- Не могла промолчать?! - рявкнул муж, нервно одергивая накрахмаленные манжеты рубашки.

- Не могла. Меня спросили, я ответила. Игнорировать вопрос барона Льера было бы очень некрасиво, не находишь?

Он презрительно фыркнул.

- И когда ты стала такая... дерзкая?

- Если бы больше внимания жене уделял, может бы и заметил.

Я устала от этих перебранок. Последнюю неделю жили с мужем как кошка с собакой, доводя до паники всю прислугу. Мой муж, наследный граф Монс, человеком слыл властным и даже жестоким. По крайней мере со мной он мил не был никогда. Невысокий, с широкими плечами и длинными темными волосами, которые он ежедневно подкрашивал, боясь увидеть хоть один седой волос.

Прошел всего месяц, как я очнулась в теле графини Монс, хрупкой и болезной Ангелины. Вначале было очень страшно, все казалось невероятным сном. Я жила надеждой, что вот-вот проснусь. Хотя последним воспоминанием прошлой жизни было черное стальное дуло пистолета, направленное прямо мне в лицо разъяренным мужем-ревнивцем. Я слышала щелчок спускового крючка, оглушающий хлопок. Дальше - темнота. Даже боли не было, наверное, не успела ничего почувствовать.

Когда с трудом открыла глаза, лежала на гигантской кровати в десятках подушек и велюровой ночной сорочке, какие с роду не носила. Комната напоминала музей, нежели спальню. Драпированные трехслойные занавески, картины в золотых багетах, желтые кристаллы в подсвечниках, которые освещали комнату. А из зеркала на меня смотрела темноволосая чернобровая графиня Ангелина Монс. Вероятно, судьба дала мне второй шанс, и его упускать я не собиралась.

Правда, кто такая Ангелина Монс, я выясняла постепенно. Она много и часто болела, это я понимала по вечной слабости, синякам под глазами и мертвенно бледной коже. В голове не сохранилось никаких воспоминаний о прежней жизни, как я не пыталась вспомнить. Все, что узнала о графине, то есть уже о себе, строилось на рассказах ее так называемых подруг. Эти три стервы, прикрываясь добрыми побуждениями, обкрадывали бедняжку Ангелину. Просили поносить бриллианты и не возвращали, пользовались ее дорогой косметикой, переманили троих камеристок.

Быстро осознав, какой недалекий тиран граф, с подругами я разобралась не сразу. Они были милыми, часто приходили, смотрели обеспокоенно, мило со мной ворковали и рассказывали городские сплетни. В основном, кто в каком платье пришел в театр или на бал, да кто с кем переспал.

Я чувствовала себя лучше день ото дня. Кажется, Ангелина морила себя голодом, так как сначала порции, которые мне приносили, были мизерными. Откуда бы взяться у девушки энергии? Я всегда просила добавки, иногда даже по два раза. Кухарка радовалась, что госпожа, наконец-то, нормально начала питаться.

Но пока я сказывалась очень слабой. Тихим голосом просила подруг поднять настроение, рассказав какую-нибудь интересную историю, связанную со мной. Так я узнала, как жила Ангелина, с кем дружила, как замуж за графа вышла. Все эти истории были ни разу не добрыми. Подруги подтрунивали над Ангелиной, не скрывали зависть и злобу. Но подавалось это все с очаровательными улыбками.

Розали Брайкерс, самая блондинистая и самая болтливая из подруг, однажды попросила одолжить сережки с рубинами для похода в театр, ведь я в них так ни разу и не вышла в свет. Я сначала добродушно согласилась, но в следующий визит она болтала о том, как блистала в театре, и как ее сережки отлично гармонировали с шалью. Меня резануло, что дамочка считала серьги уже полностью своими, и когда я попросила их вернуть, Розали уставилась на меня своими большими голубыми глазами и захлопала ресницами так, будто собиралась взлететь. Очевидно, Ангелина никогда не просила вернуть ее вещи. Но прежней графини Монс давно не было в этом теле, а я спускать воровство не намеревалась. Поэтому заявила подругам, что прошу в следующий их визит принести все украшения, которые они "позабыли" вернуть. На меня смотрели удивленные и полные непонимания глаза. Пришлось соврать, что муж спрашивал о них, и если украшения в ближайшее время не окажутся у меня, придется рассказать графу о маленьких проделках подруг.

Эту троицу я больше не видела. Но на следующий день пришли три посыльных с коробками. Я насчитала добрых двадцать ожерелий, сорок семь пар сережек и ещё несколько браслетов. Настоящая гора сокровищ, как я думала в тот момент.

В жизни Ангелины была лишь одна тайна. Справа от двери располагалась особо скрипучая половица, под которой оказался небольшой тайник. Там графиня хранила самое важное и дорогое - маленький кулон с очень размытой фотографией внутри. Фотография была совершенно неузнаваема, я даже не могла сказать, мужчина на ней изображён или женщина, а может вовсе ребенок. Украшения, которые вернулись ко мне законным путем, я сложила в шелковый платок и спрятала под половицу.

Граф, к моей радости, не сильно интересовался женой. Каждый день слуги мне передавали приглашения мужа присоединиться к завтраку, обеду и ужину. Но я ссылалась на плохое самочувствие и просила приносить еду в спальню. Покои мужа располагались дальше по коридору, но он ни разу не заглянул, чтобы поинтересоваться здоровьем. Днем граф частенько сидел в своем кабинете, принимал гостей или работал, поэтому я не могла незамеченной передвигаться по дому.

В нашем доме была большая библиотека, и по ночам, когда муж засыпал, я искала книги, чтобы днем их прочитать в своем убежище. Так, я изучила историю Королевства Форлакс чтобы понимать, куда меня занесло, и теперь перешла к законам и юридической литературе. Муж работал в городской Палате торговцев, поэтому правовых справочников в библиотеке было предостаточно.

Королевство Форлакс состояло из нескольких городов, которыми управляли губернаторы. Графы Монс проживали в столице, Форайнде. Но самое удивительное для меня стало наличие магии и драконов. Изучая в ночи законы королевства, мне пришлось несколько раз перечитать абзацы про драконов и регулирование магических проявлений. Драконов можно было узнать по золотой окантовке радужки глаз, это были благородные и очень уважаемые люди: губернаторы, прокуроры, судьи и герцоги, которые возглавляли Палаты торговцев.

В тот момент меня больше интересовали законы семейного права, в особенности мои права как графини.

Например, я узнала, что вправе подать на развод, но претендовать могу лишь на то наследство, что было у меня до брака. Причина подать на развод должна быть весомой, например, подтверждённая измена второй половинки. С этим проблем не было, к нам часто захаживала одна молодая особа, как позже я узнала - жена главы Палаты торговцев. Проблема крылась в формулировке "подтвержденная измена". Она означала, что я должна не просто застукать мужа за самым интересным, но это должны подтвердить минимум три свидетеля. А если я увижу, как муж мне изменяет, но никто этого не подтвердит, будет считаться, что мне привиделось. Вот такие нравы у высшего общества царили в Форайнде. Однако у меня был четкий план.

Для этого требовалось начать выходить в свет, поэтому сначала предстояло всех убедить, что я начала выздоравливать. Сложнее всего было первое время притворяться кроткой и смиренной на семейных обедах и ужинах с графом. Он вечно пытался меня задеть, очень грубо шутил про прическу, платья, манеры. Мои щеки горели, но не от стыда или обиды, как он считал, упиваясь своим превосходством. Как же я ликовала, когда впервые ответила ему. Глаза графа расширились, брови поползли вверх, а челюсть от удивления упала так низко, что изо рта выпал кусок огурца, который граф не успел прожевать. С тех пор совместное времяпрепровождение стало больше напоминать словесные дуэли. Слуги с бледными лицами стояли у стен столовой и мотали головами, будто наблюдали за игрой в теннис.

Поскольку я официально выздоровела, муж начал таскать меня на приемы, званые ужины и балы, где он обязан был появляться с женой. На людях я старалась держаться особняком, отходила в сторонку или стояла рядом с мужем, делая вид, что увлечена рассматриванием своих туфель или узора ковра. А если со мной заговаривали, старалась свести разговор на красивые платья или убранство комнаты, как было принято у дам этого общества. Это я научилась у псевдоподруг за их визиты.

В свободное время я отправлялась на пешие прогулки, убедив мужа, что свежий воздух полезен для укрепления здоровья. Граф был не против, ему даже было на руку, что меня нет дома, и он может беззастенчиво встречаться с любовницей и проворачивать сомнительные торговые сделки.

Я же бродила по улицам в поисках адвокатской конторы. В городе таких нашлось три штуки. Первую, господина Меренцета, я отмела сразу, увидев, как однажды оттуда выходит сам граф. Здесь ему сразу доложат о моем появлении. Вторую, господина Сильвестора, я также исключила, так как она была в самом центре города, и у меня едва ли хватило бы средств оплатить их услуги. А вот небольшая конторка с очень неприметной вывеской подходила идеально. Она расположилась в удаленном районе и явно не была связана с Палатой торговцев.

В маленькой комнате, где помещались всего один стол, два стула и массивный шкаф, я встретила своего будущего адвоката, господина Шаленье. Мужчина с посеребрёнными висками и глубокими складками на лбу производил впечатление мудрого человека.

- Чем могу помочь?

Деловито спросил господин Шаленье, когда я только зашла в контору.

На свой страх и риск доверилась незнакомцу и не прогадала. Рассказала про измену мужа, про то, как он надо мной издевается и почему я хочу сохранить это в тайне. Не рассказала только, что я не графиня Монс, не думаю, что это кто-то должен знать. Адвокат внимательно меня выслушал, задал уточняющие вопросы, а затем составил договор на услуги. Поскольку в данном городе я решила довериться только ему, то объяснила, что денег у меня нет, и он обещал помочь в реализации украшений.

Через пару дней я пришла со своей горой украшений.

У адвоката уже ждал оценщик. Всех моих украшений, на вырученные деньги с продажи которых я планировала жить до конца своих лет в роскошном особняке, как оказалось, хватило бы во Форлаксе только на пару месяцев жизни.

С господином Шаленье мы виделись всего пару раз, чтобы не привлекать внимание. В основном общение происходило через письма. Адвокат присылал своего посыльного, который передавал почту только лично мне в руки и ждал ответа, а если меня не было дома, то уходил. Из писем адвоката я узнала, что у меня есть родовое поместье в пригороде столицы.

Собственно, план мой был прост: застать мужа за изменой в присутствии адвоката и еще пары людей, которых адвокат обещал подыскать. Зафиксировать сей факт, подать на развод и уехать в свое поместье, чтобы начать новую жизнь. Главное, вырваться из клетки графа, в которую заточила себя Ангелина. А дальше я уже разберусь!

Днями и ночами я мечтала, как приеду в родовое поместье. Судя по документам, это был огромный особняк на три этажа с оранжереей, садом и собственным прудом.

Сегодня мне пришлось исполнять роль графини Монс, аксессуара графа на ужине барона Льера, неприятного типа с приплюснутым носом, маленькими глазками и животом, для которого нужна была бы маленькая тележка, если бы барон любил гулять. Но он предпочитал сидеть дома, в своей карете или на заседаниях Палаты торговцев.

Это был просто ужин, но здесь были все сливки столичного общества: глава Палаты торговцев, прокурор и генеральный атторней, судьи и пять представителей Палаты торговцев, все - с женами. Мое бардовое платье с золотой оторочкой было самым скромным, корсет не позволял дышать полной грудью, а пышные юбки - широко или быстро шагать. Единственными украшениями стали небольшие бриллиантовые серьги, которые муж подарил на годовщину свадьбы и которые подходили к наряду как нельзя лучше. Эти серьги - единственные, которые я не продала, так как надо было в чем-то появляться в обществе.

По гостиной барона щеголяли дамы в юбках и кринолинах, утянутые в корсеты с невообразимым высокими прическами. От количества рюшек начинало рябить в глазах.

На ужине за вторым блюдом барон спросил моего мнения о новой инициативе Палаты торговцев увеличить проценты по выдаваемым небольшим лавкам кредитам с 10% до 25%.

Барон ожидал, что я стушуюсь или скажу какую-то глупость. Ангелина, очевидно, была местной грушей для битья и насмешек. И муж не то, что не защищал ее, так еще и поддерживал издевки.

Но не в этот раз. Он молча возил кусочек фазана по подливке, вспоминая наши последние пикировки дома.

И сейчас, когда за столом воцарилось молчание и десятки глаз уставились на меня, мне было все равно, ведь через неделю я уже планировала оказаться в километрах от города.

Поэтому барону Льеру я ответила честно, что думаю. А точнее, что малый бизнес вряд ли выживет с такими конскими процентами, причём совершенно необоснованными с экономической точки зрения. Большинство лавок закроется, торговцы переедут в регионы с более низкими процентами, появится дефицит товаров, товары резко подорожают, так как торговцы попробуют сократить кассовый разрыв. Город не сможет сдержать рост цен, так как поток налогов, который шел от малого бизнеса, практически иссякнет. В общем, обрисовала барону совсем не радужные перспективы его идеи.

Надо было видеть, как лицо этого толстяка вытянулось! А потом стало пунцовым, мне даже показалось, что он начнет задыхаться, но вместо этого он сощурил глаза, погрозил мне пальцем и рассмеялся. Гости рассмеялись следом. Не смеялся только генеральный атторней и глава Палаты торговцев. Ну, и мой муж.

Мы даже не остались на десерт, граф так спешил отвезти меня домой, что буквально вытащил из-за стола.

- Я устала, пойду прилягу. Или Вы хотите обсудить еще какие-либо инициативы Палаты торговцев, граф Монс?

Он махнул рукой и демонстративно отвернулся.

Я выдохнула и пошла в свою комнату. Сегодня планировала собрать вещи, чтобы в любой момент съехать от мужа. Ведь кто знает, когда его любовница придет. По моим подсчётам, они не виделись уже почти неделю, что для графа было очень долго. И я ожидала приезда кареты со дня на день. Адвокат приставил к дому часового, который должен был неотрывно следить за моим окном. Когда я помашу платком из окна, он побежит к адвокату, тот отправится к свидетелям и втроем они явятся в наш дом, чтобы засвидетельствовать измену.

Ждать пришлось недолго. Я беспокоилась, что граф, заметив изменение характера жены, поостережется встреч с любовницей.

Размышляя об этом, достала из-под кровати дорожный саквояж, который недавно прикупила на местной барахолке, покидала в него самые необходимые вещи и документы. Деньги, вырученные за украшения, положила в отдельный секретный кармашек, и, поддавшись странному порыву, отправила туда же кулон, которым так дорожила Ангелина. Переоделась в дорожное платье и устроилась у окна.

Через пару часов у нашего дома остановилась карета. Из нее выпорхнула жена Паретта, главы Палаты торговцев. Она даже не сменила платье, в котором была с мужем на вечере у барона Льера. Пышное небесно голубое с кучей бантиков и рюшей, оно было сшито по последней моде и стоило, наверняка, целое состояние. Глава Палаты торговцев был старше жены лет на сорок. Как говорится, она вышла замуж за деньги, а Паретт получил молодую красавицу жену. Она была трофеем, который выставляли напоказ. Крупные бриллианты, роскошные кареты, лучшие платья говорили о состоянии семьи больше, чем рассказывали сплетники. От госпожи Паретт требовалось только одно - безукоризненное поведение в обществе.

Наверняка, старик уснул после плотного ужина, и женушка тут же сбежала к любовнику.

Как только за женщиной закрылась входная дверь, я выглянула в окно и помахала платком. От стены дома на противоположной стороне улицы отделилась тёмная фигура и направилась на север города, к господину Шаленье.

Все происходило слишком быстро, сегодня же я уеду из этого ненавистного дома. И никогда сюда не вернусь. Сердце стучало как сумасшедшее.

Через полчаса к дому подошли трое мужчин. Я спустилась и открыла дверь, пропуская в холл господина Шаленье, господина Паретта и еще одного незнакомого мне мужчину. Вероятно, это был адвокат главы Палаты торговцев. Не думала, что Шаленье приведет именно этих свидетелей, но, наверное, так даже лучше.

Мы отправились в покои мужа. Он не особо прятался, и даже не думал что-то скрывать от жены. Насколько я поняла законы здешнего высшего общества, изменять в постоялых дворах, за кулисами театра и в темных уголках города было не зазорно, а вот попасться на измене дома считалось верхом грехопадения.

Мы шли по коридору, выстланному синим ковром. Шаги четверых людей были не слышны, и граф даже не подозревал, что его ожидает. На стенах светились кристаллы в высоких подсвечниках. Портреты видных членов семьи Монс висели на стенах и осуждающе на меня смотрели. Но мне уже было все равно.

У двери, ведущей в спальню мужа, я остановилась. Лица троих мужчин были каменными, беспристрастными. Волнение господина Паретта выдавала лишь вена, отчаянно пульсирующая на его толстой шее. Золотой цвет радужки глаз стал почти янтарным.

- Вы уверены, графиня? - спросил адвокат, давая мне возможность отступить.

- Она уверена, - просипел господин Паретт.

Для него это был позор фамилии. Жене главы Палаты торговцев дозволялось многое, но только не измена.

Я же остановилась не потому, что передумала или колебалась. За дверью стояла тишина. Никаких звуков, похожих на страстные стоны или возню. Но отступать уже было некуда.

Набрала воздух в легкие и распахнула дверь.

Граф сидел на кровати, а между его ног устроилась жена господина Паретта. Оба полностью обнаженные.

Я отвернулась, зрелище вызвало у меня рвотный позыв. На полу прямо у кровати лежало скомканное голубое платье вперемешку с мужскими вещами. На одежду я и смотрела все время, пока не вышла из комнаты.

- Шаленье, фиксируй.

Господин Паретт не отрываясь смотрел на жену, которая, услышав знакомый голос повернула голову. Ее рот все еще был открыт, и, наверное, открылся еще больше от удивления. Секунду никто не двигался, затем адвокат достал из внутреннего кармана пиджака бумагу, которую по очереди подписали мужчины и я. Затем господин Шеленье подошел к письменному столу, который расположился у окна, и положил два конверта для герцога Монса.

Во втором была копия моего прошения о разводе. Оригинал адвокат сегодня же отнесет в ратушу. Мое присутствие не требуется для оформления расторжения брака.

- Графиня, можете взять мой экипаж. Как я понимаю, Вы не намерены тут оставаться.

Глава Палаты торговцев говорил холодно и расчетливо. Он смотрел на жену, не сводя янтарного взгляда. И в этом взгляде читалась ярость и разочарование. Я кивнула. Кажется, с момента как мы зашли в комнату, я задержала дыхание и только сейчас вспомнила, как дышать.

Выскочила в коридор и пошла в свои покои. Почти бежала по коридору, улыбка то появлялась, то исчезала с лица. Все получилось! Я теперь свободна.

Саквояж упал на золотые подушки в карете господина Паретта.

Неужели это все? Особняк стоял в темноте вечера гигантским исполином. Чужим и холодным. Бросила на него последний взгляд перед тем, как карета тронулась.

Мне нужно было лишь доехать до соседнего города, а там с утра взять другой экипаж. Я построила и просчитала весь маршрут заранее.

Интересно, какое оно, мое родовое гнездышко? Все, что я знала, что муж платил за него налоги, хотя в том году стал платить намного меньше. Вероятно, отказался от услуг экономки и садовника в целях экономии бюджета.

Карета остановилась у постоялого двора уже глубокой ночью. В конюшне под навесом фыркали кони. Маленький кристалл слабо светил, выхватывая из темноты небольшое крыльцо и очертания толстой деревянной двери. Попрощавшись с извозчиком, поднялась на крыльцо и постучала. Ничего не произошло, поэтому я постучала громче.

Через пару минут внутри раздалось шарканье и недовольное бормотание.

Дверь медленно отворилась, и на меня уставился сонный мужчина, потирающий глаза. Спросонья он надел рубашку наизнанку, а правый и левый сапог перепутал, поэтому идти ему было неудобно.

- Доброй ночи, есть ли у Вас свободная комната до утра?

- Один золотой, завтрак включен в стоимость. Если откажетесь от завтрака, деньги не возвращаем.

Я протянула мужчине монету.

- Ладно, - мужик сделал размашистый жест рукой, предлагая следовать за ним.

Мы прошли столовую, где стоял большой стол и десяток стульев вокруг него, поднялись по массивной деревянной лестнице, примостившейся сбоку у стены. В коридоре звук наших шагов разносился гулким эхом.

Мужчина открыл одну из дверей, кивнул мне и удалился, шаркая и зевая.

Комната была небольшой и неуютной. Односпальная кровать без белья, стол и стул у окна. Шкафа не было, но две вешалки были вкручены с внутренней стороны двери.

Я поставила саквояж на стул. В дверь легонько постучали, и зашла молоденькая девушка в белом чепчике и скромном платье с передником. Она принесла подушу и одеяло, быстро постелила кровать. Затем вышла и через минуту вернулась, поставив на стол миску с водой и полотенце.

- Это на утро умыться, - объяснила она, встретив мой непонимающий взгляд. – Завтрак в столовой на первом этаже. Если Вам нужен экипаж, можно попросить господина Кру заказать его, пока будете завтракать.

- Спасибо.

Дверь за девушкой закрылась, и я присела на кровать. Только сейчас поняла, насколько устала. Это был долгий день, и сон сморил сразу, как только голова коснулась подушки.

Утро выдалось пасмурным, прохладным. Я переоделась в более теплое платье, умылась и отправилась на завтрак. Еще в коридоре слышался гам голосов и звон посуды. Постояльцы завтракали. За столом сидела разношерстная компания: пожилая пара, клевавшая носом, юная девушка, жавшаяся к старушке и ковырявшая вилкой яичницу и испуганно поглядывая на двух крепких мужчин с сальными волосами и в грязных рубашках, остервенело вгрызающихся в хлеб с маслом. Поодаль сидел блондин в дорогом элегантном костюме, попивал кофе и читал свежую газету.

Я поставила саквояж у двери и села на свободный стул между блондином и мужчиной в грязной рубашке. Девушка в том же белом чепчике и платье с передником поставила передо мной тарелку с яичницей, двумя ломтиками хлеба с маслом и чашку кофе. Я поблагодарила и попросила заказать экипаж. Она лишь кивнула, даже не уточнив, куда надо ехать.

- Графиня Монс подала на развод, застукав графа с женой господина Паретта, главы Палаты торговцев, - вслух прочитал блондин одну из статей передовицы. Я чуть не поперхнулась кофе.

Блондин кинул газету на стол, и ее тут же схватил старик.

- На развод? Сама подала? – молодая девушка выглядела так бледно, что казалось, вот-вот упадет в обморок.

- Бедная графиня, как же она теперь выживет, без мужа женщине будет очень не просто. Надеюсь, она одумается и вернется к мужу, а он ее простит и примет, - запричитала старушка.

Я уже была готова высказать все, что думаю, но тут в дверь ворвался молодой парнишка. Он запыхался, шапка слезла на бок. Через плечо была перекинута дорожная сумка.

- У меня письмо для графини Монс!

Парнишка достал из сумки конверт и помахал им.

Я вытерла губы салфеткой, поднялась из-за стола и неспешно подошла к парню.

- Я графиня Монс, от кого письмо?

- Успел! - Завопил парень. – Господин Шаленье просил срочно передать Вам письмо. И кое-какие документы. Я скакал всю ночь, чтобы нагнать Вас. Успел!

- Спасибо, - я улыбнулась парнишке, взяла письмо и конверт, который он также достал из своей сумки.

- Хочешь перекусить? Ты, наверное, устал?

- Мне бы просто стакан воды, во рту пересохло, пока скакал. И мне надо поскорее вернуться.

Я кивнула девушке в чепчике, и она принесла парню кружку воды. А я развернула письмо и ахнула. Вчитывалась в строчки, написанные идеальным подчерком, и не верила. Это письмо господина Шаленье обрушило все мои планы. Оказалось, после моего отъезда граф злорадствовал, что мне некуда ехать, ведь нет никакого родового имения. Граф Монс давно проиграл его в карты, и чтобы счета продолжали приходить, купил на отшибе в дальних землях какой-то заброшенный домишко. В конверте были приложены документы на недвижимость. Ни описания, ни чертежей, лишь дарственная на участок с домом и адресом.

- Кто просил экипаж?

В дверь зашел парень с кудрявыми волосами до плеч и веснушками по всему лицу.

- Я заказывала, мне необходимо добраться вот сюда, - я протянула парню дарственную с адресом.

Парень нахмурился и почесал затылок, глядя на бумагу.

- В Глокриль двойная плата, там опасная дорога. Местный лес кишит злобными призраками.

Просто прекрасно. Злобные призраки, об этом в книгах мужа ничего написано не было.

- Идет, - я указала парню на свой саквояж и повернулась к компании, обсуждавшей меня за столом и сейчас смотрящей во все глаза. – Графиня Монс не вернется к мужу, женщина может сама позаботиться о себе. Уж лучше быть одной, чем с человеком, который тебя не уважает и старается унизить при любой возможности.

Я высказала все, что хотела, поблагодарила хозяев за гостеприимство и вышла на улицу в прохладное утро. С помощью кудрявого парня залезла в экипаж. Здесь были деревянные скамьи и низкий потолок. Экипаж подскакивал на каждой кочке и выбоине в дороге, и я билась то головой о потолок, то отбивала себе попу, подскакивая вместе с экипажем.

Но это волновало меня меньше всего. Я отправлялась в неизвестность.

Лошадь замедлилась, экипаж не ехал, а почти полз. Наконец, мне не надо было за что-то держаться, чтобы не свалиться. Выдохнула и выглянула в окно. Мы приближались к лесу. Полоса деревьев уходила за горизонт, впереди виднелась широкая земляная дорога, устланная пожухлой листвой.

Высокие деревья с раскидистыми ветвями почти не пропускали солнечные лучи. Сырой еловый запах просочился в экипаж, стало темно и неуютно. Ехали мы так около часа.

Внезапно налетел ветер, лошадь заржала и начала метаться, вырываясь из сбруи. Кучер безуспешно пытался усмирить животное. Вместе с порывами ветра, раскачивающими экипаж из стороны в сторону, налетели какие-то тени. Дверь повозки открылась, громко шарахнув по стенке, чьи-то сильные руки вытащили меня наружу вместе с саквояжем.

- Какая краля, посмотрите!

Рядом с ухом раздался громкий мужской возглас. В нос удалил запах табака и самогона. Передо мной стояли двое мужчин в странной одежде, отдаленно напоминавшей спортивные костюмы. Еще один стоял позади меня и крепко держал за руки. У всех троих были красные лица, шея одного из них была сильно расцарапана, явно чьими-то ногтями.

Прекрасно, Ангелина, нарвалась на бандитов. Шансов у худенькой графини Монс против троих мужчин явно не было. Лошадь понеслась галопом, утянув за собой повозку. Кучер лежал в листве на дороге. Он жив? Судя по неестественной позе, навряд ли.

- Куколка, где у тебя деньги? Здесь за проезд положена плата!

Тот, что с расцарапанной шеей загоготал во все горло.

- Обыщем и узнаем, - фыркнул мужик за моей спиной и смачно сплюнул на землю. Его руки перебрались на мою талию.

Почувствовав, что руки отпустили, я изо всех сил пнула мужика ногой в колено, а локтями заехала в живот. У меня был один шанс вырваться и убежать. И я понеслась по дороге в надежде, что кто-то едет в сторону города.

- Куда! - завопил мужик с расцарапанной шеей. По звукам, он бросился вдогонку. Второй ржал, а третий, надеюсь, мучился от боли.

Бежать в длинном платье с подъюбником было очень неудобно. Ноги путались в ткани, хотя я и приподняла ее почти к поясу. Графиня не занималась физкультурой, поэтому через метров сто у меня закололо в боку, а легкие начало жечь. Я неслась во весь опор, подгоняемая страхом. Не увидела корень, споткнулась об него и полетела лицом прямо на дорогу. Ладони проехались по влажной земле, позади раздался злорадный хохот.

- Какая бойкая, мне по нраву! Уже и юбку задрала, быстро соображаешь, - разбойники потешались.

У меня на спине выступил холодный пот от осознания, что эти мужланы со мной сделают. Они подходили медленно, зная, что мне не убежать. Слышно было, каких ботинки шуршат по листве, прижимая ее к земле.

- Руки и ноги скрутите, чтобы не вырвалась, - просипел тот, что держал меня пару минут назад.

Неужели вот так все и закончится? Я зажмурила глаза.

Послышался странный звук, будто от лопастей вертолета, затем треск веток. Мужланы замолкли.

- Графиня Монс, - знакомый мужской голос послышался прямо у уха.

Я открыла глаза. Тот самый блондин из постоялого двора стоял прямо передо мной, протягивая ладонь, чтобы помочь подняться.

Оказавшись снова на ногах и отряхнув платье, я бросила взгляд на бандитов. Они стояли на отдалении друг от друга и что-то кричали, но их было не слышно. Вокруг каждого сияло нечто вроде защитного купола.

- За ними приедет прокурор со своими людьми.

Блондин подошел к кучеру и прислонил пальцы к его шее.

- Ему уже не помочь, - мужчина сказал это так спокойно и беспристрастно, что по коже пробежал холодок. Перед ним лежит мертвый кучер, а он об этом говорит так, будто список покупок зачитывает!

- Спасибо, мистер...

- Герцог Фейр. Как вижу, повозки и лошади Вы лишились. Я подброшу, куда Вы следуете?

Я огляделась, но его экипажа и лошадей тоже нигде не было, на чем он меня собрался подвезти?

Я открыла саквояж и, достав документы на дом, зачитала адрес. Блондин изменился в лице, подскочил ко мне и вырвал бумагу. Пробежал по ней глазами и нахмурился.

- Этот дом принадлежал семье Фейров многие годы. Я бы предпочел, чтобы так и оставалось. Граф Монс хитростью выманил у меня этот участок.

- А я бы предпочла, чтобы граф Монс не проиграл в карты мое родовое поместье с садом и прудом. Но жизнь несправедлива, герцог Фейр.

Блондин усмехнулся.

- Полезай на спину.

И не успела я что-то ответить, как герцог обратился в громадного синего дракона. Гигантские когтистые лапы, широкие крылья размахом с целый дом. Все тело дракона от макушки до кончика хвоста покрывали крупные синие чешуйки. Казалось, само небо отражается в чешуе дракона. Я невольно залюбовалась мощью и красотой зверя.

Он повернул голову и кивнул на хвост. Забралась ему на спину, устроившись между лопаток. Одной рукой придерживала саквояж, а второй ухватилась за могучую шею.

Дракон рванул вверх так стремительно, что у меня перехватило дыхание. Он летел не высоко, чтобы мне было комфортно. Мы пролетели над темнеющим лесом, миновали реку с перекинутым через не деревянным мостом, облетели город. Сверху все казалось игрушечной настольной игрой.

Дракон приземлился на поляну напротив деревянного домика, который стоял в удалении от города. Я слезла также по хвосту, и герцог Фрей сразу обратился обратно человеком.

Я смотрела на заброшенный участок и часто моргала, стараясь не разреветься от разочарования. Заколоченные окна, двор так сильно зарос высокой травой, что даже крыльца не видно. За домом высились десятки иссохших деревьев

Что ж, теперь это мой дом. Обратного пути нет.

Герцог зашагал по пыльной песчаной дороге в город, даже не попрощавшись, а я отправилась осматривать свои владения. Шла, притаптывая ногами высокую траву там, где должна была быть тропинка.

Дверь оказалась открытой. Внутри из-за заколоченных окон было темно и прохладно, хотя на улице стояла солнечная теплая погода. Дом состоял из трех комнат: кухня, гостиная и спальня с маленькой комнаткой под туалет и душ. Наличие канализации и водопровода радовало. Главное, чтобы все было исправно.

Кухня была самой большой, в нее бы поместилась и гостиная, и спальня с душем. Деревянный кухонный гарнитур с напольными ящиками и толстой деревянной столешницей, огромный дубовый стол посередине выглядели на редкость красиво. В гостиной стояли два кресла, журнальный столик и сервант с сервизом, висели картины, изображавшие вишневый сад. А в спальне располагалась довольно не маленькая кровать и шкаф с отломанной дверцей, болтавшейся на петле. Все это было покрыто добротным слоем пыли. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что почти вся деревянная мебель прогнила, тканевые обивки были поедены насекомыми и испачканы красными пятнами. Искренне надеюсь, что это вишневый сок.

Первое, что я сделала, расколотила окна. В одном из ящиков на кухне обнаружились необходимые инструменты. Повезло, что все окна были целы, хотя и настолько грязные, что ничего сквозь них не видно. Правда, не сразу разобралась, как открывать. Механизм был похож на задвижки с крюками, которые входили в разные петли. В итоге, открывались наружу в бок. Отщелкнула задвижки и открыла нараспашку сразу все окна и двери, чтобы проветрить дом. Следом в огород вытащила прохудившиеся кресла, занавески, матрац.

Полотенце из шкафа порвала на тряпки и начала смахивать пыль с мебели. До куда не доставала, нацепила тряпку на метелку и прошлась ей по поверхностям шкафа, серванта, оконным рамам. Смахнула с углов пыль и паутинки.

В какой-то момент в воздухе летало так много пыли, что я начала чихать. И, кажется, не я одна. Стены и пол начали дрожать. Причём так сильно, что от вибрации я повалилась на пол, подняв новый ворох пыли. Затем дом сильно тряхнуло, и входная дверь с грохотом закрылась. Стекла задрожали.

Графиня Монс

Пришло время осмотреть сад. Я насчитала порядка тридцати вишен. Расстояние между деревьями - метров пять. Представляю, как же было красиво, когда деревья цвели!

Сейчас они стояли иссушенными исполинами, топорща голые ветки к небу.

Подошла к одному дереву, погладила ствол. У меня мог быть собственный сад. Можно было бы делать пироги, вино, я бы даже научилась варить компот. Жаль, что такая красота умерла.

Подул легкий ветер, и будто в ответ на мои мысли перед глазами пролетел белый цветок. Он медленно приземлился на траву и скрылся из виду. Я подняла глаза. На одной веточке в самом центре сухой кроны зеленел маленький листочек.

Сердце наполнилось теплом, а на губах тут же заиграла улыбка. Надежда есть! Сад можно спасти! Вот только как?

Осмотрелась. Толстая высоченная трава колосилась на ветру. Ее надо срезать, а потом выполоть. И перекопать землю. Может трава съедает все полезные вещества из почвы, и поэтому вишням ничего не поступает?

Я решительно отправилась в дом в поисках чего-либо, похожего на сикатор. Нашла серп. Тоже подойдет. Вышла в сад и принялась безжалостно косить траву. Собирала траву в пучок рукой сверху, а снизу подрезала. Удивительно, но я не устала, силы будто прибавлялись с каждым скошенным метром травы.

- Дариус, я помчался к ней так быстро, что даже сдерживающие камни оставил.

Я нервно ходил кругами по дороге, подкидывая носками ботинок листья, устилавшие дорогу в Глокриль. Пахло успокаивающе - землей и хвоей. Я всегда любил лес. В детстве гулял здесь с бабушкой, собирали ягоды и грибы. Позже приходил сюда подумать. С тех пор как лес заполонили разъяренные призраки, я потерял убежище. Чертовы призраки! Скорее бы их всех упокоили, а то Глокриль не выберется из долговой ямы.

- И как выкрутился?

- Укрыл крылом.

Дариус - единственный, кто может меня понять. Дружба длиною в жизнь, совместная учеба в юридическом. А теперь герцог Дариус Лейстер - региональный прокурор Форнакса - домари Глокриля.

- Прекрати наматывать круги, у меня голова кружится.

Дариус стоял у дерева, прислонившись к стволу и подкидывал камень сдерживания.

- Я с ума схожу, места не нахожу, все думаю о ней. Тогда, в таверне, когда увидел ее впервые - как гром среди ясного неба. Я даже специально провоцировал, прочитав заметку про графиню Монс. Ожидал, что начнет кричать, реветь или в обморок грохнется. А ты знаешь, как я не люблю женские истерики.

- Дай угадаю, графиня вела себя достойно?

- Да, очень. Но как только она села в экипаж к этому бедолаге, я рванул за ними. Она почти отбилась от этих троих. И мне бы оставить ее там, проблема бы сама собой решилась. Но я просто не смог. Как дурной налетел на призраков, ветки поломал. Отвез к дому. Думал, увидит его в плачевном состоянии, разревется и сразу уедет. А она прополола огород, отмыла все, и сейчас вместе с Фрипсом красит дом! Дар, я и сейчас весь на взводе, зверь рвется к ней. Неужели эти сказки про истинных правда?

- Не знаю насчет истинности, но любовь, вроде, существует. Ты не дави на нее, она и так пережила многое. Развод Монсов рассматривается по факту подтвержденной измены. Давно в Форнаксе такого не происходило. Последний раз лет сорок назад?

- Сорок пять. Гертруда не стала терпеть побои мужа, она была сильной.

- Точно, Гертруда. Прости, Сай.

- Знаешь, что странно? - я невольно снова начал наматывать круги. - Ангелина мне ее очень напоминает. Есть в ней что-то такое...

- Думаешь, иномирянка?

- Она сделала Фрипсу паппарделли.

- Знаменитые паппарделли и домашний компот Гертруды, - мечтательно причмокнул прокурор.

Теплые воспоминания снова всплыли в памяти. Бабушка часто готовила пасту на обед. Сколько себя помню, у Гертруды всегда пахло едой: то пирожками с мясом, то тушеными овощами, то лазаньей, то сдобными булочками или вишневым пирогом. В доме редко было пусто, всегда приходили гости. Посплетничать, совета спросить, и бабушка никому не отказывала. Всегда надевала синюю шаль на плечи, чтобы не мерзнуть, расставляла тарелки, заваривала чай и усаживалась в кресло.

- Если хочешь, залечу на днях к твоей девчонке, мне все равно надо будет с ней пообщаться на тему развода.

- Зачем? Я думал при таких делах не нужно ее присутствие.

- Дело немного осложнилось, акуратор привлек меня в качестве беспристрастного оценщика.

- Ого, значит что-то серьезное.

- Да, но я не могу говорить.

Я кивнул. Встретились мы не для того, чтобы Дариус выслушивал мои переживания. Но пока я не выговорился, голова не прояснилась.

- Что с теми тремя, что напали на Ангелину?

- Без души. Все трое. Хорошо, что тогда ты не забыл сдерживающие кристаллы.

- Что ты узнал?

- Не многое. Вообще-то почти ничего. Когда акуратор зашел, призраки предпочли покинуть тела и броситься в огонь.

- Призраки самоубийцы?

- Некромант был в шоке. Если так и дальше пойдет, он останется без работы. Будь аккуратен, Сай, кто знает, сколько их еще в этом лесу. И покажи крыло лекарю, у тебя крен на левый бок.

Дариус засунул камень в карман прокурорского плаща и, обратившись черным драконом, взмыл в небо.

Я поразминал левую руку. Она побаливала после той стычки с приведением. Но если б не вмешался, графиня уже бродила бы в этом лесу. Пожалуй, и правда стоит показаться лекарю.

Но меня больше беспокоил Фрипс. Я хотел перехать в этом дом, чтобы быть к нему ближе. Но граф Монс угрозами и запугиванием заставил отдать документы. Дариус обещал проверить графа, и раз сейчас он занимается его разводом, жадный жулик получит сполна. А малыш Фрипс сейчас с Ангелиной. Она так увлекла его прополкой и покраской, что мне даже завидно. О чем они говорят? Что Фрипс рассказывает Ангелине? Что он вообще знает и помнит? Эти вопросы мучают меня ночами, а когда я засыпаю, вижу его лицо. Такое юное, веселое и беззаботное.

- Ангелина, просыпайся! Скорее проснись! Сколько можно спать!

Сонно открыла один глаз. Фрипс тряс меня за плечо.

- Ещё пять минуточек, - умоляюще попросила и перевернулась на бок.

Вчера господин Тейт принёс инструменты и готовые части мебели. Менял кухонный гарнитур, затаскивал кресла, чинил шкаф, сколачивал крепкую лестницу в подвал. Ушел плотник уже в ночи. Поэтому я совершенно не выспалась под утро. И так хотелось сегодня подольше поваляться.

- Нет пяти минут, вставай!

- Что случилось, Фрипс?

Может и правда что произошло? Пожар? Принюхалась, гарью не пахнет, дыма нет. Может кто пришёл? Да кто в такую рань по гостям ходит кроме Винни-пуха...

- Ладно, ладно, встаю я, - сладко зевнула и спустила ноги с кровати на холодный пол. За окном ещё было темно, первые солнечные лучи только поднимались над землей. Может Фрипсу просто скучно?

Фрипс тянул меня за руку к окну, как мама тянет сонного малыша в детский сад.

- Смотри!

Фрипс почти кричал. Он подлетел к окну и распахнул настежь. В гостиную ворвался утрений прохладный ветерок и сладковатый запах.

Я подошла и вцепилась пальцами в оконную раму так, что костяшки побелели почти в цвет свежепокрашенного дома. Сон будто рукой сняло. Вишневый сад стоял весь в цвету. Тысячи белых цветочков облепили ветви. От красоты захватывало дух, это было похоже на сказку. Наверное, именно так чувствуют себя люди, когда впервые видят цветение тысяч вишен и слив в парке Маруяма в Саппоро.

Как была, прямо в ночной сорочке и босиком выскочила из дома. По мокрой от росы траве обогнула дом и остановилась как вкопанная, глядя на цветущий вишневый сад. Но как?! Вчера ещё не было ни одного листочка, а утром весь сад благоухает нежными белыми облаками.

Фрипс летал от одного дерева к другому, среди ветвей раздавался его звонкий смех.

В памяти сразу всплыла картина из кабинета Сайлеша Фейра в Палате торговцев. Гертруда с двумя мальчишками в цветущем саду.

- Сад признал тебя хозяйкой! Он снова цветет! Смотри, как красиво!

Фрипс крутился уже вокруг меня.

- И что это значит?

- Значит, скоро появятся ягоды. Будем печь пироги, пить компот, в доме снова появятся гости!

- Фрипс, это отлично!

В порыве чувств я подхватила мальчика и начала кружить его в воздухе. Он звоно смеялся, а я счастливо улыбалась. Будет вишня, значит, мы сможем себя обеспечить. И хоть герцог Фейр запретил мне продавать пироги и вино, я что-то придумаю.

- Фрипс, - я поставила ребенка на землю. - А у тебя был брат?

- Почему был? Он есть. Сай, он же недавно заходил.

Мальчик смотрел на меня смеющимися глазами.

- Герцог Сайлеш Фейр - твой брат?!

- Ага, мы одногодки. Но так и не скажешь, да? - Парень подмигнул.

Лицо Фрипса сталао на мгновение озадаченным.

- Сад признал тебя, значит, я тоже могу тебе доверять. Мы внуки Гертруды Фейр. Бабушка была прекрасной женщиной, она заботилась о нас, защищала от деда. Он поколачивал Гертруду, но когда принялся за нас, бабушка не выдержала. Она его выгнала. И мы втроем переехали в вишневый сад.

Что произошло много лет назад? Почему один мальчик вырос, а второй стал хранителем сада? Я уже хотела обо всем расспросить Фрипса, но меня кто-то окликнул.

По огороду в нашу сторону шёл высокий темноволосый мужчина в длинном черном плаще. Черты лица были более резкие, чем у Сайлеша, губы полнее, а глаза совсем темные. Поэтому золотая окантовка вокруг зрачка так ярко выделялась. Дракон.

- Герцог Дариус Лейстер, региональный прокурор Форнакса - домари Глокриля, - его голос был низкий и глубокий, проникал будто в самую душу. Я невольно вся будто сжалась.

Домари - это прокурор с частичным функционалом судьи. То есть обвинитель, который может сам принимать решения о том, помиловать подсудимого или выбрать, какую меру наказания суд назначит за то или иное преступление. Также домари имеет власть привести решение суда в исполнение сию же минуту. Зачем он пришёл ко мне?

- Очень приятно, герцог Лейстер. Мы только проснулись. Позавтракаете с нами?

Я старалась говорить максмально сладким голосом и улыбалась самой очароватеьной улыбкой. А герцог смотрел совсем не в глаза. Вот же! Я в нижнем белье перед прокурором, что за сцена из дешевого фильма... Щеки налились пунцовой краской и вспыхнули от осознания ситуации. Машинально постаралась прикрыться.

- Дар!

Через весь сад к герцогу несся Фрипс.

Это дало мне возможность почти незаметно проскользнуть мимо. Побежала в дом одеться.

Герцог с Фрипсом зашли накухню, когда я заваривала утренний чай.

- Герцог Лейстер, Вы с нами позавтракаете? Фрипс сдеает жареные яйца.

У Дариуса чуть чеюсть не отвалилась, но он быстро взял себя в руки.

- Фрипс приготовит завтрак?

- Да! Я умею! - гордо заявил мальчишка, доставая из нового ящика сковороду и ставя ее на столешницу.

Дариус сел за стол, не сводя взгляда с Фрипса.

- Гертруда научила его, последние годы Фрипс помогал ей во многом, - я поставила чашку с чаем перед Дариусом. - Так в чем цель Вашего визита?

- У меня вопросы по Вашему разводу.

Если ко мне пишел прокурор, что-то не так. По спине скатилась капелька пота. Сердце зашлось в нервной кадрили. Но я решила не подавать виду, села напротив герцога Лейстера и сделала большой глоток чая.

- Какие вопросы?

- У Вас сохранилось свидетельство о браке?

- Нет. Оно должно быть у мужа.

- Оно должно быть и у мужа, и у Вас. Как Вы решились на подтверждение измены?

- Устала от его вечных придирок и недовольства.

- Граф Монс оказывал на Вас псхологическое давление?

- Постоянно.

- Вы помните Вашу свадьбу?

Я закусила губу. Этих воспоминаний у меня не было, только со слов псевдо подруг.

- Смутно, я переволновалась тогда.

- Переволновались?

Взгляд прокурора был колкиим, пронизывающим, он будто меня сканировал насквозь.

- Дар, она не помнит ничего, - хохотнул Фрипс, разбивая в сковороду яйца. Я угрожающе посмотрела на него, но мальчишка был увлечен готовкой и не увидел.- Она ж иномирянка.

- Фрипс!

Я вскочила из-за стола. Он так легко выдал мой секрет! Ноги подкосились, и я снова рухнула на стул. В голове вихрем проносились сотни мыслей. Что мне теперь делать? Почему Фрипс так легко меня сдал? Он же ребенок, вряд ли понимает всю серьезность...Что теперь сделает прокурор?

Но Дариус молча пил чай, наблюдая за моей реакцией.

Фрипс повернулся на крик и удивленно перевел взгляд с Дариуса на меня, уже побледневшую и обмякшую на стуле.

- Дару можно верить, он хороший парень, - Фрипс сказал это очень по-деловому, по-взрослому. Что этот мальчишка знает? В призрачном теле кроется душа восьмилетки, но он рассуждает иногда, как взрослый.

Яйца шипели на сковороде, и Фрипс ложкой принялся делать болтунью.

- Не волнуйтесь, я не выдам Вашу тайну, - спокойно сказал прокурор. Но меня это совсем не успокаивало. - Меня интересуют незаконные дела графа Монса. Как жена, Вы могли что-то слышать и видеть. У нас есть законные основания считать графа Монса причастным к мошенничеству.

А вот это меня совсем не удивило.

- Что Вы хотите знать?

- Все, что Вы сможете рассказать.

Я знала о паре незаконных сделок, которые муж оговаривал с подельниками на званых вечерах. Графа Монса не заботило нахождение рядом жены. Впрочем, его партнеров также. Женщины ничего не смыслят в бизнесе и делах, в Форлаксе такое мнение было распространено. Женщины могли думать о платьях, шляпках, серьгах и прочих глупостях. Хотя почти все светские дамы в столице именно об этом и думали, все разговоры крутились именно вокруг дамских тем. Поэтому при женах беззастенчиво обсуждались любые мужские дела, в том числе незаконные.

Фрипс разложил завтрак и принялся его с аппетитом уплетать. А я рассказывала прокурору то, что знала. Перечисляла имена, даты, детали сделок. Дариус слушал внимательно, но лицо его не выражало никаких эмоций.

- И последний вопрос, графиня Монс.

Мы закончили через пару часов. После завтрака переместились в гостиную, Фрипс улетел к себе.

- Когда Вы появились в этом мире? Дело в том, что сюда может попасть иномирянка лишь одним способом - если душа покинет тело жителя Форлакса.

- Вы хотите сказать, что Ангеина Монс... прежняя Ангелина Монс умерла?

И почему я об этом не подумала сразу? Ведь это так логично. Дариус кивнул.

- Весьма вероятно, что умерла она не своей смертью.

- Меня убили!

Я произнесла это и прикрыла рот рукой, неверя в то, что только что произнесла.

- Думаете, это мой муж?

- А что думаете Вы?

- Не знаю. Врагов у Ангелины, вроде, не было. Но я не помню ничего из прошлой жизни.

- Будьте аккуратнны, графиня. Я подготовлю документы и заеду подписать Ваши показания. Вам лучше оставаться здесь до звершения следствия. Ваше появление в городе может быть не безопасным.

- Но граф знает, где я живу.

- Мы не уверены, что это был граф. В любом случае, здесь Вы в большей безопасности, чем где бы то не были.

Дариус улетел, обернувшись черным драконом. А я вернулась в гостиную. Если меня кто-то убил, что ему помешает завершить дело? Становилось страшно. Вся радость от цветения сада улетучилась. Теперь я волновалась за собственную жизнь. И кто мог Ангелине желать смерти? Она была такой кроткой и запуганной мышкой, что никому бы не помешала. Может, она что-то не то усышала и убийца не хотел рисковать?

И был еще один вопрос - как именно ее убили.

Взбудораженное прилетом и допросом прокурора сознание не давало ни на чем сосредоточиться. И я взялась делать то, что делала всегда, когда волновалась. Принялась за уборку.

Спускаться в подвал было уже безопасно, Тейт установил крепкую добротную лестницу. Так что я набрала в ведро воды, взяла швабру, тряпки и отправилась отмывать все, что попалось под руку. Фрипса выгнала гулять на улицу, чтобы дышал свежим воздухом и набегался перед обедом. Призрачный или нет, а он все же ребёнок.

Через пару часов две подземные комнаты сияли чистотой. Сняла с подносов над большим столом светящиеся кристаллы и заменила их на новые, которые нашла в комоде у запасливой Гертруды. Свет кристаллов, разложенных на подносах, вырисовывал причудливые тени. Сюда бы еще цветов добавить, декора какого.

Перенесла из серванта особую посуду, как её назвал Фрипс. На кухне мы ели из обычных белых тарелок. Но когда Гертруда принимала гостей, она доставала сервиз. Именно его я решила расставить в нижнем зале. Сервиз обвивала ручная роспись: красные аппетитные ягоды вишни красовались в сочных зеленых листьях. Фарфоровые тарелки и блюдца, утятница, сахарница и супница, чашки, чайники и кувшины. Даже на столовых приборах на рукоятках была выгравирована вишня.

Белоснежный сервиз на темном деревянном столе смотрелся симпатично. В целом, вышло очень уютно. Добавить зелени и цветов, и можно принимать гостей!

Интересно, как долго цветет волшебная вишня? Как скоро появятся ягоды? Размышляя о собственном волшебном саде, я дошла до Тины, взяла немного мяса и овощей, вернулась домой, намыла, нарезала все и поставила тушиться жаркое.

На аромат Тушеного мяса прилетел Фрипс. Щеки его раскраснелись, улыбка не сходила с лица.

- Пахнет отлично! Когда обед?

- Скоро, Фрипс. Но обедать мы будем внизу. Я накрыла стол и хочу сегодня поесть там.

- Вот здорово! Гертруда всегда там принимала гостей! А гости придут?

- Сначала нужно, чтобы вишни отцвели, появились ягоды, созрели. Затем из них можно будет что-то готовить, и уже потом приглашать гостей.

- Зачем ждать? Все равно придут только Тейт, Тина и Сай. Может Дар заглянет, если не будет слишком занят.

- Думаешь никто ко мне больше не придет? Здесь так красиво. Сайлеш выдал мне лицензию на проведение мероприятий, и я думала устраивать особые дни. Приглашать художника, чтобы он гостей рисовал в саду. На память. Может устроить еще какие развлечения, а затем угощать пирогами.

Фрипс сразу сник.

- Никто не приедет из-за злобных призраков. С тех пор, как они пришли в Глокриль, город опустел. Вряд ли кто захочет ехать через лес, подвергая жизнь опасности.

- А есть другой путь?

- По реке, но она граничит с лесом.

Это и правда была проблема. Значит, город обречен. Как и мой бизнес.

- Можно попробовать выставить сдерживающий заслон вдоль лесополосы.

В наш разговор влез третий собеседник. От его голоса у меня сердце в пятки улетело, подкашивая ноги. Только невероятным усилием воли я заставила себя устоять на месте. Сайлеш стоял за спиной, и я чувствовала это всем телом.

- А слона-то я и не приметил. Все думал, как вернуть в город торговцев и жителей. Но без дороги через лес это невозможно. О том, чтобы ездить по реке, я даже не подумал. Но это отличная идея.

- Добрый день, герцог Фейр, что привело Вас к нам?

- Аппетитный запах, - рассмеялся герцог. - На самом деле я хотел поговорить с Вами, графиня Монс.

- О чем же?

- Это личное. Но давайте после обеда, я, кстати, не с пустыми руками.

Герцог достал из кармана пакет с конфетами.

- Желейные, - гордо заявил герцог.

На меня это не произвело сильного впечатления, видимо, на которое мужчина рассчитывал. Поэтому он постарался впечатлить иначе.

- Я летал за ними в столицу. Там есть чудесная лавочка сладостей госпожи Канайлы. Все внутри лавки сделано из сладостей: шоколада, печенья, вафель и конфет. Открылась на днях.

- Эх, хотел бы я когда-нибудь побывать в этой лавочке, - мечтательно сказал Фрипс. Он сидел за столом, болтая ногами и опустив голову на ладони.

- Так ты же можешь полететь туда, - я удивленно смотрела на мальчишку.

- Не могу, помнишь, я привязан к дому.

Фрипс почему-то врал. И поскольку со мной он уже летал в город, это вранье определенно было адресовано Сайлешу. Зачем ему врать? Неужели герцог Фейр силой удерживает брата в доме?

- Прости, я забыла, - пришлось подыграть Фрипсу. Все же он мой единственный союзник сейчас. - Герцог Фейр, мы будем обедать в нижнем зале. Можете выложить сладкое в конфетницу.

Кусочки тушеного мяса и пряных овощей разложила по тарелкам. Дом наполнился аппетитными ароматами. Внизу тянуло приятной прохладой. Мы расселись за столом, и Фрипс с Сайлешем весело болтали. Герцог рассказывал брату про столицу и про лавку сладостей.

После обеда Фрипс вызвался прибрать и помыть посуду, а герцог Фейр повел меня на прогулку. Так он сказал Фрипсу.

Мы молча вышли из дома и отправились в сторону реки по лугу. Солнышко тепло светило, ветра почти не было. Под ногами росла невысокая трава и маленькие яркие цветочки, которые наполняли воздух вокруг сладковатым ароматом. Я вдыхала полной грудью и улыбалась. Послеобеденная прогулка была такой приятной, что я готова была урчать от удовольствия.

Сайлеш заговорил лишь тогда, когда мы подошли к крутому спуску к воде, поросшему травой. Широкая река извивалась, уходя за горизонт. В водной глади отражались проплывающие по небу облака и деревья, тянущиеся вдоль противоположного берега.

- Фрипс выглядит счастливым, - Сайлеш говорил размеренно, будто подбирая слова.

- У него есть компания, и он очень помогает по дому. Гертруда хорошо обучила мальчишку.

- Гертруда... Фрипс о ней рассказывал?

- Да.

Мне захотелось спуститься к реке. Медленно и аккуратно ступила на откосый берег. Шаг, второй. И нога предательски заскользила по влажной траве. Попыталась удержать равновесие, замахав руками, но тело раскачивалост будто в невесомости. Чтобы не упасть на попу и не скатиться вниз к воде, перевела вес вперёд.

Плохая была идея. Под силой тяжести ноги заскользили по траве, неминуемо неся меня прямо к воде. И я было чуть не плюхналась в реку, когда в полное сильные руки поймали меня за талию и удержали от позора.

- Отвернулся буквально на минуту, а Вы решили искупаться?

- Трава скользкая.

- Знаю.

Сайлеш откровенно смеялся надо мной и даже не думал отпускать руки с талии.

- Не расспрашивайте Фрипса, с его памятью надо быть аккуратным.

- Что с ним произошло? Почему Ваш брат призрак?

- Откуда Вы знаете, что Фрипс мой брат?

Герцог Фейр крутанул меня за талию, как юлу. Я быстро повернулась, скользя ботинками по траве, и оказалась прямо лицом к лицу с Сайлешом. Наши носы чуть не столкнулись. Глаза дракона смотрели серьезно, с холодцой. А руки держали крепко, хотя уже не было в этом необходимости.

- Фрипс рассказал.

- Что еще он рассказал?

- Он соврал.

Я не хотела этого говорить, слова сорвались с губ сами собой.

- Солгал?

- Фрипс может покидать дом. Но, видимо, думает, что Вас это расстроит.

- И Вы видели, как он покидал дом?

- Да, мы вместе ходили за продуктами в первый мой день здесь. Он показал дорогу до магазинчика Тины.

- Но если он может покидать дом... Нет, не может быть. Он бы меня не простил.

Герцог смотрел мимо меня, в сторону темного леса на другой стороне реки. Он о чем-то крепко задумался. Но почему Фрипс не сказал это брату? Имела ли я право раскрывать его тайну?

- Что с ним произошло?

Сайлеш дернулся и посмотрел на меня, будто только что увидел.

- Его убили. Его пришлось убить. Иначе было нельзя.

В глазах герцога Фейра плескалась печаль. Вместе со слезами, заблестевшими на солнце. Но Сайлеш быстро взял себя в руки, часто помогал, прогоняя слезы и аккуратно подтолкнул меня рукой, вызволяя со скользкой береговой травы.

- Что случилось?

- Это тяжело. Даже спустя столько лет.

- Почему Вы думали, что Фрипс привязан к дому?

- Его там... Убили. Призрак не может покинуть место своего последнего обитания, если только не простит того, кто его убил.

Сайлеш опустился на колени, будто ноги его больше не держали. Но его ладони все еще были на моей талии. Герцог вёл себя очень странно, был сам не свой.

- Кто его убил?

Я не представляла, как можно простить того, кто лишил тебя жизни. Как маленький мальчик смотрел на то, как росли друзья, старела и покинула мир бабушка. И осознавал, что навсегда останется ребёнком. И что его здесь держит? Кто мог лишить жизни такого симпатичного веселого парнишку? Что за изверг был готов поднять руку на ребенка?!

- Я. Я убил брата.

- Ты не мог...

Я отказывалась в это верить. Сайлеш кажется решительным и грубым, но на самом деле он совсем не такой. Как он мог убить родного брата? Что должно было произойти такого страшного в их жизни? Я даже не заметила, как перешла на "ты".

- Мне пришлось. В него вселился злой дух, и мне пришлось. У меня не было выбора. Пришлось его убить до того, как злобное приведение высосет и выжжет его душу. Я не смог спасти брата, но спас его душу. Он не помнил ничего, когда очнулся признаком. Ничего не помнил столько лет. Но он вспомнил. Вспомнил и простил. А я до сих пор не могу себя простить.

Голос Сайлеша охрип. По щеке катились слезы. Дракон уткнулся лицом в мой живот и заплакал, как ребенок. Я положила руки на его голову, гладила по волосам, успокаивая. Я стояла над ним и тоже тихо плакала, сама не зная от чего. То ли за Фрипса, то ли за Сайлеша, то ли за Гертруду. На долю этой семьи выпало не одно страшное испытание.

Поверх моей руки легла еще одна. Детская.

Фрипс стоял рядом с братом.

- Я все понимаю, Сай. Ты должен был. И Гертруда понимала. Я простил тебя, слышишь? Я простил тебя.

Фрипс говорил серьезно, по-взрослому, утешая брата.

А герцог стоял на коленях на траве, вцепившись руками в мою юбку и плакал, громко всхлипывая.

После истерики пришлось Сайлеша отвести в дом и отпаивать особенным компотом Гертруды. Нам всем пришлось его выпить, чтобы успокоиться. Фрипс и Сайлеш разговорились. Им было много что обсудить вдвоем, поэтому я оставила братьев после ужина за столом, а сама отправилась спать. Особый компот Гертруды был очень крепким, да и пережитые эмоции за сегодня сделали своё дело. Я упала на подушку и почти сразу уснула.

Эхо шагов разносилось по каменному холлу прокуратуры, поднимаясь к высоким сводчатым потолкам. Мраморная монументальная лестница с витыми перилами по кругу опоясывала здание, поднимаясь к верхней башне, где заседал атторней Форлакса. Длинные коридоры, залитые утренним солнечным светом, казались бесконечными. Кабинет герцога Дариуса Лейстера был на втором этаже.

Чтобы провернуть мой план, нужно было одобрение и резолюция регионального прокурора. Я шёл быстро, надеясь застать Дариуса.

Региональный прокурор был в кабинете не один. За столом напротив сидели двое его дознавателей и что-то быстро записывали. Перья летали в воздухе, стараясь поспевать за заметками.

Как только я открыл дверь, голоса смолкли, перья застыли в воздухе.

- Продолжим позже. Пока это все, - Дариус кивнул дознавателям, и они спешно покинули кабинет начальника.

- Сай, что стряслось? На тебе лица нет. Садись.

Но я не мог сидеть. Во мне было столько энергии, что хватило бы зарядить кристаллы во всем Глокриле. Я наматывал круги по кабинету, выводя из себя прокурора.

- Нужен сдерживающий барьер.

- Опять забыл сдерживающие камни, а Ангелина Монс была в опасности?

Упоминание Ангелины заставило меня остановиться. Дар подшучивает надо мной? Вот придет его время, отыграюсь!

- Нет, помнишь, я говорил, что надо вернуть в Глокриль торговцев и жителей, но это невозможно, пока лес наводнен злобными прираками? Так вот, я придумал, как это сделать безопасно для города. Мы откроем путь по реке. А граничащий с ней лес оградим сдерживающим барьером.

- Как ты себе это представляешь? - Дариус заинтересованно перегнулся через стол.

- У меня есть одна идея, но я не уверен, насколько она реализуема. Поэтому и пришел к тебе. Сдерживающие камни работают, по факту, как сеть, сплетенная из нескольких стинипуровых нитей, верно? А можно эти нити сплести между собой? То есть чтобы несколько камней соединялись в одну большую сеть. Если бы это было возможно, мы бы разложили камни вдоль реки и создали сдерживающий барьер.

Слова выскакивали с такой быстротой, что я глотал окончания. Глаза Дариуса сверкали, его также захватила эта идея.

- То есть ты предлагаешь перешить итоговый результат плетения. Это интересно. Так мы можем даже накрыть частично или даже весь лес, изолировав призраков. Сай, это гениальная идея! Я схожу к Аросу, узнаю, насколько это вообще реально и сколько понадобится стинипуровых нитей для определенных целей.

Дариус обратно уселся в кресло, открыл ящик стола и положил на стол пачку документов, перевязанную нитью.

- Сай, присядь, мне нужно кое-что сказать тебе. Дело касается Ангелины Монс.

Это имя пламенем выжигается в сердце. Каждый раз, когда слышу его, я сам не свой!

- Графини Ангелины Монс, - на автомате поправил Дариуса, усаживаясь напротив него в жесткое деревянное кресло. Они специально сделаны такими неудобными, чтобы виновные на допросах мучались.

- В том-то и дело, что нет.

Что это значит? Она мне врала! Все время врала! Кто она на самом деле?

- Тут все довольно запутано. Я разговаривал с Ангелиной. И то, что она рассказала о незаконных сделках графа - лишь вершина огромной горы. Кстати, ты был прав, девочка иномирянка, чуть больше месяца она здесь. И ты знаешь, как сюда попадают иномирянки, присмотри за ней. Думаю, ее снова попробуют убить.

- Кто? Граф?

- На самом деле все сложнее. Я уперся в заселение разъяренными приведениями Форлакса. Это все как-то связано, но пока я очень медленно продвигаюсь, дергаю за ниточки и смотрю, куда они меня приведут.

- Ты сказал, она не графиня. Разводный процесс завершился?

- Он и не начинался, Сай.

И Дариус рассказал мне то, что мог рассказать на тот момент. Граф Монс - мошенник, который сплел в столице такую преступную паутину, что сразу в ней не разобраться. Он подделал документы на брак, переписал все имущество жены на себя, вероятно, запугав бедняжку, проводил десятки незаконных сделок - умудрился даже открыть поддельное производство сдерживающих камней. Сначала Дариус думал, что замешан глава Палаты торговцев, господин Паретт, вряд ли махинации столь масштабные проводились под его носом и без его санкции. Но он сам пришел с разоблачающими сведениями. Граф Монс спал с его милой женушкой, чего, Паретт, конечно, не стал терпеть и публично развелся с дамочкой, сослав ее в самый дальний уголок Форлакса, где ни платьев, ни балов, ни бриллиантов ей не видать. Но перед этим хорошенько прижал. Госпожа Паретт рассказала то, о чем граф поведал ей в интимной обстановке. В том числе о наличии могущественных покровителей. Поэтому Дариус не спешил с расследованием - не знал, кто может быть замешан. Граф томился за решеткой и клялся, что не пытался убить жену. Но тот, кто ее убил, опаснее графа, к тому же неизвестно, чем она этому неизвестному помешала. Весьма вероятно, что злопыхатель попробует снова.

- Если Ангелина - не графиня Монс, кто она?

- Я выясню, но на это нужно время. Все документы поддельные. Сай, её хотят убрать потому, что она что-то знает.

- Но она ничего не помнит.

- Преступник не в курсе, что Ангелина больше... Не та. А если и узнаёт, то предпочтет перестраховаться.

Дар прав, Ангелина в большой опасности. Я должен её защитить, а не запускать толпы чужаков в Глокриль! Сейчас ей в одиночестве безопаснее.

Я уже собирался уходить, как повернулся к другу.

- Дар, будь осторожен.

Он кивнул, связывая нити на папке и убирая её в стол.

- Ты тоже, Сай. Я полез в опасный улей и не знаю, чем все может закончиться.

Спускаясь по мраморной лестнице, я так задумался, что не заметил и чуть не влетел в королевского атторнея.

Высокий и поджарый атторней Крипки был лучшим другом моего деда. Я не видел его многие годы и не видел ещё бы пару веков. Кожа Крипки была темнее, чем у всех жителей Форлакса, а из-за чернильных волос, спадающих на лоб, казалось, что на лицо всегда падает тень. В смоляных волосах уже появлялись первые седые прядки. А вот глаза, темные, жестокие, полные ненависти, остались неизменными. Именно они так пугали меняс в детстве. Когда Крипки приходил к деду, мы всегда с Фрипсом прятались. Но дед нас всегда находил и вытаскивал "поздороваться". Взрослые мужики много пили и унижали нас с братом. Сначала словесно. Фрипс всегда заступался за нас, как старший. И за это получал тычки. Когда Крипки, шатаясь, уходил от нас, дед шёл в комнату, закрывал дверь и избивал Гертруду. Мы закрывали уши, но крики бабушки были слышны даже за закрытой дверью. Она не смела возражать мужу. Но в один момент крики прекратились. Гертруда стала другой. Дала отпор деду, подала на развод. Тогда и появилось это правило подтверждённой измены. Ради дела Крипки внёс изменены в законы королевства. Дед думал, Гертруда побоится скандала и не разведется с ним. Но бабушка была очень умной и хитрой женщиной. Она развелась, и мы переехали в Вишневый сад. Несколько лет назад дед умер, как я слышал.

- Сайлеш Фейр, - презрительно протянул атторней Крипки. - Куда ты так несешься?

- Простите, Ваша честнейшесть, задумался.

Он крякнул.

- Как дела в Глокриле?

- Из-за злобных призраков, населивших лес, не очень. Но Вы это и так знаете.

- Да, Дариус Лейстер мне обо всем докладывает. Когда-нибудь все наладится, ты не переживай.

Крипки положил руку мне на плечо и с силой стиснул скелетированные пальцы. Со стороны жест выглядел как отеческая забота, а на деле он сжимал плечо с такой силой, что наверняка останется синяк. Первой мыслью было скинуть его руку, но я сдержался и, несмотря на боль, выдавил из себя улыбку и почтительно кивнул.

Атторней любил смотреть, как кто-то мучается, наблюдать за делом своих рук. Ходили слухи, что он колотил свою жену так сильно и так часто, что она не могла иметь детей. Но я не доставлю ему такой радости. И откуда в сухощавых руках столько силы?

Атторней Крипки взмахнул своим плащом и поспешил наверх, бросив слова прощания.

А я буквально слетел с лестницы. Мне надо к Ангелине. Надо увидеть её. Надо знать, что с ней все хорошо.

Такое помешательство на женщине было странным. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Но при этом каждая мысль о ней развивалась по телу сладким медовым теплом.

С неделю я не видел Ангелину. Зверь бушевал, негодовал, рвался к ней. Но у меня были дела. В первую очередь, надо было разобраться, кто она. Поэтому в столице пришлось задержаться и походить на светские мероприятия. Как же я их не любил, и как же презирал ту публику, что их посещает! Сплошные интриги, хвастовство и предательство. Что хорошего в такой жизни? Однако большинство светских дам и мужчин не задавались этим вопросом.

Впрочем, выяснить мне удалось не так много. Целуя руки графиням и баронессам, которые готовы были отдать мне вечерами не только свою благосклонность, заводил разговор о графах Монс. Неизменно дамы закатывали глаза и шептали:

- Какой скандал!

А затем выкладывали все, что думали по этому поводу. Многие слихвой привирали от себя.

О графине Монс не слышали до дня их свадьбы с графом. Кто она и откуда появилась, никто не знал, даже журналисты, которые пытались что-то раскопать о прошлом невесты, быстро бросали это дело. Главное, непонятно почему, но все были уверены, что у будущей графини Монс влиятельная и очень уважаемая семья. Столичной публике Ангелина явилась уже невестой графа Монса.

Она посещала необходимые мероприятия, была вежлива, а когда с ней начинали заговаривать, бледнела. Образ пугливой и обморочной дамы, что мне описывали, разительно отличался от упертой, эмоциональной и полной жизни Ангелины, которую знал я.

Однако удалось узнать кое-что интересное. У графини Монс был амулет. Она его никогда не снимала и никому не показывала. Это было нечто вроде кулона, к которому она обращалась будто за помощью в то время, когда была на публике, сжимая в ладони. Многие дамы думали, что там графиня хранит фотографию своего любовника. Но я сомневался, что у такой зашуганной девушки мог быть кто-то на стороне.

Помимо расспросов о прошлом графини, я поговорил с несколькими торговцами, предложив им открыть филиалы предприятий в Глокриле. Большинство к идее отнеслись скептически, однако парочка заинтересовалась сниженными налоговыми процентами. В столице говорили о неслыханном проекте документа, который повысит кредитные проценты для частных торговцев. И хотя эти новости были скорее слухами, они заставили торговцев искать другие регионы для реализации продукции. Поэтому мое предложение готовы были рассмотреть.

Последней остановкой перед возвращением в Глокриль стала мастерская господина Лукаса. Художника, который долгое время работал в нашем городе, но покинул Глокриль из-за злобных призраков.

Мастерская художника внешне не отличалась от любой торговой лавки. Внутри же гостей ожидало оптическое представление. У каждого, кто заходил сюда, создавалось ощущение, что они переместились в другое изменение. Внутри было темно. Пол, стены и потолок были покрашены в единый темный цвет, и границы между ними размывались. Картины висели на удалении друг от друга, их выхватывал из тьмы направленный только на полотна свет кристаллов. Король, атторней, видные деятели Форлакса гедонистически смотрели на гостя с полотен. Одни нюхали цветы в саду, другие поднимали рюмки, третьи надевали бриллиантовые серьги или поправляли гигантскую прическу. Художник с дотошностью запечатлел в картинах любимые предметы или привычки заказчиков. В самом конце коридора красовались пасторальные идиллические пейзажи. Они публику интересовали меньше всего, покупателям хотелось увешать дома собственными портретами. В Форлаксе царил век самовлюбленности и галантных праздненств.

- Герцог Фейр, очень рад!

В конце темного коридора появился господин Лукас. Его можно было описать одним словом - округлый. Казалось, весь его образ был нарисован Франсуа Буше. Лицо обрамляли седые кудри. Бледная фарфоровая кожа, лёгкий румянец на пухлых щеках, жизнерадостные полукруглые складки у рта от частых улыбок и припухшие губы, раскрасневшиеся от вина. Глаза же будто нарисовал сам художник, пользуясь обильно лессировками. Глубокие с полупрозрачными голубыми и зелеными тонами.

Одет художник по последней моде. На камзоле нашиты рюши и бантики, которые считались женскими украшениями. Но в образе господина Лукаса это выглядело органично.

- Доброго времени, господин Лукас. Я пришёл по делу.

- Очень, очень хорошо, герцог Фейр! Пройдемте в мастерскую!

Мастерская располагалась на втором этаже и разительно отличалась от галереи. Свет из больших окон заливал все помещение. У нескольких мольбертов стояли молодые художники, оттачивая навыки. Бросили на меня любопытные взгляды и вернулись к своим полотнам.

Художник провёл меня у столу, с которого было видно, как работают все подмастерья.

- Итак, герцог Фейр, что привело Вас в мою пещеру творчества?

- Заманчивое предложение, господин Лукас.

Я постарался улыбнуться широко, стараясь расположить художника.

- Снова переехать в Глокриль?

- Откуда Вы...

- Слухи, герцог, слухи. Вы пару дней обрабатываете местных мастеров. Впрочем, признаться, я сам об этом подумывал. Сын хорошо выучился, он может перенять мое дело. К тому же ему нравится писать портреты, а у меня душа всегда лежала к пейзажам. Глокриль - одно из самых живописных мест королевства.

- Тогда Вас определенно заинтересует мое предложение, - художник расплылся в улыбке. - Как Вы знаете, графиня Монс перебралась в Глокриль и поселилась в доме с вишневым садом.

- Том самом, где жила Гертруда?

- Совершенно верно.

- И Вы совсем не против?

- Граф Монс обманом выманил у меня этот участок, и графиня по праву находится там. Кстати, сад снова весь в цвету.

- Ах, этот сад, прекрасный вишневый сад, как бы я хотел снова его рисовать.

- В этом и кроется мое предложение, господин Лукас. Графиня Монс, как бы это сказать, оказалась весьма предприимчивой дамой. Она просила лицензию на проведение особых мероприятий. В Вишневом саду будут проходить мероприятия для гостей. Возможно ли, что Вы согласитесь запечатлеть гостей в прекрасном саду? За отдельную плату разумеется. Также Вы можете проводить занятия для учеников, обучая их рисовать пейзажи. Никто не умеет так великолепно изображать вишни в цвету, как Вы, господин Лукас.

- Это верно.

Художник почесал нос. Он был не лишен самовлюбленности и уверен в своей гениальности, как и все творческие и талантливые люди.

- Признаюсь, предложение заманчивое. Но ответьте мне на вопрос, герцог Фейр. Как Вы планируете обезопасить Глокриль?

- Этот вопрос мы прорабатываем вместе с прокуратурой.

- В таком случае, когда вопрос будет решен, известите меня.

Господин Лукас поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Я откланялся и покинул мастерскую. После темноты галереи свет слепил глаза. По площади разгуливали дамы и кавалеры, сновали женщины в передниках и чепчиках с корзинами, нагруженными продуктами. Медленно брели кони, тянувщие экипажи.

Площади в столице были широкими, чтобы могли приземляться и взлетать драконы, в Глокриле надо было выйти из города, чтобы обернуться, иначе тебя зажмет между узкими улочками.

Обратился я в дракона и взмыл в небо, расправил крылья, давая им свободу, вдохнул полной грудью чистый воздух. На земле он с примесью магии, но чем выше поднимаешься, тем чище. Зверь нес меня вперёд, к Ангелине. Долетел за час. Обернулся напротив её дома и не успел зайти во двор, как услышал женский вскрик.

Ангелина! Опоздал, не уберёг!

Метнулся в сад быстрее ветра, и как раз вовремя.

Ангелина сорвалась с верхней ступени деревянной лестницы, прислоненной к стволу одной из вишен.

Сад изменился. Вместо тысяч белых цветочков появились алые ягоды. Их ещё нельзя снимать, они недозрелые. А незрелые вишни очень кусачие. Их можно снимать только, когда полностью соками нальются. Видимо, одна вишенка кусанула графиню Монс за палец.

Я поспел как раз вовремя, чтобы подхватить сорвавшуюся с лестницы даму.

Она инстинктивно прижалась ко мне. Всего на секунду, но прижалась. От её близости, её тонкого и сладкого запаха закружилась голова. А потом она подняла на меня глаза. Тёмные, бездонные... такие знакомые глаза.

Графиня практически выпрыгнула из моих объятий.

- Герцог? Как Вы тут оказались?

- Прилетел спасать Вас от кусачих ягод.

Янгелина поднесла указательный палец ко рту, облизывая место укуса. От этого движения я напргся. Как же сложно контролировать себя и не поцеловать её мягкие губы!

За спиной раздался смех Фрипса. Он и не думал сказать Ангелине о кусачих ягодах, вот проказник!

Кто же знал, что эти ягоды такие кусачие? Кто вообще знал, что ягода может цапнуть за палец?! Фрипс молчит, как партизан, пришлось выспрашивать у герцога Фейра все про циклы цветения и плодоношения волшебных вишен. Я, конечно, не все поняла. Но сад синхронизируется как-то со своей хозяйкой, и все деревья связаны между собой. Они цветут неделю или две, потом появляются ягоды. Снимать их можно, когда цвет ягод станет темным, как бургундское вино. Когда собран весь урожай, сад берёт несколько дней на отдых и восстановление, а затем снова цветет и плодоносит.

Сайлеш развернул бурную деятельность на берегу реки. Тейт и Тина активно помогали. Они создали проект причала и набережной, начали возводить сооружения. Пару раз из леса выглядывали злобные призраки. Они не гнушались вселиться в любое тело: мужчины, женщины, дети. Сайлеш кидал в них сдерживающие камни, а затем Дариус или его помощники приезжали и забирали призраков на допрос. И работа продолжалась.

Вскоре был построен небольшой помост, который должен превратиться в набережную, и причал, где могли свободно пришвартоваться три или четыре небольших лодки.

Однажды, когда я вынесла уставшим от работы и палящих солнечных лучей работникам воды и хлеба с маслом, из леса вышла девушка. Она была худой и выглядела ужасно. Красное лицо, расцарапанные руки и ноги, порванное платье. Девушка молила о помощи.

Господин Тейт кинулся к воде, чтобы помочь несчастной, но Сайлеш остановил его, схватив за руку.

- Пустите, ей надо ей помочь, - рычал Тейт, пытаясь вырваться. Но хватка дракона была железной.

- Ей уже не поможешь, - мрачно парировал Сайлеш. - я сообщу региональному прокурору.

Сайлеш выпустил Тейта, сунул руку в карман и, достав оттуда сдерживающий камень, бросил в девушку. Вокруг неё моментально вырос купол. Из несчастной девушки сущность превратилась в бешеную мигеру, начала метаться внутри своей клетки и бросаться на стинипуровые нити. Силилась их порвать и истошно кричала.

Её вопли слышались до тех пор, пока не прилетел Дариус. Тина не выдержала и быстро ушла, Тейт вскоре последовал за ней.

Дариус был мрачным и серьезным, прошёл мимо меня, не здороваясь, напрямую к Сайлешу. Мужчины быстро что-то обсудили, и Сайлеш кивнул на меня. Лишь тогда Дариус подошёл.

- Графиня Монс, мне нужна Ваша помощь.

Герцог чеканил слова, впившись в меня тяжелым взглядом. Он держался сурово, но было заметно, как сильно прокурор устал.

- Ангелина, мне нужно допросить этого призрака здесь. Могу восполизрваться подвалом?

- Там живёт Фрипс.

- Он в восторге от идеи, что поможет региональному прокурору. Тем более он может присутствовать при допросе.

- Это безопасно? Для Фрипса.

- Абсолютно. К тому же он может помочь, - Дариус потер лоб в нетерпении.

- Тогда ладно, допрашивайте. Но потом приберитесь.

Дариус кивнул и сиганул на другой конец реки, где томился осипший призрак, скаля зубы.

Клетка начала двигаться, и признаку пришлось идти вперёд. Молодая девушка в клетке спустилась к реке, опустилась под воду и пошла по дну. Оказалось, река очень глубокая, так как макушки девушки было не видно. Я испугалась, не утонет ли она, могут ли вообще призраки дышать. Но через несколько минут девушка вышла из воды, такая же злая, только насквозь мокрая. Отлично, теперь весь пол будет в воде. Вот пусть теперь Дариус сам полы моет!

Девушка проследовала за прокурором вглубь подвала. Фрипс возбужденно наматывал круги вокруг. Он тыкал призрака деревянным мечом, забавляясь, что тот не может схватить его из-за стинипуровых нитей.

Троица спустилась в подвал. Сайлеш остался работать на причале. Мне же стало любопытно, и я зашла в дом. Для своего прикрытия решила приготовить ужин. Сайлеш и Фрипс прибегут голодными, а Дариус неизвестно сколько будет допрашивать призрака, к тому же ему явно не повредит подкрепиться.

Проход в подвал был открыт, и я слышала почти все.

- Кто тебя создал?

Дариус задавал вопросы жестко, но спокойно.

- Почему ты вселился а неё?

Призрак рассмеялся так злобно, что у меня коленки задрожали. Хорошо, что я не с ними в подвале.

- А как мне выжить без тела? Кто подвернулся, в того и вселился.

- Кто тебя создал?

Призрак молчал.

- Расскажи ему.

Эхом из подвала раздался детский голосок Фрипса.

- Зачем?

- Он тебя освободит и поможет уйти. Ты хочешь уйти, я знаю.

Молчание длилось несколько минут, видимо, призрак думал.

- Правда освободишь?

- Я вызову некроманта.

- Только не придворного.

- Не придворного, - повторил Дариус. - Но тебе надо рассказать все. Все, что ты помнишь.

- Я все помню. Но у меня мало времени. Заговорю только когда приведешь некроманта.

Дариус выбежал из подвала и выпрыгнул с крыльца. В прыжке обернулся драконом и улетел в сторону леса.

- Почему ты не ушёл?

Призрак продолжил разговор с Фрипсом.

- Я не хочу, я еще нужен. Но если захочу, я смогу уйти.

- Тебе повезло с братом. Меня никто не спас.

- Я не помню, как стал плохим.

- И с этим тебе повезло. Но я не думаю, что некромант мне поможет.

- Почему? Некроманты всегда помогают. Почему ты не захотел иметь дело с придворным некромантом? Он лучший!

- Потому что хозяин не даст мне ничего сказать. У меня есть четкие указания на случай...

- У тебя есть хозяин?

- Тот, кто убил меня и сделал злым.

- Кто он?

- Я не скажу. Я хочу уйти, не хочу больше быть злым и творить зло.

На пороге раздался громкий шелест. На пороге стоял Дариус и мертвенно бледный парень. То ли некроманты всегда такие бледные, то ли парнишка не лучшим образом перенес перелет с драконом.

Я сделала вид, что совсем не интересуюсь происходящим, кинула порезанные овощи и куски мяса в кастрюлю, быстро обжарила, закупоривая соки и насыщая ароматами. Залила водой и закрыла крышку, убавив огонь. Пусть теперь тушатся.

Некромант с интересом смотрел на меня, даже не скрывая любопытства. Дариус быстро увел его под пол.

- Фрипс! Что случилось?!

Дариус взревел.

Что могло случиться? Прошло от силы минут пять, призрак и Фрипс просто разговариваривали. Что такого увидел прокурор?

- Нет времени, приступай. Мне нужна информация.

- Она поможет, позови её.

Призрак говорил так тихо, я еле различала слова.

Дариус влетел в кухню, схватил меня за руку и повел в импровизированную допросную в подвале. Он не спросил разрешения, просто тащил меня через комнаты вперед. Прокурор шёл размашистыми шагами, я еле успервала за ним.

Комнату Фрипса прорезала сетка стинипуровых нитей. На полу на коленях сидела девушка. Горло её кровоточило. Откуда у призрака кровь?! Зрелище было похлеще чем фильмы по книгам Кинга.

Призрак поднял на меня глаза, почти прозрачные, не видящие и протянул руку. Захрипел, от чего из горла с новой силой подилась кровь.

Инстинктивно сделала шаг назад, но уткнулась в стальную грудь Дариуса. Он подтолкнул меня вперёд.

- Это очень важно, Ангелина. У нас нет времени.

Сглотнув и подавив рвотные позывы, я шагнула к призраку и присела. Голова призрака неестественно наклонилась в бок, будто в шее совсем не было костей. Тонкими пальцами девушка потянулась к моей шее.

На днях разбирая вещи, я наткнулась на медальон, который прихватила с собой из дома графа Монса. Ангелина прятала его, он был для неё важен. К тому же медальон был очень изящен и красив. Несколько дней я носила его, как украшение. Смотрлось миленько с моими платьями.

Но зачем призраку мой медальон?

Внезапно украшение на шее начало жечь. Жечь с такой силой, что я вскрикнула, будто к коже в том месте прислонили раскаленную конфорку. Я схватилась за застежку, пытаясь снять медальон, но она была такой горячей, что я обожгла пальцы. Снять, скорее его снять! Единственная мысль билась в мозгу, отражаясь гулкими ударами зашедшегося сердца. Медальон и цепочка жгли кожу, а я пыталась содрать его, но никак не могла.

Прекратилось все в секунду, как и началось. Призрак просунул руку между стинипуровых нитей и схватил медальон. А затем силой рванул на себя. Цепочка врезалась с силой в шею, и мое лицо оказалось в паре сантиметров от призрака.

Девушка, очевидно, начала разлагаться. От неё шёл неприятный гнилистый запах, смешанный с железным запахом свежей крови.

- Ты... - хрипел призрак. Кровь перестала течь. - Тварь хуже меня. Все из-за тебя! Передай хозяину, что ему не выиграть, он слишком заносчив.

- Рассказывай, - Дариус присел на корточки рядом с нами. Полупрозрачные глаза призрака устремили взгляд на него. - Рассказывай. Некромант здесь. Все закончится быстро.

- Она знает больше меня, - рыкнул призрак, снова дернув за цепочку, причиняя мне боль. Но она хотя бы больше не жгла.

- Она ничего не знает. Она иномирянка.

Призрак снова посмотрел на меня, изучая.

- Он и её использовал. Хозяин собирает армию. Лес не просто наводнен призраками, нас с каждым днем все больше. Он не поднимает, убивает. Я просто шел по дороге, рядом не было никого. Хрясь! И нет меня. Но многие пришли из тюрем. Проверь. Больше ничего не знаю, давай. Отпусти меня.

- Подожди, почему призраки не говорят этого в прокуратуре?

- Ты знаешь. Хозяин приказывает.

- Кто хозяин?

- Её хозяин.

Призрак отпустил мой кулон и еле встал.

Я тут же бросилась к стене. Что значит мой хозяин? Кем или чем, черт возьми, была Ангелина?

Дариус кивнул, стинипуровые нити исчезли. Некромант подошел к призраку и зачитал какое-то заклинание. Затем коснулся лба, плеча, груди и живота призрака. Посыпал какой-то порошок вокруг призрака и с силой ударил ладонью о землю.

Призрак все это время стоял со свернутой головой и пялился на меня. От этого взгляда было неуютно.

Некромант продолжал зачитывать заклинания. Порошок вспыхнул, как порох, и заискрил. Тело девушки упало на землю. А на её месте остался призрак, очень похожий на Фрипса. Это был маленький мальчик-подросток, не больше тринадцати лет.

Некромант начертил на тлеющем порошке какие-то символы. Мальчик кивнул, улыбнулся Дариусу и помахал Фрипсу.

- Спасибо!

Призрак произнес это одними губами, но все поняли, что он сказал.

Некромант закончил читку. Комната залилась таким ярким светом, что пришлось зажмуриться. А когда я открыла глаза, не было уже ни тела девушки, ни призрака.

На плечо легла рука Фрипса.

- Ты как?

Я сорвала медальон с шеи и кинула его на землю подальше.

- Что это было?! Что сейчас произошло?

Бедняжка Ангелина вышла из подвала бледнее некрманта. Что там произошло, мне оставалось только догадываться. Дариус и Фрипс молчали, некромант отправился заканчивать начитку к реке. Ангелина прошла к кастрюле, открыла крышку, выпустив пар. Достала тарелки и разложила всем по порции жаркого. Она двигалась будто на автомате. Когда я прикоснулся к её рукаву, отдернулась, как ошпаренная. А я же хотел только помочь ей.

Все сели за стол молча. Некромант вернулся и присоединился к нам, оставив на крыльце снаружи дома свой инвентарь.

Дариус задумчиво водил большим пальцем по кулону. Этот кулон Ангелина носила последние дни. Милая безделушка, почему она у прокурора? Дар выглядел очень скверно. Синяки под глазами, мятая одежда. Кажется, он не спал несколько дней.

В тишине кухни раздался громкий щелчок. Все вздрогнули от громкого звука. Ангелина с опаской посмотрела на кулон.

Дариус открыл створки и уставился на то, что внутри.

- Ангелина, - Дар растягивал слова, голос его звучал низко и угрожающе. - Ты знаешь, кто этот человек?

- Там размытая картинка. Невозможно узнать, кто изображён.

- А насколько я вижу, картинка четкая.

Ангелина бросилась к другому концу стола. Задела тарелку, и она с грохотом свалилась на пол. Ароматная лужица бульона с овощами растеклась по полу кухни. Тарелка дала трещину. Но Ангелина даже не заметила этого. Она уже стояла за спиной прокурора и смотрела ему через плечо. Глаза круглые от ужаса, рот прикрыла ладонью.

- Там было все размыто, правда!

- Ты знаешь кто это?

- Нет, но он приходил к графу Монсу пару раз.

Дариус кинул через стол украшение. Я схватил его на лету.

Внутри кулона был изображён мужчина. И я слишком хорошо его знал. Эти темные жестокие глаза мне не забыть.

- Крипки.

- Кто он? Почему Ангелина его прятала, как сокровище?

Я поднял голову, чтобы сказать, что вряд ли это было сокровище. Скорее всего она просто старалась убрать кулон подальше от себя. Но слова застряли в горле колючим комом, когда я посмотрел на Ангелину. Н смотрели большие чёрные глаза. Точно такие же, как на картинке.

Некромант сидел молча и смотрел в свою тарелку. Он знал, что лучше ни во что не вникать, чтобы не нажить себе проблем. Хотя при имени генерального атторнея он и поднял удивленно голову на пару секунд.

Фрипс все еще находился под впечатлением от допроса в его комнате. И сейчас взметнулся ко мне, чтобы посмотреть, кто там на кулоне. Проворчал сквозь зубы: "Ненавижу его" и мелленно вернулся за стол, быстро запихнул в рот большой кусок мяса, начав сердито его жевать.

- Кто такой Крипки?

Ангелина все еще стояла за плечом Дариуса.

Мы вчетвером одновременно на неё посмотрели. Я размышлял, стоит ли ей это сказать, но Дариус меня опередил.

- Генеральный атторней Форлакса и... Твой отец, очевидно.

Ангелина издала какой-то громкий писк и упала бы на пол без чувств, не подхвати её Фрипс. Такое проявление чувств за графиней Монс я заметил впервые. Поднял на руки и отнес в кровать. Сегодня был тяжелый день. Ей нужно отдохнуть.

Снял с неё сапоги и укрыл одеялом. Лицо Ангелины в обрамлении чернильных волос выглядело безмятежным. Будто не было никаких тревог. Как бы я хотел, чтобы так в её жизни и было! Я сделаю для этого все, что только смогу. И ничто не остановит меня.

Завтра же отправлюсь за сдерживающими камнями, которые заказал Дар, оградим Глокриль от злобнных призраков.

Но сегодня я побуду с Ангелиной. Не могу оставить её одну. Она слишком беззащитна.

Ангелина стоит у плиты и пританцовывает, что-то припевая себе под нос. Движения у неё плавные, чарующие. Взмахивает ножом, будто дирижирует невидимым оркестром, нарезая овощи. Рядом вертится Фрипс, мешая и постоянно попадаясь под руку. Но Ангелина не раздражается его мелтешней, а хихикает и подначивает парня. Я не видел Фрипса таким счастливым с тех пор... Он будо ожил вместе с появлением графини Монс в нашем доме. Кастрюля забулькала, плюнув на пол горячим бульоном. Фрипс испуганно спрятался за Ангелину. Она потрепала мальчишку по волосам и накрыла кастрюлю крышкой.

Через пару дней на пристани Глокриля должны были пришвартоваться первые лодки с туристами.

Прошёл месяц с той схватки с Крипки. Лес зачистили от злобных призраков. Глокриль снова наполнился веселыми жителями, детским смехом и планерами на открыом воздухе, которые часто организовывала Ангелина.

Сейчас она сидела в саду, наблюдая, как закатное солнце подпекает облака. Я наблюдал за ней из окна уже несколько минут. Легкая шаль нежно обнимала её плечи. Волосы золотили последние лучи Солнца. За этот месяц графиня преобразилась, лицо стало живым, выразительным, иногда озарённым той самой дерзкой усмешкой, которая заставляла мое сердце биться неприлично часто. А бока ее немного округлились, сводя меня с ума каждым движением.