Гарри, Гермиона, Рон и вся семья Уизли пробирались сквозь шумную толпу к своей ложе. Людей вокруг было столько, что у Гарри буквально рябило в глазах: ведьмы в ослепительно ярких мантиях, волшебники в старомодных камзолах и цилиндрах, юные колдуны с разноцветными флажками и шумными дудочками.

Воздух дрожал от сотен голосов: смех, приветствия, азартные выкрики и обрывки заклинаний сливались в единый гул. Время от времени в небо взмывали снопы искр и причудливые фигуры — огненные драконы, парящие метлы, целые стаи золотых птиц — и, растворяясь в воздухе, оставляли за собой сияющий шлейф.

Гарри не мог удержаться от улыбки: даже самые суровые и угрюмые взрослые выглядели так, будто на миг снова стали детьми. Впереди толстенький волшебник в шляпе с павлиньим пером размахивал кружкой тыквенного сока и азартно спорил с приятелем о том, какая команда непременно одержит победу.

Они поднимались всё выше по лестницам, минуя ряды, где зрители уже занимали места. Слева над головами порхала стайка заколдованных игрушечных дракончиков: их крошечные пасти извергали струйки огня, а сами они под восторженные возгласы пикировали к сиденьям, лишь в последний миг резко взмывая вверх. Справа раздались громкие хлопки: волшебник в зелёной мантии случайно подпалил себе рукав праздничным фейерверком, но, даже не моргнув, тут же потушил его заклинанием и расхохотался, будто это тоже было частью веселья.

Когда они наконец поднялись на верхний ярус, мистер Уизли остановился, вытирая пот со лба, но сияя от удовольствия.

— Вот и наши места, — сказал он, поправляя съехавшие очки. — Ложа для почётных гостей. Впечатляет, не правда ли?

И в самом деле впечатляло. Перед ними открывался грандиозный вид на стадион: десятки флагов развевались над трибунами, зачарованные огни вспыхивали и переливались всеми цветами радуги. Казалось, сама арена дышала, бурлила и жила своей жизнью — крики, смех, вспышки заклинаний сливались в единое море звуков и света.

Но вдруг позади раздался холодный, надменный голос:

— Надо же, кого я вижу. Добрый вечер, Артур.

Все обернулись почти одновременно. В почётной ложе, на мягких креслах, сидели Малфои. Люциус — безупречно собранный, с идеально уложенными светлыми волосами и холодным прищуром; во всём его облике читалась ледяная вежливость. Рядом с ним — Нарцисса, утончённая и строгая, в элегантной мантии из тёмного шёлка, словно сама статуя аристократического достоинства. Чуть поодаль расположился Драко, глядевший на них с тем же самодовольным выражением, каким славился его отец.

Люциус неторопливо поднялся, опираясь на резную трость со змеиным набалдашником. Его взгляд скользнул по семейству Уизли — холодный, высокомерный, словно через стекло, за которым стояла непробиваемая стена аристократического презрения.

— И чем же тебе пришлось пожертвовать, Артур, чтобы заполучить места в этой ложе? — произнёс он ледяным тоном, в котором сквозило показное сочувствие. — Неужели продал свой дом? Или, может быть, землю? Мог бы обратиться ко мне… — лёгкая пауза, и уголки его губ изогнулись в тонкой усмешке. — Я как раз подыскиваю новые владения.

Затем его взгляд перевёлся на Гарри и задержался чуть дольше, чем позволяла простая вежливость. В серых глазах мелькнул ехидный огонёк, а губы тронула презрительная усмешка.

— О, я вижу, — протянул Люциус, его голос сочился ядом и насмешкой, — может, ты даже одолжил денег у нашего национального героя? Что ж, не зря твой сын с ним дружбу завёл, не зря. Я-то думал, ты всегда был всего лишь простым работягой, Артур… а выходит, тоже умеешь заводить полезные знакомства.

С этими словами Люциус медленно опустился обратно в кресло, держа посох перед собой и едва касаясь пальцами змеиных чешуек на набалдашнике. Его взгляд не отрывался от мистера Уизли — холодный, надменный, взгляд человека, который смакует каждое произнесённое слово, каждый укол своей ядовитой тирады.

Мистер Уизли побагровел так, что уши стали цвета болгарского флага. Желваки напряглись, лицо застыло в злобной гримасе. Кулаки он сжал так сильно, что побелели костяшки пальцев, и уже шагнул вперёд — но внимание всех отвлёк новый звук.

Сбоку донеслись шаги и оживлённые голоса. Все обернулись. По лестнице к ложе поднимались двое мужчин.

Первый был полный, невысокий волшебник в зелёной мантии с золотыми пуговицами. Его цилиндр слегка съехал набок, придавая облику нелепую важность. Лицо сияло самодовольной улыбкой, а маленькие глаза за стеклами очков бегали из стороны в сторону, словно он пытался охватить и впитать всё вокруг. Это был Корнелиус Фадж, министр магии Британии.

Рядом с ним шагал высокий темноволосый мужчина с густыми бровями и резкими, будто высеченными, чертами лица. Его тёмно-красная мантия была расшита золотыми нитями, а меховой воротник придавал облику особую величественность. Он держался прямо, с лёгкой надменностью, словно внимание толпы по праву принадлежало только ему.

Когда оба поднялись к ложе, Люциус Малфой в тот же миг преобразился. Холодное высокомерие на его лице сменилось учтивой, почти радушной улыбкой. Он поднялся, слегка склонил голову и мягким, добродушным тоном произнёс:

— Министр, какая честь!

Фадж поспешил к нему, крепко пожал руку и с привычным самодовольством повернулся к своему спутнику:

— Позвольте представить — мистер Люциус Малфой. Один из самых уважаемых магов Англии.

Затем, обернувшись к Люциусу, добавил:

— А это мой коллега, министр магии Болгарии, мистер Облански.

Мужчины вежливо обменялись рукопожатиями, сопровождая их лёгким наклоном головы. После этого Фадж с радушной улыбкой прошёл вдоль ряда: сперва поздоровался с Нарциссой и Драко, затем с Уизли — словно и не замечая ледяного напряжения, всё ещё повисшего в воздухе.

— А, здравствуй, Артур, — сказал он, протянув руку мистеру Уизли. — Тоже рад тебя видеть.

После этого министр шагнул к Гарри и пожал ему руку с неожиданным теплом, почти по-отечески.

— Гарри Поттер, — произнёс Фадж с улыбкой, будто гордясь тем, что знает его лично. — Позволь представить тебя министру Облански.

Болгарский министр слегка склонил голову и кивнул Гарри с лёгким, но внимательным интересом.

Однако прежде чем разговор успел продолжиться, над ареной прогремел гулкий взрыв. Все почти одновременно обернулись. Поле вспыхнуло огнями, и воздух над стадионом содрогнулся от ослепительного магического салюта.

В следующее мгновение в ложу буквально влетел Людо Бэгмен — крупный, круглолиционный волшебник в полосатой жёлто-фиолетовой мантии, переливавшейся, словно праздничный флаг. Его лицо сияло восторгом, глаза сверкали, и казалось, что он едва удерживается, чтобы не подпрыгнуть от нетерпения прямо на месте.

— Министр! Мы можем начинать! — выпалил он, переводя дыхание, но не переставая улыбаться во весь рот.

Фадж огляделся вокруг. В почётной ложе собрались Малфои, министр Болгарии Облански, несколько высокопоставленных чиновников из разных стран и даже пара знаменитых магов, которых Гарри прежде видел лишь на страницах газет. Министр задержал взгляд на трибунах — те гудели, словно один огромный улей, переливаясь флагами и огнями. Фадж коротко кивнул.

— Начинайте, Людо. Ждать больше незачем.

Бэгмен мгновенно выхватил из-за пояса палочку, поднёс её к горлу и отчётливо произнёс:

— Sonorus!

Его голос взмыл ввысь, усиленный в десятки раз, и разнёсся над стадионом, будто раскат грома:

— Дамы и господа! Волшебники и волшебницы всего магического мира! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!

Толпа взорвалась оглушительным ревом. Волна звуков прокатилась по арене, заставив трибуны дрожать, а воздух — вибрировать, словно сама магия радости и азарта наполнила пространство.

Следующие часы стали для Гарри одними из самых счастливых в жизни. Подобных воспоминаний хватило бы на десятки патронусов, мелькнула у него мысль.

Первыми на арену вышли вейлы — сотни девушек, чья красота казалась неземной. Они закружились в ослепительном танце: движения их были столь лёгкими и плавными, что создавалось впечатление, будто они вовсе не касались земли. Гарри не мог отвести от них глаз, и, судя по напряжённой тишине на трибунах, он был далеко не единственным. Казалось, сама арена превратилась в мираж — в мир сияния, чарующей музыки и красоты, перед которой терялся даже разум.

Когда вейлы исчезли, поле взорвалось новой волной чудес. Его заполнили лепреконы. Маленькие зелёные человечки сыпались на траву целыми ро́ями, носились во все стороны, взмывали в воздух, описывая немыслимые пируэты, и щедро разбрасывали пригоршни золотых монет. Толпа взвыла от восторга: люди тянули руки к падающему золоту, смеялись, кричали, подпрыгивали на местах. Лишь позже многие замечали, что монеты исчезали, едва коснувшись земли, но в тот момент никого это не заботило — стадион жил единым ликованием.

И вот наступило главное — сама игра. О, что это была за игра! Гарри буквально впился глазами в поле, боясь моргнуть и пропустить хоть миг. Игроки мчались на метлах с головокружительной скоростью, их манёвры поражали воображение. Казалось, законы физики перестали существовать: тела гнулись, выворачивались, летели вниз камнем и в последний момент взмывали ввысь, оставляя за собой лишь сверкающий след чар.

Командная игра была безупречна: каждый пас, каждый бросок, каждый вираж игроков выглядел не просто отточенным — он был сродни искусству. Казалось, это не матч, а танец, отрепетированный сотни раз, где каждый участник чувствовал партнёров на уровне инстинкта. И всё же в этом совершенстве не терялась живая страсть: азарт, огонь, дыхание игры витали над ареной. Гарри, затаив дыхание, понимал — до такого уровня ему самому и любой квиддичной команде Хогвартса ещё невероятно далеко… если вообще возможно когда-либо достичь подобных высот.

И вот, наконец, раздался финальный свисток. Судья, перекрывая гул стадиона, громогласно объявил победу сборной Ирландии. В ту же секунду арена содрогнулась от ликования: тысячи зрителей вскочили с мест, флаги взметнулись вверх, сотни голосов слились в единый оглушительный рёв. Люди смеялись, обнимали друг друга, кто-то плакал от восторга. Гарри кричал вместе со всеми, чувствуя, как счастье переполняет его до краёв. Он словно растворился в этой буре радости — в море света, звуков и огней, где не существовало ничего, кроме победы и великого праздника жизни.

Поздно ночью, лёжа в своей палатке, Гарри снова и снова прокручивал в памяти сегодняшний день. Флаги, огненные вспышки чар, головокружительные трюки игроков… Смогу ли я повторить хоть один из них, когда вернусь на поле Хогвартса? — мелькнула мысль. Он улыбнулся и начал проваливаться в сон.

Но тот улетучился в одно мгновение. Сквозь дремоту Гарри прорезался тревожный, властный голос мистера Уизли:

— Гарри, Рон, немедленно вставайте!

Гарри рывком сел на кровати. Сердце заколотилось в груди, будто предчувствуя беду.

— Что случилось? — выдохнул он, шаря рукой по тумбочке в поисках очков.

— Некогда объяснять! — голос Артура был резким, решительным, совершенно не похожим на его привычный, мягкий тон. — Быстро одевайтесь, берите палочки и выходите!

Гарри и Рон переглянулись, в ту же секунду их уши уловили звуки, не имевшие ничего общего с весельем праздника. Где-то вдали раздавались крики — резкие, пронзительные, полные ужаса. Они перемешались с грохотом заклинаний и тяжёлым топотом множества ног, словно сама земля дрожала от бегства и погони.

Сердце Гарри ухнуло в пропасть. Он вместе с Роном торопливо натянул одежду, схватил палочку — и уже через миг они, плечом к плечу с другими парнями, выскочили из палатки, и перед ними открылась картина, от которой кровь стыла в жилах.

Огромный лагерь, ещё недавно полный смеха и песен, теперь превратился в кипящий котёл хаоса. Люди вырывались из палаток, спотыкались, падали, тянули за руки детей, но обезумевшая толпа лишь теснила сама себя. Плач, крики и хриплый рёв сливались в один бесконечный вопль ужаса.

Над этим кошмаром шествовали они — фигуры в чёрных мантиях и белых масках. Лица за масками казались не лицами, а пустыми, мёртвыми гримасами. Фигуры в масках медленно шествовали по лагерю, размахивая палочками. В воздухе вспыхивали заклятия — алые, изумрудные, фиолетовые всполохи прорезали ночь, как удары хлыстов. Каждое попадание сбивало людей с ног: кто-то падал без движения, кто-то корчился в неестественных позах, и никто не мог сказать — они мертвы или лишь теряли сознание. Неопределённость лишь подливала масла в огонь паники.

Толпа обезумела. Люди кричали, бросались в разные стороны, спотыкались друг о друга, валились на землю и тут же поднимались снова, пытаясь вырваться хоть куда-то.

— Пожиратели смерти… — прошептал кто-то рядом, и эти два слова прозвучали страшнее любого крика.

— Нужно их остановить! — прорычал Гарри, уже делая шаг вперёд.

Но Рон успел схватить его за руку и резко дёрнул назад.

— Стой! — выкрикнул он. — Что ты собираешься делать один против них?! Это взрослые, Гарри! Настоящие боевые маги! Ты им не соперник — только бессмысленно подставишься под удар!

Гарри уже раскрыл рот, готовый возразить, когда рядом возник мистер Уизли — бледный, с жёстким, собранным лицом. За ним шли Перси, Билл и Чарли. Все четверо держали палочки наготове, двигались быстро, почти без слов. Взгляд Артура метнулся к горизонту, где плясали огни заклинаний и чернели маски Пожирателей.

— Фред, Джордж! — резко скомандовал Артур. — Берите Джинни и бегом в лес! Ждите нас там и ни под каким предлогом не показывайтесь, ясно?

Близнецы кивнули, не теряя ни секунды. Артур повернулся к остальным:

— Билл, Чарли, Перси — за мной!

Старшие братья и отец бросились вперёд, туда, где сгущалась тьма и надвигалась волна Пожирателей смерти. В ту сторону уже стекались другие волшебники — работники Министерства. С глухими хлопками один за другим на поле появлялись авроры; их мантии мелькали среди вспышек заклинаний, словно отголоски настоящей войны.

В воздухе вспыхнули десятки заклинаний. Красные и зелёные лучи рассекали дым и ночь, оглушительные взрывы сливались в единый гул, щиты поднимались с сухим треском, отражая удары. Пожиратели отвечали не менее яростно: один метнул струю огня, другой обрушил поток искр, и целая палатка вспыхнула, словно гигантский факел.

Авроры и волшебники из Министерства действовали слаженно, прикрывая друг друга. Уизли встали рядом с ними, плечом к плечу. Гарри успел заметить, как Билл сбил противника оглушающим заклятием, а Чарли, прикрыв Перси, отбросил сразу двоих мощным взрывом.

— Быстрее, за нами! — крикнули Фред и Джордж, схватив Гермиону и Джинни за руки.

Гарри ещё раз обернулся на поле — там вспышки заклинаний сталкивались и рвались в воздухе, словно яростные молнии. Он крепче сжал палочку и вместе с Роном бросился следом за братьями.

Они бежали сквозь горящий лагерь, охваченный хаосом. Повсюду метались люди: кто-то лежал на земле, кто-то, пошатываясь, так же, как и они, пытался добраться до леса. На лицах многих блестела кровь, а каждый новый крик только усиливал ощущение кошмара.

Бежавший рядом с Гарри Рон споткнулся и с глухим стуком рухнул на землю. Гарри тут же остановился, наклонился, протягивая руку, но Рон застыл, широко раскрыв глаза и уставившись куда-то в сторону.

— Гарри… смотри, — выдохнул он, указывая рукой.

Гарри перевёл взгляд. Неподалёку две девушки, примерно их возраста, тащили бессознательного мужчину. Его лицо было залито кровью, по виску стекала алая полоса. Девушки едва держались на ногах, но не отпускали его рук, упрямо тянули вперёд. Позади быстро приближались двое в чёрных мантиях и белых масках — и по их холодной, уверенной походке было ясно: добра ждать не стоит.

В этот момент к ним подбежали Фред и Джордж.

— Что вы застряли? Быстрее! — выкрикнул Джордж, оглядываясь.

Гарри вскинул руку, указывая на девушек.

— Кажется, я видел их в Хогвартсе, — медленно произнёс Фред, щурясь сквозь дым и пламя.

Близнецы переглянулись — решение было принято без единого слова.

— Джордж, бери Гермиону и Джинни, отведи их дальше в лес, — твёрдо сказал Фред.

Он повернулся к Гарри и Рону:

— Ребята, вы со мной?

Гарри молча кивнул. Лицо стало сосредоточенным, взгляд — напряжённым, прикованным к фигурам в масках. Рон поднялся, быстро отряхивая одежду.

— Мы явно нарываемся на крупные неприятности, — пробормотал он, стиснув зубы. — И наверняка пострадаем… но когда это нас останавливало, а, Гарри?

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и нервной.

— Правда, — коротко ответил Гарри.

— Ладно… пошлите.

И они втроём, стараясь держаться в тени и не привлекать внимания, двинулись вперёд — навстречу девушкам и тем, кто уже шёл по их следу.

Прячась за перевёрнутыми ящиками и обгоревшими кольями, они осторожно приближались к бегущим. По девушкам было видно — силы на исходе. Они тащили раненого мужчину, ноги заплетались, дыхание сбивалось, но ни на миг не отпускали его рук.

Пожиратели, словно забавляясь, метали под ноги слабые взрывные заклинания — не чтобы убить, а чтобы сбить с ног, посмеяться над беспомощностью. Девушки падали, поднимались и, спотыкаясь, снова тянули вперёд свою ношу.

Одна из них — чуть старше, с длинными белыми волосами, — что-то быстро прошептала. Та, что стояла рядом, разрыдалась, но почти сразу выпрямилась и снова потянула мужчину вперёд.

Блондинка же осталась на месте. Лицо — бледное, серьёзное, без выражения. Но если присмотреться, можно было заметить, как руки, сжимавшие палочку, едва заметно дрожали. Её одежда была порвана после падений, ладони и щёки — в царапинах и крови. И всё же она стояла, словно вросшая в землю, глядя прямо на приближающихся мужчин в масках.

Тем временем Гарри, Рон и Фред уже подошли ближе, укрываясь за пока ещё целой палаткой. Всполох огня осветил их лица; в воздухе стоял густой запах гари и металлический привкус крови.

— Гарри, вы их отвлеките, а я зайду с другой стороны и попробую атаковать со спины, — быстро сказал Рон.

— Ты уверен, братишка? — спросил Фред, глядя на него с сомнением.

Рон на мгновение скривился, задумался и ответил:

— Конечно нет. Но придумать что-то получше сейчас просто нет времени. Да и не думаете же вы, что в прямом бою мы с ними справимся?

Парни переглянулись — спорить было бессмысленно. Рон кивнул и побежал в обход.

— Ладно, Фред, я буду атаковать, а ты держи щит. Думаю… у нас получится, — произнёс Гарри, слегка неуверенно сжимая палочку.

Тем временем фигуры в плащах уже почти настигли девушку. Она выставила руку с палочкой вперёд и дрожащим голосом выкрикнула:

— Stupefy!

Красный луч сорвался с кончика палочки и ударил в грудь одному из нападавших. Тот лишь хрипло рассмеялся и ленивым взмахом отразил заклинание.

— Ты смотри, какая смелая… — произнёс он глухо. — Будет очень приятно ломать такую, как ты.

Девушка вздрогнула, но сразу же подняла палочку снова и послала ещё одно заклятие. Результат оказался тем же — слабый всполох дрогнул в воздухе и рассыпался, а масочник с лёгкостью отбил его, словно играя.

— Нам приказано захватить их отца, — холодно произнёс второй, даже не удостоив девушку взглядом. — На твои забавы у нас нет времени.

— Да брось ты, — лениво усмехнулся первый, не сводя глаз с белокурой. — Вторая далеко не уйдёт. Хочешь — иди за ней. Она тоже была весьма…

Он запнулся, будто пытаясь восстановить в памяти образ, и с мерзкой ухмылкой добавил:

— Хороша собою.

— А я пока побуду здесь и немного поиграю с этой прекра—

Закончить он не успел. Из-за палатки сбоку в него ударило заклинание — он едва успел отбить его, но следом полетело второе, затем третье. Масочники вынуждены были уже защищаться вдвоём.

— Что за… — начал один, но не договорил: из тьмы вырвалась новая вспышка света.

Вторая фигура резко вскинула руку, и палочка с глухим треском выпустила волну огня. Пламя рвануло вперёд, с ревом сметая всё на пути. Ткань палатки мгновенно занялась, жар ударил в лицо, воздух стал густым от дыма и гари.

Гарри и Фред вышли из-за горящей палатки. Пламя за их спинами трещало и рвалось вверх, освещая лица неровным, дрожащим светом. Фред с усилием удерживал перед ними блестящий, полупрозрачный щит — пот стекал по лбу, губы плотно сжаты, всё лицо и тело напряжены от концентрации.

— Ха! — раздался насмешливый голос. — Да это же детишки, которые решили поиграть в героев. Или вы, парни, пытаетесь произвести впечатление на прекрасную девицу? Ну так подождите, пока я с ней поиграю… если будете смирно стоять в сторонке и не мешать, то так и быть — я потом оставлю её для вас.

Белокурая девушка бросила на них взгляд. В её глазах мелькнула немая мольба.

Гарри шагнул вперёд. Его лицо оставалось спокойным; он поднял палочку и резким движением выкрикнул:

— Expelliarmus!

Красный луч сорвался вперёд, но масочник с ленивой лёгкостью отбил его и тут же ответил заклинанием. Щит Фреда дрогнул, заискрился — и лопнул, словно стекло. Волна удара отбросила их на несколько шагов назад.

Пожиратель расхохотался, уже поднимая палочку вновь, как вдруг за спиной раздался резкий голос:

— Stupefy!

Красная вспышка ударила ему в спину, и он, издав глухой стон, рухнул на землю.

Вторая фигура резко обернулась и выпустила в ту сторону несколько заклятий подряд. В воздухе вспыхнули взрывы, клочья земли разлетелись в стороны, и раздался короткий вскрик боли.

Пока он был отвлечён, Гарри вскинул руку и с силой выкрикнул:

— Expelliarmus!

Палочка противника с грохотом вылетела из его руки. Фред, не теряя ни секунды, добавил:

— Stupefy!

Заклятие попало точно в цель — масочник упал, распластавшись в траве.

На мгновение всё стихло. Только треск пламени и далёкие крики напоминали, что бой в лагере ещё не закончился. Гарри и Фред переглянулись, не до конца веря, что им действительно удалось справиться.

Гарри первым сорвался с места и бросился туда, где должен был быть Рон. В тёмном овражке, засыпанном песком и землёй, он наконец увидел его. Рон лежал на боку, тихо стонал и прижимал руку, по которой тонкой струйкой стекала кровь.

— Рон! Дружище, с тобой всё в порядке? — Гарри упал рядом, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

К сожалению, он не знал ни одного по-настоящему эффективного лечебного заклинания. Неплохо бы подучиться у мадам Помфри, — мелькнула мысль. Если я всерьёз собираюсь стать аврором…

Рон застонал, распахивая глаза.

— У нас получилось, — произнёс он хриплым голосом.

— Да, у нас получилось, — подтвердил Гарри. — И всё благодаря тебе. Если бы не ты — нас бы там прибили на месте.

— Вау, — выдохнул Рон, будто сам не верил в услышанное. — Я теперь, получается, тоже герой? — он улыбнулся, кривясь от боли.

— Нашёл время для шуток, — пробормотал Гарри, поднимая его на ноги. — Давай уходить отсюда, пока кто-нибудь ещё не пришёл.

Рон зашипел от боли, крепче прижимая раненую руку к груди. Они обняли друг друга за плечи и медленно двинулись в сторону Фреда и девушки, спотыкаясь на каждом шаге.

К вернувшимся Гарри и Рону тут же подбежал Фред. Он быстро окинул взглядом брата, задержавшись на его руке.

— Ты в порядке? — спросил он настороженно.

Рон выпрямился, выпятив грудь, будто хотел казаться выше и крепче.

— Да так, всего пара царапин.

— Ага, вижу, — пробурчал Фред, бросив недоверчивый взгляд на окровавленную руку брата.

— Спасибо вам за то, что спасли меня… — тихий девичий голос заставил их обернуться.

Белокурая девушка смотрела на них усталым взглядом. Её лицо было исцарапано, но глаза сияли благодарностью.

— Если бы не вы, — продолжила она, — меня бы…

— Всё в порядке, не стоит, — перебил её Гарри. — Может, лучше уйти отсюда? Здесь небезопасно. Да и нам нужно догнать твою… — он запнулся, подбирая слово. — Подругу?

— Она моя сестра, — произнесла девушка. — А я вижу, вы меня не узнали. — Она чуть улыбнулась. — Меня зовут Дафна. Дафна Гринграс. То была моя сестра, Астория.

— Чудесно, — хмыкнул Рон. — Я рисковал жизнью ради зм…

Но он осёкся под тяжёлым взглядом Гарри.

— Да, мы змеи, — спокойно подтвердила Дафна, нисколько не обидевшись. — И меня, и мою семью только что спасли храбрые гриффиндорцы. Как у нас на курсе говорят? «Слабоумие и отвага» — ваш девиз, верно, Уизли?

Она осеклась, поняв, что сказала лишнего, и, опустив голову, тихо вздохнула:

— Простите за резкость. Я просто… нервничаю. Но всё равно — спасибо. А теперь можем ли мы уже догнать мою сестру и отца?

— Да, пойдём скорее, — решительно сказал Гарри.

Он перехватил Рона за плечо, помогая ему идти, и вместе с Фредом направился туда, куда убежала Астория. Дафна шла рядом, не отводя взгляда от дороги.

Так, пройдя ещё немного вперёд, уже почти на окраине лагеря, они заметили несколько сгорбившихся фигур.

— Астория! — вскрикнула Дафна и бросилась вперёд.

Когда остальные подошли ближе, перед ними предстала девушка, поразительно похожая на Дафну — только с тёмными волосами и чуть ниже ростом. Она была бледна от усталости и сидела прямо на земле рядом с бессознательным мужчиной.

— Сестра… — пробормотала она тихим, ослабшим голосом.

Астория подняла взгляд на приближающихся Гарри, Рона и Фреда. Инстинктивно, с испугом, выхватила палочку и дрожащей рукой попыталась направить её на них.

Но Дафна мягко положила ладонь на руку сестры и опустила её.

— Спокойно, сестра. Всё хорошо, нас больше никто не преследует, — тихо сказала она.

Обернувшись к парням, добавила:

— Это… наши друзья. Они спасли меня.

Астория устало опустила палочку, прижалась к сестре, и из её глаз тонкими струйками потекли слёзы.

— Я думала… что уже никогда тебя не увижу, — прошептала она.

— Тише, тише, — успокаивала её Дафна, мягко поглаживая по спине.

— Я смогу идти сам, — вдруг произнёс Рон. — Гарри, Фред… помогите им нести… — он бросил взгляд на мужчину. — Я так понимаю, это ваш отец?

Дафна коротко кивнула.

— Да. Помогите, пожалуйста.

Фред и Гарри осторожно подошли к мужчине, подняли его под руки и, напрягаясь от тяжести, приподняли на ноги. Тот оставался без сознания, но дышал ровно.

— Нам нужно двигаться к лесу и найти остальных, — твёрдо сказал Рон.

С этими словами вся компания, поддерживая мужчину, направилась к кромке леса, где тьма казалась куда надёжнее, чем горящий и кричащий лагерь, оставшийся позади.

Двигаясь по лесу, они шли медленно. Дафна держала палочку поднятой и тихо произнесла:

— Lumos.

Слабый свет озарял путь перед ними. В густой темноте легко было оступиться, задеть корень или споткнуться о камень, поэтому все старались держаться как можно ближе друг к другу.

Вскоре неподалёку послышались голоса — женские и один мужской, приглушённые, но настороженные. Направившись туда, они заметили Джорджа, Гермиону и Джинни.

Под ногами предательски затрещали ветки, и троица мгновенно обернулась на звук, выставив палочки. Гермиона, хоть и вымотанная, успела поднять слабый защитный щит.

— Эй, спокойно, спокойно! Не прибейте нас ненароком! — поспешил сказать Фред, вскинув руку вверх.

— Брат! — воскликнул Джордж и кинулся к нему.

Гермиона и Джинни со вздохом облегчения опустили палочки, но, заметив позади Фреда и Гарри ещё несколько человек, нахмурились и настороженно пошли навстречу.

Подойдя ближе, Гарри и Фред осторожно опустили мужчину на землю. Оба тут же облокотились о дерево, тяжело дыша от усталости.

Гермиона, увидев раненого, не произнесла ни слова — лишь рывком распахнула сумочку и принялась доставать из неё целую коллекцию маленьких бутылочек и баночек. Все вокруг с удивлением и лёгким недоумением наблюдали, как она, будто аптекарь, выстраивает перед собой аккуратную линейку зелий и мазей.

— Откройте ему рот, — строго скомандовала она.

Дафна без колебаний склонилась к отцу и помогла приподнять его голову. Гермиона влила в него несколько глотков кровоостанавливающего и укрепляющего зелья, затем раскрыла баночку с мазью и осторожно нанесла её на ушибленный висок. На глазах у всех рана затянулась, кровь остановилась.

— Гермиона… — Рон уставился на неё, ошеломлённый. — Ты что, на чемпионат мира по квиддичу прихватила с собой целый набор лечебных зелий и мазей?!

— Да, они у меня всегда с собой, — спокойно, без выражения ответила она. — Я уже давно свыклась с тем, что наша компания вечно попадает в… — она запнулась на секунду, но всё же добавила: — …передряги. Так что у меня всегда под рукой сумочка с самым необходимым.

— И почему я не удивлён, — пробормотал Рон, почесав затылок. — У тебя случайно нет чего-нибудь и для меня? — он указал на свою кровоточащую руку.

— Подождёшь, — отрезала Гермиона. — Ты же видишь, ему помощь нужна больше, чем тебе.

— Гермиона, я же твой друг! — возмутился Рон.

— Вот поэтому и подождёшь. За минуту с тобой ничего не случится, — резко, но твёрдо ответила она.

Астория, всё это время молча наблюдавшая, неожиданно прыснула со смеху. Все сразу обернулись к ней.

— Ой, простите… — сказала она, смущённо прикрывая рот рукой. — У вас всегда так?

— В большинстве случаев, да, — улыбнулся Гарри, подходя ближе. Он внимательно осмотрел девушку с ног до головы. — Ты не ранена?

— Нет, — покачала головой Астория. — Всего лишь несколько царапин. Отец пострадал сильнее, когда защищал нас. Спасибо вам.

Она подошла к Гарри и слегка сжала его руку. Гарри опешил, растерянно замер и даже немного покраснел.

Астория снова улыбнулась, мягко отпустила его ладонь и отошла ближе к сестре.

Когда Гермиона закончила с лечением мужчины и перешла к Рону, аккуратно обрабатывая его раненую руку, тот вдруг застонал и открыл глаза. Взгляд был расфокусированным, растерянным; он медленно обвёл глазами лица вокруг.

— Где это мы?.. — произнёс он глухо.

— Папа! — воскликнули Дафна и Астория, одновременно бросаясь к нему.

Обе наперебой спрашивали о его самочувствии, касались рук, плеч, будто боялись, что он снова исчезнет.

— Спокойно, девочки, осторожнее, а то вы меня так добьёте, — попытался пошутить он, когда обе обняли его с разных сторон.

С усилием поднявшись, мужчина опёрся на ближайшее дерево. Его взгляд, уже более осмысленный, медленно скользнул по лицам Гарри, Фреда, Рона, Гермионы и Джинни.

— Что произошло, после того как я потерял сознание? — спросил он, обращаясь к Дафне.

Та вкратце пересказала отцу всё: нападение, их бегство и то, как ребята пришли на помощь. Эдмунд Гринграс слушал внимательно, с хмурым лицом, не перебивая.

Затем он повернулся к Гарри и его друзьям.

— Могу я узнать имена тех, кто спас мою семью?

Ребята переглянулись, и Гарри шагнул вперёд:

— Меня зовут Гарри Поттер. Это мои друзья: Фред, Джордж и Рон Уизли. А это Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли.

— Эдмунд Гринграс, — произнёс мужчина, слегка склонив голову. — Благодарю вас всех. То, что вы сделали для моей семьи, не будет забыто. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь — свяжитесь со мной. Я в долгу не останусь.

Ребята переглянулись между собой. Гермиона первой ответила:

— Мы не сделали ничего особенного. Мы поступили так, как должен был поступить любой нормальный человек на нашем месте.

— Тем не менее, — твёрдо сказал Эдмунд, — я не забуду. При случае я отблагодарю вас всех.

Он выпрямился, всё ещё выглядя усталым, и добавил:

— Теперь, пожалуй, стоит направиться к руководству. Мне чертовски хочется понять, что здесь произошло.

Все заметили, что шум битвы уже стих. Лишь изредка доносились отдельные крики и отголоски паники. Казалось, всё действительно подошло к концу.

— Да, — согласился Гарри. — Нам нужно найти мистера Уизли и сказать ему, что с нами всё в порядке.

И вся группа вместе направилась к центру лагеря, осторожно пробираясь среди обгоревших палаток и разбросанных вещей.

Выйдя из леса и двигаясь вдоль края лагеря, они внезапно услышали гулкий, будто раскат грома, взрыв. Земля под ногами дрогнула, и в следующее мгновение небо над ними озарилось зловещим зелёным светом.

Высоко в воздухе, словно выжженная на самом полотне тьмы, появилась гигантская фигура. Из клубов зелёных искр и чёрного дыма складывался огромный череп, из зияющего рта которого выползала извивающаяся змея. Она скользнула по воздуху, словно живая, и вся эта жуткая картина застыла над лагерем, отбрасывая мертвенно-зелёные отблески на всё вокруг.

— Мерлин всемогущий… — прошептал Эдмунд Гринграс. Его лицо побледнело; он едва удержался на ногах, опираясь на дерево. — Этого не может быть…

Дафна и Астория в испуге переглянулись, крепче прижавшись друг к другу. Остальные застыли, не отрывая глаз от неба, где впервые за долгие годы вспыхнула Тёмная метка — символ Лорда Волдеморта и его сторонников.

На мгновение все словно оцепенели, заворожённо глядя на это жуткое зрелище. Но вскоре звуки вокруг вновь прорвались в сознание: плач, стоны, гул голосов.

Они двинулись дальше и вскоре вышли в сам лагерь. Там уже кипела суета: десятки авроров и сотрудников Министерства метались между обгоревшими палатками, расставляли новые шатры. Вызванные целители из «Святого Мунго» спешно заносили внутрь раненых.

Авроры громко отдавали приказы, расставляли посты, группировали задержанных и складывали в одну кучу обезоруженных и оглушённых нападавших. В воздухе стоял густой запах дыма, крови и зелий.

Подойдя ближе, они увидели мистера Уизли со старшими сыновьями. Те выглядели потрёпанными, с порванной одеждой и царапинами, но, к счастью, серьёзных ранений у них не было.

Рядом стояли министр Фадж, Барти Крауч-старший и несколько чиновников вместе с аврорами. Они ожесточённо спорили, то и дело указывая на Тёмную метку, всё ещё светившуюся в небе. Лицо министра было мертвенно-бледным, на лбу выступил пот; казалось, он дрожал от страха.

Чуть поодаль на носилках лежали два тела, укрытые белыми простынями. Когда Гарри подошёл ближе, его кольнула тревожная догадка: черты лиц под тканью показались смутно знакомыми.

— Фред! Джордж! Гарри! — мистер Уизли заметил их и сразу подбежал. Он окинул детей быстрым, тревожным взглядом. Его лицо было в пыли и в мелких ссадинах. — Вы в порядке?

— Да, отец, всё хорошо, — ответили Фред и Джордж одновременно.

Взгляд Артура упал на Эдмунда Гринграсса. Тот протянул ему руку.

— Мистер Уизли, — произнёс он с нажимом, — примите мою благодарность за ваших сыновей.

Артур удивлённо приподнял брови, но пожал руку.

— Если бы не они… и юный Гарри, — продолжил Эдмунд, срывающимся голосом, — то мои дочери… — он запнулся, не находя сил закончить, — а я сейчас не стоял бы здесь. Они спасли мою семью. Благодарю вас за то, как вы воспитали своих сыновей.

Мистер Уизли на миг растерялся, но в его глазах мелькнула гордость. Он посмотрел на Фреда и Рона и твёрдо сказал:

— Потом вы мне всё подробно расскажете.

Тем временем Гарри перевёл взгляд туда, где спорили Фадж и Крауч. Но взгляд его упал ниже — на неподвижные тела. С тяжёлым чувством он наклонился и приподнял простыню.

Он резко вздохнул: перед ним лежали Люциус и Нарцисса Малфои.

Безжизненные глаза Люциуса смотрели в пустоту, а лицо Нарциссы застыло в гримасе боли и ужаса. Её кожа была обезображена, будто её пытали перед смертью. Всё тело Люциуса пересекали десятки глубоких порезов; от одного взгляда Гарри замутило, и он поспешно опустил ткань обратно.

Все присутствующие увидели то же самое. Даже мистер Уизли, никогда не питавший тёплых чувств к Малфоям, молча смотрел на тела с тяжёлым, мрачным выражением лица.

— Их убили, — хрипло сказал он. — И… Нарциссу, похоже, пытали.

Гарри вздрогнул.

— Их сын, Драко, жив, — продолжил Артур. — Но никто не знает, придёт ли он в сознание. Сейчас он в палатке, над ним работают целители. Даже если он выживет… он остался абсолютно один. Без семьи.

Гарри перевёл взгляд на друзей. На лице Рона застыло недоверие, Гермиона выглядела ужаснувшейся. Сам Гарри никогда не любил Драко, но подобной участи не пожелал бы даже ему.

Он сжал палочку в руке и подумал: Что же теперь будет дальше?..

— Дети, зайдите к целителям, пусть они вас осмотрят, — произнёс мистер Уизли. — Да и вам, — добавил он, переведя взгляд на старшего Гринграсса, — не помешает профессиональная помощь.

Гарри стоял неподвижно, не в силах оторвать взгляд от мёртвых тел Малфоев. Простыни скрывали их лица, но память упрямо подбрасывала тот образ — искажённый болью, холодный, навсегда застывший.

К нему подошёл мистер Уизли и мягко положил руку ему на плечо.

— Гарри, дети… пойдёмте отсюда. Вам не стоит видеть подобное.

— Где сейчас Драко? — спросил Гарри.

— Я не знаю, — ответил Артур тихо. — Возможно, в одной из палаток.

Гарри кивнул, но внутри всё было неспокойно. Сам не понимая почему, он вдруг ощутил, что должен быть рядом с Малфоем. Он слишком хорошо знал, что значит остаться сиротой — и не хотел, чтобы Драко, очнувшись, оказался совершенно один.

Пусть между ними никогда не было дружбы — скорее наоборот, — но сейчас это не имело значения. Лучше уж рядом с ним будет хоть какое-то знакомое лицо… даже если это будет ненавистный ему Поттер.

Краем уха Гарри слышал, как министр спорил со старшим Краучем и несколькими аврорами. Те настаивали на том, чтобы закрыть периметр лагеря и не допускать туда ни журналистов, ни посторонних.

Переведя взгляд, Гарри увидел, как авроры один за другим аппарировали, уводя схваченных Пожирателей. Не обращая внимания на оклики друзей позади, он направился к ряду палаток, где работали целители.

Внутри каждая палатка оказалась куда просторнее, чем снаружи: расширенное пространство было заставлено десятками кушеток. На них лежали раненые, а над ними склонились целители — вливая зелья, направляя палочки, бормоча заклинания. Воздух был густо насыщен запахом зелий и крови, а на лицах целителей проступала усталость от долгого времени непрерывной работы.

В одной из палаток Гарри наконец заметил Драко. Тот лежал на кушетке; лицо было бледным, почти серым. Если бы Гарри не сказали, что он жив, он бы решил, что перед ним мёртвец.

Несколько целителей работали над ним одновременно: один аккуратно вливал зелье, другой водил палочкой над грудью, третий тихо шептал заклинание.

Гарри осторожно вошёл внутрь и остановился неподалёку. Казалось, целители даже не заметили его присутствия — слишком были сосредоточены на пациенте.

Через несколько мгновений в палатку зашли и остальные — Рон, Гермиона, Джинни, Фред и Джордж. Следом вошли сёстры Гринграсс — неудивительно, ведь Драко учился с ними на одном факультете, а с Дафной и вовсе был на одном курсе.

Спустя какое-то время целители наконец закончили. Старший из них — мужчина лет сорока пяти, с усталым лицом и прядью волос, прилипшей ко лбу, — вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Мы сделали всё, что могли. Внешних ран нет, внутренних повреждений тоже. Следов тёмных заклинаний я не обнаружил… хотя, признаться, кое-что меня смущает, — он на мгновение задумался, нахмурив брови. — Хотя нет… тогда он бы не выжил. Ладно, пора заниматься другими пациентами.

Целители обернулись и только тогда заметили ребят, стоявших у входа в палатку.

— Вы кто такие? — резко спросил старший, быстро окинув их взглядом. — Опять раненые? — он тяжело вздохнул. — Сколько же вас ещё сегодня будет…

— Мы в порядке, — быстро сказал Гарри. — Мы просто хотели узнать, как наш… — он запнулся, подбирая слово, — …знакомый.

Ведь назвать Малфоя другом у него язык не повернулся бы даже при таких обстоятельствах.

— Физически с парнем всё в порядке. Мы сделали всё возможное — и даже чуть больше. Остальное теперь за его организмом. Если всё пойдёт хорошо, он скоро проснётся.

А вот потом… — целитель вздохнул, — ему наверняка понадобится помощь умственных целителей из «Святого Мунго». Я слышал, он потерял обоих родителей?

Гарри кивнул.

— Что ж… не позавидуешь ему, — тихо произнёс маг.

Он ещё раз окинул взглядом ребят у входа.

— Вам точно не нужна помощь? — спросил он напоследок.

Ребята синхронно покачали головами.

— Ладно. Пойдёмте, — обратился целитель к своим коллегам.

Они один за другим вышли из палатки, оставив детей наедине с бледным и неподвижным Драко.

После того как целители покинули палатку, дети огляделись, ища, куда можно присесть. Рядом стояли несколько пустых кушеток. Переглянувшись, они молча расселись на них.

Некоторое время в палатке стояла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Драко.

Вдруг Рон неожиданно заговорил:

— Я даже не знаю, что и сказать. Я очень долго мечтал хорошенько начистить рожу этому засранцу… а сейчас вот смотрю на него — и мне его даже немного жаль. Не то чтобы он этого не заслуживал…

— Рон! — Гарри почти зарычал, но голос его звучал низко и напряжённо. — Его родителей убили, — добавил он уже тише. — Сам он сейчас, возможно, при смерти. Как ты думаешь, все его издевательства действительно заслуживают подобной участи?

Он злобно уставился на Рона.

— Он не мой друг и вряд ли когда-то станет им. Но я никогда не желал смерти — ни ему, ни его родителям.

— Тебе напомнить все его издевательства? Или то, как он называл Гермиону? — вспылил Рон.

— Я помню их лучше кого-либо другого, — спокойно ответил Гарри. — Но всё же то, что с ним произошло, — это слишком. Даже для такого, как он.

Остальные молча наблюдали за этой перепалкой.

Астория неотрывно смотрела на Гарри; в её взгляде было что-то странное — смесь удивления и едва заметного тепла. Дафна же почти не сводила глаз с Драко, сидя с напряжённым лицом, словно ожидала, что он вот-вот очнётся.

Гарри хотел сказать ещё что-то, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся — и замер.

Драко.

Лежащий на кушетке Малфой смотрел прямо на него — спокойным, внимательным, почти оценивающим взглядом. В палатке мгновенно повисла тишина; все разговоры оборвались. От этого холодного, пристального взгляда Гарри пробрала лёгкая дрожь.

Затем Драко перевёл глаза на остальных, поочерёдно задерживаясь на каждом лице, будто запоминал, проверял, осмысливал. Потом он медленно оглядел палатку — с тем самым странным недоверием и растерянным удивлением, словно до конца не понимал, где находится и что вообще происходит.

Его пальцы едва заметно шевельнулись. Он посмотрел на свои руки, несколько раз сжал и разжал кулаки, сделал неглубокий вдох — и снова уставился на Гарри.

Тот поднялся и подошёл ближе. Драко нахмурился и дёрнулся, будто хотел отпрянуть или сбежать.

— Эй-эй, успокойся, — Гарри примирительно поднял руки. — Я не стану тебе вредить. Драко, скажи… как ты себя чувствуешь?

— Драко?.. — слегка недоумённо и хрипло повторил он.

Малфой снова внимательно вгляделся в лицо Гарри. Когда его взгляд наткнулся на шрам — чуть прикрытый челкой, но всё же различимый, — глаза его расширились от удивления. Он быстро окинул всех присутствующих подозрительным взглядом, потом зажмурился, сделал несколько глубоких вдохов и уже открыл рот, чтобы что-то сказать.

Но в этот момент в палатку ворвались министр Фадж, Барти Крауч-старший и несколько авроров.

Среди них сразу бросалась в глаза женщина — невысокая, крепкая, с квадратным подбородком, пронизывающим взглядом и короткими каштановыми волосами, собранными в строгий пучок. В её глазах читались железная воля и полная сосредоточенность.

Это была Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка.

— Мы лишь хотели убедиться, что с пациентом всё хорошо. Но я вижу, вы уже даже пришли в себя, мистер Малфой, — подобострастно заговорил министр, делая шаг вперёд.

Его взгляд скользнул по палатке, и он наконец заметил остальных. Несколько секунд Фадж изучал детей, после чего глаза его остановились на Гарри.

— О, мистер Поттер! — воскликнул он с нарочитым облегчением. — Я вижу, вы вместе со своими друзьями решили навестить своего школьного товарища. Что ж, это похвально, очень похвально. Как хорошо, что хотя бы вы этой ночью не пострадали.

Он снова повернулся к Драко и, изобразив на лице сочувствие, произнёс:

— Мистер Малфой, прошу принять мои соболезнования. Боюсь, у меня для вас печальные новости… Во время сегодняшнего нападения ваши родители были убиты.

Слова прозвучали вежливо и почти сладко — с тем самым лицемерным оттенком, от которого мороз пробегал по коже.

Драко нахмурился. Его губы едва заметно дрогнули, и он тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Поттер… Малфой…

Внезапно он скривился, будто от резкой боли, и потёр виски пальцами.

— Мистер Малфой, с вами всё в порядке? — тем же вкрадчивым тоном поинтересовался министр. — Может, позвать целителей?

Драко наконец сосредоточенно посмотрел на Фаджа.

— Не стоит, господин министр. Просто немного болит голова, — ответил он спокойным, тихим голосом. — Мои родители…

Продолжить он не успел: Фадж тут же перебил его, подняв руку.

— Не беспокойтесь, мистер Малфой. Я обещаю вам, что Министерство и Аврорат приложат все усилия, чтобы найти виновных в этом нападении. И поверьте, они будут наказаны по всей строгости закона.

— Никто в этом и не сомневается, господин министр, — прозвучал холодный голос Амелии Боунс. — Но, может быть, вы всё-таки позволите мне сделать мою работу?

Фадж заметно скривился, но промолчал и нехотя отступил в сторону.

Амелия шагнула ближе к кушетке.

— Мистер Малфой, прошу прощения, что вынуждена беспокоить вас именно в такое время. Но я обязана задать вам несколько вопросов. Вы можете ответить на них сейчас, или мне стоит обратиться к вам позже?

Её голос оставался холодным и строгим, но, в отличие от фальшивого сочувствия министра, в нём чувствовались подлинное участие и уважение.

Драко смотрел на всех поочерёдно — настороженно, но с тем же изучающим выражением, словно пытался оценить каждого.

— Вы можете задать их сейчас, мисс Боунс, — спокойно ответил он. — Правда, не уверен, что смогу ответить на все. Я сейчас немного… — он снова скривился, будто ощутил внезапный укол боли. — Всё ещё не очень хорошо себя чувствую.

— Конечно, мистер Малфой, — кивнула Амелия. — Я задам лишь несколько важных вопросов. Остальное, уверена, мы сможем обсудить позже.

Она присела на край кушетки:

— Драко, могу я обращаться к тебе именно так? — спросила Амелия.

Он слегка кивнул, соглашаясь.

— Итак, Драко, можешь ли ты сказать, что последнее помнишь перед нападением? Видел ли ты самих нападавших и что именно произошло? И… то, как напали на твоих родителей?

По реакции окружающих стало ясно — ответ на этот вопрос хотели услышать не только Амелия, но и все остальные. Абсолютно все в палатке смотрели на Драко, не отрывая глаз, словно боялись пропустить хоть слово.

Драко нахмурился, потёр виски пальцами, будто пытаясь вытянуть из глубин памяти отдельные обрывки.

— После окончания финала турнира мы с родителями шли к краю лагеря, чтобы отправиться домой. Оставаться здесь на ночь никто из нас не планировал.

Мать с отцом о чём-то переговаривались, но я не помню сути разговора — не особо слушал, отвлёкся на празднующую толпу ирландцев.

В какой-то момент отец вдруг замер, скривившись от боли… потом он посмотрел на мать — испуганным взглядом…

Он осёкся. Каждое слово давалось ему с усилием, словно речь шла не о событиях недавнего вечера, а о далёком, выцветшем прошлом.

— Затем я помню, как отец резко оттолкнул меня в сторону — и в следующую секунду его что-то с силой ударило в грудь. Он отлетел на землю и закричал от боли…

Все слушали его рассказ с разными выражениями лиц. У девушек — ужас и страх; у парней, даже у Рона, — искреннее сочувствие. Гарри же молчал, но в его глазах бушевали непонятные эмоции, и он лишь сжимал и разжимал кулаки.

Драко продолжил:

— Мать закричала и бросилась к отцу… Но затем что-то ударило меня в спину, и… — он запнулся, подбирая слова. В глазах мелькнула невыразимая эмоция — то ли растерянность, то ли боль. — А дальше… лишь темнота. Скорее всего, тогда я и потерял сознание. Простите, мисс Боунс, но больше я ничего не могу сказать.

Амелия сочувственно кивнула и больше не стала задавать вопросов.

Зато Дафна смотрела на него иначе. Она не отрывала взгляда от лица Драко и слегка нахмурилась.

За годы учёбы она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, каким он был: слабым, лицемерным, порой жестоким подонком, который только и делал, что хвастался влиянием отца — человеком, с которым мало кто хотел иметь дело. Его привычные повадки она выучила наизусть.

Но то, как он сейчас говорил и держался, — это было не похоже на Малфоя.

Конечно, всё можно было бы списать на шок после пережитого ужаса и смерти родителей… но что-то в этом всё же было не так.

— И что же, ты совсем ничего более не можешь припомнить? — прозвучал холодный, строгий голос Барти Крауча. В отличие от мисс Боунс, в нём не было ни капли сочувствия. — Хоть что-нибудь? Какую-нибудь мелочь?..

— Барти, прекрати, — почти прошипела Амелия.

— Что прекратить, Боунс? — резко обернулся Крауч. — Пострадали сотни людей, десятки ранены, среди них есть погибшие! Пострадали и иностранные гости! Это — пятно на нашей стране и на Министерстве! Это выставит нас неспособными обеспечить безопасность на подобных мероприятиях! Это ставит под угрозу даже будущий турнир!..

Он осёкся, словно понял, что сказал лишнего.

— А один из немногих свидетелей ничего не помнит… — добавил он уже тише, с хмурым лицом.

Драко всё это время смотрел на Крауча прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Мистер Крауч, — произнёс он спокойным голосом, — если я смогу что-нибудь вспомнить, я обязательно сообщу об этом и вам, и мисс Боунс.

— Барти, прекрати, — вмешался министр. — Я думаю, вам с мисс Боунс стоит сперва допросить всех задержанных преступников и узнать у них всё, что они знают. Это нужно сделать как можно скорее — пока репортёры и иностранцы не превратили всё это в скандал.

Он бросил короткий взгляд на Амелию и добавил с нажимом:

— К тому же была почти полностью уничтожена одна из старейших магических семей Британии! Так что действуйте немедленно.

Крауч нахмурился, но всё же коротко кивнул и вышел из палатки. Следом за ним направилась и Амелия.

В это время Фред что-то прошептал Астории Гринграсс на ухо, и они вдвоём быстро выскочили вслед за вышедшими.

— Благодарю вас, господин министр, — произнёс Драко. — Скажите, могу ли я забрать тела своих родителей?

Фадж на мгновение задумался, затем ответил:

— К сожалению, мистер Малфой, в данный момент это невозможно. Тела должны быть переданы Министерству — мы обязаны провести экспертизу и точно определить, как именно и от каких заклятий они умерли.

Он помолчал, потом добавил с наигранным участием:

— Прошу ещё раз у вас прощения. Ввиду ваших обстоятельств мы постараемся завершить всё как можно быстрее. Думаю, через день, максимум два, вы сможете забрать их и похоронить достойно, со всеми почестями.

Драко кивнул. Попытался подняться с кушетки, но слегка пошатнулся. Гарри тут же шагнул к нему и протянул руку.

Малфой удивлённо посмотрел на Поттера, будто пытаясь что-то прочесть в его лице, но всё же принял помощь и слегка облокотился ему на плечо.

— Мистер Фадж, скажите, я уже могу идти и отправиться домой? — спросил он.

— Может, было бы лучше, если бы вы отправились в «Святого Мунго»… — неуверенно произнёс министр.

— Я уверяю вас, господин министр, чувствую себя достаточно хорошо, чтобы добраться домой. Я выйду за пределы лагеря, позову домового эльфа — и он перенесёт меня в Малфой-Мэнор. Со всем уважением, господин министр, но я хотел бы сейчас оказаться наедине. И дома.

— Да, я понимаю вас, мистер Малфой, — кивнул Фадж. — Что ж, не буду вас задерживать. Помните: если вам понадобится любая помощь, вы всегда можете обратиться ко мне. С вашим отцом мы были хорошими друзьями.

Драко долго смотрел на министра — на его лицемерно-сочувственную улыбку, которая не касалась глаз. Затем коротко кивнул.

— Спасибо за беспокойство, господин министр. Как только мне понадобится помощь — я непременно обращусь к вам.

Министр попрощался со всеми, кто был в палатке, и вышел наружу.

Драко попытался сделать самостоятельный шаг, но слабость всё ещё отзывалась по всему телу. Он пошатнулся и снова вынужден был опереться на Гарри.

Тот перевёл взгляд на Рона — и между ними словно проскользнул немой, мгновенно понятный только им одним диалог.

Рон скривился так, будто увидел огромного паука, и подошёл к Драко с другой стороны, закинув его руку себе на плечо. Все услышали, как он пробормотал:

— Это лишь сон. Мне это снится. Мне это снится, это не происходит на самом деле…

Он повторял это раз за разом, и присутствующие в палатке невольно улыбнулись.

Так, опираясь на плечи Гарри и Рона, Драко молча вышел наружу. За ними последовали остальные.

Лагерь уже выглядел иначе. Тела Малфоев убрали — видимо, их перенесли в Министерство. Обугленные палатки кое-где ещё дотлевали, но общий хаос стих. Авроры расставляли патрули, целители помогали последним раненым.

В воздухе по-прежнему витал запах дыма и зелий, но теперь всё казалось тише — будто сама ночь устала от боли и шума.

Драко глубоко вздохнул и, опираясь на Гарри и Рона, двинулся к краю лагеря. Никто не произнёс ни слова: каждый был погружён в свои мысли.

Этой ночью что-то изменилось — и в них самих, и в судьбе всей магической Британии.

Наконец они дошли до кромки лагеря. Драко оглянулся, посмотрел на ребят и неожиданно произнёс:

— Спасибо вам… что помогли мне.

— Гарри, ущипни меня, — немедленно отозвался Рон. — Меня благодарит Малфой. Я наверняка сплю. Теперь я в этом точно уверен. И этот кошмар мне только снится.

— Я поблагодарил всех, кроме тебя, Уизли. Нахождение рядом с тобой тоже не приносит мне особого счастья, — прозвучал возле его уха голос Малфоя.

— А, нет, не сплю. Это всё тот же Малфой, — отрезал Рон.

Присутствующие волей-неволей засмеялись. Их перепалка слегка разрядила напряжённую атмосферу.

— И всё ж спасибо вам всем, — повторил Драко чуть тише.

— Ну, мы ведь не враги, — ответил Гарри. — Не вижу в этом ничего странного.

Драко замолчал, внимательно глядя на Поттера. Потом кивнул.

— Да, ты прав. Мы не враги.

Он сделал несколько шагов в сторону и произнёс:

— Фликси.

С тихим хлопком рядом появился домовой эльф. Его кожа была серовато-зелёной, уши — длинные и заострённые, глаза — огромные, блестящие, с влажным блеском. На худом теле висела простая тряпица.

Эльф уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Драко прервал его:

— Немедленно перенеси меня в Малфой-Мэнор.

Фликси почтительно взял его за руку — и с резким хлопком они исчезли.

Появившись на территории поместья, Драко слегка пошатнулся, пытаясь прийти в себя после перемещения. Он упёрся руками в колени, сделал несколько глубоких вдохов, затем поднял взгляд и огляделся вокруг.

Перед ним раскинулся Малфой-Мэнор — величественный, строгий, будто высеченный из самой гордости. Дом, окружённый ухоженными садами, возвышался среди тишины, нарушаемой лишь шелестом листвы. Широкая каменная аллея вела к входу, по обе стороны выстроились мраморные статуи и идеально подстриженные живые изгороди.

В центре двора журчал мраморный фонтан, окружённый клумбами редких цветов. Ветки старых дубов и вязов тянулись к небу, придавая саду ощущение вековой мощи и холодного достоинства. Даже воздух здесь был другим — прохладным, чистым, пропитанным запахом зелени и чего-то неуловимо знакомого, будто само место хранило дыхание прошлого.

Драко заворожённо смотрел на всё это величие. Подойдя к фонтану, он наклонился и взглянул на своё отражение в воде.

— Ну что ж… хотя бы внешне я всё ещё неплох собой, — негромко произнёс он.

Небо потемнело, и вскоре пошёл дождь. Драко поднял голову, позволяя холодным каплям стекать по лицу. Он закрыл глаза и несколько мгновений просто стоял так — будто впервые наслаждаясь чем-то по-настоящему живым и простым.

Затем он пошёл дальше по аллее к дому. Эльф нерешительно шагнул следом, но Драко махнул рукой:

— Не сейчас. Дай мне побыть одному.

Эльф почтительно поклонился и с хлопком исчез.

(Уважаемые читатели, следующая глава выйдет примерно в воскресенье или утром в понедельник. Всё зависит от того насколько свободным Я буду в субботу. Всем приятного чтения. Если в данной главе присутствует ошибки, пожалуйста сообщите так как проверять более подробно сил у меня уже нет.)

Итак, дорогие читатели, вот и вышла очередная глава. Я смог закончить её сегодня, хоть и провёл за написанием практически всю ночь. Если в тексте будет что-то «тупить» — нижайше прошу прощения. Ради эксперимента я написал главу от третьего лица; в таком стиле она далась мне гораздо легче и лучше тех, что я писал от первого. Думаю, если аудитории зайдёт, то все остальные будут писаться в таком же стиле. Так что по возможности напишите все кому и как больше понравилось, от третьего лица или от первого. Думаю, следующая глава будет последней из слегка душной, лично для меня, «арки бюрократии Драко». Думаю, в следующей главе я смогу уместить события похорон и собрания в Министерстве. Ну а после неё уже, наконец-то, пойдёт канон и события самого Хогвартса и так далее. Поэтому пожелайте мне спокойной ночи, а вам я желаю приятного чтения. И да, забыл сказать, в главе наконец-то присутствуют арты. Я немного поругался со своим ИИ, но вроде получилось что-то более-менее вменяемое. Увидимся с вами в следующих главах. По обычаю, если сумею, выпущу её как можно быстрее, ну а если нет — то, скорее всего, выйдет уже ближе к выходным. Благодарю всех и наслаждайтесь.

(Фух, ребята, я это сделал. При написании этой главы голова начала болеть не только у Драко, но и у меня самого.

Изначально я хотел выпустить одну большую, но всё-таки решил разбить её на две. Следующая глава будет точно последней «душной» главой — это будет собрание Визенгамота, после которого наконец-то начнутся те самые, давно ожидаемые мной «канонные события».

Потому что эта глава шла у меня, ох, как туго! Голова реально кипела при написании. Прямо духота душная, не моё это — вся эта бюрократическая аристократия.

Ну ничего, я справился. Ещё одну главушку в подобном стиле, думаю, я вытяну.

Всем приятного чтения!)

Дорогие читатели, я это сделал!

Первая, можно сказать, арка подготовки — официально завершена. Эта глава для меня была весьма душной: я несколько раз переписывал её, потому что оставался недоволен разными моментами. В итоге получилось то, что получилось.

(Всем привет, дорогие читатели!

Эта глава вышла немного короче, чем планировалось, но — как есть. Возможно, она получилась бы длиннее, если бы завтра я не был занят. Не знаю, удастся ли мне завтра что-то написать, но я постараюсь… хотя ничего не обещаю.

Ах да — в этой главе присутствуют арты 😉)

Ребята ещё какое-то время сидели и делились историями о прошедшем лете.

Рон с жаром рассказывал о чемпионате мира по квиддичу, Гермиона — о своих планах и книгах, Гарри — о жизни у Уизли. Астория не отставала, вставляя весёлые комментарии, и разговор получался лёгким, почти домашним.

Вскоре Дафна поднялась со скамьи.

— Пойду прогуляюсь, — сказала она ровным, чуть усталым голосом. — Подышу свежим воздухом.

Астория метнула на сестру хитрый взгляд, прищурилась и с улыбкой добавила:

— Ну тогда передавай привет «воздуху».

И невинно заморгала глазами.

Дафна почти зашипела от злости, метнула в сестру испепеляющий взгляд и стремительно вышла из купе, хлопнув дверью.

— Что это с ней? — удивлённо спросил Рон, глядя на стремительно удаляющуюся Дафну.

Астория на секунду замялась, будто решая, стоит ли вообще говорить. Потом лукаво прищурилась и, наклонив голову, сказала:

— Подозреваю, что моя сестра возможно испытывает слабость к определённому типу людей… высокомерным, наглым, самоуверенным, завистливым и злопамятным ублюдкам.

В купе наступила тишина. Все переглянулись, но никто не решился первым произнести хоть слово.

Лишь Гермиона чуть нахмурилась, на её лице мелькнуло задумчивое выражение — и вдруг глаза расширились, словно она поняла.

— Но ведь под это описание подходит только… — начала она, но Астория мгновенно толкнула её ногой под столом и взглянула так выразительно, что Гермиона осеклась на полуслове.

Вдруг в дверь их купе раздался лёгкий стук, и появилась продавщица с тележкой сладостей.

— Что-нибудь желаете, ребята? — приветливо спросила она.

Гарри, Рон и Астория тут же оживились и накупили целую гору сладостей — шоколадных лягушек, дражже Берти Боттс и пару бутылочек тыквенного сока. Даже Гермиона, после коротких колебаний, взяла плитку шоколада.

Через минуту все уже сидели с угощением, спорили, кому досталась карточка с каким магом, и с аппетитом ели.

Недавние слова Астории о сестре постепенно отошли на второй план, растворившись в сладком, шумном веселье.

В другом вагоне поезда царила куда менее мирная атмосфера.

В купе, где собрались слизеринцы, стоял настоящий переполох. Девушки, хоть и не отличались особыми целительскими талантами, всё же пытались привести Эдриана в порядок: одна вытирала кровь с его лица, другая безуспешно старалась остановить носовое кровотечение.

— Я им этого так не оставлю! — сипло возмущался Пьюси, держась за разбитый нос и морщась при каждом слове. — Клянусь, Уизли за это заплатит. И Поттер тоже. И я уже даже знаю, как.

Пэнси устало покачала головой, закатив глаза, а Миллисента раздражённо шикнула на Эдриана, велев хотя бы на минуту замолчать.

Крэбб и Гойл, как обычно, сидели молча и угрюмо, переглядываясь, будто ждали, когда Драко наконец скажет, что им делать.

Сам Малфой устроился у окна, откинувшись на спинку сиденья. Он не вмешивался в суету — лишь молча следил за мелькающими за стеклом пейзажами, будто происходящее в купе не имело к нему ни малейшего отношения.

Прошло несколько минут. Голоса всё не утихали — Пьюси с каждым мгновением жаловался всё громче и обещал всё больше кар Уизли.

И только когда Эдриан в сердцах швырнул на пол окровавленный платок и выкрикнул:

— Клянусь, я размажу этого чёртового Уизли по полу, хоть сейчас! —

— Нет, не размажешь, — тихо сказал Драко, даже не повернув головы.

В купе мгновенно повисла тишина.

— В данный момент ты выглядишь как жалкий клоун, Пьюси, — произнёс он спокойно, глядя в отражение окна. — Ты спровоцировал драку и проиграл. Такое случается. Даже лучшие иногда проигрывают. Но когда ты начинаешь бессмысленно визжать о мести, ничего при этом не делая, то становишься жалким, больше похожим на гриффиндорцев, чем они сами.

Он медленно повернулся, глядя прямо на Эдриана — взгляд холодный, выверенный.

— Мы — слизеринцы, — продолжил он негромко. — Нас учат молча анализировать и действовать, а не устраивать спектакли. Унизили тебя? Сделай выводы. Исправь ошибку. Стань лучше, умнее и хитрее… а не громче, как ты сейчас.

Он выдержал паузу, потом чуть склонил голову.

— А теперь перестань позорить факультет. И дай девушкам подлечить тебя.

На одно мгновение Драко задержал взгляд на приоткрытой двери купе, затем снова повернулся к окну.

Как ни странно, Эдриан послушно замолчал, позволяя наконец Пенси и Миллисенте заняться его ранами без лишних истерик. В купе установилась неловкая тишина, нарушаемая лишь его сиплым дыханием да приглушённым бормотанием заклинаний.

Драко сидел неподвижно ещё несколько минут, потом перевёл взгляд на приоткрытую дверь. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах скользнула тень усталости. Он тихо вздохнул, поднялся и направился к выходу.

Крэбб и Гойл тут же вскочили, готовые последовать за ним, но Драко, не оборачиваясь, сделал короткий жест рукой — оставаться. Те замерли на месте, обменявшись недоумёнными взглядами, а он, не сказав ни слова, вышел в коридор.

Подойдя к окну поезда, Драко приоткрыл его и подставил лицо под поток прохладного, свежего воздуха.

— Заклинание незаметности не зря преподают только на шестом курсе, Гринграсс, — произнёс он ровным голосом. — Оно ещё слишком сложное для тебя и выходит не совсем идеально. В отражении окна видны слабые блики — силуэт, движение. Так что, если не хочешь, чтобы я и дальше разговаривал с пустотой, лучше покажись.

Воздух рядом дрогнул, будто кто-то сдвинул невидимую завесу, — и рядом с ним проявилась фигура Дафны Гринграсс.

Драко посмотрел на неё с лёгкой, почти насмешливой улыбкой.

— Знаешь, у меня сейчас в голове крутится очень много вопросов, на которые я вряд ли получу правдивые ответы, — произнёс он спокойно. — Я даже не стану спрашивать, почему ты оказалась здесь и следила за нами. Спрошу лишь одно: мне начинать опасаться за свою жизнь или нет?

Дафна чуть нахмурилась.

— Я не следила за вами, Малфой, — сухо ответила она. — Просто вышла в коридор подышать воздухом. В компании гриффиндорцев слегка… шумно, и я не привыкла к подобному. Я случайно услышала ваш разговор о мести Гриффиндору и Уизли. А поскольку с недавнего времени моя глупая младшая сестра благоволит некоторым из них, пострадать в случае чего могла бы и она. Поэтому я должна была услышать всё до конца, чтобы понимать, как действовать, если возникнет необходимость.

Драко тихо вздохнул, пробормотав себе под нос:

— Ну, будем считать, я тебе поверил.

Затем, чуть громче, добавил:

— Не волнуйся. Этот идиот слабохарактерен и на что-то серьёзное не осмелится. И уж тем более — навредить кому-то из Слизерина. Так что твоя сестра в безопасности.

Пару мгновений Дафна молча смотрела на Драко, словно пытаясь понять, что перед ней за человек.

— Кто ты такой, и куда ты дел Драко Малфоя? — произнесла она с серьёзным видом, но в глазах мелькнули лёгкие смешинки.

Он усмехнулся.

— А что, не похож?

— Ты слишком изменился, — сказала Дафна, чуть прищурившись. — Раньше бы ты, наоборот, поддержал его. Или вёл себя ещё хуже. Или рассказал бы всем, что твой отец сделает с его… — она вдруг осеклась, смутившись, и поспешно добавила: — Ой, прости.

— Неужели передо мной извинилась сама ледяная королева Слизерина? — в притворном удивлении приподнял брови Драко. — Кто ты такая, и куда ты дела Дафну Гринграсс?

Они встретились взглядами — и почти одновременно улыбнулись. Для Драко увидеть улыбку на её обычно сдержанном лице было странно… и почему-то приятно. Даже прежний он, тот, каким был когда-то, ни разу не видел Дафну такой.

— Люди меняются, Гринграсс, — спокойно произнёс Драко. — Вот и я изменился.

— За несколько дней? — она чуть приподняла бровь.

— В зависимости от обстоятельств… да, — ответил он после короткой паузы. — Даже за несколько дней. У меня был повод и время подумать о своём поведении. Теперь я не могу себе позволить жить так, как прежде. Так что — вот он, другой и обновлённый Драко Малфой, — он карикатурно развёл руками, будто представлял себя публике.

— А тот, прежний Драко, ещё вернётся? — спросила она чуть тише.

— Он мёртв, — серьёзно ответил Драко. — А я занял его место.

Он выдержал паузу, а затем, словно стряхнув с себя серьёзность, усмехнулся:

— А что, скучаешь по прошлому засранцу?

— Не неси ерунды, Малфой, — фыркнула Дафна, скрестив руки на груди и резко отворачиваясь к окну.

В этот момент в коридоре послышался звонкий стук и позвякивание — к ним подъехала тележка со сладостями.

— Сладости! Кто-нибудь желает что-нибудь купить? — раздался знакомый, бодрый голос продавщицы.

— Будешь что-нибудь? — спросил Драко, повернувшись к Дафне.

Она бросила беглый взгляд на тележку, полную шоколадных лягушек, дражже Берти Боттс и прочих угощений, и чуть покачала головой:

— Нет, спасибо, пожалуй, откажусь.

— Как хочешь. А я возьму, — усмехнулся он и, не спеша, выбрал себе пригоршню самых разных сладостей, явно наслаждаясь моментом.

— Такое чувство, будто ты никогда их не ел.

— А я и не ел, — вырвалось у Драко.

Дафна удивлённо посмотрела на него.

Драко на миг замер, осознав, что сказал, и поспешно добавил:

— Я имею в виду… в этом году у них вышли новые вкусы. Так что конкретно этих я ещё не пробовал.

— Ясно, — коротко отозвалась она.

Он кивнул в сторону купе слизеринцев:

— Не хочешь зайти?

— Нет, я пожалуй, пойду. Нужно приглядывать за своей сестрой, нельзя надолго оставлять её наедине без присмотра с гриффиндорцами, а то она может их испортить, — в конце фразы уголки её губ дрогнули.

— Испортить гриффиндорцев? Ещё больше? — Драко вскинул брови.

— Поверь, Астории это вполне по силам, — Дафна едва слышно рассмеялась.

— Знаешь, Гринграсс, тебе стоит чаще улыбаться. Тебе это идёт, — сказал он.

Улыбка тут же исчезла с её лица. Она резко отвернулась к окну.

— До встречи, Малфой, — бросила она и сделала шаг прочь.

— До встречи, Гринграсс. Было приятно пообщаться.

Она замерла на мгновение и тихо ответила:

— И мне, — после чего быстро ушла.

Драко остался стоять у окна. Через пару секунд он открыл одну из конфет, сунул её в рот — и тут же выплюнул.

— Что за дрянь? — пробормотал он, морщась. Он никогда не пробовал ушную серу на вкус, но нутром чувствовал — там была именно она, да ещё вперемешку с чем-то не менее отвратительным.

Фыркнув, он собрал оставшиеся сладости и вернулся в купе, где сидели его спутники. Начал угощать остальных, и как и следовало ожидать, никто не отказался — особенно Крэбб и Гойл, которые мгновенно опустошили половину его запасов.

Дальнейший путь прошёл на удивление спокойно.

В купе то и дело вспыхивали разговоры — о прошедших каникулах, о лавках Косого переулка, о новых предметах, что ждали их в этом году. Темы сменяли друг друга легко и непринуждённо, сопровождаясь смехом и обрывками реплик.

Драко почти не вмешивался. Иногда он ограничивался коротким «да» или «нет», изредка вставлял пару сухих замечаний. Остальные, заметив его сдержанность, решили не тревожить — каждый понимал, что он, вероятно, всё ещё переживает утрату родителей. И потому оставили его в покое.

К вечеру солнце спряталось за дальние холмы, и тонкий дождь начал тихо барабанить по окнам вагона. За стеклом, сквозь сгущающиеся сумерки, впереди наконец показался Хогвартс.

Из окна Драко видел, как чёрные башни замка вырастают над озером, отражаясь в его неподвижной, зеркальной глади. Сотни светящихся окон зажигались в темноте, будто в самом сердце гор стояла живая крепость света.

Хогвартс был величественным и грозным, древним и прекрасным.

Он словно дышал собственной магией — глубокой, неподвластной времени, той, что не могла передать ни одна картина и, тем более, ни один из тех «фильмов», которые Драко когда-то видел в другом мире.

Когда поезд наконец затормозил и с шипением остановился, студентов словно выплеснуло наружу — платформа мгновенно наполнилась шумом, голосами и суетой.

На улице лил дождь. Драко, нахмурившись, спустился по мокрым ступенькам и быстрым шагом направился к ряду чёрных карет, выстроившихся у платформы. На первый взгляд, они стояли пустыми: ни одной лошади впереди. Но, приглядевшись внимательнее, он увидел их.

Фестралы. Высокие, костлявые существа с блестящей, словно выжженной кожей, натянутой на рёбра, и кожистыми крыльями, похожими на крылья летучих мышей. Они казались одновременно пугающими и завораживающими.

Когда один из них повернул голову, черепастая морда и бездонные глаза встретились со взглядом Драко. Он невольно задержал дыхание.

В прошлой жизни он читал о них, видел в фильмах… но видеть своими глазами — это было совсем иное. Фестралов могли различать лишь те, кто собственными глазами видел смерть.

И у Драко не было ни малейших сомнений, почему они были ему видимы.

Неподалёку над шумом дождя раздавался знакомый, громогласный голос Хагрида, перекрывая гул и грохот грома:

— Все сюда! Первоклашки, за мной! — великан, держа в руке фонарь, подгонял первокурсников к лодкам у озера.

Драко поморщился. Отправлять детей через озеро в такую бурю казалось, мягко говоря, не самой блестящей идеей, но традиции в Хогвартсе, как он уже понял, редко поддавались здравому смыслу.

Он обернулся — и тут его взгляд наткнулся на близнецов Уизли.

Фред и Джордж стояли у кромки воды с нарочито серьёзными лицами и что-то с важным видом объясняли толпе перепуганных первокурсников. Те жались друг к другу, испуганно косясь на озеро, пока близнецы с наслаждением расписывали ужасы: будто бы в глубине живёт чудовище, утаскивающее под воду каждого, кто коснётся воды даже пальцем.

Когда они, довольные произведённым эффектом, двинулись к каретам, на их лицах сияли одинаковые самодовольные ухмылки.

Драко лишь покачал головой и шагнул в ближайшую карету, захлопнул за собой дверцу и откинулся на спинку сиденья, стараясь не обращать внимания на гул голосов и шум дождя за окном.

Кареты плавно остановились у главного входа, и студенты один за другим бросились к дверям, спасаясь от проливного дождя.

За массивными дубовыми створками их встретил просторный вестибюль — прохладный, величественный, с каменными стенами и сводами, терявшимися где-то в полумраке. Факелы в кованых держателях отбрасывали мягкий, золотистый свет, который плясал на влажном полу, где уже собирались лужицы от мокрых сапог и мантий. Когда двери Большого зала распахнулись, студенты словно шагнули в другое пространство. Перед глазами открылась картина, от которой невольно замирало дыхание.

Под зачарованным потолком парили сотни свечей, и в нём отражалась бушующая снаружи гроза. Но внутри зала было сухо, тепло и уютно. Воздух наполняли ароматы жаркого, пирогов и тёплого хлеба.

Длинные факультетские столы блестели от золотой посуды и ломились от угощений. Ученики толпились, рассаживались по своих местах, смеялись — звуки голосов, шагов и гомона перекатывались по залу, как тёплые волны.

Никакие декорации прошлого мира, ни талантливые художники, ни режиссёры не смогли бы передать подлинное волшебство этого места.

Драко вошёл вместе с остальными, стараясь сохранять привычную невозмутимость, но взгляд то и дело цеплялся за детали, от которых невозможно было оторваться.

Под самым потолком скользили полупрозрачные фигуры призраков — кто-то приветливо махал рукой, а кто-то, наоборот, с весёлым визгом нырял вниз, пугая первокурсников до икоты.

Сдерживать удивление удавалось с трудом даже ему, что уж говорить о детях — они стояли с вытянутыми шеями и широко раскрытыми глазами, будто не верили, что всё это настоящее.

Драко услышал за спиной разговор двух студентов:

— Как думаешь, кто будет вести Защиту от тёмных искусств в этом году? Люпина-то точно больше нет… — шепнул один.

Драко машинально перевёл взгляд на преподавательский стол.

Там уже сидели профессор Макгонагалл в своей неизменно прямой шляпе, мрачный и неподвижный профессор Снейп, крошечный профессор Флитвик, мадам Спраут с неизменным пятном земли на мантии и Хагрид, заметно возвышающийся над всеми остальными.

А вот место преподавателя Защиты от тёмных искусств оставалось пустым.

— Да какая разница, — пробормотал один из студентов, пожимая плечами. — Хуже, чем Локхарт, всё равно уже не будет.

Его сосед тихо хмыкнул, и Драко непроизвольно усмехнулся краем губ — с этим, пожалуй, трудно было спорить.

Через несколько мгновений профессор Макгонагалл поднялась из-за преподавательского стола, взяла с табурета старую распределяющую шляпу и начала вызывать по именам первокурсников.

Один за другим новички подходили к табурету. Шляпа соскальзывала им на лоб, морщилась, издавала протяжное «хмм…» и громко объявляла очередной факультет.

В этом году Слизерин пополнился семью новыми учениками — трое мальчиков и четверо девочек. За каждым из них у стола раздавались аплодисменты — короткие, но гордые.

Когда распределение закончилось и шляпа была убрана, встал директор. Его голос, как всегда, звучал мягко и уверенно, мгновенно заполняя зал.

— Прежде чем мы начнём ужин, я хочу сделать несколько объявлений…

Первое из них вызвало настоящий взрыв негодования: в этом году не будет игр по квиддичу.

По залу пронёсся возмущённый гул — особенно бурно, разумеется, протестовали гриффиндорцы. Фред и Джордж Уизли даже вскочили со своих мест, но профессор Макгонагалл метнула на них такой взгляд, что они тут же синхронно осели обратно.

Но когда Дамблдор сообщил, что Хогвартс станет площадкой для проведения Турнира трёх волшебников, зал буквально взорвался.

Шум, поднявшийся после этих слов, оказался куда громче прежнего. Даже обычно сдержанные слизеринцы заговорили взволнованно и быстро, а старшекурсники переглядывались, делясь догадками и воспоминаниями о легендарных состязаниях.

Фред и Джордж Уизли, разумеется снова были слышны громче всех. Их возбуждённые возгласы перекрывали гул зала, но вскоре резко стихли, когда директор уточнил: участвовать смогут лишь те, кому уже исполнилось семнадцать.

По выражению их лиц сразу стало ясно — они уже вовсю придумывали способ обойти это ограничение.

Внезапно двери Большого зала с гулким хлопком распахнулись настежь, и в зал вошёл человек.

Он шёл неторопливо, но в его походке чувствовалась уверенность и сила, не требующая доказательств.

Высокий, худощавый, с выправкой человека, привыкшего к дисциплине. На вид ему было лет тридцать с небольшим, но в осанке и взгляде ощущалось куда больше прожитых лет, чем подсказывал возраст.

Волосы почти полностью поседели, лишь на концах виднелись тёмные пряди — как след от давно прошедшей молодости.

Лицо суровое, резкое, со шрамом, тянущимся от виска к уголку губы и задевающим край глаза. Из-за него выражение становилось особенно хмурым и настороженным.

А взгляд… пронзительный, внимательный, цепкий. Казалось, он видит каждого насквозь — и никому не хотелось лишний раз встречаться с ним глазами.

Он подошёл к преподавательскому столу, коротко кивнул Дамблдору, но не произнёс ни слова.

Директор поднялся из-за стула, его голос, как всегда, был спокоен, но звучал так, что перекрывал весь гул Большого зала:

— Дорогие студенты, — произнёс Дамблдор, и в зале сразу стало тише. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя Защиты от тёмных искусств — профессора Ориона Корвина.

Аплодисменты вспыхнули почти мгновенно. Кто-то хлопал из вежливости, кто-то — с интересом, другие же просто повторяли за всеми, переглядываясь и шепча: «Кто это?»

Драко хлопал вместе со всеми, стараясь не выделяться, но в голове вертелась только одна мысль: Что за чёрт? Где Грюм?..

Дамблдор тем временем продолжал:

— В связи с недавними событиями на чемпионате мира по квиддичу, — произнёс он, выдержав паузу, — а также с учётом того, что в этом году Хогвартс станет местом проведения Турнира трёх волшебников, — он оглядел зал поверх очков, — для вашей безопасности и безопасности гостей территория замка и окрестности будут охраняться отрядами авроров.

В зал вошла группа из пятнадцати человек в мантиях; шаг их был чёткий, выверенный, почти военный.

Впереди всех — Аластор, мать его, Грюм. Его магический глаз вращался независимо от взгляда, беспрестанно осматривая зал, будто выискивая угрозу.

Следом за ним шли остальные авроры, и среди них сразу бросалась в глаза фигура с ярко-фиолетовой копной волос — Нимфадора «не называй меня так» Тонкс.

Заметив Драко за столом Слизерина, она неожиданно ему подмигнула — и в тот же миг умудрилась споткнуться о собственные ноги. Толпа захихикала, но Тонкс, густо покраснев, ухитрилась удержаться на ногах и, как ни в чём не бывало, пошла дальше, будто всё произошло именно так, как она и планировала.

Смех и перешёптывания постепенно стихли.

Драко, нахмурившись, следил за тем, как авроры занимают места у стен, и в голове у него крутилась лишь одна мысль: Что здесь чёрт побери происходит??

После ужина Драко вместе с однокурсниками направился в подземелья, к гостиной Слизерина.

Коридоры гудели от разговоров — почти все обсуждали нового профессора.

Несколько старшекурсниц, прикрывая рты ладонями, оживлённо перешёптывались, восхищаясь тем, какой он «невероятно красивый» и «совсем не похож на остальных учителей». Кто-то даже предположил, что, возможно, в этом году им наконец-то повезло с преподавателем.

М-да, подумал Драко, мир может меняться, но мысли у девушек — да и у парней тоже — остаются всё те же.

— Мистер Малфой, — раздался за спиной знакомый холодный голос.

Драко остановился и обернулся. К нему приближался профессор Снейп.

— Директор Дамблдор желает поговорить с вами, — произнёс он негромко, чуть склонив голову. — Желательно сейчас, если вас это не затруднит. Пойдёмте, я вас провожу.

Драко коротко кивнул своим товарищам и последовал за профессором.

Ну что ж, подумал он, стараясь сохранить невозмутимость, похоже, пришло время отплатить Дамблдору за его «помощь».

Они шли молча.

Тишину нарушал лишь стук их шагов, гулко отдающийся под каменными сводами.

Наконец Снейп заговорил, не поднимая взгляда:

— Мистер Малфой… — он замолчал на миг, будто подбирая слова, затем продолжил чуть мягче: — Драко, примите мои соболезнования по поводу смерти ваших родителей. И… я также должен извиниться за то, что не смог присутствовать на похоронах. Мне показалось, что моё присутствие там вряд ли было бы уместным. Всё-таки я…

— Вы были бы моим гостем, профессор, — перебил его Драко спокойно, почти официальным тоном. — И не другим решать, кому позволено почтить память моей семьи. Но всё же я понимаю вас и не держу зла.

Хотя, если быть честным, обидно всё же было, — подумал Драко.

Не за себя — за родителей.

Почти десятилетие дружбы… если то, что связывало их со Снейпом, вообще можно было назвать дружбой. И когда его так называемые друзья умерли, он даже не пришёл на похороны. И это, не с лучшей стороны говорило о его личности.

Впрочем, подумал он, я не стану судить его по первому впечатлению. Посмотрим, каким он будет дальше.

А если судить по воспоминаниям — по тем самым годам учёбы, что остались в памяти прежнего Драко, — то Снейп мало чем отличался от того, каким его показывали в книгах и фильмах его мира.

Снейп коротко кивнул; его взгляд на миг смягчился, но уже через секунду вновь стал холодным и непроницаемым, как всегда.

Дорогие мои читатели,

эту главу я написал под вдохновением одной бутылочки вина, которую, признаюсь, влил в себя практически в одно лицо.

Хотя под конец главы это было уже скорее не лицо, а рыло. 😅

Так что если где-то получилось криво или странно — «звиняйте».

Увидимся уже в следующей главе — она, скорее всего, выйдет ближе к следующим выходным.

Люблю, целую и… до скорого! 💚

Коридор после урока гудел, словно улей. Красные и зелёные мантии вперемешку заполнили пространство, голоса сливались в один шум — кто-то восторженно обсуждал увиденное, а кто то ворчал, возмущаясь.

— Ну и урок, — выдохнул Рон, запуская руку в растрёпанные волосы. — Я, кажется, впервые в жизни столько бегал.

— Да ты вообще никогда не бегаешь, — хмыкнул Гарри и тут же получил лёгкий тычок локтем в бок.

— Хотел бы я посмотреть на тебя, если бы за тобой гнался десяток пауков размером с телегу! — возмутился Рон.

— Ну, теперь мы хоть знаем, что ты вообще способен на спортивные подвиги, — ухмыльнулся Гарри.

— Очень смешно, — буркнул тот. — Мне кажется, что я до сих пор пальцев ног не чувствую.

— Вы хоть понимаете, что это было?! — воскликнула Гермиона, глаза у неё буквально светились. — Иллюзии такого уровня! Всё — запах, звук, ощущения! Я даже не представляла, что подобное вообще возможно в рамках школьной магии! Это же… это же невероятно!

— Невероятно, — протянул Рон, — особенно то, как меня чуть не съели.

— О, Рон, хоть раз подумай не о себе! — всплеснула руками Гермиона. — Это же древнейшая и невероятно сложная магия!

— Ага, и до ужаса холодная, — добавил он мрачно.

Гарри тихо рассмеялся, глядя на друзей.

— Ну, теперь зато хоть на уроках не будет скучно, и возможно мы чего-нибудь да научимся.

— Да ничего вы не понимаете! — возмутилась Гермиона, крепче сжимая ремень сумки. — Я сейчас же иду в библиотеку. Почему в Истории Хогвартса нет ни слова об этих чарах? Это невозможно! Я обязана найти хоть какие-то сведения!

— Гермиона, у нас вообще-то сейчас урок у Хагрида, — напомнил Гарри.

Она остановилась посреди коридора, будто наткнулась на невидимую стену.

— Чёрт… ладно, схожу после уроков, — пробормотала она, явно уже прокручивая в голове план поиска.

Проснувшись на следующий день, Драко быстро оделся и спустился в гостиную.

Там его уже ждал сонный Теодор — точнее, «стоя спал», облокотившись на деревянный шкаф.

— Неужели желание сбросить лишний вес в тебе столь сильно, Тео, что ты идёшь на подобные жертвы? — с лёгкой улыбкой произнёс Драко.

Теодор вздрогнул, моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, потом устало выдохнул:

— Это просто с непривычки. В дальнейшем будет легче… я надеюсь, — пробормотал он. — А Крэбб и Гойл с нами не будут?

— Эти два крупных ленивца? Да брось, — хмыкнул Драко. — В такое время их не сможет поднять даже разъярённая самка дракона.

Теодор зевнул, потянулся и фыркнул:

— Ну, разве что если самка принесёт им завтрак прямо в постель. И желательно побольше.

Драко усмехнулся:

— Хм. Учту. На случай, если мне когда-нибудь понадобится средство их быстро разбудить.

Шутливо перебрасываясь колкостями, они вышли из гостиной, пересекли ещё сонные коридоры подземелий и вскоре оказались на свежем воздухе.

Утро выдалось прохладным, но солнечным: лёгкий туман стлался над гладью озера, а воздух был таким чистым, что хотелось дышать полной грудью.

Сегодня у Драко хватило сил пробежать два полных круга — пусть под конец дыхание сбивалось, но он держался.

Теодор же к моменту финиша выглядел так, будто на нём несколько часов подряд испытывали пыточные заклинания. Он рухнул на траву, раскинув руки и ноги, напоминая скорее морскую звезду, выброшенную на берег.

Теодор, тяжело дыша, глухо простонал, не открывая глаз:

— Напомни мне, зачем я вообще согласился на это безумие?

— Чтобы не превратиться в ещё одного Гойла, — невозмутимо ответил Драко, присев рядом и вытирая пот со лба.

— Спасибо, — пробурчал Тео, — но, знаешь, я тут подумал и решил, что я вовсе не такой уж и толстый. И вообще, мне не хочется каждое утро начинать с ощущением, будто по мне пробежало целое стадо гиппогрифов.

— Быстро же ты сдался.

— Я не сдался! — возмутился Тео, открывая один глаз. — Просто… дай мне месяц-другой, чтобы я отдохнул от сегодняшней пробежки. А потом мы снова продолжим.

Они оба рассмеялись. Драко встал, протянул руку лежащему парню, тот ухватился за неё, и Драко помог ему подняться с земли.

Всё ещё посмеиваясь, они вместе направились обратно к замку.

Приведя себя в порядок и приняв душ, они спустились в гостиную, где их уже ждали остальные.

Дафна сидела на диване, полностью погружённая в толстый том по трансфигурации. Рядом, удобно устроившись и положив голову ей на колени, Пенси лениво листала свежий выпуск журнала «Чары и Шёлк» — того самого, где обсуждали всё: от последних моделей платьев с самозачарованными узорами до новых зелий для блеска волос.

— Доброе утро, леди, — бодро произнёс Драко, откидывая с лица непослушную прядь. — Приятно видеть, что кто-то встаёт так же рано, как и мы.

— Просто кто-то, — протянула Пенси с ленивой улыбкой, — очень не хотел пропустить, как другой кое-кто выходит из душа.

— Ай! — пискнула она, потирая щёку, когда Дафна без лишних слов ущипнула её.

— А можно, пожалуйста, с этого момента поподробнее? — невинно осведомился Теодор, скосив взгляд на Драко и расплывшись в ухмылке.

Дафна смерила обоих ледяным взглядом.

— Вообще-то, нам уже пора идти на завтрак. Первый урок — трансфигурация у профессора Макгонагалл, — произнесла она холодным тоном. — А вы, кажется, забываете, что она не терпит опозданий.

— Крэбб и Гойл уже ушли, — добавила она, поднимаясь. — Как и Астория. Мы, между прочим, ждали только вас.

— Ну что ж, — с лёгким поклоном произнёс Драко, — не вижу причин дальше заставлять наших прекрасных дам томиться в ожидании. Мы готовы, верно, Тео?

— Всенепременно, — ответил тот с преувеличенной серьёзностью, едва сдерживая улыбку — ведь «жалкие мы» и так уже непростительно долго заставляли их ждать.

— Разрешите вас проводить, миледи, — с самым невинным выражением произнёс Драко, подойдя к Дафне и галантно протянув ей руку.

— Клоуны, — холодно бросила она, проходя мимо, но Драко успел заметить лёгкую тень улыбки, скользнувшую по её губам.

Они вышли из гостиной, поднялись по каменной лестнице и направились по длинным коридорам замка к Большому залу. Издалека уже доносился привычный утренний гул голосов, звон посуды и аромат свежего кофе с жареными тостами.

Войдя в Большой зал, они заняли свои привычные места за столом слизеринцев.

Драко, лениво размешивая ложкой овсянку, краем уха прислушивался к разговорам, доносившимся со всех сторон.

У стола Гриффиндора кто-то громко и с воодушевлением пересказывал, как на прошлом уроке профессор Корвин заставил их отбиваться от целой группы инферналов.

— Клянусь, они выглядели как настоящие! — горячо уверял один из шестикурсников, размахивая руками. — От них даже шёл этот… мерзкий запах гнили!

— Да-да, «настоящие» инферналы, — фыркнула Гермиона, — просто чары были очень реалистичными.

Она явно была чем-то раздражена: ложка в её руках стучала по тарелке чуть громче обычного, а взгляд, которым она время от времени одаривала Драко, говорил сам за себя.

За столом Равенкло оживлённо спорили о происхождении нового профессора.

— Говорят, он раньше работал в Министерстве, — шепнул кто-то, склоняясь к соседу. — Или даже был аврором.

— Неправда, — возразила девушка с русыми волосами. — Я спрашивала у отца, он работает в Отделе магического правопорядка. Там о нём никто не слышал. Говорят, он вообще не из Британии.

У стола Слизерина спор был уже иного рода.

— Да он, скорее всего, просто грязнокровка, — презрительно протянул один старшекурсник.

— Глупости, — отрезала сидевшая напротив девушка. — У него слишком правильные черты лица и выправка — настоящая аристократия. Да и… уж слишком он красив для грязнокровки.

Даже у Пуффендуя разговор крутился вокруг Корвина: кто-то взахлёб пересказывал, что профессор лично похвалил их за командную работу на последнем занятии.

Драко лишь усмехнулся. Похоже, новый преподаватель сумел произвести впечатление буквально на всех.

Тем временем Гермиона, Рон и Гарри поднялись из-за стола и направились к Драко. Разговоры вокруг постепенно стихли — слизеринцы, как по команде, перестали есть и с интересом наблюдали за происходящим.

— Что произошло вчера после того, как профессор Корвин тебя увёл? — негромко спросил Рон, бросив быстрый взгляд на Поттера. — Он ведь ничего тебе не сделал?

— Уизли, что я слышу? — приподнял бровь Драко, на губах мелькнула насмешливая улыбка. — Неужели ты переживаешь за меня?

Он ничего не мог с собой поделать. Видимо, привычка подшучивать над «золотой троицей» оказалась слишком глубоко прошита в его натуре, и осталась в нём от прошлого владельца тела.

— Ещё чего, Малфой! — вспыхнул Рон. — Я просто беспокоюсь, что он мог забрать… — он понизил голос, быстро оглянувшись, — то, что Гарри тебе вчера отдал.

— Не волнуйтесь, — спокойно ответил Драко. — То, что вы мне передали, в полной безопасности. А профессор… просто прочитал длинную лекцию о том, как неприлично бродить по школе после отбоя. И что если я снова решу пригласить прекрасную девушку на романтическое свидание, то впредь должен выбирать место поуютнее, и желательно, без сопровождающих её друзей.

Он невинно моргнул, глядя на закипающего Рона и густо покрасневшую Гермиону. Хотя по её взгляду было видно — злилась она ничуть не меньше, чем Уизли.

— О, не сомневайся, — прошипел Рон, — если ты позовёшь кого-нибудь на свидание, то единственной девушкой, которая согласится, будет твоё собственное отражение в зеркале.

— И то, скорее всего, из жалости, — тихо добавила Гермиона, не удержавшись от язвительности.

По залу прокатились приглушённые смешки — особенно со стороны слизеринцев, которым явно понравилось, что «золотая троица» решила подколоть Малфоя его же оружием.

Драко лишь хмыкнул, облокотившись на стол.

— Ауч, вот это уже обидно, — протянул он с притворной серьёзностью. — Признаюсь, вы даже почти… уделали меня. Но, по крайней мере, у моего отражения есть вкус. — Он усмехнулся и добавил чуть тише: — И, в отличие от некоторых, моё отражение не сбегает при виде расчёски, — он лениво кивнул в сторону Гермионы, — и не краснеет при каждом слове противоположного пола, — метнул он взгляд на Рона.

Рон покраснел ещё сильнее, Гермиона смотрела так, что казалось, сейчас точно наложит на него какое-нибудь заклинание, а рядом кто-то громко прыснул со смеху.

Неизвестно, куда бы завёл их дальнейший разговор, если бы Драко вдруг не почувствовал на себе чей-то прожигающий, почти физически ощутимый взгляд. По спине мгновенно пробежали мурашки. Он медленно повернул голову — и встретился глазами с Дафной.

Её взгляд был холоден и сосредоточен — взгляд человека, который уже всё решил и теперь просто ждёт подходящего момента, чтобы огласить приговор.

— Эм… Гринграсс, ты хотя бы моргай, — неловко усмехнулся Драко. — А то мне как-то не по себе.

— Говоришь, ходил вчера с кем-то на свидание? — произнесла Дафна тоном, подозрительно спокойным для того, кто едва сдерживает раздражение. — Да ещё и ночью, после отбоя. Я надеюсь, компания была… приятной?

Она склонила голову чуть набок, и в её голосе появилась тонкая сталь. — Если задумаешь подобное в следующий раз — постарайся хотя бы не попасться кому-нибудь из преподавателей. Очень бы не хотелось, чтобы из-за твоих романтических подвигов пострадал весь факультет.

Атмосфера за столом ощутимо похолодела — даже ближайшие свечи будто горели тише.

Рядом сидевшие Теодор и Пенси с самым невинным видом поедали конфеты и запивали их соком, явно наслаждаясь происходящим представлением.

Пенси едва заметно улыбалась в свой стакан, а Тео делал вид, что страшно занят упаковкой от шоколадки — хотя глаза у обоих откровенно смеялись.

Дафна всё так же нарочито спокойно, не выказывая ни единой эмоции, аккуратно собрала свои вещи, встала из-за стола и, не бросив ни слова, направилась к выходу. Её шаги гулко отдавались по каменному полу, а за столом Слизерина на пару секунд воцарилось неловкое молчание — все провожали её взглядами, словно боялись даже вздохнуть слишком громко.

— Ну… нам пора на уроки, — слишком бодро произнёс Поттер, будто пытаясь хоть как-то разрядить напряжение. Он махнул Рону и Гермионе, и троица поспешно ретировалась к двери, явно радуясь возможности уйти.

Теодор, глядя им вслед, повернулся к Драко, тяжело вздохнул и, положив другу руку на плечо, тихо произнёс:

— Ну что же, поздравляю тебя мой друг. Теперь ты в полной ж…

— Думаю, нам тоже пора, — прервала его Пенси, — А то, не дай Мерлин, опоздаем к Макгонагалл.

Она ловко схватила Тео за рукав и потянула к выходу.

Драко остался сидеть ещё на пару секунд, устало провёл рукой по лицу, потом выпрямился, допил остатки тыквенного сока и нехотя поднялся.

Коридоры уже наполнились гулом голосов и шагов, поток учеников медленно тянулся в сторону кабинета трансфигурации. Драко влился в него, стараясь не думать о холодном взгляде, которым Дафна одарила его перед уходом.

Он тяжело вздохнул, поправил ворот мантии и пробормотал себе под нос:

— Женщины… как же с ними сложно.

День выдался насыщенным и, к удивлению, на редкость спокойным.

Первым уроком была трансфигурация вместе с когтевранцами. Профессор Макгонагалл, как всегда, держала аудиторию в железной дисциплине — в её присутствии даже самые разговорчивые студенты предпочитали сидеть тише воды, ниже травы.

Сегодня они отрабатывали превращение предметов быта в живых существ — в частности, чайников в хомяков.

У Теодора получилось почти идеально: из его чайника вышел крошечный пушистый зверёк, который тут же полез в карман мантии хозяина.

У Драко хомяк вышел чуть крупнее, с золотистым мехом и надменным выражением мордочки — подозрительно напоминавшим его самого.

А вот у Пенси результат оказался… спорным: чайник жалобно пискнул, дёрнулся и обзавёлся хвостом, но головы так и не приобрёл.

Макгонагалл, хмыкнув, подошла к ней и показала, как правильно работать с движением запястья.

Следующим шёл урок зельеварения с гриффиндорцами — как обычно, атмосфера в подземелье была натянута до предела. Снейп с каменным выражением лица наблюдал, как пары студентов варили укрепляющее зелье.

Рон, по старой традиции, умудрился поджечь котёл, Гермиона — как всегда — справилась безупречно, а Драко, к всеобщему удивлению, сварил зелье не хуже её.

Снейп бросил на него короткий, оценивающий взгляд и сухо произнёс:

— Десять баллов Слизерину. Остальные — записывайте и учитесь.

Рон сжал кулаки под партой, а Гермиона лишь устало закатила глаза.

Третьим уроком была арифмантика вместе с пуффендуйцами. После утренней суеты занятие казалось почти отдыхом. Профессор Вектор с привычной чёткостью объясняла взаимосвязь числовых формул и заклинаний, а студенты старательно записывали каждое слово.

Теодор, впрочем, продержался недолго — минут через тридцать он уткнулся лбом в учебник и начал клевать носом, чем вызвал сдавленный смешок у Пенси.

Когда наконец прозвенел последний звонок, Драко перекинул сумку через плечо и почувствовал приятную усталость. После всех недавних событий обычные уроки казались ему почти отдыхом — редкой передышкой в череде беспокойных дней.

На следующее утро, спустившись в гостиную, Драко увидел ожидавшего его Теодора. Тот стоял, всё ещё полусонный, потирая глаза.

— Ты же говорил, что хочешь отдохнуть месяц-другой от вчерашней пробежки, — усмехнулся Драко, скрестив руки на груди.

— Это была сиюминутная слабость, и ничего более, — зевнув, пробормотал Тео. — Пойдём уже. Чем раньше начнём, тем быстрее закончим эти… спортивные пытки.

— Хм, — протянул Драко, прищурившись. — Сдаётся мне, что «сбросить вес» — не единственная причина, по которой ты решил себя так мучить. Может, тут замешано нечто… более важное? Или, скажем… более красивое? — он с ухмылкой ткнул друга локтем в бок. — Девушка, может?

Теодор упрямо уставился куда-то мимо него.

— Мы идём или нет? — буркнул он, стараясь скрыть лёгкий румянец.

— Ладно, ладно, — примиряюще поднял руки Драко. — Я просто пошутил.

Они вышли из замка. Утро выдалось прохладным, но солнечным: прозрачный воздух приятно обжигал лёгкие, а на поверхности озера дрожали отблески рассвета. Драко чувствовал себя на удивление бодро — два полных круга он пробежал почти без запыхания. Теодор же выглядел так, будто после финиша его можно было сразу нести в больничное крыло, но, по сравнению со вчерашним, он всё-таки был «чуть более живой».

— Жаль, что в этом году не будет квиддича, — сказал Тео, когда они с Драко, отдышавшись, сидели на берегу озера.

— Ты же вроде не любитель квиддича? — лениво отозвался Драко, глядя на гладь воды, где в отражении дрожали первые лучи солнца.

— Не то чтобы я его не любил, — зевнул Теодор, вытягиваясь на траве, — просто раньше не видел смысла тратить на это время.

— О-о-о, — протянул Драко с лукавой усмешкой, — то есть теперь, выходит, смысл всё-таки нашёл? И, как я понимаю, этот смысл — девушка, верно?

Теодор промолчал, уставившись в сторону.

— Дай угадаю… кто-то из наших игроков? Хотя, постой… у нас ведь в команде все парни, — Драко прищурился. — И если ты вдруг не… того, то…

Он не успел договорить — Теодор с грохотом врезал ему кулаком в плечо. Драко, потеряв равновесие, свалился на спину и расхохотался.

— Ага, значит, всё-таки девушка, — продолжил Драко, всё ещё хихикая. — Из другого факультета, я прав?

— Когда это ты так поумнел, а? — буркнул Тео, протягивая руку лежащему на траве Драко.

— Я не поумнел, — ухмыльнулся тот, принимая руку. — Я просто умело скрывал свою гениальность.

Они поднялись и направились к замку, лениво перешагивая через корни у тропинки.

— Так, ладно, — сказал Тео, поёживаясь от лёгкого утреннего ветра. — Лучше скажи, какие у нас планы на завтра. Суббота, уроков почти не задавали — может, выберемся в Хогсмид?

— Завтра утром мне нужно в «Гринготтс», — ответил Драко после короткой паузы. — Не знаю, сколько там пробуду. Но если вернусь вовремя — почему бы и нет.

— Тогда стоит узнать у девушек, нет ли у них других планов. Если что, можно сходить вместе, — предложил Теодор.

Драко театрально скривился:

— Я-то надеялся на тихую, мужскую компанию: посидим, поболтаем, выпьем чего-нибудь…

— Ну, если хочешь, чтобы Дафна с Пенси потом проклинали тебя до конца года, — усмехнулся Тео, — можешь им ничего не говорить.

— Ха! Кстати, Дафна обещала мороженое, помнишь? — добавил он спустя секунду.

Драко оживился и расплылся в улыбке:

— Так с этого и надо было начинать, мой юный друг. От бесплатного мороженого я никогда не отказываюсь.

Оба рассмеялись и направились обратно в замок, пока утреннее солнце поднималось всё выше над башнями Хогвартса, окрашивая каменные стены в золотистый свет.

Первым уроком были чары вместе с гриффиндорцами. Профессор Флитвик, как всегда оживлённый и вдохновлённый, с азартом объяснял новый материал — заклинания-усилители, позволяющие временно увеличить мощность уже известных чар.

Как обычно, у гриффиндорцев всё чаще что-то взрывалось, искрило или с треском падало со столов. Слизеринцы же, под бдительным руководством Дафны, старались работать предельно аккуратно.

Драко справлялся с заданиями удивительно легко — настолько, что Гермиона бросила на него раздражённый взгляд поверх плеча, а за слизеринским столом тут же прошёл довольный шёпот.

Следующим шёл урок истории магии с пуффендуйцами. Как и всегда, профессор Биннс монотонно парил над кафедрой, читая бесконечную лекцию о восстании гоблинов. Половина студентов уже мирно клевала носом. Теодор, отчаянно борясь со сном, изрисовывал поля тетради карикатурами на преподавателя, а Драко, сохраняя невозмутимый вид, время от времени кивал, создавая впечатление, будто внимательно слушает.

Последним уроком оказались древние руны вместе с когтевранцами. Преподавательница — строгая, но справедливая ведьма по имени профессор Баблинг — задала им непростое задание: расшифровать фрагмент старого гоблинского свитка.

Большинство учеников ломали головы над переплетением символов, пытаясь угадать хотя бы общий смысл, но Драко, привыкший к логике и порядку, быстро уловил закономерность. К концу урока он оказался одним из немногих, кто полностью справился с переводом.

Когда раздался долгожданный звонок, по классу прокатилась волна облегчения. Ученики потянулись к выходу, кто-то радостно вздохнул, кто-то сонно зевнул. День выдался долгим, но продуктивным — даже для тех, кто на истории магии провёл пол урока в обнимку с партой.

Уже вечером, вернувшись в гостиную после ужина, Драко и Тео застали довольно живописную сцену.

Дафна сидела на диване, аккуратно и размеренно расчёсывая волосы Астории, которая устроилась на пуфике перед ней. Пенси, развалившись рядом с книгой по чарам, лениво перелистывала страницы и время от времени отмахивалась от выбившейся пряди, мешавшей ей читать.

— Девушки, — торжественно произнёс Драко, изображая предельную серьёзность, — у нас с Теодором к вам возник весьма важный вопрос.

Три пары глаз синхронно повернулись к нему.

— Не желаете ли вы завтра составить нам компанию и сходить в Хогсмид? — продолжил он с безупречной вежливостью.

— Драко, — с самой невинной улыбкой протянула Астория, — если ты хотел пригласить мою сестру на свидание, то делать это стоило в более уединённой обстановке… и уж точно не звать при этом всех нас… — Ай! — вскрикнула она, когда Дафна чуть сильнее дёрнула её за волосы.

— Что? Я же просто за тебя переживаю! Ты же у меня такая труси… ай! Да больно же! — завопила Астория, когда расчёска снова дёрнула её за прядь.

Драко наблюдал за сценой с откровенным весельем.

— Вообще-то, если я не ошибаюсь, Дафна обещала нас угостить мороженым, — лениво напомнил он. — Верно, Дафна?

Она посмотрела на него с прищуром. Пару секунд они словно мерялись взглядами, прежде чем девушка тяжело вздохнула:

— Ладно. Своё слово нужно держать… Умею же я, ляпнуть что-то по глупости, не подумав, — пробормотала она уже тише.

— Ты говоришь так, будто тебе не нравится сложившаяся ситуация, — протянула Астория с самой невинной улыбкой.

— Милая моя сестричка, — холодно произнесла Дафна, — я тут недавно практиковала склеивающие чары. Как думаешь, к твоим волосам они подойдут? Или, может, к твоему рту?

Астория моментально повернулась к ней и сделала вид, будто «застегнула» себе рот на молнию, хлопнув глазками как самый примерный ангелочек.

— Так вы идёте или нет? — вмешался Теодор, едва сдерживая смех.

— У меня, в принципе, тоже никаких планов нет, — отозвалась Пенси, откладывая книгу. — Так что я за. И если Дафна угощает мороженым, то я даже очень за.

Дафна метнула в её сторону выразительный взгляд, в котором отчётливо читалось: «И ты, Брут?»

— А вот мне придётся отказаться, — неожиданно сказала Астория.

Вся компания синхронно повернула к ней головы.

— В смысле отказаться? — первой спросила Пенси, приподнимаясь на локтях. — У тебя же выходной.

— Ну, я вообще-то иду в Хогсмид, — протянула Астория слегка смущённо, — просто… в другой компании. Но если вы не против, можем потом встретиться уже там.

— Дай угадаю, — Драко прищурился с хищной улыбкой, — Поттер? Быстро же ты его захомутала.

— Никого я не хомутала! — вспыхнула Астория. — Мы просто дружим… пока что, — добавила она тише, но вполне отчётливо. — Он, вообще-то, весьма приятный парень: милый, добрый и весёлый. Да и не такой глупый, как о нём говорят у нас на факультете. Точнее, он вовсе не глупый — просто у него и его друзей слегка… зауженный круг интересов. Они сосредоточены на том, что им действительно важно.

— Взять хотя бы Уизли, — продолжила Астория, увлекаясь. — Да, да, того самого Уизли, которого ты, Драко, так “сильно любишь”.

— О, ну хоть кто-то признал мой обширный и нежный спектр чувств, — хмыкнул Драко, откинувшись на спинку кресла.

Пенси при упоминании Уизли едва заметно вскинула брови и, будто ненароком, отложила журнал, стараясь не выдать внезапного интереса.

— Так вот, — не обратила внимания Астория, — он совсем не такой простак, каким кажется. Я играла с ним в шахматы… семь партий. Семь! — она подняла палец, потом второй, потом растопырила все — и с торжественным видом заявила: — Я не выиграла ни одной! Ни одной!

Пенси с живым интересом уставилась на сестру Дафны, потом, будто между делом, уточнила:

— И как давно ты с ним играла?

— Вчера вечером, — спокойно ответила Астория. — И он при этом ещё и делал домашку! И, судя по выражению лица, ему было скучно.

— Ты что, была в гостиной Гриффиндора? — изумлённо спросила Дафна.

— Ну да, — кивнула Астория с самым невинным видом. — Я последние вечера только там и провожу. У них, знаешь, весьма весело, — добавила она тише, почти мечтательно. — Никто даже не возмущается. Разве что близнецы время от времени подшучивают над Гарри.

Пенси, театрально вздохнув, подошла и обняла Асторию за плечи:

— Бедное дитя… Видимо, ты уже навсегда потеряна для нас, — произнесла она с преувеличенной скорбью в голосе.

Компания дружно рассмеялась. Даже Дафна, обычно сдержанная, позволила себе короткую, почти незаметную улыбку.

Но за всем этим весельем лишь Драко краем глаза заметил у дальней стены Пьюси. Тот делал вид, что просто болтает с друзьями, но слушал их разговор слишком внимательно.

Драко слегка повернул голову и едва заметно кивнул подбородком в его сторону. Теодор уловил сигнал, проследил взгляд, встретился с ним глазами — и мгновенно посерьёзнел.

Они обменялись коротким, почти незаметным кивком, а вслух оба продолжили в том же лёгком тоне подшучивать над девушками, будто ничего не произошло.

Вернулся в Хогвартс Драко, когда часы уже показывали одиннадцать утра. Гостиная Слизерина была почти пуста, так как большинство учеников старших курсов отправились в Хогсмид.

К нему тут же подошёл Тео, потягиваясь и широко улыбаясь:

— Ну наконец-то, — протянул он, — а то мы уже думали, ты там весь день проведёшь. Хотели идти без тебя… — Он дружески пихнул Драко локтем в бок. — И я тебе этого не говорил, но кое-кто был уж больно расстроен твоим отсутствием… хотя виду, конечно же не подавала, — добавил он, подмигнув.

Драко усмехнулся.

— А кстати, где они?

— Сидят, наверное, у себя. Сейчас кого-нибудь из младших девушек пошлю, пусть… — Но договорить он не успел.

Дверь из женских спален отворилась, и из них вышли Дафна и Пенси.

Дафна была одета в тёмно-зелёное пальто, подчёркивающее тонкую талию; под ним — простой серый свитер с высоким воротом и узкие чёрные брюки. На ногах — высокие сапоги на небольшом каблуке. Волосы, гладко зачёсанные, были собраны в безупречный хвост, и выглядела она, как всегда, идеально — сдержанно и элегантно.

Пенси, напротив, выбрала более лёгкий и женственный образ: светло-коричневое пальто до колен, тонкий шарф, короткая юбка и чёрные колготки. Она выглядела по-осеннему уютно и немного кокетливо.

— Ну, — пробормотал Тео, — похоже, ждать никого не придётся.

Драко лишь усмехнулся, наблюдая, как девушки приближаются, оживлённо о чём-то переговариваясь между собой.

— Добрый день, милые дамы, — с лёгкой улыбкой произнёс Драко, чуть поклонившись. — Прошу прощения за задержку. Так уж вышло, что пришлось остаться дольше, чем планировал. И, кстати, вы обе сегодня выглядите просто великолепно. Жаль, что в Хогвартсе нельзя ходить в подобном наряде постоянно — школьная мантия, знаете ли, скрывает ваши прекрасные…

— О, Мерлин, Малфой, достаточно, — перебила его Пенси, закатив глаза. — Я, конечно, знала, что иногда ты всё же можешь быть галантным джентльменом, но если ты продолжишь в том же духе, у нашей Дафны сердечко не выдержит от переизбытка эмоций.

— Ай! — пискнула она, когда Дафна больно ущипнула её за бок.

— Если вы закончили нести чушь, то, может, уже пойдём? — произнесла Дафна нарочито спокойно, но по лёгкому розовому оттенку её щёк было видно, что слова Драко всё же её задели. — Мы и так уже задержались.

— Конечно, миледи, — с самым невинным видом ответил Драко, — не смею больше задерживать. Прошу вашу руку.

Он подошёл к Дафне и изящно предложил ей локоть. Рядом Теодор сделал то же самое, протянув руку Пенси.

— Клоуны, — фыркнула Дафна, но уголки её губ предательски дрогнули в улыбке. Она взяла Пенси под руку, и девушки направились к выходу.

Драко и Теодор обменялись понимающими взглядами. Улыбнувшись, они молча последовали за ними, и вскоре четверо слизеринцев покинули гостиную, растворившись в свете, льющемся из каменного коридора.

В этот день стояла удивительно ясная погода — редкий подарок для осени в Шотландии. Солнце пригревало, но не палило, а лёгкий ветерок носил в воздухе запах сухих листьев и свежей выпечки из деревенских пекарен.

Дорога до Хогсмида заняла совсем немного времени. Они шли вдоль узкой тропы, петлявшей между деревьями, и с каждым шагом звуки замка стихали, уступая место оживлённому гулу деревни.

Хогсмид встретил их привычным шумом и уютным беспорядком. Улицы были полны старшекурсников — все куда-то спешили, смеялись, останавливались у лавок и спорили, где лучше купить ту или иную вещь.

Возле «Сладкого королевства» теснилась очередь, а у «Трёх мётел» уже устроились шестые и седьмые курсы, заняв лучшие столики на солнце. Из лавки Зонко вылетали пучки разноцветного дыма, а кто-то визжал — судя по всему, став жертвой особенно удавшейся шутки. Воздух вокруг был густо пропитан ароматом шоколада, карамели и свежеиспечённых булочек.

Методом «народного голосования» решили начать день с мороженого. Пенси, конечно, не упустила возможности напомнить, что угощает Дафна, на что та лишь обречённо закатила глаза.

В «Сладком королевстве» стоял густой аромат ванили и шоколада — от него буквально кружилась голова. Студенты заполнили почти весь зал, но несколько свободных столиков всё же оставались.

Компания устроилась у окна.

— Ну что, дамы, — спросил Драко с лёгкой усмешкой, — какое мороженое вам угодно?

— Карамельное, — ответила Дафна.

— Фисташковое с шоколадной крошкой, — сказала Пенси, задумчиво подперев щёку рукой.

— А мне всё равно, — зевнул Тео. — Хотя если там есть мороженое со вкусом пива — я не против, — добавил он уже тише.

Драко улыбнулся: Теодор был единственным, кто на «референдуме» голосовал за то, чтобы сначала пойти в «Три метлы» или «Кабанью голову» и выпить кружку пива. Но голосов, ему увы не хватило.

— День только начался, ещё успеем, — успокоил его Драко и направился к прилавку делать заказ.

Пока ведьма за стойкой ловко накладывала мороженое, Драко окинул взглядом зал.

Возле дальней стены сидели близнецы Уизли в компании Алисии Спиннет и Анджелины Джонсон. Их было слышно через весь зал — они что-то оживлённо рассказывали, перебивая друг друга и заставляя девушек смеяться.

Драко на мгновение задумался, будто вспомнил что-то. Он попросил у продавщицы небольшой лист пергамента и перо, быстро нацарапал несколько строк, после чего заказал ещё одно мороженое и тихо добавил:

— Передайте, пожалуйста, вот это — вон за тот стол.

Ведьма кивнула, принимая послание.

Драко забрал поднос со своим заказом и направился обратно к друзьям.

— Прости, Тео, но придётся тебе ещё немного помучиться, — сказал Драко, возвращаясь с подносом. — К сожалению, мороженого со вкусом пива тут нет. Хотя, будь у них такое — разбогатели бы мгновенно.

Он аккуратно расставил перед каждым их заказ и добавил:

— Ну что ж, приятного нам аппетита.

Компания дружно принялась за мороженое. Драко, делая вид, что неторопливо ест, незаметно бросил взгляд через зал.

За соседним столом близнецы Уизли сидели с на удивление серьёзными лицами, вчитываясь в записку, которую он передал через продавщицу. Через мгновение оба подняли головы и встретились с ним взглядом. На их лицах мелькнуло лёгкое удивление, затем они синхронно кивнули, расплатились и прихватив своих спутниц быстрым шагом направились к выходу.

Драко, будто ничего не произошло, спокойно вернулся к своему мороженому.

— Ты кого-то высматриваешь, Пенси? — спросил он, заметив, как та украдкой смотрит в сторону окна.

— Я? Нет, — ответила она слишком быстро. По голосу сразу было ясно — врёт.

— Просто интересно, где Астория, — добавила она уже спокойнее. — С самого утра ушла с Поттером и его друзьями.

— Ну, Хогсмид не маленький, — лениво отозвался Драко, не поднимая взгляда. — Наверняка где-то сидят, отдыхают. Думаю, мы их ещё сегодня встретим.

Спустя некоторое время, доев мороженое и шутливо перебрасываясь фразами, они расплатились и вышли из «Сладкого королевства».

Драко заметил, как Теодор нетерпеливо вертит головой, то и дело бросая взгляды в сторону «Трёх мётел».

— Дамы, предлагаю не мучить нашего друга ожиданием, — сказал Драко с усмешкой. — Пойдём в «Три мётлы» и дадим ему то, чего он так явно хочет.

— Но мы же собирались пройтись по магазинам, — неуверенно возразила Пенси.

— Паркинсон, мы можем сделать это и после, — вмешался Тео, глядя на всех с щенячьим выражением лица.

— Тео, никогда больше так не делай, — протянул Драко, чётко выговаривая каждое слово. — Ты ведь не милая и красивая девушка. Когда ты строишь такое лицо — это просто… брр, — он передёрнул плечами.

Дафна улыбнулась, чуть покачав головой.

— Ну, думаю, можем ему уступить хотя бы немного. Магазины открыты до вечера, ничего страшного, если заглянем туда позже.

— Да! — радостно выкрикнул Теодор, подняв руку вверх. — Пиво, я иду к тебе!

Он сорвался с места и почти бегом направился к «Трём мётлам». Остальные, смеясь, пошли следом.

Они вошли в паб. Внутри царил привычный уютный полумрак. Стены, обшитые тёмным деревом, были увешаны старыми метлами и пожелтевшими фотографиями квиддичных команд. Воздух был густ от запахов — пряного сидра, горячего масляного пива и чуть подгоревших тыквенных пирожков.

Зал гудел, как улей. Кто-то громко смеялся, кто-то спорил о предстоящих экзаменах, а в углу старая волшебная шарманка играла вальс, похожий на тихий шёпот скрипки.

«Три мётлы» были полны студентов всех факультетов. Протискиваясь между столами, Драко заметил у окна знакомую компанию — Асторию, Поттера, Грейнджер и Уизли.

Астория что-то оживлённо рассказывала, а Поттер слушал с видом человека, который не до конца понимает, о чём идёт речь, но старается не выдать этого.

Теодор первым заметил свободный стол неподалёку и тут же потянул друзей за рукава чтобы занять место.

Они расселись за свободным столиком у стены. Почти сразу к ним подошла мадам Розмерта — стройная, яркая женщина лет сорока, с пышными светлыми волосами и тёплой улыбкой. От неё пахло мёдом, карамелью и чем-то неуловимо домашним.

— Итак, ребята, что будете заказывать? — спросила она, слегка наклоняясь к столу.

— Мне одно пиво, — спокойно сказала Дафна.

— А я два, — добавила Пенси, поднимая два пальца и хитро улыбаясь.

— Мне тыквенный сок, — произнёс Драко, чем сразу вызвал удивлённый взгляд Теодора. — Чуть позже мне нужна будет свежая голова. И, между прочим, не только мне, — добавил он тише, выразительно глянув на друга.

— А я, — с самым серьёзным видом заявил Тео, — возьму четыре пива. Точнее, четыре бокала. Для равновесия.

Мадам Розмерта рассмеялась, покачала головой и записала заказ.

— Ну что ж, посмотрим, насколько долго продержится ваше «равновесие», — сказала она, улыбаясь, и направилась к стойке.

Спустя сорок минут весёлых посиделок на столе перед ними уже стояли четыре пустых бокала возле Тео. Сам он выглядел блаженно расслабленным и слегка придурковатым — но, впрочем, абсолютно довольным жизнью.

Пенси осилила свои два — и, судя по покрасневшим щекам и чуть остекленевшему взгляду, этого ей с избытком хватило.

Дафна же всё ещё медленно допивала свой единственный бокал, но даже в её глазах уже плясали лёгкие искорки веселья.

Драко спокойно пил свой тыквенный сок — внешне расслабленный, но взглядом то и дело скользил по залу, задерживаясь на Пьюси.

Тот сидел в дальнем углу, окружённый группой старшекурсников-слизеринцев. Они что-то тихо обсуждали, и, судя по выражению их лиц, ничего хорошего.

Пьюси не отрывал глаз от Уизли и его компании за соседним столом.

Теодор, между тем, заказал ещё один бокал, но, когда тот принесли, лишь с трудом поднял его — поднёс ко рту и тут же поставил обратно.

— Ты слишком переигрываешь, — тихо сказал Драко, наклоняясь к нему.

Тео лениво потянулся, прищурился и открыл один глаз — абсолютно трезвый.

— Не волнуйся. Чтобы я опьянел, нужно нечто покрепче пары кружек сливочного пива. Всё остаётся в силе?

— Да, — ответил Драко так же тихо. — Близнецов я уже предупредил. Остался только Поттер. Ты уверен, что вчера подслушал всё правильно?

Тео кивнул.

— Уверен. Они будут поджидать их, когда Поттер и Уизли пойдут обратно в замок.

— О чём вы там шепчетесь? — с лёгким заплетающимся языком спросила Пенси, прищурившись и опершись подбородком на ладонь.

— Да так, — невинно ответил Драко. — Мы тут с Тео подумали, что неплохо было бы после паба выйти на свежий воздух. Посидеть у озера, устроить небольшой пикник. Как вы на это смотрите?

— Мы же… ик… хотели пойти… ик… по магазинам, — протянула Пенси, упрямо моргая, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Со всем уважением, Пенси, — спокойно сказала Дафна, — но тебе в таком состоянии уже вряд ли понадобятся какие-либо покупки. Зачем ты вообще пила, если знала, что быстро пьянеешь?

— Кто сказал, что я пьяна? — возмутилась Пенси, хлопнув ладонью по столу. — У меня просто… немного кружится голова, вот и всё! Сейчас пойду подышу свежим воздухом — и всё пройдёт. Так что подождите меня здесь, я скоро…

Она встала и, слегка пошатываясь, направилась к выходу.

— С ней точно всё будет нормально? — спросил Драко, глядя ей вслед.

— А ты что, беспокоишься за неё? — с лёгкой игривой улыбкой спросила Дафна.

— Теодор, — лениво произнёс Драко, — напомни мне в будущем, что Дафне категорически нельзя пить. Она начинает флиртовать. Причём чересчур явно.

— Идиот, — процедила Дафна, покраснев. — Я не флиртую! Я просто спрашиваю…

Между тем Пенси, выйдя на улицу, лёгкой, чуть пошатывающейся походкой отошла от «Трёх мётел» подальше от гомона и толпы — туда, где за домами начинались деревья.

Она остановилась, глубоко вдохнула и начала размахивать руками перед лицом, гоняя холодный воздух.

— Блин… и зачем я столько пила? Хотя… два бокала — это ведь немного… — пробормотала она, нахмурившись. — Вот же дура.

В этот момент со стороны деревьев послышался лёгкий шорох. Пенси насторожилась.

— Кто здесь?! — крикнула она, оборачиваясь.

В другой ситуации она бы, не раздумывая, развернулась и ушла, но, видимо, алкоголь придал ей храбрости.

Сжав палочку в руке, она шагнула в заросли — и буквально нос к носу столкнулась с выходившим оттуда Роном Уизли.

От неожиданности Пенси вскрикнула, споткнулась и уже почти упала, но Рон успел подхватить её, крепко удержав за талию.

— Паркинсон! Ты какого… — начал он, быстро оглянувшись. — Что ты вообще здесь делаешь?

Он сам выглядел слегка раскрасневшимся — видимо, тоже не отказывал себе в сливочном пиве, но выглядел куда бодрее, чем она.

— Рональд, мать его, Уизли! — выпалила Пенси, делая слабые попытки вырваться. — О, Мерлин, ну конечно… Из всего Хогвартса только ты мог спросить у девушки-старшекурсницы, что она делает в выходной день в Хогсмиде, да ещё и в баре! Неужели у вас, гриффиндорцев, правда все такие… недалёкие?!

Рон поморщился, отмахиваясь рукой у лица.

— Фу, сколько ты выпила? Ты что, пьяна?

Пенси густо покраснела — теперь не только от алкоголя, но и от стыда.

— Какая тебе разница, сколько я выпила? И вообще, немедленно пусти меня! — почти прошипела она.

— Не шипи на меня, как змея, Паркинсон, — раздражённо сказал Рон. — Я держу тебя, потому что ты еле стоишь на ногах. Отпущу — и ты шмякнешься.

— А с чего тебе вообще беспокоиться обо мне, а? — Пенси уже закипала.

Рон устало провёл рукой по лицу, пробормотав себе под нос:

— Слишком много змей… слишком много змей в моей жизни.

— Слушай, Паркинсон, — сказал он уже громче, — давай я отведу тебя к твоим друзьям. Они, наверное, уже на уши встали, пока тебя ищут.

— Пусти меня! Я сама дойду! — она оттолкнула его, но тут же пошатнулась и едва не упала. Рон снова поймал её за талию, удерживая.

Он чуть усмехнулся, глядя ей прямо в глаза:

— Сама, говоришь?

— Пусти меня, тупой гриффиндорец!

— Сама ты скользкая змея!

— Криворукий идиот!

— Ты повторяешься, слизеринка!

— Ненавижу тебя! — выпалила Пенси… но не заметила, как близко оказалась к нему. Их лица разделяли всего несколько дюймов, дыхание смешалось, и на мгновение всё вокруг словно замерло….

Спустя полчаса после того, как Пенси ушла, дверь «Трёх мётел» распахнулась — и внутрь вошла она, а следом за ней Рон.

Вид у обоих был… мягко говоря, пришибленный. Как будто их только что огрели мешком с пылью.

Лица не выражали ничего. Или, наоборот, выражали всё сразу — шок, растерянность и тихий ужас.

Рон, молча, словно во сне, подошёл к своему столику, опустился на стул и минуту просто смотрел в пустоту.

Затем медленно повернулся к Гермионе, которая в этот момент спокойно пила сок, и заговорил мертвенным голосом:

— Слушай, Гермиона… ты ведь самая умная среди всех, кого я знаю…

Гермиона едва не поперхнулась. Гарри и Астория тоже удивлённо подняли головы.

— Ты прочитала тысячу книг, знаешь всё, что можно знать… — продолжил Рон, глядя на неё с отчаянием в глазах. — Так вот… это вопрос жизни и смерти. Скажи мне… слюна змей — она ядовита?

— Что? — переспросила Гермиона, совершенно сбитая с толку. — Я не понимаю, при чём тут зме…

— Гермиона, просто скажи! — почти взмолился Рон. — Слюна змей ядовита или нет?!

Она моргнула, всё ещё не веря, что слышит.

— Э-э… ну, всё зависит от вида… иногда даже от пола — бывает, самки ядовитые, а самцы нет. А что, тебя укусила змея?

— Не то чтобы укусила… — глухо пробормотал он, опуская голову на стол.

— Она была большой?! — Гермиона уже начала паниковать.

— Средних… размеров, — буркнул Рон и пару раз стукнулся лбом об стол. — Вот же зараза… моя жизнь кончена… всё… конец…

Тем временем за дальним столиком сидела Пенси. Волосы её были слегка взлохмачены, одежда — в лёгком беспорядке. Лицо — абсолютно ошарашенное. Она молчала, глядя куда-то в никуда, игнорируя вопросы Дафны, Теодора и Драко.

Астория, наблюдая за всем этим, прищурилась, потом вдруг распахнула глаза и перевела взгляд с Пенси на Рона.

На её лице появилась улыбка, которая сулила неприятности.

— О-хо-хо… о-хо-хошечки-хо-хо, — хихикая прошептала она себе под нос, а в глазах плясали настоящие демоны. — Ну вы даёте… Пенси, подруга, ты даже не представляешь, как глубоко ты влипла. И я тебе в этом помогу.

Она повернулась к Рону, театрально сложив руки:

— Знаешь, Рон, я где-то читала, что в старину магловские правители часто умирали от ядов. Чтобы выработать иммунитет, они с детства принимали микродозы. Так вот… если хочешь выжить, тебе придётся как можно чаще принимать змеиный яд. И желательно от той же самой змеи.

— Астория… хоть ты не начинай, — простонал Рон и снова стукнулся лбом об стол.

Астория расхохоталась, наслаждаясь зрелищем. Гарри и Гермиона переглянулись — оба выглядели совершенно сбитыми с толку.

Выйдя из паба, компания, как и планировалось, направилась по магазинам. Пенси шла позади, словно во сне — с отсутствующим взглядом и шагом, будто сама не знала, куда идёт. На каждое предложение Дафны она отвечала одинаково — рассеянным кивком, не вполне осознавая, о чём её вообще спрашивают.

Дафна, примеряя новую блузку, в который раз повернулась к ней:

— Ну, как тебе? Нормально сидит?

— Угу… — рассеянно ответила Пенси, даже не взглянув.

Драко тем временем наклонился к Тео и тихо спросил:

— Передал записку Поттеру?

— Да, — кивнул Теодор, понижая голос. — Когда он подошёл к прилавку расплачиваться за пиво, я аккуратно сунул её ему в карман. Надеюсь, они поверят тебе, и не будут глупить и сделают всё, как ты написал. Иначе это может закончиться очень плохо.

Драко усмехнулся.

— Гриффиндорцы и не глупить? Ты серьёзен, Тео?

Оба тихо рассмеялись.

— Ладно, — сказал Драко, бросив взгляд на девушек, — не думаю, что Поттер станет рисковать, пока рядом Астория и Грейнджер.

Он вытащил палочку, скастовал заклинание, проверяя время.

— Нам пора потихоньку закругляться, — произнёс он. — Ведь ещё нужно успеть занять лучшие места на "вечернем представлении".

На его лице появилась лёгкая, почти заговорщицкая улыбка.

Драко подошёл к девушкам, остановившись рядом с примерочной.

— Дафна, Пенси, если мы не хотим опоздать, вам лучше заканчивать с покупками. Нам уже пора идти.

— Опоздать? — удивлённо приподняла бровь Дафна. — Куда это, интересно?

Драко загадочно усмехнулся:

— Мы с Теодором решили устроить небольшой пикник. Тут неподалёку есть место — оттуда открывается потрясающий вид на Хогвартс и весь Хогсмид.

Дафна и Пенси обменялись взглядами.

— Ты явно что-то недоговариваешь, Малфой, — прищурилась Дафна.

— Пусть это будет сюрпризом, — невинно отозвался Драко.

— Надеюсь, приятным?

— Хм… — он задумчиво потер подбородок. — Зависит от точки зрения. Но, думаю, да — скорее приятным.

— Ладно, — протянула Дафна, всё ещё с подозрением глядя на него. — Посмотрим, что ты там придумал.

Она расплатилась за понравившуюся блузку, и вскоре вся компания вышла из магазина, направляясь прочь из Хогсмида — по тропинке, что вилась к подножию холмов.

Он стоял так несколько мгновений — неподвижно, в полной тишине.

Все взгляды студентов были устремлены на него.

— Ну и, — произнёс он ровным голосом. — Кто из вас объяснит мне, что здесь происходит? По какой причине два десятка учеников двух факультетов решили устроить соревнование — кто кого быстрее искалечит?

Голос его звучал спокойно, без тени эмоций.

В нём не было ни злости, ни возмущения — и именно это пугало сильнее всего.

— Мы возвращались из Хогсмида, когда эти… — гнусаво заговорил Пьюси, зажимая разбитый нос и указывая на гриффиндорцев, — налетели на нас и начали избивать!

Профессор Корвин несколько секунд молча смотрел ему прямо в глаза. Взгляд был спокойный, почти бесстрастный, но от него хотелось опустить голову.

— Это вы на нас напали, когда мы с Гарри возвращались вдвоём! — выкрикнул Рон, указывая на слизеринца. — И ты ещё смеешь врать, змеиный ублюдок!

Он уже поднял палочку, но Корвин едва заметно взмахнул своей — и палочки всех учеников одновременно вырвались из их рук, закружив вокруг него, будто пойманные в невидимое поле. Следом из земли рванулись толстые корни: они мгновенно оплели участников потасовки и приподняли их над землёй.

— Мистер Уизли, — ровно произнёс профессор, — попробуете сделать что-то подобное ещё раз — превращу вас в жабу и заставлю допрыгать до Хогвартса.

— Круто, — прошептали близнецы в унисон. — Надо будет научиться. У меня уже есть парочка кандидатов для проверки, — добавил Фред, наклоняясь к Джорджу.

Корвин медленно повернул к ним голову. Корни сомкнулись на их ртах — мягко, но достаточно, чтобы оба резко притихли.

Затем профессор вновь повернулся к Пьюси.

— Мистер Пьюси, — произнёс он тем же спокойным голосом, — я крайне не люблю, когда мне лгут. Это, пожалуй, одно из немногих человеческих качеств, которые я действительно презираю.

Голос его был всё так же ровен, но от этой спокойной интонации по спине многих пробежал холодок.

— Итак, — произнёс профессор Корвин тихо, но так, что его голос отчётливо разнёсся по всей поляне, — кто-нибудь из вас расскажет правду?

Он сделал короткую паузу, обводя взглядом притихших учеников.

— Или вы предпочитаете висеть здесь до утра? Если таково ваше желание — я не возражаю.

Несколько студентов торопливо замотали головами, бормоча что-то невнятное.

— Профессор Корвин… сэр, — подал голос Гарри, — я всё расскажу.

— Что ж, мистер Поттер, — холодно произнёс Корвин, — расскажите мне эту, без сомнений, крайне увлекательную историю.

Следующие полчаса Гарри рассказывал всё: от ссоры в поезде до сегодняшней драки — спокойно, без попыток оправдаться. Корвин слушал, не перебивая, лишь изредка переводя взгляд с одной группы на другую.

Когда Поттер закончил, профессор на миг прикрыл глаза, потом устало покачал головой.

— Глупость… и высокомерие, — сказал он тихо, почти себе под нос.

Он выпрямился, и воздух словно сгустился вокруг.

— Что ж. Раз уж вам так не хватает сражений… раз уж кровь кипит и вам необходимо выплеснуть своё безрассудство, — его голос оставался ровным, но каждое слово звенело сталью, — я вам в этом помогу.

Он медленно обвёл взглядом обе стороны, и в глазах его мелькнуло что-то тёмное, почти угрожающее.

— В понедельник у нас следующий урок защиты от тёмных искусств, — произнёс он негромко. — Изначально я собирался посвятить его совершенно другой теме… но теперь — нет.

Он перевёл взгляд на Пьюси.

— Я покажу вам, мистер Пьюси, к чему на самом деле ведёт то, к чему вы так рвётесь. Покажу всем вам, чем заканчиваются подобные “разборки”, и какие ужасающие последствия они приносят.

Он шагнул вперёд, и голос стал ниже, глуше:

— Маглорождённые, полукровки, чистокровные… — он усмехнулся безрадостно. — Посмотрим, чего вы все стоите на самом деле. Надеюсь, этот урок вы запомните надолго. Возможно, навсегда.

Он сделал короткую паузу, затем добавил уже обычным тоном:

— С каждого снимаю по двадцать баллов. Волшебные палочки получите у своих деканов.

Несколько студентов заметно побледнели.

Одним плавным взмахом палочки Корвин развеял заклинание — корни исчезли, и все с глухими стонами повалились на землю.

— А теперь, — спокойно произнёс он, — в полном молчании, не говоря ни слова, марш в замок.

Он прищурился.

— И если я услышу хотя бы ещё об одной потасовке…

Он не закончил. В этом не было нужды — одного взгляда хватило, чтобы по спинам студентов пробежал холод.

Толпа быстро поднялась и поспешила прочь, стараясь не оглядываться назад.

Профессор поднял голову и бросил взгляд на холм, где в тени деревьев притаились Драко с друзьями. На миг его глаза задержались там, будто он всё это время знал, что за ним наблюдают.

Не сказав ни слова, в следующую секунду тело профессора обернулось россыпью чёрных перьев.

В воздух поднялся ворон. Его блестящее оперение поймало последние лучи заходящего солнца, и птица, взмахнув мощными крыльями, стремительно взмыла в небо, взяв курс на Хогвартс.

— Вы что-то хотели, мистер Малфой? — прозвучал спокойно голос профессора Корвина.

Класс уже опустел. Драко сидел за своей партой, дожидаясь, пока остальные студенты покинут кабинет.

— Да, профессор. У меня к вам есть предложение… хотя, — он на мгновение задумался, — называть это предложением, пожалуй, будет не совсем верно. Скорее, у меня к вам просьба.

Профессор Корвин перестал складывать свитки на своём столе и посмотрел на Драко, слегка приподняв бровь.

— Просьба? Хм… любопытно. И какая же у вас просьба, мистер Малфой?

— Вы ведь видели всё то, что там происходило, профессор? Я правильно понимаю?

Профессор молча кивнул.

— И вы также могли видеть, насколько все студенты были беспомощны перед теми людьми. Мы не могли сделать буквально ничего. Хотя… если бы мы собрались все вместе — нет, скорее всего, даже тогда у нас бы ничего не вышло.

Все последние годы в Хогвартсе, по тем или иным причинам, не было достойного преподавателя защиты от тёмных искусств, и результат этого вы сегодня видели.

Если подобная сцена произойдёт на самом деле, многие ученики окажутся совершенно беспомощны — они будут либо искалечены, либо… — он многозначительно развёл руками, давая понять, чем это может закончиться.

Затем продолжил, чуть тише:

— Поэтому я прошу вас профессор, обучить нас сражаться. Потому что, когда Тёмный лорд вернётся, лучше всех нас смогут защитить только мы сами. И лучше вас, нас этому никто не научит.

Профессор некоторое время молча смотрел на Драко, постукивая пальцем по столу.

— Вы так уверены, что Тёмный лорд вернётся, мистер Малфой?

Драко не ответил. Лишь бросил на профессора короткий, выразительный взгляд — тот самый, из которого и без слов читалось: вы ведь и сами это понимаете.

В уголках губ Корвина мелькнула тень улыбки.

— Смею вас разочаровать, мистер Малфой, — произнёс он спокойно, — но из пятнадцатилетнего студента за несколько месяцев невозможно сделать боевого мага.

Он чуть наклонился вперёд.

— В равных условиях, один на один, без подготовки и без ловушек, ни один ученик этой школы не выстоит против опытного волшебника.

Корвин ненадолго замолчал, будто подбирая слова.

— Боевые рефлексы и опыт — это не просто умение. Это инстинкты, которые выковуют годами ошибок, сражений и повторений заклинаний до изнеможения. Большинство студентов Хогвартса не знает, и я надеюсь, никогда не узнает, что такое сражение не на жизнь, а на смерть. Когда от твоих действий зависит не только твоя судьба, но и жизнь тех, кого ты хочешь защитить.

— Сражения с тёмными магами — это не то, чем должны заниматься обычные студенты, и не то, о чём им следует беспокоиться. Оставьте подобные заботы взрослым, мистер Малфой, и просто живите своей жизнью.

— Даже если эта жизнь в любой момент может быть разрушена?

Профессор Корвин промолчал.

— Учителя и взрослые не всегда могут быть рядом, — продолжил Драко. — Кто же тогда нам поможет?

Корвин тяжело вздохнул.

— Менять учебный план — не в моей компетенции, мистер Малфой, — сказал он наконец. После короткой паузы добавил: — Но я посмотрю, что можно сделать. Поговорю с директором Дамблдором — возможно, вместе мы что-нибудь придумаем.

Он кивнул, подавая знак, что разговор окончен.

— А теперь ступайте, мистер Малфой. Думаю, к концу недели вы узнаете результат.

— Благодарю вас, профессор, — ответил Драко, вставая. Он чуть склонил голову и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Выйдя из класса, Драко увидел, что у стены уже стояли Дафна и Теодор.

— Ты почему так долго? — спросила Дафна. — Профессор тебя задержал?

— Да так, ничего особенного, — ответил Драко, небрежно поправляя мантию. — Было пару вопросов. Пойдёмте, а то опоздаем на трансфигурацию.

Дафна с Тео переглянулись, но ничего не сказали и пошли следом.

Они шли по коридору, когда Драко обернулся:

— Ты как? В порядке? Я не видел тебя во время… ну, этого “наказания” профессора.

Дафна чуть улыбнулась.

— Всё хорошо. Я почти не пострадала, разве что несколько царапин. Почти всё время была с Грейнджер — помогала ухаживать за той девушкой, что бежала. — Она прищурилась. — А что, ты беспокоился за меня?

Драко усмехнулся своей фирменной, слегка самодовольной улыбкой:

— Ну, я же обещал присматривать за твоей…

Он бросил короткий взгляд на её поясницу — достаточно, чтобы смысл намёка был очевиден.

Дафна, не теряя улыбки, пихнула его кулаком в плечо.

— Нахал, — фыркнула она.

Драко наклонился к Теодору и шепнул:

— Заметь, она уже не возмущается так сильно, как раньше. Прогресс.

— Я всё слышу, Малфой, — холодно произнесла Дафна.

— А, нет… видимо, я ошибся. Прогресса нет, — спокойно сказал он Тео.

Они оба рассмеялись, и втроём направились дальше по коридору, где уже эхом отдавались шаги опаздывающих на трансфигурацию учеников.

— Дамблдор, что мы будем делать? Дети ведь напуганы, — первой нарушила тишину профессор Макгонагалл.

— Моя дорогая Минерва, — мягко ответил директор, чуть склонив голову, — разве напуганы только дети?

Он криво улыбнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Альбус, сейчас не время для твоих шуток, — возмущённо произнесла она.

Все профессора, авроры, охранявшие школу, и сотрудники Хогвартса сидели за длинным столом в кабинете директора.

Дамблдор стоял у окна и спокойно смотрел на озеро, чья поверхность поблёскивала в вечернем свете.

— А что вы хотите, чтобы я сделал? — наконец произнёс он, отстраняясь от окна. Он заложил руки за спину и посмотрел на присутствующих поверх очков.

— Неужели ты, Минерва, и правда считаешь, что я сейчас сорвусь с места и лично отправлюсь ловить сбежавших преступников?

Он чуть улыбнулся уголками губ.

— Для этого есть авроры и Министерство. В мои обязанности директора Хогвартса это не входит.

Макгонагалл уже раскрыла рот, чтобы возразить, но Дамблдор поднял руку, останавливая её.

— Но… — сказал он чуть громче, — в мои обязанности входит защита всех детей этой школы. Поэтому…

Он повернулся к профессору Флитвику:

— Филиус, обнови все защитные заклинания по периметру школы. То же самое сделаю и я.

— Аргус, — обратился он к завхозу, — проверь все входы и выходы из замка.

— Северус, — продолжил Дамблдор, — пойдёшь вместе с мистером Филчем и запечатаете те проходы, которыми давно никто не пользуется.

Он слегка приподнял бровь:

— Правда, если до них ещё не добрались близнецы, — добавил он тише, с едва заметной улыбкой.

— Также с этого дня, — снова заговорил он серьёзно, — после отбоя по коридорам Хогвартса будут дежурить преподаватели вместе с кем-то из авроров.

— Аластор, — обратился он к Грюму, — кто из твоих людей займётся этим, решай сам и составь график дежурств.

— Сделаю, — коротко ответил Грюм, глухо кивнув.

— Всего лишь через неделю, — продолжил Дамблдор, — к концу этого месяца, в нашу школу начнут прибывать представители Дурмстранга и Шармбатона.

Наша задача — сделать их пребывание здесь максимально комфортным и безопасным.

Хотя думаю, Министерство тоже предпримет определённые меры по этому поводу, ведь безопасность иностранных гостей — в их интересах. А если, упаси Мерлин, случится хоть что-то, министр уже вовеки не отмоется.

— Неужели вы считаете, что они решат напасть на школу, директор? — раздался спокойный голос профессора Корвина, до этого молчавшего.

— Кем бы вы их ни считали, — продолжил он, — но они не настолько глупы… по крайней мере, не все, — добавил уже тише.

— Да и причин для подобного шага у них пока нет. Без полноценного "присутствия" Волдеморта…

При этом слове большинство присутствующих вздрогнули, кто-то нервно кашлянул.

— …с вами им не справиться, — спокойно закончил Корвин. — Да и кроме вас здесь достаточно тех, кто способен дать им отпор. Без серьёзного преимущества они сюда не сунутся.

Он сделал короткую паузу, словно обдумывая что-то, а потом добавил:

— Но вот другое дело — Хогсмид. Защиты там почти нет. А с приездом делегаций он будет переполнен: студенты, родители, гости или просто приезжие маги желающие посмотреть на турнир…

Если бы я хотел нанести удар с максимальным эффектом, я бы выбрал именно его. Он открыт со всех сторон.

— Профессор, вы рисуете слишком уж мрачную картину… — тихо сказала Нимфадора Тонкс, впервые нарушив молчание.

Судя по её виду, она чувствовала себя не в своей тарелке, словно случайно оказалась среди старших. Когда все взгляды обратились к ней, она слегка стушевалась и неловко опустила глаза.

Профессор Корвин внимательно посмотрел на Нимфадору. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, оценивающе, но без тени грубости — скорее, как у человека, привыкшего мгновенно запоминать детали. Затем он снова сосредоточился на её глазах.

На лице профессора появилась редкая для него — почти тёплая — улыбка.

— Нимфадора, верно?

— Тонкс. Лучше просто Тонкс, — быстро поправила она, слегка покраснев.

Уголки губ Корвина чуть приподнялись.

— Ладно, мисс Нимфадора Тонкс.

Девушка зыркнула на него, на скулах заиграли желваки, но она промолчала.

— Так вот, — спокойно продолжил профессор, — я не рисую мрачную картину. Я лишь предполагаю возможные варианты.

И, поскольку многие из присутствующих здесь были свидетелями того, что происходило в прошлый раз, когда эти люди и их хозяин были на свободе… — он сделал короткую паузу, — мой «кошмар», как вы выразились, может оказаться вполне реальностью.

Он обвёл взглядом комнату.

— Запугивания, террор, похищения — это была лишь малая часть того, что тогда творилось.

А теперь, когда на территории Хогвартса и Хогсмида соберётся множество влиятельных гостей, они могут стать первоочередной целью. Даже министр…

— Корвин чуть наклонил голову. — Устраните его — и в системе власти начнётся хаос.

Он перевёл взгляд на Дамблдора.

— Поэтому, профессор, я предлагаю взять на себя ответственность за обеспечение безопасности Хогсмида. Разумеется, если вы не возражаете.

Дамблдор какое-то время молчал, пристально глядя Корвину в глаза. Потом медленно кивнул.

Северус Снейп поднял голову и медленно окинул взглядом всех за столом.

— Прекрасно, — протянул он, растягивая слово. — Мы усилим защиту, удвоим патрули… И, конечно же, будем надеяться, что преступники проявят редкое благородство и проигнорируют три сотни подростков, которые с трудом справляются даже с простейшими заклинаниями.

— Дети находятся за надёжными стенами школы, Северус, — спокойно возразил Дамблдор. — Здесь им ничего не угрожает.

— А они всегда будут находиться за этими стенами, Альбус? — хрипло спросил Аластор Грюм, откинувшись на спинку стула. — Этим молокососам давно пора научиться чему-нибудь действительно полезному. Если хотите, я могу…

— Это совершенно недопустимо! — резко перебила его Макгонагалл, вскинув голову.

Её голос прозвучал твёрдо, — Дети не должны сражаться с тёмными волшебниками. Они могут пострадать — и мы не имеем права подвергать их такому риску!

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине.

— У них может не остаться выбора, — произнёс профессор Корвин, сосредоточив взгляд на столе, будто видел там что-то за гладью полированного дерева.

— Профессор Макгонагалл, — начал он спокойно, но с едва заметной тяжестью в голосе, — вы ведь помните события последней войны. Как быстро вчерашние студенты брали в руки палочки и выходили против Пожирателей.

А ведь, по сути, они всё ещё были детьми… семнадцатилетними мальчишками и девчонками.

Он замолчал на мгновение, словно подбирая слова.

— Ещё недавно я был полностью согласен с вами, профессор, — сказал он тихо. — Дети не должны участвовать в подобном.

Корвин глубоко вдохнул:

— Но… недавно у меня состоялся разговор с одним из студентов твоего факультета, Северус.

Снейп лишь приподнял бровь.

— Я не буду называть его имени, — продолжил Корвин. — Но он попросил меня научить его сражаться и защищать себя.

Корвин перевёл взгляд по кругу, глядя на каждого из присутствующих.

— … и как вы считаете, много ли ещё таких студентов как он, на других факультетах.? — наконец произнёс он.

Дамблдор повернулся и молча подошёл к окну. Несколько секунд он стоял, глядя на чёрную гладь озера. В его взгляде было что-то далёкое — будто он смотрел не на отражение луны в воде, а на воспоминания, которых никто не должен был видеть. Через мгновение он тяжело вздохнул и обернулся.

— Что вы предлагаете, Орион? — тихо спросил он.

— С вашего разрешения, — спокойно начал Корвин, — и при содействии профессоров Макгонагалл и Флитвика, я хотел бы немного скорректировать учебную программу и расписание.

Сделать в них больший упор на обучение защите и противостоянию магов, а не только существ.

Он сделал паузу и добавил:

— А если подобные изменения невозможны, то я бы предложил организовать нечто вроде дуэльного клуба, где смогут заниматься все желающие.

Макгонагалл резко подняла голову, уже готовая возразить, но Корвин, будто предугадав это, мягко продолжил:

— Разумеется, только начиная с третьего курса. И не раньше.

Флитвик, сидевший чуть дальше, заметно оживился. Он подтянулся на стуле, словно стал выше на целую голову:

— Если речь идёт о дуэльном клубе, директор, — произнёс он с неожиданной для своего роста серьёзностью, — я с удовольствием помогу. У меня есть опыт обучения контрзаклинаниям, и я мог бы разработать базовые упражнения для младших курсов.

Он чуть порозовел от собственной смелости, но глаза его сияли живым интересом.

Дамблдор тихо улыбнулся — не своей привычной мягкой улыбкой, а усталой, но искренней. Он перевёл взгляд с Флитвика на Корвина, затем на Макгонагалл и Снейпа.

Некоторое время он молчал, словно взвешивая всё сказанное.

— Что ж, если таково желание наших учеников, — произнёс он наконец, — то ни я, ни вы не вправе его игнорировать. Времена меняются, и им действительно нужна подготовка.

Он сделал шаг вперёд и опёрся ладонью о край стола:

— Хорошо, Орион. Я разрешаю.

— Но, — голос его стал твёрже, — всё должно проходить под строгим контролем преподавателей. Чёткое расписание и никаких «самодеятельных дуэлей».

Он коротко кивнул Корвину:

— Приступайте к подготовке. И представьте мне план к понедельнику.

Ещё некоторое время они обсуждали вопросы безопасности. Затем директор кивнул, давая понять, что совещание окончено, и все присутствующие начали подниматься.

— Орион, останься, — сказал Дамблдор, когда профессор Корвин уже встал со своего места.

Тот лишь посмотрел на него и снова сел.

Когда кабинет полностью опустел, Дамблдор долгое время смотрел на Корвина, не отрывая взгляда. Профессор отвечал тем же, спокойно и выжидающе.

— Директор, если вы хотите мне что-то сказать, то говорите. Играть с вами в гляделки слишком долго у меня нет времени.

Дамблдор встал со своего кресла и подошёл к насесту, где сидел Фоукс. Он мягко провёл ладонью по ярким перьям феникса.

— Почему ты не сказал мне о крестражах, Орион?

Профессор Корвин резко поднял глаза. В его взгляде появилось что-то хищное — настороженность и холодный расчёт.

— Я думал, мы доверяем друг другу, мой мальчик, — тихо сказал Дамблдор. — Ты уверял меня, что хочешь уничтожить Волан-де-Морта. Ну почему же тогда ты скрывал от меня столь важную вещь?

В кабинете повисла короткая тишина.

— Мы с вами на одной стороне, директор, — спокойно ответил Корвин. — Но это единственное, что я могу вам сказать. Чем меньше людей знают о существовании крестражей, тем меньше вероятность, что Волдеморт каким-либо образом об этом узнает.

— Но мы могли бы тебе помочь. Я и Северус — втроём мы смогли бы сделать больше, чем…

— Со всем уважением, директор, но мне не нужна чья либо помощь, — перебил Корвин. Голос его оставался спокойным, почти мягким, но в нём чувствовалась непоколебимая твёрдость. — Я говорю это не из за собственной гордыни. Просто знаний у меня более чем достаточно. Не хватает лишь нескольких деталей, чтобы сложить картину целиком. Все последние годы я провёл… — он запнулся, чуть отведя взгляд. — Ладно, не будем об этом. Скажу лишь одно: защищайте мальчишку. Волдеморт попытается вернуть себе тело. Для этого ему понадобится кровь Поттера.

Корвин поднялся.

— Я пришёл сюда, в эту школу, только потому, что Турнир трёх волшебников — наилучший способ добраться до него. Это значит, что он и его слуги где-то рядом и сделают всё возможное, чтобы схватить его.

Он слегка кивнул. — Прошу прощения, директор, но я пойду.

Он направился к двери.

— Доброй ночи…Орион, — тихо произнёс Дамблдор и устало опустился в кресло.

— Тео, как ты считаешь… наши профессора вообще нас ценят? — спросил Драко, щурясь сквозь дождь.

Теодор вопросительно на него посмотрел:

— Что?

— Ну, сам посуди, — продолжил Драко, — у нас тут, как минимум, два мастера трансфигурации. Один из них — величайший волшебник нашего времени.

И при этом все студенты стоят под дождём и мокнут, как идиоты.

Он кивнул куда-то вперёд, где толпились ученики:

— И никому даже не пришло в голову трансфигурировать хоть какой-нибудь навес. Или, на худой конец, применить погодные чары.

Он усмехнулся.

— Думаю, Дамблдору это уж точно по силам.

Все студенты Хогвартса стояли перед замком плотной, разноцветной массой, выстроенные по факультетам и курсам — как на параде. На них были парадные мантии: чёрные, выглаженные, с гербами факультетов — и абсолютно бесполезные под неумолимым северошотландским дождём.

Дождь шёл уже полторы недели почти без остановки — холодный, серый, выматывающий. Некоторые держали над собой зонты, кто-то просто стоял, кутаясь в воротник, сбиваясь в плотные группы, чтобы хоть немного укрыться от ветра.

Над толпой то и дело прорывались вздохи, приглушённые жалобы и редкие попытки шутить — мгновенно заглушаемые шумом дождя.

Последние дни были чистым хаосом.

Хогвартс сверкал, как будто сам готовился к параду: Филч носился по коридорам, как одержимый, проверяя каждую мелочь — от блеска окон до симметрии развешанных флагов. Он кричал на студентов, подгонял эльфов и даже гонял привидений, будто те тоже могли оставить пятна на полу.

Ученики драили стены, полировали перила, чистили каждую статую — чтобы перед гостями из Дурмстранга и Шармбатона школа сияла, как новый галеон.

И вот теперь, кульминация всех стараний: весь Хогвартс, насквозь промокший и продрогший, стоял на лужайке перед замком и терпеливо ждал прибытия делегаций.

Глава вышла немного короче, чем обычно, но ничего — завтра, ближе к вечеру, я постараюсь выпустить продолжение.

Всем хороших выходных! И, конечно, не забывайте про лайки и комментарии — если вам нравится эта история, они для меня правда многое значат.

Была поздняя ночь. Хогвартс погрузился в привычную тишину: лишь факелы тихо потрескивали на стенах, а сквозняки лениво перекатывались по коридорам.

И именно в эту тишину ввалились двое — настолько несовместимые, что даже портреты, кажется, с интересом приподняли брови.

Впереди шла девушка, подпрыгивая почти на каждом шаге, как ребёнок, которому выдали слишком много сахара перед сном. Нимфадора Тонкс сияла так, что казалось — гаснущие факелы разгораются ярче, стараясь не проиграть ей в свете.

Позади, на почтительном расстоянии — таком, что будто говорило само за себя: «Ещё сантиметр ближе — и я кого-нибудь убью. А может, себя» — шагал профессор Снейп.

Он двигался с видом человека, для которого одно лишь присутствие этой ведьмы представляло прямую угрозу душевному равновесию.

— Профессор Снейп, — радостно протянула Тонкс, подпрыгнув чуть выше обычного, — почему у вас такое лицо, будто кто-то из студентов снова испортил ваше любимое зелье?

Снейп повернулся к ней медленно — с выражением обречённости человека, которому только что сообщили, что оставшуюся жизнь он проведёт в компании вечной оптимистки.

Тот, кто составлял график вечерних обходов, определённо ненавидел его всей душой. Иначе как объяснить, почему именно его, Северуса Снейпа, человека, чья нетерпимость к Тонкс уже давно стала легендой среди старшекурсников, снова поставили рядом с этой ходячей катастрофой цвета радуги?

Они шли рядом — идеальная иллюстрация принципа Инь и Ян:

Тонкс — светлая, шумная, будто воплощение солнечного утра.

Снейп — мрачная, холодная тень, словно сама полночь решила проклясть всё вокруг своим присутствием.

Она сияла.

Он мрачно поглощал свет.

Вместе они выглядели настолько абсурдно, что даже доспехи в коридоре, казалось, слегка дребезжали — то ли от смеха, то ли от жалости к профессору.

Нимфадора, будто вовсе не замечая, как с каждой её фразой по лицу Снейпа всё шире расползается трагическая гримаса, продолжала болтать, подпрыгивая на ходу:

— Последний раз, когда у вас было такое выражение лица, — радостно напомнила она, — это когда я на экзамене слегка разлила зелье.

— Слегка разлили? — процедил он сквозь зубы. — Да вы, мисс Тонкс, чуть не упали в котёл. Я чудом успел вас вытащить.

— Вот! — оживилась она. — И этим вы записали себе одно доброе дело. Вы спасли жизнь своей любимой, но совершенно незадачливой студентке.

Снейп тяжело, обречённо выдохнул. Настолько обречённо, что ближайший портрет придержал рамку — на всякий случай.

— Да ладно вам, профессор, — протянула Тонкс, улыбнувшись так ярко, что он инстинктивно дёрнул плечом, будто от солнечного удара. — Признайтесь честно: вы скучаете по моей харизме.

— Мисс Тонкс, — холодно произнёс он, — это не харизма. Это нарушение техники безопасности, правил поведения и элементарного здравого смысла, которого у вас, напомню, нет.

Тонкс ухмыльнулась, наклонив голову набок:

— Ага. Вот он — первый комплимент. Запишу в дневник: «Профессор Снейп назвал меня человеком здравого смысла… в отрицательной форме, но всё же».

Снейп остановился и смерил её тяжёлым взглядом:

— Если вы всерьёз собираетесь фиксировать каждый мой комментарий, мисс Тонкс, вам придётся завести энциклопедию.

— Я бы вела! — с энтузиазмом отозвалась она. — Только придётся зарисовывать и ваши выражения лица.

Она начала загибать пальцы:

— Их, кстати, ровно три: «хмурюсь», «очень сильно хмурюсь» и «ужасно разочарован во всём мире».

Снейп прищурился, глядя на неё, как на особенно редкий экземпляр глупости и безрассудства, и медленно произнёс:

— Благодарю, мисс Тонкс, за столь глубокий анализ моей богатейшей эмоциональной палитры. Завтра непременно передам ваши наблюдения в Отдел исследований душевных травм. Возможно, им пригодится.

Тонкс удивлённо округлила глаза и едва не прыснула, прикрыв рот рукой.

— Вот видите, профессор, — выдохнула она, с трудом сдерживая смех. — Я знала, что у вас есть чувство юмора! Просто глубоко законсервированное.

— Ошибаетесь, — холодно парировал Снейп. — Это не чувство юмора. Это сарказм. Помогает от…

Он осмотрел её с головы до ног — медленно, выразительно — и закончил:

— …особенно устойчивых раздражителей.

Тонкс усмехнулась, не моргнув:

— О, значит, я всё-таки на вас хоть как-то действую! Отлично, прогресс налицо.

Снейп шумно втянул воздух, словно боролся с искушением выпить прямо здесь зелье забвения, и процедил:

— Мисс Тонкс, ещё одно слово — и я попрошу Филча выдать вам швабру. Для перевоспитания. Раз у вас так много времени для разговоров во время дежурства — сможете помочь нашему завхозу, помыв полы в коридорах.

— Профессор, вы такой милый, когда угрожаете, — с кокетливой улыбкой произнесла она, шагая рядом.

Снейп закатил глаза к потолку. Он был уверен — этот обход станет для него самым длинным в жизни.

А всё же, если присмотреться внимательнее, в уголках его губ можно было заметить лёгкий, почти неуловимый намёк на улыбку.

Уважаемые читатели, прошу прощения — глава получилась короче, чем обычно.

Честно говоря, я сегодня вообще не планировал писать, но вернувшись с работы и влив в себя две бутылки пива, внезапно словил вдохновение — и вот результат.

Следующая глава, думаю выйдет уже в воскресенье: скорее всего, я уместю события первого тура в одну.

Всем отличных выходных и до скорой встречи! Так же, кому нравится история не забывайте ставить лайки и писать комментарии.

Пробираясь сквозь шумную толпу, Драко, Теодор, Дафна и Пэнси наконец добрались до своих мест в секторе Слизерина. Обзор отсюда открывался превосходный, да и сама конструкция арены внушала невольный трепет: гигантский каменный амфитеатр своими арочными сводами, крутыми ярусами и величественностью напоминал древнеримский Колизей, чудесным образом перенесённый в шотландские горы.

Взглянуть на само поле внизу, однако пока не удавалось. Всё огромное пространство на дне котлована, было укрыто плотным, молочно-белым туманом. Он клубился, лениво перекатываясь волнами, и надёжно скрывал всё, что находилось под ним.

«Скорее всего, качественная иллюзия, — подумал Драко, оценивающе прищурившись. — Чтобы держать интригу до последней секунды и не дать зрителям увидеть "сюрприз" раньше времени».

Он поднёс к глазам омнинокль, который ему всучил Теодор у входа, и прокрутил боковое колёсико, настраивая фокус. Линзы приблизили центральную ложу, откуда за происходящим должны были наблюдать важные персоны.

Судейская коллегия была в сборе. В центре восседал невозмутимый Альбус Дамблдор в мантии цвета полуночного неба, о чём-то беседуя с мадам Максим, которая занимала, казалось, сразу два кресла. Чуть поодаль, нервно теребя козлиную бородку, сидел Игорь Каркаров. Рядом с ними с каменным лицом, прямой, как палка, застыл Барти Крауч-старший, и, конечно же, Министр магии Корнелиус Фадж, который важно кивал, приветствуя кого-то из иностранных дипломатов.

Внезапно над стадионом грохнул пушечный выстрел, и небо расцвело гигантским пурпурно-золотым фейерверком, осыпавшимся вниз искрящимся дождём. Трибуны взорвались оглушительными аплодисментами, свистом и криками тысяч голосов.

Людо Бэгмен, сидевший в судейской ложе, тут же вскочил со своего места. Он выглядел так, словно вот-вот лопнет от переполнявшей его энергии. Приставив палочку к горлу, он проревел заклинание:

— Сонорус!

Его голос, усиленный магией, громовым раскатом пронёсся над стадионом, заглушая шум толпы и заставляя вибрировать сам воздух:

— Дамы и господа! Волшебники и волшебницы! Гости из всех уголков магического мира! — Бэгмен широко раскинул руки, словно желая обнять весь стадион. — Добро пожаловать в Хогвартс, на открытие легендарного Турнира Трёх Волшебников!

Толпа ответила новым взрывом восторженного рёва.

— Сегодня вы станете свидетелями истории! — продолжал Бэгмен, сияя улыбкой. — Три смелых чемпиона, три великие школы и одно испытание, которое проверит их отвагу, ум и магическое мастерство на прочность! То, что скрыто под этим туманом, способно напугать даже самых опытных магов, но наши герои готовы принять вызов! Никаких правил, кроме одного: с помощью разума и мастерства выполнить поставленную задачу. А теперь… пусть удача будет на их стороне! Да начнётся первый тур!

— Я смотрю, у вас всё наконец-то весьма… продвинулось?

Пэнси сидела напротив, помешивая ложечкой свой остывающий шоколад, и с нескрываемым любопытством переводила взгляд с Теодора на пару, сидящую напротив. Дафна, обычно холодная и неприступная «Ледяная королева Слизерина», сейчас сидела плотно прижавшись к боку Драко, и с умиротворённым видом ела фисташковое мороженое.

Они вчетвером устроились за кованым столиком на террасе возле «Сладкого королевства». Хогсмид сегодня гудел, словно растревоженный улей. Казалось, что после окончания первого тура сюда высыпали абсолютно все зрители, желая смыть напряжение сливочным пивом и сладостями.

Деревня утопала в шуме и праздничных огнях. Но самыми громкими, на удивление, оказались не гриффиндорцы, а гости с континента. Шармбатонцы и приехавшие поддержать их французские волшебники буквально оккупировали центральную улицу. Их можно было понять: Флёр Делакур по итогам судейских оценок заняла чистое первое место.

И Драко был вынужден признать — это было заслуженно. Даже самые ярые фанаты Крама, включая вечно спорящих гриффиндорцев, аплодировали стоя, когда целители выводили израненную француженку с арены. Она была единственной, кто не просто забрал артефакт, а фактически одолел своего монстра в прямом бою. Крам стал вторым, Седрик — третьим, но разрыв между парнями составлял всего пару баллов: Каркаров скорее откусил бы себе язык, чем поставил чемпиону Хогвартса оценку наравне со своим любимцем.

Драко лениво скользнул взглядом по толпе и заметил виновницу торжества.

Флёр сидела за соседним большим столом в окружении родителей. Она всё ещё выглядела бледной и измождённой — целители поработали на славу, срастив сломанные рёбра и залечив глубокие порезы от когтей Мантикоры, но магическое истощение так быстро не проходит. Тем не менее, она улыбалась, что-то тихо рассказывая своей семье. Рядом с ней, поедая огромную порцию мороженого, сидела её младшая сестра — маленькая копия самой Флёр. Девочка смотрела на старшую сестру с таким неприкрытым обожанием, словно та была сошедшим с небес божеством.

Драко перевёл взгляд на Дафну и, чуть усмехнувшись, крепче обнял её свободной рукой, притягивая к себе.

Гринграсс не сделала ни малейшей попытки отстраниться. Лишь кончики её ушей предательски покраснели, выдавая смущение. Ей всё ещё было непривычно демонстрировать их отношения вот так, у всех на виду, разрушая свой годами выстроенный образ.

Однако Драко помнил совсем другую Дафну.

Там, в пустом классе, когда маска безразличия наконец треснула, она, выговорившись и выплакав всё напряжение, просто вжалась в него, ища защиты, и неожиданно уснула. Это было настолько внезапно и трогательно, что Драко, честно говоря, опешил. А когда спустя пару часов она проснулась и осознала, на ком именно она спала, пуская слюни в дорогую мантию… Её паника, пунцовые щёки и сбивчивые извинения вызвали у Драко приступ такой искренней нежности, какой он сам от себя не ожидал.

Услышав вопрос Пэнси, он вальяжно откинулся на спинку стула, не разжимая объятий.

— Ну, что я могу сказать, Пэнси, — протянул он со своей фирменной ухмылкой, — Очевидно, что даже ледники не могут вечно сопротивляться моему природному магнетизму. Рано или поздно все понимают, что бороться с этим, пустая трата времени. Дафна просто оказалась умнее других и сдалась первой.

Дафна поперхнулась мороженым и, кашляя, с силой ткнула его локтем под рёбра, но уголки её губ всё же дрогнули в улыбке.

Пэнси и Теодор переглянулись, сдерживая улыбки, а затем Пэнси, закатив глаза, покачала головой:

— Да уж, — фыркнула она, — от скромности ты точно не умрёшь, Малфой.

— Я просто не вижу ни единой причины для скромности, Паркинсон, — лениво парировал Драко, вальяжно покручивая ножку бокала с мороженным. — Хотя… сдаётся мне, что кто-то просто завидует. М-м-м? Я прав?

Драко демонстративно выпрямился и начал нарочито внимательно оглядываться по сторонам, словно выискивая кого-то в толпе.

— Кстати, что-то я не наблюдаю поблизости твоего… рыцаря, — протянул он с ехидной ухмылкой. — Неужели дама расстроена, что её герой с рыжей шевелюрой сейчас не у её ног?

Пэнси вспыхнула, и её пальцы судорожно сжали ложечку.

— Уизли сейчас слишком занят: он празднует победу своего болгарского идола, — огрызнулась она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, хотя щёки её предательски порозовели. — И к твоему сведению, Драко, в отличие от некоторых прилипчивых личностей, мне не требуется круглосуточное присутствие кавалера, чтобы чувствовать себя самодостаточной ведьмой. Так что оставь свои грязные инсинуации при себе.

Драко уже открыл рот, чтобы выдать очередную колкость и развить тему «самодостаточности», но тут же получил ощутимый тычок локтем под рёбра — уже второй за последние пять минут и куда более болезненный.

Он поперхнулся воздухом и с притворным возмущением посмотрел на Дафну.

Однако Гринграсс, вместо того чтобы строго отчитать его, лишь покачала головой и с абсолютно невозмутимым лицом, в глубине глаз которого плясали лукавые искорки, произнесла:

— Прекрати, Драко. Имел бы совесть. Ей ведь и так тяжело без своего парня, а ты только усугубляешь ситуацию.

Пэнси застыла с ложечкой во рту. Она медленно, словно в замедленной съёмке, повернула голову к подруге и посмотрела на неё с выражением глубочайшего, трагического предательства — в её взгляде читалось немое: «И ты, Брут?».

— Он. Не. Мой. Парень! — прошипела она, сузив глаза, как рассерженная кошка, у которой пытаются отобрать миску сливок. — Дафна, ты-то хоть не начинай! Это возмутительно!

Теодор тихо рассмеялся, наблюдая за этой сценой, и отставил свою чашку.

— Знаешь, Дафна, — заметил он, с улыбкой качая головой, — Драко на тебя плохо влияет. Ты посмотри на себя: уже начинаешь подшучивать над людьми так же как и он. Скоро совсем испортишься.

Драко, потирая ушибленный бок, самодовольно усмехнулся и, притянув Дафну чуть ближе, вальяжно откинулся на спинку стула.

— Мой дорогой Тео, — протянул он лениво, — я бы назвал это не «плохим влиянием», а «изысканной огранкой». Согласись, немного здорового сарказма делает любую леди только очаровательнее. К тому же… — он сделал многозначительную паузу, — совершенство, как известно, заразно. И я просто делюсь им с окружающими.

Теодор лишь красноречиво закатил глаза, решив, что спорить с эго Малфоя — занятие столь же бессмысленное, как и попытки научить тролля балету, и вернулся к своему десерту.

Пэнси, однако, явно собиралась выдать колкий ответ, но слова замерли у неё на губах. Её взгляд вдруг расфокусировался, а затем застыл на точке где-то за спиной Драко.

— О, — только и произнесла она.

Драко, уловив перемену в её лице, лениво обернулся, проследив за её взглядом.

Сквозь пёструю толпу отдыхающих волшебников к их столику пробиралась весьма колоритная компания: неразлучная гриффиндорская троица, возглавляемая сияющей Асторией. Они шли, крутя головами по сторонам, явно высматривая кого-то конкретного.

В какой-то момент взгляд Драко пересёкся с взглядом Поттера. Гарри, заметив слизеринцев, облегчённо выдохнул и ускорил шаг, увлекая за собой остальных.

— Эм… Привет, — поздоровался он, остановившись у их столика. Поттер переминался с ноги на ногу и выглядел так, словно чувствовал себя незваным гостем на чужой вечеринке.

Подошедшая следом Астория, как всегда, лучилась энергией и тут же решила разрядить обстановку.

— Да не съедят они тебя, Гарри, они вполне мирные, — весело прощебетала она, подмигнув сестре. Затем, понизив голос до заговорщического шёпота и скосив глаза на Малфоя, добавила: — По крайней мере, в светлое время суток… Ну, почти все.

Драко лишь улыбнулся в ответ на эту шпильку.

— Ты что-то хотел, Поттер? — спросил он ровным тоном. — Или просто решил насладиться нашей компанией?

— Ну, если ты не забыл, — Гарри посмотрел на него в упор, и в его взгляде мелькнуло напряжение, — то сегодня в Хогсмите нас ждёт наш с тобой… общий друг.

— Чёрт, — мысленно выругался Драко.

За всей этой суматохой с первым туром, он совершенно выкинул из головы назначенную встречу с Сириусом Блэком. Но отступать было некуда — обещание есть обещание.

Он тяжело вздохнул, и поднялся из-за стола.

— Ладно, ребята. Мне нужно отойти на некоторое время. Не скучайте тут без меня.

— Ты куда? — без особого интереса спросил Теодор, отправляя в рот ложечку мороженого.

— Да так, появились неотложные дела, — уклончиво ответил Драко, поправляя мантию. — Не волнуйтесь, это максимум на полчаса, может, час. А вы пока… как там говорит наш уважаемый директор? Налаживайте межфакультетские связи.

Улыбнувшись на прощание Дафне, которая проводила его взглядом, он кивнул Поттеру, и они вдвоём растворились в толпе, направляясь в сторону трактира «Кабанья голова».

Оставшаяся компания, помедлив секунду, начала рассаживаться за освободившиеся места.

Астория тут же юркнула на стул рядом с Дафной и, склонившись к её уху, принялась что-то оживлённо нашёптывать, хихикая и стреляя глазами. Дафна слушала сестру с лёгкой полуулыбкой, иногда качая головой.

Гермиона, чувствуя себя немного скованно в окружении «змеиного факультета», присела на край свободного стула рядом с Ноттом.

Теодор, заметив её неловкость, повёл себя как истинный аристократ.

— Мисс Грейнджер, — вежливо обратился он, пододвигая к ней меню. — Позвольте порекомендовать вам здешний горячий шоколад с корицей. В такую погоду это лучшее средство от хандры. Так что если желаешь, можем заказать.

Гермиона удивлённо моргнула, явно не ожидая такой галантности от слизеринца, но благодарно кивнула, принимая меню.

Рон, наблюдавший за этой сценой, нахмурился что-то обдумывая. Затем он решительно повернулся к Пэнси, которая сидела напротив него с таким видом, будто изучала невероятно интересную трещину на столешнице, старательно делая вид, что рыжего парня перед ней просто не существует.

Рон, вдохновлённый примером Теодора, прочистил горло и, стараясь придать голосу непринуждённость, спросил:

— Эм… Паркинсон? Может, ты тоже… ну… чего-нибудь хочешь?

Пэнси вздрогнула, словно её ударило током. Она подняла на него взгляд — колючий и холодный.

— Мне. Ничего. Не надо, — отчеканила она, едва разжимая губы. В её голосе звучало столько яда, что им можно было бы отравить гиппогрифа.

Рон лишь хмыкнул, пожимая плечами — мол, я пытался, и демонстративно отвернулся, уткнувшись в разговор Гермионы и Тео. Но, несмотря на показательное безразличие, он то и дело бросал короткие, быстрые взгляды на девушку напротив.

И Пэнси, хоть и сидела с гордо выпрямленной спиной, глядя куда угодно, только не на него, делала ровно то же самое.

«Селена» резко, хищным движением раскинула руки в стороны — словно коршун, пытающийся прикрыть крыльями выводок птенцов.

В её правой руке уже была зажата палочка, кончик которой тускло светился, готовый в любую секунду извергнуть проклятие.

Подростки среагировали мгновенно — инстинктивно, по отточенным тренировкам: с шорохом мантии в воздух взметнулись десятки палочек.

Драко, не раздумывая ни секунды, шагнул назад и влево, закрывая собой Дафну и заметно дрожащую, побледневшую Асторию.

Близнецы Уизли и Невилл, наоборот, выдвинулись вперёд, образуя первую линию обороны; их лица были бледными, но решительными.

А Рон… Рон сделал то, чего от него никто не ожидал: он молча заступил дорогу, полностью перекрывая обзор Пэнси, превращаясь в живой щит для слизеринки. Она замерла, глядя в его широкую спину широко распахнутыми глазами.

— В случае чего — не думай о защите. Только атакуй. Я прикрою тебя, — раздался у самого уха Драко тихий, сосредоточенный шёпот Дафны.

Он почувствовал, как её пальцы на мгновение сильно сжали его локоть, а затем отпустили, занимая позицию за его спиной.

Драко коротко кивнул, не оборачиваясь.

Однако, несмотря на эту вспышку храбрости, холодное понимание ситуации сдавило грудь. Все они прекрасно осознавали: их усилия обречены. Противников было слишком много. Это были не школьные хулиганы, а убийцы с боевым опытом. Студентам против них долго не выстоять.

От группы преследователей отделился один человек. Он сделал шаг вперёд и небрежным движением откинул капюшон.

«Селена» на мгновение замерла, словно превратившись в столб.

— Долохов… — прошептал Сириус одними губами, так тихо, что звук растворился в напряжённом воздухе.

Антонин Долохов, с его длинным, бледным и искривлённым лицом, окинул присутствующих тяжёлым, оценивающим взглядом. Он медленно скользнул глазами по Теодору, задержался на Пэнси, перевёл взгляд на Драко — в его глазах мелькнуло узнавание фамильных черт. Затем он посмотрел на Виктора Крама. Его брови чуть дёрнулись, и он разглядывал болгарина чуть дольше остальных…

— Какая… пёстрая компания, — наконец произнёс Долохов. Голос его был хриплым, с лающими нотками. — Дети уважаемых семей стоят плечом к плечу с предателями крови и грязнокровками.

Он сделал ленивый жест рукой, в которой была зажата палочка.

— Но нам не нужна бойня. Пока что. Здесь слишком много ценной крови, которую не хотелось бы проливать понапрасну. Отдайте нам Поттера, — он кивнул на Гарри, который стоял за спиной «Селены». — И вы все сможете уйти. Живыми и невредимыми.

— Только через мой труп, ублюдок, — прорычала «Селена».

Этот звук был совершенно не женским, это был звериный рык загнанного в угол волка. Женщина оскалилась, и в этот момент она выглядела страшнее любого Пожирателя.

Долохов лишь криво усмехнулся, полностью игнорируя её выпад, и перевёл тяжёлый, гипнотизирующий взгляд прямо на Гарри.

— А что решишь ты, Поттер? — спросил он вкрадчиво. — Ты ведь герой, не так ли? Спаситель. Неужели ты позволишь своим друзьям пострадать? Или даже умереть здесь, на этой грязной брусчатке, только ради того, чтобы ты мог убежать?

Он развёл руками, показывая численное превосходство своих людей.

— Чья жизнь тебе дороже, мальчик? Твоя собственная? Или жизнь этой милой девочки? — он дёрнул палочкой в сторону Астории. — Или твоего рыжего друга? Решай, парень. Время не ждёт. У нас его очень мало, и моё терпение на исходе.

В рядах студентов повисла мёртвая тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание Невилла.

Гарри стиснул зубы так, что казалось они сейчас раскрошатся. Он посмотрел на Рона, на Гермиону, на бледную Асторию…

Он глубоко вздохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, и, несмотря на отчаянную попытку «Селены» удержать его, вышел вперёд.

— Нет! — выдохнула Гермиона.

Но Гарри уже сделал шаг навстречу Долохову, опуская палочку.

— Я пой…

Договорить он не успел.

Откуда-то сбоку, из тени переулка, вырвался красный луч заклинания.

Долохов, чьи рефлексы были отточены годами дуэлей, даже не обернулся — он просто лениво, почти скучающе отмахнулся палочкой, и луч отлетел в сторону, врезавшись в вывеску магазина.

Но следом за первым заклинанием тут же полетело второе — мощное, нацеленное в голову.

На этот раз Долохову пришлось поднять полноценный щит. Прозрачная сфера с гулом поглотила удар.

Из тени, на ходу атакуя, выбежали двое. Профессор Снейп с развевающейся мантией напоминал летучую мышь, а рядом с ним, с сосредоточенным лицом, посылала проклятия Нимфадора Тонкс.

Это стало сигналом.

— НАЗАД! — рявкнула «Селена», с силой толкая Гарри себе за спину.

В ту же секунду из её палочки вырвался сноп разноцветных искр, превращаясь в смертоносную серию заклинаний, которые полетели в стоящих впереди Пожирателей.

Воздух разорвало в клочья. Десятки разноцветных лучей скрестились над головами, и улица потонула в грохоте, от которого закладывало уши. Крики ужаса смешались со звуком разрываемой брусчатки и звоном битого стекла. Мирные жители, ещё минуту назад наслаждавшиеся вечером, в панике бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног, стремясь укрыться в переулках. Но были и те, кто не побежал.

Флёр Делакур, только что вышедшая из аптеки вместе с отцом, мгновенно оценила обстановку. Несмотря на болезненную бледность, она выхватила палочку:

— Papilionis Tempestas! — выкрикнула она, и из наконечника вырвался вихрь сияющих, острых как бритва магических бабочек. Рой взвился в воздух и с шипением устремился в сторону нападавших.

Её отец — высокий мужчина с суровым, будто высеченным лицом — встал рядом, спина к спине с дочерью. Вокруг них закружился сложный купол защитных чар, о который с треском разбивались чужие заклинания.

К ним тут же присоединились несколько старшекурсников Дурмстранга. Те не тратили время на изящество, их заклинания были прямолинейны, грубы и разрушительны, как и сама школа Каркарова.

Но в эпицентре урагана было жарче всего.

— Авада Кедавра!

Ослепительно-зелёный луч, пущенный женщиной с безумными глазами — Беллатрисой Лестрейндж, с шипением прорезал воздух, метя прямо в сердце Тонкс.

Нимфадора, проявив чудеса реакции, едва успела уйти перекатом. Смертельное проклятие пронеслось в дюйме от её плеча и разнесло в пыль каменную клумбу за её спиной, оставив лишь дымящуюся воронку.

— Сектумсемпра! — рявкнул Снейп, чёрной тенью вклиниваясь в бой.

Беллатриса лишь рассмеялась — её хохот напоминал лай шакала. Она отбила его фирменное режущее заклинание небрежным, почти ленивым взмахом палочки, словно отгоняла назойливую муху.

— Северус! — взвизгнула она, её голос перекрыл шум битвы. — Предатель! Как низко ты пал — нянчишься с грязнокровками и полукровками!

Она атаковала с яростью берсерка. Воздух вокруг неё гудел от концентрации Тёмной магии. Снейп и Тонкс действовали в тандеме, пытаясь сдержать этот безумный напор. Тонкс двигалась с удивительной для её обычной неуклюжести грацией, кружа вокруг профессора и отражая проклятия, летящие ему в спину, пока Снейп пытался пробить защиту Лестрейндж точечными, смертоносными ударами.

— Конфринго! — выкрикнула Тонкс, заставляя Беллатрису на миг отступить.

— Экспеллиармус! — тут же добавил Снейп, метя в грудь.

Но Беллатриса была опытнее. Она резко взмахнула палочкой над головой, трансфигурируя летящие в неё обломки брусчатки в стаю чёрных, шипящих змей, которые дождём посыпались на зельевара.

Снейп на долю секунды отвлёкся, сжигая гадюк заклинанием «Инсендио». Этой микроскопической заминки Беллатрисе хватило.

Фиолетовый хлыст концентрированной тёмной магии, искрящийся и гудящий, метнулся к незащищённому горлу Северуса.

— Нет!

Тонкс бросилась наперерез, не думая о себе. Она всем телом толкнула Снейпа в сторону.

Хлыст с тошнотворным, влажным хрустом ударил её по ногам и корпусу, разрывая мантию и плоть. Девушка сдавленно вскрикнула, её глаза закатились от болевого шока, и она рухнула на мостовую.

Снейп успел подхватить падающую Тонкс одной рукой, не давая ей удариться головой о камни, прижал её к себе, а второй рукой начал посылать в Пожирательницу серию таких мощных и грязных проклятий, что даже Беллатрисе пришлось уйти в глухую оборону.

— Как трогательно! — пропела Лестрейндж, с лёгкостью отбивая пущенный в неё сгусток кислоты. Она шагнула вперёд, поднимая палочку для добивающего удара. — Попрощайся со своей зверушкой, Северус!

Но заклинание так и не сорвалось с её губ.

Сбоку в неё ударил мощный поток серебристого огня, заставивший Пожирательницу отпрыгнуть.

Между Снейпом и Беллатрисой возникли две фигуры.

Месье Делакур, высокий и статный, мгновенно возвёл перед ранеными сложнейший мерцающий щит, о который разбилось заклинание Беллатрисы. А рядом с ним, бледная, но решительная, стояла Флёр.

Беллатриса склонила голову набок, и её безумные глаза расширились в притворном восхищении. Она окинула француженку плотоядным взглядом.

— О, какая прелесть! — проворковала она ядовито. — Ты только посмотри на это личико… Такая нежная кожа. Будет очень жаль испортить такую красоту шрамами, моя милая. Или, может быть, мне стоит оставить тебя себе как трофей?

— Va te faire foutre, salope! (Пошла ты, стерва!) — зло выплюнула Флёр.

Ещё секунду назад она казалась измождённой, но сейчас в её глазах полыхнул холодный огонь.

Флёр взмахнула палочкой:

— Incendio Tria!

Три огненные ленты, похожие на хлысты, сорвались с её палочки, пытаясь окружить Беллатрису. Лестрейндж пришлось вертеться ужом, чтобы не попасть под удар. Флёр не давала ей передышки: она использовала чары Шармбатона — изящные, но смертоносные, смешивая стихийную магию с иллюзиями. В какой-то момент показалось, что Флёр атакует сразу с трёх сторон, создавая своих фантомных двойников.

Беллатриса нахмурилась, стирая с лица ухмылку.

— А куколка-то с зубами, — прошипела она, блокируя ледяные иглы и отвечая взрывом тёмной энергии.

Месье Делакур держал оборону, прикрывая дочь и Снейпа с Тонкс, пока Флёр вела атакующий танец. Но силы девушки были не бесконечны. Она только что прошла тяжелейшее испытание Турнира, её магический резерв был истощён, а старые раны от когтей Мантикоры давали о себе знать.

Движения Флёр стали замедляться. Рука дрогнула.

Беллатриса, обладающая звериным чутьём на слабость, тут же перешла в контратаку.

— Устала, крошка? — рявкнула она. — Депримо!

Ударная волна пробила защиту Флёр. Девушка попыталась уклониться, но опоздала. Режущее заклинание по касательной задело её плечо и бок, распарывая ткань и кожу.

Флёр вскрикнула, пошатнулась и начала оседать на мостовую, судорожно прижимая ладонь к кровоточащей ране.

— Флёр! — в ужасе крикнул её отец, пытаясь удержать трескающийся под ударами щит.

Но прежде чем Беллатриса успела нанести следующий удар, перед француженкой выросла чёрная фигура. Снейп, аккуратно уложивший Тонкс на землю, шагнул вперёд, закрывая собой девушку. Его лицо было белым от усталости, а палочка дрожала от напряжения.

Вдвоём — израненная Флёр, пытающаяся колдовать с колен, и истощённый Снейп — они с трудом, из последних сил сдерживали натиск хохочущей Беллатрисы, пытаясь выиграть время до прихода помощи…

— Кто ты такой? — прохрипел Долохов, с подозрением всматриваясь в пульсирующие под ногами руны.

Уголок губ Корвина слегка изогнулся в горькой, едва заметной усмешке. Он ответил с пугающим спокойствием:

— Надо же… Я и не думал, что так сильно изменился внешне, что ты не узнаёшь меня… мой старый друг. Ну что же, может быть, это и к лучшему, — добавил он уже тише.

Едва стихли слова, лицо Корвина окаменело, лишившись всяких эмоций, а с его палочки сорвался сгусток воздуха — невербальный удар, полетевший быстрее, чем мог уследить человеческий глаз. Антонин попытался принять его на «Протего», но руническое поле сыграло свою роль: щит Долохова возник с крошечной задержкой и оказался слишком хрупким. Заклинание Корвина с оглушительным звоном разнесло барьер вдребезги, отбросив Пожирателя на шаг назад. Нахмурившись, Антонин снова бросил взгляд на багровые символы, видимо, осознав их истинную цель.

— Убить его! — рявкнул он, давая сигнал к атаке.

В сторону профессора тут же устремились проклятия братьев Лестрейндж. Корвин даже не стал тратить время на щит: от первого луча он уклонился скупым, текучим движением корпуса, а второй принял на палочку и, крутанув кистью, жестко перенаправил обратно.

Через секунду началась настоящая бойня. Трое опытных магов разом выплеснули на противника весь свой арсенал. Улица превратилась в хаотичный вихрь света, дыма и грохота.

Свидетели, затаив дыхание, наблюдали за невозможным: профессор Корвин двигался с неестественной скоростью. В его действиях не было ни грамма суеты — только холодная, хирургическая эффективность человека, сражавшегося всю жизнь.

Корвин не тратил силы на эффектные жесты. Когда Долохов выпустил веер кислотных проклятий, профессор не стал ставить щит — это замедлило бы его. Он сбил лучи коротким, жестким взмахом, отправив сгустки разъедать брусчатку, и тут же, используя инерцию, послал в ответ невербальное Режущее, нацеленное точно в шею. Антонину пришлось рухнуть на грязные камни, чтобы не лишиться головы.

Рабастан попытался ударить в спину Взрывающим заклятием, но Корвин, словно чувствуя колебания воздуха, резко сместился влево. Он перехватил луч Лестрейнджа на кончик палочки и хлестким движением швырнул его обратно, добавив импульс «Депульсо». Смесь двух заклинаний врезалась в мостовую перед ногами Рабастана, взорвав камень и осыпав Пожирателя градом острой щебёнки, заставив того закрыть лицо руками.

Рудольфус, видя это, послал мощное «Редукто», метя в колени, но Корвин уже перешел в наступление. Он ударил палочкой оземь, активируя локальную рунную ловушку: брусчатка под ногами нападающих вздыбилась. Каменные плиты выстрелили вверх зазубренными пиками, едва не насаживая Пожирателей, как насекомых.

— Ignis Tenebris! — выкрикнул Корвин.

Кнут из черного огня, рассекая воздух, разбил щит Рабастана. Наблюдавшая за этим «Селена» нахмурилась, прошептав: «Откуда он это знает?..», ведь подобные заклинания известны далеко не каждому. Сириус Блэк, зажимая рану на боку, смотрел на бой широко раскрытыми глазами, узнавая в резких, рубящих жестах Корвина родовые техники Блэков.

Не давая врагам опомниться, Корвин сделал выпад. Мощный телекинетический удар швырнул Рабастана через всю улицу; Пожиратель с тошнотворным хрустом врезался в стену дома и, сползая по ней, затих.

— Брат! — взревел Рудольфус. Забыв об осторожности, он кинулся к упавшему, на бегу пытаясь выставить щит, но это стало фатальной ошибкой.

— Transfiguratio!

Корвин направил палочку на высокий чугунный фонарь над головой Рудольфуса. Металл, мгновенно поплыв, превратился в тяжелую алебарду. Лезвие рухнуло вниз, отсекая кисть, сжимающую палочку. Пожиратель упал на колени, оглашая улицу страшным воем и хватаясь за окровавленный обрубок.

Стоявшая в стороне Беллатриса смотрела на Корвина расширенными глазами.

— Так ты… жив? — прошептала она дрогнувшим голосом, а затем запрокинула голову и засмеялась — истерично и жутко. — ТЫ ЖИВ!

С диким визгом она вступила в бой, желая уничтожить противника. И хотя её заклинания были хаотичными, безумная мощь ведьмы пробивалась даже сквозь давление рун.

— Сдохни! Круцио! Конфринго! — орала она, брызжа слюной.

Корвин, поморщившись от шума, сбивал её атаки ленивыми взмахами, пока наконец тихо не произнёс:

— Ты слишком громкая.

Короткий взмах палочки послал заклинание тишины прямо ей в горло. Беллатриса открыла рот в немом крике, но не издала ни звука, что взбесило её ещё больше. Ослепленная яростью, она начала метаться, не замечая, как Корвин хладнокровно теснит её к стене из сине-фиолетового пламени, защищавшей мирных жителей.

На миг остановившись, чтобы отбить луч Долохова, профессор взглянул на неё, затем на стену огня. Он что-то очень тихо и коротко прошептал, а затем направил на ведьму палочку:

— Depulso Maxima!

Ударная волна сработала как таран, швырнув незащищенную Беллатрису прямо в синее пламя. Раздался беззвучный крик, короткая вспышка и тихий хлопок — Беллатриса Лестрейндж исчезла, растворившись в огне.

Сотни людей с ужасом наблюдали за тем, как одна из самых опасных ведьм современности превратилась в пепел…

— НЕТ! — вскричал Рудольфус, бледный как смерть.

Превозмогая шок, он схватил уцелевшей рукой палочку брата и, вложив в голос всё желание убивать, прокричал:

— FIENDFYRE!

Из палочки вырвалось проклятое пламя, и ревущая огненная химера устремилась к профессору. Корвин, нахмурившись, отделил от стены огромного ворона, состоящего из фиолетового огня, и бросил его наперерез, но Адское пламя всё же было сильнее. Оно начало неумолимо пожирать ворона, подбираясь к студентам.

Антонин Долохов, тяжело дыша и зажимая кровоточащую рану на руке, огляделся по сторонам. Рабастан был без сознания и, скорее всего, при смерти, Рудольфус искалечен и продолжать бой не мог, Беллатриса… была мертва. Этот бой был проигран. Воспользовавшись тем, что Корвин занят сдерживанием огня, Долохов из последних сил создал своё Адское пламя, направил его в сторону профессора, затем схватил братьев и с громким хлопком активировал аварийный портключ, исчезая прочь.

Два потока Адского пламени слились в единый неуправляемый вал, который рухнул в сторону студентов. Корвин побледнел, понимая, что вряд ли удержит такую мощь. Драко в ужасе зажмурился, но в этот миг мир озарила ослепительная вспышка: золотое пламя феникса ударило перед огненной стеной, и из него вышел Альбус Дамблдор.

На лице директора не было его привычной добродушной улыбки. От него исходили волны силы, превышающие даже мощь Корвина. Быстро оценив ситуацию, он сделал широкое, властное движение палочкой снизу вверх, и огненный вал дрогнул.

— Aqua Eructo! — скомандовал он.

Языки пламени мгновенно трансфигурировались в бурлящий поток воды, взмывший к черному небу гигантской спиралью, а после второго движения — Glacius — вода застыла и рассыпалась на миллионы крупных снежинок.

Смертельная угроза обернулась тихим, холодным снегопадом, который начал медленно, умиротворяюще опускаться на дымящиеся руины Хогсмида.

Итак, дорогие друзья, во-первых, хочу извиниться за долгое отсутствие. Из-за завала на работе я провёл полторы недели без выходных. Как вы понимаете, всё это время я даже не садился за ноутбук. Поэтому глав и не было. Но сейчас, немного разобравшись с делами на работе да и дома, время появилось.

Я принял решение, что пора закончить первую часть книги. Изначально я планировал писать её ещё долго, но понял, что так книга перемахнёт за два, а то и три миллиона знаков, что не есть хорошо. Поэтому на данной главе и заканчивается первая часть моей книги.

Я хотел сразу же заняться продолжением этой истории, но есть одна небольшая проблемка: я устал как физически, так и морально. Не от писательства в целом, а именно от этой истории на данный момент, так как занимался ею (с учётом переписывания) около четырёх месяцев, а может, и немного больше.

Поэтому следующая история будет о… Как некоторые из вас замечали, в моём профиле есть две книги: «Мерлин» и «Драко». «Мерлин» был моей первой книгой, первым, что я написал. В связи с этим там было огромное множество ошибок: как логических, так и стилистических, и прочих, прочих… Я не умел тогда ровным счётом ничего, поэтому книга получилась слегка «вырвиглазной» и не очень качественной. Хотя сама история под конец мне даже понравилась, как и тем людям, кто ставил лайки.

Ну, так уж вышло, что для того, чтобы начать ту книгу и набраться храбрости, я слегка выпил (нажрался, как грязная свинья), и в таком состоянии выдал первые несколько глав. Да ещё и выложил их на сайт! Пьяный, я почему-то решил повести историю совсем не так, как планировал изначально. Там не должно было быть попаданца, там должно было быть всё иначе. Хоть и тоже AU, но не так… В связи с этим уже трезвому мне пришлось на ходу, «на коленке», придумывать сюжет. Из-за того, что я написал в начале, это было глупо и сложно, и я тогда пообещал себе, что больше не буду пить (в очередной раз).

И недавно, перечитав «Мерлина», но уже для себя, я понял, насколько она получилась… «не очень». Если хотите узнать, о чём я — почитайте первые главы той книги. Многие даже писали про «ИИ». Ну, если учесть состояние моего мозга в тот момент, то он и в самом деле был искусственным (пьяным и искусственным, да).

Поэтому я принял решение всё же переписать «Мерлина», сделать его таким, каким планировал изначально. В нём будет намного больше магии, сам мир я планирую расширить. Я даже решил придумать язык для магии, а не ту абракадабру, что была в сериале. Хотя как «придумать»… Слегка сплагиачу и намучу что-то среднее между валирийским из «Игры престолов» и эльфийским у Толкина. Но может, и заморочусь, и придумаю что-то своё… будет видно.

Так что следующая история будет о Мерлине (да-да, сейчас самое время писать комментарии о том, что автор очень уж любит переписывать собственные книги). А уже после неё я продолжу историю о Драко.

Всем спасибо, что читали мою историю. До встречи в новой книге! И не забывайте ставить лайки и писать комментарии