Ардан родилась в 1949 году и называет свое детство очень счастливым. Она выросла в княжестве Монако, где ее отец работал в охране князя Ренье и затем стал управляющим княжеским дворцом. Актриса была младшей в многодетной семье, у нее четыре брата и две сестры. Фанни Ардан вспоминает, что жила на вилле с высоким забором, а летом отправлялась к бабушке в Прованс, где с упоением дни напролет каталась на велосипеде и много читала.

Девочка росла в окружении книг и музыки: музицировали ее дедушка и бабушка, в доме были пластинки с любимыми операми родителей, семья часто ходила на концерты и балетные спектакли. Самое важное – актриса вспоминает, что «купалась в родительской любви»; это лучшее, что может дать семья. «Мои родители старались воспитать во мне чувство свободы, провокационность, любовь к приключениям и риску. Я тоже хотела научить моих дочерей самих биться с жизнью и не хотела давать им готовых ответов и определенностей. Мне кажется, первое, чему надо учить человека, – говорить „нет“».

Она научила детей (у актрисы три дочери) не убегать из-под дождя: уметь прочувствовать мгновение, задуматься о нем. Кроме этого, Фанни Ардан с детства обожает… свистеть, и тоже передала эту привычку дочерям.

В университете она изучала политологию, с юности много читала, в том числе русскую классику. Политологии Фанни вскоре сказала «нет», ей претило выбирать определенное течение в политике или примыкать к любой общественной группе. Диссертация Фанни Ардан была на тему анархизма и сюрреализма, то есть на стыке политологии, искусства и философии.

Во время учебы Ардан увлеклась театром и стала выступать на сцене, с большим трудом преодолевая природную застенчивость и закрытость – в юности она считала себя некрасивой. Актерского успеха не было, и ей приходилось подрабатывать официанткой, секретаршей, уборщицей. Но постепенно накапливался опыт, Фанни не отступала, держалась стойко. «Когда ты боишься – теряешь свою жизнь. Получается, что ты отказываешься от каких-то вещей, а потом оглядываешься назад и говоришь: „Вот и прошла жизнь, и теперь ее нет“. И это потому, что ты чего-то там боялся.»

Преодоление сомнений и страха со временем выстроило ее судьбу именно «вопреки».

В 27 лет Фанни Ардан сыграла в сериале, ее заметил режиссер Франсуа Трюффо; он влюбился в актрису по телевизору, поразило необычное лицо молодой женщины, ее глаза и большой рот. После знакомства режиссера привлекла не только внешность, но и неординарный ум Ардан и образованность. Трюффо был одним из лидеров «новой волны» во французском кино, иконой интеллектуалов, человеком, который в 14 лет составил себе программу развития: «читать по три книги и смотреть по три фильма в неделю». Знаменитый американский режиссер Стивен Спилберг назвал Трюффо «воплощением кинематографа», им восхищались режиссеры Вуди Ален и Мартин Скорсезе.

Франсуа Трюффо пригласил актрису сниматься вместе с Жераром Депардье в фильме «Соседка» (1981). Это фильм о разрывающей душу страсти, несовместимой с жизнью; основой сценария в какой-то мере стали отношения Франсуа Трюффо и Катрин Денёв, разрыв с которой довел чувствительного режиссера до психлечебницы. Трюффо первым заметил, что актриса не просто способна сыграть роковую женщину – у нее мироощущение femme fatale, она и в жизни такая. Но для Ардан это не означает быть несчастной, вот в чем парадокс и ее загадка: в ней сочетаются трагизм и жизнелюбие на грани легкомыслия.

Фанни Ардан и Франсуа Трюффо полюбили друг друга, но никогда не жили вместе; актриса с юности была убеждена, что совместное проживание способно быстро убить любые романтические чувства. У них родилась дочь, но им было дано мало времени: в 1984 году Франсуа Трюффо не стало после болезни мозга. «Он был индивидуалистом. И это позволяло мне быть тоже индивидуалисткой», – говорит Ардан, она считает себя асоциальной личностью, обособленной и независимой.

Дочь Франсуа Трюффо и Фанни Ардан, Жозефина, была вторым ребенком актрисы, отцом ее старшей дочери, Люмир, был актер Доминик Левер, а свою младшую, третью дочь, Баладин, она родила в 1990-м от итальянского кинематографиста Фабио Конверси (продюсер фильма «Великая красота»). Ардан воспитала троих дочерей и не была замужем, не хотела вступать в брак. «У меня не было проблемы воспитать и содержать своих детей, – комментирует актриса. – Любовь должна быть любовью всегда, и обручальное кольцо тут ни при чем».

После успеха фильма «Соседка» – а только во Франции его посмотрели более миллиона человек – актриса стала сниматься у выдающихся режиссеров: Алена Рене, Франсуа Озона, Франко Дзеффирелли. Благодаря отличному владению английским, знанию итальянского и испанского она много снималась и за границей. Несмотря на всю ее славу и незабываемые роли, работы Ардан редко номинируются на престижные премии. Но сама актриса не раз говорила, что ее мало волнуют признание и награды.

Важной для нее была роль Марии Каллас в фильме Франко Дзеффирелли «Каллас навсегда». Режиссер хорошо знал великую певицу, работал с ней при ее жизни и очень придирчиво подбирал актрису на главную роль. Он заставил Ардан выучить все арии Каллас, чтобы озвучание было идеальным. Актриса шутит, что она столько слушала и так громко подпевала Каллас, что соседи были готовы составить петицию о ее выселении. Получился фильм о поиске абсолюта в искусстве, бескомпромиссной честности художника – и это именно то, к чему Фанни Ардан сама всегда стремится в творчестве.

В 2002-м режиссер Франсуа Озон в фильме «8 женщин» собрал звезд, гордость Франции, чтобы самому полюбоваться ими – и другим показать. Катрин Денёв было во время съемок 59 лет, Фанни Ардан – 53; младшей, Изабель Юппер, в 2003 году исполнилось 50 – она была еще очень молода.

К началу нового тысячелетия сложилось клише: если воплощение французского шарма выбирать из брюнеток, то это Фанни Ардан, ну а если роковая блондинка, то Катрин Денёв, конечно. В фильме «8 женщин» эти две возлюбленные великого Франсуа Трюффо не только выходят в эффектных нарядах и поют – они борются друг с другом и катаются по полу. Такое впечатление, что картина снималась ради сцены на зелено-красном ковре: две дамы, легенды кинематографа, в облегающих платьях и туфлях на шпильках, в нарядах в тон ковру, борются – зритель видит сплетение тел и легендарных ног. Платье на Фанни Ардан, кстати, такого же красного цвета, как у героини фильма «Любовное настроение» Вонга Кар Вая, снятого на два года раньше… Фильм «8 женщин», конечно, пародия; мне всегда казалось, что Денёв в этой сцене с трудом сдерживает смех, все участники картины явно веселились и получали удовольствие от съемок.

Главное отличие Фанни Ардан от других экранных див в том, что она еще и философ по складу ума. Поэтому беседы с ней любят цитировать, это касается и отношения к старению. «Не знаю почему, но как только мне исполнилось 30 лет, журналисты стали спрашивать меня, не боюсь ли я старости. Может быть, это случилось из-за фильма, в котором у меня был юный любовник. Как ответить на такой вопрос? Вначале я говорила: „Боюсь не более, чем вы, месье или мадам“. Но разговоры заставили меня задуматься. Стареть – жестоко, но это неизбежно. Какой смысл бояться неизбежного?»

Ардан эмоционально привязана к российской культуре: она восхищается Осипом Мандельштамом, утверждает, что любимый ее персонаж – как и у Изабель Юппер! – Настасья Филипповна из романа «Идиот». «Она потрясающе порочна и чиста, сильна и слаба», – говорит актриса о героине Достоевского. Ардан страстно увлекалась музыкой Шостаковича и считает, что его музыка не только обращена к сердцу, но наполнена тайными кодами, указывающими на драмы его жизни.

Ардан дружит с актером Владимиром Машковым, они вместе снимались в фильме «Распутин», где актриса сыграла императрицу Александру Федоровну Романову, Машков – императора Николая II, а в роли Распутина выступил Жерар Депардье. Режиссером была француженка Жозе Дайан, картина «Распутин» получилась исторически старательно выверенной, но, на мой взгляд, маловразумительной, несмотря на превосходных актеров. Однако подлинные платья российской императрицы Фанни Ардан очень шли, она их носила с большим достоинством: детство, проведенное на приемах в княжестве Монако, не прошло даром. Актриса вообще всегда держится с изысканным благородством, такие манеры даются только прекрасным воспитанием.

«Для меня самое главное и единственный главный вызов в жизни – пытаться не потерять свою душу. И в этом смысл всей русской литературы, которую я перечитала еще в юном возрасте. Она вся об искуплении…» – рассуждает Фанни Ардан.

После шестидесяти лет творческая активность Фанни Ардан удвоилась: не прекращая сниматься в кино и играть в театре, она стала еще и режиссером. Полнометражный художественный фильм «Прах и кровь» (2009) – это мрачная семейная сага о мести. Второй ее фильм «Навязчивые ритмы» (2013) – о трудном, а иногда и фатальном для женщины выборе между любовью к мужчине и собственным творчеством. Можно сказать о теме иначе: убедившись, что абсолюта в любви достичь невозможно, героиня обращается к искусству. Ардан воплотила на экране собственное кредо: она считает, что искусство занимает в жизни место, ставшее вакантным, когда любовь проходит. Не все с ней согласны, но Фанни Ардан это не волнует: французский интеллектуал (начиная приблизительно со времен Монтеня) – это всегда человек парадоксов и эффектных заявлений.

Ардан говорит, что, когда снимается как актриса, о ней заботятся и любят, а вот когда она выступает в роли режиссера, все меняется – надо писать сценарий, искать деньги, встречаться со всякими сложностями, и это требует гораздо больше сил. Она почти жалеет себя: «Я делаю маленькие, оставленные Богом и забытые людьми фильмы и не являюсь частью киноиндустрии». С другой стороны, невзирая на сложности, съемки собственных фильмов, по ее словам, стали для нее временем абсолютного счастья.

В 2016 году Ардан сняла свой третий фильм «Диван Сталина». В роли Сталина выступил растолстевший Жерар Депардье, впрочем, он, по замыслу режиссера Фанни Ардан, изображал не столько конкретного товарища Джугашвили, сколько обобщенный образ правителя-тирана. Фильм снимали в португальском замке, а диван – это, по замыслу режиссера, на самом деле кушетка Фрейда, где пытаются объяснить сны вождя.

Картина не историческая, а философская, с изысканно-эстетскими съемками. Своим любимым режиссером Фанни Ардан называет Вонга Кар Вая, и это вполне заметно по визуальной стилистике.

В 2019-м вышел фильм с участием актрисы «Прекрасная эпоха», партнером Фанни Ардан был Даниэль Отой. Это мелодрама о том, как уставший от жизни муж, при все еще очаровательной жене-ровеснице (персонаж Ардан), после необычной терапии оживает и – вновь влюбляется. История о том, что отношения старятся, как и люди, обязательно приходит время кризиса, но с этим можно и нужно работать. Хочешь быть любимым – умей периодически перерождаться.

В 2021-м была представлена картина «Молодые любовники», во время съемок Фанни Ардан исполнился 71 год. В фильме она играла 70-летнюю женщину, в которую влюбился врач лет сорока, у которого есть жена-ровесница и дети. Ардан не старалась выглядеть моложе, в фильме специально делается акцент на ее руках, на лице без макияжа (ну почти). На мой взгляд, самое важное, что смогла показать Фанни Ардан в этом фильме, – достоинство. Ее героиня хорошо понимает ситуацию, причем драма не только в разнице в возрасте, но и в фатальной болезни, но… Приятие себя, уважение к себе, к своим решениям – вот что важно.

И в творчестве, и в облике актрисы есть противоречие: парадоксально сочетаются трагизм и легкость, колдовской взгляд – и открытая, детская улыбка! Эта поразительная гармония в дисгармонии, как в мелодиях Густава Малера, ее любимого композитора. Игра тени и света, как в картинах любимого художника актрисы Микеланджело Караваджо.

* Есть две вещи, на которые нет смысла жаловаться, – это старение и уплата налогов.

* Ей не интересен общественный успех, а интересны только отдельные люди и взаимодействие с ними.

* Фанни Ардан считает себя счастливой: она свободна, занимается любимым делом, у нее три дочери. Живет в любимом Париже. Из ее окна видны деревья, и для нее это важно.

* Ее не интересуют яхты, бриллианты и вообще все материальное. Единственная слабость Ардан – красивая одежда, которая подчеркивает ее безупречную фигуру.

* Она любит читать, ходить в кино инкогнито на дневные сеансы; отвлекается от тяжелых мыслей, разучивая на фортепиано пьесы, например новый этюд Шопена.

* Актрисе очень симпатично женское легкомыслие, она считает, что женщина должна напоминать шампанское.

* «Кто-то выбирает тихое счастье (я в него не верю), кто-то – духовное и творческое развитие. Главное – не уставать желать любви, успеха, достижений в искусстве. Если стремишься все это испытать, значит, живешь не напрасно. Вот только нужно быть готовой расплачиваться за это!»

* Ардан говорит, что умеет и может похулиганить! Захотела побаловать себя стаканчиком вина или надеть короткую юбку – пожалуйста! Захотела посмеяться во весь голос – пожалуйста! Актриса считает, что уже не в том возрасте, чтобы оглядываться на окружающих.

Вера Васильева родилась в 1925-м в Москве, выросла в коммунальной квартире на Чистых прудах, в очень простой семье. «Простушка с деревенским прошлым», – говорила она о себе. Отец был из деревни под Тверью, ее мать, как рассказывала актриса, «была из городских, она терпеть не могла деревенский уклад». Иногда Вера Кузьминична добавляла, что мать окончила гимназию и вышла за отца от голода и безысходности, не по любви; возможно, за этим крылась семейная тайна.

В семье было четверо детей, самый младший брат родился уже перед Второй мировой войной, до этого в небольшой комнате жили дружно, впятером. Отец Веры работал шофером на заводе, мать занималась хозяйством. Жили бедно, праздничное блюдо – жареная картошка с самой дешевой рыбой. Летом – деревня с ее крестьянским трудом и едой с огорода. На Новый год отец мог принести по конфете или мандарину, еще к празднику сестрам Васильевым родители выдавали по бутерброду с сыром, что считалось деликатесом.

«Жуткая ржавая раковина на кухне, и даже душа не было, не говоря уже о ванне… В квартире мыши, крысы… При этом – Московский Художественный театр, Большой театр, в которые я ходила с юных лет и видела там бархат, люстры, красивых людей, отсюда мое желание стать актрисой». У Веры была тяга ко всему изящному. «С самого детства я искала красоту везде», – говорила она. Откуда у пионерки тяга к романам Чарской?

Вера была из тех девушек ее поколения, которых золотые нити связывали с дореволюционной культурой и этикой, с мировой классикой и изысканными критериями прекрасного. Обыденная жизнь таких девушек была бедна материальной красотой, но они всей душой рвались к источнику, который никто не может отнять или запретить. Их устремления были выше обыденности.

Наряду с подражающей античности и барокко сталинской архитектурой 30-х классическое искусство в советском общественном пространстве транслировалось щедро: по радио звучали оперы Россини и Верди, в театрах, одновременно с драмами про революцию и колхоз, шли классические спектакли, переиздавались дореволюционные книги. Все это полюбила в своем детстве и Вера Васильева. Среди преподавателей в театральной студии и в школе в то время было много людей, получивших воспитание и образование до революции; они доносили «ту культуру», придерживались принципов «того воспитания» – строгость, церемонность.

Кто-то «из бывших» преподавал вокал или иностранные языки, сценическое движение, кто-то играл в театре («великие старики» МХТ и Малого), другие доживали в коммуналках среди старинных вещей и грез о прошлом, удивляя соседских детей благородством фраз, изяществом необычных привычек, иногда просвещая их.

В детстве я читала повесть, кажется, изданную в 30-е годы, где шпиона и вредителя разоблачили, разведав, что он по ночам играет на рояле и любит маслины; злодей притворялся ночным сторожем.

Часто именно родные дети «бывших» старались забыть и стереть «особость» своих близких, это был вопрос выживания семьи. А вот ученики, соседи и приходящие воспитанники исподволь, но жадно впитывали эту «чуждую» (на самом деле глубокую и вненациональную) культуру – им ничего не грозило, если они возьмут горсточку красоты в свою будущую жизнь.

Вера Васильева вспоминала, что очень любила читать и рассматривать дореволюционные театральные журналы. Позже в Театре сатиры она удивила старших коллег, например Хенкина, осведомленностью о жизни театров до революции. Среди убогого быта Вера мечтала о чувствах, подобных тем, что проживались в елизаветинских усадьбах… Может быть, этим объясняется ее странное воспоминание о том, что лет в 12 она хотела покончить с собой; душа девочки в какой-то момент решила, что в этом времени ей будет жить невыносимо. Но она справилась.

Вера во время войны, единственная из детей, осталась в Москве – сестры разъехались по распределению, мать с братом-младенцем в 1942-м отправилась в эвакуацию. Вера ни за что не хотела расстаться с отцом, «человеком ангельской доброты». Девушка поступила работать на завод, дежурила на крышах во время налетов, вместе со всеми проводила ночи в бомбоубежище, но об увлечении театром не забывала.

Вера и ее подруги были поклонницами известного актера Всеволода Блюменталь-Тамарина, иногда приезжали на его дачу под Истрой, рядом с Новым Иерусалимом, в надежде увидеть кумира, а после, познакомившись, иногда выполняли его поручения. Однажды осенью 1941-го подруга сказала Вере, что получила записочку от Всеволода Александровича с просьбой привезти продукты. Они все купили и собрались в поездку. И как раз в этот день мать Васильевой отправила ее за керосином.

«Завтра куплю», – пыталась отговориться Вера, но мать была непреклонна, а добыча керосина требовала многочасовых стояний в очереди, поэтому девушки в тот день к актеру не поехали, а Вера очень расстроилась. На следующее утро по радио передали: «После кровопролитных боев наши войска оставили город Истру». Васильева вспоминала об этом эпизоде как о судьбоносном: если бы она оказалась там, то могла бы пострадать или попасть в плен. Кроме того, артист Блюменталь-Тамарин (по отцу немец) стал сотрудничать с немцами, выступать по радио, иногда даже ему поручали подделывать голос Сталина. Так что если имя Веры оказалось бы более тесно связано с артистом, биография юной поклонницы могла сложиться иначе.

Несмотря на войну, Васильева в 1943 году поступила в театральное училище при Театре Революции, где многие преподаватели были представителями выжившей аристократии или интеллигенции. На третьем курсе ей сказочно повезло.

Веру присмотрели ассистентки Ивана Пырьева, искавшие исполнительницу на роль в его первом цветном фильме (в СССР это была третья картина в цвете) «Сказание о земле Сибирской». «Мне нужна здоровущая, упитанная девка, кровь с молоком!» – требовал режиссер. Девушка Васильева, строго говоря, не была упитанной, но у нее было круглое добродушное лицо и выдающиеся алые щеки. Когда ее пригласили на пробы, старшие сестры нарядили Веру как «настоящую артистку»: завили волосы, ярко накрасили, одна сестра дала туфли на каблуках, другая – платье с утянутой талией. К счастью, Пырьев под «камуфляжем» смог разглядеть нужную ему фактуру; он приказал Веру расчесать, умыть, переодеть в просторный деревенский сарафан.

Режиссер, по воспоминаниям актрисы, подошел к ней «как к предмету» и сунул в декольте два простых чулка. Пырьев остался доволен: «Теперь хорошо, а то не поймешь: лицо толстое, сама тощая». Чулки, для того чтобы создать эффект пышной груди, продолжали подкладывать Вере на протяжении всех съемок. Так появилась ее героиня – радостная, в меру пышная сибирячка Настя.

Фильм финансировался с размахом; в эти годы решения о съемках того или иного сюжета принимались на уровне ЦК партии, было решено не догонять Голливуд по количеству картин (в СССР выпускали всего 3–4 в год), но подавить идеологического соперника масштабом фильмов. Сибирь снимали в Звенигороде и Тарусе, а вот Москву и сцены в концертном зале – аж в Чехословакии! Пырьеву каким-то образом удалось обосновать необходимость творческой командировки всех участников киногруппы фильма про Сибирь (!) на чешскую киностудию «Баррандов».

Возможно, это был способ опробовать новую «социалистическую» собственность, крупнейшую киностудию Европы. По воспоминаниям актера Владимира Зельдина (он играл в фильме красивого, но «внутренне гнилого» музыканта), суточные составляли 550 крон, при том что пара хорошей обуви стоила около 150 крон. Кроме того, артисты смогли посмотреть красивейший город, столицу Чехословакии, пожить в уютной гостинице.

Верочка Васильева провела в Праге три месяца, как и вся команда, ежедневно получая суточные, хотя у нее было всего три съемочных дня! Это была хорошая возможность присмотреться к красивым платьям, пальто, обуви для себя и сестер. Она вернулась с тремя чемоданами одежды.

После выхода на экраны «Сказания о земле Сибирской» картину крутили в кинотеатрах весь 1948 год в СССР, права на показ купили больше 80 стран. В жизни Васильевой изменилось все. Она получила Сталинскую премию («Где вы нашли эту прелесть?» – восхитился вождь). Вера увлеклась своим партнером по фильму, 25-летним Владимиром Дружниковым. Свадьба не случилась; то ли сам молодой человек, то ли его мать сочли характер Веры «слишком робким», а звезде экрана и потенциальному жениху, по общему мнению, нужна была «твердая рука», способная уберечь популярного актера от пьянства и других соблазнов.

Васильева переживала, но недолго. Приодевшись во время съемок в Чехословакии, она чувствовала себя гораздо увереннее, ее стали узнавать на улице, по окончании училища сразу приняли в Московский театр сатиры, где заняли в спектакле «Лев Гурыч Синичкин». Она играла вместе со знаменитым Владимиром Хенкиным, отношения у Веры со «стариками» театра всегда были самые трепетные.

Потом что-то застопорилось. Ее образ «невесты советского крестьянина» полюбили миллионы зрителей, однако Васильеву не снимали 7 лет. Отчасти роковую роль сыграла несовременность ее характера: Вера не ответила Пырьеву на его снисходительные ухаживания во время съемок, и мстительный режиссер (возможно) организовал бойкот юной актрисе; ему приписывают подобные поступки в отношении не только Васильевой. Но также работал диссонанс: когда ее приглашали на пробы в кино на роли цветущих селянок-колхозниц, то вдруг видели перед собой стройную актрису с изящными манерами и осанкой. В общем, с кино не складывалось. Пока Вера Васильева не встретила свою великую любовь.

В 1949 году в Театр сатиры пришел режиссер Борис Равенских, он поставил спектакль, а затем снял по нему фильм «Свадьба с приданым». На первой читке пьесы режиссер вдохновлял актеров: «Я понимаю: деревенская комедия проста, как коровье мычание… Но ничего, надо уметь доращивать, сочинять, этим и займемся». Равенских учил находить волшебство в обыденном. Он любовно нарядил Васильеву в симпатичные белые валеночки и розовое платье, заставил научиться лихо плясать, покрикивал: «Вера, ну что ты как замороженный судак!»

Актеры, занятые в спектакле, постоянно хохотали, обожали режиссера, ходили за ним по пятам и репетировали по ночам. Работа получилась исключительной: «Свадьбу с приданым» в Театре сатиры сыграли около 900 раз, спектаклю и актерам присудили Сталинскую премию, и спектакль экранизировали. Страна пела две песни из фильма: лирическую «На крылечке твоем каждый вечер вдвоем» и шутливую «Из-за вас, моя черешня, ссорюсь я с приятелем!». Жениха героини Веры Васильевой сыграл красавец Владимир Ушаков, он полюбил Веру, совсем как его персонаж, который в фильме проникновенно произносит: «Я ее больше жизни любить буду, голубушку мою!» Она же всем сердцем любила женатого режиссера Бориса Равенских.

Владимир Ушаков был хорошим человеком и завидным женихом. Он пришел в театр, отработав несколько лет в ГДР; выглядел импозантно, ездил на собственной «Победе», умел носить дорогие костюмы. «Просто голливудский красавец», – вспоминала Вера Кузьминична. Но его чувства к Вере были безответны.

Отношения Равенских и Васильевой длились 7 лет и закончились, когда режиссер перешел работать в Малый театр. Он развелся с прежней женой, начал новую жизнь, а Веру в нее не пригласил, даже не позвал ее на свою премьеру в Малом. От отчаяния актриса приняла предложение руки и сердца верного Владимира Ушакова – и они прожили в согласии больше полувека. Муж относился к Вере как к «графинюшке», чувствуя и культивируя ее истинную природу. «Я люблю в ней все!» – твердил ее супруг. Он освободил любимую от домашних дел; об отстраненности Веры Кузьминичны от быта ходили легенды.

Режиссер Андрей Житинкин утверждал, что она вообще не умеет оплачивать квитанции ЖКХ. Сама Вера Кузьминична рассказывала, что понятия не имеет, как включать стиральную машину. «Постирать, приготовить – это Владимир Петрович.

А Верочка – как подарок», – говорил их коллега Александр Ширвиндт. Ушаков умел украшать их семейную жизнь: букеты к каждому спектаклю, платья «от Зайцева» в подарок на Новый год. Так продолжалось на протяжении всей совместной жизни. Вера Кузьминична отвечала верностью и благодарностью. И потом – она полюбила мужа.

Когда годы успеха спектакля и фильма «Свадьба с приданым» закончились, в Театр сатиры пришел новый главный режиссер, Валентин Плучек. Возраст актрисы приближался к сорока, роли ей доставались незначительные. Васильева с грустью поняла, что она совсем не «актриса Плучека». Ей часто становилось тоскливо: в амплуа советских женщин она не вписывалась, «лучшие годы, все лучшие годы» проходили, и роли, о которых мечталось, не были сыграны.

Но в 44 года судьба снова дала Вере Васильевой великолепный шанс, и на этот раз сценический образ был для нее органичным. В спектакле «Женитьба Фигаро» 1969 года актриса сыграла графиню Розину. Спектакль прославился: звучала музыка Моцарта, костюмы были сшиты Славой Зайцевым, талантливым модельером. Персонажи шутили, влюблялись, танцевали и пели. В спектакле блистал Андрей Миронов (Фигаро), графа Альмавиву сначала играл Валентин Гафт, но, когда он поссорился с Плучеком («Это у нас не граф на сцене, а какой-то урка», – сказал режиссер, Гафт обиделся и покинул театр), ветреного супруга Розины стал играть Александр Ширвиндт. Мать Фигаро играла Татьяна Пельтцер. Графиня Розина в исполнении Васильевой представала в белом парике и мушках, красивом декольте, она игриво смеялась и изящно двигалась.

Когда спектакль записали для телевидения в 1974 году, Вере Кузьминичне было 49 лет. Ширвиндт моложе Васильевой на 9 лет, но, глядя на игру этого дуэта, мысли о возрасте не приходят в голову. Если в образе условной советской учительницы Васильева смотрелась «на свои» годы, то в наряде будто с картин Константина Сомова выглядела свежо и соблазнительно.

Когда спустя полтора десятка лет спектакль сошел со сцены (не стало Андрея Миронова), к актрисе вновь подступила неприятная творческая пустота. Однажды Вера Кузьминична, отринув гордость, заставила себя попросить у Плучека роль Раневской в «Вишневом саде», но режиссер отнесся к этому… никак не отнесся.

Впереди замаячил грустный для актрисы юбилей, шестидесятилетие. А потом что: пенсия по старости? Захватила тоска – никакие планы родного театра не были связаны с ней. «Барахтаюсь одна, как могу, сердце плачет», – записала актриса в дневнике.

Все – поклонники, театр и друзья – страшно горевали, когда внезапно и так рано не стало Андрея Миронова. Вере Васильевой особенно больно было еще и потому, что они с мужем дружили с Мироновым. Кроме того, в своем спектакле, который он хотел поставить как режиссер, Андрей дал ей роль, но требовал: «Вера Кузьминична, удивите всех! Ну нельзя быть такой приглаженной.»

Когда в 1987 году, со смертью Миронова, и эта возможность сыграть что-то интересное исчезла, Васильева при поддержке мужа решила попробовать самостоятельно раздвинуть рамки своей актерской судьбы: написала письма режиссерам театров в других городах. Несколько лет играть Раневскую в «Вишневом саде» она ездила в Тверь, затем в Польшу, а роль Кручининой в «Без вины виноватые» играла в Орле. Так что пресловутые 90-е актриса провела в разъездах, в постоянных трудах.

Однажды Вера Васильева в Доме актера встретила Бориса Равенских, но даже не стала разговаривать: «Если бы я тогда заговорила (с Равенских), то не выдержала бы, пошла бы за ним, это было бы нечестно по отношению к мужу».

Фортуна оценила решительность актрисы «в расцвете лет» и приготовила целый ворох великолепных призов: лучшие роли в Театре сатиры и на других столичных площадках Васильева получила после восьмидесяти. Уникальность ее природы проявилась в том, что «в возрасте» она играла не старушек, а по-прежнему обворожительных женщин.

В спектакле Театра сатиры «Орнифль» 2004 года Вера Васильева и Александр Ширвиндт с видимым удовольствием представили красивую супружескую пару, похожую на ту, что блистала на этой же сцене за 35 лет до этого, в «Женитьбе Фигаро». Персонажем Ширвиндта был опять любвеобильный муж, которого интересует кто угодно и что угодно, но не чувства его жены-графини в исполнении Васильевой. Пьеса драматурга Жана Ануя не слишком разноплановая, но остроумная. Вере Васильевой было восемьдесят лет, и поверить в это, глядя на спектакль в записи, невозможно. «На сцене чаще всего, если у персонажа большой возраст, уже нет никакой женщины, а есть бабушка, или тетя, или вдова. А это меня никогда не интересовало», – комментировала актриса свое редкое амплуа вневозрастной премьерши.

Но самые яркие работы были впереди! «Бог мне послал на старости лет божественные роли, и это счастье!» – твердила актриса, а счастье длилось и длилось. «Это все роскошные роли, я таких в молодости не играла».

Спектакль «Однажды в Париже» с 2008-го шел на сцене Театра «Модерн». Роль актрисы, которая упивается воспоминаниями о своем прошлом успехе, помогла Васильевой переродиться внешне. Это была точка перехода, продлившая успешную карьеру актрисы больше чем на десятилетие. Вот как она рассказывает об этом преображении. «Я ловила себя на том, что моя героиня, как временами и я сама, не понимает ни своего возраста, ни изменившихся обстоятельств и готова в любую минуту играть и Маргариту Готье, и Адриану Лекуврёр – женщин, которые растворяются в любви и согласны умереть ради любви, которые на сцене испытывают великие потрясения.

Когда уже начались репетиции, я долго искала прическу, понимая, что мои седые, легкие, безвольные волосы не подходят к образу Примадонны. Я остановилась на современной стрижке, затем долго искала подходящий парик, который изменил мое старомодное лицо. При помощи грима я добилась того, что ресницы, разрез глаз, брови стали жестче, современнее, и мое лицо превратилось в лицо женщины, уверенной в себе. Окончательно все изменил костюм, как всегда, талантливо придуманный моей любимой художницей Диной Могильницкой.

Огромное количество крупных украшений, темного золота, модные туфли, и вот уже нет меня, очень обычной, ничем не выделяющейся в толпе московских женщин, а есть образ актрисы с ног до головы. В ней все ее, все не я. Я – только в том, что понимаю ее, сочувствую, сострадаю ей, борющейся со своим одиночеством, со своим отчаянием. Душа моя соединяется с ней».

В 2012-м Васильева сыграла в спектакле Романа Виктюка «Реквием по Радамесу» с Ольгой Аросевой и Еленой Образцовой. Три дивы появлялись перед публикой по очереди, царственно, под аплодисменты зала. В спектакле они шутили, вспоминали о своей жизни, ссорились, меняли наряды. Это был тройной бенефис, получилось очень зрелищно. На фоне прославленных Образцовой и Аросевой Вера Васильева совершенно не потерялась.

В честь 90-летия Веры Васильевой режиссер Сергей Житинкин поставил в Театре сатиры спектакль «Роковое влечение. Нуар в двух частях». Здесь уже блистала только Вера Васильева в роли звезды кино, которая влюбляется в сравнительно молодого сценариста и мечтает о роли молоденькой Саломеи. Актриса поразила зрителя: каблуки, роскошные платья, прямая спина и уверенная пластика; она смогла сыграть темпераментную даму вне возраста, одновременно властную и жалкую.

И вот – венец карьеры, Малый театр. Вере Васильевой досталась роль графини в «Пиковой даме» Пушкина в постановке Сергея Житинкина. Роль не только знаменитая и роковая, но и, в трактовке режиссера, острохарактерная. «Я согласилась, потому что безумно любила в молодости Малый театр, хотя с моей стороны это было все равно как прыгнуть вниз со стоэтажного дома». Давно уже не было на свете Бориса Равенских, который долго проработал в Малом, но актриса признавалась, что, приходя в театр, думала о нем и мысленно советовалась с любимым режиссером, любимым человеком.

«Ступить на сцену Малого театра – это исполнение детской мечты, которая меня никогда в жизни не оставляла. Я подумала: если роль не будет получаться, то через неделю, чтобы не портить спектакль, расстанусь с театром. Но, как ни странно, осознание этого дало мне внутреннюю свободу.…»

30 сентября 2020 года исполнилось 95 лет великой русской актрисе, лауреату двух Сталинских премий, театральных премий «Хрустальная Турандот», «Кумир», «Фигаро» и «Золотая маска», народной артистке СССР Вере Васильевой. «Я прожила большую жизнь, но я двигаюсь дальше, пока у меня есть вера и надежда уйти от нашей холодной, жестокой действительности в мир красоты и иллюзии, без которых я не могу жить.»

Ее не стало 9 августа 2023 года.

* Актрисе постоянно задавали вопрос: в чем секрет молодости? «Его нет, – отвечала она и добавляла. – Ну, может, только любовь? И я не объедаюсь».

* Вера Васильева говорила, что не выходит на улицу, если не подкрасит глаза и губы, следит за осанкой и ничего не знает о лекарствах.

* Актриса выглядела так, словно постоянно была влюблена. Ее взгляд – это взгляд влюбленной женщины. Так советуют даосы: вообразите себе влюбленность, и ваша красота будет цвести.

* «Ненавижу собственность», – говорила актриса.

* И в зрелом возрасте она продолжала меняться, украшать себя и наряжаться, работала, работала. Поменять стиль и внешность, даже на сцене, в возрасте за 80 – это мощное средство омоложения, но для этого нужна смелость.

* Вера Васильева заботилась о чистоте души: не держала обид, не участвовала в театральных интригах.

* Она поддерживала благодарные и благородные отношения с мужем. Актриса постоянно говорила об уважении к коллегам, о любви к близким, благодарила их.

Вивьен Изабель Суайр родилась в графстве Чешир, в маленьком селении, в 1941 году. У нескольких поколений семьи с обеих сторон предпринимательство было в крови, они держали лавки, обувные и бакалейные. Мать девочки одно время работала ткачихой на местной хлопкопрядильной фабрике, отец трудился то кладовщиком, то зеленщиком, затем родители накопили денег, купили деревенское отделение почты и стали почтмейстерами. Семья была дружной и практичной; например, чтение, которое Вивьен так любила с детства, считалось пустым занятием.

Юная Вивьен мечтала изменить что-то в своей внешности: у нее были прямые темные волосы, а «хорошенькая девушка», по ее представлению, должна иметь золотые локоны и шелковое платье с пышной юбкой, как у малолетней голливудской звезды Ширли Темпл, которая в сороковые покорила миловидностью полмира. Вивьен могла только грезить о преображении в «милашку»: карманных денег ей доставалось мало, платья приходилось выкраивать из небольших кусков ткани. Она рано стала придумывать что-то необычное, чтобы украсить себя, – например, пришивала к праздничному платью живые цветы или делала сменные рукава.

Вивьен, дитя войны, вспоминала, что выросла в условиях строгого ограничения, привычки того времени остались у нее на всю жизнь: она и потом кроила платья так, чтобы обойтись минимумом материи, никогда не выбрасывала продукты и не разрешала второму мужу, Андреасу, выбрасывать остатки мыла до того, как оно закончится полностью.

Любимыми предметами в школе были литература и история, за них девочка получала высокие оценки; ее привлекали классика, книги Диккенса, Шекспира и Китса. Еще она увлекалась рисованием, вдохновляясь образами балерин и принцесс. Мастерить что-то руками ей нравилось с детства, у нее отлично получалось клеить макеты и шить фартуки. Когда семья в 1958 году перебралась в Лондон, Вивьен поступила в художественный колледж, где учили делать украшения, там был и предмет «моделирование одежды». Но такое образование девушке из простой семьи казалось непрактичным, и она пошла на завод, чтобы заработать на курсы подготовки преподавателей начальных классов, стать учителем рисования.

В 21 год Вивьен вышла замуж, модель общепринятая: немного образования, раннее замужество, дети. Как и ее мать, Вивьен познакомилась с будущим мужем на танцах: его звали Дерек Вествуд, он работал инженером, учился на пилота гражданской авиации, в свободное время был распорядителем районного танцпола. Дерек не мог предположить, что его фамилия так прославится!

У молодой пары родился сын, мальчика назвали Бенджамином, Беном. Дерек Вествуд был хорошим человеком, он любил свою семью и работу летчика. А юная мать и жена ощущала беспокойство. «Я не чувствовала себя счастливой. Мне не нравилось просто ухаживать за ребенком. Я страстно хотела знать больше о мире», – скажет Вивьен пятьдесят лет спустя. Через три года она ушла от мужа, вернулась с сыном к родителям, преподавала в школе. Она словно еще не родилась, не стала личностью, в ней жила жажда интеллектуальных и культурных открытий, и вскоре появился человек, который помог ей найти Путь.

После расставания с мужем Вивьен познакомилась с товарищем своего младшего брата Малкольмом Маклареном, он стал ее спутником жизни, своего рода наставником и бизнес-партнером на последующие 17 лет. Малкольма рано оставил отец, мать жила в другой стране, парня вырастила бабушка из рода португальских евреев-сефардов, личность своеобразная: она относилась к жизни как к игре и на окружающих смотрела свысока.

Образование Макларена сводилось к нескольким художественным школам, откуда он уходил, не доучившись. Зато у него было много идей и невероятная энергия, которой, по словам одного из музыкантов, участника группы Sex Pistols, «можно было зажигать костры»; его даже называли Дягилевым панка. На момент знакомства с Вивьен Малкольм считал себя «ситуационистом», это ответвление от марксизма, наиболее близкое к троцкизму и маоизму, оно было модным в конце 60-х годов в среде европейского студенчества. Ситуационизм призывал бороться делом с загнивающим капитализмом: создавать «контркультуру» и проводить акции, разрушающие основы буржуазного общества.

При этом Макларен был абсолютным индивидуалистом. «Я отлично помню, – вспоминал его бывший товарищ, – возмущение студента-маоиста из арт-школы, когда Малкольм появился на революционном митинге в ядовито-зеленых женских туфлях с пряжками. „Контрреволюционер!“ – таков был вердикт „китайцев-маоистов“. Малкольм Макларен всегда создавал собственный перформанс, не желая подчиняться правилам любой группы. Соратники Макларена (парни с неменьшими амбициями, чем у него) называли его „пижоном с вызывающими понтами“. „Малкольм обладает зрением художника, сердцем анархиста, воображением спекулянта“», – говорили одни. Другие жаловались на его способность присваивать чужие идеи и никогда не благодарить за них.

Главным желанием юного Малкольма (он был моложе Вивьен на 5 лет) была потребность выразить себя так, чтобы заметили окружающие, прославиться и заодно заработать. Когда они с Вивьен познакомились, он уже владел магазинчиком, где продавалась винтажная одежда; арендовал он его на средства эксцентричной бабушки.

Макларен был первым знакомым интеллектуалом Вивьен, он повлиял на развитие ее вкуса в одежде, превратив из девушки в стиле Dolly Bird («птичка-куколка», прозвище симпатичных «буржуазок» 60-х) в уверенную в себе женщину, у которой есть собственные представления о подлинном шике. Она остригла волосы и выкрасила их в блонд – а Малкольм был неотразимо рыжим от природы.

Прически панков были тем ярким бейджиком, по которому издалека можно было узнать своего; волосы укладывались в форме шипов или ирокеза и должны были держаться вертикально с помощью сахара, желатина или лака. При этом Вивьен еще лет пять продолжала преподавать в школе: она была ответственна за сына и предпочитала не рисковать.

Потом молодая пара панков заняла 100 фунтов у матери Вивьен, и они открыли магазин на улице Кингз Роуд в Лондоне. Назвали его Let it rock, он стал тусовочным местом для фанатов молодежной музыки. Они вместе мастерили одежду: рвали, перекраивали, наносили надписи. Первыми составляющими «образа от Вивьен Вествуд» стали элементы неоэдвардианского стиля, который называли «тедди» (уменьшительное от Эдвард), а его адептов «тедди-боями»; их длинные, прямого кроя куртки напоминали эдвардианские пальто. Тедди-бои – один из первых ярких стилей после войны, почерпнувший вдохновение из прошлого.

В чем-то тедди-бои были похожи на советских стиляг: «коки» на голове, яркие носки, зауженные брюки. Со стилем «тедди» соперничали рок-н-ролльные футболки, джинсы, кожаные куртки (Вествуд вспоминала, что короткие куртки называли «холодильник для задницы»), как у американских красавцев Марлона Брандо и Джеймса Дина. Вивьен придумывала украшения и необычную обувь, которую Макларен с удовольствием носил. Мир вокруг них бурлил идеями. Например, одного из участников будущей популярной панк-группы Макларен заметил, когда тот пришел в магазин в майке с надписью «Я ненавижу Pink Floyd». В магазинчике Let it rock продавали не только одежду и пластинки, но и сопутствующие товары – украшения, флаги, заклепки и «фенечки».

В 1967-м у Вивьен родился второй сын – Джозеф Корр, Джо. Малкольм Макларен не хотел этого ребенка, он нашел для подруги деньги на аборт и отправил ее в клинику, но Вивьен потратила всю сумму на кашемировый кардиган, а ребенка сохранила. Фамилию для сына позаимствовали у бабушки Макларена – Розы Корр.

В 1973 году Макларен и Вествуд поехали в Нью-Йорк, чтобы принять участие в Национальной ярмарке бутиков, и там начали сотрудничать с группой New York Dolls, выступавшей в стиле глэм-панк: придумали для музыкантов сценический имидж, сшили шокирующие костюмы. Макларен стал продюсером их тура по Великобритании и Франции. Группа вскоре бесславно распалась, причиной провала музыканты объявили бездарного продюсера и «отстойные» костюмы. Но Макларен не опустил руки, и в скором времени началась успешная история панк-групп The Clash и Sex Pistols и с ними «панк-революция в Великобритании».

Вот слова одного из музыкантов о способностях Макларена: «Он умеет из каждой вещицы извлечь себе рекламу. Из каждой детали на своей майке. Все майки, которые он сделал, – там нет ни одного лишнего слова. Как и в названии Sex Pistols. Неважно, откуда смотреть, у него всегда все правильно… Малкольм знал, как надо работать, знал, как продавать группу». Так Макларен прославился как гуру панк-движения, а Вивьен помогала воплощать его идеи в их бутике.

У нее появились собственные замыслы, они становились все более смелыми. Если за несколько лет до этого она говорила, что не понимает, каким образом девушка из рабочей среды может существовать в искусстве, то теперь поверила, что успех возможен. В начале семидесятых Вивьен оставила работу учительницы, ей было тридцать лет.

Молодежь съезжалась в их магазин со всех концов страны и даже приезжала из Франции. В течение десяти лет (70-е годы) бутик несколько раз менял название и концепцию: Макларен не боялся буквально ставить все с ног на голову. После Let it rock магазин стал называться Too fast to live too young to die («Слишком быстр, чтобы жить, слишком молод, чтобы умереть»). Затем, в 1974-м, бутик назывался просто – Sex, ассортимент стал провокационно-эротическим: Малкольм, по-пуритански презирая нарциссизм, эксгибиционизм и фетишизм, задействовал их в работе, в тот период стены бутика были расписаны порнограффити.

Потом магазин был переименован в Seditionaries – «Провокаторы», под этим названием он существовал с 1976 по 1980 год; в потолке проделали дыры, через которые били лучи прожекторов. На стенах висели фотографии пострадавших во время мировой войны городов, в том числе разрушенного Дрездена; появились клетки с живыми крысами.

Последним стало название World's end («Конец света»); в бутике повесили часы, где вверху циферблата располагалась цифра «13», и количество часов на нем равнялось тринадцати, а стрелки шли в обратную сторону. Эти часы словно предсказывали, что Вивьен Вествуд, дизайнер будущего, вдохновение будет брать из прошлого.

Первым широко известным самостоятельным творением Вествуд стала футболка, которую они с Маклареном выпустили в 1977 году, к выходу сингла группы Sex Pistols «God Save the Queen» («Боже, храни королеву»). Страна отмечала 25-летие правления Елизаветы II. Музыканты в песне обзывали королеву и ее «фашистский режим», а на футболке был нанесен принт, изображавший Елизавету II с губой, проткнутой булавкой.

Позже Вествуд заявляла, что таким образом она стремилась приобщить монархиню к панк-культуре, она рассказывала: «В такой футболке можно было безопасно пройти до конца Кингз-роуд. Дальше могли побить». Акция прошла успешно: Макларена и музыкантов ненадолго арестовали, песню запретили.

Когда группа Sex Pistols распалась, Макларен и Вествуд создали бренд, стали «настоящими модельерами»; на этикетках стояли две фамилии. Первая «взрослая» коллекция называлась «Пираты», в ней были использованы исторические детали – кружевные обшлага и широкие «пиратские» штаны, узнаваемые шляпы. Коллекция была задорно-хулиганской, полной радости жизни и цвета. В последующие годы пара показала несколько коллекций в Париже и Лондоне: Savages (осень 1981), Buffalo/ Nostalgia of Mud (весна 1982), Punkature (осень 1982). Witches («Ведьмы», весна 1983) – на показе этой коллекции модели впервые вышли на подиум в кроссовках. Последней совместной работой Вивьен и Малкольма стала коллекция Hypnos (осень 1983).

Вивьен научилась у Макларена важному: не оглядываться на мнение и реакцию других людей. Быть смелой, открытой, думать только о своих чувствах. Она поверила в себя, постоянно совершенствовала навыки шитья, стала разбираться в тканях и фактурах.

В личной жизни было сложнее: Макларен, человек самолюбивый, временами буйный, ревновал к ее успеху. Кроме того, он не желал жить рядом с двумя маленькими детьми. Бен, старший сын Вивьен, с трех лет жил у бабушки, а в восемь переехал к родному отцу, на этом настоял Макларен. «Я сожалею об этом, – говорила позже Вивьен. – Но с Малкольмом было так тяжело, что это был лучший выход». Малкольм Макларен разбил Вивьен сердце; в 1985 году они расстались окончательно, и не по-доброму. Для нее настало сложное время.

«Мне кажется типично английским смешение различных мотивов – немного истории, немного чего-то еще», – говорила Вивьен Вествуд. Ее редкий талант заключался в этом неподражаемом «чем-то еще». Итак, в 1985 году у нее началась новая жизнь одинокой женщины с двумя подросшими сыновьями; сама она назвала это время «очень тяжелым десятилетием», она страдала от настоящей бедности.

Вивьен Вествуд познакомилась с итальянцем Карло Д'Амарио, он занимался тем, что привозил из Афганистана и Индии одежду, одеяла, украшения и продавал это хиппи и панкам в Милане и Лондоне. Карло побывал на английской фабрике, где шили одежду для коллекций Вествуд, – и пришел в ужас от запущенности производства. Он убедил Вивьен, что, если она хочет стать частью мировой моды, нужно найти качественных поставщиков тканей и более квалифицированных производителей.

Они вместе поехали в Италию, где Карло предложил ей разместить заказы на небольших местных фабриках, устроил ей интервью с миланскими журналами мод. «Мне она напоминала Золушку, женщину, которая делала всю серьезную работу, пока Малкольм ходил по балам», – вспоминал Д'Амарио. Через знакомых Д'Амарио удалось договориться о поддержке бренда Вивьен с близким другом Джорджо Армани («В моде Армани все равно что папа римский!» – считал Карло). Армани пообещал фирме Вествуд ежегодный донат в 350 тысяч фунтов, это решало абсолютно все проблемы!

Но тут подключился Макларен: он не стеснялся звонить в Италию и порочить Вивьен, говорил, что она его недобросовестный бизнес-партнер и деньги непременно украдет. Контракт с Армани не состоялся.

Карло Д'Амарио было интересно рядом с Вивьен, началось их многолетнее сотрудничество – деловое, не романтическое. Вивьен быстро развивалась, шла вперед, оглядываясь на культуру и искусство прошлого; теперь она выстраивала не протестные аллюзии, а только эстетические, очень своеобразно. Она погрузилась в мир высокой и исторической моды и в то же время продолжала использовать модернистскую графику и мотивы панка. Никто не умел так фантазировать, никто еще не пробовал смешивать времена, детали и техники так решительно.

У Вивьен получалось быть каждый раз, каждый год новой – и свободной, даже от собственных прежних идей. Кринолин на мужчине – пожалуйста! Корону и горностаевую мантию (пародию на них, разумеется) – туда их, в повседневную одежду, в зимнюю коллекцию! Туфли-качалки на 20-сантиметровой деревянной платформе с завязками крест-накрест – а что, красиво получилось!

История костюма стала мастерской, где Вивьен подвергала деконструкции формы, привычные для дам прошлого, – турнюры, корсеты, кринолины. Цитаты из истории одежды стали для нее способом пошутить над утилитарной модой. Британцы – народ сдержанный и зажатый, им необходим юмор; над моделями Вивьен смеялись, она реагировала кротко и спокойно, словно была готова сама посмеяться.

В то десятилетие ситуация была парадоксальной: о Вивьен писали в Париже, Милане, Нью-Йорке, в Токио. Она жила на социальное пособие, а когда денег на еду не хватало – на пособие несовершеннолетних сыновей. Для создания коллекций нужны были средства – качественные ткани и производство требуют вложений. Нужны помощники! Ее младший сын Джо вспоминал, что, когда ему было семнадцать, иногда Вивьен не могла оплатить счета за свет ни в квартире, ни в бутике. Года три работали и жили при свечах, питались кое-как. Бутик «Конец света», единственную торговую площадку, то закрывали, то открывали, снова заняв денег у матери Вивьен.

В 1985-м Вествуд создала коллекцию «Клинт Иствуд», названную в честь спагетти-вестернов, фильмов в американском стиле, снятых в Италии. Коллекция «Мини-крини» (1987) была авангардной, при этом игривой и романтичной. «Мини-крини» посвящалась балету «Петрушка» и балеринам; с маленькой пышной юбкой носили двойку (трикотажная кофта с длинным рукавом поверх кофточки с коротким из того же материала) и жемчуг – это была отсылка к стилю нью-лук 50-х, к ранним образам Брижит Бардо.

Журналистов моды в Париже и Нью-Йорке коллекция «Мини-крини» восхитила. «Я точно знаю и тогда знала, – говорила Вивьен, – какая вещь и когда будет иметь успех. И тогда я знала, что популярными станут корсет и кринолин. Нужно чувствовать, что именно будет правильным».

Денег у Вивьен по-прежнему не было, но неожиданно самые стильные люди Лондона (например, Изабелла Блоу – редактор журнала Vogue, затем Tatler) стали носить ее одежду. Сама она считала важной вехой в творчестве создание коллекции Harris Tweed (1987). «Я придумывала свитер, представляя, что делаю его для принца Чарльза, чтобы он мог надеть его с килтом! На свитере были чертополох, роза, трилистник и стоящий на задних лапах лев. Мне нравилась идея сделать что-нибудь наподобие звезды с лучами, что-нибудь футуристическое. На свитере было написано: „Открытый космос“». И тут Карло сказал: «Вот тебе логотип: королевская держава и кольца Сатурна, одновременно традиции и будущее». Так появился логотип фирмы Westwood, он и сегодня икона молодых модников.

Присматриваться к искусству, переосмысливать, понимать, что «родник Иппокрена» (который, по древнегреческому преданию, ударом копыта выбил в горе Геликон крылатый конь Пегас) бездонный, ее научил художник Гэри Несс. «В те годы, когда я пребывала в одиночестве, центром моего мира стал Гэри. Он многое поведал мне об искусстве и истории. Без него я бы не смогла быть тем модельером, которым стала». Когда впервые Несс пришел в бутик «Конец света», он предложил Вивьен написать ее портрет пастелью.

Ей было интересно разговаривать с Нессом – эстетом, затворником, человеком болезненным и одиноким; Вивьен навещала его в заваленной книгами студии. «Гэри натолкнул меня на мысль читать ради идей, а не для развлечения». Им нравилось обсуждать книги Бертрана Рассела и Олдоса Хаксли. Вивьен утверждала, что именно Несс внушил ей мысль, что великое искусство не бывает устаревшим, оно сегодня так же живо, как и в день своего создания, даже если это было несколько веков назад. Гэри подарил Вивьен идеальную аргументацию для того, чтобы смотреть и в прошлое, и в будущее одновременно – выбирать из многообразия идей, образов и затем делать то, что нравится.

«Людей из мира моды раздражает, что я цитирую мотивы из прошлого и делаю отсылки к истории, но я терпеть не могла, когда меня обвиняли в анахронизме, потому что знала, что время на моей стороне». Действительно, еще во времена создания волшебного циферблата в бутике «Конец света» она заключила некий пакт с божеством времени, что отразилось и на ее эмблеме с Сатурном (Хроносом). Осознав, что вокруг бесконечное множество образов и идей и все прекрасны, Вивьен Вествуд вдохновлялась идиллиями Ватто, полотнами Гейнсборо, придворными костюмами и викторианскими корсетами и шляпами. Она черпала идеи из совершенно разных корзин и легко, словно играючи, их присваивала.

Над ней открыто смеялись. Сохранилась запись популярного телевизионного британского шоу 1988 года. Вот напомаженная, одетая по моде того времени, в стиле дискотеки, ведущая и другие гости. И улыбчивая Вивьен в странных туфлях-качалках. Смех в студии, обидные реплики и возгласы, когда на площадку вышли модели в «нелепых» нарядах. Поразительна реакция Вествуд: она не выглядит испуганной и смотрит на свои творения взглядом ребенка, влюбленного в свою игрушку, как на нечто прекрасное. «Вы можете смеяться, – говорит она, – но не забывайте смотреть!» Умение погружаться в творчество делало ее неуязвимой.

По состоянию на 2022 год общий доход онлайн-магазина модной одежды Вивьен Вествуд значительно вырос по сравнению с предыдущими годами и превысил 1,7 миллиарда британских фунтов. По состоянию на 31 декабря 2021 года маржа валовой прибыли Vivienne Westwood Limited составила 61 процент. Для сравнения, в 2016 году она составляла 46 процентов.

В конце жизни она повторяла: «Я не помню, когда пришел успех». Вивьен жила скромно, много читала, на работу ездила на велосипеде, придумывала коллекции, одну за другой, и не заметила, как стала всемирно известной и очень богатой.

Уже в конце 90-х Вивьен Вествуд была признана самым влиятельным британским дизайнером, на всех уровнях, включая «тусовочный» и официальный. Иногда это влияние ее огорчало; например, когда она видела свои идеи два-три года спустя в переиначенном, упрощенном виде – так они лучше воспринимались средним классом. И продавались под маркой других фирм. Но это было не столь важно по сравнению с тем, что ее творчество наконец стало приносить Вивьен не только доход, но и радость.

Она несколько раз подчеркивала, что это произошло достаточно поздно. «Только последние 15–20 лет я работаю с удовольствием», – говорила она в десятые годы этого века. И еще. «Меня всегда беспокоило, что женщины по мере старения отодвигаются обществом на задний план», – сказала Вивьен в интервью 2007 года. В своей жизни она этого не допустила.

В девяностые у Вествуд появился ассистент, который стал ее мужем. Сын тирольского кузнеца, австриец Андреас Кронталер и Вивьен Вествуд познакомились в начале 90-х в Вене, в школе искусств, где молодой человек учился, а она преподавала несколько дней в месяц. «Она была моим профессором. Я отчетливо помню, как она вошла в класс в первый раз. На ней был надет комбинезон с ремнем на бедрах, а на ногах – деревянные башмаки, которые постукивали при каждом ее шаге. В руках она держала лупу. Я был покорен».

Несмотря на разницу в возрасте в 25 лет, между ними завязался роман. Вивьен считала Андреаса очень одаренным, и после того, как он сделал заявку на коллекцию платьев в стиле Ренессанс, она пригласила его в Лондон работать ассистентом. С тех пор они творили вместе, а в 1992-м Андреас Кронталер стал ее мужем официально. Их супружество длилось 30 лет, до конца ее жизни. Вивьен сделала все, чтобы передать часть своего влияния мужу и ученику: люксовый сегмент продукции, лейбл Gold Label в 2016 году был назван Andreas Kronthaler for Vivienne Westwood.

Вивьен создала много разноплановых коллекций, развивала, кроме одежды, линии обуви, украшений и парфюмерии. Фирма процветала, обороты стали масштабными, вещи из основной коллекции стоили и стоят сегодня баснословно дорого.

Постепенно выступления Вивьен в жизни и на подиуме стали политизированными и активистскими. Ей было скучно просто делать одежду, она хотела использовать свой авторитет и известность, чтобы донести до людей то, что она считала действительно важным: предупреждала о глобальном потеплении, стала яростной защитницей сохранения окружающей среды. Некоторые ее демарши были нелогичными, например, она выходила в майках с лозунгом «Покупай меньше, выбирай лучше» (а могла бы просто закрыть несколько магазинов).

Она заявляла, что выступает против финансовой системы и засилья банков, и это выглядело странно на фоне миллионных оборотов ее собственной фирмы. Вивьен заработала настолько громкое имя, что в принципе могла провозглашать (да и показывать на подиумах) что угодно, все только увеличивало ее популярность. Каждое заявление становилось рекламной акцией и обогащало – возможно, против ее желания.

«Моя фирма слишком развивается… но я не могу просто нажать на кнопку и прекратить это, я ответственна за других людей». В штате фирмы Vivienne Westwood в последнее десятилетие ее жизни трудилось более 500 человек, а во время показов привлекалось по крайней мере еще столько же специалистов – модели, парикмахеры, визажисты, рекламщики и звукооператоры с осветителями.

Это противоречие было драматичным: Вествуд явно осознавала негативное влияние моды на планету, и в то же время ее империя, выстроенная талантом и стойкостью, словно волшебный гриб, росла сама по себе. Фирма требовала от нее, панка по жизни, играть по правилам могущественной корпорации, что бы она ни говорила, что бы она ни чувствовала при этом. Ей оставалось сохранять лицо (и прическу) панка и повторять: «Я достигла могущества и богатства, чтобы обрести трибуну, с которой говорю о самых важных вещах».

При своей неподражаемой внутренней свободе Вивьен не желала признать, что стала частью истеблишмента, столпом глобальной машины моды, которая безостановочно производит товары (тем самым загрязняя планету) и делает деньги.

Две почти взаимоисключающие задачи стояли перед ней до конца жизни: «Как я могу сделать мир лучше?» и «Что мы собираемся показать на подиуме в следующем году?» Противоречие делало ее уязвимой, возможно, даже убивало – несоответствия внешнего и внутреннего накапливались, как накапливаются сбои в организме пожилого человека. Да, она жертвовала на благотворительные и экологические проекты впечатляющие суммы, но в большей степени деньги заставляли ее работать на себя.

Вивьен Вествуд стала одним из символов Британии, как Биг-Бен, двухэтажный автобус, килт и королевская семья. Она воплотила в запоминающихся образах великую английскую традицию эксцентричности.

* Секрет – в самодостаточности. В умении быть личностью, в умении быть счастливой с самой собой. Это трудно. Зато все остальное жизнь вам даст в подарок.

* Вивьен помнила всех, кто когда-то ей помог или сделал что-то важное для ее развития, иными словами, была благодарной и великодушной. Даже когда ей самой не на что было жить, она помогала Гэри Нессу, который был более беспомощным в социальной жизни, чем она, и нуждался в помощи даже больше, чем ее юные сыновья.

* Работала всегда увлеченно, как ребенок играет в игру: наедине с тканью, иглой и моделью она была счастлива и могла трудиться ночи напролет.

* Личный аскетизм (минимализм в быту); она заявляла, что принимает ванну раз в неделю, из экономии ресурсов планеты. Вивьен ездила на работу на велосипеде, жила в маленькой квартире, заваленной книгами.

* Она вдохновлялась общечеловеческими идеями, которые для нее были «гораздо больше, чем платья», черпала их в разных жанрах искусства; любила живопись, музыку, литературу и театр.

* У Вествуд было потрясающее чувство юмора. «Мое самое веселое воспоминание, – рассказывал ее сотрудник, – это когда я услышал, как Вивьен визжит от смеха! Сперва я не понял, что происходит, а оказалось, что она просто только-только примерила легинсы с фиговым листом и посмотрелась в зеркало».

* Смелость: в 79 лет позировала в мини-платье, закрытом лишь спереди; так она призвала своих подписчиков спасти окружающую среду. Правда, комментаторы потом в основном обсуждали фигуру Вествуд, а не проблемы экологии.

Родители Веры эмигрировали в США во второй половине 40-х годов. Дедушки Веры и с материнской, и с отцовской стороны были генералами китайской армии, отец матери занимал высокий пост в правительстве Чан Кайши. И отец, и мать Веры получили хорошее образование, отец с сокурсниками основал фармацевтическую компанию, упорно работал, его бизнес процветал. Девочка росла в престижном квартале Нью-Йорка.

С семи лет Вера Вонг занималась фигурным катанием. Это объясняет многое в ее характере, о чем сама Вера, склонная к философским обобщениям, много раз рассуждала. Естественно, занятия спортом с раннего детства означали привычку к труду, самодисциплину, способность преодолевать страх и боль. Но, кроме ежедневного преодоления, фигурное катание – это красивый танец, культ стройного тела и эффектных жестов, эстетическое действо под музыку, в необычных одеждах.

Наконец, каждый танец на льду – это история, рассказанная выразительными движениями, во взаимодействии с партнером (Вера танцевала в паре). Фигурное катание завораживает миллионы зрителей, но результаты в этом спорте, как в любом другом, достигаются потом и кровью, никак иначе.

Когда маленькая Вера начинала занятия, в конце 50-х, американская школа катания доминировала; в Европе во время Второй мировой войны на катках никто не тренировался, выдающихся фигуристов не было. Команда США по фигурному катанию была первой на Олимпиадах в 1952-м, 1956-м и 1960 году. Но в феврале 1961-го, по дороге на чемпионат мира в Праге, при посадке в аэропорту Брюсселя разбился самолет, на борту которого находилась вся американская сборная; погибли 18 фигуристов, 6 тренеров, всего 32 человека команды.

Эта катастрофа изменила расстановку сил, сборная США еще долго не могла справиться с последствиями трагедии, и, разумеется, фигурному катанию в стране уделялось особое внимание, а юная фигуристка Вера Вонг подавала большие надежды. Перед Олимпиадой 1968 года она считалась одним из лидеров команды, за два месяца до соревнований Вера попала на обложку популярного журнала Sports Illustrated. Однако Вера Вонг со своим партнером Джеймсом Стюартом не прошли отбор на Олимпиаду в Гренобле, заняв на чемпионате США пятое место. Спорт жесток, это квинтэссенция жизненных испытаний.

В целом для США Олимпиада–68 в Гренобле стала успешной: в одиночном разряде Пегги Флеминг завоевала олимпийское золото. Но для Веры это был двойной крах: из-за страсти к спорту девушка плохо училась в колледже (факультет медицины), ее исключили. Карьера фигуристки тоже закончилась. Она осталась ни с чем.

У Веры случился нервный срыв. Но ей было всего 20, и у «девушки с Манхэттена» были хорошие возможности: она отправилась во Францию, пожила там, прослушала в Сорбонне курс по истории искусства. Возник эффектный роман с фигуристом Патриком Пера, семикратным чемпионом Франции по фигурному катанию (его называли «Ален Делон на льду»). Вера Вонг сопровождала красавца на соревнования и тусовки, эта новость обсуждалась на страницах популярных журналов.

Затем она решила вернуться к учебе в американский колледж, уже по специальности «искусствоведение». Во время каникул Вера подрабатывала в бутике Ива Сен-Лорана и так успешно продавала модные вещи, что ее заметили: редактор американского Vogue предложила девушке по окончании учебы работу в журнале. На этом, собственно, история о Золушке (родившейся с серебряной ложкой во рту) заканчивается триумфом. Вера Вонг в 23 года стала самым молодым редактором Vogue: что еще может желать человек, влюбленный в искусство и моду? Подарки судьбы надо отрабатывать, прилежная Вера трудилась, не жалея сил и времени. Почти никакой личной жизни – и так прошло 15 лет!

А что случилось, почему она ушла из Vogue в 1988-м? Дело в том, что владельцы журнала вернули из Англии, где она руководила британским изданием, знаменитую Анну Винтур, ту самую даму, что «носит Prada». Вовсе не Вера, которая законно могла рассчитывать на повышение, а легендарная Анна стала главным редактором американского Vogue. Разбежались ли старые сотрудники сами или дама по прозвищу «зима гнева» (Wintour, winter – «зима», иногда ее даже называли «ядерная зима») их уволила – неизвестно.

Надежды Веры стать главным редактором не оправдались, ей снова не хватило баллов до вершины. «И на этом все», как говорила Мэрил Стрип в роли легендарной редакторши Vogue в фильме «Дьявол носит Prada». Все? Нет! События, похожие на провал, снова обернулись волшебным трамплином в будущее.

Закончив карьеру в Vogue, Вера попросила отца стать инвестором ее собственного бренда одежды. Она за столько лет в журнале узнала самых талантливых фотографов, рекламщиков, мир моды изнутри и верила в успех. Отец ей отказал. Два года после этого Вера проработала на фирме кутюрье Ральфа Лорена, сделала несколько коллекций аксессуаров для бренда. Это был не только новый опыт, но и взгляд на отрасль с другого ракурса. Ральф Лорен (настоящая фамилия Лифшиц) тоже из второго поколения эмигрантов, его предки родом из Одессы. Сын маляра, он талантом и упорством достиг процветания и в конце восьмидесятых был мультимиллионером (сегодня он миллиардер, в пятом десятке богатейших людей мира).

Наконец, произошли радостные перемены в личной жизни: в 1989 году Вера вышла замуж за Артура Беккера, биржевого маклера и финансиста, позднее он стал главой компании по производству оборудования для гольфа. Согласно рекламной легенде, Вера не смогла найти себе платье для свадебной церемонии, которое бы ей понравилось, все наряды для невест напоминали пышные торты с кремовыми розочками. Она решила создать платье сама, отсюда и появилась идея бизнеса.

Инвестор нашелся: на сей раз отец, мистер Вонг, посчитал, что риск оправдан, ниша деятельности определена правильно. Так возник бренд Vera Wang Bridal House, эксклюзивные туалеты для невест. Первые годы, по ее словам, Вера боялась, что не потянет, нечем будет платить аренду в престижном квартале Нью-Йорка. «Финансирование проектов моды, – говорила она, – не для слабонервных». Впрочем, как прыжки на льду и парные поддержки.

Она не сразу решилась продавать собственные модели, сначала невестам предлагались свадебные платья от Carolina Herrera, Guy Laroche, Christian Dior. Смелость предлагать только свое пришла постепенно.

Дело Веры Вонг процветает уже 35 лет. Фактором успеха и главной чертой своей натуры Вера называет бесстрашие и страсть к работе – она говорит, что влюблена в процесс творчества, в свое дело и в свою команду. Платья от Vera Wang Bridal House престижны и дороги, некоторые баснословно дороги.

В незамысловатом фильме «Война невест» 2008 года платье «от Веры Вонг» обсуждается и упоминается семь раз: можно забыть, о чем фильм (ни о чем), но кем сшито волшебное свадебное платье главной героини, ради которого нельзя толстеть хоть умри, забыть не получится. В картине звучит фраза: «Не платье от Vera Wang подгоняют под себя, а себя под платье». За марку готовы платить: платье для Ким Кардашьян стоило 250 тысяч долларов; Виктории Бекхэм (хотя она тоже дизайнер и была соавтором) наряд обошелся в 300 тысяч; Иванка Трамп заплатила всего 100 тысяч… То самое платье для актрисы Кейт Хадсон в фильме «Война невест» стоило около миллиона.

В 2009 году Вера Вонг создала платье со шлейфом из перьев павлина стоимостью в полтора миллиона долларов. В общем, предела цены нет. Как нет и шаблона: Вера Вонг создавала фисташковые, кремовые, серые и практически черные свадебные наряды разнообразных фасонов.

Вера Вонг смогла освежить представление о свадебном наряде, возвести на пьедестал (но современный!) образ невесты. Все должно выглядеть, по ее словам, позитивно, лучезарно, убедительно, рассказывать уникальную романтическую историю. Свадьба для невесты – это словно триумфальный танец чемпионки в лучах прожектора, а жених – он для фона, и, конечно, для эффектных поддержек в свадебном танце.

Свадебная церемония в эпоху социальных сетей – событие яркое, его выгодно освещать. Но про развод тоже узнает весь мир! Бывшие невесты, ходившие к алтарю в нарядах стоимостью в целый самолет, могут потом прилюдно ссориться или судиться со своими сужеными. И так получилось, что репутация у туалетов Веры Вонг стала противоречивой. Если и одна, и другая… и пятая девушка с именем, щеголявшая на свадьбе в платье дизайнера, потом развелись, – возможно, дело в нарядах? «На платьях Веры Вонг сглаз?!» – так рассуждают недоброжелатели. Вокруг свадебных ритуалов вообще много суеверий, потому что никто точно не знает, почему одни пары счастливо живут вместе 50 лет, а другие люди без конца разводятся.

Вера Вонг тоже выходила замуж в «своем» свадебном наряде, а в 2012 году рассталась с мужем Артуром Беккером, с которым вырастила двоих приемных дочерей. Почему так?

Когда Вера в юности ушла из спорта, она в сердцах сказала: «В фигурном катании мне нравились только платья». Это было не совсем правдой, позднее она уточняла: «Для меня катание было формой художественного самовыражения с музыкой, выбором костюмов и скоростью, которая меня опьяняла. Я искала что-то, что могло бы заменить все это». Вера не только нашла похожий драйв в моде, но со временем она вернулась на лед в качестве дизайнера одежды для топовых фигуристов, с полным пониманием потребностей спортсменов.

«Для меня между фигурным катанием и модой есть прямая связь. Ты будто должен подхватить себя, когда падаешь, подняться со льда и снова пробовать. И единственное, что заставляет тебя это делать, – любовь», – признавалась Вонг в интервью Vogue в 2008 году, когда за ее плечами уже был успешный опыт работы с фигуристами.

Впервые сшить костюм для фигуристки Веру попросила тренер американской спортсменки Нэнси Керриган для выступления на Олимпиаде–1992. Вера сначала отказалась: платье фигуристки, которое выглядит невесомым, как облако, должно быть надежным и прочным, как доспехи воина. Если во время выступления оторвется бретелька, если на лед с платья упадет крошечное украшение, выступление может быть сорвано, так не раз бывало в истории фигурного катания, Вера знала это прекрасно и боялась ответственности.

Но ее уговорили, и первое платье для Керриган, белоснежное, было создано без единого украшения, фигуристка в нем заняла третье место на Олимпиаде. На платье Нэнси Керриган для зимних Игр 1992 года уже ушло более десяти тысяч стразов, и в нем американка выиграла серебро. Затем были костюмы для других звездных фигуристов – Мишель Кван, Эвана Лайсачека, Нэтана Чена.

Так Вера Вонг вернулась в фигурное катание и поучаствовала не в одной, а в нескольких Олимпиадах. Она удостоилась быть отмеченной в Зале славы фигурного катания США. Судьба описала идеальную восьмерку: Вера смогла воедино соединить и развить свои таланты. 25-летний американец Эван Лайсачек выиграл Олимпиаду в Ванкувере в 2010 году, опередив Евгения Плющенко, которому досталось серебро. В произвольной программе он танцевал под музыку Римского-Корсакова в эффектном костюме от Веры Вонг, декорированном объемными змеями из камней, спиралью оплетавшими его торс.

Выступление было очень театральным по духу, костюм сыграл важнейшую роль в победе спортсмена. «Зимние игры в Ванкувере и золотая медаль – это моя Олимпиада, которой у меня никогда не было, но о которой я, как бывшая спортсменка, всегда мечтала», – сказала счастливая Вера, которая присутствовала на соревнованиях, болела за своего подопечного и друга. «Мое творчество – это эмоции, это истории». Так кредо дизайнера Веры Вонг воплотилось в костюмах фигуристов.

В 2012 году, когда Вера разводилась с мужем, ей приписали роман с Эваном Лайсачеком, с которым она действительно в тот период близко общалась. Разница в возрасте у них больше 35 лет. Папарацци ловили их на прогулках, на трибунах спортивных соревнований и во время шопинга. Связывало ли их что-то большее, чем профессиональное сотрудничество и любовь к фигурному катанию, разумеется, никто точно не знает. Но Вера действительно выглядела молодой и счастливой, несмотря на бракоразводный процесс. «Считаю эйджизм очень старомодным», – провозгласила Вера Вонг и… осталась молодой. И сегодня многие считают, что она совершенно не стареет.

Все ее костюмы, созданные для фигуристов, строго индивидуальны: Нэтан Чен выиграл личное золото на Олимпийских играх – 2022, откатав произвольную программу в лаконичном лонгсливе с ярким космическим принтом, придуманным Верой Вонг. Костюмы Чена никогда не были театральными, как у Лайсачека, они подчеркивали атлетизм: он первым исполнил сначала пять, а затем и шесть четверных прыжков в программе. Разнообразие в творчестве говорит о том, что сама Вера Вонг постоянно развивается и меняется, – а это свойство молодости.

* Дизайнер говорит о своих секретах так: «Много сна, мало солнца, коктейль с водкой». – И добавляет: «Но работа, страсть к творчеству – вот подлинный магический эликсир».

* Вера Вонг питается регулярно («не могу пропускать еду, я должна питать свой мозг») и очень рационально: сашими с коричневым рисом и овощами, брокколи, цыпленок с рисом, рыба, артишоки… Из неполезного любит чипсы.

* Внешний образ Веры Вонг, которой сегодня 75, за последние 20 лет практически не изменился: стройная худая фигура, осанка спортсменки или танцовщицы, длинные прямые волосы, незаметный макияж, спокойная улыбка, очень высокие каблуки. Она мало меняется внешне, но в то же время советует, чтобы не стареть, постоянно изобретать себя заново. Сама она делает это каждый год, придумывая необычные и разнообразные костюмы для фигуристов и не только платья для невест, но и коллекции иного рода – повседневные и парадные.

* В ее творчестве, как и в ее облике, в интерьерах, которыми Вера Вонг себя окружает, присутствует элегантный минимализм. Она считает, что приверженность минимализму – вид свободы.

* Восточная культура, по признанию Веры, органично вплетена в ее жизнь и помогает во всем.

* Она признается, что не очень любит гулять, зато катается на велосипеде в парке. И конечно, регулярно ходит на каток.

* Читает книги.

* Вера Вонг способна быть благодарной окружающим – это заметно, когда она говорит о родных и коллегах. В ее улыбке есть что-то детское.

Катрин Дорлеак родилась в семье актеров в 1943 году. Кроме нее в семье было еще три дочери. Мать, Рене Денёв, актриса театра «Комеди Франсез», успевала и вести дом, и заниматься детьми. От родителей у Катрин представление о том, что главное в актерской профессии – дисциплина и организованность. Ближе всех в семье Катрин была ее старшая сестра Франсуаза, которая рано стала сниматься в кино и привела туда младшую сестру. Катрин, чтобы ее не путали с популярной уже Франсуазой Дорлеак, взяла девичью фамилию матери Денёв как псевдоним. Не все ей давалось просто: Катрин с детства была стеснительной, на первых съемках мучительно зажималась, на театральную сцену из-за страха перед публикой так никогда и не вышла.

Но успех к ней пришел очень рано: музыкальный фильм «Шербурские зонтики» (1964 год, «Золотая пальмовая ветвь» Каннского фестиваля) прославил Катрин Денёв на весь мир. К этому времени она пережила роман с режиссером Роже Вадимом и родила от него в 1963 году сына Кристиана. От Вадима она ушла – свадьба намечалась, но расстроилась. Легенда утверждает, что именно Роже Вадим, «создатель кинодив» – он был в разное время мужем или возлюбленным Брижит Бардо, Джейн Фонды, актрисы Аннет Стройберг, – посоветовал Катрин перекраситься из шатенки в блондинку. Но актриса говорит, что это неправда: просто она однажды сама попробовала покраситься в блонд, и ей понравилось.

Романтический мюзикл «Шербурские зонтики», кроме известности, принес актрисе устойчивое амплуа блондинки с идеальной внешностью. «Очень долго меня считали хорошенькой и… недалекой. У меня было полно комплексов. Это все шло, видимо, из детства. В глазах окружающих я была глупенькой куклой. Меня это оскорбляло. И я решила, что докажу, чего стою на самом деле».

Денёв доказала. Кроме дисциплинированности, актрисе свойственна решительность – не только в личных отношениях, но и в выборе ролей. Таким смелым шагом в 1967 году стало ее участие в скандальном фильме «Дневная красавица», снятом прославленным испанским режиссером Луисом Бунюэлем.

За 35 лет до этого Бунюэль был близким другом Сальвадора Дали, вместе они сняли первый сюрреалистический фильм «Андалузский пес» (1929), который смог, как, собственно, и задумывали молодые авторы, потрясти Париж в такое время, когда удивить там публику, казалось бы, было уже невозможно. Авторитет режиссера был столь велик, что Денёв согласилась сниматься, даже не дочитав сценарий «Дневной красавицы» (так она утверждала, во всяком случае), о чем позже пожалела.

Она жаловалась, что ее использовали: откровенных сцен в фильме оказалось больше, чем она предполагала. В фильме Бунюэля смешивались сон и явь, сексуальные фантазии и безрассудные поступки героини наяву. После этого фильма никто больше не сомневался, что актриса Денёв – неординарная личность. «Дневная красавица» завоевала главный приз Венецианского фестиваля и стала самым коммерчески успешным фильмом Бунюэля. Режиссер иронизировал: «Скорее это вызвано наличием в картине шлюх, чем режиссерской работой».

В том же году в семье актрисы произошла трагедия: в автокатастрофе погибла двадцатипятилетняя Франсуаза Дорлеак – старшая сестра Катрин, самая близкая ее подруга, талантливая актриса. Катрин Денёв позже призналась, что рана от потери сестры была столь глубокой, что она не могла говорить об этом еще лет двадцать пять. Катрин умела скрывать свои эмоции: «Оказавшись среди толп, собиравшихся на фестивалях и показах, я увидела, что все это бурление не отражает никакой реальности, что это просто момент общего возбуждения, ничего больше, и не надо позволять, чтобы это тебя захлестнуло. Столкнувшись с этим в очень юном возрасте, я быстро научилась защищать себя».

В следующем году снимался фильм «Шамад» (в русском прокате «Сигнал к капитуляции») по роману самой популярной в то время во Франции писательницы Франсуазы Саган. В этом фильме Катрин Денёв необычайно красива, однако она кажется замороженной или заколдованной, действительно похожа на фарфоровую куклу в дорогой одежде. Трудно представить, что она переживала, продолжая работать после семейной трагедии. И коллеги вокруг, и зрители продолжали сравнивать ее с погибшей сестрой, популярной и любимой всеми…

Известно, что Сальвадора Дали назвали в честь его старшего брата, умершего до рождения художника, во младенчестве. Дали говорил, что это так травмировало его в детстве, что он поклялся быть знаменитым и успешным за двоих. Катрин тоже предстояло жить и стать успешной, счастливой – и за себя, и за рано погибшую Франсуазу. У нее это получилось.

В 27 лет Денёв встретила новую любовь, отца своего второго ребенка – дочери Кьяры. Им стал известный итальянский актер Марчелло Мастроянни. Он был старше Катрин на двадцать лет, женат, имел взрослых детей. Развестись Мастроянни было трудно, в том числе из-за итальянских законов, хотя их любовь была страстной и он обожал дочь Кьяру. После пяти лет жизни на две страны, встреч и разлук Денёв и Мастроянни расстались окончательно. Актриса считает детей, Кристиана и Кьяру, своим самым большим достижением. Замуж она выходила лишь один раз, в молодости, за английского фотографа, брак длился очень недолго, а позже актриса говорила, что «лучший способ сохранить любовь мужчины – не выходить за него замуж».

В 1980-м ее бывший возлюбленный, режиссер Франсуа Трюффо, подарил Денёв глубокую, сложную роль в фильме «Последнее метро». Благодаря этой роли Денёв окончательно избавилась от легкомысленного амплуа, которое закрепилось за ней после «Шербурских зонтиков». Картина удостоилась десяти премий «Сезар»; Катрин Денёв и Жерар Депардье получили премии как лучшие актеры; также «Последнее метро» было номинировано на «Оскар» и «Золотой глобус». Актриса признается, что это самый важный фильм в ее биографии.

Ей нравилось, что Трюффо писал сценарий специально для нее. Он хотел снять кино о женщине, которая не боится взять на себя ответственность. Такую личность и сыграла Денёв: хрупкую внешне и при этом абсолютно несгибаемую, человека, который рискует ради других и идет вперед, стараясь не показывать свой страх и свои слабости. Именно на съемках этого фильма Денёв и Депардье подружились: «Между нами возникла крепкая мужская дружба», – шутит актриса.

В 1985 году Катрин выбрали на роль символа Франции – Марианны. Бюсты с ее лицом стоят во многих официальных учреждениях страны. Денёв относится к этому иронично: «Я не то чтобы очень красива, я просто хорошо выгляжу». Хорошая шутка, если учесть, сколько людей в мире считают ее эталонной красавицей, – например, в 1968 году американский журнал Look назвал ее самой красивой женщиной планеты.

Самой любимой, самой значительной своей ролью Денёв считает роль в фильме «Индокитай» (1992). Это масштабная историческая эпопея, драма переплетения судеб, стран, страстей. «Тогда у меня было чувство, что я снимаюсь в лучшем фильме моей жизни. Даже если это не так, я все равно счастлива, что это было дано мне пережить». Картина стала классикой кинематографии и собрала все мыслимые призы: «Сезар», «Золотой глобус», «Оскар». Денёв утвердилась в статусе великой актрисы. Ей исполнилось 50 лет.

Она уже тогда боялась стареть, утратить красоту? Нет, у нее были другие страхи. Она всегда опасалась застоя, остановки, считая это синонимом «маленькой смерти», в то время как движение символизирует жизнь. «Мысль о том, что можно застрять в какой-то ситуации или в любовных отношениях, меня леденит, – говорит Денёв. – Поэтому меня пугает не старость, а перспектива утраты энергии».

В фильме «8 женщин» (2002, Денёв 59 лет) она лучится от удовольствия. И в этом, кажется, ее главный секрет: она умеет получать радость – от работы, шуток, нарядов, сигарет, вина, съемок, парфюмерии и украшений. Денёв в «8 женщинах» сияет уверенностью в себе – не самодовольством, а именно радостью бытия. В документальном фильме о том, как снимались «8 женщин», есть эпизод, где Денёв, танцуя свой танец (она при этом поет знаменитую песню «Мой мужчина»), повторяет движения за балетмейстером (которого не видит зритель), и когда эпизод снят, Катрин начинает смеяться, как юная девушка, от удовольствия!

В возрасте от шестидесяти до восьмидесяти лет она снималась так же активно, как в молодости, а экспериментировала еще более смело. В 2013-м режиссер Эмманюэль Берко сняла фильм «За сигаретами», где у семидесятилетней Катрин Денёв главная роль. «Когда тебе 30 или 40, изменить свою жизнь довольно просто. Но когда тебе 60, это уже гораздо сложнее, – говорила Берко. – Множество дверей уже закрыто, возможности упущены, а новые не возникают. С самого юного возраста меня волновала эта проблема. И до тех самых пор, пока я не начала работать над своим фильмом, мои мысли были далеки от оптимистичных… Наверное, я сняла его, чтобы переубедить себя и дать другим надежду на лучшее».

Этот фильм действительно получился в некотором роде оптимистической комедией. Персонаж Денёв – дама в возрасте, у которой рушится все: муж умер, бросил многолетний возлюбленный, пожилая мать следит за каждым ее шагом, семейный ресторан разоряется, долги растут. Вся на нервах, она безуспешно пытается в окрестностях купить сигареты, и тут звонит взрослая дочь, которая живет в другом городе, она несчастна и обижена на мать с детства. Теперь героине надо ехать на другой конец страны за внуком, которого она не видела несколько лет. По дороге с ней случаются и драматичные, и забавные приключения. Героиня Денёв живая и разная, она впадает в отчаяние, но затем поднимается и продолжает движение, и она вознаграждена в итоге.

Актриса постоянно экспериментирует, и похоже, не принимает себя слишком серьезно. Самоирония чувствуется в изысканном фильме японского режиссера «Правда», в котором Катрин играет пожилую кинодиву, это эгоистичная и неблагодарная, иногда вздорная женщина. Да, талантливые люди часто так себя ведут и сами страдают от этого. Другой фильм, «После меня», – тяжелая драма, где Денёв играет мать взрослого сына. «Образы красивых, но бесполезных женщин – эгоисток, стерв, прожигательниц жизни – в последние годы меня утомляют. Зато нахожу интересными героинь, которые спасают других, которые живут не ради себя и не для себя».

Актриса любит кино не только как работу. Среди ее любимых развлечений – посещение маленьких кинотеатров, где можно посмотреть редкие фильмы. Один из ее любимых режиссеров прошлого – Сергей Параджанов, его фильмы она называет подлинным пиршеством красок, образов и красоты, которой невозможно пресытиться.

Катрин Денёв очень ценит семью, поддерживает близкие отношения с детьми и, когда есть время, занята с внуками. Ее мама Рене Симоно, урожденная Денёв, прожила почти 110 лет. Актриса очень гордилась тем, что ее мать до ста лет была самостоятельной и бодрой, имела друзей и даже поклонников, играла в бридж. Катрин считает, что унаследовала отличные гены. Она и сама любит встречаться с друзьями, ходить в кино, бродить по блошиным рынкам, проводить время за городом, заниматься садоводством.

Наверное, один из самых важных секретов ее формы – искренний интерес к миру во многих проявлениях. Актриса очень ценит природу, деревья и цветы, а с другой стороны, признается в увлечении украшениями, косметикой, у нее огромная коллекция туфель. Катрин Денёв умеет сознательно украшать свою жизнь и привносить в нее разнообразие.

* «Совершенно не могу без работы. Если человек себя реализовывает, например, в кино или литературе, это придает ему сил, даже если он полностью выкладывается. Не скажу, что постоянные съемки продлевают молодость, но определенно поддерживают меня».

* Денёв говорит, что для нее важен продолжительный сон, не меньше восьми часов. Каждую неделю она делает специальный дренажный массаж лица. Пьет много воды и старается не бывать на солнце. Так она следует советам, полученным от матери, которая прожила почти 110 лет.

* Катрин советует не зацикливаться на старении, а научиться с этим жить. «Есть дома престарелых, – говорит она, – где люди влюбляются и играют свадьбу и в 75, такие истории происходят постоянно». Сама она спокойно относится к своему возрасту и никогда не впадала в депрессию от своих лет.

* «Не надо бояться возраста, надо бояться быть скучным, вечно сердитым и озлобленным на весь мир. Кстати, это прежде всего отражается на лице. Поэтому чаще обращайте внимание на выражение своего лица».

* У Денёв есть дом в Нормандии и прекрасный сад. Она говорит, что когда ухаживает за своим садом, то находится в полной гармонии с собой. Но ей нравится не только возиться в земле; Катрин любит быть на природе, это приносит покой и помогает заново увидеть вещи в верном масштабе… «Мир минералов, цветы, растения – мне все в природе нравится, а больше всего – деревья. Почему? Не знаю, но меня это впечатляет».

* «Я пою постоянно: дома, в машине… Хотя дети мои всегда жалуются. Особенно им было стыдно, когда я на улице начинала что-то напевать. Но я из семьи актеров, где все поют. В детстве я была поклонницей Жильбера Беко, знала его песни наизусть. Позже начала слушать Пиаф, Азнавура, Бреля и Лео Ферре, потом Жюльена Клера. Сейчас люблю Бенжамена Бьоле. Я всегда слушала французскую музыку. Но вообще, я слушаю много разной музыки».

* «Сейчас я больше всего нуждаюсь в пространстве, умственном и физическом. Бывают дни, когда я ощущаю себя совершенно перегруженной жизнью, и тогда физическое пространство дает мне невероятное ощущение свободы».

* «Можно выглядеть лучше или хуже, но главное – энергия и быстрота реакций, ясность, словом, работа мозга».

* Актриса не отказывает себе в еде, любит готовить. Не считает нужным слишком себя ограничивать, лишь слегка контролирует вес. Говорит, что никогда не стремилась быть худой и не мучила себя диетами.

* Денёв любит разные духи и косметические снадобья и считает, что могла бы найти себя и в этом, но шутит, что точно не стала бы никого травить, как Екатерина Медичи. Когда она начинает сниматься в новом фильме, то выбирает аромат, который будет носить ее героиня, это помогает подготовиться к роли, вникнуть в суть характера персонажа.

* Актриса называет себя «богатой» бабушкой, общение с внуками приносит ей большую радость. «Провести время с внуками – это счастье для меня».

* «Я люблю быть в движении. Конечно, с возрастом приходится быть более спокойной. Но это совершенно не значит, что я должна сидеть дома в халате. Мне с каждым годом все больше нравится свобода. Мне нравится независимость».

С раннего детства Елизавета была дисциплинированной и работящей, идеальной исполнительницей предназначенной ей роли правительницы. Когда маленькой принцессе подарили совок и веник, она принялась подметать пол во дворце и была очень довольна такими «правильными» игрушками. Свою одежду Елизавета аккуратно складывала, туфли расставляла в линеечку.

Младшую сестру Маргарет-Роуз будущая королева очень любила и заботилась о ней. Елизавета получила домашнее образование; ее обучали наукам, французскому, основам конституционного права. Елизавета училась (как и все, что делала) со всей ответственностью, ее детство мало отличалось от взросления других девочек из аристократических семей: собственный пони, любимые собаки, теннис, игры с младшей сестрой, пикники с родителями на природе.

Совершала ли она в юности дерзкие поступки? Да.

В 1945 году, во время Второй мировой, девятнадцатилетняя принцесса настояла, чтобы родители позволили ей вступить в армию, и пошла служить водителем грузовика в госпиталь. Водительских прав у Елизаветы не было, но это не помешало ей дослужиться до звания лейтенанта. Она единственная королева в мире, служившая в армии. Так Елизавета сделала шаг, который связал ее личную биографию с историей страны. Она имела право сказать: «я была на войне», и подданные, даже в периоды охлаждения к монархии, не переставали ее уважать.

Елизавета сама выбрала себе мужа, проявив яркие чувства и твердость характера. В 13 лет она познакомилась со своим дальним родственником (некоторые биографы утверждают, что первое знакомство состоялось, когда ей было всего 8 лет). 18-летнему кадету Филиппу Маунтбеттену поручили развлекать принцесс Елизавету и Маргарет; юноше быстро наскучило играть с девочками в железную дорогу, и кузен стал учить их прыгать через теннисную сетку. «Он так красиво, так высоко прыгал!» – вспоминала Елизавета.

Принцесса влюбилась, переписывалась с кузеном и добилась того, что восемь лет спустя они поженились. Ей нравились гордый нрав и независимость Филиппа, кроме того, он общался с Елизаветой не как с наследницей трона, а как с обычной привлекательной девушкой. Препятствия для брака были серьезными. Избранник был беден (путешествовал третьим классом, не имел средств купить новый костюм и даже достойное кольцо для помолвки). И, что гораздо серьезнее, красавец Филипп был известен любовными похождениями. Кроме того, по крайней мере половина его родственников были немцами. Например, один его дед, король Греции, происходил из династии Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургов.

После войны такое обилие немецких фамилий в генеалогии претендента на руку наследницы престола Британии считалось неуместным. Британская газета The Sun даже провела опрос общественного мнения: «Как вам нравится такой жених для нашей Лилибет?» Люди охотно писали в газету, например: «Я простой водопроводчик Джон Смит, вся моя семья против этого брака!» Но большинство британцев желали Елизавете счастья с ее избранником.

Король-отец тоже не был в восторге от выбора дочери, однако всегда послушная воле родителей, на этот раз Лилибет не отступила. В 1947 году Елизавета и Филипп обвенчались, свадьба праздновалась как национальное событие.

Какое главное впечатление остается от свадьбы знаменитостей? Явление платья невесты народу. После войны в стране не хватало необходимого, действовала карточная система распределения товаров, ткань для одеяния принцессы положено было приобрести по карточкам. Даже у королевской семьи не нашлось достаточно талонов для покупки ткани на «платье мечты», и тогда женщины со всей страны стали присылать Елизавете свои купоны. Но их использование могло быть признано незаконной спекуляцией! И правительство специальным указом разрешило выделить на это платье дополнительные 200 купонов. Оно было создано из ткани, сплетенной из нитей китайского тутового шелкопряда, платье расшили белыми тюдоровскими розами и цветами флердоранжа, 3-метровую фату украсили десятью тысячами жемчужин.

Дизайнер одежды Норман Хартнелл вдохновлялся картиной «Весна» Боттичелли, и платье получилось изысканным произведением искусства. После свадьбы его на несколько месяцев выставили для обозрения в Сент-Джеймсском дворце в центре Лондона, а затем возили по всем крупным городам Соединенного Королевства. Макияж Елизавете пришлось делать себе самой, а вот продукты для свадебного торта из-за нехватки продовольствия собирали со всего света: из Австралии в Лондон были доставлены фрукты и сухофрукты, из Новой Зеландии – масло, с Ямайки – ром, а из Канады прислали муку высшего качества. Получился четырехуровневый торт в три метра высотой, украшенный гербами, готическими сводами и херувимами. Один журналист тогда написал язвительно: «Произошло скоротечное бегство от того, что все мы привыкли называть аскетизмом».

Свадьба Филиппа и Елизаветы давала надежду на будущее, порция радости, словно кусок нарядного торта, досталась каждому подданному! На фотографиях того времени заметно, что Елизавета счастлива. Так началась их семейная история, длилась она почти 74 года, у пары родилось четверо детей.

У Елизаветы был тщательно скрываемый секрет: она была застенчива, стеснялась выступать на публике. Принцесса работала над собой, начиная с подросткового возраста, много выступала, в том числе по радио, и все же робость проявлялась в неестественном тембре ее голоса и скованности речи. В остальном, можно сказать, она была безупречно подготовлена к делу своей жизни – быть королевой.

После кончины короля Георга VI в феврале 1952 года Елизавета взошла на престол и в течение почти 70 лет исполняла обязанности монарха множества государств, входящих в так называемое Содружество наций. В 2022 году, когда Елизаветы не стало, в него, кроме Великобритании, входило 14 стран. А в далеком 1952-м, когда она только стала королевой, их было на 17 больше: за время ее правления многие, в том числе крупные государства, такие как Индия, Бирма, Цейлон, Бруней и другие, обрели независимость.

После Второй мировой в английский парламент стали избираться не только аристократы, как было заведено веками, но и выходцы из среднего и низшего классов, в том числе герои войны. Новых политиков «из низов» старинная аристократия раздражала, они активно выступали за то, чтобы государственные деньги тратились на улучшение жизни простых людей, например шахтеров, а не оплачивали роскошную жизнь устаревшего «театра монархии». По крайней мере четверть населения Великобритании не считала рациональным существование и, главное, содержание королевской семьи.

Молодая обаятельная королева стала счастливым шансом для спасения института Британской монархии, но это была непростая работа. Елизавета старалась, проводила ежедневные встречи, совершила бессчетное множество представительских поездок и визитов, посетила Австралию и Новую Зеландию. А как еще поступать, если управляешь территориями, не обладающими общими границами с метрополией?

Но в королевстве постоянно случались события, которые становились для Елизаветы испытанием.

В 1966 году в деревне Аберфан в Южном Уэльсе произошла трагедия, обрушилась шахта, в результате чего погибло 116 детей и 28 взрослых. Получив известие о катастрофе, Елизавета не решилась немедленно выступить с публичным заявлением, она отказалась приехать в деревню из искреннего желания не отвлекать всех от спасательных работ. Позже Ее Величество признала, что ей стоило поехать в скорбящую по погибшим детям деревню как можно раньше и промедление стало ее большой ошибкой.

На королеву совершались покушения. В 1979 году боевики так называемой Временной Ирландской республиканской армии (ИРА) взорвали яхту, на которой находился дядя Филиппа, мужа королевы, он же троюродный дядя самой королевы – Луис Маунтбеттен. Погибло несколько человек, включая двух детей, графу Маунтбеттену оторвало ноги, спасти его не удалось. В 1981 году молодой британец выстрелил в королеву с близкого расстояния (холостыми патронами), когда она принимала парад, ее лошадь понесла, но Елизавета смогла с ней справиться; нападавший оказался психически больным, ему не давала покоя слава убийцы Джона Леннона. Спустя семь месяцев выстрелы, направленные в королеву, прозвучали в Новой Зеландии.

В Северной Ирландии члены ИРА постоянно взрывали армейские казармы и полицейские участки, отправляли посылки со взрывчаткой принцу Чарльзу, сыну Елизаветы. Однако в 2014-м и в 2016-м королева на официальных встречах невозмутимо пожимала руку заместителю премьер-министра Северной Ирландии Мартину Макгиннессу, который в 1979 году был начальником штаба Временной ИРА. Когда Макгиннесс поинтересовался здоровьем Ее Величества, она с улыбкой ответила бывшему врагу: «Благодарю, во всяком случае, я еще жива». Разумно улаживать конфликты, проявлять выдержку – в этом королева видела часть своей работы.

Определенное мужество и самообладание она проявила в дни, когда вся страна и большая часть мира скорбела по погибшей в автокатастрофе принцессе Диане. В адрес королевской семьи сыпались обвинения: страна ждала, что Ее Величество выйдет и произнесет слова скорби. Но королева несколько дней хранила растерянное молчание. Наконец Елизавета собралась и выступила в прямом эфире по телевидению: «Я выступаю перед вами как королева и как бабушка. Диана была исключительным человеком…» Вместе с мужем Филиппом и внуками, сыновьями Дианы, королева вышла в народ, похороны «народной принцессы» были устроены по королевскому сценарию (прописанному для королевы-матери, которой пришлось наблюдать этот обряд). Репутация семьи была спасена.

Однажды британские общества защиты животных подняли скандал в прессе: кто-то заснял на видео, как Елизавета на охоте резким ударом трости добивает раненую птицу. Охотники знают, что гуманно поступить именно так, но кадры вызвали у общественности бурю эмоций: пожилая женщина наносит точные удары, зрелище не для слабонервных.

Кроме серьезных испытаний, были курьезные попытки проникнуть в Букингемский дворец. Кто-то просто заблудился: в 1981 году немецкие туристы перепутали парк при Букингемском дворце с Гайд-парком и целую ночь провели там в палатках. Для других проникновение во дворец стало навязчивой идеей, возникло движение «гейткрэшеров», что можно перевести как «зайцы, безбилетники». Начало этому увлечению положил некто по фамилии Фэган, которому в 1982 году удалось ночью проникнуть в спальню королевы. Безработный Фэган был под воздействием алкоголя, по его уверению, он гулял по дворцу не впервые, в предыдущий раз ему даже удалось посидеть на королевском троне и разжиться недопитой бутылкой вина в спальне принца Чарльза; вино Фэгану не понравилось.

В следующий раз он порезал руку, нечаянно разбив хрустальную вазу или пепельницу, и, зайдя в спальню королевы, трогательно присел на край кровати Елизаветы, кровь капала на постельное белье… Где был муж королевы, что делали ее собаки – и охрана, наконец? Это важные вопросы, но ответов нет. Елизавета не пригласила Фэгана побеседовать о жизни за чашкой чая, он был выдворен, разумеется, с громкими и нервными криками, но случай получил огласку. После этого многие хотели повторить подвиг Фэгана, непрошеные визитеры десятки раз повергали в шок дворцовую охрану, пока в 2007 году не был принят закон, предусматривающий жесткое наказание для подобных авантюристов.

Иногда стараются отличиться и официально приглашенные во дворец гости, среди них даже знаменитости: некоторые пытаются стащить сувенир из Букингемского дворца. Особенно популярны кражи рулонов туалетной бумаги, что искренне удивляет работников, которые утверждают, что покупают ее в обычных магазинах.

Несмотря на нездоровое внимание к королевской семье и ее апартаментам, власть королевы номинальна, условна: членам монаршей семьи не разрешается вмешиваться в политику, не приветствуется даже огласка собственного мнения по важным вопросам управления страной. Впрочем, во время Брексита королева нарушила это правило, воспользовавшись средневековой традицией – языком символов. В 2017 году она открывала сессию парламента в синей шляпке с желтыми цветами, один в один флаг Евросоюза! Возможно, это совпадение.

У королевы было много недоброжелателей, но главные проблемы ей доставляли ближайшие родственники. В искусстве лавирования среди скандалов, в умении противостоять безжалостной, падкой на сенсации прессе и публике Елизавета не знала себе равных, иногда заставляя задуматься: на самом ли деле она живая женщина?

Пожалуй, единственным человеком, кто никогда ее не подводил, а наоборот, поддерживал и вдохновлял, была ее мать, про которую Елизавета сказала: «У нее была невероятная способность приносить радость в жизнь других людей». Вдовствующую с 1952 года королеву-мать подданные очень любили, называли ласково: сначала «матерью нации», потом «бабушкой нации». Елизавета II по натуре не была столь открытой, общительной и добродушной, как мать, но многому у нее научилась и переняла, особенно в манере одеваться.

Королеву-мать, разумеется, тоже критиковали: то пустят слух, что она дочь лорда и кухарки («Вот почему она такая сердечная!» – радовался народ), то упрекнут, что она во время войны, посещая бедные кварталы Лондона, наряжалась как на бал. «Я уважаю своих подданных! – парировала бабушка нации. – Разве я могу приходить к вам в гости в чем-то недостойном?» Она много путешествовала, занималась благотворительностью, разводила скаковых лошадей и любила рыбалку. Вплоть до ста лет вдовствующая королева сохранила способность радоваться жизни, а прожила 101 год, ее не стало в 2002-м. Она никогда не носила черное, не говорила о старости, жила полной жизнью и планировала жить дальше, за что ее прозвали «радугой надежды».

Муж Елизаветы II, герцог Эдинбургский, после того как его жена в 1952-м взошла на престол, обязан был исполнять обязанности принца-консорта и держаться в тени. Известно, что Филипп любил спорт, до глубокой старости водил автомобиль, он не дожил всего два месяца до ста лет и практически не болел. Чаще всего вспоминают его своеобразное чувство юмора. Принц Уильям, внук Елизаветы и Филиппа, так описал их союз: «Он заставлял ее смеяться, порой его слова, поступки и взгляд на жизнь отличались от ее собственных. Поэтому они и стали такой прекрасной парой». Правда, с возрастом у Филиппа прогрессировала способность «брякнуть» что-нибудь эдакое, что приводило в ужас дипломатов и больше забавляло не супругу, а журналистов и их читателей.

В британских газетах не были редкостью заголовки «Филипп в очередной раз опозорился». То он скажет мальчику, который хочет стать космонавтом: «Ты для этого слишком толстый». То во время экономического кризиса заявит: «Все жаловались, что надо больше отдыхать, а теперь страдают, что остались без работы». А вот как Филипп высказывался по поводу своего положения при дворе: «Я тут просто хренова амеба, единственный мужчина в стране, который не может дать детям собственную фамилию». Пресс-центр Букингемского дворца оправдывался: «Герцог Эдинбургский глубоко сожалеет о любом оскорблении, возможно, нанесенном замечаниями, которые, как сообщается, он сделал… Оглядываясь назад, он признает, что слова, задуманные как легкая шутка, были неприемлемы».

Мужская привлекательность Филиппа, по всей видимости, в свое время заставляла Елизавету страдать. Например, однажды, после десяти лет брака, принц отправился в плавание на яхте «Британия» в октябре 1956 года, а домой вернулся лишь в феврале 1957-го, вояж окрестили «мальчишником длиной в пять месяцев». Филиппу приписывали романы с известными красавицами и даже внебрачных детей, многим хотелось уличить мужа королевы в неверности. Не получилось: то ли принц был очень умным, то ли порядочным, – интрига осталась. Примечательно, что сама Елизавета слухи игнорировала. Когда герцог Эдинбургский вернулся домой из плавания, отрастив внушительную бороду, Ее Величество решила разыграть супруга и предложила всем сотрудникам Букингемского дворца тоже надеть накладные бороды.

Годам к семидесяти пяти Филипп, естественно, угомонился и стал примерным дедушкой. Когда отмечалось 70-летие их брака, Елизавета поблагодарила мужа и сказала, что она перед ним в долгу за его поддержку и помощь. Он в ответ подчеркнул, что секрет счастливого брака – терпение, а королеве его точно не занимать.

Главными разрушителями репутации монаршей семьи стали родная сестра королевы Маргарет-Роуз, старший сын Елизаветы Чарльз, невестка Диана, средний сын Эндрю и младший внук Гарри. Не все они совершали что-то криминальное – только принц Эндрю, который оказался замешан в сексуальном скандале с несовершеннолетней и был лишен титулов и всех военных званий. Другие близкие родственники просто вели себя как обычные неидеальные люди: разводились, имели любовников или любовниц, увлекались алкоголем и так далее. Разница в том, что за ними следили сотни тысяч, миллионы подданных.

Красавица Маргарет создавала проблемы своими кутежами, непомерными тратами на наряды, причем авторства не британских дизайнеров (она любила носить наряды от Кристиана Диора и Ива Сен-Лорана, что непатриотично и не по правилам двора), злоупотребляла алкоголем и табаком. Ее все равно народ очень любил. «Давай, Мэгги, делай что хочешь» – с такими транспарантами выходили на улицу британские феминистки, когда принцесса в юности хотела выйти замуж за разведенного мужчину на много лет старше. Ей не дали этого сделать, и, возможно, вся последующая жизнь красивой принцессы стала затянувшимся протестом против несвободы.

Старший сын Елизаветы и Филиппа, принц Чарльз, ныне ставший королем Британии Карлом III, постоянно попадал в истории, причем публика к нему сочувствия никогда не проявляла – не нравился он, и все тут. Много нервов он попортил матери взаимоотношениями с принцессой Дианой, своей первой супругой. «Вы всерьез считаете, что я должен стать первым в истории принцем Уэльским, у которого нет любовницы?» – шутил принц. И не стал! Так что Елизавете приходилось продолжать в гордом одиночестве бороться за статус высокоморальной Британской монархии. Известная мелодрама взаимоотношений принца и принцессы закончилась трагически для Дианы.

Во всем обвинили Чарльза! И дело, наверное, было не в том, что Чарльз любил другую и изменял жене, в конце концов, Диана тоже довольно быстро начала изменять мужу с придворным персоналом. Просто принц от рождения был лишен харизмы своего отца и матери или обаяния бабушки. Проще говоря, он всех раздражал, этот «мистер тампакс», как презрительно окрестили наследника журналисты! Хотя и несправедливо: на самом деле Чарльз и смелый моряк, и военный летчик, реально пилотировавший самолеты, он имеет степень доктора искусствоведения и покровительствует искусству. Уважать себя он заставил только в очень пожилом возрасте, проявив простые человеческие качества – верность и постоянство по отношению к любимой женщине; он ждал десятилетия, чтобы жениться на Камилле Паркер Боулз.

Но самыми драматичными для королевы Елизаветы стали отношения с первой невесткой, принцессой Дианой. Они вдвоем воплощали две противоположные идеи: Елизавета старалась своей жизнью подтвердить, что монархия нужна и старый порядок имеет ценность. А Диана, став более популярной, чем сама королева, доказывала, что по старым правилам двора жить невозможно и бессмысленно. Скучно же, в конце концов.

Развод Чарльза и Дианы в 1996-м семье удалось пережить, Виндзоры даже стали привыкать к растущей популярности леди Ди, за снимок которой в «неформальной» обстановке фотограф мог получить сотни тысяч фунтов; эта популярность и погубила принцессу. Когда Диана собралась замуж за мусульманина Доди аль Файеда, это был не просто скандал, это стало тяжелейшей проблемой; она была матерью наследника трона, внука королевы, который в будущем может стать королем… Если бы Диана приняла мусульманство – что стало бы с монархией?!

Фильм «Королева» с Хелен Миррен в главной роли показывает конец августа 1997 года. Принцесса Диана погибла в автокатастрофе, мир скорбит. Подданные Елизаветы в эти дни всю любовь и сочувствие отдают погибшей женщине – красивой, непосредственной «народной принцессе». Королева растеряна, ей жалко внуков, но Ее Величество не имеет права просить о снисхождении и понимании. Словно нелюбимая жена, у которой есть статус, но нет надежды услышать слова любви. Три дня после гибели бывшей невестки королева молчала, страна успела на нее серьезно обидеться.

Ситуация накалилась настолько, что сторонников монархии в Великобритании почти не осталось. И вот перед похоронами Дианы Елизавета II собралась с духом, вышла к своему народу, прямо в толпу – в черном, в шляпке, с сумочкой. В фильме показаны документальные кадры, насколько быстро меняется настроение людей: будто к капризному ребенку вернулась мудрая бабушка, которая способна утешить одним своим присутствием.

Несмотря на то что самые близкие люди ее ранили, королева всегда утверждала, что семья для нее – основа и опора. Она выстояла в череде скандалов и истинных драм, сохранив королевские принципы: не оправдываться, не заискивать перед толпой, никого из родственников не осуждать публично, никому не изливать душу. Никаких объяснений и публичных рыданий. Лишь ее внешний облик с годами стал более застывшим, напряженным, улыбка сделалась слабым намеком на выражение радости.

Как бы Елизавета ни любила свою семью, самыми верными союзниками для нее были ее собственные качества – цельность и работоспособность. Была и другая защита, помогавшая королеве выносить пристальное внимание миллионов, – одежда. Раньше правителю нужны были доспехи и атрибуты, теперь броня правителя, тем более если это женщина, – костюм. К каждому важному мероприятию для королевы подготавливалось несколько нарядов и головных уборов, а окончательный выбор делала Ее Величество непосредственно перед выходом. Букмекерские конторы даже принимали ставки на то, в костюме какого цвета королева в следующий раз выйдет в свет.

Придворный модельер сэр Харди Эмис работал с Елизаветой в течение 50 лет. Он был почти на двадцать лет старше своей высокопоставленной клиентки, обладал весьма консервативным вкусом. В 1947 году он понравился молодой принцессе тем, что помогал создавать ей образ «взрослый» и «солидный». О своей работе сэр Харди сказал: «Она точно знает, чего хочет. А хочет она, чтобы ее одежда была дружелюбной. Шикарная одежда обычно жестока».

На протяжении десятилетий на королеве можно было видеть комплект «сдержанная классика»: платье прямого покроя ниже колена на 10–15 см, поверх него прямое или чуть приталенное пальто или длинный жакет того же цвета. Шляпа одного цвета с платьем, на полях шляпы – цветочная бонбоньерка, иногда распухшая до размеров маленькой клумбы. Ожерелье из жемчуга (чаще три нити) и брошь у левого плеча. Перчатки и сумочка. Подобный костюм смотрелся шикарно в 50-е. Что это – инерция вкуса? Иногда женщины зацикливаются на стиле, бывшем в моде в пору их расцвета. Или же быть слегка старомодной входило в концепцию королевского образа?

Для Елизаветы наряд был не только украшением, но и дополнительной защитой. Как это работало? Шляпа отчасти закрывает лицо, труднее разглядеть выражение глаз. На шляпу, украшенную цветочной бонбоньеркой, смотрят все, и получается, что взгляды окружающих рассеиваются, словно теряют силу. К шляпкам королевы выдвигается ряд требований: поля шляпы хоть и скрывают часть лица, но не должны мешать обзору; задняя часть головного убора не должна соприкасаться с воротником, а тулья – препятствовать выходу королевы из автомобиля. Функцию отвлечения внимания выполняет и крупная брошь, приколотая высоко на левом плече.

Еще один защитный инструмент – сумочка королевы. Обычная дамская сумка средних размеров, но о ней говорят и пишут так много, будто это волшебный предмет. У Елизаветы около 200 сумок, все изготовлены фирмой Launier. Любопытным не дает покоя вопрос: что у королевы в сумочке? Она не носит с собой ни ключи, ни кредитные карты, ни деньги. У нее нет паспорта. Королева не курит. Почему-то никто не хочет допустить, что у нее там пудреница и семейные фотографии, людям неинтересно так думать.

Утверждают, например, что сумочка ей нужна для того, чтобы подавать сигналы помощникам, используя язык символов, как во времена Средневековья. Если королева хочет пообщаться конфиденциально, то ставит ее справа. Если призывает личного секретаря присоединиться к беседе – слева. Когда сумка ставится на стол, то это немая просьба срочно избавить ее от навязчивого собеседника. Неизвестно, догадывалась ли сама Елизавета об этом тайном языке.

А вот цвета костюмов королевы бывают неожиданными. Черное и черно-белое она надевала крайне редко, если только эти цвета предписаны протоколом мероприятия. Часто появлялись яркие оттенки: то бирюзовый цвет, то фиолетовый или пурпурный, лимонный, а то и вовсе «взбесившийся розовый», фуксия. По такому стратегически важному вопросу Елизавета сочла необходимым высказаться с юмором: «Да, я понимаю, что цвета некоторых моих туалетов слишком интенсивные, но, если я оденусь в серое, как можно будет догадаться, что я – королева?»

В одежде Елизавета всегда была под влиянием вкуса и стиля матери. Фасон платьев, ожерелье, броши на одном и том же месте – иногда они были одеты, словно воспитанницы одного детского приюта. Но разница все же была: королева-мать умудрялась быть более нарядной и расслабленной, она выглядела как богатая жизнерадостная старушка. «Я люблю жизнь, в этом мой секрет», – повторяла «королева-мамочка» и в столетнем возрасте носила розовое. Похоже, получать удовольствие от жизни – талант, не передающийся по наследству.

Была и другая причина, по которой Елизавета рано и упорно начала держаться за старомодную классику: необходимо было уравновешивать экстравагантность сестры, принцессы Маргарет. Чем эксцентричнее становилась Маргарет – тем более сдержанной, в том числе в одежде, становилась ее старшая сестра, словно демонстрируя подданным: «Я не такая».

В конце 80-х принцесса Уэльская Диана начала осознавать свою неповторимость и стала с видимым удовольствием носить дорогие туалеты от дизайнеров Джанфранко Ферре и Брюса Олдфилда. Одновременно эксперты отметили и некоторое «оживление» стиля Елизаветы II. Видимо, неосознанное чувство женского соперничества на какое-то время увлекло королеву вопреки ее воле, она стала выглядеть более «гламурно». Хотя вкусом принцессы Дианы в королевской семье не восхищались, принц Чарльз, например, говорил, что Диана в своих нарядах похожа на стюардессу.

Последние двадцать лет жизни Елизаветы в прессе стали появляться фотографии, где королева предстает обычной пожилой женщиной в удобной одежде. В пальто или плаще, в почти мужских полуботинках, в плотных чулках, в платке, повязанном под подбородком (хотя, разумеется, платки были от Hermes и плащ от Burberry). Будто она дождалась возраста, когда можно быть естественной и не обязательно всегда украшать себя. Заметно, что ей комфортно именно в добротной простой одежде, словно этот стиль создает домик улитки, в котором королева чувствует себя настоящей и живой. Ее мать, кстати, и в сто лет не появлялась на людях в одежде «простой английской бабушки».

Сохранят ли монархию потомки Елизаветы, сказать трудно. Одно можно сказать: она жила и правила достойно и заслужила уважение.

* Елизавета активно «работала королевой» до 92 лет, рабочий день начинался в 11:00 утра и нередко заканчивался около полуночи.

* Королева любила лошадей, до 90 лет каталась. Еще она водила машину по бездорожью в своих поместьях.

* Елизавета сама ухаживала за своими собаками породы дорги (смеси вельш-корги и таксы). Если расписание позволяло, Ее Величество выгуливала своих питомцев и кормила их.

* Ванну Ее Величество принимала дважды в день – утром прохладную и вечером, по традиции перед ужином, расслабляюще теплую.

* Елизавете нравилось разгадывать кроссворды, но по-честному, не заглядывая в словари. Она смотрела детективные сериалы.

* Королева любила отдыхать на природе, со спиннингом в руках рыбачить.

* Елизавета не говорила о болезнях, не сетовала на возраст.

* Она ценила юмор и шутки не только в исполнении своего супруга. В 2012 году к Олимпийским играм, которые проходили в Лондоне, она снялась в шутливом ролике с актером Дэниелом Крейгом, исполнителем роли Джеймса Бонда.

Свои ранние годы Агата Кристи, урожденная Агата Миллер, в автобиографии описала любовно и подробно. Она считала, что ее детство было необычайно счастливым и родилась она у лучших в мире родителей. Она была третьим ребенком, ее матери было на момент ее рождения (1890 год) около 35 лет, а отец на 10 лет старше. Дед Агаты нажил трудом и смекалкой в США большое состояние, отец же неумелым управлением и доверчивостью к концу своей жизни состояние растратил. Агата называет отца «по-настоящему добрым человеком» и вопрошает: «Много ли вы можете припомнить людей в своей жизни, о которых просто можно сказать: „Он очень добрый“»?

Родители Агаты купили дом в городке Торки на юге Англии, поместье Эшвилд. В конце XIX века Торки стал модным английским курортом, город расположен на юго-западном побережье страны, благодаря Гольфстриму и микроклимату там развивался парусный спорт, были популярны морские купания, росли пальмы и кипарисы. В саду семейства Миллер, на участке площадью два акра, были оранжерея и зимний сад. Две или три горничных, повариха, гувернантка, по крайней мере два садовника трудились в доме. Агата Кристи пишет, что у них был хороший достаток, но не богатство, «у нас даже не было собственного автомобиля или экипажа».

Она росла эмоциональным ребенком и была окружена нежной заботой. Старшие дети учились в пансионах вне дома, но Агату в школу не отправили: мать увлекалась разнообразными теориями и как раз в это время поверила в преимущество домашнего воспитания. Так что Агата училась «понемногу чему-нибудь». Опять же, в соответствии с модной педагогической методикой, матушка не хотела, чтобы девочка научилась читать до восьми лет, но Агата страстно хотела понять, что это за истории в книгах, и начала самостоятельно читать очень рано, а вот с написанием слов складывалось хуже, до конца жизни писательница признавала, что пишет с ошибками. Гувернантки и приходящие преподаватели обучали девочку игре на фортепиано, танцам, французскому языку.

У Агаты была птичка и собственная, подаренная ей на день рождения, собака, йоркширский терьер. «Не было в моем детстве ни одного обещания, которое не выполнили бы родители», – написала 60-летняя Агата Кристи. В отличие от многих, у нее не было претензий и обид, а только благодарность родителям, только любование разумностью и эстетизмом уютного викторианского мира начала ХХ века, в котором она выросла: сервизы, вышитые салфетки, занавески, изысканные обеды, музицирование в гостиной.

У девочки были особенности психологического развития. «Больше всего я любила превращаться в кого-нибудь… в моем воображении существовал набор придуманных друзей. Первая компания, о которой ничего не помню, – это котята. Кто были котята, не ведаю, не знаю также, была ли я одним из них. Помню только их имена и как звали их маму». От котят Агата перешла к семейству мистера Грина, у которого было сто детей, но чаще всего из них ей являлись Пудель, Белка и Дерево – они не были ни людьми, ни собаками, а чем-то средним.

Поскольку Агату не отдали в пансион, она его придумала: в ее воображении появились подруги, разные по характеру и внешности, они взрослели вместе с ней, дружили и ссорились. Йоркширский терьер Агаты превратился в аристократа с увлекательной биографией. Некоторые из персонажей были страшными – например, время от времени в ее снах возникал «человек с пистолетом» со злыми глазами, поэтому она боялась засыпать.

Но иногда Агате нравилось пугаться. Ее сестра Маргарет, Мадж, была старше на одиннадцать лет. Когда она приезжала домой на каникулы, девочки играли, придумывая, что у них есть еще одна сестра, сумасшедшая и злая; ее изредка выпускают из психбольницы, и она разговаривает страшным, елейным голосом. Это пугало Агату до дрожи, но время от времени она уговаривала Мадж снова заговорить жутким голосом «старшей сестры»… Так проявлялись творческая одаренность девочки и одновременно ее уязвимость перед внешним миром. Позже писательница написала: «Как и во всем, что существует в жизни, вы нуждаетесь в некоторой порции страха, но не слишком большой». Эта фраза может служить девизом ее творчества.

Способность воображать себя другими личностями впоследствии не только помогла Агате Кристи стать писателем, но проявилась в обстоятельствах личной жизни.

В своих книгах она всегда соблюдала законы жанра, это было одной из причин ее писательского успеха. Что такое качественный «полицейский роман» (так называли детективы)? Читателя нужно на протяжении всего повествования водить за нос, и, дабы он не потерял интерес, пусть считает преступником кого угодно, только не настоящего виновника трагедии.

Мотив преступления должен оказаться неожиданным: кого-то украли в детстве, разлучив с сестрой, или это разбушевался судья, возмущенный несправедливостью правосудия, или же орудуют коварные супруги, изображая не знакомых друг с другом людей; хорошо использовать прием переодевания, близнецов или двойников. В конце повествования специально придуманный персонаж – такой, как Эркюль Пуаро или Мисс Марпл, – доходчиво объясняет суть происшествия и как удалось распутать загадку, в общем, выступает от лица автора.

В жизни самой писательницы тоже материализовалась детективная история, но законы жанра королевой детектива были попраны, загадка не получила объяснения. Предполагаемая жертва осталась жива, ею была сама Агата Кристи.

Еще важная деталь: в десятках ее книг практически нет преступлений, совершенных на почве страсти! Сама же она в молодости познала страсть, ревность и страдание от любви, что безусловно полезно для творчества. Агата очень любила своего мужа Арчибальда Кристи, полковника авиации, брутального красавца. Они поженились во время Первой мировой войны, в 1919-м у них родилась дочь Розалинда. Примерно в это время была напечатана первая книга миссис Кристи, а к 1926 году было опубликовано уже 6 книг писательницы, супруги купили дом в предместье Лондона. Именно этот год стал для тридцатишестилетней Агаты самым тяжелым в жизни.

В апреле того года она потеряла мать, к которой была очень привязана. Летом Агата заключила договор с новым издательством, но работа не шла, а аванс был потрачен. Арчи, ее муж, увлекся игрой в гольф, да так, что Агата в шутку говорила: «Я – вдова гольфа». Но что гораздо хуже, летом 1926-го Арчибальд Кристи увлекся партнершей по гольфу, молодой женщиной по фамилии Нилс. Так в течение девяти месяцев у писательницы было разрушено все: любовь, семья, счастье быть рядом с любимой матерью, утеряно вдохновение. Осенью именно Агате (а у нее еще были старшие сестра и брат) семья поручила разобрать старые вещи в доме, где она выросла и где до конца дней проживала ее мать.

Это занятие, по 11–12 часов в день, стало для писательницы мукой: разбирая одежду, выбрасывая дорогие ее сердцу предметы, она страдала в одиночестве. Психологически Агата была истощена и просила мужа приехать, чтобы помочь, но Арчи было не до переживаний супруги; он был влюблен в другую женщину.

Агата впала в депрессию. В начале декабря Арчибальд Кристи потребовал развода, чтобы жениться на мисс Нилс, жизнерадостной гольфистке. После бурной ссоры Агата села в свой новый автомобиль, который спустя сутки нашли брошенным. Она исчезла.

Новость об исчезновении писательницы попала на первые полосы газет – рядом с ее эффектной фотографией (Агата была красива) помещались фото мужа и малолетней дочери. Начитавшись рассказов Конан-Дойла и книг самой Агаты Кристи, общественность с энтузиазмом стала играть в сыщиков: где тело? кому выгодно? кто мог стать убийцей? Автомобиль Агаты был оставлен около дерева, недалеко от большого пруда с мрачной репутацией: в нем когда-то утопилась обесчещенная древним королем девушка, а незадолго до происшествия с Агатой утонули дети. Вокруг простирались бесплодные поля – в общем, пейзаж очень подходил для преступления маньяка или коварного мужа, которому надоела супруга.

Полицейские и волонтеры в сапогах и плащах (декабрь!), с фонарями и собаками, прочесывали местность. Бедолага полковник Арчибальд Кристи, еще вчера счастливый любовник и успешный финансист, пытался скрыться от репортеров, изо всех сил уклоняясь от задержания по предварительному обвинению… Впервые в истории сыска был использован аэроплан! Людей в поисках участвовало много, называлась цифра от полутора до пятнадцати тысяч полицейских и волонтеров, все хотели участвовать в захватывающем расследовании. Но действенным оказалось простое назначение денежной награды в 100 фунтов (не менее 10 тысяч долларов сегодня) за информацию о местонахождении писательницы. Пришло много ложных сообщений про женщин, «похожих на миссис Кристи», и наконец, спустя 11 дней, двое музыкантов, подрабатывающих на танцах в спа-отеле в Харрогейте, указали на подлинную Агату.

Зарегистрировавшись в отеле под фамилией соперницы Нилс, миссис Кристи все это время принимала оздоровительные процедуры, играла на рояле, танцевала по вечерам и с любопытством изучала газеты, где подробно освещались поиски ее тела. При регистрации Агата сообщила, что приехала из Южной Африки, лечиться. Когда муж примчался в отель, она его вроде бы сначала не узнала. Семья отказалась общаться с прессой и что-либо объяснять: было объявлено, что у миссис Агаты Кристи травма головы после того, как она врезалась на машине в дерево, от этого проявилась амнезия, и пока она сама не понимает, что с ней случилось.

Скандал замяли, даже удалось избежать штрафа за потраченные на поиски Агаты государственные средства. Но репутация Агаты пострадала: общественность возмутилась, что авторшу детективов, оказывается, никто не убил и даже она сама ничего с собой не сделала. Версия о том, что таким образом писательница и ее издатели решили прорекламировать выход новой книги, тоже была популярна. Происшествие действительно поспособствовало известности! Впрочем, ее очередная книга в самом деле была хороша, это «Убийство Роджера Акройда», где преступником оказывается сам рассказчик, в то время этот прием был новаторским.

Позднее Агата никогда не комментировала свои поступки в те декабрьские дни. И поскольку сюжет не был внятно завершен, впоследствии возникло множество версий. Например, один психиатр написал книгу, где назвал случай писательницы примером редкого заболевания – диссоциативной фуги; это расстройство, при котором человек внезапно куда-то переезжает и, сохраняя здравый ум в отношении общих житейских понятий, забывает все о себе.

Травмы, нанесенные 1926 годом, поменяли ее жизнь полностью. Агата-писатель «раздвоилась»: в 1928 году появилась ее книга под новым псевдонимом, Мэри Уэстмакотт, дебютный роман (не детектив) назывался «Хлеб великанов». Необычный ум Агаты требовал воплощения во многих личностях! В «Хлебе великанов» Агата описала случай полной амнезии у человека искусства (композитора) на фоне стресса и травмы головы. Это было похоже на попытку оправдаться, но в чем именно, так и осталось загадкой миссис Кристи.

Сразу после смерти Агаты Кристи, в 1977-м, был снят фильм «Агата», посвященный одиннадцати дням 1926-го, когда она пропадала. В фильме снялись Ванесса Редгрейв в роли Агаты и Дастин Хоффман в роли обворожительного американского журналиста. Их дуэт – воплощение любовного притяжения. Когда они танцуют в отеле на вечеринке – Хоффман на полторы головы ниже Редгрейв, – между ними чувствуется невероятная химия! Родственники и фонд Агаты Кристи (это одни и те же люди) были настолько недовольны фильмом «Агата», что через суд потребовали его запрета. Но проиграли дело.

Официально брак Агаты и Арчибальда Кристи был расторгнут в 1928 году. Несчастная писательница отправилась в далекое путешествие, затем еще в одно. В Сирии на археологических раскопках, куда ее пригласили знакомые, она встретила археолога Макса Маллоуэна, который сделал ей предложение. Агата раздумывала и сомневалась; были и другие претенденты на ее руку, но двенадцатилетняя дочь «проголосовала» за Макса, поскольку «он хорошо играет в теннис». Агате Макс тоже нравился, но был моложе ее на 14 лет. Однако археолог настаивал, они поженились и прожили вместе 45 лет.

С 1920 года и до самого конца ее жизни Агату Кристи сопровождал успех. Шестьдесят детективных романов, книги под псевдонимом Мэри Уэстмакотт, автобиографии. Переводы на сотни языков, театральные, телевизионные постановки, экранизации, миллионные тиражи уже в сороковые годы. Можно радостно идти вперед, наслаждаясь признанием и гонорарами, которые не снились другим писателям: прежде таких денег за свои труды не получал никто с самого возникновения профессии писателя! Тем более писательница…

Брак с Максом Маллоуэном оказался гармоничным. Не только потому, что муж был интеллектуалом, ученым с мировым именем, полиглотом. Макс уважал творчество супруги, иногда советовал, как стоит развивать сюжет, прочел все ее книги. Агата тоже с энтузиазмом участвовала в деятельности мужа, до 70 с лишним лет каждый год вместе с ним отправлялась на раскопки: сначала они садились на корабль через Ла-Манш, затем в Восточный экспресс, и так до Багдада, Дамаска, Каира, Алеппо.

Агата жила в походных условиях наравне с другими сотрудниками экспедиции, фотографировала находки, расчищала их от наслоений, обмазывала их, бывало даже, своим кремом для лица. А по вечерам работала, писала в доме или в палатке, пристроившись на простом деревянном ящике. 1930-е были для Макса и Агаты счастливыми и успешными, они купили четыре дома – в Лондоне и в английской провинции. Самым крупным приобретением был купленный в 1938 году за 6 тысяч фунтов (около полумиллиона фунтов на современные деньги) Greenway House в графстве Девон. Это был дом XVIII века с садом, спускающимся к реке. Писательница его очень любила и описывала в своих книгах, особенно часто «лодочный домик» у реки.

Ее творческая плодовитость происходила не только из потребности записывать или придумывать. Разумеется, у нее была такая потребность, но когда она писала именно то, что хотела, получались воспоминания о детстве, забавные заметки о путешествиях. Создание «полицейских романов» было для Агаты обязательством: ее подстегивали обстоятельства непреодолимой силы.

В конце 1938-го для нее началась налоговая катастрофа; в том году суд США постановил, что иностранные авторы тоже должны платить налоги. За период с 1930 по 1940 год Агате Кристи задним числом насчитали «американский» налог в размере 78,5 тысячи долларов. За это время она написала целых семнадцать романов, и книги отлично продавались за океаном! Писательница продала Эшвилд, дом ее детства, но деньги были поделены между родственниками, а продать другую недвижимость из-за войны не получалось, не было спроса. Окончательные расчеты были отложены до послевоенного времени, а пока на американских банковских счетах Агаты было заблокировано 188 тысяч долларов.

Они бы очень ей пригодились, чтобы рассчитаться с налогами в Великобритании, где ставки на сверхдоходы и на землю во время войны выросли до космических масштабов, ее долг на родине тоже невероятно увеличился. В 1948 году было заключено мировое соглашение по американским налогам: в США она уже должна была заплатить 160 тысяч долларов за период с 1930 по 1941 год (сегодня это эквивалент примерно 4 миллионов долларов).

К 1950 году по всему миру было продано предположительно 50 миллионов экземпляров ее книг, и впоследствии продажи постоянно только росли. Однако в сентябре 1954 года ее долг британским властям составил 70 тысяч фунтов, которые никак не получалось выплатить!

Она попала в налоговую мышеловку.

В 1955 году зять Агаты Кристи, юрист, и его коллеги придумали схему снижения налогов, был создан трастовый фонд Agatha Christie Ltd. Кроме того, в 1957 году была создана компания Christie Copyright Trust для контроля за авторскими правами. В Великобритании налоги для предприятий были ниже, а писательница числилась в этих компаниях наемным работником с фиксированной зарплатой. Британское налоговое ведомство согласилось с трастовым фондом, но после недолгого раздумья снова пошло в атаку: с 1957 до 1964 года суд рассматривал дело и затем принял решение не в пользу Агаты Кристи, потребовав взыскать с нее налоги задним числом на общую сумму около 125 тысяч фунтов. После апелляции сумма претензий дошла до 200 тысяч фунтов (сегодня это 8 с половиной миллионов фунтов!)

Это был сизифов труд: чем больше она работала и зарабатывала, тем глубже становилась долговая яма. Словно провидение подстроило ловушку, дабы Агата не останавливалась, создавая книги, которые служили человечеству утешением и отвлекали от бед. Пока сериалов не было, люди забывались, читая ее детективы.

Легче стало только после того, как в 1968 году 51% акций компании Agatha Christie Ltd был куплен транспортно-продовольственным конгломератом, основавшим Букеровскую премию, Booker-McConnell. Компания Booker купила также пакет акций Copyright Trust и под залог авторских прав выдала 78-летней писательнице кредит, равный сумме ее долга налоговому ведомству Великобритании. Так в весьма преклонном возрасте – перед восьмидесятилетием! – Агата Кристи освободилась от долга.

Разумеется, труд Агаты обслуживал целый штат помощников: агенты, юристы, управляющий, слуги в каждом из домов! Интеллектуальная деятельность одной немолодой женщины кормила десятки людей. Дочь Розалинда и ее муж, а позднее обожаемый внук Агаты Кристи Мэтью занимались только судьбой произведений и жили от продажи прав. Из-за постоянной головной боли о налогах Агата Кристи часто дарила дочери и внуку права на произведения, а также завещала им и мужу неопубликованные романы.

У Агаты Кристи было все, что позволяло противостоять тяжести этой гонки: талант, огромная работоспособность, легкий нрав, спокойное отношение к деньгам, но психологическое бремя было нелегким.

Что еще могло тревожить писательницу? Критиковали ли ее произведения? Конечно. Вот что думал режиссер и сценарист Билли Уайлдер в 1944 году: «Сюжеты у нее иногда как у школьницы. В ее книгах есть структура, но нет поэзии. Но ее очень недооценивают, Кристи. О ней слишком мало говорят». Она была защищена от критики тем, что сама относилась к собственной «писанине» без пиетета. «По-моему, мои книги никакого значения не имеют. Они занимательны, не более того» – после такой «саморецензии», действительно, оценки других задеть не могут.

Исключением для Агаты были ее романы под псевдонимом Мэри Уэстмакотт, к ним она относилась серьезнее. Псевдоним оберегал ее вплоть до 1949 года, пока колумнист «Санди таймс» не раскрыл читателям, что эти две дамы, Кристи и Уэстмакотт, – одно и то же лицо. Кстати, рецензии на книги Уэстмакотт были куда более хвалебными, но она не желала «присваивать» их, утверждая, что эти романы придуманы словно бы другим писателем и никогда не могли быть созданы Агатой Кристи. Снова раздвоение личности.

В чем секрет стойкости и творческого долголетия Агаты Кристи на протяжении 55 лет?

Она уловила тренд своего времени: потребность людей, утомленных ускорением ХХ века и нарастающим валом информации, в увлекательном отвлечении от реальности. Во время войны она осознала, что ее книги помогают читателям не только отвлекаться, но отчасти и выживать; ведь развлечения нужны. Ее романы были синтезом кроссворда и сериала – до развития мыльных опер и появления компьютерных игр, которые стали популярным способом ухода от действительности гораздо позже.

В некотором смысле она давала людям утешение: зло в ее романах было наказано. Романы были написаны просто, но выстроены гармонично; некоторые образы и типажи прописаны остроумно. Голова писательницы работала нестандартно – и от природы, и от того, что она практически не училась в общих образовательных заведениях и выросла самобытной личностью.

Источником силы Агаты было ее чувство юмора. В детективных романах это проявлялось сдержанно, разве что в образах постоянных персонажей: Эркюль Пуаро – манерный бельгиец, опереточный господин, который оказывался прозорливее всех англичан и французов вместе взятых, а ведь обычно над бельгийцами во Франции потешаются как над деревенщиной и провинциалами! Его любовь к лакированным ботинкам – это отражение «слабости», которую признавала за собой и сама Агата, – страсть к нарядным туфлям. Более того, писательница наделила Пуаро и своими болезнями: бельгиец, как его создательница, страдает в старости артритом, жалуется на сердце, передвигается, как и она, в коляске (правда, Пуаро заболел раньше).

Мисс Марпл, похожая на бабушку Агаты Кристи, тоже для того времени персонаж необычный. Тихая пожилая леди незаметно появлялась, наблюдала из угла и вычисляла преступника, оставляя с носом молодых самоуверенных умников, – это и правда забавно!

В автобиографической книге «Расскажи, как ты живешь» Агата шутит надо всем, и в первую очередь смеется над собой. Она цитирует слова проводника-араба: «Хорошо, что мадам с нами, ее все смешит!» Действительно, рассказ об экспедиции производит такое впечатление, словно это писала не шестидесятилетняя дама, привыкшая к комфорту, а восторженный шестнадцатилетний подросток.

Ливень и буря, плохая пища, сотни мышей в комнате, разговор с таможенником, грязь на ботинках, собственная расплывшаяся фигура – для Агаты все это повод посмеяться! Наслаждаясь ее остроумием, вспоминаешь рассказы Тэфи и книги Джерома. К. Джерома. «Это Агата, она притворяется преуспевающей писательницей, идет на большой прием в свою честь и делает вид, что что-то из себя представляет» – так пишет о себе дама, знаменитая на весь мир.

Но была другая сила, питавшая ее, не столь очевидная: пустыня. Одна из героинь Агаты Кристи в романе «Дочь есть дочь» говорит, что каждый человек должен месяц в году проводить в пустыне, и тогда он получит отличную возможность ближе познакомиться с самим собой. О пустыне как о месте, где обретается откровение, написано много – от Библии до стихов Пушкина. Писали о пустыне как о сакральном месте, поклонялись ей кумиры нашего Серебряного века: Николай Гумилев, Андрей Белый. Агата Кристи в течение 30 лет осознанно принимала уникальные дары пустыни, это не могло не повлиять на нее.

Возможно, в этом тоже источник ее феноменальной плодотворности и удивительной изобретательности ума, который оставался блестящим до 85 лет. Пустыня напитала ее так, что она работала до конца своих дней, и ее интеллект и мастерство если не возрастали, то никогда не оскудевали. Агата Кристи не могла не знать об опасностях пустыни, проведя там в общей сложности несколько лет: змеи, насекомые, жара, болезни, плохая вода, испорченные продукты – она все это описывает, но принимает спокойно и с юмором.

Писательница была равнодушна к алкоголю и курению. Коктейлям и спиртным напиткам она предпочитала стакан сливок (тоже не безвредно в больших количествах). Она вовсе не осуждала эти слабости у других, наоборот, забавно описывала, сколько усилий ее муж Макс потратил, пытаясь приучить ее к алкоголю. Как она сама, дабы преодолеть свой «дефект», полгода стойко тренировалась, добросовестно выкуривая сигарету после обеда, пока муж не велел прекратить опыты, найдя ее «исполнение малохудожественным и неприятным для зрителей». У Агаты была своя вредная привычка, которую высокопарно можно назвать «чревоугодие». В воспоминаниях она с вожделением описывает рождественские обеды и завтраки. «Как мы с кузеном, бывало, съедали по два-три огромных куска жареного мяса, потом по полноценной порции индейки, заедали это все пудингом и десертом! Не то, что нынешнее племя!» – восхищается изобилием трапез начала ХХ века Агата. Не надо быть Мисс Марпл, чтобы вычислить, какие недуги в возрасте мучили писательницу. Еще она рассуждает о том, что желудок нужно тренировать, чтобы он вмещал больше еды.

Результат закономерен: у Агаты Кристи, к сожалению, после сорока был лишний вес, постепенно превысивший 90 килограмм, потом ограничена подвижность, как следствие развивался артрит и так далее… Она ненавидела фотографироваться, потому что проблемы со здоровьем и возраст лишили ее облик привлекательности. Однажды репортер журнала «Шпигель» поймал ее в кафе, поедающей клубничный торт: «По-моему, таких, как я на этом фото, надо сразу отправлять в психушку», – написала возмущенная Агата Кристи, отправляя своему агенту свидетельство своей любви к сладкому.

Но все же и в зрелом возрасте она много радовалась. «Я с большим удовольствием пережила вторую молодость. Перед тобой открыта полноценная новая жизнь, наполненная размышлениями, открытиями, чтением. Вдруг понимаешь, что теперь посещать художественные выставки, концерты, оперу так же увлекательно, как в двадцать или двадцать пять.

Какое-то время назад все силы уходили на личную жизнь, теперь ты снова свободна и с удовольствием оглядываешься вокруг. В тебе словно происходит прилив жизненной энергии и новых идей». Когда стало тяжело ездить на Восток, Макс и Агата путешествовали по Европе, ездили на фестивали опер Вагнера, в Зальцбург на моцартовские фестивали.

Безусловно, ее подпитывала способность любить: мужа Макса – благодарно, дочь Розалинду – сдержанно, единственного внука Мэтью – безгранично. Своих многочисленных собак – с большой нежностью: она так их любила и боялась терять, что иногда описывала гибель похожих питомцев заранее, в книгах, – возможно, чтобы приготовиться к разлуке.

Близкие люди и зависели от нее, и заботились о ней. Правда, после того как не стало Агаты Кристи, ее муж Макс Маллоуэн огорчил британцев желанием жениться вновь. Он сделал предложение одной даме, и когда не получилось – женился на собственной помощнице. Выяснилось еще одно обстоятельство: после того как не стало писательницы, абсолютной мировой рекордсменки по тиражам напечатанных произведений, в наследство близким остались только запущенные дома и всего лишь 106 тысяч фунтов. Например, ее первый муж Арчи Кристи, финансист средней руки (чью фамилию Агата прославила), нажил почти в десять раз больше.

Надо отметить, что Агата Кристи никогда не произносила фразу, которую часто приводят как ее самую «остроумную» шутку: «Археолог – лучший муж, о каком может мечтать женщина: чем старше она становится, тем больше его интересует». Многолетний агент писательницы Эдмунд Корк заявлял, что «на самом деле Агата Кристи этого не говорила, и ничто не может взбесить ее больше, чем попытка приписать ей эти слова».

* Смена обстановки: на протяжении десятилетий Агата отправлялась с мужем на другой континент, каждый год проводя в экспедиции несколько месяцев.

* Чувство юмора и самоирония: «По-моему, мои книги никакого значения не имеют. Они занимательны, не более того».

* Интеллектуальные удовольствия и искусство: чтение, музыка, научные книги и статьи, опера, музицирование.

* Семья была для Агаты Кристи высшей ценностью, особенно она любила второго мужа и единственного внука Мэтью.

* Природа и домашние животные были для нее тоже очень важны.

* «Я люблю солнце, море, цветы, путешествия, необычную еду, спорт, концерты, театры, фортепиано и вышивание», – признавалась она.

* Агата Кристи страстно увлекалась садоводством, получала призы в обществах любителей садоводства и высоко ценила это признание.

* Способность меняться. Писательница – автор трех серий книг, разных по стилю и жанру: Мэри Уэстмакотт (под этим именем написано 6 романов), Агата Кристи (66 детективов и 14 сборников рассказов, пьесы), книги воспоминаний.

* На надгробии писательницы выбита строфа из поэмы Э. Спенсера «Королева фей»: «Сон после трудов, гавань после бурных морей, отдых после войны, смерть после жизни – доставляют огромную радость».

В Италии место рождения имеет значение: южане и неаполитанцы – «огонь», а не публика; Милан – это север, где, по мнению южан, живут заторможенные рациональные люди.

Детство Софи Лорен, урожденной Софии Шиколоне, было не просто трудным, а необычайно драматичным. Она выросла в семье, у которой земля буквально горела под ногами: городок Поццуоли под Неаполем (менее 20 км) стоит на вулканической породе, время от времени там прорываются, булькают и пахнут серой горячие испарения из самых что ни на есть недр земли. Цвет почвы настолько специфический, что в живописи используется краска под названием «поццуоли», она бордово-коричневая; пигмент «поццуоли» описывается еще в трудах Плиния Старшего в I веке нашей эры.

Люди, проживающие в домах, построенных на вулкане, обладают особыми качествами, они проявились в характере будущей звезды кинематографа: София намекала на свои сверхспособности, называла себя волшебницей и очень суеверным человеком с острой интуицией. Друг и коллега Софии, знавший ее на протяжении 40 лет, актер Марчелло Мастроянни, по-свойски звал ее ведьмой. О некоторых своих секретах звезда рассказывала: для привлечения удачи в важный день надо надевать что-то красное и носить в сумке красный мешочек с горной солью.

Но родилась София не в Поццуоли, а в Риме в 1934 году, ее мать звали Ромильда Виллани. Ромильда была красивой девушкой, она выиграла конкурс на звание «итальянской Греты Гарбо» и якобы ее пригласили в Голливуд, но бабушка Виллани (дама из Поццуоли) запретила дочери отправляться туда, где холодно («У тебя нет шубы!») и правит страшная мафия, о которой в Неаполе знали многое. Ромильда в Риме задержалась, она влюбилась в инженера Рикардо Шиколоне, и в надежде на брак с любимым родила от него дочь Софию. Ни молодого человека, ни его мать, тоже Софию, появление девочки не растрогало. Правда, Рикардо признал отцовство и дал ребенку свою фамилию, но на этом благодеяния семьи Шиколоне закончились: молодой матери пришлось скитаться по чужим углам и ухаживать за дочерью в приюте для бедных.

От переживаний и нужды Ромильда лишилась молока, и в день, когда она, несчастная и опозоренная, решилась вернуться в стоящий на вулкане отчий дом, младенец София выглядела истощенной и ужасно некрасивой. «Она не доживет и до 13 лет», – сокрушалась мать. Малышку отдали известной в Поццуоли кормилице, молоко которой спасло девочку. Когда София стала известной красавицей, кормилица полюбила давать интервью. «Я выкормила многих, – делилась синьора, – но таких уродливых детей не видывала ни до, ни после. Она была похожа на крысу! Тощая, огромная голова, черная вся…» Далее следовала реклама от кормилицы: «Только мое молоко сделало ее такой!»

Неаполитанка София Шиколоне тоже никогда за словом в карман не лезла: «Ну что же, я благодарна ей, – улыбалась кинодива безмятежно, – это доказывает, что даже у крысы есть шанс! Но мои данные не от этой синьоры, они от родных, посмотрите на мою мать, которая в шестьдесят все еще красива».

Пока София росла, она была нескладной, носатой и тощей, как «зубочистка» – так обзывали ее в школе. Спать ей приходилось в одной кровати с бабушкой, дедом и тетей, младшей сестрой матери. В небольшой квартире еще обитали двое братьев ее матери – дяди Софии. Ромильда подрабатывала, давая уроки игры на фортепиано. Дедушка и дяди Софии работали на заводе, где изготавливали военные снаряды. Семья, между тем, увеличилась: Ромильда не смогла забыть Рикардо Шиколоне, она время от времени сбегала в Рим и спустя четыре года родила от него еще одну дочь, Марию, на четыре года младше Софии.

Роды начались в давке, когда в 1938 году римская толпа приветствовала Гитлера, приехавшего к Муссолини. На сей раз Рикардо наотрез отказался признать ребенка, и в большой, до поры до времени невезучей семье Виллани стало одним ртом больше.

Городок Поццуоли во время войны постоянно бомбили союзники, местные жители привыкли прятаться в железнодорожном тоннеле. Муссолини проводил мобилизацию, немцы тоже забирали мужчин на русский фронт и на работы в Германию, поэтому дяди Софии ударились в бега, и для семьи настали по-настоящему голодные времена. София вспоминала два главных страха детства: что на обед не будет даже хлеба и что бомба попадет в твой дом, можно погибнуть вместе с родными. Этот ужас продолжался несколько лет.

В конце концов семья Виллани, не зная, как прокормиться, пешком отправилась к двоюродной сестре бабушки, в Неаполь. Родственники не обрадовались, но угол временно предоставили. София с сестренкой, пока старшие уходили на поиски пропитания, несколько месяцев не выходили из комнаты, глядя на большой город с балкона. Семья Виллани не выпускала девочек, опасаясь, что, если всем покинуть квартиру родственников, обратно их не пустят.

Во время войны в Неаполе обитало около полумиллиона бездомных и голодных людей. 8 сентября 1943 года Италия вышла из войны, тут же став противником Германии, фашистские войска из союзных превратились в оккупационные. В стране началась феерическая неразбериха, даже по итальянским меркам.

Немцев стали выгонять из страны, они отступали, обращаясь с местным населением крайне жестоко, считая итальянцев предателями; было много зверских казней, здания при отступлении минировали. В ответ итальянские партизаны нападали на немцев и гибли сами.

Наконец в Италии высадились союзники. Семья вернулась в Поццуоли. Красоту Ромильды и ее музыкальные способности решили использовать: в гостиной квартиры Виллани по вечерам, до окончания комендантского часа, работал веселый семейный клуб. Предлагались самодельные спиртные напитки, Ромильда играла на фортепиано, были танцы. Плата за вход – шоколад, сигареты… Позже говорилось о поклонниках Ромильды из числа военных и даже о ее женихах; вообще репутация матери Софии была противоречивой. Но ведь главное – выжить! Замуж за американца или англичанина Ромильда так и не вышла, с двумя детьми это сделать трудно даже очень привлекательной женщине.

В детстве Софии Шиколоне было все, что мир позже увидел в фильмах итальянского неореализма о войне и послевоенном времени. Многое из происходившего вокруг было ужасно: бомбежки, голод, убийства и трупы на улицах, вши, туберкулез, ночи в бомбоубежище, презрение сверстников к «незаконнорожденной» и ее сестре, насмешки в адрес ее легкомысленной матери. Именно поэтому, наряду с ролями красавиц, Софи Лорен удавались сложные драматические роли, где героиня страдает и не выглядит «красиво».

Такими были трагичные образы Софи Лорен в «Чочаре», в фильме «Один особенный день» (речь идет как раз о том дне, когда в Риме во время давки, среди толпы, поклонявшейся Муссолини и Гитлеру, родилась ее сестра), в «Подсолнухах». А «Брак по-итальянски» похож на историю отношений матери и отца Софи Лорен.

В тринадцать лет София стала превращаться в статную красавицу. Ее школьные подруги вспоминали, что в отрочестве она была полна решимости удачно выйти замуж и выбиться из бедности. Ее мать взялась продюсировать судьбу старшей дочери. Ромильда научила ее «соблазнительной» походке и стала обучать игре на фортепиано; от уроков музыки у Софии остались воспоминания о том, что мать часто била ее по голове, – южане! Голова после уроков болела.

Но семья была дружной, все поддерживали друг друга. Когда Софии было 14 с половиной, бабушка и мать нарядили ее для участия в конкурсе красоты «Королева моря» в Неаполе: платье из занавески, покрытые известкой старые туфли, все как полагается для начала волшебной сказки о Золушке. Правда, к участию допускали девушек старше 15 лет, но Ромильда справедливо рассудила, что у высокой девушки с такой роскошной грудью (дедушка говорил Софии: «Ты стала расти не вверх, а вперед») никто паспорт спрашивать не будет, и оказалась права.

На том конкурсе София вошла в число 12 финалисток (из 200 девушек), получила призы: небольшую сумму денег (эквивалент 35 долларов), билет до Рима и обратно, скатерть с салфетками и восемь рулонов обоев, которыми семья Виллани немедленно оклеила стены квартиры.

После такого успеха Ромильда поняла, что нужно переходить к более решительным действиям; спустя некоторое время мать и дочь в поисках удачи оказались в Вечном городе.

Две женщины, мать и дочь, Ромильда Виллани и София Шиколоне, держась за руки, приехали в Рим. Денег у них было совсем мало, платья они сшили себе сами. Но зато была непреходящая любовь Ромильды: первым делом она позвонила отцу своих дочерей. Рикардо Шиколоне не обрадовался, сказал, что теперь женат и стал отцом двоих сыновей, – пусть она наконец оставит его в покое! Ромильда горько расплакалась и призналась, что на самом деле они приехали не просто так; дело в том, что бедняжка София, его кровная дочь, при смерти, ей требуется срочная операция.

Рикардо дрогнул и назначил встречу на квартире своей матери, тоже Софии Шиколоне. Увидев дочь, кровь с молоком, грудь вперед, Рикардо сообразил, что Ромильда в очередной раз устроила спектакль. Приезжие из Поццуоли получили от бабушки Софии по стакану молока, и на этом гуманитарная помощь закончилась; в ночлеге, даже на одну ночь, им было отказано.

Мать Софии не в первый раз объявляла дочь умирающей, пытаясь выманить любимого из глухой обороны. Позже Софи Лорен говорила, что интриги ее героини в фильме «Брак по-итальянски» (она изображает умирающую ради того, чтобы многолетний партнер на ней женился) – детский лепет по сравнению с тем, на какие уловки шла ее мать, чтобы заполучить Рикардо. Но его статус женатого мужчины делал дальнейшие усилия бессмысленными: разводы в Италии были запрещены.

Несколько дней провинциалкам позволили пожить у себя дальние римские родственники, только просили уходить с утра пораньше, не занимать ванную и кухню. Затем они поселились в дешевом пансионе. Но неприятности не отступили: Рикардо, очевидно, подстрекаемый женой, написал донос в полицию, что Ромильда и София явились в столицу заниматься проституцией. Приезжим пришлось идти в отделение полиции, оправдываться и предъявлять копии документов о своих скудных доходах.

Чем же они зарабатывали?

София с матерью приехали в Рим, узнав, что американская студия MGM будет снимать на киностудии «Чинечитта» масштабный фильм «Камо грядеши», для него будут привлечены 30 тысяч статистов. Ромильда и София попали в одну из групп, изображавших «народ». И здесь не обошлось без приключений: когда стали выкрикивать фамилии участников массовки, на выкрик «Шиколоне!» выскочила молодая женщина, оказавшаяся женой Рикардо, она тоже пришла подработать. Последовала бурная разборка, Ромильда напала на соперницу. София позднее вспоминала это с болью; было очень унизительно на людях выяснять, кто «законная синьора Шиколоне», а кто «самозванка». Поскольку фильм был американским, за знание английского языка платили больше. Ромильда тут же заявила, что они владеют иностранным; она научила дочь на все вопросы отвечать «yes». В результате директор картины, американец, заинтересовался красивой Софией и пожелал провести собеседование, но поскольку на все вопросы девушка отвечала одинаково, он рассмеялся и отправил ее восвояси, в группу «простого народа».

Вскоре из Поццуоли пришло известие, что младшая дочь Ромильды, Мария, заболела, и София осталась в Риме одна. Небеса сжалились над девушкой, она смогла найти себе работу.

В 1950–1952-м София снималась для фотокомиксов, популярных в послевоенной Италии, где тексты героев на страницах изданий заключались словно в облачко дыма. Эти немудреные книжки назывались «фуметти» (от fumo – дым). Названия опусов были такими: «Я не могу любить тебя», «В саду аллаха» и тому подобное. София училась держаться перед фотокамерой и, кроме того, в этой немой работе ей не мешал неаполитанский выговор, считавшийся в Риме вульгарным. Когда удавалось, она снималась в массовке, под псевдонимом София Лаззаро, иногда топлесс – в роли одной из наложниц султана или белой рабыни.

Все изменилось, когда произошла встреча с Карло Понти, кинопродюсером, старше Софии на 22 года. По версии Софи Лорен, в 1951 году Понти в кафе, где она ужинала с друзьями, послал ей записку и предложил участвовать в римском конкурсе красоты. Она решилась – и выиграла специальный приз «Мисс элегантность». Карло Понти обладал влиянием в мире кино, он уже «создал» кинозвезду Джину Лоллобриджиду, снимал фильмы с популярным комиком Тото, им был запущен в производство фильм Федерико Феллини «Дорога», вскоре получивший «Оскар». Понти стал помогать начинающей актрисе, договаривался о ролях для нее в картинах друзей и снимал в своих фильмах.

Продюсер был женат. В браке у Карло Понти именно в 1951 году родилась дочь Гвендалина, а в 1953 году (этот год София называет началом их отношений) родился его сын Алекс Понти. Мать Софии была категорически против романа дочери с безнадежно женатым человеком. «Будь осторожна, не доверяй никому», напутствовала дочь многоопытная Ромильда. Но что она могла противопоставить открывшимся блестящим возможностям для Софии?

Когда позднее журналисты спрашивали у Софи, что она могла бы посоветовать начинающим актрисам, она говорила: «Постарайтесь сделать все правильно». Совет кажется невнятным, но именно это ей удалось. Первые пробы юной актрисы, сделанные по просьбе Понти, операторы сочли ужасными: «Слишком высокая, слишком костистая, слишком тяжелая. А лицо, наоборот, – слишком короткое, рот слишком широкий, а нос слишком длинный! Словом, у нее все слишком». Однако Понти влюбился.

В последующие месяцы ей надо было всего лишь: научиться говорить «культурно», без неаполитанского акцента, меньше жестикулировать; лучше всех танцевать, общаться с публикой, следить за осанкой и манерами, уметь делать макияж и прическу, элегантно одеваться и позже – выучиться безупречно говорить по-английски и по-французски. Кроме этого, надо было брать уроки актерского мастерства. Целеустремленность и работоспособность сделали из полноватой, немного вульгарной девушки с эффектной грудью и длинными ногами ослепительную Софи Лорен. На преображение ушло примерно два года – это же немного, правда? Она оказалась организованной, никогда не опаздывала, на площадку приходила первой, неделями просиживала в приемной Карло Понти в ожидании информации о подходящей роли.

Обнаружилась еще одна особенность таланта Софии, удивлявшая ее саму: от природы застенчивая, перед камерой она впадала в состояние эйфории, смущение полностью пропадало. Она называла это «бесшабашностью», которую включал именно мотор камеры.

Псевдоним молодой актрисе подобрали в 1953-м, желая придать имени «международное» звучание. Тогда успехом пользовались шведские актрисы (например, Марта Торен) – получилось «Лорен». Имя София тоже сократили до Софи, чтобы оно звучало «как бы по-французски» (тогда ее «остаточный» южный акцент будут воспринимать иначе). Понти был образованным и дальновидным, с самого начала он планировал для своих протеже международную карьеру. Не у всех звезд это вполне получилось; Мастроянни и Лоллобриджида, например, не смогли в Штатах достигнуть большого успеха.

А Софи Лорен преодолела все. Например, когда понадобилось знание английского, преподавательница-ирландка часами заставляла актрису читать вслух Шекспира, Диккенса, Шоу и Элиота. «Она была мучителем, – вспоминала Софи. – Дрессировала меня до тех пор, пока я почти теряла сознание». В результате Софи Лорен, единственная из итальянских звезд, хорошо говорила по-английски и активно снималась в Голливуде.

Она начинала с небольших, по большей части немых ролей (тоже из-за «непородистого» выговора), демонстрируя полнокровную красоту южанки. Красота иногда была показана столь щедро, что позднее некоторые кино- и фотоматериалы Карло Понти пришлось выкупить. Роль в цветном фильме «Аида» (1953) уже можно было считать главной – роль досталась дебютантке, потому что от нее отказалась Джина Лоллобриджида. Софи Лорен играла эфиопскую принцессу, была красиво полураздета, ее кожу по всему телу гримировали темной краской.

Роль «немая» (именно это оскорбило Лоллобриджиду): София открывала рот под пение знаменитой певицы, сопрано Ренаты Тебальди. За «Аиду» София получила свой первый крупный гонорар, миллион лир, что в то время было эквивалентом примерно 10 тысяч долларов.

И тогда внезапно объявился Рикардо Шиколоне с самыми прекрасными намерениями. Папаша Софии заявил, что может согласиться дать свою фамилию младшей сестре актрисы, Марии. Это было чрезвычайно важно: незаконнорожденной Марии мать даже не позволяла продолжить образование, пятнадцатилетняя девушка была ограничена в правах, страдала от этого. Рикардо был согласен сделать жизнь младшей дочери счастливее… но требовал за это весь гонорар, миллион лир. София заплатила, она любила сестру.

Карло Понти все больше верил в нее. София Шиколоне, потом София Лаззаро и, наконец, Софи Лорен работала до седьмого пота. С 1953-го по 1965-й она снялась в пятидесяти (!) фильмах: по четыре, по пять фильмов в год! В 1958-м голливудская студия Paramount Pictures заключила с Лорен контракт на пять картин. Даже американские партнеры Карло Понти обвиняли его в жадности, предсказывая, что от таких нагрузок его подопечная «сгорит» раньше времени. Однако Софи держалась стойко, говорила, что физически от работы никогда не устает, потому что занята делом, о котором мечтала. По ее признанию, самым важным, но и самым сложным для нее было установить дружеские отношения на площадке. Она считала себя робкой!

Среди фильмов было много слабых картин, таких как «Две ночи с Клеопатрой» или «Прекрасная мельничиха». Но были и шедевры, где игра Софии запомнилась зрителям: «Чочара» (1960), «Золото Неаполя» (1954), «Любовь под вязами» (1958), «Вчера, сегодня, завтра» (1963), «Брак по-итальянски» (1964). Понти позаботился о том, чтобы ее партнерами стали самые статусные актеры: Кэри Грант, Омар Шариф, Марчелло Мастроянни, Питер О'Тул, Ричард Бартон, Марлон Брандо, Кларк Гейбл, Фрэнк Синатра и даже Жан Габен.

София стала замечательной актрисой и превратилась в элегантно одетую красавицу, украшенную, стараниями Понти, драгоценностями стоимостью в сотни тысяч долларов. Во время и после сьемок она старалась создать в киногруппе семейную атмосферу, угощала всех спагетти, азартно играла с партнерами в карты.

Софи Лорен обладала редкими качествами: любила учиться и умела быть благодарной. Встретившись впервые на съемках фильма «Золото Неаполя» с режиссером Витторио де Сика (позже он снял актрису в десяти фильмах), своим земляком, она твердила, что всем, что умеет, она обязана этому великому неаполитанцу.

Многие партнеры-мужчины влюблялись в нее во время съемок, позже в интервью рассказывая о своих чувствах примерно одними и теми же словами:

Исключением становились лишь безнадежные нарциссы, вроде Марлона Брандо, который во время съемок (и поцелуев!) говорил ей гадости. Или Фрэнка Синатры, который ради забавы научил 22-летнюю Софи, еще не знающую тонкостей английского сленга, ругательствам. Но остальные, почти все, были у ее стройных ног. Ричард Бартон, когда снимался с Софи Лорен, был в ссоре с Элизабет Тейлор и, по его словам, тоже влюбился. «Прекрасна, как эротические мечты», – сказал о ней великий актер.

Совершенно неудивительно! Если посмотреть танцы молодой актрисы – это воплощение секса! Танцующая одалиска, при этом веселая и естественная! Ее фламенко в фильме «Гордость и страсть», невероятно смешной танец в красном платье в картине «Хлеб, любовь и…». В танцах очень ярко проявлялись темперамент и чувство юмора Софи. Естественно, мужчины-звезды, а они в те времена были на удивление возрастными, немедленно воспламенялись.

Но Софии не нужны были страстные романы. Для женщин, принадлежащих к архетипу Геры, чрезвычайно важен статус законной жены. Правда, чтобы добыть этот статус в паре с Карло Понти, воистину надо было обладать сверхспособностями.

Софию перестало устраивать положение любовницы Понти. То, что ее отец и мать никогда не были женаты, то, что ей и ее сестре пришлось пережить в детстве, заставляло Лорен быть категоричной: она желала стать матерью детей, рожденных в браке, – и никак иначе. Но легко сказать «женись» человеку, у которого стопроцентная уважительная причина этого не делать: разводы в Италии были запрещены законом и церковью, Ватиканом.

Понти обращался к папе за разрешением развестись? Обращался, ему отказали. «Что еще я могу сделать, дорогая?» Только что подарить очередное колье стоимостью в сто тысяч долларов, не хуже, чем у Лиз Тейлор. Но оказалось, что под давлением обстоятельств кое-что сделать можно, было бы желание.

Самый мощный стимул – конкуренция. В 1957 и 1958 годах Софи Лорен снималась со знаменитым американским актером Кэри Грантом. Тот красиво ухаживал за актрисой, каждый день слал букеты (хотя слыл жадным), звонил, даже когда они оказывались в разных странах. Он, по словам Софи, сделал ей предложение руки и сердца. Грант был на два года старше Понти, но выглядел гораздо привлекательнее, к тому же Софи не скрывала, что в отношениях ищет отеческую заботу, которой была лишена в детстве.

Она утверждала, что по этой причине никогда не влюблялась в ровесников, только в мужчин возраста отца. Взаимная страсть Лорен и Гранта на экране выглядела столь убедительно, что Понти немедленно понадобились консультации с адвокатами по поводу своего развода. Вот что удалось придумать: адвокаты отправятся в Мексику, там оформят развод (по доверенности) и затем, от имени Понти и Лорен, тоже заочно, заключат гражданский брак. Так и поступили.

Почему пятидесятилетний продюсер согласился на эту авантюру, «свадьбу по доверенности»? Вероятно, Софи не оставила ему выбора. Есть кинокадры, где два полных человека, адвокаты (тот, что «за невесту», – с усами), подавляя смешки, отвечают на вопросы судьи: «Согласны ли вы, София Шиколоне, вступить в брак с Карло Понти?» – «Согласна» (басом). – «А вы, Карло Понти?» Из забавной на первый взгляд затеи получился скандал и много неприятностей впоследствии.

В Италии Карло Понти объявили двоеженцем и преступником, Софи Лорен – его пособницей. В итальянском католическом еженедельнике, посвященном проблемам кинематографии, на полном серьезе написали, что в Средние века эту чету сожгли бы на костре или до смерти забили камнями на площади. Так Софи вместо радости, положенной новобрачной, получила повод для бесконечных слез.

Оскорбленные итальянские граждане писали жалобы в магистрат Рима и в прокуратуру, требуя наказать злодеев, жалуясь на невосполнимый моральный ущерб. Некая синьора Бромбилла из Милана прославилась тем, что именно в ответ на ее страстное письмо («Не могу спокойно спать, когда в моей стране живут развратники!») прокуратура возбудила дело и назначила суд. Продюсеру Карло Понти в Италии стали грозить штраф и арест. Кроме незаконной женитьбы, как по волшебству, у его фирмы нашли финансовые нарушения, налоговые неуплаты, его обвинили в незаконной скупке памятников древности. Пока адвокаты Понти подавали апелляции, чете ничего не оставалось, как работать в США, Испании, жить во Франции и Швейцарии. «Мексиканский брак» спешно объявили ошибкой и аннулировали.

В 1965 году Софи и Карло стали гражданами Франции, премьер-министр Жорж Помпиду лично подписал соответствующие документы. Благодаря этому жена Карло Понти Джулиана через полгода автоматически тоже стала гражданкой Франции и подала на развод. Спустя некоторое время, 9 апреля 1966 года (Софи 32 года), Лорен и Понти наконец поженились в Париже. Для Софии скромная свадебная церемония была, как она выразилась, остывшим блюдом, вкус которого она, живя с Понти фактическим браком много лет, хорошо знала.

От переутомления или по другим причинам, но у Софи не получалось выносить ребенка. Она страстно мечтала о материнстве, после выкидышей переживала депрессии. Наконец в начале 1968 года в Швейцарии она нашла врача, который мог помочь. Чтобы родить первенца, Софи девять месяцев провела в добровольной изоляции, соблюдала строгий постельный режим, общалась лишь с помощницей; слушала музыку, мечтала. Карло Понти-младший родился в декабре 1968 года. Софи говорила, что рождение ее старшего сына стало для нее подлинным чудом. Она наслаждалась материнством и некоторое время не снималась.

Спустя год ее муж затеял международный проект, сравнимый с фильмом «Война и мир» Сергея Бондарчука (советская картина получила международные премии «Оскар» и «Золотой глобус» в 1969-м). Так возник фильм «Подсолнухи», где Софи Лорен сыграла со своим любимым другом Марчелло Мастроянни. Одна из главных ролей досталась советской актрисе Людмиле Савельевой (в «Войне и мире» Бондарчука сыгравшей Наташу Ростову).

Софи Лорен сделала все возможное, чтобы сцен с удачными планами Савельевой (на восемь лет моложе Софи) было как можно меньше. Фильм получился трогательным, был номинирован на «Оскар», но международной славы не добился, хотя в СССР его посмотрели 42 миллиона зрителей. Итальянских актеров в советской стране полюбили, несмотря на то что некоторые высокопоставленные советские чиновники называли картину «пасквильной» и требовали запретить фильм, «который показывает наш народ, его свершения, нашу действительность как в кривом зеркале».

В 1973-м Софи Лорен родила второго сына, Эдуардо, беременность прошла уже не столь тяжело. Из-за проблем родителей с итальянскими законами мальчики в основном росли и учились во Франции, Швейцарии и США. Лорен с гордостью называла своих детей «гражданами мира». Она была ответственной и нежной матерью. Материнство стало ее самой любимой ролью, и справилась она с ней блестяще.

С рождением сыновей Софи Лорен из синьорины «слишком» стала образцом разумности и умеренности. Например, однажды, когда Карло Понти-младший был младенцем, Софи в США давала интервью на телевидении и имела неосторожность назвать цену кольца от известной фирмы, которое было на ней. Ночью в апартаменты, где кроме Софи спали Карло-младший, няня и помощница, пришли вооруженные грабители. Софи так испугалась за своего ребенка, что без раздумий отдала ворам сумочку, где были все украшения и деньги. После этого она поклялась, что в ее жизни отныне не будет слова «драгоценности».

В сорок лет актриса заявляла, что, имея двоих детей, она счастлива и никогда не чувствовала себя лучше. Ее лицо и фигура идеально подходили для рекламы спагетти, в которых она себе никогда не отказывала. Как раз в год сорокалетия, в 1974-м, она снималась в двух фильмах со знаменитым британским актером Ричардом Бартоном. Съемки проходили в Италии, и актер, который был в ссоре со своей супругой Элизабет Тейлор, попросил разрешения жить в роскошной усадьбе четы Понти, чтобы избежать встреч с журналистами и поклонниками. Софи Лорен и Ричард Бартон подружились, гуляли, вместе слушали музыку и играли в карты. Бартон позже сказал о Лорен, что это «очень редкая леди». «Она знает все слова роли. Немного любит командовать. Старается прочитать вам лекцию. Грозит пальцем. Указывает вам, что надо делать, будто представления не имеет, что я снялся уже в пятидесяти фильмах и сыграл бесчисленное количество спектаклей. Она всегда права».

Пресса приписывала им роман, но, возможно, это была уловка Софи. Журналисты в это время много писали об «особых отношениях» Карло Понти с юной звездой Далилой ди Ладзаро, 62-летний продюсер с энтузиазмом ее продвигал. Затем Далилу заменила другая красавица, Антонелла Мурджа, внешне очень напоминавшая давнюю соперницу Софи Лорен, Джину Лоллобриджиду, в молодости. Но и этот кризис чета Понти и Лорен преодолела.

В семидесятые годы Софи Лорен снималась не так активно. Она занялась бизнесом, в основном в США: выпустила книгу о себе, запустила духи Sophia под эгидой концерна Coty, рекламировала оправы для очков известного бренда. Может быть, она больше не хотела зависеть только от кинематографа и от мужа-продюсера. Она лично участвовала во всех презентациях, заботилась о продвижении и продажах; дизайн оправ отбирала самостоятельно, постоянно их носила.

Аромат духов тоже выбрала она: Sophia напоминали легендарные «самые дорогие духи в мире» Joy Patou (это был любимый парфюм актрисы), но ее духи звучали современнее и были доступны по цене. Только на парфюмерии Софи Лорен заработала больше двух миллионов долларов.

Лорен снялась вместе с Марчелло Мастроянни в фильме Этторе Сколы «Особенный день» (1977). Картина была номинирована на 11 международных наград, в том числе на два «Оскара» (лучшая главная мужская роль, лучший иностранный фильм). «Особенный день» получил премию «Золотой глобус» и премию «Сезар». Фильм очень драматичный и необычный для своего времени; речь идет об одном дне 1938 года, когда на улицах Рима толпа приветствовала Гитлера и Муссолини. Именно в этой толпе у матери актрисы Ромильды Виллани начались роды, на свет появилась младшая сестра Софии Мария.

В 1978 году у четы Понти снова обострились неприятности с законом. Карло Понти обвиняли по нескольким уголовным статьям, их имущество арестовали, их огромная коллекция картин была передана в музеи страны. Пока ее муж в Париже дожидался, когда адвокаты добьются пересмотра дела, София решила, что не может себе позволить не появляться и не сниматься в родной стране. В 1982-м она добровольно приехала в Италию, чтобы отбыть наказание как сообщница своего мужа в тюрьме городка Поццуоли. Это стало еще одной драматической ролью Софи Лорен и еще одной кинематографической цитатой.

За двадцать лет до этого в фильме «Вчера. Сегодня. Завтра» (1963) она играла неаполитанку, молодую многодетную мать, которую посадили в тюрьму за торговлю контрабандными сигаретами. В фильме показано, как все соседи сочувствуют Аделине, собирают деньги для уплаты штрафа; даже местные путаны включают в цену услуг надбавку «на освобождение Аделины». Когда в тюрьму попала Софи Лорен, к ее окнам каждый день приходили толпы поклонников, итальянцы слали ей письма любви и поддержки. Правда, она пробыла в камере только 17 дней вместо присужденных ей 30 и была досрочно освобождена. Софи вышла из тюрьмы под громкие овации соотечественников, с высоко поднятой головой. Она снова сделала все правильно.

В 1992 году 58-летняя Софи Лорен получила свой второй «Оскар» по совокупности заслуг в кинематографе. Первый ей вручили за главную роль в фильме «Чочара» в 1964 году. Теперь актриса снималась редко, запоминающихся ролей стало и того меньше, но появление ее фамилии среди актеров по-прежнему считалось залогом успеха фильма.

В фильме «Прет-а-порте» (1994) Софи Лорен в последний раз снималась с Марчелло Мастроянни, в течение сорока лет они вместе сыграли в 12 фильмах. В «Прет-а-порте», как и в фильме «Вчера, сегодня, завтра» (1963), была сцена стриптиза, который персонаж Софи Лорен показывает Марчелло… Шестидесятилетняя Софи изображала стриптиз под ту же музыку, в той же мизансцене, что и 30 лет назад. Только теперь герой Мастроянни не завопил от избытка чувств на всю площадь Пьяцца Навона, а громко захрапел. Возраст! Через два года Марчелло Мастроянни не стало.

Карло Понти не стало в январе 2007 года.

Старший сын Софи, Карло Понти-младший, – дирижер классического оркестра. Младший сын, Эдуардо Понти, – режиссер и продюсер. Последние двадцать лет Софи Лорен появляется на всех концертах старшего сына и участвует в кинопроектах Эдуардо.

Ради своей любви к сыну она в 87 лет снялась в фильме «Жизнь впереди», где Эдуардо был режиссером. Фильм снят по роману Ромена Гари. Лорен играет бывшую проститутку мадам Розу, которая в детстве была узницей Освенцима. Теперь к ней в дом попадает мальчик из Кении. Эдуардо Понти задумал эту картину как высказывание о любви, толерантности, страхе и ненависти, о необходимости прощать. Софи Лорен сделала все, что могла, чтобы помочь своему сыну достичь успеха в этом проекте. Она, как подлинная итальянская мама, живет ради детей и внуков и счастлива любовью к ним.

* «На первом месте – доброе отношение к миру, человечность, что важно не для окружающих, ты делаешь это для себя. Если ты это понимаешь, то внутри тебя начинает что-то оживать, и это правда волшебство», – говорит актриса.

* Сила Софи в оптимизме, она любит смеяться, хотя принимает и то, что страдания – важная часть жизни.

* Опора на традиционные ценности – семья, муж; она всегда поддерживала своих сыновей, сестру, мать.

* «Никого не обвиняю, прощаю всех, страдают эти люди, а не я. Никогда не сужу других (например, своего отца), я всегда сужу только себя и всегда прощаю других».

* «Мне все еще интересно жить. Я благодарна судьбе за каждый прожитый день, за возможность постоянно открывать для себя что-то новое… Если вам посчастливилось сохранить в себе душу ребенка, тогда самое лучшее в вашей жизни еще впереди.»

* Софи Лорен утверждает, что никогда не была сосредоточена на своей красоте. «Красоту дает уверенность в себе и удовольствие от жизни, когда ты занят тем, что действительно хочешь делать». «La bellezza non e fatto exteriore, e fatto interior» – «Красота – это не внешнее, красота проявляется изнутри», – говорит актриса.

* Еда, режим дня, уход. В сорок лет Софи Лорен утверждала, что не соблюдает диет и не делает никаких упражнений, единственная косметическая процедура – сон. Как сказал один из ее партнеров, «пусть вас не вводит в заблуждение эта талия, ее аппетит может пристыдить умирающего с голоду землекопа».

* Но позднее Софи Лорен в своей книге и в интервью стала давать практические советы: пить воду, делать зарядку, использовать оливковое масло и розовую воду, применять разумную диету. По ее словам, она уделяет сну не менее десяти часов. В молодости Софи Лорен старалась лечь до девяти вечера, после шестидесяти стала ложиться еще раньше, особенно если занята в съемках фильма или если у нее на следующий день запланированы важные дела. Она встает всегда очень рано, не позднее 6:30 утра, выпивает чашку эспрессо и в течение сорока минут делает зарядку, прежде чем заняться делами, запланированными на день, в том числе и работой в саду или уборкой дома.

* «Я встаю рано, делаю зарядку, звоню по телефону, встречаюсь с друзьями, может быть, хожу по магазинам или в кино. Мое любимое занятие – сидеть возле камина с книгой».

* «Я редко ем мясо, иногда рыбу или цыпленка, – говорит она. – Но обожаю сыр и молоко, совсем не люблю алкоголя. Главная моя еда – ланч, так как мне нужно время, чтобы переварить съеденное. Я не могу спать нормально с полным желудком, могут присниться кошмары».

* Лорен азартная натура; на съемках всегда играла с партнерами в карты, она яростная болельщица футбольного клуба «Наполи». В мае 2007 года, когда команда заняла третье место в Серии B, актриса (тогда ей было 72 года) сказала в интервью Gazzetta dello Sport, что исполнит стриптиз, если команда победит.

Софи Лорен позировала для календаря Pirelli 2007 года в полуобнаженном виде, в 73 года.

В биографии Плисецкой развитие происходило вопреки внешним силам. Исходные обстоятельства ее судьбы были трагическими, но, судя по результату, борьба с обстоятельствами ее стимулировала, как сжатие необходимо пружине: ее сила при этих условиях проявлялась наиболее полно. Фактически сирота, она не теряла время на жалость к себе и не позволяла себе быть испуганной и безвольной.

Отец Майи, Михаил Плисецкий, в 1932 году, когда ей было 7 лет, стал руководителем советской угольной концессии на Шпицбергене и возглавил советское объединение «Арктуголь». Девочка ходила в школу на Шпицбергене, каталась на лыжах, участвовала в самодеятельности, но мечтала об одном: поступить в хореографическое училище в Москве, стать балериной и выступать в Большом театре, как ее родные тетя и дядя, Суламифь и Асаф Мессерер. У Майи были прекрасные данные, она не только поступила в училище, но сразу была замечена педагогами, например хореографом Леонидом Якобсоном.

Затем в судьбе семьи произошли страшные события: отец в 1937-м был арестован и в апреле 1938-го расстрелян. В семье считали, что это произошло из-за того, что к Михаилу Плисецкому, занимавшему важный пост, в 1934 году из Америки приезжал старший брат, преуспевающий эмигрант.

Кроме Майи в семье был брат Александр и должен был родиться еще один ребенок, когда их мать, Рахиль Мессерер-Плисецкую, арестовали и выслали в Акмолинский лагерь жен изменников Родины. Беременную Рахиль забрали со спектакля, где она смотрела балет «Спящая красавица» с участием своей сестры, балерины Суламифи Мессерер. Рахиль Плисецкая отказалась свидетельствовать против мужа, ей дали 8 лет.

Детей Плисецких должны были отправить в детский дом для детей врагов народа. Спасли родственники: Майю взяла к себе и удочерила тетя Суламифь, дядя Асаф взял на воспитание Александра.

Суламифь и Асаф были солистами Большого театра, известны за границей, много выступали. Они продолжали хлопотать о судьбе своей сестры Рахиль. Благодаря этому ее, с грудным сыном Азарием на руках (он родился в Бутырской тюрьме), в августе 1939-го перевели на вольное поселение в Чикмент. Там Рахиль Плисецкая, актриса кино, окончившая ВГИК, зарабатывала тем, что давала уроки танцев. Майя ездила к матери и к маленькому брату в Чикмент, а перед самой войной ее родные смогли вернуться в Москву.

Дебют 16-летней Майи Плисецкой состоялся 21 июня 1941 года, за день до объявления войны. До выпуска ей оставалось учиться два года, но постановщик и педагог Леонид Якобсон на выпускном концерте училища решил показать номер «Экспромт» на музыку Чайковского, который юная балерина танцевала с двумя партнерами; это был ее первый успех.

Во время войны Майя с матерью и братьями оказалась в эвакуации в Свердловске. Девочка целый год не танцевала и опасалась, что еще один такой год – и с балетом можно будет распрощаться. Однажды, прочитав заметку о том, что часть труппы Большого осталась в Москве и выступает на сцене филиала, а также узнав, что в училище продолжаются занятия, Майя решила немедленно ехать в Москву. Просто так во время войны въехать в столицу было нельзя, для этого требовалось специальное разрешение, которого у юной балерины не было. Но она смогла пробраться, тайком.

Последующие два года Майя успешно занималась в училище и выступала на сцене филиала театра, 1 апреля 1943-го была принята в труппу Большого театра. Плисецкая была приписана к этой знаменитой гавани целых 50 лет.

Из автобиографической книги Майи Плисецкой: «Своим делом жила. Балетом жила. Другого ничего в жизни я делать толком и не умела. Мало только сделала. Куда больше могла. Но и на том спасибо. Спасибо природе своей, что выдюжила, не сломалась, не сдалась…» Вопреки такой скромной оценке своей деятельности, Майя Михайловна воплотила на сцене так много, что одно перечисление ее ролей может занять страницы. Вот важные этапы ее творчества до начала девяностых.

В 1945 году Плисецкая исполнила главную роль в балете «Раймонда» А. К. Глазунова, и стало ясно, что появилась новая претендентка на звание «прима-балерина Большого».

27 апреля 1947 года Майя Плисецкая впервые танцевала партию Одетты – Одиллии в «Лебедином озере». Популярный балет Чайковского стал одним из главных в ее творческой биографии, Плисецкая сумела как никто эффектно показать метаморфозы, происходившие с Одеттой: ее Одиллия, черный лебедь, представала прекрасным, но внушающим страх демоном обольщения. За свою карьеру Майя станцевала эту партию по всему миру 350 раз, из них 132 раза в Большом.

В 1950 году Майя впервые исполнила партию Китри в балете Минкуса «Дон Кихот». Ее выход всегда сопровождал гром аплодисментов, заглушавших оркестр. На балерине была пышная юбка из трех оборок до колен, у нее был веер – и она прыгала, как птица, в полете-прыжке ступней касаясь запрокинутой головы. Танцовщик Рудольф Нуреев признался, что плакал в кулисах, когда смотрел на этот танец, позже он сказал Майе: «Вы разожгли на сцене пожар!»

2 октября 1958 года Майя Плисецкая вышла замуж за Родиона Щедрина, они прожили вместе 57 лет. Это был вдохновенный творческий союз. На титульном листе партитуры первого же балета Щедрина, «Конек-Горбунок», стоит посвящение: «Майе Плисецкой». Еще три партитуры композитора открываются посвящением супруге: балет «Анна Каренина» – «Майе Плисецкой, неизменно»; балет «Чайка» – «Майе Плисецкой, всегда»; балет «Дама с собачкой» – «Майе Плисецкой, вечно». Об этом браке судили и сплетничали, но важна только оценка самих супругов, а Щедрин и Плисецкая всегда говорили о своем счастье и творческом единстве. «Музыка к балету „Конек-Горбунок“ – моя ранняя, очень ранняя работа, – говорил Родион Щедрин. – Но работа этапная, важная для моего творческого самоутверждения, многое в жизни моей определившая. Работа, на которой поймал я в свои музыкантские руки неземную Жар-птицу – Майю Плисецкую…»

Весной 1959 года Плисецкая вместе с труппой Большого отправилась в 73-дневное турне по городам Соединенных Штатов. С Большим театром Майя Плисецкая гастролировала в США еще несколько раз – в 1962 году, в 1966-м и 1968-м. Среди ценителей ее искусства оказалась и семья президента Кеннеди.

Премьера балета «Конек-Горбунок» Родиона Щедрина состоялась в Большом театре в 1960 году. В роли Ивана выступил молодой Владимир Васильев, Майя Плисецкая исполняла партию Царь-девицы, со всеми элементами классического танца, в том числе она эффектно крутила знаменитые тридцать два фуэте!

В 1961 году Плисецкая впервые побывала в Париже, ее и танцовщика Николая Фадеечева пригласили в театр «Грандопера» исполнить главные партии в «Лебедином озере», незадолго до того поставленном на этой сцене советским хореографом В. П. Бурмейстером. По окончании их первого спектакля занавес поднимался 27 раз! «Двадцать лет спустя еще будут говорить про ее руки… Будь то волнение белого лебедя или страсть лебедя черного, они заполняют собой все пространство, всю сцену», – написал французский критик.

Плисецкая остановилась в доме писателей Эльзы Триоле и Луи Арагона, с которыми встречалась еще в Москве у сестры Эльзы Триоле, Лили Брик. В Париже Плисецкая познакомилась со знаменитым танцовщиком и балетмейстером «Грандопера» Сержем Лифарем, соратником Сергея Дягилева, также она была представлена Коко Шанель, подарившей ей наряд из своей коллекции.

Побывав в конце 1966 года на спектаклях Национального балета Кубы, приезжавшего на гастроли в Москву, Майя загорелась идеей пригласить на постановку балета «Кармен», о котором давно мечтала, кубинского хореографа Альберто Алонсо. Балет был поставлен очень быстро, а транскрипцию оперы Жоржа Бизе Щедрин сделал за двадцать дней. 20 апреля 1967 года на сцене Большого театра была показана «Кармен-сюита» – впервые Майя выступила с неклассическим танцем. Плисецкая, по ее признанию, любила этот балет «до головокружения», танцевала его в разных странах и с разными коллективами.

До «Кармен-сюиты» ни одна «неклассическая» постановка не шла в Большом, если не считать балеты про китайских революционеров или советских колхозников 30-х годов. Плисецкая первая на советской сцене посмела быть эротичной. «Сплошная эротика. Это чуждый нам путь. Юбку наденьте. Прикройте, Майя, голые ляжки», – увещевала балерину министр культуры товарищ Фурцева. А вот товарищу Косыгину балет, наоборот, очень даже понравился, и спектакль пошел, причем в основном на экспорт. «Кармен» была снята на пленку в 1978 году, когда партию Хозе танцевал, возможно, самый красивый танцовщик Большого того времени – Александр Годунов; он на четверть века моложе Плисецкой, но эта разница в их дуэте совершенно не заметна.

В 1972 году на сцене Большого театра состоялась премьера балета, или, как назвал автор, композитор Родион Щедрин, это произведение, лирические сцены «Анна Каренина». Главной героиней выступила Майя Плисецкая, костюмы для Майи создал французский модельер Пьер Карден. Партнерами Плисецкой на премьере «Анны Карениной» были Марис Лиепа, Николай Фадеечев и Юрий Владимиров (Вронский, Каренин и Станционный мужик соответственно).

А в 1980 году дуэт Плисецкая – Щедрин подарил Большому театру премьеру балета «Чайка». Щедрин написал музыку, Майя выступила балетмейстером и исполнила главную роль, костюмы снова создал Пьер Карден. Балет шел в репертуаре до 1990 года, были разные составы исполнителей. Свою оригинальную постановку Плисецкая и Щедрин перенесли во Флоренцию в театр «Пергола» (1983) и в Гетеборгский театр (1985).

В середине семидесятых Майя Плисецкая написала хореографу Морису Бежару, выразив желание исполнить «Болеро» Равеля в его интерпретации. В ответ Бежар пригласил Плисецкую в Бельгию, где состоялся ее блистательный дебют в «Болеро». Главная сложность исполнения этой партии в том, что тело танцовщика словно разделено на две части: ритм в течение 16–18 минут отбивается ногами, а тело и руки изображают мелодию (как во фламенко).

Бежар, сын философа (в России танцовщики прозвали его Морис Иванович Мефистофель, потому что очень похож), вложил в свою постановку сакральный смысл, а Плисецкая в полной мере смогла его передать: круг, в центре которого она стоит, воплощает первобытную, животворящую стихию, которая завораживает и подчиняет. Когда балерина блистала в «Болеро», ей было больше пятидесяти лет – но мощную энергию подделать невозможно, это воистину был возраст творческого расцвета великой балерины.

В 1979 году в Париже, на сцене Дворца конгрессов, состоялась премьера балета «Леда» на старинную японскую музыку. Спектакль был поставлен Морисом Бежаром для Майи Плисецкой и ведущего солиста его брюссельской труппы Хорхе Донна. В основу балета Бежар положил две старинные легенды: древнегреческую о лебеде и Леде и японскую о любви рыбака к вещей птице. Получилось необычно и изысканно. Персонажи Донна и Плисецкой, демонстрируя изменчивую суть любви, постоянно перевоплощались один в другого. Балет был показан во многих странах, но станцевать «Леду» на родине Майе Плисецкой так и не удалось.

В 1983 году Майе Плисецкой предложили стать художественным руководителем балета Римской оперы. Бывая в Риме наездами, она занимала этот пост в течение полутора лет, осуществив постановку «Раймонды» для открытой сцены в Термах Каракаллы. Она показала на сцене Римской оперы свою «Айседору», организовала возобновление «Федры» в редакции Сержа Лифаря.

Премьера балета «Дама собачкой» на музыку Щедрина в Большом театре состоялась 20 ноября 1985 года, в день рождения Майи Михайловны. Плисецкая танцевала Анну Сергеевну, роль Гурова исполнил Борис Ефимов. Так балерина отмечала свое 60-летие; в другом отделении юбилейного спектакля ею была исполнена «Кармен-сюита».

С конца 1987-го по 1990-й Плисецкая преимущественно работала в Испании, возглавляя мадридскую балетную труппу «Театро лирико насиональ». Плисецкая поставила балет «Тщетная предосторожность» П. Гертеля, ввела в репертуар театра «Кармен-сюиту» и сама танцевала Кармен. Майя в Испании впервые исполнила «Умирающего лебедя» под аккомпанемент пения Монсеррат Кабалье, а в 1988-м выступила в главной партии балета «Мария Стюарт» на музыку Э. де Диего, поставленного специально для нее художественным руководителем труппы фламенко Хосе Гранеро.

Впервые ступив на всю ступню в «Кармен-сюите», Плисецкая на сей раз танцевала, вовсе отказавшись от пуантов, в сандалиях. Плисецкая всегда говорила о своей связи с испанской культурой, и в эти годы сама стала ее частью.

4 января 1990 года Майя Плисецкая танцевала свой последний спектакль в Большом театре, балет «Чайка». Давние разногласия с художественным руководством балетной труппы привели к тому, что она ушла из Большого. Великой балерине к тому времени исполнилось 65. Многие в этом возрасте мечтают о «заслуженном отдыхе», считая таковым пенсию, но Майя Плисецкая просто начала новый этап творчества, увлекательный и неожиданный.

Мощный источник силы Плисецкой, как и многих других балерин, – ее наряды.

Балетные – это особая раса людей; осанка, посадка головы, походка и пластика – все отличается. Одежда для них – знак избранности, и не только: на сцене наряд подчеркивает ритуальность выступления, явление красоты в соответствующем обрамлении. В жизни далеко не все артисты имеют силы и желание непрестанно играть роль, но для Майи Плисецкой сценой стало все пространство окружающего мира, поэтому свои костюмы она выбирала не только для выступлений.

В молодости она наряжалась, чтобы подчеркнуть собственную уникальность, не скрывая, что придает этому огромное значение. «Как много значит для человека одежда! Внешняя оболочка лепит образ. Только она. По ней мы строим свое восприятие личности», – писала балерина в книге «Я, Майя Плисецкая».

Стиль одежды Плисецкой первые тридцать лет карьеры был «чем эффектней, тем лучше». «Надела белое длинное – в пол – парчовое платье, с совершенно открытым балетным лифом, на который небрежно набросила широченный тюль – малиновый (так в тексте!) шарф. Это было представление. Все взоры на мне». Словно нуждаясь в дополнительной защите от агрессивной внешней среды, она носила почти театральные платья как доспехи. Создав образ, торжествовала: «А жена глубокоуважаемого товарища NN размером с морскую корову. В ее вечернем туалете все шесть маленьких лебедей вольготно поместятся. Рядом с номенклатурными женами я воистину белая ворона. Как ни сяду, ни улыбнусь, ни подвинусь – все по-людски. Партийные жены злятся, бесятся, ревнуют. У них все по-коровьи, по-носорожьи». Ничего не скажешь, «красота – это страшная сила», почти как доброта и скромность.

Балетный спектакль – лаборатория, где могут быть опробованы необычные сочетания ткани, формы и тела танцовщика, где можно без оглядки на функциональность воплотить любые фантазии, провести эксперименты. Это воистину «высокая», абсолютно непрактичная мода с лучшими на свете манекенщицами и манекенщиками – балетными артистами. Костюмы к балету «Гибель розы», где танцевала Майя в начале 70-х, придумывал Ив Сен-Лоран: на Плисецкой был черный хитон, на голове колыхалось пламя. А шестеро мужчин, окружавших балерину, напоминали танцующие анатомические пособия: на их трико были нарисованы ребра и мускулы.

Важную роль в утверждении статуса «я не такая, как все» играли меха. Каждая шуба для Плисецкой почти как новая сольная партия. «По части шубы-макси я была в Москве Христофором Колумбом!» – восклицает балерина, описывая шубу из черного каракуля с аппликациями, которую ей подарила Надя Леже, жена французского художника и скульптора. Читателям книги Плисецкой также становится известно: на встречу с актрисой Ингрид Бергман Майя пришла в белой меховой накидке из гардероба Эльзы Триоле. А на приеме у президента Джона Кеннеди была в черных мехах. Вот пример еще одного «мехового» выступления Плисецкой: в начале 70-х хореограф Ролан Пети приехал в Москву, чтобы репетировать с балериной балет «Гибель розы». Хореограф приехал осенью, «вырядившись в меховую длиннополую шубу из енота», – отметила балерина. И запомнила! Вот ответный выпад: «В Марсель я лечу 1 января 1973 года… На мне белая норковая мини-шубка и белый меховой берет… Это мой ответ Ролану на длиннополое енотовое манто. Шубка мне к лицу и молодит». Тщеславная битва прекрасного Черного лебедя за утверждение превосходства: в роли Одиллии Плисецкая всегда была более убедительна, чем в образе трепетной Одетты.

Описывая свои встречи с Плисецкой, эстонский журналист Урмас Отт в небольшом тексте два раза упоминает ее меховые одеяния. Запись передачи для телевидения СССР Урмас Отт проводил в 1989 году, и надо сказать, что (не считая шуб) стиль одежды Плисецкой к тому времени очень изменился; журналист отмечает, что на Майе Михайловне был элегантный прямой шерстяной жакет и вельветовые джинсы, никаких украшений, никаких драгоценных камней, подчеркивает он. И это на съемках передачи, которую тогда смотрели миллионы людей! Аристократичная скромность; к тому времени Плисецкая и в одежде стала подлинно элегантной и безупречной дивой.

Стиль – это еще и искусство выбирать. Плисецкая выбрала своего модельера, сотрудничество Майи и Пьера Кардена продолжалось на протяжении сорока лет. Карден из всех персонажей высокой моды наиболее практичный, он всегда искал компромисс между модой для подиума и массовой, что напоминает баланс танца Плисецкой между классической техникой и «современным» балетом. В их сотворчестве были и полет, и бескорыстие, настоящая дружба. Карден придумывал для Плисецкой сценические костюмы и не считался с тем, что в те времена заплатить она не могла, а Большой театр платить ему не собирался. «Я твердо знаю, что благодаря костюмам Кардена получили признание мои балеты „Анна Каренина“, „Чайка“, „Дама с собачкой“. Без его утонченной фантазии, достоверно передавшей аромат эпох Толстого и Чехова, мне не удалось бы осуществить свою мечту».

Карден ради Плисецкой был готов даже на безымянность, что для творческого человека немыслимая жертва. На афишах Большого театра его имя не печатали – Министерство культуры СССР не разрешало. «Мой милый бессребреник Пьер! Как я могу словами передать тебе мои чувства.…» Сотрудничество Плисецкой и Кардена увенчалось явлениями Майи на собственных юбилейных шоу 2000 и 2005 годов в эффектных платьях, придуманных верным другом.

Постепенно повседневный стиль одежды балерины пришел практически к восточному минимализму: прямые узкие брюки, длинная блуза без воротника, подобная китайской, волосы собраны. Восток утвердился и в творчестве Майи, и в ее манере одеваться.

У Битлз есть песня «When I'm sixty-four». «Когда я стану старым, седым, 64-летним», – пели англичане. Таким людям, как Плисецкая, очевидно, забавно было это слушать, потому что у Майи Михайловны, после того как она ушла из Большого театра, произошло много головокружительных событий и воплотилось много успешных проектов. Если смотреть фотографии Плисецкой в хронологическом порядке – видишь чудо: с возрастом балерина становится красивее, словно дух с годами усовершенствовал форму. Подвиг развития красоты в человеческом теле поражает в ней больше всего.

Сначала последовал важный этап: она написала книгу «Я, Майя Плисецкая», таким образом сделав паузу и проанализировав себя и свою жизнь. Проделав это, можно было идти дальше. Последующие тридцать лет балерина продвигалась от полюса страстного, раскованного испанского танца к традиционному японскому танцу, полюсу скрытого напряжения, выражаемого лишь скупыми жестами. Горячо – холодно. От корриды с быками, прыжками, шумными аплодисментами – до самурайских невидимых точечных ударов. От горящих глаз и выражения страсти – до неподвижной маски. Диапазон, кроме Плисецкой, никому не доступный.

В 1992 году Плисецкая выступила инициатором создания нового балета, его идею подсказал Пьер Карден. Премьера «Безумной из Шайо» на музыку Родиона Щедрина (в основе либретто одноименная пьеса известного французского драматурга Ж. Жироду) в постановке французского хореографа румынского происхождения Джиджи Качуляну и с участием артистов Реннского хореографического центра состоялась на сцене театра «Эспас Пьер Карден» 5 декабря 1992 года. В Париже балет прошел 17 раз, в начале 1993 года был показан в Японии. Центральный образ пьесы – «безумная» Орели, стареющая бывшая актриса.

Сама Плисецкая аттестовала пьесу как одну из вариаций «сказки про Ивана-дурака, который оказался самым умным». Балерина в возрасте под семьдесят не стремилась изображать молодых героинь, она искала глубину образов и новые краски, ее жесты и мимика потрясали зрителей. Но при этом она танцевала, причем на пальцах.

11 октября 1995 года на сцене парижского Национального театра Шайо в рамках гастролей швейцарской труппы «Бежар балле Лозанн» состоялась премьера балета «Курозука» (на традиционную японскую музыку в аранжировке современного композитора Т. Маюдзуми), поставленного Морисом Бежаром для Майи Плисецкой и звезды Гранд-опера Патрика Дюпона. Балет, в основе которого старинная пьеса театра «Но», представляет собой нескончаемую череду таинственных метаморфоз («курозука» в переводе на русский язык означает «оборотни»).

Плисецкая в нем многолика и опасна, она – оборотень, андрогин. Появляется то в кимоно, то в мужском костюме. Ее персонаж – и судья, и мститель, и страдающее существо. Спектакль был показан пять раз и неизменно шел при полном зале. Балерине исполнилось 70.

31 августа 2000 года Плисецкая выступила в роли Небесной феи в спектакле «Крылья кимоно» в Токио; хореография была основана на технике классического балета, соединенного с приемами театра «Но», музыку написал современный японский композитор. Если в «японских» балетах Бежара пластика национального японского театра представала в стилизованном виде, то в «Крыльях кимоно» Плисецкая демонстрировала японцам их собственное искусство. Это был риск, но у нее получилось, впрочем, как всегда.

На свой 75-летний юбилей великая Майя исполнила номер «Ave Maйя» на музыку Баха – Гуно, специально к этому вечеру поставленный для нее Бежаром. Снова японские мотивы, переплетенные с лебединой темой, – трехминутный танец, по сути, стал ретроспекцией всей ее жизни. Веера в этом балете – единственная роскошь ее весьма скромного туалета. Веера словно стали персонажами, они нарядны и выразительны, а балерина отступила в тень. Так искания идеального жеста пришли к знаку, к символу, при этом движения отделились от тела и стали жить в предметах. Этот же номер спустя два года она исполнила и на открытии фестиваля, посвященного 70-летию Родиона Щедрина.

И апофеозом темы Кармен стал танец балерины на ее 80-летнем юбилее на сцене Кремлевского Дворца съездов. Она снова была в платье от Кардена и танцевала фламенко с испанскими танцовщиками. Это была импровизация, строго говоря, фламенко – всегда импровизация. Руки Майи летали, исполняя движения мистического, философского танца, резкие взмахи кистей создавали невидимые вихри и играли ими. Линии платья, закрученные на уровне бедер, повторяли эти вихри.

Плисецкая, как и Кармен, всегда шла наперекор, ее мощная природа боролась с любыми ограничениями: государственными, социальными, возрастными. Боролась она чаще всего успешно, потому как ее уникальная природная сила дополнена разумом, волей, высокой культурой и самодисциплиной. Великая балерина показала, что если остается творческая энергия, то накопленные опыт и мастерство могут быть не менее эффектными, чем энергия телесная. Это другая выразительность, и она тоже может завораживать, в ней может быть лаконично зашифрован бездонный объем красоты и смысла.

* «Не смиряйтесь, до самого края не смиряйтесь. Даже тогда – воюйте, отстреливайтесь, в трубы трубите, в барабаны бейте… До последнего мига боритесь… Мои победы только на том и держались. Характер – это и есть судьба».

* Изменения, достижение новых целей в творчестве вслед за паузами, во время которых балерина писала книги-автобиографии, то есть переосмысливала свой опыт.

* Новые балеты, разная музыка и ритм, разучивание новых движений, что приводит к образованию новых нейронных связей, – видимо, это и есть одна из важнейших причин долгожительства балерин.

* Поддержание внешней формы – одежда, прическа, макияж, великолепная осанка.

* «Я не нахожу радости в том, чтобы шиковать. Я нахожу в этом заботы. Если иметь дом, его же надо убирать, содержать. Караул!» Таким было отношение балерины к собственности.

* Майя Плисецкая считала, что есть можно все, но понемногу; любила селедку, хлеб с маслом, сосиски под пиво.

* Балерина с юности была страстной футбольной болельщицей («Бавария» и ЦСК), прекрасно разбиралась в игре.

* Хобби: Плисецкая собирала коллекцию нелепых фамилий, перед сном раскладывала пасьянс.

* Ее партнер, Дени Ганьо, премьер Марсельского балета, вспоминал: «Я никогда не видел Плисецкую в плохом настроении. Всегда кокетливая, изящная, в ней было очень много французского. Майя умела не только красиво танцевать, но и красиво жить».

Отцом Джейн был один из лучших актеров своего поколения, застенчивый и замкнутый, красивый человек – Генри Фонда. В знаменитых фильмах «Гроздья гнева», «Двенадцать разгневанных мужчин», «Война и мир», «Однажды на диком Западе», «На золотом озере» Фонда создал различные образы: изображать духовные искания Пьера Безухова с трогательным близоруким прищуром на добром лице или повадки бандита-убийцы с пустыми глазами садиста у него получалось одинаково убедительно. В своих ролях, да и в жизни, Генри Фонда был идеалом мужественности: надежный, сдержанный в проявлении чувств, скромный, но сильный мужчина, на которого можно опереться.

В жизни он мог бы стать профессором или президентом, спортсменом или пастором. И в нем была загадка, писатель Джон Стейнбек написал о Фонде: «Хэнк производит на меня впечатление человека, который проникает тебе в душу, но не допускает к себе».

Генри Фонду любили зрители, особенно женщины – он был женат пять раз. Его обожала дочь Джейн. Он не был плохим отцом; заботился по-своему, общался со своими детьми, насколько позволяла профессия востребованного актера. Однако любовь Джейн к нему была столь велика, что сдержанность отца ее травмировала, а любое критическое замечание давало повод для многолетнего самобичевания и одновременно самосовершенствования.

Она старалась стать идеальной, чтобы отец больше обращал на нее внимания, был с ней ласковым и веселым, каким он умел быть с друзьями или даже с чужими людьми. В холодности отца десятилетняя Джейн винила мать, которая не смогла удержать любовь мужа. «Очевидно, плохо старалась!» – считала дочь.

Подлинная трагедия заключалась в судьбе матери, а вовсе не в том, что однажды отец назвал Джейн толстушкой или сказал, что у нее «тяжелые ноги», хотя эту обиду дочь лелеяла годами и дорожила ею, как трофейным кубком.

Мать кинозвезды звали Фрэнсис Форд Сеймур. По семейной легенде, ее предки были родственниками Леди Джейн Сеймур, которая в начале XVI века стала третьей женой короля Англии Генриха VIII. Та Леди Джейн взошла на престол через месяц после казни Анны Болейн, предыдущей королевы, родила Генриху-многоженцу единственного сына Эдуарда, была самой любимой его супругой и вскоре умерла от родильной горячки. В 1933 году на экраны Великобритании и США вышел фильм «Частная жизнь Генриха VIII», получивший две номинации на «Оскар», и, возможно, это сыграло роль в выборе родителей будущей киноактрисы, когда ее назвали Леди Джейн Фонда.

Имя странное для Америки конца 30-х. Джейн вспоминала, что в детстве старомодная приставка «леди» в ее имени была ей ненавистна, как и одежды с оборками, в которые ее наряжала мать. Когда Джейн пошла в школу, на ее вещах были нашиты метки «Леди Фонда», а сама она мечтала быть рыцарем или ковбоем, в общем, кем-то, похожим на отца. При первой же возможности Джейн избавилась от нелепой приставки «леди», как и от вычурных платьев.

Для Генри Фонды и Фрэнсис Сеймур брак был вторым. Генри до этого был недолго женат на актрисе, которая предпочла ему бродвейского продюсера. Ранняя биография Фрэнсис интереснее: в первом браке она была замужем за миллионером на тридцать лет старше ее, муж был алкоголиком. В юности мать Джейн Фонды, дочь адвоката, была обаятельной, жизнерадостной, немного сумасбродной красавицей, в чем-то похожей на Зельду, жену Скотта Фитцджеральда. Фрэнсис любила танцевать и наряжаться, не пропускала светские вечеринки, мужчины от нее теряли голову. Экзальтированная яркость натуры была, по-видимому, одним из ранних проявлений ее психического расстройства, которое впоследствии вылилось в маниакально-депрессивный психоз.

Богатый муж умер в начале тридцатых, Фрэнсис осталась со старшей дочерью Пан и немалым состоянием. Родители Джейн познакомились в Европе, где богатая вдова путешествовала на своем «Бьюике», а Генри Фонда, восходящая звезда Голливуда (за плечами успешный спектакль на Бродвее и шесть фильмов), снимался в кино. «Я всегда получала тех мужчин, которых хотела», – говорила Фрэнсис. Она влюбилась в Генри и обвенчалась с ним, вернувшись в Нью-Йорк. Соответственно в 1937-м и 1939-м у пары родились сначала дочь Джейн, затем сын Питер.

По словам Джейн, мать всегда хотела сына, и девочке казалось, что ее не любят. Кроме того, после рождения третьего ребенка, сына, у Фрэнсис проявилась послеродовая депрессия. Тело ее было изуродовано тремя кесаревыми сечениями и грудными имплантами, которые плохо прижились.

Попытки Фрэнсис пробиться к чувствам мужа, разбивались о его холодность, эмоциональная бездна между родителями Джейн росла, и так продолжалось десять лет. Генри спасался работой и романами со старлетками, а Фрэнсис Сеймур проводила время в психиатрических клиниках, оставив детей на попечение бабушки и гувернантки. Закончилось все катастрофой. Отец подал на развод, он собрался жениться на юной красотке. Однажды Фрэнсис, уверив врачей, что ей лучше, приехала повидаться с детьми. Брат и сестра играли неподалеку от дома, и, когда их позвали, 12-летней Джейн не хотелось слезать с дерева.

Она отправила в дом младшего брата, сказав, что, если он поприветствует мать за них двоих, она позволит ему выиграть. Мать долго выкрикивала имя дочери, но не дозвалась. Чувство вины, как и этот крик матери, впоследствии преследовали Джейн в ее взрослой жизни.

Вскоре в клинике Фрэнсис покончила жизнь самоубийством; дома ей удалось втайне от медсестры взять опасную бритву мужа, она перерезала себе горло. Детям сказали, что мать умерла от сердечного приступа. Правду Питер и Джейн вскоре узнали от одноклассников и из газет. Ни один ребенок не способен осознать и принять такое горе; Джейн всеми силами стремилась отгородиться от образа матери и приблизиться к безупречному герою, своему отцу. Она не хотела быть похожей на мать, не желала страдать, она боялась становиться взрослой женщиной.

Становление Джейн происходило драматично, но, разумеется, оно мало у кого проходит просто. Впрочем, была и поддержка: в мире кино, не только в Голливуде, ценили ее отца – и Джейн, например, было нетрудно поступить в лучшую школу актерского мастерства, когда она захотела стать актрисой. Также, несмотря на застенчивость, она легко устроилась работать моделью и стала появляться на обложках журналов. Она была благодарна третьей жене отца, которая оказалась мудрой и любящей, смогла многому научить и повысила ее самооценку. Правда, и третья жена продержалась в браке с Генри недолго, не выдержала его домашнего отчуждения.

До сорока с лишним лет, при всех переменах, две привычки Джейн оставались неизменными: регулярные занятия балетом и тайная булимия. Вторая привычка была оборотной стороной желания обладать совершенной фигурой и мучила Джейн бесконечно; актриса утверждала, что ей удавалось скрывать булимию даже от своих мужей. Кроме того, по прошествии времени Джейн осознала, что в своих трех браках она была ведомой и постоянно подстраивалась под ожидания и желания мужчин.

Впервые Джейн вышла замуж во Франции, за модного режиссера, 38-летнего Роже Вадима, по паспорту Вадима Игоревича Племянникова. Отец его был эмигрантом, уроженцем Киева, мать француженкой. Вадим – так звали режиссера все близкие – был натурой одаренной и неуемной. Утверждал, что род его отца происходит от племянников Чингисхана, – эффектно звучит, но как можно проверить? Сначала молодой человек хотел стать писателем, однако знаменитый писатель Андре Жид не впечатлился рукописью его дебютного романа, и Вадим стал ассистентом режиссера, а вскоре сам начал снимать кино. Он писал сценарии, обладал чутьем современности, любил тусоваться и танцевать.

Главным даром Вадима было умение выбирать женщин и делать им королевские подарки: он дарил славу. Когда Джейн встретила Вадима, он уже успел многое: женился на юной Брижит Бардо, сделал ее суперзвездой и развелся; женился на датчанке, красавице-модели Аннет Стройберг, родил с ней дочь, сделал Стройберг известной актрисой и развелся; затем Вадим встретил юную Катрин Денёв, помог ей стать суперзвездой, прожил с Денёв пять лет, у них родился сын.

Джейн Фонда в середине шестидесятых уже снялась в нескольких голливудских фильмах, в проходных ролях, но именно Вадим сделал ее всемирно известной, сняв «Барбареллу», фильм футуристически-космический, при этом провокационно-эротический. После полета Гагарина космизм был самой модной темой, как и идеи свободной любви. Совмещение двух этих мотивов дало ожидаемый эффект: «Барбарелла» прославилась, Джейн стала модной актрисой и в Европе, и в Америке.

Джейн Фонда и Роже Вадим поженились, у них родилась дочь Ванесса – в честь Ванессы Редгрейв, которой Джейн восхищалась. Вадим был добрым и внимательным отцом всем своим детям, его старшая дочь жила с ними, впервые у Джейн была семья. Но было и нечто неприемлемое, что вскоре привело к разводу.

Джейн осознавала собственный рационализм и, живя во Франции, немного его стыдилась. Она была воспитана в консервативном учебном заведении, и кроме того, по отцовской линии ее родственники были протестантами, трудолюбивыми и суровыми, так что в незнакомой среде, в богемной Франции, наследственность давала о себе знать.

Джейн изо всех сил старалась нравиться Вадиму и его друзьям, а самым страшным в Париже конца шестидесятых было быть «слишком буржуазной». Чтобы не прослыть такой, Джейн, по ее словам, позволила Вадиму спустить в казино деньги, доставшиеся ей от матери (внушительную сумму), поскольку желание сохранить их для себя могли счесть банальной жадностью. Она соглашалась на секс втроем: для Вадима это было воплощением в жизнь идей сексуальной свободы, для нее – насилием над чувствами. Она разделась в «Барбарелле», хотя в то время ненавидела свое тело!

Джейн скучала по своей стране, но в то же время получила возможность посмотреть на родину со стороны и осознать некоторые процессы и события. Ее последующее страстное увлечение политикой родилось из общения с «общественно активными» парижскими друзьями, такими как Симона Синьоре, дружбу с которой Джейн очень ценила. Кроме того, ее жизнь в конце 60-х во Франции проходила на фоне бурлящего студенческими волнениями «левого берега» Парижа, и, разумеется, обсуждения с парижскими интеллектуалами войны во Вьетнаме, которую в то время вели Соединенные Штаты.

Роже Вадим писал позднее, что Джейн увлеклась борьбой за права индейцев, афроамериканцев, ветеранов войны, за сохранение природы и так далее и поэтому, с его точки зрения, утеряла чувство юмора, став для него менее привлекательной. Строго говоря, она никогда не занималась политикой, поскольку не стремилась занять государственный пост, но Джейн Фонда стала страстным общественным деятелем и не желала останавливаться. Вернувшись на родину, она снялась в фильме «Загнанных лошадей пристреливают, не так ли?»

Это были ее собственные боль и риск: каково человеку с тяжелой детской травмой играть девушку, которая в отчаянии кончает жизнь самоубийством, вовлекая в это партнера? Фильм страшный, о времени Великой депрессии в США. Он о том, что в обществе, где главной ценностью являются деньги, система в любом случае обманет и искалечит человека. За эту роль Джейн Фонда в тридцать с небольшим лет была впервые номинирована на «Оскар», статуэтку она получила спустя четыре года за роль в фильме «Клют».

А у ее прославленного отца тогда еще не было ни одного «Оскара».

Оставив первого мужа, Джейн сблизилась с кругом политических активистов и в США вышла замуж за одного из лидеров левого движения, Тома Хайдена. В ее быстром превращении был парадокс: за десять лет до этого Фонда была названа «Мисс армейская вербовка 1962 года» – тогда она публично расхваливала военные силы за их борьбу против коммунистических режимов. Меньше чем через десять лет Джейн настолько увлеклась идеями мира и справедливости, что Пентагон и ФБР проклинали и преследовали актрису. И подчас она реально заходила далеко в своих выступлениях, о чем впоследствии сожалела.

Том Хайден и Джейн Фонда прожили вместе семнадцать лет, у них родился сын Трой. Неуемная Джейн не только снималась в кино и получила в семидесятые два «Оскара» за роли в фильмах «Клют» и «Возвращение домой», но и основала летний лагерь для детей из неблагополучных семей, сопровождала мужа в агитационных поездках, участвовала во всех его кампаниях. Семейные проекты и политические амбиции Тома Хайдена, возглавившего собственную партию, требовали немалых средств. Супруги несколько раз пробовали начать какой-то бизнес, но ничего не получалось.

В 1980 году Джейн спродюсировала фильм «На золотом пруду», сыграв в нем одну из главных ролей. Она давно мечтала сыграть в каком-то проекте вместе с отцом – и вот Генри исполнилось семьдесят пять лет, он страдал от болезни сердца, так что все понимали, что времени осталось немного. Кроме того, Джейн преклонялась перед актрисой Кэтрин Хепбёрн, ей страстно хотелось, чтобы именно Кэтрин воплотила образ мудрой и оптимистичной матери ее персонажа. Первой фразой, которую Джейн-продюсер услышала от великой актрисы, была: «Вы мне не нравитесь!» – и тем не менее сотрудничество состоялось. Фильм «На золотом пруду» рассказывает об отношениях отца и дочери, невысказанной любви и исцеляющем примирении.

Джейн пришлось выступить продюсером, поскольку никто не верил, что сюжет о стариках может быть кому-то интересен. Однако фильм стал очень успешным, и в 1982 году, перед самой смертью, Генри Фонда за эту роль получил свой единственный «Оскар». Кэтрин Хепбёрн за свою роль тоже была удостоена «Оскара», для нее он стал четвертым. Всего фильм «На золотом пруду» был представлен в десяти номинациях Академии киноискусства и стал самым кассовым фильмом года. Благодаря личной истории Джейн и Генри взаимоотношения их героев, отца и дочери, как и история любви двух пожилых супругов, отозвалась в душе многих людей.

Правда, лед между самой Джейн и отцом, как она признала позже, так и не был растоплен. «Холод, холод», – сказала о своем партнере Кэтрин Хепбёрн. «Вот и я о том же», – грустно написала Джейн в своей автобиографии; после смерти отца ей снова пришлось преодолевать депрессию.

Однако именно в это время она осуществила успешный бизнес-проект. Весной 1982 года Фонда запустила в продажу первую видеокассету с записью урока по аэробике, было продано более 18 миллионов копий этой кассеты! До начала 80-х мало у кого были домашние видеомагнитофоны, но люди стали их покупать, чтобы повторять упражнения, не отправляясь в дорогостоящий спортзал. Это была революция, новое качество жизни для многих! Джейн создала мировой тренд, ей было 45 лет. Еще актриса выпустила книгу «Программа тренировок Джейн Фонды», совокупный проданный тираж достиг почти двух миллионов экземпляров.

Этот эффектный образ – стройная фигура в купальнике, с пышными волосами, с повязкой на голове – затмил все, что Джейн делала раньше. Стало популярным выражение «делать Джейн», женщины занимались не только поодиночке, но и собирались группами. «Я привыкла к славе, но это было нечто новое, и я призадумалась. Погодите, а как же мои роли в кино? Как же все, за что я боролась в общественной жизни? Кажется, фитнес затмил все мои прежние дела, и это беспокоило меня, несмотря на приятное сознание того, что я помогла женщинам изменить жизнь к лучшему. Но не хотелось бы, чтобы я ассоциировалась у людей только с наклонами таза!» – признавалась актриса. Команда Джейн выпустила пять книг, двенадцать аудиозаписей и двадцать три видеокассеты – всю программу, от базового цикла тренировок до йоги и степ-аэробики, в том числе облегченные серии для пожилых людей, две детские кассеты. Эта деятельность позволила Фонде заработать для партии ее мужа Тома Хайдена миллионы долларов.

Но если раньше для мужа Джейн проблемой было финансирование партии, то теперь его беспокоила ее постоянная занятость. В попытке сохранить мужа Джейн, подобно собственной матери, поставила грудные импланты, о чем бесконечно впоследствии жалела. Это не помогло: в день, когда ей исполнился 51 год, Том Хайден заявил, что им надо расстаться, поскольку у него есть другая женщина.

После пятидесяти, когда многие женщины ставят крест на личной жизни, у Джейн начался наиболее яркий этап. Известна история о том, как миллиардер Тед Тёрнер позвонил киноактрисе, услышав о ее разводе, и предложил немедленно выйти за него замуж. Неудивительно, что история подана эффектно – ведь Тёрнер – основатель и владелец CNN, круглосуточного новостного канала (правда, сам он утверждал, что никогда не смотрит новости, они вгоняют его в депрессию).

Но Джейн рассказывала иначе. Тед позвонил и заявил: «Я слышал, вы развелись? Меня тоже бросила любовница, ради которой я ушел из семьи. Не попробовать ли нам?..» При личной встрече Тед поделился знанием нового для него слова «много… гномо… моногамия» и обещал Джейн ради нее выучить это слово получше. Еще он галантно отметил единственное, что его смущало в их возможном союзе: «Вы старая!» Действительно, Джейн Фонде тогда было 52 года, а Теду всего лишь исполнился 51.

Однако (несмотря на разницу в возрасте) спустя некоторое время они все же поженились. Джейн была увлечена неординарной личностью и снова готова была подлаживаться. Если первый муж учил ее быть более раскрепощенной в сексе, второй увлек служением общественным идеям, то Тед Тёрнер был финансовым гением, консерватором и, соответственно, в какой-то (немалой) мере тираном. Многие считали его выдающимся бизнесменом, но абсолютно сумасшедшим человеком. Детские травмы у них были схожи: у Теда отец был сторонником жесткого воспитания, он избивал Теда и покончил жизнь самоубийством. Фантастически смелый и удачливый делец, Тед Тёрнер был подвержен тяжелым депрессиям. Их роднило, конечно, не только это; оба ценили природу, любили животных и хотели бороться за улучшение экологии на планете.

Недовольство этим браком проявилось у Джейн не сразу. В первые годы она с готовностью принимала условие мужа: не сниматься в кино. Еще была рекомендация, похожая на приказ: «сокращай свою занятость, везде, где возможно, хотя бы наполовину». В те годы Джейн утверждала, что не может себе представить фильм или проект, ради которого решилась бы оставить Теда на несколько месяцев, как она делала в браке с Хайденом. Она добросовестно старалась быть «миссис Тёрнер», второй скрипкой в их дуэте.

Одной из причин, по которой Теда нельзя было оставить ни на один день, – необычайно высокий уровень его либидо. Выучить слово «моногамия» ему так и не удалось, привычку к сексуальным приключениям он сравнивал с «чем-то вроде нервного тика», и кроме того, Тед постоянно должен был кому-то изливать душу по ночам, при этом был совершенно лишен способности слушать: знающие его люди сравнивали беседу с ним с общением с включенным радио.

Еще одна причуда магната заключалась в том, что он был поразительно скуп в повседневной жизни. Он много лет сам себя стриг, летал туристическим классом, эти привычки составляли забавный контраст со способностью легко потратить десятки миллионов долларов на внезапную экстравагантную идею; Тед Тёрнер маниакально приобретал земли, ранчо, дома и в придачу бейсбольные, баскетбольные, хоккейные команды.

Спустя десять лет противоречия накопились, перелеты между десятками домов Теда, где они останавливались на два – три дня, утомили Джейн смертельно, прутья семейной клетки стали ощутимо давить. Кроме того, она приняла христианство, а мужа это, мягко говоря, шокировало. Джейн обратилась к психотерапевту, после чего, сжавшись от страха, высказала мужу свои сомнения и желания… Категоричный Тед Тёрнер считал безумием начинать новую жизнь после шестидесяти. А Джейн поняла – самое время попытаться стать собой, наконец оставив попытки угодить сильному мужчине.

После третьего развода Фонда возобновила съемки в кино и снова принялась за общественную работу. Она чувствовала себя цельной и живой.

В год ее семидесятилетия вышел фильм «Моя свекровь монстр», где Джейн сыграла вместе с Дженнифер Лопес. Фонде не понравился сценарий, но после пятнадцатилетнего перерыва выбирать не приходилось. Когда немудреная комедия вышла на экраны, все радостно вздохнули: смотреть на кино-диву на ее восьмом десятке все еще было не только любопытно, но и приятно. Фонда дополнила и легко переиграла милую красотку Джей Ло.

Поскольку киноиндустрия склонна повторять то, что хорошо продается, Джейн стали предлагать однотипные роли, тиражировался образ подтянутой, нарядной, оптимистичной – способной на активную сексуальную жизнь! – леди зрелого возраста. Последовали фильмы «Книжный клуб» и «Книжный клуб–2».

В компании с Джейн снимались другие известные актрисы ее «возрастной категории»; все они были моложе Фонды, однако она смотрелась лучше всех. Тренд в кинематографе – сюжеты романтических фильмов о возрастных дамах – стал новым в истории кино, он требовал деликатности и смелости, но рождал и новый юмор. Съемки требовали от исполнительниц хорошей физической формы, иначе получалось неправдоподобно.

Между тем Джейн не миновали испытания: пресса утверждает, что после 70 она перенесла два серьезных заболевания, но поборола их. Сама актриса не распространяется об этом.

Наряду с комедиями о «веселушках» было два серьезных фильма: «Наши души ночью» и «Молодость». В фильме «Молодость» Паоло Соррентино Джейн создала образ стареющей знаменитой актрисы, то есть самой себя. Актриса в фильме эгоистична, даже жестока, ее отказ участвовать в последнем фильме режиссера, главного героя картины, доводит его до самоубийства. Любопытно, что дива, которую играет Фонда, объясняет свой отказ тем, что она выбрала телевизионный проект, участие в сериале, где платят лучше.

Именитый режиссер считает ее выбор предательством идеалов искусства – и добровольно уходит из жизни. Героиня Джейн выбрала продолжение реального жизненного пути, а не пафосное «завещание», наполненное осознанием «своей роли в искусстве»; она рискует ошибиться, но хочет быть живой, а не создавать напыщенное наследие. «Я играю диву, но сама я не такая, – говорит актриса. – Я слишком не уверена в себе».

Совпадение: именно в это время, в 2015 году, Джейн Фонда приступила к работе в первом сезоне комедийного сериала «Грейс и Фрэнки», где сыграла в дуэте с известной комической актрисой Лили Томлин, которая на пять лет моложе Джейн. В сериале две дамы, жены партнеров по бизнесу, одновременно брошены мужьями, с которыми прожили больше сорока лет. Женщины не выносят друг друга, но им ничего не остается, как помогать друг другу выжить.

В течение семи лет было снято семь сезонов сериала «Грейс и Фрэнки», по тринадцать серий в каждом. Неплохая интенсивность работы для актрис около восьмидесяти? Сериал подробно исследует тему, которая для многих была табуированной: проблема личной жизни и секса людей старшего возраста.

Джейн очень ценит дружеское общение, дорожит отношениями с Лили Томлин, они дружат около сорока лет. Именно женщины, говорит Джейн, открыты добру, хотят сделать мир лучше, поэтому человеческая близость между ними особенно способна создать общее поле добра. «Кем бы я была без моих друзей-женщин? Они так трогают меня и вдохновляют. Женщины живут дольше, и женская дружба – это спасение, она отличается от мужской. Если мужчины словно стоят рядом и смотрят вовне, то отношения между женщинами глубокие, и они, в отличие от мужчин, умеют просить о помощи». Лили добавляет: «Женская дружба – это как сестринство, а сестринство – большая сила».

Но не только женская дружба. В 2015 году Джейн Фонда снялась в фильме «Наши души ночью» со своим старым другом и партнером Робертом Рэдфордом. Джейн сыграла одинокою пожилую даму из глубинки, седую, скромную, совершенно не пытающуюся молодиться. Она страдает от одиночества в опустевшем доме и делает своему соседу, вдовцу, который привык проводить вечера перед телевизором с банкой пива, предложение, от которого тот сначала впадает в ступор.

Этот добрый фильм дает простые советы, как можно преодолеть одиночество в пожилом возрасте: сделать движение навстречу другому человеку, можно просто предложить разговаривать. «Не беспокойся, секс давно меня не интересует», – говорит героиня Джейн. Роберт Рэдфорд сказал на пресс-конференции: «Когда ты становишься старым, ты вынужден стать осторожным, даже в движении, но лучше, если ты будешь преодолевать себя и иногда совершать неожиданные поступки». Предыдущий популярный фильм, где Джейн Фонда и Роберт Рэдфорд сыграли молодоженов, был снят больше пятидесяти лет до этого, и появление их дуэта давало надежду их давним поклонникам – тоже не молодеющим.

Несмотря на занятость, от которой было бы нелегко даже людям, которые могли быть ее правнуками, у самой Джейн Фонды в этот период личная жизнь была. В семьдесят с небольшим она завела роман с известным музыкальным продюсером Ричардом Перри, они жили вместе в течение восьми лет и собирались пожениться, но расстались в 2017 году. Джейн говорила, что романтические отношения в этот период жизни сопряжены не только с приятными моментами, но полны риска разочарований. Впрочем, так происходит в любом возрасте.

В 67 лет Джейн стала одним из послов красоты компании L'Oreal вместе с другими «взрослыми» актрисами – Хелен Миррен, Изабель Аджани. Она не скрывает, что прибегала к пластическим операциям, и, по ее признанию, для нее это было жестом трусости: если бы она могла, как Ванесса Редгрейв, принять себя, то не стала бы этого делать, но… А вот грудные импланты ей удалось успешно удалить, чему актриса очень рада.

* «Перед пятидесятилетием я была в депрессии, а теперь чувствую себя счастливой», – признается актриса.

* Джейн после восьмидесяти лет продолжает заниматься общественной работой, участвует в демонстрациях «зеленых» и «экологистов», призывает меньше потреблять. Она дает интервью и выступает с лекциями о своем опыте.

* Один из «рецептов» Джейн: в «третьем акте» постараться рассмотреть и переосмыслить прошлое. «Если можем вернуться и пересмотреть, переработать наши отношения с людьми и событиями, отпустить их, образуются новые нейронные связи и сигналы. Мы вырабатываем более позитивные чувства к прошлому».

* Фонда старается много двигаться и «не есть всякую гадость», как она выражается. Витамины в большом количестве она принимала и несколько десятилетий назад, и продолжает сегодня.

* Актриса много общается с семьей, с детьми и внуками.

* Самоирония. «По-моему, это очень смешно, что в мои нынешние 77 я считаюсь примером стиля, – говорила она. – 30 лет назад у меня и быть не могло такого звания. Еще недавно один глянцевый журнал поместил меня на обложку, а они до этого не ставили никого и близко моего возраста».

* Оптимизм. «Когда ты молод и представляешь, как будешь стареть, это очень пугает. Но когда ты оказываешься в этом периоде, – а я в нем глубоко, – ты понимаешь, что это совсем не страшно. Я чувствую себя прекрасно. Вот что я хочу донести до всех женщин – все впереди, все возможно».

Кэтрин была красивым подростком: лицо и фигура девушки отличались четкостью линий, изяществом и благородством. Ее образ светился! Но подобная красота опередила время лет на шестьдесят: высокая, рост 172 см, худая, с ярко выраженными скулами, Кэтрин напоминала Линду Евангелисту в годы расцвета. Хепбёрн родилась в 1907 году, в дни ее молодости такой тип красоты нравился далеко не всем.

Кэтрин и в глубокой старости признавалась в любви и благодарности своей семье. Отец был прогрессивным врачом в области, о которой тогда предпочитали молчать; он был практикующим венерологом-урологом, а также занимался просветительством населения («Мадам, видите ли, у вас такая болезнь – по-научному называется гонорея!» – «Чушь, вы клевещете, мой муж порядочный человек!» – смеясь, рассказывала Кэтрин в поздних интервью).

Мать была лидером местного кружка суфражисток в Коннектикуте, она боролась за права женщин и любила выступать на публике. Родители Кэтрин были состоятельными и образованными, у них родилось шестеро детей. В 1912 году семья приобрела летний особняк на берегу пролива Лонг-Айленд в небольшом, как сейчас сказали бы, «элитном поселке» на берегу океана. В распоряжении жителей, кроме пляжа, были теннисные корты, поле для гольфа, озеро, которое называли «золотым».

Отец Кэтрин считал спорт и закаливание важным фактором воспитания; и сыновья, и дочери начинали день с купания в водоеме, даже зимой. Дети занимались теннисом, гольфом, катались на велосипедах, отец учил их нырять и лазать по деревьям, бегать и кувыркаться на песке. Благодаря особой атмосфере в семье Кэтрин не только полюбила спорт («Черт возьми, я люблю все виды спорта!» – скажет она в 85 лет), но позже, кроме здорового атлетизма, отличалась способностью смело отстаивать свои интересы и иметь независимое мнение обо всем, что считала важным. Ее можно было бы назвать счастливой красавицей, любимой и любящей дочерью прогрессивных родителей. Она выигрывала соревнования по гольфу среди юных леди, изучала химию и физику, мечтала стать врачом, что в то время для девушки было амбициозной целью.

Но произошло ужасное событие, испортившее благостную картину. Когда Кэтрин было 14 лет, она с любимым старшим братом Томом была в гостях; именно она нашла его повесившимся на чердаке. Родители не признавали самоубийство сына, утверждая, что это был несчастный случай; однако история семьи говорит о том, что такие инциденты уже происходили, в роду были самоубийцы. Мать и отец не обсуждали горе ни в семье, ни в обществе.

Кэтрин страдала в одиночку, она больше не могла ходить в школу, замкнулась, стала называть себя Джимми, старалась одеваться и вести себя «как мальчик». Мать настояла, чтобы Кэтрин поступила в престижный колледж, но девушка училась плохо, ее исключали за курение в комнате. Наконец произошел и счастливый случай – в колледже был театральный кружок, куда ее не соглашались принять из-за плохих оценок. Кэтрин начала учиться лучше (получив в результате степень по истории и философии) и поняла, что хочет стать актрисой.

В обычной жизни Кэтрин носила только брюки и любила ходить босиком. На сцене она отличалась агрессивной манерой игры; говорила громко, резким голосом. Возможно, пережитое несчастье трансформировалось в желание прожить жизнь «за двоих», за себя и любимого брата, даже свой день рождения она отмечала 8 ноября, в день рождения Тома.

Кэтрин сумела прожить вдвойне яркую и долгую жизнь. Счастливую. Именно актерство позволяет проживать фрагменты чужих судеб, вживаться в эмоции других душ… Вероятно, трагедия, пережитая в раннем возрасте, помогла ей осознать, что есть вещи важнее и страшнее «правил общества».

Кэтрин пришлось заглянуть в бездну, и она смогла стать сильнее, отныне устанавливая собственные нормы жизни: «Если следовать всем правилам, то лишишься всех удовольствий», – говорила Кэтрин и поступала нестандартно.

Отец девушки не одобрял ее выбор профессии, он считал, что для женщины актерство – занятие максимум лет на пять. Он ошибся: Кэт блистала на экране и на сцене дольше, чем шесть десятков лет.

Любовь к игровым видам спорта всегда давала ей преимущество. Чтобы стать чемпионом, надо обладать не только подготовкой: необходимо быть психологически выносливым, верить, что ты лучше других, уметь идти на риск и – возможно, самое важное – стойко переносить унизительные неудачи, которые на длинной дистанции неизбежны.

Иногда вопрос только в этом: учишься ты, потерпев неудачу, или же в расстроенных чувствах сходишь с дистанции. Карьера молодой Кэтрин Хепбёрн, впоследствии признанной феноменально успешной, довольно долго напоминала американские горки.

Первые пять лет прошли так. Сначала успех в провинции, затем провал – режиссер сказал, что у нее резкий и неприятный голос и ее чересчур специфическая внешность никому не может понравиться. Ответная подача Кэтрин: она берет уроки декламации и вокала. Какое-то время все идет хорошо, есть роли в театре во втором составе, наконец молодая актриса получает главную роль в бродвейской постановке! И вдруг: освобождена от роли, поскольку драматург заявил, что претендентка на роль «выглядит пугающе, ее манеры вызывают отвращение, у нее нет таланта». Это же катастрофа?!

Правда, найти замену Кэтрин не смогли, пришлось пригласить ее обратно, но через год актрису все же уволили, с похожими претензиями. Кэтрин продолжает бороться, берет уроки актерского мастерства. Один критик написал про очередной провал актрисы: «Сходите посмотреть, как Кэтрин Хепбёрн передает всю гамму чувств от А до… Б». «Иногда неудачи бывают гораздо поучительнее любого успеха!» – так трактовала этот период Хепбёрн, в таком отношении к критике был ее секрет и главное преимущество.

Наконец стойкость была вознаграждена: ее взяли в постановку на Бродвее, стилизованную под античную пьесу, где надо было изображать девушку, похожую на юношу, появляться в короткой тунике, карабкаться по «горной тропе», то есть по узкой лестнице, с тяжелой охотничьей добычей на плече, говорить громко и напористо – все как ей нравилось. Эта роль получилась замечательно и запомнилась: 25-летняя Хепбёрн и правда была воплощенной Дианой-охотницей. В роли амазонки ее заметил голливудский агент, пригласил на пробы, а режиссер фильма Джордж Кьюкор был поражен, увидев «странное существо, не похожее ни на кого».

Это был 1932 год. Звезды Голливуда смотрели томно, принимали позы, их шелковые платья в пол струились по пышным бедрам и груди. В фильме «Документ о разводе» в главной роли впервые появилась девушка с решительным взором, атлетичная, при этом явно интеллектуалка. Когда Кэтрин предложили первый контракт в Голливуде, она, никому не известная актриса, потребовала небывало высокий гонорар, 1500 долларов в неделю.

Продюсер киностудии был, мягко говоря, ошарашен, но режиссер хотел именно «необычный типаж», и ему удалось уговорить студию согласиться: так, с рискованного шага, началась карьера в кино. Кэтрин на экране была одета изысканно, но ходила и жестикулировала размашисто, словно бойскаут, – возникал необычный диссонанс, который приковывал внимание публики.

Второй фильм с Кэтрин получился неудачным: он был про летчицу, которая отчаялась выйти замуж за женатого возлюбленного, на высоте сняла кислородную маску – так и погибла, незамужней. Сценарий намекал на судьбу очень популярной в США женщины, летчицы Амелии Эрхарт, но это не спасло мелодраму. Зато форма и шлем летчицы Кэтрин очень шли, что позднее сыграло роль в судьбе актрисы.

За третью главную роль в кино Кэтрин Хепбёрн получила «Оскар»! Это была картина «Ранняя слава». Актриса не пошла на церемонию, как не ходила впоследствии ни на одну из церемоний вручения премий Академии, это стало ее фирменной фишкой. В начале 30-х Кэтрин вышла замуж за своего агента Ладлоу Смита и была замужем пять лет, единственный раз в жизни. Тогда, в молодости, она не обращала особого внимания на чувства Ладлоу, как и на свой статус замужней женщины, однако в старости называла его «своим ангелом»: он заботился о Кэтрин и помогал делать карьеру.

Во второй половине 30-х продюсеры не хотели отказываться от необычной актрисы, но не могли понять, какое применение найти ее таланту, и определяли исключительно как комедийный персонаж. Правда смешно: красивая девушка с манерами гренадера! Чаще всего картины с ней проваливались в прокате. Остряки-журналисты включили Хепбёрн в негласный список актрис, которые являются «ядом для кассы».

Резкость голоса, отказ от интервью, грубые ответы прессе, предполагаемые романы с девушками не способствовали позитивному восприятию ее личности публикой. В 1936 году Кэтрин пробовалась на роль Скарлетт О'Хары в «Унесенных ветром», но продюсер Селзник резко воспротивился ее кандидатуре, сказав: «Совершенно не могу представить, чтобы Ретт Батлер стал преследовать ее в течение 12 лет».

В результате студия решила пересмотреть контракт с Хепбёрн и значительно снизить гонорар. «Нет второй звезды, ставшей настолько непопулярной так быстро и на столь долгое время», – написал об этом периоде ее карьеры один кинокритик.

Другая актриса страдала бы и ждала, чтобы судьба в лице продюсеров и талантливых режиссеров милостиво снизошла к ней. Только не эта женщина-тайфун: Кэтрин Хепбёрн выкупила у Голливуда собственный контракт (!) за 75 тысяч долларов (это больше миллиона сегодня!) и уехала в любимый дом на берегу океана, к родителям, обдумать ситуацию. Не то чтобы она была богаче других актрис Голливуда, просто Кэтрин тратила мало денег на мишуру, предпочитая расходовать их на стратегические цели.

Вскоре все перевернулось – страшный ураган смыл дом Хепбёрнов в океан. Чудом никто не пострадал: в тот день отец семейства уехал на работу, сестры были в колледже. Кэтрин, ее мать и младший брат вовремя успели выбраться; на берегу остались обломки строений, ванна и унитаз, удалось найти кое-что из столового серебра. Однако семейство весело позировало перед фотообъективом на руинах прошлой жизни и планировало немедленно отстроить дом заново. Особняк, более роскошный, чем прежний, был готов спустя год: в нем были просторные столовая и гостиная, открытые и закрытые живописные террасы, десять спален, обсерватория. Все это с видом на водную гладь и бескрайнее небо над океаном.

Кэтрин решила вернуться в театр – раз уж она рассталась с Голливудом, причем не дружески. И вскоре судьба послала помощь в виде могущественного поклонника: он в буквальном смысле спустился с неба. За несколько лет до этого в гостях у Кэри Гранта, своего партнера по одной из провальных комедий, Кэтрин познакомилась с Говардом Хьюзом, авиатором и первым в мире миллиардером, чудаком и жутким неврастеником: Хьюз имел несколько маний, в их числе паническую боязнь микробов и непреодолимую потребность завоевывать расположение известных актрис.

Кэтрин Хепбёрн ему очень нравилась: во-первых, ей шел авиаторский шлем и, во-вторых, она чаще других актрис принимала ванну – Хьюз искренне верил, что она делает это то ли четыре, то ли семь раз в день! Он считал Кэтрин «самой чистой», поэтому, безусловно, она была достойна его благосклонности. Их роман не был долгим, но актриса получила от фаната гигиены значительный дар: Хьюз купил, еще до постановки на театральной сцене, права на экранизацию пьесы «Филадельфийская история» и подарил права ей. Когда спектакль состоялся и два года собирал деньги по стране, сразу несколько голливудских студий обратились к Хепбёрн, желая снять фильм по «Филадельфийской истории».

Она выбрала студию MGM, запросила не слишком много за передачу прав (250 тысяч долларов), но четко обозначила условия: ей предоставляется главная роль, партнеров-мужчин и режиссера она выбирает сама. Это было поворотной точкой в карьере Кэтрин: «Филадельфийская история» стала самым кассовым фильмом 1940 года. Это история про девушку из богатой семьи, самоуверенную и красивую, иногда смешную – она способна не только быстро переплыть кролем бассейн, но и напиться. Такое сочетание, похожее на образ самой Кэтрин, отражало глубинный запрос публики во время войны – видеть на экране не вялую красавицу в интерьере, но героиню сильную, хоть и противоречивую. Зрители снова влюбились в актрису. В состязании с Голливудом актриса могла приписать себе однозначную победу.

В 1942 году Кэтрин Хепбёрн и Спенсер Трейси в фильме «Ранняя слава» впервые стали партнерами. По легенде, она спросила при первой встрече: «Спенс, я не слишком высокая для тебя?» «Не волнуйся, я укорочу тебя до нужного размера», – ответил он. Они стали необычной парой на 27 лет, до конца жизни актера.

Похоже, самооценка Кэтрин, закаленной любовью родителей и купаниями в холодной воде, не зависела от внешних обстоятельств. Она играла в мелодрамах, но в жизни не допускала проявления жалости к себе.

Трейси называли «ирландским медведем», у него были проблемы с алкоголем: не пил месяцами, затем запивал на недели и мог буянить, страдал тяжелой бессонницей и депрессией. У Спенсера и его жены было двое детей, младший сын стал инвалидом, переболев полиомиелитом, и актера мучило чувство вины; он не собирался разводиться, поскольку был католиком, и Кэтрин никогда не просила его об этом. Этот «плохой парень», в отличие от нее, был малообразован.

Критики называли игру Спенсера «естественной», его типаж напоминал Жана Габена: коренастый, сдержанно выражающий эмоции, но способный сказать (насмешливо процедить) нечто неожиданно остроумное. Двубортный пиджак, шляпа, оценивающий взгляд с прищуром… В советском кино похожий тип героя воплощал Михаил Ульянов (минус юмор, на экране по крайней мере). Спенсер Трейси, как и Габен, мог играть инспектора полиции или золотоискателя, солдата или благородного бандита. Любовь красивой женщины для такого героя – не самоцель, а бонус за мужественность. У Хепбёрн и Трейси в определенном смысле получался дуэт «барышня и хулиган», с той поправкой, что Кэтрин выглядела как красивая барышня, но она тоже была «хулиган».

«Спенс был таким забавным, обладал уникальным чувством юмора. Был непревзойденным рассказчиком», – говорила Кэтрин спустя сорок лет после его смерти. Во время их романа она ничего не комментировала, чтобы не задеть чувства миссис Трейси, с которой актер давно жил раздельно. Они снялись вместе в девяти картинах. Кэтрин заботилась о Спенсере, вытаскивала его из запоев, ухаживала, оставив собственную карьеру на несколько лет, когда он тяжело заболел.

Жизнь с трудным партнером странным образом уравновешивала натуру Кэтрин: теперь ее избыточная витальность расходовалась не только на построение успешной карьеры (это было для нее слишком легко), но на поддержку человека, который, в отличие от нее, был в сложных отношениях с обстоятельствами и с самим собой. При этом она никогда не оценивала свое положение как жертвенное или некомфортное. В интервью Филу Донахью в начале 90-х Кэтрин отвечала на провокационные вопросы журналиста:

– Один актер рассказывает, как однажды он сидел с Трейси, и вошли вы, а Спенс сказал: «Убирайся!»

– Подумаешь, пьяный человек ляпнул, – отвечала Кейт с улыбкой. – Никогда не обращала на это внимания.

– Как вы могли терпеть подобное?!

– Возможно, потому что я была абсолютно независима. И я – счастливая натура!

Они не жили вместе, даже на съемках всегда останавливались в разных отелях. Кэтрин говорила, что заботиться о Спенсе для нее было удовольствием, она его обожала, делала для него то, что когда-то муж делал для нее, а она не ценила – и будто отрабатывала долг. В кадре она смотрела на Трейси влюбленным взглядом, иногда это мешало: однажды режиссер фильма, где они должны были играть супружескую пару, заявил, что «между ними слишком явственно чувствуется химия; никто не поверит, что они много лет в браке».

Действительно, в таких фильмах, как комедия «Ребро Адама» (1949), Кэт и Спенс выглядят как влюбленные подростки, хотя ей за сорок, ему пятьдесят. Экран проявлял взаимное влечение, не нужны постельные сцены, их взгляды и жесты красноречивы, касания и шутки явно спонтанные и поэтому смешные. Каково это: в фильмах иметь общий быт, изображать семейные обеды и завтраки в халатах – и не иметь этого в жизни?! Возможно, такое положение ее тоже устраивало. Она никогда не жаловалась и однажды сказала: «Я бы сделала для него что угодно. Эти годы рядом с ним были для меня абсолютным блаженством».

Кэтрин смогла сделать так, что в 1967-м больной Спенсер снялся в значительном фильме – «Угадай, кто придет к обеду?». Драма заканчивается философской речью отца семейства, которого играет Спенсер Трейси. Глаза Кэтрин Хепбёрн, по фильму – его жены, во время этой речи полны слез. Чтобы продюсер согласился снимать тяжелобольного актера, Кэтрин и режиссер Стэнли Крамер откладывали свой гонорар на депозит, в качестве страховки на случай, если Трейси не выдержит.

Актера не стало спустя 17 дней после окончания съемок фильма «Угадай, кто придет к обеду?». В ту ночь они были в одной квартире (в последние месяцы она ухаживала за ним), он скончался от сердечного приступа. Кэтрин сразу позвонила миссис Трейси, та приехала, они познакомились впервые. «Я предложила ей завтрак, и позже мы подружились», – говорила актриса, шокируя журналистов своей выдержкой. Кэтрин не присутствовала на церемонии прощания из уважения к семье Трейси, никогда не комментировала свои отношения с ним, пока его вдова была жива. В Голливуде все знали об их романе, но из любви к обоим актерам деликатную тему обходили молчанием.

Когда его не стало, в 1967 году, Кэтрин было 60 лет.

В 1968 году Кэтрин предложили главную роль в бродвейском мюзикле «Коко». Мадемуазель Шанель была жива, ей было 85, и она лично одобрила сценарий о своей жизни, который ей льстил, хотя имел мало отношения к ее реальной биографии.

Хепбёрн сначала со смехом отказывалась от этой роли, она никогда раньше не пела на сцене и отлично знала, что ее голос лишен благозвучия. Однако речь шла о внушительном гонораре: в постановку было вложено 900 000 долларов, в то время это был рекорд для бродвейского спектакля. Кэтрин дала согласие и стала усиленно заниматься вокалом – ей всегда были интересны сложные задачи.

Пожалуй, в то время невозможно было найти актрису, которая лучше сыграла бы Великую Мадемуазель: тоже худая, с хриплым, как и у француженки, голосом, с выразительной порывистой пластикой. Обе посвятили себя не семье и детям, а профессии. К тому же Кэтрин прекрасно умела на сцене и на экране носить элегантные костюмы. Хепбёрн занималась вокалом шесть раз в неделю, продолжала заниматься пением и после премьеры шоу, но страшно нервничала перед каждым выступлением, с раздражением вопрошая: «Какого черта я вообще здесь делаю?!»

У звезды было немало причуд: например, во время репетиций мюзикла «Коко» она требовала, чтобы в зале поддерживалась температура не выше 60 градусов по Фаренгейту (это меньше 16 градусов по Цельсию). Коллеги не только мерзли, но и заболевали. После премьеры в декабре 1969 года Кэтрин выступала в этой роли на протяжении восьми месяцев. Актриса сказала со сцены речь в память о Мадемуазель и в январе 1971-го, когда Коко Шанель не стало. После того как актриса ушла из шоу, спектакль пришлось закрыть – в роли Шанель публика хотела видеть только мисс Хепбёрн, никого другого.

В 1979 году Джейн Фонда приехала с визитом к Кэтрин Хепбёрн, чтобы обсудить детали участия 73-летней звезды в фильме «На золотом пруду». Та встретила Фонду агрессивно. «Вы мне не нравитесь!» – заявила Хепбёрн, тыча пальцем в лицо опешившей Джейн. Кэтрин не устраивали финансовые нюансы, и кроме того, играя в теннис, она вывихнула плечо и порвала сухожилие. О каких съемках может идти речь, если по сценарию Хепбёрн должна собирать дрова и сталкивать лодку в озеро? При этом голова пожилой актрисы тряслась (тремор появился у Кэтрин в конце 70-х). Эту встречу Джейн Фонда запомнила на всю жизнь, потому что, начав с явного «наезда», Кэтрин закончила уточнением финансовых и бытовых условий, а при расставании актрисы обнялись. «Потом мне срочно надо было выпить…» – написала Фонда.

Во время их разговора Кэтрин, в частности, поинтересовалась у Джейн:

– А сальто с мостика назад вы сами будете делать?

Для этого трюка Фонда уже подыскивала дублершу: «Я ненавижу холодную воду и всегда боялась прыгать спиной». Но, услышав провокационный вопрос, ответила: «Конечно сама!» – и ей пришлось начать тренироваться.

Кэтрин Хепбёрн получила за исполнение главной женской роли в этом фильме свой четвертый «Оскар». Как истинная спортсменка, она торжествующе сказала Фонде (у которой к тому времени было две оскаровские статуэтки): «Ну все, теперь тебе не удастся меня догнать!» И никому не удалось. Кэтрин осталась непобежденной.

В зрелом возрасте энергия актрисы не угасла. Она много снималась, жила по своим правилам и оставалась воплощением противоречий. Один критик написал: «Для нее были характерны все те же заносчивость, грубоватость и безумная тяга к работе». Она была очень закрытым человеком, мало кого пускала в свой мир. Из чего же состояла повседневная жизнь одной из самых известных женщин Америки, прожившей 96 лет?

В 1973 году актриса Бетси Блэр снималась вместе с Хепбёрн в телеспектакле. По ее словам, Хепбёрн (в то время ей было 66) была полна энтузиазма, могла работать бесконечно, ей можно было позвонить и сколько угодно говорить о работе, но до 8 вечера, она рано ложилась. Вставала актриса в 4 утра, принимала холодную ванну. Затем упражнения, после них обильный завтрак – яйца, бекон, тосты, фрукты, кофе. Потом снова упражнения или теннис, второй душ (не ошибся Говард Хьюз!). После этого звезда делала домашний макияж, прическу – и отбывала в студию. Во время ланча на студии Кэтрин предпочитала кунжутное молоко с хлопьями и «тигриное молоко» – это коктейль из острых и полезных ингредиентов: апельсиновый сок, лайм, чеснок, имбирь, острый перец, орехи и так далее. Еще о своей диете она как-то высказалась, что ежедневно ест салаты из свежих овощей пяти разных видов. Затем актриса спала около часа.

Джейн Фонда тоже написала, что Кэтрин вставала рано и начинала, в любое время года, день с купания в холодной воде. Она любила ходить босиком, этим объясняла и свой выбор одежды: «То, что заставило меня отказаться от юбок, – это ситуация с чулками… Вот почему я всегда носила брюки… так ты всегда сможешь ходить босиком».

Хепбёрн не одобряла актрис с детьми, домашних животных и еще тех, кто слишком наряжается и тратит деньги на дорогие автомобили. Может показаться, что сама она вела только спартанский образ жизни, но нет. Во время подготовки к съемкам фильма «На золотом пруду» в 1979 году Джейн Фонда подыскивала дома для актеров. Своему отцу с женой – небольшой комфортабельный дом. Себе, поскольку должна была жить с тремя детьми, с мужем, собакой, принимать товарищей по общественной деятельности, она нашла дом с восемью спальнями. Для Кэтрин Хепбёрн она подыскала современный небольшой дом неподалеку, в лесу.

Когда Хепбёрн прибыла на съемки, она сразу заняла самый большой особняк, тот самый, где было восемь спален, – расположилась там со своей помощницей Филлис Уилбурн. «Мисс Хепбёрн с Филлис в маленьком уютном домишке? О чем я думала?!» – иронизировала над собой Фонда, ей с домочадцами и сопровождающими общественными активистами пришлось ютиться в домике в лесу.

В пожилом возрасте Кэтрин занималась ваянием и живописью. Она писала портреты друзей, свои автопортреты и раздаривала их. В одной из сцен фильма «Угадай, кто придет на ужин?» на полке стоит бронзовый бюст Спенсера Трейси, сделанный самой Кэтрин. Бюст был продан на аукционе в 2003 году за 316000 долларов, но это произошло, когда актрисы не стало. С присущей ей резкостью Хепбёрн говорила, что не считает актерство чем-то важным для людей. «Вот живопись – это да!» – говорила она. Ее любимый Спенсер был еще категоричнее, утверждая, что в профессии актера нет важности. «То ли дело сантехник!» – восклицал он.

После 70 Кэтрин стала похожа на благородную птицу, издающую резкие звуки: «Надтреснутый, слегка гнусавый голос со снобистскими интонациями уроженки Новой Англии», – так описывает ее речь Джейн Фонда. Тремор, появившийся у нее после 65, если и доставлял неприятности, то она никак это не показывала, продолжая много сниматься. Волосы Кэтрин не красила, носила седые, собрав в пучок. Благодаря манере держаться, благородным чертам лица и гордой осанке в свои семьдесят с лишним она все еще выглядела красавицей.

* Позитивный настрой: в интервью она постоянно повторяла: «Мне повезло, я счастливая».

* Зрелая личность: актриса осознавала личную ответственность за все свои поступки и решения, никогда не обвиняя других. Самостоятельность и осознанность были ей свойственны в высшей степени.

* На протяжении всей жизни Хепбёрн занималась физическими упражнениями и спортом, закаливанием.

* Строгий распорядок дня и водные процедуры, дневной сон.

* Салаты из пяти видов овощей, витаминные коктейли, рациональное и продуманное питание, которым в 60-е, 70-е годы прошлого века еще мало кто увлекался.

* Помимо работы, занятия другими жанрами искусства (живопись, скульптура, написание книги – автобиографии) без честолюбивых планов. Кэтрин Хепбёрн вне актерства была смиренным «художником выходного дня», умеющим наслаждаться самим процессом творчества.

* Освоение новых навыков в профессии в зрелом возрасте: решилась петь в мюзикле в 65-летнем возрасте, хотя до этого никогда не занималась вокалом.

Габриэль родилась в бедной семье: Альбер Шанель, бродячий торговец, оставил семью, а мать девочки умерла, когда Габриэль было 12. Габриэль Шанель и ее сестры воспитывались в сиротском приюте при монастыре, монахини учили воспитанниц шить. Утверждение «характер – это судьба» в отношении юной Габриэль справедливо: жизнелюбивая натура и смелые поступки, а не обстоятельства, помогли ей пробиться. Этой цели – вырваться из круга, определенного изначально низким социальным статусом, – были посвящены усилия двадцатилетней Габриэль, ставшей продавщицей магазина женского и детского белья в провинциальном городе Мулен.

Единственный способ изменить условия жизни для безродной девицы в начале ХХ века – выйти замуж. Это могло дать стабильность и, если повезет, повысить социальное положение. Существовало более кардинальное решение: обратить на себя внимание знатного или богатого мужчины, сделаться его любовницей. &ать законной женой человека более высокого ранга было практически невозможно, общество традиционно сопротивлялось таким мезальянсам. В общем, как во всем: чем выше ставки, тем значительнее риск.

Однако, продавая дамские панталоны, вообще ничего не добьешься, выделиться можно только под светом рампы: нужный «он» может заметить и влюбиться. Мы не знаем, учили ли воспитанниц монастыря религиозным песнопениям, но юная Габриэль Шанель смело выходила с простенькими вокальными номерами на сцену кафе «Ротонда» в Мулене. В городе был расквартирован полк, офицеры и сержанты там отдыхали. Габриэль слабым голосом исполняла две песни из модного ревю: «Кто из вас видал Коко?» (про потерявшуюся собачку) и «Ко-ко-ри-ко».

За Габриэль закрепилось прозвище Коко. Далеко не всякая двадцатилетняя девушка, пусть и хорошенькая, осмелится подать голос, когда на нее из зала глазеют не слишком трезвые и совсем не утонченные мужчины. Зато по понятиям этих вояк она была настоящей артисткой, у нее завелись поклонники: «Эй, малышка Коко, давай нашу любимую!»

Способность к решительным поступкам оправдалась: в 25 лет у Габриэль появился покровитель, Этьен Бальсан, состоятельный военный. Он был коннозаводчиком, купившим для содержания своих питомцев старинный замок с большой конюшней. Там же он поселил Габриэль, дабы не скучно было проводить время в провинции; в Париже у богатого Бальсана были другие любовницы, более престижные. От Габриэль требовалось, чтобы она встречала звонким смехом, развлекала покровителя и его гостей, в общем, украшала собой общество лошадников.

Габриэль полюбила лошадей, стала умелой наездницей, придумывала костюмы для шутливых представлений, которые устраивали друзья Бальсана и их подружки. А иногда оставалась в замке одна, не считая слуг, нанятых в соседних деревнях. Спустя три-четыре года такой жизни стало ясно, что перспектив у нее нет, возраст приближался к тридцати годам. Шанель снова надо было на что-то решаться.

Судьба дала ей шанс, хотя обычному человеку изначально обстоятельства могли показаться провалом. Первое: Этьен Бальсан был скуповат, он предпочитал тратить деньги на породистых лошадей, а не на маленькую провинциалку Коко, а приятельницы его друзей из Парижа были роскошными, разряженными кокотками и актрисами. Поэтому, чтобы «выглядеть», Шанель приходилось переделывать одежду из того, что было доступно: бриджи жокея, канотье, мужское пальто, простой белый воротничок и галстук. Так зародился ее собственный стиль, не от хорошей жизни.

И второе обстоятельство: Коко не была единственной подругой Бальсана, тщеславный лошадник одно время содержал известную актрису и куртизанку Эмильену д'Алансон и однажды даже познакомил девушек. Обе не были юными: Шанель – 27, Эмильенна на 10 лет старше, от кого из них он хотел избавиться, неизвестно. Важно другое – Эмильене и ее подругам понравились лаконичные шляпки Коко, ее свежий взгляд на одежду. Так у Габриэль появилась первая клиентура.

«Этап Бальсана» был закончен: в судьбе Шанель, наконец, проявилось и благоприятное обстоятельство. В 1909 году в компании Бальсана появился бизнесмен Артур Кэпел по прозвищу Бой, он оценил дизайнерский талант Коко и стал ее инвестором. В среде знакомых Бальсана, заядлых лошадников и игроков в поло, Кэпел был единственным, кто не только тратил деньги, но и умел их зарабатывать. Человек образованный, одаренный, Бой придумывал и осуществлял международные бизнес-проекты в Англии, во Франции, в Марокко.

Удивительный дар Шанель состоял в том, что она была способна воспринять от любящего мужчины или друга все полезное – и трансформировать это, преобразив в собственное творчество. «Перелицевать» не только пальто, но и чужие таланты, выигрышные данные в свои достижения.

Творческая биография Шанель была триумфальной примерно с 1914 года (ей тридцать лет) и вплоть до 1939 года, когда Мадемуазель было 55. Этапы ее развития и побед кратко упомяну, остановившись лишь на «реперных точках»: они сопровождались отношениями с сильными и/или талантливыми мужчинами.

Первое ателье Габриэль размещалось в помещении, принадлежавшем Бальсану (великодушный жест бывшего любовника). У Кэпела была квартира рядом – Бой и Коко часто встречались, они полюбили друг друга.

За время отношений с Боем, а они длились семь лет, Коко усвоила многое из того, что он умел и чем увлекался. У Кэпела, сына французского банкира и знатной англичанки, за плечами были лучшие закрытые школы, университет, сотни книг, знание нескольких языков. Бой стал для нее «отцом, братом, всей семьей», как говорила Шанель позднее. Культурный багаж, широкий круг интересов Боя, амбициозная манера ведения бизнеса, космополитизм стали стержнем успеха Шанель. Постепенно из расслабленной девушки-приживалки она превратилась в неутомимого трудоголика, бизнес-стратега, дизайнера, умело сочетавшего достижения французской и английской, а затем и русской моды. Бой Кэпел консультировал Шанель, поддерживал финансово, она постоянно училась у него и продолжала развиваться.

Их отношения были драматичными. Наряду с проявившимися способностями росло и честолюбие Габриэль; при этом единственное, что не мог или не хотел дать ей Бой, – изменение социального статуса. Как он ни любил Коко, жениться на модистке, даже успешной, Кэпел не собирался. Хранить верность, по-видимому, тоже не умел. «Я никогда не плакала так часто, как в те годы», – вспоминала Шанель. Она еще была способна на подлинную страсть.

Начало войны летом 1914 года стало драмой для многих людей. Однако Габриэль Шанель этот год принес первый настоящий успех. Накануне она открыла второй бутик, в Довиле, бывшем тогда модным курортом. После объявления войны оттуда уехали все потенциальные клиентки, магазин надо было закрывать. Но Бой слал Коко телеграммы, чтобы она не вздумала покидать опустевший город: он располагал секретной информацией или же предвидел, что немцы очень быстро подойдут к Парижу, и тогда богатая публика сбежит из столицы, прихватив с собой сбережения. Действительно, спустя несколько недель в Довиль вернулись клиентки и начали скупать все, что предлагала Шанель: полотняные юбки, куртки с карманами, лаконичные шляпы. Время требовало отвлечения и утешения, в том числе обновления гардероба!

После успеха в Довиле Бой Кэпел, заработавший много денег во время военных действий, инвестировал в новые бутики возлюбленной. На сей раз ему пришла в голову идея устроить магазин на другом модном курорте – Биаррице, куда съезжались отдыхать и играть в казино богатые люди из Испании, России, США. Это произошло в 1916 году. Расчет был верным, вложения окупились быстро. Инновационным стало то, что Шанель вернула возлюбленному все деньги, вложенные в проект. Возможно, это был жест обиженной любящей женщины, но в любом случае она отлично заработала и показала Кэпелу, что больше не нуждается в бизнес-сопровождении. Период ученичества был окончен.

Эти годы одновременно были печальными для Шанель: в 1918 году Бой женился на знатной англичанке, вдове сводного брата герцога Вестминстерского, в апреле 1919-го у пары родилась дочь. Шанель ничего не оставалось, как продолжать развивать свое дело. В декабре 1919-го случилась трагедия: Бой Кэпел погиб в автомобильной аварии; его жена в это время была беременна вторым ребенком.

Сразу после гибели Боя, самой большой любви Шанель, благодаря дружбе с Мисей Серт произошло сближение Коко с «кругом Дягилева». Это позволило Шанель приобрести связи и клиентуру в богемно-аристократических кругах, и, что важно, она получила возможность участвовать в художественных проектах. Это был новый уровень признания и самоощущения! Широко разрекламированный роман Шанель с великим князем Дмитрием Романовым повлиял на ее творчество стилистически: в создаваемой ею одежде появились «русские мотивы». Международная (особенно русская, но не только) аристократия нуждалась в таком деловом «моторе», каким сделалась Габриэль Шанель в середине 20-х.

Великая княжна Мария Павловна, родная сестра Дмитрия Романова, работала на фирму Chanel; управляющим бутиком стал граф Кутузов. Вера Бейт, родственница английской королевской семьи, демонстрировала модели; манекенщицами у Шанель служили девушки-аристократки. Итальянский герцог Фулько ди Вердура и французский граф Этьен де Бомон создавали бижутерию для ее бренда. Габриэль Шанель выросла в нищете, а теперь давала работу персонам из королевских домов.

В 1925 году начался еще один роман с «принцем крови»: Шанель стала подругой герцога Вестминстерского, родовитого и баснословно богатого британского аристократа. Эти отношения тоже не могли закончиться браком, но для развития самой Габриэль Шанель, для развития ее бизнеса они были полезными: реклама, связи, «британские» и «морские» мотивы в одежде. В деловом плане ни русский, ни английский принцы ничему не могли ее научить.

Они умели изысканно вести себя в обществе, воевать и заниматься спортом, никогда в жизни не заработав ни гроша. Коко позже высказалась так: «Эти люди, которые сходят с ума от безделья, гораздо несчастнее самого последнего бедняка». Однако для самоутверждения и формирования стиля Шанель это был полезный опыт.

Хью Гросвенор, герцог Вестминстерский, по прозвищу Бендор, в 1930-м женился (в третий раз) на дочери английского придворного, то есть на даме, равной ему по происхождению.

И тогда Шанель наконец завела роман с равным себе, роман, который мог закончиться браком. Поль Ириб, талантливый художник и дизайнер, еще в начале ХХ века рисовал модели для «короля моды Парижа» Поля Пуаре, сотрудничал с домом моды Жанны Ланвен, затем работал в Голливуде дизайнером. Ириб был честолюбцем и соблазнителем: Шанель и он, два одаренных, сложных, зрелых человека, не только жили вместе, но и сотрудничали. Вместе они создали коллекцию украшений из бриллиантов для компании «Де Бирс», эта яркая акция в одночасье значительно повысила рейтинг южноафриканской фирмы. Шанель и Ириб, наверное, еще многое могли бы сделать, однако в сентябре 1935 года 52-летний дизайнер погиб от сердечного приступа на теннисном корте виллы Шанель. Они были ровесниками.

Коко Шанель была арестована в сентябре 1944 года по инициативе французского Комитета по общественной морали. Она сотрудничала с гитлеровским оккупационным правительством ради получения контроля над фирмой Вертхаймеров, производящей духи ее фирмы. Ее любовником был барон Ганс Гюнтер фон Динклаге, атташе по культуре в нацистском посольстве в Париже. Через несколько часов после ареста она была освобождена, согласно легенде, благодаря заступничеству Уинстона Черчилля (хорошего приятеля ее бывшего возлюбленного герцога Вестминстерского), но вынуждена была покинуть Париж.

В Швейцарии началась ее новая жизнь, она прожила там с 60 до 70 лет, сначала по привычке расположилась в роскошном отеле, затем купила виллу.

Шанель больше десяти лет не работала, круг ее общения значительно сузился. Но она использовала эту паузу для осмысления ситуации, размышлений о своей жизни. Шанель принялась диктовать давнему знакомому, писателю Полю Морану, свои воспоминания, пытаясь сформировать более выигрышную биографию. Особенно это касалось детства и происхождения; Шанель «вспоминала» о зажиточных тетушках и намекала, что ее отец эмигрировал в Америку. Моран попал в Швейцарию из-за схожих обвинений: во время войны он представлял коллаборационистское правительство Франции в Румынии. Писатель записывал «откровения» подруги и ее остроумные фразы о любовниках, друзьях, хотя больше всего Шанель рассуждала о себе любимой, о своих талантах и успехах.

В Швейцарии, как и во время войны в Париже, Коко продолжала жить с бароном фон Динклаге, родовитым и образованным немцем, бывшим офицером СС, по каким-то причинам его не затронул Нюрнбергский процесс. Зато шеф Динклаге, Вальтер Шелленберг (у Динклаге и у «нашего» киношного Штирлица был один начальник!), был арестован в 1945-м, четыре года ждал суда и был приговорен к шести годам тюрьмы, однако спустя год освободился по состоянию здоровья. Позже, в том числе благодаря средствам Коко, он проживал в Швейцарии, затем в Италии, лечился и был похоронен опять же на деньги Шанель.

Шанель, живя в Швейцарии, продолжала заботиться и о парижских друзьях. Ее подруга Мися Серт нуждалась в лечении; она страдала от алкогольной зависимости, привыкла к роскошной жизни, но в те годы оказалась без средств. Схожий порок подрывал здоровье поэта и драматурга Жана Кокто. Шанель ворчала, но оплачивала их лечение и пребывание в санаториях Швейцарии. Денег у нее уже было не так много, и ее безумно злило, что фирма Bourjois в лице Пьера Вертхаймера (его брата Поля не стало в 1948 году) во время войны наладила и после войны успешно продолжила производство и продажи духов Chanel № 5 в США.

Она могла бы погрузиться в чувство вины или обиды, твердя «все пропало» и «все люди – неблагодарные». В конце концов, ей уже за шестьдесят, столько подвигов совершено, столько потерь и ошибок. Но она возобновила борьбу за свои финансовые права, наняла адвоката, и когда он, изучив контракт и вникнув в ее положение, предлагал отступить, Мадемуазель всячески его подстегивала, обзывая «ничтожным трусом». Она даже выпустила небольшую партию духов под названием «Мадемуазель Шанель», под номером 1, 2 и 31 бордового цвета и во флаконах иной формы. Была ли это одна из формул парфюмера Эрнеста Бо, автора духов Chanel № 5, которую Шанель сохранила в рукаве на черный день, или автором формулы этих духов был кто-то другой – неизвестно. В Швейцарии традиционно много предприятий – производителей парфюмерии, заказать там небольшую партию духов нетрудно.

Мадемуазель через адвоката пригрозила Пьеру Вертхаймеру, что начнет распространять «подлинные духи Шанель» и убедит потенциальных клиентов, что в США фирма Bourjois продает дешевые подделки парфюмерии Chanel. Пьер Вертхаймер немедленно добился запрета продаж новоявленной парфюмерии Chanel во Франции, но путаница и постоянные скандалы ему были совершенно ни к чему. И для начала он выплатил партнерше «упущенную выгоду» от продаж духов за военные годы и повысил ее долю прибыли.

Получив значительную сумму, можно было пить дорогое шампанское в честь победы над многолетним врагом – Вертхаймером. Шанель и ее адвокат так и поступали. В это же время ее любимый, барон фон Динклаге, оставил Шанель и переехал жить на Майорку. Возможно, с более молодой пассией и, вероятно, с какой-то частью денег Мадемуазель. Со времени окончания войны она его содержала почти 10 лет. Теперь, когда она снова по-настоящему богата, высокий блондин с нацистской формой в шкафу ее бросил.

Долго ли Шанель сокрушалась – неизвестно. Но затем она вспомнила собственный афоризм о спасающей в любой ситуации работе. Теперь, когда на родине подзабыли о ее грехах времен войны и у нее на шее больше нет немца-барона, которого нельзя вывозить из Швейцарии в Париж, можно возвращаться в свой бутик на Рю Камбон, 31. На сцену, под софиты. К новой славе! И ей всего лишь 70 с небольшим. Она решилась.

В моде уже царствовали люди другого поколения. Если до войны в дизайне одежды было больше женщин (Эльза Скьяпарелли, Жанна Ланвен, Мадам Грэ), то теперь «самыми-самыми» считались мужчины: Кристиан Диор, Марсель Роша, Юбер де Живанши, Жак Фат, Пьер Бальман, Кристобаль Баленсиага. Список конкурентов впечатляющий, и все они талантливы.

После года работы, 5 февраля 1954 года, Габриэль показала первую после перерыва коллекцию одежды. Журналисты и «инфлюэнсеры» в рецензиях на этот показ были категоричны до жестокости. «Весь модный Париж», да и Лондон в придачу, не собирались прощать ей поведение во время войны и прямо указывали на возраст. «Это провинциальный хлам!» – таким был вердикт экспертов.

Как ей удалось пережить унижение и преодолеть период нелюбви со стороны общества? Спаслась работой. Ее стойкость была вознаграждена: главный враг Пьер Вертхаймер не хотел, чтобы неудачи Шанель-кутюрье отразились на продаже духов Chanel. Он предложил заключить соглашение: отныне не только духи, но все, что делала Мадемуазель, принадлежало Вертхаймеру. Взамен она получала неограниченный кредит на создание коллекций и покрытие любых своих расходов до конца жизни.

Она больше не собиралась ничем владеть, соблазнять богатством соратников и возможных наследников. Шанель решила жить здесь и сейчас, в роскошных условиях, как ей хочется и нравится – сколько ей отмерено. Отныне никакой собственности! Так что не дождетесь! Сделала так, что «у нее все было – и ей за это ничего не было».

Как Мадемуазель провела эти отмеренные ей 15 лет новой славы и неустанной работы? Какое-то время понадобилось, чтобы ее снова признали лидером. Достигнув новой вершины славы, она продолжала трудиться, словно совсем не нуждалась в отдыхе, возраста своего не признавала. Этим она, конечно, изводила и доводила до слез своих сотрудниц и сотрудников. Ну что поделаешь – характер ее не становился менее резким, наоборот.

Уникальное соглашение стимулировало Вертхаймера использовать все связи и ресурсы для роста популярности не только духов, но и одежды фирмы Chanel в США. Его семье, потомкам с тех пор и по сей день принадлежит фирма Chanel. А в 50-е годы Пьер Вертхаймер организовал рекламную кампанию в заокеанских журналах, были заключены контракты с крупнейшими универмагами в США, на Бродвее с успехом шел мюзикл «Коко». Париж пока не готов рукоплескать? Тогда пусть будут Нью-Йорк и Техас!

За океаном люди более практичные, состоятельные, они были меньше осведомлены о спорной репутации Коко. Американки с удовольствием покупали лаконичные модели, которые считались (и были) воплощением элегантной простоты, – для них эта одежда олицетворяла «подлинный французский шик»! Духи способствовали продажам костюмов, одежда рекламировала духи: эта формула маркетинга работала отлично. В конце концов сдался и французский рынок – работающим женщинам, а таких становилось все больше, не было удобно каждый день носить пышные юбки, подъюбники, перчатки и другие «кукольные» элементы стиля Диора. За свободой движения и практичными моделями было будущее. Именно Шанель предвидела это и воплотила в своих работах.

Могила Габриэль Боннэр Шанель в Швейцарии украшена мраморным барельефом с пятью львами. Пять – «счастливое число» Мадемуазель. Лев – ее знак зодиака, символ отваги, силы и стойкости.

* Работа до конца жизни, до 87 лет. Создание новых коллекций – это обновление каждый год (так и у Вивьен Вествуд, у Веры Вонг), цикличность, как вдох и выдох, и это дает силы.

* Режим: рано ложилась, рано вставала. Большую часть времени в последние десятилетия Шанель проводила в квартире из трех комнат над своим бутиком.

* Аскетизм в еде: например, часто на ужин Шанель довольствовалась простой чечевицей, очень мало алкоголя.

* О теле и болезнях Коко не заботилась, только о внешнем – одежда и тщательный макияж («Если бы я слушала врачей, то давно бы умерла»).

* Смена фазы уединенности на фазу активности. Перед последним, тоже триумфальным, 16-летним периодом Шанель не работала в течение 12 лет и затем собралась… Паузы важны для горевания и осмысления. В это время можно заниматься тем, что нравится, слушать музыку и читать. Затем надо поймать следующую фазу и начать действовать.

* Творческие занятия, не связанные с профессией: в пожилом возрасте Шанель брала уроки вокала у профессиональной певицы.

* Движение, придавала большое значение осанке и жестам. Майя Плисецкая в своей книге описывает изящество движений Шанель, когда той было 80: «Вдруг на моих глазах, благодаря походке и жестам, появилась 18-летняя девушка».

* Веселость. «Я предпочитаю общаться с прохвостами, с которыми забавно, чем слушать зануд», – говорила Мадемуазель.

* Заботилась об окружении, умела учиться у близких. Дягилев, Стравинский, Реверди – у каждого из этих гениальных людей она что-то взяла и чему-то научилась. В пожилом возрасте Шанель окружила себя молодыми манекенщицами, она отбирала девушек только хорошо образованных и изысканно воспитанных.