Ворсинг. Княжество,

соседствующее с Элларом

«Мамочки, да это же скорпионы!» – Я вздрогнула от неожиданности. Скорпионы, пауки, сколопендры – ненавижу их!

Пятнадцать минут назад, когда я вошла в зал собраний публичной библиотеки, мое внимание сразу же привлекла респектабельная дама, расположившаяся в первом ряду. На ее коленях стояла корзинка, полная причудливо изогнутых веток и сухих желто-коричневых листьев.

«Странно, конечно», – решила я, но, может, это чайный сбор или какие-нибудь лечебные травы. Встреча с читателями началась, но мой взгляд то и дело возвращался к загадочной корзинке, пока я вдруг не поняла, что в ней лежат вовсе не травы.

Впрочем, чему удивляться? Со своими читателями я знакома давно и к некоторой их эксцентричности уже привыкла. Так уж вышло, что я пишу рассказы для газет и журналов на довольно своеобразные темы, прямо скажем, на любителя.

Если, конечно, вам нравятся детальные – иногда даже слишком – описания реальных преступлений, то вам непременно стоит их почитать.

Тьфу-тьфу-тьфу, любители есть, пусть их не так уж и много, как хотелось бы, но я не жалуюсь. И хотя встречаться с людьми, которым нравится читать про убийства с реками крови, разлагающимися трупами и другими неаппетитными подробностями, любопытно, но все еще капельку страшновато.

– Виола, милая, что-то давно в твоих рассказах никого не расчленяли. Неужто так больше не делают? Удобно ведь: потом еще и мясо с костей снять можно, чтобы в дело пустить, да и от тела легче избавиться, – заговорила милая опрятная старушка с черным бархатным бантом в волосах. Выглядела она как человек, который заинтересуется скорее рецептами яблочных пирогов, нежели описаниями преступлений. На несколько мгновений я потеряла дар речи.

Хорошо, что брат отвлек всех от моего замешательства: вскочил налить мне стакан воды, но споткнулся и пролил все содержимое прямо на себя. Очень ругался, но зато это дало мне небольшую передышку, и я смогла взять себя в руки, а заодно сделать пометку в записной книжке: «Снимать мясо с костей». Нет, идея-то занятная, просто от старушки такого не ожидала.

– Что вы, ни в коем случае, расчленяют постоянно. Так часто, что я засомневалась, будет ли вам интересно, – уверенно затараторила я. – Но если хотите, то обязательно упомяну диссекцию в следующих историях.

– Кого? – недоуменно переспросила старушка.

– Расчленение. Диссекция – это медицинский термин.

Старушка враждебно посмотрела на меня, вероятно, сочтя мой ответ излишне заумным. Я оглядела зал: на встречу пришли семь человек. По всей видимости, им что-то не понравилось, отчего они постоянно бросали недовольные взгляды в мою сторону.

– Понимаете, наш отец – патолог, – раздался голос брата с заднего ряда. Зрители повернулись к нему, и он, помахав рукой, ослепительно им улыбнулся. – Отец работает в морге при больнице. Мы с Виолой с детства насмотрелись на мертвецов. Бывало, забежишь к папе после школы, а он у трупа со вскрытой грудной клеткой стоит, в то время как иссеченные внутренние органы разложены в ряд на секционном столе по мере убывания размера. Нас таким не удивить.

Брат пожал плечами, а я подхватила:

– Отец всегда разрешал нам читать медицинские энциклопедии, поэтому иногда у меня проскакивают специфические термины. Но зато и рассказы ярче выходят. Одно дело, когда пишешь: «Труп лежит в луже крови», и совсем другое – «Лежит труп с отсутствующей селезенкой, а из вены, ведущей к ней, капает темная, вязкая, почти черная кровь».

Многие в зале закивали, и выражение лица старушки смягчилось. Нервозность отступила. Я нежно люблю своих читателей и ни за что их не обижу. Люблю и немного побаиваюсь, чего уж греха таить. Ведь глупо недооценивать людей, которые разгуливают по городу с корзинкой скорпионов.

Ближе к концу встречи дама со скорпионами спросила:

– Мисс Барнс, скажите, вы решили продолжить образование?

Образование? Я? Да я и первый диплом получила со скрипом. Лицей с его лекциями и экзаменами вспоминается как страшный сон. Но читателям, наверное, этого лучше не знать.

– Никогда не поздно учиться, верно? – осторожно ответила я. – Но вроде пока не планировала.

– Почему тогда на вас галстук Магической Академии Кольера?

Жеваный крот, что значит – «галстук Магической Академии Кольера»? Да, я видела галстуки похожей расцветки на студентах и преподавателях в Хоршеме, но никогда не вдавалась в детали. И неужели Академия настолько известна, что ее форму узнают даже в соседнем княжестве?

– Случайность, абсолютная случайность. – Я покачала головой. – Просто он лучше всего подошел к наряду.

– Вы учились в Магической Академии? – не унималась дотошная дама.

– Нет, я… нет.

– Тогда откуда у вас форменный галстук? Его выдают только студентам и преподавателям. Постойте, вы что, преподаете там? – в ее голосе послышался восторг. – Вы преподаете на сверхсекретном факультете, который готовит будущих Дознавателей, да?

Сверхсекретный факультет. С этим можно работать.

– Понимаете, суть секретности в том, чтобы не распространять тайную информацию, – многозначительно сказала я, глядя на даму.

– Простите, мисс! Я – могила! – Она сделала вид, будто зашивает себе рот. А ведь на первый взгляд казалась приличной, если не считать корзинку со скорпионами.

Впрочем… «Зашитый рот» – накорябала я в записной книжке. Еще одна отличная идея от читателя. Не зря мы отправились в это путешествие, ох как не зря. И окрестности графства посмотрели, и в соседнее княжество успели заехать. Не перестаю удивляться, что мои рассказы печатают не только в Хоршеме.

Сначала идея этой поездки показалась мне глупой. Одно дело – писать рассказы, и совсем другое – встречаться с читателями. Но Хьюго настаивал, что подобные собрания помогут лучше понять аудиторию. Как мой агент, он делал все, чтобы находить новых издателей и увеличивать тиражи.

После нескольких встреч стало понятно, что брат оказался прав: читатели приходили послушать истории из первых уст, а я получила множество запросов и идей для работы.

Кроме того, я завела неожиданное знакомство с владельцем того самого галстука.

Два часа назад

Город Хоршем,

Королевство Эллар

Ярко-красная дверь нашего дома глянцево отражала свет фонарей, что сверкали, несмотря на ранний вечер. Пока Хьюго звенел ключами, я осматривала фасад земляничного цвета с выдающимися эркерами на первом этаже и широкими окнами на втором. Мы уезжали всего на пару недель, а вистерия дотянулась почти до крыши и уже успела выпустить тяжелые гроздья цветов.

– Наконец-то! – выдохнул Хьюго, бросил наши сумки где-то у входа и завалился на диван. Я разделяла его чувства: обожаю путешествовать, но еще больше – возвращаться домой в Хоршем. Когда из окна кэба показались аккуратные разноцветные коттеджи Барсучьего тупичка и фейские огоньки на деревьях, напряжение последних дней отступило.

– Ворсинг – ужасное место. – Я скинула туфли, и они с глухим стуком ударились о деревянный пол, и поставила корзинку с сушеными скорпионами на бюро. Потом придумаю, куда ее приладить. Знакомый запах дома окутывал меня, невольно заставляя улыбаться.

– Надень юбку подлиннее, и уровень гостеприимства возрастет в разы, – поддел меня Хьюго. Интересно, он когда-нибудь перестанет припоминать мне эту историю?

– Лучше накрашу губы и останусь в Хоршеме. – Ворсинг и Эллар находились всего в нескольких часах езды на поезде, но отличались традициями даже больше, чем местной архитектурой. Теперь я об этом знала наверняка.

Хоршем, старинный торговый город на юге Эллара, известный Магической академией Кольера. Много веков он жил за счет торговли и качественного образования. На первый взгляд странное сочетание, но, если задуматься, довольно закономерное. В Академии училось много детей из зажиточных семей, приезжающих в город с полными кошельками. А если есть золото, значит, его нужно потратить, верно?

Правда, в последнее время число слушателей заметно уменьшилось. Когда-то почти каждый мечтал сюда попасть – пусть и не студентом, ибо немногие могли позволить себе роскошь не работать несколько лет, – так хотя бы слушателем на один-единственный год. Магия продвигала экономику королевства. Если ты хотел чего-то добиться, нужно было либо развивать свои способности – если таковые имелись, – либо работать в околомагической сфере.

Наука и технический прогресс изменили всё. Паровой двигатель, электричество, двигатель внутреннего сгорания – эти изобретения поменяли наше отношение к магии. Больше не нужно было уметь колдовать, чтобы построить карьеру, заработать приличные деньги или занять достойное место в обществе. Так в промышленность устремился поток людей.

Бывало, что, даже владея магическим даром, человек предпочитал скрывать его, особенно если силы были невелики. Обязательная служба на благо королевства мало кого прельщала – особенно тех, кто понимал: с такими способностями далеко не пойдешь.

Всё чаще в Академию поступали те, кто мог позволить себе роскошь не работать несколько лет, обладая при этом сильным магическим потенциалом.

Есть, конечно, и другие – такие, как я и Хью, кого привлекала редкая специальность, вроде сыскного дела или медицины. Но это, скорее, исключение.

Я взяла дорожную сумку и направилась на второй этаж, где располагались наши спальни, но резко остановилась на середине лестницы:

– Слушай, ты не знаешь, миссис Хиггинс завтра придет?

– Придет, конечно.

– Нас не было неделю, дома порядок, может, успеем передать ей записку с посыльным? – Выспаться хотелось немыслимо. С высоты лестничного пролета гостиная и кухня выглядели идеально убранными: ровные прямоугольники пледов лежали на креслах, взбитые подушки выстроились в ряд на длинном диване, даже стулья были аккуратно приставлены к обеденному столу. Только мои туфли в прихожей и сумки Хьюго, валяющиеся на ковре, нарушали весь порядок.

– Думаешь, наша записка убедит ее, что уборка не требуется? Миссис Хиггинс относится к чистоте как к личному вызову. Иногда мне кажется, что в этом плане она даже суровее нашей матушки.

– Тебе не кажется. Ма по сравнению с миссис Хиггинс – нежная фиалка.

– Кстати, ты не говорила ей о миссис Хиггинс? – с подозрением посмотрел на меня Хью.

– Нет. А ты?

– Нет. Это, конечно, не государственная тайна, но ма не будет в восторге, что мы завели экономку.

– Она так старалась воспитать во мне фею домашнего хозяйства, – притворно вздохнула я, и Хью рассмеялся.

На втором этаже я зашла в свою комнату и вытряхнула содержимое дорожной сумки на кровать. Потом подумала, что вещи все равно отправятся в стирку, и смела их в корзину с грязным бельем.

И кто говорил, что я не хозяюшка? Завтра придет миссис Хиггинс и расправится с содержимым корзины. Мне кажется, что для этого у нее есть специальные чары, но я не уточняла.

До появления миссис Хиггинс в нашем доме царили темные времена.

Мы переехали в Хоршем, и уже через пару месяцев у нас дома грозила случиться гуманитарная катастрофа: по всему дому валялись вещи, диваны и кресла были завалены одеждой и книгами, а о том, что творилось на кухне, пожалуй, лучше умолчать. Скажу только, что появления мух мы избежали благодаря паукам. Иногда я даже не могла найти свежую одежду. Приходилось заимствовать у Хью. Конечно, он не был в восторге от этой моей привычки и первым предложил найти экономку.

По всем правилам поиска персонала мы разместили объявление в местной газете. Ждали, что к нам выстроится очередь из желающих. Как наивны мы были. Никто не хотел наниматься к провинциалам, только что приехавшим в Хоршем.

Спасение пришло, откуда мы не ждали.

Однажды я зашла в издательство поговорить с редактором. В последняя время он стал слишком вольно править мои рассказы, удаляя особенно яркие отрывки с описаниями мест преступлений.

За день до печати основного тиража мальчишка из типографии принес мне пробный экземпляр журнала. В этот раз редактор заменил мое красочное описание на несколько предложений пятью словами: «Труп лежал в луже крови». Нас ждал сложный разговор.

Но ни мои убеждения, ни крики, ни наглядная демонстрация того, как лежал труп, не помогли. Пришло время идти к шеф-редактору. Он расположился на другом этаже, поэтому я взбежала по лестнице и постучала в дверь. Не дожидаясь ответа, распахнула ее.

– Мистер Коган, помогите! Редактор меня ненавидит и хочет, чтобы меня больше не читали! – только после этих слов я поняла, что в кабинете он был не один.

– Мисс Барнс, не могли бы вы подождать пару минут в коридоре? – попросил шеф-редактор с плохо скрываемым раздражением.

– Пообещайте приструнить его, и я подожду. – не рассчитав силы, я хлопнула дверью. Не стоило, конечно, но сделанного не воротишь.

Дверь закрылась неплотно, и я услышала, как шеф-редактор продолжил прерванную беседу:

– Миссис Хиггинс, мне жаль, но я ничего не могу поделать. Бюджет на уборку издательства утвержден, и его уже невозможно изменить. Я поспрашиваю своих знакомых, возможно, кому-то нужна помощь по дому.

У меня в голове тут же сложилась картинка – вот он, мой шанс! Я схватила клочок бумаги со стола секретаря и написала на нем наш адрес. Когда миссис Хиггинс была готова выйти из кабинета, я со скоростью гепарда подбежала к бедняге. Да уж, она еще не знала, какое счастье ее ожидает.

– Вы ищете работу? – Времени на приличия не оставалось: шеф-редактор собирался потихоньку ускользнуть от меня через второй вход в кабинет.

Миссис Хиггинс, моложавая дама слегка за пятьдесят, оглядела меня с ног до головы и с максимально возможной гордостью ответила:

– Да. Впрочем, это вас не касается, мисс.

– Приходите по этому адресу, мы ищем помощницу по дому. – Я вручила ей листок с адресом и метнулась в кабинет, чтобы не дать шеф-редактору уйти. Тогда мне удалось его убедить. Он отменил правки и пообещал поговорить с редактором, чтобы тот не вырезал больше описания из рассказов.

Прошло два дня. Мы с Хью уже успели смириться с невозможностью нанять экономку. Но вдруг раздался стук в дверь – на пороге стояла миссис Хиггинс.

Она окинула нашу гостиную профессиональным взглядом, уточнила кое-что про условия работы, а затем согласилась начать завтра днем. Потом еще раз с сомнением огляделась вокруг и добавила:

– Лучше утром. Здесь уборки минимум на неделю.

Хьюго подтвердил, что проснуться пораньше для нас не проблема, лишь бы она пришла. На следующее утро она стояла у нас на пороге без пяти шесть. И так всю неделю. Мы страдали и вставали с рассветом. Учитывая, что я ложилась в четыре, то досыпать приходилось в парке. Хорошо, что дело было летом. Наверное, кое-кто считал меня тогда бездомной.

Наконец миссис Хиггинс сообщила, что первичная уборка завершена и теперь требуется лишь небольшое поддержание порядка. Двух раз в неделю будет достаточно.

Мы осторожно поинтересовались, удобно ли ей начинать попозже, скажем, часов в двенадцать.

Миссис Хиггинс недовольно поморщилась и сообщила, что может приходить к девяти и ни минутой позже.

За неимением выбора мы согласились. Не шесть утра, и то хлеб.

В девять утра к нам пришла миссис Хиггинс. Она не желала ничего слышать о том, что ввиду нашего отъезда уборка на этой неделе не требовалась.

Мне удалось поваляться до десяти, но потом она буквально вытряхнула меня из кровати, чтобы собрать постельное белье для стирки. На кухне уборка была в самом разгаре: пахло мылом, мусорное ведро было опустошено, а у раковины сиротливо прислонилась метла.

Итак, завтрак дома мне не грозил. Но я не стала печалиться по этому поводу, так как появился очередной повод выбраться в город: выпить кофе, съесть круассан, написать пару абзацев новой истории.

Не люблю работать в людных местах, но после нашей поездки голову переполняли идеи, и мне было просто необходимо выплеснуть их на бумагу.

Дорога до моей любимой кофейни заняла пять минут. Впереди то показывалось, то исчезало величественное здание Магической Академии Кольера. По утрам у Илли обычно не протолкнуться из-за студентов, одетых в форменные черные блейзеры и желтые галстуки. Они занимали столики и съедали всю выпечку до того, как я успевала прийти.

Но сейчас конец мая, и студенты либо готовятся к экзаменам, либо уже разъехались по домам на лето. У меня были все шансы заполучить миндальный кренделек, а может, даже круассан. Я шла на запах выпечки.

Сегодня за прилавком стоял сам хозяин кофейни, Илли. Одна мысль о его великолепном кофе с молоком могла мгновенно пробудить меня ото сна. То, что Илли был вполне хорош собой, – приятный бонус. Вишенка на пироге моего доброго утра.

– Привет, – поздоровалась я и широко улыбнулась мастеру кофе. Он радостно рассмеялся.

– Привет, красотка! Чем могу порадовать тебя сегодня?

– Давай начнем с кофе с молоком и миндального кренделька, а там посмотрим.

– Не изменяешь себе, – ответил Илли, повернулся ко мне спиной и насыпал кофе в турку. – Как ты? Давно тебя не было видно.

– Ездили с братом по делам. Даже в Ворсинг заглянули.

– И как тебе?

– Все шло прекрасно, пока меня не попытались арестовать за неподобающее одеяние, – притворно вздохнула я. Уверена, что моя история произведет фурор.

– Меньшего я от тебя и не ожидал. Давай подробности. – Мастер кофе повернулся ко мне с заговорщической улыбкой, пока варился кофе.

Я в красках рассказала о моих злоключениях: погоню от стражников – может, и приукрасила чего, кто ж вспомнит, – переодевание и счастливое спасение. Не стала только уточнять, что моим благодетелем оказался преподаватель Магической Академии Кольера. Все-таки она расположена буквально за углом, вдруг Илли знает моего спасителя? Неудобно получится.

Илли уже наливал кофе в широкую чашку, когда к прилавку кто-то подошел и встал за моей спиной. Не близко, но я сразу почувствовала на себе взгляд и оглянулась.

Меня ждал сюрприз: это был Мой Незнакомец. Он оказался даже выше, чем я думала. Одет безупречно, как и в нашу предыдущую встречу: блейзер, белая рубашка, правда, сегодня галстук был самым обычным.

Мой Незнакомец выглядел усталым и немного раздраженным, но, несмотря на это, у меня все внутри потеплело.

– Доброе утро! – Я повернулась к нему, чтобы поздороваться.

– Утро. Жизнь вас ничему не учит, не так ли? – спросил он и выразительно оглядел меня с головы до ног. Кажется, кто-то сегодня не в настроении.

Улыбка на моих губах растаяла, едва успев появиться.

– Что вы, учит, конечно. Например, я пока не собираюсь никуда уезжать из Эллара. – Я сделала вид, что мне безразличны его взгляды. Сегодня я надела модные брюки и свитер брата, который сидел на мне так, что одно плечо было обнажено. Никакого криминала, все пристойно. В наше время можно и посмелее одеться.

– Не совсем тот урок, который стоило извлечь, но ладно.

– Какой же урок я пропустила? – медленно закипала я. Не собираюсь позволять первому встречному указывать, какую именно одежду мне носить.

– Красотка, твой кофе. – Илли поставил чашку на прилавок, разрядив обстановку.

– Спасибо! – осторожно подбирая слова, я предложила Моему Незнакомцу: – Позвольте угостить вас кофе в знак признательности за… помощь.

Он не успел ничего ответить, так как я без малейшей паузы повернулась к Илли и попросила:

– Запиши, пожалуйста, кофе и завтрак господина на мой счет. Даже если он будет противиться! – Мастер кофе кивнул, а я подмигнула ему.

Большинство столиков были заняты, но мне повезло найти свободный у окна. Достала записную книжку, повесила сумку на спинку стула и удобно села. Жеваный крот, а десерт-то забыла!

У прилавка я столкнулась с Моим Незнакомцем, когда он отходил от него с чашкой кофе.

– Спасибо за кофе, хоть вы и не должны были, – после небольшой заминки поблагодарил он меня. Затем посмотрел в зал, кивнул какому-то пожилому джентльмену в блейзере Академии, вероятно, коллеге.

– О, ну что вы. Не хотите присоединиться ко мне? – Дохлый гоблин, что я несу! Но отступать было поздно. Не дав ему времени ответить, я подхватила его под локоть и повела к своему столику. Ненавижу отказы. Удивительно, насколько люди становятся сговорчивее, если не давать им возможность отвечать.

– Простите меня за поведение у прилавка, просто я не хотела говорить при Илли. Он хороший человек, но у него язык без костей. История про арест добавит красок к моей репутации, но, боюсь, не к вашей.

Мой Незнакомец кивнул, продолжая смотреть на меня своими непроницаемыми темными глазами.

– Я действительно хочу вас отблагодарить. К сожалению, я не успела это сделать в нашу прошлую встречу. Вы буквально уберегли меня от тюрьмы. Угостить вас кофе – это меньшее, что я могу сделать.

– Не стоит благодарности.

– У меня остался один вопрос: как я могу вернуть вам одежду?

В этот момент мы вспомнили, как стояли полуобнаженные в паре дюймов друг от друга. Ничем другим я не могу объяснить то, что Мой Незнакомец потянулся к воротнику рубашки и немного оттянул его так, словно ему стало жарко.

– Занесите ее Илли, а я заберу. Или оставьте себе, если вы привыкли носить мужскую одежду. – Он многозначительно посмотрел на мой свитер.

– Звучит заманчиво, но я, пожалуй, откажусь. Завтра передам вещи через Илли. Не волнуйтесь, я упакую все как следует, чтобы никто не догадался, что внутри. – Неосознанно я провела рукой по обнаженному плечу. Незнакомец кивнул, пока его взгляд неотрывно следил за моими движениями.

Нас окутала тишина. Как ни странно, мне было комфортно в ней, но мысли ринулись вперед, и я решила объяснить, что обычно не ношу одежду чужих мужчин:

– Не знаю, зачем я вам это рассказываю, но это свитер моего брата. Мы живем вместе, и иногда я одалживаю у него вещи. Он злится, но поделать ничего не может. Мне кажется, он бы воровал мою одежду просто из вредности, но у нас разный размер.

Мой Незнакомец едва заметно улыбнулся. ОН УЛЫБНУЛСЯ! Ну ничего себе! Я продолжила:

– Предлагаю познакомиться. – Снова ни одной эмоции на его лице. – Или давайте так: познакомимся, но не полностью.

Незнакомец посмотрел на меня: во взгляде чувствовался намек на заинтересованность.

– Давайте немного расскажем о себе, но без подробностей. Например, если я спрошу, откуда вы и чем занимаетесь, то не нужно говорить город и название должности или конторы. Скажите, например, из какой части страны вы родом и в какой сфере работаете. Давайте я начну. Я родилась в Элларе, в городе севернее Хоршема, и занята в издательском деле.

– Вы журналист?

– Нет. Но я не буду рассказывать больше. Теперь ваша очередь.

– Родился я в столице. Работаю в области образования и в одном из департаментов исполнительной власти.

Я ТАК И ЗНАЛА! Преподаватель! Вторая часть высказывания тогда ускользнула от моего внимания.

– Признаюсь, я подозревала, что вы преподаватель.

– Ваше дедуктивное мышление развито лучше, чем инстинкт самосохранения. – Он самодовольно откинулся на спинку стула. Только сейчас я заметила, какой у него низкий и глубокий голос. Сначала руки, а теперь это. Безликая, за что мне такие испытания?

Но я пресекла лишние мысли. Он хочет поддеть меня? Отлично. Я посмотрела на Моего Незнакомца и очаровательно похлопала ресницами:

– Ну конечно, преподаватель, для студента вы несколько староваты, – слово «несколько» я выделила голосом и продолжила мило улыбаться.

Мой Незнакомец усмехнулся и сделал глоток кофе. Казалось, его ничуть не задело мое высказывание про возраст, а только лишь позабавило. Я протянула ему руку через столик.

– Виола Барнс.

– Профессор Норт. – Незнакомец взял мою руку и пожал ее теплой ладонью. Мой взгляд скользнул по его фигуре, лицу и задержался на глазах. В этот момент он посмотрел на меня, и время как будто бы остановилось. Появилось ощущение, что тысяча нитей связала нас в этот момент. Никогда в своей жизни не испытывала ничего подобного.

Притяжение было настолько сильным, что наши лица невольно приблизились друг к другу. Вдруг я услышала резкий звук клаксона.

С неохотой мне пришлось первой оторвать взгляд, чтобы посмотреть в окно: прямо напротив кофейни стоял кэб, из которого махал Хьюго. Когда он увидел, что я обратила на него внимание, он постучал по циферблату воображаемых часов.

Не понимаю, что ему нужно, но, зная брата, лучше пойти. Если он куда-то торопится, то, скорее всего, это действительно важно. Мой Незнакомец тоже заметил его. Чтобы занять руки, я взяла чашку и допила кофе, а потом поднялась со своего места.

– Была рада встрече, но мне пора. Мой брат почему-то машет мне как ненормальный, пойду узнаю, что ему нужно. – Прядь моих волос скользнула по щеке Моего Незнакомца, когда я наклонилась к нему и тихо сказала: – Одежду я завтра оставлю у Илли.

Он посмотрел на меня в ответ, глубоко вздохнул и едва заметно кивнул.

Я подхватила сумку, остаток кренделька и убежала, махнув Илли на прощание. Забытая записная книжка осталась одиноко лежать на столике, покрытом яркой скатертью. В моих мыслях был только профессор Норт.

Дверь кэба захлопнулась, и я уселась на заднее сиденье с крендельком в руке.

Автомобиль затрясся и резко тронулся с места, да так, что меня откинуло назад. Из-за открытого окна в салоне сразу запахло выхлопными газами. Пришлось закрыть его, отчего тотчас стало невыносимо душно. Все-таки не зря я люблю пешие прогулки.

– Что случилось? – спросила я брата, пока тот жадно смотрел на кренделек.

– Утром пришла записка, что нас ждут в Академии. Преподаватель, ответственный за набор слушателей, заинтересовался нами.

– Но, Хью, я не готова! Вдруг я не смогу нормально ответить на все вопросы? – Паника накрыла с головой, словно меня вызвали к доске, и я не знаю, как решить пример по арифметике.

– Там не будет академических вопросов, это всего лишь собеседование. Знания подтвердят наши дипломы. – Пока я пыталась убедить себя, что собеседование лучше экзамена, брат исхитрился откусить кусочек от моего кренделька. В отличие от меня, потеря аппетита от волнения его не беспокоила.

Кэб затормозил у кованых ворот Академии. Очень надеюсь, что он прав и экзаменационных вопросов не будет, иначе дальнейшего образования нам не видать.

Дверь кэба заело или мне попросту не хватило сил, но Хью пришлось обойти автомобиль и помочь мне выйти. Платой за помощь был остаток кренделька, но я совсем не возражала. Застыв, я смотрела на здание Академии. Теперь это не просто часть города, а место, где я, возможно, буду учиться.

Магическая Академия Кольера впечатляла. Каменные стены с чугунными готическими воротами отделяли ее территорию от остального города.

Массивный замок из песчаника с внутренним двором и круглыми угловыми башнями с зубчатыми навершиями выделялся суровой, подавляющей красотой. Увидев его впервые, у меня перехватило дыхание, а на глаза, я сама не знала почему, навернулись слезы.

Сооружение окружали столетний парк и сад, цветущий круглый год. Климат там поддерживали студенты факультета Ведовства и Чар. Говорят, у них даже был специальный предмет, практические работы по которому проходили именно здесь.

Внутри Академии никого не наблюдалось, и наши шаги эхом отдавались в пустых каменных коридорах.

Не представляю, откуда Хью знал, куда нам идти, но он ловко петлял по широким коридорам, словно бывал здесь не раз. Огромные гобелены, картины в массивных рамах, деревянные скамьи и высокие двойные двери мелькали, поочередно сменяя друг друга. Сама Академия походила скорее на особняк, нежели на учебное заведение.

Длинная, почти бесконечная лестница окончательно добила меня. В тишину кабинета я вошла, практически задыхаясь.

– Доброе утро, господа, – поздоровался Хьюго. За прямоугольным столом сидели двое мужчин возраста моего отца. Один из них поднялся, чтобы поприветствовать нас.

– Здравствуйте. Позвольте представиться – Рольф Скиннер, ректор Академии. – Хью явно растерялся: никто не ожидал вести беседу с самим ректором.

– Виола Барнс, рада знакомству. – Я шагнула к столу и кивнула обоим преподавателям. Брат подошел следом и тоже представился.

– Присаживайтесь. – Ректор указал на два стула напротив. – Не волнуйтесь, это просто беседа, никаких теоретических вопросов, обещаю. – Когда все сели, он взял одну из двух папок и открыл ее.

– Мисс Барнс, расскажите, пожалуйста, о вашей работе. Здесь указано, что вы писатель. Признаться, я здесь именно из-за этого. Ваше заявление случайно попало мне в руки и заинтриговало. Двери Академии всегда открыты для представителей творческих профессий.

Никакого давления, абсолютно никакого. Ректор на вступительном собеседовании? Почему бы и нет? Я сделала глубокий вдох.

– Да, я пишу детективные рассказы для газет и журналов. В основном для «Ласточки Хоршема», – воодушевленно ответила я, надеясь, что на этом вопросы про работу закончатся.

– Весьма популярное издание. – Ректор кивнул, продолжая изучать документы в папке. Затем, не поднимая головы, продолжил: – У меня как раз есть с собой несколько ваших рассказов. Я взял на себя смелость принести их на собеседование.

Дохлый гоблин, за что? Обычно я с удовольствием рассказываю о работе, но не уверена, что ректору понравятся истории о расчлененных трупах или разбухшем утопленнике. Красочными описаниями последней я особенно гордилась, но надеялась, что он захватил с собой не ее.

Ректор надел очки в тонкой золотой оправе и зашелестел газетными листами. Наконец, вытащил один из стопки, положил его перед собой и заговорил:

– Например, вот этот рассказ про мужчину, который утонул. – Везет так везет, да, Виола? – Расскажите, почему вы выбрали именно эту историю, как работали над ней. Ах, да, и предоставьте краткое содержание. Боюсь, мой коллега не успел ознакомиться с вашими текстами.

Второй преподаватель открыто скучал. Я посмотрела на него в тот самый момент, когда он широко и со вкусом зевнул. С самой доброжелательной улыбкой, на которую только была способна, я заговорила:

– Об этой истории я узнала от моего «информатора». – В конце концов, моя экономка один из самых проверенных источников. – А детали убийства нашла в судебном архиве. Остальное – мое воображение. – Я коротко пересказала содержание: как мужчина повздорил с женой, а та подговорила любовника избить его и сбросить в реку. Труп нашли спустя неделю.

– Виола стесняется пересказать описание покойника, – влез в разговор Хью. – Но, Темные боги, это что-то! Позвольте. – Он потянулся за листком с рассказом. Ректор замешкался, но все же отдал его. – Вы выбрали отличную историю. Есть здесь один абзац. – Он пробежал глазами по заметке, пока с торжествующим видом не принялся читать вслух: – «После семи дней пребывания в воде цвет кожи покойного стал походить на перепелиное яйцо». – Второй преподаватель побледнел, а Хью все продолжал: – «Когда тело погрузили в телегу-катафалк, оно взорвалось прямо на носилках, забрызгав всех…»

Громкий кашель прервал чтение. Цветом лица второй преподаватель почти сравнялся с описанным покойником. Только пятен не хватало. Похоже, у бедняги слабый желудок.

Ситуацию сгладил ректор. К моему удивлению, он абсолютно спокойно отпил кофе из чашки, посмотрел на меня оценивающим взглядом и заговорил:

– Следует отдать должное вашему воображению, описание покойника получилось крайне, – замолчал он, подыскивая слово, – реалистичное. Однако расследование подкачало, их, к сожалению, так не ведут. Если эту заметку увидит Дознаватель, то поднимет ее на смех.

Замечание о плохом описании следствия меня задело. Нет, я знала, что это моя слабая сторона, но одно дело знать, а совсем другое – слышать подобное от ректора.

– Я прекрасно понимаю, что следствие получилось менее реалистичным, но откуда мне знать, как все происходит на самом деле? – со всей доступной мне гордостью ответила я. – Именно поэтому я здесь: хочу узнать больше о работе Дознавателей. – О своих планах продвинуться по карьерной лестнице и уйти из бульварного издания в более респектабельное я умолчала.

– Похвально, весьма похвально, – улыбнулся мне ректор, взял вторую папку и перевел взгляд на Хью. – Теперь перейдем к вам, мистер Барнс. На каких дисциплинах вы фокусировались во время обучения в лицее?

Следующий час мы с братом отвечали на всевозможные вопросы: где мы учились, какие предметы проходили, чем зарабатываем на жизнь. К концу этого допроса мне пришлось вытереть вспотевшие ладони о брюки. Я уже начинала сомневаться в правильности своих ответов. Зовут ли меня Виола? Действительно ли я пишу рассказы?

Скребущее чувство тревоги ворочалось где-то внутри. Может, не стоило рассказывать, что я пишу о преступлениях? Вдруг нас не примут из-за этого? Жеваный крот, как все сложно.

Вскоре вопросы закончились, ректор провел рукой в воздухе, отделяя нас с братом магической завесой тишины. Обсуждение длилось не более пяти минут.

Но, кажется, за это время я уже успела поседеть.

Закончив, ректор снял завесу тишины. Он откинулся на спинку кресла, сплел пальцы перед собой и довольно улыбнулся.

– Мистер и мисс Барнс, спасибо вам, что уделили нам время, – он сделал коварную паузу, во время которой у меня внутри все рухнуло вниз, – добро пожаловать в Магическую Академию Кольера!

Теперь от обучения в Магической Академии Кольера нас отделяло всего несколько бюрократических шагов: заполнить какие-то формы и до пятницы передать в приемную комиссию дипломы и рекомендации из издательства.

В доме царил беспорядок – простите нас, миссис Хиггинс. Дипломы мы искали везде, но безуспешно. Скорее всего, они остались у родителей в Распере, и теперь нам следовало срочно их забрать. Дело это оказалось рискованным, ведь сегодня уже вторник, – любая задержка, и плакало наше образование.

Поезд отправлялся в семь утра. За полчаса до выхода я побежала к Илли, чтобы оставить одежду Моего Незнакомца, как и обещала. Если повезет, выпью кофе.

До открытия еще час, но в окнах кофейни горел свет. Отлично, Илли уже на работе!

На мой стук никто не ответил. Наверное, Илли на кухне или в подсобных помещениях, вот и не слышит. Я постучала еще раз, в этот раз намного громче. Ничего.

Я потянула за ручку, и дверь поддалась.

Видимо, после своего прихода Илли забыл запереть замок. Но почему он не воспользовался служебным входом? Или он оставил дверь открытой еще с вечера? Неприятно, но город у нас спокойный.

В кофейне стояла непривычная тишина и пробирающий до нутра холод. Я поежилась и обхватила себя руками в попытке согреться. Похоже, на кофе мне все-таки не стоит рассчитывать – Илли явно еще не топил плиту.

Вокруг никого не было, и я решила оставить сверток с одеждой за прилавком, там, где Илли точно сможет его найти. Днем это место выглядело более уютным и доброжелательным. Необъяснимое чувство тревоги нарастало где-то в районе затылка.

Я не сразу разглядела прилавок – в зале царил сумрак, и единственным источником света была зачарованная лампа на одном из столов. Внутри плафона из магически усиленного стекла не горело привычное пламя и не мерцала новомодная электрическая лампа. Там жил сам свет – текучий, как расплавленное золото, и подвижный, словно пойманное в клетку светящееся облако. Его ослепительные лучи скрывали прилавок позади. Прикрыв глаза ладонью, я обошла стол.

Привыкнув к темноте, я сумела разглядеть Илли. Вот только он почему-то лежал на прилавке.

Ноги вытянуты, а руки скрещены на груди, прямо как у мумий. Вокруг головы собралась темная лужа. Из уголка рта вниз по щеке тянулся темный след. Резко запахло стылым кофе. Его лицо выглядело умиротворенным и расслабленным, словно он пребывал во сне. Вот только я слишком часто видела трупы у отца на работе, чтобы не заметить столь неестественную неподвижность, свойственную мертвецам.

Сердце сжалось, а дыхание перехватило. Я не желала верить в то, что находилось прямо передо мной.

Я подбежала к Илли и взяла его за руку – ледяная, и ни намека на пульс.

Отдернув ее, отступила назад. Илли, ну как же так! На глаза навернулись слезы, и я поспешно промокнула их рукавом.

Часть меня продолжала смотреть на изменившееся, опустевшее лицо, пытаясь распознать знакомые черты. Я одновременно узнавала его и нет. Другая часть меня отстраненно осматривала тело и обстановку вокруг. В голове послышался голос отца: «Холодные, но не окоченевшие конечности указывают, что смерть наступила не более трех-четырех часов назад».

Присмотрелась к темной луже, растекшейся вокруг головы. Я была уверена, что это кровь, но здесь явно что-то было не так. Я снова принюхалась. Потом наклонилась ближе: жидкость на вид слишком… водянистая? Видимые повреждения отсутствуют.

Это не кровь, а кофе.

Тени, притаившиеся в углах кофейни, зашевелились, и тревога все сильнее окутывала меня своими навязчивыми щупальцами. Я подавила всхлип и попятилась к двери.

Кажется, пора вызывать Дознавателей.

– Я повторяю вам, господин Дознаватель, мне больше нечего вам рассказать.

– Давайте еще раз пройдемся по вашей истории. Почему вы решили войти в кофейню, если знали, что она еще закрыта?

Он был абсолютно невыносим. Мы разговаривали больше часа. Сначала я рассказала ему о себе, имя, возраст, чем занимаюсь, а потом раз за разом повторяла одно и то же: как я зашла в кофейню, увидела труп Илли, нашла Патрульного и мы вместе вызвали Дознавателей. Между событиями прошло минут пять, максимум десять. Но обсуждение одних и тех же фактов перевалило уже за час с лишним.

– Мы с моим знакомым договорились, что сегодня я передам сверток с вещами через Илли. Прийти позже я не могла: мы с братом собирались к родителям в другой город на семичасовом поезде.

Господин Дознаватель сидел напротив меня за одним из столиков в кофейне. Его расслабленная поза недвусмысленно намекала, что он чувствует себя хозяином положения. В отличие от меня, он был воодушевлен и полон сил. Я же просто устала: от допроса, от постоянного давления, от того, что мне нужно оправдываться, хотя я ничего не сделала. Да, зашла в кофейню пораньше, но с каких пор это запрещено законом? Я сделала все, что могла, – говорила правду, сотрудничала, не скрывала ничего… ну, почти. Но в итоге ощущение такое, будто это я главный преступник.

И все равно внутри что-то скреблось. Неразумное, бессмысленное чувство вины за смерть Илли. Глупость? Еще какая!

От мыслей об Илли у меня перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы. Я моргнула, сделала глубокий вдох и снова посмотрела на господина Дознавателя. Он готовился задать новый вопрос. Безликая, даруй мне терпения!

– Кому и что вам нужно было передать? – Ну вот опять. Он издевается?

– Господин Дознаватель, я уже ответила вам несколько раз на этот вопрос. Имя моего знакомого никак не относится к делу. Волей случая у меня оказалась пара его вещей. Мы договорились, что я оставлю их у Илли, а тот передаст их.

– Но мисс Барнс, вы так и не сказали, какие именно вещи находились в свертке. Если мне не изменяет память, конечно, – перебил он меня.

– Память вам не изменяет, господин Дознаватель. Однако я не отвечу вам и в этот раз. Я принесла сверток с собой, а не нашла его здесь. Это не улика.

– Позвольте это решать следствию, – проговорил сквозь зубы Дознаватель, чье породистое лицо вытянулось от недовольства. Зачем он давит на меня? Я же просто свидетель.

В этот момент дверь кофейни резко распахнулась и ударилась о стену. Неосознанно я повернулась на шум и увидела, как Мой Незнакомец стремительно вошел в помещение. А он что здесь делает?

Мы сидели в глубине зала, поэтому он не сразу нас заметил.

– Боги, только его здесь не хватало, – пробормотал Дознаватель себе под нос. После чего извинился, встал из-за стола и направился к Моему Незнакомцу. Профессору Норту, если быть точной. Коротко, почти по-военному кивнул и начал что-то докладывать, а затем указал на меня, и они оба посмотрели в мою сторону.

На лице Моего Незнакомца отразилось искреннее удивление, которое почти сразу же сменилось привычной нечитаемой маской.

Сил почти не осталось, я была абсолютно выжата – и эмоционально, и физически. Когда уже меня отпустят домой? Смерть Илли, допрос с пристрастием – слишком много для одного человека. Так обидно: я просто хотела помочь, а со мной все обращаются как с подозреваемой. Это нечестно! Пора заканчивать это представление.

Я подошла к господину Дознавателю, намереваясь сообщить о своем уходе, но он опередил меня и заговорил первым:

– Мисс Барнс, позвольте представить вам господина Прокурора, Дэниэла Норта, – предвкушая легкую победу, проговорил Дознаватель. Прокурора я точно должна послушаться, верно? Хотя постойте. Прокурора?!

– Мисс Барнс, – Мой Незнакомец соизволил поздороваться. К нему подошел другой Дознаватель и подал чашку. Меня передернуло. Как можно пить кофе, когда человека, который готовил тебе его каждое утро, убили прямо здесь?!

– Прокурора? Как интересно! – На образовании он специализируется, как же! Отчего-то мне стало капельку грустно. Мне казалось, что Моему Незнакомцу можно верить… – Господин Дознаватель наверняка ввел вас в курс дела. У нас остался один открытый вопрос. Давайте проясним его, чтобы не тратить время… – я сделала паузу и заправила выбившуюся прядь волос за ухо, – ваше и Дознавателей.

– Продолжайте.

– Тело Илли нашла я. Сегодня утром я планировала поехать к родителям, но у меня было дело, которое я обещала выполнить. – Я многозначительно посмотрела на него. – Мне нужно было оставить у Илли сверток, чтобы тот передал его постоянному клиенту.

Повторное упоминание Илли, и перед глазами снова все поплыло. Я сделала глубокий вдох. Еще вчера мы болтали, пока он готовил мне кофе, а сегодня его уже нет в живых. Чувство нереальности происходящего не отпускало меня.

– Имя которого мисс Барнс не называет, – добавил господин Дознаватель ехидно. Он присел на один из ближайших столиков и скрестил руки на груди.

– Господин Прокурор, к сожалению, я не знаю его полного имени, – специально выделила обращение голосом и посмотрела Моему Незнакомцу в глаза. Злость отвлекала и придавала сил. Я сфокусировалась на ней. – К тому же я не уверена, что он назвал мне свое настоящее имя. Мы виделись всего дважды, и… – Я сделала вид, что смущена, получилось даже немного покраснеть. Это было легко, я ведь просто вспомнила, как стояла перед ним полуобнаженная в кладовке. – Знакомство не входило в наши интересы.

Господин Дознаватель ухмыльнулся и спросил:

– Значит, ваш таинственный кавалер должен сегодня подойти за этим свертком?

– Да.

– И в нем лежит?..

– Хорошая попытка, господин Дознаватель. Впрочем, если господин Прокурор даст разрешение на сохранение конфиденциальности, мы откроем сверток. Моя совесть будет спокойна, ведь правосудие превыше всего.

Такого поворота событий Мой Незнакомец не ожидал. Он несомненно понимал, что в свертке лежит его одежда. И если галстук мог носить любой преподаватель или студент Академии, то у рубашки на манжетах красовалась вышивка с его инициалами. DN или ON. Излишне витиеватый шрифт монограммы сложно разобрать, но я уверена, что она используется для всех его вещей. Еще я добавила кое-что от себя, о чем пожалела уже тысячу раз. Если бы Мой Незнакомец знал о моем маленьком сюрпризе, он бы точно запретил его открывать, а Дознавателю стер память.

– И где он сейчас?

– Лежит на прилавке, куда я его положила, когда нашла Илли.

Мой Незнакомец молчал. Уверена, что он должен был дать разрешение на осмотр свертка, а сейчас думал, как сделать это так, чтобы никто не заметил инициалы.

– Вы получите свои вещи обратно.

– Но там может быть орудие преступления. – Неужели он думает, что я убила Илли и не избавилась от улик до того, как вызвать Дознавателей? Обидно, что меня держат за полного тролля.

– Мисс Барнс, вы получите свои вещи обратно, но после того, как мы удостоверимся, что там нет орудия преступления, – пояснил Мой Незнакомец – а как мне его называть? Не господин Прокурор ведь, а по имени как-то… рановато, что ли.

– Позовите клерка для описания улик, – ликовал Дознаватель.

– Нет, – остановил его Мой Незнакомец и продолжил, казалось, подыскивая слова. – Мы будем уважать потребность мисс Барнс в конфиденциальности. Только мы трое будем присутствовать. Если в свертке обнаружится что-либо, вызывающее подозрения, позовем клерка.

Мы подошли к прилавку, где совсем недавно лежал бедный Илли. Тело поспешили увезти из-за близости кофейни к центру города и Академии. Никто не хотел лишнего шума. К горлу подкатил ком. Ох, боги, надеюсь, кто-нибудь удосужился сообщить новость его жене…

– Господин Дознаватель, семье Илли сообщили?

– Не то чтобы вас касались дела следствия, мисс Барнс, но да, сообщили.

Скорее бы открыть этот проклятый сверток и уйти отсюда. Нужно найти семью Илли. Вдруг я смогу хотя бы чем-то помочь. Вот только чем?

Мой Незнакомец, пока мы разговаривали с господином Дознавателем, спокойно допил кофе и поставил чашку на этот самый прилавок. Потом задумчиво посмотрел на поверхность, потрогал уже подсохшую лужу кофе, принюхался и, не позволив мне задать следующий вопрос, перебил:

– Труп лежал в луже кофе?

– Да, но взбодриться у него не получилось, – ехидно улыбнулся господин Дознаватель. Мой Незнакомец ответил ему сухим смешком.

– Но если тебя волнует, взяли мы образец на проверку или нет, то спешу тебя успокоить – не такие мы тролли, как ты думаешь. Харпер уже обещал провести пару тестов.

Такого от Моего Незнакомца я не ожидала: сначала он готов буквально отдать последнюю рубашку, чтобы спасти меня от тюрьмы, а сейчас врет насчет работы и смеется над покойником. Такое ощущение, что это два разных человека, из которых нравится мне только один.

Никто не смел проронить ни слова, пока господин Дознаватель разворачивал сверток из коричневой бумаги, который я перевязала не бечевкой, а атласной темно-синей лентой. Почему-то мне показалось, что так будет лучше. Дохлый гоблин, чем я вчера думала, когда собирала его вещи?!

Первым он достал галстук. Осмотрел его, провел пальцами по ткани.

– Форменный галстук Магической Академии Кольера. Используется для официальных мероприятий, – проговорил Дознаватель, положил его на прилавок и потянулся к рубашке. Я невольно задержала дыхание: веселье начинается.

Мой Незнакомец стоял рядом. То, как он смотрел на сверток, не моргая и не отводя взгляд, выдавало его интерес.

Тем временем господин Дознаватель встряхнул рубашку, осмотрел воротник, перешел к манжетам. В тот момент, когда он увидел монограмму, его глаза удивленно округлились. Он провел пальцами по вышивке, как будто не веря, что она там действительно была.

– Дэниэл?! – наконец воскликнул он. А вот это уже интересно: обращается к господину Прокурору по имени.

– Что? – сухо поинтересовался Мой Незнакомец.

– Серьезно? Ты и эта… эммм… мисс Барнс? Не верю! – Он перевел взгляд с Моего Незнакомца на меня, ожидая объяснений. На меня он мог даже не рассчитывать.

Вот мерзкий слизняк. Может, я и не потомственная аристократка, но гордость у меня есть.

Мой Незнакомец ничего не ответил, просто внимательно посмотрел на меня, очевидно, ожидая, когда я, наконец, покину место преступления.

– Если это все, то позвольте забрать вещи. Я передам их позднее, чтобы не вызывать лишнего шума.

Господин Дознаватель даже не шелохнулся.

– Подождите, это еще не все!

– Что значит – «не все»? – Моему Незнакомцу не удалось скрыть удивления.

– Тут еще письмо. – Дознаватель держал конверт. В нем лежала карточка с безобидной запиской. Немного двусмысленной. Дохлый Гоблин, я точно была не в себе!

– Господин Дознаватель, вряд ли карточка с личным посланием может оказаться орудием убийства. – Я подошла почти вплотную и попыталась забрать конверт у него из рук. Но он проворно отвернулся от меня и со словами: «Ничего нельзя знать наверняка», достал карточку.

– «Моему Незнакомцу. Спасибо за волнующее приключение в кладовке. Обещаю, что буду одеваться соответствующе. Обнимаю, В.» – Ухмылка Дознавателя переросла в самую широкую улыбку, какую мне только доводилось видеть. – Дэн, а ты хорош! Всех нас водил за нос, и мы были уверены, что у тебя на уме только карьера. Никогда не думал, что у тебя такая насыщенная личная жизнь. Холодный как лед братец устраивает приключения в кладовке! Да еще с кем? С красоткой, королевой кровавых ужастиков.

Братец? Вот это насмешка Безликой Богини!

– Морган, уймись, – отмахнулся Мой Незнакомец, даже не посмотрев на меня. – Это ничего не значит. Отдай мисс Барнс одежду и записку. Мисс Барнс, у следствия больше нет к вам вопросов. Возможно, вас вызовут в суд для дачи показаний.

Я молча взяла одежду, сложила ее, заново обвязав лентой. Бантик получился очень даже нарядным. Записку внутрь я класть не стала. У двери кофейни передумала, достала из внутреннего кармана ручку, кое-что поправила в записке и положила ее под ленту, причем текстом вверх.

Клерк, занимающийся регистрацией улик, сидел за одним из столов кофейни. Я подошла к нему, кинула сверток прямо перед его носом, да так, чтобы он точно прочитал записку.

– Я передумала. Хочу быть полезной следствию. Улики полностью в вашем распоряжении.

Господин Дознаватель и Мой Незнакомец, теперь известный как господин Прокурор, смотрели на меня не отрываясь. На лице господина Дознавателя читалось нескрываемое веселье. А вот Мой Незнакомец счастливым не выглядел, явно ожидая подвоха.

И он был прав. Плохая идея говорить девицам: «Это ничего не значит». Даже если и не значит, и мы оба в курсе.

В карточке теперь говорилось:

«Моему Незнакомцу Прокурору. Спасибо за волнующее приключение в кладовке. Обещаю, что буду одеваться соответствующе.

Обнимаю, В.»

Поезд до Распера мы, разумеется, пропустили, а следующий ожидался только завтра. Похоже, нам все же придется обратиться к услугам королевской почты, если мы хотим забрать дипломы у родителей и успеть подать документы в Академию.

Мы с Хью обсуждали убийство в кофейне, пока стояли на почте в конце небольшой, но очень медленной очереди. Работало только одно телеграфное окно. Я вертела в руках пустой бланк для телеграммы, который взяла на входе, – заполню позже.

– Твоя зависимость от кофе оставит нас без образования, – ворчал брат.

– И без визита к родителям. А я уже соскучилась по ним, да и по Расперу. – Я глубоко вдохнула спертый воздух почтового отделения и чихнула.

– А по тамошним тиражам ты не скучаешь? Напомни-ка, сколько там было? Сто? Двести экземпляров? – Хью скрестил руки на груди и начал нетерпеливо притопывать ногой. Ожидание для него – сущая пытка, вот он и бубнил без остановки. Очередь чуть продвинулась, и я сделала шаг.

– Сто.

– Именно. Если бы не я, мы бы до сих пор жили с родителями и в Хоршем бы не переехали.

Внутренне я содрогнулась. До сих пор помню, как мама убирала у меня на столе. Никакие уговоры на нее не действовали: «Что значит – у тебя все разложено по местам? Но чашки прямо на бумагах стоят!» – говорила она и сгребала все в одну стопку. Жить с родителями хорошо, но есть… некоторые особенности.

– Ты молодец. – Иногда Хью нужно гладить по шерстке и хвалить. – И с Академией ты отлично все организовал. Персональная приемная комиссия – это не шутки!

Брат довольно улыбнулся. Похвала его никогда не утомляет. Скромность? Это не про Хью. Очередь постепенно сокращалась, но впереди еще оставалось два человека.

– Повезло, что я тогда быстро тебя нашел. Даже персональная комиссия не станет ждать вечно. Хотя где еще ты могла быть утром, если не в кофейне у Илли? – проворчал брат. – Причем за столиком с каким-то мужчиной. Кто он, Ви? – Хью сузил глаза, явно что-то подозревая.

– Ты не поверишь, но это Мой Незнакомец из Ворсинга, который одолжил мне одежду. – Его глаза округлились, а я продолжила: – Случайно встретила его у Илли и угостила чашкой кофе в знак благодарности.

– «В знак благодарности»! Ну-ну… – Хью взглянул на меня с нескрываемым скепсисом. В этот момент подошла наша очередь, и разговор оборвался.

– Жеваный крот! – Я посмотрела на незаполненный телеграфный бланк, который держала в руках. Внутри меня все похолодело. Со всеми обсуждениями мы забыли сочинить текст телеграммы. Посетители почты посмотрели на нас с неприязнью, граничащей с ненавистью, – мы занимали единственное работающее окно.

– Вы готовы? – раздался недовольный женский голос с другой стороны конторки. Она требовательно протянула руку за бланком.

– Секундочку, совсем забыл… кое-что добавить, – ответил Хью, заполняя своим размашистым почерком имя и адрес получателей.

Мы принялись сочинять телеграмму для родителей под взглядами все еще растущей очереди. Она успела дотянуться до двери и уже грозила выйти наружу.

Но мы быстренько, честное слово!

Крупная ярко-синяя бабочка выпорхнула из папки с документами, которую прислали нам родители.

– Мамочки! – Я резко отбросила папку в сторону. Документы рассыпались по полу, но мы этого даже не заметили – все внимание было приковано к бабочке. Она беспокойно летала по комнате где-то под потолком.

– Ви, это просто бабочка. Успокойся. – Однако спокойный тон Хьюго совсем не сочетался с тем, как опасливо он отступил подальше от папки, неотрывно следя за насекомым.

– Как она оказалась внутри? Она же огромная! Как она вообще там поместилась?!

– Мне больше интересно, как она пережила переезд.

Бабочка тем временем села на мою чашку, стоящую на кухонном столе, и несколько раз расправила и свела крылья, будто разминая их. Взлетела и, сделав еще один круг по гостиной, исчезла на втором этаже. Я подняла папку и потрясла ее. Пусто.

В тот же день мы отнесли все документы в секретариат Академии и смогли выдохнуть, едва-едва успев до конца приема заявок.

Письма о зачислении пришли через пару недель. Хью открыл свой конверт первым.

– Нас приняли, сюрпризов нет. Начало учебы – в первый понедельник сентября, – довольно улыбнулся брат и продолжил шелестеть бумагами, а после присвистнул. – Ого, смотри, тут еще приглашение на прием в дом ректора!

– Когда? – Похоже, не только плохие новости ходят парами.

– Двадцать первого июня, в субботу.

– Как раз успею выбрать платье! – Я открыла конверт, адресованный мне. Там также лежало письмо о зачислении и плотное, тисненное золотом, приглашение.

Брат сложил письмо и убрал его обратно в конверт, закинув его в верхний ящик бюро.

– Посмотри, пожалуйста, нет ли там моей записной книжки? – Я кивнула на открытый ящик.

Все утро я не могла ее найти. Жеваный крот, мне нельзя ее терять! По сути, записная книжка представляла собой блокнот с планами рассказов, идеями для будущих историй, заметками со встреч с читателями и разными зарисовками. В ней находилась вся моя работа, и восстановить ее будет практически невозможно.

Хью заглянул внутрь, пошурудил рукой. На пол выпала пара конвертов, он поднял их и положил обратно.

– Ничего. Спроси у миссис Хиггинс, она наверняка знает.

Но оказалось, что экономка тоже давно не видела мою записную книжку, и дома мы ее не нашли. Я обошла все места, где бывала, но безуспешно. Оставалась только кофейня Илли. После убийства ее закрыли, и мне было неловко тревожить его семью из-за такой мелочи.

К вечеру я окончательно убедилась, что записная книжка пропала.

Я попыталась восстановить заметки по памяти, но через пару часов поняла, что это безнадежно. Все, что мне удалось вспомнить, – это старушка с расчлененными трупами.

Уже что-то.

Следующие несколько недель я прожила спокойно и размеренно: гуляла, спала, читала учебник по криминалистике, купленный в магазине подержанных книг.

Вот только без записной книжки работать было просто невозможно.

Чудом мне удалось написать один рассказ, но на большее меня не хватило. На следующие пару недель я выпросила у издательства отпуск, сославшись на необходимость подготовиться к началу учебы. Срок сдачи будущих рассказов благополучно передвинулся на август.

«Гоблин, гоблин, не хитри и блокнотик мой верни», – приговаривала я, расхаживая по дому в поисках пропажи. В отчаянии я совершала странные поступки.

Бабочка повсюду летала за мной. В первый же день она обосновалась в моей комнате. Не скажу, что я испытываю особую любовь к насекомым с их маленькими цепкими лапками, но бабочка была по-своему нарядной. Особенно мне нравилось, как под определенным углом ее голубые крылышки отливали зеленью. «Главное, не садись на меня», – мысленно предостерегала я.

Ей подошло имя Барбара, сама не знаю почему.

Однажды она протянула свой хоботок к моей чашке чая. Чувство вины поразило словно молния: я даже не подумала, что бабочки тоже должны питаться!

Прости, пожалуйста, у меня никогда не было питомцев! Я надеялась, что она примет мои извинения вместе с блюдечком меда. Миссис Хиггинс никак не прокомментировала нового жильца, но вскоре на подоконнике появилась ваза с небольшим букетом садовых цветов.

Их Барбара проигнорировала, предпочитая спать – по крайней мере, я так думала – в корзинке с засушенными скорпионами, которую брат подкинул мне в комнату.

Утро перед приемом пролетело в приятных хлопотах, и вот я стою перед зеркалом, полностью готовая к вечеринке.

С помощью золотой ленты ободка я аккуратно убрала пряди назад, приподнимая их у самых корней. Основная же масса волос, уложенная идеальными волнами, мягко ниспадала на спину.

Я покрутилась: золотистое платье с V-образным вырезом приятно обтягивало фигуру, бахрома из переливающихся бусин покачивалась в такт движениям. Длина чуть ниже колена – все пристойно. Интересно, что сказал бы Мой Незнакомец? Перед танцами я всегда думала о кавалерах.

Сзади подошел Хью. Он облачился в черный костюм-тройку с великолепным шейным платком в тон моему платью. На голову он надел черную фетровую шляпу.

Прибыл кэб. Особняк ректора стоял на холме, и во время нашей поездки нам открывался панорамный вид на город и ближайшие деревни. На небе угасал летний закат, и вскоре наступили сумерки.

Над полями потянулся дым. Я пригляделась: костры, люди вокруг. Точно – сегодня ведь Ночь Огненной Луны!

Наша семья не отличалась набожностью, и лунные праздники для нас были скорее поводом собраться вместе и вкусно поесть. Но так было не у всех. Два главных торжества в году выпадали на солнцестояния: зимой – Ночь Серебряной Луны и летом – Ночь Огненной.

Верили, что в зимнюю ночь Безликая Богиня укрощает морозы, покрываясь серебром инея, – отсюда и название праздника. После солнцестояния она разбивает ледяные оковы, и приходит весна. Летом же, в Ночь Огненной Луны, Богиня гасит жар зноя, спасая от засухи и даруя прохладу ночей. В деревнях к культу Безликой относились серьезно и стремились всячески задобрить: жгли костры, плели венки и кружились в танцах на закате.

– Надо будет нарвать цветов после ужина, все-таки лунный праздник, – бросила я брату, не отрываясь от окна.

– Мечтаешь об обереге, как у ма? Говорят, с возрастом мы становимся все более похожими на своих родителей, – хмыкнул Хью, закатив глаза. Мама и правда каждый лунный праздник собирала растения, чтобы сплести венок и зачаровать его в Цветочной лавке. В зависимости от чар венок мог быть просто украшением, сохраняющим свежесть до следующего праздника, или настоящим оберегом с защитной магией. Вот только цена между ними уже разнилась. Говорили, что Безликая Богиня дарует покровительство дому, где висит такой талисман, и беды обходят его стороной.

Издалека я увидела сверкающие огнями окна дома. Если, конечно, можно назвать особняк в сорок спален домом. Огромная роскошная резиденция на вершине холма с потрясающим видом на Хоршем и его окрестности. Одна подъездная дорога, по которой мы ехали, была длиной в милю, не меньше.

Липовая аллея закончилась, и ее сменил сад. Я вглядывалась в мерцающее море фейских огоньков. Маленькие магические светильники плотной сетью окутывали все деревья и кустарники. Они вились вокруг беседок и белых ажурных скамеек, к которым вели десятки дорожек.

Мы с братом посмотрели друг на друга, и в его взгляде отразился мой восторг: мы, дети простого врача, и в таком роскошном месте!

Мы зашли внутрь, и на нас обрушился разноголосый шум, разительно отличающийся от тишины кэба. Оглушительная мелодия джаза смешивалась с голосами гостей, смехом и звоном бокалов, создавая неповторимую атмосферу званого вечера.

Гости стояли группами по три-четыре человека, оживленно беседуя. Изредка доносились взрывы хохота. Высокие панорамные окна были широко распахнуты, и кто-то предпочел выйти на террасу или в сад подальше от шума толпы.

Бэнд[1] играл джаз, а в зале для танцев было не протолкнуться.

Женщины в ярких блестящих платьях, с сумасшедшими прическами, украшенными перьями, чучелами птиц и огромными цветами – а я-то думала, что мой золотой ободок – это слишком, – отплясывали фокстрот. И хотя их кавалеры облачились в классические костюмы, выглядели они не менее увлеченными танцами, чем дамы.

Удивительно, но, несмотря на обилие танцующих, в зале было совсем не душно. Я посмотрела наверх и чуть приподняла руку: в ладонь мягко ударили прохладные воздушные потоки, которые скользили над головами гостей, явно свидетельствуя о применении магии.

Меня охватило легкое волнение: в этой толпе не было ни одного знакомого лица. Я хотела стать ее частью, почувствовать себя своей, но пока все казалось слишком неизведанным и чужим.

– Ты знаешь здесь кого-нибудь? – спросила я брата, пытаясь перекричать музыку.

– Вооон с той девицей мы как-то… А впрочем, неважно. Так, пару человек, не больше, – ответил Хью, ни капли не смутившись. – Давай сначала подойдем к ректору, а дальше что-нибудь придумаем.

Среди блестящей разодетой толпы было не так уж и просто найти ректора. В конце концов мы заметили его седую, аккуратно подстриженную бороду – в стиле какого-то иностранного монарха. Он стоял в широком круге незнакомых нам людей примерно его возраста. Вот так и должны выглядеть настоящие преподаватели, а не как Мой Незнакомец: существенно старше и уж точно не так привлекательно. Рядом с ректором стояла молодая девушка и держала его под локоть. Дочь, наверное.

Мимо нас прошел официант с подносом, на котором звенели друг о друга широкие бокалы с освежающей мятной шипучкой. Брат успел взять пару, пока официант опять не скрылся в толпе, и протянул один мне. Я сделала глоток, и пузырьки защекотали язык.

Когда мы подошли ближе, ректор заметил нас и жестом пригласил присоединиться к компании.

– Добрый вечер. Какой великолепный прием! – Брат приступил к ритуалам, обязательным в светском обществе.

– Благодарю, мистер Барнс, это все заслуга моей жены! – ректор кивнул на девушку, стоящую рядом. Она держала его под руку и, когда он посмотрел на нее, нежно улыбнулась. Значит, все-таки не дочь.

– Где же мои манеры! Господа, позвольте представить вам мистера и мисс Барнс, будущих слушателей Академии. Мисс Барнс пишет преинтереснейшие рассказы, а мистер Барнс ее литературный агент.

По очереди все присутствующие представлялись, а я мило кивала, пытаясь запомнить имена. «Профессор Шривз, Рассел и Дитрих», – повторила я про себя. Последний запомнился чуть лучше, правда, по забавной причине: несмотря на то, что его одежда была добротной и соответствовала моде, он был весь какой-то… потрепанный. С рукава свисала длинная нитка, намекающая, что подкладка порвана, одна из пуговиц сюртука свободно болталась, а на жилетке темнели пятна, похожие на чай или кофе.

Его жена точно не самая аккуратная хозяйка в городе. На то, что он женат, намекал тонкий ободок золотого обручального кольца на безымянном пальце. Было невозможно определить его возраст – ему могло быть и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят лет.

Хью здоровался со всеми, кому его представляли. Когда очередь дошла и до жены ректора, Хью автоматически протянул ей руку.

Девушка не растерялась и пожала ее. Все рассмеялись. Ректор приобнял жену за талию и представил ее:

– Моя супруга Джозефина Скиннер. – Хью не сводил глаз с миссис Скиннер и ее крайне фривольного декольте. Вот он расправил плечи, сделал глоток шипучки и улыбнулся уголками губ. Осмотрел ее сверху донизу. Дохлый гоблин, он собирается ее соблазнить! Мне слишком хорошо знаком этот взгляд. Нужно срочно что-то предпринять. Нам учиться минимум год, но мы и недели не протянем, если этот хорек закрутит шашни с ректорской женой. Она, конечно, не выглядит так, будто готова побежать за Хью в ближайшую гостиницу, но лучше для разнообразия не искушать судьбу.

– Дамы и господа, вижу, что комната с карточными столами уже открыта. Не пожелаете ли составить нам компанию за партией в бридж? – поинтересовалась миссис Скиннер.

Все, кто стоял рядом с ректором, единодушно согласились – то ли из вежливости, чтобы не обидеть хозяйку, то ли потому, что они и без того были привычными партнерами по игре.

Заметив, что мы с Хью колеблемся, ректор взял меня под локоть и заговорил:

– Мисс Барнс, обязательно присоединяйтесь. Обещаю вам, будет весело! О наших партиях в Академии уже ходят легенды.

– От такого приглашения невозможно отказаться, – ответила я.

Мы пересекли зал для танцев и направились в карточную комнату. Лучше бы я осталась здесь – фокстрот мне куда ближе, чем бридж. Но неловко отказывать ректору.

Карточная комната встретила нас теплым запахом древесины и приглушенным светом. Стены, обшитые деревянными панелями, придавали ей респектабельный вид, над столами висели широкие абажуры, а на полу расстилался мягкий ковер. Бархат был повсюду: на сукне столов, в тяжелых гардинах на окнах, в обивке диванов и стульев. Благодаря этому в комнате царила особая тишина – звуки здесь словно теряли резкость.

Мне повезло – за карточными столами для меня места не нашлось. Ректор уже собирался заменить бридж на преферанс или пятикарточный покер, но я поспешила его остановить, рассчитывая вернуться в зал и немного потанцевать. Однако миссис Скиннер, будучи заботливой хозяйкой, не могла позволить мне остаться одной. К тому же сама она играть не собиралась.

– Мисс Барнс, могу я называть вас Виола? – Джозефина посмотрела на меня с дружелюбным любопытством.

– Да, конечно.

– Отлично. – Она хлопнула в ладоши. – Зовите меня Джо. Если вы не против, давайте немного поболтаем, а потом я представлю вас гостям. Мне нужно отдохнуть от обязанностей хозяйки хотя бы пару минут. – Она устало улыбнулась. – Пойдемте со мной, я знаю одно тихое место.

Она проводила нас в уединенный альков, откуда открывался вид на карточную комнату и часть зала. Помещение скрывали тяжелые шторы, прихваченные посередине, а в его глубине уютно разместилась небольшая софа. Миссис Скиннер грациозно опустилась на нее и, слегка склонив голову, спросила:

– На какой факультет Академии вы поступили?

– Факультет Дознания. Это нужно для моей работы.

– Рольф упоминал, что вы пишете рассказы. И мне кажется… – Джо задумалась на мгновение. – Нет, я уверена – я видела ваши рассказы у него на столе. Да, точно. Там было что-то про расчлененных покойников.

– Расчлененные покойники – очень похоже на меня, да, – улыбнулась я.

– Ох, мой язык!.. Не удивляйтесь, у меня есть два кузена, и они оба пошли по дознавательской стезе, постоянно обсуждают расследования на семейных ужинах, вот я и втянулась, – Джо звонко рассмеялась, а потом спросила после небольшой паузы: – Ваш брат, он только агент или тоже пишет?

Она выглядела нарочито незаинтересованной, как будто спросила, что я ела на завтрак. Жеваный крот, Хью ей тоже понравился!

– Нет, не пишет, Хьюго скорее предприниматель. Он пошел со мной учиться, чтобы помогать, если я не буду успевать из-за работы.

– Как здорово, что брат вас поддерживает. Семья – это главное. Пока я не встретила Рольфа, мне было ужасно одиноко в Хоршеме, хотя мои кузены и живут здесь. Мы с ними с детства близки, но у них на уме одна лишь работа, на семью времени не остается. – Она помолчала пару мгновений, задумчиво глядя куда-то в зал. – Как вы начали писать? Почему столь необычный жанр?

– Как-то само собой вышло, – пожала я плечами. – Мой отец – врач, патолог. Я была его секретарем, помогала составлять медицинские документы. Однажды в местном новостном листке увидела один отчет – из-за канцелярского языка его невозможно было читать. Для развлечения я переписала его так, чтобы стало понятно не только Дознавателям, но и соседке с булочником. – Джо не отрываясь следила за мной. Казалось, она была искренне увлечена нашей беседой. – Брат отнес переделанный отчет в издательство, а они включили его в следующий выпуск. Тираж разлетелся быстрее обычного, а я заработала свой первый гонорар.

– Невероятно, просто невероятно! – Джо поднялась с софы и задорно улыбнулась. – Что же, Виола, пойдемте, я представлю вас кое-кому. Думаю, вам будет интересно с ними познакомиться!

Джо взяла меня под руку и с неожиданной силой для такой хрупкой девушки потащила прочь из карточной комнаты.

Мы пересекли зал, и я заметила, что Джо ведет меня к двум мужчинам, стоящим к нам спиной. Они вели негромкую, но оживленную беседу, повернувшись в сторону панорамного окна, выходившего на невероятной красоты сад.

– Ну что же, дорогие кузены, вы опять пропустили семейный ужин во вторник. Какие оправдания вы подготовили на этот раз? – грозно и без малейшего приветствия выдала Джо и уставилась на них нарочито сердитым взглядом.

Мужчины оглянулись сначала с улыбками, явно демонстрирующими, что они не боятся свою кузину и, более того, очень даже рады ее видеть. Однако радость встречи быстро сменилась удивлением.

Перед нами стояли господин Дознаватель и Мой Незнакомец.

Господин Дознаватель и господин Прокурор смотрели на меня так, будто не верили своим глазам. У меня были схожие впечатления.

Не то чтобы я думала, что никогда больше их не увижу, нет. Но после моей выходки на месте преступления я надеялась встретиться с ними чуть позже. Скажем, через пару лет.

Джо недоуменно переводила взгляд с меня на кузенов, пока мы, не менее потрясенные, молча сверлили друг друга глазами.

– Я либо чего-то не знаю, либо вы так покорены моей красотой, что потеряли дар речи.

Первым слова нашел господин Дознаватель и подошел обнять Джо:

– Сестренка, наконец-то мы смогли увидеться. Я так скучал!

Джо крепко обняла господина Дознавателя в ответ, хотя это и было не в рамках этикета. После она подошла к Моему Незнакомцу, чмокнула его в щеку, привстав на цыпочки.

– Дэниэл.

– Джозефина.

– Позвольте представить вам будущую слушательницу Академии, мисс Виолу Барнс. Виола, это мои кузены: Дэниэл Норт – Прокурор графства и Морган Норт – городской Дознаватель. По совместительству кузены преподают на факультете Дознания. – Джо внимательно посмотрела на них. – Дорогие мои, вы же знаете, что, когда вас представляют даме, нужно обязательно здороваться в ответ? Какое умертвие вас укусило сегодня?

– Миссис Скиннер, – начала я, но тут же исправилась: – Джо, позвольте мне прояснить ситуацию. Мы с господином Дознавателем и господином Прокурором знакомы. – Я немного помолчала. – Знакомство состоялось около месяца назад при довольно неприятных обстоятельствах.

– Почему же? С одним из нас обстоятельства, как я понял, оказались вполне приятными, – не сдержался Морган. Он повернулся к окну спиной и заложил руки за спину, разглядывая нас.

– Вместо того чтобы сыпать шутками, может, лучше расскажешь мне, что происходит? – спросила Джо с легким раздражением в голосе.

Мимо прошел официант с подносом, полным бокалов, и я взяла один. Я почувствовала себя ужасно неловко, и мне хотелось чем-то занять руки, спрятаться за знакомым и простым действием. Мятная шипучка была как нельзя кстати.

Господин Дознаватель выглядел невероятно довольным собой и не собирался останавливаться:

– Понимаешь, Джо, мы познакомились на месте преступления. Мисс Барнс такой фортель выкинула, что в Департаменте о личной жизни Дэна не судачит только ленивый. Как по мне, это сделало наше знакомство просто незабываемо приятным. – Господин Дознаватель широко улыбнулся. – Мисс Барнс удалось настолько вывести Дэна из себя, что он чуть не спалил полквартала вместе с местом преступления и Академией.

Мои пальцы сжали ножку бокала с такой силой, что еще чуть-чуть, и она бы треснула.

– Я предпочитаю не вдаваться в подробности, – я старалась говорить спокойно, но внутри меня бушевала холодная ярость.

От природы я вспыльчивая, но быстро отхожу. К счастью, совсем не злопамятна. Поэтому зря господин Дознаватель заговорил о нашем знакомстве, ведь через обиды того дня я уже переступила. Зато сейчас в памяти сразу всплыл момент, как Мой Незнакомец холодно бросил тогда в кофейне: «Это ничего не значит».

Мои следующие слова слетели с губ сами собой:

– Потому что это ничего не значило.

После я тронула Джо за локоть, шепнула ей, что мне нужно срочно найти брата. Поблагодарила ее за помощь и ушла быстрым шагом, пробираясь сквозь толпу под звуки джаза.

Невысокий деревянный забор отделял сад от остальных территорий поместья, простирающихся вниз по долине. Здесь мне удалось найти убежище.

Я сидела на скамейке у зарослей вереска, позади меня раскинул ветви огромный цветущий рододендрон. Он, как и все остальные деревья и кустарники, был украшен фейскими огоньками.

Для гостей на скамейках заботливо разложили пледы, и я закуталась в тот, что лежал рядом. Прошло уже минут десять, а я все еще не могла успокоиться и уговорить себя вернуться на прием.

Где был мой мозг, когда я устраивала то маленькое представление в кофейне? Почему я не подумала, что Мой Незнакомец преподает в Академии, куда я собиралась пойти слушательницей?

Хватит. Никто не посмеет испортить этот вечер! На мне новое платье, волосы красиво уложены, и я нравлюсь самой себе. Почему вместо того, чтобы пойти танцевать, я сижу одна в самом дальнем углу сада?

Так дело не пойдет. Отложу страдания на сентябрь, когда начнутся занятия.

Я уже встала со скамейки, сбросила плед и собралась уходить, когда внезапно услышала:

– Мне жаль.

От неожиданности я даже подскочила. В паре шагов от скамейки стоял господин Дознаватель.

– Прошу простить меня за неподобающее поведение, – виновато произнес он.

– Джо заставила вас прийти сюда? – не скрывая издевки, спросила я и села обратно.

– Она пригрозила отлучить меня от дома, если я не извинюсь. Дэниэл тоже привел пару аргументов, которые я не смог проигнорировать. И вот я здесь. – Он обошел скамейку и сел рядом, протянув мне плед.

– Извинения приняты, господин Дознаватель. – Я взяла предложенный плед и накинула его обратно на плечи. Он еще не успел остыть.

– Как-то слишком просто. И можете звать меня Морган.

– Хорошо, Морган. Ваши извинения приняты. Почти. – Ощущение победы опьяняло, придавая храбрости. – Вам придется оказать мне одну услугу, чтобы я забыла все обиды.

– Какую? – с подозрением спросил Морган.

– Потанцуйте со мной!

Еще на подходе к дому мы услышали прерывистые, почти нервные звуки трубы и саксофона. Морган галантно распахнул дверь террасы и пропустил меня вперед.

Мягкий теплый свет бра и торшеров обволакивал танцующих золотистым сиянием.

Количество пар перед импровизированной оркестровой площадкой заметно выросло по сравнению с началом вечера. Женщины в платьях с бахромой и блестками двигались легко, с чуть преувеличенной грацией. Волосы их были убраны под ленты или украшены перьями. Мужчины – в жилетах, узких галстуках и лакированных туфлях – вели партнерш сдержанно, но с явным удовольствием.

В гостиной остались только те, кто желал танцевать и слушать музыку; остальные уже разбрелись по прохладному саду и другим комнатам особняка – с бокалами в руках и полуулыбками.

Быстрый джаз ревел, наполняя пространство живым и гулким звучанием. Морган протянул мне ладонь легким, но уверенным жестом, приглашая на танец. Я взяла ее и в тот же миг почувствовала, как его вторая рука нежно коснулась верхней части моей спины сквозь ткань платья. Он улыбнулся едва заметно, уголком губ и, не спуская с меня взгляда, сделал шаг вперед.

Я последовала за ним. Два шага назад, один влево – Морган вел меня с такой уверенностью, что я даже не думала, какое движение мне нужно сделать следующим, просто наслаждаясь танцем.

Музыка поглотила меня, и я могла танцевать так до самого утра.

– Виола, вы прекрасно танцуете. – Чтобы я могла его расслышать, он наклонился так близко, что я почувствовала тепло его дыхания у себя на коже.

– Вы удивлены?

– Самую малость.

– Сочту за комплимент. – Хотя и весьма сомнительный. Вслух я этого, конечно, произносить не стала.

Пока мы разговаривали, музыка стихла. Музыканты готовились к следующей композиции. На сцену вышла девушка в длинном черном мерцающем платье в пол и умопомрачительной накидке из павлиньих перьев. Соло саксофона эхом разлетелось по всей гостиной, а ее голос, плавный и гипнотизирующий, подхватил мелодию, повествуя нам о звездах, сияющих в небесах.

Господин Дознаватель, не спрашивая, притянул меня к себе для медленного танца. Толпа вокруг нас постепенно редела, и вскоре на танцевальной площадке остались только пары, скользящие в ритме медленного джаза и поглощенные друг другом.

– Что вы будете изучать в Академии? – завел он светскую беседу. Что же, охотно помогу ему.

– То же, что изучают Дознаватели: сыскное дело. – Мой партнер запнулся, а на его лице отразилось неприкрытое изумление. Я ликовала.

– Господин Дознаватель, с вами все в порядке? – нарочито участливо спросила я, подняв на него взгляд. Его лицо оказалось слишком близко.

– Признаюсь, несколько необычный выбор факультета. – Он совладал с эмоциями и продолжил вести в танце.

– Почему? Разве это не самый ожидаемый выбор для «королевы кровавых ужастиков»? – Случайно – или нет – я наступила на ногу партнера. Не собираюсь прощать ему это прозвище.

– Если подумать, то да, действительно самый ожидаемый. Один из. – Он кивнул, продолжая танец и не обращая внимания на мою выходку. Его рука лежала на моей спине, и я остро ощущала чужое прикосновение. Не сказать что приятно, скорее инородно, что ли.

– По вашему мнению, какой бы еще факультет мне подошел? – этот вопрос я задала уже с неподдельным интересом.

– Лекарский. Полезно ознакомиться с анатомией человека, физиологией. Так описания мест преступлений получаются более подробными и реалистичными.

– Господин Дознаватель, вот теперь вы меня по-настоящему обидели!.. – театрально вздохнула я, чуть отстранившись. – Мало того, что вы не читали ни одного моего рассказа – при этом повесили на меня ярлык «королевы кровавых ужастиков», – так еще отправляете меня полистать картинки в учебниках, чтобы лучше описывать трупы.

Морган обратил на меня вопросительный взгляд.

– Да будет вам известно, – продолжила я полушутя, – что мои описания трупов настолько ярки, подробны и физиологически корректны, что мой редактор постоянно пытается их вырезать. Подозреваю, что делает он это, потому что у него живое воображение и слабый желудок.

Морган от души расхохотался. Видимо, моя тирада знатно его развеселила.

– Мисс Барнс, вы восхитительны! Если ваши рассказы хотя бы наполовину такие уморительные, как вы, то я сегодня же скуплю все, что вы написали. Клянусь, мне не помешает чуть-чуть развеяться.

Я фыркнула, но в душе ни капли не обиделась. Поэтому решила немного прояснить ситуацию:

– Просто мой отец – патолог, так что я читала учебники анатомии, когда мои сверстники слушали волшебные сказки про драконов из леса Леонарда. А уж про то, сколько трупов я в своей жизни видела, наверное, даже говорить не буду.

– Тогда мне понятно, почему вас не испугал труп в кофейне, – внезапно проявил серьезность Дознаватель. – Мы с Дэниэлом ломали голову, почему вы так спокойно отреагировали. Обычная девушка упала бы в обморок. А вы спокойно вызвали Дознавателей, да еще и уточнили, что видимых повреждений нет, а окоченение не наступило. Сказать, что мои коллеги удивились, – ничего не сказать.

– Если вы включили меня в список подозреваемых, вам придется постараться, чтобы реабилитировать себя за этот промах, – я постаралась, чтобы мой голос звучал недовольно, но не слишком.

Финальное соло певицы подошло к концу, и толпа взорвалась аплодисментами. Девушка повернулась боком, дернула плечом и с загадочной улыбкой подмигнула залу. В ответ рукоплескания переросли в настоящий восторг и ликование.

– Готов загладить свою вину прямо сейчас! – громко проговорил Морган, перекрикивая толпу. Он галантно протянул руку, приглашая на следующий танец.

После того как мы закончили, моя популярность среди других мужчин в зале возросла, так что недостатка в кавалерах я не испытывала. Еще бы – близкий родственник ректора, брат господина Прокурора, танцевал со мной половину вечера!

К концу приема я почти не чувствовала ног, а звуки саксофона раздавались в моей голове, даже когда я вернулась домой и легла в кровать.

Другими словами, вечер удался!

Дом рушился.

Я резко проснулась, распахнув глаза. Комната была на месте – стены целы, потолок не обвалился. И тут – оглушительный треск.

Вскочив с постели, я бросилась к окну. На улице все как всегда: Барсучий Тупичок неторопливо жил своей обычной жизнью. Никто не бегал, не кричал, не смотрел с ужасом вверх. Казалось, только я одна понимала – еще чуть-чуть, и мы все окажемся под обломками.

Сердце стучало где-то в горле. Что, гоблин подери, здесь происходит?

– Хью! Ты где? – Накинув халат, я выбежала в коридор. Дверь в его комнату открыта – значит, уже встал. Бегом спустилась вниз. Тоже никого.

Вдруг снова что-то грохнуло, да так, что у меня в ушах загудело и я чуть не потеряла равновесие. Зажмурилась от неожиданности, пытаясь осознать, что происходит.

Звук исходил снаружи, и я, не теряя времени, поспешила во внутренний двор. Меня бросило в дрожь.

Я шагнула на улицу, ожидая, что нога ступит на знакомую поверхность террасы, но вместо этого она провалилась в пустоту. В следующий момент я уже лежала на спине, не успев даже понять, что произошло.

Я огляделась. Жеваный крот…

Хью сидел на корточках спиной ко мне. В одной руке он держал раскрытую книгу, а другую приложил к земле. Вокруг него царило нечто невообразимое: газона больше не было, верхний слой почвы снят почти на фут. Ненужная земля вперемешку с дерном и травой собрана в высокую кучу в углу участка. От милого маленького сарая, стоявшего в углу сада, осталась лишь груда досок.

– Хьюго Евгениус Фицпетунья Барнс! – закричала я так, что он уронил книгу. – Что здесь происходит?!

– Ви, ты чего разоралась с утра пораньше? – Хью торопливо поднял книгу и отряхнул ее. Погодите, почему у него в руках пособие по заклинаниям?!

– Повторяю еще раз: что происходит? И зачем тебе… – я замолчала, подбирая слова, – бабушкина книга?

Кричать о семейном гримуаре на всю улицу было бы опрометчиво, особенно учитывая, что мы тщательно скрывали свои способности. Дело в том, что магически одаренные граждане Эллара обязаны поступать на государственную службу, а мы всегда стремились сами выбирать карьеру. Да и заявлять об этом поздно, если мы, конечно, не хотим сесть в тюрьму лет так на двадцать. И это еще закон смягчился, раньше за такое вообще вешали.

Семейный гримуар нам достался по наследству. Бабушка скрывала свои способности всю свою жизнь. Помню, как она запирала все двери и закрывала ставни, когда собиралась колдовать.

– Магия угасает без практики. Вам нужно постоянно тренироваться, – твердила она, доставая из тайника в серванте гримуар. Мы как завороженные смотрели на старинную книгу, пахнущую сыростью и сушеными травами. – Она как мышцы: у каждого свой врожденный потенциал, но именно тренировки определяют, насколько ты окажешься силен.

– Я могу зажечь свечу одним прикосновением, – похвастался маленький Хью и коснулся фитиля. Он сосредоточенно прищурился, гипнотизируя его секунд десять. Наконец тот загорелся. Тогда я завидовала ему до невозможности. А что умела я? Только приложить ладонь к царапине и ждать, пока магия неторопливо залечит кожу. Это занимало так много времени, что я давно уже таким не занималась. Теперь просто заклеивала ранку новомодным пластырем.

– В нашей семье сила невелика. Потому и колдуем мы, как умеем: со словом да с прикосновением. Иного нам не дано.

Бабушка пролистала гримуар и остановилась на странице, исписанной плотным и незнакомым почерком. Сверху были схематично изображены два человека, а рядом с каждым – разбитый кувшин.

– Видите? – Бабушка постучала пальцем по изображению, и оно ожило. Один человек коснулся кувшина – потоки силы хлынули через его руку. Второй пристально глядел на сосуд, отчего потоки силы исходили уже из головы. В конце оба кувшина сделались целыми.

– Вот так это работает, – сказала она. – Если упорно заниматься, то через несколько лет овладеешь ментальной магией – искусством управлять силой без слов и жестов. А если тебе от природы досталась сильная магическая «мускулатура», то можно дойти и до того, чтобы изменять саму материю: открывать порталы, преображать структуру вещей.

Колдовала я редко. Сейчас мои магические «мышцы» далеко не в лучшей форме. Даже после простейших заклинаний я чувствовала себя так, будто только что поднялась по длинной лестнице. Нужно было отдышаться.

Да и магия в наши дни уже не играла такой важной роли, как раньше. Технический прогресс ее постепенно вытеснял. За последние несколько лет появилось множество изобретений, более надежных и доступных, в отличие от редких и дорогих магических предметов и артефактов. Электричество пришло на смену магическим светильникам, а рану проще пластырем заклеить, нежели колдовать. Порталы все еще оставались самым быстрым способом перемещения, но были доступны лишь единицам, поэтому поезда и автомобили пользовались большей популярностью.

Правда, была область, где магия и технологии тесно переплетались, – это сыскное дело. Проекции тел, заклинания поиска, слепок примененной магии – пока все это нечем было заменить, но можно было улучшить с помощью современных разработок.

Так, заклинание «Эхо», показывающее, какая магия применялась в помещении, теперь используют вместе с дактилоскопией[2]. Ведь для большинства магов прикосновение – обязательное условие колдовства, а отпечатки пальцев, согласно недавним исследованиям, у каждого индивидуальны.

– Я же вчера говорил тебе, что хочу привести наш внутренний двор в порядок, – поджал губы Хью. Да, что-то подобное я припоминала.

– Но я же не знала, что ты начнешь прямо с утра! Зачем ты вообще это устроил? Нормально же было.

– Не выдумывай. Сад никуда не годился: только трава да старый сарай. И уклон, как на горе, – Хью произнес это с таким негодованием, что я не стала упоминать ни о гамаке, ни о лавочке, ни о террасе, где так приятно было пить чай летом. Его глаза горели неподдельным энтузиазмом, и он продолжил: – Сначала все старое нужно снести, а потом уже что-то делать.

– Но магия-то зачем? – робко поинтересовалась я. – Копал бы и копал.

– Ну а как еще мне сарай сломать и землю выровнять быстро? – искренне удивился Хью. – Да и полог тишины над участком нужен, чтобы соседи не переполошились. Только вот… – он замялся, – заклинание, чтобы землю раскопать, я нашел, а вот чтобы разровнять – нет.

Теперь все ясно. Брат поторопился и не проверил, есть ли в книге оба нужных ему заклинания. И вот теперь у меня вместо двора – перекопанное поле. Ладно, сосредоточимся на светлой стороне: дом не рушится, я в безопасности. Да и скамейка под вишней уцелела. Живем.

– Ну его, потом поищу. Пошли позавтракаем, что ли? – Хью захлопнул книгу и с довольным видом направился обратно в дом.

– Только забор не трогай, ладно? – Я последовала за ним. Мне срочно требовалась чашка чая.

После завтрака я немного успокоилась и решила пойти во двор осмотреться.

День был жаркий, поэтому я налила себе лимонад и захватила журнал. Почитаю на уцелевшей лавочке.

Я глубоко вздохнула, наслаждаясь свежим ветерком. В тени стояла легкая прохлада, хотя солнце уже припекало. Прекрасная погода!

Расположившись на скамейке поудобнее, я открыла свежий выпуск «Ласточки Хоршема». Пролистала страницы с красочными рекламными объявлениями, некоторые из них были зачарованы. Над рекламой морского круиза вдруг вспыхнул фейерверк, очевидно, намекая, что всех участников ждет незабываемое шоу.

Наконец я дошла до страницы с моим рассказом, и меня буквально парализовало. Сделав пару вздохов, я справилась с эмоциями, но ненадолго. Какого умертвия?! Мы же договорились с шеф-редактором больше не вырезать описания!

Я смотрела на свой собственный рассказ, но не узнавала его. Редактор не только сократил его, но и внес правки в оставшуюся часть без моего ведома. Он превратился в сухую заметку о мумифицированном теле без единой детали, описывающей труп. Ни тонкой пергаментной кожи, туго обтянувшей кости и покрытой глубокими трещинами, ни высохшей полоски губ, зашитой крупными наклонными стежками. Ничего.

Но ведь мистер Коган, шеф-редактор «Ласточки Хоршема», обещал запретить редактору вносить правки в мои рассказы! Обещал!

Я бросила журнал на скамейку, тем самым опрокинув стакан. Лимонад залил бумагу, которую мне было совсем не жаль.

Что же случилось? Редактор пропустил запрет начальника мимо ушей и все равно вырезал описания? А может, шеф-редактор решил не вмешиваться, несмотря на свои обещания? Но ведь тиражи падают, он сам мне об этом говорил! Конечно, никто не читает мои рассказы – после правок они становятся такими скучными, что их можно использовать вместо снотворного зелья. Жеваный крот, что мне делать? Слезы навернулись на глаза.

Дома я бросилась к Хью. Пока рыдала у него на плече, он непрерывно гладил меня по волосам и слушал, обещая что-нибудь придумать.

И ведь придумал! Мой старший брат – лучший.

Уже на следующий день он куда-то пропал на целое утро, а вернувшись, чуть ли не с порога спросил:

– Встретишься с шеф-редактором «Серебряного пера» в пятницу? – Хью застал меня на кухне за поиском перекуса. Время ужинать еще не наступило, а чего-нибудь вкусненького уже хотелось.

– Что? С шеф-редактором чего?

Оказалось, что Хьюго нашел журнал, который издавали в Хоршеме, но тираж развозили сразу по нескольким соседним городам. Он выходил чуть реже «Ласточки Хоршема», но номер был объемнее и, кажется, редакция там была не так категорична, а цензура даже помягче.

– Готовиться нужно? – Я встала на табуретку, чтобы рассмотреть верхние полки. Где-то здесь лежали орешки и сухофрукты для медового печенья: я точно видела, как миссис Хиггинс убрала их туда на прошлой неделе. Обычно продукты для него она закупала заранее летом, а готовить начинала за неделю до Ночи Серебряной Луны. По традиции медовые месяцы пекли всю неделю перед зимним солнцестоянием: по одной форме в день, чтобы пройти все фазы луны – от молодого месяца до старого серпа. Хотя, да простит меня Безликая, разницы между первым и последним нет никакой.

– Да не особо, просто познакомитесь, присмотритесь друг к другу. Его зовут Томас Вебб. Рассказы твои он уже видел, ему все понравилось. – Хью с интересом наблюдал за моими поисками, зная, что в случае удачи я поделюсь с ним добычей. – До учебы всего две недели. Не самое удачное время для смены работы, но лучше так, чем продолжать страдать.

– А если узнает мистер Коган? Тогда не видать мне публикаций в «Ласточке Хоршема» даже в урезанном виде.

– Слушай, ну он же не возражает против публикаций в газетах других городов.

– Других городов, Хью, не Хоршема.

Есть! Объемный бумажный сверток лежал у дальней стенки, прямо за мешочком с мукой. Миссис Хиггинс хорошо его припрятала. Брат подал мне руку, и я спрыгнула с табуретки.

– Откуда он узнает? Мы ему не расскажем, нового издателя тоже попросим пока держать наши переговоры в тайне. Встретитесь с ним в пабе, все обсудите.

– Слишком людно. А вдруг нас увидят?

Сухофрукты глухо ударились о миску, куда я их высыпала, чтобы поставить на кухонный стол. Хью тут же начал выискивать сушеные персики.

– Тогда в гостинице. – Мне удалось выхватить ломтик прямо у него из-под носа. Воровать еду – наша семейная традиция.

– Хорошо.

Я задумчиво кивнула, продолжая жевать персик. Пожалуй, для пущей конспирации надену плащ с глубоким капюшоном. Темные боги, да это настоящее приключение!

В пятницу утром Хью не смог встать с кровати.

Дело в том, что нужных заклинаний, чтобы выровнять землю, он так и не нашел, поэтому садом занимался по старинке: копал лопатой, таскал доски и возил тачки с землей. Естественно, с непривычки он потянул спину и перенапряг все возможные мышцы. Даже те, о существовании которых и не подозревал.

Нет, руки-ноги шевелились, но каждое движение приносило ему такую боль, что на встречу с потенциальным издателем пришлось идти одной.

Гостиница, где мне предстояло встретиться с издателем, носила малоаппетитное название «Гусиные потроха» и находилась у городской черты, где раньше стояла виселица. Популярностью у зажиточных горожан этот район не пользовался. Там селились либо те, у кого были проблемы с деньгами, либо кто хотел затаиться на время.

Какого гоблина Хью с издателем выбрали такое сомнительное место для встречи?!

Мне становилось не по себе. Вроде все вокруг выглядело нормальным, просто каким-то… недобрым? Деревья старые и изломанные. Дома существенно меньше тех, что в моем районе. Среди новых застроек нет-нет да и проскакивали ветхие сараи с выбитыми стеклами или окнами, заколоченными досками. И хотя мэрия города изо всех сил старалась облагородить эти улицы, все напоминало о том, что раньше на этом самом месте находились трущобы.

Я, как и планировала, надела длинный темный плащ с капюшоном. К вечеру как раз похолодало. Дома перед зеркалом я практиковалась накидывать его так, чтобы едва можно было распознать лицо. Правда, тогда я не видела ничего, кроме своих туфель.

По вечерам в Хоршеме безлюдно. Вот и сегодня мне встретилась только пара прохожих. Надеюсь, никто из них не окажется шпионом из «Ласточки Хоршема».

Гостиница располагалась в конце квартала старых деревянных домов. Над входом висела черная лакированная вывеска. Магические светильники с обеих сторон тускло подсвечивали написанное белой краской название.

«Гусиные потроха» был одним из тех постоялых дворов, что после легкого ремонта и включения завтрака в меню стали звучно называться гостиницами.

Я открыла тяжелую дверь и вошла.

Внутри царил полумрак. На стенах горели несколько бра, а на столе у хозяина – настольная лампа. По тусклому однородному свету сразу стало ясно: светильники магические, но давно не заряжались. В этом и проблема бытовой магии – слишком много усилий, а результат не очень. С электричеством проще, правда, и здесь есть свои минусы. После того, как мы провели его домой, нам пришлось перекрашивать стены – стали видны трещины, разводы и прочие изъяны.

Что-то мне подсказывает, что до «Гусиных потрохов» электричество доберется еще не скоро.

Пахло полированным деревом и застарелым табаком.

Сначала я позвонила в маленький латунный звонок, стоящий на столе хозяина.

– Добрый вечер! Есть здесь кто-нибудь? – мой голос дрогнул, и пришлось прокашляться, прежде чем повторить вопрос громче: – Эй, здесь есть кто-нибудь?

Я еще пару раз позвонила в звонок, но безрезультатно. Ничего не оставалось, кроме как обойти этаж, стучась поочередно во все двери.

Комнаты хозяев оказались заперты. В столовой тоже никого не было: столы пусты, лавки задвинуты. На двери кухни висел амбарный замок, хотя это как раз меня не удивило – наверняка хозяин защищал припасы от полуночных едоков.

А вот вход в конюшню был открыт: в деннике дремала светло-серая в яблоках лошадь. Она была разнуздана: седло и прочая амуниция висели на стене напротив. Услышав меня, она открыла глаза, всхрапнула и переступила с ноги на ногу.

Опилки выглядели свежими, а на уровне ее головы висела охапка соломы.

Конюшню можно было бы назвать аккуратной, если бы прямо у выезда на улицу не лежала большая куча свежих лошадиных экскрементов, от которой шел пар. Местная лошадь выглядела слишком спокойной, почти сонной – не так себя ведут животные, только что вернувшиеся с прогулки. К тому же невозможно расседлать ее так быстро, чтобы куча не успела остыть.

Значит, кто-то из постояльцев недавно уехал. Это, кстати, объяснило бы, почему хозяина нет на месте – скорее всего, он наводил порядок в освободившейся комнате. Вряд ли у него трудился целый штат прислуги.

В отчаянии я вернулась к стойке. Настольная лампа все так же испускала ровное магическое свечение.

Лестница справа от стола вела на второй этаж. Надо подняться наверх. Хотя расхаживать по пустынной, еле освещенной гостинице не приносило мне никакого удовольствия. Я поежилась. Тишина стояла такая, будто здесь никого не было. Мне стало неуютно и захотелось поскорее уйти отсюда, но я взяла себя в руки.

На втором этаже я попала в узкий коридор, куда выходило четыре двери. Проверю, заперты они или нет. Если хозяин и правда убирается, дверь, скорее всего, будет открытой. А вот на месте постояльцев я бы точно закрылась на ключ.

Третья дверь поддалась.

В просторной комнате находилось совсем мало мебели: всего лишь кровать и круглый стол с несколькими стульями. Напротив стола расположился огромный камин, где все еще тлели остатки углей. Дрожащие отблески уличных фонарей проникали в комнату сквозь окна. Других источников света здесь не было.

Хозяина поблизости не оказалось.

Скинув капюшон, я подошла к окну. От вида пустынной улицы мной овладело отвратительное чувство, пробирающее до костей: ощущение, словно я осталась одна во всем мире.

От камина исходило приятное тепло. Я протянула ладони, согревая их. Тревога ослабла, и я пробежала глазами по комнате, задержав взгляд на кровати. И замерла от ужаса.

Дохлый гоблин, пока я ходила по номеру, здесь кто-то спал!

Человек лежал поверх одеяла полностью одетый – даже обувь решил не снимать. В голове что-то щелкнуло – поза незнакомца была такой же, как и у Илли на барной стойке: руки сложены на груди, ноги вытянуты. Как часто люди спят в такой позе? Я, например, почти никогда.

Из-за царившего в комнате полумрака я не могла понять, двигается грудь человека при дыхании или нет. Трижды дохлый гоблин! Теперь я не могла просто так уйти, хотя и следовало бы.

Медленно, стараясь не шуметь, я подошла к кровати. Передо мной лежал пожилой мужчина с седыми, начинающими редеть волосами. Из-за его позы в глаза сразу бросились кисти рук с пораженными артритом пальцами.

Я так и не поняла, дышит он или нет, поэтому набралась решимости и потрясла его за плечо:

– Сэр, простите. Вы спите? Сэр? – Глупый вопрос, но ничего лучшего в голову мне не пришло.

Ответа не последовало. Чтобы проверить дыхание, я поднесла ладонь к его губам и носу. Руку что-то щекотнуло, и я ее отдернула. Меня что-то коснулось! Присмотревшись, я поняла, что у покойного изо рта торчит небольшое перо.

Я дотронулась кончиками пальцев до его шеи: теплая, но пульс отсутствует.

Холодный ужас растекся по позвоночнику.

Пора уходить. Не было никакого желания оставаться в пустой гостинице с трупом. Встретимся с издателем в другой раз.

Да и обстоятельства смерти выглядели чересчур подозрительно: покойник лежал в странной позе, а изо рта у него торчали перья. Похоже на убийство. Ну, или покойный наелся перьев и лег на кровать, где смерть и настигла его. Не очень правдоподобно, но шанс был.

Если это все-таки убийство, то где преступник? Вдруг он все еще в гостинице? Меня пробрал озноб.

Стараясь не шуметь, я быстро прошла к лестнице.

Нужно вызвать Дознавателей, но как? Идти за Патрульным в темноте по сомнительному району явно не лучшая затея. Да и не видела я здесь никого, это не центр.

На первом этаже я взялась за ручку входной двери. Думай, Виола, думай. Может, мой будущий издатель придет и я смогу попросить его вызвать Дознавателей? Отличный вариант, вот только он сильно опаздывал, если вообще планировал прийти.

К тому же нет гарантии, что это не он лежит на втором этаже. Я же не знаю, как он выглядит.

Теоретически по закону в гостиницах должна быть система вызова Патрульных: рычаг, кнопка или что-то похожее. Хозяин «Гусиных потрохов» не представлялся мне образцом законопослушности, но проверить стоило. Начну со стола у входа.

Мне было не по себе обшаривать чужой стол, но ничего не поделаешь. По очереди я выдвинула два ящика: ключи от комнат хранились в отдельных отсеках с номерами. Отсутствовал всего один. Значит, здесь действительно только я.

Страх придал мне сил, и, быстро закончив с ящиками, я провела рукой под крышкой стола. Ладонь чего-то коснулась: кнопка вызова. Слава нашему королю и всему законодательству: благодаря их дотошным требованиям к гостиницам я могу вызвать Патрульных.

Я нажала на кнопку несколько раз и принялась ждать.

– Я повторяю вам, господин Дознаватель, мне больше нечего вам рассказать. – Мы сидели на лавке в столовой, и я нервно покачивала ногой.

– Тем не менее уточню еще раз: вы пришли сюда ночью, – начал было мой верный партнер по танцам Морган Норт.

– Поздним вечером, – поправила я, покрепче вцепившись в лавку.

– Хорошо, поздним вечером, – как-то слишком легко согласился он, – для чего конкретно? – Морган сидел напротив меня: руки его лежали на столе. Показания он вносил в дознавательский блокнот.

Моя нога раскачивалась все быстрее. От пережитого стресса фантазия подводила. Как назло, в голову не приходило ничего правдоподобного. С одной стороны, врать не хотелось, но с другой – как только информацию о моей встрече с потенциальным издателем внесут в протокол, то об этом сразу узнает весь Хоршем. Теоретически клерки умеют хранить тайну следствия. На практике они не прочь поболтать за чашкой кофе. Например, история о «королеве кровавых ужастиков», у которой – каким-то чудом – оказалась одежда самого господина Прокурора, разлетелась быстрее «Хоршемской ласточки».

Теперь в Департаменте Дознания все меня знают, и винить в этом, увы, я могу только себя.

– У меня была назначена встреча.

– С кем именно встреча? – Морган вопросительно посмотрел на меня. Я не отвела взгляда, еще крепче сжимая лавку, да так, что неровности деревянной поверхности впечатались в ладони.

– Господин Дознаватель, это личный вопрос, на который я предпочла бы не отвечать.

– Мисс Барнс, мне кажется, что раньше я уже слышал от вас нечто подобное. Дайте-ка припомнить… – Он нарочито задумчиво потер подбородок с отросшей за день щетиной. – Тогда я определенно видел вас рядом с трупом, а вы утверждали, что вам нечего мне рассказать. – Господин Дознаватель не отказывал себе в язвительности. – Теперь осталось только раскрыть инкогнито вашего таинственного любовника.

Чего греха таить, в логике ему не откажешь. Но об этом ему знать было совершенно не обязательно. И любовники тут ни при чем.

– Только не говорите мне, что это был мой брат! – в его голосе проскользнуло что-то такое… Ревность? Нет, наверное, показалось. Я покачала головой и ответила:

– Уверяю, что последний раз я видела вашего брата в тот же день, что и вас, – на приеме у ректора Академии.

Несмотря на то что Господин Дознаватель упражнялся в остроумии, его глаза оставались серьезными. Складывалось ощущение, что он мысленно сравнивает две версии меня: легкомысленную, кружащуюся в танце, и упрямого свидетеля, нашедшего уже второй труп.

Команда экспертов Дознавателей, ответственная за сбор улик, прибыла позднее. Пока Морган вел опрос свидетеля – то есть меня, – они осмотрели дом с помощью заклинания под названием «Эхо». Конкретно сейчас молодая девушка заходила в хозяйские комнаты, чтобы проверить их. На кончиках ее пальцев мягко светились чары. Она шла вдоль стен, неторопливо касаясь их рукой, очерчивая круг от одного дверного косяка к другому. Когда контур замкнулся, «Эхо» вспыхнуло и отозвалось светом в тех местах, где недавно применяли магию. Чем ярче было свечение, тем свежее заклинание.

История примененной магии позже войдет в дознавательский отчет по чарам. А когда работа с «Эхом» будет завершена, на место прибудет следующий эксперт – снять отпечатки пальцев с тех участков, где магия оставила свой след.

Морган продолжал задавать мне одни и те же дурацкие вопросы: зачем я пришла в гостиницу, с кем планировала встретиться, почему пошла наверх, трогала ли что-нибудь, не убивала ли хозяина гостиницы? Нет, он серьезно?!

Вдруг входная дверь отворилась, не дав господину Дознавателю закончить очередной глупый вопрос: в гостиницу вошел невысокий мужчина среднего возраста. Дорожный плащ, шляпа – типичный конторский работник или, вероятнее всего, мой потенциальный издатель. Он снял шляпу, и стало ясно, что ее основная цель – прикрывать полное отсутствие всякого присутствия волос. При этом, как будто в противовес, на лице у него имелись пышные темные усы с проседью.

Полная гамма эмоций от смущения до крайнего удивления отразилась на его лице. Он опоздал больше чем на час, но все же пришел. И явно не ожидал встретить здесь толпу Дознавателей.

Я непроизвольно улыбнулась: он все-таки не передумал!

Морган оглянулся и понял, что наши с мужчиной взгляды направлены друг на друга. Он присвистнул:

– Безликая меня прокляни, и правда любовник!

Сперва я не поняла, кого он имел в виду, а потом возмутилась. Нет, у господина Дознавателя явно слишком живая фантазия, если он приписывает мне роман буквально с первым встречным.

Тут мой потенциальный издатель направился в нашу сторону. Я резко покачала головой, сигнализируя, что идти сюда не стоит. Он сделал еще один шаг.

Я выразительно посмотрела на господина Дознавателя. Ну же, осмотритесь, мистер Вебб, разве это похоже на обычный вечер в гостинице?

Издатель колебался. Нужно как-то ему намекнуть, что здесь происходит.

– Господин Дознаватель, я не собираюсь рассказывать вам, с кем у меня сегодня была назначена встреча. Вас это не касается. Важно то, что я была одна, когда нашла этот труп, – последнее предложение я почти выкрикнула.

Мой потенциальный издатель застыл на месте и ощутимо побледнел. Кажется, до него дошло, что наше знакомство переносится на другой день. Надеюсь, ему хватит сообразительности, чтобы выкрутиться из этой ситуации.

– Мистер, – привлек его внимание господин Дознаватель. – Да-да, вы. – Когда мой потенциальный издатель подошел, тот продолжил: – Ваше имя и что вы здесь делаете? Это место преступления.

– Томас Вебб, сэр. Мне нужна была комната на сегодняшний вечер.

Морган встал, скрестил руки на груди и подозрительно на него посмотрел.

– Вы знакомы с этой дамой? – Он кивнул на меня.

– Нет, – абсолютно честно ответил Томас Вебб. Познакомиться мы не успели. Морган оценивающе посмотрел на него, но, похоже, поверил.

– Гостиница закрыта. Ищите комнату в другом месте, – он помедлил, – и скажите ваше имя и адрес кому-нибудь из команды Дознавателей.

– Как скажете. – Издатель быстрым шагом направился к двери, вышел, а затем заговорил с Патрульным на улице. Откуда ему было знать разницу между Патрульным и Дознавателем?

– Что же, мисс Барнс, давайте вернемся к нашей беседе. Расскажите-ка мне еще раз, как вы оказались в той комнате?

И мой допрос продолжился. Меня согревала лишь мысль о том, что раз мистер Вебб пришел, то, возможно, я смогу сменить издательство. А значит, все складывалось не так уж и плохо.

Найти труп – это ужасно. Найти труп и упустить возможную работу – это катастрофа!

А вот найти труп и не упустить возможную работу – вполне терпимо. Для потерпевшего, конечно, ничего хорошего нет, а вот у меня, кажется, все еще был шанс!

Форма Академии сидела как влитая. Я покрутилась перед зеркалом, разглядывая наряд со всех сторон. Блейзер, рубашка и галстук выглядели слишком официально, почти скучно. Я подтянула форменную юбку повыше, открывая ноги. Вот это другое дело! Попрошу потом миссис Хиггинс подшить ее.

Я схватила сумку и побежала вниз. Сегодня у нас первый учебный день!

Мы торопливо вошли в ворота Магической Академии Кольера. Сколько раз я представляла себе это мгновение! В моих мечтах оно было величественным и волнующим. Но реальность оказалась куда прозаичнее: если хочется остановиться перед воротами, вдохнуть полной грудью и прочувствовать момент, стоит выходить из дома пораньше. Иначе толпа спешащих студентов точно снесет тебя с ног, да еще и проклянет вслед.

Перед входом в замок я запрокинула голову – фасад уходил в небо, строгий и монументальный. Сверху был высечен герб Академии – древний дракон на фоне башен. Сколько сотен, а то и тысяч студентов проходило в эти ворота, как и я сейчас? По коже пробежали мурашки. Теперь я часть этого мира.

Просторный холл Академии встретил нас каким-то подвальным холодом. Впрочем, неудивительно: стены из песчаника такие толстые, что не пропускают тепло с улицы. Я поежилась и запахнула блейзер потуже, скрестив руки на груди. Интересно, старинные гобелены с драконами и единорогами развешаны ради красоты или все же чтобы прикрыть голый камень и хотя бы как-то сдержать прохладу?

– Первый курс, сюда. – У камина стояли парень с девушкой, и, судя по их официальному виду, они были старостами нашей группы. Мы встали в очередь, чтобы получить расписание. Камин был высотой с меня, но почему-то незажжен. Вокруг сновали студенты, слышался смех и приветствия после разлуки на время летних каникул.

Хью первым получил расписание – и тут же вздохнул так обреченно, что я даже насторожилась. Минуту спустя я увидела свое и все поняла. Занятия стояли так плотно, что едва ли оставалось время на обед.

Водоворот учебных хлопот поглотил нас: утро и день мы проводили в Академии, по вечерам выполняя домашние задания. Свободного времени хватало только лишь на сон.

Первую неделю учебы мы постоянно опаздывали. Поскольку Академия располагалась в старинном замке, который веками переделывался и достраивался, то разобраться во всем многообразии проходов, лестниц и башен было не так уж и просто.

Но деваться было некуда, и вскоре мы разведали все тайные «поднырки» – так мы называли между собой узкие, незаметные проходы, позволяющие срезать путь и приходить на занятия вовремя.

– Ви, ты идешь? – поторапливал меня брат. В пятницу последней лекцией у нас стояло сыскное дело. Мы не знали, куда идти: пока занятий по этому предмету у нас не было.

– Минуту, сейчас проверю аудиторию. – Я поставила открытую сумку на колено и принялась искать в ней расписание.

– Точно говорю, Восточная башня, – настаивал Хью, но я все равно хотела проверить. Наконец я выудила расписание и пробежалась по нему глазами в поисках нужного занятия.

В зависимости от факультета слушатели и студенты обязаны посещать предметы по своей специальности, но по желанию могут выбрать и другие занятия. Всего в Академии четыре факультета: Лекарское дело и магическая медицина, Дознание, Ведовство и чары и Теология и магическая этика.

В моем расписании стояли обязательные дисциплины факультета Дознания: магическое право, сыскное дело, история дознания, менталистика и запрещенные чары. Из любопытства я еще записалась на пару лекарских предметов.

Теология нас не интересовала, да простит нас Безликая Богиня.

Мои познания о культе Безликой были невелики, но мне хватало. Она – та, что следит за нами с ночного небосвода, безмолвная и всевидящая. Достойным она дарует отдохновение и силы, провинившихся забирает к себе. Ее слуги – Темные боги, чьи имена шепчут лишь в страхе, а сами они рыщут во мраке, исполняя волю своей госпожи.

Лунные праздники всегда приходятся на дни солнцестояния, летнего и зимнего, когда грань между мирами истончается и Безликая обретает особенную силу.

Знак Безликой – цепь лунных фаз от растущей луны до старого серпа. Его часто вешают в спальне, там, где Богиня может найти нас по ночам. Говорят, если на нем дорисовать то, о чем мечтаешь, она обязательно услышит. У меня вот рядом со старым серпом сердечко. Верь не верь, а хуже не будет. Но тратить год на изучение обрядов – увольте.

Занятия факультета Ведовства и чар, напротив, выглядели донельзя привлекательными, но они нам, к сожалению, недоступны: туда принимали только слушателей и студентов, внесенных в реестр магически одаренных жителей королевства. О Чернокнижии нам оставалось только лишь мечтать.

– Западное крыло! – Хьюго взвыл, так как нужный нам кабинет находился в противоположной стороне замка.

– Ну ладно тебе, хорошо, что проверили, иначе бы точно опоздали. – Кое-как я запихнула расписание в сумку, застегнув ремешки только со второй попытки.

Мы успели заскочить в аудиторию вместе с однокурсниками. Помещение представляло собой амфитеатр – ряды тянулись вверх, кажется, до самого потолка. Десяток ярусов, каждый немного выше, чем предыдущий. Полукруглые столы и скамейки разделялись лестницами, образуя три сектора.

Брат плюхнулся на свободное место во втором ряду и достал тетрадь для записей. Я последовала его примеру, тяжело дыша после неожиданной пробежки.

Неделя выдалась сложной, и сил почти не осталось, но в воздухе витало волнение. Основной предмет в программе нашего факультета, к тому же ведет его сам господин Прокурор. Да уж, лекция обещала быть интересной.

Естественно, я тоже нервничала, но не столько из-за предмета, сколько из-за преподавателя. Как же я хочу увидеть Моего Незнакомца! От предвкушения встречи в груди потеплело, но я одернула себя. Забыла, как он бросил, что «это ничего не значит»? Никакой надежды нет.

– Мое имя профессор Норт. Я буду преподавать вам Сыскное дело.

Высокая фигура Моего Незнакомца приковала к себе внимание всех присутствующих. Как всегда, он выглядел безупречно: черный блейзер, белоснежная рубашка. Темные волосы стали чуть длиннее, чем в нашу предыдущую встречу, но так он смотрелся даже лучше. Шум в аудитории стих, и он продолжил:

– На моих занятиях вам нужно соблюдать всего два правила. Те студенты… – его взгляд прошелся по аудитории, казалось, он не узнал меня, – и слушатели, кто нарушит их, будут отстранены.

Все взгляды устремились на господина Прокурора.

– Правило номер один: вы всегда выполняете приказы. На занятиях мы имеем дело не только с теорией, но и с практикой. – Он замолчал, сложив руки на груди. – Невыполнение приказов может помешать расследованию и подвергнуть вас опасности. Правило номер два: вы должны присутствовать на занятиях. Всегда. Без исключений. Если вы больны – сходите к лекарю и приходите на занятие. Если у вас проблемы личного характера – вам придется их отложить. Невозможно стать хорошим Дознавателем, если работать вполсилы и давать себе поблажки. Вы должны отдаваться своему делу целиком, без остатка.

Профессору Норту даже не требовалось повышать голос – его и так все слушали, затаив дыхание.

– Вас будут бояться те, кто виновен. На вас будут рассчитывать те, кто пострадал. Ваша задача – восстановить справедливость. Не подведите тех, кто надеется на вас. Защитите тех, кто уже не может защитить себя.

В аудитории повисла абсолютная тишина. Я, как и, наверное, каждый студент, сидящий в зале, пообещала себе стать лучше и не обмануть ожидания профессора. Каждое слово, каждая мысль казались важными как никогда прежде. После паузы он заговорил более деловым тоном:

– На теоретических занятиях вы изучите основы мастерства Дознания на примере ряда преступлений, совершенных и раскрытых в прошлом. На практических занятиях и семинарах вы поучаствуете в реальных расследованиях. Своими глазами увидите, как работают Дознаватели.

Мы с братом переглянулись: о такой роскоши, как участие в действующих расследованиях, мы и мечтать не могли!

– Вы познакомитесь с международными практиками Дознания и охраны правопорядка: это новая область учебной программы. Ее добавили после того, как стало ясно, сколь скудны бывают познания о зарубежных законах и традициях. – Профессор Норт окинул взглядом аудиторию, задержавшись на мне на долю секунды дольше, чем на других. Неужели заметил меня?

Я почувствовала, как жар румянца потянулся к лицу и шее. Вы только послушайте его: «Скудные познания о зарубежных традициях!» Он никогда не забудет происшествия в кофейне. Помяните мое слово, еще и расскажет на лекции, как важно правильно одеваться в некоторых государствах.

– На этом завершаем вступительную часть и приступаем к первой теме – «Классификация преступлений».

Послышался шорох раскрываемых тетрадей: все в аудитории приготовились слушать и конспектировать первую лекцию.

– Мисс Барнс. – По окончании лекции профессор властным жестом подозвал меня к себе. Я поймала пару удивленных взглядов однокурсников. – Мой брат хочет поговорить с вами. Насколько я понимаю, вы опять оказались не в то время и не в том месте.

– Да, профессор, это так. – Стоя перед ним, я крепко сжала ремешок сумки.

– Дознаватели будут ждать вас в моем кабинете сегодня в пять вечера.

– Хорошо. Где он находится?

– В Северной башне Академии. Придете туда к указанному времени, и вас встретят. – Я молча кивнула, собираясь с мыслями для следующего вопроса, но меня опередили: – Это все. – Мой Незнакомец переключил внимание на бумаги на столе, подозрительно напоминающие материалы расследования.

– Всего доброго. – Я развернулась и направилась к двери. Дохлый гоблин, опять включил свое высокомерие! Пару раз я глубоко вздохнула, и недовольство отпустило.

Теперь меня мучил только один вопрос: как дожить до пяти вечера и не умереть от любопытства?

За сорок минут до начала встречи я уже была на месте.

Я так сильно боялась опоздать, заплутав в коридорах Академии, что поднялась наверх сильно раньше назначенного времени. Естественно, меня никто не ждал. Придется самой искать кабинет профессора Норта, но вряд ли это будет сложно: на дверях висели таблички с именами.

Как я ошибалась. С первой попытки найти нужный кабинет мне не удалось. Пришлось обойти коридор еще раз. Снова ничего.

Когда я уже собралась на третий заход, одна из дверей распахнулась, а на пороге показался Мой Незнакомец.

– Я так и знал, что это вы топчетесь в коридоре. – Он стоял на пороге в рубашке с закатанными рукавами. Волосы его были слегка взъерошены. Совсем не похож на профессора, «застегнутого на все пуговицы», который читал лекцию пару часов назад.

– Я не топчусь, а ищу ваш кабинет. Это не так уж и просто, учитывая, что вашего имени нет на табличках.

– Вам было сказано прийти в пять, вас бы встретили. – Профессор продолжал стоять в дверях, держась за ручку. Как будто не мог решить, впустить меня или захлопнуть дверь прямо перед моим носом.

– Боялась заблудиться. Обычно я выхожу раньше, чем нужно. Лучше подождать, чем опоздать, – ответила я тоном примерной ученицы.

– Похвально, мисс Барнс, – в тон мне ответил профессор Норт. – В таком случае не буду вам мешать… ждать. – Он сделал вид, что собирается закрыть дверь, но меня это ничуть не смутило. Я шагнула назад и достала из сумки учебник по сыскному делу с конспектами лекции, заложенными в середину. Оглядела коридор в поисках места, куда можно было присесть.

– Безликая, пощади меня. – Профессор закатил глаза. – Вы, наверное, единственная учащаяся в Академии, кто носит с собой учебник, чтобы скоротать время. Заходите, – увидев, что я колеблюсь, он добавил: – рекомендую поторопиться, пока я не передумал.

Решив не испытывать судьбу, я шагнула внутрь, и профессор закрыл за мной дверь.

Просторный кабинет Моего Незнакомца напоминал библиотеку: книжные полки сплошной стеной обступали помещение. Сквозь высокие окна напротив двери лился теплый закатный свет, окрашивая все вокруг в мягкие золотистые тона. Рядом стоял массивный письменный стол. Плотный ковер под ногами заглушал шаги и придавал комнате особый уют.

Тут я почувствовала тяжелый взгляд где-то между лопаток и поторопилась пройти вперед.

– Присаживайтесь. – Напротив стола стояли три темных бархатные кресла, мне понравилось правое.

– Чай, кофе? – Он подошел к столу.

– Кофе, пожалуйста. – Я аккуратно положила сумку у кресла и продолжила осматриваться. Кабинет был похож на своего хозяина: на первый взгляд чопорный и официальный, но если приглядеться, то можно заметить мелочи, раскрывающие профессора с более человечной стороны: открытая книга, перевернутая корешком вверх, пустая чашка на подоконнике, ровные ряды всяких мелочей на полках.

Профессор отошел к неприметному сервировочному столику у стены. Послышался легкий звон посуды, и вскоре он вернулся с подносом, на котором стояли две пустые кофейные чашки.

Поставив поднос на край стола, он едва заметно коснулся его пальцами – над посудой тут же заклубился мерцающий туман. В следующее мгновение чашки наполнились дымящимся кофе, а рядом возникли молочник, сахарница и целая горка пышных ароматных печений с розовым джемом посередине. Туман полностью рассеялся.

Я взяла чашку кофе, пытаясь отыскать в ней что-то привычное и безопасное. Находиться в обществе Моего Незнакомца мне нравилось только в фантазиях. В реальности его присутствие смущало.

– Как прошла ваша первая неделя в Академии? – Наконец он сел за стол, поставив локти на подлокотники кресла.

– Очень хорошо, спасибо, что поинтересовались, – вежливо ответила я и сделала глоток кофе. – Конечно, нужно время, чтобы привыкнуть, но мне все нравится.

– Вот как. – Профессор изучающе посмотрел на меня своими темными глазами, и я не знала, куда мне спрятаться от этого взгляда.

– Учиться тому, что действительно интересно, – непривычно для меня. В лицее так много лишних предметов! Одна каллиграфия чего стоила. Часами рисовать закорючки в альбоме. Зачем? Как это пригодилось мне в жизни? Примерно никак.

– Считается, что каллиграфия помогает разрабатывать уникальный, приятный глазу почерк.

– И это нужно для того, чтобы?.. – Я выжидательно посмотрела на профессора Норта. Он взглянул на меня в ответ и неожиданно рассмеялся:

– Сдаюсь, мисс Барнс. Каллиграфия и правда чаще всего пустая трата времени. Почерк должен быть понятным, это все, что от него требуется.

– Вот видите! – победно улыбнулась я и сделала еще один глоток. То ли из-за смеха, то ли из-за привычного горьковатого вкуса кофе я расслабилась и почувствовала себя намного свободнее. Мой Незнакомец откинулся на спинку стула, тень улыбки оставалась на его губах.

– К слову о почерке. Мне кажется, это ваше. – С этими словами он достал из ящика стола какую-то книгу и протянул ее мне.

Машинально я взяла ее. Прошла пара мгновений, прежде чем я узнала свою пропавшую записную книжку. Как она оказалась у Моего Незнакомца?!

Словно подслушав мои мысли, он заговорил:

– Во время нашей первой встречи в кофейне Илли вы в спешке ушли и забыли вашу записную книжку, а я не сразу заметил ее. Думал занести ее потом в кофейню и передать через хозяина, но вы сами понимаете, чем это все закончилось. В дальнейшем я просто о ней забыл.

Мой Незнакомец замолчал, взял свою чашку и сделал глоток. Поморщился так, словно выпил смолы. Изящной чайной ложкой зачерпнул сахар и высыпал в кофе. Затем еще раз и еще. В итоге в чашке оказалось пять ложек сахара. Жеваный крот, пять!

Жидкость поднялась почти до ободка чашки, грозя вылиться. Кто бы мог подумать, что суровый господин Прокурор пьет сироп вместо кофе?

Мне ужасно захотелось его отругать, а может, и даже стукнуть чем-то, но я взяла себя в руки. Сама виновата, что забыла записную книжку в кофейне.

– Спасибо, что вернули ее. Там вся моя жизнь. Рабочая, по крайней мере, – поблагодарила его я, наблюдая, как он собирается выпить содержимое чашки. Назвать эту бурду кофе у меня язык не поворачивался. – Я там собираю идеи для моих историй. Увидела что-то занятное – записала. Абсолютно перестала запоминать их. – Мой Незнакомец улыбнулся уголком губ. – Вы смеетесь, а у меня этим летом случился творческий кризис. Я написала буквально два рассказа, и то пришлось собирать их по крупицам.

Тут в дверь постучали и, не дожидаясь приглашения, в кабинет зашел брат господина Прокурора. Он снял новомодную шляпу с мягкими полями и характерной вмятиной сверху, закинув ее на вешалку для одежды.

– Мисс Барнс, вы уже здесь. Рад видеть! – Господин Дознаватель стремительно подошел, взял мою руку, поцеловал тыльную сторону ладони и настолько заразительно улыбнулся, что я просто не могла не улыбнуться в ответ.

– Дэниэл, – поздоровался господин Дознаватель с братом. Тот молча кивнул в ответ и указал на свободное место. Дальнее от меня. Но Моргана ни капли не смущал тяжелый взгляд брата – он уселся на соседнее кресло и продолжил: – Через пару минут придет клерк, чтобы вести протокол нашего разговора. Тогда и начнем.

Не спрашивая разрешения, он схватил с подноса печенье, заметил, что чего-то не хватает, хмыкнул и пошел куда-то вглубь кабинета. Назад он вернулся с чашкой и заговорил, пока над ней клубился туман:

– Нам нужно обсудить убийство в гостинице. Мы еще не решили, в каком направлении вести расследование, поэтому пока работаем вместе.

Примерно этого я и ожидала. Расскажу Моему Незнакомцу про своего таинственного любовника, с которым я встречалась в гостинице. И правда, а почему бы и нет? Пусть знает, что у меня есть… поклонники. Говорят, ревность может подогреть мужской интерес.

Жеваный крот, кого я обманываю, мне нравится Мой Незнакомец, и последнее, чего мне хочется, – это врать ему про несуществующих любовников.

Без клерка, записывающего разговор, еще можно по секрету рассказать про встречу с потенциальным издателем. Но не буду рисковать: контракт пока не подписан, и мы держим все переговоры в тайне.

Видимо, на лице у меня отразилась досада, которую господин Дознаватель интерпретировал по-своему:

– Наш разговор не займет много времени, Виола, не волнуйтесь. – Он похлопал меня по руке в попытке поддержать. Мой Незнакомец смерил его таким взглядом, что даже мне стало не по себе. А Моргану все равно: сразу чувствуется опыт близкого общения.

Занятно, что от прикосновения Моргана мое сердце не замирало так, как от одного лишь взгляда его брата.

В кабинет вошел клерк, и господин Дознаватель заговорил:

– Мисс Барнс, как я уже упомянул, мистер Бриджуотер будет вести протокол нашей беседы. – Я кивнула, вежливо улыбнувшись, и он продолжил: – Господин Прокурор читал ваши показания, но мы хотим еще раз послушать о дне убийства.

– Хорошо, джентльмены. – Я окинула собеседников взглядом. – Вы хотите, чтобы я рассказала вам, что помню, или у вас подготовлены вопросы?

Вопросы, несомненно, были, но ни господин Прокурор, ни господин Дознаватель не собирались раскрывать свои карты раньше времени. Хотя какие там секреты? Моргана интересует лишь одно – кого я ждала в гостинице.

– Отлично, тогда все вопросы в конце. – После глубокого вздоха я приступила к рассказу о том вечере. Когда дошла до описания, как заглянула в конюшню, – запнулась. Что-то царапнуло меня тогда, насторожило и сейчас. Я закрыла глаза в попытке сосредоточиться. Мысли побежали сами собой.

«Серая лошадь в стойле. Солома и опилки на полу. Запах сухой, немного прелой травы, и лошадей».

Точно! Резко открыв глаза, я выпалила:

– В конюшне были свежие лошадиные экскременты!

Если я и удивила моих собеседников, то виду они не подали. Господин Дознаватель бегло изучил протокол осмотра места преступления и подтвердил:

– Все так, в конюшне стояла лошадь хозяина по имени Свиное Ребрышко.

– Да нет же! Свиное Ребрышко стоял в закрытом стойле, а лошадиные экскременты лежали практически у выезда из конюшни. На улице было свежо, и от них шел пар.

Теперь на меня смотрели с непониманием. Гоблин их раздери, они что, мозги проглотили?! От волнения я пересела на самый край кресла и подалась вперед.

– Гостиница. В ней никого, только труп хозяина. При этом вход в конюшню был открыт: одна лошадь в закрытом стойле, а вторая явно только что ушла. – Тень понимания мелькнула в глазах господина Прокурора. – Понимаете, о чем я?

– Вы полагаете, что некто был в гостинице прямо перед вашим приходом, но вышел через конюшню, а затем уехал верхом? – медленно проговорил он, постукивая пальцами по полупустой чашке. – Морган, у тебя есть снимки конюшни?

– В отделении есть дагеротипы[3], мы сняли всю гостиницу. Они весят целую тонну, если хочешь, можешь сам поднять их по той небольшой лестнице, которая ведет к тебе в кабинет. Или просто зайди к нам в архив.

Лестница в Северной башне была такой длинной, что мне пришлось несколько раз останавливаться, чтобы перевести дыхание. Зато я успела как следует рассмотреть картины на стенах: все они были с зимней тематикой, и от каждой словно веяло настоящим холодом. Магические полотна сразу бросались в глаза – такие сейчас уже почти не пишут. Настоящая редкость!

– Дагеротипы? Серьезно? Какой сейчас век в мире Дознавателей? – удивилась я. Уже несколько лет в ходу были фотографии: легкие, удобные, не занимающие много места. Тяжелые, хрупкие дагеротипы считались безнадежно устаревшими.

– Соответствующий бюджету, который нам выделяют, – едко ответил господин Дознаватель, и я понимающе хмыкнула. Госслужащие везде живут одинаково. Папа тоже постоянно экономил на реактивах.

Чтобы чем-то занять руки, я взяла свою чашку, но так как кофе в ней закончился, то поставила ее на подлокотник и переключилась на печенье – рассыпчатое настолько, что крошки сразу же посыпались на юбку. Одним движением я стряхнула их, но, не подумав, сделала это в сторону господина Дознавателя.

Пара крошек попала ему на брюки. Нахмурившись, он посмотрел так, будто они нанесли ему личное оскорбление. Он встал, решительно отряхнул штанины, осмотрел сиденье кресла, смахнул оттуда видимую только ему крошку и только после этого сел обратно.

Мой Незнакомец тяжело вздохнул и, посмотрев на брата, сказал:

– Продолжайте, мисс Барнс. Куда вы пошли после конюшни?

– Наверх. – Одержимость младшего Норта чистотой отвлекла меня, и я, продолжая жевать печенье, не подумала сгладить следующую часть рассказа. – Моя встреча была назначена в одной из комнат. Я предположила, что хозяин приводит ее в порядок, поэтому не слышит меня.

Мой Незнакомец резко переменился в лице. Я заметила его реакцию, но все равно продолжила. Терять уже было нечего. Рассказ завершился тем, как я вызвала Патрульных с помощью сигнальной кнопки. Господин Дознаватель сразу задал вопрос, который я ожидала:

– Мисс Барнс, с кем вы встречались в той комнате? – После инцидента с крошками он явно лишился своего хорошего расположения духа. Удивительно, кто бы мог подумать, что он такой чувствительный.

– Господин Дознаватель, когда я нашла труп, я была одна. Это все, что касается следствия. – Конечно, все не совсем так, ведь мой вымышленный любовник мог прийти и раньше, убить хозяина гостиницы, а затем сделать вид, что опоздал. Но эту версию отложим до подписания контракта с издательством.

Господин Прокурор откинулся на спинку кресла, не убирая локоть со стола. Размышляя, он медленно крутил в руке черный перстень, который обычно носил на указательном пальце. Темные камни, расположенные по всему ободку кольца, слегка поблескивали. Его движения гипнотизировали меня.

Вдруг он посмотрел на меня и задал единственно верный вопрос:

– Какие отношения связывали вас с человеком, с которым вы планировали встретиться? – Его пальцы замерли, сжимая перстень в кулаке.

– Рабочие. – Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась. На душе потеплело: приятно, когда в тебя верят, а не думают сразу самое худшее.

Господин Дознаватель просто взорвался, подпрыгнув на сиденье:

– Вы говорили, что… – Но я не дала ему закончить:

– Я ничего вам не говорила, вы все сами додумали, господин Дознаватель. Вероятно, по вашему мнению, все, чем можно заниматься в съемных комнатах, – это встречи с любовниками. Но я вас огорчу: я давно живу самостоятельно, и в моем распоряжении есть целый дом. На случай необходимости. – Я наслаждалась тем шоком, в который повергла этих троих. Хотя, если присмотреться, то двоих. Господин Прокурор не клюнул на мой отвлекающий маневр. Он посмотрел на меня долгим пронизывающим взглядом и тоном, не терпящим возражений, приказал:

– Бриджуотер, остановите запись. Оставьте нас.

– Да, сэр. – Мужчина закрыл журнал с протоколом и вышел из кабинета, с тихим щелчком притворив дверь.

– Теперь, когда запись не ведется, я хочу услышать честные ответы. Почему ваша рабочая встреча проходила там?

Мне предстояло решить: рассказать обо всем или продолжать юлить. Не нужно забывать, что передо мной не просто два моих знакомых, а Прокурор и Дознаватель. Представители правосудия королевства. Врать им – идея так себе. Мне стало капельку не по себе, я поерзала на стуле, взяла пару печений, но есть пока не стала. Наконец, я решилась:

– У меня была назначена встреча с представителем издательства «Вебб и сыновья». С нынешним издателем у меня не клеится, поэтому мы рассматриваем разные варианты. Само собой, в тайне.

– С кем конкретно из этого издательства вы должны были встретиться?

– С мистером Томасом Веббом. Господин Дознаватель видел, как он приходил в гостиницу. – Для поддержания духа я откусила печенье: на этот раз ни единой крошки не упало.

– Что еще вы хотите нам рассказать о том вечере?

– Ничего, но у меня есть пара вопросов. – После своей откровенности я рассчитывала получить что-то взамен.

Господин Прокурор посмотрел на меня, как мне показалось, с некоторым восхищением. Иначе вместо того, чтобы выставить меня за дверь, он сказал:

– Слушаю вас, мисс Барнс. Удивите нас.

– Как был убит хозяин гостиницы?

– Он задохнулся. Его горло, дыхательные пути, рот и даже желудок были забиты перьями. По объему – практически целая подушка. Патолог полагает, что они и стали причиной смерти.

– Перья? Темные боги… – проговорила я ошарашенно. Ужас быстро сменился профессиональным любопытством. – Вы можете показать отчет патолога? Никогда не встречала ничего подобного.

– Мисс Барнс, я надеюсь, вы понимаете, что писать об этом случае в своих произведениях вам нельзя?

– До окончания расследования, верно? – с обезоруживающей улыбкой спросила я.

– Именно, – с неохотой признал Дознаватель.

– Может, тогда покажете мне отчет патолога, как слушательнице Академии? – с энтузиазмом предложила я, доедая второе печенье. – Практическая часть занятий по сыскному делу подразумевает работу над действующими расследованиями.

– Да, но только над затянувшимися и зашедшими в тупик расследованиями, которым невозможно помешать неумелыми действиями студентов.

– И чем вы рискуете? Студенты и так под заклинанием неразглашения, вы просто покажете нам материалы дела в рамках практики. – Понимая, что разговор подходит к концу, я взяла записную книжку, чтобы снова ее не забыть.

– Мисс Барнс, – начал было господин Дознаватель.

– Мы подумаем над этим, – перебил его Мой Незнакомец. – Это максимум, что я могу вам обещать.

– В таком случае увидимся в понедельник на практическом занятии, да? – Откуда во мне столько смелости? Дохлый гоблин, я сама себя боюсь. – Отличных вам выходных, джентльмены!

– Неупокоенное умертвие – горе деревне, – выдал Хью, еле поспевающий за мной. В понедельник я так неслась в Академию, что брату оставалось только недовольно бубнить.

Но меня мало трогало его ворчание. Главное, чтобы господин Прокурор не передумал и включил расследование в практику. Конечно, открытого согласия он не дал, но я надеялась на лучшее.

Все выходные мои мысли то и дело возвращались к убийствам Илли и хозяина гостиницы. Было в них что-то такое… Может, дело в том, что я обнаружила оба тела? Но внутренний голос подсказывал: есть что-то еще, нужно лишь посмотреть повнимательнее. Например, в материалы дела.

В Академию мы пришли за полчаса до начала занятий. Я планировала сбегать в Северную башню, попытать удачу у кабинета профессора Норта, но нас перехватила староста и передала обновленное расписание на неделю. В него добавили целых три практических занятия по сыскному делу: место в расписании нашлось только для двух занятий, поэтому третье заменяло менталистику. Жалко, что под замену попала она, а не темное право: такое скучное, что однажды я чуть не уснула. Хотя, может, и уснула: расписание плотное, устаю сильно, вины не чувствую.

– Сегодня первое практическое занятие, и нам раздадут материалы по действующему расследованию. Ему меньше года, представляете! – староста не могла сдержать свой восторг. – В прошлом году первая практика началась в декабре, а дело было таким старым, что аудиторию пришлось проветривать от пыли, поднявшейся из архивных коробок.

– Боги, это невероятно! Кто будет вести практику – господин Дознаватель или господин Прокурор? – Я полностью разделяла эмоции старосты и мысленно скрестила пальцы: вот бы нам дали дело Илли или хозяина «Гусиных потрохов». Надеюсь, это не тайный план мести господина Прокурора за мою выходку в кофейне: сначала обнадежить интересным делом, а потом начать расследование о краже коровы.

– Пока неизвестно. Они оба такие красавчики, что без разницы. Мы в любом случае в выигрыше, – мечтательно захлопала ресницами староста, вмиг потеряв мое расположение. Ревность всегда была моей слабой стороной.

Хьюго презрительно посмотрел на нее и недовольно пробурчал: «Ох уж эти девушки…»

Осталось дождаться практического занятия. По расписанию оно стояло после обеда. Жеваный крот, это целая вечность!

До начала практического занятия оставалось еще пять минут, а мы уже всей группой сидели в аудитории, с нетерпением поглядывая то на дверь, то на часы над преподавательским столом.

Профессор пришел за минуту до начала занятия вместе с мистером Бриджуотером, клерком Дознавателей, в руках у которого находилась объемная коробка.

– Студенты, слушатели, – Мой Незнакомец коротко поприветствовал нас и сразу приступил к делу. – Сегодня на практическом занятии мы рассмотрим одно из текущих дел – убийство в гостинице, произошедшее пару недель назад. Структура будет следующей: сначала мы ознакомимся с материалами дела, посмотрим дагеротипы. Затем посетим морг, где патолог продемонстрирует нам проекцию вскрытия убитого.

Восторженное «ах» мгновенно пронеслось по аудитории. Практическое занятие на второй неделе учебы, да еще и с визитом в морг?! Кажется, я получила незапланированный подарок на давно прошедший день рождения!

Профессор стоял на кафедре, его рука лежала на коробке с документами. Он едва заметно улыбнулся и продолжил:

– У вас будет час на просмотр материалов, пятнадцать минут на дагеротипы и еще час на визит в морг. Вопросы?

Руку подняла староста. Каким-то образом она успела накрасить губы и расстегнуть верхнюю пуговицу форменной рубашки.

– Как мы будем работать с материалами дела, если все отчеты в единичном экземпляре и на них наложены чары, предотвращающие порчу, изменение или копирование? Нам нужно читать по очереди?

– Хороший вопрос, – кивнул профессор. Его взгляд скользнул по девушке, не задержавшись дольше обычного. – Вы будете работать в парах. Один комплект документов на двоих. У меня есть доступ для копирования материалов дела, но я поставлю запрет на вынос их из аудитории, – посмотрел профессор Норт прямо на меня и добавил: – Для целей конфиденциальности я удалю все имена, упомянутые в материалах дела.

Поток взволнованно зашептался. Почти полный доступ!

– Еще вопросы? – Все молчали. – Отлично, в таком случае приступаем.

Господин Прокурор провел кончиками пальцев по крышке архивного короба. Рядом замерцала знакомая серебристая дымка, и одна за другой рядом стали появляться коробки, выстраиваясь в аккуратный ряд. Туман потянулся вверх, и вслед за ним выросла целая стопка, формируя башню чуть ли не с меня ростом.

Однокурсники сидели на своих местах, не зная, идти ли им за документами или же ждать указаний профессора. Я решила, что раз Мой Незнакомец сказал приступать, то нужно поторопиться. Мы с Хью поспешили спуститься за коробкой.

В ней лежали отчеты патолога и ведущего Дознавателя, опросы «свидетеля А» и «свидетеля Б», характеристика погибшего, протокол осмотра места происшествия с описью изъятых предметов. А кто такой свидетель «Б»? Я у них что, не единственная?

И гоблину понятно, что за час мы не успеем все прочитать. Значит, расставляем приоритеты и разделяем между собой основные документы.

Мне достались опрос «свидетеля Б», заключение патолога, а брату протокол опроса «свидетеля А», характеристика погибшего и отчет по чарам. И хотя он знал, что «свидетель А» сидел сейчас рядом с ним, он все равно ознакомился со всеми показаниями. Отчет ведущего Дознавателя мы решили прочитать вместе, а протокол осмотра места происшествия пока пропустить.

Я раскрыла блокнот для заметок, взяла папку с отчетом ведущего Дознавателя и погрузилась в чтение. Удивительно, но ничего нового я там не нашла – ключевых улик нет, свидетели ничего не видели, патолог подтвердил смерть от удушения. Все.

Дознавателей, как и меня, привлекли перья. Неясно, как они в таком количестве попали в горло убитому и, главное, зачем. Надо глянуть в отчете патолога, были телесные повреждения или нет. От этого зависит, силой их туда затолкали или использовали магию.

В разделе с особыми пометками указано, что белый гусиный пух и мелкие бело-серые перья характерны для набивного материала подушек и перин.

Вопросов все еще оставалось больше, чем ответов, поэтому я перешла к самой понятной мне части – отчету патолога.

Если коротко: жертва задохнулась. Виноваты перья. Их нашли везде: во рту, в горле, в желудке и в легких. Других повреждений на теле нет: ни характерной странгуляционной борозды[4] на шее, ни следов борьбы на руках.

Зачем убийце наполнять рот жертвы перьями? Существует множество более простых способов убить человека. Если это какой-то символический жест, то о его смысле мог знать только убийца. Не ешь курицу? Не бей гусей? Угадать невозможно.

Следующий вопрос скорее технический: как перья попали в рот, горло и легкие человека при отсутствии следов на теле? Сомневаюсь, что жертва добровольно согласилась их проглотить. Значит, магия.

Прикусив кончик ручки, я мельком посмотрела на профессора Норта. В этот момент он отвлекся от своих бумаг, и наши взгляды встретились. Я медленно тонула во вселенной его темных глаз. Из головы улетучились все мысли, а теплая волна электрических разрядов пробежала вдоль позвоночника.

Резкий звук отодвигающегося стула вернул нас к реальности. Я отвела взгляд первой и уставилась в отчет патолога, хотя и не могла разобрать там ни слова. Что это было? Я задумалась, пытаясь собраться с мыслями.

Чтобы переключить внимание, я потянулась к протоколу опроса второго свидетеля. Кто ты такой, «свидетель Б»?

Оказалось, что господин Дознаватель нашел мальчишку-посыльного, который помогал хозяину гостиницы с разными мелкими поручениями. Он ушел за два часа до моего прихода. Хозяин чувствовал себя неважно, но готовился к личной встрече. Вечером ожидали постояльцев – нас с потенциальным издателем, – номер для которых подготовили заранее. Получается, что хозяина гостиницы убили не раньше, чем за два часа до моего прихода.

– У вас осталось десять минут, – проговорил профессор, и в аудитории раздались недовольные вздохи. Все, кто не успевал дочитать материалы дела, начали с удвоенной скоростью листать их.

Мы с братом переглянулись, он аккуратно сложил папки обратно в стопку и сказал:

– Я все, а ты?

– Тоже, давай обсуждать.

Хьюго придвинулся поближе ко мне и заговорщически зашептал:

– Забавно, что ты не призналась, что встречалась с издателем, и Дознаватели думают, что у тебя сорвалось свидание.

– На самом деле они уже знают про Вебба, – шепотом ответила я, наклонившись к Хьюго. – Я им в пятницу все рассказала.

– Ви, зачем?! Ты же знаешь Дознавателей, они всем растрезвонят про нового издателя. Все, что не тайна следствия, – для них тема для вечерних посиделок в пабе. – Недовольный шепот брата делал его похожим на злого ежа. Вроде и свирепый, но такой же милый.

В порыве эмоций он задел коленом стол, сбросив локтем свою ручку. Она звонко покатилась вниз по ступеням аудитории. Хью проводил ее взглядом, но ему повезло и кто-то из сидящих впереди поднял ее и передал назад.

– Не растрезвонят. Я рассказала это только Моему Прокурору и господину Дознавателю. Даже клерка не было.

– «МОЕМУ Прокурору»? – переспросил Хьюго и, приподняв бровь, посмотрел на меня с особым интересом.

– Оговорилась. Господину Прокурору. – На мгновение мой взгляд метнулся к Моему Незнакомцу, что не смогло укрыться от брата. Он промолчал, ухмыльнувшись. – Давай обсуждать дело, иначе не успеем перейти к дагеротипам. – Я коротко пересказала прочитанное, время от времени сверяясь с блокнотом. – Теперь ты.

– Начнем с характеристики: вдовец; по словам соседей и знакомых, очень любил свою жену и после ее смерти замкнулся в себе. Продолжал работать, но здоровье его пошатнулось, и он стал проводить больше времени в больницах. Дела вел в меру честно, хотя и мог иногда впустить сомнительных постояльцев: девушек, сбежавших от неугодного брака, неженатых пар, жриц любви.

– Какой интересный набор сомнительных постояльцев. – Я сделала пару пометок в блокноте.

– К нему несколько раз вызывали Патруль, когда ревнивые мужья или родственники устраивали потасовки. Жриц любви арестовывали на общегородских облавах, но сложно найти гостиницу, где бы их не было.

– Наверное, ему казалось, что такие постояльцы не опасны, в отличие от, скажем, беглых преступников.

– Звучит логично, – кивнул Хью и сверился с записями, прежде чем продолжить. – Переходим к отчету по чарам. В гостинице регулярно колдовали: ментальные чары успокоения, чары переноса и отвода глаз. Интересный, но не противозаконный набор. Вопрос в том, кто их применял? У Дознавателей нет подозреваемых, так как в гостинице не находилось ни одного официально зарегистрированного мага за последние полгода – ни среди постояльцев, ни среди работников. Такие дела.

Я молчала, переваривая информацию. Официальные данные частенько расходятся с реальными, мне ли не знать. Мои размышления прервал голос профессора:

– Время ознакомления с материалами закончилось, переходим к дагеротипам. – Недовольные вздохи послышались из разных концов аудитории, но стихли сразу, как только профессор Норт оглядел присутствующих. Никто не обманывался его спокойным и интеллигентным видом, все понимали, что прокурорами графства пушистые котики не становятся.

Профессор направил руку вверх, и свет в аудитории погас, а римские шторы на окнах сами собой развернулись. Как удобно быть сильным магом.

На стене за преподавательским столом резко появился прямоугольник света. Пока мы изучали материалы дела, мистер Бриджуотер установил проектор для трансляции дагеротипов. Послышался приглушенный треск, и проявилось первое изображение.

Профессор Норт комментировал снимки по мере того, как они сменяли друг друга: общие планы всех комнат, столовой, кухни, лестницы и даже фасада. Несколько крупных планов предметов, которые, по мнению дагеротиписта, представляли интерес для следствия.

Я нервно болтала ногой под столом – мне не терпелось увидеть снимки конюшни.

Дождалась. На стене появился общий план конюшни: несколько денников, пара пустых и один, где стояла лошадь по имени Свиное Ребрышко. Следующий снимок – тоже денники и часть въезда в конюшню. Я присмотрелась, чуть сощурившись. Есть! Слева в углу снимка виднелась темная кучка.

Гордость переполняла меня – я все правильно запомнила. Там действительно БЫЛИ лошадиные экскременты! Никогда не думала, что меня настолько обрадует дагеротип с лошадиной кучей, но жизнь непредсказуема.

Мое ликующее выражение лица не ускользнуло от внимания профессора Норта, его губы изогнулись в едва заметной усмешке. Он понял, чему я радовалась, и, как мне казалось, признал мой триумф.

После того как дагеротипы закончились, господин Прокурор поднял руку еще раз, и шторы вернулись в свое исходное положение.

– Приступим к третьей части нашего практического занятия: посетим патолога. Он расскажет о результатах вскрытия, покажет проекцию тела убитого. Вместе вы рассмотрите образцы, взятые для исследований. Если у вас слабый желудок, не рекомендую садиться на первый ряд.

Легкий взмах руки, и между дверью и столом профессора появилась арка портала, ведущая в анатомический театр. Аудиторию заполнил приглушенный гул.

Студенты начали вставать со своих мест, продвигаясь к порталу. Первой зашла староста, остальные по одному последовали за ней. Мы с Хью остались в последних рядах, поэтому я рискнула подойти к профессору:

– Вы видели, да? – спросила я, широко улыбаясь.

– Что видел, мисс Барнс? – взглянул на меня профессор Норт все с тем же непроницаемым выражением лица.

– Вы прекрасно понимаете, о чем я. Дагеротип подтвердил мои показания, верно?

Я посмотрела на Моего Незнакомца, ожидая его ответа.

Дэниэл

Конечно, я проверил дагеротипы еще в пятницу, сразу после разговора с Виолой, но ей это знать необязательно. Пусть насладится самостоятельно найденной уликой, хотя пока и косвенной. Мало что может сравниться с первым расследованием, и я не хотел лишать ее удовольствия. Да и не всякий Дознаватель обратил бы внимание на лошадиную кучу, так что Виола заслужила похвалу.

Но она так сверлила меня взглядом все практическое занятие, что хотелось немного подразнить ее. Чуточку вывести из себя. Так, чтобы глаза заблестели, а на щеках проступил румянец.

– Мисс Барнс, занимательно беседовать с вами, но нас ждут в морге. Учитывая ваш интерес к делу и соответствующий опыт, вам стоит посетить эту часть занятия. – Я выразительно посмотрел на портал, а затем снова на Виолу. – Невежливо заставлять патолога ждать. – В конце концов она не выдержала моего взгляда и повернулась к порталу.

Он поглощал много энергии. Поддерживать его длительное время не сложно, но утомительно.

– Спасибо, профессор, мне и правда лучше поспешить. Ведь неизвестно, что еще упустили Дознаватели! – С этими словами она резко шагнула в портал, эффектно взмахнув юбкой, и через мгновение оказалась в прозекторской[5].

Я посмотрел вслед своей ученице и усмехнулся. Несмотря на всю ее невыносимую самоуверенность и раздражающее чувство юмора, мне почему-то казалось, что она и в самом деле может помочь раскрыть это дело. Доверять интуиции – важный навык хорошего Дознавателя.

Главное, не думать о том, что у нее одни из самых умопомрачительных ног, которые я видел за последние… много лет.

Впрочем, я видел не только ноги. О том, что произошло в той проклятой кладовке, лучше не вспоминать. Я дотронулся до переносицы и сжал ее, отгоняя абсолютно неприемлемые мысли.

Мисс Барнс теперь моя ученица, и точка.

Сохрани мой рассудок, Безликая Богиня, и подари здравомыслие, это будет тяжелый учебный год!

Портал схлопнулся за спиной сразу после того, как я ступил на каменный пол морга. Здесь царила прохлада и успокаивающе пахло формалином, железом и старой бумагой.

Обычные вскрытия проводились в прозекторской, но обучающие занятия проходили в специально предназначенном для этого анатомическом театре. Чаще всего им пользовались студенты Лекарского факультета.

Круто восходящие ряды скамеек полукольцами окружали центральный блок для препарирования. Внизу, под ярким светом стеклянного купола с магически сфокусированным светом, располагался каменный анатомический стол с желобами для стока жидкостей.

Позади него стояли тележки с инструментами для проведения вскрытия и склянками с препаратами. У дверей, как обычно, всех вошедших встречал макет скелета. Помню, в студенческие годы Морган как-то нарядил его в шляпу и шарф предыдущего патолога. Я усмехнулся. Знатно ему тогда влетело от матери, когда к ней пришел жаловаться сам глава факультета.

Студенты – традиционно для первой практики в морге – заняли все ряды, кроме первого. Там гордо расположилось семейство Барнс и староста с подозрительно землистым цветом лица.

Сам я сел в последнем ряду. Отсюда удобно наблюдать за занятием, когда не хочешь быть у всех на виду. Почему я решил пойти с ними сам, а не отдал это на откуп Моргану или Бриджуотеру? Ответ мне не хотелось искать.

– Господа, добрый день. – В аудиторию вошел Элайджа. Мой старый товарищ по Академии. Как всегда, центр внимания всех девиц в радиусе мили, но совершенно не замечает этого.

– Меня зовут доктор Харпер. Сегодня я продемонстрирую вам проекцию вскрытия убитого. А также мы изучим реальные образцы.

Виола сидела на первом ряду, не отрывая от него взгляда. На коленях у нее лежал блокнот для записей. Волосы она предпочла закрепить ручкой. Элайджа продолжал:

– Рекомендую заранее взять бумажный пакет на случай тошноты. Они лежат на столе у входа. – Он махнул рукой в сторону двери. Почти все учащиеся встали и двинулись за пакетами. Только Виола и ее брат остались на своих местах. Элайджа не удивился, он уже привык к таким смельчакам, которых хватает максимум на пять минут вскрытия.

– Мисс, сходите за пакетом, не храбритесь, – устало обратился он Виоле. В морге катастрофически не хватало персонала для уборки.

– Пакет не понадобится, спасибо за беспокойство. – Виола улыбнулась, достала ручку из волос, отчего они рассыпались у нее по спине.

– Что ж, похвальная уверенность. – Этот гоблин посмотрел на нее с интересом, а она улыбнулась ему в ответ. Внутри меня разлилась темная патока ревности. После занятия напомню ему об этических принципах преподавания в Магической Академии Кольера.

Практическое занятие началось.

Патолог взял со стола пузатую склянку и откупорил крышку. Из горлышка повалил фиолетовый дым, полностью закрыв собой столешницу. Через минуту он рассеялся, оставив за собой правдоподобную полноцветную проекцию обнаженного тела пожилого мужчины, прикрытого по пояс простыней.

– Мы шаг за шагом пройдем всю процедуру вскрытия. По ходу я покажу вам, что заинтересовало следствие. – Он взял скальпель и провел им над проекцией. На теле сразу появился длинный продольный разрез. Кто-то на задних рядах приглушенно ахнул. Я про себя усмехнулся: первое занятие в морге производит наибольшее впечатление. Иногда мы с преподавателями даже спорим, сколько студентов к концу вскрытия не сможет удержать свой обед.

По мере диссекции шуршание бумажных пакетов усиливалось, многие держали их у лица или просто дышали в них. В момент, когда Элайджа доставал легкие, несколько студентов с шумом поднялись со своих мест и побежали к выходу. Один из них не успел, и ему пришлось использовать пакет по назначению прямо в аудитории.

Перед следующим походом в прозекторскую добрый Морган расскажет им про мятные пастилки, которые выручают Дознавателей. Мой помешанный на чистоте братец не допустит, чтобы кого-то стошнило на его практическом занятии.

Тем временем доктор Харпер переместил легкие в специальный лоток и обратился к аудитории:

– Сейчас вы можете сравнить срез легких проекции с реальным образцом. Вам придется подойти, с ваших мест невозможно увидеть важные для расследования детали.

Мгновение, и Виола с Хьюго уже стояли по бокам от Элайджи, опешившего от такого напора. Другие студенты встали со своих мест, но ближе подходить опасались, наблюдая издалека, как он рассекал проекцию.

Виола чуть наклонилась вперед, рассматривая срез. Элайджа повернул голову в ее сторону, отчего их лица находились непозволительно близко друг к другу. Я сделал глубокий вдох, а затем выдох.

– Доктор Харпер, у меня вопрос. – Виола продолжала рассматривать проекцию и даже не повернулась в сторону Элайджи.

– Слушаю вас, мисс…

– Мисс Барнс, сэр, у меня нет увеличительного стекла, но мне кажется или на срезе виднеются мелкие волоски? – Он что, положил руку ей на талию?! Ладони непроизвольно сжались в кулаки.

– Вам не кажется. Правда, это не волоски, а частицы перьев.

– Поняла, спасибо.

Они вернулись на свои места, а Элайджа продолжил комментировать диссекцию. В моей голове мелькали картинки убийства и того, как это может сойти мне с рук. Жалко только, что нового патолога найти будет сложно.

– Сэр, простите, – подняла Виола руку.

– Да, мисс Барнс. Надеюсь, у вас что-то важное?

– Пока не знаю, сэр. У меня вопрос про легкие. Лучше задать его сейчас, пока вы не убрали образец. Если волоски перьев были непосредственно в них, значит ли это, что пострадавший был жив, когда перья попали ему в органы дыхания?

На некоторое время в аудитории воцарилась тишина. Элайджа с еще более неприкрытым интересом рассматривал Виолу. В отличие от ума, красота никогда не трогала его, и сейчас Виоле удалось его впечатлить. Прекрасно знаю это его выражение лица, будто перед ним книга, которую ему не терпится открыть. Наконец он заговорил:

– Инородные частицы попадают в легкие до момента смерти. Например, если жертва найдена после пожара, мы по состоянию легких можем определить, действительно ли она погибла в огне или его устроили, чтобы избавиться от тела. Ваше предположение о перьях вполне обоснованно, мисс Барнс. Вы молодец.

Виола улыбнулась так широко, что где-то далеко за пределами морга солнце начало светить чуточку ярче.

– Здесь занято? – спросил темноволосый парень. Он указал на соседнее место в кабинете менталистики.

– Нет, – покачала я головой, мимолетно улыбнувшись.

– Отлично. – С этими словами парень сел рядом и достал из сумки тетрадь с ручкой. – Я Итан.

– Виола, приятно познакомиться.

Хьюго, задержавшийся где-то по пути, наконец-то добрался до аудитории.

– Керринг, какими судьбами? – склонился брат, чтобы пожать руку моему соседу. Кажется, он был искренне рад его видеть.

– Барнс, привет. Записался на курсы менталистики и Темного права. Подумал, что пригодится в больнице.

– Точно, ты же на лекарском, – хлопнул себя по лбу Хьюго. – Совсем из головы вылетело. Это моя сестра Виола, – указал он на меня, вспомнив о хороших манерах.

– С твоей очаровательной сестрой мы уже познакомились, – посмотрел на меня Итан своим липким взглядом.

Итан был ничего. По всем показателям завидная партия: статная фигура, манеры, выдающие высокое происхождение. Явно при деньгах: на это намекала со вкусом подобранная одежда, пошитая на заказ, а не купленная в магазине. У меня на такое глаз наметан.

Но мне хотелось отсесть от него как можно дальше. Будто под оболочкой достопочтенного джентльмена он был сломан, работал как-то не так. Так бывает, когда неправильно срастается перелом. Допускаю, что у меня разыгралась фантазия.

Мои дальнейшие размышления прервало начало занятия: преподаватель менталистики зашла в аудиторию.

Благодаря ей по популярности менталистика могла сравниться с сыскным делом. Профессор была очарована своим предметом настолько, что ее воодушевление передавалось ученикам. Во время ее лекций ты боялся чихнуть, чтобы не пропустить что-нибудь важное.

– Добрый день, учащиеся, – кивнула нам профессор. – Тема сегодняшнего занятия – «Обсессии».

После Менталистики у нас с Хьюго была лишняя пара часов, и мы отправились домой на обед. Для осени день выдался на редкость теплым, и прогулка по оживленным улицам Хоршема казалась отличной идеей. Город гудел: с началом учебного года вернулись студенты, а вместе с ними словно проснулись лавки, кофейни и ресторанчики. Они были забиты до отказа: отовсюду слышались разговоры и звенел смех, витрины наперебой манили прохожих, каждая ярче и заманчивее другой. Стоило пройти мимо любой витрины, и патефон внутри начинал распевать рекламу, уверяя, что лучшего товара в городе не сыскать. Первые разы я вздрагивала от неожиданности, но сейчас уже привыкла.

За нами увязался Итан. Причин не звать его с собой я не нашла, а просто так отказать мне показалось грубым. Иногда воспитание берет верх над разумом, и тогда случается катастрофа.

Обычно мы не водили знакомых домой. Наши двери всегда открыты для родных, близких друзей, иногда даже для подружек Хьюго. По крайней мере, для тех, с кем у него были относительно серьезные отношения. Итан же не попадал ни в одну из этих категорий.

В попытке отвлечься я размеренно вдыхала теплый сентябрьский воздух. Ничем не обоснованное волнение разрасталось в груди. Может, я просто отвыкла от толп людей? Летом Хоршем будто вымирает, ведь все разъезжаются по домам на каникулы.

– Во сколько? Во сколько ты вчера оттуда ушел? – засмеялся Итан.

– Да не поздно, часов в десять, может. – Брат вернулся домой в час тридцать ночи и так хлопнул дверью, что аж дом затрясся. Вчера он ходил с друзьями в паб «Солодовая лопата». Видимо, там он Итана и откопал. Непонятно, когда дружок из паба успел стать его близким другом, которого обязательно нужно пригласить в гости.

По крайней мере, время перерыва ограничено, и он не задержится у нас дома надолго.

– Виола, тебе помочь с сумкой? – галантно предложил Итан. Из-за учебников она была неподъемной, но отдавать ее Итану я не собиралась. Он схватился за ручку, не дожидаясь ответа. Его ладонь легла поверх моей. Брррр!

– Нет, спасибо. – Я с силой потянула сумку на себя.

Итан отстал от Хью и шел теперь рядом со мной. Да так близко, что пару раз задевал мою руку своей. Паутина навязчивого внимания окутывала меня.

– Тебе нравится в Академии? – завел он разговор, перекрикивая шум толпы.

– Очень, – ответила я и добавила, чтобы перевести тему: – подумываю в следующем семестре записаться на Фармакологию и яды. Там очень сложно?

Всю оставшуюся дорогу Итан рассказывал о предметах своего факультета. Расспрашивал его в основном Хью. Мне даже удалось поменяться с братом местами, и теперь он шел рядом с Итаном.

Расплатой оказалась глубокая лужа на краю дороги. Я наступила в нее, и вода мигом залилась в ботинок. Теперь после каждого шага там все неприятно хлюпало, а ноге стало холодно.

Когда мы зашли домой, Итан внезапно замолчал. Он начал осматриваться с каким-то голодным интересом. Дохлый гоблин, кого мы с собой привели?!

Я разулась, сбросив, наконец, мокрый ботинок, и пошла наверх. Нужно найти какие-нибудь сменные туфли. Пока я поднималась по лестнице, Итан прожигал мою спину взглядом.

– Мне нужно кое-что сделать наверху, а вы перекусите пока. – Я махнула в сторону столовой. Там нас ожидала тарелка с сэндвичами, заботливо приготовленными миссис Хиггинс. Передумав, я метнулась на кухню и взяла один с собой.

В комнате мне удалось облегченно выдохнуть. Я съела сэндвич прямо за письменным столом, одной рукой стараясь допечатать последний абзац истории. Потом решила отдохнуть на кровати. Так час прошел совсем незаметно – пора возвращаться в Академию.

Покопавшись в шкафу, я нашла подходящие туфли. Бросила еще один взгляд на листок с напечатанным текстом. Хорошо получилось.

Закинув ремешок сумки на плечо, я открыла дверь и нос к носу столкнулась с Итаном. Жеваный дохлый крот!

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, продолжая стучать настолько сильно, что гул отдавался в ушах. Зачем он пришел? И как давно он тут находился?

Не шелохнувшись, Итан стоял в паре дюймов от меня. Так близко, что я могла слышать его дыхание. Мне пришлось сделать шаг назад. Он проследил за моими движениями и спокойно сказал:

– Хьюго отлучился на пару минут и попросил предупредить тебя, что пора выходить.

– Ааа. Понятно. Уже спускаюсь. – Ничего мне непонятно, но пусть он уже исчезнет.

Итан не сдвинулся с места, с любопытством заглядывая внутрь моей комнаты. Боги, кажется, я поторопилась, когда сочла его воспитание хорошим. Мне пришлось буквально просочиться между ним и дверным косяком, извернувшись так, чтобы захлопнуть дверь прямо перед его носом.

– Пойдем, – сказала я. Итан бесшумно последовал за мной. На лестнице я оглянулась, снова чуть не вскрикнув. Он шел не просто рядом, а буквально касался меня носом.

Внизу нас ожидал Хью. В молчании мы вышли на улицу. Замок я закрыла на максимальное количество оборотов. На всякий случай.

Лекция у Итана проходила в противоположном крыле, и мы наконец-то попрощались. Когда он скрылся за поворотом, я набросилась на брата:

– Какого дохлого гоблина, ты отправил Итана на второй этаж? А вдруг я переодевалась? Об этом ты не подумал? – Каблуки громко стучали по каменному полу коридора. До лекции оставались считаные минуты.

– Погоди, я никого никуда не посылал.

– Разве ты не попросил его сбегать за мной, пока будешь в уборной?

– Нет, конечно. Когда я вышел из кухни, он мирно допивал чай. А когда я вернулся, вы вдвоем ждали меня в прихожей. – Он присмотрелся ко мне повнимательнее. – Теперь понятно, чего ты такая кислая.

– Дохлый гоблин… – Зачем, ну зачем мы позвали его с собой?

– Да уж, переборщил он с инициативой.

– Что это значит? – Я остановилась от неожиданности. Хью также пришлось притормозить. В коридоре стоял какой-то необычный пробирающий холод, словно мы находились в подвале. Я запахнула блейзер и обняла себя в попытке согреться.

– Вчера он признался, что ты ему нравишься. Чтобы познакомиться с тобой, он начал ходить на наши лекции.

– И тебе это не показалось странным?

– Да нет, ну стесняется парень, что поделать. – Мой наивный брат пожал плечами и потянул меня за рукав. – Пойдем скорее, а то опоздаем.

– Когда именно он показался тебе стеснительным? Когда напросился в гости или когда начал хватать меня за руки?!

Редкие студенты, спешащие на занятия, обходили нас. Я опомнилась и направилась к аудитории Темного права. Опаздывать и правда не хотелось. Хью облегченно вздохнул и двинулся следом.

– Слушай, он просто пытался познакомиться поближе, может, слишком навязчиво. Не воспринимай все так драматично. Ты сейчас одна, и я подумал, что…

– ЧТО ТЫ ПОДУМАЛ?! – практически закричала я, перебивая его. Жеваный крот, с такими братьями и враги не нужны. Ярость застилала глаза, отчего я не сразу заметила, как нам навстречу шли господин Прокурор и господин Дознаватель. – Хьюго, позволь мне самой заниматься своей личной жизнью! Иначе я займусь твоей. Боюсь, что тебе это не понравится. – Стараясь выглядеть максимально угрожающе, я посмотрела на него и добавила вполголоса: – Особенно в свете твоих новых ТАИНСТВЕННЫХ отношений.

Глаза Хью округлились, такого он явно не ожидал. Будет знать, как совать нос в чужие дела. Он собирался что-то сказать, но я опередила его:

– Не зови Итана больше к нам. Никогда.

Брат молча кивнул. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Мы встретили Барнсов в коридоре Академии. Проходя мимо, Морган не смог удержаться от очередной усмешки:

– Слышал, мисс Барнс сейчас одна. Не думал, что твои первые публичные отношения так быстро закончатся. Сочувствую, брат. – Морган картинно прижал руку к сердцу.

– Уймись. Ты прекрасно знаешь, что никаких отношений не было.

– Но она тебе нравится, не отрицай. Не помню такого, чтобы ты пошел на поводу у ученицы. Практическое занятие по расследованию сразу после ее слезной мольбы. Совсем ничего подозрительного! – хохотнул брат.

– У Виолы выдающийся аналитический ум. Глупо растрачивать его впустую. Следствию она может оказаться полезной.

– А еще у нее выдающиеся ножки, но их мы не будем обсуждать, верно?

– Ты с ней танцевал на приеме у Рольфа – тебе виднее.

С Виолой мне потанцевать так и не удалось. На приеме вокруг нее вился целый рой кавалеров – пробиваться сквозь него я не стал. Ей и без меня было весело.

– Мне кажется или я слышу нотки ревности?

– Тебе кажется.

Мы подошли к аудитории, в которой мне предстояло прочитать сегодняшнюю лекцию. Морган заходил обсудить со мной одно дело, суд по которому запланирован на конец недели. Однако, отклонившись от темы, принялся безмерно меня раздражать.

– И правда, как я мог забыть, что твое сердце может растопить только продвижение по карьерной лестнице к теплому креслу Генерального Прокурора Королевства.

Я промолчал, выразительно посмотрев на брата. Зная его, он наверняка сейчас размышляет о том, как пригласить мисс Барнс потанцевать.

Препарировать свои чувства к Виоле я не стал. Какой смысл, если Морган прав и карьера для меня на первом месте? Особенно сейчас, когда назначение Генеральным Прокурором Королевства было ближе, чем когда-либо. После того, как я заполучу должность, ни о какой семье или личной жизни и речи не будет. Никто не заслуживает пережить то, через что прошла наша мать. После смерти отца она так до конца и не оправилась.

Но все это доводы разума, а мои глупые мысли то и дело возвращались к прекрасным ножкам мисс Барнс.

Наша дружба с Джо завязалась сама собой. Частенько мы встречались в коридорах Академии, и с каждым разом наши беседы становились все продолжительнее и увлекательнее. Однажды заболтались так, что я опоздала на лекарское дело минут на десять. Да простит меня профессор Дитрих.

Поэтому я предложила ей как-нибудь встретиться в городе. Дружба дружбой, но учеба страдать не должна.

Джо радостно согласилась, и мы договорились в субботу утром выпить кофе и пройтись по магазинам. Ее муж уезжал в столицу на несколько дней, так что выходные были свободны.

Наступил назначенный день, и вот я уже сидела в кофейне «Сладкий кренделек», ожидая ее. С чашкой горячего кофе я любовалась красотой городского парка. Яркое сентябрьское солнце пригревало сквозь окно. Один круассан я уже съела и лениво подумывала сходить за вторым.

Джо опоздала на полчаса и, ужасно мило извиняясь, купила мне миндальный круассан, чтобы загладить свою вину. Отказаться от такой взятки я не смогла.

– Как ты? Слышала, что в этом году Дэн устроил практические занятия пораньше.

– Да! И не только раньше, но и по новому расследованию! – воодушевилась я. – Мы вчера полночи с Хью делали домашнее задание по сыскному делу. Не думала, что учеба может так затянуть. Оказывается, секрет в том, чтобы был интерес к предмету.

– И к преподавателю, – добавила Джо с улыбкой, хитро посмотрев на меня. Она отломила кусочек от круассана, пробуя на вкус.

А я как раз сделала глоток кофе и чуть не поперхнулась от подобных заявлений.

– Иногда достаточно одного предмета. Преподаватель по лекарскому делу – очень приятный дедушка, но лекции привлекают сильнее его самого.

– Дедушка! Ха! Не приведи Богиня ему это услышить! Он на десять лет старше Дэниэла, не больше. У него, кстати, очень молодая жена, – Джо сделала паузу, – была.

– У Дэниэла? – спросила я с упавшим сердцем.

– Нет, конечно! У профессора Дитриха, главы Лекарского факультета. Я ничего не знала про личную жизнь Дэниэла, пока ты не поблагодарила его за прекрасную ночь на глазах у половины Департамента Дознавателей.

Рассмеявшись, я поправила Джо:

– Никто никого за прекрасную ночь не благодарил. Я просто передала ему одежду, которая оказалась у меня практически случайно.

– Так, погоди, я сейчас вспомню, что было в записке. – Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. – «Не могу забыть приключение в подсобке»? – попыталась процитировать Джо, выжидательно посмотрев на меня.

– Приключение было, – сдалась я и сразу пояснила: – но не такое, как ты себе нафантазировала.

– Кто-нибудь снимал одежду во время этого «незабываемого приключения»?

Дохлый гоблин, как на допросе. Отвечать я не стала, вместо этого взяла круассан и откусила от него. На Джо я не смотрела, решив сфокусироваться на тарелке.

– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – воскликнула она до того громко, что мастер кофе неодобрительно посмотрел на нее из-за прилавка.

– Джо, – шикнула я на нее, взмахнув круассаном. На стол посыпались всевозможные крошки: от маленьких до больших. Устыдившись, я смела их свободной рукой на пол. – Все было не так. Разве я похожа на человека, кто уединяется в кладовке с незнакомцем? – Мои доводы ее не убедили. Она продолжала посматривать на меня с подозрением. – Ладно, если в моем моральном облике ты сомневаешься, то представь своего кузена. Он пойдет в кладовку с девицей?

– Смотря о каком кузене идет речь. Морган точно не отказался бы. Но ты написала, что это одежда Дэниэла. Я озадачена. – Помолчав какое-то время, она признала: – Ладно, уговорила, скорее всего, было что-то еще, иначе Дэниэл повел бы себя по-другому. Если только не влюбился с первого взгляда!

– Джоооо!

Отсмеявшись, Джо доела свой круассан и посмотрела в окно. В парке под широкой кроной дуба сидела девушка, одетая во все черное. Она доставала из холщовой сумки небольшие куски чего-то, скорее всего мяса, и кидала их воронам. Вероятно, занималась она этим уже какое-то время, отчего вокруг нее собралась целая стая птиц. Мой дотошный братец обязательно поправил бы меня: стая ворон называется «неподалеку-произошло-убийство», но я лучше съем утреннюю газету, чем признаю, что прислушиваюсь к его поучениям.

– Вспомнишь ведьму, вот и ступа. Знаешь, кто это? – спросила Джо, кивнув на девушку в парке. Очевидно, посплетничать она была не против.

– Это бывшая жена профессора Дитриха, – триумфально заявила Джо.

Интересно. Я присмотрелась к девушке в черном. Она выглядела даже младше меня.

Джо рассказала все подробности. На первом курсе девушка, чье имя она забыла, вышла замуж за профессора Дитриха. Он был главой ее факультета. Несколько лет они жили мирно, но в конце прошлого года внезапно развелись. Поговаривают, что причина заключалась в супружеской неверности. Но кто кому был неверен, история умалчивает.

– Смотри! – прервала рассказ Джо и указала на окно. К девушке подошел статный блондин. Она поднялась ему навстречу и порывисто поцеловала. Похоже, после развода девушка не страдала.

– Ну что, пробежимся по лавкам? – спросила я.

– Давай. – Джо подозвала официанта, и мы расплатились.

Девушка первой вышла на улицу, придержав для меня дверь. Я вышла следом и краем глаза заметила вдалеке силуэт мужчины, отдаленно напоминающего кого-то… Итан? Мигом повернулась в его сторону – никого. Померещилось, наверное.

– Ты чего? – спросила Джо, заметив, что я озираюсь по сторонам.

– Да так, показалось, что знакомого увидела.

– Хоршем такой маленький городок, что, может, и не показалось.

– Может. – Но я искренне надеялась, что это не так. Итана мне встречать совершенно не хотелось.

Это был Итан, и он следил за нами.

Сначала я увидела его с другой стороны витрины шляпной лавки. Он с интересом разглядывал товар, не решаясь войти.

Дальше я замечала его каждый раз, когда мы замедлялись или останавливались. Итан не шел за нами в открытую, но почти всегда притормаживал у магазинов, когда мы заходили внутрь. Праздная субботняя толпа то и дело скрывала его, но он постоянно возвращался.

Что ему от меня нужно? То, что он следит за мной, – очевидно. Внутри все заныло от неясного предчувствия беды.

У книжного магазина я приняла решение действовать. Он располагался на углу главной торговой улицы и жилого переулка, поэтому входа было два. Этим я и хотела воспользоваться, чтобы скрыться от слежки.

Мы вошли со стороны торговой улицы. Затылком я чувствовала чужой тяжелый взгляд.

Пока Джо выбирала подарок мужу у полок со старинными фолиантами, я прошла несколько раз мимо окон, встала напротив одного из них и начала нарочито заинтересованно листать первую попавшуюся книгу.

Когда Джо уже отходила от прилавка с кассой, я взяла ее под локоть и повела ко второму выходу. От окон и витрин мы держались подальше.

Подруга удивленно посмотрела на меня:

– Ты куда? Уже домой?

– Не совсем, – я понизила голос до шепота. – Чуть позже объясню, просто давай немного изменим маршрут.

Тяжелая дверь удивительно легко распахнулась, и мы вышли в переулок. Напротив дверей висела табличка «Переулок Старых Метел». Ну и название, никогда не обращала на него внимания. Джо хотела пойти к главной улице, но я потянула ее в другую сторону.

Переулок был узким, в нем едва ли могли разойтись три человека. Из-за эффекта колодца звук наших шагов эхом отдавался от каменных стен и брусчатки. Кроме нас здесь никого не было. Ну, если не считать крыс, снующих у мусорных ведер, выставленных прямо у дверей.

– Виола, что нам здесь нужно? – настороженно спросила Джо. Отлично понимаю ее, мне тоже здесь не нравилось. Запах помоев сшибал с ног.

– Сейчас, погоди еще минутку. – С этими словами я толкнула решетчатую калитку в крошечный двор. Это был дом на несколько квартир. Чтобы добраться на второй этаж, следовало пройти по отдельной лестнице. Я поднялась до ее середины по скрипучим ступенькам: снизу меня уже не было видно, при этом обзор на переулок оставался достаточным. Джо последовала за мной.

– Теперь давай подождем пару минут. Зуб даю, на большее у него не хватит терпения.

Джо явно терзало любопытство, но она молча кивнула. Мы принялись ждать.

Минут пять ничего не происходило. Потом мы услышали шаги, переросшие в бег. Я чуть пригнулась и замерла. Мимо нашего укрытия пробежал парень. Я успела разглядеть его.

Без всяких сомнений, это был Итан.

Когда шаги затихли, я повернулась к Джо, приложила палец к губам и осторожно сошла вниз по лестнице. Медленно открыла калитку, опасаясь, что она может скрипнуть. Но сегодня Безликая Богиня благоволила мне. Я придержала дверцу для Джо.

Пустой переулок казался враждебным. Почти бегом, стараясь не стучать каблуками, мы добрались до книжного магазина. Джо остановилась, оправила платье и взяла меня под локоть. Вместе мы чинно шагнули на оживленную улицу.

– Ты расскажешь мне, что сейчас произошло? Или лучше обсудить все кофейне?

– Зайдем в кофейню и сядем за дальний от окна столик.

В молчании мы вернулись в «Сладкий кренделек» – на этот раз спустились на цокольный этаж. Он сильно отличался от того, где мы сидели утром: мягкие глубокие диваны, бархатные скатерти с бахромой, хрустящие льняные салфетки. Не уличное бистро или кофейня, а скорее ресторация.

Тягучая мелодия джаза лилась из патефона с огромным рупором, похожим на морскую раковину. Музыка звучала негромко – ровно настолько, чтобы не мешать слушать собеседника.

Отсутствие окон компенсировало множество светильников с плиссированными абажурами. От них растекался приглушенный персиковый свет, придававший уют.

Я расслабилась – и в животе сразу заурчало. Спасибо трескучему патефону, вовремя замаскировавшему этот звук. Со всей этой слежкой я даже не заметила, как проголодалась. Но, похоже, я была такая не одна: мы с Джо заказали столько еды, что ею вполне можно было накормить целую команду по регби.

Официант отошел от нашего столика, и Джо наконец спросила:

– Кто был этот человек из переулка? У тебя завелся нежелательный поклонник?

– Нежелательный – это очень мягко сказано. – Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как тяжесть внутри становится невыносимой. Пора было выговориться – и если не Джо, то кому?

– Для тебя любой поклонник нежелательный, если он не носит должность господина Прокурора и не является по совместительству моим кузеном. Кстати, в отношении второго кузена у меня тоже есть некоторые подозрения, – подмигнула мне Джо, подбадривая.

Наконец я решилась – расскажу ей все. Я придвинулась поближе к столу и, понизив голос почти до шепота, заговорила:

– Его зовут Итан Керринг. – Я посмотрела прямо на Джо. – И я его боюсь.

– А Дэн устроил ей практику по реальному делу после первой же слезной просьбы. – Морган изобразил жалобный женский голос: – Профессор, пожалуйста, покажите мне отчет патолога.

– Морган, перестань сплетничать обо мне хотя бы на семейном ужине, – с этими словами я зашел в гостиную. Дверь была приоткрыта, а Морг и Джо разговаривали настолько громко, что я невольно подслушал их разговор. – Очаровательно. Захожу и слышу обсуждение себя и мисс Барнс. Кто начнет оправдываться первым?

Я провел рукой по влажным волосам. После рабочего дня хотелось развеяться, вот я и решил пройтись пешком до городского дома Джо. На полпути начал моросить дождь, но это не заставило меня отказаться от прогулки.

– Дэниэл, я так рада, что ты нашел свободное время! – Джо встала из глубокого уютного кресла и подошла поприветствовать меня. После она жестом предложила мне присесть. Я выбрал место на диване рядом с братом. – Не дуйся на нас, – примиряюще улыбнулась Джо и пододвинула к нам многоуровневое блюдо с легкими закусками. – Мы просто обсуждали, как сложно найти хорошего Дознавателя. И Морган сказал, что ему нравится мисс Барнс. В профессиональном смысле, конечно.

Она налила мне кофе, взяла сахарницу и поставила ее на столик. Кузина отлично знала мои привычки. Напряжение отпустило, и я смог спокойно положить несколько ложек сахара в кофе. Начал мешать, когда Морган заговорил своим привычно саркастичным тоном:

– Еще я рассказал Джо, как после слезной просьбы мисс Барнс ты устроил незапланированную практику. Конечно, мы не связываем это событие с тем «незабываемым приключением в кладовке» напрямую, но… – Он многозначительно замолчал.

– Мисс Барнс очень интересная девушка. – Джо с трудом скрывала улыбку. – Она пользуется популярностью у джентльменов.

Я подавил желание спросить, о каких именно джентльменах идет речь, а вот Морган себя сдерживать не стал:

– Ты уверена? Мы тут недавно слышали от мистера Барнса, что она одинока. – Ну, конечно, не один я запомнил тот разговор Барнсов в коридоре Академии. Похоже, у нас с братом намечается серьезная беседа.

– Морган, во-первых, при каких таких обстоятельствах Хью мог рассказать тебе такое? Во-вторых, сегодня мы с Виолой провели утро вместе, поэтому я знаю о ее поклонниках из первых же уст. И даже своими глазами видела одного.

– Значит, Хью, да? – Морган внимательно посмотрел на Джо, чуть наклонив голову.

Джо направила взгляд вверх, пробормотав что-то вроде «Темные боги», но все-таки объяснила:

– Не обязана оправдываться, но да, Хью. Виола называла его по имени все утро, и оно… привязалось, что ли.

– Хорошо. Имя привязалось, объяснение принимается. – На лице Моргана было написано, что он не купился на эти объяснения, как и я.

– Вы гуляли не одни? – осторожно поинтересовался я.

– Одни, но… – Джо резко замолчала. Было заметно, что она сомневалась, рассказать нам подробности или нет. – Мы видели одного парня, как раз поклонника Виолы. Он следил за ней, пока мы ходили по магазинам.

Мы с Морганом одновременно уставились на Джо. Сказать, что я был удивлен, – ничего не сказать. В груди заворочался огненный клубок ревности, а тревога сковала дыхание.

– С чего вы взяли, что он следил, а не просто делал покупки одновременно с вами? – серьезно спросил Морган. Кофе у него в чашке закончился, и он отставил ее на столик. Та проехалась немного по поверхности и замерла в паре дюймов от края.

– Виола проверила.

– Как? – в один голос спросили мы.

Джо улыбнулась и рассказала о трюке с книжным магазином, который придумала Виола. Восхитительно изящное решение: скрыться от слежки через второй выход из магазина, а потом убедиться, что наблюдение действительно имело место быть.

– Я ни капли не удивлен, – усмехнулся Морган. – Не в обиду тебе, Джо, но только Виоле могло прийти в голову провернуть такое. Вот как мне ее заполучить? – задумчиво проговорил Морган, обращаясь в большей степени к себе.

– Прости, что? – тихо, но угрожающе спросил я.

– Как мне заполучить ее в Дознаватели. А ты что подумал? – Морган ухмыльнулся, а затем серьезно спросил: – Джо, кто этот поклонник? Что ты о нем знаешь?

– Его зовут Итан Керринг, он учится на четвертом курсе Лекарского факультета Академии. Говорят, он из респектабельной семьи, при деньгах. В этом году он взял несколько новых курсов, на которые ходит Виола.

– Есть основания полагать, что он опасен? – Ситуации, связанные с расследованиями и преступлениями, всегда заставляли меня переключаться на тяжелый профессиональный язык.

– На первый взгляд нет, но Виола говорит, что от него кровь стынет в жилах. Он напросился к ним домой на обед и попытался под благовидным предлогом зайти к ней в комнату. Звучит нестрашно, но я бы на ее месте напряглась. Дома ты хочешь быть в безопасности, а когда кто-то пытается прошмыгнуть к тебе в спальню… – последнее слово она выделила голосом, наблюдая за нашей реакцией.

Это гоблинское отродье пыталось зайти к ней в спальню?! Внутри все вскипело. Попадись он мне сейчас – и ходить разучился бы. Навсегда.

Морган сидел абсолютно спокойно, но так крепко сжимал подлокотник дивана, что от прилагаемых усилий костяшки его пальцев побелели.

В этот момент в гостиную зашел слуга и сообщил, что ужин уже подан.

– Надеюсь, за использование нас в качестве детективного бюро ты хотя бы приготовила вознаграждение? – спросил брат, расслабившись.

– Морг, твой тыквенный пирог уже ждет тебя на кухне, – засмеялась Джо, и мы втроем вышли из гостиной.

Здание Юстиции не отличалось архитектурными изысками, но выполняло свою функцию. Под его крышей располагались Прокуратура графства, Департамент Дознания, штаб Патруля и городской архив.

После ужина домой я не пошел. Сначала заглянул в Академию за личным делом Керринга, а теперь собирался в архив.

Достать личное дело не составило труда. Они хранятся в отдельной комнате, вход в которую возможен только из ректорского кабинета. Именной допуск в кабинет Рольф оставил мне на время своего отсутствия. Для экстренных случаев. Таких, как этот, например.

Стены комнаты были заставлены старинными картотечными шкафами из темного, почти черного дерева. У каждого факультета он свой. Под курс отводилась отдельная полка, а внутри папки распределялись по алфавиту. Идеально. Нужно придумать что-нибудь подобное для Прокуратуры. Я поморщился при воспоминаниях о том хаосе, что царит в архивах моего департамента. Текущие дела мои подчиненные привели в надлежащее состояние уже давно, а вот дальше руки так и не дошли.

«Итан Керринг», – прошептал я, и нужная папка выскользнула с верхней пятой полки прямо мне в руки. На минуту я засомневался, но раз уж я здесь…

«Виола Барнс». Теперь точно все.

Покинув кабинет, я открыл портал и оказался у здания Юстиции. Можно было переместиться прямо в архив, но все порталы внутри здания фиксировались, а мне не хотелось иметь дело с ненужной бюрократией из-за личного вопроса.

Из-за угла вышел брат и двинулся в мою сторону. Неудивительно.

– Теперь работаешь по ночам? – язвительно спросил Морган, приближаясь ко мне. От быстрой ходьбы его дыхание было резким, а щеки покрылись румянцем. Похоже, кто-то не смог поймать кэб, и ему пришлось идти сюда пешком. Его магических сил хватало, чтобы создать портал, но пока они получались нестабильными.

– Ты знаешь, зачем я здесь.

– А я думал, что «незабываемое приключение» не в счет, – усмехнулся брат, но глаза его оставались серьезными. Он засунул руки в карманы.

– Мисс Барнс моя студентка.

– Слушательница, – поправил он меня.

– Хорошо, слушательница. Но тем не менее я несу за нее ответственность. Как преподаватель.

– Отлично, тогда давай сделаем вид, что я хочу выполнить просьбу кузины. Давай посмотрим, что можно накопать на этого гоблина.

В архиве мы расположились за одним из множества столов. Я снял пиджак, повесил его на спинку стула и закатал рукава рубашки. Пыль глубоко въедалась в любую одежду. Морган ненавидел это место, избегая его. То, что он пришел сюда сам, по первому зову, говорило о многом.

Вот и сейчас он с недоверием осмотрел стул. Видимо, тот удовлетворил его донельзя завышенные требования к чистоте, отчего брат все-таки соизволил присесть.

Мы разделили личное дело и в молчании изучали его. Морган пару раз ходил к картотечным шкафам, чтобы достать нужные документы. После он делал заметки в толстом блокноте, с которым никогда не расставался.

Приблизительно через час мы смогли найти все, что было доступно в архиве о таинственном поклоннике. Впрочем, уже и не таком таинственном.

– Ты первый, – кивнул Морган.

– Итан Керринг, двадцать пять лет, студент выпускного курса факультета Лекарского дела. Приближенный любимчик главы факультета, благодаря чему ему дозволяется больше, чем остальным. Например, он может добавлять себе в программу курсы уже после начала учебного года.

– Он правда записался на два курса после того, как увидел там Виолу?

– Или вдруг понял, что без менталистики с Темным правом ему не жить. – Я продолжил: – Интересно, что он оплатил все обучение единовременно в самом начале первого курса.

Морган присвистнул. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Затем оттолкнулся от ножки стола и начал раскачиваться на стуле, размышляя вслух:

– Впечатляет. Помнится, даже мы с тобой платили раз в год, хотя, очевидно, наша семья не бедствовала. Интересно, у него просто так много денег или по какой-то причине нужно было оплатить все сразу? Например, чтобы в случае чего его не отчислили.

– Отчислить могут и с полной оплатой. Просто потом вернут остаток. Но да, этого будут избегать изо всех сил. Академии нужны деньги. Что у тебя?

Морган продолжал раскачиваться на стуле, рискуя опрокинуться назад, но внезапно замер и резко опустил его на все четыре ножки. Взял в руки блокнот с заметками и проговорил:

– Подозрения вызывает то, что за последние четыре года он менял адрес несколько раз. Это нормально, если ты студент и уезжаешь на лето к родным, чтобы сэкономить пару серебряных на аренде. Но Керринг в деньгах явно не нуждается.

– Когда он менял адрес в последний раз?

– Совсем недавно. – Морган сверился с записями в своем блокноте. – Он переехал на улицу Наперстянки, дом девятнадцать, неподалеку от Академии. Ты знаешь адрес Виолы? – спросил он без перехода.

Тревога начала нарастать где-то в районе солнечного сплетения. Раз Виола ходила завтракать к Илли, значит, тоже жила рядом с Академией. Его кофейня находилась почти у самых западных ворот замка.

Я взял второе личное дело, которое принес с собой, и проверил адрес.

– Барсучий тупик, дом пять, – голос охрип. Я откашлялся.

Мы подошли к большой карте города, расположенной на стене напротив окон. Нашли сначала Барсучий тупик, потом улицу Наперстянки. Не больше пяти минут пешком. Медленным шагом.

Дело приобретало нехороший оборот. Морган стал абсолютно серьезным. Таким я видел его лишь на службе. Он постукивал кончиком ручки по блокноту, размышляя о чем-то. Потом предположил:

– Что, если это не первый его переезд из-за девушки?

– Думаешь, у него было примерно по одному увлечению в год? И каждый раз он переезжал поближе к новой девушке?

– Почему бы и нет?

– Дай мне еще раз его дело. – Морган протянул мне папку. Я открыл ее на странице с перечнем предметов. – Смотри, как интересно. На первом курсе он учился по стандартной программе Лекарского. На втором курсе внезапно добавил себе курс некрологии. На третьем – вводный курс чернокнижия. В том же семестре бросил его и переключился на углубленный курс ведовства. Больше никаких изменений, кроме менталистики и Темного права, которые он добавил в этом же сентябре.

– Теперь переезды. – Я перелистнул личное дело на страницу с адресами. Так как места там уже не хватало, секретарю пришлось вшить дополнительный лист. – Четыре смены адреса: сначала в сентябре на втором курсе, потом дважды на третьем. И две недели назад переезд на улицу Наперстянки.

Мы надолго замолчали. Смена адресов, новые предметы выглядели донельзя подозрительно. Ведь если он переезжал ближе к своим «возлюбленным», значит, их было как минимум три. Не считая, конечно, Виолу. Первым заговорил Морган:

– Пожалуй, стоит изучить адреса студенток тех курсов, рядом с которыми проживал Керринг. Можем обнаружить интересное соседство. Давай я завтра отправлю к тебе одного парня. Он свой, не будет болтать лишнего. Пусть покопается в архиве Академии.

– Согласен. Утром пришли мне имя, я дам допуск к личным делам.

Морган встал из-за стола и начал собираться. Он закрыл блокнот, собрал документы в аккуратную стопку, чтобы утром архивариус разложил их по местам.

Я поднялся следом. Надевать пиджак я не стал, просто перекинул через плечо.

Одновременно мы подошли к двери, и Морган задумчиво проговорил:

– Неужели поклонник Виолы не такой безобидный, как могло показаться? Сначала я подумал, что это все женские штучки, а Джо просто преувеличила степень волнения.

– Морг, ты видел мисс Барнс? Она трупам в рот заглядывает, потому что там могут быть улики. О каких женских штучках ты говоришь?

– Наверное, ты прав. – Морган надвинул шляпу почти на глаза. – Давай подождем, что мой парень найдет в архиве, от этого и будем отталкиваться. Я поговорю с Джо, она предупредит Виолу. Ты присмотришь за ней в Академии?

– Да.

«И вне Академии, пожалуй, тоже», – подумал я, но вслух говорить не стал. Повешу на нее охранные чары, хуже от них не будет. В конце концов, она об этом никогда не узнает.

Осталось только понять, как дотронуться до мисс Барнс, не нарушая приличий.

Увы, в голове крутились исключительно неприличные – и откровенно неприемлемые – мысли.

«Как мальчишка, честное слово», – поморщился я.

Пока младший Дознаватель работал в архиве, я переместился в свой кабинет в здании Юстиции.

Там меня ждали стопка дел для рассмотрения и куча сотрудников у входа, неизвестно как пронюхавших о моем возвращении. В следующий раз пусть Рольф находит себе другого заместителя: невозможно совмещать эти должности без ущерба для одной из них.

От работы я оторвался, когда на улице уже стемнело. Пора сделать перерыв, иначе ошибок не избежать.

Интересно, младший Дознаватель нашел что-нибудь? Схожу проверю, может, он еще не ушел. Я встал из-за стола, до хруста потянулся и открыл портал в свой кабинет в Академии.

У себя я задерживаться не стал. Толкнул дверь, но она остановилась, так и не открывшись до конца, – наткнулась на преграду.

«Преграда» громко охнула и как будто бы даже выругалась.

Через мгновение появилась Виола, потирая ушиб. Рядом на полу валялись ее сумка и учебник по сыскному делу.

– Знала бы, что вы двери ногами открываете, – держалась бы от них подальше, – недовольно проворчала она, потирая ушиб. Ее волосы были собраны в растрепанный пучок и заколоты карандашом.

– Мисс Барнс, почему вы сидите у меня под дверью? – удивился я, помогая поднять вещи.

– Мне нужно поговорить с вами… по делу. По убийству Илли. Кстати, пока не забыла – почему у вас нет таблички на двери?

Я усмехнулся и пригласил ее внутрь, придерживая дверь. Виола прошла мимо, и я не удержался – позволил себе короткий взгляд. Стройная фигура, длинные ноги. Форма как форма, но юбка… что-то с ней было не так. Не замечал раньше, чтобы она была настолько короткая.

– Я снял табличку. – Присев на край стола, я скрестил руки на груди. Задерживаться надолго я не планировал. – Вы в порядке?

– Спасибо, что поинтересовались. Думаю, это просто ушиб, – ответила она, но не перестала держаться за локоть. Ее улыбка казалась фальшивой. – Зачем сняли?

– Так ко мне реже заходят студенты с глупыми вопросами. Позвольте? – Виола наконец улыбнулась, а я потянулся к ее руке. Она покачала головой.

– Все в порядке. Я хотела поговорить о…

– Сначала убедимся, что обошлось без травм, – пришлось мне перебить ее. – Считайте, что я чувствую вину.

– О, тут вы абсолютно правы. Вина ваша и ничья больше. Но помощь мне не нужна.

– Руку. И не спорьте! – прорычал я, теряя терпение. Не хотел пугать ее, но по-простому с ней не договоришься.

Она закатила глаза, давая понять, что думает о моем предложении, но все же сняла блейзер и протянула мне правую руку, согнутую в локте.

Сначала – визуальный осмотр. Я расстегнул манжету ее форменной рубашки и закатал рукав. Рука выглядела целой, хотя синяк уже начал проступать.

Далее – тактильная диагностика. Осторожно, почти ласково, я положил ладонь ей на предплечье. Виола едва заметно вздрогнула, но руку не отдернула. Тепло ее кожи на миг выбило меня из колеи, но я быстро взял себя в руки.

Переходим к исцелению. Я не лекарь, но с ушибами и синяками научился справляться еще в студенческие годы. Провел пальцами от локтя до запястья по внутренней стороне руки, медленно выпуская силу. Теплый воздух окутал наши руки. Синяк исчез, так и не проявившись полностью. Я не двигался, продолжая касаться нежной кожи.

Теперь – охранные чары. Я сделал легкий выдох, и тонкие, почти невидимые нити окутали ее, тотчас растворившись. Немного подозрительно, но скажу, что это была лишь диагностика.

За все время лечения Виола не проронила ни слова. Я старался не встречаться с ней взглядом, осторожно опустил рукав и застегнул пуговицы на манжете.

Не сговариваясь, мы отступили друг от друга: я сел за стол, а она устроилась в гостевом кресле. Теперь мы были на благоразумном и безопасном расстоянии. Виола заговорила первой:

– Рука больше не болит, спасибо. Хотя если бы вы не распахивали двери без предупреждения, травм, вероятно, удалось бы избежать…

– Мисс Барнс, – я перебил ее. Дохлый гоблин, эта девица одновременно волновала и безмерно раздражала меня. Проклятье какое-то. – Зачем вы здесь?

Крепко вцепившись в подлокотники, она промолчала, но затем собралась с силами и храбро заговорила:

– Понимаете, профессор, я никак не могу выбросить из головы убийство Илли. Это прозвучит глупо, но мне кажется, что оно как-то связано с убийством хозяина гостиницы.

– Мисс Барнс, вам не кажется. В первую очередь они связаны тем, что именно вы обнаружили обе жертвы.

– Нет, дело не этом. – Она замотала головой, поджав губы. – Когда я думаю об этих делах, от меня будто что-то ускользает. Если бы я могла изучить отчет патолога по делу Илли… – Виола умоляюще посмотрела на меня. Дохлый гоблин, у нее что, слезы на глазах?

– Это действующее расследование. – Которое не продвинулось ни на йоту, но об этом умолчим. – Я не могу дать материалы по нему.

– Но если включить его в практическую программу, то…

– То у нас будет семестр нераскрытых преступлений, а не программа по сыскному делу! – резко ответил я. Потом глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил уже другим тоном: – Программа курса не подразумевает разбор двух действующих преступлений за семестр, нам не хватит академических часов.

Ее глаза загорелись. Она была готова начать спор, но нас прервал стук в дверь. В кабинет заглянул младший Дознаватель.

– Добрый день. Мисс, прошу прощения, что прерываю. Господин Прокурор, у меня готов отчет по вашему заданию. Я подожду снаружи.

Он уже начал выходить, когда я остановил его:

– Мы уже закончили. Мисс Барнс, что-нибудь еще?

– Нет, профессор. Это все, – ответила она холодно и быстро вышла из кабинета, напоследок оглушительно хлопнув дверью.

Младший Дознаватель посмотрел ей вслед с интересом, вероятно, сопоставив ее фамилию и слухи, которые еще ходили по Департаменту. Взрослые серьезные мужчины, а сплетничают, как стайка лицеисток. Тяжело вздохнув, я указал на освободившееся кресло для посетителей:

– Докладывайте.

Младший Дознаватель нервничал, но явно гордился проделанной работой. Было заметно, что ему не терпелось рассказать о том, что он нашел. Он положил три личных дела мне на стол и принялся за доклад.

Я не прерывал его вопросами, чтобы не сбивать. Он отлично справился с заданием. Нужно будет похвалить его перед Главным Дознавателем при встрече.

Три девушки. Две из них еще учатся в Академии, одна закончила учебу несколько лет назад. Она была слушателем, и ее образование длилось всего лишь год.

Похоже, Керринг действительно преследовал их. Он добавил себе их предметы в программу, поселился неподалеку. Все как с Виолой.

Холодок пробежал по позвоночнику. Хвала Безликой, что я успел укрыть Виолу защитными чарами. Я посмотрел на закрытую дверь, которой она хлопнула. На душе стало неспокойно.

Что-то подсказывало: у меня не так много времени, чтобы выяснить, чего именно он добивается на этот раз.

– Ты уже выбрала платье? – Джо подловила меня после лекции по менталистике, озадачив этим коварным вопросом.

– Платье? – я не поняла, о чем она говорила. – Какое платье?

– Наряд на Кленовый бал! Только не говори мне, что ты забыла.

Забыла? Да я и не знала о нем. Какой бал, когда я думаю только о том, как мне раздобыть отчет патолога и улизнуть от Итана с его навязчиво-липким вниманием?

Наш разговор прервался – следующая лекция проходила в противоположной башне, и опаздывать на нее мне категорически не хотелось. Позже, уже выбегая из Академии, я заметила у входа яркий оранжевый плакат, усыпанный настоящими кленовыми листьями, что время от времени осыпались, исчезая в воздухе и не успевая коснуться земли. На афише витиеватым курсивом с завитушками сверкала надпись:

«Кленовый бал. 31 октября. Начало в 18:00. Форма одежды – парадная».

Как я раньше не обратила на него внимание? Непонятно.

Только подумайте, Кленовый бал! Улыбка появилась на лице сама по себе. Танцы – вот что поможет мне развеяться!

Наряд для бала мы выбирали вместе с Джо, и подготовка шла куда быстрее, чем перед приемом у ректора. Она привела меня в роскошный магазин, от которого захватывало дух – хотелось скупить все. Витрины сверкали стеклярусом, дразнили шелком и подрагивающей бахромой, обещая еще больше сокровищ внутри – тех, от которых замирало сердце каждой уважающей себя девушки.

Невольный вздох восхищения сорвался с губ, едва я переступила порог. Как я не знала об этом магазине раньше?!

Повсюду висели платья с заниженной талией, расшитые бусинами, пайетками и крошечными жемчужинами, легкие шифоновые накидки с геометрическими орнаментами ар-деко и стилизованными веерами. Шелк струился под пальцами, бархат манил густотой цвета, а бахрома на подолах обещала каждый шаг превратить в танец.

Перчатки, боа, шарфики, шляпки!.. Мне нужно все! Единственное, что останавливало, – здравый смысл и цены.

Я вертелась перед тремя зеркалами в полный рост, пытаясь понять, что стройнит больше – платье или юбка с корсетом. Зачарованный трельяж не только отражал реальность, но и сохранял два предыдущих образа, позволяя сравнить и выбрать, в каком из них ты действительно себе нравишься. В обоих нарядах я чувствовала себя принцессой. Выбрать было просто невозможно!

– Платье подчеркивает цвет твоих глаз, а юбка – изящные щиколотки. – Джо переводила взгляд с меня на отражение в зеркале. – Плюс второй наряд можно комбинировать с разной одеждой, например, с брюками.

– Думаешь, брюки подойдут для бала? – спросила я с сомнением. В голове появилась картинка: я сбегаю с бала, переодеваюсь в брюки и отлучаюсь в морг. Копирую отчет патолога, а затем возвращаюсь обратно и танцую до утра. Да нет, ерунда какая-то.

– Нет, а вот для танцев в клубе вполне, – засмеялась она, расправляя запутавшуюся бахрому юбки.

В танцевальные клубы я не ходила, а вот в морг мне нужно было позарез. Раз господин Прокурор четко дал понять, что отчет патолога мне не светит, то придется самой как-то выкручиваться.

Например, можно воспользоваться копией отчета самого патолога. В кабинете отца всегда хранился архив минимум за год. К тому же на этих документах не стояло защитных чар: ни печатей конфиденциальности, ни блока магического копирования. Дознаватели накладывали их только на собственный пакет документов. Разные ведомства – разный подход к безопасности. Но мне такая бюрократия была только на руку.

Я взмахнула юбкой и полюбовалась, как колышется бахрома, ради интереса прокручивая в голове разные варианты своего побега.

Никто не заподозрит девицу в вечернем наряде в участии в сомнительных мероприятиях вроде несанкционированного визита в морг. А одежда, которая быстро трансформируется из вечерней в более практичную, позволит за пару часов это дело провернуть, а после еще и потанцевать.

Дома я нашла черные обтягивающие жокейские брюки, идеально сочетающиеся с верхом платья. Наряд смелый, но в Хоршеме за это в тюрьму не посадят.

Вот только новые туфли я покупать не решилась: не хватало еще натереть ногу в самый ответственный момент. Грабить морг нужно в удобной обуви.

Дальше я ничего не планировала. Просто все сложилось одно к одному.

Сначала я совершенно случайно узнала, где хранятся отчеты патолога. Мы с Хью слегка опоздали с домашним заданием по признакам смерти, связанным с удушением, поэтому мне пришлось принести наши работы доктору Харперу лично, но уже после занятий.

Он принимал тело, поэтому велел оставить их у себя в кабинете на рабочем столе. Одновременно со мной туда зашел лаборант и с протяжным металлическим скрежетом выдвинул ящик из картотечного шкафа. Мой взгляд невольно остановился на папке с надписью «Отчет патолога», приметно выделяющейся среди остальных документов.

Я положила домашние задания на край стола и собиралась уже уходить, когда мое внимание привлекло что-то ярко-оранжевое. Приглашение на бал. Рядом лежало написанное, но не отправленное письмо: «Дорогой Рольф, с удовольствием принимаю…» От личного приглашения ректора не отказываются.

Пазл сложился сам собой: я знала, где хранятся отчеты и когда патолога не будет на месте. А также, что важнее всего, у меня появился вечерний наряд, в котором удобно грабить морг.

Осталось только решиться на это сомнительного рода мероприятие.

Наступил вечер бала. Я спустилась на первый этаж, где меня ждал брат, нетерпеливо расхаживая по гостиной.

– Ну сколько можно собираться? Мы уже опаздываем! – Он демонстративно посмотрел на наручные часы. Никак не могу привыкнуть, что многие уже перестали носить элегантные карманные часы на цепочке и перешли на эти кожаные браслеты с циферблатом. Мужская мода такая странная!

Зато с выбором наряда Хью долго не мучился: надел тот же костюм, что и на ректорский прием. И он еще смеет делать мне замечания?

– Если бы я носила один наряд на все мероприятия, то собиралась бы быстрее тебя. Кажется, ты забыл причесаться. – Волосы брата лежали в нарочитом беспорядке, намекая, что у зеркала он провел немало времени. Но вывести его из себя – мой сестринский долг.

В напряженном молчании мы вышли из дома и сели в кэб. В салоне так воняло газолином, что я сто раз пожалела, что не выбрала старый добрый конный экипаж. Дойти до Академии можно и пешком, но тогда прибытие не будет таким эффектным.

– Не бросай меня сразу, ладно? Не хочу наткнуться на твоего сумасшедшего дружка. – И хотя я не рассказывала Хью о слежке Итана, он знал о моем отношении к нему.

Я взялась за ручку, чтобы открыть окно кэба, но ее заклинило. Понаблюдав какое-то время за мной, Хью все-таки решил мне помочь.

– Ладно. Красивое платье, – буркнул он и сразу же отвернулся к другому окну, не сумев скрыть от меня тень улыбки. Мы не умели долго злиться друг на друга.

Оглушительные раскаты джаза мы услышали еще из машины. Перед входом в Академию и вдоль всей дороги до ворот горели настоящие факелы, пламя которых колебалось под резкими порывами ветра. Меня охватило непередаваемое чувство предвкушения – то самое, которое порой сильнее самого удовольствия от вечеринки.

У входа нас встретила Джо. Она выглядела живым воплощением богини осени: в длинном платье пудрово-золотого цвета. Кожа ее будто подсвечивалась изнутри. Хью застыл, откровенно рассматривая ее. Мне пришлось толкнуть его локтем.

– Джозефина, вы сегодня ослепительны. – Брат очнулся от морока, который та навела на него, и поцеловал ей руку. Дохлый гоблин, да он вылетит из Академии до того, как выпадет снег. Скорее даже, ректор выкинет его за шкирку за то, что…

– Мисс Барнс, а вот и вы. Рад вас видеть! – прервал мои размышления господин Дознаватель. – Подарите мне сегодня танец?

– Безусловно. – Я склонила голову в приветствии.

– Не желаете мятной шипучки? – спросил он и, не дожидаясь ответа, галантно взял меня под локоть и повел в парадный зал. Хью с Джо нисколько не огорчились нашим уходом – они продолжали разговор, полностью увлеченные друг другом.

– Видимо, желаю, – пробормотала я, осматриваясь, пока мы пробирались через нарядно одетую толпу. Сегодня все выбрали более формальный стиль: юбки стали длиннее, а смокинги – темнее. Правда, количество перьев, пайеток и ярко накрашенных губ осталось прежним.

Первое, что бросалось в глаза, – цветы. Астры, розы и пылающие кленовые листья заполонили все вокруг – стояли в вазах, плелись в гирляндах, раскидывались на столах. В воздухе витал свежий, чуть терпкий аромат цветов, только что принесенных с морозного воздуха.

Вокруг царило настоящее волшебство. Парадный зал превратился в зачарованный осенний лес, и только высокие своды потолка, расписанные фресками, напоминали, что мы все еще в стенах Академии. С одной стороны зала тянулся ряд окон, выходящих на террасу, с другой – столы, ломившиеся от напитков и закусок. Площадку для танцев отделяли настоящие белоснежные деревья, покрытые рыжей листвой и украшенные фейскими огоньками, а напротив главного входа возвышалась сцена, где с азартом играл джаз-бэнд.

Наконец мы подошли к столу с напитками. Морган взял два бокала с мятной шипучкой и передал один мне.

– Виола, как ваши дела?

– О, все замечательно, спасибо. Учебная программа крайне насыщена, но не мне вам это рассказывать. Вы учились здесь несколько лет, а я всего пару месяцев.

– Да, помню, веселое было время! Все эти балы и вечеринки.

– А у меня только домашнее задание и работа в свободное время, – усмехнулась я, прокручивая бокал за ножку.

– Такой учебу в Академии помнит мой брат. Он всегда игнорировал танцы, а на балы ходил, только если отказ от приглашения грозил скандалом.

– Здесь мы с профессором, вероятно, расходимся в предпочтениях. – Танцевать я любила так же сильно, как и писать. Просто возможностей было меньше.

– В каких же предпочтениях вы расходитесь со мной, мисс Барнс? – Пока мы беседовали, к нам незаметно присоединился господин Прокурор.

– Опять ты собираешься испортить мой вечер, Дэн? Хватит. Дай мне спокойно поухаживать за девушкой, – раздраженно бросил Морган.

Дэниэл пропустил колкость брата мимо ушей и скользнул взглядом по моему наряду. Жаркая волна румянца пробежала по шее и лицу. Не могу контролировать свою реакцию на этого человека.

– Морган упоминал, что вы всячески избегали вечеринок во времена учебы. А я, наоборот, так бы и танцевала всю ночь напролет!

– Вероятно, – медленно, будто раздумывая над ответом, проговорил Дэниэл глубоким, чуть хрипловатым голосом, – чтобы наслаждаться танцами, нужен подходящий партнер.

– Господа, мне послышалось или мисс Барнс требуется подходящий партнер по танцам? – Итан Керринг возник рядом без всякого предупреждения, словно из ниоткуда. Его улыбка была холодной, но в голосе звучало нескрываемое удовольствие. – Я полностью к вашим услугам. Если, конечно, вы не против моей компании.

– К сожалению, мисс Барнс уже занята, – проговорил Дэниэл с угрозой в голосе и встал передо мной. Какого гоблина?! Сам не любит танцевать и другим не дает?

– О, не беспокойтесь, профессор Норт, – сказала я сладко, выглядывая из-за его спины. – Я как-нибудь справлюсь с выбором партнера без вашего благословения.

Если Итану и не понравился тон Дэниэла, то виду он не подал. Его внимание было приковано лишь ко мне. Не доверяю я ему, но зал полон людей… Вряд ли он решится на что-то. В конце концов, это всего лишь танцы.

– Виола, прошу, – Итан протянул руку, приглашая. Мне ничего не оставалось, кроме как вложить в нее свою.

Вместо того чтобы сразу повести меня к площадке для танцев, он поднес мою руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони – на долю секунды дольше, чем позволяли приличия. Внутренне я содрогнулась от отвращения, еле удерживая вежливую улыбку на лице. Но отступать было некуда.

Итан бросил на Дэниэла короткий насмешливый взгляд:

– Господа, прошу простить нас. Дама хочет танцевать.

Мой Незнакомец с братом остались стоять у столов с напитками. Дэниэл так крепко сжал челюсти, что желваки заходили на лице.

Мы танцевали чарльстон. Я обожаю его прерывистый и задорный ритм – он мгновенно подхватывает, и телу остается только подчиниться. Движения резкие, быстрые, руки свободно двигаются в такт, и каждый жест дает повод случайно коснуться партнера.

Не удержавшись, я невзначай провела рукой по предплечью Итана, чем привела его в восторг. Он позволил себе убрать прядь волос, выбившуюся из моей прически.

Что со мной? То ли адреналин от задуманного, то ли я просто хотела вызвать ревность. Хотя, если «это ничего не значит», то и ревновать, наверное, никто не будет, верно?

В паузе после первого танца Итан начал что-то говорить, но резкий звук трубы прервал его, и вскоре бэнд заиграл следующую мелодию. Современные танцы редко оставляют место для бесед. Мне бы сейчас передохнуть: легкие разрывались, во рту пересохло, а волосы прилипли к шее. В такие моменты начинаешь думать, что тихий и размеренный вальс вовсе не так уж и плох.

Накликала! Следующая мелодия оказалась медленной и тягучей. Итан положил руку мне на талию. От него пахло удушающе сладким и тяжелым парфюмом. Как я не заметила этого раньше? Дышать было катастрофически невозможно. Я изо всех сил пыталась отвернуться, чтобы поймать глоток свежего воздуха.

К моему великому удовольствию, он молчал. Мыслями я была на пути к моргу.

Музыка стихла. Итан глубоко вдохнул, наверное, намереваясь предложить потанцевать еще, но я опередила его:

– Это было великолепно, спасибо тебе! Прости, но мне нужно отлучиться.

– Позволь проводить тебя.

– Итан, ну что ты, – улыбнувшись, я почти игриво махнула рукой. – До дамской комнаты мне лучше дойти одной. – Я опустила ресницы в притворном смущении.

– Виола, я просто не могу отпустить тебя. – И в самом деле, он продолжал крепко держать меня за локоть. Я постаралась невзначай смахнуть его руку, но он только крепче вцепился в нее. Внутри все похолодело. Я осмотрелась: как назло, вокруг не было знакомых.

– И все же в дамскую комнату заходить не стоит, – немного фальшиво рассмеялась я. – Скоро вернусь. – У него не осталось выбора, и он отпустил меня. Продолжая улыбаться, я отходила от него все дальше, сдерживаясь, чтобы не перейти с шага на бег. Ноги сами вынесли к нужному выходу, и я покинула зал не оглядываясь. Надеюсь, Итан постеснялся проследить за мной в открытую.

Сначала я направилась в сторону комнаты, где девушки приводили в порядок свои прически и платья, но свернула, немного не дойдя до нее. Дальше перебежками добралась до чулана, где спрятала брюки, плащ и папку с пустыми листами, куда я планировала скопировать отчет с помощью чар. Не хотелось использовать магию в таком щекотливом деле, но от руки я буду переписывать его целую вечность. После истории с потерей записной книжки на память я больше не полагалась. Для маскировки я все прикрыла старой пыльной простыней.

Я повернула ручку и она поддалась – ура! За пару дней до бала я затолкала бумагу в запорную планку, чтобы язычок замка не заходил туда целиком, и дверь оставалась незапертой.

Внутри я сразу достала сменную одежду. Отчего-то раздеваться в чулане было неловко. Я расстегнула юбку, и она звездным небом осела к моим ногам. Быстро натянув брюки, я все аккуратно сложила и запихнула под простыню.

Когда я пыталась достать перо из прически, внезапно послышался звук шагов. Кто-то торопливо шел к чулану. Все мысли улетучились. В панике я оглядела кладовку. Взгляд зацепился за простыню. Мигом метнулась к ней, присела у кучи вещей и накрылась ей. Здесь темно, меня могли и не заметить.

Все внезапно стихло. Кто-то стоял совсем рядом. Неужели Итан все-таки умудрился проследить за мной? Но вдруг послышались и другие шаги, более легкие, явно женские. Затем приглушенное хихиканье, снова шаги, и все стихло.

Выждав пару минут, я откинула простыню и глотнула свежего воздуха. Пора отсюда уходить.

Я подняла папку с пола, накинула плащ и вышла, удостоверившись, что в коридоре никого нет.

Первый этап моего плана выполнен.

Стараясь не попадаться никому на глаза, я добралась до бокового выхода из Академии. Засов был открыт. Странно, обычно этот выход запирают.

Осторожно притворив за собой тяжелую дверь, я двинулась в сторону ворот. Тревога потихоньку отпускала, и я смогла вдохнуть полной грудью. Шагая в тени высокого каменного забора, я услышала чей-то взволнованный шепот, в котором смогла разобрать «милый» и «никто не увидит».

«Не увидит их никто, как же», – усмехнулась я про себя, но решила не мешать страстному свиданию и немного скорректировала маршрут. Теперь ясно, кто оставил боковую дверь незапертой.

Я вышла из ворот Академии и постаралась смешаться с немногочисленными прохожими. Чем ближе я подходила к моргу, тем меньше людей мне встречалось на пути. Здание находилось всего в паре кварталов, и через десять минут я уже была на месте.

Второй этап выполнен.

Теперь начиналось самое интересное. От радостного предчувствия сердце учащенно забилось: еще немного, и отчет мой.

Издалека я заметила, что в приемной все еще горел свет. Двери были закрыты, но не заперты: я толкнула одну, и она поддалась.

В приемной стояли пара стульев и каталка для трупов, накрытая простыней. Она-то мне и нужна! Даже не целиком, а только нижняя часть – крепкая решетка, куда обычно ставили корыта со льдом, чтобы тела не портились так быстро. Шторка из плотной ткани закрывала все, что находилось ниже поверхности, куда укладывали покойника. Благодаря ей меня никто не должен заметить.

Я забралась туда, убедившись, что простыня доходит до пола, и принялась ждать.

Если сегодня в морг поступит труп, то его положат на каталку и завезут внутрь в холодную комнату. Патолог сейчас на балу и вряд ли придет на вызов в ближайшие пару часов, а я смогу выбраться и скопировать отчет.

Если никого не привезут, то я просто вернусь на бал. Максимум, что я потеряю, – это час танцев.

От неудобной позы ноги затекли уже минут через пять. Долго я так не просижу.

Но, похоже, Темные боги мне сегодня благоволили. Вскоре двое ночных Патрульных внесли в приемную тело и шумно бухнули его на каталку. С легким шорохом опустилась простыня. Один из них несколько раз оглушительно постучал по внутренней двери морга:

– Патруль! Открывай! – Ответом ему была тишина.

– Никого. У меня есть ключ, давай сами завезем.

Сердце колотилось так громко, отчего казалось, что Патрульные могут его услышать. Ну же, еще немного, и я в морге. Только не заглядывайте под каталку!

Послышался железный лязг, потом скрип открываемой двери. Каталку завезли внутрь. Благодаря магически усиленным колесам Патрульный не заметил ничего подозрительного.

Третий этап выполнен: я внутри.

Как я и предполагала, каталку просто оставили в холодной комнате. Никто и не думал заниматься трупом.

Я выбралась, задев плечом одну из стоек. От моего неаккуратного движения из-под простыни свесилась рука. Со всем возможным уважением к умершему, как и учил меня отец, я положила ее обратно, мысленно извинившись. Кисть была сухая, немного шершавая и абсолютно ледяная.

Я немного размяла затекшие ноги. Улыбнулась, почувствовав резкие, но такие знакомые запахи формалина, медикаментов и спирта.

Одна из дверей в холодной комнате вела в кабинет патолога. Я дернула за ручку – заперто. Но мне снова повезло: замок оказался разболтанным. Стоило лишь немного приподнять дверь, и она поддалась.

Наконец-то я внутри. Быстро подошла к картотечному шкафу. Открыла несколько ящиков и, бегло просмотрев даты, нашла нужный отчет. Встала на колени и положила рядом чистые листы, которые принесла с собой. Теперь самое сложное – магия.

Одной рукой я коснулась отчета, другой – чистых листов. Закрыла глаза и сосредоточилась, представляя, как буквы медленно поднимаются с бумаги, раздваиваются и ложатся на пустые страницы. Размашистый почерк доктора Харпера проступал строчка за строчкой. Одна страница, вторая – и так до самого конца.

Готово. Я открыла глаза.

Первым делом я собрала скопированный материал в папку и положила во внутренний карман плаща. Потом взяла сам отчет, но вдруг услышала за спиной:

– Что здесь происходит?

Я застыла. Жар пробежал по моему позвоночнику.

Вот я и попалась.

Я медленно оглянулась, и мне стало в миллион раз страшнее.

У второй двери стоял Итан. На кончиках его пальцев темным призрачным светом мерцало заклятие. Очень-очень нехорошее заклятие. Такое, что сожжет тебя негасимым пламенем, не оставив и горстки пепла.

– Итан, хорошо, что ты пришел. Я кое-что забыла во время последнего практического занятия, ты как раз мог бы мне помочь, – в панике я выпалила заранее заготовленное оправдание. Одновременно с этим я поднялась, невзначай положила отчет на стол и начала осторожно продвигаться в сторону входа в холодную комнату.

– Виола, ты разочаровываешь меня. – Я вздрогнула. Похоже, он не купился на мою историю. – Одна. Ночью. В кабинете доктора Харпера. Ты ведь понимаешь, как это выглядит?

– Мы работали над одним отчетом, и я забыла тут свои заметки, – пролепетала я. Других оправданий у меня не было.

– НЕ ВРИ МНЕ! – крикнул он и, внезапно успокоившись, заговорил медленно и почти ласково. От этого тона у меня внутри все похолодело: – Я дал тебе время привыкнуть ко мне, не давил, а что сделала ты? Закрутила шашни, да еще и с патологом. Я думал, ты умнее.

Он шагнул ко мне, не сводя безумного взгляда с моего лица.

– Мне надоело ждать, пора научить тебя достойному поведению!

Мшисто-зеленый вихрь закрутился вокруг его руки. Волна тепла пробежала по кабинету, а воздух завибрировал от силы заклинания.

Пока он говорил, я двигалась по направлению к двери, практически скользя по гладкому полу. Сердце стучало где-то в горле, колени дрожали, но я не останавливалась. Только это и спасло меня, когда он метнул зеленое заклятие. Что-то разбилось за спиной, но смотреть было некогда. Увернувшись, я выскочила в холодную комнату и со всей силы толкнула каталку с трупом в сторону двери, чтобы подпереть ее.

Простите, сэр, но вам уже все равно, а мне еще жить и жить!

Итан легко распахнул дверь, перегороженную каталкой. Она задержала его лишь на пару мгновений, но мне их хватило, чтобы почти добежать до выхода. Почти, но не совсем.

Понимая, что добраться до двери я не успею, я замерла. Итан тоже остановился.

Я огляделась в надежде найти, чем защититься. Нас разделял стол с пробирками и инструментами, а чуть сбоку стоял шкаф с реактивами. Все вне досягаемости.

Итан понимал, что я в западне, поэтому остановился и цокнул языком:

– Попалась. Думала, тебя защитят? Прокурор. Дознаватель. Патолог. Кто следующий? – Он вздохнул. – Они не любят тебя. Не знают, какая ты на самом деле. Просто используют тебя, как вещь. А я понимаю тебя, знаю, что тебе нужно. Вот только ты почему-то все время убегаешь. Думала, что перехитрила меня тогда в книжном магазине? Я видел, как вы выходили из переулка.

Мне нечем защищаться, я загнана в угол. Ноги стали ватными. Внезапно из противоположного угла раздалось:

– Мисс Барнс, вам известно, что для Дознавателя критически важно обладать умением ухода от слежки? – послышался чуть хриплый низкий голос, начисто лишенный эмоций. Знакомая манера растягивать гласные. Мой Незнакомец? Откуда ему здесь взяться?

Но это был он. Стоял, почти сливаясь с тенью у стены. Ни паники, ни удивления – только легкий наклон головы, как у охотника, наблюдающего за своей добычей. Облегчение затопило меня. Однако рано было радоваться, нужно еще выбраться отсюда.

– Меня никто этому не учил. Я импровизировала.

Если это действительно Мой Незнакомец, а не плод моих фантазий, то нужно до него добраться. Я сделала маленький шаг в его сторону, и в этот момент новое заклинание черным вихрем закрутилось на кончиках пальцев Итана. Оно было такой мощи, что меня обдало жаром, как будто я поднесла лицо к костру.

Видимо, Дэниэл тоже заметил искры заклинания, потому как неторопливо вышел на середину комнаты, встал между мной и Итаном и заговорил:

– Мистер Керринг, выбирайте соперников, которые могут оказать вам сопротивление. Боюсь, магические способности мисс Барнс не соответствуют вашим, – а потом Мой Незнакомец скомандовал без малейшей паузы, – Виола, сзади.

За моей спиной открылся проем портала. Одной ногой я шагнула назад, едва не потеряв равновесие. Будто случайно пропустила ступеньку на лестнице. Но Мой Незнакомец все не двигался с места. Одновременно на два портала и у самой Безликой сил не хватит.

– Раз уж я не накажу сегодня маленькую дрянь, то хотя бы проучу одного из ее дружков!

Итан едва успел договорить: Дэниэл метнул заклинание, отбросившее того назад прямо на дверь кабинета. Послышался глухой звук удара.

За те несколько секунд, пока Итан поднимался, Дэниэл почти добежал до меня. Внезапно раздался крик.

Стекла завибрировали, а вопль все нарастал, становясь все громче и пронзительнее. От него невозможно было скрыться. Трещины побежали по полупрозрачным глыбам льда, лежащим под каталками. В воздух медленно стали подниматься мелкие предметы, разбросанные вокруг: склянки, медицинские инструменты, осколки стекла. Крик достиг нечеловеческой высоты, и в Дэниэла полетело все, что парило в воздухе.

Я резко отвернулась, прикрыв глаза локтем, и продолжала стоять одной ногой в портале. Какого гоблина?! Что это за магия?

Дэниэл остановился, вскинув руку. Мгновение, и за его спиной открылся прозрачный купол щита. Теперь осколки огибали его, не причиняя ни малейшего вреда.

Он почти добрался до меня. Подавшись вперед, я схватила его за одежду и со всей доступной мне силой втащила нас в портал.

Прочь от опасности.

Портал перенес нас на порог моего дома, и через секунду мы ввалились внутрь. Стояла тишина, везде было темно. Значит, Хьюго еще не вернулся.

Не помню, как мы добрались до гостиной и в изнеможении опустились на диван. После такого приключения нам обоим нужно было отдышаться.

Когда сердце перестало пытаться вырваться наружу, я открыла глаза и повернулась к Дэниэлу. То, как он спас меня… впечатляло. Мало кому хватит сил на портал, а он вдобавок держал щит, да еще и сражался.

Его одежда выглядела так, будто в него выпустили пару зарядов дроби. Лицо и руки были покрыты мелкими порезами, а в складки блейзера забились крошечные осколки.

На первый взгляд видимых травм у него не было, но почему дыхание такое поверхностное, а глаза все еще закрыты?

– Господин Прокурор, вы в порядке?

Жеваный крот, что я несу? Глупее вопрос и не придумаешь. Аккуратно, стараясь не сделать хуже, я положила руку ему на плечо и сжала. У него вырвался едва слышный стон.

Тугие путы волнения сжали грудь. Если он не отвечает, значит, с ним явно что-то не так. А что, если я не справлюсь – и он умрет? Тревога нарастала, но я взяла себя в руки: в крайнем случае есть больница. Путы ослабли, но не разжались окончательно.

– Давайте разденем вас, проверим, не ранены ли вы.

Пожалуйста, пусть это будет небольшая рана: с ней я еще справлюсь, а вот с заклятием – нет.

Рука Дэниэла поднялась, но сразу бессильно опустилась обратно. Обе ладони покрывала запекшаяся кровь. Похоже, пока он ставил щит, осколки все-таки успели долететь до него. Вопрос только в том, есть ли еще ранения?

– Виола, не нужно, – хрипло проговорил он. Хвала Темным богам, он в сознании. – Мне нужна минутка. А потом я сам… – пробормотал он. Вот упрямый гоблин. Впрочем, мне некогда тешить его гордость.

– Вторая опция – отвезти вас в больницу. Хотите?

Дэниэл сел ровнее, а я подошла к нему и дрожащими от напряжения руками начала расстегивать пуговицы. После чего по очереди высвободила руки из блейзера. Осмотрела одежду – крупных дыр не видно, значит, скорее всего, других ранений нет. Неужели это магическое истощение? Читала, что иногда магия пытается восстановиться за счет ресурсов организма. И если их не хватит, то последствия могут быть плачевными.

Даже такое незначительное усилие окончательно выбило Дэниэла из сил. Цвет лица стал сероватым, отчего складывалось впечатление, что он балансирует на грани обморока.

– Я принесу аптечку, а вы пока посидите здесь, хорошо?

Как будто он мог уйти: в таком состоянии я даже не знаю, понимает он меня или нет. Неужели его оглушило заклятием? И что вообще это было за колдовство? Никогда подобного не видела.

Аптечка хранилась на втором этаже. По пути туда я распахнула дверь в спальню и сбросила плащ с добытым отчетом на кровать. В ванной схватила коробку с лекарствами и побежала обратно. Краем глаза зацепилась за отражение в зеркале: глаза горят, прическа растрепалась.

Когда я вернулась, Дэниэл продолжал сидеть на диване с закрытыми глазами. Лицо его стало еще бледнее. Безликая, что с ним?

Марлей со спиртом я промокнула его израненные ладони. Не до конца спекшаяся кровь понемногу отставала, обнажая порез на правой руке. Из него продолжала сочиться кровь. Дохлый гоблин, тут либо зашивать, либо исцелять магией. Первое делать страшно до трясучки, но я смогу, а вот с заживлением уверенности нет. Да и раскрывать свои магические способности Главному Прокурору графства не выглядит разумной идеей. Особенно когда за их сокрытие светит тюрьма.

Так, Виола, соберись. Первым делом уберем следы противостояния с Итаном, ладони приведем в порядок, а там можно и к лекарю отвести. Скажем, что плохо почувствовал себя на Кленовом балу.

Я потянулась к аптечке за бинтами и увидела, что на спинке дивана расплылось красное пятно. Пару минут назад его не было… Поэтому я внимательно осмотрела рубашку. Внутри все похолодело: кровь не была заметна на черной ткани, хотя она пропиталась ей насквозь. Жеваный крот, столько времени потеряла с царапинами на руках!

Голова закружилась. Если это что-то серьезное… если я что-то пропустила… Что, если уже поздно? От этих мыслей желудок сделал кульбит.

– Ничего не поздно! Держись, – упрямо прошептала я, обращаясь то ли к Дэниэлу, то ли к себе.

Нужно заняться раной на спине. Срочно. Возможность доехать до больницы, похоже, упущена. Только хватит ли мне сил? Скорее всего, он магически истощен. Это значит, что вся энергия будет идти на восстановление магического ресурса, а на заживление спины ее не останется. Но если его сначала немного восполнить… Рискованно, но может сработать.

Глубоко вздохнув, я приняла решение. Господин Прокурор, надеюсь, вы на меня не донесете.

– Я вас кое о чем попрошу, ладно? Мне нужно, чтобы вы выполняли то, что я говорю, иначе я не смогу вам помочь. Первое правило ваших лекций, только теперь слушаетесь вы. – Я храбро улыбнулась и посмотрела на него. – Расслабьтесь и не открывайте глаза, пока я не разрешу.

Он откинул голову на спинку дивана. Надеюсь, это значит да. Казалось, даже это движение давалось ему с трудом. Опустившись перед ним на колени, я взяла его за руки и переплела наши пальцы. Ладонями почувствовала неприятную липкость крови и холод его кожи. Да он ледяной! Дэниэл вздрогнул от моего прикосновения, а веки его дернулись. Так страшно сделать ему еще больнее, но мои способности невелики, и я не могу колдовать без прикосновений.

Глубокий вдох, и я представляю, как невидимая связь формируется между нашими ладонями. На выдохе я вкладываю частичку магии в нить, которая тянется от меня к нему. Затем еще раз.

Кажется, помогло. Я отпустила одну, уже теплую руку и осмотрела ее: рана затянулась, и теперь тонкий розовый шрам пересекал ладонь, как причудливая линия жизни. Через пару недель он посветлеет и станет совсем незаметным.

– Теперь откройте глаза. – Он сделал, как я попросила, и увидел, что я стою перед ним на коленях. Да еще и за руку держу. На его лице отразилось изумление. Глупая, глупая я: сначала встань, а потом проси открывать глаза!

– Мисс Барнс, что происходит? – хрипло, едва ворочая языком, спросил Дэниэл.

– Ничего, абсолютно ничего. – Я отпустила его руки и встала с колен. – Помогите мне снять с вас рубашку, пожалуйста. Сможете встать?

Дэниэл не ответил, но на ноги поднялся. Его тут же повело в сторону, но я поддержала его за плечи. Убедившись, что падать он не собирается, я начала расстегивать его рубашку. Складывалось ощущение, что пуговиц было в три раза больше обычного.

– Профессор Норт, у вас вся одежда с миллионом пуговиц? Если мне удастся вылечить вас, одеваться будете самостоятельно! – Желая разрядить обстановку, я нарушила негласное правило не вспоминать про случай в кладовке кофейни. Он ничего не ответил, продолжая отстраненно рассматривать свои ладони.

Когда я закончила с пуговицами, Дэниэл снял рубашку и сразу же поморщился от боли. Пропитанная кровью ткань прилипла к ране, начиная присыхать, а он ее резко дернул.

Без сдерживающей ткани кровь сразу начала собираться в ране, готовая скатиться вниз. Глубокий неровный порез длиной дюймов семь-восемь проходил под нижними ребрами и уходил на спину. Остальное – мелкие царапины. Похоже, его задело, когда он развернулся, чтобы создать щит.

– У вас на спине рана. Она… – я запнулась, подыскивая правильные слова, – довольно неприятная, но я попробую вам помочь. Сядьте обратно, пожалуйста. – Дэниэл послушно сел. Вернее, просто обрушился вниз. – Закройте глаза и ничему, совершенно ничему не удивляйтесь, ладно?

Со всей возможной осторожностью, стараясь не сделать больно, я села к нему на колени лицом к лицу. Мне нужно прикоснуться к его телу, чтобы воздействовать на рану магией. Не только рукой – о, это было бы слишком просто, – а всем телом. Чем больше площадь соприкосновения, тем сильнее воздействие. Понятия не имею, правда это или нет, но так меня учила бабушка, а я склонна ей доверять. Надеюсь, сработает.

Дэниэл напрягся, но глаза не открыл. Того, что последовало дальше, он точно не ожидал: я обняла его, крепко прижавшись к груди. Одну ладонь расположила на ране, другой обхватила спину. Глубокий вдох, и связь между нами начала формироваться тончайшей нитью искрящейся магии. Она дотянется до раны и залечит ее сама. Мне лишь нужно было направлять ее и подпитывать силой.

Выдох. Искры силы пробежали по нити от меня к нему.

Еще вдох. Я сосредоточилась на том, чтобы направить магию к ране. Нужно было не просто стянуть края пореза, а добиться, чтобы ткани начали срастаться, чтобы мышцы, сосуды и капилляры соединялись так, словно ничего и не случилось.

Выдох. Еще немного магии для Моего Незнакомца. Нить понемногу утолщалась, пропуская через себя все больший поток энергии. Удерживать ее становилось все сложнее.

Со вдохом я откинула голову назад. Моему телу нужен был не только воздух, но и сила. Свою я почти всю истратила. Вот только, в отличие от воздуха, новый источник энергии мне взять было неоткуда.

Чтобы не потратить последние крохи магии на удержание нити между нами, я прижалась еще плотнее. Выдох.

Все. Пусть энергии во мне почти не осталось, но у меня получилось.

Я открыла глаза и сразу же встретилась взглядом с Дэниэлом. Его лицо находилось в паре дюймов от моего, а руки лежали у меня на талии. Внезапно я ощутила тепло его ладоней на своем теле сквозь тонкий слой вечернего наряда. И поняла – сработало.

– Профессор Норт, как вы себя чувствуете? – как ни в чем не бывало спросила я и попыталась слезть с его коленей, но он продолжал крепко держать меня за талию.

В этот момент я осознала всю двусмысленность ситуации и особенно остро почувствовала, что сидела на нем буквально верхом. О Темные боги! Пока он истекал кровью, мне было как-то не до приличий, честное слово. Но сейчас… Хотелось провалиться сквозь землю.

– Противоречиво, мисс Барнс. Очень противоречиво. – Одна рука начала медленно продвигаться вверх по моей спине, скользя по тонкой коже спины, позвонок за позвонком, пока, наконец, не добралась до того места, где оканчивалась сатиновая часть наряда. Теперь его кожу от моей отделяла лишь тончайшая дымка шифоновой ткани.

Видимо, он заметил румянец, покрывший мое лицо, отчего его губы растянулись в едва заметной усмешке:

– Для девушки, сообщившей всему Департаменту Дознавателей о том, что у нее роман с Прокурором, вы чересчур легко смущаетесь. – Он провел тыльной стороной ладони по моей шее и щеке, снова обнимая за талию. Ему явно стало лучше. Может, стоило его чуть-чуть недолечить, так сказать, в профилактических целях?

– Для раненого, буквально истекающего кровью мужчины, вы слишком разговорчивы.

– Спишем это на последствия ранения. – Он придвинулся еще ближе, да так, что его колючая щека прижалась к моей, и прошептал на гране слышимости: – И это тоже.

Я так и не успела понять, что он имел в виду, когда он поцеловал меня.

Сначала это было легкое касание губ. Затем еще одно. Невесомо, самыми кончиками пальцев, он медленно прошелся по обнаженной коже между лифом и брюками. Искры наслаждения пробежали вниз по позвоночнику, окончательно уничтожая любые попытки к сопротивлению. Я сдалась своим желаниям без боя.

Не было смысла отрицать, что я хочу его. Наше взаимное влечение вспыхнуло как пожар, когда он снимал свою рубашку в дюймах от меня в далеком городе Ворсинг. И не угасало ни на минуту, по крайней мере у меня.

Перестав сдерживаться, я жадно провела ладонями по обнаженным предплечьям: под моими прикосновениями мышцы на его руках напрягались. Мои топ бесстыдно полез вверх. Подставляя шею под его поцелуи, я откинула голову назад, а кончики распущенных волос начали щекотать кожу на пояснице.

В какой-то момент Дэниэл снова вернулся к моим губам. Поцелуй становился все более глубоким, напористым и страстным.

Он провел губами по моей шее, ключице. Нежно поцеловал ее, опускаясь все ниже…

Громкий звук шагов у входной двери вернул нас в реальный мир. Стук в дверь.

«Ви, ты дома? Открывай», – послышался приглушенный голос брата. Слава богам, я не просто закрыла дверь на замок, но и задвинула щеколду. Иначе Хью просто открыл бы дверь своим ключом.

Дэниэл вопросительно посмотрел на меня.

– Второй этаж, первая дверь налево, – прошептала я ему на ухо, а он в ответ прикусил меня за мочку. Я не смогла сдержать стон удовольствия и увидела восторг на лице Моего Незнакомца.

Немного неуклюже я слезла с его колен, по какой-то причине избегая его взгляда. Дэниэл подхватил одежду и бесшумно поднялся по лестнице.

Кинув плед на спинку дивана, чтобы замаскировать кровь, я крикнула брату, который уже начал ломиться в дверь:

– Иду-иду!

Я закрыла аптечку и ногой задвинула ее под диван. Набросила на плечи другой плед, как частенько делала по вечерам. Вроде все. По ощущениям – как будто прячусь от родителей, которые застукали меня за чем-то запрещенным. Не то чтобы такое часто случалось, но опыт незабываемый.

– Привет! Не ожидала тебя так рано, – уютно кутаясь в плед, поздоровалась я с братом.

– Привет, да дурацкий вечер сегодня получился, вот и ушел домой пораньше. Тебя, правда, не нашел, но решил, что ты большая девочка и справишься без меня.

– Ты прав, братец, я справилась и ушла еще раньше тебя. Что-то устала сегодня, – громко зевнула я. – Ладно, я наверх. Спокойной ночи, если вдруг не увидимся! – крикнула я уже со второго этажа, внимательно наблюдая за ним. Он снял плащ, казалось, не замечая ничего подозрительного.

Улыбка мгновенно слетела с моего лица, когда я открыла дверь в свою комнату. Там передо мной предстала удивительная и одновременно пугающая картина – Мой Незнакомец сидел у меня за столом и листал скопированный отчет патолога по делу Илли.

Похоже, мне конец.

Странно видеть его в моей спальне. Комната вдруг показалась чужой и слишком маленькой. Девчачьи розовые занавески, пара пустых чашек с засохшим кофе – семь, но кто считает? – и книги, сложенные прямо на полу. Скорпионов тоже лишний раз не покажешь. Потребуется слишком много объяснений. Интересно, приличным писателям дарят сушеных членистоногих насекомых? Если они вообще насекомые, в чем я не была уверена.

– Это не то, что вы думаете! – сразу начала оправдываться я.

– Просветите меня, что же это? – Мой Незнакомец бросил папку на стол, порывисто поднялся со стула и подошел. Он приподнял мой подбородок большим и указательным пальцами, долго всматриваясь мне в глаза. Я выдержала его взгляд, хотя, жеваный крот, это было непросто. Отпустил, но не отошел.

К моему величайшему сожалению, он уже надел свою черную рубашку. Передо мной снова стоял застегнутый на все пуговицы господин Прокурор.

– Я все объясню, клянусь Безликой! – Я закрыла замок. Не стоит начинать разговор, когда дверь нараспашку – все-таки Хью дома. Мой Незнакомец дотронулся до стены, и комнату накрыл полог тишины, отрезая нас от внешнего мира.

– Уж потрудитесь. Заодно я бы хотел услышать про ваши магические способности и как вы оказались вдвоем с Керрингом в пустом морге.

– Оправдываться я не собираюсь. Я не чувствую вины, – Дэниэл смерил меня таким тяжелым взглядом, что мне пришлось добавить, – за магию. За морг – да, виновата. Все пошло не по плану, – я начала рассказ с понятной части, но даже здесь нужные слова находились с трудом, – я… Он… Видимо, он проследил за мной. Он же студент выпускного курса Лекарского факультета, у него есть доступ в морг.

– О, я знаю, что он студент выпускного курса Лекарского факультета, и у него действительно есть доступ в морг. Но какого гоблина там делали ВЫ?

Мой Незнакомец стоял у окна: сесть ему было негде, так как моя комната не была предназначена для гостей.

– Пожалуйста, располагайтесь. – Я указала рукой на место у письменного стола. Дэниэл медлил. Я первой села на кровать. – Боюсь, этот разговор займет какое-то время.

Дэниэл опустился на предложенное место, скрестил руки на груди и внимательно на меня посмотрел. Ну что за взгляд у него? Невозможно ни на чем сосредоточиться. А рубашка всегда так плотно облегала его плечи? Я одернула себя и обреченно спросила:

– С чего мне начать?

– С магии. Давно вы умеете ей владеть?

– С детства. – Я опустила глаза. Не было смысла врать, все равно он видел, что у меня есть магические способности.

– Как о вас не узнали?

– Мы хорошо прятались, господин Прокурор.

Это обращение возымело эффект разорвавшейся бомбы.

– Мисс Барнс, вы отдаете себе отчет, что как Прокурор я обязан сообщить о вас властям? О чем вы думали, когда из всех людей решили открыться мне? Я первым делом должен пойти в здание Юстиции и доложить о скрытом маге.

– Пойдете? – я задала свой вопрос почти шепотом, подняв на него взгляд. Во рту пересохло.

– Нет.

Дэниэл глубоко вздохнул и устало провел рукой по лицу, словно в попытке стереть все случившееся за день.

– Значит, я в безопасности. – С этими словами я встала с кровати и подошла к нему. Улыбнулась и дотронулась до его плеча, чуть сжала.

– Ты настолько мне доверяешь? – Он накрыл мою ладонь своей, не давая ее убрать. Перешел на «ты». Таким он мне нравился гораздо больше, чем когда говорил со мной официальным тоном, называя «мисс Барнс».

– Да.

Он опять посмотрел на меня и резко заговорил, отпуская руку:

– Темные боги, подумай, что произошло бы, узнай о твоих способностях кто-то другой? Керринг, например? Держу пари, ты сидела бы в камере. Причем я не уверен, в тюремной или в той, которая, наверняка есть подвале его загородного дома.

Слова про камеру выбили из меня весь воздух. Я отняла руку и прижала ее к груди. Камера? Какая камера? Я шагнула назад и задела письменный стол. Вцепилась в столешницу. На автомате схватила старую чашку и допила содержимое. Во рту тут же разлился мерзкий привкус холодного прогорклого кофе. Сделав вид, словно делаю второй глоток, я осторожно выплюнула эту гадость обратно. Отвратительный напиток резко вернул меня к реальности.

– В каком подвале? – мой голос задрожал, и я с размаху плюхнулась на кровать. Своей суетой я разбудила Барбару, которая вспорхнула с хвоста скорпиона и села мне на руку. Возможно, моя фантазия разыгралась, но она будто погладила меня своей лапкой, успокаивая.

– Керринг не просто настойчивый поклонник. У него есть пара нехороших историй в прошлом. Их удалось замять только благодаря деньгам его родителей.

– Откуда ты знаешь, что он мой поклонник? – Я подозрительно посмотрела на него. Привкус прогорклого кофе никак не уходил, и мне пришлось взять пастилку «Мгновенной мятной свежести». Хью обожает эти зачарованные леденцы, поэтому они валяются у нас по всему дому в жестяных коробочках. Если после них подышать на стекло, оно покроется узорами инея. – Джо разболтала?

– Не совсем. – Уголок губ изогнулся в едва заметной усмешке. – Сначала мы с Морганом случайно услышали ваш с братом спор про Керринга. Потом Джо попросила нас узнать о нем побольше, рассказав про слежку. Мы проверили его биографию и, копнув чуть глубже, нашли кое-что неприятное: ты не первая его обсессия. Делом техники было вычислить предыдущих жертв и побеседовать с ними.

– Жеваный крот, ты сказал «предыдущих жертв»? – По привычке я залезла с ногами на кровать. Барбара прошлась по моей руке и остановилась на ладони.

– Мисс Барнс, приличным девушкам не пристало так выражаться. – Сарказм сквозил через каждое его слово. Я фыркнула – снова эта «мисс Барнс», вместо «Виолы».

– Господин Прокурор, полчаса назад вы сами убедились, что приличной меня можно назвать с большой натяжкой.

Наши взгляды встретились, и мир вокруг замер. Только мы вдвоем. Мыслями в недавнем прошлом.

Дэниэл первым прервал молчание.

– Это мы с тобой тоже обсудим. Позднее.

– Как всегда «это ничего не значит», да? – не удержалась я от возможности подколоть его. Он глубоко вздохнул и ответил:

– Мы. Обсудим. Это. Позже. Сначала я расскажу о Керринге. Я хочу, чтобы ты осознавала, насколько он опасен. – Он никак не отреагировал на мой выпад. – Затем мы обсудим магию, а уже потом поцелуи.

– Господин Прокурор, я не ослышалась? Будут еще поцелуи? – Не знаю, какая сущность в меня вселилась, но флиртовать с ним было таким понятным и безмерно приятным занятием. Он не ответил. Только слегка сжал мою руку. И это было… многообещающе.

– Девушек, которых он преследовал, было три. Две отказались с нами говорить. – Заметив мой вопросительный взгляд, он лишь пожал плечами. – Расследование неофициальное, они имели на это право. Третья согласилась. Ее история напоминает твою: сначала он принялся посещать те же занятия, что и она, а потом переехал поближе, втерся в доверие к ее друзьям. Постоянно находился рядом. – Он сделал паузу, словно обдумывая, стоит ли продолжать, и добавил то, от чего у меня внутри все похолодело: – Она подозревает, что он тайком мог проникнуть в ее дом.

В этот момент я буквально почувствовала, как кровь отлила от лица. Я подошла к окнам и зашторила их так, чтобы не оставалось ни щелочки. Дрожащими руками я пересадила Барбару на одного из скорпионов. Она не возражала.

– Не бойся. – Дэниэл правильно понял мое состояние. – Во-первых, он не настолько глуп, чтобы явиться сюда сейчас. А во-вторых, я с тобой. Поверь, я смогу тебя защитить.

Сегодня он это доказал. Мои руки тряслись все сильнее, а воздуха катастрофически не хватало. Эмоции кружили в хаотичном вихре. Наконец, не выдержав, я решилась. Подошла к Дэниэлу, осторожно села к нему на колени и обняла. Пару мгновений он сидел неподвижно, и я уже начала думать, что, возможно, это было ошибкой, когда он неожиданно обнял меня в ответ. Его широкая ладонь поглаживала мою спину, успокаивая. Я зарылась лицом в уютную ямку между его шеей и плечом. Он порывисто вздохнул и притянул меня еще ближе.

Тепло, уют, спокойствие. Нежность. Его рука мягко скользила по моей спине, будто оберегая от всех бед.

– Дальше все произошло стремительно. У девушки появился настоящий кавалер, и Керринг показал свое истинное лицо. Сначала он напал на парня, а затем ворвался к ней в дом и попытался похитить ее. Она чудом сумела отбиться и побежала за помощью к Патрульным. Но деньги сделали свое дело – все замяли. Эту историю я намерен расследовать.

Я кивнула. Дэниэл справится с этим, но мне-то что делать? Очевидно, Итан сумасшедший. По коже пробежал холодок. А мое похищение он не планирует?

– Тебя защищают мои чары. – Дэниэл будто прочитал мои мысли. Его голос внезапно охрип. – Еще до того, как мы узнали все о Керринге, я перестраховался и наложил на тебя пару охранных заклинаний. Просто на всякий случай. Именно благодаря им я узнал, что ты в опасности.

– Ты что, следил за мной?

– Охранял тебя. Разница есть.

– Без спроса.

– Я знал, что ты не попросишь.

В моей голове не укладывалось, что кому-то пришло в голову «просто на всякий случай» повесить на меня несколько охранок. С одной стороны, кто его просил? Почему он думает, что я не в состоянии постоять за себя?!

С другой стороны, в этот раз он и правда меня спас. Но это не дает ему право вешать на меня заклинания без спроса!

– В любом другом случае я бы немедленно выставила тебя из своей спальни и не разговаривала до скончания веков, но сейчас… спасибо. Если бы не ты, я, вероятно, действительно была бы уже у него. Или мертва, – последние слова я прошептала.

Шансы на то, что я впаду в истерику, стремительно росли. От осознания того, насколько реальной была опасность, меня начинало трясти.

– Виола, все в порядке. Ты в безопасности. – Дэниэл осторожно коснулся губами моих волос. Такой невинный жест. Обычно так успокаивают маленьких детей. От острого чувства жалости к себе слезы навернулись на глаза. Я не сдержалась и всхлипнула.

– Прости… Обычно я не та-та-такая… Просто все навалилось… Ограбление морга. Поклонник, который хочет меня похитить. – Еще один всхлип. – Ах да, еще и Прокурору рассказала, что я незарегистрированный маг. Многовато для одного вечера. – Я постаралась улыбнуться, но вышло так себе.

Дэниэл положил ладонь мне на щеку, посмотрел в глаза и серьезно сказал:

– Насчет последнего: твой секрет в безопасности.

Я не стала ничего отвечать, а просто обняла его за шею и легонько притянула к себе. Наши лица замерли в дюйме друг от друга. Не удержавшись, я мягко коснулась губами его губ. Не поцелуй, но будущее обещание.

С сожалением отстранилась и спросила:

– Что мне делать с Керрингом?

– Пока ничего. Он имел право находиться в морге, это ты проникла туда незаконно. Мы не можем обвинить его в нападении, так как тогда он скажет, что всего лишь защищался.

– Ты видел его заклинания? Черное магическое пламя – хороша защита! Хотя постой, лучшая защита – это нападение, да? – Злая усмешка тронула мои губы.

Дэниэл не отреагировал на мой сарказм и спокойно ответил:

– Виола, мы не можем рассказать о черном пламени, не упомянув твоего незаконного проникновения в морг. Напомню, морг – это государственное учреждение. Если вопросов станет слишком много, Дознаватели получат право применить любые магические воздействия, включая заклинание Абсолютной Правды. Ты ведь знаешь, как оно действует? Ты сама расскажешь обо всем, что скрываешь. Совершенно обо всем.

– О боги. – Я прикрыла глаза в попытке спрятаться хотя бы на мгновение от всего этого сумасшествия, куда сама себя загнала. – У меня есть предложение. Давай забудем обо всем, что произошло сегодня вечером. Хотя бы ненадолго. Мне… мне нужно время, чтобы переварить это все.

– Хорошо. – Мне показалось, что я ослышалась. Моему Незнакомцу так легко удивить меня.

– Ты согласен? Жеваный крот, тебя все-таки задело заклятием? Не вижу других объяснений. – Шутливо положила руку на его лоб, но он взял мою ладонь в свою и прижал к своим губам. Искры удовольствия побежали по венам.

– Я согласился, потому что невозможно исправить то, что уже произошло, – серьезно проговорил он. – Тебе нужно успокоиться и отдохнуть. Нет ничего срочного, требующего нашего внимания прямо сейчас.

– Значит, сегодня ты останешься со мной?

Пожалуйста-пожалуйста, скажи «да»! Внутренне я скрестила пальцы и замерла, боясь спугнуть удачу.

– Нет, Виола, я поставлю все известные мне заклинания защиты на твой дом, но сам я не останусь.

– Я не это имела в виду… Мне… Мне очень страшно. Что, если Итан придет за мной? Он сильный маг… Ты видел его черное пламя? Он сожжет мой дом за пару минут. Вдруг ты не успеешь вернуться? – Перед глазами все начало расплываться от слез, но я держалась из последних сил. Спрятав лицо у него на груди, глухо проговорила: – Не уходи, только не сейчас.

Он молчал бесконечно долго, словно боролся сам с собой. Наконец, негромко ответил:

– Хорошо, я останусь. Ложись, тебе нужно поспать.

– А если я попрошу тебя лечь рядом?

Девушке можно помечтать, верно?

– Нет. Ты – в кровать, а я посижу здесь.

– Такой благородный и ужасно скучный, – притворно вздохнула я и с неохотой встала с коленей Моего Незнакомца.

Пока я выбирала в комоде камизу поинтереснее, он начал накладывать защитные чары. Воздух вокруг слегка дрожал, как будто волны невидимой силы пробегали по комнате.

Когда я вернулась из ванной, Дэниэл стоял у окна спиной ко мне. По напряженным плечам было видно – он смотрел не на город, а на мое отражение. Я медленно подошла. Он знал, что я рядом, но так и не обернулся.

Обняв его за талию, я прижалась щекой к его спине. Ткань рубашки была теплой, дыхание – ровным. Я не знала, что будет завтра. Но сейчас… сейчас он был со мной. Мы молча стояли, боясь прервать это волшебное мгновение.

А за стеклом мерцали звезды – будто тоже знали, что эта ночь только для нас.

Мой взгляд лениво следил за маленькими частичками пыли, танцующими в воздухе. Их подсвечивали лучи утреннего солнца, проникая сквозь занавески.

Я пребывала в том блаженном состоянии между сном и бодрствованием, когда ты уже вроде проснулся, но все еще держишься за остатки грез. Где-то на задворках сознания шевелилась мысль, что чего-то не хватает.

Или кого-то!

Резкий проблеск воспоминаний прорвал тонкую грань, отгораживающую мысли о вчерашнем дне. Меня накрыло осознание, что я вчера натворила. Я простонала, накрывая голову подушкой. Попыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло. С кем не бывает, правда?

Ни с кем, Виола, ни с кем.

Спустя какое-то время я успокоилась, отложила подушку и осмотрела комнату. Мой Незнакомец ушел.

Словно в ответ на мое разочарование на солнце набежало облако, и волшебный утренний свет погас. Пора подниматься.

Я встала с кровати, подошла к окну и отдернула занавески. Сквозь серую пелену проглядывали лоскутки голубого неба.

На клавиатуре печатной машинки лежала записка:

Я постучала в дверь кабинета без таблички. По пути к Северной башне я успела успокоиться, и сейчас на моем лице была лишь маска равнодушия.

Профессор Норт и господин Дознаватель ждали меня внутри. Я сдержанно поприветствовала их и присела на краешек гостевого стула. В руках я все еще держала свою замаскированную юбку.

На правах хозяина первым заговорил Дэниэл. По его непроницаемому виду невозможно было предположить, что всего пять минут назад он держал меня в объятиях, вальсируя посреди волшебного леса. Стало горько.

– Мисс Барнс, не желаете кофе?

– А мне ты кофе не собираешься предложить? – вклинился господин Дознаватель. Интересно, он всегда такой колючий или только рядом с братом?

– Тебе, Морган, я просто налью чашку. Не помню, чтобы ты когда-либо отказывался. – Дэниэл подошел к столику, который стоял у книжного шкафа, и принялся звенеть посудой. Похоже, в этот раз он приготовил кофе если не сам, то с минимальным использованием магии. Спустя пару минут он поставил на стол три чашки.

После всего, что произошло вчера, я была на грани опустошения, а сегодняшний разговор стал последней каплей. На душе растекалась беспросветная тяжелая тоска.

Господин Дознаватель первым сделал глоток, откинулся на спинку стула и, с интересом взглянув на меня, спросил:

– Виола, что там у вас за очередной рулон тряпок? Только не говорите, что это опять одежда, – добродушно усмехнулся он.

Щеки загорелись. Я поправила воротничок рубашки и ответила:

– Именно она. Сегодня я расскажу, как она здесь оказалась.

Я бросила сверток на стул у стены, перегнувшись через подлокотник. Он развернулся, и юбка оказалась на виду, но мне было все равно. Затем взяла свою чашку, обхватив ее ладонями. Если можно выпить кофе, значит, все не так уж и плохо, да?

– Не уверен, что хочу слушать о ваших очередных приключениях с моим братом.

– Боюсь, что именно о них нам и придется сегодня поговорить. Но не надейтесь, там не будет ничего непристойного.

Мой рассказ о том, как я сбежала с бала, проникла в морг и встретила там Итана, занял не больше пяти минут. Про то, что случилось после, я умолчала.

– Виола, ваша привязанность к моргу понятна, но зачем вламываться туда ночью? – спросил господин Дознаватель своим привычным снисходительно-ехидным тоном.

– Мисс Барнс не смогла унять свое любопытство, нестерпимо желая ознакомиться с отчетом патолога, – ответил за меня Дэниэл. Он снова засыпал в кофе двадцать ложек сахара и, кажется, искренне наслаждался этим вкусом.

Господин Дознаватель присвистнул:

– То есть это буквально проникновение со взломом? Дэниэл, позволь уточнить, по какой причине ты не арестовал мисс Барнс?

– Назовем это личным суждением.

– И кто из вас сжег морг?

– Никто, это был Керринг.

– Еще интереснее. – Морган закинул ногу на ногу и поставил пустую чашку обратно на стол. Вмиг он стал серьезным и собранным. Таким я видела его лишь на месте преступлений. Кажется, в нем уживались две личности: веселый повеса, любящий джаз и танцы, и холодный профессиональный Дознаватель, от цепкого взгляда которого не ускользнет ни единая деталь. – Зачем Керрингу сжигать морг? В отличие от Виолы, он там находился вполне легально.

– Не думаю, что он сделал это специально. Во время нашей борьбы он призвал Черный огонь, скорее всего, он вышел из-под контроля.

Все замолчали. Я с содроганием сердца вспомнила, как увидела дрожащее, ослепительно черное пламя на кончиках пальцев Итана. Его ни с чем не спутаешь, даже если раньше читал о таком только в книгах.

Господин Дознаватель постукивал пальцами по подлокотнику, размышляя вслух:

– Выходит, Итан – психопат, причем магически одаренный. У меня получилось призвать Черное пламя лишь раз, и то в разгар серьезной заварушки. – Он резко прекратил отстукивать только ему известный ритм, цепляясь за подлокотник. – Если я правильно помню, в его личном деле указан средний уровень магических способностей. Черный огонь – это уже критическая отметка. Годы обучения, обязательная служба в определенных департаментах, полный набор радостей. В Лекари ему путь заказан.

Дэниэл невесело усмехнулся. Все знали про обязательную службу магически одаренных, но то, что нельзя даже выбрать род деятельности, поражало. Интересно, выбор профессии братьев связан с их собственными амбициями или за ним стоит требование закона?

Господин Дознаватель элегантно потянулся и заглянул в чашку. Пусто. Он вздохнул с легкой театральностью, покачал головой и провел по фарфору указательным пальцем. Внутри заклубился темно-серый искрящийся туман. Через пару секунд он испарился, оставив после себя темную гладь кофе.

– Подытоживая ваши ночные приключения: мисс Барнс вломилась в морг, но дело мы на нее не заводим. И из-за этого мы закрываем глаза на шалости Керринга с Черным пламенем, верно? – привычный саркастичный тон, холодный, почти как у брата.

Мне стало не по себе. Что, если они передумают и решат завести на меня дело? Поджог морга – это серьезное преступление, уверена, что им важно найти виновных как можно скорее.

На Дэниэла ничуть не повлиял тон брата, и он спокойно ответил:

– Да, все так.

– Братишка, поздравляю. Наконец-то ты отступаешь от буквы закона. Давно пора попробовать вкус свободы! – Господин Дознаватель отсалютовал брату чашкой. Тот поморщился. Теперь настала его очередь включить свой пронзительно-ледяной тон. Уверена, что он припасен для самых прожженных преступников.

– Морган, на все есть причины. В конце концов, я не хочу, чтобы сгорело здание Юстиции. Ведь теперь Виоле нужен отчет Дознавателей, и кто знает, на что она пойдет, чтобы добыть его.

Вот сутулый дохлый гоблин! А без обвинений нельзя было обойтись? Господин Дознаватель захохотал так громко, что чашка дернулась, и во все стороны полетели брызги кофе, оставляя мелкие пятна на его рубашке. Он нахмурился, достал из кармана белоснежный носовой платок и принялся оттирать их. Стараясь не отвлекаться от своего дела, он раздраженно спросил:

– Виола, на кой вам сдался этот отчет? Откуда такая уверенность, что эти убийства связаны?

Настал мой звездный час. Улыбка невольно появилась на лице: эти аргументы я готовила все утро.

– Во-первых, положение тел: одинаковые позы, нет следов борьбы. Во-вторых, оба задохнулись: в одном случае перьями, в другом – кофе. Вопрос, как именно произошло убийство? Мое предположение – чары переноса. В гостинице они применялись. Теперь мне нужно проверить отчет по убийству Илли, чтобы узнать, какие чары использовали в кофейне.

Все это я выпалила на одном дыхании. Во рту пересохло, но я продолжила, не прерываясь:

– Если преступник воспользовался чарами переноса, то способ убийства поможет связать эти два дела воедино. Проблема заключается лишь в том, что общего мотива я не вижу, – закончила я и теперь спокойно допила свой кофе. Кажется, это триумф!

– Мы рассматривали эту версию, – без особого энтузиазма заметил Морган. – И да, мы не стая несмышленых щенков. Все-таки не первый день работаем. Проверили: ни общих друзей, ни деловых пересечений. Разве что оба жили в Хоршеме.

Он поставил чашку и хмуро посмотрел на оставшиеся пятна кофе на рукаве. Если его так беспокоит чистота, мог бы выучить пару бытовых заклинаний.

– Может, какой турист выпил невкусный кофе у Илли, остался недоволен ночевкой в «Гусиных потрохах» и решил отомстить? Больше версий нет, – пожал плечами господин Дознаватель.

– Звучит безумно. – Я зябко повела плечами и покрепче запахнула полы блейзера.

– Безумец? Возможно. Но методичный и очень опасный. Настолько, что, убив двоих, сумел замести следы так, что у нас нет ни единой улики. – Дэниэл скрестил руки и откинулся на спинку стула. Глаза прищурены, губы сжаты. – Скорее всего, он умело маскирует свое истинное лицо.

– Еще не забывайте, что он маг, – добавила я. – Если с кофе еще понятно, то набить перьями дыхательные пути без магии не получится.

– Круг поисков сужается, но не сильно, – пожал плечами Морган. – Кофейня Илли находится через дорогу от Академии. Сколько магов заходило туда перекусить между лекциями? Кстати, о перекусе: Дэн, организуй нам сэндвичей каких-нибудь. От этих подпольных детективных интриг я уже проголодался.

Дэниэл раскрыл ладонь, и на кончиках пальцев замерцала магия. Серый туман с искрами ярко-голубого цвета накрыл столик-тележку, где стоял кофейник. Через мгновение дымка рассеялась, и на ее месте появилось несколько разноуровневых блюд с закусками. Небольшие сэндвичи, тарталетки, нарезанные фрукты – чего там только не было. Морган не стал дожидаться приглашения и сам прикатил тележку с едой. Пока он ее вез, посуда на ней тихонько позвякивала. Локтем он отодвинул в сторону кипу бумаг, лежащую на столе господина Прокурора, и переставил тарелки на освободившееся место.

– Почему мне не дают доступ к ресторациям из рабочего кабинета? – заворчал Морган, принявшись за первый сэндвич. Я думала, господин Прокурор наколдовал все эти закуски, а оказывается, он просто их перенес.

– Не дорос еще.

К моему удивлению, оба рассмеялись. Вкусная еда положительно повлияла на настроение, царившее в кабинете. Решив этим воспользоваться, я вернулась к обсуждению убийств:

– Что насчет гостиницы? Постояльцев и прочих посетителей там определенно меньше, чем в кофейне. Хозяин наверняка вел учет.

– Учет он, конечно, вел. Даже два – один для налогов, другой для дела. Приказчик сначала мялся, потом сдал все, что было.

Господин Дознаватель потянулся к блюду с десертами, но, передумав, взял еще один сэндвич, на этот раз с лососем. У меня же аппетита не было, собственно, как и всегда, когда я волновалась.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Интересного много, но мало относящегося к делу. Несколько неверных жен и мужей, пара сходок представителей преступного мира, одна тайная встреча с издателем, – ехидно перечислил господин Дознаватель. Я закатила глаза – он сегодня не уймется.

– Там было мое имя?

– Нет, только вашего брата. Вымышленное, конечно. Еще более интересно, что он использовал его несколько раз. – Он внимательно посмотрел на меня.

– Тут я ни при чем. У Хью насыщенная личная жизнь, к нам домой он своих дам не водит. Ожидаемо, что у него есть проверенная гостиница, где умеют хранить секреты.

Две пары глаз уставились на меня с ярко выраженным сомнением, но я продолжила:

– Вы можете показать нам эти учетные книги? Хью вполне может знать кого-то из постояльцев.

Господин Прокурор долго смотрел на меня, но наконец принял решение:

– Мисс Барнс, если вы согласны на печать неразглашения, то мы покажем вам документы по делу Илли. Правила такие: работа с важными бумагами только в моем кабинете. Кроме заметок выносить ничего нельзя.

Я была настолько ошеломлена свалившейся на меня удачей, что смогла только кивнуть. Дэниэл поднялся из-за стола со словами:

– Тогда подойдите и будьте добры вашу руку.

– И сердце? – не удержалась я. Проклятое чувство юмора порой опережало здравый смысл, и слова вылетали прежде, чем я успевала их как следует обдумать.

– Нет, сердце можете оставить при себе, – отстраненно ответил Дэниэл своим типичным серьезным тоном.

Мы встали друг напротив друга. Он держал мою ладонь, а я внезапно поняла: сейчас все изменится, и я стану частью расследования. По-настоящему.

Дэниэл взял меня за руку и переплел пальцы. Моих губ коснулся горячий воздух. Плотный, вязкий, он запечатал их, будто горячей смолой. Я чувствовала, как лопались пузырьки кипящей жидкости. Наверное, на моем лице отразился ужас, потому что он нежно сжал мою ладонь, поглаживая большим пальцем и успокаивая.

Наконец он отпустил меня. Непроизвольно руки потянулись ко рту, ощупывая его в поисках повреждений. Я ожидала почувствовать твердую корку обожженной плоти, но нет. Абсолютно обычные и полностью целые губы. Ну, может, чуть припухшие, как после страстных поцелуев. У меня вырвался облегченный вздох.

– На этом все. Завтра жду вас с братом к пяти. Не опаздывайте.

Позади меня открылся портал прямо к входной двери нашего дома в Барсучьем тупичке. Оттуда доносился шум улицы, контрастирующий с почти абсолютной тишиной кабинета. Я шагнула на порог, а на губах все еще пульсировал жар ошеломляющего заклинания.

Не успел еще раздаться звон будильника, как я уже проснулась. Хотелось поскорее увидеть отчеты Дознавателей.

А вот Хью, похоже, провел веселую ночку, и теперь его ждала расплата. Он явно не выспался, возмущаясь, что нужно тащиться на учебу. Моросил мелкий дождь, и, честно говоря, на улицу выходить не хотелось. Над городом нависли такие низкие тучи, что они частично скрыли башни Академии.

Все вокруг потемнело – фасады, деревья, даже лужи стали какими-то угрюмыми. Тротуар блестел мокрым зеркалом. Не успели мы пройти и полквартала, как я почувствовала, что чулки намокли. Посмотрела – ну точно, все покрыты грязными брызгами. Жеваный крот, мне еще целый день в них ходить!

В такую погоду нормальные люди сидят дома. Завернутые в плед, с чашкой чая и печеньем. Они уж точно не шлепают по лужам с утра пораньше. Ладно, здесь есть и светлая сторона.

– У меня хорошие новости. – Я взяла Хью под руку и, перекрикивая уличный шум, рассказала, что у нас появился доступ к следственным документам. Заодно я оттащила его подальше от края тротуара, чтобы какой-нибудь кэб не окатил нас мутной водой из луж, собравшихся по бокам дороги.

– Чего это профессор Норт так расщедрился? – с подозрением спросил Хью.

– Ну… – Я пожала плечами. – Он решил, что в моей теории есть что-то путное. Стоит проверить. Тем более, ты ведь бывал в этой гостинице – может, кого-то и знаешь.

Остальное расскажу потом. Про морг – точно, а вот про нас с господином Прокурором не уверена.

Хью сразу оживился. На ступенях Академии он скинул мокрый капюшон, и я заметила на его лице широкую улыбку.

Интересно, что обрадовало его больше: перспектива увлекательного расследования или возможность проводить время рядом с кабинетом ректора, куда частенько заглядывала его жена?

По расписанию первыми занятиями шли совмещенные «Основы лекарского дела». Этот обязательный для Дознавателей курс давал базовые знания в области магической медицины и учил оказывать первую помощь. Полезная штука, особенно когда работа постоянно связана с риском для жизни и здоровья.

Профессор Дитрих вел лекцию размеренно и увлекательно, умело разбавляя теорию случаями из практики. Но несмотря на это, я то и дело отвлекалась: мои мысли были далеко и крутились только вокруг Моего Незнакомца. Внезапный громкий смех выдернул меня из размышлений. Я успела услышать лишь окончание рассказа:

– …а когда я уже подумал, что бедняжке не помочь и пора прекратить делать искусственное дыхание, она взяла и начала меня целовать!

Смех перерос в хохот, кое-кто даже похрюкивал с задних рядов. Отсмеявшись, староста кокетливо спросила:

– Как порядочный джентльмен вы наверняка женились на ней?

– Увы, дорогая моя, лекарям частенько приходится закрывать глаза на правила приличия, чтобы спасти своих пациентов. – Он развел руками, грустно улыбнувшись. – Но в любом случае этого бы не случилось: для меня не существует ни одной девушки, кроме моей жены.

Женская часть аудитории восторженно ахнула.

Смешная, но странноватая история. Мало кто после развода говорит: «Для меня не существует других девушек, кроме моей жены». Бывшей. Любой разведенный мужчина использовал бы прошедшее время, не упуская случая пофлиртовать со студентками, растаявшими от его романтического признания.

Похоже, у кого-то все еще остались чувства к прежней супруге. Мне просто необходимо было это обсудить, отчего я прошептала Хью на ухо:

– Вообще-то он разведен. Однажды я видела его бывшую жену – очень даже интересная девушка.

– Женат? Девушка? Ты о нем? – Брат выразительно посмотрел на профессора, прикрыв рот тетрадью, и понизил голос до едва слышного шепота: – Он же старик.

– Ну, не прям уж старик. Джо сказала, что он младше ректора.

– Я на днях встретил Дитриха у поверенного в офисе. Думал, завещание пишет. Жеваный крот, а он разводился!

Остановиться на этой мысли подробнее я не успела, потому как профессор начал рассказывать новую тему.

– Можно? – Мы с Хью стояли на пороге кабинета профессора Норта. После лекарского дела мы послушали еще пару лекций, сбегали домой на обед, а затем вернулись в Академию. Нас ждали материалы расследований убийств Илли и хозяина гостиницы, отчего меня буквально потрясывало от нетерпения и азарта. Сможем ли мы найти то, что упустили Дознаватели?

– Войдите, – послышался голос профессора. Про себя я больше не называла его Моим Незнакомцем. По крайней мере, старалась так не делать. Изо всех сил я гнала мысли о нем прочь, потому как не желала быть чьей-то ошибкой.

Хью распахнул дверь, приглашая меня войти. Я сразу заметила существенную перестановку: ровно в центре теперь стояли круглый стол и три одинаковых кресла.

От сервировочного столика тянулся запах свежих булочек; крышка кофейника нервно подпрыгивала – явно заклинание пополнения совместно с чарами поддержания температуры.

Поздоровавшись, мы топтались у кресел, никак не решаясь сесть. Взгляд Хью сразу же зацепился за блюдо с печеньем.

– Добрый день, пожалуйста, располагайтесь. – Профессор сдержанно кивнул. – Мистер Барнс, мне нужно наложить заклятие неразглашения.

Наши отношения с новым издателем вот-вот выйдут на новый уровень – мы готовы подписать контракт.

Наш поверенный уже одобрил документ, но в последний момент все-таки внес несколько правок. «Для собственного спокойствия», – объяснил он. Сегодня Хью заберет финальную версию, поэтому немного опоздает на практическое занятие в кабинете профессора.

Как гора с плеч, не меньше. Если Безликая улыбнется мне, то к концу недели я сменю издателя. Даже думать страшно: вдруг спугну удачу. Новые темы, новый формат рассказов. Столько кровавых подробностей, сколько захочу!

Я невольно зажмурилась в предвкушении. Наконец что-то хорошее, а то казалось, меня приследуют одни лишь неудачи: сначала проблемы с издательством, потом история с Итаном. О личной жизни и говорить не хочется.

Хью обещал опоздать максимум минут на тридцать. Если повезет, впереди меня ожидают целых полчаса наедине с Моим Незнакомцем. Я стояла перед дверью кабинета, собираясь с силами, чтобы постучать. Подняла руку, коснулась гладкой поверхности, но замерла.

А если он подумает, что эта встреча подстроена? Пришлось все-таки постучаться. Иначе бы трусость взяла верх.

Из-за двери послышалось приглашение войти. Кабинет выглядел как и вчера. Единственное отличие – вещи на полках снова стояли на своих местах. Что же, господин Прокурор, я смогла вас капельку взбодрить.

– Профессор Норт, – поздоровалась я, скрывая улыбку. Забавно, как быстро он заметил неправильно стоящие безделушки и поправил их.

Мой Незнакомец сидел за столом, окруженный стопками бумаг. Он молниеносно просматривал документ за документом, делал пометки и откладывал их в одну из стопок.

– Мисс Барнс, – он оторвался от бумаг и коротко кивнул. Увидев, что я пришла одна, спросил: – Мистер Барнс сегодня не присоединится к вам?

– Присоединится, но позднее. У него встреча с поверенным, они обсуждают контракт с новым издателем.

Мой Незнакомец ничего не ответил, сосредоточившись на бумагах.

Я оглядела стопку толстых учетных книг в потертых тканевых переплетах и подтянула к себе первую попавшуюся. Распахнула ее – в нос резко ударил запах сырости. Так пахнут лишь те издания, что годами пролежали в холодных и влажных помещениях.

Чернила, которыми записывали имена постояльцев, выцвели, и разобрать их было не так уж и просто. Я настолько углубилась в чтение, что не сразу заметила, как Мой Незнакомец заговорил:

– Виола, ты забыла у меня в кабинете одежду. Пожалуйста, забери ее сегодня. Она вызывает лишние вопросы.

– У кого?

– Неважно. Просто забери. – Он встал и подошел к кофейнику. Звякнула посуда и по кабинету поплыл запах свежезаваренного кофе.

Тысячи игл ревности пронзили мое сердце, но я сдержалась. Почему-то я была уверена – заметила ее именно женщина. Мужчина не обратит внимание на кусок ткани, забытый в углу.

Молча подошла к стулу, на котором аккуратной стопкой лежали сложенные юбка и простыня. Попыталась запихнуть их в сумку – безуспешно. Не раздумывая, бросила простыню в корзину для бумаг, и юбка сразу легко вошла в отделение для учебников.

Пока я возилась с юбкой, профессор поставил передо мной кофе и вернулся за свой стол. Взяв в руки какой-то документ, он принялся читать, время от времени делая глоток из своей чашки и продолжая держать ее на весу.

Удивительно, но уходить он не собирался.

Мой Незнакомец поднял глаза от бумаг, и наши взгляды встретились. Я сразу же уставилась в учетную книгу, в которой не могла сейчас разобрать ни строчки.

Вдруг на столе профессора закружился темный вихрь – срочный вызов. Он коснулся воронки и застыл с закрытыми глазами на несколько мгновений, слушая сообщение. Затем убрал руку и сразу поднялся.

– Убийство в деловой части города. Боюсь, нам придется отложить работу с документами. Я не могу оставить вас одну в Академии. – Стоя у двери, он уже успел накинуть пальто.

Офис поверенного находился в деловом центре Хоршема. Я похолодела. Здесь всегда много народа, и вероятность того, что с братом что-то случилось, невелика, но щупальца волнения уже сжимали меня, перекрывая кислород. В первую очередь ко мне всегда приходят самые темные мысли.

– Известно имя жертвы?

Профессор замешкался, отчего из легких вышибло последний воздух. Он заметил мое состояние и торопливо ответил:

– Убит поверенный, мистер Льюис. Его нашел ваш брат.

Струна волнения лопнула. Хвала Безликой. Не Хью.

– Я с вами. – Я поднялась со своего места и торопливо подошла к двери. Чего-то не хватает. Сумка! Метнулась обратно к столу и через мгновение снова стояла рядом с господином Прокурором.

– Виола, это место преступления.

– Там мой брат! Я волнуюсь. – Мне пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Если спросят, скажем, что я пришла успокоить его.

– Вы считаете, что кто-то этому поверит? – Господин Прокурор скептически посмотрел на меня.

– Попрошу Хьюго устроить истерику, тогда поверят.

– Темные боги, вы сумасшедшая, – произнес он. Мне показалось или в его голосе мелькнули нотки восхищения? Он открыл портал и жестом указал на него:

– Прошу, после вас. Пока я не передумал.

Не веря до конца в свою удачу, я вошла в портал.

В офисе поверенного я сразу же подбежала к Хью и крепко обняла его. Он та еще ехидна, но от мыслей, что с ним могло что-то случиться, у меня все внутри сжалось.

– Ви, ты чего? – Брат попытался выбраться из моих объятий.

– Сделай вид, что я тебя успокаиваю. Тогда мне позволят остаться, – прошептала я ему на ухо.

– Ты в своем уме?

– Делай, как говорю. Я обещала профессору, – прошипела я сквозь зубы, крепче сжимая брата в объятиях.

– Будешь мне должна, – ответил Хьюго в ответ и вдруг начал порывисто дышать.

– Хью, присядь. Все в порядке. – Мой громкий голос невозможно было не услышать. Головы повернули даже Дознаватели, стоящие в дальней части офиса поверенного.

Хью закрыл лицо ладонями. А он хорош – по нему явно плачет актерская карьера.

– Дыши. Вдох – выдох. Еще раз. Вдох… выдох… Вот так. Молодец.

Украдкой я осмотрелась, продолжая гладить брата по спине. В приемной царил странно домашний уют, будто время здесь остановилось. Два кожаных кресла заманчиво стояли у стены – солидные, но издающие предательски смешные звуки, стоит в них только опуститься. Повсюду теснились орхидеи и другие экзотические растения, названия которых я не знала. В дальнем углу гигантская пальма расправила широкие глянцевые листья.

Здесь было тепло и влажно, словно в оранжерее: слишком живой фон для комнаты, где за дверью лежал труп.

Мы расположились рядом с кабинетом поверенного, где сейчас сновали Дознаватели.

Среди них стоял господин Прокурор. Собранный и серьезный, но словно чуточку более человечный, он внимательно слушал доклад Главного Дознавателя, а в какой-то момент даже рассмеялся. Шутить рядом с трупом – цинично. Или просто привычка тех, кто часто смотрит в лицо смерти.

Я не узнавала его. Передо мной был не преподаватель. Сыщик, бросающийся в омут расследования с головой. По-мальчишески влюбленный во взрослые игры в Дознавателей и преступников. Таким он мне нравился еще больше.

Пока длился доклад, он пару раз взглянул на нас с Хью. Быстро, оценивающе. Убедился, что мое присутствие не вызывает вопросов, а брат хорошо отыгрывает свою роль. Так он и ушел в одну из комнат офиса, куда его увлек Главный Дознаватель.

Мы остались одни. Видимо, все решили дать свидетелю время прийти в себя. Шепотом я спросила:

– Расскажи, что произошло. В двух словах.

– Я пришел за контрактом, в приемной никого не было. – Брат наконец-то выпутался из моих цепких объятий, повел плечами, разминая их, и заговорил: – Постучался в кабинет, никто не ответил. Я толкнул дверь, а она оказалась не заперта. За столом сидел мистер Льюис. Расслабленно откинулся на спинку кресла, руки на подлокотниках. Сначала я подумал, что он уснул, таким умиротворенным он выглядел.

– Как его убили? – задала я следующий вопрос, не повышая голоса. Мой взгляд следил за господином Прокурором. Они с Дознавателями вернулись в приемную и что-то оживленно обсуждали.

– Тут уже самое интересное. Его закололи… – Хью сделал эффектную паузу, – пишущим пером. Тем, которое лежало у него на столе на специальной подставке. Для особых случаев.

– Вот особый случай и подвернулся.

Хьюго не удержался и фыркнул, чем привлек внимание господина Прокурора. Он подошел к нам.

– Мистер Барнс, вам лучше?

– Да, спасибо, что разрешили Виоле присутствовать. Сейчас ее поддержка для меня просто неоценима. – Брат склонил голову и прикрыл лицо ладонью. Безликая Богиня, да у него талант! Такая драма из-за покойника. Будто это не он рядом с трупами все детство провел. Разве что не обедал на прозекторском столе. И то не факт.

Вероятно, господин Прокурор подумал нечто подобное, отчего сказал:

– Если вам лучше, то Дознаватели желают побеседовать с вами. Вам, мисс Барнс, придется подождать.

Хью выбрался из низкого кресла и направился к Главному Дознавателю.

– Без проблем, посижу здесь. – Со стоическим видом я откинулась на спинку кресла, которое стояло прямо напротив входа в кабинет убитого. Отличный вид. Неторопливо расправила юбку, достала из сумки учебник и раскрыла его, словно действительно собиралась читать.

– Вверх ногами.

– Что, простите?

– Вы держите книгу вверх ногами.

– О, это специально. – Румянец пополз по лицу, выдавая меня, но голос был спокоен: – Тренируюсь читать вверх ногами. Крайне полезный навык для будущего Дознавателя, вы так не считаете?

– Несомненно. Тренируйтесь. – Господин Прокурор бросил на меня насмешливый взгляд и отошел.

Пока брат давал показания, я украдкой косилась в сторону кабинета. Дознаватели ходили туда-сюда, мелькали служащие, вот-вот должен был приехать патолог. Труп еще не унесли, и мне до жути хотелось на него взглянуть.

Я несколько раз изменила позу, делая вид, что пытаюсь удобнее ухватить тяжеленный учебник – естественно, перевернула его обратно, как только господин Прокурор отошел. Бесполезно. Из моего угла кабинет не разглядеть.

Но что мне, сдаться? Ни за что. Если место преступления не видно, значит, пора сменить точку обзора.

Пожалуй, разомну ноги. Я встала и медленно прошлась по приемной. Остановилась у пальмы, потрогала ее твердые глянцевые листья. Всем своим видом я демонстрировала, как мне скучно и что я пытаюсь хотя бы немного развлечься.

Покачалась с мыска на пятку, пару раз поправила волосы, дотронулась до сережки.

Невзначай направилась к кабинету мистера Льюиса. Ну, просто так, для разнообразия. Никто даже не заметил. У дверей кабинета я снова дотронулась до сережки. И тут замок расстегнулся, и она улетела за дверь. Какая неудача!

Сережка покатилась по дуге, замедляясь и останавливаясь у картотечного шкафа. Я не торопилась поднимать ее. Вместо этого зашла в кабинет и направилась к столу, но не напрямую, а вдоль стены, как будто ищу что-то маленькое.

Пока мне везло: никто не обращал внимания на мою прогулку.

Так я нашла место, откуда отлично просматривался письменный стол поверенного.

Как и говорил Хью, убитый сидел в кресле, чуть повернувшись к окну. От двери ранения видно не было, поэтому сразу и не скажешь, что перед тобой труп. Однако стоило сделать еще шаг, и сомнений не оставалось. Редко встретишь живого человека с пишущим пером, вонзенным в глаз.

Льюиса я помнила смутно: пара встреч мельком да визитка на толстом картоне. Я сглотнула – странно видеть знакомого человека мертвым, но не более. Только легкий холод где-то в груди, и то скорее от ощущения тонкости грани между жизнью и смертью. Смерть Илли ударила по мне сильнее.

Убитый действительно выглядел умиротворенным. На его расслабленном лице резко выделялся след от струйки крови, слезой сбежавшей вниз к подбородку.

Никаких следов борьбы. Бумаги на столе лежали в относительном порядке. Чернильница из тонкого стекла стояла открытой прямо перед убитым. Странно. Почему он не сопротивлялся?

Пора уходить, иначе меня кто-нибудь заметит. Я двинулась было к сережке, когда один из младших Дознавателей сурово окликнул меня:

– Женщина, что вы делаете на месте преступления? Немедленно покиньте помещение.

Что этот тухлый гоблин себе позволяет?! «Женщину» он нашел! Но я сдержалась, нацепив маску человека, впервые столкнувшегося не только с убийством, но и с безжалостной машиной правосудия. Волнение и испуг. Широко распахнув глаза и приложив руку к груди, я принялась объяснять:

– Понимаете, мой брат, он нашел убитого. У него… – я замялась, подбирая слова, – чуть не случился срыв. Я здесь, чтобы поддержать его. Сейчас он вроде пришел в себя и беседует с кем-то из ваших. Жду его уже полчаса, это все так долго. – Недовольный вздох, и глаза обращенные к небу. – Решила пройтись, и, как назло, у меня выпала сережка. Золотая, между прочим. Вот пытаюсь ее найти.

Дознаватель оглядел пол кабинета, сразу заметил блеснувшее золотом ювелирное украшение и поднял его.

– Докажите, что она ваша.

Смущенно улыбнувшись, я повернула голову так, чтобы было видно вторую сережку, вдетую в мочку уха.

– Изящная вещица. Застегните ее как следует, – неожиданно улыбнулся в ответ Дознаватель.

Я протянула открытую ладонь, и он вложил в нее сережку. Похоже, джентльмен из него лучше, чем Дознаватель. Кто в здравом уме отдаст потенциальную улику какой-то незнакомке? Но мне его безалаберность на руку.

Он тем временем достал свой рабочий блокнот, черкнул что-то и вырвал лист. Сложив его пополам, он передал его мне.

– По пятницам я обычно бываю в «Сове». Живая музыка, неплохая выпивка. Хорошая компания.

Потом он подмигнул. Надеюсь, мне показалось.

Поблагодарив его, я попятилась к двери. Еще раз оглядела кабинет, запоминая все детали: окно было закрыто, шторы задернуты, а на краю стола стояли три полупустые чашки.

Засмотревшись на них, в дверях я врезалась во что-то спиной. Ощущение, будто со всей силы впечаталась в стену.

Но это была не стена, а господин Прокурор. Я повернулась к нему лицом, но он смотрел не на меня, а на младшего Дознавателя, так некстати подмигнувшего мне. Один взгляд – и Дознаватель метнулся обратно к трупу. Очевидно, что между мертвым поверенным и живым господином Прокурором он выберет первого.

– Мисс Барнс, вы закончили?

В приемной открылся портал, куда сразу же шагнул Хью. Я вдела сережку в мочку, посмотрела на господина Прокурора и ответила:

– Еще даже не начинала.

– Его точно убил кто-то из знакомых! – в сотый раз повторила я. Через портал мы вернулись в кабинет Моего Незнакомца и расселись по уже привычным местам. Опустившись в кресло, я бросила сумку на пол. Передумала, подняла ее и достала записную книжку.

– Ви, ну он же поверенный, у него десятки клиентов. – Брат покачал головой и уселся напротив, так, чтобы видеть и меня, и господина Прокурора.

– Все равно я уверена, что убийца – кто-то из его окружения. Новых клиентов он принимал в переговорной на первом этаже. В кабинет он пускал только «своих», верно?

Брат поморщился, но все же кивнул:

– Верно. После одного веселого вечера в «Солодовой лопате» я стал «своим», и дверь наверх уже была для меня открыта.

– Вот! Это точно кто-то знакомый. – У меня перед глазами всплыл стол убитого: ворох бумаг, три чашки кофе… Три! – Или даже несколько! На столе стояли три чашки!

Брат посмотрел на меня с сомнением и сложил губы трубочкой – плохой знак. Обычно он так делал, когда собирался меня высмеять.

– Не буду называть имен, но в нашем доме чашки исчезают с пугающей регулярностью. А все потому, что кое-кто утаскивает их к себе в комнату, как сумасшедший енот. Один раз у тебя на столе стояло семь чашек! Семь, Ви! И это ведь не значит, что у тебя в спальне проходила чайная вечеринка.

Я крепко сжала губы.

– Один раз! Это было всего один раз! – возмутилась я, хотя в словах брата была определенная логика. – Сразу после этого я нашла миссис Хиггинс!

Но раздражение быстро улетучилось, уступив место любопытству.

– Может, ты и прав. В конце концов, кто откажется от чашки кофе или чая во время работы?

В кабинете воцарилась тишина, которую вскоре прервал насмешливый голос господина Прокурора:

– Напомню: вы расследуете убийство хозяина гостиницы, а не вашего поверенного. – В руках он лениво вертел перстень, что сверкал в свете настольной лампы.

– А вдруг они связаны?! – вцепилась я в версию. – Нельзя ничего исключать, не разобравшись.

Господин Прокурор усмехнулся, но от комментариев воздержался. В этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет вошел улыбающийся ректор. Он держал саквояж, перекинув пальто через руку. Фетровая шляпа мшистого цвета отлично дополняла образ. Похоже, его рабочий день закончился.

– Добрый вечер. Дэниэл, я хотел поговорить с тобой перед уходом, но вижу, у тебя, – он замялся, пытаясь понять, что за мероприятие мы здесь устроили, – дополнительное занятие?.. – скорее вопросительно, чем утвердительно сказал ректор.

– Практическая работа с конфиденциальными документами, – отчеканил господин Прокурор.

– Ах да, конечно, Джо упоминала о чем-то таком. Точно, вспомнил. Дополнительные занятия для семейства Барнс! – Ректор понимающе улыбнулся профессору. Его глаза лучились смехом. – Что проходите в этом году?

Ректор уронил саквояж на кресло, пальто со шляпой бросил сверху и уже по-хозяйски зазвенел посудой у сервировочного столика. Похоже, уходить он не собирался. Интересно, как господин Прокурор относится к тому, что все ходят к нему в кабинет, как в столовую? И я не могу их осуждать: кофе и закуски здесь выше всяких похвал. Нужно узнать, из какой ресторации их ему поставляют.

По лицу господина Прокурора невозможно было понять, в каком он пребывал настроении:

– Два убийства. Первое в кофейне на Ежевичной улице. Второе – в гостинице на окраине Хоршема. В обоих делах убиты владельцы заведений.

– Занятно. Сразу два расследования. Почему именно они? – спросил ректор, оглянувшись. Он стоял у сервировочного столика, накладывая на тарелку небольшие пирожки.

– Есть версия, что они связаны.

– Кофейня на Ежевичной улице, – задумчиво проговорил ректор. – Это не та, где любит проводить время половина Академии? Помнится, мы с Джо ходили туда первое время на свидания. Крайне романтичное заведение.

– Меня больше привлекал единственный прилично сваренный кофе в городе.

– Дэн, ты такой скучный. Даже Дитрих ходил туда с женой. Кто бы знал, что в душе он нежная роза.

Ректор закончил накладывать еду и теперь аккуратно шел к гостевым креслам, стараясь ничего не расплескать и не уронить. Свободных кресел не осталось, поэтому Хью резко вскочил и отодвинул то, перед которым стоял ректор.

Он поблагодарил Хью, располагаясь.

Ректор, высокий и абсолютно седой, радостно кивнул, отчего «гусиные лапки» у глаз сразу же выдали добрый нрав и задор, которому невозможно было сопротивляться. Да, я определенно понимала, что Джо в нем нашла.

– Отличие лишь в том, что жены у меня нет, поэтому качество кофе является моим главным приоритетом, – с громким стуком положил перстень на столешницу господин Прокурор и выпрямился.

– Ну, у него теперь жены тоже нет, развелся голубчик, – вздохнул ректор, расправляясь уже со вторым пирожком. – Что со вторым делом? Почему ты думаешь, что они связаны?

– В гостинице применялись чары переноса незадолго до убийства. Их остаточные следы мы нашли в кофейне. Из-за этого возникла версия о связи этих двух дел.

– Занятно-занятно. Как называлась гостиница, напомните мне?

– «Гусиные потроха», – в один голос ответили господин Прокурор и Хью.

– О, я наслышан об этом месте. Отличный вариант, когда нужно место на короткое время, если понимаете, о чем я. – Он оглядел всех нас по очереди: сперва господина Прокурора, а затем Хью. Когда взгляд упал на меня, он резко замолчал и добавил, как будто с чувством вины: – Впрочем, это история не для ушей юных леди, прошу прощения, мисс Барнс.

Я невольно потупила взгляд. Рассказывать мужу Джо, что мой собственный брат – частый гость в этом месте, я не собиралась. Не знаю, что происходило между Хью и Джо и насколько далеко все зашло… А может, и никуда не зашло, брат со мной не откровенничает на эту тему. И уж чем точно не следует делиться с ректором, так это тем, что я была в «Гусиных потрохах» и нашла там труп хозяина.

У господина Прокурора было другое мнение на это счет:

– Рольф, мисс Барнс знает о «Гусиных потрохах». У нее бывают там, – он коварно улыбнулся, – встречи. В одну из которых она и нашла тело убитого хозяина.

Губы ректора сложились в идеально ровную букву «О», но он, к счастью, промолчал. Я бросила недовольный взгляд на господина Прокурора, наблюдая, как он явно наслаждался шоком ректора Скиннера.

Такое пятно на репутации оставлять нельзя. Я спокойно пояснила:

– Рабочая встреча. Издатель предпочел анонимность.

– Тайная встреча в гостинице на окраине… Да, весьма логично, – произнес ректор, размышляя вслух. – Как, говорите, звали поверенного? Мистер Льюис? Абрахам Льюис? Я встречал его пару раз: человек с острым умом, но склонностью к сомнительным предприятиям, особенно к разводам. Это, кажется, связано с неудачным браком его сестры… – Он слегка покачал головой, пробормотав почти неразборчиво: – Разводами, да… Интересно, весьма интересно.

– Рольф, у тебя есть какая-то идея? – С любопытством посмотрел на ректора господин Прокурор. В его взгляде снова промелькнул азарт сыщика, который ухватился за новую ниточку расследования.

– А? – очнулся от своих мыслей ректор. – Да, знаешь, может, это просто совпадение, но есть кое-что…

– О чем ты?

– Мне нужно сначала все проверить. Если мои подозрения подтвердятся, то я сразу сообщу все тебе. Не хочу впустую наводить тень на человека. – Ректор Скиннер допил чай, поставил чашку на блюдце и встал из-за стола. А я сделала заметку в записной книжке: «У ректора есть подозреваемый – узнать кто». Нужно расспросить Джо, вдруг ректор поделится с ней своими размышлениями.

– Твои подозрения могут помочь следствию.

– Нет-нет. Не сейчас. Не прощу себе, если подставлю невиновного человека. Мне пора, у меня назначена встреча, о которой я совершенно забыл. Всего доброго. – Ректор накинул пальто и надел шляпу, поправив ее поля.

– Рольф, – окликнул его господин Прокурор, но ректор уже шел по коридору и не слышал его. Или делал вид, что не слышал.

Мы с Хью переглянулись, уверена, что сейчас нас мучил один и тот же вопрос.

Кого подозревал ректор?

Наконец-то мы едем домой!

За окном проплывали живописные поля, изредка сменяющиеся одинокими фермами и небольшими деревушками.

Я коснулась кончиками пальцев холодного оконного стекла вагона первого класса, подышала на него, и оно сразу же запотело. Аккуратно вывела «В+Н». Со скрипом обвела надпись в сердечко. Немного подумав, исправила «Н» на «Д».

Напротив меня дремал Хью, смешно запрокинув голову.

Не могу его винить – декабрь выдался напряженным. Контрольные, сдача первых глав курсовой, зачеты. Мы доучивались ночами, чтобы уехать на каникулы без долгов.

Ночь Серебряной Луны мы традиционно праздновали с родителями, и никакие зачеты не могли этому помешать. Лучше посидеть с учебниками до глубокой ночи, но потом без угрызений совести устроиться в гостиной у мамы с папой, закутавшись в пледы, с бокалами вишневого щербета в руках.

Благо писать для газеты мне сейчас не нужно. Для старого издательства я предусмотрительно подготовила несколько статей заранее, а новый контракт, который мы уже подписали, вступит в силу только с января.

Хью раскатисто всхрапнул и заворочался, усаживаясь поудобнее. Он скрестил руки, и пальто немного оттопырилось на груди. Поерзал на сиденье и, наконец, замер, приложив голову к стеклу.

От его дыхания оно сразу же запотело. Я перевела взгляд на «В+Д». Мысли о Моем Незнакомце разрывали дыру в груди, которая засасывала в себя всю радость. Сначала «это ничего не значит», а потом – «это ошибка». Гоблин вас раздери, господин Прокурор, вот уж воистину: «Молчание – золото». Сколько нервов я бы сэкономила, если бы вы один раз промолчали, ничего этим не усложняя.

Нельзя столько думать о человеке, которому я не нужна.

Внезапно вспыхнуло воспоминание – его ладонь на моей спине, – и воздух вмиг кончился.

Хватит. Я захлопнула книгу и прижала ее к себе. Прикрыла глаза и откинулась на сиденье. До нашей станции еще пара часов, проводник нас обязательно разбудит.

Я позволила усталости и недосыпу взять верх и провалилась в сон.

На двери родительского дома висел традиционный венок – «Благословение Безликой». Ромашки, васильки, золотые колосья были заплетены в пышное кольцо. Немного магии – и цветы, собранные еще летом на Огненную Луну, выглядят так, словно их только что сорвали. Считается, что этот оберег хранит дом от бед.

Мама чуть не задушила нас в объятиях, после принимаясь причитать, как сильно мы похудели. Я улыбалась так, что заболели щеки. Не прекращая щебетать, она проводила нас наверх, чтобы мы отдохнули и освежились после дороги. Все было таким знакомым – обстановка, атмосфера, запахи. Внутри будто развязался клубок, и меня затопило радостное умиротворение.

В моей старой комнате царил образцовый порядок, а запах лимонной полироли щекотал нос. Даже фарфоровый заяц с отбитой лапой – Хью до сих пор не признался, что это его рук дело – стоял на каминной полке без единой пылинки. К нему присоединилась парочка новых фигурок: барсук и белка. Я провела по ним кончиками пальцев. В груди защемило – сколько всего появилось в жизни родителей, о чем я даже не подозревала, а они не стали рассказывать, посчитав это неинтересным?

Завалившись на кровать, я с удивлением поняла, что не могу выпрямить ноги. Как я спала здесь в старших классах лицея?

– Ма, а когда папа придет? – крикнула я с лестницы, пока спускалась вниз. С собой я прихватила книгу, которую не могла дочитать уже не первый месяц. После начала учебы времени катастрофически не хватало, но сегодня я позволю себе отдохнуть.

– У него смена до шести, думаю, в полседьмого уже вернется, – откликнулась мама с кухни.

В гостиной у окна стояло белоснежное Древо Судьбы. На нем уже висело круглое зеркало, символизирующее Безликую Богиню. Традиционные ленты с желаниями мы повяжем на его ветви только после ужина.

Я просидела в гостиной минут десять, снова и снова перечитывая одну и ту же страницу. Наконец сдалась – закрыла книгу и отправилась на кухню. Наверняка мама уже заканчивает с готовкой, посижу с ней.

На кухне все было именно так, как я и предполагала: мама нарезала овощи, в духовке томилась индейка, а на плите стоял противень с традиционными медовыми месяцами. Я схватила один, откусила и сразу же задышала ртом, пытаясь остудить обожженный язык.

– Ну куда ты торопишься? – Она поднялась и зазвенела посудой, заваривая мой любимый мятный чай. О кофе можно даже не мечтать – мама считает его ужасно вредным для цвета лица, отчего в родительском доме его просто не водилось.

Я села за стол напротив нее и снова откусила от печенья. Теперь терпимо.

– Милая, тебя что-то беспокоит? – спросила мама, поставив передо мной чашку зеленого чая.

– Да нет, все нормально, – улыбнулась я ей, доедая остывший медовый месяц. Отряхнула руки от крошек. Потом обхватила чашку обеими руками и вдохнула горячий аромат мяты, поднимающийся вместе с паром. Самый домашний запах на свете.

Мама вернулась на свое место, взяла нож и продолжила резать морковь, монотонно и гулко отбивая ритм о разделочную доску. Через пару минут она заговорила:

– Ты знаешь, мы с отцом гордимся вами. Только представь, наши дети уехали в большой город, живут там самостоятельно, работают, поступили в Академию! Нам определенно есть чем похвастаться перед соседями.

– Мам, ну перестань. Хоршем – не столица, – засмеялась я, но в груди отчего-то потеплело.

– Наконец-то настоящая улыбка. А то сама на себя не похожа, – сказала мама, сбрасывая нарезанную морковку в почти полную миску. – У тебя все в порядке?

Пока я раздумывала над ответом, гипнотизируя чашку, даже не заметила, как передо мной появились разделочная доска с ножом. Молча я приняла мамино приглашение присоединиться к готовке: пододвинула тарелку с овощами и взяла картофелину. Мне было так спокойно и уютно, что я решила: ничего страшного не случится, если расскажу ей про Моего Незнакомца. Не все, конечно, – только отредактированную версию, чтобы не довести ее до сердечного приступа.

– Кажется, я встретила кое-кого. – Я боялась поднять взгляд, потому что точно знала – она сейчас на меня смотрит.

– Мне нужно больше деталей, чтобы порадоваться или испугаться за тебя.

– Он невероятный. Познакомились прошлой весной, он выручил меня, – начала я, стараясь сдержать поток признаний. Слишком долго я держала в себе чувства к Моему Незнакомцу, и хотелось рассказать сразу все. Правда, маме незачем знать, что я менялась одеждой с незнакомым мужчиной, поэтому я перешла к слегка отполированной версии: – Благодаря ему у меня появилась идея пойти в Академию.

– Он студент? Выпускник? – Мама замерла с ножом и посмотрела на меня заинтересованным взглядом.

– Хуже. Он преподаватель, глава факультета Дознания.

– Ваш интерес, – мама замялась на пару секунд, в то время как ее взгляд стал более обеспокоенным, – взаимен?

– Да. Нет. – Я спрятала лицо в ладонях. – Не знаю. Все так сложно.

Мама встала позади меня и обняла за плечи, положив подбородок мне на макушку. Я взяла ее за руки и продолжила объяснять:

– Понимаешь, он ведет себя так, будто я ему нравлюсь: я о чем-то прошу – он сразу делает то, что мне надо, постоянно заботясь о моей безопасности. Еще он иногда так смотрит на меня, что сразу колени подкашиваются!

– Тем не менее есть какие-то но, верно? – Я кивнула, и мама обняла меня еще крепче.

– Он не может себе позволить отношения со студенткой. Слушательницей, – тут же поправила я себя. – Неважно. Главное, что он считает такие отношения недопустимыми. Но это не помешало ему поцеловать меня.

– Кто поцеловал тебя? Я опять пропустил все самое интересное? – На кухню вошел брат. Он сел на разделочный стол рядом с противнями с печеньем и сразу взял одно.

– Хьюго, не дразни сестру. – Мама поцеловала меня в макушку еще раз и отпустила.

– Никого я не дразню. Я удивляюсь. Мы вместе живем, учимся и проводим рядом почти все свободное время, а Ви умудрилась закрутить тайный роман.

– Если Виола захочет, она сама тебе все расскажет. Не дави на нее.

– Вот именно, не дави на меня. А то я могу вспомнить о всех твоих тайных романах. Посмотрим, как ты будешь оправдываться, – едко проговорила я и кинула в него кусочком моркови. Со смехом он отклонился в сторону, а овощ прилетел в стену.

– Молчу-молчу.

После того, как мы допили чай и съели почти все печенье, мы с мамой продолжили готовить ужин. Минут через десять у Хью проснулась совесть, и он к нам присоединился.

Папа пришел со службы прямо к накрытому столу: мы расселись, мама принесла румяную индейку, Хью откупорил бутылку вишневого щербета – и праздничный ужин начался.

Сначала мы просто ели, наслаждаясь праздничными домашними блюдами. Когда первый голод поутих, разговор завязался сам собой. В какой-то момент Хью решил поделиться новостями из нашей жизни:

– Пока мы поступали в Академию и меняли издателя, столкнулись аж с тремя убийствами! – Дохлый гоблин, мой брат никогда не умел держать язык за зубами.

– Три трупа? – удивился папа, отложив вилку с ножом. – Они как-то связаны между собой?

– Мы с Виолой их нашли. – Да уж, Хью неудержим. Он хочет, чтобы родители заволновались и переехали к нам? В целях обеспечения безопасности, так сказать.

– Безликая… Неужели в Хоршеме так опасно? – взволнованно спросила мама. Ожидаемо.

– Как сказать. Нашего поверенного закололи прямо в кабинете. – Хьюго-Хьюго. Маму мы поселим в твоей спальне.

– Все не так страшно. Просто из-за нашей учебы мы обращаем внимание на преступления. Одно из этих убийств даже разбираем на практических занятиях. – Я коротко и спокойно рассказала о каждом из происшествий. То, что узнала до наложения заклинания о неразглашении.

– Занятия ведет ваш профессор? – многозначительно спросила мама. – Забыла фамилию.

Фамилию Моего Незнакомца я маме не говорила.

– Да, профессор Норт, кто еще, – Хью опередил меня с ответом. – Отличный мужик: Дознаватель со стажем, сейчас Прокурор графства. Даже дал доступ к секретным документам – все из-за безумной теории Виолы о связи между убийствами.

– Что за теория? – заинтересовался папа. Он взял бокал вишневого щербета, откинулся в кресле и приготовился слушать. Если мама всегда готова обсудить кавалеров, то папа – расследования.

– Мне показалось, что два убийства – в гостинице и в кофейне – как-то между собой связаны. В обоих использовались чары переноса. Я хотела проработать эту версию.

– Интересно. Мастер кофе захлебнулся кофе, – задумчиво проговорил папа, резко поставив бокал на стол, да так, что оттуда выплеснулась пара капель. Но он этого не заметил и продолжил: – Уверен, что вокруг жертвы была вода, но для убийства выбран именно кофе. А второе убийство? Хозяина гостиницы задушили подушкой. Что может быть более наглядным символом места, где постояльцам дают кров и ночлег? Как и кофе для мастера кофе. Только третье убийство не вписывается.

– Не видела отчет Дознавателей, но на первый взгляд чары переноса там не требовались. Поверенного закололи.

– Хью, ты же нашел тело поверенного, – не унимался отец: его глаза горели азартом. – Чем именно и как закололи поверенного?

– Пишущим пером в глаз.

– ПИШУЩИМ ПЕРОМ? Дохлый гоблин, это наше убийство! – Мама шикнула на него, но папа не обратил на это никакого внимания. Он вскочил со своего места и начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.

– Пап, все хорошо?

– Ты только подумай: три убийства, и все связаны с профессиями убитых. И каждый раз рядом вы. – Он взял бокал и продолжил ходить, размахивая им так резко, что еще немного, и напиток прольется прямо на ковер. Мама провожала отца недобрым взглядом. – У вас есть враги? – резко спросил отец.

На ум сразу же пришел Итан, но о нем родителям не расскажешь. Иначе они просто не отпустят меня обратно в Хоршем. И придется мне спать в детской кровати, с которой у меня свисают ноги.

– Вроде нет, но никогда не знаешь, что у людей на уме, – осторожно ответила я. Посмотрела на печеную морковку на своей тарелке. Съесть или уже нет?

– У Виолы есть один навязчивый поклонник, но в последнее время он куда-то пропал, – толком не прожевав хлеб, проговорил брат.

Чувствую, нам с Хью пора поговорить о том, как много он болтает лишнего. И этот разговор приятным для него не будет.

– Да, я тоже давно его не видела.

Версия папы о трех связанных убийствах не давала покоя, отчего я сказала:

– Ты знаешь, у меня есть с собой кое-какие записи, давай посмотрим их вместе после ужина?

– Неси сейчас!

– НЕТ! – прервала нас мама, хлопнув ладонью по столу. – Сначала праздничный ужин, а потом уже ваши расследования! Ну что за семья? Не можем отпраздновать Ночь Серебряной Луны без обсуждения убийств.

Папа сел обратно на свое место с немного виноватым видом. Мы продолжили ужинать, а мама завела разговор о соседях напротив и их новой оранжерее. Когда наши взгляды с папой встретились, он залихватски подмигнул.

Вот он – мой главный сообщник во всех самых интересных приключениях!

После ужина и традиционных шарад я занесла в папин кабинет записи и заметки по расследованиям убийства Илли и поверенного. Уверена, утром первым делом он отправится прямиком сюда.

Ночью мне не спалось. Меня не покидала мысль: убийства связаны с профессиями жертв. Нет ни одной улики, которая бы это опровергла. Скорее бы вернуться в Хоршем и обсудить все с господином Прокурором.

Может, написать ему? Нет, письмо в зимние праздники будет идти целую вечность. В город мы вернемся быстрее.

Зато у меня появился отличный повод увидеть Моего Незнакомца. Я обняла подушку покрепче и глубоко вздохнула. Стоило только подумать о нем – сердце сразу замирало. И это несмотря на его уверения, что между нами ничего быть не может.

Поддавшись внезапному порыву, я вскочила с кровати. В одном из ящиков комода отыскала моток алой атласной ленты, отрезала полоску и старым пишущим пером вывела на ней: «Мой Незнакомец». Помедлив, приписала ниже: «Раскрыть преступление».

Я тихо прокралась в гостиную. В комнате царили тишина и полумрак – только белые ветви Древа Судьбы едва заметно мерцали в углу, словно излучая свет. Я подошла ближе и, затаив дыхание, повязала алую ленту на самую дальнюю ветку – так, чтобы ее увидела только Безликая.

На душе стало легче. Я улыбнулась. Теперь все сложится так, как должно. Я это знаю.

– Ви? – голос брата звучал глухо и растерянно. Предчувствие беды сразу заскреблось в груди.

– Да?

– Кажется, нас ограбили.

В недоумении я протиснулась ближе к двери, оттеснив Хью плечом, и заглянула в дом. Темные боги…

Мебель перевернута, все ящики наружу, а их содержимое хаотично разбросано по полу. Сердце ухнуло в пустоту.

– Нужно вызвать Патруль, – сказал Хьюго, так и не сдвинувшись с места.

Я не ответила – только стояла, оцепенев от ужаса, и смотрела на разгром. Неизвестные подошли к делу с чрезвычайной тщательностью: ни одна вещь не осталась на своем месте. Казалось, их цель – испортить все, до чего только дотягивались руки. Крючки вырвали из стен. Верхнюю одежду свалили в кучу и испачкали зловонной жидкостью.

Отвращение сдавило горло. Кто-то трогал наши вещи. Я больше не могла на это смотреть. Отшатнулась, словно меня саму облили этой мерзостью.

Патрульные прибыли через десять минут. Несмотря на пронизывающий январский ветер, мы ждали на улице, найдя убежище в света фонаря. Нельзя было заходить внутрь, чтобы не затоптать возможные улики. Да и кто знает, что там? Если у нас появились опасные враги, тогда стоит ожидать чего угодно – ловушек, засады. Может, ничего и нет, но, как говорится, осторожного и умертвия стороной обойдут.

Когда Патруль завершил проверку, меня уже била дрожь: то ли от холода, то ли от нервов. Нам нужно было посмотреть, не пропало ли что-нибудь. Пока главной версией Патрульных оставалось обычное ограбление. Держась за руки, мы с Хью осторожно вошли в дом.

Первый этаж оказался лишь разминкой перед тем, что ждало нас на кухне и втором этаже.

Кухонные шкафы были оторваны от стен с кусками штукатурки, диван перевернут, подушки изрезаны – из них торчала вата и конский волос. От моей кровати осталось несколько целых досок, а матрас исполосовали так, что я невольно порадовалась, что все это время мы провели у родителей. Неизвестно, что произошло бы, встреть мы этого сумасшедшего лицом к лицу.

Но сломанная мебель меня не волновала – мы все починим. Но что это за обрывки, которыми был усеян весь пол? Я замерла, вглядываясь в них. Тонкая газетная бумага, типографский шрифт, до боли знакомые слова.

Мои истории… Архив изданных рассказов, которые мы с Хью бережно собирали, начиная с первой публикации.

Перед глазами все поплыло, и я осела на пол, прямо на кучу хлама и обломков кровати. Так больно. Мое сердце разлетелось на сотни обрывков, как и все мои истории.

Где-то внизу хлопнула дверь. Чей-то голос – уверенный, мужской – пронесся по коридору:

– Где она?

«Кому я понадобилась?» – подумала я отстраненно. Казалось, все происходит не со мной.

Дверь распахнулась, ударившись о стену.

Дверь впечаталась в стену, оставив вмятину на штукатурке. Немного перестарался.

– Мне только что сообщили. – Я осекся, пытаясь собраться.

Виола сидела посреди разгромленной спальни на куче разбросанных досок. Выглядела она хрупкой и потерянной. Красноречие покинуло меня мгновенно. Я никогда не умел утешать.

– Мы сами только что зашли, – с отсутствующим видом ответила она, разглядывая что-то под ногами.

– Ты в порядке? – Боги, как глупо. Изящная словесность троллей – вот моя сильная сторона сегодня. Стоило мне сделать шаг, как под ногами раздался хруст стекла.

– Нет. Но это неважно. – Она посмотрела мне в глаза, и сердце пропустило удар. Потухший взгляд, мокрые дорожки слез на щеках. Я бы голыми руками прикончил того, кто довел ее до такого!

Еще два шага. Обломки, осколки, обрывки послушно пропускали меня вперед, трескаясь, сминаясь и окончательно ломаясь под ногами.

– Уже выяснили, что пропало? – Холодные и бесстрастные вопросы Дознавателей всегда выручают меня, когда я не знаю, что сказать.

– Нет. – Она поднялась, уперевшись обеими ладонями прямо в обломки досок. Я хотел ей помочь, но она справилась сама.

Я бегло осмотрелся: Патрульные проверили дом и ничего не обнаружили. Но они не знали про Керринга. Взгляд зацепился за ворох рваной бумаги. Клочки страниц снежными хлопьями покрывали все поверхности в комнате.

– Возможно, вам с братом лучше сейчас побыть в безопасном и спокойном месте? – Я даже знаю одно такое. Мой городской дом защищен заклинаниями многих поколений Нортов.

– Возможно, – ответила она безучастно. Взгляд снова был направлен вниз.

– Виола, ты сейчас в шоке. Сначала нужно успокоиться, а уже потом…

– Нет. Я не в шоке, – перебила она и подняла на меня глаза, полные слез. – Мне очень, очень… просто невыносимо грустно.

И вдруг она шагнула ко мне. Я крепко обнял ее, желая укрыть от всего мира. Это было новое, непривычное чувство – тревожное и глубокое. Раньше я бы отстранился, но теперь прижал ее еще сильнее.

Виола уткнулась лицом в мою рубашку. Она то едва слышно всхлипывала, то резко задерживала дыхание, стараясь успокоиться. Сквозь ткань я ощущал ее горячее дыхание и влагу слез. Я мягко провел рукой по ее спине – не из-за привычки, не по инерции, а потому что хотел поддержать ее. Дать почувствовать, что она не одна.

Через некоторое время Виола немного расслабилась, и я спросил:

– Вам есть где переночевать? Не стоит сейчас браться за уборку. – Я оглядел комнату и добавил: – И ремонт.

На слове «ремонт» Виола снова прижалась ко мне и всхлипнула. Жеваный крот, ну что со мной сегодня – что ни слово, то промах.

– Виола, мне очень жаль, что это случилось с твоим домом, – сказал я. Она снова всхлипнула. – Давай сделаем так: мы найдем вам с Хьюго безопасное место на ночь, а завтра с новыми силами вы сможете осмотреться. Поверь, все не так плохо, как тебе кажется.

– Кажется, нас преследуют, – прошептала она, не размыкая объятий.

– Сейчас тебе трудно рассуждать здраво…

– Нет. Да. Нет! Все я могу! – перебила она раздраженно.

Я отстранился и выразительно посмотрел на нее.

– Давай найдем вам гостиницу, в которой…

– Нет, – снова прервала она меня.

– Почему?

– Мне страшно, – просто сказала она, и внутри у меня все перевернулось. Решение пришло мгновенно. Надеюсь, мне не придется о нем пожалеть.

– Переночуйте у меня в городском доме. Там безопасно.

– Я не уверена, что это уместно. – Виола подняла заплаканное лицо, ее взгляд был полон потаенной надежды.

– Я тоже, – признался я. – Но давай разберемся с этим завтра.

Она слабо улыбнулась. Обняв ее еще раз, я глубоко вдохнул нежный аромат ее волос. Так для меня пахнет счастье – ее улыбками и прикосновениями.

Я открыл портал, и мы шагнули в него, оказавшись в прихожей.

Вопреки желанию, мне пришлось отпустить Виолу – перед слугами следовало соблюдать приличия.

Процедура приема гостей в резиденции Нортов всегда была отлажена до совершенства. Домоправительнице требуется не более получаса, чтобы подготовить свободные спальни и распорядиться насчет ужина.

Для Хьюго я открыл еще один портал. Он выглядел немногим лучше, чем Виола, и даже не стал спорить с моим предложением о ночлеге.

Как только спальни были готовы, гости взяли саквояжи, с которыми приехали от родителей, и разошлись по комнатам. От ужина они отказались. Им требовалось время, чтобы прийти в себя.

Наступила ночь. Пару часов я ворочался в постели, но тщетно. Бессонница мой частый спутник. Похоже, что сегодня мы с ней вдвоем до утра.

Одевшись в рубашку и домашние брюки, я спустился в библиотеку. Иногда мне помогает отвлечься хорошая книга. Устроился в кресле, раскрыл второй том «Естественных ограничений в применении судебной магии» и тут же закрыл его. Мысли разбегались, буквы плясали перед глазами. Невозможно сосредоточиться на тексте.

Я коснулся настольной лампы, и она погасла. Темнота окутала кабинет, скрывая ненужные детали. Сквозь окно лился лунный свет, смешиваясь с бледным сиянием фонарей и добавляя контраста теням, притаившимся среди мебели.

Передо мной на столе стояла черная матовая бутылка «Плача Дракона». Особенный подарок его величества. Пить его полагалось из обсидиановых бокалов, чтобы до конца раскрыть огненный вкус. Да и обычное стекло не выдержало бы. Сам напиток был зачарован так, чтобы почувствовать вкус пламени, но не обжечься.

Стакан холодил пальцы, а «Плач Дракона» обжигал горло чистым огнем, но не приносил облегчения. Во что я превратился? Лишь в подобие себя.

Разве раньше меня заботили чужие проблемы? Нет. Открытка от моего имени, написанная помощником, – вот и весь максимум моей поддержки и участия.

А теперь? Не задумываясь я открываю портал к дому Барнсов, как только узнаю, что их ограбили. Дохлый гоблин, хорошо хватило здравого смысла не переместиться прямиком в ее спальню!

Что бы сказал отец? Вот кому было не занимать красноречия. Так и слышу его голос: «выскочка», «девка». Он точно не тратил время на женщин, пока шагал по служебной лестнице к заветной ступени Генерального Прокурора Королевства. Моя матушка появилась в его жизни позже и вопреки его желанию. Странно, что в итоге они искренне полюбили друг друга.

Мои размышления прервал едва слышный скрип. В дверном проеме показалась тоненькая фигурка в светлом. Мои глаза уже привыкли к темноте, поэтому я сразу же узнал Виолу. Да и кто, кроме Барнсов, это мог быть? В хозяйскую часть дома слуги ночью не ходят.

Сначала она не заметила меня. Немудрено: я сидел за столом в глубине комнаты, темнота скрывала меня. Я поднялся с кресла, привлекая к себе внимание, чтобы не напугать Виолу.

– Простите. Мне не спалось, и я спустилась за книгой.

Одним глотком я допил оставшийся в стакане «Плач Дракона» и со стуком поставил его на стол. Заметив это, она спросила:

– Я помешала?

– Нет. Просто не могу уснуть.

– Я тоже, – призналась Виола, стоя на пороге и крепко держа ручку двери. Казалось, она все еще не решила, остаться ей или уйти. – Можно к тебе присоединиться?

– Конечно. Хочешь «Плач Дракона»?

– Интересный выбор. Никогда не пробовала. – С этими словами она все-таки вошла. Из окна падал луч холодного света. Виола пересекла его, и я увидел на ней пушистый гостевой халат, перехваченный туго затянутым поясом. О том, что скрывалось под ним, лучше не думать.

Эта девушка станет моей погибелью.

Виола села в кресло напротив. Я достал второй обсидиановый бокал и плеснул туда огненный напиток. Мой перстень звякнул о стекло. Когда она забирала бокал, наши пальцы случайно соприкоснулись. Мучительное чувство. Темнота притупляла зрение, но усиливала другие чувства.

– Спасибо.

До прихода Виолы я снова и снова прокручивал в голове мысли, не дававшие мне покоя. Но ее появление разрушило этот замкнутый круг.

Почти абсолютная тишина вокруг. Воздух в библиотеке стал ощутимо тяжелее.

– Я не испугалась сегодня, – тихо заговорила Виола и сделала глоток. Поморщилась. К «Плачу Дракона» нужно привыкнуть, чтобы начать различать оттенки пламени и получать от них удовольствие. – Дело в другом.

– В чем?

– Он уничтожил все мои истории. Бумага на полу – это обрывки нашего архива. Мы собирали его, начиная с первой публикации. Я просто не могла там находиться.

– Я уверен, что у твоих издателей найдутся копии.

– Копии бульварных листков тиражом в пятьдесят экземпляров? Ну да, ну да, нужно посмотреть в публичных библиотеках. – Она фыркнула и откинулась на спинку кресла. Лицо скрывала темнота, но я представил горькую усмешку на ее губах.

– Несмотря на твой сарказм, я уверен, что копии можно будет найти.

– Можно, не спорю, но не все. – Она замолчала, сделав еще один глоток.

– Мне действительно очень жаль. Я не думал, что Керринг пойдет на такое.

– Ты думаешь, что это Итан?

– Кто еще?

– Тот, кто ненавидит нас так сильно, что убивает людей вокруг. Может, нас хотят подставить?

– Виола, у тебя был сложный день. Сейчас ты на пике эмоций. Но давай рассудим логически: зачем кому-то вас подставлять? – я старался говорить мягко и успокаивающе.

– Не знаю зачем. – Она резко мотнула головой. – Знаю точно, что все три убийства произошли рядом со мной или братом. И все они связаны с профессиями жертв.

Я не стал отвечать, чтобы не встревожить ее еще сильнее. Расценив мое молчание по-своему, Виола подогнула под себя ноги так, будто ей стало холодно, и продолжила:

– Мастер кофе захлебнулся кофе. Владельца гостиницы задушили перьями из подушки. Поверенный заколот пишущим пером. Связь очевидна. Не понимаю, как мы не заметили этого сразу. Кто-то просто смеется над нами.

Она поставила обсидиановый бокал на стол и потерла руки друг о друга, согреваясь. Я взял плед с подлокотника и подошел. Укрыл ее, опустившись на одно колено, чтобы расправить складку ткани у ног.

«А в ее размышлениях есть здравый смысл», – пронеслось где-то на задворках разума. Но сейчас весь мой фокус был сосредоточен на близости Виолы. Она сидела в моей библиотеке. В моем кресле. За закрытой дверью.

Не могу гордиться тем, что последовало дальше. Я действовал быстрее, чем думал.

Кончиками пальцев я провел по ее щеке, опускаясь к шее. Она вытянула ее, подставляясь под эти незамысловатые ласки.

Здравый смысл испарился. Я взял ее лицо в ладони, медленно приблизившись. Теперь наши глаза находились на одном уровне. Невесомо коснулся ее кожи губами, потом еще раз, с каждым поцелуем двигаясь к ее рту.

Ее дыхание стало прерывистым, и я ощущал его горячий след на своей коже.

Я отодвинулся. Теперь моя ладонь легла на ее шею, нежно лаская. Снова прикосновение к губам, словно обещание продолжения.

Не в силах больше вынести эту пытку, она поцеловала меня первой. Сначала резкий порыв, а потом Виола остановилась, будто осознав, что именно она сейчас натворила.

– Дэниэл, – выдохнула она, и я пропал. Притянул к себе и поцеловал. Сначала нежно, но эмоции захлестнули меня. Я не мог остановиться.

То, как пылко она отвечала на мои прикосновения, стало ее истинным признанием, хотела она того или нет.

Будь что будет.

Я обхватываю ее за талию и поднимаю с кресла. Поцелуй обжигает губы, но не утоляет мой голод. Мы так близко, насколько это возможно. Запах… Один только ее запах сводит с ума – чернила и что-то неуловимо-горькое. Наш поцелуй, начавшийся так нежно и неуверенно, перерос в нечто страстное и всепоглощающее.

Мой напор заставляет ее отступать снова и снова, пока она не врезается в книжные полки спиной. Я вжимаюсь в ее тело, но и этого недостаточно. Ладонями жадно очерчиваю линии ее тела, останавливаясь на кистях рук. Я поднимаю их, фиксируя и крепко прижимая к корешкам книг. Под моими прикосновениями ее запястья трепещут, но она поддается мне, и это лишь сильнее опьяняет.

Нет, это ошибка. Она пережила стресс. Вдруг это последствия? Я должен прекратить это безумие.

Но не могу.

Халат. Он явно здесь лишний. Видимо, я говорю это вслух, так как она высвобождает руку и теребит пояс в попытке развязать его. И это у нее успешно получается: халат распахивается, она выскальзывает из него. Легкая сатиновая камиза ползет вверх, когда Виола вновь прижимается, закидывая ногу мне на талию.

О Темные боги!.. Нельзя пользоваться ее слабостью. Нельзя! Эта мысль охлаждает не хуже ведра ледяной воды.

Резко останавливаюсь. Мы тяжело дышим, наблюдая друг за другом.

Я отпускаю ее руки и отступаю. Надеюсь, она не возненавидит меня за то, что я смог сдержать себя.

Дверь закрылась за ней с громким хлопком.

Как я сумел вчера остановиться? Только благодаря осознанию, насколько Виола дорога мне. Я не мог воспользоваться ее уязвимостью – ненавидел бы себя за это всю свою оставшуюся жизнь.

В восемь тридцать утра я сидел за столом в столовой. Один. Похоже, после вчерашнего мои гости решили поспать подольше. Не могу их за это винить.

– Мистер и мисс Барнс не говорили, во сколько собираются завтракать? – спросил я у горничной, которая накрывала на стол.

– Они уже позавтракали, сэр, – ответила она, продожая наскоро накрывать на стол. – В шесть утра забежали на кухню, выпили кофе и ушли.

– Куда?! – буквально прорычал я, не в силах сдержать ярость. Горничная вздрогнула. Отлично, теперь я пугаю слуг.

– Они не отчитывались мне, сэр, – вежливо, но с явной растерянностью ответила она. – Вам подать кофе?

Какой, к гоблину, кофе?! Что, если с Виолой что-то случилось, пока я сидел дома? Я уже заходил в портал, зная наверняка, куда направились эти двое. Мгновение, и я оказался в Барсучьем тупике.

Ну конечно. Дверь и окна нараспашку, во всем доме горит свет, слышится звон осколков, которые кто-то подметает. Безголовые безответственные дети! Держу пари, никто даже не удосужился проверить дом перед тем, как в него зайти.

– О, господин Прокурор, доброе утро! – Мистер Барнс помахал мне рукой с зажатым в ней пирожком. – Хотите кофе с выпечкой? Миссис Хиггинс считает, что голодный желудок не способствует борьбе с трудностями. Видимо, разгром нашего дома – не больше, чем очередная сложность.

– Ваш дом цел, его нужно просто прибрать, – прокричал женский голос из глубины дома, постепенно приближаясь. – Поверьте, когда я пришла сюда впервые, все было куда хуже.

– Позвольте представить вам миссис Хиггинс, главного оптимиста нашего дома, – Хьюго шутливо указал на невысокую даму с седыми волосами, убранными в аккуратный пучок. Та присела в книксене и, подняв взгляд, спросила:

– Могу ли я чем-нибудь вам помочь?

– Рад встрече, – кивнул я ей, не желая вести себя невоспитанно с человеком, который заботится о Виоле. – Где я могу найти мисс Барнс?

– Она наверху в своей комнате. Вас проводить?

– Не нужно, я знаю, куда идти.

Увидев, как округлились ее глаза, я почему-то почувствовал необходимость оправдаться:

– Вчера я был на месте преступления.

– Да-да, конечно. – Она отступила в сторону. Ее лицо выглядело бесстрастным, но взгляд стал настороженным.

К лестнице было не подойти: путь преграждали мебель и обломки, сваленные в беспорядочные кучи. Неровные края досок цепляли полы пальто. Пару раз я останавливался, чтобы высвободить застрявшую ткань. В конце концов я снял пальто и понес его в руках.

Мельком я заглянул в кухню. Верхние ящики, вырванные из стен, теперь стояли, терпеливо ожидая, когда их повесят обратно. Кухонный стол был заставлен уцелевшей посудой.

До второго этажа уборка еще не добралась. Пока я шел к спальне Виолы, под ногами хрустели осколки. Дверь была приоткрыта, но я все равно постучал костяшками пальцев по косяку.

Виола сидела прямо на полу и сортировала ворох бумажных обрывков по нескольким кучкам. На плече у нее сидела эта странная бабочка.

– Мисс Барнс, – я кивнул ей, внутренне испытывая облегчение. Хвала Темным Богам, она цела.

– Господин Прокурор. – Она подняла на меня взгляд, но сразу опустила его, продолжив заниматься сортировкой. Медленно и методично она рассматривала каждый обрывок. – Проходите, пожалуйста. Чем обязана?

– Вы с братом покинули дом на рассвете без каких-либо объяснений, я не знал, что и подумать. – Шагнув внутрь комнаты, я притворил за собой дверь. – Виола, я волновался.

– Не стоило. Нам с Хью не спалось, и мы решили вернуться пораньше, чтобы начать приводить дом в порядок. До конца каникул осталось не так много времени, и хорошо бы успеть все сделать до начала учебы. К тому же я очень волновалась за Барбару. – Она кивнула на бабочку на плече.

Учеба, дом и непонятное насекомое ее волнуют больше, чем собственная безопасность? Конечно, я не удивлен. Эта девушка заботится обо всех, забывая о себе. Негодование заклокотало где-то внутри, и я проговорил чуть резче, чем собирался:

– Ты понимаешь, что находиться здесь опасно?

– Почему? Ты наверняка после вторжения наложил охранные заклинания на дом. На мне тоже есть защита. Чего мне бояться?

Она внезапно замолчала и с преувеличенным усердием продолжила сортировать обрывки. Жеваный крот, зачем она это делает?

– Что, если этих охранных заклинаний не хватит? Об этом ты не подумала?

– Нет, – легкомысленно покачала она головой. – Я верю в твои силы!

Я не нашел что ответить, а в груди вспыхнуло тепло. Безликая, она меня приворожила.

– Тебе следует быть осторожнее, пока мы не найдем того, кто это сделал, – сказал я уже мягче. Мне стало неудобно: она занята делом, а я просто стою рядом. Свободные руки тяготили, и я почувствовал, что просто обязан ей помочь. Подошел к окну, дотянулся до оторванного карниза и аккуратно поставил его на прежнюю высоту.

Выдох. Магия заструилась по венам, заколола кончики пальцев и воздушной волной пробежала по карнизу, возвращая ему целостность и прикрепляя обратно к стене.

За все это время Виола даже не посмотрела на меня, продолжая перекладывать клочки бумаги. Лишь когда я закончил, она подняла взгляд и, улыбнувшись, с благодарностью сказала:

– Не думаю, что следует тратить силы на поиски виновных. Это Керринг.

– Твои обвинения безосновательны. Доказательств нет. Как Прокурор графства, я не могу выдвигать пустые обвинения.

Я посмотрел на карниз: шторы сбились в одну сторону. К ним прилип мелкий мусор, поэтому я пару раз встряхнул их, перед тем как расправить.

– Зато я могу. Это он. Мне нужны не доказательства, а мотив.

– Мотив как раз понятен. Ты его отвергла.

– Ты отверг меня, однако я не вламываюсь к тебе домой, чтобы уничтожить всю корреспонденцию и библиотеку.

В этот момент я наклонился, чтобы перевернуть кресло, которое обычно стояло у письменного стола. Ее слова поразили меня. Она думает, что я отверг ее. Грудь сдавило тугим обручем – слишком многое осталось невысказанным. Я не мог признаться ей в своих чувствах, но и позволить верить в мой отказ – тоже.

– Виола, все не так.

– Я не готова обсуждать наши взаимоотношения. Не сейчас. Я упомянула их, чтобы показать: отверженные влюбленные так себя не ведут.

Я замер. Влюбленные. Мотнул головой, прогоняя морок. Перевернул кресло и начал поочередно качать ножки, проверяя их на прочность.

– У него налицо обсессия тобой.

Она посмотрела на меня, будто решаясь на что-то. Резко отвела взгляд. Наконец Виола заговорила, но более сбивчиво и торопливо:

– Сегодня утром я встретила Итана по пути домой. Он выглядел таким довольным собой. Говорил, как приятно вернуться в прежние места.

Ножка кресла треснула. Она все еще находилась у меня в руке, когда Виола рассказала о встрече с Керрингом. Исподтишка посмотрел на нее: полностью погружена в свои бумажки. Отлично.

Чуть заметное касание, еле слышный щелчок – и последствия небольшой утраты контроля исчезли, словно их никогда и не было. Немного магии, и все снова в порядке. Я поставил кресло на ножки и задвинул подальше под стол.

О том, что я сделаю с Керрингом, когда поймаю, я подумаю позднее. Нельзя принимать решения в таком состоянии. Виола продолжила:

– Мне нужно понять: это просто обсессия или нечто большее? На каникулах мы с отцом обсудили все убийства. В общих чертах, без нарушения конфиденциальности, конечно. Его версия заключается в том, что преступления связаны не только с профессиями жертв, но и с нашей семьей. Все три тела нашел кто-то из нас. Совпадение? Возможно. Но когда рядом крутится поклонник с обсессией, уже нельзя быть ни в чем уверенным. Вдруг все куда хуже?

Виола раскраснелась, а в ее глазах снова загорелись искры. Она обвела рукой комнату, указывая на беспорядок, и добавила:

– Поэтому я проверяю, что пропало. С вещами разобралась: все на месте, кроме моей юбки с бала, но с бумагами все намного сложнее.

– Я помогу. В конце концов, магические способности должны служить обществу. – Я ободряюще улыбнулся. – Магией я склею обрывки, правда, сначала их придется рассортировать.

– Так я и подумала, поэтому уже начала разбирать их.

Перед тем, как присоединиться к ней, я повесил пальто на спинку отремонтированного кресла. Подумав, снял блейзер и закатал рукава рубашки. Нашел чудом уцелевший чистый лист. Быстро написал сообщение, чтобы сегодня на службе меня не ждали. Дважды сложил его, сжал в кулаке, и записка пеплом осыпалась на пол, чтобы появиться целой и невредимой на столе моего ассистента в Прокуратуре.

И вот я сижу на полу, плечом к плечу с Виолой, и смотрю на гору бумаги.

– Какая у тебя система сортировки?

Виола объяснила, что сначала она делит все по цвету бумаги, а затем – по шрифту. Далее начинается более кропотливая работа по соединению фрагментов текста. Мы долго сидели в тишине, нарушаемой лишь едва слышимым шелестом страниц. В какой-то момент она заговорила, и было видно, насколько эти слова давались ей с трудом:

– Еще Керринг похвастался, что уже почти договорился о возвращении в Академию. Это правда?

– Трупом мертвого гоблина он вернется туда, – не смог я сдержать гнев. – Что именно он сказал? И как тебе вообще пришло в голову разговаривать с ним? Мало разрушенного дома?

Виола поморщилась и, не глядя на меня, ответила:

– Он заявил, что мои обвинения ничего не стоят. Но раз я так много думаю о нем, то хорошо, что он возвращается в Академию. Куратор все подтвердил, осталось только договориться с ректором. Но, по сути, все это формальность.

– Виола… – Я закрыл глаза ладонью. – Ты же не обвинила его во взломе?

– Не то чтобы обвинила. Может, ему показалось, что я это сделала. Никогда не знаешь, как человек трактует твои слова, верно? – залепетала она.

– Предлагаю договориться: ты всегда приходишь ко мне с любыми версиями. Не к подозреваемому. Ко мне. Как минимум потому, что курс по допросам у тебя начнется только в этом семестре.

Виола просияла. Темные боги, мозг этой девушки работает по неведомым для меня законам.

– Ты не представляешь, как я его жду! Я прочитала первые пару глав учебника просто взахлеб. Кто будет вести допросы? – Я молча посмотрел на нее, в то время как она сияла, словно спрашивая, кто поведет ее на танцы.

Она повернулась ко мне. Наши плечи соприкасались, а лица были в нескольких дюймах друг от друга. Что будет, если я сейчас…

– Что будет вести? – В комнату вошел Хьюго. – Я не помешал? А то у вас тут… – он оценивающе оглядел нас, – душевненько. Правда, музыки не хватает. Включить?

Не дождавшись ответа, он вышел из комнаты и вернулся с переносным граммофоном. Конверт с пластинкой он зажал под мышкой.

Поставил его на письменный стол и открыл. Как он уцелел? Может, на нем стояла магическая защита от повреждений? Такую иногда ставят на хрупкую технику.

Хьюго тем временем достал пластинку, положил ее на деку и опустил иглу. Раздалось потрескивание, за которым последовала незамысловатая джазовая мелодия. Казалось, в такой момент она совсем неуместна. Но, с другой стороны, унывать совсем не в характере Барнсов.

Работа пошла быстрее – Хьюго явно лучше меня разбирался в бумагах Виолы. Подгреб к себе охапку клочков, лег прямо на пол и начал раскладывать их по кучкам, время от времени вглядываясь в текст и слегка щурясь.

Пару раз мы делали перерыв, когда миссис Хиггинс приносила нам кофе и пирожки. Весьма недурные. Нужно будет послать мою кухарку за рецептом тех, что с малиновым вареньем.

Мы сортировали бумаги, а затем с помощью магии я соединял обрывки вместе. Снова и снова. Целые листы мы складывали на письменный стол. Через несколько часов на полу почти не осталось клочков, при этом стопка на столе значительно выросла. Несколько страниц остались неполными, будто с вырезанными кусками, но я уверен, что после завершения уборки недостающие части все-таки найдутся.

– Не думал, что у нас получится, – с облегчением выдохнул Хьюго и растянулся на полу.

– Признаться, я тоже. – Я встал и потянулся, разминая застывшие мышцы.

– Мы молодцы и заслужили пару сэндвичей. Держу пари, миссис Хиггинс не оставила нас без перекуса. – Хьюго вскочил с пола. Похоже, еда была для него лучшей мотивацией.

– Спасибо, – тихо проговорила Виола. – Вы не представляете, как много для меня значит ваша помощь. – Она подошла и порывисто обняла одновременно и меня, и Хьюго.

Я позволил себе насладиться моментом – ощутить ее тело: хрупкое и женственное. А затем отстранился первым. Делить Виолу я не собирался ни с кем, даже с ее братом.

Хьюго, чмокнув сестру в щеку, умчался вниз и уже зазвенел тарелками где-то на первом этаже. Виола повернулась к столу и махнула рукой:

– Я сейчас спущусь, только быстренько проверю, все ли бумаги на месте.

Внизу нас ждал сюрприз. Пока мы были заняты бумагами, миссис Хиггинс сотворила с первым этажом что-то невероятное.

Мебель, пусть и сломанная, стояла на своих местах. Экономка, без сомнения, прекрасно понимала, что магией можно починить все. Главное – собрать близлежащие обломки.

Пол был идеально чистым – никаких осколков, щепок или рассыпанных круп и муки.

Но основные чудеса произошли на кухне. Она была практически прежней – лишь снятые шкафчики напоминали о недавней беде.

На плите уютно кипел чайник. Многоуровневое блюдо стояло на кухонном столе, усыпанное аккуратными треугольниками сэндвичей и пирожками. В стороне – малиновый пирог с открытым верхом, украшенный тонкими полосками теста. А я-то думал, что это мы усердно поработали.

– Ради вас миссис Хиггинс особенно расстаралась, – усмехнулся Хьюго и указал на стол, заодно стащив один маленький пирожок. – Перекусим?

– Позднее. Сначала давайте я починю, что смогу?

– Отлично, воля ваша. Но пирожок возьмите. – Он протянул мне румяную выпечку. – Чините все, что увидите, только в сад не ходите. Там всё так, как и было. Взломщик ни при чем. Просто небольшой летний проект, который я не успел закончить. – Он по-мальчишески улыбнулся и взлохматил волосы на затылке. – Помочь с мебелью?

Я невольно бросил взгляд в окно на внутренний двор: дохлый гоблин! Барнсы что, разводят домашних кротов размером с лошадь? Как иначе объяснить полностью перекопанный сад, я не знал. Какие-то ямы глубиной почти в человеческий рост, а рядом горы застывшей на холоде земли. Неудивительно, что взломщик туда не пошел, – очевидно, это опасно для жизни.

Мы начали с кухонных навесных шкафчиков. Поднять их самостоятельно – та еще задача. Повесив первый, мы уже принялись за второй, когда вернулась Виола. Она спустилась с лестницы и бесшумно подошла к нам, с восторгом осматривая первый этаж.

– Ви, глянь, пожалуйста, ровно? – прохрипел Хьюго. Он слишком высоко поднял свой угол, отчего шкафчик накренился в мою сторону.

– Чуть правее. Слева повыше. – Мы послушно выполняли команды, пока она не воскликнула: – Ровно!

Выдох. Магия окутала шкафчик и прочно сцепила его со стеной. Думаю, теперь его можно будет снять только вместе с куском дома.

Мы решили немного передохнуть, чтобы перевести дыхание. Хьюго картинно потирал поясницу. Виола посмотрела на него, усмехнулась и заговорила:

– Я выяснила, чего недостает. Моей записной книжки и листов с заметками по расследованиям.

– Что было в заметках? – спросил я, поднимая свою часть следующего шкафчика. Двойного.

Мы повторили уже знакомые действия: поднять, выровнять, прикрепить магией. Тем временем Виола присела на край стола и ответила:

– Только общие описания мест преступлений, мои комментарии. Ничего такого, чего нет в других источниках.

– А в записной книжке?

– О, там было море информации, но это просто заметки для моих историй. Например, что после смерти заостряется нос и что трупы с длинными ресницами напоминают ангелов. – Она помедлила и виновато добавила: – Еще там было краткое описание убийства мастера кофе.

– Мило.

– Не вижу повода для сарказма. Это моя работа – описывать преступления.

– Отлично. Таким образом, основная пропажа – это записи по убийствам. Только по последнему или по всем трем?

– По всем трем, но информации там было немного. Я брала основную рабочую тетрадь с собой, чтобы поработать с ней на каникулах.

Наконец-то мы закончили с ящиками и сели за кухонный стол. Абсолютно без сил. Правильно оценив наше состояние, Виола достала уцелевшие, хотя и кое-где побитые чашки. Критически осмотрела – результат ее удовлетворил. Она поставила их перед нами и налила молока, а затем горячий, крепко заваренный «Эрл Грей».

– Я бы не стал списывать записную книжку со счетов, – подал голос Хьюго, отхлебнув чая. О манерах он благополучно забыл. – Ви иногда записывает там свои мысли. Возможно, что-то показалось взломщику важным.

– Кроме этих заметок и записной книжки ничего не пропало?

– Только моя юбка, в которой я была на Кленовом балу, – тихо ответила Виола.

Я сжал чашку чуть сильнее, чем следовало, и по фарфору тут же пробежала тонкая трещина. Я сразу провел большим пальцем по линии разлома, стирая ее магией.

– У Керринга навязчивая идея, связанная с Виолой, – обратился я к Хьюго. Он должен осознавать всю серьезность положения. – Я наложил на нее несколько охранных заклинаний, но этого может не хватить. Поэтому, пока мы его не поймаем, будьте начеку.

– Принято, сэр. Глаз с Ви не спущу, – ответил он мне и обратился уже к Виоле: – Отныне даже мышь не проскочит к тебе в комнату без моего ведома.

Виола покраснела. Я подозрительно взглянул на Хьюго, но он лишь серьезно посмотрел на меня в ответ, ни единым жестом не выдавая желания нас поддеть.

После чая мы с новыми силами приступили к гостиной. Я снова и снова соединял части мебели, разглаживал порезы на диванных подушках, склеивал корешки книг. Несложное, но выматывающее занятие, если повторять его десятки раз. Похоже, передвигаться сегодня я буду в кэбе. На портал моих сил не хватит.

Наконец первый этаж обрел свой прежний вид. У Виолы снова был дом.

– Господа, похоже, я здесь больше не нужен. Боюсь, пора возвращаться на работу.

Хьюго пожал мне руку, поблагодарив, и с облегчением завалился на диван. Я пошел в сторону входной двери, Виола последовала за мной.

– Спасибо еще раз. Ты нас просто спас.

– Хочется сказать, что на моем месте так поступил бы каждый, но, боюсь, не хочу, чтобы это было так. До свидания, мисс Барнс.

Виола слегка улыбнулась и отвела взгляд.

– До встречи в Академии, – тихо сказала она, – господин Прокурор.

Я уже собирался уйти, но она неожиданно сделала шаг ближе и поцеловала меня в щеку – быстро, почти невесомо.

Я поправил воротник, спустился с крыльца и впервые за долгое время не открыл портал и не стал искать кэб. Пожалуй, лучше прогуляюсь.

Зацвели камелии.

По утрам тротуары еще покрывала тонкая хрусткая глазурь льда, но камелии уже сияли ярко-розовыми цветами.

Несмотря на то что по календарю еще был февраль, в Хоршем пришла ранняя весна – та самая, когда не знаешь, как одеваться: в зимнем пальто днем уже жарко, а в легком плаще вечером пробирает аж до дрожи.

Всю дорогу до Академии солнце пригревало, и я подставляла ему лицо, ощущая, как тепло растекается по всему телу. Неплохое начало семестра.

Хью проспал, поэтому я вошла в Академию одна. Коридоры, да и весь первый этаж, были забиты людьми, но вокруг стояла неестественная тишина. Студенты собирались небольшими группками и если переговаривались, то только шепотом.

Жаль, что нет времени выяснять, что произошло, – я уже опаздывала на лекцию по менталистике.

Мест в аудитории почти не оставалось. На удивление, одногруппники пришли раньше обычного. Заметив свободное место рядом со старостой, я мигом заняла его, опередив менее проворного студента. Сразу достала из сумки тетрадь, учебник, чтобы показать, что я никуда не пересяду.

– Еле успела. – Я положила ручку поверх тетради и повернулась к старосте. – Привет! Ничего, что я здесь села? Такая толпа у входа, чуть не опоздала, пока пробиралась через нее.

– Привет, садись, конечно. – Староста кивнула, но без улыбки. – Да, сегодня все странно.

– Не знаешь, что случилось? – В тишине аудитории мой голос прозвучал особенно звонко.

– Тсссс. Не слышала еще, да? – шепотом спросила у меня староста.

– Не слышала что? – Я чуть сползла со стула, задвигая сумку подальше, чтобы та не мешалась под ногами.

– Ректора убили.

– ЧТО?! – Нога проскользнула вперед. Сумка упала вниз на предыдущий ряд, а я едва не свалилась под стол.

– В пятницу. Говорят, его отравили прямо в Академии. Не знаю, правда это или нет, но в кабинете был накрыт стол на двоих. – Староста наклонилась ко мне, явно наслаждаясь моим шоком. – А вчера арестовали его жену. Расследование ведет кто-то из столицы, потому что Прокурор и Главный Дознаватель – ее родственники. Братья или что-то в этом роде.

– С ума сойти. – Я захлопнула тетрадь, схватила учебник и достала сумку с предыдущего ряда. – Мне срочно нужно уйти. Забыла сделать кое-что по работе. Очень срочное. Увидимся позже! – Я выскочила из аудитории и столкнулась нос к носу с Хью.

– Ты слышала? – ошалело спросил он.

– Да, староста только что рассказала. – Я взяла Хью под локоть и повела прочь от кабинета.

– Ты куда?

– К господину Прокурору или господину Дознавателю. Куда же еще? Нам нужно узнать, что произошло и как помочь Джо.

– Ты не думаешь, что она?.. – задал вопрос Хью, и от удивления я даже остановилась. Посмотрела на его растерянное лицо и уверенно ответила:

– Темные боги, нет, конечно. Ты вообще знаешь ее? Она и паучка не обидит. Причем буквально. Однажды я видела, как она пересадила паука с пола на подоконник, чтобы никто его не раздавил.

– Говорят, она отравила его, чтобы получить наследство и жить с молодым любовником. – Хью с потерянным видом продолжал стоять на месте. Студенты, опаздывающие на лекции, огибали нас, недовольно ворча.

– И ты в это веришь? Если да, то у меня большие вопросы к твоим суждениям. Джо одна из самых честных и добрых людей, которых я знаю. Даже если бы она влюбилась в кого-то другого, убийство – последнее, на что бы она пошла.

– Если влюбилась, – обреченно проговорил брат.

– Что ты имеешь в виду? – Я снова взяла его под локоть и повела в сторону Северной башни. Поговорить можно и на ходу.

– Я думал, что нравлюсь ей, но она мне отказала.

– Вот как? Значит, она разумнее, чем я ожидала. Ты ей явно симпатичен.

Хью посмотрел на меня своими жалостливыми глазами, полными затаенной надежды. Дохлый гоблин, похоже, все серьезнее, чем я думала.

Внизу лестницы, ведущей в Северную башню, мы столкнулись с преподавательницей менталистики, миссис Греггс. Она неспешно спускалась вниз. Улыбнувшись своей самой доброжелательной улыбкой, я поздоровалась и многократно ускорилась. Вряд ли ей есть дело до прогульщиков – да и узнала ли она нас вообще? – но лучше не рисковать.

После бесконечной лестницы мое сердце заходилось как бешеное. Мы постояли пару минут, чтобы прийти в себя. Подошли к двери нужного нам кабинета.

– Господин… профессор Норт, можно? – Я постучалась и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь. Внутри находились четверо: двое незнакомых мужчин, господин Дознаватель и господин Прокурор.

– Мисс Барнс, будьте добры, подождите пару минут. Мои гости уже собираются уходить. – Гости, судя по всему, думали иначе. Они одарили господина Прокурора такими хмурыми взглядами, словно он потребовал, чтобы они сию же секунду покинули помещение.

– Да, конечно. Прошу прощения за беспокойство, – извинилась я и прикрыла за собой дверь. Гости господина Прокурора задержались не на две, а на все двадцать минут, но меня это не волновало. Ради информации о Джо я готова была подождать. Судя по решительному выражению лица брата, он – тоже.

Для маскировки я достала реферат по сыскному делу и держала его в руках – на случай, если кто-то вдруг заинтересуется, зачем мы пришли.

Как оказалось, не зря. Когда распахнулась дверь и двое мужчин вышли из кабинета, один из них пробежал по нам с Хью цепким взглядом, задержавшись на мгновение на моем реферате. Похоже, маскировка сработала, и дальнейшего интереса он к нам не проявил. Не останавливаясь, они направились к лестнице, не удостоив нас вторым взглядом. Мое сердце стучало где-то в горле, а руки вспотели. Чего я так разволновалась?

– Виола, Хьюго, – крикнул господин Дознаватель из кабинета. – Проходите.

Господин Прокурор сидел за своим столом, а напротив – господин Дознаватель. Оба выглядели так, будто не спали последние пару ночей. Хотя, возможно, это действительно было так. Когда мы подошли ближе, все взгляды устремились на реферат, который я все еще держала в руках.

– Вы хотели что-то узнать по последнему заданию? – глухим уставшим голосом проговорил господин Прокурор и кивнул на реферат.

– Нет, это просто маскировка. – Я кинула папку на стол. Звук оказался громче, чем я ожидала. – Мы только что узнали о ректоре.

– Удивленных тут нет, – едко сказал Морган. – Говорите, зачем пришли.

– Джо невиновна! – воскликнула я.

– Мы должны помочь ей, – присоединился Хью. – Скажите как.

– Подтвердите ее алиби на вечер пятницы. – Господин Дознаватель посмотрел Хью прямо в глаза. Тот не выдержал и первым отвел взгляд. В пятницу было полнолуние. Говорят, если провести февральскую лунную ночь с тем, кого любишь, – ваш союз благословит сама Безликая. Не то чтобы все всерьез верили в это, но примета красивая, а значит, это отличный повод для свиданий, признаний и романтических прогулок под ярким серебряным светом Безликой.

– Если алиби нет, боюсь, она останется главным подозреваемым для Дознавателей и Прокуратуры, прибывших из столицы специально для этого расследования.

Морган отвернулся, откинулся на спинку своего кресла и начал барабанить пальцами по ручке.

– Вот это подмога, – брат присвистнул.

– Господин Генеральный Прокурор Эллара посчитал, что мы не справимся с независимым расследованием, – сухо сказал Морган, – поэтому решил помочь.

– Вы шутите? Они думают, что вы будете покрывать кузину? – Я знала господина Прокурора и не могла заподозрить его в пристрастности. А вот Генеральный Прокурор, похоже, мог.

– Нисколько. Положение Дэниэла только ухудшает дело. – После этих слов Морган поднялся со своего места и начал расхаживать по кабинету, скрестив руки на груди. То и дело он разглядывал что-то на полу. Дэниэл приложил ладонь к глазам и с силой потер их, будто пытаясь стереть усталость и давление последних дней.

– Как это возможно, если она невиновна?

– Виола, вы так очаровательно наивны. – Морган обнял меня за плечи и повел к креслам. Дэниэл резко посмотрел на нас, но его брата это не смутило.

– Вина тут ни при чем. Дело в политике. Генеральный Прокурор мечтает посадить Джо, – продолжил Морган. – Идеальный удар: опорочить семью, убрать потенциального конкурента. С родственниками в тюрьме в кресло Генерального не сядешь.

Ноги подкосились, и я поспешила сесть в гостевое кресло.

– Он думает, что Дэниэл покрывает Джо, – прошептала я.

– Он знает, что Дэниэл метит на его место, – с нажимом сказал Морган. – А еще знает, что монарх нас поддерживает. По старой памяти, как долг нашему героически погибшему на службе отцу.

Я не могла подобрать ни слова. И еще эта история про их отца… Не знала, что он погиб на службе. Интересно, сколько им было?

Взгляд метнулся к дагеротипу на книжной полке. Теперь он не казался таким милым. На снимке была семья, потерявшая отца. Двое мальчишек: один повыше, с темными волосами, а другой пониже, со светлыми кудрями. Они стоят рядом с матерью, держась за ее мрачные траурные юбки. Перед глазами все поплыло.

– Безликая Богиня… – только и смогла проговорить я, сдерживая голос, готовый сорваться из-за подступающих слез.

– Мы не бросим Джо за решеткой! – решительно воскликнул Хью. – Нужно провести свое расследование! – Он встретил три скептических взгляда и, не дождавшись реакции, начал нервно расхаживать по кабинету. – Вы, профессионалы, знаете, как распутывать преступления. Но за вами будут следить. Так действуйте через нас! Два простых слушателя Академии не заинтересуют Прокуроров и Дознавателей из столицы. В этом деле мы будем вашими глазами, руками и ногами!

Хью вплотную подошел к столу господина Прокурора и уперся руками в столешницу, опустив голову. Он был в отчаянии.

– Не уверен, что мне нужно столько лишних частей тела, но, Дэн, в этом что-то есть. – Морган встал позади моего кресла, уперевшись в спинку. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть его. – По крайней мере, Барнсы могут…

– Нет. Не могут, – отмел предложение Дэниэл, даже не дослушав. Тяжелым взглядом он сверлил Моргана, чьи руки почти касались моих плеч. Я немного отодвинулась. – Мы не будем подвергать мисс Барнс, – тут он запнулся, но продолжил: – и мистера Барнса опасности.

В кабинете воцарилось молчание. Странная, неестественная тишина преследовала меня целый день. Я собралась с мыслями и заговорила самым мягким и вкрадчивым тоном, на какой только была способна:

– Предлагаю не забегать вперед, ведь пока никакой опасности нет. Будем действовать потихоньку. Лучше расскажите нам, что произошло, пожалуйста.

– Дэн, хуже уже не будет. – Морган положил ладонь мне на плечо и чуть сжал его, подбадривая. Я не знала, как отреагировать: прикосновение не вызывало негативных эмоций, но оно определенно задевало Дэниэла. Я повела плечом, сбрасывая ладонь.

Дэниэл посмотрел сначала куда-то поверх моей головы, а потом опустил взгляд на меня. Наконец он проговорил, практически сквозь зубы:

– Хорошо, Морган, рассказывай.

Господин Дознаватель хлопнул руками по спинке кресла, обошел его и сел в соседнее, после чего заговорил:

– Рольф всегда был романтиком.

Я слушала его рассказ, время от времени отвлекаясь, чтобы взглянуть на Хью. Но он уже надел маску безразличия, и моя поддержка ему не требовалась.

В пятницу ректор устроил для себя и Джо ужин при свечах в своем кабинете. Неясно, что романтического он видел в своем рабочем месте. Истинных мотивов мы уже не узнаем.

Если опустить лишние подробности, то последний день жизни ректора прошел так. Сначала он закончил кое-какие рабочие дела, провел несколько встреч, а затем, в начале седьмого вечера, ему привезли еду, цветы и свечи из их с супругой любимого ресторана. В восемь пришла Джо, ничего не подозревавшая о сюрпризе. Блюда еще не успели остыть, а свечи погаснуть, но на полу уже лежал ее муж.

Первым делом она вызвала кузенов по зову крови, пытаясь оказать первую помощь, но опоздала.

Джо не отпускала умершего мужа до конца. Она лежала рядом, приложив голову к его груди в попытке услышать стук сердца. Чудом кузены уговорили ее выпить успокоительную микстуру. Лекарство подействовало, и только после этого она разрешила забрать тело.

Ночь Джо провела в доме господина Прокурора, а утром приехали Королевские Дознаватели и арестовали ее. В кабинете мы застали опрос свидетелей.

Морган притих, а мы старались переварить услышанное. Я не заметила, как сжала кулаки так, что побелели костяшки. Хью первым задал вопрос:

– На основании чего ее арестовали? Дознаватели обнаружили что-то?

– Высокопоставленные коллеги не спешат делиться с нами информацией, – ухмыльнулся Морган. – Конечно, у нас есть кое-какие источники. – Он многозначительно замолчал. – Знаю, что патолог выпустил предварительное заключение: Рольфа отравили. Причем у яда симптомы, схожие с сердечным приступом.

– То есть они утверждают, что Джо ужинала с мужем, отравила его, но попыталась замаскировать все под сердечный приступ?

– Примерно так. Есть еще нюанс. – Господин Дознаватель с сомнением посмотрел на меня и почему-то на Дэниэла, а затем решительно продолжил: – Наши коллеги полагают, что Джо собиралась обставить все так, будто Рольфу изменило здоровье. В самый неподходящий момент.

– Но ректор был в добром зравии, почему ему должно было изменить здоровье? – воскликнула я. – Зачем Джо подставлять себя? Ведь если ректору стало плохо без видимой причины во время ужина с ней, она будет первой подозреваемой.

Господин Дознаватель усмехнулся. Дэниэл, кажется, немного покраснел. Один Хьюго не стал сдерживать себя:

– Ви, господин Дознаватель пытается намекнуть, что ужин был прелюдией. И продолжение подразумевалось. Вот тогда ректора и должен был хватить удар. Так бывает. Иногда.

– О… Понятно. – Щеки вспыхнули. Срочно меняем тему. – Так, а какой у вас план?

Несмотря на веселый тон, я видела, как Хью сжал челюсти так, что заходили желваки. Не представляю, что бы я чувствовала на его месте.

– Первым делом, узнаем, что у них есть на Джо. Этим займусь я. Отчет патолога тоже за мной – у Харпера есть один должок, самое время его вернуть, – загибал пальцы Морган, проговаривая, что именно нам предстояло сделать. – Ну и найти настоящего убийцу будет не лишним.

Снова тишина. Все замерли, время будто остановилось. Контрастом с внешней неподвижностью было беспокойство моих мыслей: с чего мы начнем расследование? Как там Джо? Когда похороны ректора? Что такого знает Морган о докторе Харпере, что тот предоставит ему конфиденциальный документ?

Внезапно меня отвлекло движение за окном. Я посмотрела наружу: пошел снег. Крупные снежинки медленно падали, опускаясь прямо на сад Академии. Интересно, они сразу растают или студентам придется применить магию, чтобы спасти нежные цветы?

Дэниэл вслед за мной посмотрел в окно, а потом повернулся к брату.

– Морг, подумай, у нас не будет привычных ресурсов. Плюс нужно соблюдать осторожность, чтобы о расследовании никто не узнал. – Он замолчал, а потом оглядел всех собравшихся, и что-то в нем изменилось, словно переключилось. Собранный, закрытый, властный. Перед нами предстал сам господин Прокурор. Он решительно сказал: – Но мы не бросим Джо.

Господин Прокурор принял решение:

– Первым делом нужно поговорить с Джо. В ночь убийства она была в шоке и так толком ничего и не рассказала. Виола, сходите в тюрьму к Джо. Список вопросов мы вам подготовим.

Я молча кивнула. В любом случае я собиралась это сделать. Джо должна знать, что мы от нее не отвернулись.

– Мы с Морганом изучим кабинет, поговорим со служащими Академии, кто оставался здесь в день убийства. Следующие шаги зависят от того, что мы обнаружим. Думаю, не стоит говорить, насколько важно соблюдать секретность?

– Не стоит, – подтвердил Хьюго. – К слову о секретности. Вам не кажется, что лучше обсуждать это дело в более нейтральном месте? Вдруг ваш кабинет или дом под наблюдением?

– Неплохая идея.

– Давайте встречаться у нас? – вырвалось у меня. Я подошла к торцу стола и сложила руки на груди.

– Мисс Барнс, как мы объясним регулярные встречи в вашем доме? Любовным треугольником? – не скрывая сарказма, спросил господин Дознаватель.

– Квадратом, – не менее колко ответил Дэниэл, но продолжил уже без иронии. – Помощь после ограбления будет хорошим прикрытием. Все знают, что дом Барнсов разгромлен и для его восстановления требуется магия. Мы с вами в хороших отношениях, поэтому, само собой, мы с Моргом вызвались помочь.

– Отлично. В таком случае встречаемся в Барсучьем тупике, – усмехнувшись, проговорил господин Дознаватель. – Как только станет известна дата посещения Джо, мы зайдем к вам.

– Прекрасно. Тогда за дело.

Не сдержавшись, я подошла к окну и глянула вниз. Снег таял, не долетая до земли. Чары сработали сами.

Камелии продолжали цвести, несмотря ни на что.

Прошло пять дней с момента ареста Джо, а мне так и не удалось к ней попасть. Мое прошение все еще висело в неопределенности – ни одобрения, ни отказа.

Господин Прокурор пытался ускорить его рассмотрение, но старался действовать осторожно – прямое вмешательство лишь осложнило бы ситуацию. Он договаривался с лояльными ему Дознавателями, а те, в свою очередь, оказывали давление на тюремную администрацию.

Возможно, шестеренки пришли в движение и прошение скоро согласуют, но я не могла больше бездействовать. Слабое оправдание задуманному, но другого у меня не нашлось. Я решила проникнуть в дом Итана Керринга.

В теории это казалось вполне безопасным – его давно никто не видел в Хоршеме. В последний раз я встретила его утром после ограбления нашего дома.

Зачем я собиралась это сделать? Сама не знаю. Найти улики, которые докажут его причастность к ограблению? Отомстить за взлом нашего дома?

Обе причины реальны. Вторая, пожалуй, даже важнее. Я никак не могла перестать вздрагивать от каждого шороха в доме. Ненавижу Итана за это! Никому не позволю врываться в мою жизнь и разрушать то, что мне дорого.

Конечно, я постараюсь обойтись без вредительства. Я ведь не хочу попасться.

В отличие от ограбления морга, сейчас я почти не готовилась. У меня был примерный сценарий, но если что-то пойдет не по плану, то придется импровизировать.

В девять утра я с силой постучала дверным молотком по лаково-черной входной двери Керринга.

Естественно, мне никто не ответил. Другого я и не ожидала. После нескольких минут моих безуспешных попыток достучаться до хозяев окно соседнего дома внезапно распахнулось с громким скрипом, и из него выглянула пожилая женщина:

– Чего шумишь? Нету хозяина. Уехал к родителям.

– Доброго утречка! Мне сказали тут прибраться сегодня. Я на мадам Гризельду работаю.

Мадам Гризельда обеспечивала город высокооплачиваемыми горничными и нянечками. Нам ее услуги были не по карману, но мы немного о ней разузнали, когда искали домработницу.

– Чегой-то я тебя тут раньше не видела? – с сомнением спросила соседка, высунувшись из окна.

– Так первый раз я. – Я встала под окнами, уперев руки в бока, и продолжила: – Обычно я не работаю, когда хозяева дома, только с экономкой дела веду. Вдруг чевось не того скажу, академий не оканчивала, а хозяева и обидятся. Но убираюсь я хорошо, потому мадам меня и держит.

Соседка задумчиво пожевала губу, обдумывая услышанное.

– А ключи тебе чего не дали?

– Так сказали, что экономка будет, – пожала я плечами и, кажется, попала в самую точку. Держу пари, старуха дружит с экономкой и захочет прикрыть несанкционированный выходной подруги.

– Нету ее. Знала она, что хозяина не будет еще две недели. – На этой фразе я напряглась. – Вот и отлучилась по делам. У тебя за работу уплочено?

– Да, – кивнула я, – мадам всегда берет аванс.

– Тогда погоди. Сейчас пущу тебя. – Соседка исчезла, чтобы через несколько минут появиться на пороге своего дома, звеня связкой ключей. Медленно спускаясь, она неповоротливо переваливалась по лестнице. Я терпеливо ждала, потупив глаза, как и положено порядочной прислуге.

Соседка вошла в дом первой и буркнула мне, даже не повернувшись:

– Заходь давай.

Мы медленно двинулись по длинному коридору первого этажа. На светло-салатовых стенах висели картины различных размеров в деревянных рамах, а паркет теплого медового цвета был отполирован так, что отражал солнечные лучи, падающие из окон. Обычный дом зажиточного горожанина, где ничто не выдавало личности хозяина.

С другой стороны, а чего я ожидала? Луж крови и гроба в гостиной?

– Чего стоишь, пошли, – поторопила меня соседка. Подойдя к незаметной двери под лестницей, она распахнула ее. – Кладовка. Ведра, тряпки, все тут. Воду на кухне налей. И не думай, одну я тебя тут не оставлю! Вот здесь посижу пока. – Она пригрозила мне указательным пальцем и кивнула в сторону кухни.

– Упаси меня Безликая! Я бы сама не осталась! – воскликнула я, всплеснув руками и состроив самое перепуганное лицо, на какое только была способна.

Женщина удовлетворенно кивнула и пошла прочь свой походкой, характерной для излишне полных людей.

Настало время перевоплотиться в миссис Хиггинс. Сначала я повязала шейный платок на голову, скрывая волосы. Надела фартук, затянув узел на талии спереди – благо длина лямок позволяла. Потом взяла ведро. Оно тут же брякнуло жестяным боком о какую-то железку.

Соседка сказала про воду, которую можно набрать на кухне. Придется сразу налить ведро, чтобы не вызвать подозрений.

На кухне она уже гремела чайником. Наверное, решила, что раз придется ждать, то лучше делать это с комфортом. Молча я поставила ведро под носик крана и несколько раз нажала на ручку насоса. Вода заструилась, заполнив его примерно на треть. Больше мне и не нужно было.

На втором этаже меня ждал Г-образный коридор, куда выходило несколько дверей. Интерьер там мало чем отличался от первого этажа. Уже знакомый салатовый цвет стен, ковровая дорожка на светлом паркете. Потолок низковат – если поднять руку, то можно дотронуться до него кончиками пальцев.

Первая дверь была незаперта – за ней находилась спальня. Здесь интерьер отличался от остального дома.

Массивная мебель, выполненная из темного дерева, была отделана замысловатой резьбой и позолотой. Кровать со столиками по бокам, платяной шкаф, шезлонг, похожий на вытянутое кресло, – вот и вся обстановка. Столбики кровати, устремленные к потолку, были богато украшены вырезанными мифическими существами с оскаленными мордами. Я провела пальцем по зубам одной из химер – острые.

Темно-бордовые стены были плотно увешаны картинами в массивных позолоченных рамах разного размера, но объединенных единой темой: запрещенные магические ритуалы. Почему запрещенные? Потому что уже много лет в Элларе никто не практикует жертвоприношения. Закон вышел лет сто пятьдесят назад, точно не помню.

Взгляд зацепился за одну из картин. Она была небольшой, вот только веяло от нее чем-то недобрым – древняя магия пропитала полотно насквозь, через него проступала чужая мука. Казалось, если прислушаться, можно было уловить глухой шепот боли. По позвоночнику пробежал холодок.

В отличие от остальных картин, эта явно была старинной и зачарованной. Странно, но изображение на холсте не выглядело таким уж и пугающим. Все конечности жертвы были на месте, даже голова. Она не кричала от боли, а просто лежала с закрытыми глазами на каком-то камне. Все ее тело испещряли узоры, вырезанные на бледной коже, а кровь стекала вниз к знакам Безликой.

Если остаться в этой комнате на ночь, то я бы написала рассказов на пару месяцев вперед. Усилием воли я заставила себя оторваться от картины.

Я открыла шкаф – ничего особенного, просто ровные ряды выглаженной одежды, в том числе формы Академии. Тонко запахло лимоном.

В спальне царил безупречный порядок, словно здесь давно никто не жил. Пыли скопилось так много, что на поверхностях она лежала густым махровым слоем. Особенно выделялись прикроватные столики. Надо бы протереть их, уж больно в глаза бросается.

Я подняла подсвечник с восковой свечой и повозила тряпкой сначала по одному, а потом по второму столику. Готово. В порыве вдохновения я решила распахнуть окна, чтобы проветрить комнату. Подошла, взялась за ручку и потянула. Ничего. Попробовала снова, на этот раз сильнее – бесполезно. Окно было закрыто намертво.

Уколола тревога, будто я сама попала в ловушку. Тряхнув головой, я отогнала от себя это дурацкое чувство.

В санузле при спальне было идеально чисто: ни разводов на зеркале, ни капель воды на раковине, латунные краны начищены до блеска. И все же отсутствие хозяев ощущалось – воздух был застоявшимся, а из труб тянуло легким запахом канализации.

Здесь мне делать нечего. Прикрыв дверь, я вышла в коридор.

Следом шла кладовка. Полки, покрывающие все стены, были забиты аккуратно сложенными подшивками журналов. Откуда я знала, что это именно они? В издательстве их хранят точно так же.

Где-то глубоко в душе я уже догадывалась, что это за издания. Но все же цеплялась за слабую надежду. А вдруг это невинная коллекция выпусков «Загородной жизни» или «Географического журнала»?

Я достала ближайшую папку, и в этот момент краем глаза заметила на одной из полок засохший огрызок яблока. Странная деталь, не вписывающаяся в идеальный порядок.

Подшивка оказалась увесистой: пришлось удерживать ее обеими руками. На первой же странице красовался знакомый заголовок: «Ласточка Хоршема». Выпуск годичной давности. Закладка на странице с моим рассказом. Все понятно.

Я торопливо захлопнула папку, поставила ее обратно на полку и развернулась к выходу. Огрызок трогать не стала – одна только мысль об этом вызывала отвращение.

Осталась всего одна дверь. Если мои предположения верны, за ней должен находиться кабинет.

Я подергала ручку – заперто. Не то чтобы меня это останавливало, скорее, немного притормаживало. К сожалению, я не умела открывать замки магией. Оставался единственный вариант – старая добрая отмычка. Умение, о котором приличные девушки не рассказывают.

В моей прическе как раз оказалась пара подходящих шпилек. Я аккуратно извлекла одну, согнула, придавая ей нужную форму, и принялась нащупывать правильное положение внутри замка. От напряжения у меня вспотели руки, и моя импровизированная отмычка иногда соскальзывала. Спустя десять минут замок сдался с едва слышным щелчком. Кое-как я выпрямила шпильку и вернула ее обратно в прическу. Еще пригодится.

Я толкнула дверь. Яркий свет из коридора упирался в непроглядную темноту комнаты. Контраст был настолько резким, что сбивал с толку: за порогом словно ничего не было, кроме пустоты.

В спальне я, кажется, видела подсвечник. Я сбегала туда и вернулась с толстой полупрозрачной свечой на латунной тарелке. Сжав фитиль между большим и указательным пальцами, я выпустила нити магии. Легкое покалывание на самых кончиках, и вспыхнуло пламя.

В комнате стало светлее, и я притворила дверь.

Тени на стенах тут же ожили, танцуя в свете мерцающей свечи. Но я не замечала их – все мое внимание приковал письменный стол, если, конечно, его можно было так назвать.

«За свечой можно было и не ходить», – отстраненно подумала я.

Письменный стол был заставлен множеством свечей разного диаметра и высоты. Их объединял лишь ярко-красный цвет. Оплавленный застывший воск каплями и небольшими лужами расплылся по поверхности, напоминая реки и озера крови.

Сверху висел портрет девушки. Я подняла подсвечник, направив свет на ее лицо. Внезапно у меня возникло ощущение, что я смотрю прямо в зеркало.

Потому что это был мой портрет!

Но не совсем. Да, лицо было моим. Одежда тоже – нейтральный блейзер академии с белой рубашкой и форменным галстуком. Но выражение лица…

Коварная ухмылка на тонко сжатых губах. Злой колючий взгляд. Нереальная фарфоровая бледность. Такую я слишком часто видела на лицах людей, ушедших в вечный сон.

Девушка на портрете следила за каждым моим движением.

Ледяной холод пробежал вдоль позвоночника, останавившись где-то у основания шеи. В том месте, которое обычно чувствуешь первым, когда просыпаешься после кошмара. Только сейчас это была реальность.

Мой взгляд метнулся вниз. Поднесла свечу ближе. На столе лежало множество предметов, залитых воском, среди которых я с ужасом узнала свои давно потерянные ручки, и несколько листков с надписями, сделанными моим почерком. Волосы торчали из расчески, прямо на которой стоял огарок свечи, разливший вокруг слезы кровавого воска.

Первым порывом было бежать отсюда без оглядки, но я взяла себя в руки. Я должна доказать: Итан не просто псих. Он действительно причастен к проникновению в мой дом!

Листы бумаги на столе были придавлены свечами и склеены воском, так что мне пришлось разлеплять их, чтобы прочитать. Сначала ничего важного – лишь обрывки лекций и наброски статей, которые я писала между занятиями, а потом выбрасывала, если получалось не очень удачно.

Первым мне попался чистовик одного из моих рассказов – он еще не был опубликован. Следом – несколько листков с заметками по практическим занятиям. На одном из них сразу бросилась в глаза фраза: «У ректора есть подозреваемый». Ужасное предчувствие зашевелилось где-то в животе.

А потом я увидела какой-то блокнот или… Моя записная книжка. Распухшая, вся в воске, она будто вросла в поверхность алтаря, от которого ужас пробирал до костей.

Дрожащими руками я убрала бумаги в карман фартука. Пора уходить.

Я оглянулась. Напряжение зашкаливало, и я почти удивилась, не увидев в проеме хозяина дома. Но мое внимание привлекло другое – голубоватый огонек едва заметно мерцал над дверью. Охранка.

Сердце пропустило удар. Безликая, укрой меня своей тенью…

Но, кажется, сегодня она была глуха к моим мольбам. На лестнице раздался звук приближающихся шагов.

Выдох – и я задула свечу. На полусогнутых ногах подлетела к двери и встала сбоку. Сердце колотилось где-то в горле, воздуха катастрофически не хватало, отчего я позволяла себе дышать только короткими подвздохами.

Шаркающие шаги становились все ближе. Я зажмурилась. Грудь разрывало от невозможности сделать полноценный вдох.

Шаги остановились. Вдали послышался звук открываемой двери. Тишина.

Выждав пару минут, я с деловитым видом вышла из кабинета. Ничего необычного, я просто закончила уборку. Легко прикрыла дверь, но замок закрывать не стала. Зачем? Итан все равно узнает, что я там была.

Ведро с водой я оставила прямо в кладовке, метлу прислонила рядом. Пока внизу никого не было, я направилась к выходу. Соседка бродила по второму этажу, и было слышно, как скрипит пол под ее ногами.

Я решила уйти, не попрощавшись. В конце концов, она меня еще не скоро хватится – уборка должна занять как минимум пару часов.

Бесшумно ступая по лакированному паркету, я подошла к входной двери, медленно повернула ручку и выскользнула наружу. Дверь закрылась с тихим щелчком. Казалось, дом был рад избавиться от непрошеных гостей.

Как ни в чем не бывало я спустилась по лестнице, вышла на мощеную мостовую и ринулась прочь, заставляя себя не сбиваться на бег. Через тонкие подошвы туфель я прочувствовала каждую неровность брусчатки. На ходу я стянула с головы шарфик и развязала фартук, аккуратно убрав его сумку.

Поплутав по соседним улицам, чтобы запутать следы, я оказалась у незнакомого мне паба. Напротив входа стоял кэб. Назвав свой адрес, я быстро влезла внутрь и захлопнула за собой дверь. Сползла по сиденью вперед, прячась от взглядов с улицы.

Наконец я выдохнула – опасность миновала. Я достала из сумки листок и развернула: мой почерк, красный воск его свечей.

– Вот ты и попался, – прошептала я.

Можете назвать меня сумасшедшей, но мне нужно было обсудить то, что я увидела у Итана дома. Вот только с кем?

Хью, конечно, разозлится – но не на меня, а на Итана. Дэниэл… Если он узнает, то, боюсь, запрет меня в каком-нибудь кабинете Академии, чтобы не мешалась под ногами, пока взрослые Дознаватели-Прокуроры будут разбираться с настоящими преступлениями.

Поэтому я решила попридержать эту историю при себе. В конце концов, я и мой дом теперь укрыты защитными заклинаниями. В силе Дэниэла у меня сомнений нет.

Правда, я все чаще прислушивалась к звукам дома и всматривалась, не трепещет ли воздух от чар. Вдруг мое маленькое приключение привлечет Итана обратно в Хоршем?

В выходные я решила остаться дома. Дел здесь было в достатке: домашние задания, статьи, правки от нового редактора. Все как всегда. Весь вечер и половину ночи я просидела за письменным столом, погрязнув в докладе по лекарскому делу. Уставшая, но довольная, легла спать и, кажется, лишь прикрыла глаза, как раздался настойчивый стук в дверь.

Еще не проснувшись полностью, я понадеялась, что миссис Хиггинс откроет. Или Хью. Хотя бы кто-то в этом доме в состоянии дойти до двери? Потому что я определенно не была этим человеком.

Стук продолжался. Дохлый гоблин, за что?!

Накинула длинный бархатный халат – когда-то купила его в надежде выглядеть женственной и загадочной. Серебряные звезды на синем фоне, расклешенные рукава, легкий шлейф… Получился не столько вечерний шик, сколько звездочет из детских книжек.

Показываться в таком виде людям я не планировала, но и наряжаться ради незваных гостей в это неприлично раннее утро я не собиралась.

– Утро! – Я распахнула дверь. Этим нехитрым приветствием я дала понять, что мое утро добрым точно не было. На крыльце стояли господин Прокурор с господином Дознавателем.

– Мисс Барнс.

– Господа Прокуроры-Дознаватели. В связи с чем имею честь принимать вас в столько ранний час?

– Предлагаю действительно принять нас, тогда мы расскажем вам об этом подробнее. Не хотелось бы делать это на пороге, – любезно улыбнулся господин Дознаватель и выразительно посмотрел на меня.

– В самом деле, где мое гостеприимство, – пробурчала я, запахивая халат потуже. – Добро пожаловать. Ну что же вы стоите?

– Потому что вы нас не пропускаете.

– Ах, это. – Я плавно провела рукой, призывая следовать за мной. Благодаря халату получилось прямо-таки царственно.

Несмотря на то что на улице уже было светло, миссис Хиггинс еще не пришла. Значит, сейчас около шести-семи утра. Прекрасно. Получается, у меня был здоровый трехчасовой сон. В самом деле, что может быть лучше?

– Располагайтесь. Чаю? – спросила я с надеждой, что они откажутся, а я смогу прикрыть глаза хотя бы на минуточку.

– Сидите. Я сделаю. – Господин Дознаватель встал из-за стола и начал звенеть посудой у меня за спиной. Вот это да!

Пока он готовил чай, я положила голову на стол и сразу же задремала. Открыть глаза заставило неприятное чувство, будто за мной кто-то наблюдает. Я выпрямилась.

Ну конечно же. Дэниэл разве что дыру во мне не просверлил своим взглядом.

– Ничего не хотите нам рассказать, мисс Барнс?

– О чем? – невинно посмотрела я на него, широко зевнув.

– Дэн, не сейчас. Давай сначала про Джо, а потом отчитаешь Виолу за самодеятельность. – Господин Дознаватель вернулся с чашками и чайником, от которого шел пар. Придется ждать, пока остынет. Не люблю кипяток.

– Никто не будет отчитывать меня в такую рань, да еще и в собственном доме, – капризно проговорила я, недовольно глядя на Дэниэла. Он хотел было что-то сказать, но я его опередила: – Иначе я вам не расскажу, что нашла.

Пока господин Дознаватель разливал чай по трем разномастным чашкам, я махнула рукой в сторону кухонных шкафов:

– Там еще марципан в верхнем шкафчике, захватите его тоже, будьте добры.

Господин Дознаватель хмыкнул, но коробку со сладостями все-таки принес. Правда, открывать ее никто не стал.

Дэниэл за это время не проронил ни слова. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Покончим с этим, – произнесла я с мрачной решимостью в голосе. Рассказала все: от того, как притворялась прислугой, и до момента с побегом. Когда дошла до части о портрете и найденной записной книжке, а также прихваченных в качестве доказательства листах с моими заметками, братья тревожно переглянулись. Я замолчала и притянула к себе чашку с маленькой щербинкой на боку. Неосознанно провела по ней пальцем туда-сюда.

Весь рассказ господин Прокурор сидел в мрачном молчании. Он сжал зубы настолько сильно, что я заметила, как нервно двигались желваки. Глубокий вздох, и он проговорил убийственно спокойным голосом:

– Виола, мне вызвать лекаря? Того, что по душевным болезням. Похоже, у вас случилось помутнение рассудка. Иначе как объяснить, почему вы решили прыгнуть в самое пекло? Повезло, что вас не обвинили в ограблении. А главное, что Итан вас не поймал! Мало нам Джо в тюрьме? Вам туда тоже захотелось? Это вообще ваш фирменный стиль – нарушать закон. – Взгляд господина Прокурора метал молнии. Он со стуком поставил почти полную чашку на стол, чудом не расплескав ее содержимое.

– Обо мне вам беспокоиться не нужно, – ответила я холодно, акцентируя внимание на слове «вам». Может, я и виновата, но таким тоном со мной разговаривать нельзя. Я не собиралась оправдываться. Вместо этого задала интересующий меня вопрос: – Как вы узнали, что я была у Итана?

– Все тайное всегда становится явным, – пафосно заявил господин Прокурор. В ответ господин Дознаватель рассмеялся.

– Да сигналку он повесил на городской дом Керринга.

Я сердито посмотрела на Дэниэла: теперь он самодовольно улыбался. Тоже мне, всевидящее око! Внутри все клокотало, и я ощутила, как медленно нарастает раздражение. Вот свалились же на мою голову с утра пораньше! Кстати о времени. Миссис Хиггинс уже вот-вот должна прийти.

– Господа, я на минутку отлучусь – переодеться. Если миссис Хиггинс застанет меня в таком виде на кухне с двумя холостыми мужчинами, то велика вероятность, что следующим гостем у нас будет жрец Безликой с брошюрой «Стыд. Покаяние. Юбка подлиннее».

Морган нарочито оценивающе оглядел мои царственные одежды, а Дэниэл в это время недовольно посмотрел на брата. И чего он злился? Халат скрывал меня полностью, не оставляя ни единого открытого участка кожи, за исключением кистей рук и лица. Благодаря шлейфу даже не было видно, что я босиком.

– Конечно, мисс Барнс, ваша репутация превыше всего, – шутливо ответил Морган.

Спустя пять минут я уже возвращалась обратно, одетая в дневное платье, застегнутое под горло, и с новой записной книжкой в руках. На лестнице меня ждал Дэниэл. Сердце пропустило удар. Одно дело видеть его в окружении других людей, и совсем другое – остаться с ним наедине.

Один шаг навстречу – и его руки мгновенно обхватывают мою талию. Я стояла на ступеньку выше, и наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Его темные глаза напротив моих серых.

Ему нельзя знать, как я таю под его прикосновениями, готовая простить все его нравоучения. Иначе он подумает, что меня можно отчитать, как непослушную ученицу. Виола, ты сильнее этого!

Он притянул меня к себе, и вся моя решимость растаяла, как снег под весенним солнцем. Наши тела почти соприкасались. Мы стояли так близко, что я смогла рассмотреть его чуть обветренные губы, прежде чем они скользнули по моей щеке – легким, почти призрачным касанием. Мое дыхание перехватило, и тело, повинуясь неведомой силе, само устремилось к нему, прижимаясь все сильнее.

Его губы задержались у моего уха, теплые и неподвижные, а щека, касаясь моей, уколола щетиной.

– Не смей так рисковать. Никогда. Больше, – с глухим отчаянием проговорил он своим низким хрипловатым голосом.

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами для ответа, но в этот момент в санузле на первом этаже раздался звук – кто-то возился с замком. Мы отстранились друг от друга. Миг – и я уже заходила на кухню. Ритмичный стук сердца отдавался в ушах, воздуха катастрофически не хватало, но по венам разливалось искристое мягкое тепло. Господин Прокурор, я вам небезразлична, чтобы вы там ни говорили!

Когда мои гости вошли в кухню, я уже сидела за столом. Юбки были безупречно расправлены, а раскрытая записная книжка лежала передо мной, как у прилежной ученицы. Я деловито спросила:

– Господа, что насчет Джо?

Морган сел на стул напротив меня, пододвинув к себе чашку с остывшим чаем. А вот Дэниэл остался стоять в дверях кухни, прислонившись к косяку.

– Нам разрешили посетить ее. Сегодня с пяти до шести вечера. Приглашение выписано на ваше имя.

– Наконец-то! – Я вскочила со стула, принявшись ходить по кухне, не в силах усидеть на месте. – Что мне с собой взять? Ей можно принести еду или одежду?

– Одежду – нет. Еду – можно попробовать, – задумчиво произнес Морган, следя за мной взглядом, пока я беспокойно ходила из одного угла в другой.

– Тогда я зайду в «Медведя и Ветчину». Она обожает их мясной пирог. Да и грибная похлебка с лисичками там выше всяких похвал.

– Попробуйте, но будьте готовы, что стражники не пропустят вас с едой.

Я кивнула и не стала объяснять, почему была уверена в успехе. Просто возьму не одну порцию еды, а несколько и задобрю стражников горячим обедом. Кто откажется от наваристой похлебки прямо на рабочем месте?

– Давайте обсудим вопросы для Джо.

Дэниэл сел напротив меня, наши колени под столом соприкоснулись. Стараясь не обращать на это внимания – я ведь взрослая и уверенная в себе девушка, – мы приступили к подготовке. К приходу миссис Хиггинс мы почти закончили с вопросами, исписав с десяток страниц.

Если она и удивилась, обнаружив меня не только бодрствующей, но и принимающей гостей, то виду не подала. Вместо этого она сразу принялась варить кофе, причитая о том, какой жиденький чай приготовила молодая мисс, чем заставила Моргана покраснеть. Я сделала вид, что не понимаю, о чем она, и демонстративно допила все, что оставалось в моей чашке.

Вскоре по кухне разнесся запах свежезаваренного кофе. Миссис Хиггинс сменила мои разномастные чашки на фарфоровый сервиз – откуда, кстати, он вообще взялся?

Пока она заканчивала сервировку, Морган сидел весь раскрасневшийся, Дэниэл пытался выглядеть неприступным, а я наблюдала, как марципановые яблоки с блюда исчезают одно за другим.

Интересно, почему их никто раньше не ел, пока они лежали в коробке?

– Виола, вы ведь понимаете, что вам нельзя идти в тюрьму одной, без сопровождения? – Дэниэл насыпал несколько ложек сахара в кофе и теперь помешивал его ложкой.

– Меня проводит Хью, – отмахнулась я.

– Кстати, где он? – спросил Морган. Не сговариваясь, мои гости посмотрели в сторону лестницы, но я промолчала. Боюсь, это не мой секрет. Теперь все взгляды были направлены на меня, словно чего-то выжидая.

– Он не дома, – я запнулась, подбирая правильные слова. – Он по-своему переживает эту ситуацию.

– Вот как, – голос Моргана сочился сарказмом. – Лучший способ «пережить ситуацию» – это поспешить в объятия новой… «ситуации».

Несправедливость его слов ударила наотмашь. Я не смогла промолчать.

– Не стоит судить по себе. – Морган плотно сжал губы, но ничего не ответил, а я продолжила: – Хью ночует в гостинице напротив тюрьмы, где сидит Джо.

Братья ошарашенно посмотрели на меня, а я выпалила на одном дыхании:

– И если об этом узнает хотя бы одна живая душа, мне придется принять меры. – Выразительно посмотрела на обоих. Я уже выболтала чужой секрет, и теперь главное – не позволить ему распространиться дальше. Иначе Хью с меня голову снимет.

– Мы, конечно, будем держать эту информацию при себе, но позвольте поинтересоваться – вы пытаетесь нас шантажировать? – приподнял бровь Мой Незнакомец.

– Что вы, это не шантаж. – Я улыбнулась, но в голосе сквозила легкая насмешка. – Просто делюсь наблюдением: злить автора детективных историй – не самая удачная идея. Особенно если его читатели живут с вами в одном крошечном городишке, где все друг друга знают. Достаточно добавить персонажу или даже просто трупу одну маленькую, но уникальную деталь – скажем, описание фамильного перстня или необычную профессию, – и сразу становится ясно, о ком идет речь. Прототип встает перед глазами читателей.

Я сделала паузу, намеренно задержав взгляд на кольце господина прокурора, черной лентой обвивающее его указательный палец. Потом взяла с блюдца последнее марципановое яблочко, повертела его, рассматривая со всех сторон, и продолжила:

– А уж какие еще особенности я добавлю – как повезет. Например, у трупа может быть необычайно маленький мозг или другая часть тела.

Я откусила от яблочка – марципан был нежным, почти таял во рту.

– Безусловно, это будет простым совпадением. Персонажи вымышленные, мы пишем об этом в каждом номере. А то мало ли что, испорчу ненароком чью-нибудь репутацию.

– Виола, вы страшная женщина! – расхохотался Морган.

– И вам лучше не знать насколько, – ответила я, с трудом сдерживая улыбку.

Дверь за нами захлопнулась, и мы с Моргом, не сговариваясь, двинулись пешком к зданию Юстиции. Иногда полезно пройтись и проветрить голову.

На улице дул порывистый ветер, небо заволокло тучами. Вывески магазинов со скрипом покачивались, иногда совершая полный оборот. Прохожие кутались в зимние пальто, придерживая шляпы, чтобы их не сдуло. Руки сразу же заледенели, но перчатки я надевать не стал. Колдовать в них – сомнительное удовольствие.

Пока Виола ждала разрешения на встречу с Джо, мы вели неофициальное расследование. Пока безуспешно. Единственным человеком, у кого были и мотив, и возможность для убийства, все еще оставалась Джо.

Между ними с мужем была значительная разница в возрасте, и когда-то он был ее преподавателем. До боли знакомая история, да? И чем же она закончилась?

Нетрудно понять, почему Джо увлеклась братом Виолы: молодой, привлекательный, энергичный – полная противоположность ее мужа. Рольф не был стариком, но рядом с двадцатилетним парнем явно проигрывал.

В теории все казалось убедительным. В реальности – совсем иначе. Ветер взметнул пальто, его полы ударили по ногам. Я засунул руки поглубже в карманы.

Во-первых, у Джо не было причин убивать мужа – она могла и развестись. В деньгах она не нуждалась: ее семья заранее позаботилась о ее финансовой независимости. Я лично проверял документы траста, который открыл для нее отец. Независимо от семейного положения Джо всегда останется состоятельной леди.

Во-вторых, роман с мистером Барнсом выглядел маловероятным. Симпатия между ними действительно была, возможно, даже некое притяжение, приправленное химией. Но, зная Джо, я уверен: все оставалось на платоническом уровне. Иначе в последние месяцы она бы не старалась так отчаянно наладить отношения с мужем.

Другой вопрос: что между ними произошло? Вдруг это у Рольфа случилась интрижка на стороне? Для меня это единственный правдоподобный сценарий, когда Джо могла пойти на убийство. Она страстная, увлекающаяся натура, абсолютная собственница. Ревность – неотъемлемая часть ее характера.

Убийства на почве страсти совершают, когда внутри все кипит, а ревность разъедает душу. Если ты влюблен в другого, то подобный накал эмоций весьма маловероятен. А чувства к Хьюго у нее явно были.

Что теряет Джо при разводе с мужем? Ничего, кроме общественного положения и потенциального брака с кем-то, скажем, из королевской династии. Для Джо это настолько важно, что она пошла на убийство? Виола задаст вопрос и оценит ее реакцию.

С Хьюго я поговорю сам. После слов Виолы я взглянул на него по-новому. Возможно, он относится к Джо серьезнее, чем она к нему. И кто знает, на что он способен, чтобы заполучить ее?

Словно подслушав мои мысли, Морган заговорил:

– Дэн, нам нужно поговорить с Хьюго. – Брат запустил руки в карманы теплого пальто и шел впереди, не оглядываясь.

– Да, я тоже об этом подумал. По крайней мере, стоит оценить, как далеко зашли их отношения, – ответил я, прикрываясь воротником. Пронизывающий ветер завывал так, что приходилось перекрикивать его.

– Их отношения вызывают много вопросов. Как и то, что Джо вдруг подружилась с сестрой своего любовника.

– Ты думаешь, что они все-таки любовники?

– Не знаю. Доказательств нет, но я видел, как они флиртовали, – тихо проговорил Морган, и мне пришлось повернуться, чтобы разобрать его слова. Впервые за долгое время я обратил внимание на его внешний вид. Брат выглядел уставшим, почти изможденным. Лицо осунулось, а темные круги под глазами ясно говорили о недостатке сна.

– Давай встретимся с ним втроем. Ты будешь своим парнем, а я постараюсь прижать его к стенке. Добрый всепонимающий Дознаватель и вредный Прокурор. Посмотрим, что из этого выйдет.

Морган кивнул, затем резко провел руками по волосам, откидывая их назад. Похоже на жест отчаяния. Что с ним происходит? Нам не свойственно откровенничать, поэтому я продолжил говорить о расследовании, внимательно наблюдая за его поведением.

– Вчера пришли документы о временном назначении меня ректором. Поэтому на этой неделе я начну встречаться с профессорами. Скажу, что нужно больше узнать о текущих делах Академии.

– Тогда я выясню, с кем Рольф встречался вне рабочего расписания. Может, какой студент зачастил к нему в кабинет или подозрительная гостья пришла без записи.

– Давай так. В конце концов, опыт соблазнения студенток у него был. На его месте я бы точно не стал ставить имя любовницы в календарь. – Я пожал плечами, но Морган остановился и повернулся ко мне. На его лице гуляла хитрая ухмылка, но взгляд так и оставался тяжелым.

– Личный опыт?

– Морган? – Мне пришлось остановиться. Я отошел в сторону и потянул его за рукав, чтобы мы не перекрывали путь прохожим, но он отдернул руку.

– Мисс Барнс слишком часто бывала в твоем кабинете, мы оба это знаем. И не забывай про маленькое незабываемое приключение в кладовке, – Морган буквально выплюнул последние слова. Встречные люди обходили его, пока он, наконец, не отступил к стене, встав напротив меня.

– Темные боги!.. Ты ревнуешь?

– У меня есть повод? – серьезно посмотрел на меня брат. Что за бред? Какими чарами Виола нас приворожила?

– Нет, Морган, у тебя нет повода. В первую очередь потому, что ты не имеешь на нее никаких прав. Как и я, – ответил я спокойно, проговаривая каждое слово. Ничто не выдавало бурю, бушующую внутри меня.

– И все же. Какие у тебя намерения относительно мисс Барнс?

– Подскажи, пожалуйста, в какой момент расследование убийства Рольфа превратилось в допрос о моих намерениях относительно Виолы? Ты сам имеешь на нее виды?

– Возможно. – Морган скрестил руки на груди и продолжил смотреть на меня чуть исподлобья.

– Возможно?! Ты умом тронулся? Она хотя бы как-то намекнула, что у тебя есть шанс?

– Нет. Но когда она поймет, что у вас ничего не выйдет, то, возможно, захочет стабильности. А тут как раз я: надежный, обаятельный и богатый. – На лице появилась его фирменная улыбочка, которая сводила с ума женщин и бесила менее удачливых мужчин.

Я сжал кулаки. Перед глазами – сплошная красная пелена. Я уже не видел в нем брата. Схватил его за полы пальто и прошипел:

– Ты маленький засранец. Виола не охотится за богатым женихом.

– Но эмоциональную поддержку точно оценит, – в открытую ухмылялся брат. – Так какие у тебя планы?

– Никаких! – буквально выплюнул я эти слова и отдернул руки. Ему пришлось сделать пару шагов назад, чтобы не потерять равновесие. – Никаких планов у меня нет и быть не может. У меня есть только карьера и долг главы семьи. Любовь не входит в повестку.

– Любовь? Все настолько серьезно?

– Не знаю, гоблин тебя раздери! Не знаю! Никогда не испытывал ничего подобного, откуда мне знать, что это?! – я практически кричал на него. Остановился. Глубоко вздохнул, успокаиваясь. Терять голову от эмоций – совсем на меня не похоже.

– Прости. Я просто хотел тебя растормошить, чтобы посмотреть на твою реакцию. – Теперь Морган смотрел на меня нарочито невинным взглядом, а на губах у него играла едва заметная усмешка. – И у меня нет никаких намерений касательно Виолы.

Я молча уставился на него. Уловки этого подлиска знакомы мне еще с детства. Я не мог так легко повестись на его провокацию. Что со мной происходит?

– Еще раз прости. Но, Дэн, я должен это сказать. Чего ты никак не начнешь ухаживать за ней? Уверен, ты ей нравишься.

Морган кивнул в сторону дороги, и мы отошли от стены, продолжив путь на работу, как будто ничего не случилось. Ярость отступила, и я заговорил:

– Потому что все сложнее, чем: «Он ей нравится, а она нравится ему».

– Чем же?

– Тем, что я прокурор. Работа забирает у нас все. Иногда даже жизнь. – Я замолчал, вспоминая отца. В детстве мы так редко видели его. – Что стало с матерью после убийства отца? Она стала тенью себя прежней! Я не позволю, чтобы Виола пережила подобное.

Пока мы шли, ветер разогнал облака, и кое-где показалось ясное голубое небо. Солнце сразу стало припекать. Ранней весной погода в Хоршеме изменчива.

– Дэн, ты пока не Генеральный Прокурор Эллара – это раз. Тебя никто не собирается убивать – два. И последнее: почему ты готов отказаться от возможности брака по любви в угоду карьере?

– Мы не знаем, любовь это или простое влечение.

– Так проверь. – С этими словами брат расстегнул пальто, в которое кутался в начале нашей прогулки.

– Ты предлагаешь мне воспользоваться мисс Барнс и бросить ее, если окажется, что я ничего к ней не испытываю? – Я сам не заметил, как преградил путь Моргану. Он усмехнулся, сделал шаг вбок и продолжил идти. Впереди уже показалось здание Юстиции.

– Дело только во влечении, говоришь? – ехидно спросил Морган и стянул с себя пальто, повесив его на сгиб локтя. – Мы закроем эту тему, но ответь себе на один лишь вопрос: ты будешь готов смотреть на ее жизнь со стороны? Видеть ее счастливой с кем-то другим?

Я промолчал, отлично зная, что не смогу. Морган не унимался.

– А еще лучше представь, каково жить с ней? Просыпаться в одной постели? Ведь мы же понимаем, что она ни за что не согласится на отдельные комнаты. Или, что еще интереснее, засыпать вместе… Особенно после…

– Хватит, – резко перебил я его, и несколько прохожих остановились, удивленно посмотрев на меня. Мы уже подошли к зданию Юстиции, но заходить внутрь пока не решались.

– Рискни. По-другому не узнать, что ожидает впереди.

– Что, если меня убьют? Ты ведь помнишь, какой стала мать после смерти отца.

– Помню, как и то, какой она была, пока он был жив. Счастливой. К тому же у Виолы будет то, чего не было у нашей матушки.

На мой вопросительный взгляд этот подлисок ответил:

– Привлекательного, молодого и обеспеченного деверя, готового подставить сильное плечо безутешной вдове.

– Идиот. – Я закатил глаза в притворном недовольстве, для порядка. На брата я уже не злился. Морган засмеялся и первым вошел в здание Юстиции.

Подхватив юбки, я решительно спустилась с крыльца – было ровно половина четвертого. До визита к Джо оставалось полтора часа.

Сегодня я выбрала непривычно строгий наряд – темные многослойные юбки и жакет под горло. Мой Незнакомец одобрил бы: ему меня лишь бы одеть.

Сначала – в «Медведя и Ветчину» за едой, потом – за Хью. До городской тюрьмы мы дойдем вместе.

Брат предлагал составить мне компанию, но в последнее время он был сам не свой, и я не хотела лишний раз его тревожить. Да и зачем? До тюрьмы я прекрасно доберусь сама.

На полпути к ресторации с неба посыпалось нечто среднее между моросящим дождем и мокрым снегом – сыро, противно, но не смертельно. Впрочем, в это время года погода меняется быстрее, чем настроение капризной дамы, так что оставалось только переждать. И как только я переступила порог «Медведя и Ветчины», солнце уже пригревало вовсю.

Настоящим испытанием было убедить официанта, что мне действительно нужна корзина для пикника в марте. Чего он так удивился? Может, я иду смотреть первоцветы или отмечать весеннее равноденствие на природе?

– Да, весь заказ нужно упаковать в корзину для пикника, – повторила я в сотый раз, стараясь не потерять терпения. Официант посмотрел на меня с таким недоверием, будто я собиралась его обмануть.

– Мисс, мы не готовим наборы для пикников до мая.

– Это же обычный заказ! От пикника там только корзина, – настаивала я. Официант ушел обсуждать заказ с управляющим. Через пять минут они вернулись вдвоем, и я повторила свою просьбу.

– Давайте я заплачу авансом, – предложила я уже без особой надежды. Лицо управляющего озарила улыбка, и он добавил:

– И не забудьте залог за посуду.

Я достала кошелек и отсчитала нужную сумму. Официант, будто из ниоткуда, достал корзину для пикника и, на ходу стряхивая пыль, унес ее на кухню.

Еду готовили бесконечно долго, а время поджимало. Я уже встала, чтобы подозвать официанта, когда заметила, как он несет плетеную корзину, держа ее за боковую ручку на манер чемодана.

С усилием он поднял ее до уровня стола, поставив прямо передо мной, и открыл.

Внутри была аккуратно уложена еда: сэндвичи с сыром и ветчиной, с яйцом и кресс-салатом, завернутые в промасленную бумагу, грибная похлебка в двух термосах – один для Джо, другой для охранников, и мясной пирог. Бутылка горячего шоколада выполняла роль и десерта, и напитка.

При этом упаковка была зачарована так, чтобы поддерживать температуру до момента открытия свертков, а вот термосы справлялись без магии. За это пришлось заплатить пару дополнительных монет, но оно того стоило. Когда обед горячий, он всегда вкуснее, тем более в такую погоду.

Официант крепко затянул боковые ремни. Поднять ее мне удалось только обеими руками.

На улице я почувствовала, как заморосил мелкий дождь. Прекрасно. А пока светило солнце, я сидела в ресторации. Ладно, впереди всего пара кварталов. Можно даже срезать путь через переулок «Старых Метел» – он вел прямо к гостинице Хью. Последний раз я здесь была, когда мы с Джо скрывались от слежки Итана. Я поежилась.

Переулок, как и в прошлый раз, пустовал. Дождь разогнал и без того редких прохожих. Сгущались ранние сумерки.

Дождь усиливался, поэтому сомневаться долго не пришлось. Неприятное местечко, но опаздывать нельзя. Мой Незнакомец, конечно, отчитал бы меня за такую прогулку. Жаль, что он не составил мне компанию: помощь бы явно не помешала – мышцы рук то и дело дрожали от напряжения.

Физический дискомфорт отвлекал меня от необъяснимой тревоги, которая усиливалась с каждым шагом. Проход между домами сузился настолько, что я могла одновременно дотронуться руками до обеих стен. Правда, ни за что бы не стала этого делать – выглядели они скользкими, да и к тому же их покрывала какая-то черная плесень.

Какая-то тряпка с бельевой веревки, натянутой между домами, свисала особенно низко. Когда я начала поворачиваться боком, чтобы обогнуть ее, то ощутила чье-то присутствие.

В панике я резко оглянулась, но успела заметить лишь руку с бордовым платком, который сразу прижался к моему лицу.

Корзина с едой упала на графитово-серые камни брусчатки, и все ее содержимое разлетелось по узкому переулку. Звук падающей посуды и бьющегося стекла словно замер в воздухе, растянулся, а затем стал нарастать – все громче и громче, – пока я не провалилась в беспамятство.

Последнее, что я помню, – низкое серое небо, перечеркнутое густой сетью веревок для белья, усеянных маленькими темными птичками прищепок.

– Что значит – она не пришла? – Ледяное спокойствие в моем голосе не соответствовало огненному урагану внутри.

Когда несколько минут назад я открыл портал от дома Барнсов к гостинице у тюрьмы, мне и в голову не пришло, что все обернется таким образом.

Как и было условлено, вечером, в день визита к Джо, я прибыл к дому в Барсучьем тупичке. Но дверь мне никто не открыл, свет в окнах не горел. Первая мысль, мелькнувшая в голове: «Неужели Виола все еще не вернулась?»

На посещение отводился всего час. Вряд ли ей позволили задержаться дольше положенного. Зато зайти к брату и засидеться там, позабыв о времени, – как раз в духе Виолы.

И вот я стою напротив Хьюго, который сбивчиво тараторит ненужные оправдания. Мы столкнулись в пабе на первом этаже гостиницы.

– В номер. Быстро. – Я с трудом держал себя в руках. В кабаке у тюрьмы слишком много лишних ушей. Наш разговор никто не должен был услышать.

– Профессор, я уверен, она просто опаздывала на встречу с Джо, вот и не успела зайти за мной, – оправдывался Хьюго, поднимаясь на второй этаж к номерам. Обшарпанная гостиница не внушала доверия: пол в коридоре выгнулся дугой, отчего возникали подозрения в устойчивости здания, а от окон сквозило. Номера у тюрьмы, что с них взять.

В комнате царил полумрак. Замок защелкнулся одновременно с тем, как я набросил на комнату полог тишины, проведя кончиками пальцев по стене. Наконец я выпустил свою ярость на волю:

– Что значит – не зашла? Ты должен был проводить ее! – почти кричал я. Руки сжались в кулаки. Еще мгновение, и я его ударю.

– Да, но мы решили, что там всего пара кварталов и она сможет дойти самостоятельно.

– Жеваный крот, если ты сейчас скажешь, что твоя сестра пошла одна, я тебя придушу! – взвыл я, сжимая виски пальцами и пытаясь взять себя в руки. – Ты не представляешь и сотой доли опасности, что ей грозит!

Хьюго повернул выключатель магического светильника, и тусклый, но ровный свет расползся по комнате. Он оценивающе посмотрел вверх на лампу и заговорил:

– Профессор, не преувеличивайте. Я понимаю ваше отношение к ней, но при всем уважении…

– Преувеличиваю? Я? Ее преследовали! Твой дружок Керринг, который владеет по-настоящему опасной и темной магией. Не забудь еще про убийства, происходящие вокруг вашей семьи. И раз ты такой догадливый и знаешь, как я к ней отношусь, то ты четко понимаешь, какой она прекрасный заложник для тех, кто захочет оказать на меня давление!

– Вот теперь, когда вы это сказали… – Он сделал паузу, растерявшись. – Но Виола никогда не станет рисковать без нужды, – проговорил он и плюхнулся на кровать. Та скрипнула под его весом.

– Ты совсем не знаешь свою сестру, да? Просто так она бы не стала рисковать. Но вот ради цели, которую сочла достойной, например не беспокоить страдающего брата… – Я многозначительно замолчал, а на лице Хьюго промелькнул проблеск понимания. Хорошо. Он должен до конца осознавать, что они натворили.

– Темные боги, Ви… – тихо произнес Хьюго и закрыл лицо ладонями. Затем он положил локти на колени и опустил голову. – Если с ней что-то случится, я не знаю, как мне дальше жить.

– Я тоже, – едва слышно прошептал я и сел рядом с ним.

Похоже, оптимизм течет у Барнсов по венам. Наверное, это что-то семейное. Как иначе объяснить, что спустя минуту он резко встал и произнес:

– Откуда начнем поиски? Наверное, проще начать с тюрьмы, раз уж мы здесь.

В ответ я открыл портал и многозначительно посмотрел на него.

– Ну от дома, так от дома, – пожал плечами Хьюго. – Нам не нужен господин Дознаватель?

Идея была здравой, но связываться с братом не понадобилось: когда мы вышли из портала, на крыльце дома Барнсов стоял Морган, рассматривая темные окна.

Дождь лил стеной. Вода стекала по тротуару бурлящими потоками. Порыв ветра чуть не сорвал венок с двери. Морган аккуратно придержал его рукой.

Услышав шум позади, он обернулся, и на его лице промелькнула целая палитра эмоций – от надежды до осознания, что что-то пошло не так.

– Она пошла одна? – спросил он, вглядываясь мне в лицо.

– Да.

Брат прикрыл глаза рукой и тяжело вздохнул. Я предполагал, что творилось у него в голове, но не был готов разбираться с этим прямо сейчас. Нам следовало обсуждать факты, а не чувства, поэтому я заговорил четко и по делу:

– Она вышла из дома, но до гостиницы у тюрьмы так и не дошла. Хьюго покажет нам ее маршрут до ресторации.

Морган кивнул и взглянул на Хьюго с таким убийственным выражением лица, что тот инстинктивно отступил на шаг. К его неудаче, позади него находилась лужа, в которую он по щиколотку и провалился. Вой ветра заглушил его стенания.

Мы молча и сосредоточенно двинулись вперед, выискивая малейшие следы присутствия Виолы. Позади нас темнели окна дома номер пять по Барсучьему тупичку.

Я резко распахнула глаза, не в состоянии понять, где сейчас нахожусь. Ничего не видно, вокруг был сплошной непроглядный мрак. Холод пробирал до костей, так, что меня мгновенно пробил озноб.

Через несколько секунд я вспомнила – кто-то меня похитил. Желудок сделал кульбит, и дрожь усилилась. Где я? Зачем я здесь?

Я прикрыла глаза, сосчитала до десяти, пытаясь успокоить дыхание. Потом еще раз. Не время для истерики, Ви, поплачешь потом. Сначала спасение, а потом слезы.

Получилось.

Вторая попытка: я села на кровати, чтобы осмотреться. Такое странное ощущение в ногах, слишком свободное, что ли. Я пошевелила пальцами ног. Где, гоблин ее раздери, моя обувь?!

И левая нога, с ней что-то не так. Она будто не слушается. Осторожно провела рукой по колену, икре, спустилась к лодыжке и наткнулась на что-то жесткое и колючее. Присмотрелась. Веревка?

Ощупала ее. Шершавая пенька неприятно колола.

Плохие новости: веревка оказалась толстой, где-то дюйм в диаметре. Один ее конец был привязан к столбику кровати, а другой крепко обхватывал лодыжку. И ни одного узла: она будто раздваивалась, создавая петлю. Без магии тут явно не обошлось.

Хорошие новости: веревка длинная, можно спокойно ходить по комнате. Могло быть и хуже.

Зрение уже адаптировалось, и я смогла рассмотреть очертания комнаты. Обычная спальня.

Старомодная кровать с высокими столбиками и балдахином. Напротив нее стоял туалетный столик с треснувшим зеркалом, в котором искажались редкие проблески света. Справа от него – платяной шкаф. Окон и дверей я не разглядела.

Держась за веревку, чтобы не споткнуться об нее, я начала осматриваться.

Дверь все-таки нашлась. И не обычная, а двойная. Сначала решетчатая, с прутьями примерно в пяти дюймах друг от друга, а за ней – простая деревянная. Я просунула руку сквозь решетку и попробовала толкнуть вторую дверь, но та не шелохнулась. Заперто.

На туалетном столике и в его ящиках я не нашла ничего полезного. Ни единой стекляшки, железки, только толщи пыли.

В шкафу на полках лежало несколько платьев примерно моего размера и юбка. От долгого пребывания в подвале все вещи пропахли затхлостью. Ни фасона, ни цвета в темноте я разобрать не смогла. Пальцами пробежались по тонкой ткани с вышивкой. Такое знакомое ощущение. Неужели это моя юбка с Кленового бала, которую украли? Внутри все похолодело – значит, меня похитил тот, кто ограбил наш дом.

Внезапно мне стало трудно дышать. Сердце заколотилось так сильно, что я чувствовала его удары где-то у себя горле. Воздух стал густым и липким – я судорожно вдыхала его с хрипом, но он словно застревал, так и не доходя до легких. Кожа на лодыжке заныла от грубой веревки, которая впилась в нее, а пальцы, сжимавшие пеньку, онемели от напряжения. Я почти физически ощущала футы и футы земли, нависающие надо мной. Давящие на меня. Хотелось рвануть, закричать, разбить эту клетку, но я стояла, будто парализованная, утопая в собственной панике.

Кажется, мне нужно прилечь.

У камеры послышался шум, и деревянная дверь отворилась. Железная решетка осталась на месте. Как предусмотрительно.

Из коридора в комнату хлынул магический свет. Тусклый обычно, но настолько ослепительный после сплошного мрака, что мне пришлось прикрыть глаза ладонью.

На пороге застыли две фигуры, закутанные в одинаковые накидки с глубокими капюшонами. Мои тюремщики. Стоило одному из них заговорить, как я мгновенно узнала голос. Сердце екнуло – я все время ждала и одновременно боялась его услышать. Итан.

– Доброе утро, моя птичка. Проснулась? – произнес он с притворной заботой, сквозившей в каждом слове. – Как ты себя чувствуешь? Холодно? Я принесу тебе одеяло. Прости, что апартаменты такие неудобные, но пока это лучшее, что я могу тебе предложить.

По спине пробежали мурашки, а липкий ужас холодной волной разлился где-то внутри, заставив осознать: я целиком в его власти. Он сильнее – и магически, и физически. Я в запертой комнате, а ключи у него. Сейчас он играет роль добряка, но что будет потом?

– Почему я здесь?

– Это все для твоего же блага, – успокаивающе проговорил Итан и подошел к решетке почти вплотную. Абсолютно пустой взгляд резко контрастировал с почти ласковой улыбкой. – Ты думаешь, что хочешь свободы, но на самом деле тебе нужен кто-то, кто позаботится о тебе. Защитит тебя.

– Ты единственный, от кого меня нужно защищать! – резко выплюнула я и отшатнулась от решетки. Вот же сумасшедший!

– Виола, милая, ты сама не знаешь, что тебе нужно. Подсознательно тебя тянет ко мне, и мы оба это знаем. Иначе зачем ты приходила ко мне в гости? – Его вопрос звучал почти игриво, а затем он добавил: – Не думаешь же ты, что этот выскочка, старший Норт, спасет тебя? Зачем ему это, а? На что ему сдалась какая-то бульварная писака?

Его удар попал прямо в цель, и сердце ухнуло вниз, а горло сдавило. Конечно, он прав. Кто я и кто Дэниэл?

Так, соберись! Последнее, о чем нужно переживать сейчас, – это разбитое сердце. Подавив все ненужные чувства, я подняла взгляд на моих тюремщиков и спросила:

– Не представишь меня своему другу? Правила приличия подсказывают, что, находясь в гостях, полагается знать имя хозяина.

Темная фигура повернулась, и я заметила у нее в руках колоду карт – немного больше обычных игральных. Таро? Или… Мне показалось, что стены камеры начали сдвигаться, отчего я решительно шагнула к двери.

Теперь я отчетливо видела форму карт: прямоугольник с обрезанными углами. Восемь углов. Некро-Таро.

В чем разница? Таро могут предсказывать будущее. Некро-Таро могут его создавать. Они подстраивают вероятности под тот исход, который ты желаешь. Даруют небывалую силу и невиданные способности. Вот только плату они требуют кровью. На деле это как кот и тигр: оба относятся к семейству кошачьих, но один будет урчать у тебя на коленях, а второй убьет одним лишь взмахом лапы.

Стало понятно, что за колдовство использовал Итан в морге. Вот откуда у него взялся этот голос банши.

– Не бойся, он не тронет. – Итан проигнорировал мой вопрос и бросил на незнакомца быстрый, какой-то вороватый взгляд.

Фигура в темном протянула мне колоду, распахнутую веером, безмолвно предлагая выбрать карту.

Моя ладонь легко протиснулась сквозь прутья решетки. Могло показаться, что я колеблюсь, но на самом деле я изучала руки неизвестного тюремщика – то единственное, что еще могла рассмотреть. Ухоженные, с аккуратно подстриженными ногтями, широкие, но не слишком длинные пальцы. Никаких колец, кроме обручального.

Я указала на выбранную карту и быстро втянула руку обратно, больно содрав о ржавый пористый прут кожу на запястье.

Тюремщик схлопнул колоду и показал карту Итану, затем бросил ее через решетку. Со звуком, похожим на щелчок хлыста, она упала на пол камеры. Я посмотрела вниз – висельник. Некро-Таро озвучили свою цену. Вот только за что?

Я молчала. Просто потому что не была уверена, что мой голос не задрожит. Показывать свой страх и слабость я не собиралась.

– Кровь прольется на исходе Мертвой Луны, – глухо произнес незнакомец из-под низко опущенного капюшона.

Внезапно раздался металлический лязг, словно кто-то отчаянно дергал запертую дверь. Тюремщики резко обернулись – один сразу захлопнул мою дверь, а второй, судя по звукам, открыл соседний вход. Шум усилился, раздался мужской голос, неразборчиво кричащий что-то.

Замок на моей двери так и не щелкнул.

Когда наступит Мертвая Луна? Ни малейшего понятия. Может быть, через неделю или уже завтра. Невозможно вспомнить то, чего никогда не знал. В конце концов, я не учила чернокнижие, где почти все ритуалы проводят с учетом лунного календаря.

Мысли переключились на неизвестного тюремщика. Уверена, что это мужчина: его рост, ширина плеч, что-то неуловимое в движениях свидетельствовали об этом. Кроме того, он носил обручальное кольцо. Не скажу, что круг подозреваемых сузился, но теперь я знала, что он женат. Главное начать, а дальше, шаг за шагом, я выясню личность второго похитителя.

Намного интереснее, что я не единственный гость на этой сомнительной вечеринке. Похоже, камера рядом тоже была занята. Как мне связаться с соседом?

Хорошо, что мои тюремщики оставили внешнюю дверь незапертой. Выбраться я не смогу из-за решетки, но зато разузнаю побольше о том, что находится снаружи. Когда я встала, кровать глухо заскрипела.

Осторожно потянула решетку на себя. Дверь едва слышно лязгнула язычком замка, но я вовремя остановила ее, инстинктивно втянув голову в плечи. Только бы снаружи никого не было!

Просунула ладонь между прутьями и легонько толкнула вторую дверь. Она чуть сдвинулась. Жалко, что на них нет замочных скважин. Похоже, здесь стоят зачарованные замки, которые проявляются, только если поднести ключ.

Главное, действовать с умом. Если просто открою дверь, то неизвестно, как тюремщики отреагируют, узнав, что я к ней прикасалась. Как прикрыть ее, если ручки нет, а пальцы не настолько длинные?

Нужна веревка. В ход пошло одно из платьев неизвестной владелицы – будем надеяться, что оно не было ей дорого. Я сорвала одну из оборок, отчего образовалась тонкая тесемка, дюйм в ширину.

Я просунула ее через решетку и придвинула к двери. Сосредоточилась и пустила поток силы по ткани: магия искрами вылетела из тесемки в воздух. Мимо. Ну почему я не пошла учиться колдовству?!

Руки вспотели. Я глубоко вздохнула и снова направила поток силы по ткани. Искры побежали вперед, и с глухим щелчком тесемка прикрепилась к дереву. Получилось!

Какое-то время я прислушивалась к тому, что происходило с другой стороны двери. Вроде никого. Я сглотнула. Тишина вокруг будто сгустилась – слишком спокойно.

Виола, возьми себя в руки! Что бы на твоем месте сделал Дэниэл? Точно бы не стал паниковать.

Я решительно толкнула дверь. Она беззвучно распахнулась.

Хвала Безликой – снаружи никого не было. Я почти прижалась лицом к решетке, стараясь заглянуть подальше. Моя камера расположилась в конце длинного коридора, освещенного лампами магического света, висящими на глухой стене. Пол был выполнен из светлого камня. Я прищурилась. Травертин? Ого. Значит, это не просто городской дом, а настоящий особняк. Отделать таким дорогим материалом подвал не всякому по карману.

Справа оказалась дверь. Значит, у наших с соседом камер была общая стена: та, где стоял туалетный столик с треснувшим зеркалом.

Я прикрыла дверь и оторвала тесемку.

В душе появился первый росток надежды. Только посмотрите на меня – не прошло и суток, а я уже изучаю обстановку. Ну не умница ли? Мой Незнакомец гордился бы мной.

Пора действовать. Я трижды постучала. Глухо. Стена словно поглощала звук. Я вслушивалась в тишину до звона в ушах, пока спустя какое-то время не раздался ответный стук. Есть!

Найти бы слабое место, где у кладки нарушена целостность, – там звук пройдет лучше. Например, отыскать вбитый крюк для факела или хотя бы гвоздь. Взгляд упал на зеркало над туалетным столиком. На чем-то же оно висит, верно? Схватившись за раму двумя руками, я попыталась ее сдвинуть, приподнять. Ничего. Прибито намертво.

От досады захотелось что-нибудь сломать. Или разбить. Точно, разбить! Я обмотала руку платьем, которое и без того уже пострадало, и, зажмурившись, ударила прямо в стекло – туда, откуда уже пошли трещины. Зеркало хрустнуло и осыпалось ледяным дождем осколков. Каким-то чудом они меня не задели.

Отложив самые крупные куски, я постучала костяшками в то место, где висело зеркало. Звук вышел неожиданно громким. И снова ответный стук.

Теперь нужно снять раму и задник. Я сбила пальцы до крови, но поддела угол. Рама резко поддалась, и я рухнула назад, ударившись затылком о резной столбик кровати. Когда волна острой боли утихла, я поняла, что жива и, кажется, все еще в порядке.

Мне удалось отломить примерно две трети рамы. Она и правда была приклеена к стене по всему краю – крепко, будто кто-то не хотел, чтобы ее сняли.

Но куда интереснее оказалось другое: вместе с рамой отвалился и кусок стены. И нет, я не стала обладателем нечеловеческой силы, способной ломать камень. Пространство за зеркалом оказалось полым, с моей стороны его закрывала лишь тонкая фанера.

Я просунула руку в проем, стараясь не думать о том, сколько пауков или тараканов могло там обитать. К счастью, внутри никого не оказалось. Я постучала. В тишине камеры ответный стук показался просто оглушительным.

Аккуратно я достала руку из проема, поднесла лицо максимально близко и четко проговорила:

– Стена фанерная, ломай!

Я отошла подальше и замерла. Только бы Итану не взбрело в голову принести мне обещанное одеяло. Пожалуйста, Безликая, только не сейчас!

Сначала ничего не происходило – тишина давила на уши, и я уже собралась попробовать сама сломать вторую стену. Вдруг с той стороны раздался глухой тяжелый стук. Удар, еще удар, хруст ломающегося дерева и приглушенные ругательства. Затем снова треск – похоже, мой сосед решил расширить отверстие. В проеме замаячил просвет – такой же мрак, но на пару оттенков светлее.

– Ничего себе, и правда фанера, – донесся удивленный возглас из щели в стене. – Здравствуйте.

Я напрягла слух, анализируя каждый оттенок, каждую интонацию, чтобы убедиться, что это не Итан. Кажется, не он.

– Здравствуйте… Я Виола. Как дела? – мой голос дрогнул. «Как дела?» Виола, ты серьезно? Теперь он подумает, что я сумасшедшая. Хотя, может, даже и не ошибется.

– Мартин, – к счастью, мой вопрос он проигнорировал.

– Мартин, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Слушай, а ты можешь замаскировать дыру в стене? Не хотелось бы, чтобы дорогие хозяева узнали о нашем знакомстве раньше времени.

– Могу шкаф подтащить поближе. Не думаю, что они помнят, где именно он стоял. Заднюю стенку разломаю.

– Идеально! – воскликнула я. – Только потише, вдруг они еще раз решат зайти.

– Не решат, они приходят раз в день, не чаще. – После этих слов послышались удаляющиеся шаги и звук передвигаемой мебели.

Я решила не сидеть без дела: замела мусор под кровать, передвинула мебель. Потом зазубренным осколком перерезала веревку у лодыжки, но не до конца – теперь она казалась целой, но одно лишь движение, и она разорвется.

Наконец я распахнула дверцы шкафа, засунула голову внутрь и постучала три раза. Фанера отодвинулась.

– Уют мы навели, осталось выяснить – кого из нас убьют в ночь Мертвой Луны.

Тишина кабинета давила. Раньше я любил одиночество и покой по вечерам, но что-то непоправимо изменилось во мне.

Мне не хватало Виолы, ее дурацких шуток и сумасшедших теорий, ее улыбки и голоса.

Мне не хватало ее самой.

Я взял черный обсидиановый бокал, плеснул туда «Плач Дракона» и сделал глоток. Жидкий огонь обжег горло.

Внутри плескалось темное море беспомощности. Тоска сдавливала горло и не давала дышать. Виолу похитили больше суток назад, а у нас не было ни одной зацепки, где ее искать. Мы знали только место, откуда она пропала, и все. Глупая, глупая девчонка! Зачем она вообще полезла в ту подворотню одна?! Да еще и в сумерках. Никому, кроме нее, и в голову не приходило туда соваться.

Сначала мы наткнулись на осколки стекла в молочной луже застывшего супа. Рядом сидел облезлый кот и слизывал бульон с мостовой. Чуть впереди валялась раздавленная корзина для пикника. Еду уже успели растащить.

И больше ничего – ни свидетелей, ни улик. Жеваный крот, что я упускаю?

Я сжал пальцами переносицу. Надо собраться, сосредоточиться. Похищение Виолы либо дело рук Керринга, либо как-то связано с убийством Рольфа, поэтому мы с Моргом разделились: он занимался поиском первого, а я расследовал убийство второго.

Пользуясь ролью ректора, я встретился почти со всеми, с кем Рольф общался в последнюю неделю своей жизни. В основном это были профессора Магической Академии Кольера.

Осторожно, стараясь не вызывать подозрений, я расспрашивал их не только о текущей работе, но и о трех «профессиональных» убийствах – так именовал их Хьюго, и название само собой прицепилось. Разумеется, я не задавал вопросов напрямую, но невзначай упоминал то название кофейни, то гостиницы, где произошли убийства. Так я мог проследить за их реакцией.

С гостиницей пару раз вышло неловко, так что теперь у меня есть целый список «гораздо более благонадежных заведений, гарантирующих конфиденциальность». А вдобавок к этому – слабо завуалированное приглашение от одной преподавательницы «переночевать в мягкой постели, а не в унылой гостинице».

Я снова взялся за матовый черный бокал, но вмиг остановился. «Плач Дракона» не заглушал боль, а тревога лишь нарастала. Расследование зашло в тупик. Виола похищена, Рольф мертв, Джо в тюрьме. У нас нет ни единой зацепки. Ни единой!

Кто, кроме нас, расследовал это дело? Никто!

Команда из столицы вместо поисков Виолы и расследования убийства Рольфа застряла в бумажной волоките – они проводили ревизию отчетов прокуратуры. Ресурсов на текущие дела не хватало, так как все силы были брошены на проверку того, что мой департамент не погряз в коррупции за последний год. Местные Дознаватели им помогают – выбора у них нет.

Обычно такие проверки устраивают раз в пять лет – это стандарт. Но блестящие результаты прошлого года не впечатлили Генерального Прокурора Эллара. Он решил перетряхнуть все еще разок, раз уж его люди все равно в городе. Да, формально они занимались расследованием убийства ректора, но фактически топтались на месте.

Проклятая политика. Раньше я бы с удовольствием бросился в эту схватку и выгрыз очередное повышение. Но теперь в голове только одно – Виола в опасности. Безликая, только защити ее! Если с ней что-то случится, я лично казню каждого причастного. Возможно, даже самого себя. За то, что не смог уберечь ее.

С тяжелым сердцем я встал из-за стола и накинул блейзер. Впереди еще одна встреча из расписания Рольфа – чай с профессором Дитрихом, главой факультета Лекарского дела. Я положил ежедневник прошлого ректора во внутренний карман и открыл портал на улицу Морских сирен.

Передо мной стоял старинный трехэтажный особняк. Его мрачный силуэт с готическими шпилями и узорчатым каменным рельефом выделялся на фоне закатного неба. Фасад из серо-бежевого камня, местами покрытый плющом, хранил следы былого времени: потемневшие барельефы, закопченные стены, тяжелые дубовые двери с витиеватыми коваными ручками, высокие окна в старомодных стрельчатых рамах.

Любопытно, как особняк достался Дитрихам? Даже содержать на преподавательскую зарплату его было невозможно.

Я едва успел поднять руку, чтобы постучать в дверь, как она распахнулась. На пороге радушно улыбался профессор Дитрих:

– Профессор Норт! Точны, как и всегда. Прошу-прошу, заходите, – обменявшись приветствиями, мы вошли в гостиную. По пути мы вели обязательную светскую беседу. Куда же без нее.

В доме царил полумрак, который лишь немного рассеивали магические светильники, расположенные на стенах из желтоватого травертина. Высокий сводчатый потолок подпирал колонны, плавно переходящие в арки. Архитектура, характерная больше для замка, нежели для дома.

Гостиная полностью соответствовала общему стилю: каменные стены, отполированный до блеска паркет из темного дерева, покрытый истоптанным и затертым ковром. Неуловимое дыхание аристократии. У моей матушки был похожий – старый и потрепанный. Достался ей от троюродной прабабки, которая когда-то вышла замуж за герцога. Нам с Моргом запрещали даже прикасаться к нему.

Витражный триптих узких стрельчатых окон вытянулся во всю высоту комнаты, прямо напротив основного входа в гостиную. Справа расположился камин. На стенах, соседствующих с окнами, находились две двери, по одной с каждой стороны. Наверное, входы для слуг.

Профессор Дитрих предложил мне сесть на диван, который стоял боком к камину. Сам он устроился в глубоком кресле напротив. Между нами стоял столик, уже сервированный для чая с закусками.

Он поерзал в кресле, устраиваясь, и наклонился в мою сторону. Наконец-то мы приступили к основной части нашей сегодняшней встречи.

– Профессор Норт, я весь ваш. Чем обязан вашему визиту?

– Пока попечительский совет Академии подыскивает нового ректора, я исполняю его обязанности. – Я сделал паузу и посмотрел в глаза Дитриху. Он не выдержал и первым отвел взгляд, разорвав контакт. – Никто не знает о жизни Академии больше, чем профессора и главы факультетов. Именно поэтому я встречаюсь с преподавательским составом, чтобы быстрее вникнуть в текущие дела.

– Бедный-бедный Рольф. Какое несчастье! Я был уверен, что они с супругой жили в счастливом браке, а оно вот как вышло, – он всплеснул руками, а потом замолчал и посмотрел на меня, явно ожидая, что я начну оправдывать кузину. Но я не собирался этого делать. Я защищаю близких не на словах.

– Никто не знает, сколько нам отмерено.

– Да, вы правы. Как говорит моя жена: «Зная свой конец, не будешь знать покоя до самой смерти».

– Мудрая женщина, – кивнул я, но что-то в этих словах зацепило меня. Мне кажется или Рольф говорил, что Дитрих развелся? Никогда не уделял внимания светским сплетням. – Она к нам не присоединится?

– Ей нездоровится. – Дитрих мягко улыбнулся, но его взгляд мгновенно похолодел. Странная реакция на безобидный вопрос.

– Прошу прощения. Передайте ей пожелания скорейшего выздоровления.

– Обязательно. Чаю?

– Да, пожалуйста, – кивнул я. – Возвращаясь к теме нашей встречи, расскажите мне о том, что у вас сейчас происходит на факультете. Какое вовлечение ректора вам требуется?

После смены темы Дитрих будто выдохнул и расслабился. Он разлил чай по чашкам, добавив сахара. Передал мне одну из них, затем взял другую и начал отчет о жизни факультета. Из всего сказанного самым значимым являлось «возвращение одного студента из академического отпуска по семейным обстоятельствам».

Не имею привычки есть в домах подозреваемых, но отказываться от чая, который приготовил сам хозяин, было бы верхом неприличия. Поэтому я взял чашку и притворился, что сделал небольшой глоток, затем поставил ее обратно на столик и спросил:

– Что за история со студентом, который возвращается из академического отпуска? Рольф согласовал начало его занятий?

– Нет, он, – Дитрих сделал паузу, подыскивая слова, – не успел. Поэтому я прошу вас это сделать.

– Без проблем. – Ни одна эмоция не промелькнула на моем лице. – Как зовут студента? Можете принести документы, и я подпишу их вне очереди. Если он готов приступить к учебе, бюрократические преграды не должны его сдерживать.

– Итан Керринг, – вкрадчиво ответил Дитрих. – Мне кажется, вы с ним знакомы. Ох, чуть не забыл!

Не спрашивая, профессор подлил нам в чашки молока.

– Не припомню такого, но это не имеет значения. – Я поморщился, будто что-то вспоминая, а после машинально потянулся к чашке чая и сделал глоток.

Да что со мной сегодня? Нельзя быть таким несобранным в доме подозреваемого. За последние сутки я так ни разу и не поспал, и усталость давала о себе знать. Видимо, досада отразилась на моем лице, отчего Дитрих сразу же спросил:

– Профессор Норт, с вами все в порядке? Не подумайте, что я лезу не в свое дело, но на вас просто лица нет.

– Все хорошо, спасибо. – Я вмиг замолчал, решив сменить тему разговора. – Насколько это вообще возможно, конечно. Стараюсь вернуть жизнь в прежнее русло. – Я грустно усмехнулся и пожал плечами. – Но у судьбы свои планы – все идет наперекосяк. Даже в мелочах. Можете себе представить, что у меня сейчас даже поверенного нет? А ведь он нужен мне как никогда, чтобы помочь разобрать дела Рольфа.

– Есть такое. Удивительно, но я тоже сейчас без поверенного.

– Вас не устроил предыдущий?

– Не совсем. – Профессор Дитрих посмотрел на меня, как будто оценивая, и тихо проговорил: – Он умер.

Теперь главное – не спугнуть его. Я взял с тарелки какой-то бисквит и неторопливо разломил его на несколько кусочков. Совместный прием пищи сближает людей – так пишут в учебниках по дознанию. При этом совершенно не обязательно есть: можно просто поковырять еду, раскидать ее по тарелке и увлечь собеседника разговором.

Вдруг меня словно кто-то дернул за руку, и я пошатнулся в сторону камина. Кусочки бисквита рассыпались по полу. Буквально впервые в жизни у меня закружилась голова без какой-либо предшествующей травмы.

«Разве что сердечной», – мелькнула в голове нелепая шутка. Сознание путалось.

Сбоку от окна раздался скрип открывающейся двери, а затем шаги – громкие, гулкие, будто кто-то шел прямо по моей черепной коробке. Изнутри. Что-то явно не так. Пора уходить.

– Профессор, спасибо за встречу, но боюсь, мне пора, – язык заплетался, слова словно казались чужими. Я поднялся с дивана и снова покачнулся. Повернулся к выходу. Что за?.. Керринг?

Он действительно здесь… или это всего лишь плод моего воображения? Нужно вызвать помощь. Я поднял руку, но магия не слушалась.

– Ну куда же вы, профессор Норт, – как-то слишком весело проговорил Дитрих. – К чему спешка? Останьтесь еще немного, ведь к нам как раз присоединился мистер Керринг. Он расскажет, что заставило его взять академический отпуск. Хотя… вы и так все знаете, не правда ли?

– Господин Прокурор, не могу сказать, что рад вас видеть, – кивнул Итан, ухмыляясь. – Вы снова не вовремя.

Он протянул руку и что-то прошептал. В следующее мгновение волна сокрушающей силы отбросила меня назад, словно тряпичную куклу. Я задел ногами столик, посуда звякнула, разлетевшись во все стороны. Я со всей силы ударился затылком.

Волна боли оглушила меня, и я провалился в темноту.

Пыль больше не раздражала – я привыкла к ней, как и к темноте. Почти не чувствовала времени: без окон и часов ориентироваться можно только по ощущениям. Но главное, не думать о том, как глубоко я нахожусь под землей. Просто верить, что небо все еще существует.

Последние сутки, если это действительно были они, я провела крайне продуктивно.

Успела познакомиться с соседом, соорудить себе нож из крупного осколка зеркала, обмотанного тряпкой вместо рукоятки, и досконально изучить свою камеру.

Конечно, с чарами мне было бы в разы легче. Если выберусь отсюда живой – обязательно наверстаю упущенное!

Моему соседу Мартину тридцать лет, магией он не владеет. Он провизор в аптеке отца в Хоршеме. После школы всему учился на работе, Академию не посещал даже слушателем.

Его похитили примерно неделю назад. Он выехал в соседний город за особенно дорогими ингредиентами, но сесть на поезд так и не успел. Его схватили недалеко от железнодорожной станции. Кто это сделал – он не разглядел: нападавший подкрался сзади и прижал к его лицу тряпку, пропитанную эфиром. Этот запах Мартин, как провизор, узнал бы из тысячи.

В очередной раз мы болтали через наше импровизированное окно, ибо больше в камере делать было нечего. Я уже привыкла проводить много времени в шкафу, соорудив своеобразное гнездо из одежды, что тут хранилась. Зачем сидеть на голых деревяшках, когда можно устроиться с комфортом?

– У тебя есть кто-нибудь на воле? – Я поудобнее разместилась на куче одежды, накрывшись одним из платьев.

– Есть, – голос Мартина потеплел. Наверное, он улыбался. – Девушка. Уже невеста, Бекка. Она недавно развелась, и я сразу же сделал ей предложение.

– Повезло ей с тобой! Когда выберемся, позови меня на свадьбу. – Теперь наступила моя очередь улыбнуться. На душе стало легко. Пусть у Мартина с Беккой все получится!

Мы немного помолчали.

– Кто мог ненавидеть тебя так сильно, чтобы похитить? – чуть хрипло спросила я. От пыли горло постоянно першило.

– Клянусь Безликой, я никому не причинял зла!

– А ты, случаем, не знаешь молодого человека по имени Итан Керринг? – Давно надо было спросить про него, но я все тянула. Даже сама не знаю почему.

– Итан… Итан… Нет, таких не знаю. Керринг была моя одноклассница в начальной школе, но она давно уехала на север. А что, зачем спрашиваешь?

– Ну, – замялась я, – это наш младший тюремщик.

Я вкратце объяснила, кто такой Итан и зачем ему понадобилась я. Мартин тут же предложил свою защиту от этого психопата. Приятно, конечно, хотя мы оба понимали, что из соседней камеры мало чем поможешь.

– Нет, я точно его не знаю. Он ко мне часто заходит. Лица я не разглядел, но голос, поведение… Нет, никогда не встречал его. – Я услышала, как он заворочался в своем шкафу. Тряпок у Мартина не было, поэтому он приспособил сено из тюков, на которых и спал. – Второго я видел мельком, но вроде тоже не знаком.

С мотивами мы так толком и не разобрались. Но одно было ясно – нам нужно бежать отсюда. Никто из нас не знал, когда наступит Мертвая Луна, а значит, медлить было нельзя.

План побега формировался постепенно. Я могла напасть на Итана, но что делать дальше? Как выйти отсюда и не заблудиться?

Вчера я видела только часть коридора. И двери наружу там либо не было, либо она была расположена слишком далеко от камеры. Звуков отпираемого замка до нас не доносилось.

Это одновременно и обнадеживало, и пугало неизвестностью.

Вечером Итан принес еду, молча просунул поднос через специальное окно в решетке и ушел, не забыв все запереть. Однако вскоре неожиданно последовал второй визит. Примерно через час после ужина в коридоре снова послышались шаги. Затем дверь соседней камеры с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Спустя мгновение в тишине раздался визг железных замков – это открылась дверь-решетка. Благодаря нашему «окну» слышимость между камерами улучшилась.

Ноги стали ватными. В затылке нарастало тяжелое давящее чувство: я допускала, что Мертвая Луна может наступить со дня на день, и надежды, что Мартину принесли второй ужин или какао на ночь, увы, не было.

Я легла на кровать, отвернулась и покрепче сжала самодельный нож. Сердце билось в груди тяжелыми ударами, но условного сигнала от Мартина – знака, что его забирают, – так и не последовало. Вместо этого снова послышались шаги, а за ними – скрежет металла и лязг решеток.

Пульс гулко отдавал в висках. Нужно успокоиться – пока ничего плохого не произошло. Но паника не утихала, и только через несколько долгих минут мне удалось взять себя в руки.

Выждав еще немного, я бесшумно подошла к нашему с соседом «переговорному» окну, отодвинула заднюю стенку и осторожно постучала. В ответ – сначала легкий стук, а затем шорох отодвигаемой фанеры. За тонкой перегородкой зашевелились тени, и, наконец, в темноте показалось лицо Мартина.

– Что это было? Я уже готова была к плану «Альфа»! – проговорила я хриплым от волнения голосом.

– Я тоже был к нему готов, но наши гостепреимные хозяева умеют удивлять, – фыркнул он, и на меня полетела целая волна пыли и побелки, скопившихся в стене. Я быстро зажала нос рукой и чихнула.

– Давай без смешков, ладно? – пробормотала я, снова чихнув.

– Извини, это нервное, – хмыкнул он. – Так вот, тюремщики сегодня удивили – у нас пополнение.

– В смысле?

– Они притащили ко мне в камеру какого-то мужика, бросили на мешок с сеном и ушли.

Забыла упомянуть: по сравнению с камерой Мартина моя выглядела чуть ли не апартаментами для королевских особ. У него же не было даже кровати – только тюки с сеном да ведро для естественных нужд и неизвестно откуда взявшийся шкаф.

– Что это за мужик? Ты видел его когда-нибудь?

– Как будто нет, но тут темно, ты же понимаешь, а он еще без сознания.

– Посмотри, что у него в карманах.

– Хорошо. – Мартин отошел от нашего разговорного окна, и тут же неподалеку раздался шум.

– Тяжелый, как умертвие утопленника. – Мартин никак не мог отдышаться. – Нашел ежедневник или записную книжку: небольшая, черная, в кожаном переплете.

В тишине послышался шелест перелистываемых страниц.

– Слишком темно. Я к двери, там светлее. – Раздались шаги, а затем снова шорох бумаги. Вскоре Мартин вернулся.

– Нам повезло, – сказал он, – прямо на первой странице указано, что это собственность «достопочтенного господина ректора Магической Академии Кольера Рольфа Скиннера».

Мурашки побежали по позвоночнику – то ли от ужаса, то ли от внезапной надежды.

– Быстро, Мартин, опиши внешность новичка.

– Брюнет, волосы средней длины. Высокий, тяжелый, но не толстый. Обручального кольца нет, только перстень на указательном пальце. Странный такой, просто широкая полоска темных камней.

Внутри меня все замерло. Я прекрасно помнила этот перстень – когда я лечила его владельца после встречи с Итаном, он больно впивался мне в кожу.

– Он дышит? Мартин, быстрее, проверь.

– Дышит, чего ты так переживаешь? Не дышал бы – его бы сюда не притащили, а сразу в ублиет сбросили.

О том, есть ли в этом доме страшный колодец смерти, я предпочитала не думать.

– Я знаю, кто это. И он может нам помочь. Попробуй растолкать его.

– Пробовал уже – бесполезно. Это не просто сон, иначе бы он сам проснулся, пока я его ворочал.

– Да-да, ты прав. – Я пыталась быстро сообразить, что делать, ибо времени у нас было в обрез. Итан не дурак, он понимает, что как только Мой Незнакомец проснется, то разнесет дверь камеры в щепки. Если они оставили его так лежать, значит, он либо умирает – от этой мысли все внутри сжалось от ужаса, – либо его отравили чем-то, например эфиром, и думают, что у них есть лишняя пара часов. – Мартин, принеси его к нашему окну и попробуй поднять так, чтобы я смогла взять его за руку. А лучше за обе.

Сосед промолчал, явно пребывая в сомнениях. Возможно, он подумал, что я сошла с ума.

– Пожалуйста, доверься мне. Я постараюсь разбудить его. – Я замялась, не зная, стоит ли говорить о магии, но сейчас не время для осторожностей. – Я кое-что умею, возможно, это поможет. Если мы его разбудим – мы спасены. Но времени нет, тюремщики не оставили бы его здесь, если бы думали, что он скоро очнется.

– Хорошо, – коротко ответил Мартин и принялся за дело без лишних вопросов. Я слышала, как он сдвинул шкаф, а затем сложил тюки сена у нашего «окна». Они характерно шуршали, когда он бросал их на пол. Потом он прикатил своего нового соседа – простите, господин Прокурор. Каким-то невероятным усилием поднял его на высоту тюков и уложил сверху.

– Отлично. Теперь попробуй сделать так, чтобы его ладони оказались на уровне нашего «окна». Я постараюсь дотянуться.

И я это сделала. Залезла в шкаф, выбросила наружу тряпки и подошла как можно ближе к стене. Прижала ладони и руки друг к другу, будто собираясь нырнуть, и просунула их в дыру в стене. Неровность фанеры царапала запястья, но я не обращала внимания на боль. Только бы успеть!

Мартин по очереди вложил мне в руки расслабленные ладони нашего нового соседа. Я сжала их и сразу почувствовала знакомое кольцо, провела подушечкой большого пальца по нему. Да, это был Мой Незнакомец.

Ладони были ледяными. Времени почти не осталось.

С нежностью я переплела наши пальцы и сжала их так крепко, как только могла.

– Теперь держи его в таком положении, пока я не скажу, что закончила, или пока не потеряю сознание. Если случится второе – постарайся разбудить его. У тебя все получится.

Я сосредоточилась на месте, где соприкасались наши ладони, и пустила туда тонкую ниточку силы. Сначала одну, а потом еще и еще. Сплела их воедино, формируя прочную связь.

Избавить организм от яда куда сложнее, чем просто залечить рану. Нужно влить в кровь поток силы, чтобы она прошла по всему телу и вывела отраву.

Мы с бабушкой проделывали такое однажды, когда наша кошка съела крысу, отравленную мышьяком. Мне было лет тринадцать.

Безликая Богиня, помоги, я не справлюсь одна!.. Или справлюсь? Человек тоже своего рода животное, верно? Да, чуть больше кошки, но суть одна: вены, артерии, сосуды и густая горячая кровь, бегущая по кругу.

Сила, которую я вливала в своего пациента вместе с кровью, прошла по его телу: сначала по артериям, разливаясь по сосудам толщиной с человеческий волос, а после возвращаясь по венам обратно в сердце.

И так круг за кругом. Я гнала отраву прочь на пределе всех своих возможностей. Его руки стали скользкими и мокрыми от пота. Но, кажется, они потеплели.

Я все делала правильно.

И последний раз. Теперь я вливала силу, напитывая каждую клеточку его организма магией. Ну же, Виола, еще немного.

Господин Прокурор, надеюсь, вы не против, что я вас немного воскресила.

Внезапно все вокруг поплыло, и мою голову будто наполнили газом. Я разжала наши руки и попыталась вытащить их из дыры в шкафу. Успела только одну.

Дальше я почувствовала лишь выстрел боли в запястье, а после наступила пустота.

– Виола, ну же, давай. Открой глаза, прошу тебя…

Голос пробивался сквозь густую пелену, пока сознание медленно выплывало из темноты. Где я? Голова гудела, во рту пересохло, а ладони саднили – кожа содрана до крови. Я попыталась пошевелиться, но тело отзывалось неохотно. Запястье пронзил острый укол боли, и я невольно всхлипнула.

Кто-то крепко обнимал меня за плечи. Тепло чужих рук возвращало меня к реальности.

Прежде чем открыть глаза, я сделала глубокий вдох. Голова снова закружилась. Передо мной был Мой Незнакомец.

– Привет, – прошептала я хрипло. Пыльный воздух попал в горло, и я мгновенно закашлялась.

Он молча прижал меня к себе – бережно, будто боялся сломать. Провел ладонью по шее, большим пальцем коснулся щеки, а затем взял мое лицо в руки и нежно поцеловал.

– Ты не представляешь, как я рада, что ты попался этим проходимцам, – улыбнулась я ему. В темноте я не могла рассмотреть его как следует, поэтому осторожно пробежалась кончиками пальцев по его лицу – лбу, скулам, линиям челюсти. Коснулась губ.

И, не удержавшись, поцеловала его сама.

– Виола, я тоже очень рад, что ты в порядке, – раздался откуда-то из темноты чуть насмешливый голос Мартина. – Но, может, сосредоточимся на том, как выбраться отсюда?

Он сделал паузу, а затем спросил уже серьезнее:

– Кстати, господин Не-знаю-как-вас-там, вы, случайно, не в курсе, когда ожидается Мертвая Луна?

– Что? – Дэниэл такого вопроса явно не ожидал.

– Да, Дэниэл, ты не знаешь, когда будет Мертвая Луна? – повторила я вопрос Мартина и попробовала встать, но получилось не сразу. Дэниэл поднялся первым и был готов подхватить меня в любой момент. Перед глазами мелькали черные и белые мушки, ноги едва держали, но я приказала им стоять ровно. Помогло.

– Вроде на этой неделе. Но лучше проверить в ежедневнике Рольфа. Для чернокнижия это важно, значит, он точно следил за лунным календарем, – проговорил он и указал на записную книжку, валяющуюся на кровати. Его рука мягко коснулась моей спины, скользнула вниз и остановилась на пояснице. Тяжесть его ладони действовала умиротворяюще, но сосредоточиться становилось еще сложнее.

Пока Мартин в тусклом свете вглядывался в страницы ежедневника, я воспользовалась паузой и осмотрела камеру: весь пол был усеян обломками стены, а шкаф опрокинут. Но самая главная перемена – разговорное окно трансформировалось в дверь. Теперь понятно, как Дэниэл сюда попал.

Мартин подошел к нам, встревоженно на меня посмотрев.

– Мертвая Луна уже сегодня. Нужно уходить.

– Согласна. – Холодок пробежал по позвоночнику. – Давай я кратко расскажу Дэниэлу, что мы узнали об этом месте, а потом вместе придумаем план побега? Кстати, это Дэниэл Норт. – Я указала на Моего Незнакомца. – Это Мартин. – Я кивнула на моего соседа, чью фамилию не знала. Они пожали руки.

Моя история получилась короткой, но емкой. Основное внимание я уделила Некро-Таро и ритуалу, запланированному в ночь Мертвой Луны. Затем коротко рассказала, как Мартин здесь оказался.

А вот коридор за дверями камер я расписала во всех подробностях. Если портал не откроется, нам придется пробираться через него. Любая деталь может пригодиться.

Дэниэл удивил меня, задав первый вопрос Мартину:

– Ваша невеста – это бывшая жена профессора Магической Академии Кольера Франца Дитриха?

– Да. Как вы узнали? – Вопрос застал Мартина врасплох. Он непонимающе уставился на Дэниэла. А вот у меня в голове сразу же сложился пазл, отчего я воскликнула:

– Дохлый гоблин, значит, второй тюремщик – это профессор Дитрих? Но почему? Зачем ему это?

– Предполагаю, что это как-то связано с его разводом, – ответил Дэниэл.

– Как ты узнал, что это он?

– О, все просто. Я беседовал с ним в гостиной, когда вдруг зашел Итан Керринг. Сразу после этого я потерял сознание. Думаю, снотворное в чай я заслужил своими вопросами о жене Дитриха. Покойный Рольф говорил, что тот развелся, а сам Дитрих упоминал супругу так, будто они все еще вместе. Странная ситуация, и я решил разобраться.

– Интересненько. Не то чтобы я особо надеялась, что ты меня ищешь, но все же ходить в гости, когда твою… – я замолчала, подбирая слова, – лучшую студентку похитили, как-то уж слишком.

– Не могу не согласиться. Но, Темные боги, как я рад, что зашел к нему на чай.

– Даже несмотря на то, что он чуть не убил тебя?

– Даже несмотря на это. – Он обнял меня крепче и едва заметно поцеловал в волосы. От его прикосновений я мгновенно растаяла. Однако Мартин не дал нам насладиться моментом.

– Извините, что снова прерываю, но нам пора уходить. У меня такое чувство, что хозяева могут заглянуть к нам сегодня вечером. И к этому времени я бы хотел быть как можно дальше отсюда.

– Да, ты прав. Дэниэл, скажи, портал не открыть?

– Нет, – он покачал головой, – тут магическая защита от любых перемещений по периметру обеих комнат, она обычно устанавливается целиком на этаж. Пока мы не выберемся из этого подвала, я не смогу нас перенести.

Он убрал руку с моей талии и заговорил своим прокурорским тоном – сухим и деловитым.

– План такой: я открываю оба замка. Мы выходим, идем по коридору к лестнице, поднимаемся наверх. Там я создаю портал. Держим строй: я иду первым, ты за мной, Мартин замыкает. Если что-то идет не по плану, то бежим к выходу. Если не получится – тогда прячьтесь. И только в крайнем случае вступайте в бой. – Он замолчал, а потом с сомнением посмотрел на меня. Я с энтузиазмом кивнула, хотя прекрасно понимала, что ни при каких обстоятельствах не брошу Моего Незнакомца одного.

– Мартин, если Виола не захочет бежать и прятаться, а решит героически погибнуть, твоя задача – не дать ей этого сделать.

– Понял.

Мы остановились у двери, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Стояла полная тишина.

– На счет три я открываю двери, и мы выходим, – скомандовал Дэниэл.

Адреналин переполнял, а пульс стучал где-то в висках, но мы были готовы ринуться вперед. Сейчас эмоции – наш враг. Мы обязаны держать себя в руках: быть собранными, рациональными и последовательными. Холодная голова – единственная защита, способная нас уберечь. Помимо способностей господина Прокурора, конечно.

Дэниэл протянул руку к двери, и на кончиках его пальцев заискрилась магия.

– Раз. Два. Три!

С металлическим щелчком оба замка одновременно открылись. Двери распахнулись, и мы втроем покинули камеру. Перед нами тянулся тускло освещенный коридор.

– Жеваный крот, охранка, – сквозь зубы выругался Дэниэл. Он остановился буквально на несколько секунд. На его ладони вспыхнуло и тут же погасло красное пламя. Жестом он приказал нам следовать за ним.

Все, что происходило дальше, я помню отрывками.

Вот мы мчимся по коридору, не зная, что ждет нас впереди. Каменные стены, стрельчатый потолок. Магические светильники расположены на равных промежутках друг от друга. Кладка мелькает перед глазами, становясь то ярче, то темнее, в зависимости от освещения.

Коридор уходит вправо, а следом идет развилка. Дохлый гоблин!

Вероятно, я произношу это вслух, потому что Дэниэл оборачивается и предостерегающе на меня смотрит. После он касается стены коридора, и сноп золотисто-оранжевых искр разлетается по обеим сторонам развилки. На одной из них искр больше. И там темнее.

– Туда. – Без малейшего промедления он шагает в темноту, а я следую за ним, в то время как Мартин уже дышит мне в затылок. Внезапно пол коридора сменяют ступени вниз, и я чуть не падаю, но Дэниэл поддерживает меня за локоть, шепча:

– Они знают, что мы сбежали. Вопрос лишь в том, подготовились они к этому или нет.

Ответ следует незамедлительно – я слышу нарастающий гул пламени, чувствуя на себе горячий воздух. Огонь. За нами по коридору мчится волна пламени, облизывая каменную кладку стен. Она несется со стороны камер, врывается сразу в оба коридора, но врезается в потолок, слегка опалив своим жаром. Спуск вниз спасает нас – пламя проходит по касательной вверх.

Я продолжаю идти, но Мартин не двигается с места. Он прижимает ладони к лицу. Его задело. Я разворачиваю его к себе, и он убирает руки. Из потерь только брови и ресницы. Жить будет.

Дэниэл торопит нас. Сам он двигается легко и бесшумно, а мы с Мартином то и дело спотыкаемся о каменный пол. Быстро бежать невозможно – в коридоре не хватает освещения. Приходится двигаться по стенке, держась за одежду друг друга.

Следующее, что я помню, как Дэниэл распахивает дверь. Я хватаюсь за нее и ощущаю, что она невероятно массивная, где-то дюймов десять толщиной. Теперь нас встречает абсолютная тьма. Я полностью растворяюсь в ней.

Упрямо двигаясь вперед, мы продолжаем держать строй: Дэниэл, я и Мартин. Внезапно пол становится слишком… гладким? Не успеваю понять почему, как Мартин поскальзывается, и мы падаем.

Рукой я прижимаюсь к холодному полу. Под нами словно лед. Или стекло?

Приподнимаюсь и встаю на четвереньки. Вдруг понимаю, что вижу очертания коридора и силуэт Дэниэла впереди. Кажется, стало светлее.

Впереди где-то мерцает свет. Опять огонь. Дэниэл замер и выставил руку вбок, останавливая нас. Мы терпеливо ждем, не шелохнувшись.

Отблески огня слабо освещают коридор. Или тоннель? Взгляд падает на ладони: исцарапанные и измазанные в саже. Потом я смотрю на пол и едва сдерживаю крик.

Потому что стою прямо на человеческих останках.

Пол прозрачный, а под ним скелеты. По всей площади, докуда только хватает света, я вижу лишь кости с обрывками истлевшей одежды и нелепо сверкающими украшениями. Липкий ужас обвивает меня, застывая где-то у диафрагмы. Осознание, что мы можем стать очередной грудой костей, накрывает меня без предупреждения. Нет, нет, нет!

Я зажмуриваюсь. Теплые пальцы нежно касаются моего плеча. Открываю глаза: Дэниэл показывает, что нужно подняться и двигаться вперед. Меня трясет. Нельзя смотреть вниз.

«Просто мы в домашней крипте Дитрихов», – успокаиваю я себя. В очень-очень странной крипте.

Наконец-то мы добираемся до лестницы. Наверху виднеется дверь, из щелей которой в коридор просачивается свет. Дэниэл крадется наверх, наблюдает, затем бесшумно спускается и говорит едва различимым шепотом:

– Это гостиная. Непонятно, есть ли там кто-нибудь или нет. Ждите здесь. Я пойду внутрь. – Я хочу возразить, но он прижимает палец к моим губам и продолжает: – Не волнуйся. Со мной ничего не случится. Разведаю обстановку и попробую открыть портал.

– Но…

Он не дает мне договорить – кивает Мартину, и тот тут же берет меня за плечи, удерживая. Дэниэл уверенно поднимается по лестнице, приоткрывает дверь.

На мгновение в коридоре становится светло.

Мне нужно пойти за Дэниэлом, но Мартин держит меня слишком крепко. Клянусь, я почти слышу, как он проклинает меня в своих мыслях.

Внутреннее оцепенение медленно покидает меня. Теперь я – это снова я, и мне срочно нужно придумать, как спасти Моего Незнакомца.

– Дэниэл сказал ждать на лестнице. Пойдем наверх, чтобы, когда он откроет портал, успеть вовремя среагировать.

Немного помедлив, Мартин согласился пойти дальше. Мы лежали на лестнице, вглядываясь в дверной проем. Видно было лишь небольшой кусок гостиной: часть дивана и верх окна. Никого.

Внезапно голос Дитриха заставил меня вздрогнуть:

– Уже очнулся? Поразительно. Почему же ты один? Твоя ненаглядная мисс Барнс была буквально за стеной, а ты даже не попытался спасти ее? – Послышались шаги, и голос стал еще более отчетливым. Похоже, Дитрих стоял совсем близко к двери. После паузы он продолжил: – Снимаю шляпу, Норт. Всегда знал, что люди для тебя – пустое место.

– Зачем ты это затеял? – холодно спросил Дэниэл.

Я напрягла слух, пытаясь разобрать, сколько человек находилось в комнате. Двое? Или Итан тоже с ними? Других голосов я пока не слышала.

– Отважный солдатик. У таких, как ты, в голове только служба да долг Королевству. – Дитрих горько усмехнулся. – Тебе не понять, что значит потерять единственную. Ту, что была для тебя всем.

– Ты просто развелся. К чему этот пафос? – слова Дэниэла сочились презрением. Я едва различала его и неосознанно подалась вперед, пытаясь заглянуть в комнату. Понемногу приоткрыла дверь и увидела его посреди комнаты, стоящего боком ко мне.

– Это для тебя пафос? Глупец! Я вершу справедливость, – распалился Дитрих, а после на мгновение замолчал и заговорил уже другим, почти жалобным тоном: – Она ушла, и я погиб. Все стало бессмысленным! Душа мне больше не нужна.

– Продал душу ради силы?

– Я не первый, – Пауза, после которой его голос снова наполнился зловещей уверенностью: – И теперь только представь: я могу заставить тебя захлебнуться в собственной крови одним лишь движением руки.

Время будто замедлилось. Дэниэл упал на колени и схватился обеими руками за горло. Раздался булькающий звук. Сердце сжалось от ужаса. Я должна помочь ему, должна!

– Нееет! – закричала я и, не раздумывая ни секунды, бросилась в гостиную.

Мартин попытался меня остановить, но я оттолкнула его с такой силой, что он кубарем покатился вниз по лестнице. На мгновение мне стало страшно за него, но Дэниэл там… Надеюсь, еще не слишком поздно.

Распахнув дверь, я ворвалась в гостиную. Прямо передо мной оказался хозяин дома, преграждая путь к Дэниэлу.

– Мисс Барнс, какая неожиданность. – Профессор захлопал в ладоши, как будто и в самом деле был рад такому сюрпризу.

– Профессор Дитрих, – поприветствовала я хозяина. Мама воспитала меня хорошей девочкой.

Мой взгляд неотрывно следил за состоянием Дэниэла. Он поднял на меня глаза, и на его лице отразилась злость. Вены на висках вздулись, но он умело контролировал дыхание, сдерживая невидимые тиски, сжимающие горло.

– Прекрасно! Абсолютно восхитительно! Ваше присутствие – именно то, чего нам так не хватало! – С почти ласковой улыбкой Дитрих достал колоду Некро-Таро, принимаясь тасовать ее. Карты вспыхнули зеленовато-оранжевым светом – одна с треском вылетела.

– Посмотрите-ка, Верховная Жрица! Мисс Барнс, похоже, у вас есть свои тайны. Интересно, готовы ли вы их раскрыть? – ухмыльнулся Дитрих, бросая карту. Та, не долетев до пола, рассыпалась в пепел. Тишина. По полу прошел сквозняк. С хрипом Дэниэл втянул в себя воздух и схватился за горло. Он снова задыхался.

– Нееееет! – крикнула я, срывая голос до хрипоты. – Хотите секретов? Пожалуйста! – Я ударила раскрытой ладонью по каминной полке, и сноп разноцветных искр вырвался из пламени. Мой единственный секрет. В глубине души я знала, что карты ждут именно его.

Дитрих довольно засмеялся:

– Мисс Барнс, на такое я даже не смел надеяться! Сумели порадовать старика. Итан будет в восторге.

– Позвольте ему дышать, – взмолилась я. – Я останусь, но только освободите его.

– Думаешь, любишь его? Да что ты знаешь о любви… Это яд. Я испил его до дна.

– Я знаю, что готова отдать за Дэниэла жизнь, – тихо ответила я и со всей возможной храбростью посмотрела Дитриху в глаза. Он бесконечно долго изучал меня, принимая решение. Потом отошел в сторону.

Взмах рукой, и Дэниэл перестал задыхаться, повалившись на пол. С моего места мне не было видно, как он себя чувствовал. Дышал или нет? Сердце разрывалось на части от ощущения беспомощности. Обнять, накрыть собой и защитить от всего мира – вот что я должна была сейчас делать. Но вместо этого я вела беседы с этим сумасшедшим!

– Жизнь. Нужна ли жизнь, когда смысл покинул ее?

– Нет, – прошептала я. Это была чистая правда.

– А ты не глупая. И отважная. Не ожидал. Итану повезло.

– Итан не имеет ко мне никакого отношения, – выплюнула я эти слова. Сдвинулась чуть вправо, чтобы видеть Дэниэла. Сделала маленький шаг.

– Такая наивная, – мерзко захихикал Дитрих. – Твоя жизнь принадлежит мне, а я подарю тебя Итану. Он будет благодарен. После меня он станет служить картам. Мой путь почти завершен. Все разрешится сегодня.

Я мельком посмотрела в окно – на улице сумерки. Мертвая Луна еще не вступила в свои права.

– Думаешь, еще есть время? Уверена? Может, я просто играю с тобой? – Дитрих щелкнул пальцами, и за окном мгновенно наступила непроглядная тьма.

– Вы можете играть со мной сколько угодно. Я просто буду здесь, пока смогу.

– Похвальная преданность, – усмехнулся он, продолжая сверлить меня взглядом. – Если бы моя Бекка была такой, ничего бы не случилось. – Дитрих снова начал тасовать колоду. – Но она распутница, и все, кто потворствовал ее неверности, заплатили справедливую цену.

– Уверены, что дело только в них? Вы точно ни при чем, да? – не скрывая своего ехидства, спросила я. Понятия не имею, кто эти неизвестные, заплатившие за развод Дитриха. Знаю только одно – в крахе отношений всегда виноваты двое. Незаметно я сделала шаг в сторону Дэниэла.

– Ты ничего не понимаешь, девочка! Если бы этот идиот Илли не позволял им часами просиживать в кофейне, она бы возвращалась домой. Измены бы не произошло, не будь та гостиница прибежищем разврата, – голос Дитриха дрожал и срывался на пронзительный визг. – Бекка осталась бы со мной!

Дохлый гоблин, не может быть… Моя теория была верна – дело действительно заключалось в профессиях жертв. Вообще, Дитрих вроде как прав: Хьюго в гостиницу явно не в шахматы ходил играть. Но это же не повод убивать!

Дитрих не упомянул поверенного, но я была уверена, что это убийство тоже его рук дело. Азарт захватил меня, а страх отошел на второй план, отчего я спросила:

– А поверенный помог вашей жене поставить точку? Хотя, простите, бывшей жене. – На словах про «бывшую жену» я состроила максимально презрительное лицо.

– Он пошел к Верховному Совету Жрецов, умертвие его раздери, за разрешением на развод! Не ко мне, чтобы сохранить семью! А сразу к Верховному Совету! Ненавижу! – почти закричал он, наугад вытащив карту из колоды и бросив ее на пол.

Одновременно с этим произошло сразу несколько событий.

Во-первых, в гостиную через дверь крипты вошел Итан. Перед собой он толкал Мартина с выкрученными за спину руками. Тот отчаянно сопротивлялся, пытаясь кричать, но его рот был запечатан магией.

Во-вторых, карта не долетела до пола – она растворилась в воздухе, сливаясь со своей тенью.

По полу комнаты поползли ленты теней. Они поглотили Дэниэла, а через мгновение их щупальца дотянулись и до меня. Черное пламя. Тысяча игл вгрызлась в тело: ноги, руки, лицо, глаза. Я растворялась в боли, с трудом удерживая себя на границе сознания.

Но зрение еще не отказало. Напротив распахнулась неприметная дверь, и в гостиную вошли люди – десяток, не меньше. За долю секунды до того, как боль окончательно захватила мой разум, я успела разглядеть в толпе лицо господина Дознавателя.

– Виола! – позвал меня знакомый голос.

Теперь я уже ничего не видела. Дальше пошли лишь обрывки воспоминаний: Черное пламя пожирает меня изнутри, а нечеловеческая боль, которую я выплескиваю вместе с криком, полностью овладевает моим сознанием.

Я плыву в тягучей непроницаемой тьме, словно в нефти. Не чувствую ни тепла, ни холода. Нет боли, нет страданий, нет радости. Вокруг меня ничто.

Сквозь плотную завесу, отделяющую меня от мира, иногда доносится эхо далеких разговоров, но я не могу разобрать ни слова.

Время то идет, то замирает. Может, мне это только кажется. Здесь невозможно отличить сон от реальности.

Но разговоры становятся все громче, ближе. Порой слышится мое имя. Почти невесомое дуновение ветра скользит по ладоням, и я уверена – кто-то держит меня за руку.

В такие моменты трещины расползаются по полотну пустоты. Сквозь них проглядывается мир: знакомый и ослепительно яркий. Я не знаю, смогу ли вернуться назад. И хочу ли я этого?

Там одни лишь страдания, а здесь – безмятежность.

Но любовь и надежда не принадлежат этому миру.

Трещины, изгибаясь причудливыми узорами, разбегаются все дальше, а шум извне нарастает. Не хватает только света.

Кажется, я надолго здесь задержалась.

И темнота рассыпается на тысячу осколков.

Я очнулась в своей комнате. Кто-то принес сюда огромное кресло из гостиной и поставил прямо напротив моей кровати. Зачем?

Посмотрела за окно, чтобы понять, какое сейчас время суток. Снаружи солнце и зелень. Когда магнолия уже успела отцвести?

В спальне никого не было. Кто-то оставил дверь открытой. Где-то внизу слышалась оживленная беседа, почти спор. Я попыталась позвать брата, но не смогла произнести ни слова. Воздух просто покинул легкие с едва слышным хрипом.

Силы кончились. Я закрыла глаза и провалилась в темноту, которая почти сразу же сменилась сновидениями.

В следующий раз я проснулась, когда уже наступили сумерки. Мягкий свет ночника окутывал комнату, и за это я была безмерно благодарна. Достаточно с меня темноты.

В кресле сидел человек.

Мой Незнакомец спал.

Его лицо осунулось, между бровей залегла глубокая морщина, которой раньше не было. Волосы растрепаны. Он укрылся блейзером, из кармана которого торчал галстук Магической Академии Кольера. Тот самый, что узнала на мне читатательница из Ворсинга.

От промелькнувших воспоминаний я невольно улыбнулась. Зря. Кожа на нижней губе мгновенно лопнула, и по ней пробежала теплая капля крови. Но меня это не волновало.

Теперь я знала самое главное – Дэниэл жив.

Счастливая, я снова провалилась в целебный сон.

На следующее утро я проснулась и смогла поднять руку.

Вдохновленная успехом, попыталась взять стакан воды с тумбочки, но переоценила свои силы. Он выскользнул из пальцев, с глухим стуком упал и покатился по деревянному полу.

Через пару секунд в комнату ворвался Хью. Замерев у двери на мгновение, он посмотрел на меня, будто не веря в происходящее. Я слабо улыбнулась ему, и он с подозрительным всхлипом кинулся меня обнимать.

– Сестренка, как же ты нас напугала. – Он прижался лбом к моему лбу. – Ты не представляешь, как мы все за тебя волновались!

Все, что я смогла, – это моргнуть в ответ. Надеюсь, он понял, как я безумно скучала по нему.

– Что ты хочешь? Воды? – Я кивнула. – Понял-понял, сейчас принесу. Только не засыпай, пожалуйста, только не засыпай, – пробормотал он и убежал.

Он вернулся вместе с миссис Хиггинс. Она выглядела как всегда суровой, но глаза ее светились радостью. В руках она держала поднос с моей любимой чашкой – той, что со щербинкой.

– Проснулась, наша голубушка. Уж как мы ждали! Жалко, ваша матушка вышла в магазин. Мистер Хьюго, быстрее дайте мисс Виоле попить.

Он поднес чашку к моим приоткрытым губам, и я сделала глоток. Язык, будто прилипший к небу, снова стал послушным.

– Милая, теперь нужно съесть ложку бульона. Только одну. – Увидев, как я поморщилась, она добавила: – Пожалей старую миссис Хиггинс. Я варила его каждый день, чтобы, когда ты проснешься, у нас был свежий теплый бульон для восстановления сил.

Разумеется, я не могла отказать. Миссис Хиггинс бережно поднесла ложку с теплым бульоном к моим губам, чуть наклонила, и мне пришлось сделать первый глоток. Затем, не дав мне опомниться, зачерпнула еще. Эй, мы так не договаривались!

Видимо, недовольство ясно читалось на моем лице, отчего брат весело рассмеялся:

– Миссис Хиггинс, с Ви все будет в порядке! Не прошло и десяти минут, как она очнулась после месяца беспамятства, а уже показывает характер! Жду не дождусь, когда смогу рассказать об этом Дэну с Моргом.

Дэну с Моргом? Кажется, я что-то пропустила. Постойте. Месяц?!

– Ви, я знаю, у тебя много вопросов. Но господа Прокуроры-Дознаватели взяли с меня слово, что я не стану тревожить тебя, пока ты не окрепнешь. Потом они сами все расскажут. Да и, признаться, я знаю далеко не все.

В голове закружился рой вопросов, но силы окончательно покинули меня. Похоже, мой организм решил, что сейчас пищеварение важнее мыслительного процесса. Я снова заснула.

Следующие несколько дней мама, Хью и миссис Хиггинс устроили надо мной круглосуточное наблюдение, никого не подпуская. Когда, по мнению мамы, я, достаточно окрепла, мне разрешили принимать гостей.

В честь этого меня причесали, облачили в новую пижаму и накинули халат звездочета. Мама соорудила целый трон из подушек, чтобы мне было удобно сидеть в кровати.

Наконец-то я услышала стук в дверь. Сердце зашлось в радостном предвкушении. Я так соскучилась!

Первой в комнату влетела Джо. Она уже собиралась броситься мне на шею, но, перехватив предостерегающий взгляд Хью, лишь осторожно сжала мои плечи и расцеловала в обе щеки. Следом вошел господин Дознаватель – с привычной чуть нахальной улыбкой. А последним… последним был Мой Незнакомец. Сердце пропустило удар.

Они тепло поприветствовали меня, но под бдительным взглядом мамы обнять не осмелились. Тогда я первая протянула руку, и они, смущенно улыбаясь, по очереди ее пожали.

Морган – с искренней сердечной радостью.

Дэниэл – с тысячей невысказанных слов в глазах.

Когда все расселись на разномастные стулья, подготовленные специально для моих гостей, места в комнате не осталось. Все пришли меня проведать. Даже Барбара впорхнула в комнату и устроилась на корзинке со скорпионами.

Пока миссис Хиггинс разливала чай, мама с Хью наперебой делились новостями о моем выздоровлении. Я лишь молча улыбалась – говорить было больно, и я берегла силы для действительно важных вопросов. Их у меня накопилось немало.

Разговор постепенно сошел на нет, и в комнате повисла тишина. Я глубоко вздохнула, собрала силы и, наконец, заговорила:

– Спасибо, что пришли. Я так рада видеть вас всех… – Моя улыбка дрожала от переполнявших меня чувств. Хотелось сказать так много, но сил на слова почти не осталось. Едва слышно я прошептала, скользя взглядом по лицам собравшихся: – Расскажите мне все.

В комнате стало тихо. Единственный шум исходил от Хью, что дул на слишком горячий чай. Все посмотрели на него, и он сразу же поставил чашку на подоконник и сел, сложив руки на коленях. Дэниэл начал рассказ:

– Как только мы вышли из камеры, я отправил Моргану сообщение через зов крови. В подземелье магическая изоляция блокировала каналы Дознавателей, но в коридоре защита ослабела.

– Получив сообщение от Дэна, я сразу понял, что дело серьезное, – подхватил с энтузиазмом Морган. – Собрал всех, кто был в здании Юстиции или поблизости: Дознавателей и Патрульных. Мы переместились к особняку Дитрихов и попытались войти.

Морган передал свою чашку Хью, закинул руку за спинку стула и продолжил:

– Особняк старинный и был защищен невероятно мощной магией – нам такую не пробить. Я вспомнил о бывшей жене профессора. Патрульные быстро ее нашли и уговорили помочь. Как выяснилось, родовая магия не знает такого понятия, как «развод», – усмехнулся он. – Мы ворвались в тот момент, когда Дитрих выпустил Черное пламя. Времени оставалось в обрез. Виолу задело, но Дэн успел закрыть ее щитом, отсекая от основного потока огня. На защиту себя у него сил уже не хватило.

Морган указал на руку Моего Незнакомца. Только сейчас я заметила, что она была сплошь покрыта ожогами. Безликая, как же так…

– Мы пытались оттеснить Дитриха и вывести пострадавших, но он был готов сражаться до последнего. Уже начал тасовать свою проклятую колоду так, что аж искры летели. Некро-Таро были готовы воссоздать что-то особенно мерзкое. В воздухе чувствовался привкус гнилой магии.

Но его бывшая очень отважная девушка: она бросилась за нами в особняк. Один взгляд на нее, и Дитрих сдался. Дохлый гоблин, как же он смотрел на нее. – Морган присвистнул. – Сразу понятно, что он свихнулся на ней.

Все, что мы успели потом, – это вытащить тебя и Дэна из комнаты. Дитрих вышел сам. Нужно было срочно уходить, ведь пламя никто не сдерживал.

В последний момент меня посетило смутное предчувствие. Я оглянулся… и увидел за диваном, почти у камина, парня, что лежал без сознания.

– Ты спас Мартину жизнь, – прошептала я, и на глаза навернулись слезы. Джо, сидящая рядом, тоже зашмыгала носом.

Морган закашлялся и жестом попросил Хью подать ему чашку с подоконника, чтобы сделать глоток. Спасение Мартина и свое геройство он оставил без комментариев. Пока он неспешно допивал чай, Хью произнес:

– Мы ездили к этому особняку, когда искали способ тебя вылечить. Он сгорел дотла. Оказалось, Черное пламя невозможно потушить – оно затухает само, только когда насытится.

Морган молча передал чашку Хью, облокотился локтями на колени и, немного помедлив, продолжил свой отчет:

– Дитрих во всем признался. Не сразу, конечно, – только после того, как в допросную привели его бывшую жену. К ее чести, она не сказала ни слова. Просто вошла, все выслушала и ушла. Позже, правда, призналась, что едва сдержалась. Все-таки он был ее мужем, хоть и бывшим. Не хотел бы я оказаться на ее месте. – Морган помолчал. – Его показаний хватило, чтобы отправить самого себя на виселицу.

Что чувствовала Бекка, прожив годы рядом с сумасшедшим и будущим убийцей, я не могла даже представить. В конце концов, она нашла свое счастье с Мартином, и это главное.

– А теперь самое интересное – мотив. Мисс Барнс, нужно отдать вам должное: вы безошибочно определили связь между убийствами. Преклоняюсь перед вашим талантом. – Морган изобразил жест, словно снимает шляпу, и слегка поклонился. Я кивнула в ответ, широко улыбнувшись. Первое в жизни признание моих дознавательских способностей!

– Дитрихом двигала жажда мести всем, кто причастен к уходу его жены. Финальной жертвой должен был стать Мартин.

Мартин встретил Бекку на работе. Обычно Дитрихи пользовались услугами другой аптеки, но ее мужу понадобился какой-то редкий ингредиент, и он заказал его у отца Мартина.

Бекка опоздала и пришла после закрытия, но так умоляла выдать ей заказ, что Мартин просто не смог отказать такой миловидной клиентке.

Наутро Бекка принесла ему свежие крендельки из кофейни Илли. Позже они случайно там встретились, разговорились – час пролетел незаметно. Встречи вошли в привычку: раз в неделю, затем два, потом почти каждый день.

Так прошел почти год. Вскоре чувства перестали быть только платоническими, и «Гусиные потроха» – гостиница в двадцати минутах конной езды через лес от дома Дитрихов – стала частым пристанищем влюбленных.

Спустя два года Бекка решилась на развод. Ей помог мистер Абрахам Льюис, поверенный.

После развода у Дитриха появилась навязчивая идея мести. С помощью какого-то ритуала, о котором он напрочь отказывался говорить, он заполучил Некро-Таро. Теперь у него появилась достаточная магическая сила, чтобы начать планировать преступления.

Он долго следил за своими жертвами. Стал постоянным посетителем кофейни Илли. Частенько засиживался там подолгу, наблюдая за работой мастера кофе. Ему не составило труда узнать, когда Илли останется один в кофейне.

Оказывал мелкую медицинскую помощь хозяину гостиницы. Именно поэтому вторая жертва без колебаний вошла с «лекарем» в комнату, где и встретила свой конец. После Дитрих умчался в свой особняк на лошади – точь-в-точь как некогда Бекка. Ночной лес надежно скрыл его от чужих глаз.

С поверенным оказалось еще проще: Дитрих назначил встречу и потребовал, чтобы в конторе никого не было – мол, вопрос слишком деликатный. Поверенный по какой-то неведомой причине согласился, возможно, из-за чувства вины.

С Рольфом все вышло сложнее.

После этих слов Моргана Джо всхлипнула и прижала платок к губам. Хью обнял ее, и, когда она немного успокоилась, Морган продолжил:

– Дитриха предупредил Итан. Он выкрал заметки Виолы об убийствах, и там уже было указано: «У ректора есть подозреваемый – узнать, кто это». Поэтому, когда Рольф пришел к Дитриху с вопросами о кофейне Илли, «Гусиных потрохах» и поверенном Льюисе, стало понятно, кого именно подозревал ректор.

Дитрих был готов к этому разговору. Ему ничего не стоило на минуту отлучиться, взять в своем кабинете флакон с подходящим ядом и вернуться. Просто выпить чаю с ректором. Ничего сложного.

Джо отпустили сразу после признания профессора.

Морган замолчал. Безликая, неужели я виновата в смерти ректора?.. Дыхание перехватило. Нет, Виола! Они оба, и Дитрих и Итан, просто сумасшедшие.

В этот момент Барбара решила размять крылья и начала кружить по комнате. Сначала опустилась на руку Моего Незнакомца – он поднес ее к лицу, внимательно рассматривая. Но долго на одном месте она не задержалась. Вспорхнув, вскоре уже устроилась на коленке Джо, лениво раскрывая и складывая нарядные крылья.

Не будь она бабочкой, я бы подумала, что она кокетничает, демонстрируя себя во всей красе.

Хью рассказал мне, что после всего произошедшего в доме профессора Дитриха нас с Дэниэлом и Мартином перенесли в особняк Нортов, куда незамедлительно прибыл их семейный лекарь. На следующий день приехали родители.

Черное пламя опасно не только ожогами – оно выжигает душу. Если раны можно залечить мазями, настоями и постоянным вливанием магии, то с душой так не получится. Оставалось только ждать.

Первым очнулся Мартин. Он находился дальше остальных от эпицентра Черного пламени и пострадал меньше всех. Скорее, он больше надышался дыма.

Через неделю пришел в себя Дэниэл.

Я же все не просыпалась. Еще через неделю мои родители настояли, чтобы меня перевезли домой. «Дома и стены лечат», – повторяла снова и снова мама.

Прошло три недели. Месяц. Я все еще была без сознания. Никто не понимал, что делать и как мне помочь. Потом я просто проснулась сама.

После рассказа господина Дознавателя у меня остался один важный вопрос, без которого полная картина произошедшего никак не хотела складываться:

– Что с Итаном?

– Пропал без вести, – тихо ответил Дэниэл вместо брата. – Мы полагаем, что он погиб в Черном пламени, но его останков так и не нашли.

Я молча кивнула. Мне на мгновение стало его жаль, как бывает, когда узнаешь о смерти знакомого. Но лучше так, чем если бы он завладел Некро-Таро.

Безликая, спасибо, я в долгу перед тобой. Я жива, вокруг меня мои близкие, и теперь мне ничто не угрожает. Облегченно я откинулась на подушки.

– Спасибо. – Перед глазами все расплывалось от слез. – Спасибо, что спасли меня.

Первым делом я обустроила себе рабочее место прямо на кровати. Теперь ничто не мешало мне разбираться с домашними заданиями и писать, не жертвуя уютом мягкого одеяла. Да, я уставала, но больше не могла позволить себе откладывать учебу.

Весенние каникулы шли полным ходом, и я отчаянно пыталась наверстать упущенное, чтобы в этом году закончить курс. Хью помогал, как мог, но у него самого накопилось столько пробелов, что большую часть заданий мы разбирали вместе.

Еще нам помогала Джо. Она сравнительно недавно окончила Академию и все еще кое-что помнила, но была одна маленькая загвоздка – она училась на факультете Ведовства и чар и специализировалась на чернокнижии, так что не все наши предметы пересекались.

Пока что Джо поселилась у нас. Возвращаться в свой старый дом она не хотела – слишком много тяжелых воспоминаний. Дэниэл и Морган предлагали ей остановиться у любого из них, но Джо лишь отмахнулась:

– Хочу побыть рядом с живыми людьми. А в доме Нортов такие встречаются редко, да и то случайно.

Теоретически я могла бы попросить помочь с учебой Моргана – да-да, ничто так не укрепляет дружбу, как спасение твоей жизни, – но он был занят: разрывался между работой Главного Дознавателя и преподаванием сыскного дела.

Вот уж точно кто извлек из случившегося максимум выгоды! Морган получил двойное повышение: возглавил Департамент Дознания благодаря успешному расследованию дела Дитриха и стал главным преподавателем сыскного дела в Академии, заняв место Дэниэла, временно исполнявшего обязанности ректора.

Просить Дэниэла о помощи и вовсе не имело смысла – у господина Главного Прокурора графства, а по совместительству еще и ректора Магической Академии Кольера, и без меня хватало забот.

Ничего страшного, я со всем справлюсь сама. Вот только выпью кофе. Если можно выпить кофе, значит, все не так уж плохо, правда?

Мои размышления прервал стук в дверь – на пороге стояла Джо.

– Ви, где у вас хранится кофе? Морган собирался зайти в гости, а я не могу найти зерна.

Морган частенько заходил к нам проведать Джо и успел подружиться с Хью. Легкие характеры и пережитые вместе испытания стали отличным фундаментом для их дружбы.

– В соседней кофейне, – усмехнулась я, а Джо закатила глаза. – Если серьезно, посмотри в шкафу над плитой, они где-то на верхних полках.

Джо кивнула, но уходить не спешила. Подошла к корзинке со скорпионами и протянула палец Барбаре. Бабочка давно признала ее своей и часто садилась ей на руку. На этот раз она даже не попыталась взлететь, а просто перешла с изогнутого хвоста на палец Джо.

– Знаю, это не мое дело. – Она замялась и нарочито заинтересованно посмотрела в окно. – Но мне кажется, тебе стоит это знать. Дэн получил назначение на должность Генерального Прокурора Королевства.

Внутри меня все оборвалось. Он уедет. Я медленно поставила чашку, которую все это время нервно сжимала в руках. Молчание затянулось. Ничего не могла сказать, лишь только кивнула.

– Король разжаловал предыдущего Генерального Прокурора. Он не только проморгал серийного убийцу, но и едва не допустил ритуальное жертвоприношение. То, что дело распутали Норты, стало последним доводом для перестановок. Король до сих пор помнит о своем долге перед их отцом.

Интересно, узнал ли монарх, что опасности подвергся не только его драгоценный господин Прокурор? Возможно, о моей скромной персоне ему рассказали как о «второй пострадавшей» или «жертве похищения – молодой, но многообещающей писательнице». Да, именно так бы я написала в своем отчете о расследовании.

К концу весенних каникул скрепя сердце я отпустила маму домой. Во-первых, я достаточно окрепла, и постоянная помощь уже не требовалась. Да и с началом учебы все свое время я буду проводить в Академии. Во-вторых, она скучала по отцу, а тот, вероятно, уже заработал проблемы с желудком от постоянных обедов в пабе возле больницы.

Началась учеба. Неожиданно я стала одной из самых популярных девушек Академии, особенно на Сыскном факультете. Всех интересовала история моего похищения.

Увы, слава угасла так же быстро, как и появилась: я ничего не рассказывала, ссылаясь на тайну следствия. Расследование все еще продолжалось. Но я всем обещала, что обязательно напишу об этом. Писательница я или кто? Да и тиражи сами себя не поднимут.

Со стороны казалось, что все наладилось и идет как нельзя лучше. Но внутри разрасталась пустота, и остановить ее было практически невозможно. Вечерами становилось особенно тяжко.

Иногда я видела Дэниэла. Всегда мельком: когда он проходил по коридору Академии, беседуя с кем-то из преподавателей, или заглядывал на лекции. Как жалко я себя чувствовала… Ведь он выбрал не меня, а блестящую карьеру. На «королеве кровавых ужастиков» не женятся и уж точно не жертвуют ради нее делом всей жизни.

Я не обманывала себя: чувства к Дэниэлу не исчезли. Они стали не только глубже, но и запутаннее. Любовь, обида, одиночество, благодарность – все смешалось в одном сумасшедшем клубке эмоций. Их сила ошеломляла, а то, что мне не с кем было поделиться, заставляло особенно остро ощущать невыносимую пустоту в груди.

В июле наша учеба в Магической Академии Кольера подошла к концу. Мы с Хью сидели в зале, где проходило вручение дипломов, ожидая речи ректора Норта. Ровные ряды стульев были заполнены взволнованными выпускниками в темных мантиях. Моя была чуть большего размера, чем нужно, – рукава закрывали даже кончики пальцев. Так бывает, если покупать одежду в самый последний момент.

Ректор Норт зашел в зал, отчего разговоры мгновенно стихли.

– Студенты. Слушатели. Сегодня последний день, когда я могу вас так называть. Вы прошли долгий и тернистый путь обучения, и, несмотря на все трудности, вы успешно со всем справились. Ваши имена навсегда вписаны в историю Магической Академии Кольера. Я горжусь вами!

Теперь вы и только вы отвечаете за свою жизнь. Вы сами решаете, что для вас действительно важно. Какую профессию выбрать? С кем строить семью? Какими жизненными принципами руководствоваться? Мир меняется, он нестабилен, и страшно принимать решение в подобных условиях. Но помните: никто не сделает этого за вас.

Храбрость – это продолжать идти вперед, даже когда тебя сковывает страх.

Позади кто-то зашмыгал носом, а староста, сидящая передо мной, обняла соседку и всхлипнула.

Пока он говорил, я неотрывно смотрела на него, боясь лишний раз моргнуть. Запоминала каждую черту его прекрасного лица, силуэт фигуры, гипнотизирующий тембр голоса.

Скоро я не смогу надеяться даже на мимолетные встречи. Он уедет в столицу и продолжит строить там блистательную карьеру Генерального Прокурора Эллара. В носу защипало, и пришлось плотно сжать губы, чтобы они не дрожали. Я спрятала руки в рукава – не хотелось, чтобы кто-то увидел, как я сжимаю кулаки до побелевших костяшек.

Когда зазвучали аплодисменты, я встала. Не стала ждать, пока он сойдет со сцены. Подхватила мантию и направилась к выходу, стараясь не смотреть по сторонам. Пришлось пройти мимо нескольких человек, что продолжали сидеть: некоторые смотрели с удивлением, а кто-то – с запоздалым раздражением. Задела чью-то сумку, но это меня не остановило.

Толкнула дверь в холл, глотая слезы, не в силах их больше контролировать. Свежий воздух ударил в лицо, и я вжалась в колонну, тихо всхлипывая.

Мой диплом забрал Хьюго.

Прошло два месяца после нашего выпуска из Академии. Я снова привыкла к своей немного хаотичной жизни, где самым регулярным событием были излишне ранние визиты миссис Хиггинс. Обычно она являлась через пару-тройку часов после того, как я ложилась спать.

Так случилось и сегодня. Еще не было и девяти, когда она вытряхнула меня из кровати под предлогом смены постельного белья. От недосыпа меня даже немного потряхивало, и зевала я так, что аж глаза начинали слезиться.

Ни завтрака, ни кофе на кухне не нашлось. Но я знала, где меня всегда ждут и рады будут накормить.

На улице стояла невыносимая духота, непривычная даже для конца лета. Если сейчас такое пекло, то что же будет днем? Хорошо, что я не стала мудрить с нарядом и надела легкий летний сарафан не самой одобряемой длины. Наступать на одни и те же грабли снова и снова – одно из моих самых любимых развлечений.

Когда я зашла в кофейню, которая теперь называлась «Ежевика», привычной утренней толпы не было: учебный год в Магической Академии Кольера еще не начался.

За прилавком стоял Джозеф. Кофейней теперь управляла вдова Илли, Розанна, а дети помогали ей. Младшим близнецам, Кэти и Нику, было десять, а старшему, Джозефу, – пятнадцать. После школы и во время каникул они проводили здесь почти все свое свободное время, выполняя мелкие поручения и изо всех сил стараясь помочь матери.

Я чувствовала иррациональную вину за то, что произошло с Илли, поэтому пыталась поддержать их семью, как могла: регулярно приходила пить кофе и завтракать – а иногда и полдничать, – заставляя Хьюго и Джо делать то же самое.

– Джозеф, привет! Сделаешь мне чашку кофе?

– Самую большую или прямо гигантскую? – хитро прищурился он.

– Гигантскую, конечно! – засмеялась я, положив нужное количество монет на прилавок.

Джозеф принялся готовить кофе. В его движениях чувствовалась уверенность – парень явно унаследовал талант отца, и кофе у него получался выше всяких похвал.

Стоило ему отвернуться, как Кэти, его младшая сестра, выбежала из подсобки, размахивая листом бумаги.

– Мисс Виола, доброе утро! У нас тут есть одно сочинение. – Детская ладошка прижала к столу листок бумаги, исписанный неровным почерком, и пододвинула его ко мне. Кэти посмотрела на меня своими широко распахнутыми глазами, полными надежды, и спросила: – Проверите?

Как я стала неофициальным репетитором? Меня погубила любовь к кофе. Я проводила слишком много времени с блокнотом – делала заметки, придумывала истории. Дети Розанны быстро сообразили: раз я все время что-то пишу, значит, образованная и разбираюсь в дробях и в склонениях, отчего точно смогу помочь с домашним заданием.

Я честно пыталась. Но после эпичного провала по арифметике они стали подходить ко мне только с заданиями по письму. Тут, к счастью, я могла быть полезной.

Глазами я пробежала по незамысловатому тексту, достала из записной книжки карандаш и принялась править: абзацы меняем местами, добавляем вступление – пишу на полях: «Придумай сама», – пара запятых, одна пропущенная буква. Неплохо, видно, что Кэти умняшка.

– Вот здесь. – Стучу карандашом по надписи на полях. – Придумай что-нибудь для вступления. Небольшое предложение. В остальном все хорошо! Намного лучше, чем в прошлый раз! Молодец!

– Спасибо, мисс Виола, – обняла меня девочка от переизбытка чувств, а после схватила лист с сочинением и побежала обратно в подсобку. С улыбкой я проводила ее взглядом и повернулась к прилавку. Там уже стоял мой кофе, а рядом лежал кренделек. Я оглядела зал в поисках места.

Мой обычный столик был занят. На нем стояла чья-то чашка, а на стуле висел блейзер.

Дохлый гоблин, ну что же это такое! В кофейне полно свободных мест, но именно мое оказалось занято. Этот столик не был каким-то особенным, просто он ассоциировался у меня с Моим Незнакомцем. Здесь у нас выдалась возможность узнать друг друга лучше. Я тогда еще забыла свою записную книжку, а он забрал ее, но так и не вернул. Воспоминания грели душу, оставляя после себя легкую грусть. Я почти не страдала по прошлому, а была благодарна судьбе, что свела нас, пусть и на короткое время.

Обреченно вздохнув, я подхватила свой завтрак и направилась к угловому столику, но внезапно ко мне обратились:

– Позвольте помочь вам. – Все внутри обрушилось. Этот голос… его не спутаешь ни с одним другим. Мой Незнакомец.

Я повернулась. Слова не находились, поэтому я молча кивнула.

Дэниэл забрал у меня чашку и осторожно поставил ее на стол. Затем галантно отодвинул стул, предлагая сесть.

– Спасибо. – Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Зачем он здесь? Я долгие месяцы собирала себя по осколкам – и вот он снова передо мной. Одним взглядом рушит все.

– Позволите присоединиться? – Он указал на свободный стул. Я застыла, не зная, что мне делать. Отказать? Слишком грубо. Согласиться? Может быть, но уж слишком больно.

Не дождавшись ответа, он отодвинул стул и сел. Вот теперь я была абсолютно сбита с толку.

– Позвольте представиться, Дэниэл Норт. – Мой Незнакомец протянул руку, и я осторожно пожала ее. Что сейчас происходит? То, как он нежно сжал мою ладонь… Ноги стали ватными, а пульс гулко застучал где-то в ушах. Помяните мое слово: этот мужчина доведет меня до сердечного приступа.

– Виола Барнс.

– Рад нашей встрече, мисс Барнс, – произнес он. Я не могла вдоволь насмотреться на Моего Незнакомца: все в нем было именно таким, каким и должно было быть. Идеальным. – Я работаю в Прокуратуре, и еще недавно занял пост ректора в Магической Академии Кольера. Сейчас осваиваюсь в новой роли.

– Да, я слышала, что с предыдущим ректором произошло несчастье и на его место ищут замену, – я поддержала его игру, хотя и не понимала, к чему она ведет. – Но я не знала, что пост уже занят. Думала, что временная замена все еще в силе.

– Как видите, нет.

– И что же, это будет вашим основным местом? – спросила я с тяжелым сердцем. Похоже, он хочет объясниться со мной перед отъездом.

– Я планирую совмещать две роли.

– Как?! – воскликнула я. Невозможно работать одновременно и в столице, и в Хоршеме. Даже для того, кто умеет открывать порталы, расстояние непомерное.

– Сейчас, конечно, приходится работать внеурочно, но я справлюсь. В конце концов, я уже пять лет как Прокурор графства и могу выполнять свои обязанности с закрытыми глазами.

Прокурор графства, а не Генеральный Прокурор Эллара. Я обхватила горячую чашку обеими руками, пытаясь осознать сказанное. Этого разговора просто не может быть.

– Но почему? – прошептала я. Внезапно у меня так задрожали руки, что пришлось отставить чашку в сторону.

– Почему что, Виола? Почему я не уехал в столицу? – тихо спросил Дэниэл. Он неотрывно смотрел своими темными глазами прямо мне в душу. – Потому что ты здесь.

Мое сердце на мгновение замерло, а потом забилось так быстро, что мне пришлось сделать глоток кофе, чтобы чуть-чуть успокоиться. Не знаю уж, насколько это сработало, но, по крайней мере, теперь я была в состоянии говорить:

– Я должна радоваться этому решению? Или быть благодарной, что ты выбрал меня, пусть и со второго раза? – Уязвленная гордость не давала простить.

– Отнюдь. Я уверен, что мне придется постараться доказать, что я достоин второго шанса. Но я должен попробовать, ведь за любовь нужно бороться.

Он сказал «любовь»? Разве можно разбрасываться такими словами? Они оглушают. Зачем ты так со мной, Дэниэл?

– Я не прошу отвечать мне сейчас, но Виола, я хочу, чтобы ты знала – я не отступлю. Ты поменяла полярность моей жизни, и я не могу потерять тебя снова.

Слезы застилали глаза, теплыми каплями скатываясь по щекам к подбородку и оставляя за собой влажные следы. Я даже не пыталась сдержаться. Шрамы еще слишком свежи.

– И чем же ты был занят эти несколько месяцев?

– Делал все, чтобы его королевское величество не отправил меня на виселицу за отказ стать его Генеральным Прокурором. Не давал ни малейшего повода заподозрить, что ты как-то в это вовлечена. Потому что если бы он узнал, виселицу бы приготовили уже для тебя. Монаршим особам не принято отказывать.

Мои руки снова задрожали, и я сцепила их перед собой. Дэниэл накрыл мои ладони своими и осторожно сжал. Его большой палец успокаивающе пробежался по моей коже. Я подняла на него взгляд:

– Я не знала.

– Рассказать тебе об этом означало бы подвергнуть ненужной опасности. Лучше ты меня возненавидишь, чем пострадаешь.

Как он мог раньше казаться мне таким высокомерным и холодным? Теперь его взгляд был наполнен теплом и заботой. Не удержавшись, я провела кончиками пальцев по линии его подбородка, а потом отодвинула стул и встала. Дэниэл напрягся.

Он никак не ожидал, что я вдруг подойду к нему почти вплотную, нежно обхвачу его лицо ладонями и поцелую. Сперва я лишь робко прижалась губами к его губам и сразу остановилась. То, как он откликнулся… О Темные боги!

Мгновение спустя я уже сидела у него на коленях. Он обнимал меня так, будто боялся спугнуть излишним напором. Поцелуи вытеснили из моей головы все мысли до последней, и я даже не пыталась этому сопротивляться.

В какой-то момент он остановился и хрипло спросил:

– Я правильно понимаю, что ты согласна принять мои ухаживания?

– Скорее, это возможное потенциальное согласие. Не точное.

– Для меня этого достаточно.

И он снова притянул меня к себе, жадно целуя.

Год спустя

– Хьюго, немедленно, я повторяю, немедленно отойди от гуся! – Виола смотрела на брата так, что, окажись я на его месте, не только бы отошел от гуся, но, пожалуй, и вовсе покинул бы дом – на всякий случай. Спорить с женщиной, в руках которой огромный поварской нож, явно не лучшая идея.

– Ви, но это всего лишь морковка, одной больше, одной меньше, никто и не заметит.

– Положи морковку и отойди от стола. Иначе я за себя не отвечаю! – Она так рубанула ножом картофелину, что одна половина улетела куда-то за плиту. Глаза Виолы прямо-таки светились гневом. Темные боги, эту женщину невозможно не любить: в ней столько страсти!

Виола мечтала, чтобы празднование Ночи Серебряной Луны прошло безупречно. Мне сложно понять важность этого дня. В нашей семье его всегда отмечали торжественным приемом, где собирались важные и высокопоставленные гости. Для детей праздник ограничивался подарками и украшением Древа Судьбы в банкетном зале. По традиции, на его снежно-белые ветви привязывались разноцветные ленты с заветными желаниями, а также вешалось круглое зеркало, символизирующее Безликую Богиню.

Для Барнсов Ночь Серебряной Луны – главный праздник года. В этот раз они решили отметить его не в родном городе, а в Хоршеме. Поэтому с самого утра на кухне кипела работа: Джо и миссис Хиггинс с увлечением готовили, не подпуская близко к еде. Хьюго удалось прорваться внутрь, но, как мы видим, добром это не кончилось. Я благоразумно наблюдал за этим представлением издалека.

Старшие Барнсы приедут ближе к вечеру, и мы отпразднуем древний праздник в кругу близких. Правда, за последние пару лет он немного расширился, но родители не должны удивляться – Виола их предупредила.

Нет, ее родители знают обо мне, но сначала я был в статусе преподавателя, потом ректора, а затем дорос и до поклонника.

Помимо привычных праздничных ритуалов – зажигания свечей, повязывания лент с желаниями на Древо Судьбы и медовых сладостей на десерт – родителей ждут и новости. И главная из них: я намерен попросить у ее отца благословения на брак.

От этих мыслей меня отвлек Хьюго, голодным вороном кружащий вокруг кухни.

– Я не доживу до вечера! Скончаюсь от голода еще до приезда родителей.

Жестом я подозвал его к себе. Мы с Виолой уже отмечали пару больших праздников вместе, и каждый раз перед застольем мне приходилось голодать. В этот раз я решил подготовиться заранее. Кухарка снарядила мне корзину для пикника, в которую положила ароматную выпечку, сыры, старые добрые сэндвичи с ветчиной и пару бутылок грушевого лимонада.

Лицо Хьюго озарилось, едва он переступил порог комнаты Виолы и увидел корзину для пикника.

– Дэн, брат, ты просто гений. – С этими словами он раскрыл корзину, деловито осмотрел ее содержимое и взял себе сэндвич. На следующее торжество нужно попросить кухарку удвоить количество продуктов.

Хьюго тоже ожидали непростые дни – он собирался сообщить родителям о своих отношениях с Джо.

На ужин обещал заглянуть и Морган. Он ехидно заявил, что намерен в роли зрителя насладиться каждой минутой наших неловких разговоров.

С улицы донеслось тарахтение подъехавшего кэба, и я пошел вниз, чтобы встретить родителей Виолы и помочь им с сумками. На улице мистер Барнс ожесточенно спорил с водителем. Кэбби был невысокого роста, с крепким телосложением и нагловатым выражением лица, таким, будто он оказывал величайшее одолжение, а не выполнял работу, за которую ему платят.

Подойдя к черному блестящему автомобилю, я откашлялся, привлекая внимание мистера Барнса, а главное – водителя.

– Мистер Барнс, здравствуйте. Как добрались? – Мы обменялись рукопожатиями, при этом отец Виолы выглядел чуть смущенным.

– Господин Прокурор, добрый день. – Сразу видно, в кого Виола такая сообразительная. Произнесенная вслух, моя должность сотворила чудеса, и недовольное выражение лица водителя сменилось на угодливое.

– Позвольте помочь вам с багажом. – Кэбби буквально побежал выгружать дорожные сумки.

– Благодарю, милейший. Вот оплата, как и договаривались. – Мистер Барнс протянул извозчику пару монет. Тот не глядя взял оплату и, быстро вскочив обратно за руль, уже был готов поскорее уехать от прокурорского дома.

– Погодите, пожалуйста. Кажется, я забыл в автомобиле жену, – засмеялся мистер Барнс, помогая супруге выбраться с заднего сиденья. К моему удивлению, вслед за матерью Виолы из кэба вышла молодая девушка. После этого он захлопнул дверь и дважды стукнул ладонью по боку кэба. Водитель сразу понял этот универсальный жест и тронулся с места.

Мы остались стоять на тротуаре у дома Виолы. Миссис Барнс вежливо улыбалась, а незнакомая девушка внимательно разглядывала земляничный фасад дома. Мистер Барнс убрал портмоне во внутренний карман и заговорил:

– Спасибо за помощь с этим пройдохой. Представляете, хотел удвоить цену на пустом месте.

– Не стоит благодарности. В какой-то мере это наша вина, что кэбби распустились и не соблюдают тарифы. Поговорю об этом с мэром.

– Позвольте представить вам нашу племянницу, мисс Шарлотту Грин. Отец Шарлотты – мой кузен, наши семьи поддерживают теплые отношения. – Мистер Барнс сначала указал на девушку, а затем перевел взгляд на меня. – Шарлотта, это мистер Дэниэл Норт, ректор Магической Академии Кольера, Прокурор графства и по совместительству близкий друг Виолы и Хьюго.

Девушка, казалось, смутилась. Она опустила глаза, присела в легком реверансе, но ничего не сказала.

– Мисс Грин, добро пожаловать в Хоршем. Надеюсь, город вам понравится, – кивнул я неожиданной гостье и вновь обратился к мистеру Барнсу: – Позволите помочь с багажом?

Дотронулся до ручек, и сумки плавно поднялись в воздух, последовав в дом. На крыльце родителей уже ждал Хьюго:

– Ма, па, привет! Лотта, вот это сюрприз! – Хьюго отошел в сторону, пропуская нас внутрь. Потом отвернулся и проорал: – Виола, они уже здесь!

Клянусь, я почувствовал, как завибрировали мои барабанные перепонки.

Дальше началась ожидаемая суета, сопровождающая приезд родственников, – объятия, восторженные охи и ахи, споры о том, кто и насколько похудел, и обсуждения того, как долго они не виделись – «с прошлого лета, нет, все-таки с дня рождения дяди». Затем последовала распаковка гостинцев, которые неизменно привозили родители Виолы. На этот раз это были огромные красные яблоки размером с голову некрупного теленка.

Внезапно Виола замерла, ее глаза округлились, и она воскликнула:

– Проклятье, гусь! – и поспешила на кухню. Миссис Барнс последовала за ней, отдав свое пальто Хьюго, ошалевшему от урагана родительской любви.

– Мистер Барнс, позвольте показать вашу комнату, – сказал я и жестом предложил подняться наверх. – Мисс Грин, ваша комната будет готова примерно через пятнадцать минут. Располагайтесь пока в гостиной. Хьюго, без сомнения, предложит вам чай или кофе. – Я выразительно посмотрел на него, и тот, вспомнив, наконец, о манерах, начал ухаживать за кузиной.

На кухне я попросил миссис Хиггинс подготовить вторую гостевую спальню. Ну и раз уж я здесь… Я подошел к Виоле и обнял ее со спины, пока она огромным поварским ножом нарезала какой-то овощ, похожий на белую морковь. Поскольку я не претендовал на него, то бояться было нечего.

Виола повернулась ко мне, поцеловала в щеку и, не прерывая готовку, попросила:

– Предупреди Шарлотту о Барбаре. Раньше она не боялась насекомых, но никогда нельзя быть уверенной наверняка. А Барбара такая любопытная, обязательно вылетит встретить гостью.

– Хорошо, – кивнул я и осторожно поинтересовался: – когда будет готов ужин?

Вместо Виолы мне ответила Джо, которая ловко раскатывала тесто для традиционного медового печенья. Откуда она вообще знает, как пользоваться скалкой?

– Минимум через два часа, а может, и все три.

– Отлично, пойду предупрежу гостей.

Я поцеловал Виолу в волосы. В ответ она мягко потерлась головой о мою грудь, как будто показывала, что, несмотря на жестокую конкуренцию с гусем, я все еще находился в ее милости.

По гусю у меня был готов «План Б». В прошлом у нас случилось несколько кулинарных инцидентов, поэтому сегодня утром моя кухарка приготовила запасного гуся по семейному рецепту Барнсов. Сейчас он стоял на кухне у меня дома, запечатанный в стазисе для сохранения температуры. Впереди нас ждал важный вечер, и я не позволю какой-то мертвой птице его испортить.

В гостиной Хьюго развлекал мисс Грин, показывая свежее издание книги Виолы. Дохлый гоблин, его и на минуту нельзя оставить одного! Ловким движением я выхватил том из его рук буквально за мгновение до того, как в гостиную вошел мистер Барнс.

– Хьюго совершенно забыл, что эта новость будет рассказана за ужином. Торжественно! – Я спрятал книгу за спину и постарался перевести тему: – Ужин, к слову, будет готов через два с половиной часа.

– И правда, совсем вылетело из головы, – беззаботно пожал плечами Хьюго.

Вскоре мы остались с отцом Виолы вдвоем: Хьюго что-то срочно понадобилось наверху – наверняка мои сэндвичи, – а миссис Хиггинс увела мисс Грин, сообщив, что ее спальня готова. В это время отец Виолы с интересом оглядел гостиную, подошел к белому Древу Судьбы, дотронулся до атласной ленты, повязанной на ветку. Покачался с мыска на пятку и, не глядя на меня, спросил:

– Дэниэл, позвольте мне полюбопытствовать, что за «торжественные» новости нас ожидают? Не то чтобы я не люблю сюрпризы, но все же лучше быть готовым к разного рода новостям. – На его лице отразилась искренняя обеспокоенность.

В этот момент с кухни донеслись лязг посуды и громкие голоса. Я поморщился. Абсолютно точно не та атмосфера, в которой я буду просить отцовского благословения.

– Боюсь, здесь нам не удастся спокойно поговорить. Если вы не против, давайте переместимся ненадолго в мою гостиную?

Мистер Барнс кивнул, и я открыл портал домой.

По сравнению с яркой живостью дома в Барсучьем тупичке гостиная моего городского особняка показалась холодной и лишенной уюта. Ничто не напоминало о предстоящих праздниках, все выглядело как обычно: мягкий диван с бархатной обивкой напротив камина, а рядом – кресло с табуреткой для ног.

Я провел ладонью по каминной полке, и в очаге загорелся огонь. Тепло начало растекаться по комнате под уютный треск поленьев.

– Пожалуйста, располагайтесь, здесь нас не потревожат.

Мистер Барнс сел на диван, а я, не в силах оставаться на одном месте, принялся ходить перед камином. Волнуюсь как мальчишка, гоблин меня раздери.

– Мистер Барнс, вы должны знать – Виола самое важное, что есть в моей жизни. Она перевернула мою реальность с ног на голову, и я полюбил ее. Она спасла меня, причем дважды. – Я усмехнулся, но вмиг принял серьезный вид. – Я обещаю заботиться о ней, уважать и оберегать ее. Теперь, когда траур по утрате мужа моей кузины завершен, я готов начать новую главу в своей жизни. Мистер Барнс, позвольте спросить, вы дадите ваше благословение на брак с вашей дочерью?

– Мистер Норт, Дэниэл, мое благословение с вами, – торжественно ответил мистер Барнс, хотя его голос слегка дрогнул. Он глубоко вздохнул, запустил руку в волосы и по-мальчишески улыбнулся. – Ну вы меня и потрепали. Уже думал, что мне придется давить на вас своим отцовским авторитетом, убеждая, что жить во грехе для Барнсов недопустимо.

Напряжение отпустило меня, и ноги внезапно стали ватными. С размаху плюхнулся на диван – не самый достойный поступок для Прокурора графства, но сейчас мне было все равно. За спиной расправились крылья такой легкости, что я расслабился, позволяя себе наконец выдохнуть.

– Единственное, что меня останавливало, – это траур. Наша семья занимает высокое положение в Королевстве, а значит, заключение брака в этот период потребовало бы особого разрешения монарха. Ни мне, ни Виоле не хотелось привлекать внимание его величества, так что мы решили просто выждать положенное время.

– Когда вы планируете сделать предложение?

– Сегодня ночью.

– В Ночь Серебряной Луны. А вы, оказывается, романтик, господин Прокурор! – рассмеялся мистер Барнс. – Но у меня к вам все-таки вопрос. Что там за новости у Хьюго с Виолой? Понимаете, я вырастил этих двоих, и сюрпризы от них – это всегда лотерея.

– Поверьте, ничего шокирующего. Виола мне не простит, если я расскажу вам раньше времени. Давайте лучше перекусим? Ужин не раньше чем через пару часов, а после дороги вы, наверное, умираете с голоду. Правда, придется перейти на кухню – я отпустил слуг праздновать Ночь Серебряной Луны, а сам сервировать закуски не умею, – признался я в порыве откровения.

– Отличная идея, – сказал он, поднимаясь. – Заодно посмотрю, как живет будущий зять без строгого присмотра моей дочери.

На кухне нас ждал полностью готовый ужин на шесть персон в состоянии стазиса. Мистер Барнс осмотрел кухню с неподдельным интересом, даже ткнул пальцем в облако пара, застывшее над едой. Я тем временем нашел блюдо с сэндвичами и предложил ему угощаться. Он не стал отказываться, взял один и, не теряя времени, сразу откусил. Несколько минут мы молча ели.

– Вижу, что вы уже успели ознакомиться с кулинарными навыками Виолы, – заметил мистер Барнс, указывая на стол с дублирующим ужином, и взял второй сэндвич с какой-то хитрой начинкой. Осмотрел его с подозрением, решительно откусил. Распробовав, он одобрительно кивнул.

– Виола быстро учится, – дипломатично ответил я. – Но я точно знаю, что неудавшийся гусь ее сильно расстроит, поэтому подготовился. Благодаря серии хитроумных уловок моя кухарка вытянула из миссис Хиггинс полное праздничное меню. Дальше все было делом техники. Теперь я готов заменить любое блюдо, если что-то пойдет не так.

– Впечатляющая подготовка.

– Благодарю.

Съев еще пару сэндвичей и распив на двоих бутылку лимонада, я открыл портал в Барсучий тупичок.

Первое, что мы заметили, – полупрозрачная вуаль дыма полностью окутывала гостиную. Второе – стояла полная тишина.

Не ожидая ничего хорошего, я поспешил на кухню. Внутри столбом стоял дым, невыносимо пахло гарью. Первым делом я распахнул окно и, коснувшись оконной рамы, запустил магический ветер. Сил вложил немного, получился всего лишь легкий сквозняк.

После недолгого расследования выяснилось следующее: гусь сгорел. Или, точнее, горел. Потому что потушить его никто не удосужился. Он стоял в духовке абсолютно черный и обугленный. При этом на кухне никого не было. Кажется, наступил звездный час запасного гуся.

На этот раз я открыл портал прямо на кухню. Наложив защитные чары на обгоревшего гуся, магическим потоком отправил его через портал прямо в раковину. Вода встретилась с его обугленным боком с громким шипением. Все начало шкворчать, но звук постепенно угасал. Кран выключится сам.

Через портал я вошел на свою кухню, взял противень с запасным гусем и вернулся обратно как раз вовремя – за дверью послышались шаги. Одним движением закинул гуся в духовку, не снимая с него стазиса – так он не пропахнет дымом. Хлопок закрывающейся духовки совпал с моментом, когда открылась дверь кухни.

– Дэн, мы тебя искали! Представляешь, гусь сгорел… – голос Виолы дрогнул, а в глазах заблестели слезы. Она шагнула ко мне и, не сдержавшись, уткнулась лицом в грудь.

Я осторожно обнял ее, мягко провел ладонью по спине и спокойно произнес:

– С ним все в порядке.

В комнате воцарилась тишина. Все взгляды устремились на меня – кто-то смотрел с недоверием, кто-то с нескрываемым интересом. Лишь мистер Барнс многозначительно подмигнул, старательно скрывая улыбку.

– Когда я пришел, на кухне никого не было, а из духовки уже валил густой дым. Я потушил источник огня – жир из гуся вытек на дно и вспыхнул, но сам гусь, к счастью, уцелел.

Не отпуская Виолу, я эффектным жестом фокусника распахнул дверцу духовки, и вот он – виновник переполоха – лежал на противне: золотистый, румяный и аппетитный.

– Дэниэл, я тебя люблю! – воскликнула Виола и, обняв меня еще крепче, легко коснулась губами моих губ. Но тут же опомнилась, выхватила прихватки и принялась командовать:

– Миссис Хиггинс, начинайте накрывать на стол. Хью, принеси напитки и не забудь всем предложить. Дэниэл, ты мне нужен здесь! Отнеси гуся в гостиную и укрой его стазисом, чтобы не остыл.

– Господа, добрый день, – поприветствовал всех Морган, оглядывая кухню и явно принюхиваясь к запаху дыма. – Никто не пострадал?

Он пришел сразу после инцидента с гусем. В одной руке он держал бутылку вишневого щербета, перевязанную атласной лентой, а в другой – коробку изысканных сладостей с эмблемой самой модной кондитерской города. Я подскочила обнять его.

– Морг, привет! Мы тебя ждали. – Я выпустила его из объятий и забрала у него гостинцы. – Извини за суету, у нас тут случился локальный пожар. Гусь захотел стать flambé[6], но мы его переубедили. Спасибо за подарки! Мы садимся за стол через тридцать минут, так что располагайся.

И на несколько тонов громче я крикнула брату, который, похоже, забыл о своих обязанностях:

– Хью, напитки гостям!

Домашние начали деловито выполнять свои задания. Пока Хью показывал родителям сад, Морган и Шарлотта остались в гостиной. Миссис Хиггинс уже заканчивала накрывать на стол, а Дэн перенес гуся. Мне кажется или он стал больше? Я знаю, что во время готовки ингредиенты усыхают, а вот об обратном эффекте никогда не слышала.

Столовая была готова, гости собрались, а я уже успела переодеться в праздничный наряд. Для сегодняшнего вечера я выбрала бархатное платье в пол насыщенного гранатового цвета. Пора приглашать всех к столу. Миссис Хиггинс, естественно, праздновала с нами. Для нас она уже давно стала новым членом семьи.

– Дорогие мои, все к столу! – я позвала всех в гостиную. Пока все рассаживались, мы с Хью подготовились к торжественному анонсу: я достала припрятанную книгу, а Хью взял бутылку мятной шипучки.

Наконец все расселись по своим местам, кроме нас с Хью. Он прокашлялся и заговорил на манер конферансье:

– Дамы и господа! Сегодняшний день точно войдет в историю. У нас для вас невероятная новость, от которой вы точно не останетесь равнодушными. Если бы вы не сидели, эта новость, возможно, сбила бы вас с ног. Барабанная дробь! – Хью театрально указал на Моргана, и тот увлеченно начал отстукивать барабанную дробь.

– Итак, позвольте представить… новую, только что отпечатанную, еще пахнущую свежими чернилами книгу мисс Виолы Барнс!

С самой широкой улыбкой, на которую только была способна, я достала книгу из-за спины и подняла ее высоко, чтобы всем было видно. В ответ раздались звонкие аплодисменты, а Морган даже присвистнул, чем заработал недовольный взгляд миссис Хиггинс. Хью налил всем мятной шипучки, и мы дружно подняли бокалы: «За будущие тиражи!»

Родители были в восторге, хотя папа, когда я обходила стол, демонстрируя книгу, отчего-то облегченно выдохнул и залпом выпил полный стакан воды.

Дальше застолье шло своим чередом: мы ели без меры, пили мятную шипучку и много разговаривали.

Насытившись, мы перебрались на диваны. Пришло время для нашей традиционной игры в шарады, которая никогда не обходилась без участия всех гостей. Да-да, даже господин Прокурор и господин Главный Дознаватель были в числе игроков. Кто бы мог подумать, а?

Пока Хью с усердием пытался изобразить белку, а все вокруг делали вид, что никак не могут угадать, кто он, я с интересом наблюдала за гостями.

Родители разрумянились от смеха, а мама даже закрыла лицо руками и откинулась на спинку дивана в приступе хохота. Дэниэл, как и я, с улыбкой наблюдал за происходящим. Миссис Хиггинс, потягивая горячий шоколад, старательно сдерживала улыбку, но ее ноздри предательски раздувались. Наконец, она разразилась смехом, когда Хью сделал вид, что грызет гигантский орех.

Одна только Шарлотта выглядела капельку печальной. Нет, она участвовала в застольной беседе и покорно отвечала на вопросы Джо, вместе со всеми смеялась над представлением Хью, но иногда тень пробегала по ее лицу. Завтра нужно будет спросить у родителей, почему кузина приехала так неожиданно. Я рада ее видеть, но это все-таки немного странно. Дядя с семьей были не менее традиционными в отношении лунных праздников и, как правило, встречали их вместе.

Морган, несмотря на отсутствие опыта, справлялся с шарадами с удивительной легкостью, но все же его попытки были скорее забавными, чем успешными. Пару раз я заметила, как его взгляд задерживался на Шарлотте. Он не скрывал своего интереса.

Хью столько рассказывал о его «похождениях», что я не могла не задуматься: надо предупредить Шарлотту. Для Моргана жизнь – это одно большое приключение, где все можно попробовать, а потом просто пойти дальше.

Ближе к полуночи, когда все уже выдохлись после шарад и почти доели медовые месяцы, настала пора расходиться. Все сразу начали суетиться. Растолкали папу, который уже давно дремал на диване, периодически всхрапывая. Шарлотта схватила свою книгу и встала у лестницы, прощаясь со всеми. Морган поцеловал ей руку, заставив ее покраснеть. Странно, но она выглядела… недовольной?

Дэниэл открыл портал сначала для миссис Хиггинс, а потом для Моргана.

Мама с папой, зевая, пошли следом за Шарлоттой. Мы пожелали им доброй ночи.

И вот, наконец, мы остались одни.

Дэниэл расположился на диване, а я не раздумывая забралась к нему на колени. Он протянул мне бокал с терпким вишневым щербетом, а второй взял себе. Мы сидели вместе, погруженные в тишину, и наслаждались послевкусием этого уютного семейного праздника.

– Не знаю, можно ли сделать этот вечер еще лучше, – промурлыкала я, закрыв глаза, полностью поглощенная атмосферой и нашей близостью.

– Раз уж ты заговорила об этом. – Дэниэл как-то сразу весь собрался и стал серьезным. – Виола, я люблю тебя. Ты – лучшее, что случилось в моей жизни. Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я буду играть в шарады в Ночь Серебряной Луны, я бы рассмеялся ему в лицо. Но ты изменила меня. Ты научила меня чувствовать. Ты напомнила, каково это – жить.

Он осторожно поставил бокал на подлокотник дивана и достал из внутреннего кармана блейзера маленькую черную бархатную коробочку.

Сердце забилось быстрее. О Богиня! Это действительно происходит или это сон?!

Я ущипнула себя. Нет, определенно не сон.

– Я твой. Навсегда.

Потом он осторожно посадил меня на диван. Встал на одно колено, открыл коробочку и произнес:

– Мисс Виола Барнс, окажете мне честь стать моей женой?

– Да. Да! Конечно же да! Я твоя, Дэниэл. Была твоей еще тогда, когда ты сидел на этом самом диване, истекая кровью после нашего маленького приключения в морге.

Он достал кольцо и осторожно надел на мой безымянный палец. Наши взгляды встретились. Целую вечность мы смотрели друг на друга и тонули в мире, доступном только нам двоим.

Почти одновременно мы поднялись. Я случайно смахнула с подлокотника недопитый бокал, и в гостиной сладко запахло вишней. Но ни один из нас даже не шелохнулся – мы не могли оторваться друг от друга. Он прижал меня к себе, а я обвила руками его шею.

– Я тоже был твоим тогда. Просто не мог признаться себе в этом.

Сначала он коснулся губами кончика моего носа, а потом медленно и самих губ. Я не выдержала и притянула Моего Незнакомца к себе, запустив пальцы в его волосы. Резко остановилась. К слову о незнакомцах.

– Хочешь узнать секрет? – прошептала я так, что губы чуть касались его уха. – Знаешь, как я называла тебя с самой первой нашей встречи?

– Мммм?

– Мой Незнакомец.

Он счастливо рассмеялся и поцеловал меня. Позади меня раздался звук открываемого портала: Дэниэл подхватил меня на руки и шагнул в него.

Определенно лучшая ночь в моей жизни!