядывает мне в глаза. Его зрачки расширились, голубой радужки почти не видно. У меня сильно вздымается грудь, Сеня опускает взгляд на нее. На мне летняя майка с декольте. Не то что бы с большим, но полушария груди заметны.

— Приступим к уравнениям?

Мне хочется отвлечь внимание Сени от моей груди. А он даже не скрывает, что она интересна ему больше математики. Но я пока к такому не готова. Не так быстро. Может, сказать ему, что я девственница? Но, мне кажется, это и так понятно. А что изменит факт моей девственности? Арсений перестанет так на меня пялиться? Не думаю. А вдруг его отпугнёт, что я девственница? Ну мало ли, может, он любит опытных раскрепощенных девушек.

— Так вот, я тут не понимаю... — силой перетягиваю внимание Арса к учебнику.

Он нехотя опускает в него глаза. Всматривается в уравнение.

— А, так тут легко!

Сеня принимается объяснять. Ну, для него, может, и легко. А вот я не с первого раза понимаю решение. Задаю кучу дополнительных вопросов, Арс терпеливо на каждый отвечает. Он хорошо знает предмет. А по спортивному виду и не скажешь, что он математик. Когда я усваиваю уравнения, мы переходим к задачам. В общей сложности сидим над математикой больше двух часов, включая перерывы на поцелуи.

— Пойдем прогуляемся? — предлагает, когда я захлопываю учебник.

— Пойдем.

Перед глазами пляшут цифры и трехэтажные уравнения. Надо отвлечься. Накидываю на плечо сумочку на длинной цепочке, и мы выходим из комнаты. В доме тишина, во дворе Влада нет.

— Наверное, ушел гулять с собакой, — Арс словно читает мои мысли.

Чарльза тоже не видно.

— Не понимаю, почему Влад сидит целыми днями дома. У него же полно друзей.

— Да? — удивляется. — Он целыми днями дома? Никуда не ходит?

— По-моему, нет.

Сеня многозначительно замолкает. Мы вышли за ворота, идём куда-то по улице мимо коттеджей. Я просто следую за Арсением, не знаю, куда он меня ведет.

— Странно, — изрекает после паузы. — Обычно Соболя не поймать дома. Вечно где-то пропадает, особенно когда предков нет. Видимо, тебя пасёт, — говорит со смешком.

Я не знаю, как реагировать на такой комментарий.

— Не думаю, что Влад сидит дома из-за меня. Мы почти не видимся в течение дня.

— А если серьезно, какие у вас с Владом отношения? Ну так, в принципе. Вы же давно знакомы, насколько я понимаю?

Задав вопрос, Сеня пристально на меня смотрит. Как будто пытается понять, честно ли отвечу.

— Да нет у нас никаких отношений, — произношу чистую правду. — Знакомы давно, да. С детства. Влад приезжал в гости к нам в Израиль. Но приезжал не ко мне, а к моему папе. У них очень близкие отношения. Со мной Влад общался мало. У него были друзья в Иерусалиме, он все время пропадал с ними. Последние четыре года Влад нас не навещал. На протяжении этих лет я с ним не общалась, если не считать поздравлений с днем рождения в соцсетях. Ну а сейчас я приехала поступать в институт и живу у Влада, потому что мои родители хотят, чтобы за мной был присмотр. Они очень тревожатся. Но и сейчас мы общаемся мало. Я готовлюсь к экзаменам в своей комнате, а Влад не знаю, чем занимается.

— Понятно, — Арс отворачивается от меня и смотрит на дорогу. — Ну вообще Влад как-то странно себя ведет. Ладно, спишем это на нервное расставание с Ксюшей.

Мне интересно, что Сеня имеет в виду под словом «странно». Но не спрашиваю. Лучше не показывать ему своей заинтересованности во Владе.

Мы заходим в лес. Тут высокие деревья, из-за которых плохо проникает свет. Идём по проторенной тропинке.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю.

— К реке.

Арс берет меня за руку. Под ногами хрустят ветки, воздух стал другим: свежим, прохладным.

— Ты уже точно едешь с нами на море, да? — перевожу тему.

— Я оплатил поездку в ваш отель и на ваши даты, но полечу скорее всего не с вами. У меня было одно важное дело на пятое августа. Собственно, из-за него я изначально отказался ехать, когда Нина всех приглашала. Я еще не перенёс его, но, думаю, получится.

— Может, сначала надо было перенести дело, а потом оплачивать поездку?

— До вылета всего месяц, отель битком. Я только у третьего по счету турагентства смог забронировать.

— А если не получится перенести дело?

— Думаю, получится.

Интересно, что ж там за дело такое. Неудобно спрашивать, а сам Арс не говорит. Но до ужаса приятно, что он едет только ради меня и даже откладывает важное дело. А что если я искренне ему нравлюсь, а не только ради секса, как считает Влад? Думаю, Арсению есть, с кем заняться сексом, если нужно только это физическое действие. Он красивый, вокруг него полно девушек.

Сеня отпускает мою ладонь и обнимает меня за талию, притягивая чуть ближе к себе. Я на пороге настоящих взрослых серьезных отношений с парнем? От этой мысли внутри все леденеет. Я точно этого хочу? Я готова? Арс резко останавливается, разворачивает меня к себе и целует в губы. Да, хочу. Да, готова.

Глава 16. Родственница

Утром следующего дня я спускаюсь на кухню, чтобы сделать кофе. Не знаю, дома ли Влад. Когда вчера я вернулась с прогулки с Арсом в районе одиннадцати часов, Соболева не было. Я поняла это по отсутствию света во всем доме. Мне даже жутковато стало. Я легла спать в половине первого ночи, и до этого времени Влад так и не вернулся. Интересно, дома ли он сейчас? Я не слышала его прихода. Возможно, просто крепко спала.

Пока варится кофе, шагаю в коридор, посмотреть там ли кроссовки Соболева. Там. А рядом с ними... женские босоножки на танкетке. Моргаю несколько раз. Раньше этих босоножек здесь не было, я бы обратила внимание. То есть, они точно не мамы или сестры Вла да.Я зависаю, глядя на женскую обувь. В груди шевелится неприятное ощущение. Меня приводит в чувство звук убежавшего кофе. Отмираю, мчусь обратно на кухню. Пространство пропахло сгоревшими кофейными зёрнами. Выключаю плиту, снимаю турку, беру тряпку из раковины и принимаюсь вытирать.

— Ай, блин! — ругаюсь, когда обжигаю палец о горячую плиту.

Открываю холодную воду в кране, подставляю руку. У меня аж перед глазами искры засверкали.

— Доброе утро, — раздается за спиной женский голос.

Буквально подпрыгиваю от неожиданности и от испуга хватаюсь за сердце. В кухню вошла блондинка. В шоке таращусь на незнакомку. На ней футболка Влада и больше ничего. Даже лифчика нет, судя по просвечивающимся сквозь белую ткань соскам. Девушка явно не ожидала кого-то здесь встретить, поэтому смущенно мнётся на пороге. А я приросла к одной точке и не могу пошевелиться — так я поражена. Даже забыла про боль в пальце из-за ожога.

— Извините, что напугала. Где я могу найти воду? — вежливо спрашивает и чуть улыбается, демонстрируя белоснежные зубы.

— В холодильнике бутылка, — бормочу на автомате.

Девушка шагает мимо меня к холодильнику. Быстро перебирает ногами с красным педикюром. Ей неловко, догадываюсь. Хочет побыстрее уйти. А я, не стесняясь, внимательно рассматриваю незнакомку. Интересно, хотя бы трусы на ней есть? Футболка Влада едва закрывает ягодицы. Никогда не понимала, зачем надевать утром футболки или рубашки парня. Когда в американских фильмах такое видела, всегда недоумевала. Своей одежды, что ли, нет? Она же сюда не голой пришла. Почему, проснувшись утром, нельзя надеть свое? Девушка достаёт из холодильника бутылку и разворачивается, чтобы уйти, но в коридоре слышатся громкие шаги Влада. Через пару секунд он входит на кухню.

— Всем привет, — произносит как ни в чем не бывало. — Вика, это Яна, — представляет мне девушку. — Яна, это моя родственница Вика.

— Очень приятно, — снова вежливо улыбается.

А я молчу. Потому что меня только что молния поразила. Он сказал, родственница. Родственница. Я задыхаюсь от негодования и возмущения. Обида встала в горле комом. Вот, значит, как. Родственница. Смотрю на Влада с укором. Он просто в джинсах и с голым торсом. Идеально красивым и накачанным. Не испытывает ни капли смущения или неловкости. Ему ок.

— Приятно было познакомиться, — выдавливаю из себя и направляюсь на выход из кухни.

Стараюсь идти спокойно, хотя хочется вылететь пулей, потому что лицо загорелось огнём. В своей комнате не могу сдержать слез. Сворачиваюсь клубком на кровати и тихо скулю. Я слышу их шаги по лестнице на второй этаж и голоса. Слышу через стенку их смех. Бурная фантазия сразу рисует, как они лежат в постели Влада. Яна в его футболке, под которой ничего нет. Через несколько минут голоса и смех стихают. Сначала абсолютная тишина, а потом до меня доносится женский стон. Не громкий. Возможно, она старается делать это потише, но стены в доме, очевидно, тонкие. Потом звучит еще один стон, второй, третий. Я опускаю на голову подушку, чтобы не слышать.

Меня только что хорошенько приложило бетонной плитой и размазало по асфальту. В груди зияет открытая рана. Закусываю губу и чувствую во рту металлический привкус крови. Мне вдохнуть сложно, легкие горят огнём. Почему же так больно? Почему? Не знаю. Но меня буквально скручивает. Каждый миллиметр моего тела горит огнём боли. Мне еще никогда, никогда не было так больно и так плохо, как сейчас. Я задыхаюсь. Влад меня убил.

Глава 17. Детские чувства

Я не могу сконцентрироваться на математике, несмотря на то, что стоны за стеной стихли. Сейчас слышатся только их голоса и смех. Время час дня, Яна тут на целый день? Закрываю учебник, беру телефон и пишу сообщение Арсению:

«Привет. Как дела? Чем сегодня занят?»

Ответ приходит быстро:

«Привет. Занимаюсь немного своим мотоциклом, готовлюсь к гонкам. Ну а так в принципе свободен»

«Увидимся сегодня?»

«С удовольствием) Когда за тобой заехать?»

«Сейчас можешь?»

«Да, в течение часа буду»

Я начинаю собираться. Одеваюсь, крашусь, маскируя следы слез, и спускаюсь на первый этаж. Быстро выпиваю кофе с бутербродом, все время поглядывая на часы. Поскорее бы Арс приехал. Звук мотоцикла за окном сбрасывает с моих плеч тяжёлый камень. Не дожидаясь, когда Арсений войдёт в дом, сама иду на выход.

— Привет, — расплываюсь в улыбке.

— Привет, красотка.

Сразу тону в объятиях Сени и отвечаю на его нетерпеливый поцелуй. Садясь на мотоцикл, не выдерживаю и поднимаю голову наверх. Не следовало, конечно, но любопытство оказалось сильнее меня. Влад стоит в окне своей комнаты и смотрит на меня и Арсения. Наши взгляды встречаются, и это сродни взрыву. Мое сердце сначала подлетает к горлу, а через секунду с грохотом летит в пятки. Карие глаза Влада пронизывают меня насквозь. Его лицо мрачное и угрюмое. Что происходит? Почему он смотрит на меня ТАК?

— Ты надела шлем? — голос Арса приводит меня в чувство.

— Почти.

Наспех опускаю на голову шлем, обнимаю Арса за спину, и мы уезжаем. Не знаю, увидел ли Сеня Влада в окне. Надеюсь, что все же нет.

Сеня показывает мне Москву такой, какой я ее еще не видела. Да, откровенно говоря, я вообще не знаю этот город, хотя он — моя Родина. Я коренная москвичка. Но меня удочерили и увезли в Израиль, когда мне было три года. В Москву мы приезжали пару раз в год на неделю-две, пока у родителей был отпуск. И то не всегда. Часто предпочитали посещать какие-то другие страны.

Сначала Арс везёт меня в район Москва-сити. Держась за руки, мы ходим среди огромных небоскребов. Мимо снуют люди в деловых костюмах: как мужчины, так и женщины. Здесь расположены офисы множества компаний, а также три федеральных министерства, рассказывает мне Сеня.

— Такое ощущение, что мы где-то в Нью-Йорке.

Аж дух немного захватывает. Я словно в голливудском фильме на Таймс-сквер. Мы поднимаемся на смотровую площадку одной из башен. Москва — как на ладони. Я много фотографируюсь, в том числе с Арсом. Делаем селфи, широко улыбаясь на камеру. И целуемся. Много целуемся. Потом обедаем в ресторане в этой же башне. Сидим за столиком на двоих на шестьдесят каком-то этаже. Сеня не замолкает ни на секунду. Все время что-то мне рассказывает, шутит, заставляя смеяться до боли в животе. Между нами никакой напряженности, никакого дискомфорта. Такое ощущение, что мы знакомы сто лет. После ресторана Арс везёт меня на Патриарший мост. Еще одно живописное место в Москве. С моста спускаемся в парк. Гуляем вдоль реки, потом переходим в следующий парк. Мы встречаемся. Да, именно так. Формального предложения об отношениях со стороны Арса, конечно, не было, кто его сейчас делает?

«Будешь моей девушкой?» — так уже никто не говорит. Но все понятно без дополнительных слов. Я согласна на отношения с Арсом. Он мне нравится. Красивый, умный, с чувством юмора. Что еще нужно? И ко мне хорошо относится. Интересуется моими вкусовыми предпочтениями, спрашивает, куда бы я еще хотела сходить в Москве.

Одно отравляет сегодняшний замечательный день — воспоминания о Владе и этой Яне. Где он ее отрыл вообще? Это одна из его многочисленных подруг? Или случайная знакомая? Я не помню эту девушку на общих снимках в соцсетях Соболева. Пока Арсений разговаривает по телефону, быстро захожу в раздел друзей Влада и вбиваю в поиск имя Яна. Результат показывает двух девушек, но ни одна из них не является сегодняшней Яной. Значит, случайная знакомая? Да какая мне разница? Сама на себя злюсь. У меня свидание с классным красивым парнем, а вместо того, чтобы расслабиться и наслаждаться, я думаю о Владе и какой-то Яне.

— Куда теперь хочешь? — Сеня заботливо спрашивает, когда мы возвращаемся к его мотоциклу.

Уже десять. Я так и не позанималась сегодня математикой, хотя экзамен в МГУ через два дня. Надеюсь, Яна уже смылась из дома. Было бы идеально, чтобы и Влада не было.

— Домой.

Арс везёт меня обратно. Чем мы ближе к дому Соболевых, тем мне страшнее. Я устала испытывать напряжение рядом с Владом, устала постоянно о нем думать. Ну неужели мои детские чувства к нему еще живы? Я этого не хочу.

Глава 18. Зачем он тебе?

Влад дома. Один. Босоножек Яны, к счастью, больше нет на пороге. В гостиной на первом этаже болтает телевизор, на втором этаже горит свет. Не знаю, где именно находится Соболев. Иду на кухню. Включаю чайник и мою руки в раковине. Хочу немного позаниматься перед сном.

— Привет, — звучит за спиной.

Оборачиваюсь. Влад стоит в дверном проёме на кухню. Привалился к косяку, скрестил руки на груди. На нем серые спортивные штаны и чёрная футболка. Я непроизвольно скольжу взглядом по сильным рукам с бицепсами и крепкой шее.

— Привет.

Мой голос звучит сипло. Сердце больно сжимается, в груди разливается горечь. Всю ночь и весь день какая-то Яна целовала Влада и трогала везде, где хотела. Я завидую ей. Это ужасное чувство сжирает меня. А еще ненавижу себя. Потому что — Вика, будь честной с самой собой — Влад мне небезразличен.

— Как дела?

Какой ответ он хочет услышать от меня на этот вопрос?

— Нормально. Сейчас буду заниматься математикой. Экзамен через два дня.

Чайник закипел, я наливаю в кружку кипяток и выбрасываю пакетик.

— Давай помогу тебе с математикой.

Замираю над кухонной столешницей. Натягиваюсь как струна. Если отбросить обиды и гордость, помощь мне правда нужна. Арс в прошлый раз хорошо объяснил, но этого недостаточно, если я хочу сдать экзамен. Но принять помощь от Влада? Сидеть с ним бок о бок, склонившись над учебником, зная, что еще несколько часов назад так же близко к нему находилась другая девушка?

— Да, помоги. Лишним не будет.

Я гребанная мазохистка. Беру кружку с чаем и, не поднимая головы, шагаю мимо Влада на выход из кухни. Оставляю дверь в свою комнату открытой, давая Соболеву понять, чтобы заходил. Он появляется через несколько минут. Ставит рядом со мной второй стул и садится.

— Я сейчас на этих уравнениях, — показываю ему в учебнике.

Влад смотрит на них несколько секунд.

— Ты уже решала их?

— Да.

— Покажи.

Открываю тетрадь и демонстрирую Владу решение. Это те самые уравнения, с которыми мне помогал Арсений.

— Ты решила правильно, но записи с решениями очень короткие. И в черновиках, и в чистовиках нужно писать максимально подробно, чтобы экзаменаторы видели ход твоих мыслей и точно понимали, что ты не списывала. Давай реши сейчас вот это уравнение, — показывает пальцем в учебник.

Я принимаюсь писать в тетради. Под пристальным наблюдением Соболева немного нервничаю, пальцы с ручкой подрагивают. К чаю не притрагиваюсь. Меня волнует столь близкое присутствие Влада. Я чувствую тепло, которое исходит от его тела. А еще чувствую, что Влад смотрит не в мою тетрадь, как я решаю уравнение, а на меня.

Рвано выдыхаю. Получается достаточно громко. Соболеву слышно. От его взора покалывает кожу на лице, маленькие почти прозрачные волоски на руках поднимаются дыбом. Сейчас во взгляде Влада нет ни дерзости, ни вызова. Он смотрит на меня с теплотой. Откуда такая перемена?

— Я закончила.

Влад чуть дергается, будто опомнившись, и переводит взгляд в мою тетрадь.

— Да, так лучше. Все решения пиши подробно. Ты молодец.

Появляется желание съязвить, что это Арсений научил меня решать такие уравнения, но я успеваю вовремя прикусить язык. Сейчас один из немногих моментов, когда между мной и Владом установился нормальный контакт. Без сарказма, яда и подколов. Мне хочется продлить этот момент.

— А эти задачи умеешь решать? — показывает в учебник чуть ниже уравнений.

— Ну, большинство могу решить. Но иногда не получается.

— Тогда давай их тренировать.

Я подробно решаю две задачи, Влад хвалит меня. А вот с третьей впадаю в ступор. Соболев начинает объяснять. Делает это спокойно и настолько понятно, что я сразу усваиваю. После задач мы переходим к следующим заданиям, более сложным. Вот тут у меня мало получается, сколько ни стараюсь.

Мы сидим над заданиями долго. Влад склоняется надо мной чуть ниже и скрупулезно объясняет, как решать такие примеры. Может, я бы поняла с первого раза, если бы меня не отвлекала мысль о том, что Влад всего в нескольких сантиметрах от меня. Настолько близко, что чувствую его дыхание на своей коже. Несколько раз он случайно касается меня. От его прикосновений сквозь кожу электрические разряды проходят. Аура и запах Влада окутывают меня, пьянят. Мне становится совсем не до примеров и задач. Влад говорит, а я постоянно переспрашиваю. Внизу живота разливается приятное ноющее чувство.

Я снова ощущаю это. И снова рядом с Владом. Почему с Арсением такого не бывает? Он ведь тоже красивый. А тем временем, пока Влад пишет решение, у меня соски сжимаются. Я отрываю взгляд от тетради и поднимаю его на Соболева. Он еще говорит пару секунд, а потом замолкает и тоже переводит взор на меня.

Остановись, мгновенье, ты прекрасно. Мы смотрим друг на друга словно загипнотизированные. Тепло карих глаз Влада обволакивает и согревает меня. Внизу живота уже вовсю ноет и пульсирует. Это чувство нереально игнорировать. Не произнося ни слова, Влад тянется ко мне пальцами и заправляет за ухо прядь волос. Меня током бьет. Чуть дергаюсь, отшатываюсь слегка назад.

— Где ты сегодня была?

Вопрос звучит спокойно. Еще вчера Влад бы задал аналогичный вопрос с претензией или сарказмом.

— Гуляла по Москве.

— С Сеней?

Он прекрасно знает, что с ним. Видел ведь в окно, как я уезжала на мотоцикле.

— Да.

А мне впервые не хочется как-то специально дразнить Влада. Тяжело выдерживать его взгляд, отвожу глаза в сторону. Соболев же продолжает на меня смотреть. Боковым зрением замечаю тень печали на его лице.

— А Яна это твоя девушка?

Не знаю, зачем спрашиваю. Интуитивно кажется, что сейчас небольшой момент откровений.

— Нет.

— А кто она?

— Никто.

Провёл с девушкой всю ночь и весь день, а она никто. Разве так бывает? Наверное, в мире Влада да. Мне сложно такое представить.

— У меня отношение к Яне точно такое же, как у Арса к тебе.

Машинально снова смотрю на Соболева. Он опять за свое? Но лицо доброе, без жесткости, присущей ему в такие моменты.

— Откуда ты знаешь, какое у Арса отношение ко мне?

— Я знаю его всю жизнь. Знаю, как он относится к девушкам.

— Он нормально относится к девушкам. По крайней мере ко мне.

Влад снисходительно улыбается. Мол, глупенькая ты.

— Зачем он тебе, Вик?

— А почему нет?

Влад шумно вздыхает.

— Давай продолжим с этими примерами?

Опускаю лицо к учебнику.

— Да, конечно.

Мы сидим до трех ночи, пока у обоих не начинают слипаться глаза. Потом Влад уходит к себе, а я еще долго думаю над его вопросом: «Зачем он тебе, Вик?».

Глава 19. Девственница

Дальше дни летят стремительно. Я сдаю вступительный экзамен по математике в двух вузах. Как мне кажется, я неплохо решила все задания, но все равно нервничаю в ожидании результатов. Их обещают опубликовать быстро. Возвращаю свой билет в Израиль и остаюсь в Москве ждать результатов, чтобы пойти на апелляцию.

В общении с Владом у нас ничего не меняется. Хотя, пожалуй, есть одно негласное изменение. Мы стали сильнее избегать друг друга. Я намеренно не выхожу из комнаты, если слышу шаги Влада по дому. А он стал часто где-то пропадать вечерами и ночами. Для меня уже привычно засыпать одной в пустом доме. Но иногда мы все же случайно сталкиваемся. Как правило, на кухне. А еще Влад отвозит меня на вступительные экзамены и забирает с них. Мы общаемся спокойно, дружелюбно. Ну или оба очень стараемся держаться в этих рамках. Мне сложно, откровенно говоря. Потому что к Владу меня тянет как магнитом. Его отношение ко мне не могу понять. То ли я правда ему симпатична, то ли мне это мерещится, и я выдаю желаемое за действительное. Но так или иначе, никаких шагов по отношению ко мне Влад не делает. А значит, не надо строить иллюзий.

Я встречаюсь с Арсением. У нас свидания каждый день. Он приезжает за мной на мотоцикле, и — о, чудо! — у них с Владом прекрасные отношения. Соболев больше не требует от Арса, чтобы он оставил меня в покое. Сейчас я вижу действительно лучших друзей, которые всегда рады встрече друг с другом. Иногда Арс проводит у нас час-другой. Мы сидим втроем во дворе. Я лежу на качели, а Влад и Сеня обсуждают что-то свое. Я не очень вникаю в их разговоры, мне непонятны компьютерные термины. Периодически приходит еще кто-то из их друзей. Арсений и Влад учились в одной школе, которая находится неподалёку, и их школьные друзья тоже живут в этом подмосковном посёлке.

Бывает, приходят девушки. Они флиртуют с Владом. Это так бросается в глаза. И он тоже флиртует с ними. То с одной, то с другой. Соболев свободен, расстался с той Ксюшей, и теперь все подруги хотят заполучить его себе. Объективно — Влад очень красивый. Он это знает и умеет этим пользоваться.

Но как только все гости уходят, и мы с Соболевым остаёмся вдвоём, сразу расходимся по своим комнатам и не разговариваем. А когда стрелка часов близится к полуночи, Влад уезжает из дома на машине. Не знаю, куда, и не знаю, к кому.

С Арсом все максимально просто и как надо. Он за мной ухаживает, мы все время ездим куда-то гулять. Много целуемся, и с каждым разом поцелуи и прикосновения Сени становятся нетерпеливее. Я не дура, и прекрасно понимаю, чего он хочет. Не будет двадцатидвухлетний парень просто так возить везде девушку и всячески ей угождать. Вот только есть одно «но». Арс думает, что я уже не девственница. Мы об этом не говорили, но как бы само собой подразумевается, что у меня уже есть опыт отношений с парнями. Мне кажется, если я скажу Сене, что я девственница, он или не поверит, или выпадет в осадок. Для меня это удивительно. Но, видимо, в их с Владом окружении не бывает девственниц. Арсению даже не приходит в голову, что я могу быть невинна.

Я не знаю, как быть. Не думаю, что Арсений сильно обрадуется, узнав о моей девственности. Я уже поняла, что это глупости из любовных романов — когда парень мечтает стать у девушки первым и видит в этом некую ценность. В реальной жизни большинство парней хочет хороший секс с раскрепощенной девушкой, а не мороку с девственницей, которая ничего не умеет. Взять хотя бы Влада. Будь та Яна девственницей, он бы обрадовался? Не думаю. Влад привёл Яну в дом для секса. Он хотел хорошо провести с ней время. Зачем ему геморрой в виде девственности? С девственницей не будешь заниматься сексом всю ночь и весь день.

Я в ловушке. Потому что Арс уже без стеснения приглашает меня к себе домой, а у меня закончились поводы для отказа. Самое простое — сказать Сене прямым текстом: «У меня никогда не было секса». Но... Не знаю. Язык не поворачивается, что ли. А еще...

В глубине души я хочу, чтобы моим первым стал Влад. Знаю: глупо, смешно и вообще невозможно никогда и ни при каких обстоятельствах. Но я не представляю свой первый раз с кем-то, кроме него.

Глава 20. Давай сделаем это

Приходят результаты экзамена по математике от МГУ. Я набрала восемьдесят баллов! Увидев цифру, подпрыгиваю и с радостным визгом скачу по комнате. Дверь моей спальни распахивается и влетает Влад.

— Что случилось!? — испуганно спрашивает.

Останавливаюсь посреди комнаты.

— Я набрала восемьдесят баллов по экзамену в МГУ!

Влад облегченно выдыхает.

— Фух, ты так закричала, я думал, что-то случилось, — начинает улыбаться. — Поздравляю! Восемьдесят — это очень много! Я думаю, ты пройдёшь на бюджет.

Мне даже мечтать о таком страшно.

— Не хочу загадывать. Но больше меня набрали всего пять человек. Максимум — девяносто баллов у одного мальчика.

Я снова принимаюсь радостно прыгать и хлопать в ладоши. Влад смотрит на меня и смеется. А потом делает немыслимое — подходит и обнимает.

— Ты умничка.

Замираю в его объятиях. Утыкаюсь носом в грудь и боюсь вдохнуть. А Влад не спешит выпускать меня из рук. Его дыхание шевелит волоски на голове, биение сердца отдаёт вибрациями по щеке.

— Спасибо за помощь, — тихо говорю.

Больше не могу удерживать дыхание, делаю глубокий вдох и... улетаю в настоящую эйфорию. Меня разрывает на мелкие атомы. Все внутренности закручиваются в тугой узел. Не контролируя своих действий, обнимаю Влада в ответ. Дышу им.

— Давай отметим? — предлагает.

Мы одни в пустом доме. Вечер. Завтра утром возвращаются родители и сестра Влада. Больше нам не остаться наедине. Всегда будет кто-то поблизости. Я хотела этого. Четырнадцать дней под одной крышей с Соболевым были для меня мучением. Но сейчас мне становится грустно. Потому что у нас с Владом сложился какой-то свой маленький мир. Больше его не будет.

— Давай, — соглашаюсь.

Соболев выпускает меня из рук. Сразу озноб по телу пробегает, становится холодно. Иду за Владом вниз. Сажусь на ковёр у дивана и наблюдаю из гостиной, как Соболев достаёт из холодильника еду. Остались пицца со вчерашнего вечера и несколько сэндвичей. А еще бутылка виски и кола. Соболев подогревает еду в микроволновке и несет все на подносе в гостиную.

— Я никогда не пробовала чистый виски.

— Я разбавлю тебе с колой.

— Хочу попробовать чистый.

Влад чуть удивленно на меня смотрит.

— Только не говори моему папе, — добавляю.

— Не скажу.

Соболев разливает алкоголь по стаканам. Себе почти полный, а мне немного на донышке.

— За твой успешно сданный экзамен, — произносит тост.

Мы чокаемся, и я делаю глоток. Рот и горло тут же обжигает огнём. Морщусь и начинаю кашлять. Пламя спускается вниз по пищеводу и поражает желудок.

— Какой ужас, как ты это пьёшь? — сиплю, продолжая кашлять.

Влад смеется.

— Запей, — наливает мне в стакан колы и бросает кусочек лимона.

Жадно выпиваю сладкую газировку. Глоток крепкого алкоголя уже ударил по голове. Меня повело. Жар распространился по телу, щеки загорелись. Соболев спокойно делает несколько глотков виски из стакана. Как он может пить такой крепкий алкоголь? Тянусь к еде. Быстро съедаю кусок пиццы. Еще одна ошибка — пить на голодный желудок.

— Теперь давай с колой.

Влад пополняет стаканы. Мой виски разбавляет газировкой.

— А теперь выпьем за то, чтобы ты поступила в универ.

Недоверчиво косясь на стакан, все же чокаюсь с Владом и делаю глоток виски с колой.

— Да, так лучше. Даже вкусненько.

И делаю еще один маленький глоточек. Алкогольная кола. Мне нравится. Поудобнее вытягиваю ноги на пушистом ковре. Влад берет с дивана подушку и передает мне. Подложив под голову, почти ложусь. Тело стало ватным, меня окутала приятная слабость. Беру новый кусочек пиццы. Медленно жую.

За две недели с Владом я сделала для себя одно открытие: Соболев много обо мне знает. Я имею в виду мои вкусовые предпочтения. Если заказывал пиццу, то одна обязательно была с пепперони. Моя любимая. Когда приходили его друзья и просили поставить музыку, Соболев включал то, что нравится мне. Уж я-то знаю, что он слушает тяжёлый рок, а не попсу в исполнении Шакиры и Джастина Бибера. В холодильнике словно по волшебству появлялись мои любимые эклеры, ванильные сырки, йогурты. Когда Влад заказывал доставку из ресторана, всегда привозили что-то из моих любимых блюд: карбонару, жюльен, салат Цезарь. Сказать, что я в шоке, — это ничего не сказать.

— Откуда ты знаешь, что я люблю из еды? — опьянев и осмелев, задаю вопрос. — В холодильнике всегда то, что я люблю.

— Помню, что ты ела, когда я гостил у вас в Израиле‚ — делает глоток виски.

— Никогда бы не подумала, что ты обращал на это внимание.

— Ну я же не слепой. И проблем с памятью у меня нет.

И все равно мне кажется странным, что Соболев помнит мои вкусовые предпочтения. Когда Влад приезжал к нам в Израиль, мне иной раз казалось, что он меня не замечает вообще, словно я тень или серая мышь. А он не просто замечал меня, а еще обращал внимания на мои любимые блюда. И все четыре года, что мы не виделись, помнил, какую пиццу я люблю. Сумасшествие. Делаю глоток виски с колой и облизываю губы. Влад смотрит на меня. Гуляет чуть пьяным взглядом по моим ногам в коротких шортах. Лицо начинает гореть еще сильнее. Потом переводит взор на грудь. На мне обтягивающий топ чуть выше пупка. Боже, зачем я так оделась?

Влад пьет виски и пялится на меня. Тишина становится совсем неловкой. Тоже делаю небольшой глоток. Тепло от алкоголя концентрируется внизу живота. Мамочки, только не это! Но мое тело меня не слушается, не подчиняется приказам мозга. Со скоростью света между ног становится слишком мокро и горячо. Мое дыхание становится шумным, почти свистящим. На каждом вдохе грудь сильнее вздымается, что привлекает еще больше внимания Влада. Я осмеливаюсь поднять на него глаза. Замечаю, как у него кадык дергается. Наши взгляды встречаются, и у меня замирает сердце. Я люблю его, и я хочу его.

Дура ты, Вика. Выброси из головы. А не получается выбросить. Влад залпом осушает стакан виски и наливает себе еще. У меня осталось на донышке.

— Мне тоже, — протягиваю ему стакан.

Влад забирает его, касаясь пальцами моей кожи. Меня электрическим разрядом пронизывает. Вздрагиваю, отшатываюсь назад. Соболев тоже почувствовал это? Мне становится жарко. Разделась бы, да снять нечего. Я и так почти голая в этом топе и шортах.

— Жарко, — Влад читает мои мысли и стягивает с себя футболку.

Зачем он это сделал!? Я неотрывно таращусь на его атлетический торс. У Арсения не такой. Правда, я не видела его без майки, но по телосложению догадываюсь, что у Арса нет таких кубиков пресса.

— Держи, — протягивает мне полный стакан виски с колой.

Выпиваю его в несколько глотков. Это было ошибкой. Голова начинает кружиться, комната плывет перед глазами.

— Ты в порядке?

— Не знаю, не очень. Я, наверное, пойду к себе.

Предпринимаю попытку подняться с пола, но падаю обратно. Поздравляю, Вика, ты напилась в стельку. А чего ты хотела, если ничего крепче вина и шампанского в рот никогда не брала?

— Тебе помочь?

Соболев ухмыляется. А сам-то тоже пьяный. Только так хлестал виски. Почти всю бутылку выпил.

— Да, — соглашаюсь, смущаясь.

Влад, пошатываясь, встает на ноги и протягивает мне руку. С опаской вкладываю свою ладонь в его. Соболев поднимает меня, но, не удержав равновесие, я почти падаю на него.

— Тебе помочь подняться по лестнице? — он прижал меня к своему голому телу и говорит на ухо.

Обессиленно опускаю веки. Я пьяна. Но не виски, а Владом. Именно из-за него все эти ощущения в теле. С головы до ног проходят приятные вибрации. Отрываюсь от его груди и заглядываю в лицо. Мое сердце трепещет. Кладу ладони на его сильную спину, веду ими вверх, глядя Владу в глаза. Это какой-то абсолютно невозможно волшебный момент. Знаю, что он больше никогда не повторится, поэтому хочу продлить его. Останавливаю ладони на плечах Влада. Жар крепкого мужского тела проникает в меня и распаляет мой огонь еще сильнее. Соболев глядит на меня загипнотизировано.

А я понимаю: сейчас или никогда. Встаю на носочки и, преодолев пару десятков сантиметров между нами, льну к губам Влада. Он на секунду замирает, а в следующее мгновение отвечает на мой поцелуй, крепче стискивая меня в своих руках.

Наш поцелуй со вкусом виски. И это космос какой-то. Чистый кайф. Чистая эйфория. Я улетаю на седьмое небо. Пальцы на ногах поджимаются, я висну на шее Влада, чтобы не упасть. Не разрывая губ, мы снова опускаемся на ковёр. Влад прижимает меня к нему своим телом. Целует горячо, страстно, нетерпеливо. Мне между ног упирается его эрекция. Я не хочу останавливаться, не хочу, чтобы Влад прекращал. А он и не собирается прекращать. Терзает мои губы, проникает в рот своим языком.

— Ах, — стону ему в губы.

— Я пиздец как хочу тебя, — говорит и толкается членом мне между ног.

Я не верю своим ушам. Это точно не сон? Влад снова набрасывается на мой рот, трогает руками грудь, сжимает ее. Она ноет и хочет еще. Я нетерпеливо ерзаю под Соболевым. Хочу, хочу, хочу. Только с ним этого хочу. Больше ни с кем.

— Ты просто до одури сексуальная, — Влад снимает с меня топ и принимается целовать полушария груди.

Влад пьян и завтра ничего не вспомнит. А вот я отдаю отчёт своим действиям. И вполне осознанно говорю ему:

— Я тоже тебя хочу. Давай сделаем это.

Руки Влада спускаются вниз по моему телу и расстегивают пуговицу на шортах.

Глава 21. Эйфория

Влад раздевает меня, при этом не переставая целовать. Тянет вниз шорты, потом снимает с меня топ. Я остаюсь под ним в белье. Поцелуи со вкусом виски пьянят еще сильнее. К этому добавляется жар, который исходит от голого торса Влада. Я плыву. Меня закручивает в пучину страсти и блаженства. Руки Влада гуляют по моему телу. От его прикосновений на коже остаются невидимые следы. По мне волнами расходятся вибрации. Их эпицентр — внизу живота. Соболев отпускает мои губы, целует подбородок, шею. Я начинаю задыхаться. Внутри все трепещет. Влад чуть кусает зубами ключицы. Это придаёт остроты. Я осмеливаюсь положить руки на его спину. С огромным наслаждением провожу вверх-вниз по рельефным мышцам.

Губы Влада все ниже. Уже покрывают поцелуями грудную клетку, неминуемо приближаясь к полушариям груди. Аккуратным движением указательных пальцев Влад спускает вниз по плечам лямки лифчика. Потом проскальзывает ладонями мне под спину и расстёгивает бюстгальтер. Меня молнией бьет. Боже... Влад целует мою грудь. Это какое-то сумасшествие. Обводит языком соски. Они твёрдые и возбужденные. Им мало. Хотят еще и больше. Я тихо стону. Вжимаю голову Влада в свою грудь, выгибаюсь под еготе лом, трусь промежностью об эрекцию.

Соболев глухо смеется. Ему нравится, как мое тело реагирует на его ласку. Цепляет пальцами резинку трусиков и тянет их вниз. Ох... Я боюсь и жду этого одновременно. Оставшись под Владом совершенно голой, зажмуриваю глаза. Он привстает с меня и оглядывает. Сквозь закрытые веки чувствую, как его взгляд идет от моего лица и ниже. Всю-всю меня внимательно осматривает. Чувствую его довольную улыбку. Немного хищную, потому что он в таком же предвкушении, как и я.

— У тебя такое сексуальное тело, — говорит и проводит рукой от ложбинки между грудей до конца живота.

А оттуда ныряет ладонью мне между ног. Охаю. Резко разлепляю веки и встречаюсь с глазами Влада. Они чёрные. И пьяные. Сильно пьяные.

«Завтра он ничего не вспомнит», проносится в голове.

Пальцы Влада ласкают меня между ног, а сам он снова целует меня в губы. Я подаюсь навстречу его пальцам, слегка постанываю ему в рот. Мне нравится. Сладкое ноющее чувство разливается внизу живота. Моей смазки становится больше, я чувствую, как она выделяется. Влад, наверное, тоже, потому что сквозь наш поцелуй довольно ухмыляется. Он скользит пальцами вниз вдоль клитора и проникает ими внутрь. Сначала одним, а потом вторым. Я начинаю дрожать. Меня буквально пронизывает. Медленные движения пальцев внутри меня открывают новые грани чувств, ранее неиспытанные. Как же это сладко. Мне хочется стонать и извиваться, что я и делаю.

Неожиданно Влад выходит из меня, прервав поцелуй, и отстраняется. Недоуменно на него гляжу. Соболев как чумной. Совершенно безумный взгляд. Он расстёгивает ремень на своих джинсах. Пряжка лязгает, заставляя меня дернуться. Приближается неизбежное. И такое долгожданное. Мне становится страшно. Но это не такой страх, когда хочется все бросить и убежать. Это как предвкушение. Когда в ожидании праздника замирает сердце.

Я осмеливаюсь привстать на локте и тоже оглядеть Влада, как он меня. У него красивое атлетическое тело. Тянусь рукой к груди, едва прикасаюсь пальцами и замечаю, как его кожа тут же покрывается мурашками. Дыхание Влада становится чаще, оно со вкусом виски. Я веду подушечками пальцев вниз, касаюсь ровных красивых кубиков пресса. Наверное, мне следует остановиться, но я не могу. Иду еще ниже до резинки боксеров. А там замираю и в неуверенности поднимаю на Влада взор.

Глядя мне в глаза, он опускает свою горячую ладонь на мою ледяную. Не разрывая зрительного контакта, сам засовывает мою руку в свои боксеры. Прикоснувшись к возбужденному мокрому члену, застываю на секунду в неуверенности. Влад помогает мне. Начинает водить мою руку вниз-вверх, показывая, что нужно делать. Закусив губу, дальше продолжаю сама. Его член большой, ровный, твёрдый. Мне нравится к нему прикасаться. Влад шумно вздыхает и откидывает голову назад. Догадываюсь, что ему нравится. Это придаёт мне уверенности. Но я хочу видеть член полностью, поэтому тяну вниз боксеры. Дух захватывает. С наслаждением вожу по нему рукой. Дыхание Влада становится громким, свистящим. По телу разливается эйфория. Я будто нахожусь в параллельной реальности, где прямо сейчас исполняется моя самая заветная мечта.

Но надо понимать: нас ведет выпитый алкоголь. Я еще хоть как-то сохраняю здравомыслие. Действую осознанно, а вот Влад пьян в стельку. На утро он ничего не вспомнит. Не исключено, что Влад вовсе думает, будто находится сейчас не со мной, а с Яной или с кем-то еще. Он перехватывает мою руку. Заводит ее мне за голову и снова укладывает меня на спину, ложась сверху.

— Пиздец, как хочу в тебя.

Сердце подскакивает к горлу. Вот сейчас все случится. Влад раздвигает мои ноги. Облизываю вмиг пересохшие губы. Лицом опускается в мою шею, водит по ней носом, вдыхает мой запах.

— Охуенно пахнешь.

Рисует узоры на тонкой коже кончиком языка. Я уже изнемогаю, а Влад будто специально оттягивает главное. Наконец-то касается членом моей промежности. Не входит сразу, медленно водит им по клитору, дразня меня. Беру его лицо, отрываю от своей шеи и целую в губы. Хочу целовать Влада, пока есть такая возможность. Потом больше не будет. Какие же с ним сладкие поцелуи. Невозможное наслаждение только от прикосновения наших губ.

Влад входит в меня. Дергаюсь. Замираю. Он просовывает руки мне под поясницу и толкается дальше, сильнее. Резкая боль пронзает низ живота. Влад останавливается на мгновение, прерывает наш поцелуй. Смотрит на меня вопросительно, чуть прищурив глаза.

— Продолжай, — говорю хрипло. — Я хочу тебя.

И Влад продолжает. Чтобы не вздумал задавать вопросов, снова впиваюсь в его губы поцелуем. Толчки резкие, ритмичные. Отдают болью. Я терплю ее, потому что испытываю сейчас совсем другого рода наслаждение. У меня эйфория от того, что я лишилась девственности с Владом. Как я и мечтала. С ним, с ним, с ним, только с ним.

Влад выходит из меня, переворачивает меня на живот и входит сзади. Мне больно, но... это чистая эйфория. Я ликую. Каждая клеточка моего тела взрывается фейерверком. Я чувствую Влада внутри себя, и это что-то с чем-то. Невозможно передать словами. Влад стонет мне в затылок. Ему нравится, он получает кайф. Я хочу, чтобы Соболеву было хорошо со мной. Лучше, чем с другими девушками. Он встает с меня, садится на колени и продолжает входить в меня так, придерживая мою талию. Толчки становятся быстрее, нетерпеливее. Сквозь боль я снова начинаю испытывать приятные вибрации. Мои ощущения похожи на сироп «соленая карамель». Вкусно, сладко, но есть небольшой изъян.

Дыхание Влада становится громче, стоны тоже. А потом он выходит из меня и кончает мне на ягодицы. Тёплая сперма покрывает мою кожу, течет по ней дорожками. Влад падает рядом на пол, подложив руку под голову. Громко и тяжело дышит. Его глаза закрыты. Не говорит ни слова. А я жду, что хотя бы посмотрит на меня. Нет, не смотрит. И молчит. Постепенно дыхание Соболева становится тихим и размеренным. Не знаю, сколько времени проходит. Минут десять, может. Я осторожно касаюсь плеча Влада. Он не реагирует. Уснул.

Сажусь на колени, оглядываюсь. Крови нигде нет. Ни на ковре, ни у меня между ног. На члене Влада есть небольшой красный след, но это если внимательно приглядываться. Сперма неприятно холодит кожу на ягодицах. Я тихо встаю, собираю с пола свои вещи и поднимаюсь на второй этаж в душ. Как ни странно, меня не шатает из стороны в сторону. Кажется, я протрезвела. Под струями горячей воды мне холодно. Почему-то ознобом пробрало. Дрожу. Что теперь будет? Как мы с Владом будем общаться? Неужели он совсем все забудет? И что у меня теперь с Арсением?

Вопросов много, ответов нет. Не хочу думать. Завтра утром приезжают родители Влада. Наверное, это к лучшему. Выхожу из ванной и смотрю со второго этажа вниз. Соболев спит голый. Посомневавшись несколько секунд, спускаюсь вниз. Оглядываю Влада и снова испытываю эйфорию.

Беру боксеры и аккуратно, стараясь не разбудить, натягиваю их на Влада. Дальше одевать не буду, а то проснётся. Забираю стаканы, тарелки с едой и виски с колой. Отношу на кухню, немного прибираю там. Тело ноет, глаза слипаются. Поднимаюсь к себе и ложусь спать. Утром решу, как мне дальше быть.

Глава 22. Утро

Утром я просыпаюсь от громких голосов. Я бы даже сказала, криков. Грубоватый мужской и требовательный женский наперебой что-то кричат. Быстро подскакиваю с кровати и одеваюсь. Судя по яркому солнцу за окном, уже не утро, а день.

— Влад, это вообще как понимать!? — рычит мужчина. — Мы полтора часа прождали тебя в аэропорту! Полтора часа!

Я выглядываю со второго этажа. В гостиной стоят мужчина и женщина, рядом с ними девочка-подросток. Вокруг них чемоданы и сумки. Влад в одних трусах переминается с ноги на ногу и трет заспанное лицо.

— Да я, наверно, проспал...

— Это просто уму непостижимо! — взвизгивает женщина. — От тебя алкоголем несёт за версту! Как можно быть таким безответственным!? Мы договаривались, что ты нас встретишь! Мы прождали тебя полтора часа, на звонки ты не отвечал! Что мы должны были подумать? Я испугалась, что ты разбился по дороге в аэропорт! — голос женщины надламывается, как будто она пытается сдержать слезы. — А ты, оказывается, пьяный спишь!

Все понятно. Приехали родители Влада. Он должен был встретить их сегодня утром, но проспал.

— Блин, извините, я уснул без будильника.

— По шее надавать тебе мало!!! — верещит женщина. Кажется, она все же расплакалась.

— Пап, мам, давайте просто порадуемся, что с Владом все хорошо, — к нему подбегает сестра и обнимает за пояс. — А то вы таких ужасов себе надумали.

Влад целует девочку в макушку и выпускает из рук. Оглядывается. Видит свою одежду на полу и идет одеваться. Я решаю выждать хотя бы минут пять, пока все не успокоятся, и только тогда спуститься знакомиться. Мама Влада, тетя Соня, расстёгивает чемоданы, что-то из них достаёт, переговаривается с мужем. А Влад, одевшись, уходит в ванную первого этажа.

Не представляю, как сейчас столкнусь с ним. Сама не знаю, чего хочу больше: чтобы Влад помнил произошедшее вчера или чтобы не помнил. Одновременно боюсь и того и другого. Когда вспоминаю, как Влад вчера целовал меня, жар по телу прокатывается. И такие комплименты говорил, так искренне хотел меня. Неужели он не понимал, что перед ним я, Вика? Думал, что он с Яной? С Ксюшей? Набираюсь смелости и спускаюсь вниз.

— Всем добрый день, — смущенно говорю.

Мама Влада отрывается от чемодана и поворачивается ко мне.

— Вика! Здравствуй, дорогая, — тетя Соня подходит ко мне и дружелюбно обнимает. — Как дела?

— Хорошо, сдала вступительные экзамены в два вуза, жду результатов.

— Привет, — из кухни появляется отец Влада.

Я не знаю, какие отчества у родителей Влада, поэтому решила для себя называть их «тетя Соня» и «дядя Дима». Если они сами не попросят называть их иначе.

— Здравствуйте.

Маму Влада я мельком пару раз видела, а вот отца вижу впервые. Он высокий темноволосый мужчина, с крепким телом. Сын очень на него похож. Родители Влада такие молодые! Сколько им? Я бы дала максимум сорок. Видимо, Влад у них совсем ранний ребенок.

— Привет! Я Катя! — вскакивает с дивана девочка.

— Очень приятно.

Они все такие загорелые. Интересно, где отдыхали?

— Мы много всего привезли, — тетя Соня снова бросается к чемодану. — Тут чай, сладости. Пойдёмте завтракать. Хотя уже обед.

Продолжая немного смущаться, прохожу вместе со всеми на кухню. Пока тетя Соня суетится, ставя чайник, поглядываю в сторону двери ванной первого этажа. Влад как зашел туда десять минут назад, так до сих пор и не вышел. Стараясь игнорировать голоса, прислушиваюсь. Кажется, идет звук льющейся воды. Минуты тянутся мучительно долго. Я ерзаю на стуле и не могу поддерживать непринужденный разговор, потому что мои мысли заняты только одним. Вот сейчас появится Влад, и что тогда? Мне страшно.

— А что у вас тут произошло? — врывается в сознание вопрос дяди Димы.

— А? — дергаюсь. — Вы о чем?

— Влад не приехал нас встречать. Мы зашли в дом, он спит пьяный в трусах на полу в гостиной. Что у вас тут вчера было?

И внимательно так на меня смотрит.

— Опять Влад притащил толпу людей и устроил пьянку, да? — со злостью интересуется тетя Соня, уперев руки в бока. — Вика, скажи, он тут сильно хулиганил, пока нас не было?

Спасибо тете Соне за подсказку, потому что от вопроса ее мужа у меня озноб по позвоночнику пробежал. Ни идеи, что на него отвечать, если бы тетя Соня не подсказала.

— Да, вчера к Владу приходил кто-то из друзей. Точно не знаю, кто. Я была в своей комнате, смотрела сериал. Но никакого хулиганства не было, все было нормально. Я рано легла спать, так что не знаю, до которого часа у Влада были гости. Но они не сильно шумели. У меня чуткий сон, я бы проснулась, если бы было шумно.

Я щекой чувствую взгляд Влада. Она тут же начинает гореть огнём. Не знаю, какую часть моего рассказа слышал Влад.

— Явился! — налетает на него тетя Соня. — Как можно быть таким безответственным!? Прибила бы! Не дай бог я еще раз увижу тебя пьяным! — грозит сыну пальцем.

Я приросла к стулу и окаменела. Не имею сил повернуть на Соболева лицо и посмотреть ему в глаза.

Глава 23. Бетонная плита

—Можно мне кофе? — Влад проходит на кухню и садится на стул напротив меня.

Я опустила глаза и рассматриваю свои ногти. Как жаль, у меня нет с собой мобильного телефона, а то бы уткнулась в него. Влад смотрит на меня. Я не могу под его взглядом. Мне хочется спрятаться под стол или убежать. Зря я вышла из своей комнаты. Надо было сидеть там весь день. Тетя Соня раскладывает на кухонный стол сладости, на плите варится кофе для Влада, дядя Дима заваривает чай во френч-прессе.

— Влад, зря ты с нами не поехал! — восторженно восклицает Катя. — Так классно было! Мы ездили в специальное место плавать с дельфинами!

Катя взахлёб рассказывает брату о поездке на море. Тетя Соня и дядя Дима периодически что-то вставляют в ее рассказ. Влад слушает сестру, задает ей вопросы. На стол ставят чай и кофе. Я беру свою кружку, делаю глоток, отправляю в рот какую-то сладость, но совсем не чувствую вкуса. Я не могу ни поддержать беседу, ни элементарно поднять глаза. А Влад на меня уже даже не смотрит. Смеется с сестрой, смотрит фотографии, которые она ему показывает. Мне бы для вида подать голос, а то, наверное, я похожа на бедную родственницу.

— А я тоже один раз плавала с дельфинами, — лепечу.

— Я помню, — вдруг говорит Влад. На автомате перевожу на него взгляд. Он смотрит на меня как ни в чем не бывало. Как будто не лишил меня вчера девственности. — Ты сначала боялась их, не хотела залезать в воду.

Боже, откуда он это помнит? Это было кучу лет назад, мне, наверное, было десять.

— Да, поначалу боялась.

Влад снова поворачивается к сестре и продолжает с ней разговор. Потом что-то говорит родителям. Я больше не могу здесь находиться. Мне психологически тяжело. В два глотка допиваю горячий чай, обжигая всё, что можно.

— Спасибо, очень вкусно, я пойду к себе.

Выхожу из кухни спокойно, но как только скрываюсь от чужих глаз, пулей поднимаюсь вверх по лестнице на второй этаж. У меня мандраж по всему телу. Я не могу понять, помнит Влад или нет. Мне кажется, если бы помнил, ему бы, как минимум, было неловко так же, как мне. А он вёл себя так, будто между нами ничего не произошло. Минут через пятнадцать в мою дверь раздается стук. Подпрыгиваю как ошпаренная. Дрожащей рукой опускаю ручку. На пороге стоит Влад.

— Привет, — первый начинает. — Ты сказала родителям, что ко мне вчера кто-то приходил. А кто именно?

Тяжело сглатываю.

— Я не знаю. Кто-то.

Влад чуть хмурит брови. Приглядывается ко мне. Смотрит как-то странно.

— Я не помню, чтобы ко мне кто-то вчера приходил. Посмотрел переписку с друзьями в мессенджерах, я никого не приглашал. Входящих звонков от друзей тоже не было, — замолкает. Снова меня оглядывает. Такое ощущение, что хочет что-то спросить, но не решается. Как будто сам с собой борется. — Слушай, а у нас с тобой вчера...

И захлопывает рот в нерешительности.

— Что у нас с тобой вчера?

Открывает рот, чтобы сказать, но передумывает. Снова закрывает. Он помнит, но смутно, догадываюсь. Сейчас стыдливо отводит взгляд в сторону, растерянно чешет затылок, нервно прочищает горло. Жалеет о случившемся. И осознание этого вонзается в меня острой стрелой. Мое сердце разбивается вдребезги. Губы дрожать начинают, в горле ком.

— Не понимаю, о чем ты, — выдавливаю из себя.

— Да мне, наверное, приснилось... Ладно, извини. Я пошел.

Разворачивается и тут же скрывается в своей комнате. Я закрываю дверь и опускаюсь на нее лбом. Не выдерживаю и начинаю тихо плакать. Вот она жестокая реальность, Вика. А что ты думала? Влад в тебя влюбится? Ты никогда не была ему нужна, разве непонятно? Он переспал с тобой по пьяни, а наутро пожалел. Как ты вообще могла на что-то с ним надеяться? Владу не нравятся такие девушки, как ты. Я не могу больше находиться здесь, в его доме. Это выше моих сил. Каждый день встречаться и делать вид, что ничего не было. Да я лучше умру.

Вот не хотела я прибегать к этому. Думала, потерплю под одной крышей с Соболевым. Вернутся его родители, станет легче. Ага, как же. У меня нет с собой ключей от нашей с родителями московской квартиры. Но у меня есть своя квартира, которая досталась мне от биологических родителей. Я не люблю ее и никогда в нее не езжу. Там вещи моих родных папы и мамы, их фотографии, моя детская комната с игрушками. После их смерти я была в той квартире от силы раза три. Последний — когда мне было лет четырнадцать. Помню, вошла туда и сразу появилось ощущение, что меня приложило мордой об пол. Я потом неделю не могла в себя прийти. Но сейчас я в таком состоянии, что лучше буду жить в квартире биологических родителей, чем под одной крышей с Соболевым. Быстро собираю в сумку вещи первой необходимости и вызываю такси. Говорю тете Соне, что поехала в гости к дальним родственникам и, пока она не начала задавать вопросы, прыгаю в приехавшую машину. Когда через час такси высаживает меня у подъезда, оглядываю серую девятиэтажку. Я знаю код от домофона наизусть. Поднимаюсь пешком на третий этаж и звоню в дверь соседки. Надеюсь, она дома.

— Кто там? — звучит за дверью.

— Вика, дочка Миши и Леры Агаповых, — называю имена биологических родителей.

Замок тут же поворачивается. Тетя Тоня, женщина лет сорока и близкая подруга моей родной мамы, в изумлении меня оглядывает.

— Вика! Детка! — обнимает меня. — Господи. Ты бы хоть позвонила.

— Извините, что-то я не подумала.

— Как ты повзрослела,— оглядывает меня с головы до ног. — Как же ты похожа на маму! Вылитая Лера стала, — ее голос чуть дрожит. — Ты в квартиру?

— Да. Ключи у вас?

— У меня, сейчас дам. Проходи, — впускает меня на порог и убегает вглубь квартиры. Ее нет несколько минут. — Вот они, — выносит ключи. — Я где-то раз в год заходила, пыль протирала.

— Хорошо, спасибо.

— Ты будешь тут жить?

— Не знаю. Посмотрим. Спасибо, теть Тонь.

Напоследок улыбнувшись соседке, выхожу на лестничную клетку. Сейчас на меня ляжет еще одна бетонная плита.

Глава 24. Стереть поцелуи

В квартире родных родителей у меня ползёт озноб по коже. Здесь все так, как будто тут живут люди. Мебель, книги, предметы декора, магнитики на холодильнике. Я сажусь на диван в гостиной и боюсь заходить в комнаты. Особенно в спальню родителей. Там туалетный столик с маминой косметикой, их одежда в шкафу и комоде, на прикроватной тумбе папины часы. Он не надел их в день аварии. В повседневной жизни я забываю, что меня удочерили, и я живу в приемной семье. Игорь и Лена так много для меня сделали и так сильно любят, что мне стыдно думать про них как про чужих людей. И я тоже их люблю, искренне считаю папой и мамой. А ведь у меня были другие родители. Настоящие. Как бы сложилась моя жизнь, если бы они не погибли в аварии? Я бы точно не знала Влада и, возможно, была бы счастливее.

Ложусь на диван, свернувшись комочком, обнимаю подушку. Так больно, что дышать не могу. Губы помнят поцелуи Влада, тело помнит его прикосновения. Воссоздаю в памяти нашу близость. Зачем я допустила ее? Сама осознанно прыгнула в бездну. Знала ведь, что на утро карета превратится в тыкву.

На телефон приходит сообщение от Арсения:

«Привет. Как дела? Чем занята сегодня?»

Боже, Арсений. Я же совсем про него забыла. Получается... я изменила ему? Мне становится дурно. Я изменила своему парню с его лучшим другом. Господи... Какой ужас. Как теперь Арсу в глаза смотреть? Чувствую себя гадко и отвратительно из-за своего гнусного поступка по отношению к Сене. Но несмотря на это хочу увидеть его сейчас, хочу стереть поцелуи и прикосновения Соболева, как бы эгоистично это ни звучало.

«Привет. Я в квартире своих родителей. Если хочешь, можешь приехать»

«Могу прямо сейчас. Напиши адрес»

Отправляю Сене улицу, номер дома и квартиры, а также код от подъезда. Он обещает быть в течение получаса. Я жду его. В одиночестве мне очень плохо. А с Арсом я хотя бы отвлекусь. Он умеет шутить, у него всегда в арсенале несколько веселых историй. Правда, как в компании Сени не думать о том, что я изменила ему? Мы ведь встречаемся.

Арс звонит в дверь, и я радостно подпрыгиваю с дивана. Блондин заходит в квартиру в хорошем настроении и сразу сгребает меня в охапку. Мы целуемся в прихожей, потом Сеня отрывает меня от пола и слегка кружит в воздухе. Он стёр с моих губ поцелуи Влада. Вот так просто. Как будто их и вовсе не было.

— Как дела? — оглядывает меня. — Что-то случилось? Ты не заболела?

— Нет, все в порядке. Просто немного грущу.

Мы проходим в гостиную, Арс пробегается взглядом по комнате.

— А почему ты живешь у Соболя, если у твоих родителей есть своя квартира?

— Это квартира моих биологических родителей. Они погибли, когда мне было три года. Я не люблю тут находиться, но сегодня мне захотелось сюда приехать.

Сеня с пониманием кивает.

— Ты вроде говорила, что тебя удочерили. Припоминаю.

— Да, я выросла в приёмной семье.

— А какая у тебя связь с Владом? Он кем тебе доводится? А то я так и не понял.

Меня словно кипятком ошпаривает. Друзьям Влад представил меня «подругой», Яне — «родственницей». А правда в том, что мы не друзья и не родственники.

— Мой приёмный отец является крёстным Влада.

— И все?

— Да.

Арс садится на диван и притягивает меня к себе за руку. Опускаюсь к нему на колени и смотрю в голубые глаза. В голове крутится мысль о том, что я изменила Арсению. В душе разливается горечь. Чтобы Сеня не увидел моих слез, отвожу взгляд в сторону. Я очень-очень плохой человек.

Арсений склоняет меня к себе чуть ниже и целует в шею. Делает это нежно и ласково, но мое тело не откликается. Я вспоминаю, как точно так же целовал мою шею Влад, и какую бурю чувств это во мне вызывало. Сеня гладит мое тело, накрывает ладонью грудь. Шумно выдыхаю и закрываю глаза, позволяя блондину делать, что он хочет. И заметить не успеваю, как оказываюсь лежащей на диване под Арсением. Он целует меня в губы, трогает везде, не стесняясь. Мне не хорошо и не противно. Мне никак.

Арс приятный симпатичный парень, поцелуи с ним не вызывают отвращения, но и отклика на ласку в моем теле тоже нет. Я не сопротивляюсь, когда Сеня снимает с меня футболку. Не сжимаюсь испуганно, когда скидывает с себя свою. Отвечаю на поцелуи, глажу его спину. А у самой в голове Влад. В груди зияет открытая рана, мне хочется разреветься. Ночь с Владом была ошибкой. Ошибкой, ошибкой, ошибкой. Хочу стереть ее, забыть. Как будто не было вовсе. Хочу не помнить ничего, как Влад. Следовало выпить больше виски, чтобы напрочь все из памяти стерлось. За этими мыслями не замечаю, как Арс снимает с себя джинсы. Прихожу в себя, когда он расстёгивает пуговицу на моих. Дергаюсь, испуганно раскрываю глаза. Отвечая на поцелуй Сени, таращусь в люстру на потолке.

«Кошмар, какая она пыльная. Аж отсюда видно. А как вытереть пыль с люстры? Наверное, стремянка нужна».

Это нервное. В голову лезет всякая ерунда. Снова опускаю веки, прислушиваюсь к своим ощущениям. Я хочу того, к чему неминуемо нас тащит Арс? Мне все равно. Остановится ли сейчас Сеня или пойдет дальше — безразлично. Ни то, ни другое одинаково не вызывает во мне эмоций.

Я под Арсом в одном белье. На нем тоже только боксеры. Между ног мне упирается эрекция. Когда я вчера чувствовала член Влада, то изнемогала и текла. С Сеней этого нет. Полный ноль. Ну почему? Почему? Он же тоже красивый. Арс отвлекается от меня, тянется к джинсам на полу. Достаёт из кармана бумажник, а из него презерватив.

— Так сильно хочу тебя, Вик, — хрипит. — С первого взгляда хочу, как увидел.

Влад тоже вчера говорил, что хочет меня. От его слов у меня мурашки по коже табуном неслись. А от признаний Сени ничего нет. Он снимает боксеры. Смотрю на его член.

«У Влада красивее».

Я теперь всегда буду сравнивать всех парней с Владом? Я не хочу.

— Войди в меня быстрее, — прошу. — Тоже хочу тебя.

Довольный услышанным, Сеня снова на меня ложится. Целуя, раздвигает мои ноги. По позвоночнику пробегает холодок, когда головка члена касается моей промежности. Арс входит в меня, и я зажмуриваюсь от боли. Она в стократ сильнее, чем была вчера, когда Влад лишал меня девственности. Но почему? Разве после первого раза не должны быть уже только приятные ощущения?

Я мало знаю о сексе. Только из рассказов подруг и из того, что мне в общих чертах говорила мама. О половом созревании и зачатии детей со мной разговаривала именно она, а не отец, хоть он и акушер-гинеколог. Но так как мама тоже врач, она объясняла мне в основном медицинскими терминами.

— Ты точно в порядке? — обеспокоенно спрашивает Арс.

— Да, продолжай.

Постепенно я привыкаю к его члену. Боль становится меньше. Появляется немного приятных ощущений. Однако все равно я не получаю удовольствия от процесса. С Владом мне было больно, потому что первый раз, но я улетела на седьмое небо от одной только мысли, что лишаюсь девственности именно с ним, как всегда мечтала. Физическая боль от разрыва девственной плевы утонула в гамме других эмоций. С Владом такая эйфория была, такой фейерверк. Сейчас и близко нет ничего подобного.

Издаю тихие стоны, потому что интуиция подсказывает, что нужно так делать. Арс выходит из меня, садится на диване и тянет меня сесть на него верхом. Опускаюсь на член и падаю лбом на мягкую спинку дивана. Сеня берет меня за талию, помогает мне двигаться. Не выдерживаю и начинаю тихо плакать в диван. Арс не слышит. Он слишком занят процессом. Я двигаюсь машинально, а сама хочу, чтобы это побыстрее закончилось.

Когда Арс насаживает меня на себя до упора и задерживает в таком положении, издавая громкий стон, догадываюсь, что он кончает. Тоже стону, чтобы не обидеть его. Сеня шумно дышит, захватывает губами мой сосок, слегка прикусывает и обводит языком. Я быстро вытираю лицо от слез, пока он не видит.

— Ты мне очень нравишься, Вик.

— Я догадалась. Ты мне тоже.

— Только с тобой трахаться хочу.

Полагаю, это комплимент, а его смысл в том, что Сене сейчас неинтересны другие девушки, кроме меня.

— Мне приятно.

Он берет в рот второй сосок. С наслаждением посасывает его.

— Еще хочу тебя. Давай сзади.

Забавно: Арса не удивило, что я не девственница, несмотря на то, что мне едва исполнилось восемнадцать. Просто в их с Владом мире не бывает девственниц. Само собой разумеется, что девушка уже имеет опыт в сексе.

— Давай чуть попозже, — ко второму разу подряд я не готова. Мне бы от этого отойти.

Слезаю с Арсения и сажусь на диван. Я смотрю на пыльную люстру в потолке, а Сеня смотрит на меня.

— Ты очень красивая.

— Спасибо.

Арс валит меня спиной на диван, ложится сверху и целует в губы. Ну я же сказала, что не хочу второй раз подряд. Меня спасает звонок в дверь. Сеня резко от меня отшатывается.

— Кто это? Ты кого-то ждёшь?

— Наверное, соседка. Ключи были у нее. Она присматривала за квартирой.

Какое счастье, что тетя Тоня позвонила в дверь. Вылезаю из-под Арсения и принимаюсь быстро одеваться. Арс снимает с члена презерватив и натягивает трусы. Звонок в дверь повторяется. Оставляю его в гостиной и мчусь в прихожую. Поворачиваю замок, открываю дверь и столбенею. В подъезде стоит Влад. Что...? Как...?

— Так я и знал, что найду тебя здесь.

Не дожидаясь приглашения, Влад заходит в квартиру и захлопывает дверь. А я таращусь на него в шоке, как на привидение.

— Вик, давай поговорим. Я хоть вчера и напился, но не до такой степени, чтобы словить белую горячку. И с памятью у меня проблем нет.

— Соболь? — в прихожую выходит Арс. Он в одних джинсах, а по пути застегивает ремень. — А ты зачем? — Сеня останавливается возле нас и протягивает Владу ладонь для рукопожатия.

Соболев расширяет глаза до размера пятирублевых монет. Несколько секунд смотрит на лучшего друга, не моргая, а потом поворачивает голову в мою сторону. Я читаю на его лице весь спектр негативных эмоций: от ужаса до презрения ко мне.

Глава 25. Ужин

Немая сцена. Арс стоит с протянутой ладонью, а Влад будто бы окаменел. Не пожимает другу руку, лишь неотрывно глядит на меня.

— Ты что-то хотел? — спрашиваю.

Я не понимаю, что повергло Влада в такой шок. Нашу ночь он или не помнит, или делает вид, что не помнит. Не важно. В любом случае для него это был обычный проходной секс по пьяни. На моем месте могла быть любая другая девушка: хоть Яна, хоть Ксюша, хоть кто-то еще. О том, что я встречаюсь с Арсением, Владу было прекрасно известно. Мы с Арсом три недели ходим на свидания. Логично, что конфетно-букетный период подошёл к сексу.

От моего вопроса Соболев словно отмирает. Дергается, переводит взгляд на Сеню.

— Привет, — наконец-то протягивает ему руку.

Но все равно Влад не отошёл от шока. Разглядывает нас с Арсом, как диковинку. Можно подумать, не знал, что мы встречаемся.

— А ты сюда какими судьбами? — в голосе Арсения слышится небольшая претензия.

— Я за Викой.

— Зачем?

— Отвезти ее домой.

— А Вика тебя просила? Я сам могу отвезти ее домой.

Влад теряется, не знает, что ответить. Мне снова становится ужасно стыдно перед Арсом за то, что прошлой ночью лишилась девственности с его лучшим другом. Мне нет оправдания. Я ходила с Арсом на свидания, принимала его ухаживания, целовалась с ним, переписывалась и болтала по телефону до глубокой ночи, а потом взяла и воткнула нож в спину.

— Вернулись мои родители, у нас сегодня семейный ужин, поэтому я приехал за Викой.

Не знаю, правда ли насчёт ужина. Если да, то действительно неудобно перед тетей Соней и дядей Димой. Уж кто-кто, а родители Влада ничего плохого мне не сделали. Вот только когда Влад переступил порог квартиры, он сходу не про ужин с родителями начал, а про то, что проблем с памятью у него нет. Выходит, хочет обсудить произошедшее между нами?

— Ты сказал, семейный ужин, а Вика не член вашей семьи и даже не родственница. Но окей, я отвезу Вику. Во сколько ваш ужин?

— В шесть.

Я машинально смотрю на часы на запястье. Сейчас пять. Сеня тоже смотрит на мои часы.

— Тебя отвезти?

Знать бы, врет Влад насчёт ужина или нет. Но даже если и нет, я ведь не могу исчезнуть из их дома. Тетя Соня начнет меня искать, позвонит моему папе, всполошит его.

— Да, отвези.

От Сени мне тоже нужно отдохнуть. Да вообще от всех отдохнуть нужно.

— Я привезу Вику, — обращается к Владу. — На мотоцикле мы доедем быстрее, чем ты на машине. Так что не теряй время, езжай домой уже сейчас, а то опоздаешь на ваш семейный ужин.

Влад хмыкает. Переводит взгляд на меня и так пронзительно смотрит, словно в душу проникает. Отвожу глаза в сторону, потому что не могу. Не прощаясь с нами, Соболев молча выходит из квартиры. Дверь хлопает, и я вздрагиваю.

— Какой-то он странный. У вас с ним что-то произошло?

Вопрос Сени словно кипятком обдаёт.

— Нет, — пожимаю плечами. — Ничего особенного.

— А почему тебе просто не позвонили, если хотят видеть тебя на ужине? Зачем Владу было специально ехать?

Вопросы Арса загоняются меня в тупик. А я улавливаю в его интонации нотки стали.

— Я не знаю, Сень. Спроси у мамы Влада, почему она мне не позвонила.

— Ну просто странно, Соболь тащился полтора часа из Подмосковья, чтобы сказать про ужин, когда можно было позвонить.

— Ну он же хотел забрать меня домой.

— Все равно.

— Давай собираться? А то мне будет неудобно перед родителями Влада, если я опоздаю.

И сейчас я как никогда рада тому, что у Арса мотоцикл, а не машина: мы не сможем разговаривать по дороге.

Во дворе не видно машины Влада. Наверное, уехал. Арс довозит меня до дома Соболевых быстро, объезжая автомобили в пробках. Без десяти шесть я слезаю с мотоцикла и снимаю шлем. Арс сразу сжимает меня в своих руках.

— Что завтра делаешь? — спрашивает мне в губы.

— Наверное, буду готовиться к апелляции. Я получила восемьдесят баллов по математике в МГУ, но на апелляцию все равно хочу пойти.

— Давай я подготовлю тебя к апелляции.

— Давай, — соглашаюсь быстрее, чем успеваю подумать.

Арс притягивает меня к себе за затылок и целует в губы. Горячо и нетерпеливо. Он не сливается после первого секса, не бросает меня, получив желаемое. Хочет со мной отношений дальше. И снова на меня ложится бетонная плита с чувством вины. Я изменила Сене. Я плохая.

— Ладно, я пойду уже, — первой прерываю поцелуй.

— До завтра.

— До завтра.

Захожу во двор. Влад еще не приехал, его машины нет. В доме на первом этаже горит свет. Захожу, а в гостиной тетя Соня накрывает на стол. Влад не обманул насчёт ужина.

— Ты вовремя, — обращается ко мне тетя Соня. — Мой руки и садись за стол.

Я поднимаюсь наверх в свою комнату, оставляю сумку с вещами и перевожу дух. Только сейчас понимаю, насколько сильно проголодалась. Я как утром выпила с Соболевыми чай, так больше ничего за весь день не съела.

— А ты без Влада приехала? — спрашивает тетя Соня, когда я спускаюсь вниз и сажусь за стол. — Он сказал, что поехал тебя забирать. Кстати, а где ты была?

— На свидании с Арсением.

Тетя Соня удивленно на меня смотрит.

— С Арсением? С другом Влада?

— Да, мы встречаемся.

Я настолько четко и ясно это произношу, как будто сама себе напоминаю.

— Ого! Какая неожиданная новость. Поздравляю! — улыбается.

— Спасибо. Мы всего несколько недель вместе.

— Еще все впереди.

Дверь в дом хлопает и заходит Влад. Останавливается на пороге в гостиную и смотрит прямиком на меня. Я вздергиваю подбородок повыше. Сейчас я не боюсь Влада, не хочу спрятаться под стол или убежать. Я готова к разговору с ним, который неминуемо произойдет после ужина.

Глава 26. Похоронить и забыть

После ужина, который с разговорами и показами фотографий из отпуска длился полтора часа, я поднимаюсь в свою комнату. Сажусь на кровать и жду Влада. Не нервничаю, что саму себя удивляет. В голове крутятся разные варианты разговора. Что хочет сказать мне Влад? Особенно после того, как увидел меня сегодня с Арсом и понял, чем мы занимались.

А что, если Влад хотел предложить мне быть вместе, а я все испортила? Если так, то я себе никогда не прощу. То, что произошло сегодня между мною и Арсением, было порывом отчаяния. Влад для меня — закрытая дверь. Я бьюсь в нее, бьюсь, а в ответ ничего. Иногда дверь может слегка приоткрыться, будто бы подразнить меня, но только я подойду к ней — снова закрывается.

Арс... Он был нужен мне как таблетка от Влада. Не хочу анализировать, ошибка — не ошибка. В ту секунду я не могла поступить иначе. Мне нужно было забыться, вырвать из мыслей Влада.

Соболев приходит почти сразу. Пару раз стучит и, не дожидаясь разрешения, опускает ручку.

— Можно?

— Да, заходи.

Влад переступает порог, закрывает дверь и опирается на нее спиной. Несколько секунд молча смотрит на меня.

— Нам, наверное, надо обсудить то, что между нами вчера произошло.

Соболев говорит не очень уверенно. Вот ему как раз-таки не по себе в отличие от меня. Это не вяжется с сильным и смелым образом Влада, к которому я привыкла.

— Давай обсудим.

— Я был пьян и сделал то, что не должен был. Ты девушка моего лучшего друга. Мне ужасно стыдно перед Арсом. А еще мне стыдно перед твоим отцом. Перед ним даже больше, чем перед Арсом. Честно, я вообще не понимаю, как это могло произойти между нами. Наверное, мы слишком много выпили. Другого объяснения у меня нет. Ты, Вик, тоже извини меня.

Влад хочет сказать что-то еще, но замолкает. На его лице печаль печальная, как будто кто-то умер. А до меня не сразу доходит смысл его слов.

— Ты сожалеешь о том, что мы переспали? — растерянно уточняю.

Влад так и не произнёс вслух слово «секс». А я хочу дать точное определение произошедшему прошлой ночью, чтобы не оставалось сомнений, что мы говорим об одном и том же.

— Да. Я был пьян и не контролировал себя.

Признание Влада отдает глухой болью в сердце. Он сожалеет о том, что для меня стало лучшим в моей жизни. Быстро сглатываю.

— Почему ты сожалеешь?

— Потому что ты девушка моего лучшего друга и дочь человека, которого я очень уважаю. А в тот момент я об этом забыл.

— И когда ты об этом вспомнил? Утром, как протрезвел? — хмыкаю.

Горло медленно стягивает колючей проволокой. Влад считает наш секс ошибкой. Странно было с моей стороны надеяться на что-то иное, но все равно больно. Так больно, что каждый вдох с трудом дается.

— Нет, днем, когда Арс написал мне сообщение по какому-то делу. А потом я увидел его в твоей квартире. Вас с ним... И... Мне как будто кирпич на бошку прилетел.

Дышу медленно, размеренно, успокаиваю себя. Нет, не успокаиваю, а приказываю себе сохранять спокойствие. Потому что на самом деле выть белугой хочется.

— Нам не следовало так много пить, — продолжает, пока я борюсь с бурей внутри. — Бля... Это пиздец! Я спал с девушкой своего друга!

Вот сейчас я вижу настоящие эмоции Влада, настоящее сожаление. Он обреченно проводит пятерней по волосам, хватается за голову, потом сжимает руки в кулаки. Интересно, Влад понял, что стал у меня первым? Если честно, думаю, все-таки не понял. Может, заподозрил в самом начале, но я быстро отвлекла его внимание поцелуем. Крови не было, я не плакала, не говорила, что мне больно, не просила притормозить. Плюс все-таки алкоголь рассеивал внимание. Ну и хорошо, что не понял. Пускай это останется только моим личным.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Влад.

— Да ничего. Я пришел извиниться.

— Я тоже была пьяна и тоже сожалею.

Последнее, конечно, ложь. Надеюсь, Владу станет легче, если он будет думать, что я тоже раскаиваюсь и посыпаю голову пеплом.

— Я не знаю, как смотреть Арсу в глаза. Блядь! Сука! Как я мог!?

Он разворачивается ко мне спиной и обреченно падает лбом на стену возле дверного косяка. А потом со злостью бьет по ней кулаком. Я испуганно вздрагиваю, съёживаюсь в комок.

— Мы с Арсом никогда не делили девушек. Даже бывших. Если он был с какой-то, то я к ней даже не подходил. И он тоже не смотрел в сторону моих: ни бывших, ни нынешних. Блядь... Ну как я мог!?

— Давай это останется между нами? Мы были пьяны и не контролировали себя. Мы совершили ошибку. Давай похороним это и больше никогда не вспомним?

Каждое слово дается мне с неимоверным трудом. Потому что нет ничего хуже, чем слышать от парня, которого давно любишь, что он сожалеет о вашей близости. Когда для тебя это стало лучшим в жизни.

Умом я понимала, что Влад или не вспомнит, или вспомнит и будет жалеть. Я понимала, что Соболев просто был пьян и на моем месте могла быть любая другая девушка, которая бы подвернулась ему под руку. Я была морально к этому готова. Я никогда не питала иллюзий насчет Влада. Поэтому я отдалась сегодня Арсу — чтобы стереть с себя следы Соболева и не вспоминать, не рвать себе душу и не бередить раны. И все равно видеть его раскаяние — это ножом по сердцу. Влад жалеет, что у нас была близость. Что может быть хуже этого? Мне кажется, ничего.

— Да, давай похороним и больше никогда не вспомним, — говорит, чем забивает гвозди в крышку моего гроба.

— Иди к себе, Влад. Мне тоже нужно немного прийти в себя после нашей ошибки. С Арсом у меня все хорошо, я бы не хотела, чтобы одна глупость по пьяни расстроила наши отношения.

— Понимаю. Прости меня, Вик.

— Прощаю. Иди.

Если Влад сею секунду не уберётся из комнаты, я разревусь прямо перед ним. Но он, к счастью, уходит. Как только дверь закрывается, я падаю лицом в ладони.

Глава 27. Больная тяга

Влад

Выхожу от Вики, захожу к себе и без сил падаю на кровать. Вика... Я все-таки сорвался. Как мог, держал себя в руках и все же не устоял. Это потому, что пьяный был. Предохранители слетели, тормоза отказали, рассудок потерял. Трезвым у меня получалось контролировать себя.

Я все помню. До малейшей мелочи. Как она первой потянулась меня поцеловать, как в мозгах замкнуло и в башке взрыв произошёл от вкуса ее губ, как захотел ее моментально. Помню, как наслаждался, целуя ее тело и снимая одежду. Ни о чем в тот момент не думал, кроме того, что хочу Вику до безумия, до искр из глаз, до ломоты в костях. Втягивал носом запах ее бархатной кожи и ощущал чистую эйфорию.

Я помню, что стал у нее первым. Это было неожиданно. Хотя у Вики на лбу написано, что она девственница, но в тот конкретный момент я не просто удивился, а охренел. Охренел не столько от самого факта ее невинности, сколько от того, что она захотела потерять ее со мной. А то, что Вика хотела, не вызывало сомнений. Текла подо мной, стонала, извивалась. Вспоминаю, и моментально член кровью наливается. Блядь... Мне нельзя ее хотеть.

Меня торкнуло от Вики сразу, как я увидел ее в аэропорту. Она изменилась. Из гадкого утёнка превратилась в прекрасного лебедя. Если бы я встретил Вику где-нибудь в кафе или на улице, то, не раздумывая, подошёл бы познакомиться. Все при ней — красивое лицо, фигура, стройные ноги, аппетитная попа и соблазнительная грудь.

Я помнил Вику другой: угловатой, несуразной, с подростковыми прыщами и брекетами. Помнил, как Вика ела свою любимую пиццу с пепперони, и на уголках губ у нее оставался соус. Помнил, как тщательно Вика намывала квартиру, чтобы было чисто. Помнил, с каким серьезным видом она читала книги на пляже. Помнил, какую музыку слушала в своей комнате. А через четыре года я увидел Вику и не узнал.

Она — дочь человека, которого я очень уважаю. Не мог же я взять и потащить Вику в постель только потому, что у меня встал на нее член. Как бы я потом чувствовал себя перед Игорем? Он попросил меня присмотреть за его дочкой, чтобы с ней не случилось ничего плохого, а я бы взял и трахнул ее. Поэтому я сразу задвинул подальше свои похотливые мысли.

Но желание нарастало, как снежный ком. Вика ходила передо мной по дому в коротких шортах, будто специально дразнила. Арс на нее запал, и это бесило неимоверно. А запал он на нее по-настоящему. Не будет Арс никогда таскаться за девушкой, роняя слюни, он сразу в трусы лезет. Дала — хорошо, можно повторить. Не дала — ну и пошла на хрен, есть много других, более сговорчивых. Такой у Арса подход к девушкам. А тут я узнать его не мог. Сложно было поверить, что Арсений реально заинтересовался Викой, поэтому я отговаривал ее от походов на свидания с ним во избежание потребительского подхода с его стороны. Все-таки Вика мне не чужая. Можно даже сказать, что я вырос с ней. Отца ее очень уважаю и ценю. Конечно, я не хотел, чтобы Вика обожглась о такого парня, как Арс. Но и еще кое-что было. Меня самого тянуло к ней как магнитом. А видеть Вику вместе с Арсом было выше моих сил. Меня ломало, на куски рвало. Сука... Никогда еще я не ненавидел лучшего друга, как в моменты, когда видел его вместе с Викой.

Тяга к Вике росла. С каждым днем бороться с нею было сложнее. Я полагал, что меня тянет к Вике, потому что давно не было секса. С Ксюшей я в конце мая расстался. Познакомился с какой-то Яной, трахался с ней всю ночь и весь день. Думал, выпущу пар, полегчает. А ни хуя. На месте Яны я Вику представлял.

Дальше все стало только хуже. Я смотрел, как Вика встречается с Арсением, и медленно сходил с ума. Меня так накрывало, что громить все хотелось. На ошмётки разрывало, по стене размазывало. Решил избегать встреч с Викой. Не выходил из комнаты, если слышал ее шаги по коридору. Сводил к минимуму любые контакты. Но все равно приходилось встречаться, когда ко мне приезжали друзья или когда наведывался Арс. Он мой лучший друг с первого класса. Мы можем ругаться, посылать друг друга на хуй прямым текстом, но все равно мы лучшие друзья. И мы никогда не делили девушек. Девушка лучшего друга — это табу. Ни Арс к моим не совался, ни я к его. Даже бывших не трогали. Это такое негласное правило между нами: ни одна телка не стоит того, чтобы рушить из-за нее нашу многолетнюю дружбу.

И, конечно, я не собирался трогать Вику, раз она понравилась Арсу. А она по-настоящему ему понравилась, не ради одного перепихона. Хотя быть наблюдателем их отношений — это убийство для меня. Сука, меня наизнанку выворачивало, когда видел их вместе. Но удавалось держать себя в руках и не позволять себе с Викой лишнего. Пока я, блядь, не напился вместе с ней. Сука, никогда себе это не прощу. Как я мог!?!?

Одно не могу понять: почему Вика сделала это? Если ей нравится Арс, если она начала с ним встречаться, почему она первой меня поцеловала и позволила лишить ее невинности? Из-за алкоголя? Была пьяной и не соображала? Потому что я точно не соображал. Алкоголь и тяга к Вике затуманили сознание. Я сорвался. Обо всем на свете забыл, когда целовал и раздевал Вику. Про ее отца забыл, про Арса. А наконец-то получив желаемое, вырубился беспробудным сном. Утром, когда проснулся от криков родителей, вообще не понял, что произошло и почему я сплю на полу в гостиной. Башка трещала, я помнил, что занимался сексом с Викой, но на трезвую голову не мог в это поверить. Хотел поговорить с Викой, но в последний момент передумал. Решил, что наш секс приснился или причудился. Я столько о нем мечтал, что уже начались галлюцинации. А потом в течение дня чем больше думал, тем отчетливее все вспоминал. До малейшей детали вспомнил. И сразу бетонная плита меня придавила. Я трахнул по пьяни девушку своего лучшего друга и дочку человека, которого безмерно уважаю. Я просто конченый мудак и гандон.

Хотел поговорить с Викой. Не знал, о чем, но чувствовал, что поговорить нам нужно. Как минимум, я должен был извиниться и покаяться. Она исчезла из нашего дома. Я сразу догадался, где ее искать. Я знал адрес квартиры ее настоящих родителей, однажды был там с Викой и Игорем. Поехал туда и не ошибся. Лучше бы не ехал.

Что я почувствовал, когда увидел Арса, который шёл расслабленно по коридору с видом «жизнь удалась» и застегивал ремень на джинсах? Почувствовал, как ломаются все кости в теле. Почувствовал, как удавка затягивает шею. Почувствовал, как кинжал в грудь вонзается. Почувствовал, как на меня с неба летит огромный метеорит и к хуям размазывает по земле мое тело.

Вика занималась с Арсом сексом. Сразу после меня. Как будто торопилась исправить ошибку, совершенную по пьяни. Большей боли я в жизни не испытывал. Хотелось упасть прямо перед ними и сдохнуть от этой боли. Ладно... С болью я как-нибудь перебьюсь. Но как мне теперь жить со знанием, что я предал лучшего друга? Вика — девушка Арса. Я должен забыть о ней. Забыть, забыть, забыть. Полно других, кого можно трахать. Захочу — в моей постели каждый день новая будет. Захочу — две одновременно будут сосать мне на пару. А про Вику забыть. С ней Арс. Даже если они расстанутся, все равно не трогать Вику. Она — Арса. Я ведь сам отдал ее ему...

— Хочешь ее себе?

— Нет. Вика не нужна мне.

Глава 28. Мотошкола

Вика

После разговора с Владом все возвращается на свои места. Он ведет себя со мной так, как будто между нами действительно ничего не было. Здоровается при встрече, может перекинуться парой фраз за столом в компании своих родителей и сестры. На этом все. Он не избегает меня специально, не прячет стыдливо глаза, а просто ведет себя так, как будто правда похоронил и забыл нашу близость.

Я делаю то же самое. Что толку страдать. Я всегда знала, что мне с Владом ничего не светит и никогда не питала пустых иллюзий на его счет. Один раз перепало что-то по пьяни и на том хорошо. Я встречаюсь с Арсением. А почему нет? Мне в монахини, что ли, записаться, раз я не нужна Владу? Я вижу искренний интерес Арса ко мне. Он каждый день приезжает, чтобы со мной увидеться. С Владом, к слову, у них прекрасные отношения. Даже подколов больше нет. Лучшие друзья. Только все же, кажется, Сеня немного ревнует меня к Владу. Мне приятно. Меня никогда никто не ревновал.

Арс привозит меня к себе домой. У него стильная однокомнатная квартира. В ней все новое: ремонт, мебель, техника. Мы готовим вместе ужин. Между нами все легко и непринуждённо. Много шуток, смеха. Арс подходит сзади, обнимает меня со спины, пока я тру сыр на терке, целует в шею. Я заставляю себя перестать сравнивать поцелуи Арса с поцелуями Влада. Я заставляю себя перестать испытывать чувство вины перед Сеней за измену. Это все алкоголь виноват. Хотя в суде он считается отягчающим обстоятельством, но все равно.

— Да ну этот ужин, — мурлычет на ухо и забирает у меня из рук сыр с теркой. — Я соскучился и хочу тебя сильно.

У нас больше не было секса после того раза. Мы виделись в основном дома у Соболевых, пару раз ходили гулять в лес. Я не против секса с Арсением, хоть он и не вызывает во мне никаких эмоций. Это неотъемлемая часть нормальных взрослых отношений. А я хочу нормальные взрослые отношения с хорошим парнем, я не хочу страдать и убиваться по Владу. Но сейчас я не могу.

— Не сегодня, — аккуратно веду плечами, чтобы остановить слишком откровенные поцелуи Арса в шею. — Через несколько дней.

— Почему?

Как бы так поделикатнее сказать... Хотя если мы с Арсом встречаемся, то что тут такого?

— У меня эти дни.

Он разочарованно цокает и падает лбом мне на плечо. Месячные пошли три дня назад, еще через два они закончатся. В глубине души я рада, что сейчас у меня менструация. Как-то все слишком быстро в моей жизни завертелось, я морально и психологически не была к такому готова. Я всего лишь приехала в Москву поступать в институт, а в итоге оказалась в целом круговороте событий.

Арс поворачивает на себя мое лицо и целует меня в губы. Нежно и чувственно. Через минуту мы прерываем поцелуй и продолжаем готовить ужин. После него смотрим фильм. Арс предлагает остаться у него на ночь, даже без секса, но я все равно прошу отвезти меня к Соболевым. Я пока не готова спать всю ночь в обнимку с Арсением. А вот когда мы поедем на море... Не знаю. Не думала еще об этом.

— Ты перенёс свое дело, которое у тебя значилось на начало августа, чтобы поехать в Турцию? — спрашиваю, спрыгивая с мотоцикла и снимая шлем.

Лицо Сени тут же становится кислым.

— Если честно, нет. Но я пытаюсь.

Удивленно смотрю на Арсения.

— До поездки осталось двенадцать дней.

— Я знаю. Я делаю все возможное.

— А что у тебя за дело, если не секрет?

— Третьего августа я открываю мотошколу.

— Ого. Ты не говорил.

— Да, не хотел раньше времени.

— А в чем там проблема?

— Проблема в том, что я открываю мотошколу не один, а с инвестором. Инвестор — это не друг и даже не партнёр. Это именно инвестор. Он дает мне деньги на бизнес, а взамен я должен показать определенные финансовые результаты. Но дело не в этом. Планировалось торжественное открытие мотошколы с приглашением известных людей. Я попросил инвестора перенести открытие, но он пока не соглашается. Ну я еще попробую с ним поговорить. У нас послезавтра встреча.

Я далека от бизнеса, но даже мне понятно, что шансы перенести открытие мотошколы близки к нулю, если там есть заинтересованная третья сторона, которая финансирует сей банкет.

— Понятно, — вздыхаю. — Ну, держи в курсе.

Арс хочет потянуться ко мне за поцелуем, но тормозит, потому что к дому подъезжает машина Влада. Соболев выходит из авто, подходит к нам, жмёт руку Арсу и небрежно кивает мне. Друзья перекидываются парой ничего не значащих фраз.

— Ладно, я пошла, — говорю Сене. Сама чмокаю его в губы. — До завтра.

Оставляю Арса и Влада вдвоём, захожу во двор. Но едва переступаю порог дома, как слышу звук отъезжающего мотоцикла, а еще секунд через двадцать заходит Влад. В прихожей царит темнота, я не включала свет, чтобы ненароком не разбудить никого в доме, уже ведь поздно. Я снимаю кеды, вешаю на крючок джинсовку. По звукам догадываюсь, что Влад тоже разувается. Мы не говорим и даже не видим друг друга, но я все равно натянута и напряжена. Иду в сторону гостиной, слышу шаги Влада у себя за спиной. Не оборачиваюсь. Поднимаюсь по ступенькам вверх, он идет за мной. Инстинктивно мне хочется ускориться, чтобы побыстрее сбежать. Что я и делаю. Это было ошибкой, потому что в кромешной темноте я спотыкаюсь и подворачиваю ногу.

— Ай!

Я падаю назад, но сильные руки успевают вовремя меня подхватить. Замираю в объятиях Влада. Он перехватил меня за талию, я уперлась спиной в его крепкую грудь.

— Ты в порядке? — шелестит на ухо.

— Д-да, — выдыхаю едва слышно. — Подвернула ногу.

— Идти можешь?

— Могу.

Даже если бы не могла, все равно бы так ответила. Не просить же Влада донести меня на руках. А он продолжает меня держать. Нет, не держать. Обнимать. Уткнулся носом в мою макушку, громко дышит. И не выпускает из рук.

— Отпустишь? — прошу. Звучит очень жалобно.

Через пару секунд захват на моем теле ослабевает. Сама аккуратно выпутываюсь из рук Влада и быстро взбегаю вверх по ступеньках, игнорируя боль в ноге.

Глава 29. Первая ссора

У Арсения не получается поехать в Турцию. Теперь точно. Инвестор ни в какую не согласен перенести открытие мотошколы.

— Зачем ты оплатил поездку, если не был уверен, что получится перенести открытие!? — возмущаюсь.

— Потому что ни мест в отеле, ни билетов на самолёт почти не оставалось.

— А теперь у тебя сгорели деньги!

— Да по фиг на деньги. Еще заработаю. Но мне жаль, что нам придется расстаться на две недели, — Арс притягивает меня к себе вплотную. — Что ты будешь там делать? — спрашивает мне в губы.

— Отдыхать, купаться, загорать. Что обычно делают люди на море.

— Да? Будешь ходить там в купальнике, все будут на тебя смотреть.

Прыскаю от смеха.

— Там все будут ходить в купальниках. Это же пляж.

Арс падает лбом мне на сгиб между плечом и шеей. Обнимаю его за спину. Днём мы отметили в ресторанчике мое поступление на бюджет во все пять вузов, в которые я подавала документы. В это невозможно поверить! Я поступила везде! Теперь передо мной сложный выбор — нужно определиться, в какой из пяти вузов идти учиться.

Сейчас приехали к Сене домой. Я немного нервничаю, потому что месячные у меня закончились где-то дней пять назад. Секса у нас после того одного раза больше не было. Я хоть и хочу нормальные отношения парнем, но мне страшновато.

Мой первый секс произошёл по пьяни с человеком, в которого я давно влюблена. Я была на кураже, на адреналине, испытала настоящую эйфорию. Мой второй секс произошёл из-за чувства безысходности и боли, от которой хотелось лезть на стену. Сейчас нет ни куража, ни адреналина, ни боли, ни безысходности. Я приняла ситуацию как данность. С Владом произошла ошибка. С Арсом все нормально и стабильно. Он мне симпатичен, он мне приятен. Я хочу настоящие взрослые отношения. Но... От волнения и страха по позвоночнику ползёт холодок.

Вот Арсений уже это делает. Целует мою шею, запускает ладони под футболку, ведет их вверх к груди. Шумно выдыхаю. Отказать Арсу под надуманным предлогом? Не говорить же честно, что мне страшно.

«Ну что ты такая слабачка, Вика? Зачем тогда вообще встречаться с ним? Сиди монашкой и смотри на Влада, как он круто живет в свое удовольствие, трахая всяких Ян и Ксюш», проносится в голове.

Собственно, в Израиле, когда Влад приезжал к нам в гости, именно так и было. Он нашел в Иерусалиме друзей и постоянно с ними тусил, приходил ночевать под утро, а то и не приходил вовсе, оставаясь у какой-нибудь девушки. А я смотрела на него и страдала. Да пошел он на хрен! Я не собираюсь посвящать Владу всю свою жизнь, пуская по нему слюни! Есть много других достойных парней. Арсений — один из них. Целую Арса в губы, позволяю ему меня раздевать. Игнорирую трясущиеся поджилки. Секс — это нормально. Все люди им занимаются. И далеко не все по большой любви, даже находясь много лет в браке. Особенно находясь много лет в браке.

Мы перемещаемся из кухни в комнату, падаем на кровать. Остатки одежды летят на пол. Арс целует меня, он нежен и ласков, старается сделать мне приятно. Я силой мысли пытаюсь вызвать у себя сексуальное возбуждение‚ но его, блин, нет.

Арс надевает презерватив. По телу озноб пробегает. Мамочки! Мне больно, когда он входит в меня. Стискиваю зубы. Арс начинает двигаться, постепенно появляются приятные ощущения. Через несколько минут становится очень даже ничего. Не плохо. Мне нравится. Боли нет. Правда, и до оргазма как до Луны, но тем не менее мне не противно и нет отторжения. Да, определенно секс — это приятное занятие. Я понимаю, почему оно нравится людям. Мы занимаемся сексом долго, меняем несколько поз. Я даже успеваю устать. Появляется желание побыстрее закончить, хоть и испытываю приятные ощущения.

— Кончим вместе? — спрашивает на ухо и прикусывает мочку.

— Да, давай.

Наконец-то. Арсений ускоряется. Приятных ощущений становится больше, я шумно дышу. Закрываю глаза, концентрируюсь на тепле внизу живота. Сеня кончает, но я, увы, нет. Издаю вместе с ним громкий стон и выдыхаю с облегчением, когда Арс перекатывается с меня на кровать.

— Ты точно кончила? — спрашивает чуть пьяным голосом.

— Да.

— Мне показалось, что нет.

Мне хочется закатить глаза. Зачем вообще задавать девушке этот вопрос?

— Мне все понравилось. Было круто.

— Точно?

— Точно.

Поворачиваюсь к нему и, привстав на локте, целую в губы.

— Просто у меня не очень много опыта, — честно признаюсь. — Ты у меня второй.

Арса не удивляет мой ответ.

— Когда ты лишилась девственности?

Вопрос неожиданный и вгоняет меня на пару секунд в ступор.

— Эээ... В восемнадцать лет, — выкручиваюсь. Хотя в общем-то я правду сказала.

— А сейчас тебе сколько?

— Восемнадцать.

— Давно тебе исполнилось восемнадцать?

— В апреле.

Арс снисходительно улыбается.

— Хорошо, — гладит меня по щеке. — Мне с тобой кайфово.

— И мне с тобой.

Я кладу голову Арсу на грудь, он обнимает меня одной рукой. Я непроизвольно перемещаю взгляд на его член в презервативе. Мне кажется, спермы не много. Хотя я не знаю, сколько ее должно быть. В прошлый раз я на презерватив после секса не смотрела. Не до него было. Но я помню, что когда Влад кончал на меня, мне показалось, что спермы много.

— Сколько должно быть спермы после секса? — спрашиваю вслух. — Извини за дурацкий вопрос. Но как я уже сказала, у меня опыта мало, а любопытства много.

Арс громко смеется.

— Зависит от того, сколько времени у мужчины не было секса. Если так долго, как у нас, то спермы будет много. Ты меня на сухом пайке неделю держала, а то и больше.

— Но у тебя в презервативе мало спермы, — констатирую.

— Нет, много.

— Нет, ее там мало.

Вздохнув, мол, «какая ты у меня глупая и наивная», Арс отрывает голову от подушки и смотрит на презерватив. Прищуривается. А затем резко меняется в лице и так подскакивает на кровати, что я отлетаю на соседнюю подушку.

— Что случилось? — испуганно спрашиваю.

Арс снимает с члена презерватив и внимательно на него смотрит.

— Из него все вытекло.

— Что? Куда?

— Надеюсь, не в тебя.

Воцаряется гробовая тишина, в которой слышен громкий звук моего сердцебиения. Ничего не понимаю.

— Блядь! Сука! — Арс взрывается криком на всю квартиру.

— Что случилось!?

— Он порвался! Блядь! Блядь! Блядь!

Меня простреливает животный ужас. Все тело моментально покрывается испариной.

— Как порвался? — спрашиваю могильным голосом.

— Вот так! Блядь! Пиздец просто!

— И что теперь делать? Он точно во мне порвался?

— Я не знаю, в тебе или не в тебе. Но из него все вытекло.

Я смотрю на покрывало. На нем большое белое пятно.

— Так на покрывало вытекло, нет?

— В тебя тоже могло попасть.

Мне становится дурно.

— Как презерватив может порваться? Они что, не прочные!? — я на грани истерики.

— Да хрен его знает. У меня такое первый раз вообще. Пиздеееееец.

— И что теперь делать?

— Понятия не имею. Есть же какие-то оральные контрацептивы? Давай схожу сейчас в аптеку.

Арс встает с кровати, быстро натягивает трусы, следом джинсы.

— Подожди, — останавливаю его. — Эти таблетки должен назначать гинеколог. Пить их самостоятельно без предварительной консультации врача нельзя.

— Вик, ты издеваешься?

— Я серьезно. Надо сначала проконсультироваться с врачом. Я позвоню своей маме, спрошу у нее.

Гинеколог у меня в семье папа, но с ним я такое обсуждать не буду. Спрошу у мамы. Правда, она эндокринолог, но, надеюсь, будет в курсе. Я встаю с кровати и тоже одеваюсь, хотя хотелось бы сходить в душ. Но сейчас не до него. Меня потряхивает от одной только мысли, что я могу залететь. Боже, только не это.

— Отвези меня сейчас домой к Соболевым. Я спокойно позвоню маме и спрошу, что делать в такой ситуации.

— Пока я буду возить тебя туда-сюда, пройдёт куча времени и может стать поздно. Давай я пойду сейчас в аптеку и куплю оральный контрацептив.

Арс на взводе. Впервые с момента знакомства он разговаривает со мной так строго и даже немного агрессивно. Я не обижаюсь. Прекрасно понимаю его злость, страх и растерянность. Я испытываю то же самое. Ни мне, ни Арсу не хочется ребенка. Но в моменты паники легко сделать еще хуже. Выпить какую-нибудь гормональную дрянь и испоганить себе здоровье — проще простого. Последствия могут быть самыми разными — от того, что меня обсыпет прыщами, с которыми я боролась несколько лет, и разнесёт так, что не войду в дверь, до самого настоящего бесплодия. Я знаю, что у папы много пациенток, которые не могут забеременеть после приёма противозачаточных. Правда, папины пациентки пили их годами, но все же.

— Я не буду принимать неизвестно что без консультации с врачом, — твердо отвечаю, чтобы Арс понял мою жесткость в этом вопросе. — Оральные контрацептивы — это не шутки.

Сеня смотрит на меня как на дуру.

— Вик, не шутки — если ты залетишь.

— Давай не будем паниковать? Я тоже не хочу забеременеть в восемнадцать лет от парня, которого знаю один месяц. Я выпью таблетку, но ту, которую мне скажет выпить моя мама-врач.

О том, что мама — эндокринолог, умалчиваю. А может, папе позвонить? Он же гинеколог. Но я даже в страшном сне не могу представить, чтобы обсуждать такое с отцом. Про половое созревание и откуда берутся дети мне рассказывала мама, а не отец-гинеколог.

«Папа, я занималась сексом с парнем, и у нас порвался презерватив. Что мне делать?» — да я со стыда сгорю такое отцу сказать. Нет, не буду ему звонить.

— Отвези меня домой к Соболевым, — требую.

Арс недовольно фыркает, но соглашается. Ну что ж, у нас первая ссора, и по довольно серьезному поводу.

Глава 30. Таблетка

К Соболевым Арс мчится на мотоцикле, как никогда. У меня от страха сердце в пятки проваливается, будто села на его мотоцикл впервые.

— Обязательно было так гнать!? — кричу, когда Сеня наконец-то тормозит у дома Соболевых.

— Мы теряем время.

Я и сама прекрасно все понимаю. Глубоко дышу, стараясь успокоиться. Арс притягивает меня к себе за талию, целует в губы.

— Вик, ты мне до одури нравишься, но от мысли о ребёнке мне хочется сдохнуть.

— А ты думаешь, я хочу? — зло рычу. — Всю жизнь мечтала залететь в восемнадцать лет?

— Выпей оральный контрацептив. Я умоляю тебя.

— Выпью. Но только тот, который мне назначит врач.

— Иди звони своей маме. Тебя подождать?

— Не надо, тут за углом несколько аптек. Езжай по своим делам.

— Точно? — подозрительно прищуривается. — Ты не обманешь меня?

— Ты дебил!? Ты думаешь, я хочу от тебя ребенка?

— А вот это прозвучало обидно.

— Сеня, иди ты на фиг! — истерично топаю ногой.

Он обнимает меня и еще раз целует.

— Давай успокоимся, — говорит мне в губы. — Позвони, когда все сделаешь.

Медленно выдыхаю.

— Хорошо.

Я выпутываюсь из его рук и захожу в дом. К счастью, никого не встречаю по пути в свою комнату. Там я сажусь на кровать и сразу набираю маме. Я рассказывала ей про Арса, даже присылала наши с ним совместные селфи. Но что я лишилась девственности, еще не говорила. О том, что это произошло с Владом, я умолчу.

— Алло, — звучит родной весёлый голос. — Вика, как дела?

— Привет, мам. Хорошо, — я на секунду теряюсь. — Я поступила во все пять вузов, в которые подавала документы!

Мне кажется, начать разговор лучше с приятного.

— Умничка моя! Вика, золотце! Какая ты молодец! Игорь! — зовет отца. — Вика поступила во все пять вузов.

Дальше следуют крики радости, папа берет у мамы трубку, поздравляет меня, говорит, что гордится... Пока я жду окончания этой торжественной части, нервы медленно натягиваются как канаты.

— Мы приедем в Москву двадцатого августа, — говорит папа. — Уже взяли билеты.

— Хорошо. Твой Центр акушерства первого сентября открывается?

— Да, уже точно первого сентября.

— Отлично. Можешь передать трубку маме?

— Да, сейчас.

— Алло, Викуль, а ты определилась в какой из пяти вузов в итоге пойдёшь? — спрашивает мама.

— Еще нет. Мам, я хочу кое-что тебе сказать.

Мой голос становится серьезным, и родительница это чувствует.

— Да, конечно, — по звукам в трубке понимаю, что она удаляется в другую комнату. — Что-то случилось?

— Мам... — начинаю и замолкаю. На глаза проступили слезы, стало труднее говорить.

— Вика, милая, что такое?

Глубокий вдох.

— Я переспала с Арсением.

Полдела сделано. Но чтобы сказать дальше, мне нужно набраться еще смелости. Мама пару секунд молчит. Переваривает услышанное, видимо.

— Он тебя обидел? — осторожно уточняет.

— Нет, все в порядке.

— А в чем тогда дело?

— У нас порвался презерватив. Мама, что мне делать!?

Все, я не выдерживаю и начинаю плакать. Мама издаёт стон обречения и разочарования.

— Уже ничего не сделаешь.

— Как это ничего!? Есть же противозачаточные таблетки? Какую мне выпить?

— Никакую, — строго говорит. — Я против этих средств. Это гормональные препараты, ты ещё не рожала, неизвестно, какое действие они на тебя окажут.

— Мама, ты издеваешься!?

— Ну давай спрошу сейчас у папы.

— Нет, не говори папе!

Боже, только не папе. Минуту назад он сказал, что неимоверно мною гордится. А сейчас узнает обо мне такое. Нет, я не хочу.

— Мама, пожалуйста, не говори ничего папе, — строго прошу.

— Хорошо-хорошо, не буду. Так. Когда у тебя закончилась менструация? — мама включает интонацию врача.

— Пять дней назад примерно.

— Значит, у тебя сейчас должны быть безопасные дни? Когда следующая менструация?

Я замираю. Безопасные дни! Точно! Как я сразу про них не вспомнила?

— У меня не ровный цикл. Месячные могут пойти раньше, могут позже. Последние три месяца они идут позже на два-три дня.

— Пять дней после менструации — это, конечно, многовато, особенно если цикл не ровный, и есть риск, что менструация наступит раньше. К тому же сперматозоиды живут неделю. Посмотри по своему календарю, когда у тебя овуляция. Если позднее, чем через неделю, то можно выдохнуть, — мама замолкает на мгновение. — Вика, ну я же учила тебя, что контрацепция — это самое важное!

— Мы предохранялись. Презерватив порвался.

Мама осуждающе цокает.

— Ладно, мам, давай.

— Не пей никаких таблеток. Я серьезно, Вика. Раз уж такое произошло, то уже все.

— Хорошо.

Кладу трубку и захожу в календарь менструального цикла. Овуляция через десять дней. Но это все очень условно. У меня бывали случаи, когда месячные наступали на неделю раньше. Этому календарю вообще доверять нельзя. Мой организм живет своей жизнью.

Отбрасываю телефон в сторону и падаю на кровать, свернувшись калачиком. Что же делать? Много времени проходит прежде, чем я решаю, что нельзя полагаться на удачу, а надо действовать. Включаю ноутбук и смотрю частные клиники в Москве. Звоню в одну и записываюсь на приём к гинекологу через два с половиной часа. Сейчас вечер, в Москве пробки, пока доеду, как раз два часа и пройдёт. Спускаюсь на первый этаж и вызываю такси. Дверь в дом открывается, заходит Влад. От неожиданности у меня аж озноб по коже пробегает.

— Привет, — здоровается первым.

— Привет.

Он переводит взгляд на телефон в моих руках, видит на экране приложение для вызова такси.

— Ты уезжаешь?

— Да, мне надо к врачу в Москве.

— Давай отвезу тебя.

Пока я растерянно хлопаю ресницами, Влад аккуратно забирает у меня из рук телефон и отменяет вызов такси.

— Зачем ты это сделал? — возмущённо спрашиваю.

— Я тебя отвезу. Пойдем.

Влад не успел разуться, поэтому выходит из дома с моим телефоном в руках. Провожаю его спину, пока не скрывается за домом. Тряхнув головой, чтобы прогнать ступор, быстро обуваюсь и бегу за ворота. Влад уже сидит за рулем.

— Не надо никуда меня везти, — сходу начинаю, открыв пассажирскую дверь, — я сама...

— Садись, — перебивает приказным тоном.

Повинуюсь. Это ужасно странно. Влад повезёт меня к гинекологу из-за неудачного секса с Арсением.

— Говори адрес.

Беру свой телефон, он лежит рядом с коробкой передач, и диктую Владу адрес клиники. Он забивает его в навигатор и трогается с места. Мы едем молча, даже музыка не играет. Тишина в салоне становится совсем гнетущей. Я отворачиваюсь к окну, но ничего за ним не вижу. Перед глазами стоят наши с Владом поцелуи, я до сих пор чувствую их на своей коже, на своих губах.

Влад поглядывает на меня на светофорах. Щека горит от его взглядов. Я вытягиваюсь по струнке, от напряжения начинает болеть под лопатками. Я не могу в этой гробовой тишине!

— Включи, пожалуйста, музыку.

Говорю это и сама тянусь к магнитофону на панели. Влад делает то же самое, и у кнопки «рlау» наши пальцы касаются друг друга. Это касание как ожог. Резко отдергиваю назад руку. Влад, будто бы ничего не заметив, включает музыку и возвращает руку на руль.

Мне бы поучиться у Соболева безразличию и пофигизму. Он спокоен как слон, а у меня внутри ад творится. Душа болит. Сердце кричит. Не выдерживаю, открываю глаза и смотрю на профиль Влада. Какой же он красивый. Аж в груди щемит. Почувствовав мой взгляд, он переводит глаза на меня. Я не отворачиваюсь. Ну раз уже поймал меня, то ладно.

— У Арса не получается поехать в Турцию, — зачем-то говорю. Это первое, что пришло мне на ум.

— Какая досада.

Это сарказм? Влад переводит взгляд на дорогу.

— Да, досада. Я расстроилась.

— Сочувствую тебе.

Диалог у нас не клеится. Я замолкаю и снова отворачиваюсь к окну. Оставшиеся двадцать минут мы доезжаем в тишине. Соболев даже не спросил, к какому врачу и зачем мне надо. Из машины я буквально пулей вылетаю. Еще минут пятнадцать сижу под дверью у врача. Когда наконец-то попадаю на приём, в подробностях рассказываю пожилой женщине о произошедшем. Почему-то мне кажется, что мысленно она меня осуждает, хотя за годы работы гинекологом должна была привыкнуть к подобного рода историям.

— Я назначу вам противозачаточное средство. От одного приёма ничего не будет.

Она медленно печатает на компьютере, это меня подбешивает. Я-то тороплюсь, потому что время играет не в мою пользу. Сколько часов назад у нас с Арсом был секс? Да уже часов семь прошло, как минимум.

— У нас на первом этаже есть аптека, — говорит мне напоследок.

Покупаю там таблетку и бутылку воды. Инструкция длинная, но я все равно ее читаю. Написано, что принимать препарат нужно в течение двенадцати часов после полового акта. Ну, еще есть время. Выдыхаю с облегчением и выпиваю таблетку.

Глава 31. Брат и сестра

Я пишу Арсению, что выпила назначенное врачом противозачаточное средство. Гора с плеч падает и у него, и у меня. Влад отвозит меня обратно домой. По пути назад мы снова не говорим. Он даже не интересуется, к какому врачу я ездила в такое позднее время в круглосуточную клинику. Когда приезжаем домой, родители Влада и сестра в сборе. В гостиной работает телевизор, Катя смотрит какую-то романтическую комедию, тетя Соня убирает со стола на кухне.

— Вика, Влад, вы ужинали?

— Нет, — отвечаем одновременно.

От стресса у меня напрочь пропал аппетит. А сейчас вдруг чувствую себя такой голодной, что готова съесть слона.

— В духовке курица с картошкой, в холодильнике салат.

Я накладываю себе полную тарелку и ухожу в гостиную к Кате. Мы нашли общий язык, мне с ней интересно, несмотря на то, что она младше. Хотя не так уж и сильно Катя младше. Ей пятнадцать, мне восемнадцать.

— Вииик, — сползает ко мне на пол с дивана.

— А?

— Ты поедешь на море с Владом и его друзьями?

— Угу, — мычу, прожевывая картофель.

— Круто, — восхищенно выдыхает. — А мне Влад не разрешил с ними ехать.

— Почему?

— Сказал, что я еще маленькая, — произносит с обидой.

— Твой брат — эйджист.

— Кто? — не понимает.

— Эйджист — это человек, который дискриминирует людей по их возрасту.

— Да, Влад постоянно мне все запрещает.

Закатываю глаза.

— Ты встречаешься с Арсением?

Киваю с набитым ртом.

— Ммм, — многозначительно тянет. — И как?

От последнего вопроса давлюсь едой. Катя заботливо стучит мне по спине.

— Что «и как»? — спрашиваю, прожевав. Немного напрягаюсь. Не очень понимаю, к чему Катя клонит.

— Ну вообще в целом. Ты встречалась с кем-нибудь до него?

— С одноклассником в Израиле не долго.

— А я в Сочи познакомилась с одним мальчиком, — Катя понижает голос до заговорщицкого шепота. — Он тоже из Москвы. Он пригласил меня на свидание...

Катя принимается рассказывать мне про понравившегося мальчика. Его зовут Саша, ему шестнадцать лет, он учится в школе с углубленным изучением испанского языка. Под Катин восторженный рассказ я съедаю ужин и отставляю в сторону тарелку.

— А позавчера мы поцеловались, — заключает.

— Очень интересно, — звучит за спиной. — Я аж заслушался.

Мы с Катей испуганно оборачиваемся.

— Эй, подслушивать — плохо! — возмущается она. — Влад, иди отсюда!

Но он никуда уходить не собирается. Обходит диван и садится на пол по другую сторону от Кати.

— Что еще за Саша? — включает строгий тон старшего брата.

— Не твоё дело!

Мне становится смешно. Я знаю Влада другим: популярным среди девушек тусовщиком, завсегдатаем шумных мероприятий. А с любимыми людьми он ведет себя иначе. Для сестры надёжный старший брат, никому не даст ее в обиду. Хотя сам наверняка не мало девушек обидел. Хоть ту же Ксюшу, с которой долго встречался.

Внешне Влад и Катя не похожи. Он кареглазый брюнет, как папа, а Катя голубоглазая блондинка, как мама. Впервые встречаю, чтобы родные брат и сестра имели настолько кардинально разную внешность. Хотя если внимательно присмотреться к ним обоим, то разрез глаз, скулы, подбородок у них похожи.

Влад еще какое-то время мучает Катю строгими расспросами. Она злится. А я не могу смотреть на них без смеха. Я же вижу, как под строгостью Влад прячет добрую улыбку. Влад такой... у меня не хватает эпитетов, чтобы описать. Наверное, я слишком на него засматриваюсь, потому что Соболев чувствует это и смотрит на меня поверх Катиной головы. Сердце делает кульбит. Внутри все обмирает. Я быстро отвожу взгляд в сторону, а вот Влад нет. Продолжает глядеть на меня. Здесь в гостиной на этом полу мы занимались любовью. Влад может что угодно говорить об алкоголе и сожалении, но в тот конкретный момент он хотел этого не меньше, чем я.

Влад касается моей руки. Протягивает свою за Катиной спиной и накрывает мою ладонь. Это неожиданно, я вздрагиваю. Снова смотрю на него. Он случайно? Нет, специально. Берет мою руку, сжимает. Что он делает? Зачем? Катя о чем-то тарахтит, а для меня будто время замерло. Влад издевается надо мной, иначе я не могу объяснить происходящее. Сжал мою ладонь, гладит ее тыльную сторону большим пальцем. Внутренности скручиваются в узел, из легких воздух выбивает. Вырываю руку. Хватаю с пола тарелку, бегу на кухню, быстро мою в раковине и поднимаюсь в свою комнату.

Арс звонил несколько раз. Телефон на беззвучке, я не услышала. Перезваниваю.

— Алло, — сразу поднимает.

— Привет. Ты звонил?

— Да, как дела?

— Нормально. Уже дома.

— «Уже»? А где ты была?

— В итоге пришлось ехать в Москву в круглосуточную частную клинику к гинекологу. Моя мама по телефону не смогла мне помочь.

— На чем ты ездила?

— Влад меня отвёз.

В трубке воцаряется тишина.

— А почему ты не попросила меня? — с претензией. — Почему мы вообще сразу не поехали к врачу? Зачем было ехать домой к Соболевым?

— Сень, я ужасно устала, сильно перенервничала и у меня болит голова. Давай обойдёмся без разборок? Я выпила противозачаточное средство. Можешь теперь спать спокойно. И я тоже буду спать спокойно.

— Ты сказала Владу, зачем ездила к врачу?

— Нет. Он не спрашивал.

— Ты скоро уедешь в Турцию, — произносит с тоской.

— Да, уеду.

А мысленно добавляю: «Поскорее бы уже». Так хочется на море.

— Может, не поедешь? Останешься со мной?

— Чего??? Я заплатила деньги.

— Я тоже заплатил.

— Ну ты свои деньги сам зарабатываешь, а мне родители дают. Тур безвозвратный. А еще я устала от всей этой экзаменационной суеты и хочу на море. Так что я поеду и даже не буду это обсуждать.

Если Арс разовьёт тему, то я просто положу трубку. Даже слышать не хочу.

— Хорошо, — нехотя соглашается. — Но оставшиеся до твоей поездки дни я планирую использовать по максимуму, — говорит многозначительно.

— Что ты имеешь в виду?

— Поживешь у меня? Что тебе делать у Соболевых?

От удивления дар речи теряю.

— Только не говори, что ты теперь боишься заниматься сексом. Волков бояться — в лес не ходить.

Смешанные чувства испытываю. Думаю несколько секунд.

— Хорошо‚ — соглашаюсь.

С Владом под одной крышей тяжело. Особенно после таких его выходок, как только что в гостиной. До Турции поживу у Арса, ну а там на море много людей будет, не думаю, что мы с Соболевым вообще будем пересекаться.

Глава 32. Самолёт

Дни с Арсом в его квартире проходят лучше, чем я ожидаю. Нам комфортно вместе. Я почти сразу расслабляюсь и начинаю чувствовать себя как дома. Рано утром он уезжает по делам, приезжает после обеда, и остаток дня мы проводим вместе. Ходим в рестораны, кино, гуляем и, конечно же, занимаемся сексом. Ту ситуацию с порванным презервативом мы оба отпустили и больше не обсуждали.

Несмотря на то, что с Сеней у меня все хорошо, в глубине души я считаю дни до отъезда на море. Я хочу сменить обстановку и развеяться, побыть немного наедине со своими мыслями и чувствами. Хоть я и еду с большой компанией Влада, но плохо их всех знаю и буду жить в номере отеля одна.

Самолёт у нас рано утром первого августа, поэтому тридцать первого июля Арсений возвращает меня к Соболевым: все мои вещи и сумки остались у них. Ябр ала к Арсу только самое необходимое. Когда я сказала тете Соне, что поживу недолго у Арсения, она поздравила меня с новым «важным этапом отношений». Знала бы она, что на самом деле я хотела сбежать от ее сына. Свою маму я тоже предупредила, что проведу какое-то количество дней у Арсения. Ей это не очень понравилось, но она не стала противиться и запрещать. Только еще раз предупредила меня о контрацепции.

А Влад... Надо было видеть его, когда Арсений за мной приехал. В то самое мгновение, увидев перекошенное от ярости лицо, я допустила мысль, что небезразлична Соболеву. Он уничтожал взглядом меня и Сеню. Особенно Сеню. И Влад что-то ему сказал наедине. Не знаю, что именно, Арс отказался мне рассказывать, но лучшие друзья серьезно поругались.

Вернувшись в свою комнату в доме Соболевых, перевожу дыхание. Потом спокойно начинаю собирать чемодан в отпуск. Против моей воли в мысли закрадывается Влад. Его машины нет ни возле дома, ни во дворе. Интересно, где он накануне вечером перед отъездом? Не хочу думать о Соболеве, а не могу.

Он приезжает домой поздно ночью. В час примерно. Я не сплю и слушаю его шаги сначала по дому, а потом по комнате. Судя по звукам, Влад собирает чемодан. Я засыпаю под утро, за пару часов до того, как звенит мой будильник. В аэропорт нас отвозит тетя Соня. Влад спит на переднем сиденье, а я сижу на заднем. Привалилась головой к окну и не свожу взгляда с профиля Соболева.

Чуть-чуть потерпеть, и скоро муки закончатся. На море мы не будем контактировать, а сразу после моей поездки в Турцию приедут родители, и я наконец-то буду дома, в нашей московской квартире. Влада вряд ли скоро увижу. Экономический факультет МГУ, на который я решила пойти учиться, и вычислительной математики и кибернетики, в магистратуре которого учится Влад, находятся в разных зданиях и не очень близко друг к другу. Не думаю, что будем пересекаться. Я продолжу встречаться с Арсением. Не вижу ни одного повода для расставания с ним.

— Ну давайте, — тетя Соня оглядывает нас у стойки регистрации. — Хорошо вам отдохнуть. Алкоголем не злоупотребляйте, — строго смотрит на Влада.

— Спасибо, тетя Соня, — обнимаю ее.

— Давай, мам, пока, — Влад тоже обнимает родительницу.

Не говоря мне ни слова, Соболев берет за ручку мой чемодан и катит его к свободной стойке. Мы приехали раньше всех. Нина создала чат, в который добавила всех, кто летит. Народ пишет, что еще в пути до аэропорта.

Мы сдаём багаж, получаем посадочные талоны и так же молча направляемся к зонам досмотра. Формально у нас нет поводов не разговаривать друг с другом. Мы не ругались. Поэтому гробовое молчание ощущается очень тягостно, оно давит.

— Что-то не так? — в итоге я первой не выдерживаю, когда, пройдя досмотр и паспортный контроль, мы медленно направляемся к выходу на посадку.

— Нет, все в порядке, просто спать хочу. Будешь кофе?

— Буду.

Мы заходим в кафе рядом с нашим гейтом, садимся за столик. Раннее утро, людей мало. Странно, разве по утрам самолёты летают меньше, чем днем? Официант приносит нам меню. Я беру кофе и десерт. Влад только кофе.

— Как дела? — спрашиваю первое, что приходит на ум.

А сама заглядываю в посадочный талон Влада, вложенный в загранпаспорт, чтобы увидеть, на какое место его посадили. Та-да-дам! Рядом со мной. Хотя мы не просили девушку на стойке регистрации дать нам места рядом. Прекрасно, мы будем лететь несколько часов плечом к плечу.

— Нормально. Как твои? С Арсом у вас все серьезно, я так понимаю? — и внимательно на меня смотрит.

Ох, лучше бы я молчала.

— Обычно, — пожимаю плечами.

— Ты переехала к нему жить?

— Нет, я просто побыла у него до отъезда на море. Двадцатого августа приедут мои родители, и я буду жить с ними.

— А почему не переезжаешь к Арсу насовсем?

Вопрос повергает меня в шок.

— Во-первых, он мне не предлагал. Во-вторых, мне нравится жить с родителями.

— То есть, если Арс предложит тебе переехать к нему, ты не переедешь?

— Нет, конечно.

— Почему?

— Не хочу.

Влада удивляет мой ответ. А мне кажется странным, что он думал, будто мы с Арсением решили вместе жить. Дальше мы снова сидим в тишине. У нас нет тем для разговоров. Через двадцать минут к нам присоединяется Нина, и я расслабляюсь. Она обнимает меня, как подругу, и целует в щеку, хотя мы не виделись после той вечеринки у Влада дома.

— Фух, наконец-то, — плюхается к нам за столик. — Я не могу поверить, что мы едем. Больше никогда не буду заниматься организацией таких мероприятий. То один вдруг захочет к нам присоединиться, то второй передумает ехать. Ужас.

— Кто передумал ехать? — спрашивает Влад.

Нина округляет глаза.

— Вообще-то твоя Ксюша.

— А, да? Ну она уже давно не моя.

— Она мне всю кровь выпила! То едет, то не едет, то снова едет. Потом сказала, что хочет жить с тобой в номере. Я отправила ее с этим вопросом к тебе. Ну а потом она мне написала, что окончательно отказывается.

— Понятно, — рассказ Нины ни капли не торкнул Влада. Он все с таким же скучающим видом.

— Она не писала тебе по поводу проживания с тобой в одном номере? Кстати, странно, что у вас изначально был не один номер. Я упустила этот момент при бронировании. Вы же еще встречались, когда оплачивали поездку?

— Нет, мы на тот момент уже расстались. Я брал себе одноместный номер. Про Ксюшины планы я был не в курсе.

— Ты разве не видел в чате, когда она написала, что тоже хочет поехать?

— Видел, но меня это больше не волновало.

— Понятно, — Нина поднимает вверх руку, чтобы подозвать официанта. — На этом моя организаторская работа заканчивается. Если в отеле будут проблемы, решайте их сами. Я вам не нянька.

Я слушала их разговор, затаив дыхание. В глубине души рада, что Ксюша не едет. Я подозревала это, когда Нина создала отдельный чат для поездки, и я не увидела среди его участников Ксюшу. А сейчас не могу скрыть улыбки. Хотя... А чему я вообще радуюсь? Владу не составит труда найти на море девушку и закрутить с ней курортный роман.

К нам подходят другие ребята. Я знакомлюсь с теми, кого еще не знаю. Парней и девушек поровну. Здесь и подруга Влада, которая определенно не ровно к нему дышит. Ее зовут Маргарита. Когда Влад собирал у себя дома друзей, она так и вертелась вокруг него. И сейчас поставила стул рядом с Владом.

— У тебя какое место? — спрашивает его тихо.

— Не знаю, — Влад смотрит в посадочный. — 12Е.

— Ого, я ровно у тебя за спиной, 13Е.

Марго касается руки Влада и склоняется к его уху. Что-то шепчет, и Соболев улыбается.

— Хорошо, — отвечает ей.

Отворачиваюсь. Не хочу на них смотреть. А потом вовсе встаю с места, подхожу к кассе и оплачиваю свой кофе с чизкейком.

— Я пройдусь по дьюти фри, — говорю ребятам и снимаю со спинки стула сумочку. — Увидимся в самолёте.

За мной никто не идет, чему я рада. Я бесцельно брожу по магазину, нюхаю духи и иду на посадку, когда огромная очередь подходит к концу. Самолёт полный, Влад на своем месте. Также с нами в ряду сидит его приятель. Они встают, чтобы пропустить меня к моему креслу у окна.

— Я уже хотел идти тебя искать, — говорит Влад, когда я пристегиваю ремень.

Это вызывает у меня улыбку.

— Я слишком сильно хочу на море, чтобы опоздать на самолёт. Просто не люблю стоять в километровой очереди у гейта, поэтому гуляла.

— Ты еще боишься летать?

— Уже давно нет. А откуда ты знаешь, что я боялась летать?

— Помню. — Влад достаёт из-под впереди стоящего кресла свой рюкзак, расстёгивает его и протягивает мне упаковку мармеладных мишек. — Это тебе на всякий случай.

Изумленно смотрю на него. В детстве мама брала мне в самолёт моих любимых мармеладных мишек. Я ела их во время взлета и посадки, таким образом заглушая страх.

— Спасибо, — завороженно произношу.

Горячая кровь приливает к щекам. Улыбаясь, отворачиваюсь к иллюминатору. Сжимаю в руках упаковку мармеладок. На этом Соболев не перестает меня поражать. Когда самолёт разгоняется и взлетает, Влад накрывает мою холодную ладонь своей горячей и крепко сжимает.

Глава 33. Отель

— Всем добрый день. Нашу встречу хочу начать с того, чтобы объяснить всем, в каком отеле вы находитесь. Вы приехали в пятизвёздочный отель 18+. А значит, здесь возможно абсолютно все. Любые вещи, которые кажутся вам немыслимыми и выходят за пределы вашего понимания, в этом отеле реальны. Ничему не удивляйтесь. Это отель 18+. Здесь возможно все.

От вступительной речи отельного гида мне становится не по себе. О том, что в этом отеле «возможно все», я поняла сразу, как только мы вышли из автобуса и подошли к ресепшену. На диване в лобби отеля вовсю обжималась и целовалась парочка. Мужчина мял девушке силиконовую грудь, а девушка засунула руку ему в шорты и дрочила член. Все это на глазах у десятков людей. Ни один сотрудник не подошёл к парочке и не попросил прекратить.

Отель сделан в стиле Амстердама, что уже как бы намекает на то, что здесь «возможно все». Главное здание с ресепшеном — железнодорожный вокзал Амстердама. Прогулочная зона вдоль длинного бассейна до пляжной линии — улица красных фонарей Амстердама. Бар на пляже с закусками и напитками — мельница. Только тюльпанов, как в Амстердаме, почему-то нет. Не сезон, наверное.

Мне здесь немного не по себе. Я не привыкла к такому откровенному разврату. С родителями мы всегда отдыхали в тихих семейных отелях, в которых было много детей и пенсионеров. А здесь... Здесь сразу видно, с какой целью все приехали именно в этот отель. Влад всегда в таких отдыхает?

Дальше отельный гид предлагает экскурсии. Я не собираюсь на них ездить, поэтому не слушаю. Соболев на встречу с гидом даже не пришел. Да никто из парней не пришел. Тут я, Нина и Марго. Мы заселились несколько часов назад, я уже искупалась в море. Пляж галечный, но галька очень мягкая и приятная. Есть пирс. Я загорала на нем. Окна моего номера выходят на соседний отель, чему я несказанно рада. У меня тихо. А вот номер Нины, Марго и Ани выходит на бассейн, который является эпицентром разврата и грехопадения.

— Спасибо, мы подумаем насчёт экскурсий и свяжемся с вами, — Нина благодарит отельного гида. — Ну что, какие планы? — спрашивает, когда он уходит. — Ребята у бассейна, там скоро начнётся пенная вечеринка. После нее анимация на сцене, а в двенадцать ночи дискотека на пирсе.

— Я пойду везде! — уверенно заявляет Марго.

— Я никуда не пойду. Хочу отдохнуть после самолёта, — говорю.

Нина с пониманием кивает. Я оставляю девочек и направляюсь в свой номер. В чат накидали фотографий из бассейна. Смотрю их. Влад там вместе с друзьями. Мне и хочется к ним, и колется. С одной стороны, мне скучно торчать в номере, а с другой, я для себя решила избегать контактов с Соболевым. Хотя... Я и так скоро совсем перестану видеться с ним. Вернутся родители, мы поедем домой. Чуть-чуть потерпеть осталось. Стоит ли самой себе портить долгожданный отдых и почти никуда не ходить, чтобы ненароком не столкнуться с Владом? Не думаю.

Вскакиваю с кровати, надеваю новый купальник кораллового цвета, сверху сарафан, и иду к бассейну. Людей у него, наверное, больше, чем на пляже. Если честно, не понимаю тех, кто едет на море и все время проводит в бассейне. Но это тусовочный отель 18+, а главные тусовки как раз у бассейна. Здесь орет музыка, бар с алкоголем и коктейлями работает на износ.

Я быстро нахожу взглядом ребят.

— Всем привет, кого давно не видела.

Бросаю полотенце на свободный шезлонг под раскрытым зонтом.

— Решила все-таки присоединиться к нам? — спрашивает с улыбкой Нина.

— Да, в номере скучно.

Влад в бассейне, рядом с ним плавает Марго. Она флиртует с Владом, и он охотно отвечает на ее флирт. Маргарита симпатичная, фигуристая. Про таких девушек говорят, что у них есть, за что подержаться: грудь, попа. У нее достаточно длинные светлые волосы, до середины спины. Сейчас Марго собрала их в пучок на макушке. Они выходят из воды. Маргарита поскальзывается, и Влад ловко хватает ее за талию. Дальше они идут, держась за руки, и размыкают их только у шезлонгов.

Влад видит меня, но никак не комментирует мое появление. Берет полотенце, вытирается и ложится на солнце. Я невольно смотрю на его тело. Надеюсь, за очками не видно, что я разглядываю именно Влада. Капли воды стекают вниз по спортивному торсу. Это очень сексуальное зрелище, и я чувствую, как со скоростью света закручивается воронка внизу живота. О... Господи, так теперь все две недели будет? Видимо, все же придется избегать встреч с Владом.

Отворачиваюсь к бассейну. Народ танцует в воде под зажигательную музыку. Тоже, что ли, пойти? Не хочется мокнуть. Взгляд непроизвольно снова перемещается к Владу. Меня как пригвоздило к Соболеву. Годы идут, а ничего не меняется: он для меня самый красивый. И не только для меня.

— Это тебе, — рядом с Владом возникает бесячая Марго и подаёт коктейль.

— Спасибо.

Влад делает глоток напитка со льдом и садится на шезлонге.

— Можешь, пожалуйста, помазать мне спину?

Маргарита опускается на шезлонг Влада и протягивает ему тюбик солнцезащитного крема. Соболев выдавливает его на ладонь и начинает неспеша размазывать по спине Маргариты. Я смотрю на это зрелище, как загипнотизированная. Сердце срывается с тросов и с грохотом летит вниз. Становится сложно дышать, каждый глоток кислорода отдаёт болью в груди. Меня словно кислотой обожгло. Она въедается в меня, убивает.

— Давай я тоже тебя помажу, а то обгоришь.

Маргарита поворачивается к Владу лицом, выдавливает на ладонь крем и принимается мазать Соболеву плечи и грудь. Он в этот момент смотрит на нее, а если точнее — на ее сиськи. Я чувствую себя так, будто меня сильно приложило мордой об асфальт. Что я вообще тут делаю? Зачем смотрю на это?

Хватаю с шезлонга ключ от номера и чуть ли не бегу от них подальше. Уже на своем этаже понимаю, что забыла на шезлонге сумочку. Да по фиг, не украдут. Вернуться за ней обратно к бассейну у меня нет сил. Правда, в сумочке телефон. Блин!

В номере беру планшет и захожу в мессенджер, пишу Нине:

“Я плохо себя чувствую, пришлось уйти в номер, но я забыла сумочку. Тебя не затруднит принести мне ее? Извини, пожалуйста. Мне правда стало очень плохо, наверно, перегрелась на солнце, а в сумке телефон”.

Минуты идут, а Нина не открывает мое сообщение. Плавает, наверное. Ладно. Вряд ли кто-то будет мне звонить. С родителями и Арсом я уже поговорила по телефону дважды. А необходимые мессенджеры есть и на планшете.

Сворачиваюсь на кровати клубком и закрываю веки. А перед глазами так и стоит картина, как Маргарита размазывает крем по груди Влада, а он не просто позволяет ей это делать, но еще и пялится на ее грудь. Сквозь закрытые веки проступают слезы. Одно дело понимать головой, что Влад неминуемо закрутит курортный роман, а совершенно другое — лицезреть его лично. Моя первоначальная стратегия — всячески избегать Соболева — была верной. Нужно ей следовать. Вздрагиваю от стука в дверь. Нина прочитала мое сообщение. Вскакиваю с кровати и бегу открывать, но, распахнув дверь, прирастаю к одной точке.

— Ты забыла сумочку, — Влад держит ее за длинную цепочку.

Глава 34. Вопрос

Я никак не ожидала увидеть Влада, поэтому немного теряюсь.

— Спасибо, — отмираю через несколько секунд и забираю свою сумочку.

Соболев смотрит поверх моего плеча.

— Оу, у тебя номер больше моего, — делает шаг без приглашения. — И тихо. Куда окна выходят?

Влад как ни в чем не бывало проходит в комнату. Я стою у двери и не знаю, что делать. В итоге решаю закрыть ее.

— Окна выходят на соседний отель.

Соболев уже подошёл к окну и смотрит в него. Потом открывает дверь на балкон и выходит туда. Я немного в шоке от его бесцеремонного поведения.

— У тебя довольно неплохо, — Соболев заходит обратно и садится в кресло.

— А у тебя не так?

— Нет, у меня номер меньше, нет балкона, окна выходят на ресторан и очень слышно музыку, которая орет у бассейна.

— Ясно.

Я не очень понимаю, зачем Соболев притащился ко мне в номер и уселся в кресле. Сейчас смотрит на меня так, как будто чего-то ждет.

— А почему ты ушла?

Потому что мне не нравилось смотреть, как Маргарита мазала тебя солнцезащитным кремом.

— Захотела отдохнуть перед ужином. А почему ты до сих пор не у бассейна?

— По той же причине. Ну и еще я увидел, что ты забыла сумочку, решил занести ее тебе.

— Спасибо. Очень неожиданно, что ты заметил, что я забыла сумочку.

— Почему?

— Ты был слишком увлечён Марго. Мне показалось, не замечаешь никого вокруг, кроме нее.

Не следовало это говорить, но само вырвалось. Потому что меня съедает ревность. Да, знаю, нет у меня никаких прав что-то предъявлять Владу, а не могу. Больно. До слез больно.

Он задумчиво молчит пару мгновений. Трёт подбородок.

— Марго прикольная.

Что? Он специально это говорит? И выжидающе смотрит на меня.

— Да, прикольная. Вы хорошо смотритесь вместе.

Нервы натягиваются как канаты. Сейчас мой номер кажется мне чересчур тихим, потому что слышен громкий стук моего сердца. Я хочу, чтобы Влад поскорее ушел, но он никуда не собирается.

— Даже лучше, чем вы с Арсом?

Опускаюсь рукой на стол. Стоять тяжело.

— Конечно. Куда нам с Арсом до вас.

Я чувствую пульсацию в висках. По позвоночнику стекает горячая капля пота. У меня ощущение, что Влад испытывает меня. На что? На прочность? Тогда я близка к тому, чтобы сломаться. Слишком тяжело держать все чувства в себе, они рвутся наружу. Стены номера давят, жара не дает свободно дышать, комната начинает плыть перед глазами. Несколько раз моргаю. Влад собирается уходить из моего номера или нет? Кажется, нет.

— А тебе не пора к Маргарите? — сама тороплю его на выход.

— Пора. Мы с ней договорились немного прогуляться перед ужином.

Ответ Влада больно бьет меня. Выдерживаю этот удар.

— Ну так иди.

— Я хочу задать тебе один вопрос.

Под кожей ползёт липкий страх. Интуиция подсказывает, что ничего хорошо вопрос Влада мне не сулит.

— Какой?

— Если тебе нравится Арс, если у тебя к нему какие-то чувства и ты хочешь с ним отношений, то почему ты решила лишиться девственности со мной?

Влад смотрит мне в глаза, а меня от его вопроса огнём обжигает. Инстинктивно делаю шаг назад, чувствуя, как лицо бессовестно заливает краской. Он что, помнит...? Но как...?

— А чего ты покраснела?

Соболев пришел убить меня своими вопросами. Я готова провалиться сквозь землю. Это какой-то страшный сон. Большего позора я в жизни не испытывала. Я стою как пришибленная. Мне натурально прилетел на голову кирпич.

— Выйди из моего номера, — глухо прошу.

— Я не уйду, пока ты не ответишь.

— Тебя ждёт Марго.

— Подождёт.

Влад спокоен, но тверд и решителен. По глазам понимаю: действительно не уйдет, пока не услышит ответ.

— Я была пьяна, а ты подвернулся мне под руку. На твоем месте мог быть любой другой парень.

Недовольно цокает.

— Не похоже на правду.

Ах, ему не просто ответ нужен, а такой ответ, который его удовлетворит.

— Тебе просто не нравится то, что я сказала.

— Просто я умею определять, когда ты лжешь, а когда отвечаешь честно.

Что? Откуда у него такое умение? От напряжения мышцы спины свело. Веду плечами, чтобы расслабить их. Пить хочется. Духота страшная. И голова кружится. Это от жары.

— Скажи правду, Вик.

Не требует, а... просит?

— Я хочу услышать правду, — добавляет.

Я ощущаю себя как на казни. Сейчас поднимусь на эшафот. Да и будь что будет. Я чувствую колоссальную усталость.

— Я сама хотела, чтобы ты стал моим первым мужчиной. Теперь веришь?

Влад чуть ведет удивленно бровями. А у меня сердце замерло. Не могу поверить, что произнесла вслух правду.

— Почему?

Гул в ушах. Это все как будто не со мной. Может, я сейчас проснусь?

— Потому что я люблю тебя с детства.

Глава 35. Не сон

Мои слова звучат как выстрел. Воцаряется гробовое молчание. Оно давит свинцовой тяжестью. Неожиданно гнетущую тишину в номере рассекает кукареканье петуха, доносящееся с улицы через открытый балкон. Этот звук настолько нелепый для сложившейся ситуации, что мы с Владом одновременно удивлённо оглядываемся. Я призналась Владу в любви. Что может быть хуже этого?

— Любишь?

Он еще переспрашивает. Жадно всматривается в меня. Не верит. Но не в том смысле, что думает, будто я лгу. Просто в шоке, мои слова кажутся ему чем-то невероятным.

— Да, я люблю тебя с детства. На самом деле странно, что ты никогда не догадывался.

Сказала «А», говори «Б». Хуже уже не будет. Странно, но я вдруг чувствую такое облегчение, как будто у меня гора с плеч свалилась. Мне нужно было избавиться от этого груза, что тяготил меня годами.

— Я не понимаю, что ты хочешь от меня, Влад, — продолжаю. Неожиданно слова даются мне легко. Как будто избавившись от горы на плечах, я открыла канал, из которого теперь льётся правда. — Ты никогда не замечал меня. Я была для тебя пустым местом. Тебе не было до меня никакого дела. Ты за четыре года даже не вспомнил обо мне ни разу. Что изменилось? Я встречаюсь с Арсом, потому что он хороший симпатичный парень и потому что мне надоело убиваться по тебе. Сколько еще лет я должна страдать? До пенсии? Я не хочу этого. Живи своей жизнью популярного парня, по которому девушки сходят с ума, а я буду жить своей жизнью. Такой, какая она есть: неидеальной и с ошибками. Вон, Марго. Она отлично тебе подходит. Иди к ней. Что ты забыл у меня в номере? Ты прекрасно не замечал меня всю свою жизнь. Давай ты продолжишь делать это дальше?

Я замолкаю, чтобы перевести дыхание. Влад доблестно выдержал мою речь, даже глазом не моргнул. Я жду от него какой-то реакции, а ее нет. Сидит и молчит. Смотрит на меня и молчит.

— Пожалуйста, Влад, уйди. Просто уйди. Я не хочу тебя видеть.

Он медлит пару секунд. А затем все же встает, но направляется не к выходу из номера, а ровно ко мне. За считанные секунды преодолевает расстояние между нами и подходит вплотную. Испуганно смотрю на него снизу вверх, не понимая, что он задумал. В груди шевелится неприятное чувство, как будто сейчас что-то произойдёт. Влад пробегается взглядом по моему лицу, а потом берет его в ладони и тянет на себя. Он целует меня в губы. Сначала не понимаю, что происходит. С широко раскрытыми глазами таращусь в ужасе на Соболева, пока он настойчиво сминает мои губы.

— Что ты делаешь? — в шоке спрашиваю и пытаюсь вырваться.

Влад крепко сжимает меня в руках и толкает вперед. Я упираюсь ягодицами в стол. Соболев нависает сверху и продолжает настойчиво меня целовать. Я не сдаюсь, стараюсь оттолкнуть его от себя, стараюсь вырваться. Между нами завязывается борьба, в результате которой мы валимся на кровать.

— Ты ненормальный? Прекрати немедленно!

Влад стискивает мое тело, но больше не целует. Смотрит на меня сверху. Я вытаскиваю одну руку, застрявшую между нашими телами, и даю Соболеву звонкую пощёчину. У меня аж ладонь гореть начинает. Влад обессиленно падает лбом мне на сгиб между шеей и плечом.

— Вика... — хрипит. — Я в тебя по уши...

От услышанного напрягаюсь всем телом. Гляжу широко раскрытыми глазами в потолок. Не верю. Мне послышалось.

— Думать ни о ком не могу, кроме тебя. Каждый день ты. Будь моей. Вика, ты так нужна мне.

Мое сердце пропустило несколько ударов, пока Влад это говорил. Меня охватывает дрожь. Не верю. Не верю. Не верю. Такое невозможно. Не в этой жизни. Влад отрывается от моей шеи, поднимает на меня лицо, смотрит секунду, а потом соприкасается со мной лбом.

— Будь моей, — шепчет в губы.

Спазм сдавил горло. Слёзы начинают течь по щекам.

— Почему ты плачешь?

— Потому что ты меня убиваешь. Да что тебе нужно от меня!? — рычу.

— Мне нужна ты.

Влад преодолевает пару миллиметров между нашими губами и снова целует меня. На этот раз я не сопротивляюсь и не пытаюсь вырваться. Просто лежу неподвижно, обмякнув под весом Влада. Он целует меня нежно. Ласкает мои уста. С губ переходит на лицо, собирает с него слезинки. Потом целует волосы, шею, ключицы.

Я все еще не двигаюсь, не веря в происходящее. Я как будто оказалась в параллельной вселенной, где Влад Соболев, которого я люблю всю свою жизнь, ответил мне взаимностью. Он продолжает осыпать меня жаркими поцелуями, снова возвращается к губам, и на этот раз я тоже целую Соболева. Сначала не очень уверенно, затем смелее.

Слезы снова срываются с ресниц. Теперь — слезы счастья. Это правда происходит со мной? В голове сумбур, я ничего не понимаю. Но не могу не целовать Влада в ответ. Обнимаю крепко его спину. Наслаждаюсь вкусом его губ, его запахом. На меня с неба свалилось счастье, мне нужно это осмыслить, но не сейчас, а потом. Все потом.

— Ты будешь моей?

Шепот Влада горячий, обжигающий. Разгоняет тонны мурашек по телу.

— Да, — шепчу в ответ.

— Только моей?

— Только твоей.

Облегченно выдыхает и продолжает целовать меня. Чувство эйфории растекается по всему телу. Меня охватывает ликование. Задыхаюсь, сердце вырывается из груди. Жадно-жадно целую Влада, вожу руками по его щекам, волосам, шее, спине. Мне мало этих страстных поцелуев, я хочу больше, я хочу всего Влада.

Первой просовываю руки ему под футболку, касаюсь кожи. Влад спускается губами к шее, запускает ладонь мне под сарафан. Ведет вверх по гладкой ноге, доходит до трусиков купальника и тянет их вниз. Мое дыхание учащается, я быстро возбуждаюсь. Низ живота судорогой сводит. Пульс шарашит в ушах так сильно, что ничего больше не слышно. Даже нашего громкого свистящего дыхания.

Непослушными пальцами пытаюсь расстегнуть ремень на шортах Влада. Когда не получается, Влад сам это делает. Все происходит быстро, потому что мы оба сгораем от желания и нетерпения. Дорвались друг до друга. Так долго хотели — и вот наконец-то.

Стону, когда Влад входит в меня. В голове проносится мысль, что без презерватива, но с некоторых пор я не доверяю им. Первый раз мы с Владом тоже не предохранялись. Он умеет себя контролировать — это главное. В процессе избавляемся от остальной одежды. Она мешает. Я чуть толкаю Влада, и он перекатывается с меня на спину. Я оказываюсь сверху. Берёмся за руки, переплетаем пальцы, сжимаем ладони крепко в замок. Плавно двигая бёдрами, склоняюсь к Соболеву и целую в губы. Это эйфория. Чистая и ни с чем несравнимая.

— Вика, я люблю тебя, — говорит.

Боже, что? Как такое вообще возможно?

— И я тебя.

Я до сих пор не верю в реальность происходящего. Но, кажется, это не сон и не параллельная вселенная. Это все правда. И это происходит со мной.

Глава 36. Только ты

Мы с Владом лежим в обнимку голые на кровати. Тишину рассекает наше тяжелое дыхание, а номер наполнился запахом разгоряченных тел. Я чувствую, как быстро бьется сердце Влада. Кладу ладонь ему на грудь. Бух-бух-бух. Мое так же. Губы Влада касаются моего виска. Целует нежно. Потом зарывается лицом мне в шею. Дышит глубоко, обнимает крепче.

— Ты расстанешься с Арсом? — спрашивает.

— Естественно.

— Когда?

— Ну уже когда вернусь в Москву.

— Точно?

— Конечно.

Поднимаю на себя лицо Влада.

— А тебя больше не беспокоит, что я девушка твоего друга? Вы ведь с ним никогда не делите девушек.

Я вижу боль в глазах Соболева.

— Арс мой единственный по-настоящему близкий друг, но выбирая между ним и тобой, я выбираю тебя.

Мне бы порадоваться, а не могу, потому что вижу, как Влад мучается. Да и нет ничего хорошего в том, что я встала между двумя друзьями. Груз вины ложится на меня бетонной плитой. Вздохнув, переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

— Не кори себя, — Влад словно читает мои мысли. — Ты ни в чем не виновата. Это я тормоз. Не смог сходу разобраться в себе. Пока рефлексировал, Сеня уже подсуетился и потащил тебя на свидание.

— Мне не следовало начинать с ним отношения. Просто... — замолкаю.

— Просто что?

— Просто мне надоело по тебе страдать, а Арс симпатичный парень, ну я и согласилась на отношения с ним.

— Больше ты не будешь страдать, — Влад целует меня несколько раз в щеку.

— Ты правда влюблен в меня?

Я не могу в это поверить. Просто не могу.

— Да. И я хочу, чтобы ты была только моей. Я сам поговорю с Арсом, когда мы вернёмся. Даже не переживай об этом.

Я не могу не переживать. И, если честно, не хочу, чтобы Влад говорил о нас Сене. Они же поругаются очень сильно. А то и подерутся. Боже...

— Нет, я сама с ним расстанусь, — твердо решаю.

— Сначала я с ним поговорю. Затем, если захочешь, ты.

Ладно, сейчас лучше не спорить. Подумаю об этом потом. Прикрываю глаза и наслаждаюсь моментом. Губы сами растягиваются в улыбке. Влад обнимает меня, целует, гладит мое тело, разгоняя мурашки. Мы вместе. Влад мой. Мой!

— Мне щекотно, — слегка смеюсь, когда Соболев чуть прикусывает тонкую кожу на моей шее.

Влад перекатывается на меня сверху. Мы целуемся в губы. Я снова возбуждаюсь, он тоже.

— Пойдем в душ, — говорит.

— Пойдем.

Влад не дает мне идти самостоятельно. Берет меня на руки и несёт в ванную комнату. Он такой спортивный и сильный, я для него как перышко. Включаем тропический душ и под тёплые струи, льющиеся сверху, целуемся. Я трогаю Влада везде, где хочу. Он меня тоже.

Потом Влад берет с полки гель для душа и выдавливает на руку. Принимается размазывать по моему телу. Я делаю то же самое. Намыливаю Владу грудь, а сама стремлюсь ниже, к члену. Сжимаю его и начинаю водить ладонью вниз-верх. Соболев вдавливает меня в стену и падает лбом мне на плечо. Его стоны тонут в звуке льющейся воды, я довольно улыбаюсь от того, что Владу нравится. Мы смываем друг с друга пену, и Влад сразу разворачивает меня лицом к стене. Входит в меня сзади. Я опускаю веки и полностью отдаюсь в его власть.

С Владом ощущения от секса очень яркие, просто непередаваемые. Потому что помимо обычной физиологии сильная эмоциональная составляющая. Я готова кончить уже от одной только мысли, что я — с Владом. Что это его член во мне, его руки трогают мое тело, его губы целуют мою кожу, его стоны врезаются в уши. С Арсом таких эмоций и близко не было. Сам процесс секса приятен, да. Но эмоции на нуле. А с Владом... Я не могу передать словами, что испытываю. Я как будто с парашютом прыгаю. Дух захватывает и сердце останавливается. Мы вместе. Влад меня любит. Хочет, чтобы я была только его девушкой. Думаю об этом, и все тело оргазмом сотрясается. Хорошо, что Соболев меня крепко держит руками, иначе сползла бы вниз. Когда я выдыхаю, Влад выходит из меня и через пару секунд

кончает. Я поворачиваюсь к нему, обнимаю за шею и целую в губы.

— Я люблю тебя, — говорю.

— И я тебя.

Как легко и естественно звучат эти слова. Как будто мы с Владом всю жизнь их друг другу говорили.

— Пойдем погуляем по городу? — предлагает. — И поужинаем там же.

— С удовольствием.

Нет никакого желания идти на ужин в отеле, хоть там и все включено с безумным количеством еды. Хочется уединения. Чтобы были только мы вдвоём.

Глава 37. Самый романтичный момент

Мы буквально сбегаем в город от всех. Друзья ищут нас, особенно Влада. У меня пропущенные сообщения от Нины, а у Соболева от всей компании и особенно от Маргариты. Теперь она бесит меня ещё сильнее. Потому что ее поползновения в сторону Влада не прекратятся, а публично демонстрировать наши начавшиеся отношения мы не будем. Не хотим, чтобы Арсений узнал обо всем вот так: из фотографий в чате, на которых мы с Владом будем вместе.

Уже стемнело, мы идём по тротуару в центр Кемера, держась за руки. Духота ужасная, как будто мы в бане. Я в целом нормально переношу жару, но в Турции мне дышать нечем. Постоянно приходится пить воду, иначе перед глазами все плыть начинает.

В Кемере нет ничего примечательного. Много магазинов с русскими вывесками и русскоговорящими продавцами. По пути постоянно приходится от них отбиваться. Мы находим небольшой ресторанчик. Выглядит уютно. Внутри работают кондиционеры, что позволяет вдохнуть полной грудью. Посетителей не очень много, довольно тихо. Мы занимаем столик в конце зала и садимся вдвоём на диванчик. Влад сразу обнимает меня, я кладу голову ему на плечо.

Как все быстро происходит в моей жизни. Со скоростью света. Еще утром мы приехали в аэропорт, практически не разговаривая друг с другом. А вечером мы уже пара. Влад целует меня в макушку, пока я листаю меню. Пробовать турецкую кухню не рискну, поэтому выбираю салат цезарь и пасту.

— Как думаешь, Игорь нормально отнесётся, когда узнает про нас? — спрашивает Влад после того, как делает заказ официанту.

— Ты еще сомневаешься? Папа будет счастлив.

— Ты уверена?

— Конечно, — смеюсь. — Мой папа обожает тебя. Наш союз его безумно обрадует.

— Ну хорошо. А то я переживал.

— А как твоя семья отнесётся, когда узнает про нас?

— Я думаю, нормально. Ты понравилась моим родителям. Особенно маме.

Мне приятно. Тетя Соня очень милая, женственная, утонченная. Мы нашли общий язык, мне нравилось болтать с ней на кухне вечерами за кружкой чая. Официант приносит наш заказ. У нас с Владом настоящее первое свидание. Мы пробуем блюда друг у друга из тарелок, много смеёмся и целуемся. Все настолько прекрасно, что даже не верится. Интуиция предчувствует какой-то подвох. Ну не может в моей жизни быть такой сказки. Я не из тех людей, на которых просто так сваливается счастье. Но думать о плохом не хочется.

Мы возвращаемся в отель, не торопясь. Ужин подошёл к концу, и большинство посетителей переместились к сцене и за столики баров с кальянами. Мы не знаем, где сейчас наши друзья. Стараемся пройти вдоль бассейна к пляжу незамеченными. Нам это удаётся. В полночь на пирсе начнется дискотека, а сейчас совсем никого нет. Мы отходим в самый конец пляжной линии нашего отеля, до границы с соседним и садимся на мягкую гальку.

Шум воды умиротворяет. Опускаюсь спиной Владу на грудь, он обнимает меня обеими руками и зарывается лицом в волосы мне на затылке. Я, Влад, море — более романтичного момента сложно представить. От каждого прикосновения губ Влада к моей коже сердце замирает, а в следующую секунду пускается вскачь галопом. В висках пульсирует одно слово: «Люблю, Люблю, Люблю». Я готова повторять его Владу каждую секунду. Какое же счастье — любовь, если она взаимна.

Глава 38. Самое счастливое утро

Я просыпаюсь от тонкого луча солнца, который попал мне на лицо сквозь щель в шторах. Не открывая глаз, потягиваюсь на кровати и счастливо уыбаюсь. Сегодня самое доброе утро в моей жизни. Влад спит рядом. Его рука обнимает меня. Вчера Соболев переехал жить в мой номер. В шкафу его одежда висит рядом с моей, в ванной его шампуни и гели стоят рядом с моими, а в стаканчике у раковины моя и его зубные щетки. У меня такая эйфория в душе. Я ликую.

Открываю глаза, поворачиваю голову в сторону Влада. Он спит. Любуюсь им. От радости мне хочется запрыгать на кровати. Тянусь к нему, аккуратно целую в щеку, чтобы не разбудить. Потом осторожно снимают себя его руку и направляюсь в душ. Вот там даю волю чувствам и начинаю в прямом смысле скакать от счастья. Эйфория! Эйфория! Эйфория!

Под прохладным лучшем немного успокаиваюсь. Когда возвращаюсь в комнату, Влад еще спит. На часах почти восемь утра, завтрак уже идет. Залезаю к Владу под тонкую простынь, которой он накрыт, трусь носом о щеку и целую. Он сонно улыбается и накрывает меня сильной рукой, притягивает ближе к себе.

— Пойдем завтракать? Уже почти восемь.

Влад недовольно мычит и хмурит брови.

— Какой идиот придумал завтраки на отдыхе в такую рань? — бормочет сонно. — В отпуске завтрак должен начинаться не раньше двенадцати.

Смеюсь. А в словах Влада есть доля правды. Действительно, почему на отдыхе завтраки всегда так рано? Ну, ладно в Турции, тут еда круглосуточно. А вот в европейских отелях, в которых я обычно отдыхала с родителями, завтраки строго по часам: с семи и максимум до десяти.

— Я уже проснулась, и мне скучно. Так что ты тоже давай вставай.

— Ммм, — довольно тянет.

А в следующую секунду я опомниться не успеваю, как Влад переворачивает меня на спину и ложится сверху. Выйдя из душа, я надела купальник, рассчитывая, что мы пойдём завтракать, а потом сразу на пляж. Влад целует мою шею. Блаженно прикрыв веки, обнимаю его за спину. Да, пожалуй, завтрак подождёт.

Влад развязывается лямки на верхе купальника, оголяя мою грудь. Целует ее. Соски уже затвердели, выдавая мое возбуждение. Между ног начинает приятно ныть. Мое дыхание становится громче, стоны срываются с губ один за другим. Не отрываясь от меня, Влад тянется рукой к тумбочке и берет презерватив. По-моему, они нам вообще не нужны, и без презервативов Влад прекрасно себя контролирует. Но Соболев переехал ко мне в номер со всеми своими вещами, включая контрацептивы.

Когда Влад входит в меня, это ощущается как самое долгожданное событие. Я выгибаюсь и двигаю бёдрами ему навстречу. Меня затапливает нега. Растекается по всему телу до кончиков пальцев. Мы целуемся: жадно, страстно, нетерпеливо. Затем Влад резко выходит из меня и переворачивает меня на живот. Когда он входит сзади, падаю лицом в подушку. Она пахнет им, и от этого наслаждения становится в два раза больше. Оргазм наступает быстро. Крепко зажмуриваюсь, а перед глазами все равно ослепляющая вспышка. Я так и остаюсь лежать лицом в подушку, когда Влад выходит из меня и перекатывается рядом на кровать. Его свистящее дыхание рассекает комнату. Соболев нащупывает на кровати мою руку и сжимает в своей.

Нет ничего лучше этого момента. На глазах выступают слезы счастья. Сейчас моей любви к Владу стало еще больше. Она уже не помещается в меня и льётся через края. Влад поворачивается на бок и обнимает меня. Я тоже отрываюсь от подушки и прижимаюсь телом к нему.

— Любишь меня? — спрашивает на ухо.

— Да. Сильно люблю.

— И я тебя люблю, Вик.

Влад целует меня в щеку. Моих слез счастья становится больше, еле сдерживаю их, чтобы натурально не расплакаться и не напугать этим Влада. Радуюсь‚ когда он уходит в ванную. Наконец-то могу дать волю чувствам. Сегодня не просто самое доброе утро в моей жизни, а самое прекрасное, самое счастливое. И даже непрочитанные сообщения от Арсения не портят мне настроение. Никакого чувства вины у меня нет. Я не собираюсь чувствовать себя виноватой за то, что наконец-то безмерно счастлива.

Мы идём на завтрак по отдельности, я первой. Нина, Марго, Аня и несколько ребят здесь. Они сдвинули столы у бассейна, я сажусь к ним.

— Всем доброе утро, — здороваюсь. Ставлю на стол тарелку с едой и кружку кофе.

— Куда ты вчера пропала? — сходу набрасывается на меня Нина.

— Ходила гулять в город, потом легла спать.

— Спать? — удивляется Аня. — Ты пропустила все веселье.

— У нас впереди еще две недели. Думаю, веселья будет много.

Марго молчит и смотрит на меня с каким-то подозрением. Не обращая на нее внимания, отправляю в рот кусочек фрукта.

— Куда сейчас пойдём? — спрашивает Аня. — К бассейну или на пляж?

— Я на пляж, — сразу отвечает Коля, один из друзей Влада. — Я приехал на море, а не в бассейн.

— Я тоже на пляж, — говорит Нина.

Испытываю легкое сожаление. В глубине души я надеялась, что все будут тусить у бассейна, а мы с Владом будем на пляже вдвоём. Наконец, приходит Соболев. Садится напротив меня, но и глазом в мою сторону не ведет. А я сразу нащупываю под столом его ногу и игриво глажу ее своей. Соболев делает глоток сока и, едва пряча улыбку, поворачивает голову к друзьям.

— Как потусили вчера? — спрашивает. — А я прилёг отдохнуть в номере и уснул прямо в одежде, прикиньте? Проснулся в три часа ночи, но уже не стал никуда идти. Вы до которого часа веселились?

— Как раз до трех, — отвечает Марго. — Мы звонили и писали тебе.

— Да, я потом увидел. Там крепко спал, ничего не слышал.

— Мы сейчас на пляж. Ты с нами?

— Конечно.

Голос Маргариты звучит немного обиженно. Боже мой, она уже дует на Влада губы. Он даже не обещал ей ничего, лишь немного пофлиртовал, а она уже сама придумала и сама обиделась. Но я рада. Побыстрее бы уже поняла, что ей с Владом ничего не светит.

После завтрака мы всей компанией перемещаемся на пирс. Занимаем в ряд шезлонги и зонты, нам с Ниной и Аней удаётся урвать большую подушку. Марго больше не просит Влада намазать ее кремом. Как хорошо, что она такая обидчивая. Коля включает музыку на портативной колонке, Ринат приносит всем коктейли. Я вытягиваюсь на мягкой подушке и греюсь под лучами утреннего солнца. Голос Влада звучит неподалёку, он разговаривает с парнями. Телефон рядом с моим лицом вибрирует. Наверное, снова Арс пишет. Потом отвечу ему.

— Я окунусь, — слышу, как говорит Влад.

Переворачиваюсь на живот и смотрю на него через солнечные очки. Соболев не утруждает себя спуском в воду по лестнице. Залезает на невысокий забор пирса и прыгает с него вниз головой. Обиженная Марго читает на шезлонге книгу. Очень хорошо. Оставляю на подушке очки со шляпой и тихонько иду к лестнице в море. Спускаюсь в прохладную воду и ищу глазами Влада. Он под пирсом, смотрит на меня. Плыву к нему.

— Как дела? — спрашиваю.

Мы не разговаривали друг с другом после того, как я первой ушла на завтрак. Ужасно соскучилась по Владу за эти полтора часа. Тяжеловато делать на публике вид, что между нами ничего нет.

— Соскучился по тебе.

— И я соскучилась.

Глянув по сторонам, Влад утягивает меня за собой под воду и там целует.

Глава 39. Яхта

Через пару дней становится невмоготу скрывать отношения от посторонних. Нас с Владом тянет друг к другу как магнитом. Очень хочется уединения, но только мы спрячемся ото всех, как нас начинают искать. Особенно Влада. А наконец-то оставшись наедине, не можем оторваться друг от друга. Засыпаем очень поздно, потому что подолгу занимаемся любовью. Наши ночи — сплошная эйфория. Кайф, который не заканчивается. Когда Влад шепчет мне слова любви, я самая счастливая девушка на свете. Нам не хочется расставаться даже на минуту. Я вспоминаю, что отельный гид на встрече предлагал поездку в открытое море на яхте. Это шанс для нас с Владом сбежать от друзей на целый день. Конечно, будет очень подозрительно, если мы исчезнем вдвоём, но пусть подозревают, что угодно. Хочется хотя бы день провести без посторонних глаз.

Вечером я звоню гиду и бронирую яхту на весь следующий день. Утром мы с Владом просыпаемся очень рано. Без страха встретить друзей идём на завтрак. В семь утра они еще спят. Я пишу Нине, что у меня тепловой удар, и я весь день буду отдыхать. А Влад ничего никому не пишет.

— Они же будут искать тебя,— говорю.

— Пусть ищут. Выключу телефон.

— Нас заподозрят. Особенно Марго.

— Пускай подозревают. Я не понимаю, почему мы должны скрываться от кого-то.

Потому что Арсений. Но вслух это не говорю. Влад ведь и сам прекрасно понимает. Соболев злится. Арс пишет и звонит мне каждый день, я, конечно, не общаюсь с ним при Владе, но он все равно все понимает. В любой другой ситуации мне была бы приятна ревность Влада, но не в случае с Арсением. Нет ничего хорошего в том, что я встала между двумя друзьями.

Без двадцати восемь утра за нами приезжает машина, чтобы отвезти к яхте. Я в предвкушении не только романтического свидания с Владом, но и прогулки по морю. Я очень люблю плавать на яхтах, катерах, кораблях. У меня нет морской болезни, мне не страшно. Ну а нырять в прозрачную бирюзовую воду — это вовсе лучшее, что может быть в отпуске. Яхта оказывается такой же, как на картинке — большой, красивой и белоснежной.

Мы тут только вдвоём, не считая человека, который ею управляет.

— Добро пожаловать, — приветствует он нас на ломаном русском. — Меня зовут Осман. Сегодня я к вашим услугам.

Влад жмёт ему руку, а я мило улыбаюсь. У меня прекрасное настроение, я в предвкушении морской прогулки. Осман проводит нам мини-экскурсию по яхте и поднимается наверх к штурвалу. Как только заводится мотор, я направляюсь на палубу в носовой части. Расстилаю полотенца, снимаю сарафан и ложусь загорать под утренним солнцем, пока оно не сильно кусается.

— Это тебе, — Влад ставит рядом со мной стакан с мохито и садится рядом на свое полотенце. На яхте весь день в нашем распоряжении напитки, фрукты и закуски, также будет обед.

Соболев снимает футболку, оставаясь в одних шортах. Я смотрю на его сильную спину. Никогда не перестану любоваться телом Влада. Оно такое красивое и так хорошо сложено, что глаз не оторвать. Тоже сажусь. Делаю глоток мохито и тянусь поцеловать Влада в щеку. Это все еще кажется невероятным — что я могу касаться его всегда, когда хочу.

— Я тебя люблю, мой прекрасный принц, — говорю на ухо.

— И я тебя, моя принцесса, — Влад поворачивает на меня лицо и чмокает в губы.

— Так красиво, — кладу голову ему на плечо и любуюсь открывшимся перед нами морем.

Яхта плывет почти бесшумно. Мы уже достаточно далеко отплыли от суши, где-то через полчаса будем в первой бухте для купания.

— Ты отлично придумала с яхтой. Может, еще куда-нибудь съездим? Не хочешь в Стамбул?

— Можно. Но только давай с ночевкой? А то в пять утра туда и в двенадцать ночи назад — слишком тяжело.

— Давай.

Влад обнимает меня за плечи, а я вдруг неожиданно чувствую головокружение. Делаю несколько глотков холодного мохито, а лучше не становится. К горлу подкатывает ком тошноты. Стараюсь сглотнуть его, а не получается.

— Кажется, меня укачивает, — говорю заплетающимся языком. — Я сейчас.

Подскакиваю на ноги и буквально несусь в туалет. Он внизу возле каюты. Нужно спуститься с палубы по очень узкой крутой лестнице. Наконец-то оказавшись в туалете, даже не успев закрыть дверь на защелку, сгибаюсь над унитазом. Слезы текут по лицу, меня словно выворачивает наизнанку. Ноги слабеют, тело прошибает потом. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

Отдышавшись, открываю кран с холодной водой. Не только лицо охлаждаю, но и шею, грудь, затылок. Запускаю мокрые ладони в волосы. Тошнота прошла, но сильная слабость сохраняется. Надеюсь, я не накаркала, когда написала Нине, что у меня тепловой удар. Не хотелось бы получить его на самом деле. Выхожу из туалета, но понимаю, что у меня нет сил подняться вверх по крутой лестнице, поэтому падаю без сил на диванчик.

— Вик, ты в порядке? — слышится голос Влада сверху.

— Меня или укачало, или тепловой удар словила. Пока не понимаю.

— Голова болит?

— Нет, только затошнило.

— Тогда скорее всего укачало.

— Принеси мне, пожалуйста, холодной воды.

— Да, сейчас.

Ложусь без сил на диванчике, поджав под себя ноги. Меня словно все силы покинули. Слабость неимоверная. Влад приходит через пару минут со стаканом воды. Садится на пол рядом со мной, проводит ладонью по моим мокрым волосам.

— Может, назад вернёмся? — обеспокоенно спрашивает. — Ты очень бледная.

Опустошаю стакан в несколько глотков и падаю головой обратном на диван.

— Нет, сейчас пройдёт. Я не склонна к морской болезни.

Вообще, очень странно. У меня такое впервые. Кучу раз я плавала с родителями на кораблях и яхтах, ни разу ничего подобного не было. Я прикрываю глаза, глубоко дышу. Влад держит меня за руку, и это придаёт сил. Постепенно мне становится лучше. Уходят тошнота, слабость и головокружение. Как раз в этот момент яхта останавливается в первой бухте. Всего их будет три.

— Пойдем поплаваем, — сама предлагаю Владу.

— Ты уверена?

— Да, мне уже лучше.

Мы поднимаемся на палубу. Осман спустил в море лестницу.

— Один час, — говорит нам.

— Хорошо, спасибо.

Влад, конечно же, не утруждает себя спуском в воду по лестнице. Прыгает вниз головой. Я снова любуюсь им, чувствуя, как сердце замирает от восхищения. Я не умею прыгать в воду, как Влад. Максимум бомбочкой с закрытым носом. Вода прозрачная, видны маленькие рыбки.

— Прыгаешь? — громко спрашивает Влад.

Он уже прилично отплыл от яхты и ждет меня.

Нет, мне страшно. Спускаюсь по лестнице. Прохладная вода бодрит, мне становится совсем хорошо. Влад подплывает ко мне, я обнимаю его за шею и обхватываю ногами вокруг тела.

— Я так рада, что мы наконец-то вдвоём.

— И я, малыш.

Влад сжимает ладонями мои ягодицы.

— Пошляк!

Следом мне в трусики пробирается его рука.

— С ума сошёл? — шиплю, а у самой уже воронка желания закрутилась.

— Мы тут вообще одни.

— Не одни, — киваю головой в сторону яхты, имея в виду Османа.

— Во-первых, он на нас не смотрит. Во-вторых, я думаю, за все время своей работы с русскими туристами он и не такое повидал, так что мы вряд ли его удивим.

Прыскаю от смеха, но все же вытаскиваю из своих трусиков руку Влада. Соболев разочарованно цокает. В качестве утешения целую его в губы.

— Давай доплывем до берега? — предлагает.

Оборачиваюсь назад. Далековато. Но зато пляж совсем пустынный. Как будто дикий и заброшенный. Интересно на таком побывать.

— Поплыли, — соглашаюсь.

Наконец-то добравшись до берега, без сил падаем на песок. Это непередаваемое ощущение — осознавать, что здесь только мы с Владом и больше никого. Он перекатывается на меня сверху и целует в губы. Яхта далеко, а Осман вряд ли на нас смотрит.

Глава 40. Стамбул

Через два дня мы едем с Владом в Стамбул. Я очень жду этой поездки. Хочется быть с Владом наедине без посторонних глаз. Нам так хорошо вместе — не оторваться друг от друга. Поэтому делать на публике вид, что между нами ничего нет, — мучение. Меня раздражают друзья Влада, меня бесит, что они постоянно его ищут. Как будто без Соболева им не отдыхается.

А еще со мной происходит что-то странное. Меня штормит. Утром сильная тошнота, на завтраке от вида еды в ресторане отеля и вовсе рвотные рефлексы. В течение дня может несколько раз закружиться голова. Я не знаю, что это: тепловой удар, акклиматизация или плохое качество еды в отеле. У других ребят ничего подобного нет, ни разу никого не затошнило. А может, это ротавирус в лайт-режиме? Что бы то ни было, к счастью, такие состояния не долго длятся.

Но поездка в Стамбул — это что-то с чем-то. Будильник Влада звонит в четыре утра. В четыре тридцать за нами приедет автобус, чтобы отвезти в аэропорт. Я встаю с кровати, а перед глазами темнота. На ощупь дохожу до ванной. Там меня сразу выворачивает над унитазом. Сползаю на кафельный пол, а потом и вовсе ложусь на него. Прохлада от плитки немного приводит меня в чувство. Слышу, как за стенкой будильник Влада звонит второй раз. Соболев никогда не может проснуться после первого будильника, ему их нужно минимум три. Так что у меня еще есть несколько минут. Отдираю себя от пола и подхожу к раковине. Умываюсь холодной водой, чищу зубы. Становится лучше. Влад уже встал, ходит по номеру. Выхожу из ванной.

— Доброе утро, — целует в губы. — Ты как? — обеспокоенно оглядывает меня.

— Тяжеловато вставать так рано.

— Может, не поедем?

— Нет, что ты. Давай поедем. Хочу побыть с тобой без посторонних глаз.

Обнимаю его, прижимаюсь к тёплой груди. Ни за что в жизни не отменю нашу поездку. Хочу быть только с ним. Два полных дня — только я и только Влад.

Через двадцать минут мы спускаемся в пустое лобби отеля и садимся в приехавший за нами автобус. До аэропорта путь не близкий, я сплю на плече Влада. В дороге чувствую себя не плохо и радуюсь про себя, что тошнота отступила. Но когда мы стоим в очереди на регистрацию на рейс до Стамбула, у меня снова темнеет перед глазами. Тело бросает в холодный пот, я со всей силы хватаю Влада за руку, чтобы не упасть.

— Вик, ты в порядке? — испуганно спрашивает. — У тебя губы посинели.

— Я ничего не вижу, — бормочу заплетающимся языком.

— В смысле не видишь?

— Темно перед глазами и мурашки. Мне надо сесть.

Влад выводит меня из очереди. Быстро передвигаю ногами, крепко держась за Соболева. Перед глазами — кромешная тьма, пот ручьями стекает по позвоночнику. Он усаживает меня на скамейку, берет в ладони мое лицо.

— Давай никуда не поедем. Возьмём такси и вернёмся в отель.

Зрение стремительно восстанавливается. Я уже вижу Влада. Желудок скручивает спазмом.

— Наверное, я просто голодна. Можешь купить мне какой-нибудь сэндвич и сладкую газировку?

— Да, сейчас.

Влад уходит в сторону множества кафе. Пока его нет, перевожу дыхание. Мне стало лучше. Плохое самочувствие точно было от голода. Надо было все же заказать в отеле завтрак с собой. Я сначала забыла, а потом решила, что мы не будем хотеть есть в такую рань. Соболев возвращается с бутербродом и колой. У меня аппетит как у слона. Еда придаёт сил, самочувствие резко улучшается.

— Может, все же назад поедем? — не унимается Влад.

— Нет, я не хочу в отель. Пойдем на регистрацию, очередь уже к концу подходит.

Я хватаю Влада за руку и веду к стойке. Чувствую себя хорошо и легко. Даже спать уже не хочется. Мы регистрируемся на рейс и направляемся к зоне досмотра. Через полчаса сидим возле нашего выхода на посадку. Влад обнимает меня, я уютно устроилась на его груди. Улыбаюсь, предвкушая двухдневное свидание в Стамбуле. В этот раз я ничего не сообщаю Нине. Если сама напишет и спросит, где я, отвечу, что уехала на экскурсию. Влад аккуратно перебирает пальцами мои волосы, и я чувствую себя самой счастливой.

Стамбул встречает нас жарой и влажным воздухом от Босфора. Мы заселяемся в отель в центре города и сразу отправляемся гулять. Исторический центр красивый, много достопримечательностей. Но если отойти от него, легко заблудиться. Стамбул — это лабиринт из узеньких улочек. Одной без Влада мне было бы здесь страшно, и я бы не рискнула уходить из центра. А с Соболевым мне нравится бродить лабиринтами и смотреть на старые здания, в которых живут обычные люди. Мы заходим в маленькое пустое кафе. Заказываем кофе по-турецки и местные сладости. Это заведение не для туристов, а для местных жителей, поэтому тут особенная атмосфера. А еще кофе намного вкуснее, чем в Кемере: как в отеле, так и в ресторанах в городе. В Стамбуле много котов. Они бегают по улицам, спят в клумбах с цветами. Местные жители очень отзывчивые. Если не знают английский, подсказывают дорогу жестами.

Как же я рада, что мы не отменили поездку из-за моего утреннего плохого самочувствия. Я счастлива находиться в этом красивом интересном городе вместе с самым любимым парнем на свете. Вечером, когда темнеет, мы идём гулять на пешеходную улицу Истикляль и устраиваем себе шопинг. Заходим в магазин за магазином, перемеряем кучу одежды.

— Как тебе это платье? — выхожу из примерочной.

Оно довольно откровенное. Короткое, с глубоким вырезом на груди и наполовину открытой спиной сзади. Я хочу подразнить Влада. Кручусь перед ним. Ох, зря я это.

Оглянувшись по сторонам и не увидев поблизости людей, Соболев хватает меня за талию и затаскивает в примерочную.

— Что ты делаешь!? — только и успеваю спросить, когда он задергивает шторку.

Влад вжимает меня в стену и впивается в губы поцелуем. Его руки уже под платьем, сжимают мои ягодицы.

— Сумасшедший! Мы в магазине! Тут люди!

А Влада не остановить. Он целует меня как голодный. Мне бы оттолкнуть его и строго велеть выйти, а не могу. Целую его в ответ, судорожно глажу по щекам, волосам, плечам и смеюсь от счастья.

— Вик, ты знаешь, что я люблю тебя?

— Знаю. И я тебя.

— А ты знаешь, что ты самая сексуальная девушка в мире?

— Теперь знаю.

— Я пиздец, как хочу тебя, Вик, — хрипит, покрывая поцелуями мою шею.

— Что!? Прямо тут!?

— Прямо тут.

Его рука орудует у меня в трусиках. Я крепче хватаю Влада за шею, потому что легко упасть. Сумасшествие какое-то. Безумие.

— Escuse me, — шторка примерочной резко открывается и перед нами предстаёт продавец-консультант.

Влад отлетает от меня как ошпаренный. Меня густо заливает краской. Боже, какой позор.

— We want to buy this dress, — Соболев отвечает ей как ни в чем не бывало и выходит из примерочной.

Женщина смеряет его неодобрительным взглядом. Затем поворачивает голову на меня. Ее глаза полны осуждения. Качает головой и задергивает шторку обратно. Я хватаюсь за сердце и падаю на стул. Но почему-то начинаю громко смеяться. Это от счастья.

Глава 41. Где заканчиваюсь я и где начинается он

В отель мы возвращаемся поздно и ужасно уставшие. Пакеты с покупками едва помещаются в руках, бросаем их на входе в номер и падаем на кровать. Сегодня мы практически не спали: встали в четыре утра, а сейчас на часах десять вечера. Я прижимаюсь к Владу и закрываю уставшие глаза.

— Сегодня такой классный день был, — тихо говорит.

— Да. Хоть и устали сильно.

— Завтра у нас еще полдня тут будет.

— Угу. А еще скоро поедем домой.

При мысли о возвращении в Москву в душе разливается горечь. Дома нас ждет тяжёлый разговор с Арсением. Влад сказал, что не намерен скрывать наши отношения и прятаться, а значит, открыто заявит лучшему другу и всем остальным, что я теперь его девушка. Таким образом лучшие друзья скорее всего перестанут быть лучшими друзьями. Уже только от этого мне тяжело.

А еще я слишком привыкла засыпать в одной кровати с Владом, поэтому не хочется переезжать к себе домой, когда вернутся родители из Израиля. Но я же не могу и дальше жить у Соболевых. Так что с Владом нам останутся только свидания после пар в университете.

— Пойду в душ, — нехотя выбираюсь из объятий Влада и скрываюсь в ванной.

Тёплая вода прогоняет сонливость. Но не плохое настроение, которое возникло от мыслей о возвращении в Москву. Я мою голову и размазываю по телу гель для душа, когда дверь ванной открывается и заходит Влад. Он ступает ко мне под льющуюся сверху воду и обнимает меня со спины. Опускаюсь затылком ему на плечо. Влад накрывает ладонями мою грудь, целует в щеку и спускается губами ниже к шее. Расслабляюсь и полностью отдаюсь ему. Одной рукой он продолжает ласкать грудь, второй проникает мне между ног. Я чувствую поясницей его возбужденный член, и сама тоже очень быстро возбуждаюсь.

Влад открыл во мне мое женское начало. Пробудил такие грани чувств, о существовании которых я раньше не догадывалась. Мне хочется познавать в сексе новое, и делать это только вместе с Владом. Рядом с ним я чувствую себя настоящей женщиной — желанной, любимой, особенной. Когда я вижу, как Влад меня хочет, самооценка взлетает до небес.

Поворачиваюсь к нему лицом, встаю на носочки, чтобы дотянуться до губ. Руку опускаю на возбужденный член. Сжимаю его, глажу. Я тащусь от того, что могу касаться Влада везде, где хочу. Он только мой. Его тело — мое. Во мне просыпается дикое желание попробовать новое, ранее неизведанное. К тому же я хочу, чтобы Владу было со мной хорошо, как ни с кем. Прерываю наш поцелуй. Заглядываю в любимые темно-карие глаза. В них горит похоть.

— У меня сейчас член взорвется. Я так тебя хочу, Вик.

Хриплый голос Влада тонет в шуме воды. Загадочно улыбнувшись, провожу еще несколько раз ладонью по члену и опускаюсь на колени. Продолжаю смотреть на Влада. Он удивлён, но не останавливает меня. Ждет, оперевшись одной рукой о стену. Облизываю губы и, набравшись смелости, целую головку члена. В крови разыгрался адреналин, мне одновременно страшно и хочется. Еще раз целую и обвожу головку кончиком языка.

Влад опускает свободную ладонь мне на затылок. Дает понять, чтобы не останавливалась и не боялась. Замечаю, что живот Влада стал вздыматься медленнее и как будто тяжелее. Из-за льющейся воды не слышно, но знаю, что Влад дышит со свистом. Он всегда так, когда сильно возбуждён. Беру головку члена в рот и замираю на секунду, чтобы понять свои ощущения. А их только одним словом можно описать — эйфория. Чувствую солоноватый вкус во рту, проглатываю скопившуюся слюну. Не знаю, что и как нужно делать, поэтому действую интуитивно. Держу член рукой у основания и принимаюсь сосать головку. Влад помогает мне поймать нужный темп, держа меня за затылок.

— Да, моя девочка, — выдыхает со стоном. — Возьми чуть глубже.

Слушаюсь и вбираю член в рот на половину длины. На всю пока не смогу, он у Влада большой. Страх уходит. Мне нравится. Я получаю от этого процесса удовольствие, и, возможно, не меньше, чем Влад. Опускаю веки, чтобы полностью отдаться ощущениям. Не знаю, слышит ли Влад за шумом воды мои стоны. Мне кажется, да, потому что они слишком громкие.

Выпускаю член изо рта и принимаюсь лизать его языком от основания к головке и обратно, параллельно водя по нему рукой. Влад приваливается спиной к стене и хватает меня за голову уже обеими руками. Сам входит членом мне в рот и принимается двигать бёдрами. Как же мне нравится! Это новая грань, которую я открыла вместе с Владом. Он прекращает двигать бёдрами, выпускает мою голову из рук. Догадываюсь, что Влад близок к оргазму.

— Я хочу, чтобы ты кончил от моего минета, — говорю.

Снова беру член в ладонь и принимаюсь сосать с новой силой. Теперь дыхание и стоны Влада громче шума льющейся воды. Я понимаю: еще чуть-чуть, и наступит эякуляция. Сама жду этого с нетерпением. Влад резко вытаскивает член из моего рта и тут же кончает. Сперма летит мне на лицо, губы, язык. Ловлю ее, хочу, чтобы вся до последней капли на мне была. Ощущаю ее пряный вкус. Собираю пальцем с щеки и засовываю его в рот. Влад сползает ко мне на дно душевой кабины. Обнимает меня, тяжело дышит на ухо.

— Зря ты это сделала.

— Почему?

— Потому что теперь я хочу, чтобы ты делала мне минет каждый день.

Я смеюсь и тоже обнимаю Влада.

— Я серьезно, Вик. Хочу твой минет каждое утро вместо будильника.

Я бы сказала Владу, что с огромным удовольствием будила бы его так по утрам все 365 дней в году. Но мы не живем вместе. В Москве у нас будет от силы пара ночей в неделю.

— Я люблю тебя, — говорю вместо этого.

Влад сильнее сжимает меня в руках.

— Я тоже тебя люблю.

Выхожу из ванной, оставляя там Влада одного. В номере вдыхаю полной грудью. Дверь на балкон открыта нараспашку, в комнате свежо. Подхожу к зеркалу и вытираю перед ним волосы полотенцем. Мне кажется, я стала иначе выглядеть. У меня изменилась внешность, лицо. Вот вроде бы в зеркале обычная я, а в то же время есть какие-то изменения. Интересно, почему так? Это взаимная любовь со мной сотворила?

Достаю из сумки свой фен и принимаюсь сушить волосы. Всегда вожу его с собой. Фены в отелях мне не нравятся, у них мало мощности, и волосы сушатся очень долго. Влад выходит из ванной с белым полотенцем на бёдрах и ложится на кровать позади меня. Смотрим друг на друга в зеркало. У Соболева на шее и теле капли воды. Очень соблазнительное зрелище. Выключаю фен, беру расческу и провожу ею по волосам.

— Иди ко мне, — тихо подзывает меня.

Забираюсь на кровать и сажусь возле Влада. Он цепляет пальцем полотенце у меня на груди, оно тут же бесшумно падает к бёдрам, оголяя меня до пояса. Влад гладит ладонью мою грудь и тело, водит руками по талии.

— Ты очень сексуальная. У тебя изумительная фигура.

Смущаюсь от такого комплимента, опускаю глаза на кровать. Влад аккуратно укладывает меня на постель, разводит в стороны края полотенца. Нежно целует в губы. Без дикой страсти и без спешки. Просто ласковый и чувственный поцелуй, от которого начинают порхать бабочки в животе.

Влад оставляет мои губы и целует меня ниже. Медленно спускается по шее к груди, а от нее к животу. Раздвигает мои ноги. Набираю в грудь побольше воздуха и сжимаю в ладони простынь. Влад проводит языком по клитору. Вздрагиваю, испытав новое ощущение. Шумно выдыхаю со стоном. Соболев продолжает. Не торопится, дает мне привыкнуть.

— Ооо, даа, — томно шепчу. — Это волшебно.

Это так... нежно. И очень возбуждающе. Низ живота затапливает сладкой патокой. Я медленно двигаю бёдрами навстречу Владу. Улыбаюсь от наслаждения.

— Мне очень нравится.

Для остроты ощущений сжимаю пальцами соски. Влад захватывает губами клитор и чуть посасывает его. Охаю от неожиданности. Он подключает к губам и языку пальцы. Входит в меня ими. Напряжение в области таза нарастает. Я подрагиваю от волн наслаждения, которые по мне прокатываются.

Я полностью во власти Влада, вся ему принадлежу, и хочу, чтобы так было всегда. Мне никто кроме него не нужен. Иногда до сих пор не верю, что все происходящее между нами, его признания в любви, горячие поцелуи, наши страстные ночи — реальность. Кажется, что сейчас проснусь, открою глаза, а ничего этого не будет. По щекам текут слезы счастья и неземного удовольствия. Быстро смахиваю их, пока Влад не увидел и не испугался. Он целует мой живот, оставляя на нем мокрые следы от смазки.

— Мне очень понравилось, — поднимаю на себя его лицо и глажу по щеке. — Очень.

Подталкиваю Влада, чтобы лег на спину. Сама сажусь на него верхом, но пока не на член. Любуюсь телом, глажу мышцы и пресс. Наслаждаюсь мыслью, что Влад — мой. Только мой.

— Моя любовь к тебе – как пушистый котёнок, свернулся комочком в животе и мурчит.

Обожаю признаваться Владу в любви и делаю это минимум несколько раз в день. Он тоже. Сейчас в ответ на мое признание молчит, но смотрит на меня так, что никаких сомнений не может остаться: любит.

Склоняюсь к нему, целую в губы. У них соленый вкус. Просовываю руки ему под спину, прижимаюсь крепко. Влад одной рукой тоже обнимает меня, а второй гладит по ягодицам. Немного спускаюсь вниз по его животу и сажусь на член. Замираю так на пару секунд, а потом начинаю двигаться. Все меркнет, все звуки заглушаются. Есть только я и Влад. Только наш с ним один на двоих мир. Больше ничего не существует. Я не просто чувствую нашу любовь. Я ее вижу и трогаю руками. Вот же она. А еще я теперь не знаю, где заканчиваюсь я и где начинается он. Потому что больше нет отдельно меня и отдельно Влада. Мы — две половинки одного целого. Мы созданы друг для друга.

Глава 42. Ссора

Когда мы с Владом возвращаемся обратно в Кемер, по лицам друзей догадываемся, что нас начали подозревать. Уже дважды мы исчезали одновременно. Это не может быть совпадением. Парням, конечно, по фиг. А вот у девушек слишком велико любопытство. А Марго так и вовсе проклинает меня взглядом. Не обращаю на нее внимания.

Поначалу мне становится страшно, что кто-то из них доложит Арсу, но потом я облегченно выдыхаю: а про наши с Арсом отношения никто и не знает. Мы же не объявляли себя парой публично, не выкладывали совместных фото. Ну общались мы на вечеринках дома у Соболева, но не целовались и не обжимались ведь. И все же, чтобы не копить подозрения девочек, решаю провести с ними целый день и даже сходить на дискотеку в полночь на пирсе. Утром после завтрака, несмотря на продолжающееся недомогание, еду с Ниной, Аней и Маргаритой в торговый центр на шопинг. Мне шопинг не нужен, он был у меня в Стамбуле, но для вида покупаю себе пару футболок.

С Ниной у меня хорошие отношения. Мы подружились. У нее нет интереса к Владу как к парню, они только друзья. С Аней в общем-то тоже все нормально, несмотря на ее праздное любопытство в нашу с Владом сторону. А вот Марго... Она так и ищет повод как-то меня задеть. Я делаю вид, что не замечаю этого, на ее подколы отвечаю спокойно и с улыбкой.

Наконец-то мы возвращаемся в отель. Мне нужно отдохнуть от яда Маргариты. На пляже я засуну в уши наушники и буду загорать, игнорируя ее присутствие. Влад в номере, когда я захожу. Ложусь к нему на кровать, он сразу меня обнимает и целует в макушку. Глаза слипаются. У меня появилась очень сильная сонливость. Целый день бы спала. Еще бы — тут такой релакс. Ешь и спи. Других дел нет.

— Как шопинг? — спрашивает.

— Я купила две футболки. Ну а в целом, не очень, если честно. Меня реально достала Маргарита. Постоянно какие-то едкие комментарии в мой адрес.

Влад недовольно цокает.

— Давай я поговорю с ней, чтобы отстала от тебя.

— Не надо. Тогда сразу станет понятно, что между нами что-то есть.

— Ну и пусть будет понятно.

Соболеву прям не терпится рассказать всему миру, что мы вместе.

— Влад, ну мы же договорились, — злюсь.

— Договорились‚ но меня не устраивает, что тебя кто-то задевает. Какое вообще их дело? — тоже злится.

— А нехрен было давать Марго надежду! — рявкаю. — Ты сам виноват.

— Я не давал ей надежд.

Я чувствую неконтролируемый приступ злости. Агрессия скопилась в груди и рвётся наружу.

— Не давал? — резко сажусь на постели. — Ты купался с ней в бассейне, держался за руки, намазывал ее кремом, потом дал намазать себя!

— И что?

— Что значит «и что»?

— Да мало ли с кем я мог купаться, держаться за руки и мазаться кремом. Я говорил ей, что хочу с ней быть? Нет, не говорил.

— А она восприняла это как надежду!

— Это ее проблемы.

— А зачем ты с ней флиртовал? — не унимаюсь.

Я аж задыхаюсь от злости. Мне хочется поколотить Влада. Вспоминаю ту картину в день приезда, когда Соболев натирал Маргариту солнцезащитным кремом, — и ярость глаза слепит.

— Да ни с кем я не флиртовал. Она сама подплыла ко мне в бассейне, сама пришла мазать меня кремом.

— Ты прекрасно понимал, как это выглядит и для нее, и для окружающих, — обвинительно тычу во Влада пальцем. — Ты дал ей надежду.

— Короче, я просто скажу ей, чтобы отстала от тебя, вот и все, — Влад поднимается с кровати.

Собрался идти к Марго, что ли?

— Нет! Не смей! — подскакиваю следом.

— Я тоже, Вик, могу спросить, какого хрена ты дала Арсу надежду.

Я застываю на месте. Слова Влада звучат с обвинением. Раньше он не обвинял меня в отношениях с Арсением.

— Ладно, надежду, — продолжает. — А какого хрена ты с ним спала? Блядь, Вика... Ты спала с моим лучшим другом! Я с Марго не спал, если что.

Я не знаю, что ответить, поэтому стою и молчу. А Влад ждет от меня какого-то ответа. У него строгое жесткое лицо. Скулы заострились, челюсть плотно сцеплена. Он сжимает кулаки, видимо, чтобы сдержать в себе злость. Обвинительные заявления Соболева прилетели мне словно кирпичи по голове. То есть... Я правильно понимаю, что Влада задевает факт того, что у меня был секс с Арсением?

— А какого хрена ты притащил в дом какую-то Яну, представил ей меня своей родственницей и трахался с ней у меня за стенкой? — выпаливаю.

— Я был свободным парнем. Хотел и трахался.

— Вот и я была свободной девушкой! — взрываюсь истеричным криком на весь номер. — Хотела трахаться с Арсом и трахалась!

Лицо полыхает, слезы колют глаза. Я пулей вылетаю из номера, громко хлопнув дверью. Мчусь по коридору отеля, куда глаза глядят. Выбегаю на улицу и резко торможу на солнцепеке. Щеки мокрые от слез, падаю лицом в ладони и всхлипываю. Все-таки Владу не дает покоя, что я была с Арсением...

Глава 43. Признаки

А я думала, для него это не важно. Оказалось, важно, просто не подавал виду. И что теперь делать? Это всегда будет стоять между нами? Смахиваю с щёк слезы, несколько раз глубоко вдыхаю. Иду обратно в номер, а Влада нет. Неужели пошел разбираться с Марго? Все-таки мне бы не хотелось. Наспех умываюсь, чтобы скрыть следы слез, и мчусь в номер к девочкам. Нина, Аня и Маргарита живут втроем. Стучу к ним в дверь, открывает Аня.

— Привет‚ — немного удивляется, увидев меня. — Заходи, мы примеряем покупки.

Прохожу в комнату. Ну и срач у них, мамма миа. Вещи разбросаны по кроватям, столам, стульям. В углу чей-то раскрытый чемодан, в котором все перемешано. Присаживаюсь на краешек чьей-то кровати.

— Классное платье, — Марго вертится перед зеркалом.

— Да, тебе очень идет, — хвалит Нина. — Грудь красиво смотрится.

Судя по хорошему настроению Маргариты, Влад к ней на разговор не приходил. Фуууух, можно выдохнуть. Правда, с моим появлением на физиономии Марго появился кислый отпечаток. Ну ничего, меня это не задевает.

— Вик, ты в порядке? — участливо спрашивает Аня.

— Да, а что?

— Да ты какая-то бледная.

— Мне тут почему-то нездоровится. Но ничего страшного, это быстро проходит.

— Здесь в отеле вроде есть медкабинет, — замечает Нина. — Может, сходишь к врачу? Ну правда, сложно списать твоё недомогание на плохую еду, потому что мы все чувствуем себя нормально.

— Это от жары, — отмахиваюсь. — Все время спать хочется.

— Ну прям все симптомы беременности‚ — самодовольно язвит Маргарита‚ смотря на меня в зеркало.

Дергаюсь как ужаленная. Нина и Аня переглядываются. На секунду в номере воцаряется гробовая тишина.

— Я умею предохраняться, — отвечаю после паузы.

Блин, что!? Она совсем дура? Во мне закипает возмущение.

— Ни один контрацептив не дает стопроцентной защиты, — продолжает. — Самый лучший способ предохранения — это не заниматься сексом вообще.

Я завелась по щелчку. И хочу поставить эту сучку на место.

— И даже так есть риск забеременеть, например, купаясь в бассейне, — ехидно отвечаю. — А ты, Марго, так любишь бассейн. Не боишься, что какой-нибудь пьяный турист подрочит там, а рядом ты проплывешь и...

— Так, девочки, хватит! — с криком перебивает меня Нина. — Я не хочу слышать, что могу залететь в бассейне неизвестно от кого. Бррр, — Нина брезгливо дергается.

— Блин, Вик, зачем ты это сказала!? — взвизгивает Аня. — Я теперь все время буду об этом думать!

— Давайте успокоимся, — призывает всех Нина. — Никто из нас не залетит.

— Но на всякий случай в бассейне я больше купаться не буду, — говорит Аня. — Никогда в жизни, — добавляет.

Марго саркастично смеется.

— Уж не знаю насчёт залететь в бассейне, а контрацептивы точно не дают стопроцентной защиты. Презервативы рвутся, таблетки не срабатывают. А ты, Вик, сделай тест, потому что постоянная тошнота и сонливость — это признаки беременности.

— Не буду спрашивать, откуда ты знаешь признаки беременности, — отвечаю, а сама чувствую, как все тело ледяным ужасом сковало.

«Презервативы рвутся, таблетки не срабатывают».

Меня прошибло холодным потом, под кожей пополз страх. Нет, конечно, слова Марго не могут быть правдой. Она сказала это от злости, чтобы задеть меня. Но если допустить мысль, что я все же могла забеременеть от Арса... Боже, у меня поджилки трясутся. Сглатываю. Горло словно колючей проволокой стянуло, язык онемел и прирос к нёбу. Девочки сменили тему, обсуждают что-то, смеются. Марго больше не таращится на меня в зеркало, примеряет другое платье, любуется своей точеной фигурой. А я больше ни о чем думать не могу, кроме того, что тошнота, головокружение и недомогание — это симптомы беременности. Про сонливость не знаю, первый раз слышу. Но у меня ведь сильно болит грудь, а значит, скоро пойдут месячные. Перед менструацией всегда набухает и болит грудь, а сейчас она чуть ли не взрывается. Ночью я попросила Влада не трогать ее, потому что больно неимоверно. И сейчас прикасаюсь сквозь майку и аж морщусь. Достаю из сумочки телефон и набираю в интернете:

«Признаки беременности»

Статей много, трясущимся пальцем открываю ссылку за ссылкой. Какие-то километровые статьи с длинным вступлением. Я начинаю злиться. Почему нельзя просто перечислить по пунктам признаки беременности? Для чего эти огромные тексты? Кто их читает? Наконец-то вижу на одном сайте перечисление по пунктам без лишней воды:

«Изменяются вкусовые предпочтения. Повышается чувствительно к запахам и меняется обоняние. Резкие скачки настроения. Постоянная усталость и упадок сил. Ухудшение самочувствия. Повышение либидо. Тяжесть и тянущие боли внизу живота. Головокружение, обмороки. Повышается чувствительность груди».

На последнем пункте у меня замирает сердце. Я перечитываю признаки по новой. В половине узнаю свои, и от страха у меня натурально начинают шевелиться волосы на затылке. Телефон выпадает из рук. Я смотрю на девочек стеклянными глазами. Они щеголяют по номеру в обновках, громко говорят и смеются, а я ничего не слышу. В ушах вата, а все действие как в замедленной съемке.

По голове долбит одно слово: БЕРЕМЕННА. Совершенно неописуемый, ледяной, животный ужас пронизывает меня насквозь острой стрелой. В груди разрастается паника. Мне хочется кричать.

— Пойду к себе, — пробормотав под нос, встаю с кровати и тороплюсь на выход из номера девочек.

В коридоре теряюсь, не понимаю, где я нахожусь и куда идти. Верчу головой по сторонам, пространство плывет и кружится. Схватившись за стену, перебираю ватными ногами. Оказываюсь в лобби отеля. Прохладный воздух от кондиционера бьет в лицо и немного отрезвляет. Я вспоминаю, где мой номер и бегом направляюсь туда. Влада до сих пор нет. К лучшему. Сажусь на кровать, перевожу дух, стараюсь успокоиться. Я не могу быть беременна от Арса. Да, презерватив порвался, но я ведь выпила противозачаточное средство. К тому же у меня тогда были безопасные дни, месячные где-то неделю как закончились. Да, мама по телефону сказала, что сперматозоиды живут семь дней, но это все ничтожные шансы! Я выпила таблетку!

Снова беру телефон и набираю в интернете название препарата, который приняла. Помню, в инструкции было написано, что надо выпить таблетку в течение 12 часов после полового акта. Я выпила часов через восемь. То есть, был еще запас времени. Поисковик выдаёт россыпь ссылок с отзывами на препарат. Открываю первую попавшуюся, читаю и вижу, что очень много гневных постов о том, что таблетка не сработала...

Глава 44. До последнего вздоха

Дверь в номер хлопает. Вздрагиваю и испуганно прячу телефон за спину. Зашёл Влад. Наблюдаю стеклянным взглядом, как подходит ко мне и садится рядом на кровать.

— Вик, прости меня, — произносит жалобным голосом и обнимает. — Не знаю, что на меня нашло. Я не хочу, чтобы мы ругались.

Влад прижимает меня к себе, целует в волосы, потом в щеку. А я сижу, не двигаясь, словно тело цепями сковало. В груди разрастается огромная чёрная дыра.

— Ты обижаешься на меня? — замечает, что не реагирую на его ласку. — Прости, пожалуйста. Я дурак. Просто... — запинается. — Просто ревную тебя к Арсу как сумасшедший, — признается. — Понимаю: глупо. А не могу ничего с собой поделать. И не только к Арсу ревную. Вообще ко всем. На тебя тут на пляже пялятся все постоянно, меня это бесит. А я даже не могу открыто подойти к тебе и поцеловать. Хочу, чтобы все знали: ты только моя.

Влад льнет к моим губам, целует, я кое-как пытаюсь ответить на его поцелуй. Получается не очень. На самом деле мне хочется кричать и рыдать от ужаса. Я не представляю, что будет дальше. Если я действительно беременна... Если действительно от Арса... Это же конец жизни.

— Любимая, — шепчет, соприкасаясь с моим лбом. — Ну прости, пожалуйста. Обещаю, что справлюсь как-нибудь с ревностью. Ужасное чувство. Оно душит меня.

Паника скопилась в горле. Из-за нее не могу вымолвить ни звука. Мне кажется, если открою рот, то это будет крик отчаяния и безысходности. Поэтому просто беру в ладони лицо Влада и целую. Целую, целую, целую. Жадно, неистово, как в последний раз. Слезы градом текут по лицу, душа воет раненым зверем. Рассказать обо всем Владу? Нет, не могу. Просто не могу. Не знаю, как. У меня нет слов. Поэтому только целую. Плачу и целую.

— Ну что ты, пожалуйста, не надо, — вытирает с моего лица слезы. — Вика, пожалуйста, не плачь.

Я крепче обнимаю Влада за шею, падаю лицом ему на плечо и захожусь громким рыданием, вою как раненый зверь. Кричу, выпуская наружу всю боль, что скопилась внутри. Меня рвёт на части, разносит по всей комнате. Влад пугается, отрывает меня от себя.

— Вик, да что с тобой? Вика! Вика!

Целует меня в губы, чтобы остановить крик. В прямом смысле затыкает мне рот своим. Стискивает крепко в руках, рискуя сломать кости. Выпустив наружу боль, медленно успокаиваюсь и обмякаю в руках Влада.

— Хватит, умоляю тебя, — шепчет в губы. — Вика, прости, я ревнивый дурак. Я больше не буду. Обещаю.

— Скажи, что любишь меня, — прошу заикаясь. — Скажи, что любишь.

— Люблю. Ты же знаешь, что люблю. Прости меня за ссору. Я был не прав. Пожалуйста, не плачь.

Влад сильно испуган моей истерикой. А я не могу остановиться. Я утонула в леденящей душу панике.

— Ты всегда будешь любить меня?

— Да. Всегда. Вика... — снова сжимает меня в руках. — Боже, Вика, хватит. Прошу тебя.

— Ты будешь любить меня, несмотря ни на что? — я дрожу в его руках. Мне резко стало холодно, зубы отбивают чечётку.

— Да, я буду любить тебя, несмотря ни на что. Всегда буду любить тебя, несмотря ни на что. Я никогда никого не любил до тебя, Вик. Ни одну девушку не любил. Я в тебя с первого взгляда... Там, в аэропорту. Клянусь, Вик, с первого взгляда.

— И будешь любить меня, что бы ни случилось? Всегда, всю жизнь, что бы ни произошло?

— Всегда. Всю жизнь. Что бы ни произошло.

— И я люблю тебя, слышишь? — чувствую жизненно важным сказать Владу сейчас. Получается сбивчиво из-за слез. — Я с детства тебя люблю. Я жила от встречи до встречи с тобой. Я дни считала, когда ты приедешь к нам в гости на каникулы, и умирала, когда ты уезжал обратно. Я жила на твоей странице в соцсети, смотрела все твои фотографии. Я люблю тебя всю свою жизнь, Влад. Всю свою жизнь. И всегда буду любить, до последнего вздоха. Ты моя эйфория, Влад. Я никогда не испытывала ничего подобного, как с тобой.

— И ты моя эйфория. И я тебя до последнего вздоха.

Я хочу сказать еще, но Влад снова затыкает мне рот поцелуем. Самым сладким в мире поцелуем. Но все равно в груди зияет рана, потому что я понимаю: наши с Владом дни сочтены. Мы занимаемся любовью. Дико, неистово. Мне мало Влада. Как будто скоро его могут у меня забрать. Я много целую его. Каждый сантиметр. Без конца признаюсь в любви. Я хочу, чтобы Влад знал: всегда был, есть и будет только он. Моя единственная любовь. Остальные — никто и ничто.

— Я хочу, чтобы ты всегда была только моей, — шепчет, когда после сумасшедшего оргазма мы падаем на кровать в обнимку. — Ни с кем не собираюсь тебя делить. Ты только моя.

Я молчу, уткнувшись ему в грудь.

— Меня пиздец, как накрывает, когда думаю про тебя и Арса. Блядь, я убить его хочу. Ты только моя, слышишь? Вся без остатка моя.

Я перестаю дышать. По позвоночнику снова ползёт липкий страх, въедается в кожу, обволакивает внутренности.

— Ты первый раз говоришь мне подобное. Я думала, тебя не трогает, что я встречалась с Арсом.

— Я держал в себе. Но меня пиздец, как выворачивает наизнанку, когда думаю про вас.

Мы замолкаем. У меня снова в горле ком из слез, поэтому лучше мне ничего не говорить. Минуть через десять по размеренному дыханию Владу понимаю, что он уснул. Аккуратно выпутываюсь из его рук и сажусь на постели. Еще не сильно поздно, за окном светло. Тихо одеваюсь и выхожу из номера. Направляюсь в аптеку, которая неподалёку от отеля. Стараюсь отключить эмоции, ни о чем не думать. В груди зародилась маленькая надежда, что мое ежедневное недомогание все же от жары и некачественной еды в отеле. Мало ли что дура Марго сболтнула из зависти и злости.

— Тест на беременность‚ — говорю по-русски женщине в аптеке.

Кивает, поняв меня. Кладёт передо мной тест. Оплачиваю покупку и возвращаюсь обратно в номер. Влад еще спит. Тихо крадусь в ванную и открываю упаковку. Инструкция на турецком и английском языках. Читаю на английском. Это не просто тест, он еще показывает ориентировочный срок беременности. То, что мне нужно. Делаю все, как написано в инструкции, и жду.

В ожидании прикрываю глаза. В ушах звенит тишина, воздух в ванной стал сладким и тягучим. Чувствую головокружение, меня словно в центрифуге закручивает. Желудок скручивается в тугой узел, я ощущаю животный голод. И заранее знаю: если пойду есть, то, несмотря на голод, от вида еды сразу затошнит. Игнорируя плохое самочувствие, воспроизвожу в памяти все наши с Владом лучшие моменты: свидания, поцелуи на закате, признания в любви во время страстных ночей. Яхту. Как купались в чистейшей прозрачной воде только вдвоём. Стамбул. Как гуляли по маленьким улочкам-лабиринтам, крепко держась за руки. Как чуть не занялись любовью в примерочной магазина. Это была лучшая поездка в моей жизни.

«Вика, я тебя люблю», звучат в сознании слова Влада. Он признается мне в любви каждый день по десять раз, как и я ему. Я не могла вообразить, что любить взаимно — это такое счастье. Бесконечная эйфория. Влад — моя эйфория. Моя сбывшаяся мечта. Мое все. Я буду любить его до последнего вздоха. И наша эйфория могла бы длиться вечно... Но я открываю глаза и смотрю на тест.

Беременна. 3-4 недели.

Глава 45. Не надышаться

Оставшиеся до Москвы три дня я не могу надышаться Владом. Ночью смотрю на его спящее лицо и стараюсь запомнить каждую черточку каждую ямочку. Едва ощутимо вожу кончиками пальцев по его коже, целую невесомо, чтобы не проснулся. И много плачу. Слезы не заканчиваются. Я не знаю, что ждет меня в Москве. Очевидно, ничего хорошего. Вероятно, расставание с Владом. Как он воспримет новость о моей беременности от Арсения? Захочет ли быть со мной? Будет ли спокойно смотреть на мой растущий живот от другого и продолжать любить?

Но даже если Влад отнесётся к моей беременности с пониманием и не захочет расставаться, то какой формат отношений нас ждет? Я буду беременная ходить с ним на свидания? А когда родится ребенок, наши свидания будут с коляской и младенцем? Соболев не предлагал мне вместе жить, не предлагал жениться. Мы встречаемся меньше двух недель и ни о чем таком не говорили. Надо смотреть правде в глаза: нас ждет неминуемое расставание. Поэтому я использую рядом с Владом каждую секунду. Целую его бесконечно, обнимаю и льну всем телом. Признаюсь в любви как одержимая. Я не хочу выходить из номера, потому что на людях нам надо держаться друг от друга отдельно. Влад тянет меня на пляж, а я отрицательно качаю головой и снова валю его на постель.

— Ненасытная, — смеется.

Стягиваю с него одежду, набрасываюсь поцелуями. Нам осталось совсем мало, я не хочу терять ни минуты. В день отъезда я горько рыдаю. Вот и все. Это наш конец.

— Вик, да ты чего? — обеспокоенно спрашивает Влад. — Еще приедем. Давай на январских праздниках в Таиланд?

Я не могу сказать Владу, что не будет у нас никаких январских праздников. Ничего больше не будет. Нас не будет. А у меня и жизни не будет. Она оборвалась в момент, когда я увидела положительный результат теста. Мечты, стремления, планы — все кануло в Лету. Не будет ни университета, ни веселого студенчества, ни беззаботной юности. Еще предстоит разговор с Арсом. Как он отреагирует? Наверное, плохо, если вспомнить его реакцию на порванный презерватив. Бросит меня одну с ребенком? Я, конечно, не пропаду, есть родители. Родители...

А им как в глаза смотреть? Они так гордились мною, когда я поступила на бюджет во все вузы, в которые подавала документы. Что они скажут на мое признание в беременности? Вопросов много. Впереди неизвестность. Я решаю действовать последовательно. В Москве первым делом пойти на приём к врачу. После этого поговорить с Арсением. А потом сказать Владу. В последнюю очередь — родителям.

В аэропорту нас встречает дядя Дима. Не стесняясь отца, Влад садится со мной на заднее сиденье и порывается обнять, но я быстро скидываю с себя его руку. Хотя, кажется, дядя Дима заметил в зеркало и улыбнулся. Не знаю, известно ли ему о том, что я встречалась с Арсением. Тетя Соня точно знает. Арс, кстати, тоже хотел меня встретить. Я еле отбилась. Мы мало разговаривали по телефону, в основном переписывались. Наверное, Сеня заметил, что я общалась с ним без большого энтузиазма. Под конец пребывания в Турции я почувствовала от Арса обиду и небольшой холодок. Это усугубляет положение.

Дома у Соболевых сразу записываюсь на приём к гинекологу, но не к тому, который прописал мне противозачаточную таблетку. Того врача я ненавижу лютой ненавистью. Приём утром следующего дня. После врача встреча с Арсением. У нас с Владом последняя ночь вместе. Когда дом засыпает, он приходит в мою комнату.

— Слушай, а почему мы должны скрывать отношения от моих родителей? — спрашивает, опускаясь на кровать.

Я подхожу к нему, сажусь на колени, обнимаю за шею и заглядываю в темно-карие глаза.

— Потому что они знают про меня и Арса.

— И что? Вы уже расстались.

— Еще не расстались.

— Я звонил Арсу, договорился встретиться на днях. Я поговорю с ним.

По позвоночнику пробегает холодок. А я увижу Сеню завтра после гинеколога.

— Хорошо, — решаю не спорить.

— Давай спать? Перелёт меня вымотал.

— Нет, спать не будем, — целую Влада в губы и толкаю спиной на постель.

Да, это наша последняя ночь вместе. Я чувствую всеми фибрами души. Поэтому сегодня в каждом прикосновении я прощаюсь с Владом. Глубоко вдыхаю его запах — и не могу надышаться. Целую — и не могу нацеловаться. Обнимаю — и не могу наобниматься. Говорят, перед смертью не надышишься. Но я отчаянно пытаюсь. Утром последний поцелуй. Бужу им Влада. Ласкаю его губы своими, не могу оторваться. В глазах стоят слезы, едва удаётся сдержать их.

— Мммм, — Влад просыпается. — Вик, ну давай еще поспим? — сонно бормочет.

— Иди к себе.

— Зачем?

— Скоро проснутся твои родители. Иди в свою комнату.

Влад недовольно цокает и переворачивается на другой бок. Слезинки сорвались с ресниц и покатились по щекам. Быстро вытираю их.

— Влад, иди к себе, — тормошу его.

Обреченно вздохнув, Соболев поднимается с кровати. Трёт сонное лицо, берет с тумбочки телефон и, не глядя в мою сторону, направляется к двери. Влад не смотрит на меня, потому что уверен: у нас впереди еще много дней и ночей вместе, еще насмотрится. А вот я провожаю его спину с содроганием сердца. Запоминаю каждое движение тела. Когда дверь за Владом закрывается, обреченно опускаю веки. Ну вот и все.

Одеваюсь и вызываю такси в клинику. Влад будет спать до обеда, не заметит моего отсутствия. Пока еду в машине, смотрю в окно. Вижу на тротуарах счастливых беззаботных людей и чувствую неконтролируемую зависть. А у меня больше нет такой беззаботной жизни, как у них. Моя жизнь кончена.

— Слушаю вас, — говорит гинеколог, когда прохожу в кабинет.

— У меня положительный тест на беременность, — присаживаюсь на стул возле нее. — Я не понимаю, как это может быть, я принимала противозачаточную таблетку.

Врач — молодая девушка — вздыхает.

— К сожалению, так бывает. Таблетки не всегда срабатывают. Как и презервативы. Ни один контрацептив не дает стопроцентной защиты. Скажите дату вашей последней менструации.

Я называю даты и отвечаю на другие вопросы доктора. Она быстро печатает на компьютере. Также говорю название препарата, который приняла. Девушка неодобрительно качает головой.

— Не люблю этот препарат. Никогда не назначаю его.

— Зачем тогда мне его назначили!? — ужасаюсь.

— Вам следует задать этот вопрос тому врачу. Понятно, что ни один оральный контрацептив не дает стопроцентной гарантии, но конкретно этот прям совсем плохой. О нем много негативных отзывов.

— Да, я уже прочитала, — отвечаю не своим голосом.

— К тому же вы слишком поздно его выпили.

— Через восемь часов после полового акта. А в инструкции было написано, что нужно пить в течение двенадцати.

— Ну, восемь часов — приличный срок.

Прав был Арс, когда торопился.

— А мне сделают узи?

— Сейчас нет смысла делать узи, мы еще ничего не увидим, срок совсем маленький. Приходите через неделю или дней через десять, плодное яйцо уже будет визуализироваться. Сейчас я вас пока отпускаю. Начинайте принимать фолиевую кислоту и витамины для беременных. Я вам тут все написала, — берет из принтера листок и кладёт передо мной. — Жду вас через неделю, не раньше.

Киваю, беру бумагу с назначениями и на ватных ногах покидаю кабинет гинеколога. В коридоре сажусь на диван и тупо пялюсь в одну точку. Перед глазами пелена, в ушах гул. Шея затекла и ноет. Меня потряхивает от нервов. А еще тошнота. Она не проходит. Гребанный токсикоз не отпускает. Меня приводит в чувство звонок от Арсения.

— Алло, — глухо произношу в трубку.

— Привет, я приехал по адресу, который ты скинула. Это частная клиника?

— Да.

— А что ты там делаешь? Заболела?

— Я сейчас выйду.

Поднимаюсь с дивана и семеню на выход. Арс стоит ровно у ступенек, оперевшись на мотоцикл. Увидев меня, искривляет губы в ухмылке.

— Ну привет, — говорит, когда подхожу к нему. Оглядывает с головы до ног. — Ты загорела.

Молча смотрю на блондина. В горле пересохло.

— Даже не поцелуешь меня? — в его голосе сквозит обида. В Турции я не писала первой, а на его сообщения отвечала односложно. Наверное, Арс что-то заподозрил.

— Я беременна.

Глава 46. Ты свободен

Мои слова повисли в воздухе свинцовой тяжестью. Арс уставился на меня, не мигая. Зрачки в ужасе расширились, почти полностью затопив голубую радужку глаз. Я замечаю, как стремительно отливает кровь от его лица. Губы сначала бледнеют, затем синеют.

— Что? — хрипло выдыхает после долгой паузы.

Горло стянуло проволокой, в носу защипало. Хочется поговорить конструктивно, а не портить все слезами.

— Таблетка не сработала, — выдавливаю из себя.

Арс стал похож на привидение. Цвет кожи слился с белыми волосами, и только чёрные, полные ужаса, глаза выделяются.

— Блядь...

— Ага, — соглашаюсь. — Блядь. А еще пиздец и конец жизни.

Я очень редко матерюсь. Но сейчас тот случай, когда хочется. Сеня отходит от меня на пару шагов, хватается за голову, сгибается пополам, как будто дикая боль пронзила. А потом резко распрямляется и со всей силы бьет ногой по колесу мотоцикла. От неожиданности я испуганно отскакиваю назад.

— Блядь, сука, ну как это могло произойти, Вик!? — кричит так громко, что на нас оборачиваются прохожие.

— Таблетка не сработала, — повторяю.

— Почему!?

— Оказалась плохой. Ну и я поздно ее выпила.

Арс принимается колотить свой мотоцикл. Делает это так сильно, что в итоге тот валится на асфальт. Я наблюдаю со стороны, боясь беспокоить Арсения. В такой ярости я его еще не видела. Понимаю: ему надо выплеснуть пар. Мне тоже хотелось все разгромить, когда я увидела положительный результат теста. Наконец-то Сеня прекращает избивать мотоцикл и снова сгибается пополам, чтобы отдышаться.

— Кхм, — решаюсь подать голос, — нам надо определиться, что делать дальше.

— Я не знаю, что делать дальше, — смотрит на меня. — Это пиздец, Вик. Какой блядь на хуй ребенок?

— Наш с тобой ребенок.

Конечно, я не питала иллюзий, что Арсений обрадуется новости о моей беременности, но и такая негативная реакция обижает меня до слез. Середина августа, жара, а меня озноб пронизывает. Обнимаю себя за плечи.

— Ты же это не серьезно говоришь?

— Что именно?

— Про «наш с тобой ребенок».

— Ты сомневаешься, что я беременна от тебя!? Думаешь, от кого-то другого!?

— Нет, не думаю. Я верю, что от меня. Но, блядь, ты же не собираешься рожать, я надеюсь?

У меня в прямом смысле отвисает челюсть. Я не нахожусь, что ответить. Шок сковал мое тело.

— Есть же аборты, — Арс продолжает. — Ну или, может, еще какие-то методы прерывания беременности, я не знаю. Давай пойдём к хорошему врачу и решим эту пробле...

Сеня не успевает договорить, потому что я влепляю ему звонкую смачную пощёчину. Такую сильную, что аж ладонь гореть начинает. Бледная щека Арса вмиг становится пунцовой. Он не ожидал получить от меня удар, несколько раз моргает недоуменно.

— От тебя ничего не требуется. Ты свободен.

Я обхожу Арса и устремляюсь в сторону метро. Меня колотит от гнева. Я тоже не рада этому ребенку, тоже хотела для себя другой жизни, но аборт? Как такое вообще может прийти в голову?

— Вик, подожди! — летит мне в спину.

Я ускоряю шаг.

— Да подожди ты!

Перехожу на бег.

— Вика! Постой!

Арс догоняет меня, хватает за руку и разворачивает к себе.

— Да подожди ты, блин! Давай поговорим!

— Мы уже поговорили, — вырываюсь из его захвата. — Если тебе не нужен ребенок, ты свободен. Я ничего от тебя не требую.

— Бля, а что ты хотела? Думала, я буду прыгать от радости?

— Ничего я не думала. Я просто уведомила тебя, поскольку ты как отец ребенка имеешь право знать. Все, я поставила тебя в известность, больше мне с тобой говорить не о чем.

Я снова порываюсь уйти, но Арс опять меня хватает. На этот раз крепко обеими руками выше локтей. Вжимает в свое тело.

— Блядь, Вик, ну ты же понимаешь, какой это пиздец?

— Понимаю. Ты от него освобождён.

— И что? Будешь доблестно одна тянуть на себе этот пиздец?

— Буду, — гордо вздергиваю подбородок.

— Дура сумасшедшая. Зачем ты ломаешь нам обоим жизнь?

— Иди ты на хрен!!! — взрываюсь громким криком на всю улицу. — Пошел на хрен!!!!

Я с силой отталкиваю от себя Арса и принимаюсь колотить его обеими руками. Обрушиваю удар за ударом, а он даже не сопротивляется.

— Ненавижу тебя! Ненавижу!

Прохожие пялятся на нас как на ненормальных, кто-то обходит нас стороной. Наверное, думают, что это за чокнутая парочка. А у меня началась настоящая истерика. Я рыдаю и бью Арсения, вымещаю на него всю свою боль. А еще вспоминаю предупреждения Влада, когда я только начала встречаться с Сеней:

«Арс не тот, кто тебе нужен»

«Я знаю, как Арс относится к девушкам»

«Потом не плачь»

Влад предупреждал меня! Предупреждал! Ну почему я не послушала его? Он же знает Арса всю жизнь! Я сама сломала себе будущее. Так бежала от чувств к Владу, что попала в ловушку.

Я перестаю обрушивать на Арса удары, потому что у меня иссякли силы. Падаю лицом в ладони и просто горько рыдаю. Оплакиваю свою счастливую жизнь, которая могла бы быть, но уже никогда не будет. Все кончено. Меня больше нет.

Не знаю, сколько проходит времени. Когда у меня не остается голоса, чтобы кричать, я чувствую, как на мне смыкаются сильные руки. Бьюсь лицом о твёрдую грудь, и в нос тут же проникает запах Арсения. Он обнимает меня крепко и говорит на ухо:

— Прости... Я... Ну это шок, Вик... Просто лютый пиздец... Но... — обреченно вздыхает. — Мы что-нибудь придумаем.

Глава 47. Забудь все

Я возвращаюсь к Соболевым выжатая как лимон. Разговор с Арсением раздавил меня. Но не убил. Я буду убита после разговора с Владом. С Арсом мы так ни к чему и не пришли. Его слова «Мы что-нибудь придумаем» остались для меня непонятны. Что тут можно придумать? Я не знаю, вместе мы еще или нет. Наверное, нет. У меня нет желания встречаться с Арсением и вообще иметь с ним хоть какие-то дела. Не знаю, как Арс, а я поставила с ним точку. Сеня хотел отвезти меня, но я отказалась садиться на мотоцикл. В груди зародился страх. И что повергло меня в шок — страх не за себя, а за ребенка. Это было новое удивительное ощущение. Я испугалась не за свою жизнь, а за чужую. Хоть и не рада этой чужой жизни. Когда захожу в дом Соболевых, встречаю на кухне Катю. Тетя Соня и Дядя Дима на работе.

— Влад дома? — спрашиваю его сестру.

— Да, спит. Как вы отдохнули?

Глаза Кати полны любопытства. Я вкратце рассказываю ей, чтобы не обиделась, и ухожу к себе. Мне нужно перевести дыхание. По звукам за стенкой понимаю, что Влад проснулся. Напрягаюсь, вытягиваюсь как струна. Жду. Минут через десять он заходит ко мне. Сразу тепло улыбается, но, взглянув на меня, хмурится.

— Что-то случилось?

— Присядь, пожалуйста, — указываю головой на стул.

Влад заметно напрягся. Из расслабленного и отдохнувшего его лицо стало серьезным.

— Ты куда-то ходила? — замечает, что я одета не в домашние шорты с майкой, а в юбку и блузку.

— Да, я была у врача и встречалась с Арсением.

— Вот как, — слегка удивляется.

— Влад... — горло кнутом стягивает, я прерываюсь. Сглатываю, облизываю губы.

Соболеву не понравилось, что я встречалась с Арсом за его спиной. Глядит на меня, не мигая.

— Что?

— Влад, я беременна. От Арса.

Боюсь смотреть на него, но все же поднимаю глаза. Соболев таращится на меня недоуменно, будто не понял, что я сейчас сказала.

— Чего? — спрашивает после паузы.

— Я беременна от Арсения, — голос дрожит.

Осознание смысла моих слов доходит до Влада постепенно. Выражение его лица меняется на глазах. А именно, Влада буквально перекашивает от боли.

— Беременна? — выдыхает едва слышно. — От Арса? Это прикол?

— К сожалению, это не прикол и не шутка. Это жестокая правда. Я залетела от Арсения.

У Влада дрожит верхняя губа. Я никогда у него такого не видела. Крылья носа вздымаются быстро-быстро, кадык дергается. По моим щекам бегут слезы. Я смотрю на Влада — и жить не хочется. Я вижу, как ему больно, как его всего скручивает внутри.

— Я узнала о беременности в Турции, — заставляю себя говорить дальше, — но не стала тогда говорить тебе. Сегодня я была у врача и виделась с Арсом, поставила его в известность. Ребенок точно от Арсения, это не вызывает сомнений. Прости меня, если сможешь, — всхлипываю. — Я не знаю, как мне жить дальше и что теперь делать. Я чувствую себя так, как будто моя жизнь кончена. Я люблю тебя, Влад, но... Я беременна от Арсения.

Я еще несколько раз всхлипываю и жду хоть каких-то слов от Влада. Пусть скажет, что ненавидит меня, презирает. Но он просто молчит. Кровь отлила от его лица, он ссутулился и стал похож на тень самого себя.

— Что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

Я физически ощущаю его боль. Моя душа рвётся вместе с его душой, мое сердце разбивается вместе с его сердцем. Я умираю вместе с Владом.

— Поздравляю вас.

Влад начинается смеяться. Его громкий нездоровый хохот пробирает до костей. Это смех из фильма ужасов. У меня на теле волоски дыбом становятся, по позвоночнику ползёт озноб. Я жду, когда Влад отсмеется, но он никак не успокаивается. Наоборот, его нервный смех набирает обороты. Соболев хватается за живот, сгибается.

— Я люблю тебя, — говорю громко, чтобы прервать творящееся с ним безумие.

Мое признание помогает. Влад резко замолкает, выпрямляется. Глядит на меня почерневшими глазами. В них боль вперемешку с ненавистью и яростью. Гремучий коктейль. Мне становится так страшно, что поджилки трястись начинают.

— Прибереги эти слова для Арсения.

— Я не люблю его и не хочу с ним быть. Я хочу быть с тобой.

— Будучи беременной от Арса? Серьезно?

Мне нечего ответить на эти вопросы. Конечно, я понимаю, насколько абсурдно продолжать встречаться с Владом, ожидая ребенка от Арса. Но надежда умирает последней.

— Что ты хочешь услышать от меня? — спрашивает агрессивно. — Поздравления? Поздравляю вас с Арсом! Совет вам да любовь, блядь! Живите долго и счастливо со своим, сука, ребенком!

Сколько же в нем ярости. Плотно сжатые кулаки побелели, зубы стиснуты.

— Мы с Арсом не будем вместе, — бормочу себе под нос. — Я не люблю его и не хочу с ним быть.

— Меня это уже не ебет. С кем хочешь будь. Мне похрен.

Влад поднимается со стула, чтобы уйти, но я подскакиваю следом и за секунду преодолеваю расстояние между нами.

— Подожди, Влад, не уходи! — хватаю его за руку. Я плачу, но мои слезы его не трогают. Смотрит на меня не то с ненавистью, не то с презрением. А может, то и другое вместе. — Ты же не можешь меня бросить. Да, так вышло, что я залетела от Арса. Это произошло случайно, никто из нас не виноват.

— Избавь меня от подробностей вашего секса, — рычит. — Знать не хочу, как он тебя трахал.

Игнорирую его обидные слова.

— Пожалуйста, Влад, мы ведь так счастливы вместе. Неужели ты правда готов все перечеркнуть?

— Ты правда дура или прикидываешься? Ты, блядь, беременна от другого! И не просто другого, а от моего, сука, друга!

Влад так тяжело дышит, что его грудь, кажется, сейчас разорвётся, а сам он разлетится на атомы.

— Ты бросаешь меня?

Земля из-под ног уходит, я проваливаюсь в пропасть. Я умираю с каждой секундой. Влад убивает меня, вонзил клинок в сердце и медленно поворачивает его из стороны в сторону.

— А ты сама догадайся.

— Но... — отказываюсь верить, — ты ведь говорил, что любишь меня... Что всегда будешь любить... несмотря ни на что...

Нет! Нет! Нет! Он не может меня оставить! Влад не может так со мной поступить! Он ведь любит меня! Сильно! Неистово! Так же, как я его! Усиливаю захват на руке Влада, впиваюсь ногтями в его кожу, мертвой хваткой держу, потому что если уйдет — меня больше не будет. Пожалуйста, Влад, не уходи. Молю, не уходи!

— Забудь все, что я говорил.

Он отталкивает меня в сторону. Сильно и грубо. Я успеваю ухватиться за письменный стол, иначе упала бы. Влад даже не удостаивает меня взглядом. Безразлично покидает комнату хлопнув дверью так, что она едва не слетает с петель.

Глава 48. Как теперь жить?

Влад

Я не могу все это осознать. В ушах звенят слова Вики о беременности от Арса, но мозг отказывается верить и принимать. Жду, что проснусь и не будет этого ужаса, однако пробуждение не наступает. Я, блядь, сука, не сплю. Это, мать твою, реальность. Она беременна от Арса. Девушка, которую я люблю, ждет ребенка от моего друга.

Я задыхаюсь, когда думаю об этом. Удавка затягивается на шее плотным кольцом, сдавливает горло. Легкие огнём горят на каждом вдохе. Сука, я уничтожен. Просто, блядь, к хуям уничтожен. Я не понимаю, где нахожусь. Приехал куда-то на машине. Просто тупо гнал, куда глаза глядят. Лишь бы побыстрее сбежать от Викиных слов. Но от реальности не спрятаться, не скрыться. Она везде настигнет.

Меня скручивает, наизнанку выворачивает. Опускаюсь лбом на руль. Натурально морщусь от боли, потому что она невыносима. Меня разрывает изнутри на мелкие куски, размазывает по салону автомобиля. Почему я еще дышу? Я не хочу. Сука, жить не хочу. Опускаю окна машины, ветер проникает в салон. Падаю затылком на подголовник, закрываю глаза. Вижу наши с Викой две недели на море. Счастье казалось так близко, я трогал его руками. А она уже была беременна. От Арса.

Ненависть к некогда лучшему другу затуманивает сознание. Кровь бурлит в венах, кулаки сжимаются. В висках пульсирует: «Она ждет ребенка от него, она ждет ребенка от него». Девушка, в которую я впервые в жизни влюбился, впервые по-настоящему и без остатка, беременна от другого. Как мне теперь с этим жить? Как?

Завожу мотор и еду. Никуда конкретно, но приезжаю на хату к одному знакомому пацану. Он снимает дом, и у него почти постоянно кто-то тусуется. Вот и сейчас у ворот стоит пара машин и мотоцикл.

— Соболь! — кричит Матвей. — Давно тебя не было видно.

Жму ему руку, прохожу в беседку, киваю знакомым и падаю на диван в углу. Здесь пять человек, играет тихая музыка, ребята пьют пиво, на столе лежат бургеры с картошкой фри.

— Как жизнь, Соболь? — Матвей садится рядом на диван. — Ты куда пропал? Сто лет тебя не видел.

— Жизнь заебись.

— Уууу, — тянет. — Проблемы какие-то? Выпить хочешь?

— Не хочу.

Если напьюсь, то забудусь. А я хочу каждой клеткой прочувствовать эту боль. Хочу физически ощущать, что с Викой все кончено, что она больше не моя. Может, так смогу сдохнуть.

— Чем занимаешься сейчас?

— Тем же самым.

— Проги пишешь?

— Угу.

— На работу пойдёшь куда-нибудь?

— Я и так работаю.

— Ты же уже окончил универ?

— Еще магистратура осталась.

— Про работу я имею в виду айтишником в какую-нибудь крутую компанию? С твоими мозгами можно было бы и в Америку попытаться, в Силиконовую долину. В Гугл, например. Или еще куда-нибудь.

— Ага, ждут в Америке русского айтишника.

— Зря ты так. Полно талантливых русских туда уехало.

Матвею неймется попиздеть, а я, наоборот, еле языком ворочаю. И уж точно не хочу говорить о работе. Вообще ни о чем говорить не хочу. Душа воет как раненый зверь. Скулить от боли хочется. Матвей отходит к ребятам, чему я несказанно рад. Смотрю в деревянный потолок беседки и вижу лицо Вики. Весёлое, счастливое, улыбающееся. «Влад, я люблю тебя сильно». Она говорила мне это каждый день, и я улетал на седьмое небо. От рева мотоцикла за воротами вздрагиваю.

— О, Арс прикатил, — догадывается Матвей. — Тоже давно его не было.

Только его, блядь, мне сейчас не хватало. Сука, только не он. Но это, блядь, именно он. Влетает во двор как фурия. Злой, красный.

— Блядь, пиздец, Мот, есть что-нибудь выпить? — схожу начинает.

— И тебе привет, — иронично парирует Матвей. — Как твоя мотошкола?

— В пизду ее блядь. Как и всю жизнь.

— Да что с вами такое сегодня? — смеется. — Есть пиво, — кивает головой на стол. — Но ты же за рулем.

— Похуй. А покрепче есть что-нибудь? Я если сейчас не напьюсь, то блядь кони откину.

— Покрепче только водка. Но ты же вроде не пьёшь водку?

— Теперь пью.

Я смотрю на Арса — и убить его хочу. Просто, сука, придушить. За то, что касался Вики, за то, что трахал ее. За то, что она беременна его ребенком.

— О, Соболь, — замечает меня. — Здорова. Не могу сказать, что рад тебя видеть. Я вообще ничему не рад теперь.

— Вот, держи, — Матвей приносит бутылку водки с одной рюмкой.

Арс открывает ее и делает глоток с горла. Морщится‚ сгибается пополам, начинает кашлять.

— Закуси картошечкой, — ржёт Мот и придвигает к нему фри.

Арс берет горсть и всю засовывает в рот. Я вместо того, чтобы уйти, продолжаю смотреть на него, словно мазохист. Сеня прожевывает картошку, глотает, делает глубокий вдох.

— Что у тебя произошло? — продолжает любопытничать Мот.

— Телка от меня залетела. Блядь, пиздец, как жить-то теперь?

Глава 49. Убей меня

Влад

«Телка» сильно режет мне слух. По и без того глубокой ране дополнительно ножом проходится. Меня замыкает. Желание сомкнуть на шее Арса две руки и так сильное, а он еще больше меня провоцирует. Эмоции бегут впереди здравого смысла. Подскакиваю на ноги. Арс догадывается, что именно я намерен сделать.

— Сорри, Влад, — выставляет ладонь вперед. — Я не хотел обидеть твою родственницу.

От «родственницы» меня еще больше клинит. Вмиг оказываюсь возле Арса и хватаю его за грудки.

— Ты, блядь, совсем охуел, — рычу.

Я успеваю только встряхнуть его, как возле меня оказываются Матвей и два других парня.

— Воу-воу, полегче, — разнимает нас Мот. — Драться только не надо.

— Сука, я тебе башку проломлю, — я пытаюсь вырваться, но трое парней крепко меня держат.

— Проломи, — спокойно соглашается Арс. — Я с огромным удовольствием бы сейчас сдох.

Вся ирония ситуации в том, что Сеня не просто готов к тому, что я набью ему морду, а сам жаждет этого. Думает, так ему станет легче. А вот хуй ему. Пусть страдает. Выдохнув, сбрасываю с себя чужие руки и отхожу на шаг назад. Арс делает еще один глоток водки с горла, морщится и набивает рот картошкой фри.

— Вы можете рассказать, что у вас произошло? — повторяет вопрос Матвей.

Арс прожевывает фри.

— Я встречаюсь с родственницей Соболя. Она от меня залетела.

— Мы с Викой не родственники, — шиплю.

— Да хер поймёшь, кто вы друг другу. Короче, это не важно. А важно, что, блядь, у меня будет ребенок. Заебись. Жизнь удалась!

Арс делает еще глоток водки, пока парни тихо присвистывают. А Мот вовсе начинает ржать.

— Бля, Арс, ты предохраняться, что ли, не умеешь? Тебе презики подарить?

— В жопу себе засунь свои презики, блядь! — отвечает агрессивно. — Сука, я засужу эту компанию!

— Какую компанию?

— Производителя презервативов! Гандоны, блядь. Вот они и есть настоящие гандоны, а не их товар. Их товар полное фуфло.

— Ты о чем?

— У нас презерватив порвался! Поэтому Вика залетела!

Чем больше подробностей я слышу, тем хуже мне становится. Слова Арса долбят по голове, кровь закипает.

— А не надо экономить на презервативах, — продолжает ржать Мот.

Другие парни тоже смеются. Арс теперь шут гороховый номер один.

— Да идите вы все на хуй. Друзья, блядь, — Сеня небрежно ставит на стол бутылку водки и падает на стул. Он уже заметно опьянел, лицо покраснело, корпус пошатывается.

Желание отбить ему все не исчезло. Нужно или реализовать это, или уйти подобру-поздорову. Но я продолжаю стоять в стороне как вкопанный. Гребанный мазохист, который сам себя убивает тем, что слушает подробности отношений Арса и Вики.

— Ну а если серьезно, — продолжает Матвей, — то тебе ведь нравится эта девушка, раз ты с ней встречался?

— Ну нравится, и что? Это же не значит, что я хочу детей.

— Вообще не хочешь детей или конкретно от нее не хочешь?

— Да я, блядь, откуда знаю? Ты мне такие вопросы задаёшь! Я вообще о детях не думал никогда.

— Ну когда-то в жизни же нужно рожать детей.

— Когда-то нужно, но не прям сейчас же.

— А чем плохо прям сейчас?

— Мот, ты дебил или прикидываешься?

— Нет, я просто пытаюсь понять. У меня тоже есть девушка, мы вместе полтора года. Если она залетит, это, конечно, не будет большой радостью, но в целом я готов.

— Вот именно! Вы с Настей полтора года встречаетесь, вы живете вместе, вы уже как семья. А мы с Викой хорошо если полтора месяца, из которых она две недели была в другой стране.

— Но это же не мешало тебе ее трахать. Да еще и с порванным презервативом.

— Мот, иди на хуй.

Арсений наливает рюмку водки и залпом ее осушает. Все, у меня лопается терпение. За долю секунды я оказываюсь возле Арса‚ хватаю его за шкирку и поднимаю со стула.

— Эй, полегче! — тут же бросаются ко мне Матвей и парни.

— Я только поговорю с ним.

— Не разнимайте нас, — Арс еле языком ворочает. — Пусть Соболь грохнет меня, — поворачивает пьяное лицо ко мне. — Это будет лучшее, что ты сделаешь для меня за годы нашей дружбы, чувак.

— Не дождёшься, — цежу.

Под пристальными взглядами парней я волочу Сеню из беседки к крупному дереву в саду. Толкаю на него, Арс сильно бьется затылком и морщится.

— Во-первых, это тебе за телку, — даю ему под дых.

Сеня сгибается пополам, хрипит что-то нечленораздельное. Через несколько секунд выпрямляется, но еле на ногах стоит. Опирается всем корпусом на дерево, пьяные глаза слипаются, как будто сейчас заснёт.

— Прикончи меня, просто прикончи, — бормочет под нос. — Ну же, давай. Если не ты, то я сяду пьяным на мотоцикл и специально...

Не даю договорить, хватаю Арса за горло и вдавливаю в дерево.

— Я скажу один раз и больше повторять не буду, — шиплю. — В том, что произошло у вас с Викой, виноват ты. И если ты, сука, бросишь ее одну с ребенком, клянусь, я реально проломлю тебе череп. Не смей бросать ее с ребенком, ты понял!?

Я усиливаю захват на его шее, давлю со всей силы. Кровь отливает от лица Арсения‚ он начинает задыхаться. Открывает рот, словно рыба, пытается сделать глоток воздуха. А я давлю дальше и не собираюсь прекращать. Выплескиваю таким способом все, что внутри скопилось. Нас больше нет. Меня и Вики больше нет. Все разбилось.

— Блядь, Соболь, ты дебил, что ли!? — через пару секунд Матвей оказывается возле нас.

Не оттаскивает меня от Арса, а сразу дает мне кулаком в морду. Это неожиданно, я выпускаю горло Арса из захвата и отступаю на шаг схватившись за скулу. Сеня упал на землю и пытается отдышаться. Над ним склонились другие парни, приводят его в чувство.

— Ты в своем уме, блядь!? — Мот толкает меня в грудь. — Или совсем больной?

Не отвечаю, отворачиваюсь. Во рту разливается вкус крови.

— Знаешь, что? Давай-ка проваливай, — Мот указывает пальцем на ворота. — Приезжай, когда выпустишь пар где-нибудь в другом месте.

Да, Матвей прав. Мне лучше уехать, пока я реально не убил Арсения.

Глава 50. Неизбежное

Вика

Влад не приходит ночевать домой. На следующий день его тоже нет. Я сижу в своей комнате, съедаемая чувством вины и безысходности, почти не выхожу. Жду, что Влад появится, а его все нет. К вечеру второго дня выползаю из спальни, когда слышу голоса Кати и тети Сони внизу. Они на кухне.

— Добрый вечер, — прохожу к ним.

Тетя Соня поворачивает ко мне голову.

— Привет, Вика. Ты не заболела? Плохо выглядишь.

Меня конкретно накрыл токсикоз. Раньше были цветочки. Исказились запахи, от любого вида еды выворачивает наизнанку. Только фрукты и свежие овощи не вызывают отвращения. Я вижу в вазе на столе яблоки, и желудок скручивается.

— Наверное, у меня тепловой удар. Такая жара.

Сажусь на стул и беру из вазы сочное зеленое яблоко. Кусаю, кисло-сладкий сок наполняет рот, и я зажмуриваюсь от удовольствия. Мне хорошо. Надеюсь, никто из присутствующих на кухне не достанет из холодильника мясо или суп и не начнет подогревать. Иначе меня вывернет третий раз за день.

— А где Влад? — задаю интересующий меня вопрос.

Тетя Соня пожимает плечами.

— Не знаю, он перед нами не отчитывается.

— Наверное, у какой-нибудь девушки, — хихикает Катя.

А меня молнией простреливает.

— У девушки? У него есть девушка?

— У Влада всегда есть девушка.

— Влад написал папе, что какое-то время поживет не дома, — поясняет тетя Соня. — Больше подробностей не сказал. Влад давно самостоятельный и не держит перед нами отчета о каждом своем шаге.

На лице тети Сони появляется тень грусти. Видно, ее расстраивает, что Влад не посвящает семью в подробности своей жизни.

— Понятно.

Значит, не хочет появляться из-за меня. Но мысль, что Влад действительно может проводить время с какой-то девушкой, душит. Как подумаю — и жить не хочется. Смотрю на яблоко, которое несколько секунд назад ела с огромным наслаждением, а сейчас оно вызывает отвращение. К горлу снова подкатывает тошнота.

— Я к себе, — бурчу под нос.

Выбрасываю фрукт в мусорное ведро под мойкой и спешу скрыться в своей комнате. От слез горят глаза. Я думала, уже все выплакала, но влага все равно откуда-то берётся. Еще через пару дней объявляется Арс. Вот уж кого я больше не ожидала увидеть. Приезжает к Соболевым без предупреждения. Заходит в мою комнату с виноватым заискивающим видом.

— Привет, — глядит на меня смущенно. — Как ты?

Я настолько не ожидала увидеть Арса, что молча пялюсь на него несколько секунд, словно на привидение. Я почему-то была уверена, что он забудет о моем существовании.

— Привет. Нормально.

— Выглядишь бледной. С самочувствием нет проблем? Я привёз тебе фруктов. Оставил пакет внизу на кухне.

Все чудесатее и чудесатее.

Арс подходит ко мне и садится рядом на кровать. Меня тут же обдаёт шлейфом перегара. Морщусь и задерживаю дыхание.

— Ты пил?

— Кхм, да, немного, — чешет затылок. — А где Влад?

— Понятия не имею.

— Ясно...

Сеня замолкает. Чувствуется некая неловкость.

— Зачем ты приехал? — спрашиваю.

— Тебя навестить.

— Зачем?

— Как зачем? Ты моя девушка и беременна от меня.

Слова «ты моя девушка» режут слух.

— Я больше не хочу быть твоей девушкой. Давай расстанемся?

В Турции я сотню раз репетировала перед зеркалом расставание с Арсением. Придумывала речь. Что-то типа: «Ты хороший парень, дело не в тебе, а во мне». А в итоге наше расставание оказалось таким, каким даже вообразить было невозможно. И самое главное — не из-за Влада. А потому что я просто не хочу ни с кем быть. Арса не удивляет мое предложение.

— Как хочешь, — безразлично пожимает плечами. — Можем расстаться, я не настаиваю на отношениях. Но ты же все равно беременна от меня.

— И? Тебя это ни к чему не обязывает.

— Не, ну я же не совсем мудак. Вернее, я, конечно, мудак, но не прям конченный же.

— Арс‚ ты мне ничего не должен. Можешь продолжать жить в свое удовольствие.

Сеня вздыхает.

— Вик, я, честно, не рад этому ребёнку. Но раз он есть и раз он мой, то я несу обязательства перед ним. Не то чтобы я горю желанием его воспитывать, но и совсем в стороне находиться не могу. Знаешь, у меня немножко есть совесть. Я буду навещать тебя время от времени, если ты не против. Ну и когда ребенок родится, тоже буду его навещать. Иногда.

Я аж не нахожусь, что сказать. Прям рыцарский поступок.

— Что с тобой произошло? Недавно ты предлагал мне сделать аборт, — иронично замечаю.

— Ну, я подумал немного... Осознал... Раз уж так сложилось, что уж теперь... Как есть, так есть. Жизнь продолжается.

— От тебя перегаром за версту несёт, — хмыкаю. — Ты думал и осознавал в обнимку с бутылкой?

— Да, я напивался несколько дней подряд. А что в этом такого? Не каждый день от меня девушки залетают. Но зато я, так сказать, дошёл до стадии принятия.

— Понятно.

— Может, тебе что-то нужно? Ты говори, не стесняйся.

От напыщенно участливого тона Арсения меня передергивает.

— Нет, ничего не нужно. Завтра приедут мои родители, я поеду домой.

— Хорошо. Но ты звони мне, если что.

— Ага, обязательно.

Арс улыбается напоследок и, как мне кажется, хочет поцеловать, но я отворачиваю голову в сторону. Тогда он просто встает с кровати и выходит из комнаты. Как только за ним закрывается дверь, я подхожу к окну и распахиваю его. Высунув голову на улицу, делаю глубокий вдох. Очевидно, Арсений попросту беспробудно бухал, раз от него так несёт перегаром. Сеня выходит за ворота, надевает шлем и запрыгивает на мотоцикл. Не чувствуя, что за ним кто-то наблюдает, уезжает.

Я еще долго стою у окна и смотрю на темнеющее небо. Появляются едва заметные одинокие звездочки, дует прохладный ветерок. Когда запах алкоголя полностью выветривается из спальни, отхожу от окна и достаю из-под кровати чемодан. Вот и пролетели мои почти два месяца в гостях у Соболевых. Если бы я знала, чем они для меня обернутся, то ни за что бы не переступила порог этого дома. Родители так боялись, что я буду в огромной Москве одна без присмотра. Просто смешно.

До поздней ночи я собираю чемодан. В глубине души жду, что появится Влад. Инстинктивно прислушиваюсь к шагам в коридоре и на лестнице. Понимаю: глупо. А ничего не могу с собой поделать. Знаю: Влад не вернётся в дом, пока я здесь. А все равно наивно надеюсь. Ну хотя бы больше не лью слезы — и то хорошо. Осталось последнее важное дело — рассказать о беременности родителям. После этого станет легче.

Папа с мамой приезжают за мной на следующий день. Бросаюсь к ним в объятия и едва не реву. Я так соскучилась. Вдохнув родной мамин запах, успокаиваюсь. С родителями мне ничего не страшно. Они никогда не дадут меня в обиду. Папа благодарит тетю Соню за то, что присмотрели за мной, я тоже прощаюсь с мамой Влада, обнимаю на прощанье его сестру. Дядя Дима отсутствует, поэтому прошу передать ему привет. Влад не появился, даже чтобы поздороваться с моим отцом. Ну что ж. Бог ему судья.

Дома я долго разбираю вещи в своей комнате. Помимо моего чемодана есть еще несколько огромных сумок, которые родители привезли из Израиля. Медленно развешиваю одежду в шкаф, стараюсь саму себя убедить, что занята слишком важным делом, а внутри понимаю: я попросту оттягиваю главный разговор. Но когда дел больше не остается, наступает неизбежное.

Голоса родителей звучат на кухне. Мама что-то готовит на скорую руку. Я иду к ним и замираю в дверном проходе. Отец сидит за столом, пьет чай. Родительница колдует над плитой. Должно быть, делает что-то вкусное, но у меня вся еда вызывает только отвращение.

— Викуль, садись за стол, — замечает меня. — Почти готово.

Сглатываю.

— Мам, пап, — голос дрожит, — я должна сказать вам что-то очень важное.

По моей интонации родители понимают: произошло нечто серьёзное. Глядят на меня испуганно. Три, два, один.

— Я беременна.

Глава 51. Суровая реальность

Месяц спустя

— Вик, идёшь с нами в «Универ»? — спрашивает одногруппница после пар.

Задумываюсь на пару секунд. В принципе, торопиться мне некуда. На сегодня никаких важных дел.

— Да, я с вами.

Кидаю в сумку вещи и спешу на выход из аудитории вместе с друзьями. У нас довольно дружная группа, я нашла общий язык со всеми ребятами. Жалко будет уходить от них в академ отпуск на целый год. Ни однокурсники, ни преподаватели пока не знают, что я беременна. Живот еще не заметен, к тому же я ношу свободную одежду. Я решила проучиться в университете до зимней сессии, сдать экзамены и уйти в академический отпуск ровно на год. Родители помогли мне понять, что моя жизнь вовсе не кончена, как я подумала, когда увидела положительный тест на беременность. Да, ребенок вносит некоторые коррективы. Например, я не хожу в ночные клубы с однокурсниками. Но это не самая страшная потеря. Учеба прервётся всего лишь на год, потом мы наймём няню, и я смогу продолжить получение высшего образования. У меня есть крепкая опора в виде моих родителей, которые всегда во всем меня поддерживают.

В кафе мы занимаем два свободных дивана. В меню стараюсь выбирать более-менее здоровые блюда. Я исключила из своего рациона чипсы, газировку, фастфуд и очень жирную пищу. Я хочу, чтобы мой ребенок родился здоровым.

— Позавчера я познакомилась с мальчиком с ВМК, — говорит мне на ухо заговорщицким шепотом Вера, одногруппница, с которой я подружилась больше всех.

Три буквы «ВМК» бьют меня разрядом тока. Закрываю меню и прячу глаза.

— Да? Что за мальчик?

— Его зовут Никита. Он учится на втором курсе. Очень симпатичный. Мы пока только переписываемся. Я жду, что он пригласит меня на свидание.

— Ммм, ну удачи.

ВМК — факультет вычислительной математики и кибернетики. Там учится Влад. Любое упоминание о Соболеве отдаёт тупой болью в сердце. Я не видела его с того дня, как призналась в беременности от Арса. Иногда, когда после пар гуляю между факультетами МГУ, ловлю себя на том, что вглядываюсь в лица прохожих парней. Тут же одергиваю себя, а ничего не могу с собой поделать. Все равно всматриваюсь в каждого брюнета.

Я очень сильно обижена на Влада. Сейчас, спустя месяц, не осталась ничего кроме острого чувства предательства. Оно разъедает меня изнутри, не дает спать по ночам. Лёжа в кровати, я смотрю в потолок и буквально ощущаю, как в сердце поворачивается острый клинок, вонзённый рукой самого любимого человека в мире. Влад клялся мне в вечной любви, а в итоге... Все его признания оказались пылью. Он меня предал. Просто предал.

— А твой парень еще учится? — спрашивает Вера.

— У меня нет парня.

— А тот блондин, который за тобой приезжал? Мне показалось, между вам что-то есть.

— Нет, мы просто друзья.

А еще у нас будет общий ребенок, добавляю мысленно. С Арсением я общаюсь. Ну как общаюсь. Он иногда пишет мне, я отвечаю. Один раз он заезжал за мной на машине в универ, потому что был неподалёку. Вера увидела его и подумала, что мы встречаемся.

Нет, я не хочу отношений с Арсом. У нас сложилось некое подобие дружбы, и этого достаточно. Мы общаемся на тему малыша и моего самочувствия. Кажется, Сеня более-менее дошёл до стадии принятия. В сумке вибрирует телефон. А вот и Арс. Стоило только вспомнить о нем.

«Привет! Как дела? Ты еще не освободилась?»

«Привет, нормально. Я с одногруппниками в кафе»

«Можем увидеться? Есть разговор»

«Хорошо. Я в «Универе»

«Скоро буду»

Я успеваю съесть суп и салат, когда приезжает Арс. Никак не могу привыкнуть видеть его за рулем автомобиля. Честно, я даже не знала, что у Сени есть машина, думала, только мотоцикл.

— О чем ты хотел поговорить? — спрашиваю, садясь на переднее сиденье.

Арс забивает в навигатор мой адрес и трогается с места.

— Как дела? Как учёба? — игнорирует мой вопрос.

— Все хорошо.

— Много задают?

— Ну так.

— А твое самочувствие как?

— Нормально.

— К врачу ходила?

— Анализы каждые две недели сдаю. А первый скрининг в следующий понедельник.

— Что такое скрининг?

— Первое узи и сдача крови на какие-то патологии у ребенка.

— О, это важно!

— Да.

— Расскажешь мне потом, как все пройдёт, хорошо?

— Хорошо.

Мы замолкаем на пару секунд. Краем глаза гляжу на Арсения. Дела в его мотошколе идут довольно не плохо, инвестор доволен. А еще, кажется, у Арса появилась девушка. Однажды он вышел на заправке, чтобы заплатить за бензин, а его телефон остался лежать в машине. Я увидела, как ему пришло сообщение от некой Ани: «Встретимся сегодня? Я соскучилась».

Я испытала смешанные чувства. Нет, не ревность. Я не люблю Арса, и сама предложила расстаться. Но это было как еще одно подтверждение всем известной истины: ребенок всегда лежит на плечах женщины. Особенно если он по залёту. Мужчина может иметь хоть десять детей, это не будет мешать его вольготной жизни. Алименты заплатит, раз в месяц встретится — и свободен. А вот я, беременная, никому не нужна. Ну серьезно, кто захочет со мной встречаться, если я жду ребенка от другого мужчины? Да и когда ребенок родится, вряд ли за мной выстроится очередь из женихов. Я ни в коем случае не ставлю на себе крест, я твердо намерена устроить свою личную жизнь и выйти когда-нибудь замуж, но просто оцениваю свои шансы объективно.

— Так о чем ты хотел поговорить? — возвращаюсь к теме нашей встречи.

Арс едва слышно вздыхает.

— Я рассказал родителям, что скоро у меня родится ребенок, и теперь они хотят с тобой познакомиться. Извини, что напрягаю тебя с этим. Просто для моих родителей это первый внук, и они очень воодушевлены.

Отворачиваюсь к окну и закатываю глаза. Вот только знакомства с родителями Арса мне не хватало. У нас максимально странная ситуация: мы не женимся, и мы даже не вместе как пара. Кем он меня им представит? Именно поэтому я категорически отказала своим родителям в знакомстве с Арсением, хотя они очень хотели посмотреть на парня, от которого я беременна. Я так и заявила папе с мамой прямым текстом: «Мы с Арсением не вместе и знакомиться вам с ним ни к чему». Они долго не могли понять, как это так: будет общий ребенок, но не вместе.

— Для моих родителей это тоже первый внук, но я же не тащу тебя к ним знакомиться, — бурчу под нос.

— Ну давай я познакомлюсь с твоими родителями, — отвечает, как ни в чем не бывало.

— Зачем?

— Ну слушай, у нас будет ребенок. Логично, чтобы я был знаком с твоей семьей, а ты была знакома с моей. Сразу говорю, что моя мама хочет общаться с внуком и проводить с ним время.

Господи, только этого мне не хватало. Почему бы Арсу не познакомить с родителями свою новую девушку Аню? Нет, ну серьезно.

— Я не хочу, — честно отвечаю.

— Блин, Вик, ну это всего лишь один вечер. Они познакомятся с тобой и все.

— А потом твоя мама будет бесконечно лезть ко мне и к ребенку, — выпаливаю с претензией.

— Ну прям лезть она не будет, я поговорю с ней. Но общаться с внуком она хочет.

Недовольно хмурюсь. Вот мне это все зачем нужно?

— Вик, ну пожалуйста, — не отрываясь от дороги, Арс накрывает мою ладонь и сжимает ее. Вздрагиваю от неожиданности выдергиваю руку. — Я не мог скрывать от родителей такое событие как ребенок, а когда они о нем узнали, то логично, что захотели познакомиться с тобой.

— Ладно, — соглашаюсь скрипя душой. — Но тогда и мои родители хотят познакомиться с тобой.

Кивает.

— Хорошо, без проблем. Можем устроить общий вечер знакомства, чтобы сразу все со всеми познакомились.

Кошусь на Арса.

— Общий вечер?

— Ну да, а что? Так будет удобнее и быстрее. Наши семьи познакомятся друг с другом.

На языке так и вертится вопрос: «А твоя девушка будет присутствовать на знакомстве?».

Не успеваю подумать, как телефон Арса начинает громко вибрировать. Машинально смотрю на экран: «Аня». Он сбрасывает вызов.

— Почему не ответил? — не удерживаюсь и спрашиваю.

— Потом перезвоню.

— А кто это?

— Администратор из моей мотошколы.

Хмыкаю. Арс смотрит на меня секунду, потом возвращается к лобовому.

— Мог бы честно сказать, что спишь с ней, — заявляю с ядом.

— Сплю. А что? Я должен согласовывать с тобой, с кем мне спать?

— Нет, не должен.

— Ну и отлично.

В душе разливается горечь. Влад бросил меня, предал, отвернулся. Арсений продолжает дальше жить в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая. А я беременная и никому не нужна. Спасибо, что хоть родители есть и в деньгах не нуждаюсь. А сколько таких беременных по залёту девушек, как я, которые остаются совсем одни, еще и без копейки денег?

Это, мать твою, наша суровая реальность.

Глава 52. Знакомство с родителями

Знакомство наших семей будет проходить дома у Арсения. Это тот же самый подмосковный посёлок, в котором живут Соболевы. Через две улицы от них. Я не была здесь с того дня, как родители забрали меня из дома Влада. Пока едем по улицам посёлка, смотрю в окно, и в груди зарождается щемящее чувство. Беременность сделала меня слишком сентиментальной. Могу заплакать без повода. А сейчас совершенно точно нет повода для слез. Ну подумаешь, прожила тут в гостях полтора месяца. По крайней мере мне хочется так думать — что ничего значимого в этом посёлке со мной не произошло. Тогда почему же у меня мокрые глаза?

Папа тормозит там, где показывает навигатор. Это высокий кирпичный дом. Больше, чем у Соболевых. Я не испытываю ни страха, ни волнения. У меня только одно желание — чтобы вечер побыстрее прошел. Калитка открывается, и нам навстречу выходит Арсений. Он одет в джинсы, а под курткой светлая рубашка, что вызывает во мне приступ смеха, которые еле удаётся сдержать. Арс и рубашка — это оксюморон. Никогда бы не подумала, что в его гардеробе есть такая вещь.

— Добрый вечер, — приветствует нас. — Я Арсений.

— Это мои родители Игорь Сергеевич и Елена Александровна, — представляю ему папу с мамой.

Отец пару секунд придирчиво сканирует Арса взглядом, а затем подаёт ему руку. Мама кивает ему с вежливой улыбкой. Мы проходим во двор, выложенный красивой плиткой. На крыльце дома нас встречает симпатичная светловолосая женщина. Догадываюсь, что это мама Арсения.

— Здравствуйте, — улыбается нам и тут же впивается глазами в меня. — Проходите в дом.

Знакомство, вежливые приветствия и натянутые улыбки занимают минут пять. У Арса достаточно молодые родители. Мама Надежда Сергеевна очень хорошо выглядит и модно одета. Отец Александр Викторович тоже в прекрасной форме: нет ни пивного живота, ни второго подбородка. Я знаю, что у Арса есть старшая сестра. Она живет с парнем и, видимо, поэтому сейчас отсутствует. На кухне празднично накрыт стол. Мама Арсения постаралась. Она непринуждённо беседует о какой-то ерунде с моей родительницей, а сама поглядывает на меня и на живот. Думаю, на самом деле ей ничего не интересно, кроме будущего внука.

— А вы родственники Соболевых, я правильно понимаю? — уточняет Александр Викторович.

— Не родственники, а близкие знакомые, — поправляет мой папа. — Я крестил Влада.

— Соболевых мы прекрасно знаем. Сеня и Влад были одноклассниками в школе, а потом вместе в МГУ учились на айтишников.

И тут разговор о Владе. Он везде! Такое ощущение, что преследует меня. Куда бы я ни пошла, куда бы ни повернула голову — везде Влад. Даже когда закрываю глаза и проваливаюсь в сон — вижу Влада. Он снится мне каждую гребанную ночь. Я ненавижу эти сны, потому что там мы вместе. Во снах Влад крепко держит меня за руку и никогда не отпускает. А потом я просыпаюсь и оказываюсь в своей жестокой реальности, где Влад меня предал. Я не хочу говорить о Соболеве, не хочу о нем слышать. Хочу, чтобы он исчез, испарился. Хочу забыть его. Никогда-никогда не вспоминать. И не испытывать эту тупую боль в груди.

Разговор за столом особо не клеится. Потому что нелепость ситуации зашкаливает. Я беременна от Арсения, но мы не встречаемся и тем более не женимся. Ни мои родители, ни, как я вижу, родители Арса такого не понимают. Они хоть и выглядят молодо, а мышление у них, как у старого поколения. Первым не выдерживает отец Сени.

— Ребят, — смотрит на меня и на сына. — Я, конечно, все понимаю: молодо - зелено. Но ребенок — это серьезно. У вас вообще какие планы на жизнь?

Мне кажется, он хотел сказать «совместную жизнь», но вовремя спохватился и пропустил слово «совместную».

— Мы планируем вместе воспитывать ребёнка, — отвечает ему Арс.

— Но жить вместе не будем, — добавляю. — Воспитание — это ведь не только проживание под одной крышей. Сеня будет видеться с ребёнком, сколько хочет и когда хочет. Я не буду ограничивать. Но постоянно жить ребенок будет со мной и с моими родителями. Мы так решили.

За столом воцаряется молчание. И вот сейчас я очень злюсь на родителей за то, что они не поддерживают меня. Кажется, мои папа с мамой увидели в родителях Арса сторонников. Потому что мои-то тоже не понимают, как это так: ребенок будет, а свадьбы не будет. Тем более что отец моего ребёнка не сбежал, роняя тапки, узнав о положительном тесте на беременность. А вот он, сидит за столом и даже намерен нести ответственность за малыша.

— Ребят, если вы переживаете по поводу жилья, то у нас есть одна лишняя квартира, — прерывает молчание Надежда Сергеевна.

Арс хочет что-то сказать, но я перебиваю его:

— Дело не в жилье. У меня тоже есть своя отдельная квартира. Просто мы с Арсением приняли для себя такое решение. Мы не готовы к созданию семьи, а что касается ребенка‚ то он получился незапланированно.

Я пихаю под столом маму. Поняв мой намёк, говорит:

— Я думаю, ребята сами разберутся, как им лучше жить. Главное — чтобы ребенку было хорошо.

— Я обещаю, — подаёт голос Арс, — что ребенок не будет ни в чем нуждаться. Я приложу максимум усилий, чтобы у него все было хорошо.

Вау, какие обещания. И, кстати, звучат искренне.

— А как протекает беременность? — обращается ко мне мама Арса. — Все хорошо?

— Да, в пятницу был первый скрининг. По узи с ребенком все в порядке, по анализам крови тоже.

— А нет с собой описания узи?

— Есть в моей электронной карте.

Я достаю из сумочки телефон и открываю пдф-файл. Надежда Сергеевна принимается внимательно читать. Видно, что она очень взволнована. Беспокоиться не о чем. Я наблюдаю беременность в Центре акушерства, в котором мой папа главврач. Но не у отца, естественно. У меня другой врач. Папа теперь вообще беременных не ведет, у него слишком много административной бюрократической работы.

Дальше начинается разговор о ребёнке. У мамы Арсения загораются глаза, она задает миллион вопросов. По ее энтузиазму я понимаю: Надежда Сергеевна твердо намерена присутствовать в жизни внука, хочу я того или нет. Наверное, это хорошо, что ребенка так все любят, но... Не знаю. Я не готова к появлению у меня свекрови. А Надежда Сергеевна с первой встречи ведет себя, как самая настоящая свекровь.

— Мы пойдём с Викой прогуляемся, — Арс приходит мне на помощь, вовремя поняв, что его мама слишком сильно на меня насела.

— Да, сходите в лес. Там воздух чище.

Так и хочется сказать ей: «Спасибо за разрешение».

Ладно, я перегибаю. У Арса хорошая заботливая мама, которой не терпится потискать внука. Думаю, она будет здорово помогать мне с ребенком, когда он родится. На мою маму в этом плане надежды не много. Во-первых, моя мама работает, а во-вторых, у моей мамы никогда не было младенца. Меня удочерили в трёхлетнем возрасте.

Октябрь в самом разгаре. Я кутаюсь в шарф с пуховиком, и мы с Арсом выходим на улицу. Поворачиваем в сторону леса и медленно шагаем по дороге.

— Если моя мама будет перегибать, говори мне, хорошо?

— Хорошо.

— Просто она очень обрадовалась, что у нее будет внук.

— Ну хоть кто-то рад нашему ребёнку.

Арс ничего не отвечает на мое саркастичное замечание. Мы идём молча, каждый из нас думает о своём. Когда ступаем на территорию леса, Сеня берет меня под руку. Под ногами грязь, желтые листья и ветки деревьев. Можно легко споткнуться, поэтому я не возражаю и позволяю Арсению держать меня под руку.

— Когда можно начинать покупать ребёнку вещи? — прерывает молчание. — Ну, там, кроватку, коляску...

— Не знаю. Наверное, уже можно.

— Скажешь мне, сколько это будет стоить. Я переведу тебе деньги.

— Да я не нуждаюсь в деньгах.

— Я понимаю, но все равно хочу поучаствовать в этом.

— Хочешь? — внимательно на него смотрю. — Или должен?

Арс замолкает на несколько секунд. Думает.

— Хочу, — наконец изрекает, что вызывает у меня смех.

Я хохочу, пока не замечаю впереди знакомую фигуру. Резко замолкаю, смех застревает в горле. Нам навстречу идёт Влад.

Глава 53. Спасибо, Вика

Все происходит слишком быстро, я не успеваю сообразить. Буквально за несколько секунд мы подходим друг к другу вплотную. Останавливаемся.

— Привет.

Арсений первым здоровается с Владом и протягивает ему руку. Соболев жмёт ее без особого энтузиазма.

— Привет, — произносит будто через силу.

Я гляжу на Влада словно зачарованная. Не видела Соболева с того жаркого августовского дня, когда он бездушно ушел, узнав о моей беременности от Арсения. Ищу в любимом лице изменения. Их нет. Влад такой же. Только щеки покрывает тонкий слой чёрной щетины, как будто не брился несколько дней. Раньше такого не было. Влад брился каждое утро.

— Как дела? — спрашивает Арс. — Куда пропал?

— Никуда. Все так же.

Влад переводит темно-карие глаза с Арсения на меня. Скользит с лица на живот, а потом снова возвращается лицу. Под пуховиком мой чуть округлившийся животик не видно. Влад так пронзительно на меня глядит, что я чувствую замешательство. Хватаюсь второй рукой за Арса, иначе упаду. Влад прослеживает за моим движением. Едва заметно ухмыляется.

— Я вижу, у вас все хорошо, — констатирует с еле уловимой иронией в голосе.

— Да, ждём ребенка, — отвечает, как ни в чем не бывало Арс.

Я замечаю, как Влад на пару секунд задерживает дыхание, а потом медленно выдыхает. Он так делает, когда хочет побороть в себе внутреннюю злость. Снова глядит на меня, и от его взгляда, полного боли, у меня тоже сжимается сердце. Перед глазами пролетают наши счастливые две недели в Турции, где мы любили друг друга и думали, что впереди у нас целая жизнь вместе. Но все мечты разбились. Все мечты превратились в пыль.

— Понятно. Рад за вас. Удачи.

Влад делает шаг чтобы обойти нас. Я непроизвольно поворачиваю голову и провожаю его спину в куртке цвета хаки. Каждой клеточкой своего тела тянусь к нему. Мне хочется сбросить с себя руку Арса и помчаться вслед за Владом, повиснуть на его шее, прижаться всем телом, закричать: «Люблю тебя!». Но вместо этого я стою как вкопанная и только смотрю, как его силуэт отдаляется.

— Пойдём? — врывается в сознание голос Арса.

Влад даже не оборачивается. Безразлично шагает в сторону выхода из леса, как будто мимолётная встреча с нами не имела для него никакой важности.

— Да, пойдём.

Я заставляю себя повернуть голову обратно. Арс делает шаг вперёд, я передвигаю ноги вслед за ним. А внутри у меня все умирает. Душа терзается словно птица в силках. Сердце ноет и кровоточит. А предательница-память воссоздаёт наши с Владом жаркие ночи, страстные поцелуи и признания в любви, которые казались искренними, а оказались фальшивкой.

— Вы больше не общаетесь? — первой прерываю молчание.

Для меня не остался незамеченным холодок между Арсением и Владом.

— Ну так. У Соболя собака умерла, он сейчас переживает не лучшие дни. Не хочет никого видеть.

— Что!? — восклицаю на весь лес. — Умерла собака? Чарльз?

— Ага.

— Но... — запинаюсь в шоке. — Как? Когда?

— По-моему, в начале сентября. Ну, от старости умерла. Ты же сама видела Чарльза. Он на последнем издыхании был. Но для Влада это, конечно, огромная потеря. Он вырос в обнимку с этой собакой, чуть ли не из одной тарелки с ней ел. Так что не удивительно, что Влад так скорбит. Но и то, Чарльз для овчарки долго протянул. Обычно они меньше живут.

Я больше ничего не говорю. Конечно, мне прекрасно известно, насколько Чарльз был дорог Владу. Арсений не преувеличил: Влад вырос в обнимку с овчаркой. И да, смерть Чарльза — это огромная невосполнимая потеря для Влада. Я чувствую кожей, насколько Владу больно. Сначала наше расставание, потом смерть любимой собаки. И хоть я считаю, что Влад предал меня, бесчувственно бросив, когда узнал о беременности, а все равно хочу помчаться к нему и быть рядом в трудную минуту.

В лесу становится совсем холодно, и мы возвращаемся в дом. Вовремя, потому что застолье в общем-то подошло к концу. Напоследок мама Сени просит у меня номер телефона. Скрипя душой, диктую ей цифры. Наверно, будет теперь каждый день мне звонить и спрашивать, как протекает беременность. По дороге домой не могу ни о чем думать, кроме Влада. Он хоть скучает по мне? Или разлюбил и забыл? У него есть девушка? Он уже стёр со своих губ мои поцелуи?

— Мы встретили в лесу Влада, — говорю родителям и перевожу взгляд с окна на них. Папа за рулем, мама, как обычно, на переднем пассажирском. А я сзади.

— Как у него дела? — интересуется отец.

— У Влада умерла собака. Овчарка Чарльз.

— Так вроде давно.

— Ты знал? — удивляюсь.

— Да, Влад говорил мне.

— Ты общаешься с ним? — изумляюсь ещё больше.

— Конечно. Я все время общаюсь с Владом.

— Ты не говорил... — бормочу себе под нос.

Хотя что меня удивляет? У моего папы очень близкие и доверительные отношения с Владом. Просто... Не знаю, я почему-то думала, что после нашего расставания Влад не захочет общаться с моим отцом. Боже, какая глупость. Как мне такое в голову пришло?

— А вы виделись? — задаю отцу новый вопрос.

— Да, пару раз.

Даже так. На языке вертится еще один вопрос: Влад спрашивал обо мне? Но не решаюсь задать, а то ещё родители подумают что-нибудь не то. Но если Влад и не спрашивал, то наверняка папа сам рассказывал Соболеву обо мне. Значит, Влад скорее всего в курсе происходящего в моей жизни.

Дома я весь вечер терзаюсь мыслями о Владе. Несколько раз хватаюсь за телефон написать ему, но бью себя по рукам. Дура, ты, Вика. Забудь его. Вычеркни из своей жизни, как он тебя. Оборви все связи. Не здоровайся, не звони и не пиши.

«Я узнала, что у тебя умерла собака. Искренне соболезную»

Швыряю телефон на кровать. Психую. Ну вот зачем? Зачем написала ему?

«Спасибо, Вика»

Просто «Спасибо, Вика». И сразу вышел из онлайна. Ну а какой ответ ты ожидала от него получить? Предложение встретиться? Признание в любви? Зажимаю ладонью рот. Все кончено. Все кончено.

Глава 54. Брюнетка-Барби

Дни на календаре сменяются быстро. У меня растёт живот, малыш начинает толкаться. Это непередаваемые чудесные чувства. Сначала я не могла понять, что происходит. Испугалась. А догадавшись, опустила ладони на живот, закрыла глаза и впервые ощутила себя матерью. Губы расползлись в улыбке, а сквозь закрытое веко по щеке стекла слезинка. И впервые за долгое время я почувствовала себя чуточку счастливой. Мне кажется, я стала красивее. Волосы как будто бы гуще, лицо чище, цвет кожи ровнее. Ну или мне это мерещится, не знаю. Но я любуюсь собой в зеркале. У меня сияют глаза. Я нравлюсь себе.

Преподаватели в университете, видя мой живот, ставят зачеты автоматом. С одной стороны, приятно, а с другой, мне хотелось бы сдавать зачеты вместе со всеми на равных условиях. Тем более я хорошо учусь. Однокурсники, конечно, косятся на мой живот, но бестактных вопросов не задают. Я сама тоже никак не комментирую свою беременность. По возможности после пар хожу куда-нибудь с ребятами, стараюсь не выбиваться из коллектива. Жизнь течет своим чередом.

А в начале декабря день рождения у папы. Мы будем праздновать на недавно купленной даче. Отец пригласил несколько знакомых с работы и... Влада. К встрече с последним мне нужно морально подготовиться. Хотя ребенок занял все мои мысли, и мне некогда страдать по разрушенной любви. А все же, думаю, будет тяжело провести вечер в компании Соболева. В глубине души я надеюсь, что он не приедет. В конце концов, ну не может же он вот так заявиться после всего, что между нами было, и сидеть со мной за одним столом, как ни в чем не бывало! У него же есть совесть и моральные принципы?

Нет. У Влада нет совести и моральных принципов. Мало того, что он приезжает на день рождения моего папы, так еще и не один, а с девушкой. Когда я вижу в окно, как у автомобиля Влада открывается пассажирская дверь и вылезает брюнетка в светлой шубе, сначала не верю своим глазам. Соболев подходит к ней, берет за руку и помогает идти по покрытой тонким льдом плитке. Девушка в сапогах на высоких шпильках шагает неустойчиво, и Влад, словно рыцарь, помогает ей преодолеть сложный путь. Ее длинные чёрные волосы волнами лежат на белом меху. У девушки аккуратные кукольные черты лица, вздернутый носик, как у Барби, и пухлые губы.

— Всем привет, — они заходят в дом. Я стою в гостиной у окна и слушаю их возню. — Игорь, с днем рождения!

— Спасибо, Влад.

Судя по звукам, они обнимаются. Влад говорит папе поздравление, он в хорошем настроении, смеется. А я стою, привалившись к стене, и слушаю любимый голос, который пронизывает меня насквозь штыками.

— Игорь, познакомься, это моя девушка Настя. Насть, познакомься, это Игорь, мой крестный отец и очень близкий для меня человек.

Значит, Настя. Сглатываю ком в горле. Вечер будет сложнее, чем я ожидала. Они проходят в гостиную. Влад сразу замечает меня у стены. Наши взгляды встречаются, меня простреливает судорогой. Напрягаюсь, сжимаю кулаки за спиной. Влад перемещает глаза с моего лица на хорошо заметный живот. Застывает, прирастает к одной точке. Глядит на него неотрывно. Наверное, это занимает всего несколько секунд, но для меня они кажутся вечностью. Шум затихает, гости испаряются. Остаёмся только мы с Владом. Он, будто не веря своим глазам, глядит на мой живот. А потом усилием воли возвращает взор к лицу. Растягивает губы улыбкой и кивает в знак приветствия. К нему подходит моя мама. Влад знакомит с ней свою девушку. Я продолжаю наблюдать за ними. Красивая пара. Отлично смотрятся вместе. Он высокий и сильный. Она миниатюрная брюнетка-Барби. Грациозная и утонченная.

Мои кулаки за спиной все еще сжаты. Ногти вонзились в ладони, кажется, до крови. Мне бы отвернуться, не смотреть на них, а не могу. Больно — невыносимо. Словно тысячи тонких иголок залезли под кожу. Влад пришел меня убить. И принёс с собой смертоносное оружие.

— Вика, иди к нам! — подзывает меня мама.

Родительница искренне уверена, что моя детская влюбленность во Влада давно прошла. Недоумевает, почему я не хочу быть с Арсением, если он мне нравился, и я с такой радостью ходила с ним на свидания. Нацепив на лицо доброжелательную улыбку‚ отрываюсь от стены и шагаю к ним.

— Насть, познакомься, это Вика, дочка Игоря, — представляет Влад. — А это моя девушка Настя.

Наверное, я одна улавливаю напряжение в голосе Влада. Потому что в отличие от всех присутствующих знаю его, как никто другой.

— Очень приятно! — восклицает брюнетка-Барби и улыбается белоснежной голливудской улыбкой. Опускает глаза на мой живот. — Это так мило, — отвешивает комплимент моей беременности.

— Да, — искренне соглашаюсь с ней. — Беременность — самый прекрасный период в жизни девушки. Но не узнаешь этого, пока сама не забеременеешь. Я раньше не понимала. А теперь... — опускаю руки на живот, — в общем, нет большего счастья.

Я не лгу и не пытаюсь намеренно сделать Владу больно. Я говорю правду. Я говорю то, что на самом деле чувствую. Несмотря на то, что ребенок нежеланный. Несмотря на то, что он от нелюбимого мужчины. Мой ребенок — лучшее, что со мной когда-либо случалось. Несмотря ни на что. Я очень его люблю и очень жду его появления на свет.

— А уже знаешь пол малыша? — в глазах Насти играет неподдельное любопытство.

— Да, я жду мальчика.

— Как это прекрасно.

Брюнетка-Барби берет Влада под руку и поднимает на него улыбающееся лицо.

— Поздравляю вас с Арсом.

— Спасибо, Влад.

Я заглядываю ему в глаза. Они чёрные как ночь. И в них нет ни одной эмоции. Ни радости, ни боли. Вообще ничего. Как у бесчувственного робота.

Глава 55. Скрипучие качели

Застолье в самом разгаре. Мы с Владом сидим в противоположных концах стола и никак друг с другом не взаимодействуем. Он в основном общается со своей девушкой и с моим папой. Я — ни с кем. Влад не смотрит в мою сторону. А вот я в его с Настей сторону смотрю. Мне особенно больно осознавать, что она — нормальная девушка. Куда легче было бы наблюдать за его недоотношениями с какой-нибудь тупой овцой. Но Настя — нормальная. Красивая, элегантная, утонченная и грациозная. Умная и с чувством юмора. А еще она по уши влюблена во Влада. Смотрит на него с обожанием, то и дело берет под руку.

В середине вечера я незаметно ускользаю на кухню. Перевожу дыхание, наливаю стакан воды. Можно уже потихоньку уходить в свою комнату. И это даже не будет выглядеть подозрительно, я ведь беременна. К тому же я действительно устала.

— Не подскажешь, где в доме уборная? — на пороге кухни возникает Настя.

От неожиданности я вздрагиваю и немного проливаю воду на пол.

— Извини, я тебя напугала! Давай я вытру.

Брюнетка-Барби бросается ко мне, когда я берусь за рулон бумажных салфеток, чтобы вытереть воду с пола.

— Да я и сама могу, я не инвалид, а всего лишь в положении.

— Нет, что ты, — Настя забирает у меня из рук салфетки, наклоняется к лужице на полу и вытирает ее. — Где мусорное ведро?

— Вон там, — указываю головой под раковину.

Настя выбрасывает мокрые салфетки, а я решаю воспользоваться ситуацией и задать интересующие вопросы. Наверное‚ мне не следует спрашивать. Для чего мне это знать? Но я все равно задаю вопрос:

— А вы давно с Владом вместе?

Настя лучезарно улыбается, пока я затаила дыхание в ожидании ее ответа.

— Нет, всего около месяца.

— Ну, месяц — тоже приличный срок. И что же... — набираюсь смелости, — у вас все серьезно?

Брюнетка-Барби неопределённо ведет плечами.

— Не знаю. Мне хочется верить, что да. Ну, мы встречаемся. Пока все хорошо. На прошлой неделе я познакомила Влада со своей семьей. У меня тоже был день рождения, мне исполнился двадцать один год. А пару дней назад Влад сказал мне про день рождения твоего папы и предложил пойти с ним. В общем, пока у нас все нормально. А дальше посмотрим.

У Насти горят глаза, и она чуть ли не захлёбывается словами, рассказывая о Владе. А я крепче хватаюсь за деревянную столешницу кухонного острова. Вот, значит, как. Влад уже вхож в ее семью.

— А как вы с Владом познакомились?

— Ой, совершенно случайно! — машет рукой. — Мы познакомились в Париже. Я поехала со своей бабушкой навестить двоюродную сестру. Она там живет и полтора месяца назад родила ребёнка. В день приезда я пошла одна гулять по городу, а бабушка осталась с сестрой помогать ей с ребенком. Так как я была в Париже первый раз, то заблудилась и сильно испугалась. Уже почти расплакалась, когда возле меня на тротуаре остановился парень и на русском языке предложил помощь. Так и познакомились.

— А что Влад делал в Париже?

— Приехал на несколько дней погулять по городу.

— Один? — удивляюсь.

— Да, один. Вот так мы познакомились. Он помог мне разобраться в карте города и проводил до дома моей двоюродной сестры. Пока шли, разговорились. Оказалось, что мы оба из Москвы. В общем, мы обменялись телефонами, в тот же вечер Влад мне написал и предложил погулять по вечернему Парижу. Короче, мы три дня гуляли с утра до вечера, разговаривали обо всем на свете. Сестра даже обижалась, что я совсем не провожу с ней время. Ну а вернувшись в Москву, мы с Владом начали встречаться. Вот так.

— Какая красивая история любви, — напряжённо выдавливаю из себя. — Будет, что рассказать внукам.

— Ой, скажешь тоже, — смущенно улыбается. — Посмотрим, как у нас сложится. Но... честно скажу: этот месяц с Владом, пожалуй, самый счастливый месяц в моей жизни.

У Насти на лбу написано: влюблена в Соболева до беспамятства. Интересно, как она отреагирует, если я сейчас скажу, что всего несколько месяцев назад Влад признавался мне в любви? И что мы до сих пор были бы вместе, если бы не беременность от Арса.

— А где твой муж? — спрашивает Барби.

Этот вопрос мне задают все и постоянно. Как будто мы живем в восемнадцатом веке и нельзя быть беременной без мужа.

— Не смог сегодня приехать, — вру. — Но он поздравил папу утром. Ты искала уборную? Она в конце коридора.

Одарив Настю прощальной улыбкой, выхожу из кухни. Мне срочно нужно на воздух, а то я задохнусь. Ревность долбит по вискам. У Влада с ней по-настоящему. Пусть они всего месяц вместе, это не важно. Я знаю Соболева лучше всех. Он не будет знакомиться с родителями девушки, если эта девушка ему только для секса. Раз Влад познакомился с семьей Насти и привёл ее знакомиться с моим папой, значит, он допускает с ней серьёзные продолжительные отношения. Вот так легко он забыл меня? Забыл все, что между нами было? Забыл все признания, которые говорил мне?

Засовываю ноги в угги, хватаю с крючка пуховик и стремительно шагаю к веранде в конце гостиной. Свет не горит, надеюсь, там никого нет. Но выйдя за дверь, застываю на одной точке. Тут Влад. Оперся локтями на деревянные перила и со скучающим видом смотрит в темноту.

— Ой! — восклицаю, когда он поворачивается на меня. — Не знала, что ты тут. Извини.

Хочу развернуться, но голос Влада останавливает меня:

— Ты не должна уходить только потому, что тут я.

— Я не из-за тебя. Просто... — запинаюсь, — ты тут чем-то занят, а я помешала.

— Я ничем не занят. Вышел подышать. В гостиной слишком душно.

Возникает секундная заминка. Я держусь за ручку двери и не знаю, что делать: уйти или остаться. Находиться наедине с Владом — смерти подобно. Но и трусливо сбегать не хочется. В конце концов, мы же взрослые люди. Закрываю плотно дверь и делаю несколько шагов к перилам. Останавливаюсь в метре от Влада и смотрю перед собой на падающие с неба снежинки. Уже декабрь, но я только в это мгновение осознаю, что наступила зима.

— Как твои дела, Вика?

Интонация, с которой Влад задал вопрос, пробирает до костей. Я съёживаюсь под пуховиком.

— Спасибо, Влад, все нормально. Правда нормально.

Заставляю себя посмотреть на него. Сердце больно сжимается. Снежинки падают на его чёрные волосы и тут же тают, образовывая мокрые капельки. Влад красивый. Какой же он красивый. А еще по-прежнему родной и любимый. Вот только еще никогда мы не были так далеки друг от друга, как сейчас, несмотря на то, что между нами всего один метр расстояния. Даже давно в детстве, когда я была для Влада пустым местом, мы были ближе.

— Ненавидишь меня?

Новый вопрос Соболева загоняет меня в тупик. Что он хочет? Поговорить по душам?

— Нет, не ненавижу, — честно отвечаю.

— А что тогда?

— Разочарована, — называю самое подходящее слово. — Знаешь, это как родители обещают свозить тебя в Диснейленд, а привозят в городской парк аттракционов с ржавыми скрипучими качелями. Так и ты. Обещал мне вечную любовь, а сам бросил при первых же трудностях.

Влад вздыхает и задумчиво смотрит перед собой в темноту. А я рада, что сказала ему это. Накидываю на голову капюшон от пуховика, надеваю на руки перчатки. Разговор будет долгим и тяжелым.

Глава 56. Лучше для ребенка

— Я бросил тебя не из-за того, что возникли трудности, — отвечает после паузы. — Ну, то есть, да, тогда я ушёл, потому что меня потрясла новость о твоей беременности от Арсения. Я не мог поверить, понять и принять это. Меня разрывало от мысли, что ты носишь его ребенка. Потому что я страшно ревновал тебя к Арсу. Потому что меня убивала мысль, что ты была с ним. Потому что я не мог делить тебя ни с кем, тем более с ним. Но так было только в первые несколько дней после сообщения о беременности. Потом злость и обида прошли.

Влад говорит медленно, подбирает подходящие слова. А меня молнией прошибло от его признаний. Колени слабые, я крепко держусь за перила.

— К чему вся эта лирика? — хмыкаю. — Почему просто не можешь честно признаться: ты не нужна мне с ребенком не от меня? В этом нет ничего предосудительного. Не все хотят воспитывать чужих детей, это нормально. Просто скажи правду, Влад. Хватит вешать мне лапшу про большую любовь. Ты не любил меня. Может, Настю эту, — киваю головой на дверь в гостиную, — любишь. Не знаю. Но меня ты точно не любил.

— Вика, все намного сложнее. Странно, что ты этого не понимаешь.

— Чего я не понимаю? — злюсь. — Просто скажи честно: тебе не нужен чужой ребёнок. Поэтому ты бросил меня.

— Хорошо, я скажу тебе честно. — Влад тоже завёлся. — Мне нужна ты и мне нужно все, что с тобой связано. Включая твоего ребёнка. — Я крепче хватаюсь за перила, не веря своим ушам. — Однако у ребенка должен быть один отец и настоящий, а не какой-то непонятный левый мужик, которого мама притащила в дом и просит называть папой. Если ты, Вика, хочешь вырастить нормального ребенка без психологических травм, то ты должна быть с Арсом, а ваш ребенок должен жить в семье со здоровой атмосферой. Странно, что об этом беспокоюсь я, а не ты.

Я зависаю на несколько мгновений. А Влад продолжает:

— Представь, мы бы были вместе. Даже поженились бы. Но отец у твоего ребёнка-то Арсений, а не я. Ребенок бы рос и не понимал, почему папа и мама не вместе. А еще бы думал, а почему у меня два папы? В школе у всех один, а у меня два.

— Откуда это все в твоей голове? — выпаливаю.

Боже, ну он и копнул. У меня даже мыслей таких не было.

— Потому что я через это прошел!

— Через что ты прошел?

Влад тихо смеется и качает головой.

— У тебя никогда не возникало вопросов, откуда я знаю твоего отца?

— Он тебя крестил.

— А как это произошло?

— Ну, наверно, твои родители попросили его об этом. А как еще это происходит? Родители просят каких-то близких друзей покрестить их ребенка.

— Да неужели? И в каком месте ты заметила очень близкую дружбу моих родителей с твоими?

Я осекаюсь. Задумываюсь. Хм, а ведь правда. Мои родители и родители Влада не общаются. Очень-очень редко папа мог позвонить тете Соне, но все звонки обычно касались Влада и его поездок к нам в Израиль. Единственный раз, когда папа звонил тете Соне не по делам Влада, это когда просил, чтобы я пожила у Соболевых на период моего поступления в вуз в Москве. Ну, типа, Влад же у нас жил много и регулярно ездил с нами на курорты, можно один раз и мне пожить у Соболевых. Но дружбы между нашими родителями действительно нет. А мой папа и папа Влада вовсе, мне кажется, ни разу даже словом не обмолвились друг с другом.

— Я не знаю, — отвечаю растерянно. — И откуда ты знаешь моего отца?

— Моя мама была за ним замужем.

Я не ослышалась? То, что произнес Влад, не может быть правдой.

— Моя мама и Игорь поженились, когда я только родился, — спокойно продолжает, пока я оцепенела от изумления. — С моим отцом мама на тот момент рассталась, они не общались. Игорь официально усыновил меня, я рос с ним как с родным отцом. Меня звали Коган Владислав Игоревич. Мне не говорили правду, я думал, что Игорь мой родной папа. У меня было отличное детство с Игорем, я прекрасно помню то время. А потом мама решила воссоединиться с моим родным отцом, и в один день мне сделали объявление, что на самом деле Игорь мне не папа.

Я в полном шоке гляжу на Влада и чувствую, как мне в рот залетают снежинки. Потому что у меня в прямом смысле слова отвисла челюсть. Влад шумно вздыхает.

— Я не буду рассказывать, как меня водили к детским психологам. Я не буду рассказывать, как мне было тяжело свыкнуться с мыслью, что мой папа — это не мой папа, а на самом деле у меня другой папа. Я не буду рассказывать, сколько усилий пришлось приложить моему родному отцу, чтобы я его принял. Окончательно принятие всего этого ко мне пришло лет, наверное, в пятнадцать-шестнадцать. Сейчас у меня нет никаких психологических травм. Я люблю своего родного отца, а Игоря считаю близким другом и наставником. Но поверь, Вик, лучше ребенку через это не проходить.

Я не нахожусь, что сказать. У меня нет слов. Я в шоке и растерянности. Я ничего этого не знала. Почему от меня скрывали? Почему это держалось в секрете?

— Поэтому будет неправильно, если твой ребёнок будет расти со мной, а не с Арсом, — в глазах Влада появляется грусть. — Если отец жив и если он нормальный, а не алкаш или наркоман, то ребенок должен расти со своим родным отцом, а не с каким-то левым мужиком.

Фыркаю. Я немного отошла от шока, вызванного рассказом Влада. Снова могу выражать эмоции.

— Глупости. Куча людей разводится, а потом снова женится, дети растут с отчимами и мачехами и ничего такого в этом нет. Родной папа платит алименты, общается с ребенком, но ещё есть отчим. Что в этом такого?

— Да это бред, Вик. Твой ребёнок не скажет тебе спасибо за то, что ты променяла его родного отца на постороннего мужика. Я говорю о ситуациях, когда родной отец нормальный: не пьет, не употребляет, не сидит в тюрьме и так далее. Ребенок хочет здоровую семью: свою родную маму и своего родного папу. А когда мама бросает папу просто потому, что влюбилась в другого дядю, дети этого не понимают. Да тебя саму удочерили. Ты тоже через это прошла.

— Мои настоящие родители погибли, — сухо отрезаю.

Я не люблю обсуждать свое удочерение и своих настоящих родителей. Это болезненно. Даже с Владом — не хочу обсуждать.

— Вот именно. А хотела бы ты себе другую маму и другого папу, если бы твои родители были живы? При условии, что они нормальные: не пьют, не бьют тебя, любят, все для тебя делают. И тут раз — приходят Игорь с Леной и говорят: «Вика, а давай теперь мы будем твоими родителями? Мы тоже хорошие и тоже будем тебя любить».

Я молчу. В глубине души у меня есть ответ на вопрос Влада.

— Ты должна в первую очередь думать о том, что лучше для твоего ребенка. Ты теперь живешь для него, а не для себя, — заключает Влад, так и не дождавшись от меня ответа.

Я отворачиваюсь к темноте за верандой. Все, что он сказал, слишком сложно. Я так глубоко не думала и не хочу думать. К тому же я все еще потрясена тем, что мой приёмный отец был женат на маме Влада. Это вообще... в голове не укладывается. Коган Владислав Игоревич. Немыслимо.

— Прости меня, Вика, — Влад накрывает своей ладонью мою. Я вздрагиваю. Смотрю на наши руки. Моя в перчатке, но даже через ткань я чувствую тепло от ладони Влада. — Я не обманывал тебя, когда говорил, что люблю.

Горло медленно стягивает проволокой, глаза начинает колоть от подступивших слез.

— Теперь ты говоришь это другой, — ухмыляюсь.

— Я просто пытаюсь жить дальше. Мы все должны жить дальше. В конце концов, никто ведь не умер. А даже наоборот, скоро родится, — с улыбкой смотрит на мой живот. — У тебя будет сын. Это прекрасно. Я уверен: вы с Арсом станете замечательными родителями.

Я бы сказала Владу, что у нас с Арсением кардинально другая ситуация. Мы изначально не были семьей с ребенком, которая распалась, потому что мама полюбила другого дядю. Мы с самого начала не вместе и, возможно, наш ребёнок привык бы к этому с рождения. Но все равно доля правды в словах Влада есть. Как будет чувствовать себя мой сын, имея приходящего воскресного папу? Не будет ли у ребенка комплексов, переживаний на этот счёт? Я даже не задумывалась до текущего момента.

Нет, конечно, я не побегу замуж за Арсения. Начнём с того, что он не предлагает. Арс живет в свое удовольствие. Встречается с девушками, ходит на тусовки, занимается мотошколой. У Арса все прекрасно и никаких проблем. Он регулярно звонит и пишет мне с вопросами про самочувствие. Недавно вызвался сходить со мной на следующее узи. Хочет посмотреть на ребенка. У нас нормальные приятельские отношения, но о чем-то большем речи нет.

— Твой пример не уместен, — бормочу, опустив голову. — У нас с Арсением изначально нет семьи. Я не развожусь с ним, потому что полюбила другого, и не тащу ребенка от любимого папы к чужому дяде. Мы с Арсом расстались. Сейчас у нас подобие дружбы.

— Это потому, что вы оба страдаете херней. Я думаю, когда родится ребёнок, вы придёте к тому, что вам лучше быть вместе. Взаимная симпатия у вас уже есть, иначе и ребенка бы не было.

— Откуда ты знаешь!? — я едва сдерживаю слезы. — Ты сам говорил мне, что Арс не для серьезных отношений! Предостерегал от связи с ним.

— Твоя беременность изменила его. Он стал серьезнее и ответственнее. Я сам не ожидал. Но Арс правда стал другим.

— Да ладно? — саркастично фыркаю. — Арс с тусовок не вылезает, постоянно меняет девушек. У него все зашибись.

— Ну а что ему теперь, монахом стать? Вы же не вместе как пара, вот он и наслаждается жизнью.

— У него нет в планах на мне жениться. И я тоже за него замуж не хочу, — упрямо твержу.

Боже, выглядит так, будто я напрашиваюсь к Владу, а он находит миллион причин, почему мы не можем быть вместе. Да, причины уважительные. Однако все равно чувствую себя унизительно.

— Я говорю ещё раз: вы с Арсом страдаете херней. — Влад отпускает мою ладонь, и меня сразу холодом пронизывает. Испуганно гляжу на него. — Думай о своём сыне, Вика, и о том, что лучше для него. А пока ты думаешь только о себе, люблю-не люблю... Поменьше эгоизма. Ты скоро станешь матерью.

Влад поворачивается к двери, делает несколько шагов. Мне хочется закричать, попросить его не уходить. Нет! Нет! Нет! Останься со мной! Но я лишь провожаю взглядом его чуть ссутуленную спину. Соболев останавливается на секунду у двери, улыбается мне напоследок так, что душа в клочья рвётся, и скрывается в гостиной дома. А я остаюсь стоять на морозе. В голове — белый лист. Ни единой мысли.

Через пять минут я поднимаюсь в свою комнату и ложусь на кровать, свернувшись клубком. Меня ещё немного потряхивает после разговора. И я не ответила Владу на один вопрос. Нет, я бы не хотела себе других родителей, если бы мои папа и мама были живы.

Глава 57. Кирилл

Я отпускаю Влада после разговора с ним. Если до этого в глубине души еще на что-то надеялась, то больше нет. Он сам все за всех решил, а насильно мил не будешь. Пускай живет своей жизнью, как хочет, а я буду жить своей. Я всегда знала, что мне не суждено быть вместе с Владом Соболевым. Глупо было утонуть в нем на отдыхе. Наши две недели вместе быстро загорелись яркой звездой и так же быстро погасли. И не надо сожалений на этот счёт. Просто Влад — не мой человек. Так всегда было и так будет дальше. Жила же я раньше без Влада и еще проживу. Просто сейчас сложнее, потому что я узнала, каково это — раствориться в нем и почувствовать его любовь. Но несмотря на боль, я отпускаю Влада. Пусть будет счастлив.

В конце декабря я успешно сдаю на все пятёрки свою первую сессию. Дальше — академический отпуск, в который я ухожу со слезами на глазах. Мне нравится университет, факультет, преподаватели, предметы и мои одногруппники. Я много с кем подружилась, и мне очень жалко, что я вернусь через год не к ним.

После Нового года я начинаю активную подготовку к рождению ребёнка. Покупаю кроватку, коляску, одежду для малыша, игрушки и прочие необходимые атрибуты. Сижу на мамских сайтах и форумах, читаю про грудничков. Заказываю несколько книг по воспитанию детей. Арсений тоже впрягается. Возит меня по детским магазинам. Я благодарна ему за помощь, потому что без Арса было бы намного сложнее. Мои родители работают, а папа иной раз даже по выходным. Без машины я бы не справилась с таким количеством покупок и пакетов. Так что Арсу действительно спасибо. В магазине он даже может сказать что-то типа: «Мне не нравится этот цвет, давай другой». Правда, такие комментарии вызывают у меня недоумение. Я сразу ставлю Арса на место и обозначаю, что все решения касаемо ребенка принимаю я. Он не спорит.

В остальном наши отношения без изменений. Мне кажется, Арсений доволен, что все сложилось именно так. Ребенок больше его не парит, при этом каких-то особенных обязательств на Арсе нет. Денег он зарабатывает достаточно, алименты не будут его напрягать. А жениться на мне, сидеть возле меня круглосуточно, создавать со мной семью я не требую. Вот и получается, что из сложившейся ситуации Арс вышел с наименьшими потерями. Везунчик, ничего не скажешь.

Чем ближе роды, тем я взволнованнее. Мне не терпится увидеть моего малыша. Я представляю, каким он будет. Наверное, светловолосым, потому что Арс блондин, а у меня волосы каштановые. С цветом глаз сложнее. У Сени голубые, а у меня карие. Я представляю, как буду гулять с коляской. Летом мы с малышом будем ходить на целый день в парк и лежать на покрывале на траве. Малыш будет спать, а я буду читать книги. Дети ведь спят, да?

А то на форумах почему-то пишут, что не спят. В интернете вообще пишут совсем не то, что я себе представляю о детях и материнстве. Я, конечно, никогда не имела дел с младенцами, но мне видится, что маленькие дети только едят, спят и спокойно сидят в коляске. Ну а чем еще им заниматься?

— Как мы его назовём? — спрашивает Арс за две недели до родов.

Мы едем из очередного детского магазина, купили пеленальный столик.

— Кирилл.

— Кирилл? — удивленно смотрит на меня. — Почему именно Кирилл?

— Потому что мне нравится это имя.

Молчит. Думает.

— А мне не очень нравится, — изрекает.

— Какая досада, — иронично парирую.

— Нет, серьезно. Почему ты выбираешь имя без меня?

— А почему я должна выбирать его с тобой?

— Потому что я отец ребёнка, — произносит так, будто кулаком по столу бьет.

— И что дальше?

— Как это что дальше? Ты должна была посоветоваться со мной.

— Я тебе ничего не должна.

— Вик!

— Что?

Арс недовольно сцепляет челюсть и смотрит перед собой на дорогу. Боже, ему что, реально есть дело до того, как будут звать ребенка? Телефон Арсения, стоящий на подставке для навигатора, начинает вибрировать входящим звонком. «Кристина». Это новая девушка Арсения.

— Алло, — принимает вызов.

Он больше не сбрасывает входящие своих подружек в моем присутствии.

— Привет, нормально, ты как?... Сейчас немного занят, скоро освобожусь... хорошо, давай в семь... да, заеду... до встречи... и я тебя. — Отбивает звонок и возвращает телефон на место.

«И я тебя».

Интересно, и я тебя люблю или и я тебя целую? Все же у меня есть злость на Арсения. За то, что он вышел сухим из воды, а я и Влад нет. Я потеряла любовь всей своей жизни. Я буду матерью-одиночкой. А Арсу хоть бы хны.

— Мне не нравится имя Кирилл, — заявляет категорично после паузы.

— Какая жалость, что мне наплевать.

— Вик, я серьезно. Малахов Кирилл Арсеньевич — не очень.

— Коган Кирилл Арсеньевич, — поправляю. — А можно и без отчества. Я недавно узнала, что в графе «отец» можно поставить прочерк.

— Чего???

— Командовать будешь у своей Кристины.

— Ах вот оно что! Ревнуешь? — выгибает бровь, глядя на меня.

Смеюсь.

— Большего бреда в жизни не слышала. Нет, просто считаю, что это только мой ребенок. Как хочу, так и называю.

Арс чешет затылок.

— Ладно, называй, как хочешь. Хоть Даздраперма. Но фамилия моя должна быть.

Я отворачиваюсь к окну и не отвечаю. Арс тяготит меня. Или это просто злость за его непринужденную и ничем не обременённую жизнь. Не знаю. Я бы тоже хотела жить непринужденно: учиться в университете, веселиться, гулять. А в итоге имею то, что имею.

Злость на Арса проходит в конце марта. Когда я рожаю сына Кирилла. 51 сантиметр, 3200 грамм. Смотрю на маленький спящий комочек и не верю своим глазам. А еще своему счастью.

Потому что вот оно — самое настоящее счастье.

Глава 58. Обязательства

«Поздравляю с рождением сына»

Такое сообщение я получаю от Влада на третий день после выписки из роддома. Сердце больно сжимается.

«Спасибо»

Кирилл начинает хныкать. Беру сына на руки. Чуть подкачиваю его, засовываю в рот соску. Ребенок замолкает, но я знаю, что это не на долго. Подхожу к окну и смотрю с десятого этажа на свободных счастливых людей. Моя футболка в районе груди мокрая. И с каждой секундой мокрое пятно становится больше и больше. Потому что из меня в прямом смысле слова льется молоко. Его так много, что можно накормить всех детей в районе. А Кирилл не берет грудь! Не берет и все тут! Даже у специалистов по грудному вскармливанию не получилось приложить его. Они ходили ко мне в роддоме каждый день и на дом тоже приезжали. Я сцеживаюсь молокоотсосом, а это ужасно больно.

Последний раз я мыла голову перед родами. Это было неделю назад. У меня на голове грязный небрежный пучок, сама я толстая как корова и с грудью как коровье вымя, из которого льется молоко. Я не могу никуда отойти от своего ребенка больше, чем на несколько минут. Он плохо спит и постоянно плачет. Ночи просто ужасные. Кирилл орет на весь дом. Я не понимаю, что ему нужно. Даже мой папа с большим опытом работы с новорожденными не понимает, почему Кирилл орет.

От родителей нет особой помощи. Днём они работают, а ночью им нужно отдыхать, потому что утром снова на работу. У моей мамы никогда не было младенца, она не знает, как с ними обращаться, и боится брать Кирилла на руки. Папа возвращается с работы слишком поздно и уставший. Таким образом я с ребенком одна.

И вот я смотрю на этих людей внизу, которые беззаботно шагают по тротуару и ездят на машинах, и понимаю, что завидую им. Они могут просто взять и выйти из дома. Они могут сесть в машину и куда-то поехать. А я даже голову помыть не могу.

Кирилл начинает беспокоиться в моих руках, соска выпадает изо рта, он хнычет. Приваливаюсь лбом к холодному окну и от усталости и безысходности закрываю глаза. Хныканье сына набирает обороты и переходит в плач. Он становится громче. И я сама тоже начинаю реветь. Потому что мне тяжело, потому что я совсем не сплю, потому что у меня огромная каменная грудь, которая ужасно болит, потому что я элементарно не могу поесть и помыться.

Кирилл совсем расходится. Тогда я собираю волю в кулак и успокаиваюсь. Иду на кухню, беру из подогревателя бутылочку со сцеженным молоком и начинаю кормить сына. Свободной рукой звоню Арсению и зажимаю мобильник между ухом и плечом.

— Алло, — у него на заднем фоне слышится музыка, отчего меня моментально охватывает злость.

— Мне нужна помощь с ребенком. Приезжай сейчас ко мне домой.

— Я сегодня не могу. Попробую завтра приехать.

От негодования у меня аж воздух из легких выбивает.

— Я сказала, немедленно приезжай!!! — ору в трубку. Кирилл испуганно вздрагивает, выбрасывает соску и начинает плакать. — Тш, тш, тш, — принимаюсь успокаивать малыша и снова сую ему бутылку.

— Вик, я правда не могу. У меня дела.

— Ты издеваешься!? Это твой ребёнок тоже! Почему только я должна с ним мучиться? Немедленно приезжай, я сказала!

Я такая злая, что готова просто придушить Арсения.

— Ладно, — соглашается, вздохнув. — Сейчас приеду.

Я разжимаю телефон, и он падает на пол. Не знаю, разбился или нет. Мне все равно. Я приваливаюсь к спинке стула и закрываю глаза. Кирилл допивает бутылочку. Заснул, но, конечно, не на долго. Перекладываю сына в шезлонг и принимаюсь сцеживать новую порцию. Это так больно, что вместе с молоком у меня текут слёзы.

Арс приезжает через двадцать минут. Раз так быстро, значит, на мотоцикле.

— Что случилось? — заходит в квартиру, разувается и снимает куртку. Затем следует за мной в гостиную и только там с удивлением оглядывает меня. — Почему у тебя мокрая майка?

— Потому что из меня течёт молоко.

— Что? — удивляется. — Это как?

— Вот так.

— А что случилось? Зачем ты так срочно меня позвала?

— Случилось то, что я хочу помыть голову и поспать. Вот тебе ребенок‚ — киваю на спящего Кирилла в шезлонге. — В подогревателе на кухне бутылка с молоком, если он проголодается. А я пошла.

Разворачиваюсь уйти, но Арс меня останавливает:

— Подожди. Куда ты пошла?

— Я же сказала: мыть голову и спать, — раздраженно отвечаю.

— Блин, Вик, — тоже злится. — Я не могу сейчас с ним сидеть. У моей девушки сегодня день рождения...

Зря он это сказал. У меня срывает чеку.

— Ах, тебе какие-то телки дороже родного ребёнка? — набрасываюсь. — А вот хрен тебе, а не веселая жизнь! Все!

— Успокойся, — выставляет вперёд руку. — Давай мы определим пару дней в неделю, когда я буду навещать ребенка. Но сейчас я правда не могу. У моей девушки день рождения.

— Плевать я хотела на твою девушку. Мне нужна помощь с ребенком! Все! Точка! Сиди с ним, пока я буду спать.

От нашей ругани Кирилл просыпается и начинает хныкать. С недовольным выражением лица Арс подходит к ребёнку и осторожно берет его из шезлонга.

— Бля, как его держать-то вообще?

— Не матерись при ребёнке, — рычу.

— Он еще не понимает.

— Он все понимает!

Арс неумело берет Кирилла на руки, чуть покачивает. Сын замолкает.

— Давай наймём няню, если тебе тяжело.

— А родители ребенку зачем?

— Ну что теперь, подохнуть от усталости?

— Он еще маленький для няни.

— Вик, я правда не могу сегодня с ним сидеть.

— Я сказала, веселая жизнь закончилась. Все. Теперь у тебя есть обязательства. И, кстати, переведи мне деньги на ребенка.

Я решила брать у родителей деньги по минимуму. Пускай Арсений полностью все оплачивает. Ибо нефиг.

— Хорошо, сколько тебе перевести?

— Сто тысяч, — называю первую пришедшую на ум сумму.

— А почему так много? — удивляется.

— Это не много! — рявкаю. — Иди посмотри, сколько подгузники стоят.

— Ладно-ладно, я переведу, — достаёт из кармана телефон.

— Всё, я пошла мыться и спать. Сиди с Кириллом, пока не вернётся с работы моя мама.

Разворачиваюсь и под обреченный вздох Арса устремляюсь вглубь квартиры. День рождения у его девушки, видите ли. А вот хрен ему. Всё, больше никакой веселой жизни.

Я набираю себе полную ванну с пеной и с огромным удовольствием погружаюсь в неё. Это моя первая и пока что единственная радость за неделю после рождения ребенка. Раньше я не ценила такие мелочи, как полежать в ванне или посидеть в телефоне. А сейчас это — непозволительная роскошь. Когда выхожу из ванной, слышу писк Кирилла в гостиной. Мой первый порыв — броситься к сыну, но я вовремя себя останавливаю. Пусть Арс учится справляться, иначе и дальше все будет висеть на мне. Я скрываюсь в своей комнате, задергиваю шторы и ложусь в кровать. Закрываю глаза и впервые за неделю расслабляюсь. Моментально проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от звенящей тишины. Испуганно подскакиваю на кровати, оглядываюсь. Кирилл! Пулей вылетаю из комнаты и мчу в гостиную. Гробовая тишина в огромной квартире пугает меня до смерти. Распахиваю закрытую дверь и, обомлев от увиденного, замираю на пороге. Картина маслом. На разложенном диване Арс спит в обнимку с Кириллом. Рядом валяются выпитая бутылочка молока и соска. Не могу сдержать улыбки, глядя на них.

Глава 59. Заботливый папочка

Постепенно все налаживается. У Кирилла выстраивается режим, он засыпает и просыпается в одно время. Таким образом, у меня появляется возможность немного планировать свое время и свои дела. На улице наступает настоящее лето, теплеет, так что мы много времени проводим на прогулках. Мои родители тоже осваиваются, особенно мама. Она больше не боится брать Кирилла на руки, с удовольствием проводит с ним вечера после работы, по мере возможности помогает по ночам. Только грудное вскармливание никак не получается наладить. И если поначалу у меня очень много молока, то со временем его становится заметно меньше. В итоге приходится перевести Кирилла на смесь.

Арсений помогает. Приезжает всегда, когда прошу, и сам проявляет инициативу. У него отлично получается смотреть за Кириллом. Арс разводит смесь, кормит сына, меняет подгузники, укладывает спать. Я полностью и во всем могу положиться на Сеню. Я не боюсь оставить Арса с ребенком и уйти по личным делам. А еще Арсений искренне любит нашего ребенка. И это очень забавно наблюдать. Арс, который до ужаса испугался порванного презерватива и предлагал мне сделать аборт, зацеловывает нашего малыша в щечки, с нежностью прижимает к себе, разговаривает с Кирюшей и поёт ему песни. Кто бы мог подумать!

— Кирилл похож на меня, — заявляет с гордостью на прогулке.

Конец июня, тепло. Мы вместе вышли погулять в парк. Сын проснулся и попросился из коляски на руки. Сеня держит его и рассматривает.

— Еще непонятно, на кого он похож.

— Глаза голубые‚ как у меня, и волосы светлые.

— Глаза еще могут изменить цвет, — язвлю. — а что касается светлых волос, то у меня они тоже светлые.

— Нет, ты рыжая, а Кирилл блондин. Черты лица тоже мои. Ну посмотри, разве ты не видишь?

— Не вижу, — огрызаюсь.

А сама злюсь, потому что Кирилл и правда похож на Арса. Хотя в некоторых ракурсах я замечаю свои черты, но... Кир больше похож на Арса. Он абсолютно папенькин сынок. А мне обидно! Я бы хотела, чтобы малыш был похож на меня!

Достаю из корзины коляски покрывало и расстилаю на траве в тени под деревом. Сеня аккуратно кладет Кирилла на животик, и мы садимся рядом с сыном. Я ставлю перед ним несколько ярких игрушек. Кирилл рассматривает их несколько секунд, а потом тянется ручкой к одной из них. Я довольно улыбаюсь.

— Кирилл стал тянуться к игрушкам, — комментирую.

— Я куплю ему набор мотоциклов.

Закатываю глаза.

— А еще скоро Кирилл начнет переворачиваться. У него уже есть стремление, забрасывает через себя ножку.

— Да, я видел. Очень круто. Он вообще у нас молодец, — Арс любуется ребенком.

Я не могу сдержать смеха.

— Чему ты смеёшься?

— Тому, какой ты заботливый папочка. А ты ведь не хотел этого ребенка, — припоминаю с толикой яда.

— Да, не хотел, — чешет затылок. Как будто немного погрустнел. — Но я рад, что он есть. Я его люблю.

Ого! Изумленно гляжу на Арса. Вот это признание! Раньше Сеня не признавался в чувствах к ребёнку. Я, конечно, сама понимала, что он любит сына, но слышать эти слова все же удивительно.

— Я тоже очень его люблю, — склоняюсь к Кириллу и целую в головку.

О, это была ошибка! Сын секунду глядит на меня, а потом начинает кричать, чтобы я взяла его на руки. Арс считывает желание ребенка.

— Я подержу его, — берет в руки и встает с покрывала.

— Мы слишком сильно приучили его к рукам, — хнычу.

— Ну и что.

— Это сейчас ну и что, пока он весит пять килограмм. А когда он будет весить пятнадцать, это станет проблемой.

— Я буду его носить.

— Ты не живешь с ним постоянно.

Мы замолкаем, я быстро отворачиваюсь в сторону. Мои последние слова прозвучали... Да нормально они прозвучали, ничего такого. Просто... Иногда мне кажется, что Арс снова проявляет ко мне симпатию. Возможно, мне мерещится. Но я точно знаю, что сейчас у Сени нет девушки. С той Кристиной, к которой я не пустила Арса на день рождения, он расстался. Она тогда обиделась и бросила Арсения. Потом у него вроде была какая-то Маша, но сейчас нет никого. Все свободное от мотошколы и гонок время Арс проводит со мной и Кириллом. Он больше не ходит на вечеринки и тусовки, не пьет алкоголь. Когда бы я ни позвонила Сене — он трезв и готов примчаться на помощь. Мы много времени проводим втроем. Со стороны кажемся всем молодой счастливой семьей. Бабушки в парках рассматривают нас с доброй улыбкой.

Я знаю, что если проявлю инициативу, то между мной и Арсом снова разгорятся отношения. Иногда мне кажется, что он ждет от меня маленького шага, хоть намека. Это я ведь предложила тогда расстаться. А я не знаю, чего хочу. Арс снова нравится мне, как год назад. Хотя нет, сейчас даже больше. Потому что сейчас он стал серьезнее и надежнее. И потому что сейчас он проводит много времени с нашим сыном. И потому что помогает всегда, когда прошу.

— Пойдем домой? — предлагаю. Надо отвлечься от этих мыслей. — Мой папа сегодня пораньше придет с работы, — смотрю на часы. — Наверно, уже пришел.

Арс перекладывает Кирилла в коляску и подаёт мне руку, чтобы я поднялась на ноги. Короткий физический контакт вызывает легкое волнение. На мгновение наши взгляды встречаются. Я вижу в глазах Арса теплоту. Быстро выдергиваю свою руку, берусь за коляску.

— На выходных мы поедем на дачу, — говорю, чтобы сказать хоть что-то. Ну и чтобы предупредить Арса о том, где будет находиться ребенок.

— А я как раз освободил эти выхи, чтобы с вами побыть.

— Ну приезжай на дачу.

— Хорошо. Еще моя мама хочет увидеть Кирилла. Она жалуется, что ты присылаешь ей слишком мало фотографий и видео.

Я даже не скрываю вздох обречения. Мама Арсения — это отдельная тема. Она пишет мне по несколько раз в день: как прошла ночь, чем сейчас занят Кирилл, как он кушает, как он какает, нет ли каких-то проблем... Если честно, мне некогда отвечать на бесконечный поток ее вопросов. Ну и конечно, мама Арсения обижается, что мало видит ребенка.

— Ну пускай твоя мама приедет завтра или послезавтра, — нехотя говорю.

— Спасибо. Она будет рада.

Мы заходим во двор моего дома, катим коляску к подъезду. А прямо у него стоит знакомая машина, от которой по позвоночнику пробегает озноб.

— Это тачка Соболя, — комментирует вслух Арс то, о чем я подумала.

— Нет, просто такая же, как у него.

— Номера его.

Боже...Мне становится страшно. По-настоящему страшно. Я не видела Влада после дня рождения своего папы. Это было полгода назад. Он что, приехал к нам домой??? Зачем???

— Вы общаетесь? — спрашиваю с волнением, когда заходим в подъезд. А сама придумываю миллион поводов не подниматься сейчас в квартиру.

— Да, общаемся.

Почему-то меня удивляет ответ Арса.

— Прям как раньше?

Открываются двери лифта, я медлю. Сеня, не замечая моего смятения, сам закатывает коляску и нажимает кнопку десятого этажа. Приходится сделать шаг в лифт.

— Да. Соболь отошёл от депрессухи. Сейчас он, как раньше. Съехал от родителей. В Москве теперь живет. У него все нормально.

— Ого...

Лифт тормозит на нашем этаже, двери открываются. Ума не приложу, зачем Влад приехал в гости. Видимо, его папа позвал. Во мне вопит желание развернуться и убежать вместе с коляской. Но я достаю из сумки ключи и открываю дверь.

Глава 60. Не ты

Первой я вижу её. Барби Настю. В груди щёлкает разочарование. Влад приехал с ней. Он все еще с ней. У них до сих пор отношения.

— Привет! — улыбается и машет мне рукой из гостиной.

— Привет, — вежливо отвечаю.

Отворачиваюсь к Кириллу, дрожащими руками достаю сына из коляски, параллельно скидываю с ног кеды. Боковым зрением замечаю движение, и сердце пропускает удар.

— Привет, — от голоса Влада вибрации по телу.

— Здорова, — говорит ему Арс.

Влад подходит к нам, друзья жмут руки. Я чувствую на себе взгляд Соболева. Беру ребенка поудобнее и наконец поднимаю лицо на Влада.

— Привет‚ — выдыхаю взволнованно.

Соболев чуть приподнимает уголки губ‚ глядя на меня с сыном. Рассматривает внимательно Кирилла, затем улыбается чуть шире.

— На Арса похож, — заключает.

— Конечно, на меня! — с гордостью заявляет Арсений. — Это же мой наследник!

— Наследник чего? — огрызаюсь. — Твоего великого рода Рюриковичей?

— Моя прапрабабка была дворянкой, между прочим, — поднимает вверх указательный палец. — Но во время революции она вынужденно вышла замуж за конюха. Моя мама может рассказать тебе подробнее.

— Мне не интересно.

Влад смеется, видимо, чтобы разрядить обстановку. А меня его смех, наоборот, больше сковывает. Потому что я вспоминаю, как много мы смеялись вместе год назад в Турции.

— А ты какими судьбами? — спрашивает Влада Арс, когда мы проходим в гостиную, где неловко обнимая себя за плечи нас ждет одинокая Настя.

— Игорь позвонил, а мы с Настей в это время проезжали недалеко отсюда. Ну и заехали повидаться.

В комнату заходит мой папа, жмёт руку Арсу, берет у меня Кирилла. Завязывается непринужденный разговор. Я отхожу чуть в сторону и сажусь на краешек дивана. У меня вспотели ладони, сердцебиение участилось.

— Приветик, — Настя со скромной улыбкой присаживается рядом. — У тебя такой милый малыш! Как дела? Как материнство?

Меня тошнит от ее любезного тона. И от нее — такой красивой и идеальной — тоже тошнит.

— Все хорошо, спасибо. Как у вас с Владом дела?

— Тоже все нормально, — хлопает длиннющими ресницами.

И самое обидное — ресницы свои, настоящие, а не нарощенные.

— Вы с Владом живете вместе? — спрашиваю в лоб.

— Нет. С чего ты взяла?

— Ну, он же съехал от родителей.

— Да, но вместе мы не живем.

Я замечаю в голосе Насти хорошо скрытую грусть.

— Почему? — напираю дальше. — Вы же так долго вместе. У вас все серьезно.

Настя неопределённо ведет плечами.

— Влад не предлагал мне переехать к нему. Но нам и так нормально! — спешит заверить. — Мы регулярно видимся. На самом деле это даже лучше, чем жить вместе. Сама понимаешь, никакой романтики больше не будет. Начнутся грязные тарелки, споры, чья очередь выносить мусор. А мне удобно жить с родителями. Мама готовит, убирает. Мне не нужно ничего этого делать. А если мы с Владом съедемся, то мне придется варить борщи...

Настя еще долго распинается, убеждая саму себя, что не хочет жить с Владом. Сколько же у нее оправданий придумано! А на самом деле просто боится признаться себе: я хочу жить с Владом, а он со мной нет.

Что ж. Значит, Соболев не планирует развивать их отношения дальше. Его устраивает видеться с Настей несколько раз в неделю. Не думаю, что у них встречи чаще. Это не может не радовать меня. Хотя уж кому-кому, а мне точно с Владом ничего не светит. Но осознавать, что и Настю он держит на дистанции, доставляет мне радость.

Кирилл начинает капризничать. Я забираю его из папиных рук и несу в детскую. Там достаю из подогревателя бутылочку со смесью, кладу сына на коврик и начинаю кормить. Стараюсь положить ладошки сына на бутылочку, чтобы потихоньку учился держать сам. Кирилл смотрит на меня огромными голубыми глазами. Я улыбаюсь сыну сквозь слезы.

«На Арса похож».

Да. Кирилл похож на Арсения. Ну и что? Я все равно люблю своего сына больше всех на свете. Малыш допивает бутылочку, вертит головой по сторонам. Перекидывает через себя ножку и пытается перевернуться, но не получается. От этого злится и возмущается.

— Он неправильно переворачивается, — звучит за спиной.

Вздрогнув, оборачиваюсь. Влад стоит в дверях детской. Делает несколько шагов и садится рядом со мной. Совсем близко, сантиметрах в десяти, наверное.

— Видишь, у него корпус назад откинут? Это неправильно. Для переворота ребенок должен сгруппироваться головой и плечами вперед. Тогда у него получится.

Влад берет Кирилла за ручку, тянет в правую сторону, и получается переворот на живот.

— Откуда ты это знаешь? — удивляюсь.

— У моей сестры было двигательное отставание, мама делала с ней специальные упражнения. И нас с папой тоже заставляла делать. — Влад возвращает Кирилла обратно на спину, и делает это так ловко и умело, как будто каждый день занимается с младенцем. — Делай с ним по пятьдесят переворотов в день в каждую сторону. Вот так.

Влад берет Кирилла за руку и тянет влево. На повороте сын сам перебрасывает через себя ногу и оказывается на животе.

— Голову хорошо подтягивает, быстро научится группироваться и переворачиваться сам, — заключает.

— Скрытые таланты Владислава Соболева, — роняю иронично. — Ты случайно не подрабатываешь педиатром?

Влад громко смеется, и у меня снова задерживается дыхание от нахлынувших воспоминаний. Гляжу завороженно. Он перехватывает мой взгляд и резко замолкает. Мы умираем в эту секунду. Оба. Заживо сгораем. Влад накрывает мою ладонь своей. Должно быть, это выходит непроизвольно. Осознанно Влад никогда бы меня не коснулся.

— Как ты, Вика?

Меня молнией прошибает. Хочу отпрянуть назад и выдернуть руку, но Влад сжимает ее крепче.

— Я больше не страдаю по тебе.

Мне кажется, Влад ожидал услышать от меня что угодно, но только не это. Наверное, думал, я отвечу что-то типа «хорошо» или «нормально». А тут такое признание.

— Больше не засыпаю и не просыпаюсь с мыслями о тебе, — добавляю. — У меня появился другой смысл жизни. Не ты.

Влад тяжело сглатывает.

— Правильно.

— А что насчёт тебя? Ты счастлив с ней? — выпаливаю.

— Не очень.

Меня охватывает нервный смех. Я снова хочу выдернуть ладонь, но Влад не позволяет.

— Сочувствую, — говорю, отсмеявшись. — Меня хотя бы сын делает счастливой, а тебя никто. Но ты не расстраивайся, встретишь еще кого-нибудь.

— Вы с Арсом вместе? — игнорирует мои ядовитые слова.

— Нет, не вместе.

— Почему?

Жму плечами.

— Я никуда не тороплюсь.

Соболев молчит, внимательно глядя на меня.

— Ну удачи вам, — тихо говорит.

Киваю несколько раз.

— Спасибо. Арс замечательный отец, все для ребенка делает. И у меня снова появилась к нему симпатия, так что... Посмотрим. А тебе тоже удачи в поисках той самой.

Теперь я выдергиваю ладонь с силой. А Влад больше и не удерживает ее. На мое счастье Кириллу надоедает лежать на животе, и он начинает требовать взять его на руки. Соболев догадывается, что пора валить из комнаты. Поднимается на ноги и уходит. Через несколько минут я слышу громкие голоса из прихожей и хлопок входной двери. Уехали. В детскую заходит Арс.

— Ну как дела? Что делаете?

Улыбаюсь Сене.

— Иди к нам. Давай будем учить его переворачиваться на живот.

— Ой! Давайте! А как это делать?

Кладу сына на спину.

— Бери его за руку. Да, вот так. Теперь тяни в правую сторону...

Глава 61. Сближение

Жаркое лето близится к концу. Мы проводим его в Москве с выездами на дачу. В конце августа родители едут на море, но без меня и Кирилла. Я боюсь отправляться далеко с полугодовалым ребенком. Пока папа с мамой на курорте, я с сыном коротаю время на даче. А с нами Арсений. У него тоже что-то вроде отпуска, но он никуда не поехал, а остался помогать мне с ребенком, пока нет родителей. Мы и раньше много времени проводили втроем, а сейчас вовсе круглосуточно. Это сближает. Когда сын засыпает, мы с Арсом идём на веранду. Пьём чай и разговариваем, много смеёмся. Между нами все легко и непринуждённо. Я чувствую себя с ним комфортно.

— Следующие четыре дня будет такая дурацкая погода, — говорит Арс, глядя в окно на дождь.

Резко похолодало. Вот за это я не люблю Москву. Здесь в августе жара и +30 легко могут смениться на +10 и ливень. Раздается раскат грома. Я испуганно гляжу на дверь комнаты, в которой спит Кирилл. Только бы не проснулся. У нас с Арсом сорок минут ушло на то, чтобы уложить сына. Если раньше малыш легко засыпал с бутылочкой смеси, то теперь его надо носить на руках. Одной мне стало тяжело укладывать Кирилла, потому что он весит восемь килограмм. Арс очень помогает.

— Может, камин зажечь? — предлагает. — Холодно.

Август, называется.

— Да, давай, — обхватываю себя за плечи.

Пока Арс возится с огнём, иду к сыну. Аккуратно проверяю, не холодный ли носик. На всякий случай укрываю дополнительный пеленкой.

— Будешь какао? — спрашиваю, вернувшись к Арсу.

— Может, лучше глинтвейн сварить?

— Алкогольный? — удивляюсь. — Нет, ты что. Вдруг Кирилл проснётся, а мы пьяные.

— Да не крепкий. Можно разбавить вино виноградным соком. От одного стаканчика не опьянеем.

Сомневаюсь пару секунд.

— Ладно. Но только по одному стаканчику.

Я ухожу на кухню варить глинтвейн. Как ни странно, все ингредиенты имеются. Арс заранее, что ли, запланировал пить этот напиток и купил для него все необходимое? Делаю не крепкий: полбутылки вина на целый пакет виноградного сока. Добавляю пряности, довожу до нужной температуры и выключаю. Разлив по стаканчикам, возвращаюсь в гостиную. Арс не только зажег камин, но и включил легкую музыку на виниловом проигрывателе моего папы.

— А музыка зачем? — даю Арсу в руки его стакан.

— Скучно. Хочешь, посмотрим какой-нибудь фильм?

— Нет, не хочу, — отмахиваюсь. — Музыка тоже лишняя.

— Почему?

— Вдруг Кирилл проснется, а мы не услышим?

— Вик, хватит. Он не проснется, как минимум, до двух ночи. А если проснется, то мы услышим, потому что музыка играет совсем тихо. Расслабься хотя бы на один вечер.

Сажусь на диван, делаю маленький глоток глинтвейна и прикрываю глаза. Арс прав. Мне нужно расслабиться хотя бы на один вечер. С тех пор, как у меня родился сын, я все время нахожусь в напряжении. Вдруг что-то случится? Я не отхожу надолго от ребенка, в душе моюсь максимум десять минут, ем урывками, а когда Кирилл спит, сижу возле него. Посмотреть фильм, послушать музыку, выпить глинтвейна — непозволительная роскошь для меня.

— Давай возьмём няню на пару раз в неделю, чтобы ты могла отдохнуть, — предлагает.

— Не знаю.

— Так ты же все равно собираешься возвращаться в универ и брать няню.

— Но не сейчас ведь, а через полгода.

— Какая разница?

— Не знаю.

— Ты превращаешься в яжемамку.

Смеюсь. Арс прав. Когда я была беременна, о няне думалось легче. А сейчас я не представляю, как какая-то посторонняя женщина будет проводить целые дни с моим ребёнком. Я могу доверить сына только Арсу и своим родителям. Даже с мамой Арсения я не оставляю Кирилла надолго.

Дождь за окном начинает барабанить сильнее. Я откидываюсь затылком на спинку дивана. Можно же хоть раз все отпустить и просто расслабиться? Арс садится рядом на диван. Сквозь закрытые веки чувствую его взгляд, направленный в мою сторону. Делаю пару глотков глинтвейна. Мне хорошо. Я отдыхаю. Сеня берет мою руку. Чуть поворачиваю к нему голову и приоткрываю глаза в лукавом прищуре.

Арсений стал оказывать мне знаки внимания. Он ни с кем не встречается, все свободное время проводит со мной и с ребенком. Даже в отпуск никуда не поехал, а остался с нами. Я до конца не верю в серьезность его намерений. Вокруг Арса закончились девушки, раз он нарезает круги возле меня?

— Давай потанцуем, — встает с дивана и тянет меня за руку на себя.

Допиваю глинтвейн в несколько глотков и ставлю стакан на столик. Арс притягивает меня совсем близко и кладёт руки на талию. Опускаю свои ему на плечи.

— Что ты задумал?

— Ничего.

— Ну-ну. Решил напоить меня и воспользоваться этим?

Фыркает:

— Твой глинтвейн, как компот. Если бы я хотел напоить тебя и воспользоваться этим, то предложил бы пить другой напиток.

— А что тогда?

— Я просто хочу, чтобы ты немного расслабилась и отдохнула. Никакого подвоха нет.

Вздохнув, решаю последовать совету Сени. Кладу голову ему на грудь. Мы медленно крутимся вокруг себя под тихую музыку. Арс снова симпатичен мне, как год назад. Во многом этому поспособствовало то, что он здорово помогает с ребенком. А родители так вовсе спят и видят, когда мы с Арсением поженимся и создадим нормальную семью, как положено. Так прямым текстом мне и говорят:

«Вы же хорошо общаетесь, Арсений не отказался от ребенка. Почему вы не хотите пожениться?».

— Вик, — тихо зовет.

— Что?

— Ты вкусно пахнешь.

— Ты меня соблазняешь?

— Немножко.

Ладони Арса проскальзывают мне под майку и едва ощутимо гладят кожу.

— Мне кажется, ты путаешь меня с легкодоступными девицами на вечеринках.

— Я тебя ни с кем не путаю.

Отрываю голову от груди Арса и заглядываю ему в лицо. Ожидаю увидеть насмешливое выражение, но Сеня серьёзен как никогда.

— Вик, у нас малыш... — тихо выдыхает.

— Я знаю.

— Тогда почему ты так холодна со мной?

Мы перестали крутиться в танце. Стоим на месте. Мои руки все еще на плечах Арсения, а его у меня под кофтой на талии.

— В смысле холодна? Я нормально с тобой общаюсь.

— Ты совсем не подпускаешь меня к себе.

— Потому что я не девушка для одноразового перепихона. Как ты правильно заметил, у нас малыш. Я мать твоего ребёнка. И если тебе хочется просто потрахаться, то это не ко мне.

— А если мне хочется не просто потрахаться?

— А чего тебе хочется?

Арс плотнее прижимает меня к себе, склоняется ниже к моему лицу. Меня охватывает легкое волнение. Тело начинает реагировать. Арсений симпатичный. Был год назад и есть сейчас. Вдобавок стал очень обходительным и внимательным со мной. Ну и немаловажно, что он любит Кирилла, а Кирилл его.

— Давай попробуем? — шепчет почти мне в губы.

— Что попробуем?

— Нормальные отношения. Расстаться всегда успеем.

— Ты это серьезно!?

— Абсолютно.

— Послушай, если тебе хочется только секса, то...

— Да не только секса мне хочется, Вик, — перебивает. — Уж поверь, с кем сексом заняться, я всегда найду.

— Тогда я не понимаю, что ты от меня хочешь.

— Тебя хочу, Вик. Тебя. И не только для секса. Я кайфую с тобой и с нашим ребёнком. Встречи с вами — мое любимое время.

Вау. И это говорит человек, который предлагал мне сделать аборт. Пока я пытаюсь сообразить‚ что ответить, Арс преодолевает сантиметры между нами и целует меня в губы. В первое мгновение замираю, не зная, как реагировать. Не отталкиваю, хочу прислушаться к своим ощущениям. Сеня целует меня, ни на секунду не останавливаясь. Мне приятно. По телу разливается тепло, в груди шевелится волнение. Но сомнения не затихают:

«Надо ли?»

«Зачем?»

«А вдруг Влад расстанется с Настей и захочет быть со мной?»

Боже, что!? Какая ты дура, Вика. Не будет у тебя ничего с Владом. Никогда. Настя постит с ним фотки из Италии, а ты как идиотка на что-то надеешься. Смирись.

И я отвечаю на поцелуй Арсения.

Глава 62. Кольцо

Первое время я не отношусь к ухаживаниям Арсения серьезно. Мне не верится, что он решил остепениться и создать со мной настоящую семью. Но дни сменяют недели, недели сменяют месяцы, а Арс по-прежнему рядом. Дарит мне цветы и подарки, помогает, бежит по первому зову.

Я не подпускаю Арсения дальше поцелуев, потому что постоянно жду: вот-вот он переключится с меня на другую девушку. Но пролетают три месяца, а Арсений не переключается. Покорно ждёт, когда я дам ему полноценный зелёный свет. А я медлю. Будто чего-то жду. В глубине души, конечно, понимаю, чего именно. Я такая глупая и наивная. Это даже не оптимизм, а именно наивность. Я жду, что в один прекрасный день на моем пороге возникнет Влад с букетом цветов и кольцом. Встанет на колено и сделает мне предложение замуж. Ладно, без букета, и без кольца, и без предложения замуж. Я жду, что Влад хотя бы просто придет, и мы будем вместе. Но дни идут, а Влада нет. Зато в соцсетях Насти появляется все больше и больше их совместных фотографий. Не удивлюсь, если они все-таки съехались. Как никак, больше года вместе. Это серьёзный срок.

Наступает день рождения моего папы, на который снова приглашены Влад с Настей. Я позвала Арсения. Не хочется выглядеть совсем уж неудачницей. Больше гостей не будет, в этот раз папа не приглашает посторонних людей с работы. Празднуем снова на даче. Нам полюбилось проводить здесь время.

Они заходят вдвоём. Такая красивая пара — глаз не оторвать. Влад поздравляет моего отца, обнимает его, вручает подарок. Я стою в стороне у окна. Жду, что Соболев начнет искать меня глазами, но он этого не делает. После папы он здоровается с мамой, затем приветствует Арса с Кириллом на руках. Когда мое сердце уже падает в пятки от горького разочарования, Влад начинает вертеть головой по сторонам. Увидев меня, замирает на несколько секунд. А затем кивает с легкой улыбкой. Мы не виделись полгода или больше. После того дня летом, когда Влад и Настя ненадолго заехали ко мне домой. Соболев как будто стал старше. Или мне так кажется из-за его делового костюма. Но все такой же красивый. И такой же любимый. Он отрывается от точки и направляется в мою сторону. Пока идёт, сердце не бьется. А когда останавливается в полуметре от меня, пускается вскачь галопом.

— Привет, — его голос вызывает озноб по коже.

— Привет.

Влад продолжает рассматривать меня. Я постаралась сегодня, нарядилась красиво. И прическа, и макияж, и платье новое.

— Материнство тебе к лицу, — мягко улыбается.

— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Как счастливый человек.

Не знаю, чувствует ли Влад мой сарказм. Если и да, то не подаёт виду. Нам больше не о чем говорить, поэтому Соболев возвращается к своей идеально красивой девушке. Сегодня Настя в красном платье выше колен и чёрных лаковых лодочках на шпильках. Хз, как она шла в них по снегу и гололеду от машины к дому. Ну, она ж идеальная. Такие и зимой на шпильках ходить умеют.

Мне надо подобраться к Насте поближе, чтобы выведать, как у них с Владом дела. Это оказывается достаточно легко, потому что Соболев садится за стол рядом с Арсом. Они давно не виделись, и им есть, о чем поговорить. Не о личной жизни, конечно же. Мужчины о таком не говорят. О делах. Сеня взахлёб рассказывает о своей мотошколе, а Влад о том, что открыл айти-фирму. Я бы с удовольствием послушала про бизнес Влада, но его личная жизнь вызывает у меня больше интереса, чем работа.

Я опускаюсь на стул рядом с Настей. Мы напротив Влада и Арсения, но они слишком увлечены своим мужским разговором и не смотрят на нас. По другую руку от меня сидит на детском стульчике Кирилл. Слава Богу, молчит. Сын занят воздушным шаром.

— У вас с Владом столько классных совместных фотографий, — сразу начинаю с самого интересного. — Особенно из Италии. Как отдохнули?

— Прекрасно! — Настя буквально сияет. — Это был лучший отпуск в моей жизни!

Но не в жизни Влада, добавляю мысленно. Лучший отпуск в его жизни был со мной. Но то, что брюнетка-Барби выглядит искренне счастливой, удручает. Тогда летом она была грустна и старалась замаскировать это.

— Вы с Владом так долго вместе! — наигранно восхищаюсь. — Жениться не собираетесь?

Задаю этот вопрос быстрее, чем успеваю подумать. И вдруг понимаю: если Настя ответит утвердительно, моя жизнь будет закончена.

— Нет, что ты, — машет рукой. — Мы даже не говорим о таком. Пока только решили, что я перееду к Владу. Но не сразу, а постепенно.

В ответе идеальной Барби ничего радостного для меня нет. Значит, Влад все же решил съехаться с ней. Это новый уровень отношений и достаточно серьёзный шаг. Делаю глубокий вдох, но он тяжело дается, словно в горло стекловаты насыпали.

— Что значит «постепенно»? — напряжённо уточняю.

— Ну, Влад относится к той категории мужчин, которые никуда не торопятся. Я пока остаюсь у него несколько раз в неделю, каждый раз привожу по небольшой сумке вещей.

— И давно ты так переезжаешь к нему?

— Пару месяцев.

Идеально накрашенная физиономия Насти становится чуточку кислой, как будто она перепутала и вместо конфеты отправила в рот дольку лимона. Видимо, ее не очень устраивает такое положение дел, но она не может давить на Влада и что-то от него требовать. Скорее всего, в глубине души она понимает, что заинтересована в отношениях с Соболевым больше, чем он с ней.

— А на день рождения Влад подарил мне кольцо! — широко улыбнувшись, взмахивает передо мной правой рукой. — Не помолвочное, а просто кольцо, — поспешно добавляет. — Я налюбоваться на него не могу!

На среднем пальце правой руки у Насти красуется золотое кольцо с увесистым камнем. От его блеска у меня начинает рябить в глазах.

— Что за камень?

— Бриллиант! Такой большой! Мне страшно представить, сколько оно стоило.

С таким огромным бриллиантом и мне страшно представить, сколько стоило кольцо. Настя убирает руку в сторону, а у меня все еще сохраняются яркие вспышки от блеска камня. Я не знаю, что думать и как на это реагировать. Ощущение — что меня кирпичом по голове приложило. Мне Влад не дарил колец. Мы, конечно, были вместе не год, а две недели, но все же.

— Значит, вы с Владом все же женитесь, — роняю бесцветно.

— Нет! Я же сказала, это не помолвочное кольцо. Это просто кольцо. Подарок на день рождения.

— Мужчины не дарят кольца просто так.

— Ну, у нас с Владом нет речи о свадьбе. Я даже толком переехать к нему не могу, — издаёт нервный смешок. — Хотя я, конечно, хотела бы замуж за Влада, — добавляет чуть тише, словно секрет.

Последние слова идеальной Барби звучат как пощечина.

— Я думаю, ты этого дождёшься.

— Да вот не хотелось бы ждать слишком долго. А то у меня есть одна знакомая, которая семь лет ждала от парня предложения и не дождалась. А потом они расстались и через полгода он женился на другой девушке, которую знал всего пару месяцев. Но мы с Владом только год вместе. Надеюсь, когда окончательно перееду к нему, наши дела пойдут бодрее.

Я не могу ни пить, ни есть. Представляю, как Влад ходил по ювелирным магазинам и выбирал для Насти кольцо. Ревность мучает и душит. Я смотрю на Соболева. Почувствовав мой взгляд, он отрывает внимание от рассказа Арса и тоже глядит на меня. Я просто не могу поверить, что он покупал кольцо для другой. Пускай не помолвочное, а обычное. Но, мать твою, кольцо!

Влад снова поворачивается к Арсу и продолжает слушать его рассказ про мотошколу. Ну просто лучшие друзья! Болтают без умолку, как будто не посылали друг друга на хер прямым текстом. Мое сердце истекает кровью. Влад все-таки разлюбил меня? Забыл меня? Он же клялся мне в вечной любви. Обещал, что будет любить меня всегда! Мне не удаётся сдержать слёзы. Они уже наполнили глаза.

— Присмотри за Кириллом, — громко говорю через стол Арсу и, с шумом отодвинув стул, убегаю в ванную.

Там я даю волю слезам, не жалея красивого макияжа, который старательно делала весь вечер специально для Влада. Я всхлипываю себе в ладонь. Хороню свои мечты о счастливом будущем с Соболевым, параллельно ругая себя за глупую детскую наивность. Я думала, что отпустила его. Но нет. Не отпустила. В дверь ванной раздается громкий стук. Вздрагиваю.

— Минуточку.

Хватит. Надо взять себя в руки. Макияж уже не спасти, поэтому открываю кран и тщательно умываюсь с мылом. Промокнув лицо полотенцем, открываю дверь и собираюсь выйти, но врезаюсь в крепкую грудь... Влада. Его запах проникает в легкие и мигом превращает нервы в оголенные провода.

— Извини, — бурчу и стараюсь обойти его, но Влад берет меня за предплечье.

— Я искал тебя. Все в порядке?

Не решаюсь поднять на Влада лицо, потому что тогда он поймёт, что я плакала.

— Да, все в порядке.

— Мне показалось, тебе стало плохо.

— Немного. Но уже все хорошо.

Влад не отходит в сторону и продолжает держать меня за предплечье. Я машинально делаю шаг назад в ванную, а Соболев зачем-то шаг вперёд. Он входит в помещение и закрывает за собой дверь. Щелчок замка бьет меня током. Потеряв над собой контроль, поднимаю на Влада заплаканное лицо.

— Что случилось, Вик?

Боже, он еще спрашивает. Гляжу на Влада завороженно. Нет, он не разлюбил меня и не забыл. Иначе зачем пошел искать меня по всему дому? Он тоже хватается за любую возможность поговорить со мной, как утопающий за соломинку. И по глазам его вижу — не забыл меня.

Делаю к Владу резкий шаг и льну к его губам. Он не ожидал, замер на секунду. Я встаю на носочки и дрожащими руками обхватываю его лицо. Под адреналиновый взрыв в крови жадно целую Влада. Я узнаю его вкус и тепло его губ. Целую, целую, целую. Схожу с ума. Сгораю. Умираю.

Влад сдаётся. Шумно выдохнув через нос, опускает руки мне на талию и толкает к стиральной машине. Упираюсь в нее ягодицами, крепко обнимаю Влада за шею. Из плотно закрытых глаз снова брызжут слезы. На этот раз слезы счастья и эйфории. Меня закручивает в центрифугу, адреналин долбит по голове, а сердце выпрыгивает из груди. Я целую Влада. Я трогаю его. Обнимаю. Глажу по волосам, лицу, спине. Это мой Влад. Мой. Любимый. Единственный. Моя эйфория. Мне в живот бьется его эрекция. Сама моментально возбуждаюсь. Веду ладонями по рубашке. Не трачу время на то, чтобы ее снять. Устремляюсь сразу к ремню на брюках. Я не могу больше ждать. Я хочу...

— Подожди, — Влад резко отрывается от меня и отходит назад.

Первые мгновения не могу понять, что произошло. Гляжу на Соболева пьяным ошалелым взглядом и еле на ногах держусь.

— Мы не должны, — выпаливает, шумно дыша.

Его грудь тяжело вздымается, руки сжаты в кулаки.

— Что?

Мои мозги превратились в кисель, я очень слабо соображаю.

— Вик, мы не должны.

Звенящая тишина повисает свинцовой тяжестью. Я во все глаза таращусь на Влада, отказываясь верить в услышанное. Из гостиной доносится громкий смех родителей и гостей. Он звучит как музыка на похоронах.

— В этом доме находится моя девушка. Я не могу изменить ей, — поясняет дальше. — Прости, Вика. Я... — замолкает на секунду, а потом продолжает: — Я не могу изменить Насте. Даже с тобой. Она ничем это не заслужила.

Мои губы горят от поцелуев Влада, а кожа на теле до сих пор ощущает его страстные прикосновения. Но то, что я слышу... Это просто убивает меня.

— А когда я изменяла с тобой Арсению, тебя все устраивало, — горько хмыкаю.

— Нет, не устраивало. Измены — это дно. Даже измены нелюбимым. У меня уже была девушка, которой я изменил, — видимо, имеет в виду ту Ксюшу, про которую мне рассказывала Нина, — и тут нечем гордиться, Вик.

Кровь приливает к лицу. Я полыхаю. Не то от стыда, не то от унижения. Я только что предложила себя Владу, а он меня отверг. И не просто отверг, а сделал это из-за своей Насти, которой подарил на день рождения кольцо!

— Прости, — говорит напоследок.

Влад разворачивается и быстро выходит из ванной, оставляя меня одну.

Глава 63. Мечта

Это была точка невозврата. Влад для меня умер. Я больше ничего не хочу знать об этом человеке. Я не хочу его видеть. Я не хочу его слышать. Я не хочу быть с Владом, даже если он приползёт ко мне на коленях с кольцом в зубах. Нет, это не злость, не обида и не ненависть. Это безразличие. Полное абсолютное безразличие к человеку по имени Владислав Соболев. Мне все равно, где он, как он, что с ним. Он сжёг все мои чувства к нему. Ничего не осталось.

Как бы странно это ни звучало, а я стала чувствовать себя свободной. Словно избавилась от ярма на шее. Наверное, мне нужно было, чтобы Влад не просто бросил меня, отказался от меня, а предпочёл мне другую девушку. Унизил тем, что выбрал не меня.

Пролетает месяц. Я нахожу Кириллу няню и готовлюсь к возвращению в университет. А еще я сильно сближаюсь с Арсением. Сейчас он стал нравиться мне больше: надёжный, заботливый, чуткий. Арс раскрылся совершенно с другой стороны. Уже нет того беззаботного тусовщика на мотоцикле. Я каждый день вижу серьёзного молодого мужчину.

Когда появляется няня, мы с Арсом начинаем проводить много времени наедине. Ходим на свидания, гуляем. Я и сама заметить не успеваю, как быстро все закручивается и встаёт вопрос о совместном проживании. Арс предлагает нам с Кириллом переехать к нему и жить как полноценная семья.

Я бы согласилась, но сдерживает то, что после январских праздников я вернусь в универ. У няни рабочий день с восьми до пяти. А нагрузка в университете большая, и даже после ухода няни мне будет нужна помощь с ребенком, иначе я не потяну учебу. Моя мама стала отлично справляться с Кириллом, и в первую очередь я надеюсь на ее помощь в этом вопросе. У Арса загруженность в мотошколе больше, чем у моей мамы в клинике. Сеня не сможет приезжать с работы каждый день к пяти часам.

Так что предложение Арса переехать мне и Кириллу к нему повисает в воздухе. А в остальном мы очень быстро становимся семьей. Сеня уже давно содержит материально не только нашего сына, но и меня. Переводит мне на карту крупные суммы. Я не успеваю потратить все деньги на ребенка, поэтому трачу на себя тоже. Все вопросы касаемо Кирилла мы решаем исключительно вдвоём.

Мне хорошо и комфортно с Арсением во всех аспектах. Нам нечего делить, нет поводов для выяснения отношений. Даже в сексе меня все устраивает. Я боялась нашего первого раза. Думала, Влад будет стоять перед глазами, буду представлять его на месте Арса. Но ничего подобного не было. Соболев действительно перестал существовать для меня. Как будто этого человека вовсе не было в моей жизни.

На восьмое марта Арсений дарит мне поездку для нас двоих в Питер. Я никогда не была в этом городе, но давно мечтала. Меня не пугает, что в начале марта в Санкт-Петербурге ужасная погода. Когда Сеня вручает мне билеты и ваучер на гостиницу, я прыгаю до потолка как ребёнок. И, конечно, я собираюсь ехать, несмотря на то, что придётся пропустить один день в универе и впервые оставить Кирилла. С ним будут няня, а также моя мама и мама Сени. Тут следует добавить: наши семьи просто в восторге от того, что мы с Арсом решили воссоединиться. Его родители даже готовы подарить нам квартиру.

Мы садимся на вечерний «Сапсан» и мчим в Питер. Я в предвкушении. Составила нам целую программу: Эрмитаж, балет в Мариинке, Новая Голландия и много-много пеших прогулок по центру мимо всех самых известных достопримечательностей. Арс взял нам отель с видом на Исаакиевский собор. Он знал, что я приду в восторг от такого пейзажа из окна.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — прыгаю от радости по номеру и обнимаю Арса. — Это один из лучших подарков в моей жизни.

Сеня обнимает меня за талию, прижимает к себе. С лукавой улыбкой заглядывает мне в глаза.

— А какие ещё подарки ты считаешь лучшими в своей жизни?

— Ой, да все банально. Первый ноутбук, первый мобильный телефон... Родители дарили.

— Ну это скучные подарки, — морщится.

— Почему скучные?

— В них нет души.

Смеюсь. Но быстро становлюсь серьезной.

— Твой подарок самый лучший.

Недоверчиво выгибает бровь.

— Потому что ты подарил мне не материальный предмет, а впечатления. И ещё исполнил мою мечту — побывать в Санкт-Петербурге.

Тянусь к Арсу и целую в губы. Он крепче обнимает меня за талию, я обвиваю его шею. Не отрываясь друг от друга, мы падаем на большую мягкую кровать. Внутри меня скачет до потолка маленький ребенок. Я испытываю просто щенячий восторг от исполнения своей мечты.

Утром восьмого марта я просыпаюсь одна в пустой постели: Арсения нет. Странно. Куда он мог уйти? Звоню — не берет трубку. Когда уже пугаюсь не на шутку, дверь открывается и в номер заходит огромная охапка разноцветных тюльпанов, а за ней Арс. Завороженно гляжу, нет, не на букет, а на букетище.

— С Восьмым марта, дорогая, — Арс кладёт цветы мне на колени, они тут же рассыпаются по постели: красные, желтые, белые, розовые. Тюльпаны всех цветов. Сеня склоняется поцеловать меня в губы. — Оставайся такой же красивой, милой, жизнерадостной. Я счастлив с тобой и с нашим сыном.

— Боже мой, Арс, — только и могу вымолвить, глядя на цветы. — Здесь что, миллион тюльпанов?

— Нет, всего лишь сто один.

— Сто один тюльпан? — изумляюсь.

— Да.

Беру в руки небольшую охапку и зарываюсь в нее носом. Цветы пахнут весной и счастьем. От восторга на глаза выступают слезы.

— Сфотографируй меня, — протягиваю Арсу телефон.

— В кровати с цветами?

— Да, в кровати с цветами. Я подпишу, что это лучшее Восьмое марта в моей жизни.

Арс делает несколько снимков. Они получаются, как из модного женского журнала. Огромная кровать со смятым белоснежным бельем. Я в шелковой ночной сорочке сижу в подушках и счастливо улыбаюсь. По пояс я укрыта одеялом, а поверх него рассыпаны разноцветные тюльпаны. Выкладываю фотографию и подписываю, как обещала:

«Лучшее Восьмое марта в моей жизни»

Очень быстро на фотографию прилетает первый лайк. Захожу посмотреть, от кого. От Влада. И меня нисколько не трогает видеть от него лайк.

Глава 64. Лучший день

Вернувшись из Питера, я пакую вещи, и мы с Кириллом переезжаем к Арсу в его съемную однушку. В трешке, которую нам подарили родители Сени, будем делать ремонт. После совместного мини-отпуска в Санкт-Петербурге стало понятно, что жить раздельно в нашем случае просто бред. Да, тяжело по вечерам одной с ребёнком, пока Арс не вернётся с работы, но эту проблему можно решить, попросив няню остаться сверхурочно. Нам с Арсом хорошо и комфортно вместе, у нас общий сын, которого мы безумно любим. Что еще нужно? И зачем что-то выдумывать?

Приближается первый день рождения Кирилла. Мы планируем праздновать в ресторане. Помимо моих родителей и родителей Арса будут еще несколько моих подруг из универа и его друзей. И, конечно, Влад. Его приглашают папа и Сеня. Я, честно, не хочу, чтобы Соболев присутствовал на дне рождения моего ребенка. Не потому, что держу на Влада какую-то обиду, нет. А потому что не понимаю смысла его присутствия. Ну придет он со своей Настей. Зачем? Для чего? Конкретно моему ребенку они никем не доводятся. Но раз папа и Арс пригласили Соболева, я не спорю. Если я буду рьяно настаивать на том, чтобы Влада не было, это покажется всем подозрительным. Так что пускай приезжает со своей Настей. Надеюсь, они не просидят за столом слишком долго.

Мама украшает зал в ресторане гирляндами из фотографий Кирилла. За год их скопилось несколько тысяч в моем и ее телефоне. Чтобы отобрать снимки для печати, ушло три недели. Я любуюсь фотографиями сына — от самой первой, сделанной в роддоме, до самой свежей, сделанной две недели назад.

— Он так изменился! — сзади подходит Арс и обнимает меня со спины.

— Мне иногда кажется, что это каждый день новый ребенок.

Мы одновременно поворачиваем головы на сына. Кирилл бегает по залу ресторана с новой машинкой, подаренной одной из моих подруг. Сын сделал первые шаги в десять месяцев. А сейчас в годик так быстро носится, что за ним не угнаться. У Кирюши красивые светлые кудри и большие голубые глаза. Он любит играть машинками и мотоциклами, бить ногой мяч и танцевать под детские песенки.

— Я люблю его, — тихо говорю, глядя на сына.

— Я тоже очень его люблю, — отвечает Арс и крепче меня обнимает.

Дверь ресторана распахивается, и заходит последний гость: Влад. На секунду замирает на пороге, глядя на нас с Арсом в обнимку, но быстро берет себя в руки. Кивает нам с улыбкой и направляется к гардеробу, чтобы снять куртку.

— Поздравляю вас с первым днем рождения вашего замечательного сына! — вручает мне большой блестящий пакет с подарком. — Пусть он растёт здоровым и счастливым на радость родителям и бабушкам с дедушками.

— Спасибо, бро, — Арс обнимается с Соболевым, а я принимаю подарочный пакет. Даже не смотрю, что там. Наверное, огромная игрушка. — Как дела? Как жизнь?

— Да нормально. Как вы?

— Тоже нормально.

Кирилл, бегающий рядом, спотыкается и падает.

— Блин! — ругается Арс под плач сына и бежит поднимать его.

А я остаюсь стоять напротив Влада.

— Привет, — выпаливаю первое, что приходит на ум.

— Привет.

Голос Влада звучит как-то приглушенно и вкупе с его пронзительным взглядом пускает по телу дрожь. Мы не виделись после дня рождения моего папы. После того унизительного поцелуя в ванной, когда Влад отверг меня. Соболев не изменился за четыре месяца.

— А где Настя? — только сейчас понимаю, что он приехал один. Оглядываю ресторан. Брюнетки-Барби действительно нигде нет.

— Мы расстались.

— Расстались? — искренне удивляюсь. — Ого, я не знала. Жаль.

— Нет поводов жалеть. Все хорошо и у меня, и у нее.

Я правда не знала об этом. Я перестала интересоваться соцсетями Влада и Насти, так что мне неизвестно, что происходит в их жизнях.

— И давно вы расстались? — зачем-то любопытничаю.

— Тогда в декабре после дня рождения твоего папы.

О Боже, случайно не из-за того ли, что произошло между мной и Владом в ванной? Надеюсь, нет. Хотя интуиция подсказывает: да.

— Ну что ж, сочувствую, — я правда не знаю, что еще сказать. — Все, что ни делается, — к лучшему.

Влад приподнимает уголки губ в грустной улыбке.

— А у вас с Арсом, я вижу, наконец-то все хорошо, — не спрашивает, а констатирует.

— Да, мы с недавних пор живем вместе. Все нормально.

Он не знал? Странно. Я думала, лучшие друзья делятся друг с другом такими важными событиями. Но, видимо, Арсений и Влад совсем не обсуждают личную жизнь.

— Рад за вас, — в голосе Влада нет ни капли радости.

— Спасибо, — улыбаюсь. — Проходи к столу.

Кирилл перестал хныкать и смеется на руках у Сени. У меня к падениям сына уже иммунитет. Он падает по двадцать раз в день. А вот Арс очень остро реагирует и сразу подскакивает к ребенку.

Родители и другие гости один за одним произносят тосты в честь сына. Я вся свечусь счастьем, как будто сегодня мой день рождения и пожелания звучат мне. Правду говорят, что день рождения твоего ребенка становится и твоим собственным. Да это больше, чем просто день рождения. Это лучший день в жизни!

Кирилл сидит рядом со мной на своем детском стульчике. Одет нарядно, в костюм с бабочкой. С важным видом то слушает поздравления в свою честь, то листает яркую книжку. Я потихоньку кормлю Кирюшу маленькой вилочкой и с умилением наблюдаю, как сын тщательно прожевывает все кусочки прежде, чем проглотить.

Одно только доставляет дискомфорт в этот прекрасный вечер: Влад, сидящий ровно напротив меня. Он потягивает из стакана виски и делает вид, что общается с папой, Арсом, другими гостями, а сам наблюдает за мной. Я же чувствую. Из-за этого я не могу толком расслабиться. Мне неприятно столь пристальное внимание. Ему больше не на кого смотреть?

— Дорогие гости, разрешите мне сказать тост, — Арс отодвигает стул и поднимается на ноги. Все переключают внимание на него. — В первую очередь, хочу поблагодарить всех вас за то, что разделили сегодня с нами этот радостный день. Сегодня первый день рождения нашего с Викой сына. Мы безумно рады. Это был сложный, тяжёлый год. Но в то же время он был самым счастливым. Бесконечный детский крик, бессонные ночи, хронический недосып и усталость — на самом деле это большое счастье, — по залу прокатывается волна смеха. — Я не шучу. Все тяжелые моменты первого года жизни ребенка вспоминаются с улыбкой. Я вот сейчас смотрю на своего сына, — Арс поворачивает голову к Кириллу, — и вообще не понимаю, как я раньше без него жил. Знаете, кажется, что и вовсе не жил.

У меня на глазах выступают слезы. Потому что Арс озвучивает все то, что я сама чувствую. Я вспоминаю, как рыдала в Турции от горя, увидев положительный тест на беременность, и чувствую огромную вину перед сыном. Потому что он и есть мое самое большое и настоящее счастье. Кирилл — это лучшее, что случалось со мной в жизни. Я не капли не жалею, что он у меня есть. Тогда в Турции я думала, что моя жизнь кончена. Я глубоко ошибалась. С рождением ребенка моя жизнь только началась.

— Сегодня я еще хочу поблагодарить Вику, — Сеня продолжает свою волнительную речь. — Вик, — смотрит на меня, — у меня нет слов, как я благодарен тебе за сына. В русском языке просто не существует слов, способных выразить всю глубину моих чувств к тебе и Кириллу. Бы — главное, что у меня есть. Я люблю вас, — по позвоночнику пробегает озноб, потому что это первое признание Арса мне в любви. Мое дыхание становится тяжелее, голова идет кругом. Ладони резко стали холодными и вспотели. Незаметно вытираю их под столом о платье. — Вика, — Арсений продолжает: — У нас все шло как-то кувырком, не как у людей. Я рад, что наконец-то у нас все наладилось. Но для полного счастья не хватает только одного, — Арс на секунду замолкает, а у меня от напряжения шею свело. — Ты выйдешь за меня замуж?

Выстрел.

В зале воцаряется гробовая тишина, прерываемая только агуканием Кирилла. Абсолютно все смотрят на меня: Арсений, мои и его родители, подруги, Влад. Все уставились на меня в ожидании ответа. А я молчу. Потому что в первые пару секунд мне показалось, что я ослышалась. А затем Арс достаёт из кармана кольцо в бархатной коробочке, и меня буквально парализует от шока.

Глава 65. Плохая примета

Когда мое молчание уж слишком затягивается, я делаю глубокий вдох и нахожу в себе силы сказать громко:

— Да, я согласна.

Гости взрываются аплодисментами. Родители чуть ли не подпрыгивают до потолка от счастья. Арс пересекает стол, надевает мне на палец кольцо и крепко целует в губы, не стесняясь никого. Потом к нам подходят папа с мамой, обнимают. Подруги говорят какие-то торжественные слова.

Я как в тумане. Как в фильме с замедленной съемкой. Лица гостей сливаются в одну серую массу. Не выдержав напряжения, падаю обратно на стул. И машинально смотрю напротив себя. Ровно на Влада, который не встал поздравить нас с Арсом, а в суматохе этого никто не заметил. Соболев берет со стола стакан виски. Глядя мне в глаза, поднимает его в воздухе, мол, за вас, и опустошает залпом.

Я не жалею, что согласилась выйти замуж за Арсения. Это правильно и логично. Мы съехались, у нас общий ребенок. В отношениях проблем нет, мы не ругаемся. Можем поспорить по мелочам, но это ерунда. Сеня работает, обеспечивает нас, я учусь в университете. Что еще нужно? Большую свадьбу делать не будем. Все деньги уходят на ремонт квартиры, которую нам подарили родители Арса, плюс мы снимаем однушку, в которой живем сейчас, и оплачиваем няню. Так что лишних денег нет, а просить у родителей не хочется.

Но все же я хочу, чтобы наше бракосочетание было в тёплый летний день. Плюс я хочу красивую фотосессию и какое-никакое платье. Мы подаём заявление в загс на первое июля. Этот день со смыслом. Первого июля я приехала в Москву из Израиля и познакомилась с Арсением. Это было два года назад! С ума сойти, как быстро пролетело время!

Мы просыпаемся в день нашей свадьбы счастливые и довольные. Приходит няня, быстро кормит Кирилла и забирает его на прогулку, чтобы мы могли нормально собраться. Ко мне приезжают визажист и парикмахер. Колдуют надо мной пару часов — и вуаля, я красивая невеста. Платье я купила белое и длинное, но не пышное. Оно очень легкое, не доставляет дискомфорта. Когда сборы заканчиваются, мы садимся в нашу машину и едем в загс.

— Тебе идет бабочка, — осматриваю Арса в костюме.

Он выбрал классику: чёрный смокинг с белоснежной рубашкой. Мне нравится. Но непривычно видеть Арса в такой одежде. Да еще и с бабочкой! Он специально покупал смокинг для нашей свадьбы. Само собой разумеется: такой одежды в его гардеробе раньше быть не могло. Не отрываясь от дороги, Арс сжимает мою руку. Я улыбаюсь. На душе тепло и волнительно. Свадьба — это особенный день.

В загсе мы только вдвоём. И в этом есть какая-то своя романтика. Когда нас спрашивают, согласны ли мы стать мужем и женой, у меня происходит адреналиновый взрыв. Арс надевает мне на палец обручальное кольцо, а у меня руки трясутся и коленки подкашиваются. Потом я беру кольцо, чтобы надеть Арсению, и оно выпадает у меня из рук. Звонко падает на пол и катится по желтому паркету. Кольцо золотое, поэтому сливается с полом. Я судорожно оглядываю паркет, но не вижу нигде кольца.

— Боже мой, куда оно укатилось?

— Не нервничай, сейчас найдём, — тоже оглядывает пол.

Возникает неловкая заминка. Мы с Арсением ищем кольцо и не можем найти. Сотрудница загса переминается с ноги на ногу. Потом кладёт на стол свой журнал и идет помогать нам. Через несколько минут поисков мы находим кольцо, но мое настроение напрочь испорчено.

— Это плохая примета, — говорю Арсу чуть ли не со слезами, когда мы выходим на ступеньки загса.

— Не неси ерунду, — отмахивается. — Мы же его нашли.

— Как я могла его уронить!?

— Вика, хватит, — обнимает меня за талию. — Сегодня день нашей свадьбы, годовщина нашего знакомства. Давай наслаждаться этим днем, а не страдать?

Медленно выдыхаю, стараясь успокоиться.

— Да, — соглашаюсь. — Давай наслаждаться этим днем.

Но как я ни стараюсь, а наслаждаться не получается. Меня охватила тревога, под ложечкой сосет плохое предчувствие. На фотосессии я вымучиваю из себя улыбку, мне становится жарко, макияж поплыл по лицу. Еще и туфли на каблуках натерли мне ноги.

— Ладно, хватит фотографий, — говорит Арс, видя мои мучения. — Поехали в ресторан.

Наконец-то. Мы приезжаем на час раньше и ждём родителей. Арс обнимает меня за талию, я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Мы не арендовали в ресторане весь зал, а только забронировали столик. Так что за другими столиками сидят посетители и своим шумом еще больше раздражают меня.

— Вика, расслабься. Что ты так напряжена? Ты как будто деревянная.

— Я очень расстроилась из-за того, что уронила кольцо в загсе.

— Да ну хватит! Что за дурацкие суеверия?

— Я не знаю, — обреченно выдыхаю и соскальзываю с плеча Арса на мягкую спинку дивана.

— У моих родителей вообще нет обручальных колец. Папа свое потерял, а у мамы украли на пляже, когда она сняла с себя украшения и пошла купаться. Это не мешает моим родителям быть счастливо женатыми уже почти тридцать лет.

— Да. Ты прав...

Арсений целует меня в губы, а я заставляю себя успокоиться и не тревожиться. Сама себе даю обещание, что никогда не разведусь с Арсом. Что бы ни было, даже если когда-то у нас начнутся проблемы в отношениях. Не разведусь. Назло всем плохим приметам и суевериям. Они не сбудутся!

Приезжают родители с цветами и подарками. С их появлением становится веселее. Няня присылает фотографии Кирилла, как он уснул, и я совсем расслабляюсь. Родители поднимают тосты в нашу честь и — о, Боже! — желают второго ребенка. От такого пожелания у меня аж глаз дергаться начинает. Не хочу их расстраивать, но никакого второго ребенка не будет. Мы ждём-не дождёмся, когда Кирилл подрастёт, и появится возможность пожить для себя. Я хочу отучиться в университете и найти интересную работу, хочу путешествовать, заниматься спортом, читать книги, смотреть сериалы и спать до обеда. Второй ребенок? Нет, ни за что на свете. Один есть и хватит.

Целый день на телефон сыпятся поздравления от друзей и однокурсников. Много красивых пожеланий, от которых тепло на сердце. И только один человек пишет сухо:

«Поздравляю со свадьбой!»

Влад. Когда вижу сообщение от него, такая злость и такое раздражение охватывают. Не открывая смс, на хрен удаляю весь наш с ним диалог. Для чего он вообще мне пишет? Мы не друзья, мы друг другу никто. Я не хочу получать от него никаких сообщений, поздравлений. Слава Богу, Арсу и папе хватило ума не приглашать его сегодня в ресторан. А то бы этот день был испорчен окончательно.

Глава 66. Семейное счастье

Жизнь идет своим чередом. У меня начинается второй курс университета, Кириллу исполняется полтора года, мотошкола Арсения приносит хороший доход. У нас все нормально, нет никаких проблем и, наверное, впервые за долгое время я могу назвать себя счастливым человеком. Конечно, это не такое счастье, когда сгораешь в любви, тонешь в страсти, сходишь с ума по предмету своего обожания, и у вас каждый день эйфория и фейерверки. Это спокойное тихое счастье, когда знаешь, что рядом с тобой находится надёжный любящий человек, и у вас с ним есть завтра.

Меня устраивает моя жизнь. У меня нет никаких сожалений о прошлом. Я безумно люблю своего сына и считаю его своим главным достижением. Когда Кирилл тянется ко мне ручками, приговаривая «ма-ма-ма-ма», у меня на глазах выступают слезы счастья.

Мы много времени проводим втроем. После работы Арс спешит домой, нигде не задерживаясь. Уходит няня, и мы устраиваем семейные вечера: читаем Кириллу книги, рисуем с ним пальчиковыми красками, лепим пластилином. Арс все это делает, и иногда мне даже не верится, что раньше он был безмятежным тусовщиком, каждый вечер пропадающим на вечеринках и разъезжающим на мотогонках.

Я думаю, нам с Арсом нужен был год порознь, чтобы понять: вместе нам лучше. Он продолжал тусоваться, менял девушек, а я наивно сидела у окошка и ждала, когда до меня снизойдёт Влад. И к лучшему, что Соболев не снизошёл. Когда я вижу, с каким восторгом Кирюша бежит встречать Арса с работы, понимаю: никто никогда не заменит ребенку родного отца. А они еще так похожи. Кирилл просто копия Арсения! Мне даже обидно, что я девять месяцев вынашивала и рожала в муках, а на меня ребенок не похож ни капли. Как же хорошо нашему сыну расти в полной семье со своими родными родителями, которые его очень любят!

С Владом я не общаюсь. Вообще. Я удалила наш с ним диалог в мессенджере, когда он поздравил меня со свадьбой. Больше он ничего мне не писал, я ему, естественно, тоже. Я знаю, что с ним общаются Арс и папа, но я даже не задаю им никаких вопросов про Соболева. Мне неинтересна жизнь Влада, так что понятия не имею, что там у него происходит.

Наверное, я могла бы встретить Соболева на очередном папином дне рождения, но в эти даты мы с Арсом решаем улететь на море вместе с ребенком. Это оказывается та еще задачка. Когда во время полета Кирилл наконец-то засыпает, с облегчением выдыхаю не только я, но и все пассажиры салона. Самолёт полон детей, но так орал только мой.

Зато на море все проходит отлично. Мы отдыхаем на острове с белоснежным песком, прозрачной водой и пальмами, по которым ползают хамелеоны. Пока я расслабляюсь на гамаке, Арс и Кирилл строят замки из песка.

— Смотри, пожалуйста, чтобы он не ел песок, — лениво прошу мужа.

— Он только что облизал ладонь в песке. Кирилл, фу, кака! Ну он же не вкусный!

До меня доносится довольный смех ребенка. В последнее время он стал смеяться каждый раз, когда шкодничает. То есть, сын понимает, что он сделал что-то запрещённое, и это вызывает у него веселье. А еще Кирилл может делать это самое запрещённое и, пока делает, наблюдать за мной или за Арсом, какой будет реакция. Все наши «ну-ну-ну, нельзя» вызывают у Кирилла задорный смех. Ох, мне страшно представить, что сын будет устраивать нам дальше...

На острове очень тихо, мы живем в отдельном бунгало на берегу. Выходишь — и сразу море. Я учу Кирилла плавать. Сыну очень нравится вода, он может не вылезать целый час. По вечерам для детей устраивают анимационные шоу. Кирюша в восторге. Пока ребенка развлекают, мы с Арсом можем посидеть в баре и выпить по коктейлю. За день сын так выматывается, что засыпает сразу, как только я кладу его в кроватку. Тогда у нас с мужем наступает время для себя.

Мне хорошо с Арсением во всех аспектах. Включая постель. Мы можем заниматься сексом долго и не по одному разу. Я чувствую его любовь в каждом поцелуе и прикосновении. Мне все нравится. Я не жалею, что вышла за него замуж. Я счастлива. Я не мечтаю ни о каком другом мужчине, включая Владислава Соболева, и не хочу разводиться.

Мы возвращаемся домой через неделю. Я бессовестно пропустила занятия в университете, и мне ни капельки не стыдно за это. Потому что кажется, что после этого отпуска наша семья стала еще крепче и еще счастливее. Новый год мы празднуем с родителями Арсения. Отношения с его мамой стали получше. Я перестала воспринимать ее в штыки, охотно принимаю от нее помощь и советы. Частенько она бывает назойливой, но я больше не злюсь. Это же мама моего мужа. Моя свекровь. Она хорошо ко мне относится, любит внука, а вся ее бесячая назойливость — из лучших побуждений.

Время после Нового года и до второго дня рождения Кирилла пролетает быстро. Двухлетие сына мы празднуем дома без гостей. Кирилл сам задувает две свечки на торте, мы с Арсом дарим ему самокат и огромную машину. Восторг в глазах ребенка зеркально передается нам с мужем. Нет большей радости для родителей, чем счастье собственного ребенка. Кирилл уже разговаривает — короткими предложениями. То, как он благодарит нас с Сеней за подарки, вызывает во мне слезы умиления.

Я люблю своего сына, я люблю своего мужа, я люблю свою маленькую семью. В моей жизни все настолько хорошо, что я уверена: так будет всегда.

Глава 67. Счастлив

Арсений

Я счастлив. Моя жизнь кардинально изменилась, и я ни капли не жалею. У меня есть любимая жена и любимый сын. Я обожаю проводить с ними время. В эти минуты мне больше ничего не нужно.

— С годовщиной, дорогая, — шепчу Вике на ухо утром первого июля.

Она улыбается сквозь сон. Жарко целую ее в губы, перекатываюсь сверху, веду рукой вверх по ноге, забираюсь под шелковую сорочку...

Дверь спальни резко распахивается.

— Я проснулся! — громко провозглашает Кирилл.

Я едва успеваю отскочить от Вики. Господи, так и инфаркт хватить может. Вика густо краснеет и накрывает ладонями лицо.

— Мне скучно, просыпайтесь, — сын забирается к нам в кровать и садится посередине.

— Ты чего так рано встал? — выгибаю бровь.

— Не знаю. Мне скучно. Паааап, — трясёт меня за руку, — а пойдем играть в вертолетик.

Неделю назад я купил Кириллу радиоуправляемый вертолёт, и это теперь его любимая игрушка.

— Ну пойдем, — соглашаюсь, — пускай мама еще немного поспит.

Хотя Вика уже проснулась, беру сына на руки и уношу из спальни. Пускай жена отдохнёт. Летом у нас нет няни, она уезжает на дачу возделывать огород. Так что Вика целыми днями с ребенком одна, пока я на работе. Но, конечно же, Вика не может продолжить спать. Она встает и идет готовить всем завтрак. Замешивает тесто в миске и печёт блины. Вика вкусно готовит. На работе я иной раз не ем, чтобы не перебивать аппетит ерундой, а приехать домой и нормально поужинать с семьей Викиными кулинарными изысками.

Сегодня наш день: год, как мы поженились, и три года, как познакомились. Вечером, когда сын уснёт, у нас запланирован небольшой романтик. Но после работы мне нужно заехать в одно место, поздравить с днем рождения старого приятеля.

— Помнишь Бергера? — спрашиваю Вику после завтрака.

Она убирает посуду в посудомойку. Кирилл бесится с игрушками в комнате.

— Нет. Кто это?

— Мой друг, на тусовку которого я повёз тебя от Влада три года назад. Я тебя там еще первый раз на своем мотоцикле прокатил.

Лицо Вики озаряется воспоминанием.

— Да, теперь помню. У меня тогда от твоего мотоцикла чуть сердце не остановилось!

Смеясь, подхожу к жене и обнимаю за талию.

— У него позавчера был день рождения. Как и три года назад, отмечает он сегодня. Ты не возражаешь, если я после работы заеду к нему на пятнадцать минут и поздравлю?

Вика хмурится.

— А как же наш вечер?

— Наш вечер обязательно состоится, — целую Вику в губы. — Я всего лишь поздравлю его с днем рождения и все. Оставаться не буду.

Вздыхает.

— Ладно, — нехотя соглашается. — Но только не долго, — грозит пальцем.

— Конечно, не долго. Мне не терпится остаться наедине с тобой.

Вжимаю Вику в кухонную столешницу и целую с напором. Жена обнимает меня за шею и льнет к телу. От нее не оторваться.

— Сейчас Кирилл зайдёт, — смеется мне в губы.

А я остановиться не могу.

— Я тебя люблю, — шепчу.

Вика млеет от моих поцелуев и признаний.

— Поскорее приезжай домой, я буду тебя ждать.

— Я не задержусь сильно, обещаю.

— Ты на машине или на мотоцикле?

— На мотоцикле. На машине в пробках стоять буду.

Вика становится серьезной.

— Пообещай мне, что будешь ехать не быстро.

— Обещаю.

— Точно? — прищуривается. — Сеня, у нас ребенок, ты должен в первую очередь думать о нем.

— Я думаю. О нем и о тебе. Обещаю: я буду ехать не быстро.

Шумно выдыхает и кивает. Еще раз напоследок целую жену, в комнате целую в макушку Кирилла и выхожу из квартиры. По требованию Вики я завязал с участием в мотогонках. Это опасно. Регулярно кто-то разбивается. А у меня теперь семья, за которую я несу ответственность. Пока жду лифт, дверь квартиры открывается, и показывается Вика с Кириллом на руках.

— Мы еще раз тебя поцелуем, — она выбегает на лестничную клетку в домашних тапочках.

Я расплываюсь в счастливой улыбке. Вика чмокает меня в губы. Затем ко мне ручками тянется сын. Обнимаю их с Викой крепко-крепко. По очереди целую в щеку. Аж уходить не хочется. Как же я их люблю.

— Я постараюсь вернуться, как можно быстрее.

— Постарайся, но только не гони на мотоцикле.

— Обещаю: не буду.

Приезжает лифт. Мне приходится оторваться от Вики и Кирилла. Захожу в кабинку, нажимаю кнопку первого этажа. Пока двери закрываются, жена и сын машут мне рукой. А я пытаюсь запомнить их такими: радостными и улыбающимися. Двери окончательно сомкнулись, отрезав меня от семьи. Грустно вздыхаю. Остался бы с ними на целый день, но много дел на работе. Мотошкола развивается, а вместе с развитием бизнеса появляются проблемы. Мне не повезло с бухгалтером. Напортачила в документах, подала в налоговую неправильную отчетность. Теперь разгребаю и ищу нового бухгалтера.

В офисе день пролетает быстро. Вика присылает фотографии Кирилла с прогулки. Сын возится в песочнице, потом играет в мяч с друзьями с площадки. У нас во дворе много детей, Кириллу не скучно. Он очень общительный и контактный, если видит сверстников, сам к ним бежит.

Заканчиваю на работе на сорок минут раньше и еду к Бергеру. Вручу ему подарок, скажу пару слов и сразу поеду домой. Сегодня наш с Викой день. Я купил ей золотую подвеску, а в цветочном магазине возле дома заказал букет. Нужно забрать его перед тем, как поднимусь в квартиру. Жизнь Бергера за три года мало изменилась. Он все такой же тусовщик. В мотогонках приятель поднялся на новый уровень, он теперь один из главных фаворитов, на которого делают ставки. Захожу в его дом на берегу озера, и сразу ностальгия накатывает. Три года назад я был тут с Викой, первый раз прокатил ее на мотоцикле. Она зацепила меня с первого взгляда. Моментально, как я увидел ее на кухне Соболя. Но в силу своей молодости и неопытности я не сумел сразу распознать глубокое чувство. Думал, просто секса с ней хочу. А оказалось, я хочу с Викой намного большего, чем только секс.

Известие о беременности пришибло меня булыжником по голове. До того момента я никогда в жизни не думал о детях. И понятия не имел, что нужно делать. Испугался, запаниковал, словно конец света наступил. Как же хорошо, что Вика не послушала меня тогда и не пошла на аборт. Сейчас я не представляю своей жизни без Кирилла. Потом Вика зачем-то захотела расстаться. Я в тот период сам не понимал, что мне нужно, поэтому согласился. Пытался продолжить жить, как жил, встречался с разными девушками, но сердцем понимал, что всё не то и все не те. Меня тянуло к Вике. А когда она родила сына, мне словно чердак сорвало. Мне уже никто не был нужен. Только Вика и только наш с ней сын. Сейчас другие девушки не интересуют меня от слова совсем. Даже не смотрю на них.

— Бергер! — кричу другу, заметив его.

— Арс, дружище! — мчится ко мне. — Ты куда, блядь, пропал?

Обнимаю товарища.

— Я теперь семейный человек.

— Ну делаааа...

— С прошедшим днем рождения, дружище! — жму руку. — Желаю тебе первых мест в заездах! — вручаю коробку с подарком. Там новый гоночный комбинезон.

— Спасибо, Арс. Бля, сколько лет, сколько зим... Совсем забыл нас.

— Прости, дружище. У меня жена и ребенок.

— Пиздец, ну ты даёшь, — качает головой. — Иди выпей хоть.

— Я за рулем. Сок выпью.

Чокнусь один раз с другом и поеду. Иду к барной стойке, заставленной бокалами с напитками. Беру стакан с апельсиновым соком и поворачиваюсь в поисках Бергера. Он с кем-то разговаривает.

— Сеня!? — раздаётся сбоку женский голос.

Оглядываюсь на него.

— Маргоша! Привет!

— Ты куда пропал? — Марго тянется меня обнять.

Ну всё, сейчас всех тут встречу и не дадут уйти.

— Никуда не пропал, просто женился.

— Да ладно!? — изумляется. — Так это правда, что ли? Когда мне сказали, что ты женился, я не поверила.

— Правда-правда. У меня и ребенок есть.

— Обалдеть! — Марго хлопает в ладоши. — Вот это да! Никогда в жизни бы не подумала.

— Почему?

— Ну ты не производил впечатление серьёзного семейного человека.

Хохочу.

— Все течет, все меняется.

— У тебя сын или дочка?— любопытничает.

— Сын, — произношу с гордостью.

— Как здорово! Ну ты молодец!

— Да, вот он, — достаю из кармана мобильник и открываю галерею. У меня миллион фотографий Кирилла. — Вот, — открываю снимок, — ему два года и три месяца.

— Какой славный малыш! Сень, ну ты молодец!

— Скажи же, на меня похож! — ничего не могу с собой поделать, гордость так и прет из меня.

— Да, очень похож, — вглядывается. — Реально одно лицо. А жену покажи?

Закрываю фото Кирилла и открываю их с Викой селфи, которое она сегодня прислала.

— Вот сын с женой.

Марго внимательно смотрит. А через секунду ее лицо вытягивается в изумлении.

— Вика!? — восклицает в шоке. — Ты женился на Вике!?

— А ты откуда ее знаешь? — хмурюсь.

— Так мы же в Турции вместе были!

Я даже не сразу понимаю, о чем Марго говорит. Через пару мгновений меня осеняет.

— Аааа, точно. Три года назад, да?

— Да. Слушай, а она же там с Владом мутила.

— Что!? — до меня не доходит смысл слов Марго.

— Они с Владом мутили в Турции.

— С Соболем!? — уточняю, не поверив.

— А у нас есть какой-то другой Влад? — становится серьезной. — Да, с Соболевым. Ну, они особо не афишировали, но и так было понятно, что между ними что-то есть. Обжимались там по углам и в воде. У них номера были в разных корпусах, и я несколько раз видела, как Влад выходил из корпуса Вики. Еще они могли вдвоём на целый день куда-нибудь пропасть и не отвечать на сообщения. Ну, короче, всем было понятно, что они мутят. Но, видимо, расстались потом, раз она за тебя замуж вышла. Я поздравляю тебя, Сень! Ты такой молодец! Женился, ребенка родил! Обалдеть...

Марго еще о чем-то галдит. А я гляжу на нее и просто не могу поверить в услышанное.

Глава 68. Хорошее настроение

Арсений

Я как в тумане. Не слышу голос Марго, не слышу шум вокруг. В висках пульсирует: «Они с Владом мутили в Турции». Да это невозможно. Это не правда. Марго что-то путает. Мы с Викой тогда были вместе, в Турции она уже была беременна от меня. Ведь именно на отдыхе в Турции Вика сделала тест на беременность и увидела положительный результат. А что касается Влада, то он просто не мог прикоснуться к моей девушке. У нас железобетонное правило: не смотреть в сторону девушек друг друга. Даже в сторону бывших. Влад не мог нарушить это правило.

— Ладно, Сень, я пошла, — Марго слегка обнимает меня. — Очень рада была тебя повидать. Вике привет передавай.

Провожаю Марго взглядом. Она ведь напутала? Не так поняла? Ей померещилось? Вика и Влад не могли.

— Соболь! — громкий крик врезается в сознание.

На автомате поворачиваюсь туда, откуда доносится звук. В дом зашел Влад. Обнимает Бергера, вручает ему подарок. Потом к Владу подходит другой приятель. Поверх его головы Соболев замечает меня и взмахивает рукой вверх в знак приветствия. Слова Марго не могут быть правдой хотя бы потому, что у Влада никогда не было интереса к Вике. Он никогда ничего не спрашивает про нее. А если я сам начинаю говорить про семью, то не выказывает никакого интереса и переходит на другую тему. Владу абсолютно похрен на мою жену, на моего ребенка, на мою семью.

Да, три года назад, в самом начале моих с Викой отношений, Соболю не нравилось, что я таскался к Вике. Но это скорее потому, что он близок с ее отцом и должен был приглядывать за ней. А тут я такой на мотоцикле, желающий затащить Вику в постель. Вот он и пытался меня отвадить. Не очень активно, кстати. Если бы, допустим, я стал увиваться за младшей сестрой Влада, то он бы сразу без разговоров набил мне морду. А тогда по поводу Вики он что-то пару раз вякнул типа «Не порти хорошую девочку» и все.

— Здорова! — Влад подходит ко мне. На автомате жму ему руку. — Как жизнь? Давно не виделись.

— Хорошо. У нас с Викой сегодня годовщина свадьбы.

— О, круто! Поздравляю вас! Что там у тебя в мотошколе? Вторую не будешь открывать?

Внимательно вглядываюсь в его лицо. Мои слова о годовщине свадьбы с Викой не вызвали у Влада совершенно никаких эмоций. Полный ноль. Да ему реально похрен!

— Когда ты последний раз видел Вику? — еще один вопрос.

Влад задумывается.

— Не знаю. Не помню. А что? Давно, наверное.

В венах медленно по одному градусу закипает кровь. Неужели слова Марго — правда? По позвоночнику ползёт озноб. Если это правда... Если Влад и Вика за моей спиной...

— Так что у тебя в мотошколе? Ты вроде хотел вторую открывать. Я, кстати, взял к себе того парня-айтишника, которого ты рекомендовал. Слушай, он реально крут. Спасибо тебе за рекомендацию. У меня сейчас заказов больше стало, и он очень выручает.

— Соболь! — кричит через все помещение Бергер. — Подойди сюда!

— Я сейчас.

Влад уходит от меня к Бергеру. О чем-то с ним трет, громко хохочет. Потом они выходят из гостиной на террасу, спускаются к озеру. А я так и стою, словно пришибленный. Шею свело от напряжения. Да ну, хрень какая-то. Владу же совершенно неинтересна Вика.

Срываюсь с точки и выбегаю на террасу. Ищу глазами Соболева. Он увлечён беседой с Бергером и еще с парой парней. Наблюдаю за Владом. Он абсолютно безмятежен, у него замечательное настроение. Смеется. Спускаюсь к ним.

— Влад, можем поговорить? — сходу налетаю на него.

— Да, — отвлекается от ребят.

— Давай отойдём.

— Что у вас за секретики? — Бергер прищуривается.

— Интимного характера! — рявкаю. И ведь даже не лгу.

Пацаны взрываются хохотом. Я направляюсь в лес, Соболев следует за мной. Пока иду, еле сдерживаю себя. Меня натурально колотит от ярости. Сука, думать ни о чем не могу, кроме того, что моя жена и мой лучший друг мутили за моей спиной. Блядь, пиздец, если это правда.

— Куда ты меня ведёшь? — спрашивает со смешком.

Останавливаюсь. Оборачиваюсь к Владу. Он в прекрасном расположении духа. Ничто не омрачает его настроения. А я не могу, меня штырит. Сука, как же меня штырит.

— Арс, ты в порядке? — Влад обеспокоенно оглядывает меня.

В башке кисель, в ушах шумит.

— У меня к тебе вопрос.

— Какой?

— Только ответь честно.

— Да, конечно.

Соболев, видимо, поняв, что что-то не так, стал серьезным.

— У тебя было что-нибудь с Викой?

— Что? — непонимающе переспрашивает.

— Ты спал с моей женой? — задаю вопрос более конкретно.

Соболев моментально меняется в лице. Шокировано хлопает глазами несколько раз. Молчит. Не пойму: то ли не догоняет, то ли думает, как увернуться от ответа.

— Еще раз спрашиваю: ты спал с моей женой? — повышаю голос.

— С женой — не спал.

В глазах Влада появился вызов. Он вздернул подбородок, напряг челюсть. И это, блядь, не нравится мне. Я слишком хорошо знаю Соболя. С первого, сука, класса школы. У него такое выражение лица, как сейчас, бывает, когда он готов драться насмерть. Меня молнией прошибает. Сука...

— А с девушкой? — спрашиваю не своим голосом. — С моей девушкой ты спал?

У Соболя дёргаются желваки.

— С девушкой спал.

Моя реакция быстрее моих мыслей. Я с разбега въебываю Владу ногой в челюсть.

Глава 69. Последнее слово

Арсений

Влад отлетает назад спиной к дереву. Хватается рукой за рот, но не падает на землю. Удерживается на ногах. Сплевывает кровь, смотрит на меня исподлобья. В следующую секунду делает выпад вперед и заезжает мне кулаком по лицу.

— Ты охуел!? — ревет как тигр.

— Это ты охуел, блядь! — ору на весь лес. — Как ты мог!? С моей девушкой!

У меня нет слов, чтобы продолжить говорить. Просто нет слов. Жгучее чувство предательства двух самых близких людей разъедает меня до костей. Я задыхаюсь, умираю. Натурально умираю.

— Ты... Вы... — я не могу продолжить говорить.

Миллионы лет существует человеческий язык, а у меня нет слов, чтобы выразить всю степень ненависти к Владу. Кулаки дрожат — так сильно я хочу избить Соболя. Убить его хочу. Чтобы сдох, сука, в муках. Я набрасываюсь на него с кулаками, но Влад уворачивается.

— Гандон! Я урою тебя!

Влад перехватывает мой кулак и отбрасывает меня к дереву. Я бьюсь о него затылком. Боль на секунду сковывает меня, но я тут же беру себя в руки. Делаю новый выпад на Влада, заезжаю ему по морде. Соболь не остается в долгу, тоже врезает мне в челюсть. Рот наполняет металлический вкус крови. Сплевываю на землю.

— Как ты мог...? Сука... Я тебя лучшим другом считал... И не с кем-нибудь, с моей женой...

— Она тогда не была твоей женой.

— Какая разница!? — ору. — Мразь! Ты просто гандон! Как ты мог!?

— Как я мог!? — тоже взрывается криком. — Как я мог!? Я люблю Вику — вот как я мог!

Рёв Влада прокатывается эхом по лесу и оглушает меня. Я не двигаюсь, парализованный его последними словами.

— Я люблю Вику, а Вика любит меня, — выплевывает со злостью. — Мы хотели быть вместе. Мы хотели вернуться из Турции и рассказать тебе. Я был готов пожертвовать нашей дружбой, потому что, выбирая между Викой и тобой, я выбирал ее. Я собирался все тебе рассказать про нас с Викой.

Признания Соболя ошарашивают меня. Я потерял дар речи.

— Да, мы были вместе в Турции! И это были самые счастливые две недели в моей жизни! И я уверен, в жизни Вики тоже.

— Что же тогда помешало вам быть вместе дальше? — хмыкаю с горечью.

— Ваш ребенок! Вика узнала, что беременна от тебя. А там, где есть ребенок, я не вмешиваюсь. Я оставил Вику, я отошёл в сторону, я не лезу в вашу семью и в ваши отношения! Я специально не говорил тебе ничего про нас с Викой, чтобы не портить ваши с ней отношения, чтобы вы нормально жили с вашим ребёнком! Потому что это в первую очередь нужно вашему сыну. Ему нужны нормальные родители и нормальная семья! Но раз ты сам узнал, то вот тебе правда: я люблю Вику.

Каждое слово Влада летит в меня словно острый кинжал. Вонзается в грудь, пробивает насквозь. Правда обрушилась на меня как снежная лавина. Мне сложно осознать услышанное, сложно поверить в это. Да ну, не может быть. Но по лицу Влада вижу: может. Меня трясёт от гнева. Желание сомкнуть на шее Соболя две ладони очень велико. Я бы мог простить ему какую угодно телку, но не Вику. Она моя жена, она мать моего ребёнка. Вика — моя семья.

— Что ты хочешь от меня сейчас? — Влад агрессивен не меньше меня. Руки сжаты в кулаки, на виске пульсирует вена. — Я не лезу в вашу семью и в ваши отношения, хотя мог бы. Я отошёл в сторону, я уступил тебе Вику. Будьте счастливы с вашим ребёнком.

— Как благородно! В сторону он отошёл, видите ли! Сука, как ты вообще посмел прикоснуться к Вике? К моей жене! К матери моего ребенка!

— Она не была тогда твоей женой. Вы всего месяц знакомы были. Про беременность не было известно на тот момент. Но как только Вика узнала, что беременна от тебя, я расстался с ней. Потому что туда, где есть ребенок, я не суюсь. Что ты сейчас хочешь? Для чего ты вообще начал ворошить прошлое? Три года прошло. Вы с Викой женаты. Я с ней не общаюсь, не вижусь. Между мной и Викой ничего нет с того дня, как она рассказала, что беременна от тебя.

Как я мог быть так слеп и ничего не заметить? А сейчас все становится на свои места. Так вот почему Вика почти не общалась со мной, когда находилась в Турции. Я списывал это на плохой интернет в отеле. А, оказывается, она была слишком увлечена Владом. Я даже представить их вместе не могу. Меня наизнанку выворачивает от одной только мысли, что человек, которого я считал лучшим другом, и моя любимая девушка — а уже тогда Вика была любимой — за моей спиной крутили роман. «Вот тебе правда: я люблю Вику», сказал Соболь пару минут назад. «Люблю» — в настоящем времени.

— Ты любишь ее до сих пор? — спрашиваю, простреливая Влада ненавидящим взглядом.

— Зачем ты задаёшь этот вопрос?

— Ответь: ты любишь ее до сих пор?

— Сень, езжай домой и отмечай свою годовщину свадьбы. Вика с тобой, она твоя жена, у вас общий ребенок. Я не лезу к вам.

— Ты любишь ее до сих пор или нет? — повышаю голос.

— Мой ответ ничего тебе не даст.

— Ответь, блядь! — взрываюсь криком.

— Люблю, — провозглашает. — Ты доволен? Ты услышал то, что хотел?

Мое тело больше не подчиняется моему мозгу. Никакой рациональности нет. Я набрасываюсь на Соболева с новыми кулаками. Даю ему несколько раз в морду, потом получаю так же сильно от него. Мы бьемся не на жизнь, а на смерть. А на хуй мне еще эта жизнь? После предательства двух самых близких людей. Наверное, наш мат слышат друзья, потому что неожиданно нас с Владом начинают разнимать.

— Эй, вы че, охуели!? — возмущается Бергер. — Вы че устроили? На моем дне рождения, блядь! Вы в своем уме, дебилы?

Я схаркиваю на землю кровь. Плохо вижу, заплыл глаз. Но одно радует: Соболь тоже прилично разукрашен.

— Да пошли вы все!

Я сбрасываю с себя чужие руки и устремляюсь на выход из леса. Сзади слышатся чьи-то шаги, голоса. Не оборачиваюсь. В башке пульсируют признания Влада про них с Викой. Гнев захлестывает меня волнами. Я не могу трезво мыслить, действовать. У меня одно желание — убивать. Запрыгиваю на мотоцикл, завожу с рёвом мотор.

«Как я мог!? Я люблю Вику — вот как я мог!».

«Да, мы были вместе в Турции! И это были самые счастливые две недели в моей жизни! И я уверен, в жизни Вики тоже».

«Я люблю Вику, а Вика любит меня».

Так вот почему Вика никогда не признается мне в любви. По крайней мере никогда не делает это первой. В редких случаях на мои признания может ответить: «Я тебя тоже». Я думал, она сама по себе такая сдержанная. В Вике есть скромность и застенчивость. А, оказывается, она любит Влада! Моего, блядь, лучшего друга!

Резко трогаюсь с места. Пыль взлетает под шинами. Горькое разочарование в двух самых близких людях разливается по венам вместо крови. Каждой клеткой тела я чувствую, как меня предали. Не кто-то, а самые близкие, самые любимые в мире люди. Влад и Вика. Мой лучший друг и моя жена.

Я выжимаю газ по полной. Но скорость не успокаивает меня, только распаляет. С каждой секундой гнева и ярости становится больше. Я мчу, не разбирая дороги. Сквозь свист ветра слышу, как мне сигналят. Все слилось в сплошную какофонию звуков. Но зато слова Влада отчетливо звучат в башке: «Я люблю Вику, а Вика любит меня». В этот момент на дорогу выбегает ребенок. Он бежит за мячиком, а я несусь ровно на него.

«Похож на моего Кирилла»‚ проносится в голове.

Резко поворачиваю руль в сторону и бью по тормозам. Под громкий рёв шин меня силой выбрасывает с мотоцикла. Последнее, о чем я думаю: «Не задел ребенка». Тело пронзает острой болью, как будто разом сломались все кости. Но даже эта боль — ничто по сравнению с той, которую мне причинили Влад и Вика. Я умер. Ну а на хуй мне еще эта жизнь?

Глава 70. Вестник

Влад

Сплевываю на землю кровь и провожаю взглядом спину Арса.

— Соболь, вы охуели? — набрасывается на меня недовольный Бергер. — Вы что устроили? На моем дне, блядь, рождения!

— Сорри, чувак.

— Да что мне твоё сорри? — продолжает возмущаться. — В жопу засунь себе свое сорри. Уебки, блядь.

Недовольный Бергер разворачивается и с несколькими приятеля направляется обратно, оставляя меня одного. Спина Арса уже скрылась из поля зрения. Приваливаюсь к дереву и сползаю по нему вниз на землю. Рот продолжает наполняться жидкостью с металлическом вкусом, сколько ни сплевываю. Прохожусь языком по зубам. Вроде все на месте. Значит, просто сильно губу мне разбил. Похер.

Блядь... Все-таки Арс узнал. Как? Откуда? На хера сейчас ворошить прошлое? Это было так давно, уже кажется, что в прошлой жизни. Я не видел Вику... Сколько я ее не видел? Год? Полтора? Я отпустил Вику навсегда и живу дальше. Знаю, что у нее все хорошо, и этого мне достаточно. Вика счастлива, она без ума от своего сына, у них с Арсом нормальная семья. Я это знаю и не лезу к ним. Еще раз сплюнув на землю кровь, поднимаюсь на ноги и, пошатываясь, бреду до своей машины. Чем я ближе к дому Бергера, тем сильнее долбит по башке громкая музыка. Арс прилично мне навалял, голова раскалывается, а от долбежки в доме Бергера вовсе ощущение, что кувалдой по черепу бьют. Сажусь за руль, перевожу дыхание.

Мотоцикла Арса нет. Куда уехал? Домой? На разборки с Викой? От этой мысли меня холодным потом прошибает. Арсений же не позволит себе ничего лишнего в адрес Вики? Не поднимет на нее руку? Меня охватывает тревога за Вику. Беру телефон, чтобы позвонить ей, но останавливаю себя. Лучше сразу поехать к ним. Возможно, это лишнее, но я точно должен знать, что Арс не причинит Вике вреда.

Завожу мотор и резко трогаюсь с места. Бергер живет в огромном коттеджном посёлке. Здесь много домов и широкие дороги. Светофоры, пешеходы. Ехать быстро нельзя, хотя хочется. В крови продолжает бурлить адреналин, руки, держащие руль, подрагивают. При каждой мысли о Вике сердце начинает колотиться быстрее. Так всегда, когда я вспоминаю ее. В последнее время она стала всплывать в моих мыслях значительно реже, у меня почти получилось подчинить сердце мозгу и здравому смыслу. Но нет-нет, да вспомню Вику. Бывает, увижу на улице похожую девушку или найду дома какую-нибудь вещь, напоминающую о Вике. И тогда душа в клочья рвётся. По сотому кругу думаю, правильно ли поступил, что оставил ее и отступил в сторону, не стал вмешиваться в их с Арсом отношения. Это риторические вопросы и нет смысла искать на них ответы. Если бы не ребенок от Арсения, мы с Викой точно были бы вместе. Я бы пожертвовал дружбой с Арсом. Но когда есть ребенок, я не понимаю, как можно вмешиваться. Не понимаю ни женщин, ни мужчин, которые лезут в чужие семьи, где есть дети.

Да, Вика и Арс расстались тогда после Турции. Но это такое расставание... Понятно было, что они перебесятся и сойдутся. Что и произошло. Сейчас у них нормальная здоровая семья, и их ребенок растёт в любви, счастье и с обоими родителями. Зачем Кириллу какие-то отчимы, мачехи, когда есть свои настоящие папа с мамой? Я знал, что именно так у Вики с Арсом и будет, поэтому сразу отошёл в сторону.

На выезде из коттеджного посёлка замечаю большое скопление людей. Подъезжаю ближе и вижу валяющийся на обочине мотоцикл. Сердце пропускает удар, когда понимаю: это мотоцикл Арса. Съезжаю на обочину, выбегаю из машины. Мотоцикл в одной стороне, а скопление людей чуть дальше, метрах в двадцати. Стоят несколько полицейских машин, сотрудники - правоохранительных органов переговариваются по рации. Часть территории оцеплена лентой.

— Да он нёсся как сумасшедший...

— Чуть ребенка не убил...

— Смертник...

Улавливаю обрывки фраз. От каждой из них кровь в жилах леденеет. Я пробираюсь сквозь толпу, расталкиваю всех локтями.

— Расходимся! Нечего тут смотреть! — громко звучит строгий голос полицейского. — Расходимся! Расходимся!

— Подождите, пропустите, — бормочу, пробираясь дальше.

Я действую на автомате. Мозг отказывается осознать происходящее. Растолкав всех локтями, торможу у ленты, за которую пытается всех отогнать полицейский. Я смотрю за его спину и вижу на земле тело, накрытое брезентом. Из-под него торчат ноги в кроссовках Арсения.

— Арс! — кричу не своим голосом и пролезаю под лентой. Полицейские пытается ухватить меня за руку, но я отталкиваю его. — Арс!

Падаю на колени рядом с другом, скидываю с лица брезент и вижу Арсения. Бледного и с закрытыми глазами.

— Арс! — срываюсь на новый крик, трясу друга за плечо. — Арс! Очнись! Открой глаза!

— Молодой человек, отойдите немедленно! — звучит строго над ухом. — Оставьте тело в покое.

— Это мой друг! Это мой друг!

— Ваш друг погиб. Сообщите родственникам, если знаете их. Мы сейчас отвезём тело в морг.

Я слышу громкий истошный крик и не сразу понимаю, что он мой. Я срываю голосовые связки и продолжаю как одержимый трясти Арса за плечо, чтобы он очнулся. Все происходит, как в страшном сне, как в фильме ужасов. Сильные руки хватают меня и пытаются оттащить назад, но я вырываюсь и снова падаю на колени рядом с лучшим другом. Перед глазами пелена, все размыто. По лицу струится влага. Что это? Слезы?

Меня снова хватают за руки и снова силой поднимают на ноги, снова оттаскивают назад. А я снова вырываюсь, дерусь и падаю на колени возле Арса. Кричу его имя, зову и жду, что вот-вот он откроет глаза и посмотрит на меня. Скажет: «Соболь, ты охуел так орать? Заткнись, блядь». Но Арс не открывает глаз, не реагирует, когда я трясу его за плечи. Он как тряпичная кукла.

— Молодой человек, успокойтесь, прекратите немедленно, — кричит мне полицейский, снова оттаскивая от Арса.

В этот раз меня очень крепко держат, не дают прорваться к другу. Два человека берут носилки с Арсением и уносят к машине. Я кричу. Я вырываюсь. Я не верю в то, что вижу собственными глазами. Это не правда. Это не может быть правдой. Это все какой-то ужасный страшный сон. Это не моего друга несут под брезентом. Это не моего друга грузят в машину. Это не моего друга везут в морг.

— Ваш друг погиб, — врывается в уши сухой протокольный голос. — Успокойтесь, выпейте воды.

Мне суют в руки пластиковый стакан. Я не удерживаю его в ладонях. Он падает на землю. Машина, в которую погрузили Арса, трогается с места и уезжает. Я смотрю ей вслед и кричу себе в кулак, которым зажал рот. Это не правда. Это не с нами.

— Молодой человек, вы можете родственникам сообщить? — снова этот строгий сухой голос. — У погибшего было обручальное кольцо. Он женат? Сообщите жене.

Я отшатываюсь назад. Ноги еле держат меня. Вика... Меня простреливает молнией ледяного ужаса и неконтролируемой паники. Полицейский говорит, куда именно повезли Арсения, а у меня волосы на затылке шевелятся от того, что нужно сообщить о трагедии Вике. Мент разворачивается и уходит, а я растерянно гляжу ему вслед. Не слышу ничего вокруг: ни громких голосов зевак, ни проезжающих по широкой дороге машин, ни собственного сердца, которое колотится о рёбра с такой силой, что, кажется, сейчас выпрыгнет.

Я разворачиваюсь и иду к машине. Сев за руль, тупо гляжу перед собой, но ничего не вижу. Я не знал, что способен на слезы. Не знал, что они вообще у меня существуют. Боль, словно бомба, разрывает меня изнутри. Разносит мое тело на мелкие ошмётки. Только почему-то я еще дышу. Почему я дышу, если Арс больше нет? Упав лбом на руль, не сдерживаю нового крика. Через него выплескиваю все отчаяние, все горе, которое испытываю. А перед глазами проносится калейдоскоп картин.

***

Далекое первое сентября. Я иду в первый класс и ужасно этому рад. Я так мечтал о школе. Линейка. Много детей, которые теперь мои одноклассники. Среди них светловолосый мальчик.

— Меня Сеня зовут, — представляется. — А тебя?

— Влад.

— Смотри, какой у меня есть мотоцикл, — достаёт из кармана игрушку. — Хочешь, будем на переменах играть?

***

Пятый класс. Я зарубился на физкультуре с пацаном из параллельного класса. Стрелка после уроков. Драка.

— Соболь, я с тобой пойду, — уверенно заявляет Арс.

— Да ну брось, я этому придурку сам наваляю.

— Он с собой дружбанов подтянет, а ты один, что ли, будешь против них? Я не дам тебе одному с ними биться.

***

Одиннадцатый класс. Выпускной. Прощай, школа!

— Ну что, неудачники, так и будете трезвыми сидеть? — Арс достаёт откуда-то из-за пазухи тайком пронесённую бутылку виски. — Вы что, реально собрались компот пить? Мы, блядь, школу прикончили! Давайте бухать!

***

Еще одно первое сентября. Теперь уже первый курс ВМК МГУ. Мы с Арсом снова сидим за одной партой.

— Блядь, на хуя я сюда пришел? — возмущённо шепчет. — Мало мне было физмат-школы?

— Ну а кто тебя заставлял сюда поступать? — так же возмущённо шепчу Арсу в ответ.

— Да хуй знает. Ты сюда пошел, и я с тобой за компанию.

— Ну а куда еще идти после физмат-школы? Не на филологический же.

— Да лучше б, блядь, на филологический! Там хотя бы тёлки есть.

***

Одна картина сменяет другую. Передо мной пролетают все восемнадцать лет нашей с Арсом дружбы — именно столько прошло с линейки в первом классе. И я не могу принять, не могу осознать, что Арса больше нет. Завожу мотор. Еду. Не очень понимаю, как у меня это получается в таком состоянии. Но я нажимаю педали, кручу руль и даже вижу дорогу. На полном автопилоте доезжаю до их с Викой дома и торможу у подъезда. Уже почти стемнело. Сколько времени? Не знаю. Поздно. Гляжу на их окна. На кухне горит свет. Вика не спит. Ждет мужа с работы. Переживает, наверное, что его долго нет. Я должен сообщить Вике. Не кто-нибудь, а именно я должен стать вестником такой новости. Я сам в нее не верю. Я не верю в то, что собираюсь сказать Вике. Потому что Арс не мог умереть. Это был не он. Кто-то на него похожий. В его кроссовках и на его мотоцикле. Но не он. Не он ведь?

ЭТО БЫЛ ОН.

Под кожей ползёт страх. Обволакивает внутренности, скручивает их в тугой узел. Прошибает тело потом. Выхожу из машины и направляюсь к подъезду. Набираю код по памяти. Я знаю его наизусть. Неоднократно был у Арса в новой квартире в отсутствие Вики. Поднимаюсь на лифте на нужный этаж и звоню в дверь. Она моментально распахивается. На пороге стоит перепуганная Вика.

— Влад? — изумляется, увидев меня. — А ты не знаешь, где Арс? Я не могу дозвониться...

Она растерянно замолкает. Глядит на меня. Не знаю, как я выгляжу. Должно быть, ужасно, раз Вика становится еще более напуганной. Она отступает на шаг назад. Бледнеет.

— Где Сеня? — в ее голос прорываются нотки паники.

А я просто смотрю на нее. Я не видел Вику больше года. Я запрещал себе думать о ней. Я выдергивал ее щипцами из своего сердца и своих мыслей. Я стирал ее из памяти с помощью других девушек. А сейчас просто смотрю на нее, красивую и нарядную по случаю годовщины свадьбы, и слова застряли в горле.

— Влааад, — зовет, почти переходя на крик. — Где Арсений? Что-то случилось?

— Арс разбился на мотоцикле, — вырывается сипло. Мой голос сорван, глотку словно кошки дерут.

Вика округляет глаза в ужасе. Отступает еще на пару шагов.

— Что? Как? — бормочет. — Где он? В больнице? Как он? К нему сейчас можно?

Ее глаза налились слезами, губы посинели. Я ненавижу себя за то, что должен сказать Вике. И я сам в это не верю. Но говорю:

— Арс погиб.

Глава 71. Наивысшая степень

Квартира родителей насквозь пропахла валерьянкой и корвалолом. Этот запах въелся в стены, въелся в нас. Папа отсчитывает очередные капли. Выпивает сам, затем снова капает лекарство в стаканчик и подносит мне. Отрицательно качаю головой.

Мама уложила меня к себе на колени и гладит по голове, пока я, не мигая, пялюсь в одну точку на стене. Сегодня были похороны. Сегодня мы простились с Арсением. Прошедшие три дня были кошмаром наяву. И сколько еще впереди этих кошмарных дней без моего мужа? Вся жизнь.

Я не верю. Меня не покидает ощущение, что все это дурной сон. Я жду, когда проснусь, но не просыпаюсь. Постоянно твержу себе, что Арсения больше нет. Он умер. Это навсегда. И осознавая действительность, выть раненым зверем хочется. Я не знаю, как дальше жить. Просто не представляю. Что ответить Кириллу, когда он спросит, где папа? От этой мысли по лицу струятся новые слезы. Я всхлипываю себе в кулак. Мама крепче меня обнимает.

Все три дня до похорон ребенок жил у няни. Пришлось попросить ее забрать Кирилла к себе, потому что никто из нас не мог за ним смотреть. На похоронах, естественно, сына не было. Час назад няня привезла Кирилла в квартиру к родителям. Я собрала в кулак всю свою волю и все свои силы, чтобы вести себя с ребенком, как обычно, и уложить его спать. А как быть завтра, я не знаю. И послезавтра. И через неделю. И через месяц. И через год. Потому что мне хочется рвать на себе волосы и лезть на стену. Но я не могу. Я должна быть сильной ради сына. Нашего с Арсением сына.

Дверь в квартиру тихо открывается и закрывается. Я знаю, кто пришел. Через минуту возни в прихожей в гостиной появляется Влад. Бросает на меня взгляд и подходит к моему папе. О чем-то тихо с ним переговаривается. Я не слышу слов, да и не пытаюсь разобрать их. Перемещаю взгляд с точки на стене на Соболева. Я никогда не видела его в таком ужасном состоянии. Наверное, Влад, как и я, не спал три дня. Еще на его лице видны синяки и ссадины, опухла губа, заплыл глаз.

У нас не было возможности поговорить с того мгновения, как он явился в нашу с Арсом квартиру и сообщил мне страшную весть. У меня началась истерика, и я плохо помню, что было дальше. Когда очнулась, дома уже были мои родители. А Соболева не было.

— Влад, — зову его тихим сиплым голосом. Они с папой замолкают и поворачиваются на меня. — Мы можем поговорить?

— Да, конечно.

Я поднимаюсь с маминых колен и сажусь на диване. От резкой смены положения закружилась голова, и мне требуется несколько секунд, чтобы подняться на ноги. Колени слабые, подкашиваются. Мама подскакивает следом, чтобы поддержать меня за локоть. Жестом даю ей понять, что могу сама.

— Давай выйдем на улицу.

— Да, конечно.

По лицам родителей вижу: им не нравится, что я куда-то собралась. Но так как иду с Владом, не возражают. Мы обуваемся в прихожей, молча вместе ждём лифт и так же молча едем вниз. Выйдя из подъезда, отходим к детской площадке. Она пустая, так как уже перевалило за одиннадцать вечера и стемнело. В груди нестерпимо ноет. Мне тяжело не то, что говорить, звук вымолвить. Но я хочу задать Владу вопросы.

— Расскажи мне, как все произошло. Откуда ты узнал первым, что Сеня разбился?

— При слове «разбился» мой голос надламывается, и я замолкаю. Силой воли стараюсь унять выступившие на глазах слезы. Я хочу конструктивно поговорить, а не портить все рыданиями.

— Я же рассказывал.

— Кому-то другому, но не мне.

Кивает.

— Мы были на дне рождения Бергера. Арс уехал раньше. Я после него. По дороге я увидел большое скопление людей и валяющийся в стороне мотоцикл Арса. Съехал на обочину, остановился, — замолкает на секунду. — Арс был уже мёртв, — тяжело сглатывает. — Он ехал без шлема, существенно превысил допустимый скоростной режим. Там ребенок на дорогу выбежал, Арс резко затормозил. Ребенок не пострадал, а Сеня...

Влад переводит дыхание. Слова даются ему так же тяжело, как мне.

— Почему Арс гнал на бешеной скорости без шлема?

— Я не знаю.

— Ложь! — громко заявляю, разоблачая Влада. — Ты лжёшь мне!

Я на пороге новой истерики. Тело охвачено мелкой дрожью, и если бы не стянутое колючей проволокой горло, я бы продолжала орать дальше. Соболев лжёт. Нагло и гнусно, глядя мне в глаза. Там что-то произошло. На дне рождения этого Бергера. Он, кстати, был сегодня на похоронах, я узнала его. Но не успела подойти и спросить. На похоронах много кто присутствовал, у Сени было много друзей. Они все подходили ко мне со своими дурацкими соболезнованиями, как будто не понимали, что их сочувствие делает мне только хуже.

Через пару недель все эти друзья забудут Арсения и продолжат жить своими счастливыми жизнями, будут пить и тусоваться, гонять на мотоциклах и смеяться. А Арсений не будет! Больше никогда не будет! Слезы все же заструились по лицу. Я быстро вытираю их тыльной стороной ладони.

— Что произошло на дне рождения Бергера? — рычу.

Влад не хочет говорить. Он намеренно что-то скрывает от меня, и это злит ещё сильнее. Я задыхаюсь от негодования. Мне хочется схватить Соболева за футболку и начать трясти со всей силы.

— Хватит делать из меня дуру. Говори, что произошло у Бергера.

А еще мне не дает покоя побитая рожа Соболева. Кто ему ее так разукрасил? У Сени тоже были на лице синяки и гематомы. Его травмы, допустим, можно списать на ДТП, но с кем подрался Влад?

— Зачем тебе это, Вик?

— Значит, там все же что-то произошло, и ты это от всех скрываешь! — произношу разоблачительным тоном.

—Я просто не хочу, чтобы ты переживала еще больше.

Стискиваю зубы. Еще никогда я не испытывала к Владу столько отвращения, как сейчас. Даже думать дико, что когда-то я любила этого человека. Меня раздражают его попытки помочь. Он крутился вокруг нас все три дня до похорон. Мельтешил перед глазами, делая мое состояние еще хуже.

— Если ты немедленно не расскажешь мне, что произошло у Бергера, я придушу тебя собственными руками.

Это не пустая угроза. Я действительно готова вцепиться Владу в глотку, если он прямо сейчас не расскажет, что заставило моего мужа гнать на бешеной скорости без шлема. Арс никогда себе такого не позволял. Особенно после того, как мы поженились. Он бросил гонки, он очень осторожно ездил не только на мотоцикле, но и на машине. Арсений полностью осознавал свою ответственность перед семьей и перед ребенком.

Соболев глядит на меня грустными потухшими глазами. Вздыхает. Трёт побитое и несколько дней небритое лицо.

— Арс узнал про нас с тобой в Турции.

Слова Влада оглушают меня на бесконечно долгие секунды. Моргаю несколько раз глазами.

— Как узнал? — растерянно бормочу.

— Я не знаю, Вик. Кто-то ему рассказал.

Отшатываюсь на шаг назад, отворачиваюсь к дереву. Из груди наружу рвётся крик. Я зажимаю рот ладонью. Меня разрывает изнутри. Когда мы с Арсением поженились, и у нас все стало хорошо, больше всего на свете я боялась, что каким-то образом он узнает про меня и Влада. Про мою страшную ошибку, которую я совершила. Влад — это ошибка. Все, что между нами было, — ошибка. Я просыпалась по ночам в холодном поту, смотрела на спящего мужа и до леденящего душу ужаса боялась, что однажды Сеня узнает про мое предательство, про мою ошибку. И он узнал...

— Арс стал задавать вопросы, — Влад стоит у меня за спиной. — Мне пришлось отвечать. Мы подрались. Потом нас разняли, и Арс уехал. Дальше ты знаешь.

Сгибаюсь пополам, зажмуриваюсь крепко-крепко и тихо рыдаю себе в ладонь. Я хочу упасть и умереть. Мне нет прощения. Мало того, что я предала своего мужа, так еще по моей вине он разбился.

— Вик... — рука Влада опускается на мое плечо.

Прикосновение Соболева больно жалит. Резко выпрямляюсь и скидываю с себя его руку. Поворачиваюсь к нему, простреливаю ненавидящим взглядом.

— Никогда не смей ко мне прикасаться. Слышишь? Никогда не смей.

— Извини.

— Что ты ответил на вопросы Арсения? Что ты ему рассказал?

— Что у нас был роман в Турции. Что мы любили друг друга и были бы до сих пор вместе, если бы не твоя беременность.

Земля уходит у меня из-под ног. Боже мой, Арс услышал это в годовщину нашей свадьбы.

— Зачем ты сказал ему? Зачем?

Влад сам едва держится. Ему так же плохо, как мне.

— Он задал прямые вопросы, а я честно на них ответил. Пожалуйста, не вини себя, Вика, — Соболев будто читает мои мысли. — Твоей вины точно ни в чем нет.

— Заткнись! — срываюсь на крик. — Просто заткнись! Ты не имел никакого права рассказывать ему! Все, что между нами было, — это ошибка! Страшная ужасная ошибка, о которой лично я буду жалеть до своего последнего вздоха.

— Вик...

— Не смей даже имя мое произносить, — перебиваю. — В гробу у Арсения все лицо было в синяках. Как ты посмел ударить его?

— У нас была драка. Он бил меня, а я его.

— Ненавижу тебя!!! — кричу на весь двор, срывая голосовые связки. — Просто ненавижу!!! Арс был лучше тебя. В тысячу, в миллион раз лучше. Во всем лучше. Ты даже ногтя его не стоишь. Лучше бы это ты умер!

Влад выдерживает мою тираду, не произнося ни звука. А я падаю лицом в ладони и захожусь новым громким плачем отчаяния и безысходности. Мой муж погиб. Я осталась вдовой с ребенком. А убило моего мужа мое предательство. Мне нет прощения. И то, что я испытываю сейчас к Владу — это наивысшая степень ненависти, презрения и отвращения. Я не хочу видеть его никогда в своей жизни. Никогда.

— Лучше бы это ты умер, — повторяю сквозь плач. — Лучше бы это ты умер.

— Да, — тихо соглашается. — Лучше бы умер я.

Глава 72. Доверительный управляющий

Дальше наступает пустота. Я каждый день что-то делаю, куда-то хожу, с кем-то разговариваю. Не плачу и не бьюсь в истериках, потому что сын не должен видеть меня в таком состоянии. Летом у нас нет няни, она на даче, и по нашей просьбе на период похорон забирала сына к себе, а после них привезла обратно. И я рада, что целыми днями мы с Кириллом вдвоём. Сейчас я дорожу каждой минутой рядом со своим ребёнком и не готова кому-то его отдавать.

Я занимаюсь с Кириллом развивашками, гуляю, играю, читаю ему книги. Мы ходим в бассейн, в детские развлекательные центры. Дома рисуем пальчиковыми красками, лепим из пластилина. Наши дни максимально насыщены активностями. Но в груди у меня зияет чёрная дыра. Выжженное поле. Каждую секунду мне приходится сдерживать внутренний крик отчаяния, боли и безысходности. Но зато ночью, когда ребенок спит, я могу дать волю слезам. Я снова живу у родителей, потому что вернуться в нашу с Арсением квартиру нет моральных сил. Я боюсь, что переступлю порог и не выдержу, сорвусь. Я даже не поехала туда за вещами. Их привезли родители.

Каждый день мне приходится уделять время мотошколе Сени. С ней большие сложности. У Арса было ООО и был инвестор. Инвестор не имеет доли в бизнесе, у него с Арсом другое соглашение, по которому инвестор дал деньги на развитие мотошколы, а Сеня должен был возвращать с процентами. У меня есть ощущение, что инвестор хочет меня обмануть. А именно, хочет забрать себе всю мотошколу. Буквально через несколько дней после похорон он позвонил мне и стал говорить, что Арс ему не платил и должен крупную сумму. Мне сложно в это поверить. Арсений очень много рассказывал о мотошколе, и если бы там были долги, я бы знала. Наоборот, Арс светился от счастья, что его бизнес процветает. Поэтому когда инвестор стал говорить про большую задолженность, я насторожилась.

По наследству ООО Арсения переходит мне. Я стану собственником компании через полгода после смерти мужа, а до этого должен быть назначен доверительный управляющий, который будет выполнять фактическое управление компанией. Кто станет доверительным управляющим, пока я не вступила в наследство? Им станет Влад.

Я не хотела. Но мой папа и мама Арсения меня уговорили. Как ни странно, Влад достаточно хорошо погружен в бизнес моего умершего мужа. Арс много ему рассказывал, Влад часто бывал в мотошколе, да и у самого Соболева есть свой небольшой айти-бизнес. Но самое главное — Влад знаком с инвестором, который дал Сене деньги на мотошколу. Если отбросить мою личную неприязнь к Соболеву и нежелание с ним контактировать по каким бы то ни было вопросам, умом понимаю: для того, чтобы сохранить дело Арсения, Влад должен стать доверительным управляющим на полгода.

Соболев начинает фактическое управление мотошколой. Каждый вечер после работы он приезжает ко мне и рассказывает, как дела в фирме, что происходит и над чем он сейчас работает. Выслушав его рассказ, я задаю вопросы, если они у меня есть, и Влад уезжает. На этом наше общение заканчивается. Оно у нас сугубо деловое. Соболев наводит порядок в бухгалтерии и отчётностях для налоговой. Арсению не повезло с бухгалтером, последний раз она подала в ФНС отчетности с ошибками, а найти нового бухгалтера муж не успел. Влад нашел очень компетентную женщину, которая исправила все ошибки предыдущего сотрудника. Но что самое для меня главное — Влад поставил на место инвестора, который откровенно хотел обмануть меня. Никаких задолженностей нет, Арс платил инвестору вовремя и погасил почти весь долг.

У меня есть всего месяц для того, чтобы по максимуму въехать в работу мотошколы. Потому что в сентябре начнётся моя учеба в университете, я перешла на третий курс. Во время учебы мне будет сложнее погружаться в функционирование бизнеса. И я еще не решила, что буду делать, когда вступлю в наследство. Я же не могу бросить учебу, чтобы стать новым генеральным директором мотошколы. Но и продавать ее я не хочу. Арсений любил свое дело, я хочу сохранить мотошколу в память о моем муже. Единственным вариантом остается найти хорошего генерального директора. С его поиском, скорее всего, тоже будет помогать Влад. Так что я почти смирилась, что Соболев задержится в моей жизни еще на какое-то время.

Мне нравится, что Влад в общении со мной не выходит за рамки мотошколы. Мы разговариваем пятнадцать-двадцать минут в день и только о бизнесе. Ни о чем больше. Не знаю, обидели ли его мои слова после похорон Арсения о том, что лучше бы умер Влад. Наверное. Любого человека обидели бы такие слова. Я потом раскаялась о сказанном в порыве отчаяния. Но у Влада прощения не попросила. Просто теперь при каждой встрече с ним чувствую себя немножко виноватой. Но Соболев не подаёт виду, что его ранили мои слова. Так что, может, он уже забыл о них, не знаю. Я не поднимаю эту тему, потому что не хочу, чтобы наше общение выходило за рамки делового. Где один раз отойдём от мотошколы, там и второй.

Единственное, что меня немного напрягает, так это то, что Влад всегда приезжает с подарками Кириллу. Не было ни одного дня, чтобы Соболев явился с отчетом о мотошколе и не привёз что-то моему сыну. В итоге Кирилл уже ждет появления дяди Влада, потому что знает: получит от него подарок. Зайдя в квартиру, Влад первым делом общается с моим ребенком. Треплет его по волосам, шутит, вручает очередную машинку/мячик/конструктор/книжку/игрушку. Потом Влад проходит на кухню, где пятнадцать-двадцать мы говорим о бизнесе. После этого Соболев снова общается с Кириллом. Может поиграть с ним в детской. Затем уходит.

Если мои родители возвращаются с работы раньше, чем Влад покинет квартиру, они предлагают ему остаться на ужин и, как правило, Соболев соглашается. К счастью, это бывает не часто. Но когда мы сидим за одним столом, я стараюсь не вступать в разговоры, быстро кормлю Кирилла, ем сама и ухожу с сыном. Я не могу общаться с Владом как ни в чем не бывало. Даже не столько потому, что чувствую себя виноватой за пожелания смерти. Я в целом считаю неправильным все, что между нами было. Корю себя за обман и предательство Арсения. Каждый день думаю о своем муже, вспоминаю его, пересматриваю наши фотографии. Мысленно прошу у Арса прощения. Я хожу к нему на могилу и горько плачу, опустившись лбом на крест.

А еще я очень хочу, чтобы Кирилл знал и помнил своего папу. Я рассказываю ему про Арсения, показываю фотографии, напоминаю о каких-то ярких событиях, которые отложились у сына в памяти. Например, как мы ходили в парк аттракционов за две недели до гибели Арса. Или как Кирилл с Арсением запускали радиоуправляемый вертолёт. Каждый божий день я проговариваю сыну эти моменты и показываю фото и видео тех дней, чтобы время не стёрло их из детской памяти. Кириллу еще нет двух с половиной лет, и я очень боюсь, что он попросту не запомнит Арсения и не унесёт с собой во взрослую жизнь ни единого воспоминания о родном папе. Я была старше, когда погибли мои настоящие родители, мне было три с чем-то. У меня есть несколько воспоминаний о них. Я хочу, чтобы у Кирилла тоже были воспоминания об Арсении. Но каждый такой разговор с сыном заканчивается одним и тем же диалогом, который вытряхивает из меня всю душу.

— Так а где папа? Он меня бросил? — спрашивает обиженно.

— Нет, сынок. Папа улетел на небо. Он смотрит на нас и радуется, что у нас с тобой всё хорошо.

— А почему он к нам не приезжает? — недовольно.

— Он не может.

— Значит, мы больше никогда не увидим папу?

Перевожу дыхание. Сглатываю ком.

— Однажды мы тоже полетим на небо. И обязательно встретимся там с папой.

— А когда? — с любопытством.

— Никто не знает. У каждого для этого свое время.

Глава 73. Осень

Осень. Такая же холодная и промозглая, как состояние моей души. Началась учеба на третьем курсе университета, а Кирилл пошел в садик. Пока только в группу кратковременного пребывания на три часа. В остальное время до вечера с ним няня. Я еще не решила, буду ли отдавать ребенка в сад на полный день. Посмотрю по его настрою. Вроде бы Кирюше нравится, но в группе кратковременного пребывания не так много детей, как в обычной. В яслях их под тридцать человек. Не знаю, что полезного может почерпнуть ребенок, когда одна воспитательница разрывается между тридцатью детьми. Так что я больше склоняюсь к тому, чтобы сын ходил в ясли на полдня исключительно для социализации.

Загруженность в университете стала меньше, и однокурсники начали искать подработку, которую можно совмещать с учебой. Я бы тоже очень хотела найти что-то по специальности, хоть на пару часов в день. Но пока не могу себе этого позволить. Несмотря на то, что есть няня, Кирилл в первую очередь нуждается во мне. Особенно после смерти Арсения. Да я и сама стремлюсь каждую свободную минуту проводить с ребёнком. Он центр моей жизни, центр моего мира, мое все. Лучшее, что когда-либо случалось со мной, — это мой сын. Наш с Арсением сын.

По возможности стараюсь возить ребенка к родителям Арса. Они в сильном унынии после смерти сына, но их спасает, что старшая дочка за пару месяцев до гибели Сени родила близнецов. Она сейчас живет с детьми у родителей в Подмосковье, они ей помогают. Благодаря внукам свекры держатся на плаву.

В субботу в конце октября еду с Кириллом в гости к родителям Арса. Они до слез в глазах рады видеть внука. Надежда Сергеевна берет Кирюшу на руки и без конца прижимает к себе с поцелуями. Глядя на эту картину, у меня самой глаза на мокром месте. Александр Викторович сажает Кирилла на шею и ходит так с ним по дому. Сын расправил руки в стороны и представляет, что летает на самолете. Шестимесячные близнецы — Коля и Сережа — барахтаются в манеже. Я не понимаю, как свекры и сестра Арса их различают. Они еще и в одинаковой одежде.

— Мам, а как понять, кто из них Коля, а кто Сережа? — Кирилл подошел к манежу и с любопытством смотрит на двоюродных братьев.

— Юль, — зову сестру Арса. — Кто из них Коля, а кто Сережа?

Юля, несмотря на помощь родителей с близнецами, похожа на зомби. У меня аж в груди щемит, когда смотрю на нее. Невольно вспоминаю себя, когда Кирилл только родился. День и ночь смешались, я перестала различать дни недели. Потому что у меня был один сплошной день сурка. Вот и у Юли так же. А она еще обоих мальчиков кормит грудью, в том числе по ночам.

— Вот Коля, вот Сережа, — показывает пальцем на сыновей, лежащих на животике.

— Как ты различаешь их, да еще и со спины? — изумляюсь.

— Да они совершенно не похожи.

— Они как две капли!

— Нет, у них и лица разные, и телосложение, и характер. Сережа младше Коли на пятнадцать минут, но он лидер. Куда Сережа, туда за ним и Коля.

Перевожу взгляд на малышей. В подтверждение слов матери Сережа бросает грызть одну погремушку и тянется ко второй. Вслед за ним то же самое делает Коля.

— Кирюш, поиграй с братиками, — предлагаю сыну.

Брезгливо морщится.

— Они еще мелкие. А я уже большой!

Мы с Юлей одновременно смеемся. Она опускается на корточки перед племянником и крепко его обнимает. Целует в макушку и смахивает слезу с щеки. Не сказать, что Арс был очень близок со своей старшей сестрой, но Юля, конечно, горюет, как и все мы.

— Давай я пойду гулять с детьми, пока не начался дождь, а вы с Надеждой Сергеевной отдохнете? — предлагаю Юле.

— А тебя не затруднит? — хватается за мое предложение как утопающий за соломинку.

— Конечно, нет! Близнецы, я думаю, сразу уснут в коляске, а Кирилл побегает по лужам.

— Спасибо, Вика, ты меня очень выручишь!

— Да не за что. Вам с Надеждой Сергеевной нужно поспать.

Юля кормит сыновей и быстро их собирает. Я облачаю Кирилла в специальный комбинезон и резиновые сапожки для прогулок в дождь. Сын обожает носиться по лужам. Как только мы выходим на улицу, близнецы сразу засыпают. Я медленно качу коляску и поглядываю за Кириллом. Сын не упускает ни одной лужи. Идти в лес не хочу, там сейчас сыро и грязи по колено, поэтому брожу по улицам поселка между домами. Теряю бдительность и незаметно для самой себя оказываюсь на улице Соболевых. Здесь, как назло, много луж, поэтому Кирилл сразу несется сюда. Влад не живет с родителями вот уже пару лет. Но сейчас его машина стоит у ворот. Наверное, приехал в гости на выходные. Хорошо, что Кирилл не знает, как выглядит автомобиль дяди Влада, а то бы побежал к машине.

Мы медленно движемся в сторону дома Соболевых. Я очень хочу пройти мимо их окон незамеченной, поэтому опускаю капюшон пуховика пониже. Я ничего не имею против тети Сони и дяди Димы, с удовольствием бы увиделась с ними, но их сына в моей жизни слишком много. Даже те пятнадцать-двадцать минут в день, которые я общаюсь с Владом на тему мотошколы, — перебор.

У дома Соболевых самая большая лужа. Конечно же, Кирилл залезает в нее и начинает прыгать. Я хочу быстро проехать окна, но все же не успеваю. Одно из них на первом этаже распахивается и выглядывает тетя Соня. Блин.

— Вика! — восклицает. — Это ты?

— Ага... Здрасьте.

— Заходите в гости.

— Извините, не можем. Я гуляю с Юлиными близнецами, они скоро проснутся.

Тетя Соня переводит взгляд с меня на Кирилла. Смотрит несколько секунд. Грустнеет. Я знаю, о чем она думает. Что Кирилл сильно похож на Арса. Тетя Соня видела моего мужа в раннем детстве, первоклассником, так что может сравнить Арса в детстве и Кирилла.

— Как вы? — спрашивает с грустью и болью в голосе.

Под «вы» тетя Соня понимает всю семью Арсения. Родители Влада, конечно же, тоже присутствовали на похоронах. Я помню, тетя Соня сильно плакала.

— Потихоньку, — силюсь улыбнуться. — Юля с близнецами живет у родителей. А ее муж в Москве, он работает, приезжает по выходным. Я вышла погулять с детьми, чтобы они с Надеждой Сергеевной немного отдохнули.

— А как твои дела? Учишься?

— Да, я на третьем курсе. Кирилл пошел в сад на три часа в день.

— Как там ему?

— Нравится, но уже три раза заболел.

От наших голосов один из близнецов проснулся и запищал. Глянула на часы. Почти два часа спали.

— Ладно, я поеду домой, а то сейчас раскричатся.

С пониманием кивает.

— Передавай Малаховым привет.

— Хорошо. Кирилл, — зову сына. — Пора домой.

— Ну мааам.

Подхожу к ребенку и буквально тащу его за руку из лужи.

— Дома я дам тебе киндер.

— Не хочу!

— Два киндера.

— Нет!

— Три киндера и свой телефон.

Сын задумывается.

— А завтра будем целый день смотреть «Синий трактор».

— Я согласен!

Тетя Соня смеется, глядя на мою торговлю с Кириллом. Я машу ей напоследок, и она закрывает окно. Быстро веду сына и качу коляску по тротуару. Близнецы уже проснулись, и их плач набирает обороты.

Как хорошо, что из окна выглянула тетя Соня, а не Влад.

Глава 74. Идиллия

Не проходит и двадцати минут после того, как я возвращаюсь с прогулки с детьми, как раздается стук в калитку, и во двор заходит Влад. Когда замечаю его в окне, аж прирастаю к одной точке. Мама Арсения выходит встретить Соболева. Он обнимает Надежду Сергеевну, и она, очевидно, приглашает его зайти в дом. Я стою в нерешительности в коридоре и не знаю, куда себя деть. Да и куда тут денешься? Не прятаться же трусливо по комнатам.

— Привет, — Влад здоровается первым, когда входит в дом.

Выдавливаю из себя улыбку и киваю ему.

— Владик, заходи к нам почаще, — Надежда Сергеевна растрогалась до слез. — Мы всегда тебе очень рады, ты же знаешь.

— Я редко здесь бываю, Надежда Сергеевна. Я же в Москве живу. Сегодня приехал навестить родителей и зашел к вам.

Значит, он планировал навестить родителей Арса? А я, грешным делом, подумала, что это тетя Соня рассказала, что увидела меня, и поэтому он пришел. Глупость какая. Аж смеяться хочется. С чего бы Владу куда-то тащиться в дождь ради меня?

— Спасибо большое, что не забываешь про нас, — Надежда Сергеевна промокает глаза платочком..

Услышав голос Влада, из гостиной выбегает Кирилл. Он сразу виснет на Соболеве и принимается рассказывать ему про садик. Я ухожу в комнату к Юле, чтобы помочь ей с детьми. Судя по доносящимся до меня обрывкам разговоров, Влад с родителями Арса и с Кириллом находятся в гостиной. Юля изъявляет желание выйти к ним и, скрипя душой, мне приходится согласиться. Не скрываться же намеренно от Влада. Это глупо и странно.

В гостиной я залезаю в манеж к близнецам и больше вожусь с ними, чем принимаю участие в разговоре. Краем глаза наблюдаю за Кириллом, и мне не нравится, что он так виснет на Соболеве. Сын стащил Влада с дивана на пол и лазает по нему. Соболев совершенно не сопротивляется и позволяет моему ребенку в прямом смысле сидеть у себя на голове.

— Кирилл! — все-таки не выдерживаю и зову ребенка. — Подойди ко мне.

— Мам, я занят.

Сын повалил Влада на пол и молотит кулаками, изображая сражение. Видимо, это что-то из мультиков про супергероев. Надо меньше давать Кириллу их смотреть.

— Я победиииил! — провозглашает Кирилл.

Влад смеется, родители Арса и сестра умиляются, глядя на них. А я злюсь. Не понимаю, почему. Наверное, потому что не хочу, чтобы сын сближался с Соболевым. Зачем это нужно? Влад был другом Арсения, но не моим. Хотя сейчас он очень помогает с мотошколой, сама бы я не вывезла бизнес Сени. Но понятно же, что Соболев делает это из чувства долга перед Арсением. В январе я вступлю в наследство, и помощь Влада больше не понадобится.

— Ладно, уже поздно, — вылезаю из манежа. — Мы поедем домой.

— Вика, оставайтесь на ночь! — тут же предлагает Надежда Сергеевна.

Ну уж нет. Близнецы будут всю ночь орать по очереди, и в итоге с ними за компанию разорется Кирилл.

— Спасибо, Надежда Сергеевна. Но мы лучше домой. Мне к понедельнику много домашнего задания нужно сделать по учебе, утром придет няня.

— Я вас отвезу.

Застываю на одной точке и изумленно таращусь на Влада. Что?

— Не надо, спасибо, я вызову такси.

— Я вас отвезу, — повторяет чуть громче и чуть строже, поднимаясь с пола. — Собирайтесь, сейчас подгоню машину.

Хлопаю ресницами, не находясь, как реагировать на предложение Влада. Нет, это даже не предложение, а факт, перед которым он меня поставил.

«Я вас отвезу».

Типа, я так сказал, значит, так и будет.

— У тебя нет детского кресла, — нахожу весомый аргумент.

От мысли, что мне придется оказаться с Соболевым в маленьком закрытом пространстве, становится дурно.

— Есть. Я купил.

Чего???

— Вика, поезжайте с Владом, — вмешивается Надежда Сергеевна. — Нам так будет спокойнее. Эти таксисты носятся и нарушают правила. А уже стемнело и идет дождь. Я буду сильно за вас переживать. Если вы поедете с Владом, мне будет спокойнее.

Пока я в ступоре не нахожу слов, Соболев одевается и выходит из дома, накинув на голову капюшон. Из оцепенения меня выводит голос Надежды Сергеевны. Она несет мне какие-то пакеты.

— Вот, возьмите.

— Что это?

— Это я покупала Кирюше зимние вещи и игрушки.

— Очень большие пакеты, давайте в другой раз, когда с папой приеду?

— Влад поможет тебе донести до квартиры.

Еще этого мне не хватало — чтобы Соболев поднимался до квартиры. Я начинаю сопротивляться, но Надежда Сергеевна сильно настаивает, а я не хочу ее обижать. Приходится согласиться. Пока я одеваю Кирилла, Соболев подъезжает к воротам. Угораздило же меня засобираться при нем домой. Надо было сначала дождаться, когда Влад уйдет.

В машине Соболева за сиденьем водителя действительно установлено детское кресло, что снова повергает меня в шок. Зачем Влад его купил? У него будет ребенок? Если да, то ведь сначала малыша надо возить в люльке.

Мы едем молча, в машине свет не горит. В темноте мне легче, чем при свете дня. В салоне тепло, это расслабляет. Я снимаю с себя пуховик и куртку с Кирилла. Сын смотрит в окно на проезжающие мимо автомобили.

— А эта машина какого цвета? — спрашиваю.

— Красная, — отвечает.

— А эта?

— Синяя.

— А эта?

— Белая.

Я повторяю с сыном все цвета, которые он уже знает, и показываю новые, если встречаются такие автомобили. Влад молчит, сосредоточен на дороге. Но я все равно чувствую на себе его взгляд в зеркало. Щёки покалывает, мне немного неуютно. Краснею. Хорошо, что в темноте салона не видно.

Едем долго. Дождь, пробки. Я уже не знаю, как и чем занять Кирилла. Суечусь на ровном месте, ёрзаю на сиденье. В итоге не выдерживаю и включаю сыну мультики на телефоне. Угнетает молчание Влада, хотя и к разговорам с ним я не готова. Я вообще не понимаю, что со мной происходит и почему я так отношусь к Соболеву. Все, что между нами было, давно в прошлом. Мы не враги, но и не друзья. Я отпустила Влада и обрела счастье с Арсением. У Соболева тоже своя жизнь. Вон, даже детское кресло приобрел. Видимо, есть ребенок, которого он часто возит. Когда Влад тормозит у моего дома, выдыхаю с облегчением. Наконец-то.

— Я позвоню папе, он спустится за пакетами.

— Я подниму их.

Снова тон, не терпящий возражений. Как в гостиной у родителей Арса: «Я вас отвезу». Влад берет пакеты, по дороге к подъезду общается с Кириллом. В маленькой кабине лифта мне совсем тесно и невыносимо. Папа, конечно же, предлагает Бладу задержаться у нас, и он, конечно же, соглашается. Я скрываюсь в своей комнате, чтобы перевести дыхание. Долго не выхожу, слушая голоса за стенкой. Папиного давно не слышно, только Влада и Кирилла. Что они там делают?

Не сумев совладать с любопытством, вылезаю из своей спальни и крадусь на носочках в сторону зала. Папа, видимо, тоже ушел отдыхать к себе. Значит, Влад и Кирилл вдвоем. Заглядывая в слегка приоткрытую щель в двери, наблюдаю идиллию: Кирилл и Влад собирают пазлы. Да так увлеченно. Даже неудобно мешать им. Поэтому, вздохнув, возвращаюсь к себе.

Глава 75. Три с половиной года

В январе мотошкола становится моей, при помощи Влада я нанимаю толкового генерального директора, и больше у меня голова ни о чем не болит. Дело Арсения живо и приносит нам с Кириллом стабильный ежемесячный доход. Когда сын вырастет, передам мотошколу ему, чтобы продолжал дело родного отца. Моя душа спокойна. Больше всего я боялась, что не получится справиться с бизнесом Сени, в который он вложил всю душу, и мотошколу придется закрыть. Конечно, ничего бы не получилось без помощи Влада. Бесспорно, он спас мотошколу. Я очень благодарна Соболеву и открыто говорю ему об этом.

Я полагаю, что на этом мое общение с Владом прекратится. Больше у нас нет точек соприкосновения. Мы не друзья, у нас нет поводов видеться просто так. Однако Влад не исчезает из нашей с Кириллом жизни. Он приезжает два-три раза в неделю. Общается с моим папой, играет с моим сыном, ходит с ними на прогулки.

Я в замешательстве. Сказать что-либо Соболеву я не могу, так как, в общем-то, приезжает он не ко мне. Папа, естественно, всегда рад Владу, как родному. Кирилл тоже души в нем не чает. Большую часть времени они проводят втроем, и, по-хорошему, меня не должно это заботить, однако я все равно на взводе. Так или иначе мне приходится перекидываться с Владом парой фраз. То он спросит про мотошколу, то я из вежливости поинтересуюсь его делами. Ужины за общим столом — отдельная тема. Все время отмалчиваться и игнорировать присутствие Влада, как минимум, неприлично, а как максимум, подозрительно в глазах родителей. Приходится принимать участие в разговоре, отвечать на какие-то вопросы Влада.

Он интересуется моими личными делами. Спрашивает про универ, учебу, будущее трудоустройство. Последнее — больная тема. Я хочу найти хорошую интересную работу уже сейчас, но у меня ни идеи, как совмещать ее с учебой и материнством. Большинство однокурсников где-то работают хоть на полставки. Я и этого не могу себе позволить. А третий курс стремится к концу, на дворе март. Следующий учебный год — последний.

— Помнишь Нину? — спрашивает как-то раз Влад.

Мы вдвоем. Соболев приехал слишком рано, родители не вернулись с работы. Даже няня еще не ушла. Она занимается с Кириллом в комнате, пока я на кухне завершаю приготовление ужина. Немного неловко делать это под взглядом Влада. Он сидит на стуле, пьет чай и смотрит на меня. Мы разговариваем. Ну не молчать же, находясь в одном небольшом помещении. Наверное, это первый раз, когда мы с Владом наедине и разговариваем не о делах мотошколы.

— Конечно, помню, — опрокидываю спагетти на дуршлаг.

Связь с Ниной после поездки в Турцию оборвалась. Она писала несколько раз, но мне было не до нее. Я тогда узнала о беременности, рассталась с Владом и думала, что наступил конец света. Боже, как это смешно. И стыдно. Потому что мой сын — это лучшее, что случалось со мной в жизни. Я ни капли не жалею, что у меня есть Кирилл. Я ни капли не жалею, что он именно от Арсения. Я ни капли не жалею, что рождение ребенка стоило мне отношений с Владом. Вернуть время назад — и я бы влепила себе восемнадцатилетней хорошую пощечину. За то, что сокрушалась из-за залета и страдала по Владу вместо того, чтобы радоваться беременности и наслаждаться прекрасным периодом ожидания малыша.

— Она же маркетологом работает. Спросить у нее про работу для тебя? Может, возьмут хотя бы на стажировку для наработки опыта?

Возвращаю спагетти в кастрюлю и разворачиваюсь к Владу всем корпусом.

— А где именно она работает?

О том, что Нина училась на маркетолога, я помню. Тем же летом после Турции она собиралась устраиваться в какой-то банк. Но устроилась ли, не знаю.

— В банке. Она занимается программой лояльности.

У меня аж воздух из легких выбивает. Это не работа, а мечта.

— Думаешь, у них есть вакансии для студентов без опыта?

— Пока не спросим, не узнаем. Ну и ты же не претендуешь на полную ставку с большой зарплатой. Можно начать с бесплатной стажировки.

— Спроси у нее, пожалуйста, — прошу жалобно.

Я бы сама спросила у Нины, но будет странно, если, не общаясь с ней больше трех с половиной лет, я вдруг напишу с вопросом про работу. Нина, кстати, была на похоронах Арсения. Подходила ко мне и соболезновала. Но в тот день много кто подходил. А мне было так тяжело, что я еле выдавливала из себя слово «Спасибо» на их соболезнования.

Нина не любила Арса. Называла его «плохим человеком» и «мерзким типом». Ну, возможно, в школе Арсений действительно перегибал. У Сени, как и у Влада, были компьютерные мозги. Только для Соболева компьютеры — это страсть, а для Арса они были баловством. Арсений знал программы по взломам личных аккаунтов в соцсетях, почтовых ящиков и забавлялся этим в школе.

— Хорошо, спрошу.

— Спасибо.

— Да пока не за что.

Я отворачиваюсь обратно к плите. Добавляю в кастрюлю со спагетти приготовленные на сковородке морепродукты. Осталось нарезать салат. Мою овощи под краном, достаю салатницу из шкафчика над раковиной.

— Тебе помочь? — Влад прерывает молчание. — Давай нарежу салат.

Удивленно поворачиваю на него голову.

— Ты умеешь делать салат?

— Конечно.

— Три с половиной года назад ты не умел.

На несколько секунд воцаряется тишина. По его темно-карим глазам вижу: Влад сейчас думает о том же, о чем и я. А именно, память отбросила его в то судьбоносное лето, когда я прилетела из Израиля в Москву и поселилась на время у Соболевых. Родителей Влада и его сестры не было, мы жили две недели вдвоем. Из еды была пицца и доставка из близлежащих ресторанов.

— Ты тоже не умела готовить три с половиной года назад. А сейчас вон какие шедевры делаешь, — кивает на мою пасту с морепродуктами.

Меня разбирает легкий смех. Я не представляю Влада за готовкой. Его максимум — погреть в микроволновке уже готовую еду.

— Я давно живу один, — напоминает. — По-твоему, чем я питаюсь?

— Пиццей, роллами и пельменями из «Вареничной № 1», — отвечаю незамедлительно.

Это именно то, что тем летом Влад заказывал чаще всего, пока не было его родителей. Теперь его очередь смеяться. И я вдруг понимаю, что не смеялась вместе с Владом... Сколько я не смеялась вместе с ним? Все те же три с половиной года. Вместо ответа Влад встает со стула, закатывает рукава на рубашке, берет деревянную доску, нож и принимается нарезать овощи для салата. Я отхожу в сторону и с любопытством наблюдаю.

— В тебе жил скрытый талант, — иронично роняю.

Влад ухмыляется.

В дверь на кухню раздается стук, и заглядывает няня:

— Мы закончили.

Иду провожать ее в прихожую. Пока няня одевается, задаю вопросы про Кирилла. Она хвалит сына, а я растекаюсь лужицей, слыша комплименты в адрес своего ребенка. Конечно, мой сын самый умный, самый сообразительный, самый чудесный мальчик на свете.

Когда возвращаюсь на кухню, Кирилл сидит на руках у Влада и увлеченно с ним болтает. Это уже привычная для меня картина. Мне иногда кажется, что я этим двоим мешаю. Такая у них идиллия. Перевожу взгляд на столешницу. Рядом с моей пастой стоит салат. Ну просто диво дивное. Соболев больше не заказывает коробки пицц, а готовит сам. Где это записать? Побыстрее бы пришли с работы родители, и мы сели ужинать. Я обязана попробовать салат Влада.

Глава 76. Жизнь продолжается

Время до лета пролетает быстро. В июне я сдаю сессию и перехожу на последний четвертый курс. Близится первое июля — годовщина смерти Арсения. В этот день мы соберемся всей семьей, поедем на кладбище, потом будут поминки. Но накануне я еду на могилу Арса одна. Я часто сюда приезжаю. Рассказываю Сене про свои дела, про Кирилла. Мне кажется, так он меня слышит. А сейчас просто молчу. Смотрю на фотографию Арса на памятнике и не знаю, что сказать. Я чувствую себя виноватой перед мужем. Не только в том, что в тайне за его спиной любила Влада. Много в чем. Мне кажется, я была холодна и груба с Арсом. Много от него требовала и мало давала.

Почему осознание таких вещей приходит к нам, когда становится слишком поздно? Чувство вины перед Сеней грызет меня каждый день. Кручу на безымянном пальце правой руки обручальное кольцо. Я не снимала его год. Недавно мама мягко напомнила, что мне всего двадцать два, и моя жизнь продолжается. Родители боятся, что я не устрою свою личную жизнь и до старости останусь одинокой. А я даже думать об этом не хочу. И уж точно у меня нет желания ходить с кем-то на свидания. Еще Влад не перестает крутиться рядом. У меня уже нет в его сторону столько негатива, как раньше. Я нормально с ним общаюсь. Наверное, у нас какое-то подобие дружбы. Я всегда могу обратиться к нему за помощью, и он не откажет. Многое он делает для нас с Кириллом сам, без просьб с моей стороны. Влад, кстати, договорился с Ниной о стажировке для меня. Вакансий у них в банке нет, тем более для студентов без опыта, а вот на практику летом согласились меня взять. Мне ничего не заплатят, так как стажировка бесплатная, но зато получу какой-никакой опыт и строчку в резюме.

Практика началась сразу, как я закрыла летнюю сессию, и продлится до августа. Няни летом нет, она, как обычно, уехала на дачу возделывать огород. Так что я вожу Кирилла в сад на полный день. Думаю, так и оставлю. Ребенок хорошо адаптировался в детсаду, болеет намного меньше, поэтому в няне, в общем-то, больше нет необходимости. Так и не проронив ни слова, встаю с лавочки и подхожу к памятнику. Провожу по нему рукой, сглатываю тугой ком в горле. Склоняюсь лбом, невесомо целую губами.

— Прости меня за все, Сень, — шепчу. — И спасибо за сына.

Смахнув с щек слезы, тороплюсь на выход из кладбища. За его воротами вдыхаю полной грудью. Как говорит мама: моя жизнь продолжается. Поэтому вызываю такси и еду в банк. Сегодня шестой день стажировки. Начальник нормальный, коллектив нормальный, но я все равно, как огня, боюсь опоздать хоть на минуту.

Помимо меня летнюю практику проходят еще три студента разных вузов. Нам дают различные задания, мы их выполняем. Важное, естественно, не поручают. Я стараюсь проявлять инициативу, а не тупо, как болванчик, выполнять, что велели. На то, что после стажировки мне предложат остаться, надежды не питаю. Вакансий действительно нет, отдел маркетинга полный. Но зато стажировка помогает мне понять: я не ошиблась с выбранной профессией. Мне нравится то, что я делаю.

Первого августа я получаю от начальника документы об успешном прохождении стажировки и рекомендательное письмо. Теперь можно немного отдохнуть перед началом учебного года и вдоволь провести время с сыном. Я перестаю водить Кирилла в сад, каждый день мы проводим вдвоем. Или втроем, если к нам присоединяется Влад.

Соболев предлагает свозить Кирилла в аквапарк, в зоопарк, на детские аттракционы. У Влада всегда есть идея, как и чем развлечь ребенка помимо площадки во дворе дома. Кирилл в полном восторге от придумываемых Владом активностей, а значит, и я довольна. Только меня немножко коробит, что со стороны мы можем выглядеть, как семья. Я даже слышала, как Кириллу сказали: «Мальчик, тебя папа зовет», имея в виду Влада. Сын сразу поправил, что это не папа, а дядя Влад. Кирилл знает и помнит своего настоящего отца, я каждый день рассказываю ему про Арсения и показываю фотографии.

Я не задаюсь вопросом, зачем Влад проводит с нами столько времени и так возится с моим сыном. Подсознательно, конечно, понимаю причину. Но мне все равно сложно поверить, что у Соболева остались ко мне какие-то чувства. Столько лет прошло. А если быть точными, то ровно четыре года. Он что, до сих пор влюблен в меня? Это что-то из области фантастики. После меня он долго встречался с брюнеткой-Барби Настей. Да и сейчас наверняка не одинок. Мне больше нравится думать, что Влад возится с нами из чувства долга перед Арсением. Тем более Соболев не делает никаких откровенных поползновений в мою сторону. Мы общаемся как хорошие друзья.

В последние десять дней августа мы едем на море в Грецию. Влад тоже с нами. И это навевает на меня воспоминания из детства, когда Соболев проводил каникулы с моей семьей, и мы вместе ездили отдыхать. Только сейчас с нами добавился еще один человек — мой сын.

Нам всем нужен был этот отдых, чтобы прийти в себя после очень тяжелого года. Я отсыпаюсь, объедаюсь фруктами и ни о чем не думаю. Лежа на шезлонге под зонтиком, лениво дремлю, слушая шум моря. Мне нравится купаться после захода солнца. Людей на пляже почти не остается, я плаваю одна. Ну как одна. На песке обычно сидит Влад и караулит, чтобы я не утонула. Это вызывает у меня смех.

— Слушай, тебе не обязательно меня сторожить, — говорю, вылезая из воды. Влад подает мне сухое полотенце. — Я умею плавать.

— Ты забыла, как много лет назад здесь на Крите чуть не утонула?

Это одно из самых неприятных воспоминаний. Был случай, когда мы отдыхали на Крите, я плавала, и у меня свело ногу судорогой. Влад вытащил меня.

— Сейчас нет таких волн, как тогда. И я плаваю возле берега.

— Что за развлечение ты себе придумала — купаться ночью? — недовольный тон.

Медленно вытираюсь полотенцем. Влад продолжает сидеть на песке и следит за каждым моим движением. В свете луны и тусклых фонарей я плохо его вижу. Он меня, наверное, тоже.

— Не знаю. Мне правится. Днём мне хочется спать под зонтиком, а ночью появляется желание плавать.

Влад неодобрительно качает головой. Я надеваю поверх мокрого купальника пляжный сарафан. Соболев поднимается с песка, берет сумку, и мы направляемся к отелю. Кирилл с родителями, мама, наверное, уже уложила его спать. На этаже прощаюсь с Владом до завтра и иду в номер папы с мамой. Тихо стучу в дверь, родительница открывает. Папы в номере нет, наверно, ушел куда-то.

— Кирилл спит? — шепчу, проходя в номер.

— Да, минут пятнадцать назад уложила.

Сын лежит посреди кровати родителей, раскинув руки и ноги в разные стороны.

— Давай заберу его к себе.

— Не надо, разбудишь. Пускай сегодня с нами поспит. Лучше сходи сейчас куда-нибудь с Владом, выпейте по коктейлю, пообщайтесь наедине.

От последних слов я аж застываю на месте. В шоке гляжу на маму. Что она имела в виду? Родительница словно читает мой немой вопрос. Становится серьезной.

— Вик, неужели ты не видишь, как Влад к тебе относится?

— Как?

— Он любит тебя.

От маминых слов земля из-под ног уходит. Я цепенею и не могу пошевелиться. А она продолжает:

— Ты как маленькая, ей-богу!

— Мам, ты что такое говоришь? — отмираю. — Ты откуда это взяла? Влад просто помогает нам в память об Арсении. Мы с ним друзья.

— Вика, он влюблен в тебя, и это видно абсолютно всем вокруг, но почему-то только кроме тебя.

— Ерунда какая. Он вообще не проявляет ко мне никаких знаков внимания.

— Потому что ты до сих пор носишь обручальное кольцо. Влад ждет, когда ты его снимешь. И пора бы уже сделать это. Арсения нет больше года, а тебе всего...

— Двадцать два года, — резко перебиваю, — и моя жизнь продолжается. Да-да, я знаю. Можешь не повторять это в стопятьсотый раз.

— Хорошо, не нравится тебе Влад, вокруг много других мужчин.

— Мам, хватит.

— Да что хватит? Вика, ты молодая и красивая.

— Мама, хватит, пожалуйста. Я начну общаться с мужчинами, когда сама буду к этому готова. Не надо постоянно долбить мне мозг.

— Просто очень жалко Влада. Он, бедный, ждёт-ждёт, когда ты будешь готова. А ты продолжаешь ходить с обручальным кольцом.

— Это мое личное дело.

— Вика, ты странная. Сначала ты не хотела выходить за Арсения замуж, а теперь ты не хочешь снимать обручальное кольцо.

— Все, я пошла спать. Спокойной ночи.

— Сними обручальное кольцо, — летит мне в спину.

Со всей силы дергаю ручку двери, но на пороге врезаюсь в папину грудь.

— Спокойной ночи, пап, — рявкаю, не поднимая на него глаз, и убегаю в свой номер.

Глава 77. На дно комода

После того, как гнев и возмущение проходят, я задумываюсь над мамиными словами. В частности, присматриваюсь к Владу. Конечно, я не дура и в глубине души понимаю, почему он проводит столько времени со мной и Кириллом. Но я... Как будто бы не хочу в это верить. Потому что Влад причинил мне так много боли, что буквально выжег в моем сердце все надежды на что-то общее.

Я боюсь снова обжечься. У меня было слишком много потрясений, и еще одно я не осилю. Кто его знает, что в голове у Влада? Он уже один раз признавался мне в вечной любви. Ничего хорошего из этого не вышло. Но от каждой мысли, что между нами еще что-то возможно, в дрожь бросает. Я тут же прогоняю ее из головы.

И все же теперь я не могу смотреть на Влада просто как на друга. Я замечаю его взгляды в свою сторону, его жесты. Его забота проявляется в мелочах. То снимет с себя куртку и накинет мне на плечи, чтобы не замерзла. То заберет у меня из рук тяжелую сумку. То, не спрашивая, пойдет и купит мне мой любимый ореховый латте. Я даже не знала, что Владу известно, какой мой любимый кофейный напиток.

Но все же у меня внутренний барьер. Это и чувство вины перед Арсением, и страх снова обжечься с Владом. Да и не вижу причин куда-то спешить. Мама правильно говорит: мне всего лишь двадцать два года. Кто сказал, что я немедленно должна бежать устраивать личную жизнь? Я куда-то опаздываю? Если я действительно нужна Владу, то он подождёт столько, сколько мне требуется времени. А если не дождется, значит, не так уж сильно я была ему нужна. И это нисколько не причиняет мне боли, потому что я в принципе уже очень давно ни на что с ним не рассчитываю.

Близится к концу ноябрь. Москву засыпало снегом, появляются разные мысли, как праздновать Новый год. В этом году мы не отмечали, потому что первого января было полгода, как погиб Арс. Грядущий год нужно встретить весело хотя бы потому, что Кирилл очень хочет праздника. Он верит в Деда Мороза, хочет наряжать ёлку. Ради ребенка будем отмечать.

Точно нет желания встречать Новый год дома. Я смотрю разные варианты, куда можно поехать и задержаться на январские выходные. Выбираю Красную поляну. Уже почти все забронировано, но мне удается найти классный коттедж рядом с горнолыжным — курортом. По одним только фотографиям этот дом создает новогоднее настроение. Там камин, окна на всю стену, через которые красиво наблюдать снегопад (главное, чтобы он был), уютные пушистые ковры на деревянном полу. Я влюбляюсь с первого взгляда. А хозяйка еще обещает большую живую ёлку в гостиной, которую мы сами сможем нарядить.

Не сомневаясь ни секунды, бронирую коттедж с 30 декабря до 5 января. И сама приглашаю Влада поехать с нами. Обычно на наши семейные сборища его зовет папа, но в этот раз решаю пригласить я. Для того есть ряд причин. Главная — я правда хочу, чтобы Влад поехал с нами. Ну и дальше: Кирилл очень привязан к Владу, Соболев умеет кататься на лыжах, и я хочу попросить его меня научить, Влад уже отдыхал зимой в Красной поляне и знает главные места. Ну и много чего еще. Мне кажется, Соболев рад получить приглашение именно от меня. По крайней мере я замечаю, как в его темных глазах загорается огонек.

— Так ты поедешь с нами? — взволнованно спрашиваю, когда немой шок Влада от моего приглашения затягивается. — Или у тебя уже есть планы на Новый год?

— Нет, у меня нет планов, — улыбается. — Спасибо за приглашение, Вика.

У меня самой по лицу расплывается теплая улыбка. А щеки охватывает смущение. Опускаю голову в пол, прикрываясь распущенными волосами. Влад смотрит на меня сверху вниз, и от этого я пылаю еще больше. Боже, почему я так разволновалась? Это же всего лишь приглашение. Влад и так всегда рядом с нами. Я уже привыкла. Но сейчас не могу ничего с собой поделать, я покраснела, как мак.

— Кирилл будет в восторге, — бубню себе под нос. — Он заставит тебя наряжать с ним елку.

— Я буду счастлив. Только ты же знаешь, я совсем не дизайнер. Так что тебе придется наряжать ее с нами.

Смеюсь и неосознанно поднимаю на Влада раскрасневшееся лицо. Мой смех тут же обрывается, замираю. Я старалась избегать с Соболевым взглядов глаза в глаза, а сейчас потеряла осторожность, и это произошло. В груди что-то задрожало, дыхание сбилось. Влад тоже замер. Секунда, вторая, третья...

— У тебя пёрышко в волосах.

Пальцы Влада касаются моей головы. Я вздрагиваю, быстро моргаю. Словно отхожу ото сна. Придя в себя, делаю шаг назад, а Влад демонстрирует мне маленькое пёрышко. Откуда оно только взялось у меня на голове?

— Мааам, — в комнату вбегает Кирилл и буквально спасает меня, — порисуй со мной!

— Да, конечно! Пойдем!

Я удаляюсь в детскую, даже не обернувшись на Влада.

После этого случая становится сложнее держаться с Владом в прежних рамках. А еще я стала замечать, как на Влада поглядывают другие девушки. Сидим мы втроем в детском кафе — я, Кирилл и Влад. Сын уходит в игровую комнату, а Влад идет к бару выбирать нам десерты.

Меня поражают некоторые женщины. Это детское кафе. Сюда приходят семьи с детьми. Предполагается, что все мужчины-посетители — семейные. У Влада же не написано на лбу, что он свободен, а мы просто друзья. Да, у него нет обручального кольца на пальце в отличие от меня. И что? Разве это повод официантке заигрывать с ним и флиртовать? Может, конечно, она так чаевые зарабатывает, но...

Мне не нравится, как она нарочито любезничает с Соболевым, помогая выбрать десерты. Улыбается ему во все тридцать два, игриво заправляет волосы за ухо. Он, кстати, молодец, больше смотрит на витрину с десертами, чем на девушку. Наконец, Влад называет официантке заказ, разворачивается и направляется ко мне. А девушка провожает его взглядом.

Когда Соболев садится за стол, я чувствую себя так, будто мне кирпич по голове прилетел. Меня сейчас хорошенько встряхнуло. А именно, я вспомнила, как многочисленные подруги Соболева пускали по нему слюни. Кому-то он отвечал на флирт, кому-то нет. Маргарите в Турции отвечал, вдруг вспоминается.

— Ты ей понравился, — произношу со злостью. Это выходит быстрее, чем успеваю подумать.

— Кому?

— Официантке.

— Какой?

— Которая помогала тебе с десертами.

Влад, нахмурив черные брови, молча на меня глядит с непониманием, типа: «Ты о чем?».

— Ладно, забей, — отворачиваюсь к окну.

Соболев продолжает на меня смотреть. Это нервирует. Зачем я вообще ляпнула то, что не следовало? Какое мое дело? Даже если бы он стал флиртовать в ответ — меня это не касается. Влад молод, красив и свободен, а мы просто друзья.

— Вик...

— Ничего не говори! — резко перебиваю. — Я прошу у тебя прощения, я влезла не в свое дело. Это твоя личная жизнь. Меня не касается.

Проговариваю всё в спешке, ем делаю только хуже. Мне хочется расплакаться. Подошедшая официантка приносит десерты и, как мне кажется, слишком пялится на Влада. А он не сводит глаз с меня. И я хочу провалиться сквозь землю.

Влад накрывает мою ладонь, сжимает ее в своей. Это неожиданно, я вздрагиваю. Официантка стоит над нами. Конечно, видит это. Я не знаю, что делать. Выдернуть руку? Нет, не выдергиваю. Пускай видит. Она слишком медленно ставит перед нами десерты и убирает со стола грязные тарелки. Ну или мне так кажется. Но каждая секунда подобна вечности. Наконец-то девушка уходит. А Влад продолжает держать меня за руку. Я чувствую, как подо мной плывет земля. Глаза наполнились слезами. Боже, я сейчас точно заплачу.

— Мааааам!

Кирилл подбегает и снова без преувеличения спасает меня.

— Да, сынок, — разворачиваюсь к нему корпусом. Влад сам отпустил мою руку, как только к нам приблизился Кирилл. Сейчас она полыхает пламенем, прячу под стол.

— Там в игровой комнате машина, как я хочу себе домой! Пойдем покажу.

— Пойдем, — подскакиваю со стула.

Дальше весь день идет наперекосяк. Я не могу делать вид, что это ничего не значило. Определённо мы с Владом вышли за допустимые рамки. Раньше ни он, ни я не позволяли себе такого. Поздно вечером в своей комнате я много думаю. Долго не могу уснуть, переворачиваюсь с одного бока на другой. Кручу на пальце обручальное кольцо, думаю об Арсении. Чувствую себя так, будто предаю мужа, предаю память о нем. Ненавижу себя за все. Виню себя в смерти Арса. Тихо плачу в подушку. Но все же снимаю кольцо, убираю его в белый конверт и прячу на дно комода.

Глава 78. Новый год

30 декабря мы перемещаемся в сказку. Потому что коттедж, который я нашла в Красной поляне для празднования Нового года, превосходит все ожидания и оказывается в разы лучше, чем на фотографиях в интернете. Как же здесь уютно и по-домашнему. Как в новогодних фильмах, создающих то самое праздничное настроение.

Хозяйка коттеджа не обманывает: в гостиной у камина нас ждет большая живая елка и несколько коробок с игрушками. Визжа от восторга, Кирилл тут же бросается их разбирать. Родители берут в аренду машину и уезжают в супермаркет за продуктами к новогоднему столу, а я, Кирилл и Влад остаемся в коттедже наряжать елку. Из магнитофона льются новогодние песни, за окном пошел снег. Я то и дело зависаю, глядя на снегопад в окно размером со всю стену.

Последние пару недель до Нового года я была слишком занята покупкой подарков. Ну, родителям и сыну я быстро выбрала, а вот над тем, что дарить Владу, пришлось долго ломать голову. Я знаю Соболева всю жизнь, но у меня не было ни одной идеи, что ему дарить. Хотелось что-то практичное, что ему пригодится, но в то же время что-то особенное и запоминающееся.

Я решила подарить запонки. Влад не сказать, что часто носит рубашки, он все-таки хакер, а не офисный планктон, но в последнее время начал. Его айти-фирма нормально развивается, у Влада часто встречи с клиентами, на которые нужно одеваться если не в строгий костюм, то хотя бы в рубашку. Мне до сих пор странно видеть Соболева в рубашках. Я привыкла, что он носит футболки летом и толстовки зимой. Но еще надо понимать, что Влад давно не студент факультета вычислительной математики и кибернетики. Соболеву 26 лет, в феврале ему исполнится 27. Как быстро летит время. Когда я вернулась из Израиля в Москву, Владу было 22 года. А сейчас 22 года — мне.

Влад берет Кирилла на руки, чтобы сын повесил на елку последний шарик.

— Итак, выключаем свет! — бегу к выключателю. — Раз, два, три, елочка, гори!

Влад нажимает кнопку, и загорается разноцветная гирлянда. Кирилл с восхищением в глазах хлопает в ладоши. Я и сама засматриваюсь на красавицу-елку. У меня ощущение, что я попала в американский фильм про Рождество: тепло потрескивает камин, за панорамным окном метет снег, а у нас разноцветными огнями горит елка.

— А ко мне придет Дед Мороз? — спрашивает. Кирилл.

— Конечно, придёт, — отвечает Влад. — И подарки тебе принесет.

— Да? — заинтересованно. — А какие?

— Откуда же мы знаем? Посмотрим, что будет у него в мешке.

Найти здесь Деда Мороза, который придет к нам в новогоднюю ночь, стало для меня огромным квестом. Но я справилась. До двенадцати ночи Кирилл вряд ли дотянет, поэтому я вызвала актера на десять часов.

Я ухожу на кухню варить нам какао, а Влад выбирает новогодний фильм для просмотра. Родители не скоро вернутся, а нам надо как-то скоротать вечер. Снеговика лепили днем, сейчас на улицу не хочется. Мы садимся на пол у дивана, под треск камина и горящую огнями елку смотрим классику — «Один дома».

Влад стал неотъемлемой частью моей жизни и жизни Кирилла. Я уже не представляю, как куда-то идти или ехать без него. Если Соболев не приезжает к нам несколько дней, Кирилл начинает спрашивать:

«А где дядя Влад? А он будет? А мы еще пойдем с ним гулять? А я хотел показать ему свой новый конструктор».

Однажды Влад уехал на встречу с заказчиком в другой город, его не было десять дней. Кирилл рыдал. А у меня в душе поселился страх. Я испугалась, что больше не увижу Влада. Сейчас, если я не вижу Соболева больше трех дней, я начинаю скучать. Мне хочется позвонить ему, спросить, почему не приезжает, чем занят. Хотя мне известно: если Влад долго нас не навещает, значит, у него много работы. И все же рука так и тянется к телефону.

Я отрываюсь от экрана телевизора и поворачиваю голову вправо. Смотрю на профиль Влада. Красивый и мужественный. Словно почувствовав мой взгляд, Влад тоже поворачивается лицом ко мне. Между нами сидит Кирилл. В присутствие моего сына мы никогда не позволяем себе ничего лишнего. Да и в его отсутствие тоже.

А сейчас Влад протягивает руку за спиной ребенка и берет мою. Я сжимаю его ладонь в ответ. Тепло Влада проникает в меня сквозь кожу, течет по венам, обволакивает и согревает изнутри. А следом бьет в голову. Щеки моментально алеют, будто я выпила бокал терпкого красного вина. Но я не выдергиваю руку и не отворачиваюсь смущенно. Я смотрю на Соболева, в его темно-карие глаза. Появляется сумасшедшее желание обнять Влада и прижаться к его сильной груди, почувствовать его дыхание на своих волосах и губы на своей коже.

Взволнованно отворачиваюсь обратно к телевизору. Но мы так и остаемся сидеть, держась за руки, до конца фильма. Когда он заканчивается, и Влад поднимается с пола, чтобы выключить телевизор, меня моментально холодом пронизывает. Открывается дверь, заходят родители с пакетами из супермаркета, включают свет — и вовсе вся магия испаряется. Остаток вечера я кручусь с мамой на кухне. Мы маринуем мясо, нарезаем кое-какие салаты, чтобы не тратить на них время завтра. Но все равно тридцать первое декабря проходит в такой суете, что не присесть. Кирилл целый день ходит по коттеджу в новогодней пижаме, ест мандарины и жужжит про Деда Мороза:

— А он точно ко мне придет? А он про меня не забудет?

Ближе к десяти мы накрываем сыну детский стол. Дед Мороз со Снегурочкой приезжают немного заранее. Я передаю им подарки для Кирилла, и они заходят в дом. Надо видеть лицо ребенка в этот момент. Столько радости и восторга Кирилл не испытывал еще никогда. Актеры молодцы, хорошо играют программу. Поют с моим сыном песни, водят хоровод. Дед Мороз усаживает Кирилла себе на колени и за каждый рассказанный стишок достает из мешка подарок. Сын счастлив. А вместе с ним и все мы. Когда актеры уезжают, Кирилл буквально захлебывается восторгом. Детские эмоции такие искренние. Глядя на сына, и я улыбаюсь. Веду его в комнату спать. Кирилл вертится в кровати, не замолкает ни на секунду.

— Мам, а в следующем году Дедушка Мороз придет ко мне?

— Только если ты будешь хорошо себя вести.

— Я буду! Буду! Обещаю!

— Тогда придет, — целую сына в макушку.

Он лепечет и лепечет. Но постепенно лепет становится тише, и Кирилл наконец-то засыпает. Я тихо выскальзываю из комнаты ребенка и иду в свою. Она через стенку. Уже перевалило за одиннадцать. Нужно торопиться к столу. Укладываю волосы, делаю красивый макияж и надеваю новое платье. Немного волнуюсь. Из-за Влада. Это приятное волнение. Я переживаю, понравится ли ему мой подарок. Из головы не выходит вчерашний просмотр фильма и то, как мы держались за руки. Сразу вспыхиваю, а по телу прокатывается волна дрожи.

— Вика, ты идешь? — в комнату заглядывает мама.

— Да-да, бегу.

Последний штрих — наношу помаду на губы и обуваю новые нюдовые лодочки. Когда вхожу в гостиную, сразу чувствую взгляд Влада на себе. Сама стараюсь на него не смотреть, боюсь. А он не сводит с меня глаз. Таких же восхищенных, как были у Кирилла, когда он смотрел на Деда Мороза. Отправляю в рот какую-то еду, общаюсь с родителями, а сама не могу перестать думать о Соболеве, сидящем напротив. Наконец, выступление президента, куранты и — ура! — Новый год.

Я к Владу с бокалом шампанского и впервые за вечер поднимаю на него глаза. Сердце делает сальто и замирает.

— С Новым годом, Вика, — говорит, чокаясь своим бокалом о мой.

— С Новым годом, — отвечаю завороженно.

Соболев идет дальше. Склоняется надо мной через весь стол и целует в щеку. Тысячи фейерверков взрываются в груди, по телу проходит разряд адреналина. Я опьянела. Не от глотка шампанского, а от поцелуя Влада.

На помощь приходят родители. Тоже обнимают меня и целуют, произносят поздравления. Время вручать подарки. Даю Владу его маленькую коробочку в темно-синей бумаге. Он немного удивляется. А я краснею еще сильнее, потому что эта маленькая коробочка с запонками смахивает на коробочку с кольцом. Влад тоже дарит мне подарок. Что-то плоское и прямоугольное.

— Откроешь сейчас? — спрашивает.

— Потом.

— Я твой тоже потом.

Так интереснее. Интрига не отпускает. В голову лезут самые разные мысли, что может лежать в плоском прямоугольнике.

Мы выходим посмотреть красивый фейерверк, потом возвращаемся в дом. Сидим за столом не долго, до половины второго. По телевизору ничего интересного, усталость и выпитое шампанское дают о себе знать. К тому же важен не сам праздник, а его ожидание. Папа начинает зевать первым. Он уходит, и мы с мамой принимаемся убирать со стола. В какой-то момент из гостиной исчезает Влад.

— Остальное завтра уберем, — машет рукой родительница. — Постоит ночь, ничего страшного.

Я ухожу к себе, прихватив подарок Влада. Сбрасываю с ног туфли, сажусь на кровать и кручу в руках прямоугольник. В дверь раздается тихий стук.

— Да?

— Можно? — заглядывает Влад.

Я расплываюсь в самой дурацкой улыбке, какой только возможно.

— Конечно.

— Откроем подарки? — он держит в руке мой.

— Давай ты первый.

От волнения я поднимаюсь на ноги. Влад аккуратно снимает подарочную бумагу‚ вытаскивает коробочку и открывает ее.

— Вау! Классные!

Достает запонки, рассматривает под ярким светом люстры. Они из белого золота и с гравировкой VS — Владислав Соболев. Также VS называется айти-фирма Влада.

— Точно нравятся? — уточняю взволнованно.

— Да. То, что нужно для встречи с клиентами.

Выдыхаю с облегчением.

— Я рада.

— Теперь ты открывай.

Это еще волнительнее. Аккуратно вскрываю красивую розовую бумагу и достаю бархатный прямоугольник. Открываю: там золотая подвеска в виде сердца с маленькими прозрачными камешками. Это бриллианты? О, боже... Влад подарил мне подвеску в виде сердца с бриллиантами. В голове хоровод из мыслей. Эм... что... как...

— Очень красиво, — вслух мне удается произнести нечто связное, несмотря на то что в мыслях полный кисель.

Достаю сердечко из коробки. У меня подрагивают руки. Я никогда в жизни так не волновалась, как сейчас.

— Спасибо, — поднимаю на Влада глаза. — Мне очень нравится. Поможешь мне надеть?

Кивает. Передаю подвеску ему в руки и поворачиваюсь спиной. Держу волосы, чтобы Соболеву было удобнее. Он нависает сверху, его дыхание касается кожи на шее. Она моментально покрывается мурашками. Я чувствую слабость в ногах и головокружение.

— Готово, — тихо говорит на ухо.

Влад опускает ладони мне на плечи. Я продолжаю стоять спиной и с опаской поднимаю на него голову. Влад чувствует, как я дрожу? Он перемещает одну руку с плеча мне на щеку. Гладит. А потом все происходит слишком быстро. Я даже заметить не успеваю.

Я поворачиваюсь к Владу. Тяну ладони к его лицу. Параллельно он крепко перехватывает меня за талию и прижимает к себе. Наши губы встречаются. И в этот миг весь мир останавливается...

Глава 79. Я тебя тоже

Я не сразу понимаю, что мы целуемся. Все произошло быстрее, чем я успела осознать. Это был порыв. Мы оба сорвались. Так долго сдерживали себя — и бомбануло. Но когда до меня доходит, что губы Влада жадно ласкают мои, а я с такой же страстью ему отвечаю, — наступает эйфория. Та самая эйфория, которая не отпускала меня четыре с половиной года назад во время нашего совместного отпуска в Турции. В каждой клеточке тела взрывается яркий фейерверк. Сердце качает кровь с удвоенной силой, она перемешивается с лошадиными порциями адреналина и растекается по всему телу. Я чувствую и узнаю вкус Влада. От этого земля под ногами плывет. Я плавлюсь как воск, пьянею. Отчаянно не хватает воздуха, но я не смею оторваться от губ Влада даже на малейший глоток кислорода.

Руки Соболева гуляют по моей спине. Они оставляют после себя невидимые полосы огня. Я горю. Мы оба горим. Страстью и любовью, которые столько держали в себе. Я глажу Влада по слегка колючим щекам. От наслаждения пальцы сводит дрожью. Крепко зажмуриваюсь, испытывая непередаваемые чувства. Мы не останавливаемся ни на секунду. Кажется, остановимся — умрем. Я хочу трогать Влада, гладить, ласкать. Чувства переливаются через край. Они самые разные — восторг, трепет, радость, восхищение, экстаз, упоение, фурор, ликование... Слов в русском языке не хватит, чтобы описать всю гамму того, что я в данный момент испытываю.

Влад сильнее сжимает меня в руках, я обвиваю его шею. Он отрывает меня от земли и крутит по комнате, не разрывая поцелуя. Поставив меня на пол, не удерживаем равновесие. Я падаю спиной на стену и выключаю затылком свет. Мы погружаемся во тьму. Так лучше. В темноте все органы чувств обостряются. Я тяну носом воздух, ощущаю аромат Влада. Он сильнее вжимает меня в стену. Каждым миллиметром своего тела я чувствую силу и мощь Соболева. А еще его желание.

Я распаляюсь в ответ. Внизу живота концентрируется тепло и сладкими ноющими вибрациями расходится дальше. Между ног становится влажно и горячо. Инстинктивно подаюсь бедрами навстречу Владу, трусь о его эрекцию. Он понимает без слов.

В следующее мгновение мы оказывается на кровати. Прохлада от покрывала чуть отрезвляет, но жар, исходящий от Влада, снова затуманивает сознание. Я прижата к постели его телом. Мне не выбраться. Да я и не хочу. Это самая сладкая тюрьма на свете. Обнимаю обеими руками сильную широкую спину. Расслабляюсь, обмякаю под весом мужского тела, под его напором и страстью. Губы горят от нашего сумасшедшего поцелуя, который не прерывался ни на секунду. Я трепещу, изнемогаю. Одежда мешает. Она разделяет наши тела, которые до исступления соскучились друг по другу.

Влад ведет ладонью по моей ноге, согнутой в колене, и ныряет под платье. Скользит выше, переходит с чулок на обнаженный участок. Я дрожу еще больше от прикосновения кожа к коже. И становлюсь еще более нетерпеливой. Тоже делаю шаг в пропасть: просовываю между нами ладони и расстегиваю первую пуговицу на рубашке Влада. А следом вторую, третью... И так пока не дохожу до конца. Отодвигаю края рубашки, одновременно Влад тянет пальцем вниз резинку моих трусиков. В этот момент мы впервые прерываем поцелуем. Соболев чуть отстраняет от меня голову, глядит совершенно диким и обезумевшим от голода взглядом. Мой, должно быть, такой же. Мы понимаем друг друга без слов. В следующий миг сливаемся в новом поцелуе: еще более сумасшедшем, чем прежний.

Одежда летит на пол. Я в полнейшем экстазе уже только от прикосновений к голому телу Влада. Вожу ладонями по рельефным мышцам, по сильным рукам, по каменной спине, по крепкой шее. Трепещу от каждого прикосновения Влада к моему телу. Он бросает губы и переходит поцелуями на шею и грудь. Выгибаюсь, вонзаю ногти в плечи Влада. Воздух рассекает первый стон. Мозг подбрасывает флэшбэки: как Влад целовал и ласкал меня много лет назад. Я словно вернулась в те дни. Испытываю такую же эйфорию, как тогда.

Язык Влада рисует узоры на моей груди. Стонов становится больше, а наше дыхание тяжелее. Мое тело жаждет большего, но Соболев словно специально оттягивает удовольствие. Наконец, проводит пальцами у меня между ног. Ахаю и инстинктивно сжимаю бедра. Мне этого мало. Я хочу еще. И Влад дает мне еще. Терзает губами и зубами мои соски, а пальцами ласкает клитор. Я улетаю в космос. Забываю, где нахожусь, как меня зовут, кто я вообще такая. Есть только эти совершенно нереальные ощущения, которые пронизывают меня насквозь.

— Тише, разбудишь всех.

Смешливый шепот Влада врывается в уши. Я распахиваю глаза и с ужасом понимаю, что мои стоны перешли в крик. Соболев продолжает глухо смеяться, оставляет мою грудь, чмокает в губы и ныряет в меня пальцами. Трахает ими и смотрит мне в глаза.

— Поцелуй меня еще, — жалобно прошу.

Влад незамедлительно накрывает мои губы. Сейчас нежно и ласково. Ускоряет движения пальцев, доводя меня до нирваны. Беру в ладонь член. Твердый, налитый кровью. Хочу почувствовать его всеми рецепторами. Сжимаю сильно. Влад издает стон мне в губы. Довольно улыбаюсь. Начинаю водить по мокрой от смазки головке, затем ладонью вверх-вниз. Соболев рычит от нетерпения, а я тихо смеюсь.

Он выходит из меня пальцами, проводит головкой члена по клитору. Дразнит. Губы непроизвольно растягиваются до ушей, я в предвкушении главного. Влад садится на колени, берет меня за бедра и медленно входит членом. Веки опускаются сами собой. Я чувствую, как Влад наполняет меня до упора. Низ живота горит и пульсирует. Влад начинает медленно двигаться. Меня пронизывают сладкие спазмы. По мере ускорения темпа, спазмы становятся ярче. Перед глазами летают искры и вспышки. Наше громкое дыхание смешивается со стонами. Мечусь головой по подушке, выгибаюсь, подаюсь бедрами навстречу Владу. Он берет меня за руки и рывком тянет на себя, усаживая сверху. Распахиваю глаза, хватаю его за шею. На секунду замираем. А потом, шумно выдохнув, соприкасаемся лбами. Я крепко обнимаю Влада за шею обеими руками, а он меня за спину. Двигаю бедрами и целую его в губы. Чувствую, что сейчас мы стали единым целым, неразрывным механизмом.

Это Владислав Соболев целует меня и прижимает к своему телу. С ума сойти. Разве такое возможно? Я теряла надежду тысячу раз.

— Вика... — шепчет. — Вика...

Обожаю слышать свое имя из его уст. Он произносит его с такой нежностью и любовью. Целует мое лицо, волосы, шею, снова лицо. Как голодный. Я смеюсь и плачу одновременно. Я сошла с ума. Я не верю в происходящее. Сладкие спазмы внизу живота приближают меня к пику, к апогею происходящего. Прижавшись к Владу губами, издаю протяжный стон и сотрясаюсь мелкой дрожью. А следом обмякаю в руках Влада, превратившись в тряпичную куклу.

Соболев аккуратно укладывает меня обратно на кровать. Несколько раз входит в меня до конца резкими толчками, а потом вытаскивает член и кончает мне на живот. Но все это происходит словно фоном. В голове у меня чистый белый лист, а в душе ощущение полного покоя и умиротворения. Влад ложится рядом на кровать, его дыхание касается моих волос. Слегка разлепляю веки и смотрю на Соболева затуманенным взглядом. Его глаза черны как ночь. Он опускает ладонь мне на щеку.

— Неужели ты до сих пор любишь меня? — шепчу, едва ворочая языком. — Спустя столько лет?

— Я не переставал любить тебя ни на день.

Рвано выдыхаю.

«Я тебя тоже», отвечаю мысленно.

Глава 80. Останусь

Мы лежим рядышком, слушая сердцебиение друг друга. Оно такое громкое в оглушающей тишине комнаты. Влад едва ощутимо целует меня в волосы и в щеку, обнимает одной рукой. Его горячее дыхание щекочет кожу. Я жмурюсь от нежности, как довольная кошка. Я так много хочу сказать Владу и в то же время у меня совсем нет слов. Да и нужны ли они сейчас? Нет. Слова все испортят. Потому что мы с Владом понимаем друг друга без них. Без разговоров и обсуждений я знаю: с этого момента мы снова вместе.

Влад привстает на локте, заглядывает мне в глаза, затем склоняется над моим лицом и посыпает его поцелуями. Он не может остановиться. А я и не хочу, чтобы останавливался. Влад любил меня все эти годы. Невероятно. И в каждом прикосновении его губ я чувствую, что это действительно так.

— Отпустишь меня в ванную? — спрашиваю шепотом.

Не хочет отпускать. Падает лицом мне на сгиб между плечом и шеей, втягивает носом мой запах и приникает губами к коже.

— Ладно, — нехотя шепчет и отрывается от меня. — Я тоже пойду. В какую мне можно?

Хихикаю. В коттедже четыре ванных. Одна в моей комнате, одна на первом этаже и две на втором.

— Иди на первый этаж, чтобы никого не разбудить.

Влад встает с кровати, подбирает с пола свою одежду. Наблюдаю из постели, как он одевается, как перекатываются его мышцы на спине. Влад красивый. Сколько девушек у него было за эти четыре с половиной года? Вопрос больно колет сердце. Постоянная серьезная девушка была одна — Настя. А сколько было непостоянных? Лучше не думать.

Когда Влад бесшумно уходит, направляюсь в свою ванную. Нажимаю выключатель и щурюсь от яркого света. Подхожу к зеркалу. Смотрю на себя. Губы красные и покусанные, тени и тушь размазались вокруг глаз, румяна и хайлайтер стерлись. На груди висит подвеска Влада в виде сердца. Касаюсь кулона пальцами. Красивый.

Ступаю в душевую кабину и включаю воду на всю мощность. Долго стою под струями. Мысли рассыпаются из головы. У меня состояние, в котором невозможно ни о чем думать и ничего анализировать. Неспеша мою голову шампунем, затем тело. Я не тороплюсь выходить из ванной. Долго и тщательно сушу волосы феном. Надеваю ночную сорочку и берусь за дверную ручку. Я знаю: Влад там. Почему-то немного побаиваюсь встречи с ним.

Вхожу в комнату. Соболев лежит в кровати под одеялом и ждет меня. Взволнованно вздыхаю. Сердце забилось быстрее. Шагаю к постели и забираюсь под одеяло к Владу. Мы ложимся лицом друг к другу. Соболев обнимает одной рукой меня, а я его. Согреваюсь от тепла его тела, прижимаюсь щекой к груди. Влад гладит меня по шелковой ткани сорочки, затем забирается под нее, проводит по ягодице. Его дыхание становится тяжелее, мое тоже.

Я моментально возбуждаюсь. Тело изголодалось не просто по мужской ласке, а именно по ласке Влада. Тянусь к его губам, целую. Меня затапливает сладкая нега. Опускаю ладонь на возбужденный член, глажу его через боксеры. Нет сил терпеть ни у меня, ни у Влада. Тяну вниз тугую резинку его трусов, он отводит в сторону мои трусики. Закидываю на Влада ногу, и он сразу входит в меня.

Нас пронизывает дрожью. Мы дышим одним воздухом, дышим друг другом. Опускаю ладонь ему на щеку, бережно глажу, едва ощутимо целую в губы. Влад двигается медленно, без бешеной страсти, как в первый раз. Водит ладонью по моим ягодицам, отвечает на мои поцелуи. Внизу живота приятно ноет, а еще — горячо и мокро. Я прикрываю веки, концентрируясь на ощущениях. Они слаще, чем все конфеты мира. Откидываю голову назад, когда Влад ускоряет движения. Сквозь закрытые веки проступают слезы. Улыбаюсь. Это слезы счастья.

Страсть все же охватывает Влада. Он переворачивает меня на спину, подминает под себя, набрасывается на мой рот. Параллельно ускоряет толчки, входит резко и до конца. Животная страсть передается мне. Я двигаю бедрами навстречу, царапаю ногтями его спину, стону в губы. Влад резко останавливается. Выходит из меня и одним движением переворачивает на другой бок. В следующую секунду входит в меня сзади. Опускается лицом мне в затылок и, шумно дыша, продолжает быстро и резко входить. Мой оргазм неминуемо приближается. Вонзаю зубы в подушку, чтобы не закричать.

Вспышка. Взрыв. Цунами. Громко и протяжно стону сквозь плотно сжатую челюсть с куском подушки между зубами. Я прокусила ее. Влад продолжает двигаться, а меня продолжают захлестывать волны наслаждения. Когда они стихают, Влад выходит из меня и перекатывается на спину. Дышит с громким свистом. Он не кончил. Его член блестит от нашей смазки. Движимая необузданной страстью, сажусь у него между ног. Склоняюсь, целую в губы, спускаюсь поцелуями ниже по шее и грудной клетке, направляюсь к стальному прессу, затем к дорожке черных волос, что ведет от пупка к члену.

Беру его в рот. Провожу языком по головке, наслаждаясь соленым вкусом. Влад опускает руки мне на затылок, собирает мои волосы, помогает двигать головой. Я держу член ладонью у основания, сосу, облизываю языком, заглатываю так глубоко, как могу. Стоны Влада рассекают комнату, и я стараюсь доставить ему еще больше наслаждения.

Влад кончает мне в рот. Спермы много, глотаю всю до последней капли и только после этого выпускаю член. Влад подтягивает меня на кровати и укладывает себе на грудь. Его сердце тарахтит как сумасшедшее. Мое тоже. Я обнимаю Влада, прижимаюсь крепко. В голове снова сумбур. Не хочу ни о чем думать. В этот миг я абсолютно счастлива.

— Останешься спать со мной? — спрашиваю.

— Останусь.

— Только утром нас могут увидеть мои родители. Тогда уйдешь к себе пораньше?

— А разве мы должны прятаться от твоих родителей?

Теряюсь на секунду.

— Нет, не должны, — растерянно бормочу. — Просто... — и замолкаю.

— Просто что?

— Н-нет, ничего.

Сама не знаю, что на меня нашло. Но мне как будто бы стыдно перед родителями, что ли. Хотя чего стесняться. Они будут безумно рады за меня и Влада.

— Больше никаких пряток, Вика. Ни от кого и никогда.

Медленно выдыхаю.

— Хорошо.

— Я люблю тебя.

Горло сковывает спазм, в носу щиплет.

— И я люблю тебя, Влад.

Глава 81. Магия

Ночь с Владом теплая и уютная. Я сплю в его объятиях, нежусь, улыбаюсь сквозь сон. А Влад, такое ощущение, не спит вовсе. То и дело целует мои волосы, лицо, гладит меня по спине. Утром я просыпаюсь, сладко потягиваюсь в постели и получаю новую порцию любви и ласки. Не хочется вылезать из кровати. Я бы провела в ней вместе с Владом все новогодние праздники. Но по коридорам уже слышны шаги родителей, скоро проснётся Кирилл и первым делом побежит ко мне. Я согласна с Владом: не надо никаких пряток. У нас нет поводов скрываться от кого бы то ни было. Но своего сына к известию о том, что я и дядя Влад не просто друзья, все же нужно подготовить. Хотя Кириллу еще нет даже четырёх лет, он не особо понимает такие вещи. Но все же. В любом случае, если ребенок ворвется сейчас в мою комнату, а я здесь абсолютно голая в кровати с абсолютно голым Владом, это будет, как минимум, странно.

Соболев уходит из моей спальни, а я направляюсь в душ. В прекрасном настроении спускаюсь на первый этаж и захожу на кухню к маме. По одному ее взгляду на меня понимаю: она все знает. Мы с Владом что, так громко стонали, что это было слышно родителям в другом конце второго этажа Огромного коттеджа?

— Как спалось? — спрашивает мама.

В ее вопросе определенно есть подтекст. Зеваю.

— Почти не спала.

— Правильно. В твоем возрасте по ночам надо не спать.

Я очень люблю свою маму, но иногда она такая вредная. Родительница с довольным видом делает глоток кофе.

— А что надо делать по ночам в моем возрасте? — забираюсь на высокий барный стул. — Положишь мне оливье, пожалуйста?

Открывает холодильник, достает салатницу.

— Заниматься своим женским здоровьем.

Я правда слишком не выспалась, чтобы вступать с мамой в какие-то дискуссии. Снова зеваю.

— Какой план на сегодня? — родительница сама меняет тему. — Поедем куда-нибудь?

— Сегодня я бы просто погуляла, нет сил на лыжи. А завтра приступила бы к активному отдыху.

Так мы и поступаем. Не только я сегодня сонная, все сонные. Даже Кириллу передается новогодняя лень. Сын лежит на диване в гостиной с мандаринами в обнимку и смотрит мультики. Папа читает книгу, мама тоже чем-то занимается, а мы с Владом выходим на прогулку. Он сразу берет меня за руку, как только переступаем порог дома, и не отпускает ни на секунду.

Между нами все так легко. Как будто вовсе не было четырех с половиной лет разлуки. Мы находим кофейню, работающую первого января, садимся за самый дальний столик и погружаемся в свой собственный мир из нас двоих. Влад обнимает меня, я уютно лежу у него на груди. До этой новогодней ночи, когда между мной и Владом все случилось, в таких кофейнях мы могли разговаривать без умолку. Влад рассказывал про свою работу, я про учебу, про мотошколу. А сейчас мы молчим. Все дела сразу стали неважными, неинтересными. Не хочется портить ими возникшую между нами магию.

Мы возвращаемся домой так же держась за руки. При родителях и Кирилле не проявляем в открытую своих чувств, но и не скрываем их. На диване перед телевизором я кладу Владу голову на плечо, а он обнимает меня одной рукой. И папа, и мама видят это. На их лицах мелькают довольные улыбки. Ну или мне кажется. Не знаю, я не приглядываюсь к ним.

Вечером после того, как укладываю сына спать, мы с Владом сразу уединяемся в моей комнате. Вот теперь можно дать волю чувствам в полной мере. Мы снимаем друг с друга одежду, падаем на кровать и предаемся любви, пока не иссякают силы. Я сама удивляюсь тому, какие мы ненасытные. Нам мало и мало друг друга. Потом вместе перемещаемся в ванную и засыпаем только под утро.

Второго января начинается активная программа. Едем кататься на лыжах и сноубордах. Мои родители немного умеют, а Влад так вообще отлично стоит и на том, и на другом. Чего не скажешь обо мне. Пока родители учат Кирилла, Соболев становится моим личным репетитором. Понемногу у меня начинает получаться. Правда, я кучу раз падаю на снег, а следом за мной и Влад. Мы не торопимся подниматься на ноги. Каждый раз Влад снимает шлем с себя, затем с меня и льнет к моим губам. Может, поэтому меня совсем не раздражают мои падения. Наоборот, я даже рада им.

В обед мы возвращаемся домой ужасно уставшие. Кирилл засыпает сразу, как только его голова касается подушки. Мы с Владом тоже закрываемся в комнате и ложимся на кровать. Не спим, но и не занимаемся любовью. Просто валяемся в обнимку уставшие, довольные и счастливые. Много целуемся, говорим о какой-то ерунде, смеемся.

Вечером у нас семейный просмотр новогодней комедии. Кирилл разлегся на пушистом ковре на полу, родители сидят на креслах, а мы с Владом на диване в обнимку. Я не слежу за сюжетом фильма. Я вдыхаю полной грудью любимый запах Влада, трусь лбом и носом о его шею, млею от его теплых рук и новогодней магии. Впервые за очень-очень долгое время я чувствую себя счастливой.

Глава 82. Всю жизнь

Мы отдыхаем в Красной поляне до пятого января. Это прекрасные беззаботные дни, наполненные счастьем, радостью и любовью. Я и Влад не расстаемся ни на минуту. Везде ходим вместе, все время держимся за руки. Со стороны, наверное, мы похожи на парочку инфантильных подростков.

Родители как будто специально хотят дать нам больше времени побыть наедине, постоянно берут Кирилла на себя. Я благодарна им. Уединение — это то, что нам с Владом сейчас нужно. Между нам все так... хрупко. И я, и он боимся, что наш возникший несколько дней назад мир внезапно рухнет. По ночам мы не спим. Без конца занимаемся любовью. Стремимся наверстать упущенное за столько лет. А еще говорим друг другу много искренних признаний. Иногда я плачу Владу в грудь. Он утешает меня и целует, шепчет приободряющие слова. Я стала очень сентиментальной. Слёзы наворачиваются на глаза от любой мелочи.

Вечером пятого января мы прилетаем домой. Я не могу представить, как расстаться с Владом, поэтому прошу его поехать из аэропорта к нам. Он соглашается, родители не говорят ни слова. Но утром ему надо к себе домой. Я сразу расстраиваюсь. Настроение стремится к нулю. Влад, улыбнувшись, притягивает меня к себе.

— Поехали со мной, — едва ощутимо касается губами моего виска.

— Куда? — сходу не понимаю.

— Ко мне домой. Ты же никогда у меня не была? Покажу тебе, где живу.

В груди загорается огонек радости.

— Правда?

Влад смеется и чмокает меня в губы.

— Собирайся.

Одеваюсь и крашусь за пятнадцать минут. Я действительно никогда не была у Влада и не знаю, где он живет. Вернее, мне известно, что в центре Москвы, и на этом все.

— Ты ее снимаешь? — спрашиваю, оглядывая исторический дом.

— Нет, она моя.

— Ты ее купил?

— Нет, квартира от маминой бабушки. Мы не долго здесь жили с мамой, когда она развелась с Игорем. А потом мы переехали в Подмосковье к моему отцу. На совершеннолетие эту квартиру подарили мне.

— А почему ты не переехал сюда сразу, как только тебе ее подарили?

— Чарльзу было бы тяжело в квартире.

При упоминании о покойной овчарке Влад чуть грустнеет, но старается не подавать виду. Так вот почему Соболев долго жил с родителями: из-за собаки. Да, с немецкой овчаркой в квартире тяжеловато. Хотя, конечно, есть люди, которые держат овчарок в квартирах, но, имея собственный дом возле леса, странно перевозить овчарку жить в замкнутое пространство. Чарльз умер, вот Соболев и съехал из родительского дома.

У Влада трехкомнатная квартира со свежим ремонтом. Против моей воли глаза сразу начинают выискивать следы женщин. Их нет. В ванной в стаканчике у раковины одна зубная щетка. На полке только мужские шампуни и гели для душа. В комнатах ни одной женской тряпки. Даже длинного волоса нигде нет. Я не специально высматриваю, оно само получается. Просто Влад, как только мы зашли, сразу сел за свой хакерский суперкомпьютер, ему нужно что-то сделать по работе. А я хожу по комнатам и рассматриваю все вокруг.

Зависаю в дверном проходе спальни. В голову так некстати лезут мысли о том, что Соболев собирался жить здесь с той Барби Настей. Но она вроде так и не успела окончательно переехать к Владу, они расстались. Помню, как Настя жаловалась, что Влад не спешит с серьезным шагом в отношениях. И даже говорила, что Соболев относится к той категории мужчин, которые не любят перемены в жизни. Совместное проживание с девушкой тоже сюда относится.

Я знаю Влада всю жизнь, но мне неизвестно, какой он с девушками. Наш роман четыре с половиной года назад продлился всего две недели. Мы воссоединились шесть дней назад. Конечно, этого недостаточно, чтобы узнать, какой Влад в отношениях. Возможно, он и правда не спешит делать серьезные шаги. Есть же мужчины, которые не хотят съезжаться, не хотят жениться и говорят, что штамп в паспорте ничего не значит. Одна из моих подружек в универе как раз с таким уже больше трех лет встречается. Она, понятно, хочет замуж и семью, а его все и так устраивает.

Вздрагиваю, когда сильные мужские руки обнимают меня сзади.

— Напугал? — шелестит на ухо.

— Нет. Просто я задумалась.

Влад опускается лицом мне в шею. Проходится дорожкой из поцелуев. Блаженно прикрываю глаза, отдаваясь во власть бегающих по коже мурашек и порхающих в животе бабочек.

— Переедете с Кириллом ко мне?

Вопрос настолько неожиданный, что я резко распахиваю глаза и в шоке таращусь перед собой, не веря услышанному.

— М? — торопит меня с ответом, когда молчание затягивается, и снова целует.

— Когда?

— Можно сегодня. Можно завтра. Когда ты хочешь?

Нет, это какой-то розыгрыш. Сбрасываю с себя руки Влада и поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты серьезно? — не верю.

— Да. Переезжайте ко мне. Лучше сделать это до конца праздников, потому что потом у меня начнется работа, а у тебя учеба.

Я зависаю. Просто гляжу на Влада в недоумении. Ничего не понимаю. Влад же относится к той категории мужчин, которая никуда не спешит и не любит перемены в жизни. Так говорила Барби Настя.

Он берет в ладони мое лицо, льнет к губам. Целует медленно и долго. Я обнимаю Влада, придвигаюсь ближе. От нашего томного поцелуя у меня медленно едет крыша. Соболев берет меня под ягодицами и несет на кровать. Падаем на нее, не разрывая губ. Влад пробирается руками мне под свитер, гладит грудь. Я вожу дрожащими пальцами по его щекам, шее, волосам. Потом хватаю края джемпера и тяну вверх.

Мы медленно раздеваем друг друга, продолжая целоваться. Когда остаемся совсем без одежды, слегка толкаю Влада в плечо, чтобы он лег на спину. Сажусь на него верхом, склоняюсь к губам за новым поцелуем и медленно опускаюсь на член. Низ живота сразу наполняется приятным теплом. Я неспеша двигаюсь, Влад придерживает меня за бедра. Тепла становится больше, оно перерастает в сладкую тягучую патоку.

Влад сжимает меня крепко в объятиях и сам принимается быстро двигаться, входя резкими толчками. Падаю лбом ему на шею. Дышу шумно, стону громко. Теряю связь с реальностью, потому что волны наслаждения, словно цунами, захлестывают меня с головой.

Не выходя из меня, Влад укладывает меня спиной на постель и оказывается сверху. Делает несколько толчков, затем выходит и переворачивает меня на живот. Входит сзади, с каждым движением наращивает темп. Я лежу лицом в подушку, полной грудью вдыхаю аромат Влада, которым она пропитана. Забываю обо всем на свете. За окнами квартиры не существует внешнего мира. Есть только я и Влад.

Мощная судорога сводит низ живота, прокатывается по телу волной. В следующую секунду теплые капли брызжут мне на поясницу и ягодицы. Влад падает на кровать рядом, переводит дыхание и, по звукам, открывает прикроватную тумбу. В следующую секунду принимается вытирать с меня сперму салфетками. Я продолжаю лежать лицом в подушку, не имею сил пошевелиться. Тогда Влад сам берет меня и укладывает к себе на плечо.

— Вика, я люблю тебя, — тихо говорит.

Блаженно улыбаюсь.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу.

— Так вы с Кириллом переедете ко мне?

Отрываюсь от плеча Влада, приподнимаюсь на локте и заглядываю ему в глаза.

— Ты правда хочешь этого?

Мне сложно поверить.

Влад гладит меня по щеке.

— Я хочу прожить с тобой всю жизнь. А ты хочешь прожить всю жизнь со мной?

Глаза начинает колоть, а в носу щипать. Я снова реву. Влад уже привык, вытирает большими пальцами крупные слезинки с моего лица.

— Ну что ты, любимая. Не надо.

— Я тоже хочу прожить с тобой всю жизнь, — произношу сквозь слёзы и всхлипываю.

Господи, да что со мной такое? Влад поворачивается на бок и снова прижимает меня к своей груди.

— Я люблю тебя, — повторяю, чуть успокоившись.

— И я тебя, малыш. Сильно люблю.

— Я хочу переехать к тебе сегодня. И не расставаться с тобой никогда в жизни ни на день.

Чувствую, как Влад улыбается мне в волосы.

— Тогда поехали за вашими вещами.

Глава 83. Сон

Переехать к Владу за один день не получается. У нас с Кириллом слишком много вещей и игрушек. Да и Соболеву надо подготовить к нам квартиру. В частности, выделить Кириллу детскую. Влад переносит свой хакерский суперкомпьютер в гостиную, а комната, которая была его кабинетом, достается моему сыну. Но аккурат к концу новогодних праздников мы справляемся. Говорить Кириллу какие-то специальные слова про меня и Влада не пришлось. Я просто сказала сыну, что теперь мы будем жить вместе с дядей Владом. Ребенок очень обрадовался, так как сильно привязан к Соболеву. Наверное, в таком раннем возрасте подобные вещи проходят легче.

Только возникают сложности с садиком для Кирилла. В новый возле Влада так быстро не перейдешь. Мне приходится возить ребенка в старый сад возле родителей, из-за этого я едва успеваю на занятия в университете. Влад быстро находит выход из ситуации: оплачивает Кириллу частный сад возле своего дома. На минуточку, это центр Москвы, и цены на частные сады здесь соответствующие.

Мне ужасно неловко, что Влад оплатил Кириллу садик. Одно дело, когда Соболев платит за нас в детском кафе или покупает билеты в цирк, и совершенно другое — дорогостоящий частный детский сад, за который нужно платить каждый месяц. Я не знаю, как реагировать на это, и мое первое желание — вернуть Владу на карту деньги за сад. У меня есть доход от мотошколы, правда, он не такой большой, как хотелось бы, и все же. В конце концов, я могу попросить деньги у родителей, хотя уже очень давно этого не делала. Но когда я заикаюсь о деньгах, Влад смотрит на меня таким взглядом, что я тут же замолкаю, не успев договорить фразу.

— Я просто хотела сказать, что ты не должен содержать моего ребенка. Вот. — Выпаливаю, набравшись смелости.

Воцаряется гробовое молчание. У Влада такое выражение лица, как будто я нанесла ему оскорбление. Соболев опускает руку мне на талию и рывком притягивает к себе. Он сидит за компьютером, я стою над ним. Нервно переминаюсь с ноги на ногу.

— Если мы хотим построить семью, то не должно быть разделения на твоё и мое, — говорит.

— Понимаю. И все же ты не должен содержать чужого ребенка.

— Я не считаю Кирилла чужим. Я люблю его как родного сына.

У меня слезы на глаза наворачиваются, и я отвожу взгляд в сторону. Влад усаживает меня к себе на колени.

— Я люблю Кирилла как родного сына и всегда буду все для него делать. Ты поняла меня, Вик? Больше не хочу слышать от тебя ничего подобного.

— Кирилл тоже очень тебя любит. И тем не менее ты для него не папа, а дядя Влад.

— И это правильно. У Кирилла был замечательный отец, который заслуживает того, чтобы его сын помнил о нем. Наша с тобой задача сделать так, чтобы Кирилл знал своего родного отца.

При упоминании об Арсении нервы превращаются в оголенные провода. Прошедшие с первого января две недели я старалась не думать о том, как плохо поступаю по отношению к Арсу и что предаю его память. Я просто живу дальше. Потому что волею судьбы сложилось так, что Арсения больше нет, а я есть. Влад обнимает меня, обвиваю его шею в ответ.

— Ты прав, — тихо говорю. — Я тебя люблю.

— И я тебя сильно люблю.

Этой ночью мне снится Арсений. Я не видела его во снах очень давно, больше года, наверное. А сейчас... Боже, он такой реальный.

Я стою на солнечной лужайке. Зеленая высокая трава щекочет щиколотки, летний ветерок треплет волосы. Арс метрах в двадцати повернут ко мне спиной. В той же одежде, которая была на нем в день гибели. Чуть поодаль находятся люди, Кирилл играет с другими детьми.

— Сеня, — зову севшим голосом. — Сеня! — делаю к нему шаг.

Арс поворачивается на мой голос. Улыбается приветливо. А мне моментально горло проволокой стягивает. Потому что глазам своим поверить не могу. Я вижу Арсения. Как живого. Настоящего.

— Сеня, — срывается с губ, и я тороплюсь к нему.

Торможу вплотную. Гляжу завороженно.

— Сеня, это ты? — не могу поверить.

— Я, — смеется.

Тянусь ладонью к его лицу и касаюсь щеки. Из горла вырывается всхлип.

— Ну что ты, — берет мою ладонь и целует тыльную сторону. — Не плачь, Вика.

Я ощущаю поцелуй Арсения каждым миллиметром кожи. Слезы бегут по лицу, я растеряна. Так много хочу сказать Арсению, а не знаю, с чего начать.

— Как ты, Сень? — сдавленно спрашиваю.

— У меня все нормально. Я больше за вас переживаю, чтобы у вас все было хорошо.

— Ты знаешь, а Кирилл так вырос. И он так на тебя похож, Сень! — всхлипываю. Из-за слез лицо Арсения размазалось, быстро вытираю глаза, чтобы видеть его. — Я каждый день рассказываю нашему сыну про тебя. Кирилл такой молодец. Он уже читать умеет. И считать. А знаешь, как красиво он рисует?

Я замолкаю, потому что у Арса на глазах тоже выступают слезы. Верчу головой по сторонам, высматривая ребенка.

— Кирилл! — громко зову. — Кирилл, иди сюда!

Сын играет с мальчиками и даже не реагирует на мой голос.

— Кирилл!!!! — кричу, что есть сил. — Кирилл, иди сюда! Здесь папа!

Наконец, ребенок слышит меня. Поворачивает ко мне голову, отрываясь от игры в машинки.

— Кирилл, иди сюда срочно! Здесь папа!

Сын поднимается с коленок и направляется к нам.

— Сейчас он придет, — говорю Арсу. — Посмотришь на него. Сень, я так счастлива, что у нас есть Кирилл.

Он кивает с улыбкой.

— Моя жизнь была не зря, потому что я оставил после себя сына. — Арс опускает руку мне на талию и целует меня в лоб. — Я хочу, чтобы у вас все было хорошо, Вик. Будьте счастливы. Если вы будете счастливы, то я буду спокоен.

Новый всхлип вырывается из груди.

— Сеня, прости меня за все... — слезы перетянули горло. Замолкаю. Губы дрожат.

— Не кори себя, Вика. Не надо. Я ни в чем тебя не виню.

— Мам? — раздается сбоку.

Поворачиваю заплаканное лицо. Кирилл наконец-то подошел к нам. Взялся за край моего сарафана и смотрит снизу вверх.

— Мам, почему ты плачешь?

— Здесь папа. Поговори с ним.

Беру Кирилла на руки, чтобы ему было удобнее. Поворачиваюсь с ребенком обратно к Арсению и... никого не вижу.

Сени нет. Верчу головой по сторонам. Он исчез. Просто исчез!

— Мам, ты о чем? — Кирилл хмурится. — Здесь нет папы. Он же умер.

— Но он только что тут был... Я говорила с ним...

Арсения нет. Испарился. Пропал.

— Мам, вон дядя Влад! — Кирилл показывает пальчиком.

Смотрю в указанном направлении. К нам идет Влад. Сын начинает вырываться из рук. Ставлю Кирилла на землю, и он тут же срывается на бег Влад подхватывает его, подкидывает в воздухе. Ребенок заливисто смеется. Потом они подходят ко мне. Влад держит на одной руке Кирилла, второй обнимает меня за плечи. Я растеряна. Потому что только что я говорила с Арсением, а теперь его нет, но есть Влад. Кирилл обнимает его и радуется. Влад тоже выглядит очень радостным.

— Ну что, пойдем за Сашей и Лерой?

«Кто такие Саша и Лера?», хочу спросить, но не произношу ни звука.

— Да-да! — соглашается Кирилл. — Пойдёмте за Сашей и Лерой!

И мы идем. Влад уверенно ведет нас, держа на одной руке Кирилла, а второй обнимая меня. Я не знаю, куда я иду. Но на этом пути полностью доверяюсь Владу.

Глава 84. Лучший друг

Влад

Я просыпаюсь от звуков плача. Открываю глаза, не сразу понимаю, что происходит. Присматриваюсь к темноте. Вика сидит на постели, уткнувшись лицом в колени, и тихо всхлипывает.

— Вика, что случилось? — тут же подскакиваю и сажусь рядом.

Она отрывается от колен и утыкается лицом мне в грудь. Глажу ее по волосам, успокаиваю.

— Что такое, любимая? — целую волосы. — Тебе что-то приснилось?

Кивает. Делает глубокий вдох, вытирает мокрые щеки.

— Мне приснился Арсений.

Возникает тишина, прерываемая только шумным дыханием Вики. Арс. От одного этого имени больно щемит в груди и царапает горло.

— Он мне очень давно не снился, — продолжает. — Больше года точно. А сегодня... Он был такой реальный, Влад. Как живой. Я разговаривала с ним, чувствовала его. Он... — голос Вики надламывается, она замолкает на секунду, — он попросил меня быть счастливой и не корить себя ни за что.

Снова притягиваю Вику к себе, глажу по волосам и спине, стараясь утешить. А у самого внутри все сжимается от боли.

— Ты должна послушать его: быть счастливой и не корить себя. Арс ничего не говорит во снах просто так.

Вика поднимает на меня взгляд. Ее зацепили мои последние слова.

— Он когда-нибудь снился тебе?

— Да.

— Давно?

— Раньше каждый день. Сейчас чуть реже.

— Ого, — изумляется. — Так часто. Почему ты не рассказывал?

Неопределенно веду плечами.

— Это только между мной и ним. Как бы смешно это ни звучало.

— И что тебе снится?

— Мы разговариваем.

— О чем?

— Обо всем. О мотошколе. О моей фирме. О знакомых. Вспоминаем какие-то случаи, ситуации. Он дает мне советы. Я рассказываю ему про Кирилла, про тебя, про его сестру и ее близнецов, про его родителей. Мы много разговариваем. Иногда спорим и посылаем друг друга на хер. А через пять минут снова общаемся, как ни в чем не бывало. Смеемся. После смерти Арса ничего не изменилось. Он по-прежнему мой самый лучший друг и мы по-прежнему очень много общаемся.

Вика ошеломлена моими словами. Я никогда никому не рассказывал, что вижу Сеню во снах почти каждый день. Но это так. Для меня Арс жив. Я всегда могу поговорить с ним, как в былые времена, задать вопрос, спросить совета. Иногда, бывает, на работе что-то интересное происходит, и я думаю: «Расскажу сегодня Арсу». Он мне снится этой же ночью, и я рассказываю.

Единственное — во сне я не осознаю, что Арс мертв. Я разговариваю с ним как с живым, и в тех же локациях, что раньше: мой дом, его квартира, наш любимый паб, вечеринка у кого-то из друзей, мотогонки, лес возле родительских домов, универ. Поэтому, когда просыпаюсь, очень больно принять действительность: Арсений умер. Его больше нет.

— С ума сойти, — Вика поражена моим откровением.

— Благодаря Арсу я вытащил вашу мотошколу, — продолжаю сражать Вику правдой. — Он каждый день давал мне во сне инструкции, что и как делать. Я просыпался утром, ехал в мотошколу и делал все ровно так, как велел во сне Арс. И получалось. Поэтому если Арсений сказал тебе что-то во сне, обязательно надо сделать, как он велел.

— Он велел не корить себя, — бормочет, опустив глаза.

— Значит, не кори себя.

— Как не корить? — снова поднимает взгляд. — Давай будем честны, Влад: мы виноваты в его смерти.

Новые слезы заструились по щекам Вики. Вытираю их аккуратно большими пальцами.

— Арс не винит нас. Я много говорил с ним об этом.

— Мы предали его, — настаивает. — И сейчас предаем.

Вздохнув, снова прижимаю Вику к себе. Она зашлась в новом горьком плаче.

— Никто не виноват, Вик. Так сложилось. Люди умирают: кто-то раньше, кто-то позже. Мог бы Арс тогда не погибнуть? Мог бы. Если бы надел шлем. Или если бы не гнал на сумасшедшей скорости. Или если бы ребенок не выбежал на дорогу за мячом. Или если бы этот мяч в принципе на дорогу не покатился. Или если бы Бергер не прервал нашу с Арсом драку. Или если бы Марго не ляпнула лишнего. Или если бы между мной и тобой ничего не произошло. Или если бы ты не приехала в Россию, а осталась жить и учиться в Израиле. Или если бы мы с тобой в принципе не полюбили друг друга, — замолкаю, чтобы сглотнуть ком. — Целая цепочка закономерных событий привела к тому, что Арсения больше нет. Не надо винить себя. Хотя бы потому, что Арс нас не винит.

Шмыгнув носом, Вика снова вытирает слезы.

— Я не поняла, какая Марго?

Не надо было это говорить. Но раз уж вылетело, то продолжать скрывать бессмысленно.

— Которая была с нами в Турции. Помнишь ее?

— А, эта. Твоя поклонница. А при чем тут она?

— Марго проболталась Арсению про нас с тобой в Турции.

Вика леденеет.

— Что!?

— Не то, что бы она специально... Типа просто к слову пришлось. Арс разговорился с ней у Бергера, показал фотографии Кирилла. На одной из них была ты. Марго узнала тебя и ляпнула, что мы с тобой мутили.

У Вики дрожат губы.

— А как ты узнал?

— Арс рассказал мне во сне. Я поехал к Марго, спросил, она подтвердила. Она сильно раскаивалась, плакала и все такое. Утверждала, что не преследовала злого умысла. Просто узнала, что Сеня женился на тебе, сильно удивилась и ляпнула, не подумав.

— Так вот, как он узнал, — тихо бормочет себе под нос. — Марго рассказала.

Вика поникла, отвернулась от меня к окну. Смотрит на лунный свет, что пробивается в комнату сквозь белую занавеску. Обнимаю Вику со спины, прижимаю к своей груди.

— Не вини себя ни в чем. Тем более Арс сам тебя просил.

Долго молчит. Не плачет — уже хорошо.

— Ты прав, — отвечает после очень долгой паузы. — Никто не виноват, что Арсений погиб. Я буду стараться больше не корить себя. Но... Знаешь, его так не хватает.

Голос Вики задрожал, и она замолчала.

— Знаю, — шепчу. — Мне тоже очень его не хватает. Я бы хотел, чтобы Арс был жив.

— Я тоже.

Мы говорим это, прекрасно понимая главное: если бы Арсений не погиб, мы с Викой никогда бы не были вместе. Я бы не полез в их семью, а Вика не ушла бы от мужа. Мы бы виделись в лучшем случае раз в год на каком-нибудь семейном празднике, здоровались бы друг с другом и на этом все. Нас бы не было. Но зато был бы жив Арс.

Я укладываю Вику обратно в постель, обнимаю, и она засыпает, размеренно посапывая. Утром даю ей отдохнуть подольше и сам отвожу Кирилла в детский сад. Я обожаю проводить с ним время, обожаю играть, разговаривать, читать Кириллу книги. Он сын Арсения. Он сын моего лучшего друга. И так сильно на него похож. Такой же белокурый и голубоглазый.

— Дядя Влад, а почему идет снег? А почему он белый? А почему зимой холодно? А почему Дед Мороз не приходит летом? А почему...

Кирилл задает тысячу «почему?» в минуту. Я улыбаюсь и терпеливо отвечаю на каждый вопрос.

Иногда я вспоминаю, какой трагедией для меня стали слова Вики четыре с половиной года назад о том, что она беременна от Арсения. Это был мой личный конец света. А сейчас я смотрю на Кирилла, держу его за руку, разговариваю с ним и понимаю: я очень сильно люблю этого ребенка, и я счастлив, что он есть.

Отведя Кирилла в сад, еду не к себе в офис, а на кладбище к Арсу. Я часто сюда приезжаю. Раз в неделю точно. Я был три дня назад, но сегодня после ночного разговора с Викой захотелось навестить Арса еще раз. Тем более мне есть, что ему рассказать.

— Здорова, чувак, — хлопаю ладонью памятник. Смотрю на фотографию Сени на нем.

Сердце острой болью пронзает. В легкие словно стекловаты насыпали: каждый вдох мучителен. Сглатываю тугой ком в горле, даю себе немного времени унять бурю чувств. Медленно успокаиваюсь. Очищаю ладонью лавку от снега и сажусь. Смотрю на Арса.

— Общался вчера вечером с гендиром твоей мотошколы, — начинаю. — Дела стали идти хуже. Вике я еще не сказал, чтобы она не расстраивалась. Сложно выдерживать конкуренцию с автошколами. Да, я знаю, что ты хотел только мотоциклы, без автомобилей. Типа в этом твоя фишка. Окей, я не спорю. Ну будем сейчас что-то думать с гендиром. У меня была идея обучать не просто езде на мотоциклах, но еще и участию в мотогонках. Надо обсудить это с Бергером. А ты что думаешь?

Замолкаю. Вдыхаю глубоко морозный воздух. Смотрю на Арса и в ответ на свой вопрос слушаю тишину.

— У меня в моей фирме в принципе все так же, — продолжаю после паузы. — Нанял нового айтишника. Ради интереса решил взять не с нашего факультета, а с физтеха. Слушай, ну нормально там учат. Точно не хуже, чем нас учили. Он будет вместо того парня, который уезжает в США. Это третий чел, который сваливает от меня за бугор. Уже подбешивать начинает, если честно. Только найму сотрудника, объясню все, обучу, а он увольняется, потому что его позвали куда-то там за границу.

Немного молчу, глядя перед собой. Теперь самое важное.

— Вика с Кириллом переехали ко мне. Кир пошел в новый садик. Ему там нравится. Уже нашел друзей. Воспитательница хвалит его, говорит, очень сообразительный. Ну, другой сын у тебя не мог родиться, — улыбаюсь. — Пытаюсь понять, какой склад ума у Кирилла. Пора бы уже начать школу подбирать. Ну что я могу сказать: в физмат-школу, как мы учились, его точно отдавать не надо. У Кирилла нет большого интереса к компьютерам и цифрам. Вика вообще считает, что он гуманитарий. Ну тут я бы поспорил. Кирилл хорошо рисует, но, знаешь, у него не просто красивые рисунки. Я обратил внимание, у него везде присутствуют геометрические фигуры. Даже если он рисует животных, то все равно где-то будет присутствовать хотя бы одна геометрическая фигура. Может, Кирилл станет архитектором? Мне пока на ум только эта профессия приходит.

В ответ на мой длинный монолог громко каркают вороны на голых деревьях. Слушаю их, пока не замолкают.

— Я купил Вике кольцо, — перевожу взгляд на Арса. — Сделаю ей предложение.

Сеня смотрит на меня с улыбкой. Я не испытываю чувства вины за то, что люблю его жену, хочу жениться на ней, растить вместе Кирилла, родить еще детей, прожить всю жизнь и встретить вместе старость. И я знаю, что Арс не винит нас ни в чем и не держит зла. Он сам говорил мне это во снах много раз. Арсению главное, чтобы Вика с Кириллом были в порядке и благополучии. Это единственное, о чем он переживает.

Встаю с лавочки, опускаю руку на памятник.

— Я обещаю тебе, что всю жизнь буду заботиться о Вике и Кирилле. Я все сделаю для того, чтобы они были в порядке. Давай, чувак. Наверное, в субботу навещу тебя. Скажи мне, что думаешь по мотогонкам? Ну и в целом, какие у тебя идеи по развитию школы?

Хлопаю пару раз по памятнику, прощаясь с Арсом, и иду на выход из кладбища. Я знаю: сегодня он мне приснится.

Глава 85. Будь моей

Вика

Наш с Владом быт налаживается очень быстро. Через несколько недель совместного проживания складывается ощущение, что мы живем друг с другом всю жизнь. Кирилл тоже доволен. Ему нравится новый садик, он нашел новых друзей. А главное — дядя Влад играет с ним каждый день, а не всего пару раз в неделю, как раньше, когда Соболев навещал нас у моих родителей.

После сна с Арсением я отпускаю все, что меня раньше гложило, и позволяю себе просто быть счастливой. По вечерам встречаю с работы Влада, ночью дарю ему любовь и ласку и получаю их в ответ. Мы понимаем друг друга с полуслова, живем в полной гармонии. В одну из суббот мы решаем устроить себе романтический вечер. Отвозим Кирилла к моим родителям, а сами отправляемся на свидание в ресторан. Пожалуй, это наше первое настоящее свидание со времен Турции. Я даже купила для него новое платье. Влад сидит напротив и держит меня за руку. А я тону. В нем. В нашей любви. Где-то внутри меня скачет от радости маленькая десятилетняя Вика, тайно влюбленная в четырнадцатилетнего Влада. Могла ли я тогда мечтать, что однажды наступит день, когда Влад будет смотреть на меня с таким же обожанием, как я на него?

Во время десерта Влад пересаживается ко мне на диванчик. Обнимает, целует в щеку.

— Ты самая красивая в этом ресторане, — говорит на ухо. — И не только в этом ресторане. А вообще во всем мире. Я тебя люблю.

Это совершенно точно какая-то параллельная вселенная, в которой я слышу от Владислава Соболева такие признания. Млею от каждого слова.

— Я хочу, чтобы ты всегда была только моей.

— Так и будет.

Влад чуть отстраняется от меня, засовывает руку в карман брюк и достает оттуда маленькую красную коробочку. В первое мгновение не понимаю, что это, пока Влад не открывает бархатную крышку.

— Будь моей женой.

Мне бьет в глаза яркий блеск от прозрачного камня. Зажмуриваюсь. В носу щиплет, а сквозь плотно сжатые веки проступают капли. Я плачу. Сердце заходится как бешеное, губы дрожат. Влад успокаивающе целует меня в скулу, затем в щеку. Зарывается носом в мои волосы, вдыхает глубоко.

— Хочу прожить с тобой до самой старости. Хочу растить вместе наших детей, хочу увидеть внуков. Ты женщина всей моей жизни. Я люблю тебя, Виктория. Ты выйдешь за меня замуж?

Слезы заструились по лицу. Влад собирает их губами.

— Да, — произношу на выдохе. — Я хочу стать твоей женой. Я люблю тебя, Владислав.

Мои губы сразу попадают в плен настойчивого поцелуя. Мы сливаемся в единое целое, связываемся на уровне ДНК. Мы неразделимы. Больше нет по отдельности Влада и по отдельности меня. Есть МЫ.

Прохлада желтого металла скользит по моему безымянному пальцу. Я прерываю поцелуй, чтобы рассмотреть кольцо. Золотое с большим бриллиантом. А на ободке гравировка: «Эйфория».

— Б Турции ты часто говорила, что рядом со мной испытываешь эйфорию.

— Так и есть. Это не изменилось.

— Я рядом с тобой тоже, любимая.

— Я хочу, чтобы наша эйфория никогда не заканчивалась.

— Обещаю: никогда не закончится.

Мы соединяемся в новом поцелуе. Теперь как жених и невеста. Два любящих сердца, которым любые невзгоды ни по чем.

Свадьбу назначаем на конец августа. У меня последний курс в университете, пора приступать к написанию диплома. В июне госы и защита. Также пора искать работу. Я очень хочу устроиться куда-нибудь по специальности. Я готова работать бесплатно, лишь бы взяли. Сейчас активно рассылаю резюме, но приглашений на собеседования не густо.

Есть еще важные дела. В частности, сообщить всем родителям, что мы с Владом решили пожениться. В том числе родителям Арсения. Своим я сразу рассказываю. Они радуются как дети. Папа так вообще бутылку шампанского открывает. Через неделю едем в Подмосковье. Родителям Влада известно, что мы вместе, он говорил им. Я знаю: тетя Соня и дядя Дима хорошо ко мне относятся, но все равно переживаю. Вдруг как невестка я не очень их устраиваю?

При встрече тетя Соня обнимает меня и Кирилла. Еще и Катя дома. Я не видела ее, кажется, с похорон Арса. Уже совсем взрослая, ей 20 лет. Учится в институте на юридическом и подрабатывает помощником адвоката. Вот тут я Кате даже завидую. Мне никак не удается найти работу по специальности, а она смогла.

— Мы с Викой решили пожениться и приглашаем вас всех на нашу свадьбу двадцать пятого августа, — объявляет Влад.

Пока я нервно переминаюсь с ноги на ноги и кусаю губы‚ Влад абсолютно спокоен.

— Ого! Ну ничего себе! — первой от шокирующей информации приходит в себя Катя.

— Какие вы молодцы! — отмирает следом тетя Соня. — Какая прекрасная новость!

Она бросается обнимать нас. Сначала своего сына, потом меня. — Замечательная новость, — приговаривает, сжимая меня в объятиях. — Просто замечательная!

Даже дядя Дима слегка приобнимает меня за плечи. У него на лице играет радостная улыбка. Мне не очень привычно видеть его улыбающимся. Обычно отец Влада достаточно строг и хмур. По крайней мере мне так всегда казалось. Катя и тетя Соня сыплют миллионом вопросов про свадьбу. В каком ресторане, какое будет платье, сколько гостей, какой дресс-код... Я теряюсь от такого обилия вопросов. Да и ответов у меня пока нет. Мы еще не начинали подготовку. Даже полного списка гостей нет. Всего лишь родителям сообщили.

Видя, что мама и сестра забомбили меня вопросами, Влад буквально ворует меня у них. Хватает за руку и утаскивает на второй этаж дома, в ту комнату, в которой я жила у Соболевых четыре с половиной года назад. Меня сразу накрывает ностальгия по тем временам. Флешбэки сыплются один за другим.

— Боже мой, как быстро пролетело время, — оглядываю спальню. — А здесь ничего не изменилось. Помнишь, как ты помогал мне готовиться к экзамену по математике за этим столом?

Провожу ладонью по деревянной поверхности, вспоминая, как здесь были разбросаны мои многочисленные учебники и тетради. Влад садится на стул и опускает меня к себе на колени.

— Я чаще вспоминаю, как перед вечеринкой ты решила устроить уборку в доме. На тебе были короткие джинсовые шорты, ты наклонялась в них, а я смотрел и чуть ли в штаны не кончал от твоего вида сзади.

Стукаю Влада в плечо.

— Ты что такое говоришь!

Мои щеки заалели.

— Правду говорю. У меня на тебя стояк был круглосуточно.

— Влад! — снова возмущенно стукаю его и смеюсь. — Ну и пошляк же ты!

Соболев просовывает руку мне под платье.

— Что ты делаешь?

— То, что хотел сделать тогда.

— Ты сумасшедший!? Полный дом людей! А если кто-то войдет?

Дальше Влад не дает мне возмутиться: притягивает к себе за затылок и целует в губы. Это какое-то безумие. Там внизу родители Влада, его сестра, Кирилл, а мы в комнате, между прочим, не закрытой на ключ, снимаем друг с друга одежду. Я все же вырываюсь из объятий Соболева и поворачиваю замок в двери. Влад остается сидеть на стуле, я опускаюсь на его член сверху. Да, это именно то, чего мы оба страстно жаждали много лет назад, когда занимались математикой.

Я плавно двигаю бедрами, извиваюсь. Опасность ситуации, когда в любой момент кто-то может постучать в дверь в поисках нас, придает остроты. Яркие молнии пронизывают низ живота. Их становится больше, они становятся ярче. Я целую Влада, кусаю его губы, смакую его вкус. Мой любимый вкус.

— Я люблю тебя, — шепчу сбивчиво.

— И я тебя люблю. Сильно люблю.

Сильный спазм сводит низ живота. Несколько раз дернувшись, замираю. Медленно умираю и заново рождаюсь. Мамочки, как же это прекрасно. Из груди вырывается протяжный стон. Влад старается заглушить его поцелуем.

Через пятнадцать минут мы, как ни в чем не бывало, спускаемся на первый этаж. Тетя Соня и Катя уже накрыли на стол.

— Если бы я знала, что вы женитесь, то приготовила бы праздничный обед, — суетится тетя Соня. — А так получилось без изысков, к сожалению.

— А где папа? — спрашивает Влад.

— Я отправила его за тортом. Пускай хотя бы торт сегодня будет.

Поход к родителям Арсения я оттягиваю, как могу. Когда темнеет и Влад говорит, что нам пора ехать, понимаю: откладывать дальше не представляется возможным. Надо идти.

— Мы с Кириллом сходим навестить родителей Арсения, — объявляю Владу.

— Давайте я с вами.

— Нет, пожалуйста, можно мы вдвоем?

Настораживется.

— Почему ты не хочешь, чтобы я пошел с вами?

— Я хочу поговорить с ними наедине.

Молчит пару секунд. Ему это не нравится.

— Пожалуйста, — добавляю.

— Давай я хотя бы провожу вас, — нехотя соглашается. — Уже стемнело.

— Хорошо, — решаю не спорить.

Тут идти пять минут. Мы дольше собираемся и одеваем Кирилла. Дойдя до дома Малаховых, оставляю Влада за воротами. Пересекаю двор и опускаю ручку двери. У них почему-то всегда открыто.

— Надежда Сергеевна! — кричу.

— Бабушка! — зовет Кир и начинает стаскивать с себя верхнюю одежду.

Из глубины дома слышатся быстрые шаги.

— Миленькие мои! — Надежда Сергеевна растерялась, увидев нас. — Какой сюрприз! А что же вы не предупредили, что приедете? Кирюша, дорогой мой, — опускается на корточки и целует внука. — Викуля, — чмокает меня в щеку. — А я одна дома. Вот дед расстроится, что не повидал вас. Он в Москву по делам уехал, задерживается. Проходите.

Бывшая свекровь суетится, хватается то за одно, то за другое. Ставит чайник, достает что-то из холодильника. Чем больше проходит минут, тем мне тяжелее. Решаю не тянуть кота за хвост. Только хуже делаю. Отправляю Кирилла в гостиную поиграть с игрушками и делаю глубокий вдох для смелости.

— Надежда Сергеевна, я хотела кое-что сказать вам.

Она замирает у кухонной столешницы, поворачивается ко мне.

— Что-то случилось? — в её глазах плещется испуг.

Конечно, она поняла, что я не могла приехать просто так без предупреждения.

— Да. То есть, нет. В смысле ничего плохого не произошло. Просто я хотела кое-что вам сказать.

Она ждет от меня какую-то страшную весть. Возможно, мое объявление действительно станет для нее чем-то страшным.

— Я выхожу замуж.

Лицо бывшей свекрови вытягивается в удивлении, она несколько раз недоуменно хлопает ресницами.

— Вот как, — немного нервно улыбается. — Неожиданно. Хотя я знала, что однажды это произойдет. Но не думала, что так скоро. Что ж... Поздравляю тебя, — силится растянуть улыбку на все лицо. — А за кого, если не секрет?

Я чувствую себя просто ужасно. Особенно после слов «не думала, что так скоро». После смерти Арсения прошло полтора года. Да, это не самый большой срок. Но и свадьба у меня не завтра, а еще через полгода.

— За Влада Соболева.

Я вогнала Надежду Сергеевну в еще больший шок. Она приросла к одной точке на кафельном полу и глядит на меня, не мигая. Секунды тянутся долго, тишина кухни давит. Глаза Надежды Сергеевны наливаются слезами, шея дергается, будто она старается сглотнуть ком.

— Владислав не чужой нам человек, — наконец, подает голос. — И, конечно, лучше, чтобы Кирилла растил мужчина, которого мы знаем, которому мы доверяем, а не кто-то посторонний с улицы. Владислав очень хороший, очень надежный... — замолкает, потому что голос задрожал. Переводит дыхание: — Я поздравляю вас, Вика. Долгих вам лет счастливой жизни.

У меня самой кошки в горле скребут. Встаю со стула и подхожу к Надежде Сергеевне, чтобы обнять.

— Простите меня, — шепчу. — Если бы Сеня был жив, я бы никогда с ним не развелась. Он был замечательным мужем и отцом.

— Я знаю, — шмыгает носом. — Но Сени нет, а ты молодая и красивая. И у Кирилла должен быть отец. Пускай и не родной. Хорошо, что ты выходишь замуж именно за Влада. Мы знаем его всю жизнь. Если бы ты выходила за кого-то постороннего, я бы больше переживала.

Надежда Сергеевна смахивает с лица слезы. У меня самой они стоят в глазах. Мы проводим у нее в гостях сорок минут. Общение не получается таким легким, как обычно. Все же мое признание сразило Надежду Сергеевну. Я не приглашаю их с супругом на свадьбу, потому что знаю: все равно не придут.

Глава 86. Свадьба

Дальше жизнь закручивается в предсвадебной суете. А еще я нахожу работу и вовсю пишу диплом. У меня очень строгий научный руководитель, который ругается за любую задержку. Учеба, работа, подготовка к свадьбе, ребенок и Влад. Порой я продохнуть не могу. Но мне нравится такая активная насыщенная жизнь, когда каждый день расписан по минутам. Я счастлива. Каждое утро просыпаюсь с улыбкой и каждую ночь засыпаю тоже с улыбкой.

На свадьбу у нас набирается приличное количество гостей. У Влада много друзей, у меня в универе много подруг. Мы хотим красивое торжество. Я нанимаю свадебного организатора, который сделает все так, как я мечтаю. У нас будет арка из цветов, красивые скатерти на столах, оригинальный декор. Само торжество пройдет в модном лофт-пространстве из белого кирпича.

Иногда я смотрю по ночам на спящего Влада и думаю: неужели это правда? Неужели у нас будет свадьба моей мечты? Тянусь к нему, едва ощутимо целую в щеку и шепчу: «Люблю тебя». А потом обнимаю, опускаюсь носом в шею и засыпаю с чувством непередаваемого счастья.

Свадебное платье я отправляюсь покупать одна. Можно было бы взять с собой маму, тетю Соню, Катю или кого-то из подруг. Но я захотела одна. Долго выбираю, долго меряю, пока не нахожу платье своей мечты. Оно не белое, а кремовое, по фасону — платье-русалка. Расшито красивым кружевом и пайетками. Без длинного шлейфа, не тяжелое. Я влюбляюсь в него сразу, как надеваю на себя.

В день Х я не верю в происходящее, не верю, что это все со мной. Я и Влад говорим в загсе: «Согласны». Надеваем друг другу кольца, принимаем поздравления и цветы от многочисленных гостей. Влад подхватывает меня и выносит из здания на руках. Я заливаюсь искристым смехом, целую своего уже мужа. В ресторане у арки с цветами мы произносим друг другу клятвы. Я смущаюсь и запинаюсь. Не привыкла к проявлению чувств на людях.

— Обещаю любить тебя всю жизнь, — говорю дрожащим голосом.

Влад произносит свою речь смелее. Берёт меня за руки, смотрит в глаза и, не обращая внимания на десятки гостей, начинает:

— Вика, я хорошо помню тот день, когда увидел тебя впервые. Мне было семь лет, тебе три. У тебя были два милых хвостика рыжего цвета и россыпь веснушек на лице. Ты была немного замкнутой и малообщительной. Но у нас получилось подружиться. Мы каждый день вместе играли, ходили на прогулки с твоими родителями. И я помню, как мне тогда было грустно уезжать от вас.

А уж как мне было грустно, думаю про себя. Я рыдала. Наверное, тогда я и влюбилась во Влада один раз и на всю жизнь, хотя мне было всего три года и о любви я не имела никакого понятия.

— Мы вместе взрослели и вместе менялись, — продолжает. — Когда пять лет назад ты приехала в Москву и я увидел тебя после долгого перерыва, если честно, не узнал. И тогда моя жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов, потому что в ней снова появилась ты. Я полюбил тебя тогда и не переставал любить ни на день. Я счастлив называть тебя своей женой. Я мечтаю прожить с тобой всю жизнь, встретить вместе старость и увидеть внуков. Я люблю тебя, Вика. И обещаю любить всегда.

Гости взрываются громкими аплодисментами, Влад целует меня в губы‚ а я еле сдерживаюсь, чтобы не расплакаться.

— Я люблю тебя, мой муж, — говорю Владу на выдохе. — Я счастлива с тобой.

— И я люблю тебя, моя жена. И буду любить вечно.

Влад отрывает меня от пола и кружит в воздухе. Гости еще раз подходят поздравить нас. Многих присутствующих я вижу впервые. Это какие-то знакомые и друзья Влада. Но есть одна семья, которая кажется мне смутно знакомой. Муж, жена и трое сыновей. В банкетном зале они сидят за одним столом с родителями Влада и его сестрой. Тетя Соня очень оживленно общается с женщиной.

— Слушай, а это кто? — указываю головой. — Лица мне знакомы, но никак не могу вспомнить.

— Это футболист Никита Свиридов с женой и детьми.

Мои глаза лезут на лоб.

— Никита Свиридов!? — изумляюсь. — Тот самый Никита Свиридов, который лучший российский футболист всех времен!?

— Да.

Я сражена наповал.

— А что он делает на нашей свадьбе?

— Так моя мама училась с ним и его женой в одном классе и они дружат до сих пор.

Перевожу оторопелый взгляд с четы Свиридовых на Влада.

— Почему ты не рассказывал мне? И почему я не знала, что они будут на нашей свадьбе?

— Так я же указывал их в списке гостей для пригласительных, — отвечает как ни в чем не бывало.

— А я откуда могла знать, что это те самые Свиридовы?

Влад пожимает плечами.

— Мне казалось, ты знаешь, что моя семья дружит с ними.

— Откуда я могла такое знать?

— Я разве не говорил?

Мне хочется стукнуть Влада.

— Нет, не говорил!

Боже мой, на нашей свадьбе присутствуют настоящие селебрити! А Влад и словом про них не обмолвился. Снова гляжу на Свиридовых. С ума сойти. На моей свадьбе всемирно известный футболист. Перевожу взор на его жену. Такая красивая. Очень молодо выглядит. Впрочем, как и тетя Соня. А им уже за сорок, получается, раз учились в одном классе. У Свиридовых три сына. Красивые. Тоже, наверное, будущие футболисты.

— Так, какие еще знаменитости на нашей свадьбе с твоей стороны? — обращаюсь к Владу. — Огласи весь список, пожалуйста.

— Знаменитостей больше нет.

— А кто эти люди? — указываю на целый стол незнакомых мне гостей.

— Кто-то из моего универа, кто-то со школы.

— А это кто? — спрашиваю про еще одну семью.

— Это папин друг, Виктор Смолов. Он в прошлом крутой автогонщик. Его жена Дарья и двое их детей.

— А сколько лет детям? Взрослые.

— Алисе лет двадцать, по-моему. Они с Катей дружат. А Андрею не помню, сколько. Ну он уже подросток. В детстве я много времени проводил за рулем спортивных машин Виктора. Кстати, можно будет свозить к нему Кирилла. Пускай посмотрит на настоящие гоночные автомобили.

— Да, я думаю, Кириллу понравится.

Это мое упущение, что я предварительно не спросила Влада про каждого гостя с его стороны. Просто он сунул мне список с именами для пригласительных, а я даже не присмотрелась к нему.

Наша свадьба проходит легко и весело. И мы с Владом, и гости остаемся полностью довольны торжеством. Из ресторана мы с мужем едем пятизвездочный отель в центре Москвы. У нас огромный номер люкс с шикарным видом на столицу. Я стою у панорамного окна и гляжу на ночные огни. В теле приятная усталость, а на лице улыбка. Влад подходит ко мне сзади, обнимает за плечи и целует в щеку.

— Моя любимая жена. Я хочу, чтобы мы прожили долго и счастливо.

Каждый раз, когда я думаю, что мы с Владом теперь муж и жена, в груди все трепещет.

— А ты мой любимый муж. Я даже мечтать не смела, что однажды мы поженимся.

Поворачиваюсь к Владу, обнимаю за шею. Он снял галстук и расстегнул первые две пуговицы на рубашке. А я еще в платье. Оно такое красивое, совсем не хочется его снимать.

— Я так тебя люблю, — говорю. — Всю жизнь люблю.

Влад гладит меня по щеке. Молчит, но я читаю все по глазам: тоже любит. Его руки перемещаются мне на спину, ползут вверх и на ощупь расстегивают первую пуговицу-бусинку на платье. Затем вторую, следом третью. И так пока не доходит до конца. Платье соскальзывает с плеч и падает к ногам, оставляя меня в одном белье. Влад внимательно оглядывает мое тело, проводит по нему ладонью.

Мы перемещаемся в кровать. Я лежу на спине, Влад нависает сверху. Берусь расстегивать его рубашку, стаскиваю ее и отбрасываю в сторону. От сильного крепкого тела Влада исходит жар. Я глажу его крепкую грудь, твердый пресс. Между ног начинает поднывать.

— Вик, — тихо зовет.

— М?

— Ты моя жена. Ты моя.

Глаза Влада блестят в темноте номера. Они лихорадочно бегают по моему лицу.

— А ты мой муж.

— Да, я твой.

Вокруг Влада всегда было много девушек. Они влюблялись в него, а он разбивал им сердца. И из всех своих многочисленных поклонниц Влад выбрал именно меня. Почему? Что во мне такого привлекательного? Но то, какими влюбленными глазами Влад смотрит, заставляет меня чувствовать себя особенной.

— У меня нет слов, чтобы выразить, как сильно я тебя люблю.

Беру лицо Влада в ладони, глажу шершавые щеки. Склоняю к себе, чтобы поцеловать. Наши губы соединяются, я прикрываю глаза. Влад опускается на меня всем телом, берет в плен, подчиняет себе.

— Я тебя люблю, я тебя люблю... — повторяю без конца.

А в ответ слышу:

— И я тебя люблю, моя жена. И я тебя люблю...

Эпилог

16 лет спустя

— Мам, мне нужна ваза, — на пороге кухни стоит Саша с букетом. Удивленно гляжу на цветы.

— Откуда букет?

Дочка нервно переминается с ноги на ногу.

— Да так... Подарили.

Прищуриваюсь, внимательно оглядывая Александру. Дочка пришла с прогулки. Одета нарядно: в новое платье. И длинные волосы подкрутила плойкой. Когда Саша уходила днем гулять, я почему-то даже не спросила, с кем она идет. Подумала, что, как обычно, с подругами. А теперь, кажется, не с подругами.

— Так-так-так, — упираю руки в бока. — И кто он?

— Ну маааам! — белоснежные щеки Саши наливаются алой краской. — Ты можешь просто дать вазу, не задавая никаких вопросов?

— Не могу.

Дочка становится пунцовой. А у меня, кажется, разболелось сердце. Саше четырнадцать лет, а ей уже ухажеры дарят цветы.

— Я ходила гулять с одноклассником, — признается. — Ты знаешь его и его маму.

— Как зовут одноклассника?

— Андрей.

— Это сын главы родительского комитета?

— Да.

Мое материнское сердце начинает болеть еще сильнее. Потому что мама у этого Андрея... Как бы помягче выразиться... Ну, в общем, она совершенно точно не свекровь мечты.

— Мам, дай вазу, — требует Саша.

Тяжело вздохнув, шагаю мимо дочки в гостиную. Там достаю с верхней полки шкафа вазу и даю Саше. С довольной улыбкой дочка удаляется в свою комнату. А я так и остаюсь стоять в растерянности. Когда это Саша успела так вырасти, что ей уже мальчики цветы дарят? Она же вот совсем недавно родилась... Дети очень быстро становятся большими. И моргнуть не успеваешь. Кириллу уже двадцать лет! Он совсем взрослый и самостоятельный. Учится на экономическом, а параллельно управляет мотошколой, доставшейся от родного отца. Пока еще живет с нами, но я жду, что вот-вот Кирилл объявит о том, что съезжается со своей Аленой. Она хорошая девочка, они с Кириллом любят друг друга. А мне все равно грустно отпускать сына в чужие женские руки.

И только Лера у меня отдушина. Ей семь лет, еще совсем ребенок. Пока Кирилл пропадает с Аленой и в мотошколе, а Саша гуляет с подружками, мы с Лерой вместе печем пироги, рисуем, лепим из пластилина, вышиваем крестиком. Младшая дочка очень привязана к нам с Владом, всегда и везде с нами.

Тяжеловато совмещать дом, быт и троих детей с полноценной работой на полный день. Но я стараюсь и очень рада, что после рождения третьего ребенка не поддалась соблазну засесть домохозяйкой. Я работаю маркетологом в крупной телекоммуникационной компании. У меня не руководящая должность, я обычный специалист. Но тем не менее хожу каждый день на работу с огромным удовольствием.

У Влада одна из крупнейших айти-фирм в Москве. Он много работает, часто допоздна. Но все свободное время — с нами. После рождения третьего ребенка нам редко удается выбираться куда-то вдвоем, но мы все равно стараемся. Если Леру забирают мои или его родители, то обязательно устраиваем себе свидание.

Кажется, с годами наша любовь стала еще крепче. Я не знаю, где заканчиваюсь я и где начинается Влад, потому что мы — одно целое. За шестнадцать лет брака у нас не было ни одной серьезной ссоры и ни разу не звучало слово «развод». Мы умеем уступать друг другу и находить компромисс.

Вечером вся семья в сборе. Влад вернулся с работы пораньше и даже Кирилл сегодня с нами, а не с Аленой. Но это еще не точно. Возможно, он поедет к ней после ужина.

— Ты чего такая грустная? — Влад подходит ко мне на кухне, когда я заканчиваю готовить ужин, и обнимает со спины.

Вздыхаю.

— Дети так быстро выросли.

Мои слова вызывают у Влада смех.

— Ты это сейчас к чему?

— Да просто... Кирилл все свободное время с Аленой, а Саше одноклассник подарил цветы, — выпаливаю наболевшее.

— Сын этой, как ее... — пытается вспомнить. — Из родительского комитета?

— Да. А ты откуда знаешь?

— Я как-то видел, он провожал Сашу до подъезда после школы и нес ее тяжелую сумку с учебниками.

— Когда? — изумляюсь.

— Может, месяц назад. Я заехал домой с работы по делам. Выходил из подъезда, а они шли по двору. Ну я и познакомился с ним. Вроде неплохой мальчик. По крайней мере мне понравилось, что он после уроков провожал ее до дома и нес сумку.

Я разеваю рот от изумления.

— И ты не сказал мне!?

— Я думал, ты знаешь.

— Откуда? Ты же знаешь, какая Саша скромная и стеснительная. Она не будет обсуждать такое ни с подружками, ни со мной. Саша все чувства держит в себе.

Влад целует меня в макушку.

— Вик, успокойся. Дети взрослеют, это нормально.

Да, нормально... Но как с этим смириться?

За ужином у меня то и дело слезы на глаза наворачиваются. Кирилл уже ну совсем взрослый парень. Сейчас он особенно сильно похож на Арсения. Такие же длинные светлые пряди, падающие на лицо, такие же голубые глаза. Даже голос похож. Иногда, бывает, задумаюсь о чем-то своем, а Кирилл скажет что-нибудь громко, и я дергаюсь как от кипятка, думая, что это Арсений.

Мы с Владом приложили максимум усилий к тому, чтобы Кирилл знал и помнил своего родного папу. И у нас получилось. У Кирилла есть несколько воспоминаний о Сене, хотя сыну тогда было всего два года. Он называет Влада по имени. Иногда может сказать «папа Влад», но не часто. В основном только в общении с сестрами, которые долго не понимали, почему Кир не зовет папу папой.

О, а для Саши и Леры он любимый старший брат, защитник и помощник. Кирилл тоже очень любит сестер. Ему было шесть лет, когда родилась Саша, и тринадцать, когда родилась Лера. Он помогал мне с обеими дочками. Я легко могла оставить даже шестилетнего Кирилла с новорожденной Сашкой и, например, быстро сбегать в магазин или в душ. И сейчас за столом он шутит с Сашей, спрашивает о школе Леру. Она пошла в первый класс. Кирилл принимает большое участие в жизни сестер, они идут к нему за советами и за помощью.

После ужина дочки помогают мне убирать со стола. Лера очень любит мыть посуду. Встает на стульчик, потому что сама до раковины еще не дотягивается, и тщательно намывает тарелки. Как жаль, что любовь к мытью посуды со временем у детей проходит. Это занятие в раннем детстве любил даже Кирилл. А сейчас его не заставишь помыть за собой кружку.

— Мам, я поехал, — на кухню заглядывает сын.

— Куда? — изумляюсь.

— Мне надо вернуться в мотошколу, а потом я к Алене. Кстати, мы с ней решили вместе жить, так что я начну потихоньку перевозить вещи в свою квартиру, которая от папы осталась. Ладно, мам, до завтра.

И он уходит. Сообщив мне о переезде словно между прочим. Словно это ничего не значащий пустяк.

Дочки идут в свои комнаты делать уроки на завтра, а я погружаюсь в тоску. Влад посмеивается надо мной. Мол, ты только заметила, что Кириллу двадцать лет? А я не понимаю, как он может быть так спокоен, когда еще вчера дети были маленькими и нуждались в нас, а сегодня они уже взрослые и самостоятельные. Только Лерочка еще остается маминой-папиной дочкой, но, чувствую, это не на долго.

— Хватит хандрить, — в постели Влад притягивает меня к себе и просовывает руку под ночную сорочку.

— Как они успели так быстро вырасти?

— Вика!

— Что?

Вместо ответа Влад жадно целует меня.

— Ну если тебя расстраивает, что Кирилл и Саша уже взрослые, то давай четвертого ребёнка. Давно у нас никто не орал по ночам.

— Ты прикалываешься!? — изумляюсь.

— Я серьезно.

— Нет! Иначе тогда я точно засяду домохозяйкой, а я не хочу. И опять все прелести первого года жизни. Нет-нет-нет, — отмахиваюсь.

— Тогда предлагаю расслабиться и просто ждать внуков.

Хорошее предложение. Разумное. Влад именно так и поступает. Откидывается на подушку и засыпает. А я не могу глаз сомкнуть. Ворочаюсь в кровати из стороны в сторону. В итоге встаю и тихо крадусь в гостиную. Зажигаю свет, достаю из шкафов альбомы с семейными фотографиями и начинаю смотреть.

Первый — с маленьким Кириллом. Здесь также много фотографий Арсения. С грустью рассматриваю лицо погибшего мужа. За столько лет оно стерлось из памяти. Остался только общий образ Арса: высокого, худощавого, светловолосого парня с лучезарной улыбкой. Да, Кирилл сильно на него похож.

Следующий альбом с Сашей. Она больше похожа на Влада, но некоторые мои черты тоже есть. Рассматриваю снимок с выписки из роддома. Влад приехал за мной вместе с Кириллом. Я держу на руках конверт с Сашенькой, а Влад держит Кирюшу. Он смотрит не в камеру, а на сестру. Много фотографий годовалой Саши. Как она вся в каше. Как она заснула на детском стульчике. Как она в песочнице. Как едет на самокате. Я листаю страницу за страницей, глаза то и дело застилают слезы, из-за чего фотографии размываются.

Третий альбом с фотографиями Леры. Младшая дочка тоже больше похожа на Влада. Вообще, почему-то никто из моих троих детей на меня не похож. Обидно. У Леры много смешных фотографий. В младенчестве она любила строить гримасы, и я только и делала, что успевала их фотографировать. У Леры была очень подвижная мимика: она и хмурилась, и язык показывала, и губы трубочкой складывала. Возможно, поэтому дочь рано заговорила. В полтора года она произносила полноценные слова.

Когда заканчиваю смотреть третий альбом, слезы уже вовсю струятся по лицу. Вытираю их наспех и шмыгаю носом. Дети растут, это нормально, так должно быть. Когда-то и мы были хорошенькими детьми, которых друзья родителей трепали за щечки. А потом мы выросли и стали не очень хорошими взрослыми. Я совершала много ошибок и много необдуманных поступков. Я часто была не права. Меня есть, за что судить со стороны. И тот, кто узнает мою историю, обязательно меня осудит. Ну и пусть меня осуждают эти идеальные люди в белых пальто, которые никогда не совершали ошибок. Я ни о чем не жалею. Каждая моя ошибка делала меня сильнее. Каждая моя ошибка привела меня туда, где я сейчас, — в дом, наполненный уютом и любовью.

Мы все не идеальны, но только на одно остается надеяться: чтобы наши дети были лучше, чем мы. Да-да, наши дети обязательно будут лучше, чем мы.

Меня зовут Виктория‚ мне тридцать девять лет, и это была моя история.

Конец