Моя мать всегда говорила мне, что большинство жизненных проблем не так уж тяжелы для женщины, но что любовь к мужчине забирает все. В последний раз я слышала, как она предупреждала меня об этом, в тот день, когда мы с Джеком поженились. После этого Ма сосредоточилась на внучке, которую я счастливо родила в конце первого года моей супружеской жизни.

Может быть, Ма перестала намекать на потенциальные проблемы, в которые я попала, потому что она чтила мои супружеские обязательства. Или, может быть, она просто умыла руки, и перестала пытаться заставить меня увидеть правду. Или, возможно, переезд из Голуэя, Ирландия, в Сейлем, Массачусетс, настолько сильно изменил Джека, а я и не заметила… хотя именно он настоял на переезде.

Однако сегодня, я вспомнила предупреждение Ма и всем сердцем пожалела, что не уделила ей тогда больше внимания. Может быть, если бы я подумала, почему она сказала такие вещи о мужчине, с которым я решила связать себя узами брака, я бы не оказалась в своей нынешней ситуации.

Что это за ситуация? Ну, это ситуация, когда милая ирландская ведьма вышла замуж за эгоистичного идиота. Большинство людей были бы благодарны, когда кто-то спас им жизнь. Мой муж, казалось, был полон решимости стать худшим исключением из правила.

— Зачем ты предаешь меня, Джек? Мы родили дочь. Я твоя жена и словом, и делом. Я не понимаю, почему ты так со мной поступаешь.

Это был зал совета охотников на демонов. Я не была здесь раньше, потому что мне не разрешали, но я вполне могла представить, как сюда приводили ведьм-пилигримов, а затем утаскивали прочь и сжигали. В величественном помещении стоял полированный деревянный стол для тех, кто тебя судил, и несколько таких же полированных стульев напротив него для таких, как я. За нами стояли скамейки, выстроившиеся по обе стороны комнаты, как в церкви. Они предназначались для отсутствующей аудитории, но там не было даже моей семьи.

Взгляд Джека пробежался по комнате, но в конце концов остановился на мне. Он казался странно невозмутимым из-за происходящего, хотя я сходила с ума, размышляя о том, что он задумал.

Всякий раз, когда я задавала вопрос, Джек отказывался отвечать. Он просто повторял, что зол на меня. Ну, я тоже была на него зла. Я не видела причин, по которым мой муж должен был приводить меня сюда, чтобы встретиться с людьми, на которых он работал. Этим утром, он даже не позволил мне расчесать волосы или умыться.

Джек был на фут выше меня, поэтому, когда я говорила, мне приходилось смотреть на него снизу-вверх. Конфронтация была единственным случаем в моей жизни, когда я ненавидела свой низкий рост.

— Джек, я для тебя была лучшей женой, какой только могла быть.

— Дело не в том, хорошая ты или плохая жена, Аран. Дело в твоей магии. Ты призвала демона из Подземья и приказала ему тебе служить. Это противоречит всему, во что я верю.

Все, что он сказал, было отчасти правдой, но не совсем точной.

— Конн — мой фамильяр, но я им не командую. Я просто очень вежливо прошу его помочь мне с определенной проблемой, и он это делает. Когда он укусил лодыжку почтальона за то, что тот открыл твою посылку с бритвенными принадлежностями, ты тогда не жаловался на его помощь, Джек. Я думала, ты будешь благодарен за то, что он согласился сразиться с демоном из Подземья, чтобы спасти твою жизнь.

Когда Джек усмехнулся над моим аргументом, я знала, что это плохой знак. Он мог быть упрямым и агрессивным, когда я доказывала ему, что он не прав. Когда он сделал глубокий вдох, чтобы возразить, я поняла, что зря трачу воздух, пытаясь убедить его в добрых намерениях Конна.

Мой муж уже решил, что это я была неправа.

— Конн был собакой, когда укусил почтальона. Ты не сказала мне, что твой фамильяр был демоном, ни разу за все время, что мы были женаты. Я думал, что Конн был просто оборотнем. Как ты могла не предупредить меня о том, кем он был на самом деле?

Я выпрямилась в кресле, что было нелегко, когда мои ноги болтались в трех дюймах от пола. Такие раздражители заставили меня быть благодарной за то, что моя дочь унаследовала более высокий рост своего отца, но я молилась изо всех сил, чтобы мой единственный ребенок не унаследовал его предвзятость.

— Конн — связанный имп, Джек, и ты ни разу не спрашивал о нем подробностей за то время, что мы были вместе. Я не понимаю, как мой фамильяр внезапно стал проблемой после того, как он спас твою жалкую жизнь. Или эту часть истории ты не помнишь? Я заметила, что ты продолжаешь об этом умалчивать.

Джек с ненавистью посмотрел на меня, и это ранило мое сердце.

— Имп — это низший демон, Аран. Не обязательно быть охотником, чтобы понять, в чем с ним проблема. Демонам не место в этом мире.

Все еще потрясенная резкой реакцией мужа, я моргнула. Джек всегда смотрел на мир глазами, способными видеть только белое и черное? Как я могла этого в нем не заметить?

Ладно, да. Технически Джек был прав, когда говорил, что импов классифицируют как низших демонов, но это был всего лишь ярлык. История Имперских демонов была гораздо сложнее, чем большинство могло себе представить.

В общем суть в том, что Конн никогда не делал Джеку ничего плохого, не говоря уже о том, чтобы навредить.

Нужно сказать, что настоящих демонов из Подземья вызывал мой кузен, Лиам. И эти демоны были из тех, кто создавал всевозможные неприятности просто забавы ради. Почему Джек не беспокоился о том, чтобы остановить его? Лиам говорил на демоническом языке лучше меня, хотя я весьма усердно занималась, чтобы его выучить.

Все демоны любили Лиама, потому что им нравилось быть частью его сложных схем. Лиам также был причиной того, что я стала хранителем Конна. Потому, что мой кузен имел склонность использовать свои способности призывать демонов в своих собственных корыстных целях.

Па сказал, что я единственный маг моего поколения, как с его, так и с маминой стороны, которому можно доверять в том, что он не будет злоупотреблять Конном. Была ли я глупой, полагая, что Джек также любил меня за врожденную доброту, которая заставила мою семью считать меня достойной нашего наследия?

Внезапно мне в голову пришла мысль похуже. Что Джек рассказал нашей дочери Фионе об этой ситуации? Он забрал меня сегодня утром, прежде чем я смогла с ней поговорить.

Я могла смириться с тем, что мужчина, за которого я вышла замуж, считал меня злой, но я отказывалась позволить своей дочери-подростку верить в подобную чепуху. У меня и так было достаточно проблем с тем, чтобы поддерживать в ней позитивный настрой. Как бы мне ни было больно не изливать свою обиду, словно лаву, на своего нелояльного мужа, я должна была расположить к себе Джека, пока все не зашло слишком далеко.

— Послушай, Джек. Сам Дагда спас Конна от превращения в злого демона много веков назад. Я знаю, что Па рассказал тебе об истории Конна с нашей семьей в первый же день вашей встречи. Я слышала, как вы часами об этом говорили. Ты помнишь об этом, Джек? Тебе нужно это вспомнить. Я помню, как ты говорил с Па, как будто это произошло только вчера.

— Конечно, я помню это, Аран, но я думал, что твой отец преувеличивает, потому что ты абсолютно ничего не сказала о том, что Конн — демон. Все знают, что в этом мире не бывает хороших демонов. Ты поступаешь глупо, доверяя даже низшему их них. Если ты освободишь его от оков, он без сожаления с тобой покончит.

— Нет, ты не прав, Джек. Конн никогда бы не причинил мне вреда. Ты что, не слышал, когда я сказала, что он служил моей семье веками? Мы не говорим о существе, которое вчера протащили через завесу. И он не живет в Подземье. Конн теперь принадлежит этому миру так же, как ты или я. Он принадлежит этому миру веками.

Кряхтя от потери терпения, Джек поднял меня на ноги за магические наручники, которые он надел на меня прошлой ночью. Я согласилась с тем, чтобы он защелкнул их на моих руках, потому что переодевалась ко сну и подумала, что его действия означают, мы собираемся немного сексуально развлечься. Почему я была такой глупой? Потому что я наивно думала, что Джек пытается загладить нашу ссору из-за Конна.

Какой же я была дурой по отношению к нему все эти годы.

Ма было бы стыдно за меня, если бы она узнала, что я позволила мужчине так глубоко проникнуть в свое сердце, что доверила ему все что было для нас свято. Она бы напомнила мне, что отец ни разу не дал ей ни малейшего повода для беспокойства за все их пятьдесят два года вместе.

Джек тоже до этого момента никогда не вызывал у меня серьезных опасений.

Или не делал этого, пока не увидел, как Конн превратился в огненно-красное существо и отрастил пару черных рогов, закрученных назад. Я предположила, что его истинная форма была необходима Конну, чтобы склонить исход битвы в пользу Джека. Я никогда не думала, что его помощь нам приведет к таким последствиям.

Джек мог не быть благодарен Конну, но я была благодарна. Ведь мой фамильяр имел право отказаться помогать кому-либо, кроме меня. Когда на Джека напал разгневанный демон, у него закончились магические стрелы. И Конн мог позволить демону убить Джека. Единственная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что я попросила его спасти моего мужа. Как Джек мог злиться на Конна… или на меня… когда мой фамильяр был единственной причиной, по которой он все еще был жив?

Осознание того, что делает Джек, поразило меня, когда весь совет охотников на демонов в черных церемониальных мантиях вошел в комнату. Они сели за длинный официальный стол и посмотрели на меня так, как ястреб смотрит на готовую убежать мышь.

Я не была обычным преступником и не сделала ничего плохого, кроме как спасла жизнь своего мужа, поэтому я сердито посмотрела на них в ответ. Я также ничего не сделала, чтобы им помешать, как бы сильно мне этого ни хотелось в тот момент. Возможно, я могла бы разрушить магию наручников, но я не стала пытаться.

Как бы я ни злилась, мои инстинкты предупреждали, что если я их всех уничтожу, то это не поможет моему делу и не заставит меня выглядеть невинной ведьмой, за которую я себя выдавала.

В конце концов, женщина-член совета встала и посмотрела мне в глаза. Единственный раз, когда я видела эту женщину, был на посвящении Джека. В тот день она вручила моему мужу-охотнику на демонов зачарованный арбалет и колчан стрел, убивающих демонов. Да, я пыталась сказать Джеку на протяжении многих лет, что его охота на демонов была напрасной и это не принесло мне никаких очков в глазах мужчины, за которого я вышла замуж. Но я клянусь богиней Дану, мне никогда не приходило в голову, что Джек может использовать эти стрелы против кого-либо из членов моей семьи.

Теперь я поняла, что именно это он и планировал сделать.

Вчера вечером Джек сказал, что мое владение демоном-фамильяром плохо на нем отражается. Но ради сохранения мира я пропустила обидный комментарий моего мужа, не произнеся заклинание отрастить у него свиной хвостик. Однако я сказала Джеку, куда засунуть его неправильные мнения, потому что даже самая понимающая ведьма должна провести черту, столкнувшись с таким несправедливым предубеждением.

Моя голова резко повернулась, когда я услышала, как женщина из совета произнесла мое имя.

— Перед нами стоит ведьма, называющая себя Аран из рода Дагды. Она призналась в незаконном владении низшим демоном. Совет охотников на демонов приказывает ей вызвать его, чтобы он был уничтожен.

Забавно, как резко твоя жизнь может измениться за одно мгновение. Для меня этот момент настал, когда Джек заставил меня защищать от него Конна. За исключением сокрушительной эмоциональной боли от предательства моего мужа, выбрать Конна вместо Джека было не так сложно, как ты можешь себе представить, учитывая, что мне был верен только Конн.

Я подняла подбородок.

— Ваша просьба не обоснована. Мой фамильяр — член моей семьи. К тому же, Джек был бы мертв, если бы Конн его не спас. Как совет охотников на демонов может игнорировать эти факты?

Рука Джека исчезла в каком-то кармане-портале его пальто, а затем снова появилась с заряженным арбалетом.

— Не будь дурой, Аран. Как только твой демон умрет, мы сможем поработать над восстановлением наших отношений. Вызови его… и давай уже с этим покончим.

Слова моего мужа подействовали на меня, как бензин, брошенный в пылающий огонь. Наручники — это все, что удерживало меня от того, чтобы причинить Джеку вред. На самом деле, я могла бы найти способ использовать свою магию, несмотря на наручники, но меня сдерживала моя неугасшая любовь к этому мужчине и мое замешательство по поводу его предательства.

Хотя я старалась не показывать глубину своей боли, это разрывало мне сердце. Я чувствовала себя разбитой и опустошенной изнутри. Его слова выставили наш брак на посмешище, и ничего из того, что я сказала, не имело значения.

Я отвернулась от Джека и посмотрела на женщину.

— Вы все безумные дураки, если думаете, что я помогу кому-то из вас причинить боль моему самому верному другу.

— Вызови его, — приказала женщина из совета более решительно.

Я покачала головой, оставаясь такой же непоколебимой, как ирландские скалы, в честь которых меня назвали.

— Вызови его или столкнешься с последствиями, — сказала она.

Мои инстинкты подсказывали мне, что если я не соглашусь, то ничего хорошего из этого сегодня не выйдет. Мне нужно было выиграть немного времени, уступив, даже если это дорого обойдется моей гордости. Хуже всего то, что Ма, без сомнения, всю оставшуюся жизнь будет напоминать мне, что я сама навлекла на себя эту беду, выйдя замуж за Джека.

Всегда оптимистка, я попыталась еще раз урезонить мужчину, за которого вышла замуж. Я не собиралась прощать Джека, но это безумие все еще можно было остановить.

— Используй свою голову для чего-то большего, чем вешалка для шляп, Джек Дерринджер. Если ты так плохо думаешь обо мне и моих близких, как у нас вообще могут быть настоящие отношения? Где твоя преданность мне?

Джек презрительно усмехнулся, увидев мой отказ подчиниться приказам женщины… его приказам. С чего он вообще взял, что я буду повиноваться? Ему следовало бы знать лучше. Это было так, словно он внезапно стал незнакомцем, а не человеком, с которым я прожила тринадцать лет.

— Демон, которого ты защищаешь, так или иначе умрет, Аран. И никто меня не осудит за то, что я убил тебя, чтобы добраться до него.

Мое сердце обливалось кровью от его слов, пока боль не наполнила мою грудь.

— Богиня, в одну минуту ты хочешь помириться, а в следующую — угрожаешь меня убить. Определись уже. Это позорный способ обращаться со своей женой.

Джек нахмурился от моего спокойного заявления.

— Управление демоном — это тот секрет, который я не могу позволить тебе скрыть от мира. Ты защищаешь не того, кого нужно, Аран. Разве ты этого не видишь?

— Нет. То, что я делаю, — это защищаю себя и все, что я считаю сакральным. Я исполняю свой долг перед своей семьей.

Джек посмотрел на меня.

— Я твоя семья, Аран.

— Нет, ты не семья… больше нет, Джек. Даже самый отъявленный пьяница среди О'Мэлли никогда не угрожал бы убить члена семьи без веской причины.

Мне было обидно говорить это человеку, которому я обещала свою преданность, но Джек заставлял меня выбирать Конна вместо него.

Я подняла подбородок и держала его высоко, чтобы рядом с ним не выглядеть ребенком. Никогда в жизни я так сильно не желала быть ростом в шесть футов.

Я вложила в это всю свою энергию, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, и сердито посмотрела на Джека за то, что он заставил меня это сделать.

— Если ты хочешь поговорить о магическом возмездии, то ни один маг в мире не арестует меня за то, что я отрезала части твоего тела, чтобы себя защитить. Бросать мне вызов будет плохой идеей.

Губы Джека искривились в усмешке.

— Из-за своего демона ты готова потерять меня и нашу дочь? Потому что он будет стоить тебе нас обоих.

Убитая горем при мысли о том, что могу потерять любовь Фионы, я заговорила тихим голосом. Любая угроза, касающаяся моей дочери, заставляла мое сердце биться так сильно, что оно готово было разорваться.

— Неважно, что ты скажешь нашей дочери, Джек, однажды она узнает правду. Твоя ложь и обман не останутся скрытыми вечно.

— Ты сама виновата в том, что происходит. Не я. Это не я здесь злодей, Аран. Я даже не хочу этого делать. Но ты не оставляешь мне выбора.

Я подняла запястья, чтобы Джек и его советники увидели, что я все еще в наручниках, которые он на меня надел.

— Ты здесь единственный, у кого есть хоть какой-то выбор. Так что убей меня, если хочешь, муженек. По крайней мере, тогда мы по-настоящему расстанемся. Конн перейдет к другому члену моей семьи. Но как только это произойдет, тебе лучше быть начеку. На этой планете не будет места, где ты сможешь спрятаться от моей родни.

Крик Джека был криком человека, которого пытают.

— Зачем ты пытаешься сделать из меня злодея?

Я моргнула, глядя на мужчину, которого больше не узнавала.

— Если не злодей, то кто ты, Джек? Ты не любящий муж. Ты не заботливый отец моего ребенка. Убить демона в целях самообороны — это одно, но умерщвление связанного с человеком существа было бы явным убийством.

— Ладно, — Джек полез в маленький карман и вытащил медную цепочку со свисающим с нее светящимся черным камнем. — Я просто воспользуюсь этим твоим амулетом, чтобы призвать его сюда. Если Конн поверит, что тебе грозит реальная опасность, я уверен, он придет тебе на помощь.

Мое сердце ушло в пятки, когда я увидела, что Джек держал в руке. Та малая толика любви, которая у меня к нему оставалась, умерла самой жестокой смертью в один мрачный момент просветления, когда я увидела его таким, каким он был на самом деле.

Я снова вздернула подбородок и сердито на него посмотрела.

— Ты уже разбивал мне сердце сотни раз вчера и сегодня. Тебе обязательно было красть еще и Камень Дагды? Ты ни для чего не сможешь его использовать. Даже мои родственники не могут этого сделать. Камень Дагды принадлежит мне, и только мне, до самой моей смерти. Ты предал меня ни за что. Коннландеру из рода Фир Болг нечего бояться таких, как ты. Он не придет, что бы ты ни делал.

Джек вздохнул и опустил голову.

— Почему ты не можешь встать на мою сторону, а не быть против меня? Я не могу спасти тебя от себя самой, Аран.

Фыркнув от его снисходительного тона, я выплюнула ему правду.

— До сегодняшнего дня я думала, что ты единственный человек, который поддержит меня во всем, чтобы мне не преподнесла жизнь. Ты не можешь себе представить, каково это — узнать, насколько я была неправа.

Джек сжал губы.

— Как бы трудно мне ни было, я сделаю то, что должно быть сделано. Однажды ты поблагодаришь меня за то, что у меня хватило сил поступить правильно.

— Нет, не поблагодарю, потому что буду слишком занята, ненавидя тебя за то, что ты поступил со мной неправильно. Я была лучшей женой, какой только могла быть. В прошлом я подчинялась твоим желаниям, вместо того чтобы поступать так, как считала правильным, но сегодня я не уступлю твоим требованиям. Я не могу позволить тебе убить кого-то из моей семьи. Я лучше умру, но не запятнаю свою душу таким поступком.

— Чепуха! — сказала женщина из совета, махнув рукой. — Демоны не состоят в семьях. Они не испытывают преданности.

Ожерелье Камень Дагды исчезло из руки Джека и магическим образом появилось в ее руке. Судя по всему, женщина-охотница на демонов также была какой-то ведьмой.

— Аран из рода Дагда, ты будешь заключена в магическую тюрьму сроком на двадцать лет, этого времени тебе должно хватить, чтобы пересмотреть свою позицию.

Я встала, выпрямившись во весь свой маленький рост.

— Не знаю, какую власть ты, по-твоему, имеешь надо мной, но она не так велика, как ты думаешь. И, если говорить прямо, советник, в течение последних нескольких часов я пересматривала все свои жизненные решения. Развод с мужем-предателем теперь на первом месте в моем списке дел, а расплатиться с тобой за помощь ему в краже моей частной собственности — следующая задача. Считай, что тебя предупредили, советник. Тебе лучше бережно относиться к моему ожерелью, пока оно у тебя. Его истинный владелец — кельтский бог, который не так милостив, как зачастую бываю я.

Джек нахмурился на мою угрозу, прежде чем снова начать защищаться.

— Аран, я не хочу с тобой разводиться. Я люблю тебя и нашу совместную жизнь, но я не могу позволить тебе все время бегать и вызывать демона. Правила относятся и к тебе тоже.

Я повернулась, чтобы еще более свирепо на него посмотреть.

— Чьи правила, Джек? Твои правила? Правила твоего совета? Единственные правила, которым я следую, это те, которые одобрены Богиней Дану. И я почти уверена, что она не против того, чтобы Конн жил, иначе он уже был бы мертв.

Джек снова нахмурился.

— Юмор не изменит серьезности твоего нарушения и не спасет тебя от тюремного заключения за отказ сотрудничать.

Я презрительно усмехнулась потенциальному убийце Конна за то, что он осмелился меня отчитать.

— Да, что ж, использование громких слов для описания моего заключения не изменит того, насколько ты неправ, используя для этой цели свою власть. Твое сегодняшнее поведение будет иметь последствия. Моя семья очень серьезно относится к предательству.

— Моя работа — навсегда изгнать всех демонов с Земли. Почему ты не можешь позволить мне делать свою работу, не сопротивляясь мне на каждом шагу? Впрочем, ты никогда не поддерживала мою работу.

Мой разочарованный вздох был громким и долгим, но слез не было. По иронии судьбы, я считала, что не плакать из-за разбитого сердца — это маленькая победа для моей гордости… и я отчаянно в ней нуждалась. Потому, что в течение следующих нескольких лет мое будущее выглядело очень мрачным.

— И что теперь, Джек? Ты собираешься пытать меня в надежде, что я передумаю? Мне придется вечно носить твои магические наручники? Это современная охота на ведьм, и ты это знаешь. Я ни в чем не виновна.

Краем глаза я увидела, как советница, которая взяла мой амулет, махнула рукой стражникам поблизости. Ее голос доносился почти без усилий.

— Доставьте жену Джека в коттедж Эсбери. Он защищен от ее кельтской магии. Она может принимать там посетителей, но не сможет уйти, пока не передумает. Если она вызовет своего демона, дом предупредит нас. Для дополнительной страховки мы сохраним ее семейную реликвию.

Джек склонил голову перед женщиной, когда ее взгляд упал на него. Я догадалась, что это должно было показать его согласие с планами на мой счет.

Насколько я могла судить, этот кивок положил конец нашим с ним отношениям.

Пока что, ради Фионы я согласилась на заключение. У меня не было выбора, кроме как защищать ее от Джека, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы иметь дело с отцом на своих условиях.

В любом случае, я не хотела бы отбывать наказание, которого не заслуживала, в тюрьме охотников на демонов. Но когда придет время, я уйду, и только Богиня знала, что Джеку лучше быть готовым иметь дело с моим гневом.

Несколько лет спустя, время также известное как сегодня…

Седьмая весна моего заключения вызвала то же желание в моей ведьминой душе, что и другие шесть весен проведенные в коттедже. Впрочем, после стольких лет одиночества я поняла, что тоска по невозможному бессмысленна.

Ведь те, кто заключил меня в тюрьму, не испытают чуда, которое изменило бы их мнение. Так что, эта надежда умерла в течение первого года.

Моими официальными врагами теперь были весь совет охотников на демонов и самодовольный, лживый охотник на демонов, за которого я по глупости вышла замуж и от которого родила дочь-ведьму.

Джек не только встал на сторону незнакомцев, когда я отказалась помочь ему убить Конна, но и украл мое семейное наследие по причине, о которой ведала лишь одна Богиня.

Прошло пять лет с тех пор, как я в последний раз плакала из-за несправедливости всего этого. И я ни разу не видела мужчину, за которого вышла замуж, за все семь лет того, что они называли моим магическим заключением.

Его полное отсутствие в моей жизни казалось мне нормальным. Но если бы он появился после всего этого времени, я бы, возможно, не смогла сдержать свой гнев, и думаю, Джек это подозревал.

Я была очень горда собой за то, что никогда не принимала несправедливость, которую совет охотников на демонов совершил по отношению ко мне. Пока я находилась в тюрьме, Па ушел из этой жизни, и Ма вернулась в Ирландию. Потому, что все это время мне не разрешали с ней видеться. Несмотря на их обещания, что у меня могут быть посетители, Фиона была единственной, кому они позволяли со мной общаться.

Мои родители поощряли меня использовать мои унаследованные способности на благо людей по эту сторону океана после того, как я вышла замуж и перебралась в США. Но Джек и Фиона были единственной причиной, по которой я оставалась здесь, в Америке, ведь мое сердце тосковало по скалам и морю моей родной Ирландии.

Однако планы моей семьи не совсем оправдались. Вместо того, чтобы использовать мой дар во благо и обучать этому других, мои способности подвергались сомнению, предавались и скрывались в течение последних семи лет.

Но были веские причины, по которым моя мать назвала меня в честь скалистых островов Аран около ее родного дома. Миниатюрная ведьма, названная в честь возвышающихся скал, не могла быть сломлена мнением других, особенно когда они были совершенно неправы.

До дня, когда я буду отмечать сорокалетие своей жизни на этой земле, оставалось меньше двух недель. Это празднование принесет мне дополнительный прилив сил, не ограниченный семейной реликвией, которую Джек у меня украл.

Не то чтобы мне нужна была его сила, чтобы выбраться из этого места. Мне она никогда не была нужна.

Если бы Фиона захотела последовать за мной в родные места, я бы уже давно вернулась в Ирландию. Там я могла бы вырастить ее в стране, где уважали магию и чтили нашу семью.

Когда меня отправили в коттедж, Фионе было тринадцать, и она не захотела оставлять своих друзей. Поэтому я осталась и ради нее смирилась со своим заключением.

Они позволяли мне видеться с Фионой так часто, как я хотела, что было сильной мотивацией не становиться беглецом. Очевидно, я не могла сбежать и оставить ее здесь. Я ни за что не позволила бы Джеку вырастить мою дочь такой же предательницей.

Однако мои цели изменились после того, как Фиона стала самостоятельным человеком. Сейчас ей было двадцать. Какой бы выбор ни сделала моя взрослая дочь относительно того, где ей жить, я уже приняла решение не отбывать оставшиеся годы своего несправедливого тюремного заключения.

И если мне придется наблюдать за жизнью Фионы со стороны, то это не было достаточной причиной, чтобы отказаться от общения с остальными членами семьи. Нет, мои планы на празднование моего сорокового дня рождения включали в себя обретение мной полной свободы.

Я всегда обладала достаточной силой, чтобы разрушить их так называемые кельтские магические чары, но меня удерживал инстинкт. Что-то подсказывало мне, что жизнь была бы проще, если бы я осталась здесь подольше. Я не прислушивалась к своему чутью раньше, когда мои инстинкты предупреждали меня о темной стороне мужчины, за которого я вышла замуж, но сейчас я прислушалась.

Однако планирование побега вместо того, чтобы это сделать, всегда вызывало у меня беспокойство, поэтому я встала со своего места на крыльце и вышла во двор, насколько позволяла охраняемая граница, не вызвав при этом срабатывания проклятой сигнализации.

Я делала это много раз… всегда случайно… в течение моего первого года здесь, и какой же хаос это вызывало. Они чуть не надели на меня наручники Джека.

Стоя на краю их границы, и прежде чем вернуться к крыльцу, я с возмущением уставилась на дорогу, по которой не могла свободно пройти. Возможно это линия цветущих розовых азалий, растущих по обеим сторонам крыльца, заставила меня желать, чтобы все было по-другому.

Я направилась к качелям, которые Фиона помогла мне опустить так, чтобы мои ноги касались земли.

Нужно сказать, что дом был очень приятным. Но я ненавидела свою тюрьму за то, что она собой представляла… Богиня знает, что я ее ненавидела…, впрочем, я также понимала, что викторианский коттедж радовал глаз своим бледно-желтым фасадом, украшенным ярко-белыми завитушками. Учитывая нынешнее увлечение всего мира «винтажом», необычная кухня в викторианском стиле превратила коттедж в мечту риелтора. Однако, это не соответствовало моим эстетическим вкусам, и ощущение, что я в ловушке, определенно не улучшало моего мнения.

Честно говоря, единственным реальным минусом была слишком современная гостиная. Подслушивая разговоры разносчиков еды и охранников, приставленных следить за мной, я узнала, что чернокнижник, ранее заключенный в этой комнате, потребовал громоздкую мужскую мебель, которая затмевала мое миниатюрное тело.

Конечно, я несколько раз ночевала на уродливом диване в гостиной, когда чувствовала себя подавленной и мне было лень подниматься по лестнице, но я ни разу не сидела ни на одном из огромных стульев. Вместо этого я притащила из хозяйской спальни на первом этаже деревянное кресло-качалку нормальных размеров. Кресло-качалка было не самым удобным креслом для отдыха, но, по крайней мере, мои ноги касались пола. Это было моим обычным требованием к мебели.

Одинокими зимними ночами я сидела у камина и погружалась в состояние умиротворения.

Давным-давно мне сказали, что каждый заключенный здесь может сделать ремонт в одной-двух комнатах, но я сочла это предложение слишком ироничным, чтобы им воспользоваться. Зачем менять обстановку в моей тюремной камере? Я не была ни жильцом, ни гостем в этом коттедже. Из-за неподходящей мне мебели я не могла чувствовать себя нормально, и мой дискомфорт напоминал мне, что это не моя настоящая судьба.

Я отказалась и дальше приспосабливаться к этому фарсу.

Единственная причина, по которой я не пыталась сбежать, заключалась в том, что на протяжении многих лет они позволяли Фионе навещать меня столько раз, сколько она хотела. Однако использование ее в качестве предлога для того, чтобы не менять свою ситуацию, исчерпало себя. В двадцать лет она уже не была ребенком… и спасибо Богине за это. Я имею в виду, что безумно любила свою дочь, но то, что я застряла в этом месте, сводило с ума больше, чем может вынести невинная женщина.

Время для меня пролетало быстрее, когда она приезжала в гости. Несмотря на то, что у моей дочери было несколько спален на выбор, она предпочла самую странную в доме. Ее темно-фиолетовые стены были увешаны постерами бойз-бэндов 80-х. Я не пыталась выяснить, выбирал ли обстановку какой-нибудь заключенный подросток. Во мне все еще кипел гнев. И если бы я узнала, что Джек и его совет охотников на демонов посадили в тюрьму ведьму-подростка, я бы только разозлилась сильнее.

Фиона сказала, что ей нравится ощущать босыми ногами пушистый черный коврик у кровати. Богиня знала, что она была непростым ребенком, особенно для меня, матери, на пол-ставки, но я любила свою дочь всем сердцем. Осознание того, что она была верна себе в своей жизни, что все еще способна ценить такие незначительные радости, как пушистый коврик, радовало мое сердце.

В жизни моей дочери еще не было мужчины, и Фиона, похоже, не хотела его иметь. Жизнь была забавной, потому что я была в ее возрасте, когда встретила Джека. Мы быстро поженились, и вскоре я забеременела Фионой. Как и моя дочь, я тоже ценила простые радости жизни. Без малейших сомнений в душе я отдала Джеку всю себя, веря, что нам двоим действительно суждено быть вместе.

В хорошие дни мистерия, которой являлся мой единственный ребенок, убеждала меня, что я не совершила такой уж колоссальной ошибки, переспав с ним. Но в другие дни? Что ж, полагаю, я предпочитала на них не зацикливаться.

Когда мне, наконец, надоело фокусироваться на одном и тоже, я поднялась с крыльца, чтобы вернуться в дом. На прошлой неделе Фиона принесла мне новую книгу заклинаний. Я не могла выполнить более интересные задания из-за ограниченного количества магии, разрешенной в этом доме, или, по крайней мере, не могла, не раскрыв свои способности.

Вместо этого я сосредоточилась на запоминании наиболее интересных из них.

В один прекрасный день я собиралась покинуть это место и практиковаться в любых заклинаниях, какие захочу. У меня был целый список того, что я буду делать, когда уйду. Первой и самой важной целью, было вернуть Камень Дагды, независимо от того, через сколько трупов мне пришлось бы переступить.

Затем я собиралась сделать то, что должна была сделать в тот день, когда Па мне его дал. Единственная причина, по которой я не провела ритуал, заключалась в том, что Джек слишком боялся магической цены. Я бы не оказался в заключении, если бы полностью приняла свое наследие, потому что охотники на демонов знали бы, что их жалкие защитные заклинания не удержали бы меня и одного дня.

Много раз за последние семь лет я просила Богиню извиниться перед моим отцом и Дагдой за то, что поставила Джека выше моих других обязанностей. Я поклялась, что исправлю все как можно скорее, и что теперь, когда Фиона выросла, это не займет много времени.

Именно Фиона много лет назад объяснила Конну, что они заключили меня в тюрьму из-за моих отношений с ним. И призвать его ко мне в мою магическую тюрьму было невозможно, когда именно этого хотели Джек и охотники на демонов.

Но я не хотела, чтобы он чувствовал себя брошенным, поэтому Фиона договорилась с моей матерью… ее бабушкой по материнской линии… чтобы она хранила моего фамильяра, пока я отсюда не уеду. Хотя, мать Да была последней ведьмой в семье, прежде чем ею стала я, но к сожалению она умерла задолго до того как умер Да.

Ма была всем, что у меня осталось, и она не моргнула накладной ресницей в ответ на мою просьбу. Она взяла Конна, потому что так поступает семья, когда тебе нужна помощь. Или так поступает настоящая семья.

Но, прежде чем покинуть эту страну и ту несчастливую жизнь, которую я здесь прожила, я бы разыскала своего мужа-предателя и волшебным образом развелась с ним. Печальная правда заключалась в том, что я, возможно, не смогу взять назад клятву на крови, которую дала ему в день нашей свадьбы, но я отказалась поддерживать связь с Джеком каким-либо способом. Из-за этой клятвы убить его было невозможно, но, возможно, я могла бы понаблюдать, как это делает кто-то другой.

Возможно, я покину это место в тот день, когда мне исполнится сорок. Конечно, мне все еще нужно было решить, что я собираюсь делать с этой возможностью в середине жизни, чтобы заново открыть себя, но я бы с этим разобралась. Конечно, я бы не провела остаток своей жизни с каким-то другим мужчиной, который мог бы воткнуть мне нож в спину. Одного такого в моей жизни было достаточно.

* * *

В тот момент, когда я переступила порог входной двери, я поняла, что больше не одна в доме.

Почувствовав присутствие кого-то владеющего магией, я направилась на кухню и обнаружила незнакомца, сидящего за моим кухонным столом. Незваные гости были обычным явлением, и я не осмелилась даже пытаться их не пускать, поэтому и на этого я никак не отреагировала. Без сомнения, он был здесь просто для того, чтобы убедиться, что я все еще жива. Они каждый день посылали кого-нибудь меня проверить.

— Приветствую тебя, незнакомец. Не хочешь ли чашечку чая, прежде чем мы приступим к твоим делам? У меня есть отличная травяная смесь, которая не испортит тебе ужин и не устроит бессонницу на всю ночь. Я сама сейчас пью чай, так что приготовить и тебе чашку не составит труда.

— Этот чай твоя собственная магическая смесь? — спросил он.

— Нет, — сказала я, усмехаясь при мысли о том, что могу контролировать то, что я ем и пью, находясь в коттедже. — Моя дочь его приносит, когда приезжает в гости. Ее отец проверяет чай на наличие ядов и галлюциногенов, прежде чем она это сделает. И поскольку я пью его уже много лет без проблем, то, вероятно, тебе тоже ничего не грозит. Также есть мед и молоко, если тебе захочется.

— Только мед, пожалуйста.

Я достала две большие кружки и баночку дешевого меда, которую они мне предоставили. Еда регулярно появлялась на моей кухне каждую неделю. Думаю, дом сообщал, сколько я использовала, потому что никогда ничего не привозилось лишнее. Либо дом был волшебный, либо его заколдовали. В основном я не могла пожаловаться на то, как меня кормили, но качество было невысоко.

До своего заключения я собирала мед пчел, живших в моем саду. Фиона рассказала, что на протяжении многих лет пыталась поддерживать ульи в рабочем состоянии, но у нее не было моих способностей к пчеловодству. Много лет назад я оплакала потерю своих пчел и отложила ее в сторону, как и все остальные вещи, которые принимала как нечто само собой разумеющееся.

Каждая потеря только заставляла меня ненавидеть моего мужа-охотника на демонов еще больше.

Положив в каждую кружку по ситечку с рассыпным чаем, я отнесла их к столу. Во второй раз я принесла мед, два блюдца и две ложки. В ритуале приготовления чая было что-то успокаивающее, что неизменно помогало мне чувствовать себя немного лучше, несмотря на мои плачевные обстоятельства.

— Пока чайник греется, мы можем заняться твоими делами. Сегодня ты мой контролер?

Мужчина был как минимум одного роста с Джеком, а это означало, что его рост составлял шесть футов или даже больше. Хотя он сидел, я могла определить его рост, потому что наши взгляды легко встретились, когда я стояла рядом со столом. Его длинные волосы были собраны на затылке в конский хвост и ниспадали до середины спины. Они были угольно-черными, а на висках пробивалась седина, что наводило на мысль, что он моего возраста или даже старше.

Я была удивлена. Обычно они присылали кого-нибудь помоложе, чтобы поболтать со мной и что-нибудь разузнать. А затем, эти молодые люди были готовы настучать на меня за любые милости, которые им обещал совет охотников на демонов.

После того, как я провела первый год, будучи злой и неприветливой по отношению к посетителям, я, в конце концов, заставила себя быть милой. Рассказы о том, что я все еще зла, выдавали слишком многое из моих истинных чувств, поэтому это стало моим самым тщательно хранимым секретом. Я скрывала свои переживания даже от своей дочери, потому что не хотела, чтобы из-за меня моя дочь-подросток восстала против своего отца. Кроме того, я не знала, что может сделать Джек, чтобы ее контролировать. Учитывая легкость, с которой он меня предал, я не могла рисковать.

Я вернулась к столу и, ожидая, пока закипит чайник, поймала себя на том, что представляю, как бы выглядел мой новый гость с распущенными волосами, ниспадающими на его очень широкие плечи. Я думала, что они будут такими же длинными, как у меня, но с тех пор, как я сюда приехала, у меня не было настоящей стрижки. По какой-то странной причине красить волосы мне тоже было запрещено, так что теперь я выглядела так, как задумала Богиня.

Когда через три года седина отросла у меня ниже плеч, я попросила шестнадцатилетнюю Фиону постричь их кухонными ножницами. В тот день половина моих старых волос упала на пол, а вместе с ними и все воспоминания, которые они хранили. Фиона собрала срезанные пряди и выбросила их в мусорное ведро, одновременно спрашивая, почему у меня такой грустный вид, когда мои волосы выглядят намного, намного лучше.

Я не могла дать ей ответа, который она поняла бы в том возрасте. Мое заточение стало слишком обыденным явлением в нашей жизни. Однажды, спустя годы, я напомню ей об этой стрижке и объясню, что я почувствовала, когда увидела в зеркале седовласую незнакомку. Если бы она проявила сострадание к этим чувствам, я могла бы также признаться ей, что мне было стыдно за себя и за то, что я не использовала свои силы, чтобы изменить свою судьбу.

Может быть, она поймет, что причина, по которой я сдерживалась, была в ней. А может, и нет. Трудно сказать, о чем думает молодой человек большую часть времени. Ей уже исполнилось двадцать, а я все еще не могла понять.

Меня раздражала ухмылка посетителя, с которой он наблюдал за моими молчаливыми размышлениями, поэтому я снова выпрямилась. Я встретилась с ним взглядом и подождала, пока он, наконец, ответит на мой вопрос.

— Может быть, я сегодня и твой контролер. Но никто не использовал этот термин, когда меня посылали с тобой поговорить.

Именно в этот момент чайник громко засвистел. Я подняла палец, призывая мужчину замолчать, и встала из-за стола, чтобы его взять. Наполнив наши кружки горячей водой, я поставила чайник на плиту и порылась в ближайшем шкафчике в поисках упаковки печенья. Я редко позволяла себе есть сахар, потому что он портил мою энергию, но Фиона наслаждалась им всякий раз, когда ко мне заходила.

Поскольку я не приглашала этого человека, я не стала заморачиваться с тарелкой, когда принесла печенье к столу. Просто положила перед ним открытую упаковку, чтобы он мог его взять сам, когда захочет.

— Меня зовут Аран. Я уверена, ты это уже знаешь, но знакомство заставляет меня чувствовать себя нормальной, поэтому я позволяю себе представляться каждому новому человеку. А кто же ты на самом деле?

Он бросил на меня сердитый взгляд, словно я его чем-то обидела. Я решила, что это странная реакция, но кто я такая, чтобы судить, как прошел его день до того, как я его увидела?

— Почему ты в заключении, Аран?

Прежде чем приступить к объяснениям, я сняла с чашки ситечко, положила его на блюдце и добавила в чай немного меда. Я медленно помешивала жидкость, чтобы заставить его подождать еще немного.

— Как так получилось, что ты не знаешь о моей ситуации?

Его плечо приподнялось и опустилось, когда он пожал плечами.

— Говорят, ты здесь потому, что управляешь демоном, который тебе подчиняется.

Я подняла руки и осмотрелась.

— Если бы я управляла демоном, как они говорят, ты не думаешь, что я бы уже сожгла этот чертов дом дотла?

Прежде чем снова заговорить, он поднес чашку к своим очень красивым губам. Я была слишком зачарована, чтобы отвести взгляд. Вот что делают с женщиной семь лет воздержания. Это заставило меня пофантазировать об одном из моих тюремщиков. Кажется, для этой чепухи есть название, какой-то там синдром?

Он улыбнулся, опуская кружку.

— Я хороший слушатель, Аран. Почему бы тебе не сказать мне правду?

Он действительно намекал на то, что я лгунья? Я рассмеялась над его наглостью.

— Я не ожидала, что сегодня за чаем буду играть в «двадцать вопросов» с незнакомцем. Ты застал меня врасплох.

Он неловко поерзал на стуле.

— Совет рассказал мне свою версию твоей истории. Я пришел, чтобы услышать твою версию.

Да, я была уверена, что в какой-то степени — это правда, но главный вопрос заключался в том, почему он хотел услышать то, что я могла рассказать. Этот человек хотел от меня чего-то большего. Хотя я понятия не имела, что бы это могло быть, я чувствовала, как он набирается смелости об этом попросить.

Я отпила чаю, и дала ему то, что он просил.

— О, моя версия истории очень проста. Я застряла здесь, потому что мужчина, за которого я вышла замуж, меня предал. Однако быть преданной — это старая, старая история, знаешь ли, и к тому же скучная. И ты не находишь, что говорить о личных вещах с незнакомцем довольно трудно? Мне, например, тяжело. Или ты в конце концов собираешься сказать мне как тебя зовут и почему ты здесь на самом деле?

Пока он мысленно боролся с моим настойчивым любопытством, я позволила своим глазам блуждать по его лицу. Думаю, мой пристальный взгляд смутил его больше, чем мои словесные вызовы, потому что он удивленно приподнял одну темную бровь. Мужчина, который еще не назвал своего имени, был далеко не так красив, каким я помнила Джека. Впрочем, прошло много лет с тех пор, как я видела мужчину, с которым все еще была связана законными узами.

Фиона тоже не показывала мне никаких фотографий. Она сказала, что отец просил ее этого не делать. У меня были подозрения относительно того, почему Джек обратился с такой просьбой к нашему ребенку, но я предпочла в это не верить, пока мои подозрения не подтвердились.

Слегка нахмуренный вид моего таинственного посетителя намекал на тот тип мужественности, который я находила весьма интригующим, когда была моложе. Его задумчивость была вызовом, который, к сожалению, пришелся мне по душе. Вероятно, именно поэтому я и познакомилась с Джеком. Никто не предавался размышлениям лучше, чем он, когда не добивался своего.

К счастью, я уже не была такой глупой, как раньше. Или, может быть, я находила его привлекательным только потому, что большинство посетителей были вдвое моложе меня. Признаюсь, мне не хватало компании, которая могла бы относиться ко мне как к взрослой. В эти дни у меня было слишком много времени, чтобы анализировать происходящее в жизни, и рядом не было никого, кто мог бы меня вразумить.

Чрезмерные размышления, как я называла свою склонность зацикливаться, только расстраивали более здравомыслящую часть меня.

Мои фантазии о мужских волосах, несомненно, были признаком того, что мне пора вернуться к жизни, в которой время от времени присутствует мужская компания. Благодарная за то, что он меня просветил, я отхлебнула чаю и промолчала, так как он все еще не представился.

В конце концов, мне пришлось заговорить, потому что молчание было слишком неловким, чтобы его выдержать.

— Ты, конечно, не обязан называть мне свое имя. Все маги знают, что метка, которую мы получаем при рождении, наделяет нас силой, так что я понимаю твои колебания.

Он снова приподнял бровь, словно забыл, что не ответил. Я фыркнула, но не засмеялась.

— Меня зовут Расмус.

Его имя прозвучало как долгий скрежет напильника, скользящего по металлу, и, услышав его, я сразу поняла, что мое первоначальное впечатление о нем было точным. Поскольку он привлекал меня на каком-то женском уровне, который, как мне казалось, был проигнорирован самым худшим образом, я полагаю, втайне надеялась, что на этот раз ошибусь. Но я редко ошибалась, угадывая, чем человек зарабатывает на жизнь.

Я подняла чашку, чтобы допить остатки чая. Меда, скрывавшегося на дне, было недостаточно, чтобы подсластить горький вывод, который мне пришлось проглотить, прежде чем я рассказала ему все, что знала.

— Ты не колдун, но сила кипит на гранях твоей энергии. Она остра и смертоносна, только и ждет шанса высвободиться.

Расмус хмыкнул в свою чашку.

— Когда закончишь гадать, дай мне знать, и я тебе сам все скажу.

— О, я слишком хорошо знаю таких, как ты, охотник на демонов. Я просто тянула время, напоминая себе не перерезать тебе глотку, пока не выясню, зачем ты пришел.

Он виновато опустил глаза и допил свой чай. Через несколько секунд он снова посмотрел на меня. В его глазах отразилось глубокое сожаление, и он выглядел смирившимся.

— Должен ли я извиниться за всех людей моей профессии? — спросил он.

— Не за всех, — ответила я, вертя пустую кружку дрожащими пальцами. — Твоя работа, вероятно, служит благой цели, пока твоя первоначальная цель хороша. Несмотря на угрозы моего мужа убить меня и членов моей семьи, я не считаю всех таких, как ты, ничтожествами. Но я считаю, что такие могущественные люди, как вы, часто не способны понять серые области жизни.

Расмус покачал головой.

— Это довольно унижает меня как личность, ведь ты не знаешь какой я на самом деле.

Я положила ситечко с заваркой обратно в чашку и сердито на него посмотрела.

— Полагаю, нам просто придется согласиться не соглашаться в этом вопросе. Мое желание узнать о тебе побольше закончилось тем, что ты подтвердил, чему посвятил свою жизнь. Я не забыла, что мой муж ставил свою работу выше моего благополучия. Так что, тебя не должно удивлять мое недоверие.

Мое терпение к его игре словами было на исходе. Ему пора было перейти к делу, пока я не вышла из себя.

— Расмус, почему ты здесь на самом деле? Мой муж не навещал меня все семь лет, что я была здесь заперта. Ни один охотник на демонов, кроме тебя, не заходил ко мне в гости.

Не утруждая себя тем, чтобы снова замочить ситечко, Расмус пододвинул ко мне чашку с горячей водой.

— Спасибо за чай, Аран… и ты права. Я пришел сюда, чтобы заключить с тобой сделку. Если ты поможешь нам с одной проблемой, вызванной демонами совет, сократит твой срок наказания.

Никогда, даже за миллион лет, я бы не согласилась на такую сделку, потому что моя свобода не подлежала обсуждению. Я хотела, чтобы они признали мою невиновность так же сильно, как и возвращения моей собственности.

— Как и чем я могу вам помочь? — спросила я.

Расмус выдохнул, прежде чем сделать глубокий вдох.

— Демоны появляются в большем количестве, чем мы можем уничтожить. Нам не удалось обнаружить портал Подземья, через который они попадают в этот мир. Джек сказал, что ты могла бы помочь нам, если мы проявим к тебе снисхождение.

— Он прав в том, что я могла бы вам помочь, но ты пока не привел мне веских причин для этого. И я не в настроении играть с тобой в словесные игры. Предлагать мне снисхождение, когда я не сделала ничего плохого, это издевательство.

Расмус посмотрел на меня так пристально, как только мог.

— Демоны причиняют боль одним людям и убивают других. Почему бы тебе не помочь нам просто потому, что это правильно?

Я фыркнула.

— Твоим словам и мнению нельзя доверять. Разве ты не слышал, что я сказала о том, почему я здесь? Мой муж угрожал убить меня и еще кое-кого из моей семьи. Как будто этого недостаточно, чтобы ненавидеть вас всех, одна из женщин из вашего совета украла мою личную собственность. Так что выбирай из этих причин, Расмус. На самом деле мой список гораздо длиннее, но это главные причины, по которым я никогда не соглашусь помочь вам за столь малую плату.

Расмус хлопнул ладонью по столу.

— Послушай, мы исчерпали все наши возможности, чтобы найти портал. Из-за нашей неудачи в прошлом месяце погибли двадцать семь охотников на демонов. Более масштабное нашествие демонов может оказаться таким злом, какое все маги, работающие сообща, не смогут искоренить.

Я лишь усмехнулась над его драматическими заявлениями.

— Ну, я знаю о целях демонов только то, что знает средний маг, но готова поспорить, на мои запасы сладкого печенья, эта ваша проблема портала, с которой вы сталкиваетесь, ограничена этой стороной океана. Знаешь почему, Расмус? Потому что во всех других странах мира существуют свои методы борьбы с Подземьем. В твоем предложении о якобы снисхождении для меня нет ничего, кроме большого личного риска. Так что нет, спасибо. Я вернусь домой, как только смогу, и оставлю тебя самостоятельно решать свои проблемы с демонами.

Расмус вздохнул.

— Ладно. Тогда назови свои условия. Я знаю, чтобы нам помочь ты должна хотеть чего-то достаточно сильно.

Я широко раскрыл глаза от такого предложения.

— Серьезно? Ты как чертов джинн можешь исполнить три моих желания?

Он проговорил сквозь сжатые губы.

— Нет, но я могу передать твои пожелания совету и убедить их выполнить.

— Вау. Полагаю, тогда мне придется несколько минут подумать над твоим щедрым предложением.

Притворившись, что задумалась, я встала и снова пошла за чайником. Я отнесла его обратно к столу и наполнила наши кружки до краев горячей водой, от которой все еще шел пар. Его кружка стояла без присмотра, поэтому я сыграла роль радушной хозяйки.

— Расмус, хочешь свежей заварки?

Он нахмурился и покачал головой. Я знала, что, если позволить ему потомиться, то это лучше всяких слов убедит его в том, что меня мало интересует его скромное предложение.

Поставив чайник на плиту, я взяла янтарно-черный камень из вазы с кристаллами на кухонном столе, прежде чем вернуться к разговору. Держа камень в руке, я изучала Расмуса и его хмурое выражение лица.

— Насколько отчаянно вы хотите, чтобы я согласилась?

— Достаточно отчаянно, чтобы удовлетворить твои просьбы, — ответил он, пристально глядя на меня.

Фыркнув от его раздраженного тона, я скрестила руки на груди. По моей коже пробежали мурашки возбуждения. Это могло бы стать шансом выполнить мой список обязательных дел на законных основаниях и одним махом. Как я могла упустить шанс заставить совет вернуть мне свободу и заставить Джека отказаться от своего упорного стремления убить Конна?

Надежда могла бы во многом способствовать моему сотрудничеству.

— Ладно, охотник на демонов. Вот мои требования, которые не подлежат обсуждению. Мой фамильяр, Конн, навсегда останется недоступной мишенью для таких, как ты. Джек лично должен поклясться, что будет это соблюдать. Плюс, я хочу, чтобы Джек забрал моё семейное ожерелье у вашего совета и вернул его мне, поскольку это он его украл. И последнее, конечно, было бы логично, что об этом фиктивном заключении все забыли, как будто его никогда и не было. Я хочу быть полностью свободной ведьмой.

Расмус тихо усмехнулся.

— Это довольно большой список для преступника, чья вина доказана. Я не знаю, согласятся ли они на все это.

Я ухмыльнулся ему.

— Разве я просила у вас компенсации или денег за то время, что меня незаконно здесь удерживали? Нет, я не просила об этом, потому что мне не нужно ни у кого вымогать деньги. Все, чего я хочу, — это чтобы мне вернули мою законную собственность и восстановили мою репутацию ведьмы. Для того, чтобы Конн был в безопасности от таких, как ты. Ты слышал мои условия. Я хочу получить все, или я не буду тебе помогать.

Расмус усмехнулся.

— Я нахожу твою позицию без переговоров удивительной для женщины, которая так долго находилась в магическом заключении. Я полагал, что ты уже отчаялась выбраться из этого места и готова сделать все, что потребуется.

Я наклонила голову и уставилась на него.

— Я осталась здесь только потому, что у меня были причины остаться. Когда этих причин больше не будет, обещаю тебе, что уйду, когда захочу, чтобы ты ни пытался сделать, чтобы этого не случилось.

Сексуальная мужская ухмылка появилась на губах, которые следовало бы использовать для более приятных целей.

— Ты осталась из-за чар, наложенных на это место. Оно защищено от кельтской магии. Я знаю все подробности твоего заключения.

Настала моя очередь усмехнуться.

— Нет, не знаешь. Ты знаешь только факты, которые не важны. Никто не может противостоять силе богов. Она бесконечна и изменчива и по своему выбору благословляет мою семью. Мое наследие никогда не подводит меня, когда я к нему взываю. Я еще не обращалась к нему, но я переосмыслила ценность своего сотрудничества с такими, как ты.

Фыркнув, потому что не поверил моему заявлению, Расмус уставился на меня.

— Ты хочешь сказать, что ты бог, Аран? Это довольно самонадеянно с твоей стороны. Если бы у тебя была такая сила, они бы давно наняли тебя, чтобы ты нам помогала.

Я закатила глаза и сосчитала про себя до десяти, прежде чем заговорить.

— Ты знаешь, кем был Дагда?

— Конечно. Я читаю мифологию. Он был одним из первых лидеров Туата де Дананн, которые, насколько я знаю, не были богами. Они были чрезвычайно одаренными в магии людьми с продвинутыми навыками в области технологий.

Когда я смотрела на Расмуса, у меня внутри все теплело, но когда я его слушала, все, что я слышала — это очередная версия Джека, пытающегося убедить меня, что он знает больше, чем я.

— Дагда был первым предком моей родословной. Я никогда не отслеживала сколько поколений было между нами, но Ма говорит, что несмотря на это, он в той или иной форме всегда был рядом. Племя Дану в конце концов стало бессмертным. Богиня Дану это позволила.

— У тебя есть какие-нибудь доказательства того, что ты обладаешь силой богов?

Я нахмурилась, услышав этот вопрос, и притворилась что опечалена его грубостью.

— Полагаю, чтобы убедить тебя, нужна какая-то экстраординарная магия, не так ли, Расмус? Я бы сняла защиту с дома, но это навлечет на меня гнев твоего высокомерного совета, а я пока не готова иметь с ними дел.

Хотя я все еще стояла у раковины, Расмус пододвинул свою кружку с водой к моей стороне стола.

— Мой чай закончился. Ты можешь наколдовать мне горячего чая с помощью магии.

— Это слишком просто для наших целей, — сказала я, отмахиваясь от его предложения. Затем усмехнулась. Мне в голову пришел простой магический трюк, но такой, который я бы с удовольствием использовала на нем до конца дня.

Подняв руку, я указал пальцем на его волосы.

— Enchanta purpleanta, — объявила я. Поток фиолетового цвета полетел к нему из моего пальца и взорвался миллионом искр перед его лицом. Мой надоедливый гость кашлянул и отмахнулся от искр, пока я смеялась над его новым цветом волос.

Пока заклинание не подействовало в полную силу, я повернулась и долила воду в почти полный чайник в раковине. Это действие позволило мне чем-то заняться, пока я думала, что сказать, чтобы его убедить.

— Этот дом ограничивает то, что совет считает настоящей магией, но это потому, что они не понимают ничего, кроме своего собственного ограниченного взгляда на вещи. Охотники на демонов гораздо более смертны, чем когда-либо были мои предки.

Я повернулась и махнула рукой в сторону плиты.

— Эта плита, сделанная руками человека, обладает такой же магией, как и любое заклинание, которое я могла бы сотворить. Для простого обмена энергией чайник нагревает столько воды, сколько нам только может понадобиться для приготовления чая. Наука, технология и механика — это такая же магия, как сотворение заклинания пальцами. Моя семья научила меня уважать любую силу… и всех живых существ. Это жизненный урок, который могли бы использовать маги в вашей стране.

— Я все еще жду, когда ты убедишь меня в своих божественных способностях.

Я закатила глаза, глядя на Расмуса и его нетерпение.

— Что же, сегодня ты обречен на разочарование. Я пойду прогуляюсь по переднему двору, проверю защиту. Почему бы тебе не уйти до моего возвращения? Я отказываюсь ужинать с человеком, у которого так мало веры.

Расмус тоже закатил глаза и встал.

— Если бы я хотел остаться здесь с тобой, никакие твои действия не заставили бы меня уйти.

Уголок моего рта приподнялся.

— Ты действительно уверен в этом? Я могу быть довольно решительной, когда мне это нужно.

— Я на фут выше тебя и вешу как минимум на сотню фунтов больше. У меня было бы естественное преимущество в любой драке, но я также знаю, что твоя магия здесь ограничена.

Мой вздох был громким.

— Каждая конфронтация почему-то сводится к тому, что какой-нибудь самовлюбленный парень указывает, какая я низкорослая и бессильная. Мне надоели люди, которые думают, что они умнее меня, просто потому что они выше.

Я подняла руку и сжала пальцы в кулак, в то время как Расмус продолжал самодовольно ухмыляться, глядя на меня. Я впилась в него взглядом, когда переместила свое намерение с кулака на его шею. Вскоре Расмус схватился за горло и откинулся на спинку стула, хватая ртом воздух, в котором я ему отказывала.

Я улыбнулась, видя его боль и потрясение.

— Травля — это грубо, и так нельзя благодарить того, кто угостил тебя чаем. Думаю, мне придется повесить на кухне табличку «задирам вход воспрещен». А теперь уходи, пока я не разозлилась еще больше.

Я медленно разжала кулак, позволяя своей силе постепенно ослабевать. Пока я это делала, из меня вырвалось объяснение, хотя Расмус ничем его не заслужил.

— Туата де Дананн принадлежали богине Дану. Они были ее избранным народом. Она одарила каждого из них частью своей божественной силы, чтобы они могли выполнять задания, которые она им поручала. Как ее первенцу, моему предку досталась самая большая доля. Древние посмеялись бы над вашими мелкими спорами о том, были ли они настоящими богами или нет, потому что они всегда знали, кто они такие, и не считали нужным навешивать на себя ярлыки. Я отказываюсь терпеть твое неуважение ко мне и моему народу. Я была сыта этим по горло с Джеком. Сорокалетняя ведьма заслуживает уважения.

Расмус судорожно втягивал в легкие живительный воздух. Я наблюдала за его усилиями, не испытывая ни капли сожаления. Когда чайник засвистел еще раз, я выключила его и вернулась, чтобы сесть напротив все еще приходящего в себя охотника на демонов. Возможно, мне немного не хватало его игривых поддразниваний, но я не хотела никакой двусмысленности.

Я больше не собиралась потакать мужскому самолюбию. Если Расмус действительно хотел моей помощи, он заслужит ее, законным образом освободив меня из этого места.

После того, как он снова начал нормально дышать, Расмус долго смотрел на меня, прежде чем заговорить.

— Извини. Я не пытался тебя запугать. Я беспокоюсь, что мы теряем драгоценное время, вместо того чтобы искать этот портал.

— Давай не будем забегать вперед, Расмус. Твоя проблема — это демонический портал. Моя проблема в том, что меня несправедливо наказывают. Пока я не решу свою проблему, у меня не будет мотивации помогать тебе решать твою. Ты меня понимаешь?

— Ты пропустила ту часть, где хотела бы отсюда выбраться? Даже временная свобода должна соблазнять тебя после стольких лет.

Я вздохнула, и это эхом отозвалось в моей кухне. Этот человек был тупым и мыслил однобоко. Это снижало его привлекательность до такой степени, что даже мои гормоны перестали верещать о его широких плечах, красивых губах и длинных волосах. У меня не было ни сил, ни времени, чтобы отдавать их еще одному мужчине, похожему на Джека.

— Дай-ка я попробую прояснить для тебя свою позицию. Фионе было тринадцать лет, когда Джек отправил меня сюда просто за то, что я не позволила ему убить фамильяра, который достался мне по наследству и который когда-то служил самому Дагде.

— Твой фамильяр — демон. Демонам доверять нельзя.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты мыслишь однобоко? В последний раз, черт возьми, говорю, что Конн — мой фамильяр, член моей семьи и мой друг. Он спас Джеку жизнь за день до того, как я оказалась здесь. Он сделал это, потому что я попросила его помочь моему мужу. В большинстве случаев Конн — собака того или иного рода. Но чтобы сразиться с демоном, с которым Джек тогда дрался, Конну пришлось принять свой истинный облик. Он открылся ради меня, и я не допущу, чтобы ему причинили за это какой-либо вред.

Расмус фыркнул.

— И я полагаю не призывая, ты защищала его и дальше, чтобы он помог тебе отсюда сбежать.

— Богиня милосердия, какой же ты упрямый человек, и мой ответ — нет. Я осталась там, куда меня поместили, чтобы у моей дочери была настолько нормальная жизнь, какую я только могла ей дать. Она не виновата, что родилась у отца, который может однажды посадить ее за решетку, так же, как и ее мать.

— Ты преувеличиваешь, — сказал Расмус.

— Нет, не преувеличиваю. Остаться здесь было для меня очень трудным решением, но в итоге все получилось. Моя дочь могла бы стать несчастным ребенком двух постоянно ссорящихся родителей. Вместо этого Джек стал очень хорошим отцом, чтобы искупить то, что он сделал со мной.

Расмус кивнул.

— Хорошо, я понял. Все всегда было ради благополучия твоего ребенка. Ты очень ясно дала это понять.

Я пожала плечами, прежде чем продолжить.

— Принятие моих приоритетов — хорошее начало для твоего понимания меня, но ты все еще не видишь общую картину. Когда дочь богов готова покинуть место, она уйдет, так или иначе. Не пугай меня своими угрозами, Расмус. Если бы я была возрожденной ведьмой и снова чувствовала себя прежней, то, вероятно, помогла бы тебе с твоей проблемой с демонами из сострадания, которое я испытываю ко всему человечеству. Но этого сострадания никогда не почувствует беглая ведьма, как только она покинет пределы досягаемости твоего драгоценного совета.

Он покачал головой.

— Ты серьезно говоришь, что ты больше, чем обычная ведьма?

— Не понимаю, почему ты так зациклен на моем происхождении. Джек знает обо мне все. Потому, что Па объяснил это Джеку еще до того, как мы поженились.

Расмус нахмурился, глядя в свою пустую кружку.

Я пристально посмотрела на него.

— Ты должен спросить себя, почему Джек послал тебя сюда просить моей помощи, вместо того чтобы прийти и попросить меня об этом самому. А еще лучше, спроси Джека о нашем добрачном соглашении. Я предприняла чрезвычайные меры, чтобы убедиться, что у Джека нет причин меня бояться. То, что ты делаешь за него грязную работу, говорит мне о том, что, по-видимому, он все еще боится. Он боится встретиться со мной лицом к лицу, и причина этого заставляет меня его ненавидеть.

Расмус нахмурился, прежде чем заговорить.

— История, рассказанная Джеком совсем не похожа на твою. Он преданный муж. Он с нетерпением ждет, когда ты скажешь «да» на это предложение.

Я посмотрела на Расмуса так же, как на Фиону, когда она пыталась убедить меня, что ее отец все еще меня любит.

— Думаешь, я удивлена, что ты доверяешь словам Джека больше, чем моим?

— Мы не пытаемся тебя обмануть. Почему ты такая подозрительная? Он говорит правду.

— Что же, я думаю, что это именно так, и я не буду больше обсуждать этот вопрос с кем-то, кто носит на глазах шоры. Убеди всех согласиться на сделку, Расмус, чтобы я могла тебе помочь. Я хочу, чтобы все было просто и понятно. Не предавай меня.

Расмус прищурился.

— Или что? — потребовал ответа он.

Я наклонилась к нему.

— Если ты предашь меня, как это сделал Джек, и скажешь совету, что я могу покинуть это место самостоятельно, я позабочусь о том, чтобы демоны были не единственной твоей проблемой. Видишь? Я тоже могу угрожать. Я хочу вернуть свою жизнь, и ты указал мне верный путь, по которому я смогу отсюда выбраться. Ты знаешь, чего я хочу. Будь моим героем, а я буду твоей героиней.

Он отвел от меня взгляд и потер горло.

— Я понимаю, почему Джек поверил, что ты сможешь нам помочь.

Я закатила глаза.

— И, чтобы все прояснить, Джек вообще ничего не получит от меня в этой сделке… или вообще когда-либо. Он женился на доброй ведьме, получил жену, которая стремилась ему угодить, и заботливую мать для нашего общего ребенка. Он добровольно отказался от меня и от этой жизни. Джек абсолютно ничего не знает о том, кем я стала с тех пор, как он меня сюда поместил, и чего я хочу от жизни в настоящее время.

Расмус потер челюсть.

— Джек все еще любит тебя, Аран. Он постоянно всем это говорит. Может быть, когда ты увидишь его снова, все прояснится.

Ирония ситуации заставила меня усмехнуться и закатить глаза.

— Да, мой муж любил меня так сильно, что предал и оставил здесь одну — и все из-за того, что я отказала ему в привилегии убить существо, которое спасло ему жизнь.

— Он живет ради того, чтобы ты отсюда убралась. Все, что он делает, направлено на достижение этой цели.

Я подняла руку, чтобы остановить его, пока не разозлилась настолько, что заставила его замолчать.

— Верь его лжи, если хочешь, Расмус, но я этого делать не буду. Джеку уже следовало бы понять, что я намерена развестись с ним при первой же возможности. Если он планирует примирение, то у него ничего не получится. Он больше не заслуживает меня. А я заслуживаю кого-то лучше, чем он.

Расмус покачал головой, услышав мой ответ. Почему мне он верил меньше, чем человеку, который предал наш брак ради своей работы?

— Послушай, если мы в конечном итоге будем вместе работать над твоей проблемой с демонами, тебе придется признать, что я говорю тебе правду. Может быть, фантазии Джека о том, как я чахну по нему, тешат его самолюбие и смягчают чувство вины, которое он испытывает из-за своего предательства. Все, что я могу сказать, это то, что любовь, которую я когда-то испытывала к Джеку, умерла в тот момент, когда он отдал вашей чертовой женщине из совета собственность моей семьи. Он предал меня и моего отца. Это то, чего я Джеку никогда не смогу простить.

— Джек не вернет амулет, потому что считает, что ваша семейная реликвия придаст тебе слишком много силы. Он боится, что это разрушит твою жизнь.

Я посмеялась над этим, но на самом деле это было не смешно. Мое сердце все еще было разбито из-за кражи Джека.

— Камень Дагды — это дар моей семье, который мне было поручено охранять до конца моих дней на этой Земле. Предполагалось, что я проведу ритуал, чтобы установить с ним связь, но Джек боялся, что это может изменить меня как жену и мать — по крайней мере, так он сказал. Я отложила ритуал, думая, что однажды вера Джека в меня покажет ему правду о моей силе. Эти последние семь лет без него заставили меня осознать, что я многое откладывала ради него. Джек боялся моей власти, потому что я никогда не позволяла ему контролировать меня или этот амулет.

— Он был твоим мужем. Тебе не кажется, что он имел право о тебе беспокоиться?

Я покачала головой.

— Нет, и я не знаю, почему я вообще с тобой об этом говорю. Это не ты вышел за него замуж, так что это не твое дело.

— Объясни мне, в чем Джек был неправ в том, что сделал.

Я подняла обе руки ладонями вверх.

— Как мой магический рост мог стать проблемой для человека, который утверждал, что любит меня такой, какой я была, когда мы встретились? Если ты по-настоящему любишь человека, разве ты по умолчанию не веришь в лучшее в нем, а не в худшее? Нет, Расмус, я порвала с Джеком. На самом деле, я порвала со всеми мужчинами. Но это не помешает мне помочь тебе решить твою проблему, если ты заставишь совет на все согласиться. Как я уже сказала, мое предложение — все или ничего.

— За все годы, что я его знаю, Джек ни разу не сказал ни единого слова против тебя. Все его рассказы были лестными. Он только и говорит о том, какой замечательной станет его жизнь, когда ты выйдешь отсюда.

Я фыркнула и отвернулась от дурака.

— И все же Джек так и не навестил жену, которую, по его словам, он так сильно любил. И он не извинился за то, что оставил меня здесь гнить. Странное поведение для мужа, который говорит, что любит свою жену, тебе не кажется? — Я выдохнула. — Ты когда-нибудь был женат, Расмус?

— Насколько я помню, нет.

— Клянусь Богиней, что рассказы Джека обо мне не были правдой с тех пор, как Фиона была маленькой девочкой. Он живет в отрицании, если думает иначе. Не обнадеживай его, когда вернешься домой. Какие бы иллюзии ни питал Джек, я отказываюсь быть пешкой на его шахматной доске охотника на демонов. Если я буду помогать вам, я буду работать одна и отчитываться перед любым человеком, кроме Джека. Тебе нужно добавить это к нашей сделке, потому что я не подарю Джеку ни единого мгновения своей жизни.

— У меня больше шансов получить все остальное, кроме этого. Джек теперь маршал. Он сам решает, кто кому подчиняется.

— Маршал? Когда это произошло? — Правда поразила меня в мгновение ока, и я поднялась, чтобы уйти. — Конечно… Джека повысили, потому что он посадил в тюрьму собственную жену. Я была такой дурой.

Я повернулась спиной к Расмусу. Как раз в тот момент, когда я подумала, что нож нельзя вонзить в спину глубже, я обнаружила, что снова истекаю кровью и испытываю боль.

— Аран, все не так плохо, как ты думаешь. Он никогда не хотел, чтобы твое заключение продлилось больше года. Все думали, что ради Джека ты поступишь правильно.

Это было потому, что Джек жертвой считал себя, а не жену, которую он сознательно предал.

Я опустила голову.

— Твои слова — не более чем пустой звук, охотник на демонов. Убирайся с моих глаз и не возвращайся, пока не сможешь пообещать мне все.

Расмус не вернулся за мной, но сообщение о том, что я должна предстать перед советом, пришло через одного из ежедневных контролёров. Я уже решила никогда не возвращаться в это место, что бы они ни решили, поэтому я отправила свои скудные пожитки домой с Фионой и попрощалась с коттеджем.

Я узнала, что Джек рассказал нашей дочери о моем возможном освобождении, но мне еще предстояло поговорить с ним на эту тему. Этот трус держался на расстоянии, и я его не винила.

Фиона пыталась отговорить меня надевать мерцающую голубую мантию с гербом моей семьи для представления совету, но я больше не скрывала свою правду. Я гордилась тем, кто я есть, и никогда больше не предам это ради мужчины.

Стражники открыли двери в зал, где заседал совет, и я прошла сквозь них, не глядя по сторонам. Члены совета в черных одеждах вошли вскоре после меня, и каждый выбрал себе место за своим столом для совещаний.

Расмус не сел с остальными. Вместо этого он со своим «конским хвостом» прислонился к дверному косяку, наблюдая за торжеством.

— Аран.

Я повернула голову в поисках обладателя хриплого мужского голоса, который звал меня по имени. Очень представительный и красивый мужчина — я предположила, что он на пару десятков лет старше меня — направлялся ко мне с целеустремленностью в каждом шаге.

Он был уже в нескольких дюймах от меня, когда я поняла, кто он такой… и что означает его преждевременное старение. Мое сердце ожесточилось против всего, чем он был сейчас, и всех воспоминаний, которые он во мне пробуждал.

— Привет, Джек, — наконец сказала я, ответив на его улыбку свирепым взглядом. — Я вижу, ты не сильно по мне скучал.

Мужчина, за которого я вышла замуж, проигнорировал мои слова и улыбнулся. В его голосе было благоговение, когда он заговорил.

— Даже со всеми этими серебряными прядями в волосах ты выглядишь потрясающе.

Я фыркнула в ответ на похвалу.

— Жаль, но не могу сказать тебе того же, Джек. Ты выглядишь ужасно старым для человека моего возраста.

Джек рассмеялся моим словам и потянулся, чтобы дотронуться до меня, но я отпрянула, чтобы избежать его руки. Он действительно думал, что я все еще хочу быть его дурочкой? Если так, я собиралась доказать ему обратное.

— Держу пари, ты выпустил меня из тюрьмы только потому, что хотел, чтобы я решила твою проблему со старением.

— Нет. Ты поклялась на крови, что никогда меня не убьешь. Так что, я никогда не боялся встретиться с тобой лицом к лицу. Я просто был занят.

Я оглядела его.

— Я по глупости поклялась не лишать тебя жизни, но это не значит, что я не могу заставить тебя пожалеть о том, что ты остался в живых. Оглядываясь назад, я понимаю, что должна была попросить взамен чего-то большего, чем просто видимое доказательство того, что ты мне изменил.

Джек пожал плечами и отвел взгляд.

— Я лишь однажды допустил ошибку в первый год твоего отсутствия, Аран. Я был в ярости, когда ты не изменила своего мнения о своем фамильяре. С тех пор у меня никого не было.

Я удивленно приподняла бровь от такой наглой лжи. Его обман разочаровал меня больше, чем его супружеская неверность. Разговаривать с этой версией Джека было действительно все равно что с незнакомцем… или, даже хуже, с врагом. Мне пришлось напомнить себе, что однажды я поклялась в верности этому мужчине.

— Ты выглядишь старше своего собственного отца, а это значит, что в мое отсутствие ты был очень занят. Потребовалось бы много женщин, чтобы состарить тебя настолько, так почему ты лжешь мне, Джек? Сейчас ты мне настолько безразличен, что я не расстраиваюсь из-за твоего обмана. Сегодня у тебя нет причин меня бояться.

Джек огляделся по сторонам и выпрямился, прежде чем заговорить снова.

— Я никогда не боялся тебя — я боялся за тебя. Но ты никогда не видела разницы.

Я отмахнулась от его отрицания, которое было все той же старой ложью, которую он твердил себе и мне годами.

— Между нами все кончено, Джек. Ты предал меня и словом, и делом. Фиона всегда будет связующим звеном между нами, но сегодня мне от тебя ничего не нужно, кроме моей собственности.

— Я никогда не хотел скрывать от тебя эту вещь, Аран. Я принес амулет сюда, чтобы уберечь от него Фиону. Даже твой отец боялся его силы.

— Нет, Па боялся, что я откажусь от него и того, что может случиться с нашей семьей, если я это сделаю. Фиона могла бы носить его каждый день, и с ней бы ничего не случилось. Потому, что Камень Дагды мое наследие… и только мое. Ты украл его, и это то, чего я никогда не смогу простить. И кстати, это было главной частью сделки. Так где же моя собственность, Джек?

Я скрестила руки на груди и ждала, когда он ответит.

Затем я удерживала его взгляд, пока он не отвернулся.

— Верни ожерелье или отправь меня обратно в коттедж. И лучше, чтобы на нем не было следящего заклинания. Я узнаю, если ты попытаешься его изменить.

— Никто ничего с ним не делал. Оно хранилось на складе.

Я ухмыльнулась его словам и подумала, не было ли это тоже ложью. Я подозревала, что Джек и его приспешники передавали Камень Дагды друг другу, чтобы посмотреть, сможет ли кто-нибудь его активировать.

— Отдай его сейчас же, или я возьму свои слова обратно.

Вздохнув в ответ на мою угрозу, Джек повернулся и направился к столу членов совета. Я слышала, как он что-то прошептал женщине, которой позволил забрать ожерелье семь лет назад. Она нахмурилась, услышав его слова, но кивнула и протянула его ему.

Мое сердце громко забилось, когда Джек направился ко мне. Я надеялась, что Па наблюдает за мной из загробной жизни. Я надеялась, что он видит, как я все исправляю.

Шепча безмолвную молитву своим предкам о силе, я оставалась невозмутимой, пока Джек снова не встал передо мной. Опустив взгляд, он протянул мне ожерелье, так что оно оказалось в поле моего зрения, потому что он был намного выше меня. Так и подмывало выхватить амулет у него из рук, но вместо этого я заставила себя спокойно забрать у него предмет. Камень мягко засветился в моих руках, пробудившись от своего семилетнего сна без меня.

Я вздохнула с облегчением, когда увидела его реакцию. Он мог впасть в спячку на всю оставшуюся жизнь после того, что я допустила.

Стоицизм, который я носила как эмоциональную броню, исчез.

— Спасибо, Джек. А что насчет остального? Смею ли я надеяться, что ты сдержишь свое обещание?

Мой будущий бывший муж широко улыбнулся, услышав мой мягкий, благодарный тон.

— Ты получила все, что хотела. Поздравляю, Аран. Ты снова свободная женщина.

Я вся дрожала от счастья, но смотрела на него, даже не моргая. Я никогда больше не покажу ему свою слабость.

— Приятно слышать это после такой несправедливости по отношению ко мне. Поклянись, что Конн в безопасности от таких как ты, и я помогу тебе, как обещала.

Джек покачал головой.

— Я не могу, потому что Конн демон и его не должно быть на этой земле, но сам я никогда не причиню ему вреда. Это лучшее, что я могу сделать, Аран.

Я посмотрела на совет. Сегодня они наблюдали за мной так же пристально, как и тогда, когда я появилась здесь семь лет назад. Я смотрела в ответ, пока некоторые из них не отвернулись.

— Я не думаю, что они отчетливо слышат наш разговор. Давай подойдем поближе, чтобы ваш совет мог стать частью нашей дискуссии. У меня нет секретов, которые я хотела бы сохранить от кого-либо из вас.

Могу сказать, что ему не понравилось мое требование, но Джек спокойно повернулся и пошел рядом со мной.

— Если ты официально согласишься заключить с нами контракт, это укрепит их доверие к тебе. Твои навыки… уникальны.

— Нет, я не соглашусь работать с такими, как ты, — сказала я, посмеиваясь над самой идеей работать на своего врага. — Не могу поверить, что ты настолько самонадеян, что даже просишь об этом. Я помогу тебе найти демонический портал, потому что я дала слово сделать это, но на этом все. Фиона — взрослая женщина, которая может сама может решать, что ей делать дальше. Благодаря тебе я потеряла семь лет своей жизни. Я больше не потеряю их из-за твоих навязчивых идей.

— Аран…

— Нет, Джек. Прибереги свою ложь и никчемные извинения для женщин, которые с тобой спят. Мои уши не хотят их слышать.

Я повернулась и посмотрела на совет охотников на демонов. Я обвела их взглядом, надевая Камень Дагды.

— Прежде чем мы обсудим детали нашего соглашения, я должна вам кое-что сказать. Джек уже поклялся оставить Конна в покое, но он сказал, что не может поручиться за остальных. Так что выслушайте меня… если какой-нибудь охотник на демонов попытается убить моего фамильяра, этот человек станет моим врагом. Вы понимаете всю серьезность того, что я говорю? Пожалуйста, поднимите руки, чтобы это подтвердить.

Я обвела взглядом группу. Я не знала, были ли это те же люди, что отправили меня в коттедж, но постепенно поднялось нужное количество рук.

Когда я увидела, что это сделали все, я одобрительно кивнула.

— Хорошо. Мне нужно закончить кое-какие личные дела с Джеком, а потом я помогу вам найти ваш демонический портал. Потерпите немного.

Джек повернулся и улыбнулся мне.

— У нас есть достаточно времени, чтобы решить все наши проблемы, Аран. Я поищу портал вместе с тобой.

— Нет, ты этого не сделаешь. Назначь кого-нибудь другого, Маршал. Я больше никогда не буду проводить время в твоей компании.

Джек закрыл глаза и громко вздохнул.

— Фиона тебе сказала.

Мои губы сложились в ухмылку.

— Нет, твоя дочь просто сказала, что тебя повысили. Она не сказала, когда и как, или что ты стал Маршалом. Она также не знала, почему ты сам не счел нужным сообщить мне об этом. Может быть, если бы ты когда-нибудь навестил меня в тюрьме, то поделился бы новостями лично. О… погоди… ты же не хотел, чтобы я видела, как быстро ты стареешь, да?

Женщина — член совета нервно переводила взгляд с меня на сердитого Джека, прежде чем прочистить горло.

— Охота на демонов сопряжена со многими рисками. Мы все еще ищем причину, по которой Джек стареет быстрее, чем обычно.

Я повернулась к ней и фыркнула.

— Джек стареет из-за моей половины клятв на крови, которыми мы по его настоянию обменялись, когда женились. Он стареет, потому что Джек нарушил наши клятвы и спал с другими женщинами, пока я была в вашей тюрьме. Я махнула рукой в его сторону.

— Поскольку он выглядит старше своего собственного отца, похоже, без меня он неплохо развлекался.

Их встревоженные взгляды переместились на Джека, изучая его.

Наконец, я тоже снова на него посмотрела. Его лицо стало темно-красным от того, что я сказала правду, но он придержал язык и не стал ничего отрицать. Меня не удивило, что он не раскрыл коллегам истинную причину своего недуга.

Умолчание было просто еще одним видом лжи, и я не собиралась покрывать лжеца. Впрочем, неверность была ничто по сравнению с тем, что он украл мою собственность.

Джек наклонил свою седовласую голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Я думал, ты преувеличиваешь последствия заклинания.

Я ухмыльнулась его наглости и посмотрела в ответ.

— А я попросила об этом только потому, что никогда не думала, что ты когда-нибудь заменишь меня в своей постели. Полагаю, мы оба усвоили этот урок на горьком опыте, не так ли?

Повернувшись обратно к членам совета, я пробормотала основное заклинание и взмахнула одной из своих рук. Их руки задвигались перед ними и легли на стол, как будто застряли там. Они в шоке потянули за них. Но я подняла обе руки, чтобы их успокоить.

— Простите меня за то, что я вас связываю, леди и джентльмены, но я не могу допустить, чтобы вы запаниковали, когда я покажу вам то же доказательство своей силы, на котором настаивал ваш человек по имени Расмус.

Пока они боролись, я снова повернулась к Джеку.

— Давай раз и навсегда уладим наши личные дела. Я вполне готова начать все с чистого листа.

Джек покачал головой и отошел в сторону.

— Нет, Аран. Ты поклялась никогда не причинять мне вреда.

— Нет, я поклялась никогда не убивать тебя, Джек. Ничего не говорилось о том, что я заставлю тебя страдать и желать твоей смерти. Магический эффект заклинаний проявляется в их нюансах, Джек. Но можешь не беспокоиться. Хотя это ты не сдержал своего обещания. И несмотря на то, что мне доставило бы удовольствие увидеть, как ты состаришься и умрешь от последствий своего обмана, месть тебе не входит в мои планы.

Я взмахнула рукой и подняла Джека на несколько футов в воздух. Вращая одним пальцем, я обмотала его невидимыми веревками, чтобы удержать на месте. Он снова и снова повторял мое имя, умоляя меня не причинять ему вреда.

Я фыркнул на его страх, но, по крайней мере, на этот раз я дала ему вескую причину.

— Расслабься, Джек. Я не собираюсь причинять тебе физический вред. То, что я собираюсь сделать, может даже вернуть тебе твой прежний возраст. Кто знает? Богиня Дану часто меня удивляет.

Джек достаточно успокоился, чтобы задавать вопросы.

— Что ты планируешь делать?

— Ну, разве это не очевидно, Джек? Я планирую волшебным образом развестись с тобой. И сегодня я намерена сделать это официально. Я хотела сделать это в тот день, когда ты меня предал, но я ждала все эти годы ради Фионы. Она знает, что я это делаю, так что тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы сообщить ей эту новость. Никто не помешает мне сделать это по-своему.

— Аран… нет. Пожалуйста, не делай этого сейчас. Сначала хотя бы поговори с ним.

Вздохнув, я повернулась к Расмусу, который делал то, чего я сказала ему не делать.

— Тебе то что? Это мое личное дело, и никого не касается. Я развожусь со своим неверным мужем, как поступила бы на моем месте любая здравомыслящая женщина.

Расмус протянул руку.

— Ты слишком зла на Джека, чтобы принять такое судьбоносное решение. Может, тебе стоит подождать, пока ты не успокоишься? Совет и Джек сделали все, что ты хотела. Может, сначала хотя бы поговоришь с ним о разводе?

— Нет, — решительно ответила я, ухмыляясь Расмусу. — Джек обещал, что никогда сам не причинит вреда Конну, но он отказался сделать так, чтобы другие такие же, как ты, поступали так же. Это означает, что я должна все время оглядываться, не появятся ли люди с арбалетами и магическими стрелами. Если у Джека появится шанс приказать кому-нибудь убить Конна, я знаю, что Джек так и сделает, потому что он мне об этом сказал. А теперь отойди, пока мне снова не пришлось тебя душить. Я долго ждала возможности разорвать эту связь с моим мучителем, и я больше не буду ждать ни секунды.

Расмус прижал обе руки к горлу и отступил на несколько шагов.

Я пристально посмотрела на Джека.

— Если ты настаиваешь, чтобы у меня был сторож, пока я помогаю тебе найти демонический портал, я готова поработать с Расмусом. Мы с ним понимаем друг друга.

Джек покачал головой. Он мог двигать только головой и ногами.

— Я сам хочу с тобой работать. Нам нужен шанс все обсудить. Я ничего не сделал, чтобы причинить тебе боль.

Я фыркнула на его заявление.

— Ты нарушил свои клятвы, но убедился в том, что я не смогу нарушить свои. Будь благодарен, что я позволяю тебе сохранять твои яйца. У меня есть право женщины кастрировать тебя за то, что ты держал меня подальше, пока сам развлекался. У меня не было мужчины из-за твоего эгоизма.

— Аран, ты не понимаешь. Моя жизнь была не такой, как ты себе представляешь. Я ужасно скучал по тебе. Я знал, что ты меня ненавидишь. Почему ты не видишь, что я всего лишь выполнял свою работу? Я с трудом справлялся, пока ждал, когда ты одумаешься.

Мой вздох был громким в комнате, потому что все присутствующие нас слушали.

— Как ты мог жульничать, когда знал, что это будет стоить тебе твоей репутации, не говоря уже о твоей молодости?

Молчание Джека только разозлило меня еще больше.

— Знаешь, Дагда сказал мне, что на протяжении веков он помогал бесчисленному количеству людей, которые позже пытались его убить, чтобы украсть ту самую силу, которой они пользовались. Он сказал, что я никогда не должна ожидать награды только за то, что была хорошим человеком. Он также сказал, что я должна смириться с тем, что все не маги от природы эгоистичны и испорчены завистью. К счастью, в его лекции не говорилось о том, что я должна навсегда остаться с ужасным мужем, что меня очень радует. Мне бы не хотелось сегодня проявить неуважение к своему предку.

Женщина из совета громко ахнула.

— Ты хочешь сказать, что ты не совсем человек? Ты тоже демон? — спросила она.

Я на мгновение отвернулась от Джека, чтобы посмотреть на нее.

— Нет, я не демон. Я потомок Дагды, что делает меня потомком Туата де Дананн. Для тех, кто не является кельтами, это племя богини Дану. Я предлагаю вам узнать больше о естественной магии и перестать быть невежами в отношении силы, против которой возражаете.

— Аран…

Я развернулась к Расмусу, который все еще пытался защитить Джека. И предостерегающе ткнула в него пальцем.

— Держись от меня подальше, если знаешь, что для тебя лучше, Расмус. Я семь лет планировала этот день, и только сама богиня Дану сможет меня остановить. Я заявляю это в последний раз. У тебя нет права вмешиваться в мои личные дела, так что заткнись, пока я не закончу.

Я оглянулась и увидела, что все члены совета перестали пытаться высвободить руки. Их взгляды метались между мной и Расмусом.

Пока их внимание было сосредоточено на чем-то другом, я повернулась к единственному человеку в комнате, который видел меня обнаженной. Я повернулась лицом к Джеку, расстегивая свою голубую мантию до пупка. Я поцеловала теплый камень, висевший у меня на шее, и произнесла слова ритуала соединения, прижимая его к своей плоти.

Вскоре комнату наполнил запах обожженной кожи и мышц. Я застонала от боли, осознав, что наконец-то взяла на себя ответственность за амулет. Теперь никто не сможет его забрать, сначала не убив меня. Надеюсь, то, что я перенесла камень в свое тело, чтобы его охранять, было достаточной жертвой, чтобы умилостивить моих предков.

Я зашипела, когда цепочка и камень глубоко погрузились в мою кожу. Мои пальцы покалывало, пока обожженная кожа не зажила и не покрыла все ожерелье. Не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Джека, я снова застегнула мантию и восстановила свою благопристойность.

Теперь, когда я исправила самую большую ошибку, которую когда-либо совершала, я повернулась к совету и подула на свою ладонь, чтобы освободить их от пут. Все они немедленно подняли руки и проверили их на наличие повреждений.

— У меня есть еще одно личное дело, и для этого нужны добровольные свидетели. Мне нужно, чтобы вы снова подняли руки, пожалуйста. Вот почему я вас отпустила. Нужны только двое или трое, так что воздержитесь, если не хотите быть вовлеченными. Если никто не хочет смотреть, я перенесу церемонию в другое место.

Руки быстро взметнулись вверх, хотя их владельцы все еще таращились на парящего в воздухе Джека. Никто не воздержался, но это не означало, что они поверили моим рассказам. Нет, скорее всего, они делали то, о чем я просила, чтобы убедиться, что я не передумаю им помогать.

Джек возобновил попытки освободиться, но это не принесло ему никакой пользы. Ни одна женщина никогда не была так решительно настроена изменить свою судьбу.

Я кивнула совету, прежде чем подойти к своему будущему бывшему мужу. Когда я была в нескольких футах от него, я подняла обе руки ладонями вперед.

Богиня Дану благословила нас, когда наша любовь была сильна,

Но то, что когда-то казалось правильным, теперь кажется очень неправильным.

То, что Богиня связала воедино, я прошу отменить.

Пусть Дану освободит нас от всех клятв и усилий быть единым целым.

Я сунула руку в карман мантии и достала свой самый старый ритуальный нож, который слишком много лет служил моей дочери для вскрытия почты. Фиона принесла его, когда я ее об этом попросила, хотя и была расстроена тем, зачем он мне понадобился. Я надеялась, что когда-нибудь мы сможем поговорить об этом как женщина с женщиной, но пока что мне придется ограничиться этой надеждой.

Моей сегодняшней заботой было поскорее с этим покончить, чтобы я могла успокоиться и оставить прошлые ошибки позади.

Быстрый тонкий надрез на ладони дал мне достаточно крови, чтобы окончательно аннулировать мой брак. Теперь, когда сила камня текла через меня, я, вероятно, могла бы провести весь ритуал без крови, но лучше было не рисковать. Я никогда ни о чем не просила Богиню, не предложив взамен что-то ценное.

Мужчине, с которым я разводилась, определенно нельзя было доверять ни в чем, что касалось меня, или моей семьи. Прекращение его власти надо мной было вопросом самосохранения. К тому же я хотела, чтобы этот развод был официальным до того, как я уеду жить в Ирландию.

Я ни с кем не делилась своим телом семь лет. Хотя целибат препятствовал магии моих предков, у меня не было ни времени, ни достойного способа подготовить свое тело. Был только один путь исправить свое положение и по-прежнему быть в состоянии смотреть в лицо женщине, которую я каждый день видела в зеркале.

Я подошла ближе к тому месту, где парил Джек. Зная о моих намерениях и не соглашаясь с ними, он еще сильнее попытался вырваться из моей хватки, но на этот раз у него ничего не вышло. Дело было частично сделано, и я с нетерпением ждала, когда оно закончится. Любовь, которую я когда-то испытывала, давно покинула мое сердце. Все, чего я хотела сейчас, — это почувствовать себя полностью свободной.

— Аран, я тебя умоляю. Пожалуйста, не поступай так с нами. Я не хочу с тобой разводиться. Клянусь жизнью Фионы, я хочу, чтобы мы были женаты. Я хочу, чтобы все вернулось к тому, как было раньше, как было до наших ссор из-за Конна. Если бы ты просто позволила мне объясниться, я уверен, мы могли бы снова наладить отношения.

Я фыркнула в ответ на его мольбы.

— Чтобы построить настоящие отношения, нужны два человека, которые хотят и ценят одно и то же. У тебя было семь лет, чтобы объясниться со мной, но ты так и не удосужился даже навестить мой коттедж, вероятно, потому, что надеялся скрывать от меня свою неверность как можно дольше. Скажи спасибо, что я не считаю тебя своим врагом и не посылаю свою семью наказать тебя за твое предательство. Тебе нужно смириться с тем, что нашему браку пришел конец, Джек. Я развожусь с тобой без всяких сожалений.

Я втерла кровь в ладони и задрала его брюки достаточно высоко, чтобы коснуться обнаженной кожи на его лодыжках над носками. Прикосновение к нему снова не вызвало во мне желания, но даже если бы и вызвало, ощущение энергии его любовниц мгновенно бы его подавило. Его морщинистое лицо и седые волосы просто подтвердили то, что, как знала моя душа, должно было произойти в тот момент, когда он отослал меня прочь.

Ничто так быстро не разрушает супружеское доверие, как неверность.

Пусть наш ребенок не пострадает из-за того, что мы расстались.

Я принимаю твое нарушение верности — пусть твой внешний вид восстановится.

Я предлагаю Дану свою кровь в доказательство того, что я говорю серьезно.

Трижды заявляю о своем желании сегодня с тобой развестись.

Мягкий пульсирующий розовый свет внезапно окружил меня и вскоре распространился на Джека. Впервые за много лет я почувствовала, как долгожданный покой наполняет мою душу.

Присутствие богини Дану освободило меня, но я знала, что мне нужно закончить дело, чтобы это стало официальным. Проведение магического развода было необходимо для таких, как я. Моя связь с Джеком была слишком испорчена, чтобы ее поддерживать, и это повлияло бы на меня, если бы я не избавилась от каждой частички нашего союза.

Я ослабила физическую хватку на Джеке и отступила, на случай, если к нему вернется молодость и он разорвет мои путы. Я сомневалась, что он сможет это сделать в своем нынешнем возрасте, но зачем рисковать?

Я подняла окровавленную ладонь и медленно его опустила, пока ноги Джека снова не коснулись пола.

Джек больше не сопротивлялся моим оковам. Вместо этого он просто смотрел на меня так, словно не мог поверить, что я действительно собираюсь разорвать нашу связь.

Что еще, по мнению этого человека, я могла бы сделать, кроме как развестись с ним?

Его неверность — это одно, и, да поможет мне Богиня, я могла бы простить его за это, но его нелояльность по отношению к моей семье разбила мне сердце.

Я развожусь с тобой, Джек Дерринджер.

Сегодня я забираю всю магию, которой делилась с тобой, когда мы поженились. С позволения богини Дану, пусть она вернется ко мне без злого умысла или вредных намерений.

Как я пожелаю, так пусть и будет.

Я подняла другую ладонь и ослабила вокруг него невидимые оковы. Когда они исчезли, я обнаружила, что мне стало намного легче дышать. И я почувствовала себя легче… намного легче. Я не могла вспомнить, когда в последний раз наш брак с Джеком приносил мне счастье. Может быть, в тот день, когда родилась Фиона, но это было двадцать лет назад. После всего, что я пережила за последние семь лет, все самое важное в моей жизни свелось к этому единственному моменту, когда я разрушала свой брак. Как я уже говорил ему ранее, я ни о чем не жалею.

Сегодня я с тобой развожусь, Джек Дерринджер.

Перед этими свидетелями я заявляю, что больше не твоя жена, а ты больше не мой муж. Я охотно возвращаю тебе ту магию, которой ты поделился со мной, когда мы поженились. Пусть наши семьи и все, кто нас знает, тоже смирятся с этим разделением.

Уходи от меня с миром. Как я желаю, так пусть и будет.

Я вытянула обе руки в стороны и оттолкнула окровавленными ладонями воздух позади себя. Ветер поднял мою мантию и волосы, и все остатки моей связи с Джеком из меня улетучились.

Ослабевший от потери энергии, которую я у него забрала, Джек покачнулся на месте, прежде чем упасть на колени. Он молодел на моих глазах, и я сказала себе не принимать близко к сердцу его восстановление.

Скоро Джек будет выглядеть как сорокалетний мужчина, а не как чей-то отец или дедушка. Богиня решила его судьбу, и я подчинюсь ее решению.

Ахи членов совета сказали мне, что они тоже это заметили.

Я знала, что медленно меняющееся лицо Джека придает достоверности моему рассказу, проясняя, почему он постарел. Но судьба Джека меня больше не волновала. И мне не нужно было беспокоиться.

Через несколько мгновений мы уже не будем парой.

Я развожусь с тобой во всех отношениях, Джек Дерринджер, Маршал, охотник на демонов и хранитель тайн.

Я освобождаю тебя от нашей клятвы на крови и прошу Богиню освободить меня от той, которую я дала тебе.

Да свершится воля Дану.

Уходи от меня с миром. Как я желаю, так пусть и будет.

Я хлопнула в ладоши, вызвав поток красных искр, и терла их до тех пор, пока кровь полностью не исчезла с моей кожи.

В зале воцарилась абсолютная тишина, когда я снова обратилась к совету.

— Я благодарю вас всех за то, что вы стали свидетелями моего развода. Как только я найду демонический портал, Расмус даст вам знать. Несмотря на несправедливость, которую вы мне причинили, я никого из вас не считаю своим врагом. Или по крайней мере, я пока не воспринимаю вас таковыми. Но если вы когда-нибудь снова попытаетесь заключить меня в тюрьму, это будет на ваш страх и риск. Считайте, что вы предупреждены, потому что дитя Дагды — ужасный враг.

Я провела теперь уже безупречно чистой рукой по своему телу. Обычно я не демонстрировала такие магические способности, но сегодня был особый случай. На мгновение я стала такой же обнаженной, как в день своего рождения. Прислушиваясь к вздохам в комнате, я мысленно представила себе свой любимый наряд, вплоть до черных сапог на каблуках, которые подарила мне Фиона. Учитывая болезненность из-за спрятанного на мне камня, рубашка с v-образным вырезом была хорошим выбором, даже если она и выставляла мою грудь напоказ больше, чем мне хотелось.

Я повернулась и приподняла бровь, глядя на Расмуса, который, казалось, был встревожен моими действиями. Он стоял, засунув руки в карманы, и сверлил меня взглядом. Возможно, я заставила его меня бояться. Если так, я об этом не жалею.

— Ладно, охотник на демонов. Я готова и очень мотивирована чтобы покончить с этим. Чем скорее я найду твой портал, тем скорее смогу вернуться домой.

Молодой голос Джека привлек мое внимание. Дану не теряла времени даром.

— Ты не можешь с ним работать, Аран. Расмус ушел из охоты на демонов несколько лет назад.

Я услышала, как женщина из совета прочистила горло, чтобы вклиниться в нашу дискуссию.

— Позволь Расмусу пойти с ней, Маршал. Мы заключим контракт и заплатим ему за работу с ней. Должно быть сделано все, что потребуется, чтобы найти этот портал.

Я остановилась рядом с Расмусом и посмотрела на него. Даже в моих новых сапогах мужчина все равно был на фут выше меня. Я была почти уверена, что он был даже выше Джека, но поскольку мой бывший муж все еще сидел на полу, это наблюдение с моей стороны осталось не более чем предположением.

— Ты выглядишь недостаточно старым, чтобы быть пенсионером, Расмус. Тебя вынудили уйти в отставку? Или ты просто устал от всех этих бессмысленных убийств, которыми занимался?

Расмус фыркнул.

— Я был ранен при исполнении служебных обязанностей. Теперь я помогаю только тогда, когда во мне нуждаются.

Я кивнула, как будто его объяснение имело смысл, но так ли это на самом деле, не имело значения.

— Ты помогал совету, когда пришел ко мне? Или послать тебя была идея Джека? Признаюсь, мне это любопытно.

Расмус повернулся, чтобы посмотреть на совет. Все они слегка ему кивнули, но никто не встретился с ним взглядом. Наконец, он посмотрел на Джека, лежащего на полу, но Джек тоже ничего не сказал. Пока Расмус обдумывал свое решение, я изучала его профиль. Все, что я увидела в выражении его лица, — еще большее беспокойство по поводу секретов, которые он все еще от меня скрывал.

Расмус должен был быть счастлив. Он своего добился, не так ли? Я сдержала свое слово и помогала ему. Возможно, я испортила план, который они с Джеком придумали, но в любом случае, на данный момент я не могла изменить мнение отставного охотника на демонов о моем теперь уже бывшем муже. Хотя работа с ним может стать проблемой. Пока я буду искать у меня не будет времени тащить его за собой мертвым грузом.

Я уперла руки в бока.

— Вижу, у тебя есть сомнения по поводу сотрудничества со мной. Как насчет того, что я просто тебе позвоню, когда найду портал? — я протянула ладонь. — Если у тебя есть ручка, напиши свой номер на моей руке. Ты теперь знаешь, что я держу свое слово, когда его даю. Но если ты не хочешь, то от твоего присутствия не будет никакого толка.

Расмус глубоко вздохнул и, казалось, терял уверенность прямо у меня на глазах.

— Мои сомнения касаются не тебя, но, полагаю, мне придется за тобой последовать, поскольку совет мне за это заплатит.

— Хорошо. Так что, эм… можно сегодня вечером я переночую у тебя на диване? Мой бывший получил наш дом, когда мы расстались. И теперь, когда я свободна, мне негде остановиться.

Мой сарказм по поводу жизни Джека без меня прервал его молчание.

— Ты можешь прийти домой в любое время, когда захочешь, Аран.

Я резко повернулась и посмотрел на него.

— Твой дом не был моим семь лет, Джек. Я лучше буду спать на улице, чем когда-либо снова окажусь под твоей крышей. Пройди курс лечения от своего отрицания. Мы в разводе.

Расмус нервно провел рукой по волосам и выбил завязку из хвоста. Он выглядел так, словно хотел убежать и от меня, и от остальных тоже. Я оглядела его и подумала, насколько большой помехой может стать этот скрытный человек.

Я разочарованно вздохнула, потому что все, чего я сейчас хотела, — это отдалиться от Джека на какое-то с трудом заработанное расстояние.

— Послушай… Я не знаю, что заставляет тебя так сильно поддерживать моего бывшего мужа, но мне не нужно, чтобы ты проводил поиски. Я также не нуждаюсь в твоей благотворительности. Возможно, это удивит всех присутствующих в этой комнате, но у меня есть несколько друзей, которых я могла бы попросить приютить меня на ночь. Я просто подумала, что вы, возможно, захотите следить за мной и обсуждать мои планы.

Голос женщины из совета перекрыл все остальные звуки.

— Мы забронируем на сегодняшний вечер два смежных номера в отеле «Фэрмонт». Во время ваших поисков Расмус может сообщать по телефону ваши координаты, и мы подберем вам жилье как можно ближе. Мы готовы оплатить все расходы.

Я улыбнулась ей.

— Это очень любезно с вашей стороны, и я благодарна за номер на сегодняшнюю ночь.

Она кивнула, но не улыбнулась в ответ.

— Если вы найдете то, что мы ищем, это оправдает наши затраты.

Я снова кивнула и подняла вверх большой палец.

— Я сделаю все, что в моих силах.

Затем я повернулась и вышла из комнаты. То, как Джек сердито смотрел на меня и Расмуса, действовало мне на нервы. Возможно, мне следовало оставить его старым и дряхлым. То, что я развелась с ним, не отрезав ему несколько частей тела, не означало, что я перестала злиться.

Мне потребуется некоторое время, чтобы научиться относиться нейтрально к тому, как сильно Джек меня обидел.

В баре ресторана отеля был «Гиннес» и картофель фри с хрустящей корочкой. Когда его принесли, я с удовольствием набросилась на угощение. Никто не обращал на меня особого внимания, пока я поглощала свой праздничный ужин.

Я почти доела, когда какой-то симпатичный парень в костюме прислал мне еще одну бутылку «Гиннесса». Поблагодарив его через любезную официантку, я улыбнулась. Может быть, сорокалетие и одиночество — это, в конце концов, не так уж и плохо. Может быть, я оставлю свои волосы седыми и посмотрю, что из этого выйдет.

Я улыбнулась при мысли о том, чтобы пригласить покупателя выпивки в свою комнату на ночь, но случайный секс был не в моем стиле.

Кто мог сказать, что этот человек не женат и не изменяет собственной жене? Мне пришлось бы заколдовать его, чтобы быть уверенной. Но такая магия точно испортит настроение.

Нет, мне лучше держать себя в руках, пока я снова не привыкну быть одинокой. Теперь у меня были время и свобода. Удовлетворить свою потребность в мужском обществе я могла и позже. В сорок лет я не была готова к длительным отношениям, но найти постоянную компанию в постели было бы неплохо.

Я почувствовала тот момент, когда мой поклонник набрался смелости подойти к моему столику. Однако, прежде чем он успел это сделать, его остановил хмурый Расмус. Видимо, угрюмость была суперспособностью этого охотника на демонов, потому что парень ухмыльнулся, пожал плечами и вернулся в бар.

Я поджала губы, чтобы не рассмеяться, когда Расмус перевел взгляд на меня.

— Ты из тех пессимистов, которые считают, что стакан наполовину пуст, не так ли? Он просто проявил дружелюбие.

Расмус, продолжая хмуриться, скользнул в другой конец кабинки.

— У тебя нет времени знакомиться с мужчинами.

Я посмеялась над его недовольством. Его раздражение было смешным, как у сварливого старика, пока я не поняла, что все, что Расмус думал обо мне, было результатом того, что он поверил лжи Джека.

— Да, я настоящая роковая женщина, когда дело доходит до привлечения мужчин. Не то чтобы это тебя касалось, но, в отличие от моего бывшего мужа, последние семь лет я соблюдала обет безбрачия. Теперь, когда мой развод оформлен официально, я могу спать с кем захочу. И сделаю это, когда захочу.

— Нет, пока мы не закончим с этим делом, — сказал Расмус, махнув рукой официанту.

Если я буду позволять ему постоянно действовать мне на нервы, то использование своей власти для наказания его высокомерия может превратиться в ежедневную рутину. Я изящно доела остатки картофеля фри, ожидая, пока Расмус сделает заказ.

Когда мы снова остались одни, я пододвинула к нему свою тарелку.

— Ты выглядишь голодным, Расмус. Съешь немного моей картошки фри, пока я не поддалась искушению сделать с тобой что-нибудь, о чем могла бы пожалеть. С тех пор, как я связала себя с Камнем Дагды, моя сила немного возбуждена. И мне нужно оставаться как можно более спокойной, пока я не привыкну.

— Ты могла бы подождать со своим ритуалом. И ты могла бы поговорить с Джеком, прежде чем с ним разводиться. Почему ты не могла хотя бы предоставить ему последнее слово в этом вопросе? Возможно, ты самая нетерпеливая и неразумная женщина, которую я когда-либо встречал. Ты сегодня была на пике популярности, и в результате теперь мне почему-то придется иметь с тобой дело.

Я съела еще картошки фри, стараясь относиться к его вспышке как можно более нейтрально. Но тогда мне просто нужно было кое-что узнать.

— Ну, я думаю, ты самый наивный человек, которого я когда-либо встречала. У тебя перед Джеком пожизненный долг или что-то в этом роде? Помимо того, что ты обладаешь похожими «мужскими» частями тела, должна же быть какая-то другая причина, по которой ты продолжаешь отчитывать меня за мои решения относительно него. Он мошенник и лжец. Сегодня без всяких сомнений я это доказала.

Расмус заерзал на стуле.

— Это не пожизненный долг, но да, я в долгу перед Джеком за то, что он не дал мне провести остаток жизни в уютном коттедже, подобном тому, в котором застряла ты. Мы с Джеком работали пять лет назад, и все пошло наперекосяк. Он не дал ситуации стать еще хуже, чем она уже была.

Так что Расмус считал Джека своим личным героем. По крайней мере, я проследила его неприязнь ко мне до первоисточника.

Я отхлебнула «Гиннесс» и вздохнула, ощутив вкусную горечь, скользнувшую по моему языку. На самом деле, именно мелочи в жизни приносят человеку величайшую радость.

— Если ты считаешь Джека такой замечательной партией, почему бы тебе самому не выйти за него замуж? Фиона сказала мне, что однополые отношения сейчас в некоторых местах разрешены законом.

— Ты болтлива и непочтительна. Не знаю, что Джек в тебе нашел.

Я поставила свой бокал и посмотрела ему в глаза.

— Если ты продолжишь твердить о его замечательности и о том, как ужасно, по-твоему, я с ним обращалась, я наложу на твой рот чары и заставлю тебя замолчать. До сих пор я вела себя с тобой наилучшим образом. Некоторые женщины стерли бы Джека с лица земли за его измену. Несмотря на милосердие, которое я проявила к своему бывшему, я не отношусь к предательству легкомысленно. Твои комментарии, на мой взгляд, слишком сильно склоняются в таком же неприглядном направлении.

Я наблюдала, как Расмус хмурится, глядя на поставленное перед ним пиво. Кто же хмурится, когда пьет пиво? Этот Ворчун, конечно хмурится. Чудесная еда, которую принесли вскоре после этого, тоже не вызвала у него улыбки. На самом деле, единственная улыбка, которую я когда-либо видела у Расмуса, была в коттедже, когда он думал, что знает что-то, чего не знаю я.

Я покачала головой, допуская возможность того, что Расмус и Джек были просто друг на друга похожи. Но даже если это так, я ничего не могла с этим поделать. Я найду портал как можно быстрее и покончу со всеми охотниками на демонов. Сегодня был чудесный день, и никто не испортит мое настроение «я-наконец-развелась-и-счастлива».

Я вздохнула и оставила его настрой без внимания.

— Давай согласимся не соглашаться насчет Джека и сменим тему. Не знаю, помнишь ли ты, как я рассказывала о своем двоюродном брате Лиаме, но я хочу завтра с ним встретиться. Лиам из тех, кто ходит по тонкой грани между добром и злом. Однако, когда он переходит на темную сторону, он иногда призывает демона, который помогает ему совершать неблаговидные поступки.

Единственным ответом Расмуса на мои комментарии было хмыканье. Его еда остыла, пока он размышлял, но это было не мое дело. Я закатила глаза на отсутствие реакции с его стороны и продолжила свой рассказ.

— Лиам, когда был ребенком, спас принцессу демонов, и с тех пор пользуется преданностью всего ее клана. Нет, я не думаю, что мой кузен открыл ваш портал, чтобы позволить им приходить сюда группами… в основном потому, что он не настолько силен. К тому же, моя мама уже сказала бы мне об этом, потому что они с матерью Лиама друг другу все рассказывают. Суть в том, что Лиам очень хорошо умеет находить информацию. К тому же, он у меня в большом долгу. Я готова востребовать долг, чтобы избавиться от таких, как ты.

Расмус почесал нос, еще немного поерзал на стуле и, наконец, допил свое пиво.

Хуже того, он делал все это, не реагируя на то, чем я делилась. Наконец, мужчина вздохнул и принялся за еду, полностью пресекая мои попытки быть дружелюбной. У него не было аппетита, и он не получал никакого удовольствия от еды.

Все указывало на то, что он не хотел иметь со мной ничего общего. Честно говоря, это меня поражало. Лично я не сделала ничего, что могло бы его напугать. По крайней мере, я не могла ничего припомнить. Он же видел, как Джек молодеет, и я знала, что он слышал историю о моем разводе. Так почему же он был так суров со мной?

Я потягивала свой напиток и пыталась решить, стоит ли выпытывать у него правду о его дискомфорте. Существовала вероятность, что Джек нанял кого-то, кто мог бы заколдовать Расмуса, чтобы тот выполнял его приказы и поддерживал его.

Смогу ли я определить, так ли это на самом деле? Знал ли Расмус это о себе? Или ненависть ко всему миру была для него обычным делом? Любопытство губит не только кошек. Мама часто говорила, что я могла бы стать примером для тех, кому нужно доказательство того, как опасно любопытство.

Я поставила свой стакан и приподняла бровь.

— Это Джек заколдовал тебя, чтобы ты стал его гребаным защитником?

Расмус подавился своим бургером, когда кусок попал не в то горло. Он сглотнул и закашлялся… а потом набрался наглости посмотреть на меня так, словно я пристрелила его собаку.

— Нет, Джек не заколдовывал меня. Он бы никогда этого не сделал.

Мой рот растянулся в ухмылке от его возмущенного тона.

— Никогда — это очень долгий срок, Расмус. Я тоже не думала, что мой бывший муж был из тех, кто изменяет. И я бы никогда в жизни не подумала, что Джек способен меня обокрасть. Я не говорю, что он воплощение зла, но Джек гораздо коварнее, чем кажется. Я не хочу, чтобы он снова меня одурачил, и мне все равно, что ты об этом думаешь. Мужчины, похоже, держатся вместе, когда находят, что — или кого — ненавидеть.

Расмус помахал в воздухе недоеденной половинкой своего бургера.

— Чему я должен верить после того, что ты сегодня с ним сделала?

Поразмыслив с минуту над своими действиями, я пожала плечами.

— Может быть, ты мог бы сделать мне комплимент за то, что я расторгла свой брак, не причинив никому вреда, особенно Джеку. Это было бы дружелюбно по отношению к тому, кто по собственной воле тебе помогает.

Расмус уставился на меня.

— Ты напала на мужчину, за которого вышла замуж, и вынудила совет сделать по-твоему. Ты даже мне угрожала за то, что я просто попытался тебя урезонить.

Я облокотилась на стол и посмотрела в его точеное лицо.

— Сегодня дела были личными между мной и Джеком. Поэтому, мне пришлось сдерживать совет, чтобы никто не вмешался. И я ни у кого ничего не вымогала. Я потребовала вернуть мою законную собственность в рамках сделки, которую я не обязана была заключать. Я могла бы забрать ее в любой момент, когда пожелала.

— Откуда мне знать, что твоя история правдива? Джек сказал мне, что это ты его оттолкнула. Другие женщины помогли ему выжить, когда он остался один.

Я прищурилась, размышляя над его полной неосведомленностью. Мог ли он действительно поверить, что Джек был жертвой?

— То, что я сделала сегодня, — это избавила себя от ошибки, которой оказался мой брак с Джеком. Мне не нужно твое одобрение или принятие. Все, что тебе нужно сделать, это решить, будешь ли ты доверять мне или продолжишь расхваливать ложь Джека, как последователь его культа.

Расмус поджал губы и сверкнул глазами.

— Я в долгу перед Джеком, поэтому я ему предан. А тебе я ничего не должен.

Я откинулась на спинку стула, чтобы снова отхлебнуть из бокала.

— У меня нет проблем с этим, поскольку я ни о чем тебя не просила, кроме как быть посыльным, и именно за это тебе платит совет.

— Если ты не хочешь слушать Джека, почему я должен слушать тебя?

Я рассмеялась над его воинственностью. Он говорил, как подросток.

— Я могла бы забрать свою собственность силой, но нет, я сижу здесь и трачу свое время, делясь идеями, которые тебе неинтересны. Зачем я вообще с тобой связалась? Наверное, я думала, что совместный ужин поможет нам найти общий язык, чтобы нам было легче работать вместе. Но не волнуйся, мне не потребуется семь лет, чтобы усвоить этот урок. Мне надоело дружить с такими, как ты.

— Тебе следовало бы с Джеком над этим поработать… поужинать с Джеком — а не ужинать со мной. Твое отношение к нему иррационально.

— А твое отношение к нему наивно. Ты ведешь себя так, будто я зарезала Джека у тебя на глазах, но правда в том, что я развелась со своим мужем-ублюдком-предателем, не желая ему мстить. Это потрясающее чувство — освободиться от этой связи, и ты мне этого не испортишь. Я тебе не позволю.

Расмус вернулся к еде, не ответив на мою лекцию. Оставив свои жалкие попытки ему понравиться, я подписала чек с номером своей комнаты и выскользнула из кабинки.

— Я собираюсь позвонить своей дочери. Сегодня вечером она встретит мою мать в аэропорту. Приятного аппетита, охотник на демонов. Увидимся за завтраком около восьми. Возможно сегодня вечером, ты захочешь поработать над своим настроем, потому что я уже устала от твоего негативного дерьма, а мы только начали.

Перед уходом я подошла к бару и поблагодарила мужчину, который прислал мне выпивку. Мы поболтали еще несколько минут, прежде чем я извинилась и направилась в свою комнату… одна.

Па всегда говорил, что даже хорошие вещи в жизни приносят свои проблемы. Возможно, отец был таким же человеком, как и охотник на демонов. В любом случае, на данный момент я была вынуждена с ним работать. Ради отца я собиралась быть любезной с Расмусом, каким бы раздражающим он мне ни казался.

Кроме того, я сама стала причиной собственных несчастий, настаивая на том, чтобы работать только с ним. Ну, я сама заправила свою метафорическую постель. Моя настоящая кровать будет пустовать немного дольше.

Еще не было и семи утра, когда я отправилась в столовую в поисках завтрака. Я думала, что встала достаточно рано, чтобы перекусить перед встречей со своей тенью — охотником на демонов, но, когда я пришла, Расмус сидел за столом и пил кофе.

Он выглядел немного раздраженным. Щетина, которую он решил не сбривать этим утром, смягчала суровость, которую излучало его тело. Как там в старой поговорке? О, да. Расмус был так напряжен, что мог засунуть себе в задницу кусок угля и получить бриллиант.

Я вздохнула из-за своего затянувшегося невезения, когда он меня заметил, но храбро направилась к его столику. Обычно я бы начала с того, что сказала доброе утро, но на горьком опыте убедилась, что вежливость не производила на него никакого впечатления.

— Ты достаточно вежлив, чтобы я могла спокойно с тобой поесть? Или мне лучше поискать другой столик и притвориться, что тебя здесь нет?

Расмус отложил мобильный телефон, который он листал, чтобы обратить на меня все свое пристальное внимание.

— Полагаю, ты считаешь, что я заслужил это замечание.

Я пожала плечами и посмотрела на него в ответ.

— Давай не будем вдаваться в подробности того, чего, по моему мнению, ты заслуживаешь. Мы не договаривались общаться во время нашего задания. Если ты назначишь рабочее время на час позже, я буду доступна для тебя тогда.

— Я вижу, ты одна из тех людей, которым по утрам очень нужен кофеин, — заявил Расмус.

— Да, я такая. Мы сегодня будем ссориться из-за кофе и чая? Ты можешь хотя бы подождать, пока я выпью чашку, чтобы наши отношения были более ровными? Я сочту это за одолжение.

Мы оба были удивлены, когда Расмус усмехнулся моему сарказму. Я не смогла сдержать улыбку, когда села на стул напротив него.

Он махнул рукой в сторону стола.

— Я думаю, мы можем договориться вести себя вежливо, пока ты не выпьешь кофе.

— Хорошо. Моя семья скоро заглянет меня навестить. Я не видела свою мать семь лет. Пока я была в коттедже, моя дочь была единственным моим личным гостем.

Расмус отвел взгляд, но кивнул. Каждый раз, когда мы заговаривали о моем тюремном заключении, ему становилось не по себе. Так что, прежде чем мы расстанемся, я намеревалась выяснить почему.

Я подставила свою чашку, чтобы официант ее наполнил, затем горячо его поблагодарила. Я сделала пару глотков бодрящего напитка, прежде чем снова обратила свое внимание на Расмуса.

— Вместо того, чтобы встретиться с ней в отеле, я попросила свою мать приехать сюда. Я надеюсь, что Ма сможет сказать мне, где скрывается Лиам. Моя мама очень дружна с мамой Лиама, моей тетей Морой. Она сказала ей, что Лиам смеялся до упаду, когда узнал, что меня заперли. До этого в нашей семье он был профессиональным преступником.

Говоря, Расмус поглядывал на меня поверх своей чашки.

— Верно. Лиам — твой двоюродный брат, который в детстве спас принцессу демонов.

Он напомнил мне рассеянного профессора с начавшей отрастать бородкой.

— Вижу, несмотря на свою угрюмость, ты меня слушал.

Расмус слегка пожал плечами и снова отвернулся. Он, казалось, был в странно приятном настроении. Казалось, он пытался извиниться, но на самом деле не извинялся.

Или, другими словами, вел себя как мужчина.

Я хотела спросить, не из тех ли он людей, которые просто не могут произнести «прости», не разразившись истерикой, но он задал мне вопрос, прежде чем я успела задать свой.

— Ты все еще думаешь, что твой двоюродный брат — наша лучшая зацепка?

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут принесли мою еду. Это был первый завтрак, который я целую вечность не готовила сама для себя. Я в восторге прижала руки к груди.

— Большое вам спасибо. Это выглядит так красиво.

После того, как официантка, сияя, ушла, я принялась за свою яичницу-болтунью и съела несколько кусочков, прежде чем снова обратиться к Расмусу.

— Почему бы тебе не рассказать, как вы разбираетесь с демонами? Ты говорил мне, что было много неудач. Я бы хотела о них услышать.

Расмус опустил взгляд в свою тарелку.

— Я был одним из тех неудачников и единственным членом моей команды, который не погиб. Разговоры об этой неудаче не вернут их к жизни.

Я перестала есть и посмотрела на него.

— Прости, Расмус. Почему бы нам не поговорить о делах после завтрака?

Он снова принялся за еду, и я восприняла это как согласие.

Я наполовину покончила с едой и допивала вторую чашку кофе, когда отчетливо услышала громкий голос Бриджит О'Мэлли, доносившийся откуда-то из коридора. В конце концов, она появилась в дверях столовой, и я подняла руку, чтобы ей помахать. За ее спиной еще не появившаяся Фиона снова и снова кричала: «Джиджи, подожди!»

Я могла бы сказать своей дочери, что ей было бы легче остановить цунами, но сегодня я была слишком счастлива видеть свою маму, чтобы высказать хоть слово недовольства.

Ма огляделась в поисках меня, и я поднялась ей навстречу. Она притянула меня к себе и обняла так крепко, что у меня на глаза навернулись слезы. Должно быть, она почувствовала мои эмоции, потому что оттолкнула меня и посмотрела мне в лицо.

— Как бы я ни гордилась тем, что ты стояла на своем защищая Конна, я ненавидела каждое мгновение, когда ты была там, Аран.

Я усмехнулась.

— Я тоже это ненавидела, Ма. Но все кончено. Я серьезно. У меня нет причин позволять этому повториться, так что ты можешь перестать обо мне беспокоиться.

— Я знаю, что ты оставалась там все это время только из-за Фионы.

Я кивнула и опустила голову.

— Это показалось мне лучшей стратегией, чтобы Джек не срывался на ней. Я надеялась, что моя терпимость тебя не разочарует.

Ма была на шесть дюймов выше меня. И она, и папа. Они оба были невысокими, но не знали, почему я рано перестала расти.

Ма протянула руку и приподняла мой подбородок.

— Я понимаю, что у тебя доброе сердце, и как мать я тобой горжусь. А кто этот парень за столом, который так на меня пялится? От него разит Подземьем.

От всех охотников на демонов разило демонами. Это было связано с их работой.

— Так пахнет хорошо проделанная работа, Ма. Его зовут Расмус.

Моя мать уставилась на Расмуса поверх моей головы, и это заставило меня занервничать.

— Он безобиден, — добавила я, чтобы убедиться, что она поняла.

Ее взгляд вернулся ко мне.

— Безобидных мужчин не бывает. Я думала, что чему-то тебя научила. Неужели ты не могла выбрать кого-нибудь получше, чтобы прошлой ночью отпраздновать свою свободу? Он еще один чертов охотник на демонов, не так ли, Аран?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, какой ошибочный вывод сделала моя мама из моей уютной сцены за завтраком с Расмусом.

— Ма, я не сплю с ним. Мы с Расмусом вроде как деловые партнеры. Я помогаю найти портал демонов. Как только я уговорю Лиама помочь мне его найти, я буду на полпути к тому, чтобы избавиться от него и ему подобных.

Лицо мамы сморщилось.

— Разве, не слышала? Лиама нигде нет. Мора сказала мне, что не разговаривала с ним уже месяц. Это нетипично, но, поскольку мальчик пропадал и раньше, Мора пока не обращала на это внимания. Она говорит, что Лиам обиделся, когда она его выследила. Клянусь, этот парень не использует свою голову для чего стоящего.

Этому «мальчику» было около тридцати пяти, но исчезновение Лиама было плохой новостью. Теперь я должна была разыскать Лиама и вытащить его из любой передряги, в которую он вляпался. Я потерла лоб, когда меня охватил ужас. Если отсутствие Лиама было связано с нашествием демонов, из-за которого погибли охотники, о которых упоминал Расмус, мне придется вмешаться гораздо больше, чем я намеревалась.

— Тетя Мора знает о его последнем местонахождении?

— Нет, но она прислала мне вот это. Она сказала, что что-то подсказало ей, что это может тебе понадобиться для гадания. — Ма порылась в своей сумке и вытащила вонючую майку. — Лиам перед уходом завез к ней домой свое белье для стирки.

Я подняла обе руки вверх, когда почувствовала запах.

— Боже милостивый, это отвратительно. Жаль, что у меня нет пакета, чтобы туда ее положить. Я не хочу к ней прикасаться.

Моя мать закатила глаза, услышав мои жалобы.

— Он твой двоюродный брат, а не мальчик с нашей улицы, о котором ты думала, что у него вши.

Я хмыкнула.

— У Лиама, вероятно, действительно есть вши.

Фиона, наконец, добралась до нас и нахмурилась.

— Для своего возраста Джиджи двигается очень быстро.

Моя мать повернулась к своей внучке.

— Для своего возраста я также быстро соображаю.

Фиона проигнорировала ее и посмотрела на меня.

— Ты уже развелась с папой?

— Да, я развелась. — Она вздохнула, и я потянулась, чтобы ее обнять. Я притянула к себе свою более высокую дочь и держала так долго, сколько она мне позволила. — Фиона, у тебя все еще есть родители, и мы оба тебя любим.

— Я знаю, но это не одно и то же, — сказала Фиона, отстраняясь от меня. — Папа будет здесь через пять минут. Он прислал мне сообщение по дороге сюда.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Расмуса, который не сказал мне ни слова предостережения. Его взгляд, отведенный от меня, сказал больше, чем слова, но я все равно спросила.

— Ты знал, что это произойдет, Расмус?

Упрямый засранец вернулся к своему кофе, не предлагая никаких опровержений или объяснений. Мои чувства снова были задеты. Почему я продолжала позволять его действиям меня разочаровывать?

— Я этого не забуду, — сказала я ему, уперев руки в бока.

Ма дернула одну мою руку и сунула в нее ужасно пахнущую майку Лиама, прежде чем с отвращением проворчать.

— Охотникам на демонов доверять нельзя, девочка. Сколько еще лет тебе понадобится, чтобы усвоить этот урок? Ради всего святого, тебе же сорок. Поумней уже.

Я тяжело вздохнула, услышав выговор от Ма. Когда Джек вошел в столовую, я закрыла глаза и покачала головой. Называется насладилась завтраком.

Снова открыв глаза, я уставилась на Джека, который расплылся в улыбке, думая, что он меня перехитрил.

Фиона посмотрела на нас и увидела, что я испытываю настоящий гнев и дискомфорт. Она встала перед отцом, чтобы остановить его продвижение. Я никогда не практиковала агрессивную магию в присутствии своей дочери, потому что ее сила еще не расцвела в полной мере, как когда я жила с ней постоянно. Потому, что не хотела, чтобы она чувствовала себя менее могущественной из-за того, что я могла сделать. Но Джек подталкивал меня к тому, чтобы я вышла за рамки всех тех благородных обещаний, которые я себе давала.

Судя по решимости в глазах Джека, конфронтация была неизбежна. Несмотря на то, что я установила границы в отношении нашего ребенка, он ошибался, если думал, что я не стану мстить за его своеволие. В последнее время у меня было гораздо меньше угрызений совести.

Я уставилась на своего бывшего мужа.

— Чего ты хочешь, Джек? Почему ты здесь?

— Я здесь, чтобы освободить Расмуса от его обязанностей по слежке. Я пришел помочь тебе найти портал.

Я посмотрела на свою дочь.

— Мы с твоим отцом собираемся провести взрослую дискуссию о том, что означает слово «нет». Ты хочешь принять в этом участие? Или ты предпочла бы отвезти свою бабушку обратно в отель и до конца дня поплавать в бассейне? Я поговорю с вами позже.

Фиона повернулась и бросилась ко мне с объятиями.

— Я люблю тебя, мама. Пожалуйста, не обижай папу. — Она похлопала отца по плечу. — Без седины ты выглядишь лучше. Не забудь поблагодарить маму за то, что она поправила твою внешность. Пока, папочка. Я же говорила, что еще слишком рано.

— Фиона, останься. Никто не собирается ссориться. Мы с твоей мамой собираемся поговорить. Вот и все, — воскликнул Джек у нее за спиной.

Я фыркнула от отвращения.

— Разведенным парам не положено разговаривать друг с другом, Джек. В этом смысл развода.

— Я собираю вещи и остаюсь с Джиджи, пока мама не закончит со своим заданием. Люблю тебя! — Фиона широко улыбнулась своей бабушке. — Давай, Джиджи. Нам нужно заскочить домой, чтобы я могла забрать свой купальник.

Но Бриджит О'Мэлли уходить пока не собиралась. О нет, она кипела от злости и давно ждала своего шанса высказать Джеку все что она о нем думает.

Я подняла руку и покачал головой, чтобы отговорить ее, но знала, что это делу не поможет. Ведь она злилась на него не только за то, что он сделал со мной. Она злилась на него, потому что он предал Па, которому когда-то нравился.

Ма наклонилась к Джеку так близко, как только могла.

— Если ты хотя бы попытаешься прикоснуться к моей дочери после того, как провел время со всеми этими шлюхами, которыми ты ее заменил, я пошлю из Подземья самое мерзкое существо, какое только смогу вызвать, чтобы оно отгрызло тебе руки до локтей. Ты худший муж, которого могла бы выбрать женщина, и Аран очень рада, что избавилась от тебя. Будь благодарен Фионе, потому что она единственная может тебя спасти.

Фиона схватила Джиджи за руку и потянула за собой.

— Пойдем, Джиджи. Мама разберется с этим по-своему. Это между ними.

Ма позволила Фионе себя увести, но пробормотала себе под нос что-то о проклятии. Я вздохнула, когда Ма и Фиона исчезли. Столовая наполнялась обычными людьми, так что я вернулась к столу, на котором уже почти остыл мой завтрак.

Однако, прежде чем я успела сесть, я увидела, что чек за мою и Расмуса еду уже подписан. Я подняла на него глаза.

— Ты знал, что Джек придет сегодня утром, да?

Расмус пожал плечами и посмотрел на Джека, который стоял позади меня. Они не оставили мне другого выбора, кроме как разобраться с их двуличием.

— Ты помнишь, что я сказала, Расмус? Ты помнишь мою угрозу насчет того, что я сделаю, если ты меня предашь?

— Расмус не главный, Аран. Это я главный, — заявил Джек у меня за спиной.

Я повернулась и посмотрела на Джека.

— Меня раздражает даже твой голос, Джек. В следующий раз, когда будешь со мной говорить, хрюкай, как свинья, которой ты и являешься. Ты не заслуживаешь говорить по-человечески.

Джек рассмеялся над моим заявлением. Затем он открыл рот.

— Хрю, хрю, хрю, хрю, хрю... — Он схватился одной рукой за горло, а другой попытался схватить меня.

Я отошла подальше и сердито на него посмотрела.

— О, нет. Оставайся на месте, обманщик.

— Хрю, хрю. Хрю, хрю, хрю, хрю… — произнес Джек уже тише, пытаясь подойти ко мне и обнаруживая, что не может.

— Перестань разбрасываться своей силой. Ты ведешь себя как ребенок, — сказал Расмус.

Я прищурилась, глядя на своего последнего предателя. — Ты бы предпочел, чтобы я превратила Джека в настоящее животное? Даже его дочь знает, что он такой и есть.

— Исправь то, что ты сделала с Джеком.

— Или что, предатель? Что ты со мной сделаешь за то, что я сопротивляюсь твоим манипуляциям? — спросила я, скрестив руки на груди и ожидая ответа.

Действуя в соответствии с тем, что, как я уже начала понимать, было его привычкой, Расмус положил электрошокер себе на колени и направил его на меня. Стол едва скрывал его. Мои руки разжались и безвольно упали по бокам. Я так устала разбираться со всем этим дерьмом.

— Я должна была догадаться, что до этого дойдет. Вы двое всем манипулировали, чтобы добиться своего. — Я указала на Джека, не сводя глаз с Расмуса. — Я никуда не пойду с этим человеком, и ты не сможешь меня заставить. Таким, как ты, нужно смириться с этим фактом, прежде чем я по-настоящему разозлюсь и сделаю что-нибудь со всеми вами, лжецами.

— А тебе нужно успокоиться и хоть раз меня выслушать, вместо того чтобы негодовать просто потому, что ты не контролируешь ситуацию.

Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за нами слишком пристально, Расмус поднял пистолет и нажал на спусковой крючок. Вместо электрического разряда, который, как он ожидал, выстрелит и свалит меня с ног, из ствола вырвался небольшой клубок фиолетового дыма.

Если бы я не была так зла на Расмуса, я бы рассмеялась, когда он встревоженно посмотрел на свое оружие.

— Долбаный любитель, — пробормотала я, взмахнув рукой и превратив его оружие в букет. — Я изо всех сил старалась дать тебе шанс, но ты заслуживаешь доверия не больше, чем Джек. Даже в тот момент, когда ты вытащил свой электрошокер я все еще сомневалась.

— Аран…

Я подняла руку, и Расмус замолчал.

— Нет. Я отказываюсь выслушивать очередную ложь. — Расмус попытался встать со своего места, но обнаружил, что не может. Так ему и надо.

Я оглянулась через плечо на Джека.

— Если не хочешь хрюкать весь день, усаживайся на сиденье напротив своего лакея. Мне надоело быть милой. Не делай хуже.

Джек, спотыкаясь, освободился от невидимых ножных ремней, которые я на него надела, и забрался на стул, на котором я сидела раньше.

— Хорошо. А теперь побудь там несколько минут, пока я соберу вещи. Я позволю Расмусу продолжать говорить нормально, потому что другие люди, которые здесь завтракают, не заслуживают того, чтобы вы двое испортили им все удовольствие.

Я сосчитала до десяти… затем до двадцати. Если я в ближайшее время не успокоюсь, то устрою сцену, которая испортит всем день. Они слишком меня разозлили, чтобы я могла рассуждать здраво.

Я повернулась и снова посмотрела на Джека.

— Если бы я могла вернуться в прошлое и найти другого мужчину, который подарил бы мне мое дорогое дитя, я бы так и сделала. К сожалению, сам Дагда сказал мне, что путешествия во времени запрещены. Но я клянусь могилой моего отца, что если ты продолжишь меня преследовать, Джек, я сделаю с тобой то, что сделал бы Па… и что еще может сделать Ма. Так что занимайся своими делами, пока я с тобой не свяжусь. Не хочу иметь с тобой ничего общего.

Затем я повернулась к Расмусу.

— Ты предавал меня снова и снова, не по-крупному, а в разных мелочах. Так что я не думаю, что сейчас мы сможем работать вместе. Я закончу поиски самостоятельно.

— Хрю, хрю… — Я повернулась и посмотрела на своего бывшего. — Заткнись, Джек. Я не с тобой разговариваю. Я разговариваю с твоим фанатом.

Я снова переключила свое внимание на Расмуса.

— Когда правила справедливы, я играю по ним, но ты поступил нечестно. Ты был занозой в заднице с тех пор, как я тебя увидела. Мне надоело быть с тобой любезной, охотник на демонов. Не преследуй меня, потому что я не буду также добра, если увижу тебя снова. Ты понимаешь?

— Хрю…

Я покачала головой.

— Ты свинья, Джек. Ты еще хуже, чем в тот день, когда предал меня.

Расмус уставился на меня с удивлением.

— Ты ведешь себя еще хуже, во всем том, в чем ты обвиняла нас. Ты унижаешь нас всех на публике.

— Конечно, и это все моя вина, потому что я не уступаю и не позволяю тебе сказать последнее слово по этому вопросу. Что за женщина может считать, что вы двое строите против нее козни, смущающие или причиняющие боль? Я имею в виду, что каждая разведенная женщина должна быть благодарна за постоянные домогательства со стороны мужчины, который ей изменил. Ты это хочешь сказать, Расмус?

Он нахмурился, услышав мои обвинения. На этот раз мне было наплевать на его чувства.

— Ожидать, что ты будешь разговаривать с Джеком как взрослый человек, не является преступлением, — сказал он.

Я поджала губы и усмехнулась.

— Я также не жду, что люди поймут, что я все еще переживаю из-за того, что мой бывший муж совершенно не раскаивается во всем, через что он заставил меня пройти. Если бы ты знал, насколько я была зла на своего бывшего мужа, ты бы не провоцировал меня на общение. Ты бы посоветовал ему держаться от меня подальше, пока я не успокоюсь.

— Ты управляешь демоном, значит, Джек прав насчет тебя. Почему люди не должны считать тебя преступником? Объясни мне это.

Я подняла руку и потерла лоб. Расмус был еще хуже Джека, потому что ему слишком промыли мозги, чтобы он мог мыслить здраво.

— Благослови меня Богиня, я должна убраться отсюда, пока не сделала чего-нибудь, о чем потом пожалею. Когда я просто с тобой говорю, у меня возникает ощущение дежавю, потому что я знаю, что мы вчера все это обсуждали. Так что давай оставим многословие и перейдем к сути. Нарушение твоего слова аннулирует наше соглашение о том, что ты будешь за мной следить. Я не пойду против сил тьмы с тем, кому не могу доверять. Мне лучше быть одной.

— Ты не имеешь права разбрасываться своей силой и сдерживать нас, — рявкнул Расмус.

— И ты не имеешь права меня обманывать и приводить сюда моего бывшего, не предупредив. Все, что я делаю в отношении Джека, — это самооборона. Всего несколько минут назад ты наставил на меня электрошокер. Я имею полное право использовать свою силу, чтобы защитить себя от таких, как вы оба. Ваши оковы исчезнут через тридцать-сорок минут. Я имела в виду то, что сказала. Не преследуй меня, Расмус.

Я предположила, что расторжение моего соглашения с Расмусом также расторгнет соглашение с советом об оплате моего проживания на время поисков. Ну, не важно… Я найду портал, как и обещала. И, возможно, мне придется связаться с Джеком, чтобы указать его местоположение. Однако я не хочу ежедневно иметь дело с людьми, которые не могут держать данное мне слово.

Я вышла из столовой без денег, без ночлега и без кого-либо, кто помог бы мне найти демонический портал. Единственным светлым пятном было то, что я больше не торчала в коттедже. Если бы я была помоложе, я бы плакала от разочарования из-за своего невезения, но я переросла подобные жалобы много лет назад, когда поняла, что желать, чтобы люди были другими, — пустая трата времени.

Я оставила свои заботы в столовой и спокойно направилась в свою съемную комнату. Видишь? В старении есть и положительные моменты. Быть старше — значит быть менее склонным к драмам. И мне действительно нравилось заниматься своими делами, не испытывая сожаления, которое могло бы возникнуть, если бы я искалечила или замучила кого-то, кто меня раздражал.

Возможно, повзрослеть было неплохо.

Что касается моего первого решения, принятого как взрослой женщиной, я собиралась на пятнадцать минут забыть о Джеке и Расмусе и принять долгий горячий душ, прежде чем начать собирать вещи.

Потом я собиралась связаться с Конном. Я ведь не видела своего фамильяра семь лет.

Перед тем, как Конн переехал жить к моей матери, он забрал все мои магические принадлежности и спрятал в хранилище. Он передал через Фиону сообщение о том, что нашел в Сейлеме охраняемое троллями место, которое никогда не найдут охотники на демонов.

Фиона сказала мне по телефону, что Конн забирает то, что мне нужно, и он сказал, что свяжется со мной.

Конечно, я могла бы призвать его к себе и потребовать немедленного присутствия. Как его опекун, я имела на это право. Один приказ немедленно привел бы его ко мне, но я делала это только тогда, когда речь шла о жизни и смерти. За последние семь лет я вообще ни разу его не вызывала, потому что хотела предотвратить его смерть.

Я едва успела взвалить сумку на плечо, как сработал мой внутренний сигнал тревоги. В тот же миг раздался стук в дверь, но я не почувствовала опасности. Бросив сумку, я распахнула дверь и бросилась в объятия стоявшего там мужчины.

— Теперь мы стучимся в двери, как незнакомые люди, да? Ты не стучался в мою дверь с тех пор, как я тебя впервые увидела.

Конн обнял меня и закружил по комнате.

— В твой отель не пускают собак. Мне пришлось притвориться твоим братом, чтобы замаскироваться. Я надеюсь, ты не возражаешь.

— На мой взгляд, ты прекрасен в любом обличье. Для меня важна твоя душа.

Конн поставил меня на землю и отошел, изучая.

— Моя истинная форма была причиной того, что ты в конечном итоге гнила в коттедже, вместо того чтобы быть на свободе и практиковать свою магию.

— Я осталась там только ради…

— Ради Фионы… да, я знаю. Но тебя отправили туда из-за меня, а ты осталась из-за нее. Я все еще не уверен, что это был самый мудрый способ закончить воспитание твоего единственного ребенка. Что она подумает, когда узнает, что из-за нее ты позволила ее отцу так ужасно с тобой обращаться?

— Дети по природе своей эгоистичны. Она бы подумала, что это ее заслуга. Кроме того, у меня есть годы, прежде чем она станет достаточно взрослой, чтобы думать о чем-то, кроме своих собственных потребностей. Ты в порядке, Конн? Выглядишь достаточно хорошо.

— Как я могу быть не в порядке? Все это время я жил в Ирландии с Бриджит. Она взяла меня с собой, когда приехала лично повидаться с Фионой. Должен сказать, жить с Бриджит было очень интересно, но далеко не так захватывающе, как с тобой. — Он указал на мою сумку. — Съезжаешь раньше времени?

Я взглянула на свою крошечную сумку и усмехнулась.

— Я убегаю от пары идиотов, которые продолжают портить мне жизнь.

— Забавное совпадение. Я здесь следил за одним из них.

Я пожала плечами.

— Тогда, я думаю, ты уже знаешь, что Джек сегодня меня удивил. Его сообщник предал меня, и я попалась на удочку. Думаю, я размякла, пока сидела взаперти.

Конн приподнял бровь, почти так же, как я. Он использовал мои черты лица, чтобы создать свой образ, но упросил меня позволить ему быть выше. Его скромный рост в пять футов десять дюймов, казалось, идеально ему подходил. Ни одно существо не хотело быть таким же низкорослым, как я, даже те, кто был маленького роста от природы.

Конн подхватил мою сумку.

— Я следил за Джеком с тех пор, как приземлился наш самолет. Пойдем, я расскажу, что было, пока мы пытаемся вырваться из его зловещих лап. Нам нужно обменять несколько золотых монет, чтобы Бриджит не думала, что ты скрываешься от правосудия и умираешь с голоду на улице. Она всего в нескольких шагах от того, чтобы обрушить на Джека проклятие.

Я усмехнулась, прежде чем закрыть за нами дверь.

— Джек не настолько важен для Ма, чтобы из-за него беспокоиться. Я сказала ей, что не нуждаюсь. Это только так кажется в данный момент.

— У тебя сейчас есть какие-нибудь наличные?

— Ну, сейчас нет.

Конн улыбнулся.

— Видишь? Вот почему я тебе нужен. Ты отказываешься использовать свою магию, чтобы помочь самой себе.

Я пожала плечами.

— Я не голодаю и не собираюсь становиться эгоистичным магом. Я признаю, что мне легче жить, когда ты прикрываешь мою спину, но больше всего я нуждаюсь в твоей компании. Ты единственный знакомый мужчина, который не строит за моей спиной козни.

Конн остановился, рассмеялся, а затем пожал плечами.

— Я, конечно, польщен, что ты видишь во мне своего спасителя, но ты ведь не забыла, какой я на самом деле, не так ли?

Я усмехнулась, вспомнив кое-что, через что он заставлял меня проходить на протяжении многих лет.

— Нет, конечно, нет. Я просто надеюсь, что сегодня ты не испытываешь побуждений по озорничать.

— О, нет, не испытываю. Вместо этого я чувствую себя мстительным. Сколько пройдет времени, прежде чем Джек и парень с хвостиком освободятся?

— Ты за ними шпионил?

Он фыркнул.

— Я следовал за твоим бывшим мужем, чтобы узнать, куда он направляется. Когда я добрался до отеля, то почувствовал твою магическую сигнатуру и последовал за ней, думая, что найду тебя. То, что Джек был прикован к стулу, меня не удивило. Ни один мужчина не может причинить женщине больше вреда, чем тот, кто однажды делил с ней постель. Хуже того, никто — ни мужчина, ни женщина — не застрахован от того, что это произойдет. Даже Дагде приходилось с этим сталкиваться.

Я застыла на месте, представив, что могло бы произойти, если бы Джек и Расмус были свободны от пут, когда Конн здесь появился. Несмотря на свои обещания не предпринимать против него никаких действий, они уже показали себя законченными лжецами.

— Джек тебя узнал? Скажи мне правду, Конн.

Ухмылка озарила его лицо, прежде чем он заговорил.

— Нет, он, казалось, совершенно не понимал, кто я такой. Парень с «конским хвостом» пристально на меня посмотрел. Он знал, что что-то не так, но ни один из них не кричал демон.

— Не обращай внимания на парня с «конским хвостом». Расмус видит угрозу за каждым углом, так что в этом смысле ты не особенный. Ты настолько на меня похож, что можешь сойти за моего близнеца, и если бы мы стояли рядом, даже Ма задумалась бы, не сделал ли Па кому-нибудь ребенка за ее спиной.

Я не возражала против того, что Конн решил имитировать меня, но разгневанный Расмус захотел бы его за это убить. Я пожала плечами, а затем ответила на его первоначальный вопрос.

— У них есть еще минут десять, пока мое колдовство не ослабнет. Сборы заняли у меня больше времени, чем я думала, потому что приняла душ. Поскольку я не была уверена, когда у меня будет возможность принять душ еще раз, я подумала, что это хорошая идея.

— Бриджит сказала мне, что ты собираешься искать Лиама. Я сказал ей, чтобы она не волновалась, потому что я тоже пойду с тобой.

Я вздохнула, когда мы пошли по улице.

— Я хочу, чтобы ты был со мной, но, возможно, ты не захочешь быть рядом, когда услышишь о моем задании. В обмен на свою свободу я пообещала найти демонический портал, который застрял в открытом режиме. Поиски Лиама были средством для достижения этой цели. Я подумала, что он может об этом знать и указать мне правильное направление.

— В своем истинном обличье я, вероятно, смог бы сам помочь тебе его найти. Если это сработает, нам не понадобится Лиам.

— Нет, — сказала я, содрогаясь от этой мысли. — Я не хочу, чтобы ты бегал с красной кожей и черными рожками, загнутыми назад. Лиам, без сомнения, попал в беду, из которой ему все равно не выбраться. К тому же, как и я, большое количество охотников на демонов ищут портал. Двадцать семь из них уже погибли в поисках. Расмус сказал мне, что демоны убили в его команде всех, кроме него.

— Это звучит зловеще… и необычно агрессивно. Демоны любят действовать тайно, не привлекая внимания. Должно быть, кто-то объявил им войну. Они терпеть не могут, когда на них охотятся.

— Я тоже так подумала. И готова поспорить, что никто из охотников не удосужился спросить, зачем демоны сюда пришли. Я не слышала, чтобы кто-то, кроме охотников на демонов, пострадал.

Конн указал на магазин нумизматов. Мы скрылись в нем и вышли сорок минут спустя. Мой недоеденный завтрак исчез, а от кофеина не осталось и следа. Мне нужно было подзаправиться.

— Давай поищем кофе или чай. Мне нужно подкрепиться.

Конн улыбнулся.

— Я знаю одно местечко неподалеку. Давай понесу твою сумку.

— Если только меня не отгораживают от дороги заклинаниями, я готова идти куда угодно.

Смеясь, Конн протянул руку и погладил меня по спине в знак поддержки.

— Аран, я думаю, у тебя посттравматическое стрессовое расстройство после пребывания в тюрьме.

Мой рот искривился при мысли о том, что Джек навредил мне еще одним способом.

— Так вот почему ненависть к Джеку Дерринджеру горит внутри меня ярче тысячи солнц? Может, мне стоит пройти курс лечения от этого?

Конн улыбнулся мне.

— Мне нравится твое поэтичное описание. Через пару дней мы вернемся к вопросу о том, нужна ли тебе терапия. Пока у меня есть только опасения.

— Можешь сказать мне что-нибудь, что могло бы немного уменьшить мою ненависть к нему? — спросила я, потому что все еще была полна надежд.

Конн рассмеялся еще громче, что не предвещало ничего хорошего. Похоже я в ближайшее время вряд ли стану относиться к Джеку нейтрально.

— Давай выпьем кофе, прежде чем рассказывать истории, — посоветовал мой фамильяр, взваливая мою маленькую сумку с пожитками на широкое плечо.

— Может, нам стоит пойти в бар, а не в кофейню, — проворчала я.

— Бары так рано не открываются. Еще только десять утра, — сказал Конн, и его губы изогнулись в улыбке.

Я закатила глаза.

— Сейчас столько времени только здесь, в Сейлеме, Коннландер Фир Болг. Ты же знаешь, что где-то в мире сейчас вечернее время.

Конн рассмеялся, когда я назвал его по имени и титулу. Казалось, он никогда не возражал против того, что это связывало его со мной.

— Я услышал твои слова, Аран Дагда. Мне трудно поверить, что ты используешь мою магию, чтобы перенести нас туда, где мы могли бы выпить в десять утра, в то время как ты отказываешься использовать ее, чтобы найти свой неуловимый портал. Это, должно быть, говорит о посттравматическом расстройстве. Возможно, нам нужно пересмотреть твои приоритеты.

Я знала, к чему он клонит и почему он находит мои поддразнивания такими забавными. До того, как я попала в тюрьму, я была «отвратительно высоконравственной», как любил говорить мой озорной фамильяр. И это правда, что я была очень осторожна и с ним, и со своей магией в присутствии Джека.

— Отстань от моей задницы, Конн. Мне сорок, а не двадцать. Если я захочу чего-нибудь выпить на завтрак, я выпью.

Конн остановился, когда я продолжила идти. Поняв, что он остановился, я оглянулась, чтобы посмотреть, в чем дело. Ухмыляясь, он указал на дверь.

— Кофе и истории? Или мы собираемся обойти весь Сейлем, пока не найдем открытый бар?

— Очень смешно, — сказала я, потому что это было смешно. Ну, в некотором роде. Сегодня я определенно была не в духе.

Ухмыляясь моей капитуляции, Конн открыл дверь и придержал ее для меня, когда я направилась в его сторону.

Мы заказали кофе и выпечку. Это было восхитительно по-декадентски… и в этом была острая необходимость. Ведь я успела съесть всего несколько кусочков в ресторане отеля, прежде чем меня прервали.

Симпатичная бариста за стойкой заигрывала с Конном, прежде чем отправить нас искать свободный столик. Мы были так похожи, что никто никогда не подумал бы, что мы семейная пара. Я всегда считала, что именно по этой причине Конн создал свою «братскую» форму, когда я предположила, что будут времена, когда он не сможет быть рядом со мной как животное. Его братская форма нравилась незнакомцам, особенно баристе, которая хихикала, всякий раз, когда он что-то говорил.

— В какой форме ты общался с мамой? — спросила я, когда мы заняли свои места.

Конн потягивал кофе, изучая меня.

— Сначала я выглядел так, как сейчас, а потом предложил выбрать породу собак, которая ей нравилась. Единственно, о чем я попросил, чтобы она выбрала породу поумнее.

— Я помню, что вы оговаривали, что не будет крошечных пуделей или той-терьеров, — сказала я, процитировав то, что он однажды мне сказал.

— Это верно. Мы выбрали среднего размера ирландского сеттера.

— Не плохо. Это дружелюбная порода и очень сообразительная.

Конн кивнул.

— Хуже всего было терпеть объятия незнакомцев, но стать ее любимым домашним животным было приятным способом провести эти годы. Она кормила меня человеческой едой, и это было прекрасно. Когда мы летели сюда на самолете, я настоял на том, чтобы быть достаточно маленькой собачкой, которая поместилась бы под передним сиденьем на случай, если самолет разобьется. Поскольку она так сильно беспокоится, я оставался рядом с ней, пока она не засыпала, не отправлялась в церковь или не навещала своего сексуального партнера.

Мой кофе попал не в то горло, и я кашляла, пока шок не прошел.

— Сексуальный партнер? Кто это?

— Твоего отца… упокой господь его душу… уже нет целую вечность. Переживая за Фиону и за твое заключение, Бриджит была в полном смятении. Так что я подтолкнул к действиям Роя Финнегана, когда поймал его любующимся ее задницей. Ни один из них не помышляет о браке, но они наслаждаются возможностью отвлечься раз в две недели.

Я облокотилась на стол и закрыла глаза руками.

— В этом нет ничего плохого… правда. Я просто чувствую, что так много пропустила, вот и все.

— Ну, семь лет — это долгий срок для изоляции.

Я открыла глаза и кивнула.

— Да, так и есть, но я не должна была находиться там больше пяти. Ведь к пятнадцати годам Фиона стала реалисткой. И оставаться в коттедже после ее восемнадцатилетия не было необходимости, но каждый раз, когда я собиралась уйти, какой-то внутренний голос говорил мне остаться. Я боялась, что сошла с ума, пока не появился Расмус со своей сделкой. Благодаря этому я нашла верный способ забыть о том, что произошло, и не запятнать своего ребенка.

— Расмус — парень с «конским хвостиком».

Кивнув, я приняла добавку от баристы, которая одарила Конна своей самой милой улыбкой.

Не дай мне Богиня снова стать такой же глупой, когда рядом появляется мужчина. Как только порыв желания проходит, женщине приходится сталкиваться с вещами, которые она не замечала в мужчине, делящем с ней постель. Например, молодая бариста не знала, что флиртует с бессмертным существом из Подземья. К счастью для нее, Конн, когда был со мной, всегда вел себя наилучшим образом. Я обожала его, но мой фамильяр был похотливым кобелем и в настоящее время все еще не женат.

У него была жена, когда Чермеит, сын Дагды, был его хранителем. Несмотря на то, что Конн был обязан служить, жена жила вместе с ним, потому что кельты ценили хорошую историю любви больше, чем боялись бессмертных существ.

Он редко говорил о том, что бессмертен, но, думаю, Конну втайне нравилось, что я интересуюсь историями из его прошлого. Я слышала, что смерть его жены стала ударом для всей семьи. Поскольку они принадлежали к двум разным расам, у них не было детей, так что после этого Конн путешествовал во времени в одиночестве. Я стала его хранителем очень много поколений спустя.

— Перестань беспокоиться обо мне и баристе, Аран. Сегодня мне не нужна женщина. Ты просто проецируешь на меня свое сексуальное отчаяние. Ты не жалеешь, что бросила парня с «конским хвостом»? Мне показалось он в твоем вкусе.

Разговоры о Расмусе меня угнетали, но не по той причине, по которой Конн меня дразнил. Я не могла поверить, что он оказался таким засранцем, и это беспокоило меня, потому что я так сильно старалась расположить его к себе. Я могла бы им манипулировать и добиться того, чтобы я ему понравилась, но нет, я была до боли честна. Даже сейчас я все еще не понимала почему Расмус встал на сторону Джека, а не на мою.

И я также еще не слышала рассказов Конна о Джеке. Вздохнув, я откинулась на спинку стула и притворилась, что мне это неинтересно. Если я больше никогда не услышу упоминания имени Джека, то умру более счастливой женщиной. Мое тело ныло от сожаления о том, что я вообще его выбрала. Но я больше не совершу ту же ошибку с другим мужчиной.

Я махнула рукой Конну.

— Ты сказал, что пошел за Джеком, чтобы посмотреть, что он делает. Расскажи мне об этом.

— Он провел много времени, разговаривая с женщиной, возглавляющей совет охотников на демонов… кажется, с Хильдой или как там ее. Ее имя мне показалось немецким.

Это привлекло мое внимание. Ее почти радостная реакция на то, что я разорвала связь с Джеком, все еще меня озадачивала. Это было нечто большее, чем женщина может испытывать к мужчине, с которым просто спит, и это заставило меня задуматься, как долго они тайком общались за моей спиной.

— Они ссорились из-за меня? Она казалась счастливой, когда я с ним развелась. Это было достаточно подозрительно.

— Джек держал женщину за руку и что-то тихо ей говорил. Из того, что я видел, было похоже, что он пытался ее в чем-то убедить, но это только предположение. Я не смог подойти достаточно близко, чтобы услышать их разговор. Номер был сильно защищен заклинанием. Я видел, как она похлопывала себя по шее и груди, когда говорила.

— Это у нее было мое ожерелье. Джек сдержал обещание и вернул его мне, но могу сказать, что она была недовольна таким поворотом событий.

Конн приподнял бровь.

— Что она планировала с ним делать, кроме как носить со своим костюмом ведьмы? Она не принадлежит к племени кельтов.

Я пожала плечами, потому что тоже не знала.

— Ожерелье было для меня главным вопросом для заключения соглашения. Не могу простить Джека за то, что он его украл.

— Мне положить его на хранение? — спросил Конн.

Уголки моих губ приподнялись.

— Я уже спрятала его в надежном месте. Ритуал был не из приятных, но я до сих пор жалею, что позволила Джеку отговорить меня от этого. Я пытаюсь понять, когда он меня предал. Ведь те первые несколько лет были наполнены любовью и смехом, и Фиона была тем прекрасным ребенком, которого мы создали. А потом, как будто кто-то внутри него щелкнул выключателем и превратил его в другого человека.

— Когда Фионе исполнилось шесть и она пошла в школу, твой отец отчитал Джека за то, что он не давал тебе привязаться к ожерелью, а также за некоторые другие дела, связанные с твоим наследием, которые, по его мнению, ты откладывала. Он призвал Джека поддержать тебя, как муж должен содействовать жене, обладающей такими способностями, как у тебя. Он рассказывал ему бесчисленные истории о том, как он поддерживал Бриджит.

Я судорожно вздохнула и постаралась не расплакаться.

— Па был действительно прекрасным человеком. Почему ты раньше никогда мне об этом не рассказывала?

— Потому что семь лет назад ты была слишком увлечена, чтобы услышать что-то реальное о Джеке.

— Если ты скажешь мне, что я вела себя так же глупо, как твоя хихикающая бариста, я на тебя разозлюсь.

Усмехнувшись, Конн сцепил пальцы на столе.

— Ладно, тогда я не буду заострять на этом внимание. Зрелая сорокалетняя женщина достаточно взрослая и мудрая, чтобы делать собственные выводы.

Я уставилась на Конна и попыталась увидеть его таким, каким он был на самом деле. А был он древним бессмертным, который многое повидал за свою долгую жизнь.

— Я забыла, что ты видел, как многие поколения моей семьи влюблялись, женились и заводили детей. Когда я выбрала Джека, я, должно быть, показалась невероятно наивной кому-то вроде тебя.

Конн развел руками в знак подтверждения.

— Каждый человек проходит свой собственный путь. И отношения возникают по причинам, понятным только Богине Дану. Однако меня поражает, как часто история повторяется в пределах одной семьи.

— Что ты имеешь в виду? Кого я повторила? Не моих же Ма и Па.

Склонив голову набок, Конн какое-то время меня изучал. Он молчал так долго, что я испугалась того, что он в конце концов скажет. Думаю, я спросила его о том, о чем он очень давно хотел мне рассказать.

— Твой отец всегда был хорошим человеком, даже когда был маленьким мальчиком. Неудивительно, что он вырос благородным мужчиной. Когда твои мать и отец встретились, Бриджит подумала, что он слишком хорош. Я помню каждую восхитительную секунду магических пыток, которым она его подвергла, прежде чем, наконец, согласилась выйти за него замуж. Большинство ее кавалеров пытались заставить ее использовать свою магию в неблаговидных целях. Потому, что ведьма, специализирующаяся на проклятиях, может стать отличным рычагом давления на врагов мужчины, если мужчина успешно убедит ее это сделать.

— Я бы не повернулась к Ма спиной, если бы она меня не любила. Сегодня она угрожала проклясть Джека, и я знаю, что она не шутила. Я умоляла ее оставить все как есть. Сделает ли она это? Я понятия не имею. Моя мать человек непредсказуемый.

Конн рассмеялся.

— Последним человеком, которого Бриджит по-настоящему прокляла, был Питер О'Мэлли, брат твоего отца. Каждый раз, когда твой дядя напивался, он набрасывался на свою молодую жену. Твоя мать прокляла его, чтобы его сильно тошнило от выпивки, и одновременно подарила твоей тете чугунную сковороду, предназначенную для его головы. После нескольких месяцев всевозможных страданий Питер присоединился к церкви своей жены и как муж стал лучше. Но Бриджит оставила проклятие в силе, сказав, что все О'Мэлли, кроме твоего отца, были отъявленными пьяницами.

Я улыбнулась, потому что знала, что это правда. Ма сама рассказала мне эту историю. Но у меня всегда было чувство, что в нашей семье есть более интересные подробности, которые мои родители держали при себе.

— Когда моя магия только появилась, все мне говорили, что мои способности — семейное наследие. Па был очень умен, но не владел магией. Поэтому я, естественно, пришла к выводу, что получила их от Ма. В это было легче поверить, потому что я выросла, работая с ней и ее ковеном. Они готовили зелья для исцеления больных и помогали появляться на свет детям. Я думала, что когда вырасту, буду заниматься тем же.

Конн пожал плечами.

— Твой отец не хотел, чтобы Джек узнал правду, и твоя мать согласилась. Меня не передали тебе через какого-то неизвестного дядю, тетю или кузена, как тебе говорили. Это была ложь с благими намерениями, направленная на то, чтобы Джек не узнал источник твоей силы.

— Да пошли они все к черту, Конн, потому что я думала, что ты достался мне от маминого брата. Они все заставили меня в это поверить.

— Это была мать твоего отца, непокорная Мюиренн, которая завещала меня тебе. Я думаю, твои родители боялись, что в конечном итоге ты будешь вести такую же хаотичную жизнь, как она, поэтому они молчали о ее способностях и никогда не позволяли тебе навещать ее одной. Однако позже, когда она заболела, твой отец почувствовал вину за то, что никогда не говорил тебе правды. Я думаю, он также чувствовал ответственность за то, чтобы ты получила магическое образование, которое должна была дать тебе его мать. Она знала, что ты должна была стать ее наследницей, но уважала отказы своего сына из любви к нему… и к тебе.

Я потрясенно моргнула, когда до меня дошло.

— Ирония в том, что если бы я об этом знала, то это могло бы спасти меня от брака с Джеком. Я могла бы заподозрить его мотивы еще до того, как мы поженились. Я могла бы полностью избежать пребывания в коттедже.

— Но, возможно, ты и не родила бы Фиону. — Вздохнув, Конн продолжил. — Так что гадать о прошлом — пустая трата времени. Джек сказал твоему отцу, что ты принадлежишь ему и что он тот человек, который направит тебя по пути магии. После этого они больше никогда не говорили о тебе по душам. Джек стал амбициозным охотником на демонов, а делом твоей жизни стало поддерживать его.

На этот раз я моргнула, потому что почувствовала себя так, словно меня разбудили пощечиной.

— Конн, ты должен был предупредить меня о моих способностях.

— Я не мог, потому что был единственным секретом, который ты успешно скрывала от своего коварного и властного мужа. Он бы при каждом удобном случае пытался меня убить, потому что вместе мы — сила, которую следует опасаться. Я не мог рисковать тем, что Джек узнает, кто я такой, пока ты не будешь готова воспользоваться своими способностями. Когда это время пришло, твоего отца уже не было в живых, а твоя мать не знала, как тебя предупредить, но сделала для этого все что могла. Мы все затаили дыхание в ожидании, когда ты сама все не выяснишь.

Я нахмурилась, глядя на свой кофе, потому что хмурый взгляд на Конна не принес бы мне ничего хорошего. Это была не та новость, которую я ожидала услышать, но ни одно прозрение не приносило мне облегчения. А ужасные вещи, которые я узнавала о Джеке, похоже, все продолжались и продолжались.

Я посмотрела на Конна, объясняя свою точку зрения.

— После первых десяти лет мы с Джеком отдалялись друг от друга с каждым годом. Возможно, это из-за смерти отца, или, может быть, я чувствовала, что меня неправильно понимают. Когда-то я любила Джека, но он намеренно установил между нами эмоциональную дистанцию. Что бы я ни говорила, лучше от этого не становилось. Фиона страдала из-за наших споров.

— Когда магия твоей дочери расцвела, твоя собственная магия изменилась. Я думаю, какая-то часть тебя поняла, что ты не подаешь ей пример, который хотела бы показать. Сначала, когда Джек критиковал твою магию, ты заняла оборонительную позицию, а затем стала по отношению к нему агрессивна. Короче говоря, моя дорогая хранительница, ты стала своей бабушкой по отцовской линии. Она тоже вышла замуж за недостойного человека. Твой дед покинул Мюиренн за месяц до рождения твоего отца.

Я провела обеими руками по волосам.

— Тебе не надоело наблюдать, как еще одна женщина в нашей семье позволила мужчине увести ее от самой себя?

Конн пожал плечами, прежде чем улыбнуться.

— Ты прошла тот путь, который должна была пройти, чтобы это понять. Моя роль заключалась в том, чтобы пройти этот путь вместе с тобой и решить, чем я могу безопасно поделиться. К тому времени я понял, что мне придется позаботиться о твоем обучении. Поэтому я сделал то, чего, как я был уверен, хотела бы от меня Мюиренн.

— Ты поэтому предложил нам присоединиться к «Разрушителям теней»?

— Да. И именно поэтому я привел Дагду навестить тебя на нашем уровне бытия. Я сказал ему, что тебе крайне необходимо получить божественное разъяснение о способностях вашей семьи. Он проявился как человек только для того, чтобы помочь тебе. И так как прошло много времени с тех пор, как он делал это для кого-либо, я понял, что ты особенная.

— Богиня, если бы я не встретила Дагду, я бы никогда ни о чем не узнала.

— У тебя не могло быть лучшего учителя, Аран. Со временем, он очень тебя полюбил. Вот почему он поддерживает с тобой связь. Я сомневаюсь, что он отправится домой к древним, пока ты не умрешь.

На протяжении многих лет я придумывала всевозможные причины, по которым бог мог меня посетить. Он сказал, что он член семьи, и я чувствовала, что нас действительно связывает кровная связь. Но значимость его жертвы, которую он принес чтобы физически присутствовать на земном плане, никогда не приходило мне в голову. Я издала звук отвращения, осознав, как сильно я дурачила даже саму себя.

— Я практиковала то, чему научил меня Дагда, только когда Джек был на работе. Я сказала себе, что он будет недоволен тем, чему я научилась, и это будет тяжело для его мужского самолюбия. Полагаю, что во многом это было правдой, но мои рассуждения были глупыми.

— К счастью, он отсутствовал большую часть времени, — добавил Конн.

Я пожала плечами, потому что это было правдой, но я ненавидела чувствовать себя дурой. Что бы сделал Джек, если бы узнал, насколько сильнее сделали меня эти тренировки? Ничего бы он не сделал. И у меня было много способностей, которые я никогда ему не показывала. Почему я думала, что это нормальная ситуация между мужем и женой?

Я закрыла лицо руками и громко застонала.

— Я должна была догадаться об этом раньше. Я слишком стара, чтобы иметь с этим дело сейчас.

— Думаю, что это время было выбрано неслучайно. Ты обрела большую власть в свой сороковой день рождения. Как ты думаешь, почему Джек так решительно настроен с тобой помириться?

Я убрала руки от лица.

— Ну, это не потому, что я единственная женщина, которую он хочет видеть согревающей свою постель. После семи лет измен он выглядел как его собственный дедушка.

— Джек хочет контролировать твои способности, Аран. Он хочет использовать тебя для достижения своих целей в жизни, которые сводятся к его собственной славе и богатству. Ты видела машину, на которой он в последнее время ездит?

— Нет. Я изо всех сил старалась держаться от него подальше. Все, чего я хочу, — это превратить его в жабу или что-то в этом роде. Богиня, как бы я хотела, чтобы отцом моего ребенка был кто-то другой.

— Фиона не пострадала из-за его поведения. У нее нет твоей магии, но у ее ребенка, скорее всего, будет. Именно это случилось с тобой и твоим отцом. Джек любит ее так сильно, как никого, кроме себя. Он также знает, что ты любишь Фиону. Страх перед тем, что ты с ним можешь сделать, был для него мощным стимулом стать достойным отцом вашему ребенку.

— Однако развода с Джеком было недостаточно, чтобы вычеркнуть его из моей жизни, не так ли? Сколько еще способов женщина может придумать, чтобы сказать прощай?

Засмеявшись, Конн не выдержал моего взгляда.

— Время исправит то, что ты хочешь исправить. Но пока этого не произошло, все, что ты можешь сделать, — это оставаться самой собой. Если тебе непременно нужно отомстить, я предлагаю соблазнить парня с «конским хвостом». Это решило бы две твои проблемы. Джек был бы в ужасе, а ты бы удовлетворила свои бунтующие физические потребности. Он, похоже, хорош в постели.

Я закатила глаза. Какое бы слабое влечение я ни испытывала к Расмусу, оно давно прошло после его предательства.

— Богиня, от твоих лекций создается впечатление, что я ровесница Фионы.

— Ну, сорок — это новые двадцать. Разве ты не слышала?

— Я не пересплю с Расмусом для того, чтобы разозлить Джека. Возможно, я и сделала бы это в двадцать лет, но сейчас мне сорок. Зрелые женщины не опускаются так низко.

— Это печально, потому что я думаю, что парень с «конским хвостом» может знать, где прячутся демоны, которых ты ищешь. От него разило демонами. Он был в каком-то замке демонов и содержался там достаточно долго, чтобы впитать их испарения. Я был довольно близко, чтобы определить, в каком именно. От Джека тоже пахло тем же самым, но не так сильно, как от твоего длинноволосого заклятого врага.

Возможно, это объясняло слепую преданность Расмуса Джеку. Возможно, Джек действительно спас Расмуса от демонов, хотя это казалось маловероятным. Обычно Джек позволял другим делать за него грязную работу. Расмус сказал, что вся его команда погибла, кроме него. Может быть, он просто был благодарен Джеку за то, что тот его спас.

— Как мне теперь вообще найти Расмуса? Я приказала ему держаться от меня подальше.

— Я найду его для тебя, — сказал Конн. — Иди, навести Бриджит и поплавай со своей дочерью. Сделай стрижку или что-нибудь в этом роде. Видит богиня, тебе это нужно.

Он вытащил из кармана маленький телефон.

— Вот. Я купил семейный тарифный план с неограниченным количеством текстовых сообщений и минут. Я даже предварительно загрузил несколько игр и приложений. Есть одно, чтобы заказать поездку, когда тебе нужно куда-то поехать. Не трать свою магию на поездки в транспорте без крайней необходимости. Я перевел на твой счет достаточно денег, чтобы их оплатить. Прибереги свою магию для борьбы с демонами, потому что ты знаешь, что это произойдет.

Я ненавидела технологии. Я ими пользовалась, но мне это не нравилось. Это было слишком механически и безлично. Но это позволяло мне экономить энергию.

— Спасибо, — сказала я, забирая телефон у него из рук и хмурясь.

— Тебе не нравится его цвет? — спросил он.

Я фыркнула.

— Ненавижу этот долбаный телефон, Конн. Ты же знаешь, я ненавижу все эти портативные штуки.

Он вздохнул и покачал головой.

— Тебе определенно нужно как можно скорее заняться сексом. Я не могу смириться с тем, что тебе так трудно угодить. Если тебе так тяжело в сорок, не могу представить, какой ты будешь в пятьдесят или шестьдесят.

После многочисленных дополнительных порций кофе и нескольких походов в туалет мы с Конном расстались. Я воспользовалась приложением, чтобы заказать машину для поездки в отель. Моим водителем оказалась приятная женщина, и мы мило поболтали по дороге. Я была ее последним клиентом на этот день, после чего она отправилась забирать своих детей из школы.

Как только я появилась у бассейна ко мне подбежала Фиона. Мама лежала в шезлонге неподалеку и читала страстный любовный роман. Она скучала по тому парню, о котором упоминал Конн? От одной мысли об этом меня передернуло. Возможно, Конн был прав. Мое воздержание повлияло на мои взгляды на жизнь гораздо сильнее, чем я предполагала.

— Ты убила папу?

Я рассмеялась над вопросом дочери.

— Нет. Конечно, я его не убила. Просто, чтобы он заткнулся, я всего лишь заставила его несколько минут хрюкать, как свинья.

— А как насчет парня с хвостиком? Что ты с ним сделала? Не то чтобы меня это волновало, но мне любопытно.

Я всмотрелась в ее лицо.

— Парень с конским хвостом? Расмус говорил о твоем отце так, словно они были лучшими друзьями. Разве ты его не знаешь?

— Нет. Никто из его коллег никогда ко мне не заходил. Папа предпочитал тусоваться со своими богатыми друзьями.

Уголок моего рта изогнулся в усмешке.

— Это правда?

Фиона кивнула.

— Да. Но мне никогда не нравились богатеи, поэтому я избегала их общества.

— Почему навещая меня, ты не рассказала мне о его богатых друзьях?

— Я не хотела, чтобы ты разозлилась настолько, что удрала бы из магической тюрьмы и стала беглецом. Было достаточно тяжело жить с моей матерью, которая была преступницей.

Я оттолкнула ее.

— Ты действительно так думаешь об этой ситуации? Твой отец действительно убедил тебя, что это я сделала что-то неправильное?

— Ты нарушила правила, — сказала Фиона, прикусив губу.

Одна моя бровь удивленно приподнялась.

— Чьи правила, Фиона?

В ответ она пожала плечами, а затем смущенно добавила:

— Я не знаю.

Я фыркнула и отвернулась от нее. Она спрятала голову в песок, и пока она не вытащит ее оттуда, разговаривать с ней будет пустой тратой времени.

— Мам, подожди…

Я резко обернулась, но не подошла ближе. Вместо этого я пристально на нее посмотрела.

— Мы говорили об этом тысячу раз. Я знаю, ты хотела бы, чтобы твои родители поладили, но этого не случится, потому что твой отец меня предал. Неужели ты думала, что букет красивых цветов и поездка в его дорогой машине, заставят меня его простить? Если так, то ты заблуждаешься так же, как и он.

— Я не могу выбирать между вами двумя. Это нечестно.

Я могла бы сказать, что жизнь очень часто была несправедливой, но она сама это поймет достаточно быстро.

— На чьей ты стороне — решать тебе. В конце концов, тебе придется решить, кому ты поверишь про те семь лет, которые я потеряла. Но я не стану винить тебя за то, что ты выбрала своего отца и богатство, которое он приобрел, посадив меня в тюрьму. Я понимаю, что те деньги, которые он сейчас зарабатывает, могут сделать жизнь молодой женщины очень приятной.

— Дело не в папиных деньгах.

Я пристально на нее посмотрела.

— Какую машину он тебе купил? Она сопоставима по классу с его машиной?

Она посмотрела на бабушку широко раскрытыми глазами. Я не могла поверить, что угадала. Если бы я выбрила ей машину, мой ребенок ездил бы на чем-то большом, дешевом и безопасном… и моя дочь это знала.

Я пристально посмотрела на нее.

— Джиджи не сказала об этом ни слова. Именно Конн сказал мне, что Джек купил машину, которая кричит о кризисе среднего возраста. (прим. пер.: Обычно это спортивный автомобиль с откидным верхом) Остальное было легко понять, поскольку ты, похоже, так же, как и Расмус, решительно настроена на то, чтобы я примирилась с мужем изменщиком, с которым развелась.

Фиона подняла обе руки.

— Я знаю, тебе больно, мама. Это понятно.

— Нет, мне было больно, Фиона, но теперь это уже не так. Развод сделал меня счастливой. Что меня до сих пор расстраивает, так это то, что люди пытаются заставить меня вернуться в жизнь твоего отца, хотя это последнее, чего я хочу. Прости, но ты не можешь быть лучшего мнения о нас обоих. Я защищала свою семью и свое наследие. Если ты считаешь, что это было неправильно с моей стороны, то ладно. Продолжай считать меня преступницей. Это не помешает мне тебя любить, но относиться к этому с пониманием я не могу.

— Я больше не знаю, что я думаю о вас обоих. Почему ты, по крайней мере, не поговоришь с папой? Возможно, все это ошибка. Может быть, он может что-то сделать, чтобы все исправить.

— Может ли Джек вернуть мне годы свободы, которые он у меня украл? Может ли он отменить то, что спал с другими женщинами — с теми, из-за которых его волосы поседели и он стал похож на твоего дедушку?

Я смотрела на нее, пока ее взгляд не опустился на бетон, окружающий бассейн.

— Как ты думаешь, было весело семь лет сидеть в магической тюрьме? Как ты думаешь, было весело спать одной, в то время как мужчина, который поклялся быть мне верным, заполнял свою постель, кем ему заблагорассудится. Я надеюсь, когда ты будешь в моем возрасте, твоя дочь не будет говорить тебе в лицо такие неприятные вещи. Я надеюсь, что твой ребенок будет достаточно мудр, чтобы видеть правду, независимо от того, сколько дорогих машин ей купит отец-изменщик.

Фиона расплакалась и убежала. Я нахмурилась и отпустила ее. Мне надоело терпеть, когда люди несправедливо меня судят. Если она хотела верить своему отцу, она могла ему верить, но он не мог сказать ничего, что заставило бы меня простить то, что он со мной сделал. Ей нужно было это принять.

Но однажды я выберусь из этого хаоса. Однажды я найду новую нормальную жизнь, в которой смогу встретить мужчину, способного снова заставить меня улыбаться.

Ма фыркнула, когда я плюхнулась в шезлонг рядом с ней, и разочарованно выдохнула.

— Ты довела свою малышку до слез.

Я повернул голову, чтобы на нее посмотреть.

— Моей малышке двадцать лет, и она в лицо назвала меня преступницей. Я же не расплакалась и не убежала из-за ее оскорбления.

— Долгое время у нее был только Джек. Невозможно развестись со своим отцом.

Возмущение тем, что моя единственная дочь подталкивает меня к примирению с ее отвратительным отцом, было слишком велико, чтобы я могла посочувствовать жизни Фионы. За все эти годы она ничего не сказала мне о повышении Джека, о женщинах, с которыми он спал, или о деньгах, которые он заработал на том, что сделал со мной.

Возможно, в конце концов я пойму ее молчание, но произойдет это не сегодня. Моя дочь годами предпочитала своего отца мне, осознавала она это или нет. Моя работа как ее матери заключалась в том, чтобы указать ей на это.

Я повернулась и посмотрела на бассейн. Это был бетонный пруд, наполненный химикатами. Мне он не нравился, но Фиона любила плавать в любой воде. Единственное, о чем я сожалела, поссорившись с ней, так это о том, что испортила дочери удовольствие.

— Я знаю, что Фионе тоже пришлось нелегко, но то, что Джек покупал ей дорогие машины не оправдывает того, что он сделал со мной. Мне надоело быть милой с людьми только для того, чтобы не поднимать волну. После того, как Джек обеспечил ей безбедную жизнь, Фиона еще долгие годы не сможет понять мою точку зрения. Впрочем, надеюсь, она выберет себе в мужья мужчину получше, чем я, и ей не придется получать такие же тяжелые уроки.

Моя мать пощелкала языком. Так она поступала, когда не соглашалась. Она пощелкивала языком.

— Ты свободна от Джека или нет, Аран? Каждый раз, когда ты сердишься, это доказывает, что между вами все еще есть что-то, что нужно уладить. Ненависть и любовь часто становятся партнерами в постели. Вместо этого тебе нужно проявить нейтралитет или апатию.

— Джек предал меня ради долбаного повышения, Ма. Я хочу отрезать ему мужские части и повесить их на зеркало заднего вида его дорогой машины.

Ма усмехнулась.

— Богиня милосердия, Аран, тебе нужно забыть об этом, пока ты не убедила себя, что так и нужно поступить.

— Я устала винить себя за то, что позволила этому случиться, и я устала от того, что люди обвиняют меня в плохом поведении Джека. Этому безумию пора положить конец. Я развелась с Джеком, и богиня Дану это разрешила. Я больше не обязана быть с ним любезной. В этом смысл развода.

— Тогда почему ты так злишься?

Я подняла руку и указала на дверь, из которой минуту назад выбежала Фиона.

— Потому что моя дочь считает, что ее отец невиновен в каких-либо преступлениях.

— Дело ведь не только в Фионе, не так ли?

— Нет, это также из-за Расмуса, который тоже считает, что Джек не может сделать ничего плохого. Конн говорит, что Расмус может помочь мне найти портал демонов. И поскольку Лиам пропал, я не могу позволить себе роскошь отказаться с ним работать.

Ма посмотрела на меня.

— Так зовут парня с «конским хвостом»?

— Да, — сказала я, закрывая глаза. — Расмус в Команде Джека. Как бы хорошо я ни относилась к этому засранцу, мне не удалось привлечь его в Команду Аран. Он просто тупой.

Моя мать рассмеялась, и я не думаю, что это было связано с моим выбором слов.

— Ну, мужчины могут быть такими, когда они во что-то твердо верят. Женщины тоже могут быть такими. Мы с твоим отцом оба были неправы, когда не сказали тебе, что на самом деле чувствуем к Джеку. Возможно, мы на время потеряли бы твою любовь, но нам следовало рискнуть, чтобы посеять семена правды. Именно это ты только что сделала с Фионой, верно?

Я выдохнула и кивнула.

— Я так яростно реагирую, потому что сейчас мои чувства задеты еще сильнее. Мой муж мне изменял, заставляя хранить верность, а моя дочь считает меня преступницей. Какой толк от магии в таких обстоятельствах? Никакой, Ма. Никакой. Меня совсем никто не жалеет.

Мамин смех заставил меня искоса на нее посмотреть.

— Я рада, что тебя забавляет моя боль. — Я вскрикнула, когда меня ущипнули за руку за то, что я дерзила матери. Потом я тоже рассмеялась. — Прости, Ма.

— Встряхнись девочка. Я смеюсь не над твоей болью. Я смеюсь над иронией жизни. Если ты хочешь привлечь парня с «конским хвостом» в Команду Аран, тебе, наверное, стоит начать с приличной стрижки. Ты похожа на сумасшедшую, которая сама себя постригла.

— Спасибо, Ма. Может, стрижка поможет Фионе тоже увидеть меня в лучшем свете. Это она подстригла их для меня много лет назад. В тюрьме у меня не получалось как следует за ними ухаживать.

— Ну, тогда это было первое, что тебе следовало сделать, когда ты вышла, тебе так не кажется?

Я бросил на нее взгляд, который обычно приберегала для чего-нибудь отвратительного.

— Нет. Я все делала в правильном порядке. Я вернула Камень Дагды, соединилась с ним, а затем развелась с Джеком. Таковы были мои приоритеты.

— А какое место в твоем списке занимала прическа? — спросила Ма.

Я наклонила голову в одну сторону, затем в другую, разминая шею, чтобы снять накопившееся напряжение. После того, как моя голова стала двигаться более свободно, я повернулась к маме и улыбнулась.

— Раз уж тебя это так сильно беспокоит, есть ли у тебя какие-нибудь предложения о том, где мне приобрести свой новый стильный образ?

— Да. Фиона водила меня в одно заведение на Фаррингтон-авеню. Они делают хорошую работу, хотя и стоят весьма недешево. Хозяйка магазина просто волшебница. Я предлагаю тебе попробовать записаться к ней на прием. Тебе понадобится настоящий профессионал, чтобы разобраться с этим бардаком на твоей голове.

Я достала свой телефон и протянула ей.

— Набери номер парикмахерской, и я позвоню. Не дай богиня, чтобы еще один благословенный день людям пришлось смотреть на меня в таком виде.

— Серебристые волосы требуют дополнительного ухода, Аран, — певучим голосом сказала моя мама.

Называется отдохнула у бассейна и встретилась с семьей. Я провела обеими руками по волосам. Ну, я попыталась. Мои пальцы запутались в кудряшках. Ладно, наверное, не мешало бы сделать удобную для ухода прическу.

Ма повернулась ко мне и улыбнулась, возвращая мой телефон.

— Мир кажется ярким, когда у тебя волосы в порядке.

Я просто кивнула, потому что знала, что, высмеивая ее язвительные стишки, я могу заработать неприятную сыпь в неподходящем месте. Бриджит О'Мэлли не терпела неуважения ни от кого, включая собственную дочь.

Когда я туда пришла, у меня возникло странное ощущение, что женщина за стойкой меня ждала. Она внимательно меня осмотрела, а затем закатила глаза.

Мои глаза вспыхнули от раздражения. Никто из нас еще не произнес ни слова, а она мне уже не нравилась.

— Здравствуйте. Я Аран. Я ищу Мулан.

Женщина, соскользнув со стула, указала на свое лицо.

— Ты видишь здесь еще какую-нибудь азиатку?

Заметив, что мы с ней почти одного роста, я обвела взглядом салон. В нем находились люди разных национальностей, как и в любом другом салоне красоты в Сейлеме, штат Массачусетс. Я оглянулась на нее.

— Мулан — азиатское имя?

Пробормотав себе что-то под нос, как я предположила, на китайском диалекте, женщина повернулась и ушла. Должно быть, она сочла само собой разумеющимся, что я последую за ней, потому что ни разу не оглянулась. Несколько стилистов перестали стричь своих клиентов, и помахали мне ножницами, показывая идти вперед. Я наблюдала, как Мулан скрылась в другой комнате, не проверяя, последовала ли я за ней.

Размышляя о том, во что я вляпалась — нет, во что меня втянула Ма — я прошла по салону, пытаясь ее найти. В конце концов я обнаружила Мулан, стоящую рядом со стеклянной раковиной в маленькой комнате, полной станций для мытья волос.

Она указала на сиденье, и я села.

Через несколько секунд я уже лежала, закутавшись в накидку для волос, откинувшись назад, опустив голову в раковину, и смотрела на Мулан, которая энергично мыла мне волосы.

— Какой длины ты обычно носишь волосы?

— Длиннее, чем сейчас, но нужна новая укладка. — Я пожала плечами под накидкой, но вскоре поняла, что она задала серьезный вопрос и ждет моего ответа. — Обычно я ношу их, такой длины, какую могу отрастить. Моя дочь отрезала мне не седую часть много лет назад. Мне нужна укладка, которая выглядит лучше, чем та, что у меня есть, но за которой легко ухаживать. Они могут быть длинными, потому что я не против носить их подняв вверх, когда мне это нужно.

Мулан хмыкнула.

— Твои волосы выглядят неухоженными.

— Я с ними ничего особо не делала уже семь лет, — сказала я ей.

Мулан осмотрела на мои волосы, пока работала.

— Женщинам нужны хорошие волосы, чтобы ходить гордо. Почему ты перестала ими заниматься?

— Мои надзиратели не разрешали мне стричься, пока я была в тюрьме. — Я усмехнулась, когда ее глаза расширились, но ее пальцы не остановились.

— Тюрьма? Ты преступница?

— Нет, я ведьма, которая выбрала себе в мужья не того мужчину. Это сложно. В результате я попала в тюрьму, а он получил повышение по службе. Я развелась с ним, как только вышла.

Мулан что-то пробормотала себе под нос.

— Ты превратила его в нечто, отражающее его подлый характер?

Я должна была поблагодарить эту злобную женщину.

— Нет. Я хотела это сделать, но у нас общая дочь. Это бы ее расстроило… и Фиона — плакса.

При этих словах пальцы Мулан замерли на моей голове.

— Теперь я вспомнила. Бриджит рассказала мне твою историю. У тебя милая дочь и красивый муж. Я видела фотографии. Но он выглядел для тебя слишком старым.

Кресло парикмахера для женщины более свято, чем кабинка для исповеди, но причина старения Джека все еще слишком сильно ранила мое самолюбие, чтобы разумно об этом рассуждать. Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на том, что она делала.

— Мама слишком много болтает. А что насчет тебя, Мулан? Я чувствую твою магию.

— Я шаман Ву. Я помогаю выращивать урожай и изгоняю демонов. Но здесь, в Америке, мои магические навыки не так востребованы. И чтобы оплачивать счета, работаю парикмахером.

Я посмеялась над тем, как она рассказывала о своем шаманизме, словно это было ее основной специальностью в колледже. О чем, черт возьми, думала Ма, отправляя меня сюда?

Конн выбрал именно это время, чтобы появиться в нашей реальности. Он все еще был похож на моего брата. Мулан зарычала на него, промывая мои волосы, но, похоже, не слишком удивилась, когда его увидела. Конн, должно быть, увязался за Ма и Фионой, когда они сюда приехали.

Мулан пробормотала заклинание на языке, которого я никогда раньше не слышала. После этого она отжала мои волосы, завернула их в полотенце и хмуро посмотрела на Конна.

— Я изгнала тебя из своей жизни, Коннландер. Пропади.

Конн тихо рассмеялся и широко улыбнулся.

— Ты выгнала меня из своего салона, но не из своего сердца, прекрасная Мулан. Твоя привязанность дает мне особый доступ ко всему, что принадлежит тебе.

— Веди себя со мной хорошо, или я снова тебя выгоню. Это твоя ведьма? — спросила она, указывая на меня.

Конн кивнул, все еще улыбаясь.

— Понятно, — сказала она, прежде чем выскочить из комнаты.

Конн посмотрел на меня, когда я встала.

— Что ты сделала, что произвела на нее такое плохое впечатление?

Я посмотрел в ту сторону, куда она убежала, и пожала плечами.

— Я и не знала, что это сделала.

— Моя милая шаманка Ву напряжена и суетлива. Это значит, что у нее стресс.

Мой рот дернулся от желания рассмеяться над тем, как хорошо Конн, казалось, знал Мулан.

— Твоя милая шаман Ву считает меня преступницей, потому что я сидела в тюрьме. А не нравлюсь я ей, потому что засмеялась, когда она рассказала мне о своей магии.

Покачав головой, Конн снова усмехнулся.

— Семь лет без общения с людьми сказались на твоих манерах.

Я придерживала полотенце, пока снова гонялась за Мулан по комнатам. Конн шел рядом со мной.

— Кажется, она знает твое полное имя. Я думала, это запрещено.

Конн отвел взгляд и почесал нос.

— Она знает обо мне гораздо больше, чем это. У меня нет секретов от Мулан. Это просто невозможно.

Значит, шаман Ву умела ладить с демонами. Это было интересно.

— Она когда-нибудь пыталась тебя убить?

Конн рассмеялся.

— Мулан достаточно сильна, чтобы убить демона, но я не могу представить, что может подтолкнуть ее к таким действиям. В отличие от охотников, Мулан не ищет моей смерти. Ее цель — только убедиться, что я не натворю каких-нибудь демонских делишек в этом измерении.

— Ты имеешь в виду, например, наложить проклятие на чей-нибудь огород или уничтожить урожай кукурузы? Это, вероятно, привлечет ее внимание.

Конн рассмеялся.

— Я скучал по твоему остроумию.

Я улыбнулась ему.

— Ты, наверное, такой один.

— О, я определенно такой один, — сказал он, смеясь еще громче.

Вернувшись в главный зал салона, я села на свободный стул, на который мне указали два стилиста. Через несколько секунд рядом появилась Мулан. Она потратила две минуты, ругаясь и нажимая на педаль стула, чтобы опустить его как можно ниже.

Когда я сняла полотенце, длинные мокрые пряди рассыпались по моим плечам и упали на грудь. Я посмотрела в зеркало и была потрясена, увидев, какой длины они были. Каким-то образом ей удалось уговорить мои волосы отрасти по крайней мере на шесть дюймов.

Я улыбнулась ей.

— Держу пари, за такие дела ты всегда получаешь хорошие чаевые.

— Виноградные лозы или волосы — для меня все равно. Не то чтобы я училась на садовника.

Она что, говорила, что мои волосы похожи на грубые, перекрученные виноградные лозы? Я моргнула, но ничего не сказала, когда она взяла ножницы.

Бросив последний взгляд и покачав головой на Конна, который держался неподалеку, Мулан отрезала мои пряди, пока они не покрыли весь пол.

У меня остались длинные пряди, которые мягко ложились на место, стоило только слегка их расчесать. После того, как Мулан запросила с меня целое состояние и заставила купить гель для укладки, она, наконец, позволила мне уйти.

— Возвращайся, и я снова буду ухаживать за твоими волосами, — сказала она мне.

Учитывая, насколько лучше я себя чувствовала с уложенными волосами, я, вероятно, вернусь.

* * *

— Ты нашел предателя, который продолжает сообщать Джеку, где я?

Конн посмотрел на кусок сэндвича, который я отрезала и не съела. Я протянула руку и заменила свою тарелку на его пустую. Прежде чем ответить, он впился зубами в то что у меня осталось. У моего фамильяра был хороший аппетит, и бессмертие, насколько я могу судить, нисколько его не притупило. Было ли это едой, женщинами или работой, которую я ему давала, Конн, казалось, в равной степени от всего получал удовольствие.

— Да, я нашел твоего парня с «конским хвостом». Он сидит в задумчивости в каком-то крошечном офисе, расположенном рядом с главным зданием охотников на демонов. Они платят особому ковену за то, что те накладывают охранные заклятия на их помещения. Я уверен, что ты могла бы войти, но они бы узнали, что ты там. То же самое и со мной.

Я откинулась на спинку стула. Последнее, чего я хотела, — это поднять по тревоге всех охотников на демонов. Я также не хотела, чтобы Джек знал, что я все-таки работаю с Расмусом. Как только я расположу его к себе, я не позволю Расмусу общаться ни с кем, кроме нас с Конном, пока поиск не будет завершен.

Вопрос был в следующем… как я могла справиться с этим, не превратившись в человека, который всех контролирует с помощью магии… в чем меня и обвинил Расмус?

— Ты можешь похитить Расмуса и представить все так, будто это сделал другой демон? Я бы предпочла, чтобы они не думали, что это совершил ты.

Конн чуть не подавился последним кусочком, стараясь не рассмеяться. Наконец он проглотил, рассмеялся и уставился на меня.

— Ты серьезно?

— Да. Я не хочу отбиваться от Джека и остальных, пока буду работать с этим человеком. Мы оставим записку, в которой объясним его отсутствие. Мы должны все обставить так, чтобы они не стали его искать.

— Типа фальшивая угроза?

Я кивнула.

— Ты можешь придумать что-нибудь получше?

Конн хихикнул.

— Нет. Что ты хочешь, чтобы было написано в записке?

Моя улыбка расцвела.

— Прекрати пытаться найти портал, или твой охотник умрет.

Хихикая, Конн кивнул.

— Похоже, тюрьма пошла тебе на пользу, Аран. Сейчас с тобой гораздо веселее.

— Нет, — сказала я. — Тюрьма была ужасной. Я пропустила семь лет жизни. Женщины достигают сексуального пика в возрасте тридцати лет, и это я тоже пропустила.

— Ведьмы не достигают пика в возрасте тридцати лет, и это не относится даже к человеческим женщинам. Я не скажу тебе, откуда я это знаю, но ты можешь доверять моим словам.

Моя улыбка была натянутой и недоверчивой, но это было именно то, что я чувствовала.

— У меня такое чувство, что пока меня не было, все продолжали жить полной жизнью. За каждым поворотом меня поджидает шок.

— Это просто говорит твоя обида. Ведь прошло всего несколько дней с тех пор, как ты вышла из заточения. Ты все еще приспосабливаешься.

Возможно, Конн был прав, но я по-прежнему чувствовала себя обделенной собственной жизнью.

Он потянулся и похлопал меня по руке.

— Джек был единственным, кто по тебе не скучал. Я не был здесь постоянно, но мы с Бриджит приезжали сюда несколько раз в год. Пока тебя не было, он жил как одинокий парень. Я до сих пор не знаю, где он взял все свои деньги. Ведь должность маршала охотников на демонов не позволяет ему вести такую жизнь, какой он жил до сих пор. Эта часть остается для меня загадкой.

Я подумала то же самое, когда услышала о его шикарной машине, но потом почувствовала, что веду себя как мелочная и ревнивая женщина. Надеюсь, что Фиона не заподозрила ничего плохого. За последнее время она потеряла достаточно своих детских иллюзий.

Наконец, я задала вопрос, который не выходил у меня из головы.

— Как ты думаешь, Джек берет взятки?

Конн пожал плечами.

— Либо он вымогает у людей деньги, шантажирует их, либо у него появилась крупная сумма, которую он вложил, чтобы продержаться, пока тебя не было. Я бы сказал, что его мгновенное богатство пришло не от работы.

Я подумала об этом.

— Он не продавал Камень Дагды, потому что церемония соединения сработала. Ма сказала, что из ее вещей ничего не пропало. Я забрала все, что имело магическую ценность, и спрятала это на хранение. Что Джек мог продать за такие деньги?

Конн прищурился, пока не впился в меня взглядом. Ответ внезапно стал очевиден.

— Может быть, он продал тебя, Аран. Твои колдовские способности уникальны. Ты можешь призвать на помощь своих богов. И у тебя есть я.

— Я скучаю по работе на «Разрушителей теней», Конн. Я скучаю по Ирландии. Если бы Джек не настоял на переезде в Сейлем, я бы с радостью работала на них вечно.

Он понимающе кивнул.

— Никто из «Разрушителей теней» никогда не верил, что ты сделала что-то не так. Ты могла бы попросить их найти для тебя работу здесь.

— Правда?

Конн кивнул.

— Да, правда. Я заглянул к ним, когда жил с Бриджит, и пришел, чтобы объяснить твою ситуацию.

«Разрушители теней» были неофициальной группой в Ирландии, которая нанимала магическую помощь для решения магических проблем. Я присоединилась к ним, чтобы продолжать совершенствовать свои навыки, но в итоге мне понравились задачи, которые они передо мной ставили. Когда Джек заставил нас переехать, я заставила себя забыть о них, насколько это было возможно, чтобы уход от них и от работы, которую я любила, не стал еще одним поводом для ежедневных ссор с моим мужем.

Тайна богатства Джека заставила по-новому взглянуть на то, почему он хотел, чтобы я вернулась в его жизнь. Кто-то заплатил Джеку за то, чтобы он убрал меня со сцены? Кто мог это сделать? И, что более важно, почему? У меня не было врагов, пока я была в «Разрушителях теней». По крайней мере, я ни о ком не знала. И я почти перестала тренироваться до того, как охотники на демонов меня заперли.

— Так когда мы похитим твоего парня с хвостом? — спросил Конн.

— Еще не поздно сделать это сегодня?

— Напиши записку, а я прослежу, чтобы это было сделано, — приказал Конн.

Мне пришла в голову одна мысль. Она была неприятной и рискованной, но она задала тон тому, что я собиралась сделать.

— Покажи ему свою истинную сущность, Конн. Если, конечно, ты сочтешь это достаточно безопасным. Я не буду скрывать тебя от него. Просто помни, что никто, кроме Джека, не обещал тебя не убивать.

— О-о-о… пребывание на волосок от смерти. У меня такого не было уже много лет. — Конн постучал пальцами по столу. — Давай позвоним Кэти. Она приютит нас на ночь. Тебе потребуется некоторое время, чтобы твой похищенный охотник на демонов осознал мудрость твоего плана.

В случае с Расмусом это могло занять целую вечность или вообще никогда не произойти. По крайней мере, было приятно предпринимать какие-то действия. Нет ничего хуже, чем чувствовать себя беспомощным.

— Я позвоню Кэти. Могу купить что-нибудь для подкупа и встретиться с тобой у нее дома. Заковать Расмуса в цепи или посадить в клетку? Оба варианта мне нравятся.

— В клетку, — со смехом сказал Конн. — Использование цепей слишком похоже на то, что сделал Джек, чтобы захватить тебя. Не проецируй свои чувства на своего заложника… и не становись своим бывшим.

— Ладно, это хороший совет, — сказала я со вздохом. — Милостивая Богиня, в данный момент я даже себе не могу доверять.

— Все в порядке. Достаточно для нас обоих, что я тебе доверяю — сказал Конн. — Позвони Кэти, пока меня не будет.

Конн вышел из-за стола, не попрощавшись. Я огляделась, чтобы убедиться, что никто не видел, как он растворился в воздухе. Обычно он выходил из какого-нибудь заведения, а затем незаметно исчезал.

Я вытащила из кармана свой ужасный телефон и уставилась на него, потому что не знала номера Кэти. Сообщение от Конна пришло еще до того, как я закончила эту мысль.

Я добавила информацию о ней в свой список контактов и позвонила.

* * *

Кэти не постарела ни на день, ни тем более на семь лет. В ее волосах не только не было ни единой седой пряди, но она выглядела такой же юной, как Фиона.

Как ни странно, привлекательная женщина, на которую я смотрела, была единственной, на которую Конн никогда не бросал похотливых взглядов. И хотя она была голубоглазой блондинкой с идеальными пропорциями, его реакция на нее была такой же, как на меня… очень братской. Чего не скажешь про его реакцию на Мулан.

Почему я раньше не замечала, как осмотрительно Конн обращается с женщинами? Может быть, в прошлом я была настолько увлечена своими собственными отношениями, что не обращала особого внимания на чужие. Может быть, тогда я была такой же бестолковой, какой предпочитает быть сейчас Фиона.

Я перестала размышлять обо всем этом, когда до моего слуха донесся мелодичный голос Кэти. В отличие от меня, у которой никогда не пропадали ирландские нотки в голосе, она почти без усилий приобрела приятный американский акцент. Она говорила, как ангел из Новой Англии, с правильной дикцией и полным отсутствием идиом.

— Вы с Конном можете занять эту комнату. В ней две односпальные кровати. Я знаю, что она небольшая, но это все, что у меня есть свободного на данный момент. Завтра приезжает семья фейри, и они никогда не соблюдают время, предназначенное для заселения. Мне нужно, чтобы остальные комнаты были готовы к их появлению, независимо от того, когда они решат въехать.

Я кивнула, давая ей понять, что все слышала.

— Мы не собирались мешать твоему бизнесу и благодарны за то, что ты терпишь нас и наше появление без предупреждения. Я обещаю, что это ради благой цели.

— Вы можете пользоваться всем подвалом, если только ваш заложник не будет кричать. Потолок и стены звукоизолированы, потому что я там пою, но вибрация все равно проходит сквозь здание.

— Мы не хотим причинять тебе неудобство, Кэти. И постараемся вести себя как можно тише.

Она повернула ко мне свое безупречное лицо и мягко улыбнулась. Кэти выбрала для управления гостиницей образ девственницы, а не бабушки, который она обычно использовала, когда оплакивала умерших. Я знала, что банши легко могли изменить свою внешность, но она овладела этим мастерством в совершенстве.

Я никогда не спрашивала Кэти о ее возрасте или прошлом, но Конн сказал мне, что она страдала от такой сильной боли, что ей пришлось прекратить петь о смерти. Конечно, психические расстройства случаются и с ведьмами, но со мной такого никогда не происходило. Для меня магия была подобна дыханию, и я не задумывалась об этом. Если мне нужно было что-то сделать, я просто взмахивала рукой или произносила заклинание.

— Я не имела в виду, что меня это выбило из колеи, Аран. Вы с Конном — самые близкие мне люди на этом земном плане. Вы оба сделали мое пребывание здесь сносным. Еще двадцать лет, и, возможно, я смогу вернуться домой.

Я опустила голову. После семи лет, проведенных в коттедже, я хорошо понимала, каково это — не иметь возможности вернуться домой. Кэти решила перестать причитать по покойникам и исцелить свой разум, что привело к поиску другой профессии, чтобы зарабатывать на жизнь.

Конн сказал мне, что Кэти пела над смертью, которая разбила ее разум, сердце и душу. Он так и не сказал, был ли это кто-то, кого она любила и потеряла, или это просто была смерть, которая стала последней каплей.

Возможно, Конн даже не знал об этом, потому что после этого он замкнулся в себе. Ее семья сочла, что она слишком слаба, чтобы оставаться с ними, и отослала ее прочь. Впрочем, я знала, что она все еще скучает по своим сестрам, потому что иногда это проскальзывало в разговоре.

Я потянулась и порылась в своей сумке, чтобы найти сокровища, которые я ей привезла.

— Я нашла оригинальную музыку к той современной опере, о которой ты мне рассказывала. Мужчина сказал, что записал эту версию для американской исполнительницы с прекрасным меццо-сопрано. Я знаю, что это в твоем голосовом регистре. Надеюсь, ты сможешь следовать за заметками певицы.

— Это Кармен французского композитора Жоржа Бизе.

— Я очень на это надеюсь, потому что это то, за что я заплатила. — Ее радость покорила меня. Кэти была банши без племени, пока ее психическое состояние не восстановится. Я не до конца понимала ее дар, но знала, что если она не будет его использовать, это приведет к атрофии голоса. Любой дар богов стоит беречь.

— Я также принесла тебе целебный чай для горла. Астрид из «Зачарованного» сказала, что это успокоит твои голосовые связки и не даст им слишком сильно напрягаться.

Я не была певцом смерти, но считала себя хорошим другом. Мой предполагаемый криминальный статус ничего не значил для Кэти. Я знала, что она не возьмет с нас ни пенни за то, что мы остановились в ее гостинице, поэтому подарки были меньшим, что я могла сделать.

Гостиница немного покачалась из стороны в сторону, затем с глухим стуком встала на место.

— Полагаю, ваш заложник прибыл, — сказала Кэти, протягивая руку и обнимая меня.

— Приятного чаепития и музыки, — проговорила я. — Я собираюсь спуститься в подвал и поиграть в хорошего полицейского.

Уголки губ Кэти приподнялись.

— Плохого полицейского играет Коннландер? О, держу пари, ему это понравится.

Я сражалась с огромным краснокожим существом с черными рогами. Он возвышался надо мной так высоко, что его голова почти касалась потолка подвала, высота которого составляла по меньшей мере двенадцать футов. Конн редко бывал таким крупным. Должно быть, он чувствовал, что его рост производит более сильное впечатление.

— Кэти назвала тебя полным именем, когда говорила о тебе. Это два человека менее чем за сутки, Конн. Кто еще знает твое имя? Неужели мне придется провести всю свою жизнь, стирая память людям, которые мне нравятся, чтобы спасти твою задницу? Перестань надо мной смеяться. Это не смешно.

Демонический смех Конна звучал в точности как у существа, которому нравилось приносить смерть. Он излучал зловещую энергию, подобную той, что мучает человека в ночных кошмарах. Слава Богине, у меня был иммунитет, но я заметила, что Расмус отодвинулся в угол своей клетки и пристально смотрит на нас обоих.

В конце концов, Конн отвернулся от меня, чтобы прекратить свое веселье. Похоже, это сильно усложнило мою работу.

— Перестань смеяться, Конн. Это не смешно.

— Нет, это уморительно.

Поняв, что он ничего не объяснит, я сдалась и опустила руки. Конн снова превратился из демона в «брата Аран» и, засунув руки в карманы, повернулся ко мне.

— То, что ты выглядишь раскаявшимся ничего не меняет. Если, люди знают твое имя, — это серьезно. Надеюсь, ты не отнесся к этому легкомысленно.

Его губы насмешливо изогнулись.

— Вопреки тому, как ты это преподносишь, я не раздаю всем визитные карточки с этим именем. И им понадобится нечто большее, чем мое имя, чтобы причинить какой-либо вред. Ты это знаешь.

— Теоретические знания не в счет. Мулан и Кэти обе волшебницы. Ты должен уважать их силу.

Ухмылка Конна свела на нет всю мою серьезность. Я никогда не могла долго злиться, когда он так делал.

— Кэти — прекрасная девушка, но Мулан просто восхитительна.

Я подняла руку.

— Я не собираюсь поддаваться на твою удочку и спрашивать, что у тебя с Мулан. Даже не хочу знать.

— Я ничего не замышляю, — сказал Конн, прижимая руку к сердцу. — Она мне нравится.

— Кэти или Мулан?

— Я люблю Кэти так же, как и тебя. Шаманка Ву относится к совершенно другой категории.

Поскольку я согласилась с тем, что Мулан уникальна, я решила, что лучше оставить этот допрос. Практически каждый наш с Конном разговор был похож на этот. Если бы у меня был настоящий брат, я уверена, что приложила бы столько же усилий, чтобы уберечь его от неприятностей.

Поднятие руки в знак поражения вызвало у него новый приступ смеха. Я отвернулась от Конна и посмотрела на своего пленника.

— Привет, Расмус. Извини за похищение, но, зная о твоей склонности к предательству, я предприняла чрезвычайные меры, чтобы не впутывать в свои дела других.

— Ты управляешь демоном. Теперь я знаю это наверняка, — сказал он из угла своей клетки.

Я ухмыльнулась ему.

— Конн — фамильяр ведьмы, как я тебе и говорила. Контролировать его — это работа на полный рабочий день, поэтому я даже не пытаюсь этим заниматься. Мы партнеры, у которых общее дело всей жизни. Вот как я о нем думаю.

За моей спиной Конн захихикал.

— Мне нравится, что ты защищаешь меня перед людьми, которые не в состоянии тебя услышать. Это почти делает меня сентиментальным.

Я сердито посмотрела на Конна.

— Это твоя вина. Ты сказал, что Расмус знал, где находится демонический портал.

Конн поднял палец и ухмыльнулся.

— Нет, я сказал, что от твоего парня с конским хвостом разит демонической энергией и что он может привести нас к порталу.

— В чем разница?

Пожав плечами, все еще ухмыляющийся Конн нашел стену и прислонился к ней.

Я вздохнула и повернулась обратно к Расмусу.

— Чтобы найти демонический портал и избавиться от тебя и Джека, мне нужно знать, почему от тебя разит демоном, Расмус. Ты готов помочь мне разобраться с этим? Или ты собираешься вести себя как обычно, воинственно?

Расмус повернулся в клетке и осмотрел все прутья.

— Зачем ты меня здесь заперла?

Я уставилась на него, не веря своим ушам, прежде чем вышла из себя.

— У тебя что, крыша поехала? Как ты думаешь, зачем?

Расмус хмыкнул.

— Понятия не имею, что это значит. Попробуй говорить по-английски, чтобы я мог понять.

Я посмотрела на Конна, который изучал грязь на полу. Он думал, что я не вижу, как трясутся его плечи, но я-то видела. Неужели он подставил меня, чтобы просто надо мной посмеяться? Если так, то после этого фарса Расмус возненавидит меня еще больше. Не то чтобы меня это волновало, но мне не нужны были лишние неприятности.

Вздохнув, потому что я знала, что Конн не поможет, я терпеливо улыбнулась Расмусу.

— Люди естественным образом впитывают демонические миазмы. Они прилипают к их ауре, но со временем выветриваются. Однако, если ты регулярно общаешься с кем-то из них, то от тебя несет ими. Таково твое состояние на данный момент.

Расмус скрестил руки на груди.

— Ты общаешься с одним из них. От тебя тоже воняет?

— Нет, как потомок Дагды, я обладаю природным иммунитетом к их миазмам. И в сотый раз повторяю: Конн — не обычный демон, на которых вы, как правило, охотитесь. То, что ты излучаешь так сильно, означает, что ты либо регулярно встречаешься с демоном, либо один из членов королевской семьи наложил на тебя принуждение. Что из этого верно?

Мы с Конном наблюдали, как охотник на демонов опустил глаза и потер лицо. Казалось, он боролся с собой, прежде чем ответить.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Конна.

— А к принуждению прилагается заклинание молчания?

Конн погладил себя по подбородку.

— Это возможно, но требует многоуровневого воздействия. Лишь немногие могут наложить на кого-то такое сложное принуждение.

Я наклонила голову в сторону клетки.

— Как ты думаешь, они поразили Расмуса многоуровневым?

— Я вообще не думал проверять его на наличие принуждений. Он охотник, поэтому я, естественно, предположил, что демоны будут его избегать. Иначе зачем бы ему разгуливать на свободе и тебе досаждать?

— Справедливо, — сказала я.

Но я готова поспорить, что демоны наложили на Расмуса принуждение. Полагаю, что именно это натолкнуло меня на одну идею.

— Ты можешь научить меня, на что обращать внимание, когда мы будем его проверять? Это против правил? Я бы хотела научиться.

Конн пожал плечами.

— Для тебя очень мало что противоречит правилам.

— Чьим правилам? — спросил Расмус. — О чем ты говоришь?

Я повернулась к нему.

— Мы говорим о правилах Дагды. Он был тем, кто привязал Конна к моей семье. Ты знаешь, что Дагда был моим предком. Я рассказала об этом всем вам в тот день, когда меня схватили, и еще раз в тот день, когда меня освободили.

Расмус моргнул.

— Дагда был сыном богини Дану. Он был первым королем Туата де Дананн. Я искал о нем информацию.

Я фыркнула.

— Ты имеешь в виду, что проверил мою историю после того, как я объяснила все это вашему совету. Я уверена, ты просто хотел убедиться, что я не лгу. Ожерелье из камней, которое Джек украл у меня, когда-то принадлежало Дагде. Оно обладает особыми способностями, и только хранитель Конна может им пользоваться. Для всех остальных это всего лишь красивая безделушка.

— Что оно делает?

Конн ответил ему за нас обоих.

— Это позволяет делать много вещей, о которых тебе не нужно знать. В твоем случае это позволит Аран также увидеть, какой демон наложил на тебя принуждение. Нам понадобится доступ к тому месту на твоем теле, куда было наложено принуждение. При прикосновении обладатель принуждения должен предстать перед нами троими в эфирном виде.

— Я больше никогда не хочу видеть эту женщину-демона. Она убила всю мою команду, — выпалил Расмус.

Конн покачал головой.

— Я в этом сильно сомневаюсь. Возможно, она поработила их разум и отправила выполнять для нее какую-то грязную работу, но их убийство вызвало бы слишком много осложнений. В Подземье существуют правила, запрещающие демонам убивать людей вне санкционированной войны.

Расмус вцепился в прутья своей клетки.

— Мы охотились на них и нескольких убили. Они увеличились в размерах, как твой напарник, и после этого легко нас одолели. Когда битва закончилась, я остался единственным человеком. Тела членов моей команды были разбросаны по земле и не шевелились. Некоторые истекали кровью. Другие лишились конечностей. Я не могу представить, что они все еще живы.

Я скрестила руки на груди, пытаясь это обдумать. Действительно ли охотники были мертвы? Конечно, они могли быть мертвы. Во что бы ни верил Конн, обычный демон из Подземья не побоялся бы убить человека, если бы ему специально не приказали оставить людей в покое. А демоны, в отличие от людей, регенерируют. Они редко размножаются с нуля, хотя и не из-за недостатка усилий.

Но я могу и ошибаться.

Богиня свидетель, те семь лет, что я провела взаперти, многое изменили в том мире, который я помнила.

— Мы не узнаем правды, пока не найдем ответственных за это демонов. Мы не узнаем, с какой кастой ты имел дело, пока не посмотрим на твою метку принуждения. Ты позволишь нам взглянуть на тебя или нет?

Расмус снова потер лицо.

— Мне больно говорить об этом.

Конн прошептал мне на ухо.

— Это явный признак принуждения. Только самый сильный ум может с этим справиться.

Я кивнула и сжала губы.

— Ты бы предпочел, чтобы я тебя вырубила, Расмус? И я не имею в виду ударить тебя по лицу. Я имею в виду, я бы заколдовала тебя, усыпив. Если ты имел дело с королевской демонессой и смог уйти, значит, ты достаточно настрадался.

— Дело не только в этом, — пробормотал он, потирая лоб. — Демонесса, которая это сделала, сейчас носит моего ребенка. Когда я видел ее в последний раз, она выглядела почти готовой к родам. Когда меня схватили, она кое-что сделала, чтобы заставить меня согласиться на ее соблазнение. Несколько месяцев спустя она пришла навестить меня и рассказала о своей беременности.

Охотник на демонов дал мне множество причин ненавидеть его, но мое сердце обливалось кровью из-за того, что Расмус ошибочно во что-то верил. Было тяжким бременем носить в голове дезинформацию и мучительно узнавать правду после того, как ошибся. Богиня свидетель, я все еще усваивала этот урок из-за продолжающегося предательства Джека. Он все еще удивлял меня своим коварством.

Я прошла сквозь прутья его клетки.

— Это не может быть правдой, Расмус. Люди и демоны биологически несовместимы.

— Вообще-то, — сказал Конн, поднимая палец. — До того, как Дагда покорил демонов, это иногда было возможно, но только с королевскими особами. Потомки таких пар рождались либо злобными людьми, либо слабыми демонами. Они сочли, что такое сочетание вредно для обоих наших видов, поэтому боги наложили магические ограничения на подобные союзы. С тех пор, когда демоны и люди вступили в контакт, демоны порабощали людей только ради развлечения. Люди не способны полностью уничтожить демонов. Их попытки, подобные тем, что используют охотники на демонов, только злят их. Но демоны по-прежнему находят людей забавными.

Расмус издал звук, который я не могу описать словами. Было очевидно, насколько он был расстроен этой новостью.

— Вы хотите сказать, что все демоны, которых убили за эти годы, все еще живы?

Конн воздел руки к небу.

— Живой — это не то слово, которое используют обитатели Подземья. Мы говорим, что некто, которого мы знаем, исчезнет на некоторое время. Регенерация зависит от того, как с ним поступили. Недостающие части отрастают снова. Отрубленные головы и конечности снова находят друг друга. Пепел сожженного демона хранится в полной темноте до тех пор, пока не примет прежнюю форму. Этот процесс требует времени, будь то несколько часов или столетий. Именно поэтому боги вмешались в конфликт между двумя видами.

Расмус подошел к раскладушке, которую Конн предусмотрительно ему предоставил, и опустился на нее. Он закрыл лицо руками и покачал головой взад-вперед.

Я вздохнула, глядя на его страдания, а Конн рассмеялся.

— Это не смешно, — сказала я.

Конн, стоявший рядом со мной, продолжал смеяться.

— Нет, это забавно. Этот человек искренне думал, что убивает демонов. Неужели никто из охотников не читает? Все это есть в древних текстах.

Не обращая внимания на смех моего собственного демона, я подошла к клетке.

— Я пыталась сказать об этом Джеку, когда он стал охотником на демонов. Как ты думаешь, почему я никогда не испытывала к нему ненависти за эту работу? Я знала, что он делает не то, что он думал он делает, но нельзя переубедить человека, который отказывается тебя слушать.

Расмус хмыкнул.

— Ты могла бы заставить Джека тебя выслушать. У тебя была власть.

Я отпустила прутья.

— Давить на людей своей властью — это новая привычка, которую я приобрела после развода. Это был единственный способ, которым я могла заставить вас двоих оставить меня в покое.

Расмус поднял голову.

— С Джеком они поступили так же, как и со мной. Это была цена, которую он заплатил, чтобы заставить их меня освободить.

Я скрестила руки на груди.

— Это тоже неправда.

— Я видел, как это произошло, — сказал он.

Я хмыкнула.

— Нет, ты смотрел шоу, Расмус. Ни одна демонесса не рискнула бы прикоснуться к моему мужу, пока существовала энергия нашей связи. Они бы подождали до нашего развода. Джек женился на ведьме, происходящей из рода ирландских богов. Джек, возможно, и не понимал, что это значит, но ты можешь быть уверен, что кто-то из Подземья уважал бы это. Репутация моей семьи там хорошо известна.

— Откуда ты знаешь, что они будут уважать что-либо?

Я прищурилась и наклонилась вперед, чтобы он понял, что я не шучу.

— Потому что я — единственное существо на этой Земле, способное сделать так, чтобы они не восстанавливались в течение тысяч лет. Когда они возвращаются по прошествии этого времени, они не помнят, кем они когда-то были. Это самое близкое к настоящей смерти событие, которое может случиться с демоном. И да, они знают, что я уже использовала эту силу раньше.

— Но зачем Джеку с ними работать?

Я уставилась в стену, чтобы не заскрежетать зубами. Клянусь Богиней Дану в качестве свидетеля, если я обнаружу, на Расмусе метку принуждения защищать Джека, я кастрирую своего бывшего мужа.

— Знаешь, я задавала себе много странных вопросов после того, как снова увидела Джека. Первое, что я хочу знать, откуда у него все эти деньги. Он водит машину, которая стоит пятилетней зарплаты охотника на демонов, причем не рядового, а уровня маршала. Он получил деньги за то, что запер меня? Если да, то кому он продал мое длительное отсутствие?

— Я не могу это слушать. Ты несешь чушь. Джек не работает с демонами.

Из-за предвзятости Расмуса, я была готова биться об заклад, что он дважды подвергался принуждению. Но мне нужно было знать наверняка.

— Как ты думаешь, демонесса королевской крови — принцесса или королева — позволит предполагаемому отцу своего ребенка просто исчезнуть из ее жизни навсегда? Если ее целью было рождение демона-гибрида, то она планирует что-то грандиозное. Как ты думаешь, она позволила бы Конну прийти и забрать тебя, как он это сделал? Нет, она бы следила за тобой день и ночь, Расмус. Если она действительно носит вашего ребенка, она захочет от тебя большего, чем единовременная передача твоего генетического материала. Ей понадобится твое присутствие, чтобы подтвердить отцовство.

Расмус расхаживал по комнате и тер лицо. Наконец, он принял правильное решение. Это дало мне небольшую надежду.

— Тогда делай со мной то, что должна. Я больше не знаю, что думать.

Конн отошел от стены и встал рядом со мной. Он пристально посмотрел на Расмуса сквозь решетку.

— Для этого мне нужно быть в своей естественной форме. Ты обещаешь больше не кричать? Ради твоего человеческого самолюбия я выберу рост пониже, чем твои шесть футов и три дюйма, чтобы казаться менее угрожающим.

— Шесть футов и два дюйма… И мне все равно, какого ты роста. Давай покончим с этим.

Конн кивнул.

— Очень хорошо. Тогда снимай одежду. Тебя легче обыскать голым. Следы принуждения не видны сквозь одежду.

— На что они похожи? Может, я мог бы избавить тебя от некоторых неприятностей.

— Похожи на припухшие и покрасневшие от укусов насекомых места, — сказал Конн со смешком, переминаясь с ноги на ногу. Верный своему слову, он сохранил свой размер таким же, как у моего брата.

Расмус повернулся к нам спиной и стянул рубашку через голову. Я уставилась на его широкие плечи.

— Перестань пускать слюни, — прошептал Конн мне на ухо.

— Заткнись, — сказал я ему и отвернулась.

Конн рассмеялся своим жутким смехом, и я покраснела. У меня все было в порядке, пока он не начал меня дразнить.

— У Аран проблемы с либидо. Я ее свяжу, если она начнет распускать руки, — сказал Конн своим грубым демоническим голосом.

Я вдруг поняла, что такое адское пекло. Мое лицо стало таким горячим, что на нем можно было бы жарить. Я знала, что это не причинит ему особого вреда, поэтому повернулась и пнула Конна прямо в ногу. Он взвизгнул, как будто я её сломала.

Я понятия не имела, почему он разыгрывал представление перед Расмусом… и, честно говоря, не хотела этого знать. Я просто хотела, чтобы он перестал.

— Готово, — сказал Расмус. — Я уберу остальное, только если вы ничего не найдете.

Решив не обмахивать лицо веером, я повернулась и вздернула подбородок. Моя челюсть упала в тот момент, когда я поняла, как сильно ошибалась в Расмусе. Он выглядел в два раза лучше, чем Джек когда-либо выглядел. Я моргнула и потрясла головой, чтобы прояснить мысли.

Конн хихикнул, открывая клетку. Раздетый Расмус подошел к нам. Я потянулась через всю комнату своей силой и пододвинула к нему стул.

— Ты слишком высокий, чтобы я могла разглядеть твою макушку. Присаживайся.

Он посмотрел на меня сверху вниз, кивнул и сел.

Я уставилась поверх его головы на ухмыляющегося Конна. Мой друг-демон, может, и исправился, но он был достаточно порочным, чтобы наслаждаться моим физическим дискомфортом.

— Сними завязку с его волос. Мы также должны осмотреть кожу его головы. Отметины могут быть где угодно.

Мои руки дрожали, когда я распускала конский хвост Расмуса. Я приподняла пряди и распустила их веером.

— Как я узнаю, что нашла что-то интересное?

Конн заговорил мягким и низким голосом.

— Да ладно, Аран. Прошло не так уж много времени с тех пор, как у тебя был мужчина. Семь лет — долгий срок, но никто никогда не забывает, каково это.

Я убрала руки с волос Расмуса.

— Клянусь Дагдой, я удалю твои мужские органы, если ты продолжишь меня мучить, Конн. У меня и так сейчас достаточно тяжелые времена.

Конн отступил назад и расхохотался так громко, что задрожали стены подвала, но при этом он поднял вверх два набора острых когтей и ничего не сказал. Только это спасло его от моего гнева.

К моему полному изумлению, Расмус сначала фыркнул, а затем громко расхохотался. От этого звука у меня в животе запорхали бабочки, потом вибрация спустилась гораздо ниже. Моей силы воли едва хватило, чтобы не посмотреть ему на колени.

Если бы у него была фигура как у располневшего мужчины среднего возраста или пивной живот, я бы так не страдала. Но нет, у этого мужчины был крепкий пресс плюс мышцы над и под ним, ради всего святого. Какой мужчина с сединой на висках выглядел так же? Я сомневаюсь, что кто-то, кроме него, так выглядел.

Стараясь держаться как можно спокойнее, я раздвинула его черные пряди и поискала что-нибудь, напоминающее укус насекомого. Я ощупывала его голову от одной стороны до другой, стараясь не вставать перед ним. Я знала, что если встречусь с ним взглядом, мне придется выйти из комнаты.

Я ворчала, пытаясь избавиться от дискомфорта.

— Все мужчины одинаковы — все до единого. Все, на что вы годитесь, — это мучить и дразнить женщину, которая пытается вам помочь. Эти части у вас между ног делают вас полными идиотами.

Когда я закончила с его волосами, я использовала резинку для волос, чтобы сделать из них мужской пучок. Его волосы были длиннее моих, даже после того, как Мулан волшебным образом отрастила их на шесть дюймов.

Я перевела взгляд вниз на его шею и чуть не пропустил красное пятно, спрятавшееся за левым ухом.

— Это оно? — спросил я Конна, приподнимая ухо Расмуса, чтобы ему было лучше видно.

Конн обошел вокруг меня, имитируя неуклюжего снежного человека. Что, черт возьми, он делал? Он был проворен и бесшумен в любой форме, которую принимал. Обычно.

— Потри это место, — приказал Конн.

Я наклонила голову и сердито на него посмотрела.

— Тебе лучше быть серьезным. Мое терпение на исходе.

— Я серьезен, — сказал он с зубастой демонической ухмылкой и добавил громыхающее рычание, чтобы меня убедить.

Учитывая его веселость, его странное рычание могло быть просто еще одним видом демонического смеха. У меня не было времени пытками вытянуть из него правду, но если это был трюк я об этом не забуду.

Я потерла крошечное пятнышко и почувствовала, как из него исходит магия. В воздухе над нашими головами появилось изображение красивой брюнетки. Она была в человеческом обличье, с весьма аппетитными формами, но она вовсе не была беременна.

— Это твоя демонесса? — спросила я Расмуса.

Его голова затряслась под моими пальцами.

— Нет. Она была брюнеткой, как и эта, но выглядела по-другому.

Конн неуклюже обошел нас, чтобы взглянуть на изображение. Его глаза вспыхнули красным, и демонесса ахнула.

— Какое принуждение ты наложила на этого человека? — он спросил у бесплотной формы.

Я подумала, что он ведет себя как сумасшедший, пока изображение не заколебалось и, в конце концов, не сфокусировалось на Конне.

— Это не было моим принуждением, великий царь, — сказала она, опускаясь на колени.

— Лгунья. Здесь осталась твоя печать. Отвечай на мой вопрос, — приказал Конн своим самым низким голосом.

— Оно принадлежит Лилит из касты Аргоси. Она наложила принуждение. Я просто запечатала его для нее.

— Если ты лжешь мне о его создателе, я узнаю.

Она встала и протянула обе руки.

— Я бы никогда не солгала вам. Возьми любые доказательства, которые вам нужны.

У меня не было времени спросить, что она ему предлагает, прежде чем Конн взмахнул рукой в воздухе.

— Вот ещё… Уходи, — приказал он.

Женщина и изображение исчезли из поля нашего зрения.

Конн повернулся ко мне с горящими красными глазами.

— Она сама была под принуждением и, вероятно, лгала. Продолжай искать. Нам нужно убедиться, что мы нашли их все. Здесь происходит нечто большее.

Я кивнула. Серьезность Конна излечила меня от похоти. Он присоединился ко мне в поисках, тяжело дыша через ноздри. Расмус даже не вздрогнул, когда дыхание Конна коснулось его кожи.

Возможно, моя магия нейтрализовала внушение, которое мы обнаружили, или, может быть, дыхание Конна на него подействовало. Как бы то ни было, Расмус и глазом не моргнул, когда я попросил его снять трусы. Он снял их и опустил вниз, а я притворилась врачом, осматривая его промежность.

Когда я нашла следующую, то попросила Конна положить руку на Расмуса, чтобы поддержать его, потому что я не была уверена, что если потереть что-то в этой чувствительной области его тела, это поможет. Я направила свою магию в это место и почувствовала, как Расмус вздрогнул, а затем зашипел.

Появилось изображение другой демонессы-брюнетки, в человеческом обличье.

Она не выглядела беременной, но Расмус указал на нее и сказал:

— Это она. Это та, которая меня соблазнила.

Конн зарычал, отвернулся и отошел к стене. Он превратился из своего демонического обличья в собаку, и выбежал из подвала так, словно за ним гнались адские псы.

Когда голый Расмус встал, я случайно похлопала его по заднице. Хотела похлопать его по пояснице, но он был такой высокий, что я не рассчитала, когда протягивала руку.

— Теперь ты можешь одеваться. Если я позволю тебе остаться вне клетки, ты позвонишь Джеку?

— Нет, я даже не хочу этого делать. Почему Конн ушел, когда увидел ту последнюю женщину-демона? Из-за первой он не ушел.

Я медленно покачала головой.

— Я не знаю. Он скажет мне, когда сможет. Кем бы ни была эта демонесса, я думаю, он ее знает. Подобная реакция уже случалась несколько раз. Конн бессмертен. Он видел больше, чем кто-либо мог увидеть за всю свою жизнь. То время, что он провел со мной, — это просто последний миг в его жизни.

Поскольку Конна здесь не было, чтобы подразнить меня, я наблюдала, как Расмус одевается. В самых интересных местах он поворачивался спиной, но я не возражала и против этого зрелища. Он выглядел так же хорошо, как мужчина вдвое моложе его. Я попыталась представить, как он потеет в спортзале, чтобы накачать мышцы, но у меня не получилось. Может быть, рубил дрова? Или, возможно, поднимал тяжести ради забавы.

— Я чувствую себя… по-другому, — сказал он.

Его комментарий взорвал мой пузырь восхищения и заставил реальность рухнуть в мое сознание.

— Хорошо, — ответила я. — Мне бы не хотелось позже приклеивать тебя к кровати в клетке, потому что на сегодня это твоя кровать. Других нет в наличии. Предупреди меня, пожалуйста, если почувствуешь необходимость меня предать. Я буду к тебе снисходительна, если ты в этом признаешься. Потому, что принуждение — это мощная магия. Мы не можем считать, что мое прикосновение его разрушило.

Расмус повернулся ко мне.

— Аран, ты же не можешь думать, что Джек работает с демонами. Он охотник на демонов. Это было бы бессмысленно.

Его мозг начал мыслить быстрее, и похоже, он уже совершил гигантский скачок. Я приподняла одно плечо и опустила его.

— Я не знаю, что и думать в данный момент. В этой охоте есть нечто большее, чем просто поиск открытого демонического портала. Я знала, что что-то не так, когда согласилась помочь, но теперь мой инстинкт подсказывает, что это прикрытие для чего-то другого. Сейчас самое время действовать осторожно.

— Я тебя предупрежу, если снова начну испытывать недоверие, — сказал Расмус.

Я кивнула, и мы выбрались из подвала.

— Думаю, что одно из твоих принуждений было связано именно со мной. Если это правда, мой непосредственный контакт с ним его разрушил.

— Это означало бы, что Джек послал меня к тебе, прекрасно зная, что я никогда не стану тебе доверять.

Я пожала плечами.

— Или, может быть, он хотел убедиться, что я тебе не понравлюсь. Давай сходим куда-нибудь перекусить. В нескольких минутах ходьбы есть несколько замечательных ресторанов. Конн позже сам нас найдет.

Расмус посмотрел на меня.

— Сомневаюсь, что Джек когда-либо предполагал, что мы будем работать в таком тесном контакте.

Я усмехнулась. Его замечание о том, что я похлопала его по заднице, а не по спине, не было шуткой. В его взгляде были невинность и шок. Только однажды за сегодняшний день я увидела, каким настоящим мужчиной был Расмус.

— Все было бы еще хуже, если бы мне пришлось усыпить тебя, хотя я, возможно, была бы менее смущена. Ты, возможно, проснулся бы с ощущением, что над тобой надругались.

— Это правда, что Джек так и не пришел навестить тебя в коттедже?

Я фыркнула.

— Ни разу. Фиона приезжала почти каждые выходные, если только не проводила время со своими друзьями. Когда ей было примерно пятнадцать лет я ее почти не видела, но потом у нее разбилось сердце из-за какого-то парня, и она почувствовала, что отец не сочувствует ее боли. Единственными другими людьми, которых я видела, были ежедневные контролеры, которых присылал совет, чтобы убедиться, что я остаюсь на месте.

— Для меня это все по-прежнему тяжело.

Я хихикнула.

— Я нахожу это совершенно потрясающим после того, как Конн полчаса нависал над твоим обнаженным телом. Ты настоящий мужчина, если тебя не отпугнуло его демоническое дыхание.

Когда я подняла на него взгляд, Расмус покраснел и ухмылялся. Ему это шло.

— Ну, слава Богине, у тебя есть чувство юмора. Я боялась, что Джек поступил с тобой хуже, чем со мной.

— Разве не важно, что у Джека тоже было принуждение? Может быть, он хотел быть с тобой, но из-за этого не смог.

— В конце концов, я бы порвала с ним, и секс не был переломным моментом для нашего брака. Мне больно, но я быстро прихожу в себя после его измены.

— Почему тогда ты была так решительно настроена с ним развестись? Я до сих пор не понимаю, почему ты не выслушала его, прежде чем на это решиться. Ведь так поступает большинство женатых людей.

Я приподняла бровь.

— Джек украл собственность моей семьи. Развод был связан с тем, что я хотела освободиться от человека, которому никогда не должна была доверять. Я отдала Джеку все, что могла, в обмен на свою свободу, хотя я ему ничего не была должна. Когда все это закончится, я не хочу его видеть, до тех пор, пока Фиона не выйдет замуж. Да, у нас есть общий ребенок, но он не будет жить со мной вечно. — Я прервала его и указала на ресторан. — Пойдем туда. Там отличная еда.

Расмус остановился, прежде чем мы вошли внутрь.

— Подожди… У меня нет с собой денег. Твой демон не позволил мне взять бумажник.

Он был полон решимости видеть в Конне зло. Возможно, это никогда не изменится. И пока он не причинил вреда Конну, я, вероятно, смогла бы жить с его подозрениями, ведь для большинства это так естественно.

— Не беспокойся о своем кошельке. Сегодня за ужин плачу я. Заказывай, что хочешь, потому что я больше не человек без средств к существованию. Моя мать может это подтвердить. Она ведь была уверена, что после выхода из тюрьмы я буду ночевать на улице и просить милостыню.

Я щелкнула пальцами, и появилась моя маленькая сумочка. Я повесила ее только на одно плечо, чтобы потом было удобнее снимать.

Расмус улыбнулся.

— Хороший трюк. Можешь меня этому научить?

— Может быть. Это зависит от того, сколько в тебе магии. Я могу сказать, что она у тебя есть. Ма могла бы точно сказать, сколько и, возможно, откуда она в тебе. Конн тоже мог бы сказать, но он не скажет. Он говорит, что магия, как и жизнь, — это путешествие, полное открытий. Он всегда держит язык за зубами в неподходящие моменты. Мне пришлось научиться с этим жить.

— После этого полного личного досмотра ты, вероятно, знаешь обо мне столько же, сколько и моя жена, — сказал Расмус, следуя за мной внутрь.

Я думала о том, что Расмус женат, когда заказывала столик на двоих. После того, как я пробежалась пальцами по каждому сантиметру его тела, я, наверное, почувствовала легкую ревность к этой женщине.

Я также знала, что это был всего лишь серьезный случай проявления похоти — одно из многих преимуществ того, что тебе сорок, а не двадцать. Я бы поборола свой зуд достаточно скоро и с кем-нибудь не таким опасным, как охотник на демонов, но какое-то время все равно не забыла, как прикасалась к Расмусу. У него было такое тело, которое запомнилось бы женщине надолго.

Мы сели за столик у окна, и я посмотрел на него.

— Как ты думаешь, мы сможем спокойно вместе поужинать?

Расмус вздохнул, глядя на меня в ответ.

— Ничего не обещаю, — сказал он.

Я взяла меню и посмеялась над его честностью. Для меня его признание стало большим прогрессом в наших рабочих отношениях.

* * *

Я оставила измученного Расмуса укладываться спать в клетке, предварительно попросив у Кэти дополнительное постельное белье и подушку. В помещении был туалет с умывальником. Я также оставила дверцу клетки открытой, но заколдовала оба окна и дверь.

Если бы он попытался выйти из здания, заклинание бы мне об этом сообщило. Я рассказала ему о том, что сделала и почему. Он возмущенно хмыкнул, но, похоже, на самом деле не возражал. Мое первое похищение человека прошло намного лучше, чем я могла надеяться.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружила Конна, свернувшегося калачиком на моей кровати.

Тихо вздохнув, я положила сумочку и присела с ним рядом. В последний раз, когда я видела его таким, Конн открылся человеческой женщине, которая с криками от него убежала. Ему пришлось ее преследовать и промывать мозги, чтобы она не разболтала правду всем, кого видела.

Я тогда едва его знала, но боль от того, что его не приняли была мне понятна. Ведь до того, как Джек появился в моей жизни, я тоже влюблялась в одного или двух людей, не обладавших магией.

Я провела рукой по короткой шерсти на его собачьей спине. Он поднял голову и печально на меня посмотрел.

— Кто она? — спросила я, не тратя времени на то, чтобы ходить вокруг да около. Мы оба знали, что именно из-за второй демонессы он оказался в таком состоянии. Конн привык к моей прямоте, и это сэкономило нам кучу времени.

Он перевернулся на другой бок и превратился в брата. Мы могли общаться телепатически, но мне это не очень нравилось. Я предпочитал говорить вслух, а не мысленно, и с этим утверждением согласился бы любой, кто меня знал.

— Лилит была первой женщиной, которую я полюбил, и до Великого Восстания я намеревался сделать ее своей королевой. После того, как стал связан с Дагдой, я попросил ее пойти со мной. Он дал бы ей такую же силу, и мы бы служили его семье бок о бок. Лилит отказалась. Прошли годы, прежде чем я смирился с тем, что она хотела не меня, а больше власти. Ей был нужен только статуса жены короля. Теперь она носит ребенка, который не мой — ребенка, который может быть наполовину человеком и тем самым нарушает законы демонов, если твой охотник прав.

Я положила руку ему на плечо.

— Мне жаль, что ты страдаешь, Конн. Мне жаль, что твои мечты о вас двоих так и не сбылись. Она вышла замуж за короля после Великого Восстания?

— Нет, — сказал он. — Лилит была смертельно ранена, когда мятежные демоны сражались с Дагдой и остальными членами Туата де Дананн. Моя жертва была принесена, чтобы спасти ее и мой род. Однако, Боги уничтожили ее вместе со всеми остальными, кто отказался соблюдать сделку. После того, как она превратилась в пыль, я решил, что больше не увижу ее тысячу лет.

— Ты заплатил высокую цену за свой народ, Коннландер из Фир Болг. Должно быть, тяжело осознавать, что это так и не было оценено по достоинству.

Конн обреченно вздохнул.

— Лилит регенерировала гораздо быстрее, чем я ожидал. Думаю, на это не всегда уходит целая тысяча лет. Она выглядит точно так же, как и раньше.

Но когда она накладывала принуждение, она не была беременна. Или, по крайней мере, она не сильно постарела. Ее лицо выглядело слишком обычным.

— Я думаю, что твоя демонесса была восхитительна, Конн. Ты все еще ее любишь?

Конн перевернулся на спину и заложил руки за голову.

— Не так как я любил Сару, но Лилит всегда будет занимать место в моем сердце. Мы не можем быть вместе, потому что Лилит выступила против меня во время Великого Восстания. Она высмеяла мою жертву. Между нами невозможно доверие. Вот почему человек никогда не должен жить прошлым. Обе женщины, которых я любил, теперь для меня мертвы.

Сара была единственной женщиной, которую Конн называл «женой». Они прожили вместе более ста лет, прежде чем она умерла. Я знаю, что она была магом, но не знаю, каким именно. Он никогда со мной о ней не говорил, и я уважала его молчание. Моей политикой всегда было предоставлять ему как можно больше личной жизни.

Я прочистила горло, чтобы выдавить из себя следующий вопрос. Я не хотела даже задавать его, но нам нужно было быть реалистами.

— Как ты думаешь, Расмус — отец ее ребенка?

Конн выдохнул.

— Честно говоря, я не знаю. Я понимаю, почему он в это верит. Лилит может быть очень убедительной, когда захочет. И она — одна из самых высокопоставленных особ королевской семьи.

— Похоже, что обнаружение принуждения частично лишило ее власти над Расмусом. Ко мне вернулся мой прежний сомневающийся напарник, и все же он уже не тот засранец, каким был раньше. Я уверена, что со мной все будет в порядке, если ты не захочешь дальше участвовать в этой миссии.

Конн фыркнул.

— Ты считаешь меня слабым из-за того, что я не хочу ей противостоять?

Я ухмыльнулась.

— Ты считаешь меня слабой из-за того, что я делаю все, что в моих силах, чтобы избегать Джека? Все продолжают говорить мне, что все, чего он от меня хочет, — это шанс поговорить. Мы оба знаем, что это чушь собачья. Так что, нет, я не считаю нас слабаками. Я думаю, мы оба просто избегаем убийств.

Конн рассмеялся над моим резюме. Я ему улыбнулась.

— Демоны используют охотников, — сказал он. — Это может быть игрой, в которую они играют, или началом войны, Аран. Я не могу позволить тебе встретиться с ними лицом к лицу без меня, но я буду скрываться, пока не понадоблюсь.

— Война тоже пришла мне на ум, когда Расмус рассказывал нам свою версию своего пленения, — сказала я, поднимаясь с кровати. — Я здесь, если ты захочешь еще поговорить о Лилит. Мне всегда хотелось узнать, какой ты был до того, как пришел служить Дагде. Кажется несправедливым, что ты согласился служить ему вечно. Если бы я могла освободить тебя от вечных уз, я бы это сделала.

— Моя неволя была единственным выходом, и я принял ее без сожалений. Свобода — это иллюзия. Мы все служим чему-то или кому-то, даже если это всего лишь наше собственное эго. По крайней мере, я служу чему-то большему, чем я сам. Мои люди остаются свободными настолько, насколько я смог договориться.

— Это благородно. Джек служит только своему эго, — сказала я.

— Да, он всегда был таким.

Меня все еще беспокоило, что мне потребовалось семь лет, нахождения в тюрьме охотников на демонов, чтобы увидеть Джека таким, каким он был на самом деле. Я нахмурилась, изучая свою одежду, почти забыв, что я делала. Вот как я все еще была расстроена, выйдя замуж за человека, который любил свои амбиции больше, чем меня. Но что я могла сделать, чтобы изменить прошлое? Ничего. Я ничего не могла с этим поделать.

Наконец, я пришла в себя и достала из своей сумки вещи для сна.

— Как ты думаешь, у Расмуса такие же проблемы с честностью, как и у Джека?

— Время покажет. Все, что я могу сказать на данный момент, это то, что его личные раны легко сделали его козлом отпущения. Я не удивлюсь, если узнаю, что твой бывший муж заплатил одной из этих демонесс, чтобы она наложила заклятие на твоего парня с «конским хвостом». Это также заставляет меня задуматься, не в сговоре ли с ними Джек, несмотря на то, во что верит его товарищ-охотник.

— Я задавалась тем же вопросом, — сказала я. — И, пожалуйста, перестань говорить о Расмусе так, будто он моя проблема. Он вообще не «мой». Я едва знаю этого человека. К тому же, по дороге на ужин он сравнил меня со своей женой. Прибавь к этому, что он может стать отцом ребенка-демона, и этот мужчина станет просто полной катастрофой. Я лягу с ним в постель не только для того, чтобы позлить Джека, и не потому, что он выглядит так, словно сам бог выточил мускулы на его теле.

Конн усмехнулся.

— Ты бы видела сегодня свое лицо рядом с мужскими частями его тела. Это было бесценно. Ты выглядела такой расстроенной. Это было самое веселое, что у меня было за последние годы. Я так рад, что ты вернулась, Аран.

Я фыркнула, когда Конн продолжил смеяться и описывать мое смущение в еще более поэтичных выражениях. От того, что я провела руками по каждому сантиметру тела Расмуса, сегодня ночью мне будет трудно уснуть. Так же, я продолжала думать о тех его частях, к которым хотела прикоснуться, но так и не осмелилась. И то, что Конн напоминал мне об этом снова и снова, тоже не помогало забыть.

Целибат был проблемой для людей, владеющих магией, и от того, что мне приходилось сдерживаться, ситуация становилась все хуже. Подавленная сексуальная энергия слишком часто трансформировалась во взрывоопасные заклинания и случайное использование опасной магии.

По крайней мере, мои физические страдания приободрили Конна. Полагаю, в этом было что-то хорошее.

Кэти спустилась в подвал, увидела, что клетка открыта, и, естественно, предположила, что Расмус стал гостем. Когда я зашла в столовую, он сидел за ее столиком, пил кофе и слушал ее истории. Их смех почему-то действовал мне на нервы.

— Доброе утро, — сказал он, приветствуя меня чашкой кофе.

— Я воздержусь от суждений о дне, пока не выпью чашечку кофе. Я рада обнаружить, что мои охранные заклинания не предупредили меня о том, что ты покинул клетку.

Кэти хихикнула.

— Это моя вина. Он опасен? Мне следовало оставить его там?

Расмус спрятал усмешку за чашкой кофе. Я прищурилась, прежде чем на него взглянуть.

— Он уже не так опасен, как раньше. Мы пришли к взаимопониманию.

Я отодвинула стул. Кэти издавала успокаивающие звуки, ставя передо мной чашку с кофе.

— Вот, пожалуйста, милая. Это не ирландский чай, потому что я знаю, ты как обычные люди пьешь эту жижу с высоким содержанием кофеина.

— Богохульница, — сказала я, отпивая испускающую пар, горячую жидкость. — И твоя красота тебя не извиняет.

Расмус повернулся, чтобы улыбнуться Кэти. Он даже показал ей все свои зубы, которые были такими же идеальными, как и все остальное в нем.

Я отхлебнула и притворилась, что мне все равно. Ну, мне на самом деле было все равно. Но после бессонной ночи, которую я провела, ворочаясь с боку на бок и вспоминая ощущения его пресса под моими пальцами, утром по отношению к нему я не была настроена дружелюбно.

— Аран становится лучше, когда она выпивает первую чашку, — сказал он Кэти, которая хихикнула в ответ.

Наблюдать за ними было еще хуже, чем за тем, как хихикающая бариста флиртует с Конном.

— Твой сосед по комнате к нам присоединится? — спросила Кэти в своей обычной манере.

— Конн был в душе, когда я спускалась вниз. Мы уйдем, как только сможем.

— Не уходи из-за фей. Вместо них я предпочла бы твою компанию.

Я была угрюмой и молчаливой, когда улыбающаяся Кэти ушла, чтобы принести нам завтрак.

— Какие феи? — спросил Расмус.

Кэти готовила превосходный кофе. Выпив полчашки, я сразу почувствовала, что просыпаюсь.

— У нее остановится семья фей. Этот дом — ее заведение типа «постель и завтрак». В Ирландии мы называли такие заведения постоялыми дворами. Кэти — хозяйка гостиницы.

— Что она за маг?

— Я не могу обсуждать ее способности. Скажу лишь, что она была подругой Конна задолго до того, как я узнала об их существовании. И мы оба защищаем ее личную жизнь.

— Она такая же ведьма, как и ты?

— Нет, и перестань гадать. В Америке нет таких, как она. Она не демон.

Кэти вернулась в комнату. Она посмотрела на Расмуса, расставляя тарелки на стол.

— Я банши. Если ты работаешь с Аран и Конном, я не против, чтобы ты знал.

Мой рот скривился.

— Ты ждала шесть лет, чтобы рассказать мне, кем ты была, но рассказала об этом охотнику на демонов после одного короткого разговора. Не хочешь объясниться, банши?

Кэти бросила в мою сторону злорадную ухмылку.

— Твой оптимизм передался и мне, Аран из рода Дагды. Теперь я гораздо больше доверяю людям.

— Да, я заразительный оптимист. Люди постоянно используют это слово для описания моего приятного поведения, — ехидно заметила я.

Расмус расхохотался.

— Ты такая угрюмая до того, как выпьешь свою чашку кофе. Ты когда-нибудь просыпалась с улыбкой на лице?

Кэти улыбнулась еще шире, переводя взгляд с одного из нас на другого.

— Для меня это звучит как предложение, Аран. Возможно, прошлой ночью ты поселила в подвале не того человека. Тебе следовало заставить Конна спать внизу.

Я хмыкнула в ответ на ее поддразнивание.

— А Расмус, поместился бы в ту кровать, которую ты мне выделила? Конн спал в собачьем обличье после того, как посреди ночи свалился со своей койки.

Кэти замерла.

— Он все еще в собачьем обличье? Не знаю, есть ли у меня собачий корм. Я приготовила для него такую же тарелку с едой, как и для тебя.

Я выпрямилась на стуле.

— Конн решил пока побыть человеком, но я отдам тебе сто долларовую купюру, которая лежит у меня в кармане, если ты принесешь ему миску собачьего корма.

— Нет, я не могу этого сделать. Я слишком дорожу своим покоем, чтобы специально его раздражать, — сказала Кэти, прежде чем вернуться на кухню.

Разочарованно вздохнув, я принялась за свой завтрак. Я съела три кусочка, прежде чем поняла, что Расмус вместо того чтобы есть, наблюдает за мной.

— Ну, что еще? — спросила я, когда это стало действовать мне на нервы.

Он облокотился на стол.

— Ты всегда такая?

— Ты имеешь в виду мою сварливость, мою любовь подшучивать над Конном или то, что я настаиваю на защите своих друзей?

— Да, — ответил он со смешком.

Я развела руки, все еще держа в одной из них вилку.

— Что видишь, то и получаешь, Расмус. Я не из тех женщин, которые говорят одно, а чувствуют совсем другое. За последние несколько лет, прожитых в уединении, я стала немного более сдержанной. Раньше ты бы сказал, что я никогда не встречала незнакомцев. Теперь, я превратилась в полную противоположность Кэти и стала еще более недоверчивой.

— Тогда спасибо, что не отказалась от меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, подцепляя вилкой еще яиц. Кэти превосходно готовила.

— Я помню все наши разговоры. В моем нынешнем состоянии мне кажется, что я изменил мнение о сотне вещей, но не думаю, что это так.

Мужчина все еще не мог заставить себя просто извиниться за то, что вел себя как придурок. Простого «Прости» было бы достаточно, но нет, ему нужно все хорошенько обдумать, а затем объяснить мне.

Я вернулась к своей еде.

— Демонское принуждение действует незаметно. Они не хотят, чтобы ты знал, что оно когда-либо делалось. Побуждения, которые оно вызывает, действуют на тебя медленно, а когда рассеиваются, остается только легкая форма замешательства. Ты не сделал мне ничего ужасного, Расмус. Мы ссорились, но я не держу зла.

— Я направил на тебя электрошокер.

— Да, это был первый раз, когда я почувствовала страх, глядя на твой пах. Второй раз был вчера.

Его широко раскрытые глаза дали мне понять, что Расмус совершенно не понял шутки.

— Я бы ничего тебе не сделал, если бы меня кто-то не заставил. Я не такой человек.

Откусив кусочек, я усмехнулась, прежде чем проглотить.

— Да, я знаю… я дразнилась. Преодолев первое побуждение, я поняла, что ты был всего лишь инструментом.

Когда его губы сжались, я поняла, как он воспринял мои слова. Я не смогла удержаться от смеха, увидев, что он неправильно меня понял.

— Это не то, что я имела в виду. Я имела в виду, что тебя использовали против твоей воли.

Расмус зарычал на меня, как разъяренный пещерный человек. Почему мужчины так поступают? Даже Конн так делает, когда я перестаю слушать, если он впадает в подробности.

— Я помню все, что я сказал тебе с того момента, как мы встретились в коттедже. Чего я не помню, так это того, что я был с той женщиной, которая говорит, что носит моего ребенка. В этом мало смысла.

— Потому что ничего из того, что ты помнишь с ней, никогда не происходило, — сказал Конн, опускаясь на стул рядом со мной.

— Доброе утро, — сказала я ему.

Он заглянул в мою чашку с кофе.

— Это твой первый кофе?

— Да, но он крепкий…, и я в хорошем настроении. Ты в безопасности.

— Что значит, ничего не случилось? — спросил Расмус, уставившись на него.

Конн улыбнулся, когда хозяйка поставила перед ним тарелку с едой, и потрепал её по щеке.

— Спасибо, Кэти.

— Не за что, Конн. Между прочим, Аран пыталась уговорить меня подать тебе собачий корм.

Конн бросил на меня сердитый взгляд. Я усмехнулась, пожала плечами и вернулась к еде. Он ничего мне не сказал, и повернулся к Расмусу.

— Ты бы запомнил это действие. Возможно, она заставила тебя забыть что-то из произошедшего, но без принуждения ты бы запомнил детали. У тебя также остались бы неизгладимые следы на теле. Вчера я ничего подобного не видел. Когда мы найдем ее, то узнаем правду.

Расмус, казалось, поник на своем стуле. Его облегчение было очевидным. Он повернулся и посмотрел на Конна, продолжая есть.

— Мне неприятно спрашивать об этом, но я пытаюсь понять. Ты демон или нет?

— Богиня, дай сил, опять все с начала, — пожаловалась я, вскидывая руку.

Конн усмехнулся, принимаясь за еду. Он съел половину, прежде чем ответить на вопрос.

— Я имперский демон, которого некоторые считают низшей формой жизни. Имперские демоны, как правило, небольшого роста и обычно не могут изменять свой размер. Я не из таких.

— Аран называет тебя своим фамильяром.

— То, что она говорит, правда. Ведьма, происходящая из рода Дагды, в настоящее время контролирует мою судьбу.

— Это потому, что ты по своей сути злой?

— Не больше, чем ты. Как ты думаешь, скольких демонов ты убил, будучи охотником?

Расмус опустил голову и кивнул.

— Теперь я думаю, что моя работа была основана на лжи и заблуждениях. И я не думаю, что ты чем-то хуже меня. Ты привел меня сюда, не причинив вреда зданию, в котором я находился, или мне самому. Ты не похож ни на одного из демонов, с которыми я сражался.

Я просто не могла пропустить это мимо ушей.

— Ты что, Расмус, хочешь открыть мужской клуб?

Расмус ухмыльнулся, глядя на меня.

— Нет, на меня просто снизошло озарение.

Я пила вторую чашку кофе и чувствовала себя бодрой.

— Тебе можно. Конн тоже не держит зла.

— Хорошо. Потому что я благодарен вам обоим. Если я могу что-то сделать для продвижения наших поисков, я готов это сделать, — сказал он и замолчал, прежде чем полностью сосредоточиться на еде.

Мы втроем, соблюдая установившийся между нами мир, закончили завтрак. Я допила вторую чашку кофе и почти закончила третью, прежде чем почувствовала, что готова заняться делами.

Я посмотрела на Конна.

— Если мы найдем тех, кто наложил принуждение на Расмуса, то, возможно, найдем и открытый демонический портал. Давайте начнем с посещения первой демонессы. Ты ее тоже знал?

— Да, — сказал Конн. — Ее каста находится за пределами Нью-Йорка. К настоящему времени она уже сообщила, что мы обнаружили наложенное ею принуждение. Так что, они будут ожидать нашего визита.

— Ты готов присоединиться? Я предлагала тебе не вмешиваться в это дело и мое предложение все еще в силе.

— Нет, я согласен, — ответил Конн. — Но тебе нужно приготовиться к драке.

— В течение семи лет у меня было очень мало дел. Мои тренировки по рукопашному бою помогали убить время.

— Значит, ты тренировалась так, как мог бы любой заключенный. Это шутка? — спросил Расмус.

Я фыркнула.

— Хочешь выйти на улицу и посмотреть, вру ли я?

Конн усмехнулся.

— Вы что, собираетесь препираться весь день? Я не возражаю.

— Только если мы будем продолжать пытаться разговаривать друг с другом, — сказал Расмус, поворачивая голову и глядя прямо на Конна.

Затем они с Конном оба расхохотались. Я сердито посмотрела на них обоих, пытаясь понять, на что они намекают, но ни одному из них, казалось, не было дела до моих чувств.

Как выяснилось, у Расмуса, была машина. Она стояла у него дома, а не возле здания, где его держали охотники на демонов. Мы заказали машину, которая нас туда отвезла. Планировалось, что мы поедем из Массачусетса в Нью-Йорк. К тому времени, когда мы вышли от Кэти и добрались до его дома, было уже около полудня.

Пока Расмус собирал дорожную сумку и кое-что из своих вещей, мы с Конном бродили по его гостиной. Мы не нашли ни фотографий, ни книг, ни обуви под кофейным столиком. На спинке дивана лежала одна-единственная подушка. Даже в коттедже мебель была лучше.

Но с чем я никак не могла смириться, так это с полным отсутствием чего-либо женского. Где доказательства того, что у него была жена, о которой он упоминал? Богиня, где доказательства того, что у него вообще была личность? Ни в одном доме не было такой стерильности. Это было похоже на гостиничный номер, в котором каждый день убирались.

— Что-то здесь не так, Конн. Расмус упоминал о жене. Я отчетливо это помню, — сказала я.

Конн кивнул.

— Да. Я совершенно уверен, что ты помнишь.

— Не по той причине, о которой ты думаешь, остряк. Может, прекратишь уже?

Мой фамильяр путешествовал с нами в человеческом обличье, но он поднял голову и громко принюхался.

— Это место пахнет не так, как наш охотник. Здесь вообще ничем не пахнет, как будто все запахи были намеренно уничтожены. В ванной чувствуется едва уловимый запах мыла для рук. На кухне едва заметно пахнет остатками еды, которую вынесли несколько недель назад. Сомневаюсь, что это место является чьим-то постоянным местом жительства.

Я поморщилась, поняв, что это значит.

— Я осмотрела каждый дюйм его обнаженного тела. Где, черт возьми, еще у этого человека могла быть скрыта метка принуждения?

— Я остановил тебя до того, как ты закончила осматривать его промежность. Там могла быть вторая или даже третья метка. Длины члена этого мужчины было бы достаточно, чтобы спрятать и шесть, и семь.

— Это не смешно, Конн.

— Да, это не смешно, но все равно правда. Я сильно удивился, когда увидел Лилит. И ты, наверное, перестала смотреть, как только я вышел из комнаты.

Вздохнув, я огляделась. Я бы никогда не признала, что он был прав.

— Можно ли это место объяснить другим принуждением?

Единственным ответом Конна было пожатие плечами.

— Если мы уберем все остальные метки, тот, кто их туда поставил, наверняка поймет, что игра возобновилась.

— Согласен, — сказал Конн и засунул руки в карманы. — К тому же, я не думаю, что у тебя хватит силы воли не наброситься на его обнаженное тело, если мы снова его обыщем.

Я подошла к Конну и сильно ударила по руке. Он рассмеялся, но смех вырвался из горла его дьявольским голосом. Было жутко слышать это от человека, который был так на меня похож.

Расмус вернулся, неся набитую вещами сумку. Он ухмыльнулся, когда посмотрел на нас.

— Я пропустил еще одну вашу ссору?

— Что-то в этом роде, — сказала я.

— Готовы идти?

Расмус поднял ключи от машины и звякнул ими.

* * *

Было уже почти два. Мы быстро теряли время.

После того, как мы проехали Сейлем и направились на запад, в Олбани, я прочистила горло, чтобы привлечь внимание водителя.

— Когда ты стал охотником на демонов, Расмус?

Он перестал болтать с Конном об автомобилях, посмотрел на него и фыркнул. Его глаза встретились с моими в зеркале заднего вида.

— Странный вопрос.

— В самом деле? Я просто поддерживала беседу, но мне хотелось бы знать. Когда я встретила Джека, все о чем он говорил, это то, что он охотник на демонов. Сначала, он изучал мифологию и социологию в университете. Затем приехал в Ирландию для работы в аспирантуре. Он сказал, что в Ирландии больше магических мифов, чем в любом другом месте на Земле.

Расмус на мгновение замолчал. Казалось, он снова пытается собраться с мыслями. Конн слегка повернулся на кресле, чтобы за ним понаблюдать.

— У тебя болит голова? — спросил Конн.

Расмус нахмурился.

— У меня часто болит голова, но ничего не поделаешь. Я попал в аварию, которая лишила меня памяти и привела к необратимой травме головы. Я могу вспомнить только последние несколько лет своей жизни.

— Какой ужас, — сказал Конн, выражая искреннее сочувствие.

Расмус кивнул.

— До того, как я стал охотником, мне говорили, что я служил в спецназе. С тех пор как я начал получать ежемесячную пенсию по состоянию здоровья, я, наконец, поверил в то, что история, которую мне рассказывали, была правдой.

Не то чтобы я не сочувствовала Расмусу, который получил травму, потому что я действительно сочувствовала. Но первое, о чем я подумала, были его потрясающие мышцы пресса. Ни один мужчина после двадцати пяти лет не выглядит так естественно, если только он не качает мускулатуру. Так что служба в армии могла бы объяснить его физическое состояние и, возможно, некоторые другие вещи.

Когда я поняла, что он продолжает свой рассказ, то отбросила воспоминания, чтобы сосредоточиться.

— Однажды я очнулся в больнице, оправляясь от сражения, о котором не мог вспомнить. На моем теле не было ни царапины, но я ничего не мог восстановить в памяти. Ко мне пришли два члена совета охотников на демонов. Они сказали, что на меня напали демоны, и я едва спасся. Они также предложили мне работу охотника. Джек помог мне найти жилье и обучил меня.

— Как давно это было? — просила я.

— Семь лет назад.

Я оставила очевидное невысказанным, но Конн, который сидел на переднем сиденье, посмотрел на меня через плечо. Совпадение по времени от него тоже не ускользнуло.

Я посмотрела в окно.

— Ведьмовство — это то, чем я занимаюсь, а магия для меня как дыхание. Я никогда не искала обычную работу. Магическая работа, подобная этой, всегда находит меня сама. Когда я уже строила планы, как сбежать из коттеджа, появился ты со своим предложением.

— Но ты бы стала беглецом.

— Магическая власть и человеческие законы — это очень разные вещи, Расмус. Ваш совет охотников на демонов должной власти надо мной не имел, а у законных представителей людей в штате Массачусетс нет записей о моем заключении под стражу. Охотники на демонов действуют тайно.

— Ты полна всевозможных теорий заговора.

Я фыркнула от смеха, как будто он сказал самую смешную вещь на свете. Его невежество в отношении тех, на кого он работал, было по-настоящему смешным, но я сменила тему.

— Ты также упомянул жену. Ты ее помнишь?

Этот вопрос заставил его еще раз посмотреть на меня в зеркало заднего вида, прежде чем он ответил.

— Рыдающая женщина выбежала из моей больничной палаты после того, как врачи объявили, что ко мне никогда не вернется память. Я больше никогда ее не видел, и, кажется, никто, кроме меня, не помнит, что она там была.

— Что же, это, безусловно, странный поворот событий после всего остального, — воскликнул Конн.

Расмус кивнул.

— Да. Военные отказались предоставить информацию о моем браке, потому что она якобы со мной развелась. Когда я расспросил врачей, они сказали, что мне показалось, что я видел женщину, но на самом деле ее там не было. Пару лет назад я окончательно перестал искать. После того, как военные отклонили все мои просьбы и сослались на то, что в интересах национальной безопасности необходимо сохранить подробности моего несчастного случая в секрете.

Кивнув, я устроилась на заднем сидении и погрузилась в свои мысли. Я не хотела, чтобы Расмус чувствовал, будто я ему не доверяю и выкапываю какую-то дополнительную информацию. Конн и Расмус вернулись к беззаботной болтовне ни о чем. Я позволила разговору продолжаться, а сама погрузилась в свои мысли.

Итак, что я выяснила с тех пор, как согласилась на эту безумную охоту на демонов?

Конн мог бы над этим посмеяться своим демоническим смехом.

У Джека было больше денег, чем ему следовало бы иметь. Моя дочь считала меня преступницей. А моя мать считала, что я должна больше заботиться о том, чтобы сохранить хорошую прическу, чем о своем разводе.

Я также узнала, что у Расмуса был отличный пресс, он жил в пустом, похожим на гостиничный номер доме и ничего не помнил о своей встрече с демоном. Я подозревала, что Джек и совет охотников наживались на его несчастье, но это еще предстояло доказать.

Кроме того, вся эта история с пропавшей женой была безумием. Что, если кто-то следил за тем, чтобы она держалась от него подальше? Почему она от него отказалась?

В общем, этот поиск с каждой минутой становился все более странным.

* * *

Когда мы добрались до Олбани, было уже около шести, и солнце клонилось к закату. Перекусы на заправке и стоянке грузовиков заставили меня проголодаться и скучать по настоящей еде, но Конн сказал, что ужин придется отложить, пока мы не поговорим с местной кастой демонов.

Для поиска ему нужно было поменять форму, так что темнота оказалась кстати. На прощание он сказал мне, чтобы я позже следила за появлением незнакомой собаки.

Честно? Любая форма собаки, которую принимал Конн, автоматически становилась странной.

Он также мог быть козой, коровой и лошадью, можно назвать несколько других животных. Его лошадиная форма была величественной, но он отказался прокатить меня рысью по полю. А еще он отказался превращаться в панду или ламу только потому, что я считала их милыми. Когда мы только познакомились, у нас были веселые времена. Мне был двадцать один год, и я носила на руках Фиону. Детские гормоны делают ведьм довольно дерзкими.

Мы припарковались на улице, где жили люди среднего класса, рядом с заброшенной часовней. Уличные фонари были в рабочем состоянии, и люди в последний раз выгуливали своих питомцев перед сном. Конечно, это место было слишком банальным, чтобы описать его словами, но где бы вы спрятались, если бы были существом из Подземья? Я бы, наверное, тоже выбрала церковь. Все остальные в подобном месте стали бы искать ангелов.

Я никогда не встречала ангелов, но мама была убеждена, что они существуют. Также в экзотических уголках земного шара обитает множество странных волшебных существ. Но мне были ближе феи, тролли или лепреконы, я лучше их понимала.

Было сложнее найти демонов, потому что они принимали человеческий облик, когда появлялись на этом плане существования. Только королевская семья обладала достаточной магией, чтобы принять здесь свой первоначальный облик.

Конн никогда не хвастался тем, что принадлежит к королевской семье, но он признался в этом той ночью, когда мы говорили о Лилит. Все, что я знала наверняка, это то, что он мог принимать любую форму, какую только пожелает. Я никогда не видела, чтобы другой демон делал то же самое. И я решила, что это было частью его сделки с Дагдой.

Когда я училась в магической школе, мне объяснили, что способности демонов — это нечто научное, связанное с более медленными вибрациями и их частотой, отличной от человеческой. Я не помню всех подробностей, но даже будучи подростком, я понимала, что не все демоны одинаково страшны.

Однако разбираться с ними, безусловно, лучше было доверить профессионалам магии вроде меня. Они были хитрыми, непочтительными и обладали навыками, которые могли превратить таких, как Расмус, в свои марионетки.

— Мы уверены, что это то самое место? — спросил Расмус.

Я наблюдала, как он поднял руку и потер ухо в том самом месте, где я обнаружила первую метку от принуждения. Он еще не хватался за промежность, как Майкл Джексон, но я бы не удивилась, если бы он сделал это в следующий раз. Воспоминания, очевидно, все еще были у него в голове. Он просто не мог до них дотянуться.

— Конн собирается проверить окрестности, чтобы посмотреть, не найдет ли он следов демонов. Он говорит, что они выделяют энергию, и это создает следы.

— Миазмы, — сказал Расмус.

Я усмехнулась в темноте.

— Верно, — сказала я.

Мы подождали еще десять минут. Мимо проехала полицейская машина без опознавательных знаков и развернулась, чтобы еще раз проехать и нас проверить. Я схватила Расмуса за рубашку и притянула к себе.

— Подсади меня на машину, — приказала я.

— Что? — спросил он.

— Мы не сдвинемся с этого места, пока Конн не вернется. Подними меня и посади на машину. Когда этот коп вернется, я хочу, чтобы ты встал у меня между ног. Нам нужно заставить его думать, что мы тут зависаем и флиртуем друг с другом.

— А что насчет Джека?

Вчера он едва упомянул имя Джека. Разговор о нем сейчас был убедительным доказательством того, что Расмус все еще находился под воздействием внушения. Я либо не нашла его, либо принуждения о Джеке, спрятанные в том, что было у него за ухом, вернулись в полную силу.

— Моего бывшего мужа здесь нет. Ты здесь единственный. Делай, как я говорю.

Фары полицейского осветили здание и направились в нашу сторону. Расмус увидел это, наклонился и поднял меня на капот, как будто я была легкой, как перышко. Он скользнул между моих раздвинутых бедер, что заставило меня искренне рассмеяться, и мне даже не пришлось притворяться.

— А ты крупный парень. Давненько я так широко не раздвигала бедра, чтобы испытать острые ощущения.

— Тише, — сказал Расмус, глядя не на меня, а на полицейского.

Его руки сжали мои бедра и почти накрыли мою задницу. Все в этом мужчине было необычайно крупным. Я рассмеялась и снова почувствовала себя шестнадцатилетней. Я сказала себе, что любая женщина почувствовала бы себя девчонкой, когда рядом с ней в такой интимной позе стоит красивый мужчина.

Полицейская машина медленно проползла рядом с нами, но, когда проехала мимо, то прибавила скорость. Через несколько секунд включилась мигалка на крыше, и патрульная машина умчалась в ночь.

Я осталась на месте, наслаждаясь моментом, хотя угроза уже миновала.

Из-за угла выехала обычная машина, осветив нас фарами. Расмус потянул меня через капот и прижался ко мне. Мой удивленный возглас показался мне слишком громким. Но я надеялась, что он этого не заметил.

Его голова склонилась к моей, и по мне пробежала легкая дрожь, когда его дыхание защекотало мое ухо.

— Почему мы не заходим в церковь? — спросил он.

Его комментарий заставил меня заморгать, но я полностью вырвалась из своих грез, вызванных похотью, когда поблизости зарычала дворняга. Расмус напрягся и притянул меня ближе. Даже демоническое принуждение не смогло полностью подавить его мужское желание защитить меня от потенциальной опасности.

Не то чтобы Конн представлял опасность для кого-то из нас.

— Это, должно быть, самая уродливая форма собаки, которую ты когда-либо использовал, — сказала я, глядя на Конна сверху вниз.

Конн ответил отвратительным собачьим чихом.

Я похлопала Расмуса по руке.

— Спусти меня вниз, пожалуйста.

Мне пришлось похлопать сильнее, прежде чем он действительно это сделал.

Я сразу же заскучала по его теплу, когда снова осталась одна, но я пока что не могла думать о своих потребностях.

— Они внутри? — спросила я.

Собака залаяла.

Их оказалось больше, чем я ожидал, и не все из одной касты. Тебе понадобится мантия. Возьми ее у меня.

Я кивнула, показывая, что услышала.

— Ты серьезно разговариваешь с собакой и киваешь, когда она лает? — спросил Расмус, уставившись на Конна.

Конн снова на него зарычал.

Я слегка ухмыльнулась, объясняя.

— Мы направляемся туда, чтобы сразиться с демонами. Если ты хочешь остаться в машине, мы с Конном не будем возражать. Для тебя заходить внутрь может быть опасно. Сначала всегда начинается драка, прежде чем они успокаиваются настолько, чтобы слушать и говорить.

— Ты собираешься туда? — спросил он.

— Именно за этим я и пришла, — сказала я ему.

— Тогда я тоже пойду.

Я не знала, какой в этом был смысл, но с его стороны это было смело, поэтому я постаралась, чтобы он не заметил, как я закатываю глаза.

Дверь в церковь была не заперта. Внутри она была освещена свечами. Скрипели половицы, без сомнения, возвещая о нас. Это было похоже на сцену из жуткого фильма ужасов. В большинстве священных мест царила безмятежность. А в этом — нет. Если бы я не верила, что Конн прав, вставшие дыбом волосы на моем теле, стали бы для меня явным доказательством.

— Мантия, — сообщил Конн, мысленно представляя это.

Я остановила Расмуса, не дав ему пройти вперед.

— Сначала мне нужно кое-что сделать. Возможно, ты захочешь немного отодвинуться.

Он моргнул, уставившись на меня сверху вниз. Почему-то мужчин всегда беспокоит их размер. Думаю, Расмус никогда не видел, как Джеки Чан подпрыгивает и бьет по голове кого-то ростом в восемь футов. Нет, я не обладала приемами Джеки в боевых искусствах, но у меня были свои таланты.

Я произнесла соглашение на изначальном языке богов. Энергия мгновенно наполнила меня. Она закружилась вокруг моего тела, образуя светло-серебристую броню, которая сияла, как лунный свет. Ношение мантии было райским наслаждением, пока она была на мне, и адским, когда я ее снимала. Я надеялась сделать это быстро и не тратить потом всю свою силу воли, чтобы ее сбросить.

Мы не знали, где скрывается таинственная Лилит. Но она могла быть здесь. Учитывая их прежние отношения, мне казалось, что Конн почувствовал бы ее, если бы она была рядом, однако демоны могут быть коварными. Во всяком случае, когда Джек оказывался поблизости, во мне просыпалась тревога.

Я вытянула руки и посмотрела на них. Доспехи никогда не появлялись в одном и том же виде дважды, но сегодняшняя версия вызвала всеобщее восхищение.

— Диадема, — крикнула я. В моей руке появилось что-то похожее на металлическую повязку. Я приложила её ко лбу и посмотрела на Расмуса, который уставился на меня с открытым ртом.

— Я выгляжу очень по-средневековому, правда? Дагда сказал, что этот наряд — символ верховной власти, но не сказал, чьей именно. Он сказал, что я сама найду ответ. И также сказал, что только прирожденная ведьма может заставить это появиться.

Когда Расмус не отреагировал ни на что из того, что я сказала, я перестала с ним разговаривать и пошла по проходу, пока не оказалась перед возвышающейся кафедрой и алтарем. Я долго смотрела на них, но никто не появился, чтобы поприветствовать меня или пригрозить.

Неужели они думали, что я сдамся и уйду? Я была довольно настойчивой.

Позади меня Конн несколько раз пролаял.

— Да. Не надо меня донимать. Я как раз собиралась начать.

Вздохнув, я положила одну руку на другую, создавая энергетический шар между ладонями.

Я постаралась говорить, как можно громче.

— Кому-нибудь лучше подойти и поговорить со мной, прежде чем я уничтожу это место. Если ваш портал здесь, он затянет вас всех обратно в Подземье. Вы этого хотите?

Я перебрасывала энергетический шар из руки в руку, пока не иссякло мое терпение. Я отступила, чтобы запустить им в деревянную кафедру, но остановилась, когда появилась шеренга из девяти серых и коричневых демонов. Они были не выше меня, а рога у них были короткие и красные, а не черные. Над левой грудью у них был знак их касты.

На моих глазах они превратились в девять красивых мужчин, и один отошел от остальных, чтобы подойти ко мне поближе. Он был намного выше и стоял на платформе на шесть дюймов выше меня. Я никогда раньше не видела эту касту демонов и представила себе, что выгляжу перед ними как ребенок, играющий в переодевания.

— Почему дитя Дагды вторглось к нам? Выведи свою дворняжку и человека наружу, чтобы мы могли нормально поговорить.

Я хлопнула в ладоши и энергетический шар лопнул, как воздушный шарик. От взрыва задрожали стены церкви и все окна. Я усмехнулась, когда все демоны подняли руки, чтобы прикрыть свои лица.

— Демонесса из этой касты наложила принуждение на моего друга-человека. Я хочу, чтобы оно было снято, и я хочу знать, почему она это сделала.

— Оно наполовину рассеялось. Подпись исчезла. Ты уничтожила свое доказательство.

— Мы видели ее подпись перед тем, как она исчезла. И это то, что ждет многих из вас, если вы ее сюда не приведете, чтобы она ответила на мои вопросы. Люди говорят, что происходит много убийств. Но мы-то знаем, что это не так, не так ли? Ты бы не стоял здесь так спокойно, если бы это было правдой.

— Наша принцесса выполнила задание для охотника на демонов. Обратись за ответами к своим.

— Кто бы тебя ни нанял, он определенно не из моего круга, — сказала я, улыбаясь ему. — Кто-то намеренно отвлекал меня на протяжении последних семи лет — я была слишком занята, чтобы разобраться в происходящем. Как я уже сказала, у меня много вопросов.

— На которые мы не обязаны отвечать, — настаивал он.

Конн выбежал вперед, гавкнул один раз, а затем превратился в очень крупную копию самого себя. На нем также была серебряная мантия. А на голове золотая корона, которая казалась живой.

— Ответь ей, или будешь отвечать мне, — прорычал он.

Все девять человек опустились перед ним на одно колено.

— Прости нас, господин.

— За что? — потребовал ответа Конн. — Я не слышал ничего, кроме трусливых опровержений. Мы увидели вашу принцессу в подписи. Говорите правду.

Перед стоящими на коленях мужчинами появилась демонесса.

— Не нужно причинять им боль, мой король. Я заставила их ничего не говорить. Они всего лишь делают то, что я им велела.

— Это она? — спросила я Конна.

— Да, — ответил он своим демоническим голосом.

Я обернулась, чтобы окликнуть его через плечо.

— Расмус, подойди сюда, пожалуйста.

Шаркающей походкой, он заставил себя идти туда, где мы стояли. В каждом шаге чувствовалась неохота. Я не знаю, кого он боялся больше, но от него так и разило страхом. Даже я почувствовала, как у него подскочил уровень адреналина.

— Избавь этого человека от своего принуждения, — приказала я.

— Но я не…

Я подняла сверкающую руку.

— Мы видели твою подпись. Она была у него за ухом. Я сломала ее, но не уничтожила полностью. Убери это, пока я не разозлилась.

Возмущенная тем, что ею командуют, она по ступенькам спустилась к нам. Не сводя глаз с Конна, симпатичная брюнетка подошла к Расмусу и схватила его за ухо. Она произнесла команду. Мгновение спустя он взвизгнул и попятился.

— Кто заплатил тебе за то, чтобы ты это туда поместила? — спросила я.

Демонесса посмотрела на меня и ухмыльнулась.

— Спроси своего мужа. Он знает ответ.

Я подняла руку без кольца с искрящимися пальцами.

— Отстаете от жизни, ваше высочество. У меня больше нет мужа.

Ее глаза расширились от этой новости. Я сразу перешла к делу.

— Джек Дерринджер заплатил за то, чтобы ты наложила принуждение на этого человека?

— Джек — хороший работодатель, — сказала она с улыбкой. — Он платил нам за то, чтобы мы многое сделали для него и ему подобных.

Я только стиснула зубы, чтобы не закричать. Мой бывший муж был охотником на демонов, который платил демонам за их услуги. Как долго это продолжалось?

Я повернулась к Расмусу.

— Ты слышал, как она только что рассказала нам правду о Джеке. Ты все ещё чувствуешь необходимость защищать его?

Я закатила глаза, прежде чем снова повернуться к принцессе демонов, или королеве, или как там они называют своих представительниц королевской семьи.

— Где пропавшие охотники на демонов?

— У нас их нет.

— А у кого они?

Она посмотрела на Конна и с трудом сглотнула.

— Меня принудили не раскрывать ее личность. — Конн шагнул к женщине. Демонесса опустила взгляд. — Помилуйте, милорд. Я всего лишь выполняла приказ будущей королевы.

Он приподнял ее подбородок одним острым когтем, которым мог легко и эффективно отрубить ей голову. Дагда благословил Конна способностью подчинять себе всех демонов. И сейчас речь шла именно о том, чтобы подчинить или вселить в нее страх. Потому, что восстановление после обезглавливания заняло бы много столетий. Поэтому она и дрожала. Ведь Конн мог лишить ее головы только для того, чтобы никто не усомнился в его силе.

Его когти внезапно засветились. Она ахнула, когда его магия овладела ею.

— Как ваш единственный истинный король и повелитель, я приказываю тебе назвать нам имя вашей будущей королевы.

— Лилит, — прошептала она. — Она вернулась. Бывшие охотники теперь служат ей.

— Посмотрим, правда ли это, — сказал Конн.

Конн убрал коготь с ее подбородка, отвернулся от нас и направился в заднюю часть церкви. Я знала, он так поступил, чтобы не сделать именно то, чего мы с демонессой от него ожидали. От него исходил гнев.

Демонесса уставилась на меня.

— Я ожидала, что он меня убьет.

— Я тоже этого ожидала. Сегодня, должно быть, твой счастливый день, — сказала я. — Не могла бы ты ответить мне еще на один вопрос?

Она уставилась в дальний конец церкви, где со сжатыми кулаками стоял Конн.

— Я сделаю это, если смогу.

Я указала на Расмуса.

— Я нашла твое принуждение и еще одно от Лилит. Ты можешь сказать, есть ли другие?

Она посмотрела на Расмуса. Ее глаза покраснели, пока она его изучала.

— Твоего человека трудно понять. Его сородичи что-то с ним сделали, прежде чем попросили меня наложить принуждение. Они, вероятно, выбрали его ухо, потому что это было одно из немногих мест на его теле, которое осталось незатронутым.

— Ты хочешь сказать, что люди накачали Расмуса наркотиками?

— Они заставили его забыть о себе. Блокада этих воспоминаний закручивается вокруг его корня и поднимается к третьему энергетическому центру.

— То есть, ты хочешь сказать, что наркотики каким-то образом заблокировали понимание им своего собственного тела? Я повернулась к Расмусу и внимательно на него посмотрела. Это, безусловно, был неожиданный поворот.

— Не мое дело угадывать чьи-либо намерения, кроме своих собственных. Я сделала все, о чем ты просила, дочь Дагды. Возвращайся к своим людям.

— Прекрати продавать принуждения, — сказала я ей. — Это нечестно.

Она с вызовом приподняла бровь.

— И лучше бы вам не открывать здесь демонический портал, иначе я вернусь и закрою его. Это тоже запрещено.

— Мы живем в Сейлеме столько же лет, сколько и ведьмы. Но никто из вас так и не научился не лезть в наши дела.

— Я родом из Ирландии, но я знаю все об охоте на ведьм в вашей колонии. У нас в Европе такое тоже было. Не думайте, что я против того, чтобы наложить проклятие на вашу касту, потому что это не так. Я могу остановить регенерацию твоих соплеменников на века. В общем, вы можете продолжать жить здесь в мире, но вы должны оставить людей в покое. Таков был наш уговор. Ничего не изменилось.

— Тогда не позволяй охотникам на демонов охотиться на нас, пока они нас нанимают. Их действия превращают твои слова в насмешку.

Я посмотрела на Расмуса, который хмурился все сильнее и сильнее, прежде чем снова на нее посмотреть.

— Я добавлю роспуск охотников на демонов в свой список дел. Это будет непросто.

Она повернулась к сцене. Все демоны мужского пола исчезли, когда она это сделала.

Расмус уставился на пол, в том месте где она растворилась в воздухе. Вероятно, он был в легком шоке. Я что-то пробормотала, чтобы дать ему время взять себя в руки.

— Демоны называют это исчезновение трансмогрификацией, потому что они полностью разрушают свою форму и собирают ее заново в другом месте. Ходят слухи, что это срабатывает определенное количество раз, прежде чем они просто распадаются на части и вынуждены начать регенерацию.

Расмус посмотрел на меня.

— Что они со мной сделали? Она намекнула, что происходит что-то не магическое.

— Это действительно так, и у меня нет ответа на этот вопрос, Расмус. Мы разберемся с этим, когда сможем, но сейчас нам нужно помочь Конну успокоиться. Он очень переживает из-за подтверждения личности Лилит. Она вроде как его бывшая девушка. Он потрясен из-за нее.

Рассеянно кивнув, Расмус повернулся и последовал за мной в заднюю часть церкви. Я приказала моей мантии спрятаться.

Зная, что он никогда не причинит мне вреда, я положила руку на плечо Конна в демонической форме.

— Давай что-нибудь поедим и пойдем домой. Это были не те демоны, которых мы искали, а значит, мы можем вычеркнуть это место из списка наших поисков.

Он кивнул, прежде чем снова принять человеческий облик.

На этот раз, когда Расмус во время нашей поездки завел речь об автомобилях и прочей ерунде, я не закатывала глаза. В конце концов, он заставил Конна улыбнуться, и я была благодарна ему за то, что он помог моему расстроенному другу отвлечься.

Вместо ужина, мы купили еду, которую можно было заказать и сразу получить, не выходя из машины, потому что мужчины хотели вернуться как можно скорее. Кэти нашла подругу, у которой была небольшая квартира, которую можно было арендовать. Мы ухватились за нее, потому что в ней было две спальни и футон в гостиной. И арендовали ее на неделю.

Когда мы остановились заправиться, Расмус взял наличные, которые мы ему дали, и зашел внутрь, чтобы расплатиться. Что-то на меня нашло, и я попросила Конна проверить регистрацию машины. Посмеявшись над отсутствием у меня других детективных навыков, он сделал, как я просила, и обнаружил, что машина зарегистрирована не на Расмуса. Она была зарегистрирована на женское имя — Хильда как-то там. У нее было то же имя, которым Джек назвал женщину, члена совета охотников на демонов, которую как видел Конн тот утешал.

Я внимательно наблюдала за Расмусом, пока он придерживал дверь для пары человек.

— Нам нужно следить за ним. Теперь он не фанат Джека, но мы все равно не можем ему доверять.

Конн ухмыльнулся мне.

— Если бы ты с ним спала, следить за ним было бы проще простого.

— Спи с ним сам. У меня и так проблем хватает, — сказала я своему смеющемуся антагонисту.

Конн покачал головой.

— Однажды я попытался поцеловать мужчину, но это было неприятно.

— Слишком много информации, Конн.

— Ты сказала, что хотела узнать, каким я был до того, как стал служить Дагде.

— Кажется, я передумала.

Конн пожал плечами и ухмыльнулся.

— Сегодня я буду спать в изножье его кровати. Я даже подожду, пока он уснет, чтобы не напугать его слишком сильно. И если он начнет ко мне приставать, ты узнаешь об этом достаточно скоро.

— Спасибо, что согласился на эту смену. Но тебе не о чем беспокоиться. Расмус не бисексуал.

— Откуда ты знаешь? — спросил Конн.

— Интуиция.

— Больше похоже на принятие желаемого за действительное, — сказал он с ухмылкой.

Была почти полночь, когда мы добрались до арендованного нами дома. Там был кодовый замок, который мы открыли, чтобы попасть внутрь. Мы вслепую выбрали спальни и просто попадали на кровати. Конн был единственным, кто не был полностью измотан. Он устал, но это была не та усталость, которую испытывают люди.

— Ты в порядке? — я спросила его перед тем, как он превратился в собаку.

— Нет, но я буду в порядке, как только мы во всем разберемся.

Я кивнула.

— Я позвоню Ма утром и спрошу, знает ли она, как избавиться от принуждений, не разрушая их. Ведь проклятия — это то же самое, только разрушить их сложнее.

Конн ухмыльнулся.

— Тебя обнять и укрыть одеялом, прежде чем я уйду?

— Нет. Убирайся. Мне надоело быть с тобой любезной.

— Спасибо за заботу, Аран.

— Не за что, Конн.

* * *

Вот почему я не любила телефоны. Ты тратишь время, если звонишь человеку и не получаешь ответа. Когда ты все-таки выходишь на связь, то тратишь время на разговоры обо всем, кроме того, что тебе нужно было знать.

А самым страшным мучением в мире были разговоры по телефону с моей матерью.

— Я рада, что ты позвонила, Аран. Думаю, тебе стоит записаться на стрижку еще раз. Это поможет тебе собраться с мыслями и, возможно, ты найдешь новое решение своей проблемы.

Чего она зациклилось на моих волосах? Интересно, она замолчит, если я их покрашу? Я сосчитала до десяти, прежде чем ответить.

— Ма, я только что подстриглась. Мне не нужна еще одна стрижка. Что мне нужно, так это найти способ полностью избавиться от принуждений демона. Я могу их разрушить, но это не одно и то же.

— Принуждение отличается от проклятия, Аран. Магия, управляющая принуждением, зависит от человека, который его накладывает, и от его намерений. Некоторые виды принуждения настолько незаметны, что человек может прожить всю свою жизнь, так и не узнав, что оно у него есть. Я слышала, что люди иногда используют растение «Дыхание дьявола», чтобы преодолеть принуждение. Эта трава заставляет их говорить, но также и может лишить сознания. Это особенно верно для людей.

— Так ты хочешь сказать, что я ничего не могу сделать, кроме как заставить демона это убрать.

Ма фыркнула в трубку.

— Нет, детка. Ты можешь пойти подстричься и взглянуть на вещи по-новому. Перестань упрямиться и не будь скупердяйкой.

— Я не упрямая и не скупердяйка! — прокричала я в трубку.

— Тогда иди подстригись еще раз. Пока, Аран.

Смеющийся Конн вырвал телефон у меня из рук, прежде чем я успела швырнуть его в стену.

— Твой характер стал намного хуже, чем я помню, после того, как ты отсидела в магической тюрьме. Неодушевленные предметы теперь превращаются в снаряды, если я слишком долго за тобой не наблюдаю. Наверное, тебе нужен присмотр, пока ты не привыкнешь к обществу. Возьми с собой Расмуса. Теперь твоя очередь за ним присматривать.

Я остановилась и уставилась на него.

— Почему ты называешь его по имени? До сих пор ты называл его охотником, охотником на демонов или человеком.

— Почему ты такая подозрительная, Аран? Уже второй день ты просыпаешься в плохом настроении.

Я фыркнула и скрестила руки на груди.

— Ма продолжает настаивать, чтобы я еще раз подстриглась. Она отказывается слушать обо всех проделках охотников на демонов, которые мы обнаруживаем. — Я повысила тон, чтобы передразнить маму. — Все в порядке, Аран. Новая стрижка поможет тебе взглянуть на вещи по-новому. — Я перестала издеваться и фыркнула. — Она ведет себя нелепо, и я слишком стара, чтобы делать то, что она говорит.

— У меня нет мнения о том, что тебе следует делать, а что нет. Все, что я хочу сказать, это возьми Расмуса с собой.

— Я поняла тебя с первого раза, — пробормотала я себе под нос.

Конн улыбнулся, возвращая мне телефон.

Я взяла его и вздохнула, признавая свое поражение.

— Ладно. Я отправлю тебе сообщение. Когда мы собираемся разыскивать твою возрожденную демонессу?

— Скоро. А пока я предлагаю тебе немного покопаться в себе. Передавай Мулан привет, когда ее увидишь.

— Зачем мне сегодня встречаться с Мулан?

Конн закатил глаза.

— Может быть, тебе нужно с ней встретиться, потому что она шаманка Ву и, возможно, знает о демонах кое-что, чего не знаешь ты. Твоя мать раздражала тебя в надежде, что ты поймешь это сама.

Я почувствовала себя полной идиоткой, когда Конн объяснил мне это.

— Ну, она могла бы просто сказать, вместо того чтобы ныть о том, что мне нужно подстричься еще раз.

— А ты могла бы вести себя так, будто ты догадываешься. Она пытается помочь, но при этом хочет, чтобы ты справлялась сама. Бриджит всегда была такой.

Я сжала губы и кивнула.

— Хорошо, я назначу еще одну встречу с Мулан и присмотрю за нашим охотником. Он может пойти со мной.

— Расмус разговаривает во сне, — сказал Конн. — Когда он спит, то часто ссорится с кем-то во сне. Он все время просит их что-то понять. Но он бормочет что-то невнятное и не отвечает, когда я прошу разъяснить. Что бы они ему ни дали, чтобы заставить его забыть, это глубоко похоронило его прежнюю жизнь.

— Как ты думаешь, он разговаривает с демоном во сне?

— Да, но с человекоподобным, и это страшнее, чем если бы он разговаривал с настоящим демоном. Мы еще не подтвердили его личные данные. Я думаю, его прошлое может пролить некоторый свет на всю эту ситуацию.

— Звучит так, будто нам следует обратиться с такими вопросами к военным. Зачем им с нами разговаривать?

— Я думаю, мы можем обойтись и без них. Как ты относишься к тому, чтобы сначала покопаться в больничных архивах? Расмус сказал, что когда он проснулся, то увидел Джека. Кто еще был в комнате? Военные оплатили его счет? Или охотники на демонов? Думаю, ответ на эти вопросы прояснит ситуацию.

— Я готова заплатить за час консультации.

Мулан собирала свои заколки для волос.

— Что такое консультирование? Я ничего не знаю о разговорах за деньги. Я занимаюсь прическами, ведьма. Это деньги. А не консультации. Если тебе не нужна прическа, уходи.

Я смерила ее взглядом.

Мулан усмехнулась, когда я больше ничего не сказала.

— Я могу сделать твои волосы еще длиннее. Ты хочешь, чтобы они волочились по полу, как у принцессы из сказки? Я в силах это сделать.

Я подняла руку.

— Я знаю, что у тебя отличные навыки парикмахера, но я довольна скоростью роста своих волос. Что мне нужно от тебя, так это секрет избавления от принуждений демонов.

— Пока я буду делать тебе прическу, мы сможем поговорить.

У меня не было времени на эту чепуху.

— Как насчет того, чтобы подстричь его? Я повернулась и указала на Расмуса, который сел на стул, когда я начала спорить с Мулан.

— У него есть проблемы поважнее, чем необходимость подстричься, — сказала она.

Рассмеявшись собственной шутке, Мулан удалилась.

— Пошли, — сказала я Расмусу, жестом приглашая его следовать за мной.

Мы прошли через зал, полный хихикающих стилистов, которые подмигивали нам, когда мы проходили мимо. Я закатила глаза от их веселья и продолжила движение. Мулан не было в комнатах со станциями для мытья волос.

Я остановилась, фыркнула на свою доверчивость и уставилась в пустоту.

— Шаманка Ву и ее игры меня раздражают.

— Что за Ву? — спросил он.

Мулан вернулась в главную умывальную.

— Ты самая медлительная из всех, кого я знаю, ведьма. Мы сделаем это в моем личном кабинете. Тебе повезло, что я не сдалась.

Ругаясь себе под нос, я последовала за ней по коридору, вздыхающий Расмус следовал за мной по пятам.

Я подождала, пока он сядет в кресло, и она приступит к мытью его волос. Мне было неприятно наблюдать, как он закрывает глаза от удовольствия, когда ее пальцы скользят по его голове. Я точно знала, насколько это приятно, потому что сама сидела в кресле на прошлой неделе. Совсем другое дело — подглядывать, когда это происходит с кем-то другим. Женщины в парикмахерских не пялятся. Таков этикет. Но я не могла отвести взгляд.

— Теперь мы можем поговорить? — спросила я, разозлившись еще больше, когда мне пришлось прочистить горло.

— У него много демонических принуждений. Похоже, он был у них какое-то время. Должно быть, он был хорош в постели, — сказала Мулан.

Я открыла рот, но из меня вырвался только медленный выдох.

— Ты их видишь?

— Да. У него их несколько в приватных местах — как старых, так и новых. Ты разбила ему только одно на макушке. Знаешь, сорокалетняя женщина не должна так сильно бояться обнаженных мужчин. И должна заметить, что этот человек для тебя лучше, чем твой красивый пожилой муж.

Я не стала ее поправлять. Просто покачала головой.

— Я разрушила одно из его принуждений, но не смогла полностью от него избавиться. Я заставила демонессу, которая поставила эту печать, ее сломать.

— В конце концов, то же самое, — сказала она, отряхивая руки от пены. — Пойдем. Ты смоешь с него кондиционер, а я схожу за своими шаманскими инструментами.

— Во сколько мне обойдется твое шаманство?

Мулан сверкнула глазами.

— Бриджит была права. Ты большая скряга.

Я скрестила руки на груди.

— Я не скряга. Я экономная.

— Более модное слово ничего не меняет. Тебе нужна помощь в борьбе с демоническими принуждениями или нет?

Я опустила руки и обошла Расмуса. Он открыл глаза, когда я поменялась местами с Мулан. И внимательно наблюдал за мной, пока я включала воду и проверяла температуру. Мулан исчезла так, что никто из нас не заметил.

— Не надо снова окрашивать мои волосы в фиолетовый цвет. Он продержался несколько дней.

У меня вырвался удивленный смешок. Совсем забыла, что я это сделала.

— Ничего не обещаю, — сказала я.

От улыбки в уголках его глаз появились морщинки. Это выражение напомнило мне о тех редких случаях, когда он находил в себе силы пошутить в моем обществе. В тот момент он выглядел таким привлекательным, что я переключила внимание на его волосы.

Несмотря на то, что я отказала себе в удовольствии исследовать его тело, я не спеша смыла кондиционер и провела пальцами по его голове. Когда Расмус закрыл глаза, я поняла, что это из-за меня, и у меня подкосились колени.

Мои пальцы замедлили движение, когда желание прикоснуться к улыбке на его губах почти лишило меня самообладания.

— Перестань тратить впустую мою воду, ведьма. Можешь потом построить влюбленные глазки своему новому мужчине, — сказала Мулан.

Мои пальцы слишком сильно сжали его волосы, когда я их отжимала.

— Сядь прямо, — приказала я.

После того, как Расмус, тихо посмеиваясь, выпрямился на стуле, схватила ближайшее полотенце и ловко обернула им его мокрые волосы.

Я отошла в сторону и вытерла руки о штаны.

Мулан ухмыльнулась, наблюдая за мной.

— Я не причинила вреда ни одной черепахе при изготовлении своих шаманских инструментов. Я собираю черепах, которые умирают от болезней или от старости. Или покупаю панцири в фондах защиты дикой природы. Я покупаю оптом.

Я хотела было сказать что-то язвительное, но потом поняла, что на ней был настоящий жилет, сделанный из маленьких черепашьих панцирей, соединенных в виде ромашки. В центре жилета был панцирь гораздо большего размера. На каждом из них были странные надписи. Шаманка Ву, направляясь к нам, держала в руке панцирь. В другой руке у нее было множество зеленых шарфов.

Расмус попятился ко мне, когда Мулан двинулась на него.

— Чего ты хочешь?

Мулан выглянула из-за спины Расмуса, чтобы посмотреть на меня.

— Делай свою работу, ведьма.

— Какую работу? — спросила я, свирепо глядя на нее.

— Подержи его неподвижно, чтобы я могла измерить его промежность. Я вижу, что осталось одно принуждение, но оно очень плохое. У него много слоев. Мы воспользуемся костяным оракулом, чтобы полностью очистить это место. Понадобится большая черепашья кость, чтобы покрыть все, но, думаю, у меня есть то, что подойдет.

— Аран снимет с меня мерку, — сказал Расмус. Чтобы убедиться, что шаманка Ву все поняла, он развернул меня и поставил перед собой. — Она уже все видела. И не будет возражать.

Рот Мулан скривился, когда она уставилась на него. Расмус первым отвел взгляд. Его лицо было таким красным, каким только могло быть. Я не знала, смеяться мне, злиться или улыбаться, глядя на Мулан, потому что он не позволил ей к себе прикоснуться.

Сердито что-то бормоча на китайском, Мулан протопала в комнату, соседнюю с той, в которой находились мы, и вернулась с большой коробкой в своих крошечных ручках.

— Надень перчатки, и сама найди черепаховый панцирь, который полностью его прикроет, — приказала она, сунув коробку мне в руки.

Под парой одноразовых перчаток было не менее пятидесяти пустых черепаховых панцирей, похожих на самый большой панцирь из шаманского жилета Мулан. Они были разного размера, разного цвета, и на всех были странные надписи. Это больше походило на рунические письмена, чем на китайскую каллиграфию. Я почувствовала, что от них исходит настоящая магия.

Любопытство взяло верх над всеми моими жалобами на ее поведение. Я поставила коробку с ракушками на кресло для мытья волос, надела перчатки и аккуратно их перебрала. Расмус придерживая полотенце на голове одной рукой, заглядывал мне через плечо и наблюдал за происходящим.

— Все это действительно необходимо? — спросил он тихим шепотом.

— По-видимому, — ответила я, делая вид, что не ищу в коробке панцири черепах еще большего размера. Спасибо Расмусу за то, что он не прокомментировал мои поиски. Ни один из них не показался мне достаточно большим, исходя из того, что я о нем помнила, но я определенно не высказала этого вслух.

— Конн сказал, что нам нужно посмотреть, чему шаманка Ву может научить нас о демонах. Она зарабатывает на жизнь тем, что их изгоняет.

— Может быть, она просто пугает их до смерти. Мне определенно хочется с криком отсюда убежать.

Я усмехнулась.

— У меня тоже была такая реакция, когда я впервые сюда пришла. А потом она взяла и отрастила мне волосы на шесть дюймов. Уроки магии никогда не бывают приятными, Расмус. Ты уже большой мальчик. И я уверена, что сможешь еще немного потерпеть этот дискомфорт.

Я вытащила единственный панцирь, который, по моему мнению, мог бы подойти, и показала ему.

— Как ты думаешь, это подойдет в качестве щитка для защиты твоих мужских частей?

Он поджал губы и кивнул.

— Да, но я не собираюсь перед ней раздеваться, чтобы это примерить.

— Никто не раздевается, — сказала Мулан, закатывая глаза.

Расмус пожал плечами, прежде чем сердито на нее посмотреть.

Она повернулась ко мне.

— У него огромные проблемы.

Я бы рассмеялась, но я знала, что в ее словах не было даже намека на шутку. Просто, она чувствовала его энергию.

Я поставила коробку обратно на стул, но перчатки не сняла.

— У нас есть панцирь. Что дальше? — спросила я.

— Возьми длинный зеленый шарф и обвяжи его вокруг него, как надевают подгузник на ребенка. Но сначала подай мне панцирь.

Я отнесла ей панцирь, который мы выбрали. Она поставила керамический нож нагреваться, а затем достала из своей шаманской сумки пузырек с черными чернилами и перо.

— Я вижу, что символы на панцирях магические. Это часть твоей шаманской работы?

— Это древнекитайский язык эпохи династии Шан. Я написала свое имя и сведения о моей квалификации. Я добавлю имя твоего длинноволосого любовника и вопрос к его панцирю. Затем мы применим магию, чтобы разгадать ответ. Сегодня я даю вам только информацию, а не изгоняю демонов. Должна отметить, что у него есть и другие проблемы, которые могут вмешаться и ухудшить его состояние. Я вижу наркотики, но они не обычные. Ведь большинство наркотиков превращают энергию человека в черную. А он весь покрыт каким-то липким серым налетом.

— Ты только что подтвердила то, что нам рассказала демонесса. У Расмуса некоторая амнезия о его прошлой жизни. Мы думаем, что он служил в армии, и они что-то сделали, чтобы заставить его забыть. Это еще одна загадка, которую нам предстоит разгадать. Для чего нужен раскаленный нож?

Мулан повернулась, чтобы посмотреть на него, а затем на меня.

— Я написала его вопрос на панцире, наложила на него магию и на твоего возлюбленного, а затем возьму панцирь и приложу раскаленный нож к одному символу, чтобы он раскололся.

— Я читала об этом. Предполагается, что трещина создает символы, которые можно расшифровать.

— Да.

— Очаровательно, — сказала я. — Расскажи мне об истории твоей магии.

— В течение пятисот лет правления династии Шан шаманами Ву были женщины и мужчины. У каждого шамана была своя специализация. Шаманская магия пользовалась большим уважением. Затем произошло великое разделение.

— Когда дела идут хорошо, всегда происходит великое разделение, — сказала я.

Мулан кивнула.

— Женщины стали ответственными за все религии. Мужчины стали ответственными за все органы государственного управления. В конце концов, властолюбивые императоры решили, что религия их народу не нужна. Они назвали себя Ву, не зная, что это значит. Они притворялись, что могут разгадывать ответы на вопросы и исцелять, но не могли сделать ни того, ни другого. Осталось немного шаманов, обладающих моими навыками. Моя семья заставила меня называть себя «прирожденным целителем», чтобы скрыть, кем я являюсь.

— Я рада, что ты не чувствуешь такой же потребности прятаться здесь, в Сейлеме. Наш город полон ведьм, но я чувствую, что в этом городе есть место для всех видов магии.

Мулан никак это не прокомментировала.

— Теперь завяжи шарф, как подгузник. Я почти готова.

Я выбрала самый длинный зеленый шарф и подошла с ним к Расмусу. Сжав губы в тонкую линию, он скрестил руки на груди и раздвинул ноги. Я уставилась на его промежность, пытаясь решить, что делать дальше.

— Как у борца, — сказала Мулан, и в ее словах сквозило нетерпение.

— У борца? — пробормотала я.

— Думаю, она имеет в виду борца сумо, — прошептал Расмус. — Дважды оберни вокруг талии, а затем через ноги, пока не сможешь заправить конец за пояс.

— Хорошая идея, — сказала я и сделала, как он предложил. Ткани едва хватило.

— Держи, — сказала Мулан, протягивая мне раковину. — Я добавила его имя и вопрос, в котором спрашивала, где находятся принуждения демонов и сколько их на его теле.

— Спасибо. Куда это положить?

— Внутрь зеленого шарфа. Он не может к нему прикасаться. Ты сама должна положить его на место.

Я не осмелилась взглянуть на Расмуса, когда услышала, как он что-то проворчал.

— Ты что, пудришь нам мозги? — спросила я ее.

— Какая еще пудра? — спросила она, сердито оглядываясь по сторонам. — У меня в салоне идеальная чистота. Здесь нет беспорядка. Никогда. Беспорядок вреден для жизненной энергии. Делай, что я сказала.

Расмус нахмурился, когда Мулан подошла проверить свой нагретый нож.

— Если бы между вами было соперничество кто здесь босс, я бы поставил на нее. Что она собирается делать с этим ножом?

Я рассмеялась.

— Что ж, это, безусловно, был комплимент — оскорбление. Возьму свои слова обратно, если я неправильно поняла.

Я вытащила шарф и с первой попытки установила панцирь на место. Когда я подняла голову, чтобы сообщить ему об этом, он мне ухмыльнулся. Я пожала плечами.

— С такими причиндалами как у тебя, трудно промахнуться.

Он отвел взгляд, вместо того чтобы улыбнуться мне в лицо. Я напомнила себе, что у Расмуса пропала жена и, возможно, он был отцом ребенка-демона. Моему либидо было наплевать на такие вещи, но мне было не все равно.

Я повернулась к Мулан.

— Готово.

— Отойди. Мне нужно, чтобы твоя колдовская энергия ушла из его личного пространства.

Подняв руки, я отошла так далеко, насколько позволяла маленькая комната.

— Это будет больно? — спросил ее Расмус.

Мулан посмотрела на меня и ухмыльнулась.

— Только мужчины задают этот вопрос. Женщины поднимают подбородок и ждут. Я не понимаю, как мужчины вообще могут управлять таким количеством людей. — Она снова посмотрела на Расмуса. — Это как фотографировать на мобильный телефон. Панцирь просто получает отпечаток твоей энергии из того места, куда было наложено принуждение.

Она подняла посох, которого я раньше не замечала. На конце, обращенном к небу, были привязаны разные предметы. Мулан пробормотала заклинание, и из нее потекла сила. Она расширилась, превратившись в пузырь, окружающий Расмуса. Он стоял внутри, с благоговением оглядываясь по сторонам, пока она читала заклинание. В конце концов, пузырь его покинул и вернулся внутрь Мулан. За исключением того, что она нараспев произносила свою мантру, весь процесс протекал в тишине.

— Немедленно принеси мне панцирь, — сказала она. — Ему нельзя к нему прикасаться.

Вздохнув от ее властного приказа, я вернулась к Расмусу. Заглянув в его растерянные глаза, я сунула руку под шарф.

— Это твердый черепаший панцирь внутри или ты просто рад меня видеть?

До меня донесся его смешок, наполнив меня восторгом, которого я не испытывала уже много лет. Я держала панцирь в одной руке, а другой развязывала шарф. Перчатки лишили меня части удовольствия, но оставили достаточно, чтобы заставить меня улыбаться.

Я отнесла его обратно Мулан.

— Вот, держи.

Она подняла раскаленный нож и указала на поверхность.

— Положи его туда. Шарф положи обратно к остальным.

Когда я вернулась, Расмус тоже подошел ближе.

Мулан села и поднесла раскаленный нож к панцирю. Не прикасаясь, она провела им над той частью, которую исписала, одновременно произнося все это вслух на своем родном языке. Затем, очень осторожно, она коснулась ножом одного из символов. Запах горящего панциря заполнил небольшое пространство.

Она снова произнесла заклинание, затем подняла нож, отодвинулась и осмотрела место, которое он слегка обжег. Секунду или две спустя панцирь разлетелся на такое количество осколков, что их невозможно было сосчитать. Некоторые осколки рассыпались в пыль.

— Что это значит? — спросил Расмус.

У меня был тот же вопрос, но на лице Мулан отразилось замешательство.

— Демоны не хотят, чтобы он знал, что они с ним сделали. — Она указала на осколки. — Один из них только что отдал свою жизнь, чтобы помешать моему предсказанию. Где бы он или она ни были, они взорвались у всех на глазах. Потребуются столетия, чтобы этот демон восстановился. Ваши американские демоны не привыкли иметь дело с кем-то вроде меня, поэтому они думали, что мы не заметим их защитные меры.

— Тебе не нужно беспокоиться о том, как защититься от них, Мулан. Они, наверное, думают, что это я с ними так поступила, — сказала я, пожав плечами. — И я могу с этим жить. Но что мы можем сделать сейчас?

Мулан встала и вздохнула.

— Я подстригу твоего мужчину, а потом чтобы избавиться от этих меток, ты пойдешь и заключишь сделку с демонами.

Я удивленно моргнула, пораженная ее прагматичностью.

— Разве тебе не под силу разрушить их магию?

Мулан посмотрела на Расмуса, а затем снова на меня.

— Если мы изгоним демонов, мы можем превратить его в овощ. Лучше найти другой способ. Я не возьму с вас денег за проделанную работу — только за стрижку.

Расмус повернулся к нам спиной и пересек комнату. Полотенце упало с его волос на пол. Казалось, он этого не заметил.

Мы вдвоем с Мулан наблюдали за ним.

— Спасибо, что стараешься, — сказала я ей.

— Все в порядке. Я скучаю по своей работе, — сказала она. — Может быть, когда-нибудь тебе снова понадобится моя помощь.

— Если я когда-нибудь начну собственный бизнес, я найму тебя в помощники.

Мулан покачала головой.

— Нет, я останусь здесь. Ирландия не для меня. Точно. Я же сказала, что вернусь домой, когда все закончится. Ма, должно быть, рассказала шаманке Ву всю историю моей жизни, потому что Мулан, казалось, знала о моих планах больше, чем я сама.

— Пойдем, подстрижем ему волосы, — твердо сказала она, стряхивая с себя чувство неудачи и снимая жилет.

Она положила свой шаманский наряд в коробку с панцирями, которые мы не выбрали, и добавила к ним шарфы. Когда она закончила, остался только остывающий керамический нож.

— Я не могу вылечить твоего мужчину, но я могу привести в порядок его волосы. Я также буду молиться предкам, чтобы ваши поиски по его освобождению увенчались успехом. Они могут вмешаться, когда узнают, что я их подвела.

Я покачала головой.

— Ты не подвела своих предков. Демоны выиграли этот раунд, но в конце концов победим мы.

Как обычно, Мулан не стала задерживаться, чтобы меня выслушать. Она почти бегом бросилась из комнаты, предоставив нам следовать за ней. Я провела мужественно переносящего неудачу Расмуса в главную комнату и усадила в кресло Мулан.

Он улыбался людям и кивал, когда ему задавали вопросы, но в остальном все время молчал… и продолжал молчать по дороге домой. Его волосы выглядели потрясающе, но выражение его лица было таким, словно он смотрел в пустоту. Я видела призраков более оживленными, чем он.

Столкновение с Лилит казалось следующим логичным способом избавить Расмуса от его принуждений. Моя первоначальная задача — найти открытый демонический портал — теперь включала в себя раскрытие секретов, о которых Расмус не помнил.

Но также была и связь с военными, которая оставалась необъяснимой. Это направление привело бы Расмуса к тому, что он узнает больше правды о себе. И я была уверена, что это показало бы, что он не был охотником на демонов или человеком.

Ужин прошел в мрачной обстановке. Расмус все еще был расстроен откровениями Мулан. Конн был расстроен тем, что демоны лгали ему под влиянием принуждения, искажавшего их версию правды. Мы достигли точки, когда все пути вели ко лжи и еще большему количеству лжи.

Я заказала китайскую еду — возможно, потому, что думала о Мулан, — но никто из нас не был настолько голоден, чтобы отдать ей должное. Мы бы еще несколько дней ели остатки, если бы эта хандра не прекратилась.

— Что нам делать? — спросила я, нарушая тишину. — Я пообещала найти открытый демонический портал, но не думаю, что это реальная проблема. Настоящая проблема, похоже, в том, что охотники на демонов и демоны, возможно, сотрудничают. Почему они не дают мне сидеть без дела? Или меня от чего-то отвлекают? Почему бы им просто не оставить меня там, где я была?

Конн поерзал на стуле и посмотрел на меня.

— Это хороший вопрос.

Я кивнула.

— А Расмус, похоже, находится в центре всего происходящего. Почему?

— Его прошлое неизвестно, — сказал Конн.

— Его магия скрыта даже от него самого, — сказала я. — Охотники на демонов спасли его, но они также использовали его, чтобы нагрузить меня работой и поддержать Джека.

Расмус поднял голову и посмотрел на нас. Я думаю, этот вопрос тоже был у него на уме.

Конн отложил вилку и нахмурился.

— Они используют тебя — используют нас — чтобы найти Лилит и ее касту.

Я пожала плечами.

— Возможно… и все же это то, чего мы не смогли сделать. Лилит нас перехитрила.

— И теперь Мулан — самая печально известная шаманка Ву во всем Китае — из-за нас потерпела вторую неудачу в своей жизни, — сказал Конн.

— Вторая неудача?

Конн кивнул.

— Мулан не смогла изгнать демона из своей сестры, и ее семья публично опозорила ее за это. После нашей встречи я разобрался в ситуации — оказалось, что ее сестра никогда и не была одержима. Она инсценировала это, чтобы заставить Мулан покинуть страну. Мулан все еще винит себя, потому что считает, что должна была знать о ненависти сестры к себе. Она должна была подозревать.

— Что случилось с сестрой?

— Из-за того, что она притворялась одержимой демоном, люди потеряли веру и в ее родителей. Семья потеряла ферму на которой выращивала травы, статус целителей и все свое благосостояние. В общем, ее родители теперь управляют прачечной, а сестра работает там приемщицей. Кроме того, они вынудили Мулан каждый месяц присылать им домой деньги.

Я громко фыркнула от отвращения.

— Мулан строга ко всем, но, похоже, к себе она с строга еще больше.

Вмешался Расмус… наконец-то.

— Попытка прорицания Мулан провалилась не только из-за демонического принуждения. Все, что она делала, это искала информацию, но она ничего не смогла увидеть из-за того, что со мной сделали. Демон отдал свою жизнь, чтобы скрыть это. Что во мне такого важного, что кто-то готов защищать секреты моего прошлого ценой своей жизни?

— Отличный вопрос, — сказала я.

Конн хмыкнул в знак согласия.

— У нас есть два пути. Один из них — отвлечься от твоего главного задания, продолжить поиски и найти секреты, которые охотники на демонов скрывают о Расмусе.

Я кивнула.

— Или мы могли бы погнаться за Лилит и заставить ее снять с него принуждение. Поскольку мы не знаем, где она, этот путь немного запутаннее. Вчерашнее разделение ни к чему нас не привело. Не подбросить ли нам монетку, чтобы выбрать направление на завтра?

Конн скрестил руки на груди.

— Кажется, я знаю, где скрывается Лилит. Она окружила себя демонами, которые водили меня по кругу. Когда мои поиски закончились там же, где и начались, я задумался, почему это так.

— Ты думаешь, она где-то внутри круга? — спросила я.

— Да, — сказал Конн. — И она здесь, в Сейлеме. Возможно, она руководит приютом для незамужних матерей. Как еще она могла бы получить медицинскую помощь, необходимую для ее беременной человеческой формы?

— Это так же нагло, как и практично, — сказала я.

Конн пожал плечами.

— Это Лилит. Она королева хитрости, когда это служит ее целям. Это была одна из черт, которые мне в ней нравились.

Я посмотрела на Расмуса, который теперь облокотился на стол, закрыв лицо руками.

— Кажется, ты находишься в центре всех вселенных. Чем бы ты хотел заняться?

Это заняло у него почти целую минуту, но Расмус, наконец, опустил руки.

— Демоница из Олбани сказала, что Лилит захватила охотников на демонов и поработила их. Если они не мертвы, мы должны отправиться за ними. Они были моей командой. Мне нужно знать, что с ними случилось и почему меня заставили поверить, что они мертвы.

Я кивнула.

— Тебя это устраивает, Конн?

Конн кивнул, ничего не ответив. Мы оба знали, что встреча с Лилит и его прошлым, связанным с ней, была неизбежна, но я понимала, почему его чувства заставляли его не торопить этот момент. Мой фамильяр, друг и мучитель был задирой и по-настоящему свирепым, когда злился, но у него была одна слабость, которой моя семья пользовалась тысячи лет. Коннландер из Фир Болг был благородным созданием, который пожертвовал бы собой, чтобы спасти всех своих людей, что бы они ни сделали.

— Конн, ты не посидишь с ним, пока я навещу свою маму? У нее есть кое-что из вещей отца, которые мне нужно одолжить. Я бы взяла Расмуса с собой, но думаю, лучше сохранить в тайне нашу «жертву похищения». Потому, что если Фиона окажется там, она, не задумываясь, побежит к Джеку.

— Я думал, дочь навещала тебя в тюрьме. Почему она не в команде «Мама»? — спросил Расмус.

Это была его неудачная попытка пошутить, но я поставила ему баллы за то, что он не стал унывать.

— Она в команде «Папа», потому что Джек купил ей дорогую машину, точно такую же, как у него.

— С каких это пор «Хонда-Сивик» считается дорогой машиной?

Я посмотрела на Конна.

— У Джека есть «Хонда-Сивик»?

— Да. Всего у него пять машин, но самая модная из них — синий «Ламборджини». На мой вкус, он слишком маленький. Я предпочитаю его «Порше-Кайен». Он купил Фионе красный «Джип-Чероки», точно такой же, как тот, что он купил для себя, чтобы они могли стать автомобильными близнецами.

Расмус потрясенно моргнул.

Я закатила глаза.

— Что ж, я рада, что не я оплачиваю страховку за ее машину, и я рада, что он не купил ей «Ламборджини». По крайней мере, Джек подарил ей что-то, за что ей не надерут задницу в университете.

— Пять машин? — повторил Расмус.

Я изумленно уставилась на страдающего амнезией охотника на демонов. Почему любовь Джека к игрушкам была проблемой, а то, что Джек посадил меня в тюрьму — нет?

Под принуждением или нет, Расмус противоречил моему пониманию мужчин. Я никогда не встречала такого, как он.

Я встала, отнесла тарелки в посудомоечную машину и посмотрела на мальчиков.

— Приберите здесь, когда закончите. Если Мулан придет в этот дом, я не хочу, чтобы она обнаружила беспорядок.

— Она придет? — спросил Конн, выглядя почти радостным. Уголок моего рта приподнялся. Я сомневалась, что шаманка Ву сделает все, о чем я ее попрошу, но я бы пригласила побыть с нами, просто чтобы Конн оставался уравновешенным. — Мои инстинкты не дремлют, — сказала я ему, не отвечая на самом деле. Снаружи раздался гудок, извещавший о том, что прибыла машина готовая отвезти меня в отель. — Я сама найду дорогу домой. Не ждите меня, — сказала я мужчинам.

— Ты могла бы сама сесть за руль, — проворчал Расмус.

И рисковать тем, что меня отследят до отеля, где тусовалась моя семья? Нет, спасибо. Но я улыбнулась этому предложению.

— Я не знаю, как долго мама меня там продержит. Возможно, вам двоим придется быстро сбежать до моего возвращения. Лучше я оставлю это для тебя, на всякий случай.

Расмус кивнул, но не выглядел счастливым.

Я помахала ему на прощание, прежде чем дверь за мной закрылась.

* * *

Ма не спала, а Фиона только что ушла. Если бы я верила в ангелов-хранителей, я бы сказала, что один из них определенно присматривает за мной, но я придерживалась другой веры. Моя вера простиралась в прошлое, в те времена, когда люди еще не считали время от рождества христова, как сейчас. Я видела себя всего лишь последним слугой одного из многих богов, присматривающих за всеми нами. Работа, которую я выполняла, делалась многими до меня и будет продолжаться еще долго после того, как закончится мое время.

— Ты уверена, что использовать кольцо — хорошая идея, Аран?

Я кивнула в ответ на вопрос Ма, прежде чем облечь его в слова.

— Мне не нужно использовать кольцо в буквальном смысле. Я надеюсь, что один его вид поможет решить все мирным путем. Семь лет спустя все демоны перестали меня бояться. Они считают меня слабее, а не сильнее, потому что я позволила посадить себя в тюрьму. Мне нужно преимущество, чтобы в конечном итоге не уничтожить целую касту. Просто чтобы напомнить им о том, кто я и что я такое.

— Хорошо, неистовая дочь моя. Ты была тем, кого выбрал Дагда. Я верю в твои намерения.

— Да, но я не служу силе кольца, Ма. Мы обе знаем, что отец был выбран в качестве запасного хранителя. Они всегда выбирают для этого кого-то другой веры, и я не думаю, что я подходящий кандидат. Я верну его тебе на хранение после того, как улажу все дела. Не могу поверить, что кольцо до сих пор не привлекло к себе еще одного защитника. Ведь Да уже давно умер.

— Ангел приведет кого-нибудь сюда, когда придет время. Меня больше волнуют другие вещи. Что, если сила кольца не сработает, как в кельтской магии? Что, если это вступит в противоречие с твоими колдовскими заклинаниями? Ты можешь столкнуться с проблемами посерьезнее, если твой блеф провалится.

Я посмеялась над ее опасениями. Если вам нужно было определить, во что я верю, то, наверное, я была современным язычником. Все, что я знала о других верованиях, это то, что я изучала в школе. Кольцо принадлежало мистическим школам Аравии. Отец объяснил, что кольцо принадлежало израильскому царю Соломону, которому бог дал не одно кольцо для управления демонами, а целых два. Думаю, Конн и моя версия в то время, еще не путешествовали по миру.

Я улыбнулась, чтобы успокоить маму.

— Если из-за моего плана случится что-то плохое, думаю, я отправлюсь в Рим, чтобы поговорить с новым владельцем оригинального кольца.

Ма фыркнула.

— Ты не найдешь этого человека в Риме, девочка. Там люди любому готовы перерезать горло, чтобы завладеть силой кольца. Потому, что Знающие о нем не согласны с тем, что такую силу может использовать только тот, кого выбрали. Во время путешествия по этому миру хранитель оригинального кольца превращается из ангела в человека. Он будет так же уязвим, как и ты, если бы за тобой не присматривал Дагда.

Я подумала о Дагде и о тех годах, когда он меня тренировал. Это сделало теорию Ма еще более правдоподобной.

— Ма, я смиренно признаю, что ни одно из колец царя Соломона никогда не будет на меня работать. Просто надеюсь, что его вид напугает демонов и они выдадут свои тайны. Хотя я начинаю думать, что зло, стоящее за всем этим, исходит от людей. Мы обе знаем, что злые люди — гораздо худшая проблема, чем демоны, творящие зло.

— Да, мы это знаем. Тогда ладно. Я больше не буду пытаться тебя отговорить от использования этого кольца.

Ма сунула руку под рубашку и вытащила начищенную серебряную цепочку с тремя драгоценными кольцами на ней. Первым было обручальное кольцо отца, которое она надела на нее после того, как его кремировали, потому что папина энергия все еще сохранялась в золоте.

Вторым было кольцо, которое мама папы — моя бабушка по отцовской линии и, как я узнала, предыдущая хозяйка Конна — отдала Ма, когда я родилась. Я не знала, для чего предназначалось кольцо моей бабушки, но в детстве я часто просила маму разрешить мне его поносить. Мама всегда говорила, что когда-нибудь позволит мне его надеть. В то время этого так и не случилось. Поэтому, я решила, что получу его вместе с Ма и Да обручальными кольцами в тот день, когда моя мама уйдет из этого мира в иной.

Мне было невыносимо думать об этом дне, поэтому я просто не размышляла о нем вообще.

Однако, третье кольцо никогда не принадлежало нашей семье. Третье кольцо, которое носила Ма, было тем, за охрану которого отцу платили при жизни. Его магия, полученная от Дагды, не расцвела в полной мере, как у его матери и у меня, но чистое сердце и добрая душа отца сделали его пригодным для выполнения святой задачи, исполнять которую мало кто из живущих на Земле считался достойным.

Ма, чей величайший магический дар заключался в наложении проклятий, все еще благоговела перед существом, у которого был оригинал кольца. Она всегда говорила, что истинный хранитель кольца — ангел, пришедший на Землю с этой единственной целью. Ангел или нет, но я знала, что кто-то могущественный пришел к Да вскоре после моего рождения и попросил его защитить точную копию оригинального кольца.

Оно было неактивным и оставалось таким все те годы, что отец его носил. Однако у меня не было сомнений в том, что кольцо обладает скрытой силой. Я также не сомневалась, что произойдет магический перенос, если с оригиналом что-нибудь случится. Это убеждение основывалось не только на моих инстинктах, потому, что я также увидела сияющий белый свет его ауры.

Независимо от того, какой системе верований вы придерживались на этой планете, были объекты, которые были святы, и те, которые представляли угрозу для человечества. И то, и другое нужно было уважать, и я приняла эту мудрость близко к сердцу.

Ма расстегнула цепочку и сняла два кольца из трех.

— Я много лет собиралась подарить тебе кольцо Матушки О'Мэлли. Она хотела, чтобы ты когда-нибудь его получила, но я не верила, что твой муж не уговорит тебя его не брать. Это еще одна вещь, о которой, я полагаю, мне следовало сказать тебе раньше. Может быть, мне следовало послать тебе кольцо с Фионой, когда она навещала тебя в тюрьме.

Я положила свою руку поверх маминой.

— Позволь мне избавить тебя от необходимости извиняться каждый раз, когда ты говоришь мне, что что-то от меня скрывала. Я благодарна, что ты держала в тайне от Джека наши семейные дела. Мне жаль, что я не увидела его истинную сущность раньше. Просто, когда понадобится, выскажи свое мнение и я обещаю не обижаться. Каждая история напоминает мне, что я человек и меня можно одурачить.

— Богиня, Аран… никто и никогда не будет с тобой строже, чем ты сама. Этот мужчина был твоим мужем. Конечно, ты хотела ему доверять. А теперь заткнись, прекрати свою самоуничижительную тираду и надень бабушкино кольцо.

Я сняла кольцо с вытянутых пальцев Ма и надела его на безымянный палец левой руки. Оно заполнило место, где раньше было моё обручальное кольцо. Прямо на моих глазах тонкое кольцо само собой подстроилось под мой палец. Гроздь камней на нем завибрировала, узнавая меня.

— Смотри, как оно на тебе сияет. Я знаю, как ты любишь всё быстро и просто, Аран, но не используй агрессивные чистящие средства для ювелирных изделий. Эти камни натуральные. Просто смой грязь водой и время от времени промывай ею гроздь аметистов.

— Да, Ма, — ответила я. Не было причин возражать.

День, когда Бриджит О’Мэлли перестанет на меня ворчать, станет днём её смерти. С моим везением её призрак будет стоять рядом со мной до конца моих дней, жалуясь на то, как я всё делаю неправильно или как-то не так.

— Ма, ты уверена, что стоит подарить мне это кольцо? Оно у тебя уже давно. Я знаю, как плохо ты себя чувствуешь, когда у тебя нет чего-то, чем ты обладала всю жизнь.

— Да, я уверена, — тихо сказала она. — Но спасибо, что спросила. Для меня оно никогда не светилось, а это верный признак законного владельца.

Она протянула другое кольцо и трясла его, пока я, наконец, его не взяла.

— Может быть, если ты поносишь его какое-то время, ангелы придут, чтобы его у тебя забрать. Тогда мы обе будем освобождены от ответственности.

Я рассмеялась в ответ на ее поддразнивание.

— Ты хочешь сказать, что они могут опасаться, что я окажу плохое влияние на кольцо?

Мама рассмеялась над моими словами и пожала плечами.

— Я бы никогда не сказала тебе этого в лицо, потому что я твоя мать, но ангел, наверное, сказал бы тебе правду. Я слышала, они жестокие.

Я широко улыбнулась, надевая на правую руку «неактивного близнеца» печати царя Соломона. Как и кольцо моей бабушки О'Мэлли, оно также уменьшилось, чтобы подойти мне по размеру, потому что мои руки были намного меньше, чем у Да. Когда металл нагрелся на моей коже, я почувствовала, как заряд незнакомой энергии пронзил мою ладонь и двинулся вверх по предплечью. Как только эта энергия коснулась обоих моих плеч, она поднялась к голове, а затем спустилась по груди, пока не остановилась около сердца.

Я не ощутила себя более могущественной после всего этого движения, но я почувствовала, что оно со мной разговаривает. Это сообщение, казалось, говорило, что кольцо испытывает облегчение. Разве оно не чувствовало себя в безопасности, когда висело у Ма на шее? Или оно за нее беспокоилось?

Мантия власти Конна всегда казалась мне разумной. Я определенно могла ею командовать, но она также давала мне советы, которые я не могла объяснить. То, что второе кольцо царя Соломона обладало собственным разумом, стало сюрпризом, которой я не ожидала.

Вместо того чтобы ощущать бездействие его силы, я чувствовала, как оно стремится к чему-то, и поняла, что я — средство для достижения этой цели. Вряд ли я могла из-за этого разозлиться, поскольку сама планировала использовать кольцо, чтобы напугать демонов и заставить их ответить на мои вопросы. Впрочем, я слишком устала, чтобы размышлять о моральных последствиях этого вечера.

Наклонившись, чтобы поцеловать маму в щеку, я прижала ее к себе.

— Спасибо, что одолжила мне кольцо, которое хранил Да. Я обещаю, что буду с ним осторожна. Ты знаешь, что делает кольцо бабушки О'Мэлли?

— Нет. Для меня это была всего лишь красивая безделушка, — сказала мама, потрепав меня по щеке. — Я уверена, что однажды ты узнаешь о его предназначении. Возвращаясь обратно, будь осторожна.

— Хорошо. Я поеду на такси, что стоят перед отелем. Ребята меня ждут. Конн прислал сообщение, что они смотрят по телевизору спортивные передачи.

— Конн очень по тебе скучал, Аран.

Я кивнула, когда она проводила меня до двери.

— Я тоже скучала по нему, но я бы сделала это снова, чтобы держать Джека от него подальше.

— Магическая стрела Джека не убила бы Конна, но чтобы сбежать, ему пришлось бы убить Джека. Если бы ты овдовела таким образом, то это было бы хуже, чем развод. Ты приняла правильное решение, подождав, пока Фиона немного подрастет. Я горжусь тобой за то, что ты сделала, не смотря на то, как тяжело это было для тебя.

— Спасибо, Ма. Мне приятно слышать это от тебя.

Ма придержала для меня дверь, пока прощалась.

— Перестань оглядываться назад и гадать, что могло бы быть по-другому. Я клянусь добрым именем богини Дану, что Джек Дерринджер вел тебя к твоей нынешней дилемме с того самого дня, как вы встретились. Освободись от злости на то, что он тебя разочаровал, и произнеси заклинание, чтобы вернуть свои силы, прежде чем сразиться с демонами. Это поможет тебе лучше соображать.

— Хорошо, Ма. Я произнесу заклинание, прежде чем встретиться с ними лицом к лицу. Я обещаю.

— Постарайся сдержать данное себе обещание. Тебе нужна в этом практика, — сказала Ма, закрывая дверь у меня перед носом.

Расмус заметил мои кольца, как только зашел на кухню.

— Навещая свою мать прошлой ночью ты снова вышла замуж? Если так, то у него ужасный вкус в выборе обручальных колец.

Моей первой мыслью было, что сегодня утром Расмус проснулся в паршивом настроении. Пропустив его колкость мимо ушей, я протянула левую руку, на которой лежало бабушкино кольцо. Семь лет назад, в первую ночь в коттедже, я сняла обручальное кольцо и проплакала, пока не заснула.

Я сохранила простое золотое кольцо, которое подарил мне Джек, только потому, что настоящее золото никто не выбрасывает. К тому же, в нем была энергия Джека. В крайнем случае, я могла бы использовать свое старое обручальное кольцо, чтобы наслать на него проклятие… или попросить это сделать Ма. Она была более аккуратной в этом деле.

Я понятия не имела, что могло сделать кольцо бабушки О'Мэлли, кроме того, что оно выглядело красиво. Но точно знала, что мама будет по нему скучать. Любая женщина будет скучать по великолепному кольцу с красивыми камнями. Так что, однажды мне придется купить Ма новое.

Я оторвалась от своих размышлений и улыбнулась Расмусу.

— Это кольцо принадлежало моей бабушке по отцовской линии. Ма подарила мне его вчера вечером, когда я ее навещала.

Расмус долго смотрел на меня, не мигая.

— А мужское кольцо тоже она тебе подарила? — спросил он, кивая на другую мою руку.

Я взглянула на скрывающийся артефакт. Вместо того, чтобы показывать сложные символы Печати Соломона, верхняя часть кольца, пока я спала, стала серой. Как его владелец, я все еще ощущала его скрытую силу, но теперь оно выглядело как обычное мужское кольцо. Интересно, почему оно скрывало свою сущность от Расмуса?

Я не могла догадаться о его мотивах, но это было в моей натуре — уважать такие качества во всех магических существах и артефактах. Я достаточно часто шла против них во время обучения у Дагды, чтобы узнать, как наказывают за неповиновение их желаниям. Так что, да, к магическому разуму не следовало относиться легкомысленно.

Мое любопытство к печати еще больше усилилось из-за ее скрытности, но я предпочитала по возможности не рисковать. Улыбаясь, я рассказала Расмусу правду, которой, по моему мнению, могла безопасно с ним поделиться.

— Да получил это кольцо вскоре после моего рождения. Он носил его до самой смерти. Вчера вечером Ма расчувствовалась и одолжила его мне. Это заставляет меня ощущать себя ближе к нему, но это не то, что я могу хранить вечно.

Кивнув, Расмус, наконец, опустился на стул за столом.

— Иногда я задаюсь вопросом, какой была моя жизнь до того, как я все забыл. Нравились ли мне мои родители? Почему они не навещали меня? Я вижу детей и их родителей вместе, но во мне не возникает ни единого теплого чувства. Как будто моего детства вообще никогда не было. Разве эти чувства не остались бы со мной, если бы я их когда-нибудь испытал?

Мой взгляд смягчился после его рассказа. Я взяла чашку и налила ему кофе.

— Я не могу представить, каково это — не помнить, что когда-то лазал по деревьям или катался на велосипеде. Это было бы для меня травмой.

— Да, это сводит с ума, — сказал он

Конн вошел в кухню и остановился.

— Я вижу, Бриджит наконец-то подарила тебе кольцо Мюриэнн.

— Вчера вечером Ма отдала мне два кольца, — сказала я ему и подняла обе руки.

Конн пододвинул стул и сел.

— Это гранитное кольцо принадлежало твоему отцу?

Демон никак на это не отреагировал, хотя должен был бы меня обругать. Хорошо. Теперь мне стало по-настоящему любопытно. Я провела пальцем по поверхности серого камня в кольце. Вырезанных символов печати определенно больше не было.

Я долго смотрела на кольцо. Когда Конн решил, что его замечание расстроило меня, я позволила ему так думать.

— Мне жаль, что ты все еще так сильно по нему скучаешь, Аран. Но обещаю тебе, что со временем чувство потери пройдет.

Я улыбнулась Конну. Он должен был кричать о кровавой расправе из-за того, что на мне была печать царя Соломона. Вместо этого он зевал и пытался проснуться.

Улыбаясь, я налила своему ничего не подозревающему и не испуганному королю демонов чашку кофе. То, что кольцо сохраняло инкогнито, полностью разрушило мои планы использовать его, чтобы угрожать касте демонов Лилит.

Но какой у меня был выбор, кроме как хранить его секреты до тех пор, пока оно не будет готово раскрыться? Я по-прежнему не жалела, что его одолжила. Настолько разумный магический артефакт был слишком опасен для Ма, чтобы носить его на шее.

Хотя, возможно, Ма была права. Может быть, теперь, когда он у меня, появится настоящий хранитель. Наверняка к этому времени, тот кто за ним присматривал, уже знал, что Да скончался.

Я приготовила омлет, размышляя о реакции обоих мужчин на кольца. Поставив перед ними еду, я отнесла свою тарелку к столу.

С тех пор как Расмус избавился от своего принуждения, между нами установились странные дружеские отношения. Пока мы ели, все разговоры прекратились. Когда с едой было покончено, Конн встал и отнес наши тарелки в раковину. Я никогда раньше не видела его таким домашним. Должно быть, последние семь лет мама настаивала, чтобы он сам за собой убирал. Усмехнувшись, я подумала, как часто Конн оставался в собачьем обличье, чтобы этого избежать.

Я уставилась в стол, чтобы скрыть улыбку, и отхлебнула кофе.

— Прежде чем мы отправимся на поиски Лилит, мне нужно произнести несколько заклинаний. И я сделаю это сегодня днем.

Расмус нахмурился.

— Заклинания? Какого рода заклинания?

Я перевела взгляд на него.

— Заклинания — серьезное занятие для ведьм. А мои заклинания — это мое дело. Ты не имеешь права спрашивать об этом ведьму.

Он провел рукой по волосам.

— Прости. Я плохо спал прошлой ночью.

— Я так и поняла, — сказала я, потягивая кофе и стараясь сохранять спокойствие. — Похоже, сегодня утром ты готов взорваться.

Расмус кивнул и заложил руки за голову. Он уставился в потолок.

— Я не в себе и срываю злость на тебе. Это несправедливо. Мне искренне жаль.

Нет, ну, ты только посмотри. Этот человек действительно смог извиниться, и ничего плохого не случилось ни с ним, ни с его языком. Я улыбнулась ему.

— Ты прощен, Расмус. И я обязательно добавлю немного сахара в твою следующую чашку, чтобы немного тебя задобрить.

Он тихо фыркнул, но уголки его губ слегка приподнялись.

Я продолжила говорить.

— Пока Конн с утра будет искать наших демонов, я вернусь, чтобы поговорить с Мулан. Ты можешь развлекаться здесь сам или пойти со мной, но я хочу поговорить с ней наедине. Это займет у меня всего пять минут, если только Мулан не будет с клиентом.

— Что ты планируешь? — спросил Расмус.

— Я планирую снова попросить ее о помощи.

— Что ничего не объясняет, — ответил он.

— Расмус, ты когда-нибудь слышал о том, чтобы импровизировать? Или плыть по течению? — Я отхлебнула кофе и уставилась на него поверх чашки. — Мои инстинкты поют о Мулан. Я не могу воротить от них нос.

Конн налил себе еще и, облокотившись на стойку, продолжил пить.

— Если шаманка Ву пойдет с нами, она увидит мой истинный облик.

Я отхлебнула кофе и кивнула.

— Это пойдет ей на пользу. Никогда не скрывай свою истинную сущность от тех, кто тебе нравится, Конн. Они все равно тебя раскусят.

— Моя работа по-прежнему заключается в том, чтобы найти Лилит?

Он казался подавленным, но я не могла позволить его настроению повлиять на то, что нужно было сделать. Нам всем нужны были ответы — мне, Расмусу и Конну.

— Если ты сможешь найти Лилит, это нам поможет, — сказала я, поворачиваясь на стуле. — Даже общее направление, где искать касту было бы полезно. Если ты не сможешь их найти, возможно, сможет Мулан. Ее магия действует по-другому. Я сомневаюсь, что демоны, живущие в Америке, будут готовы к встрече с ней. Она станет для нас элементом неожиданности.

Он коротко кивнул. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что заставляла его пройти через это, но он настоял на том, чтобы помочь.

— Если хочешь, я скажу Мулан, что у тебя проблемы из-за твоей истории с этой кастой. Я использую тебя как предлог, чтобы уговорить ее пойти с нами.

Конн вздернул подбородок.

— Не нужно выдумывать историю, чтобы спасти меня. Я слишком стар, чтобы оплакивать то, что никогда по-настоящему мне не предназначалось. В конце концов, я ее найду. Я найду их всех, даже если некоторым придется уйти на некоторое время, когда я закончу свои поиски.

Что, по словам Конна, означало, что он разорвет их на части и запустит цикл регенерации. Если бы такой уровень насилия помог нам докопаться до сути этой тайны, я была бы только за.

— Я отвезу тебя на встречу с шаманкой Ву, — сказал Расмус.

Гранитное кольцо стало тяжелым, как камень.

— Давай не будем брать твою машину, — сказала я. — Давай вызовем кого-нибудь, чтобы нас подвезли. Поездка может оказаться не такой уж рискованной.

Расмус нахмурился еще сильнее.

— Почему? Как ты думаешь, они следят за мной?

Я пожала плечами, но кольцо на моем пальце стало теплым. Очевидно, оно решило помочь моему делу.

— Я думаю, они следят за одним или несколькими из нас. Мы же не хотим, чтобы они вышли на Лилит и ее касту, если это то, что им нужно.

Расмус выпрямился.

— Зачем им нужна Лилит?

— Я пока не уверена, что они это делают, — осторожно сказала я. — Я думаю, что все, чего они хотят — это повлиять на демоницу, которую самая многочисленная каста считает своей следующей королевой.

— Ребенок, — выплюнул Расмус. — Они намерены похитить ее ребенка, когда он родится.

Я старалась не смотреть ему в глаза. Я знала о демонах много такого, чем не собиралась делиться с Расмусом. Но я поделюсь тем, чем могу.

— Демоны — бывшие Фир Болг из ирландской легенды — не часто рожают детей. Если один из них появляется раз в несколько сотен лет, это потому, что они — дар, дарованный теми же богами, которые возложили на меня ответственность оберегать их от неприятностей. Если Лилит беременна, она будет защищать ребенка всем, что в ее силах, как сделала бы любая мать.

Расмус поднялся со своего места, хлопнул обеими ладонями по столу и вышел из кухни.

Конн вздохнул и скрестил руки на груди.

— Возможно, сегодня утром ты потеряла своего попутчика.

— Это вопрос чести. Он может не помнить, кем он был, откуда пришел и даже какой должна была быть его жизнь, но все равно им движет стремление творить добро. Он относится к охотникам на демонов так же, как я отношусь к Джеку. Единственная разница в том, что у меня было семь лет, чтобы привыкнуть к предательству Джека. У Расмуса было всего несколько дней.

— Он тебе нравится, — сказал Конн.

Я пожала плечами.

— Я немного испытываю к нему вожделение… и сочувствую его дилемме. Ни то, ни другое не относится к тем вещам, которыми женщина должна руководствоваться в своих решениях о мужчине.

— Тебе сколько лет, сорок или сто?

Я фыркнула.

— Я призналась, что испытываю вожделение, Конн. Чего ты еще от меня хочешь?

— Я хочу знак того, что Джек не разбил тебе сердце так сильно, что оно никогда не заживет. Мюриэнн не только больше не выходила замуж после того, как ее бросил муж, но и ни с кем не встречалась. Красивые мужчины всегда появлялись. Я мог бы сказать, что она находила их соблазнительными, но ни один из них не был достаточно соблазнительным. Иногда физическая связь — это все, что делает нашу жизнь сносной. Она умерла в одиночестве, без возлюбленного, который бы опечалился ее потерей.

— А потом ты пришел, чтобы помочь ее наивной внучке, которая была слишком занята вынашиванием собственного ребенка, чтобы мыслить здраво.

— Ты была полна света и жизни. Ты все еще такая. Я благодарен за то, что ты появилась в моей жизни.

Я встала со стула и подошла, чтобы обнять Конна за талию. Он печально вздохнул и обнял меня в ответ.

— Забота — это не слабость. Она подпитывает магию всех видов, — сказала я ему.

— Я знаю. Я все еще хочу убить его за то, что он с тобой сделал.

— Расмуса или Джека? — спросила я.

Конн ответил с озорной ухмылкой.

— Выбирай сама. Увидимся после обеда.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Расмусом, пока я буду творить заклинания. Он сегодня какой-то нервный, и я не знаю почему.

Расмус решил подождать меня в кофейне, расположенной через несколько домов от салона Мулан. Я дала Расмусу свой телефон, чтобы ему было чем заняться.

Кофейня была недалеко, и я часто туда захаживала. И подумать только, шаманка Ву управляла бизнесом так близко от нас, а мы даже не подозревали об этом. Или, по крайней мере, я не знала. Однако, я подозревала, что Конн все-таки знал. Он, вероятно, присматривал за Мулан со дня их знакомства.

Когда я вошла в салон, она была с пожилой клиенткой. Я помахала ей рукой, когда она меня увидела, и присела. Через десять минут на волосы женщины были намотаны бигуди и ее переместили под сушилку. Когда Ма сюда приходила, то делала так же. Ма нравились пышные укладки на бигуди, которые, по ее словам, «надолго сохраняли локоны», в то время как я предпочитала сушку феном еще влажных волос.

При той длине, которая была у меня сейчас, я большую часть времени вообще не утруждала себя укладкой. В особых случаях я пользовалась щипцами для завивки или просто накручивала их наверх. Ежедневная укладка волос отнимала слишком много времени. А я была не из тех женщин, кто постоянно этим занимается.

Моя дочь, однако, была такой же женственной девушкой, как и ее бабушка. Она часами возилась со своими прядями, пока не убеждалась, что они выглядят искусно уложенными. Она укладывала волосы гелем, а затем наносила на них что-то под названием «замораживающий спрей», чтобы они оставались в форме.

Я часто задавалась вопросом, что бы сделала Фиона, обладая такой силой, как у меня. Отказалась бы она драться, если бы это испортило ей прическу? Эта мысль заставила меня улыбнуться.

— Где сегодня находится моя самая большая неудача? — спросила Мулан в качестве приветствия.

Я намеревался научить эту женщину правильно здороваться, даже если это убьет нас обеих.

— Если ты имеешь в виду Расмуса, то он пьет кофе дальше по улице. Я пришла одна, чтобы кое о чем тебя спросить. Из-за того, что у него все еще остаются в области паха печати принуждения, я Расмусу не доверяю и не хочу, чтобы он услышал этот разговор.

— Я больше не работаю шаманкой Ву. Это только парикмахерская. Тебе нужен шампунь и набор для укладки волос? Или уроки укладки для твоих непослушных локонов?

Я указала на дверь салона и на улицу. Шаманка Ву тяжело вздохнула, но кивнула, прежде чем последовать за мной.

— Я думаю, ты знаешь, почему я здесь, Мулан. Мне нужны твои услуги шаманки Ву.

— Нет. Я неудачница. Найди другую, кто добивается успеха.

— В этой стране нет другой шаманки Ву, не говоря уже о Сейлеме.

— Здесь нет шаманки Ву. Есть только бывшая Шаманка, которая должна с позором уйти.

Я скрестила руки на груди и сердито на нее посмотрела. Если я не дам Мулан повода почувствовать что-то большее, чем жалость к самой себе, она не станет мне помогать.

— Тебе нужно перестать ныть о том, что случилось с Расмусом, что все еще необъяснимо, и помочь мне разобраться с его большими проблемами. Для этого мне нужно найти касту демонов и сдержать их, если они начнут со мной драться. Конн слишком скомпрометирован, чтобы от него была какая-то польза, вот почему я так отчаянно в тебе нуждаюсь.

Каким бы невероятным мне это ни казалось, Мулан нахмурилась еще сильнее. Это было похоже на полное затмение ее человечности. Мрачное выражение лица шаманки Ву напугало меня, а напугать меня было нелегко.

— Что не так с высшим демоном? — спросила Мулан.

— Высший демон? — спросила я, улыбнувшись этому термину.

Мулан отмахнулась от моего вопроса.

— Так мой народ называет короля демонов.

— О, — сказала я. — Ну, королева касты демонов, которую мне нужно найти, — старая подружка Конна. Кажется, он позволяет ей ускользать из его поля зрения. Может, он делает это нарочно, а может, и нет. Я не могу сказать наверняка, потому что он впадает в депрессию при упоминании ее имени. Я знаю, что Конн неравнодушен к тебе, и я надеялась, что ты сможешь его отвлечь.

— Высший демон неравнодушен ко многим женщинам. В его глазах я ничтожество.

— Это правда, что они ему нравятся, — сказала я, потому что это было правдой. Конн не соблюдал обет безбрачия. — Но ты ему искренне нравишься, Мулан. Он тебя уважает. Он был женат один раз, и это длилось сто лет. Он верный любовник, когда у него есть на это мотив. Я думаю, ты могла бы заставить его забыть о давнем интересе к Лилит.

— Эта Лилит теперь королева демонов? — спросила она.

Я кивнула.

— И она беременна, возможно, первым за несколько тысячелетий гибридом демона и человека.

— Кто этот человек, отец ребенка?

Я выдохнула.

— Расмус. По крайней мере, так ему сказали.

Мулан потерла лоб.

— У такого ребенка будут права в обоих мирах — возможно, власть над обоими. Возможно, злодеи планируют использовать ребенка-демона для больших злодеяний.

— Все это может быть правдой, но здесь происходит нечто большее.

— С тобой все не так просто.

— Ты не ошибаешься, — сказала я, улыбаясь ей. — Я подозреваю, что ребенка хотят украсть охотники на демонов. По крайней мере, я так думаю. Королева демонов так же стара, как Коннландер из Фир Болг, но не так могущественна, потому что отказалась выполнять условия сделки, заключенной с Конном.

— И какой план?

Я покачала головой.

— Пока не знаю. Я знаю только, что мне нужно изменить то, что я знаю, даже если я не понимаю, что это значит.

Мулан покачала головой.

— Ты и говоришь также сложно.

Ухмылка была неизбежна. Немногие смогли бы справиться с той жизнью, что я живу.

— Я также думаю, что они используют Расмуса, чтобы выследить меня. Думаю, они хотят, чтобы я привела их к Лилит, поэтому они меня и выпустили.

Мулан опустила руки и серьезно на меня посмотрела.

— Ты собираешься спасти дитя демона?

— Да… и мать тоже. Проблема в том, что Лилит поработила группу охотников на демонов по причинам, которые я пока не понимаю. Поэтому я должна их освободить. Ты могла бы сказать, что во всем этом нужно разобраться, и была бы права. Пока даже не ясно, кого нужно наказать, а кого уничтожить. Кроме того, в группе охотников на демонов существует определенный уровень коррупции. И мой бывший увяз в этом по уши.

У нее отвисла челюсть.

— У тебя очень сложная жизнь. Ты вообще, как по ночам спишь?

Я усмехнулась и пожала плечами.

— И последнее. Охотники на демонов посадили меня на семь лет в тюрьму, чтобы я не путалась под ногами. И выпустили меня как раз к рождению этого ребенка-демона. Я не верю, что их выбор времени был простым совпадением.

Мулан повернулась ко мне спиной и принялась расхаживать взад-вперед. Люди, идущие нам навстречу, увидели ее и перешли улицу, вместо того чтобы пройти мимо. У шаманки Ву в этом районе, должно быть, та еще репутация. Почему, узнав об этом, я улыбнулась?

— Кто платит за эту работу?

Я выдохнула.

— Никто. У меня нет клиента.

— Расмус — твой клиент.

— Нет. Он всего лишь пешка в игре, — сказала я.

— Тогда ты мой клиент. Или, может быть, Коннлендер из Фир Болг — клиент.

Я расхохоталась. Выражение лица Конна было бы бесценно, если бы я объявила, что Мулан считает его своим клиентом.

— Учитывая, что я хочу, чтобы ты отвлекла Конна от его бывшей девушки, я думаю, что Конн в некотором роде твой клиент. Лично я буду считать тебя своим сообщником в преступлении.

— Шаманки Ву не совершают преступлений, но я не буду возражать против временного сотрудничества с такой могущественной ведьмой. Но, если будет прибыль, мы поделим ее поровну. Ты согласна с моими условиями?

Я не могла себе представить, какую выгоду можно извлечь из того, что я должна была сделать, но если это может быть полезно, для того, чтобы Мулан поддерживала мои планы… так тому и быть.

— Если будет прибыль, мы разделим ее на четыре части.

Мулан решительно покачала головой.

— Расмус как жертва в этом деле, получает только десять процентов, не больше.

Мне ужасно хотелось снова рассмеяться, но я не осмелилась. Шаманка Ву слишком серьезно относилась к деньгам.

— Отлично. Расмус получает только долю жертвы. Остальные девяносто процентов мы разделим между нами троими.

Мулан тряхнула головой, отчего ее темные волосы взметнулись вверх.

— Нет, я должна получить пятьдесят процентов от девяноста, потому что высший демон — мой клиент, и это ты пришла ко мне за помощью. Я самый ценный человек в нашем временном партнерстве.

Я скрестила руки на груди, сдерживая улыбку, и уставилась на нее в ответ.

— Я что, похожа на того, кто только вчера сошел с гребаного корабля, приплывшего из Ирландии? Ты не заставишь меня отдать тебе долю в пятьдесят процентов, Мулан. Ты заберешь свои тридцать процентов от оставшихся девяноста, и на этом все.

Мулан подняла руки.

— Отлично, ведьма. На этот раз ты выиграла. Мы поделим нашу прибыль пополам.

— Если только мне не придется привлекать других магов, чтобы они мне помогли, — добавила я, просто чтобы ее позлить.

— Ладно, ладно, не нервничай. Я сама помогу тебе во всем, в чем ты нуждаешься, — заверила она меня и протянула руку.

Улыбнувшись в ответ, я кивнула, пожимая ей руку.

Мулан подумала, что я улыбаюсь из-за сделки, которую мы только что заключили. На самом деле я улыбалась из-за того, что провела десять минут, стоя на улице и торгуясь с жадной до денег шаманкой Ву о какой-то воображаемой прибыли, которой не существовало.

— Это нужно сделать немедленно. Ты можешь мне помочь сегодня? — спросила я в конце нашего рукопожатия.

— После последнего клиента… может быть, в середине дня, я помогу.

— Это было бы здорово. Мне нужно подготовиться, на что уйдет несколько часов. Сегодня вечером мы планируем заняться некоторыми нитями в нашем расследовании. Мы с Конном обычно считаем, что с демонами лучше всего иметь дело ранним вечером. Как и у нас, у них у всех есть дневная работа. Так что ловить их можно только после работы.

Мулан жестом пригласила меня следовать за ней обратно в салон и достала из-под стойки администратора на входе, визитку. Она написала номер телефона на обратной стороне.

— Пришли смс с адресом, где мы можем встретиться.

— Спасибо. Мы с Конном будем на связи.

Я не могла оторвать от нее взгляда. Расмус и Конн тоже не могли. Появление Мулан заставило нас всех замолчать.

Ее темные волосы блестели, а макияж умело подчеркивал красные губы и подведенные глаза. Короткое красное платье, которое было на ней надето, заканчивалось довольно высоко на ее стройных бедрах и имело разрезы в интересных местах. Что указывало на то, что под платьем на ней вообще ничего не было, потому что места для нижнего белья не оставалось.

Я выглядела настоящей оборванкой, стоя рядом с ней в своих облегающих джинсах, белой блузке и джинсовой куртке. Сапоги на каблуках, которые подарила мне Фиона, были моим единственным спасением. Я совсем не пользовалась косметикой, потому что мне еще предстояло ее приобрести. И что хуже всего, я заколола свои почти седые волосы на затылке простой заколкой, потому что мне было лень их поправлять. Нахмурившись, Мулан больше не удостоила взглядом ни меня, ни мои волосы.

Каждый раз, когда Мулан улыбалась, она демонстрировала весь блеск своих красных губ и белых зубов только Конну. Ее усилия привлечь его внимание превзошли все мои ожидания. Конн не мог отвести от нее взгляда.

Мы все стояли на улице и ждали, когда он скажет нам, куда идти. Я думаю, Конн все еще был слишком ошеломлен появлением Мулан, чтобы говорить.

Когда ей надоело ждать, Мулан повернулась и прищурилась.

— Сюда, — сказала она, и сама двинулась в указанном направлении.

Конн проследовал за ее покачивающимися бедрами, не произнеся ни единого слова протеста.

Я закатила глаза от его слабости и взглянула на Расмуса, который потирал живот. Воспоминание о его прессе промелькнуло у меня в голове, но я отогнала его прочь.

— Что не так? — спросила я.

— От ее присутствия у меня сводит живот. А еще мне хочется убежать.

Я улыбнулась и взяла его за руку, чтобы он пошел со мной. Мне не хотелось упускать из виду Мулан и Конна.

— Я думаю, что у Конна похожая реакция на Мулан.

— Да, но он сразу же последовал за ней.

Я ухмыльнулась.

— Я думала, всем мужчинам нравятся острые ощущения от погони.

— Ни один мужчина в здравом уме не стал бы преследовать эту женщину. Шаманка Ву опасна.

— Я тоже, — напомнила я ему.

Расмус повернул голову и уставился на меня сверху вниз.

— На тебя у меня другая реакция.

— О, я прекрасно это понимаю. Сегодня все внимание приковано к Мулан, но мы с ней так договорились, — сказала я со смехом.

— Нет, ты не понимаешь, — сказал Расмус, останавливая нас. И пристально на меня посмотрел. — Меня к тебе влечет.

— Ладно. Что ж, думаю, я польщена, — сказала я, мягко отстраняясь.

— Этого недостаточно, — сказал Расмус. — Я хочу, чтобы ты узнала меня. Я хочу лишить тебя сна.

Я посмотрела вперед, в тот момент, когда Конн и Мулан, обернулись. И подняла руку, давая им знак нас подождать.

Расмус положил обе ладони мне на плечи.

— Прошлой ночью мне приснилось, что я улетел от тебя. В тот момент, когда это произошло, у меня случился сильнейший приступ паники. Это было хуже, чем то, что я испытал, когда очнулся в больнице и ничего не мог вспомнить. Я не хочу улетать от тебя, Аран. Не хочу забывать.

Я изучала его лицо.

— Так вот почему ты был таким ворчливым сегодня утром?

— Да, — сказал он. — Меня пугает мысль о том, что я больше никогда тебя не увижу.

Я протянула руку и погладила его по подбородку. Это было все, до чего я смогла дотянуться.

— Магия, удерживающая тебя в плену, ослабла. На каком-то уровне ты, вероятно, считаешь, что я тому причиной, но это не обязательно так. Процесс будет не из приятных, когда ты избавишься от всех своих принуждений. Наш организм приспосабливается ко всему, даже к плохим вещам. Я не могу избавить тебя от этой травмы, Расмус. Я действительно хотела бы этого. Но тебе придется самому постараться, чтобы изменить ситуацию.

Расмус усилил хватку, услышал, как я шумно выдохнула, и затем ослабил захват. Я продолжала держать его за руку. Потому, что не могла позволить ему убежать.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Не дай мне никого ранить, когда это произойдет.

— О, не сомневайся, я не позволю этому случиться, — пообещала я.

— Хорошо, — сказал он, наклонял голову, пока его губы не коснулись моих.

В шоке я вырвалась из его хватки. Прежде чем я успела прийти в себя, Расмус взял меня за руки и потащил за собой.

Когда мы вчетвером стояли в нескольких дюймах друг от друга, я все еще моргала, как будто кто-то ударил меня по лицу, вводя в ступор. Меня не целовал мужчина более семи лет, что объясняло мое удивление, но это не объясняло всю магию, охватившую меня, когда его губы встретились с моими.

Между нами происходило что-то еще.

Пока остальные разговаривали, я взглянула на свои новые кольца. Кольцо бабушки О'Мэлли мерцало на моей левой руке, согревая и успокаивая. Двойник печати царя Соломона на правой руке приобрел цвет темно-зеленого нефрита. Энергия, заключенная в нем, билась о мой палец, как сердцебиение. Узнал ли он Расмуса? Это было бы чрезвычайно странно. Но ведь и тот поцелуй был ни с того ни с сего.

Возможно, кольцо отреагировало на мою реакцию, которая, безусловно, была вызвана удивлением.

Мы подошли к строению с вывеской «Святилище Сейлема» на фасаде. По соседству находилось переоборудованное под жилой дом здание. У входной двери которого стояли на страже два вооруженных швейцара.

Шоколадные глаза Мулан стали золотистыми. Она повернулась и посмотрела на меня.

— Внутри здания много демонов.

Я кивнула, показывая, что я все слышала и согласна.

— Сколько еще трюков припасено у тебя в рукаве, шаманка Ву?

Она посмотрела на свои обнаженные руки.

— Что ты имеешь в виду? У этого платья нет рукавов. Не сбивай меня с толку своими вводящими в заблуждение наблюдениями.

Конн прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Я посмотрела на него.

— У тебя все в порядке, мистер Высший Демон?

— Лучше, чем я себе представлял. Спасибо, что спросила, Аран.

Я ухмыльнулась в ответ на его благодарность.

— Может, попросим о встрече с королевой?

Конн протянул руку.

— Сначала накинь мантию, — предложил он.

Я кивнула и отошла на несколько шагов. Склонив голову почувствовала, как меня накрыла знакомая энергия. Она окутала меня полупрозрачной броней, сквозь которую можно было разглядеть только очертания маленького золотого щита, прикрывающего мою грудь. Любая магия, брошенная в меня, возвращалась к метателю в троекратном размере.

Привратники почувствовали, что я изменилась, и посмотрели в нашу сторону. Все были в человеческом обличье, но, надев мантию Дагды, я могла видеть всех демонов в их естественном состоянии. Двое, выдававшие себя за людей-швейцаров, были тускло-красного цвета, с черными рогами, загибающимися назад над их головами.

Как и Конн, они были членами имперской касты — «импами»… или «демонами», как их называли мы.

Я обошла свой отряд и подошла к привратникам.

— Передайте своей королеве, что дочь Дагды желает с ней переговорить.

Они нервно посмотрели на Конна.

— Ваш единственный и неповторимый король ждет, желая посмотреть, как меня примут. Сделайте, как я прошу, и все будет хорошо. Мы всего лишь ищем информацию… пока что.

— Наша королева отказывает всем посетителям, — наконец сказал один из них.

Я посмотрела в его сторону.

— Я могу понять почему. Поскольку она так близка к родам, я подумала, что она хотела бы, чтобы отец ее ребенка был с ней. Если слухи верны, он понадобится ей, чтобы доказать происхождение малыша.

Их испуганные взгляды снова обратились к Конну, но я встала перед своим отрядом, закрывая его от них.

— Джентльмены, вы оба знаете, что Коннландер из Фир Болг — не отец ребенка. Лилит предала его, и он этого не забыл и не простил ее. Я начинаю терять терпение, так что позвоните ей и скажите, что я здесь. — Я кивнула им и отметила: — Когда вы получите ответ, я буду ждать на этом самом месте.

Он отсутствовал три минуты, а затем вернулся.

— Вы и тот, что испытывает внутренние противоречия, можете войти. Жрица и король демонов должны подождать здесь. Затем он развернулся на каблуках и вернулся на свой пост у двери.

— Она не жрица, — сказала я, крича на швейцаров. — Моя подруга — шаманка Ву из Китая и мастер по изгнанию демонов. Я бы посоветовала вам вести себя с ней уважительно.

— Предполагается, что это я испытываю внутренний конфликт? — тихо спросил Расмус.

Я кивнула.

— Ты единственный, кто остался, так что, я думаю, мы можем с уверенностью предположить, что да. С другой стороны, если бы ты был отцом ребенка королевы, они, вероятно, выбрали бы для тебя более подходящее прозвище.

— Безопасно ли туда входить?

— Нет, — призналась я. — Но если они на нас нападут, Конн переместится туда прежде, чем я успею произнести его имя. Он привязан к доспехам, которые я ношу. И я буквально ношу его энергию.

Расмус сдержанно кивнул. Я не винила его за сомнения. Они возникали у меня самой каждый раз, когда я имела дело с демонами, но это было необходимо сделать. Было слишком много секретов, и я хотела раскрыть все, что могла.

Мы подошли к швейцарам, которые нам кивнули. Я оглянулась через плечо и кивнула Конну. Он превратился в демона, но гораздо большего размера, с золотой короной на рогах.

За удивленным визгом Мулан последовал танцевальный припадок, перемежаемый потоком ругательств, которые она произносила, когда испытывала стресс. Я хихикнула и помахала Конну.

Я повернулась лицом к охранникам.

— Вам обоим следует помнить, что в конечном счете вы ответите за свои действия перед своим истинным королем. Поскольку вы сделали то, что я просила, я не собираюсь с вами ссориться. На самом деле, я благодарна вам за сотрудничество.

Мы с Расмусом вошли в вестибюль, а швейцары свирепо смотрели нам в спину. Внутри мы наткнулись на толпу охотников на демонов с остекленевшими глазами. Они заметили наше присутствие и застыли. Возможно, они почувствовали мою магию. Или, может быть, их внимание привлекло то, что Расмус стоявший рядом со мной, узнав их шумно выдохнул.

Я протянула руку, чтобы его удержать.

— Это те люди, о которых ты думал, что они погибли?

Глаза Расмуса сверкнули гневом, когда он кивнул.

— Да. Они все еще живы?

— Да, их принуждают быть нашим приветственным комитетом. Я уверена, что это было сделано намеренно.

Расмус тихо зарычал.

— Предполагается, что они должны представлять угрозу? Или это ловушка?

Я повернулась и уставилась на него.

— Я знаю, что ты злишься, и я тебя не виню, но постарайся сохранять хладнокровие. Я предпочитаю рассматривать присутствие этих пропавших людей как проявление доброй воли. Я предлагаю тебе поступить так же. Если ты выйдешь из себя, мы потеряем наше преимущество.

Его напряженный кивок был единственным ответом, который я получила. Охотники на демонов выстроились по обе стороны от нас, образовав проход, который вел только к лифту. Если бы мы попытались пойти куда-нибудь еще, я уверена, это было бы непросто.

— Пошли, — сказала я ему. — Пойдем, поговорим с предполагаемой матерью твоего ребенка. Думаю, это последний раз, когда я могу подразнить тебя по этому поводу.

— Я молюсь, чтобы ты оказалась права, — сказал Расмус, когда мы вошли в лифт.

Двери лифта открылись прямо посреди апартамента на верхнем этаже. Внезапно крупный мужчина — возможно, один из охотников на демонов, находящихся под принуждением — вырвал Расмуса из моих рук и сжав мертвой хваткой, приставил кривой нож к его горлу.

Мои глаза вспыхнули, когда я пустила в ход свою магию. Рядом со мной появился Конн в своей демонической форме. Демоны упали на пол, но не человек, державший Расмуса. Он обладал странной энергией, а его размеры были слишком велики для обычного человека.

Чтобы воспользоваться своей ведьмовской магией, мне пришлось бы сбросить мантию. Если бы я сбросила мантию, то мне могли бы нанести сильный вред. Поэтому, я решила попробовать то, что делала обычно… попыталась с помощью разговора выпутаться из этой ситуации.

— Так ты обращаешься с одним из своих? — спросила я, позволив ему предположить, что считаю его человеком. — Я рада, что не позволила своему бывшему мужу-охотнику на демонов уговорить меня присоединиться к вашей организации.

— Если кто-нибудь попытается что-нибудь сделать, я перережу ему горло.

— Да, конечно. Мы все тебе верим. И как только он умрет, один из нас перережет твое горло. Повсюду будет кровь и трупы, и… — Я остановилась и пожала плечами. — Какой в этом смысл? Все, чего я хочу, — это поговорить с твоей беременной госпожой.

— Королевы демонов здесь нет, и ты это знаешь, — сказал мужчина, проводя тонкую кровавую линию по шее Расмуса.

Слишком быстрое движение могло привести к тому, что мужчина усилит давление. Расмус держал мужчину за руку, но, похоже, не мог безопасно отвести нож. Этот мужчина, должно быть, был чем-то сверхъестественным.

Я махнула рукой в их сторону.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, ты уничтожишь свой щит. Поверь мне, ты не захочешь этого делать, потому что Конн расчленит тебя, не успеешь и глазом моргнуть.

— Если тебе дорога жизнь этого человека, ты сделаешь, как я прошу.

— Я действительно ценю его жизнь, — сказала я как можно небрежнее. — Но он один из вас. Он охотник на демонов. До сих пор он был моим заложником. Я планировала использовать его как инструмент для переговоров.

— Он не охотник на демонов. Он трусливо прячется от своего истинного «я».

— Что ж, это интересный взгляд на вещи. Я не знала этого о Расмусе. Ты можешь мне это объяснить? — спросила я.

Мулан выбрала именно этот момент, чтобы ворваться в двери в своем вечернем платье и обалденных ботфортах выше колен. В руках у нее был деревянный посох, украшенный светящимися символами. Она каким-то образом спрятала оружие в этом крошечном платье с дырками, и на мгновение я задумалась, где же она его прятала.

Словно героиня азиатского боевика, Мулан оглядела комнату, прежде чем ее взгляд остановился на Конне, который одарил ее ослепительной улыбкой, продемонстрировав острые зубы. Когда она посмотрела на него, ее глаза сузились до щелочек. Я бы с удовольствием посмотрела, как они флиртуют друг с другом, обмениваясь пристальными взглядами, но у меня были другие заботы.

— Этот человек — хранитель, а не охотник на демонов, — сказал мужчина.

Я фыркнула.

— Ну, он верит, что он охотник на демонов. Кто-то, должно быть, убедил его в этом, — возразила я, когда снова обратила внимание на ужасную ситуацию. — Я похитила его, потому что поверила, что он охотник, который хочет меня обмануть. Не стесняйся, просвети меня, если я ошибаюсь.

— Твоей задачей было найти королеву демонов. Она пропала несколько недель назад.

Я вытянула обе руки ладонями вверх.

— Ну и что, черт возьми, по-твоему, я делала? Как ты думаешь, почему я сюда пришла? Я была в процессе ее поисков. Но тебе-то какое до этого дело? Меня наняли охотники на демонов.

Лилит была здесь. Я чувствовала это, потому что Конн ее почувствовал. Его демоническая магия могла соединиться с любым демоном, которого он выбрал. Проблема заключалась в том, что ему требовалось для этого какое-то время. По непонятной причине Дагда не позаботился о том, чтобы это каждый раз надежно срабатывало. Но мы оба отчетливо чувствовали Лилит. И мы чувствовали ее страх. А ведь демона мало что могло напугать.

— Ты охотник на демонов? — спросила я.

— Нет. Я хранитель. Ты знаешь, кто я.

Я наклонила голову и пристально на него посмотрела. Затем я посмотрел на Конна.

— Что такое хранитель?

— Понятия не имею, — сказал Конн своим низким рычащим голосом.

Охотники на демонов под принуждением, как зомби с остекленевшими глазами, поднялись по лестнице, часть вышла из лифта. Человеку, приставившему нож к горлу Расмуса, пришлось отойти, чтобы избежать столкновения с этой толпой.

Среди толпы зомби-охотников на демонов Рамусу удалось оттолкнуть нож. Обе его руки были порезаны и кровоточили. Он упал на пол и попытался откатиться в сторону.

Конн пронесся сквозь зомби-охотников на демонов, как шар для боулинга, сбивающий кегли. Не успела я и глазом моргнуть, как он схватил человека за горло. Изогнутый нож упал на пол.

Конн увеличивал свою демоническую форму, пока человек не повис в воздухе.

Ко мне подошла Мулан.

— Ты можешь что-нибудь сделать с этими стонущими людьми? Я не могу работать в такой обстановке.

Я покачала головой.

— Нет, я не могу использовать свою обычную магию, пока на мне энергетическая мантия Конна. Это так не работает. Я использую ее только для борьбы с демонами.

Мулан фыркнула.

— В следующий раз я потребую большую долю от прибыли.

Шаманка Ву потрясла в воздухе своим оружием, с верхушки которого, как я заметила, свисало двадцать или более крошечных черепашьих панцирей. Она что-то пробормотала на своем тайном языке, снова потрясла им, а затем ударила об пол. Все зомби-охотники на демонов упали и больше не поднялись. Я даже слышала храп.

К сожалению, все демоны тоже попали под действие ее чар. Магия Мулан не делала различий.

— Это очень крутой трюк. У меня есть заклинание, которое мгновенно приковывает людей к месту. Оно одно из моих любимых, — сказала я ей, разглядывая ее работу.

— Они будут спать один час, не больше. Займись делом. Заработай себе на пропитание.

Я подошла к Расмусу, который держался за шею.

— Рана все еще кровоточит. У тебя кружится голова?

— Я в порядке, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Узнай, кто этот монстр, который чуть меня не убил. Он такой же сильный, как Конн.

— На самом деле — нет, но я знаю, почему ты так думаешь, — сказала я, указывая в сторону. Мужчина все еще висел в удушающей хватке Конна. Его лицо посинело от недостатка кислорода. — Отпусти немного, Конн. Я хочу с ним поговорить.

Мужчина продолжал сопротивляться.

— Кто ты такой? — спросила я.

Когда он не ответил, Конн его встряхнул.

— Если не хочешь, чтобы тебе свернули шею, я предлагаю начать с нами разговаривать.

Краем глаза я заметила, как Мулан наклонилась, чтобы поднять меч, которым парень порезал горло Расмусу. Я потеряла нить своих мыслей и повернулась к ней.

— Что ты делаешь?

— Собираю военные трофеи, — сказала она.

— Это не… — я остановилась. Если это доставляло ей удовольствие, то какое мне до этого дело?

Я повернулась к парню.

— Кто ты такой? И что ты здесь делаешь?

Он схватил огромные пальцы Конна и попытался их убрать.

— Я не признаю верховенства дочери Дагды.

Мое лицо исказилось.

— Это должно ранить мои чувства? И меня это должно волновать? Объясни мне это, потому что мне на самом деле все равно, что с тобой происходит. Я ищу королеву демонов.

Мужчина с отвращением на меня посмотрел.

— Ты проявишь милосердие к демонессе. Ты спасешь ее, потому что ты слаба.

Я уперла руки в бока и сердито на него посмотрела.

— Ты меня даже не знаешь. А для меня, эта ситуация как начать смотреть фильм с середины. Я не знаю, что происходит, и кто эти плохие парни. Почему бы тебе мне все не объяснить?

— Ты управляешь демоном.

Я фыркнула, указывая на Конна.

— Как ты можешь быть так уверен? Может быть, Конн контролирует меня. Может быть, мы по очереди контролируем друг друга. Я все еще не понимаю, почему мои отношения с Конном являются проблемой для любого человека на планете. Мы как демоническая полиция. Мы хорошие парни.

— Ты недостойна. Ты позволила им всем выжить, — сказал висящий человек.

Я громко вздохнула.

— Нет, боги позволили им жить. Я могла бы легко уничтожить каждого демона, с которым столкнусь, но это не остановило бы их возвращение. Конечно, ты это знаешь, если вообще что-нибудь знаешь о демонах.

— Ты лжешь, — сказал он, возобновляя борьбу.

— Нет, не лгу. Поверь мне, у меня не было бы и половины таких неприятностей, если бы я могла эффективно лгать.

Конн повернулся и зарычал на меня.

— Это ни к чему нас не приведет. Давай убьем его, чтобы в будущем он не стал проблемой.

— Давай посмотрим, сможем ли мы его заставить, — сказала я, но потом мне пришла в голову одна мысль, и я посмотрела на Мулан. — Есть какие-нибудь уловки, чтобы заставить его рассказать нам то, что он знает?

Мулан одарила меня взглядом, который я уже начала называть «ты ленивая говнючка». Каждый раз, когда она смотрела на мои волосы, на меня смотрели с таким же выражением.

— Нет. Сама делай свою работу, ведьма.

Расмус, несмотря на то, что по его телу текла кровь, посмеялся над нашей дискуссией. Но поскольку Конн использовал большую часть своей силы, чтобы удержать нашего заложника, снимать мою энергетическую броню было определенно не лучшей идеей.

— Сначала мне нужна клетка, чтобы его удерживать, — сказала я, высказывая вслух свое пожелание.

Очень беременная женщина вразвалочку вошла в комнату из какого-то потайного хода. Я посмотрела на нее и улыбнулась.

— А! Королева Лилит, полагаю? Привет, я Аран из рода Дагды.

Лилит повернулась и посмотрела на Конна, чья массивная голова повернулась к ней.

— Я бы поклонилась и попросила у тебя прощения, Коннландер из Фир Болг, но, боюсь, я никогда не смогу разогнуться.

— Лилит, — тихо произнес он своим самым глубоким демоническим голосом. — Я рад, что ты, наконец, восстановилась. Прошло много времени.

— Очень много, — ответила она. — Позволь мне закончить свои извинения, чтобы я могла тебе помочь. Ты был прав, Великий Король, заключив сделку с богами. Мне следовало прислушаться к твоей мудрости.

— Наш народ жив. Я до сих пор ни о чем не жалею, — сказал Конн.

— Как ни странно, я тоже, — сказала Лилит, улыбаясь ему. — То, что я сделала, было единственным способом узнать истинную цену твоей жертвы. Я не смогла стать той женщиной, которая тебе была нужна. Ты наконец встретил подходящую демоницу?

Прежде чем Конн успел ответить, Мулан подошла поближе, чтобы взглянуть на женщину с расстояния в два фута.

— Знай, что я могу взять его в любовники и я не привыкла делиться.

Лилит попыталась рассмеяться в ответ на угрозу, но в конце концов схватилась за живот от боли.

— Коннландер, безусловно, заслуживает тебя, Могущественная Ву. Я также приношу ему свои соболезнования.

Демонический хохот Конна сотряс комнату и разбудил спящих демонов. Они посмотрели на свою королеву, которая держалась за свой выпирающий живот, а затем поняли, что на них смотрит гигантский Конн. И остались на полу, вероятно, не зная, что делать.

Я понимала их замешательство. Мое было таким же великим, но совсем из-за другого.

Конн свободной рукой ударил нападавшего по голове. Мужчина обмяк в кулаке Конна. Он больше не сопротивлялся, и мы могли, наконец, поговорить с Лилит так, чтобы он нас не услышал.

— Приятно познакомиться, — сказала я ей. — Ты знаешь, кто этот человек, который напал на Расмуса?

Она перевела взгляд на Расмуса.

— Он должен его узнать. Он такой же, как и этот человек. Они называют себя хранителями. Они хотят моего ребенка.

— Почему? Это гибрид человека?

Она опустила взгляд в пол.

— Я не знаю, кто отец ребенка.

Она знает. Эта уверенность пронеслась у меня в голове. Чем крупнее был Конн, тем громче он выражал свои мысли. Если бы я была на ее месте и смотрела на старого любовника, который все еще злился, я бы, наверное, тоже солгала.

Я оглянулась и увидела, что Расмус медленно поднимается на ноги. Мулан, предъявив свои права на Конна, подошла к нему, чтобы он мог воспользоваться ее посохом в качестве опоры.

Затем я поняла, что в другой руке она держит изогнутый меч хранителя. Я не знала, смеяться мне или бояться. Предмет был в половину ее роста, а кончик волочился по ковру.

— Ты все это слышал? — спросила я Расмуса.

Он кивнул, поморщившись от боли, которую причинило ему движение головы.

Лилит протянула ко мне руку.

— Помоги мне до него дойти, — приказала она.

Демоны на полу ахнули, когда я взяла ее за руку. Я им улыбнулась.

— Я не причиню Лилит вреда. Я пришла только для того, чтобы найти ответы на свои вопросы и убедиться, что никто не забрал ее ребенка.

— Я слышала, как ты защищала меня перед хранителем, который напал, — сказала мне Лилит, пока мы медленно приближались к Расмусу и Мулан.

— Твоя подпись была на одном из принуждений Расмуса в очень чувствительном месте. Я обнаружила это, когда проверяла его на наличие меток. Конн тебя узнал… и вот мы здесь.

— Кем для тебя является этот запутавшийся хранитель? — спросила Лилит.

— Мучителем. Моя жертва похищения. Возможно, мой друг. Мы прорабатываем детали.

— Он не отец моего ребенка. Я никогда с ним не спала, — сказала Лилит, обращаясь ко мне, а не к Расмусу. — Мне заплатили за то, чтобы я солгала, и я это сделала. Мне заплатили за то, чтобы я применила принуждение. Мне также заплатили за то, чтобы я лгала твоему бывшему мужу, чьи руки не чище моих. Он притворяется охотником на демонов, но работает на хранителей. И стремится стать таковым.

— Кто такие хранители? И чем они занимаются? — спросила я, по-настоящему сбитая с толку своей неосведомленностью.

— Это группа необычных людей, которые планируют править всеми существами. Они убили многих из моего народа таким образом, что им потребуются столетия, чтобы возродиться. Хотя мы сами остаемся непростыми деловыми партнерами, но я не понимала всей глубины их порочной натуры. Теперь я прячусь от них, чтобы защитить своего ребенка. Хранитель, которого вы захватили, за нами шпионил.

— Учитывая, как неразумно повел себя этот человек, когда нас увидел, я понимаю, почему ты скрываешься. Он был здесь, чтобы сообщить о твоих родах?

— Да. — Мы остановились рядом с Расмусом. — Наклонись, страж. Я вылечу твою шею. Твоя кровь заливает пол.

Расмус посмотрел на меня, и я кивнула. Он наклонился, и она убрала его пальцы от раны.

— Стисни зубы, чтобы терпеть боль, — посоветовала она.

Через несколько секунд комнату наполнил запах горящей плоти. К чести Расмуса, он только хмыкнул.

— Готово, — объявила она, убирая пальцы.

— Ты знаешь что-нибудь еще о хранителях? — спросила я.

Лилит пожала плечами.

— Я слышала, что некоторые из них подобны богам, но я не знаю источника их силы.

Я взяла ее за руку обеими руками.

— У Расмуса есть по крайней мере одно внушение, которое я не смогла преодолеть. Нам нужно, чтобы ты освободила его от этого, пожалуйста.

Лилит проигнорировала мою мольбу и посмотрела на Расмуса.

— Воспоминания не принесут тебе того, к чему ты стремишься, хранитель. Это унесет прочь все мирное из твоей жизни.

Расмус нахмурился, глядя на нее сверху вниз.

— Любое знание лучше, чем ничего не знать.

Лилит фыркнула.

— Твоя энергия отличается от других. Я не думаю, что ты когда-либо был полностью одним из них, но я знаю только то, что мне рассказывали. Они сделали что-то, чтобы ты забыл кем был в прошлом. А бывший муж Аран стал твоим опекуном.

То, что Джек был его опекуном, имело для меня большой смысл, но я знала, что Расмусу все еще трудно поверить в то, что Джек его предал.

— Освободи его, — сказал Конн.

Когда я взглянула на Конна, хранитель безвольно висел в его руках.

— Ты его убил? Я думала, мы собирались его допросить.

— Он не умер, пока что. У нас нет клетки. Так было бы проще всего.

Я посмотрела на Лилит.

— Мы заберем твоего шпиона-хранителя с собой, но они, вероятно, пришлют другого на его место, как только об этом станет известно.

— Забери его, и я сделаю то, о чем ты просишь.

Я посмотрела на Расмуса.

— Мы хотим, чтобы ты избавила его от принуждения.

Лилит посмотрела на Конна.

— Ты простишь меня, если я помогу запутавшемуся хранителю?

— Мое прощение — недостойная цель для королевы демонов. Делай то, что должна, Лилития из Фир Болг. Тогда ты сделала свой выбор. Сделай сейчас выбор лучше, чем тогда.

Лилит кивнула. Я могла бы сказать, что из того, что сказал ей Конн, она поняла что-то, что выходило за рамки его слов. Я никогда не спрашивала о подробностях, а Конн никогда мне не рассказывал. Я позволила ему сохранить конфиденциальность такого уровня. Я действительно воспринимал его как члена своей семьи. Это всегда было связано с доверием. Но Джек никогда этого не понимал.

— Я избавлю запутавшегося хранителя от принуждения, но не здесь. Нам для этого нужно больше места. Встретимся в парке Гэллоуз-Хилл в девять. На нем много принуждений, и отказываться от них будет неприятно. А еще есть то, что ему сделали такие, как он, и я не могу этого исправить. Не уверена, что его разум сохранится.

Я посмотрела на Расмуса, ожидая подтверждения того, что он все еще хочет, чтобы их удалили, и получил короткий кивок.

— Мы были бы вам очень признательны, — сказала я ей.

Лилит поймала мой взгляд и выдержала его.

— Я исправилась задолго до твоего рождения, дочь Дагды. Мой народ хочет жить в мире, без войн и регенерации. Мы служим человечеству в обмен на то, что нас оставят в покое. Разве не такого мира хотели между нами боги?

— Да. Этого хотел Дагда. Вероятно, этого же хотела и богиня Дану.

— Но чего хотят люди? — спросила меня Лилит. Она жестом приказала распростертым демонам подняться и помочь ей. — Они совершили такие зверства, от которых содрогаются даже демоны.

— Если ты хотела напугать меня, тебе это удалось, — сказала я ей, потому что она не ошиблась.

— Я не думаю, что ты сильно боишься, — сказала она.

— Открытый демонический портал находится здесь? — спросила я.

— Это могло бы случиться, если бы мой ребенок действительно был на половину человеком. Но это не так. — Она протянула руки к Конну. — Ты хочешь проверить мои слова?

Когда Конн покачал головой, она сказала что-то на языке демонов нескольким своим людям. Они выбежали из комнаты.

— У меня есть комплект наручников, которые могут удержать хранителя. Однажды они не позволили могущественной ведьме, которую я знаю, от них освободиться.

Мои глаза вспыхнули, когда я вспомнила о наручниках, которые надевала на себя, но мне удалось сдержать крик ярости, который хотел из меня вырваться.

— Как долго Джек вел дела с такими, как вы?

— С моей кастой? Десять лет или больше. С другими — с самого начала. Он предан только себе. Я удивлена, что ты никогда не замечала в нем этого.

Мои плечи поднялись и опустились.

— У нас с ним общий ребенок. Все, что я делала, было сделано для того, чтобы ее защитить.

Лилит кивнула.

— Это понятно, — сказала она.

Двое из ее людей бросились назад с наручниками. Я взяла их в руки и застегнула на своих запястьях. Лилит ошеломленно наблюдала за мной.

Я тихо пробормотала и наручники расстегнулись. Я сняла их и передала Конну и Расмусу, чтобы те защелкнули их на запястьях таинственного хранителя.

Когда я почувствовала, что будущая королева демонов пристально на меня смотрит, я приподняла бровь, удивленная ее любопытством.

— Все, чего я не делала, также было сделано для того, чтобы защитить моего ребенка.

Казалось, никто не слышал о хранителях. Я не могла спросить Джека или Фиону, но я спросила маму и тех родственников, кто еще отвечал на звонки.

Я бы спросила Мулан, но она взяла свой кривой меч и ушла от нас.

Больше всего я сожалею о том, что забыла расспросить Лилит о моем двоюродном брате Лиаме. Надеюсь, Лилит продолжит со мной разговаривать, хотя все, что я узнала, только еще больше меня запутало.

Наручники успешно обезвредили стража, и при этом не давали ему прийти в себя. Мы заперли его в одной из спален арендованного дома.

После душа я пошла перекусить и заварить чай. Я обнаружила, что Расмус сидит за столом, обхватив голову руками. Было почти восемь, и через несколько минут нам нужно было уходить, чтобы успеть вовремя. Я заранее запланировала, что такси подвезет нас до бара неподалеку от парка. Мы планировали позже туда вернуться и заказать машину домой.

Почему Расмус не был счастлив? Все происходило именно так, как он хотел.

— Расмус?

— Что, если Лилит права? Что, если я такой же, как тот парень с мечом, которого мы захватили? Она назвала меня хранителем.

— Ты боишься, что как только ты вспомнишь о себе, нам с Конном придется тебя скрутить?

Он невесело усмехнулся.

— Я больше боюсь, что ты меня возненавидишь и что я тоже могу себя возненавидеть.

Я пододвинула стул и села напротив него. Протянула ему руку — да, ту, на которой было кольцо царя Соломона. Он положил свою большую ладонь на мою.

— Она назвала тебя противоречивым, а это значит, что ты не совсем плохой парень. Это значит, что я никогда не возненавижу тебя до конца. Мы заклятые друзья.

Он фыркнул и крепче сжал мою ладонь.

— Ты, должно быть, самая странная женщина в мире.

— Да, ты это уже много раз говорил. Я не пытаюсь специально казаться странной. Если ты чувствуешь, что я не такая, как все, это потому, что я следую своему ведьмовскому предназначению. Что бы произошло, если бы ты обнаружил, что ты демон?

— Я не знаю.

— Верно. Вот к чему я клоню. Никто из нас никогда не знает, кем мы станем, когда жизнь потребует от нас больших перемен. Но фундаментальные вещи никуда не денутся. Считай себя хорошим парнем и посмотри, что из этого выйдет. В душе ты хороший человек, но в то же время ворчун, который в любой ситуации видит худшее.

— И это говорит женщина, которая утром не может сказать ни одного доброго слова, пока не выпьет две чашки кофе.

— Ты предан, когда считаешь, что у тебя есть на то причины. Принуждение может только усилить то, что уже есть. Ты должен был испытывать какие-то добрые чувства к Джеку, чтобы они могли заставить тебя поддерживать его в трудную минуту.

— Ты ненормальная, Аран. Ты играешь роль свахи шаманки Ву и связанного клятвой демона.

— Имп — правильный термин для описания Конна — имп. Он Имперский демон.

— Ты используешь семантику только тогда, когда она соответствует твоим аргументам. И ты владеешь юмором как оружием.

Я выпятила губу и сделала вид, что обижаюсь.

— У меня закончились замечания по поводу твоих недостатков. Все, что я могу сказать, это то, что ты целуешься как мужчина, который знает, что делает. Мне это в тебе действительно нравится. Мы могли бы сделать еще кое-что, если ты выживешь.

Расмус повернул мою ладонь и погладил большим пальцем костяшки моих пальцев.

— Ты бесстрашна, когда дело доходит до того, чтобы поступать правильно, чего бы тебе это ни стоило. — Он поднял мою руку и поднес ее тыльную сторону к своим губам для поцелуя. — Я боюсь того, что может случиться. Часть меня хочет сказать демонессе, чтобы она оставила меня в таком состоянии. Но… я не могу. Если я превращусь в злобного монстра и нападу на тебя, что произойдет?

— Посажу тебя в клетку в подвале у Кэти, и буду там держать, пока не смогу тебя вразумить. Так поступают друзья.

— Я думал, ты говорила, что мы заклятые друзья.

— Так оно и есть, но любая дружба должна с чего-то начинаться.

Он опустил голову.

— Я рад, что ты развелась. Если бы ты все еще была замужем за Джеком, я бы не смог признаться, как приятно было тебя целовать.

Я хихикнула… и солгала.

— Эта мимолетное касание губ было поцелуем? Богиня, я почти ничего не помню.

Расмус ухмыльнулся и, наклонившись вперед, крепко прижал мою руку к столу.

— В следующий раз у меня получится лучше.

— Как насчет этого раза? — спросила я. — Я имею в виду… до следующего раза еще далеко, и мы не знаем, какие сюрпризы преподнесет сегодняшний вечер.

Его губы нашли мои с легкостью, которая меня удивила. Он, должно быть, думал о том, чтобы снова меня поцеловать, так же сильно, как я думала о том, чтобы поцеловать его. Моя левая рука коснулась его лица, удерживая на месте. Его рот был жадным, исследующим и в то же время нежным, когда он прикусил мою нижнюю губу.

Уступая своему желанию поцеловать его по-настоящему, я открыла рот, чтобы впустить его внутрь, как раз перед тем, как он отстранился. Я ошеломленно моргнула, а затем заметила, что в дверях кухни стоит Конн и ухмыляется, глядя на меня.

— Я знаю, мы все хорошо провели время — вы двое целовались, а я наблюдал за вами, — но нам пора идти. Уже половина девятого.

Я кивнула и убрала руку от Расмуса.

— Ладно. Возле дома просигналил клаксон. — А вот и наша машина. Тогда поехали.

Мы собрали свои вещи и вышли на улицу к машине. Конн сел впереди, рядом с водителем. Мы с Расмусом сидели сзади. Он взял меня за руку и крепко ее сжал.

Было ли это началом чего-то? Мне так не показалось. Это было больше похоже на отчаянное прощание.

Из бара мы вышли в парк и увидели Лилит, которая сидела на скамейке и ждала нас. Десять или больше охранников окружили ее со всех сторон.

Расмус остановился перед ней.

— Ты сделала то, что сделала, чтобы защитить от меня свой народ?

Лилит приподняла бровь.

— Это имеет значение?

— Да. Для меня это важно. Я не хочу, чтобы кто-то видел во мне парня, который напал на нас, — сказал Расмус.

Лилит долго смотрела на него.

— Когда женщина носит ребенка, она уязвима. Это правда, какой бы могущественной она ни была. Будущая мать пойдет на многое, чтобы благополучно родить своего малыша. Та же самая мать позже будет заниматься проституцией и забудет о морали, чтобы защитить своего ребенка. Когда люди не смогли черпать силу у демонов, чтобы улучшить себя и обрести сверхспособности, они нашли еще более древний источник и украли его силу. Ты подключен к этому источнику. Если бы я знала его название, я бы сказала Аран и Конну, но правда от меня ускользает.

— Я что, вор, укравший силу какого-то древнего существа?

— Я не знаю, кто ты такой. Все, что я знаю, это то, что даже охотник на демонов, который за тобой присматривал, тебя боялся. Они уничтожили многих из своих, пытаясь создать существ, подобных тебе. Я не могу объяснить, почему они оставили тебя в живых и как им это удалось.

— Они боялись меня так же, как все демоны боятся Конна?

Лилит покачала головой и рассмеялась.

— Мы не боимся Коннландера из Фир Болг. Мы любим и ненавидим его в равной степени. Он отдал свою свободу, чтобы мы все могли сохранить свою. Он наш спаситель, нравится нам это или нет. Он будет править всем нашим родом как наш единственный истинный король навеки.

Расмус посмотрел на меня, но обратился только к Лилит.

— Запомню ли я, что разговаривал с тобой? Или с кем-то еще?

— Ты будешь помнить то, что хотят боги, чтобы ты помнил, раздираемый противоречиями. Впрочем, это одинаково для всех нас, — сказала Лилит, поворачиваясь, чтобы улыбнуться мне. — Никто не забудет, что повстречался с дочерью Дагды. Даже если она ведьма с плохим вкусом в отношении мужчин.

Я улыбнулся демонессе.

— Критикуешь меня за недостатки, которыми сама обладаешь?

— Только в этот раз, Аран из рода Дагды. Помни, ты сама просила меня это сделать.

— Я не забуду, — сказала я, склонив голову.

— А теперь раздевайся, — сказала она Расмусу.

— Это обязательно? — спросил он.

Она снова приподняла бровь, когда он задал ей вопрос.

— Либо сделай это, либо пожалей, что не сделал. Мне все равно, если ты испортишь свою одежду.

— Хорошо, — сказал Расмус, отходя от нас на приличное расстояние.

— Это действительно необходимо? — шепотом спросила я.

Лилит усмехнулась.

— Вы двое — самая невероятная пара, которую я когда-либо видела.

Я скрестила руки на груди.

— Что ж, думаю, у тебя есть право на свое мнение. Я того же мнения о шаманке Ву и Конне.

Один из ее приспешников помахал Расмусу, когда тот отошел примерно на тринадцать футов. Это было расстояние, на которое она могла дотянуться, вынашивая ребенка. Когда я унаследовала Конна, это было первое, что он мне объяснил. Женское демоническое тело распределяет свою энергию между выращиванием плода и применением магии. Ребенок всегда выигрывал. На поздних стадиях беременности расстояние в тринадцать футов было максимальным.

Улыбаясь, Лилит потерла руки и нараспев что-то произносила, пока ее не окружило красное сияние.

«Infectum fieri».

— Уничтожься, — приказала Лилит на древнем языке.

Мы с Конном наблюдали, как печать на принуждении, которую мы нашли, взорвалась в воздухе перед мужскими частями тела Расмуса. Когда его мужское достоинство, сжалось спасаясь от взрыва, он громко выругался. Никто из наблюдавших не засмеялся над его болью. Мы все вздрогнули, даже свита Лилит.

— Бедный ублюдок, — сочувственно сказал Конн.

Все, что я могла сделать, это кивнуть в знак согласия и затаить дыхание, ожидая чем же все закончится.

Лилит подождала, пока он достаточно придет в себя, чтобы ее выслушать.

— Есть еще тринадцать других принуждений, и все они связаны с твоим пупком. Они действуют во многих направлениях и выполняют множество команд. Потребовалось тринадцать разных демонов, чтобы наложить их на тебя. Те, кто называл себя хранителями, уничтожили всех тринадцать демонов, когда с ними было покончено, потому что они все еще верили, что мы умираем. Все, что сделала я, это наложила печать на эти принуждения. Стражи оставили меня в живых, потому что знали, что ни один демон не посмеет сломать мою печать. Удар моей силы в твой третий энергетический центр освободит тебя от всех демонических оков, но правда может навредить тебе больше, чем принуждения. Это единственное предупреждение, которое я могу тебе дать, раздираемый противоречиями. Ты уверен, что все еще хочешь освободиться?

— Да, я уверен, — сказал Расмус.

Лилит сформировала в своих руках энергетический шар, точно так же, как это делала я, когда носила защитную мантию Конна. Это была энергия, которую я использовала в бою.

Возможно, магия, которой научил меня Конн, была магией демонов. Возможно, вся магия схожа по своей природе. Я знала, что энергетический шар такого размера мог легко означать смерть Расмуса.

Был ли об этом сон, который он видел? Он умрет?

Когда энергетический шар стал размером с грейпфрут, Лилит, вместо того чтобы бросить его, передала его демону, который, как шепнул мне Конн, был ее заместителем.

Несколько человек помогли ей сесть обратно на скамейку, в то время как ее заместитель хотел передать энергетический шар Расмусу, который был на фут выше его.

— Делай все, что должен, — сказал Расмус.

Демон отступил и ударил энергетическим шаром в тот выдающийся пресс, которым я так восхищалась. Расмус закричал, когда энергия проникла в его туловище и распространилась по всему телу, прежде чем закрутиться спиралью вверх и наружу.

Заместитель Лилит повернулся и побежал.

Тринадцать линий, связанных с принуждениями, засветились, и потекли от его пупка к ногам, голове, груди и всем местам между ними. Я могла бы провести по ним пальцем.

Крик Расмуса заставил меня сделать шаг, чтобы ему помочь, но Конн удержал меня.

— Нет. Я чувствую опасность. Отпусти меня.

Расмус держался одной рукой за пресс, а другой хватался за воздух, когда, спотыкаясь, завертелся по кругу. Затем земля под его босыми ногами загрохотала.

Конн остановился на полпути, а потом повернулся и побежал обратно.

— Всем лечь! — приказал он.

Я уставилась на Конна, не понимая его приказа. Падая сам, он повалил на землю и меня. Все демоны сделали то же самое. А Лилит окружила толпа ее охранников.

Я слышала только крик Расмуса, пока не раздался громкий треск плоти и костей. Я подняла глаза и увидела, как магия разрывает на части человека, которого я знала, пока его тело не преобразилось в другого человека — в другое существо.

Он посмотрел на свои руки и его глаза засветились голубым. Взгляд существа скользнул по полю и остановился на демонах, включая беременную Лилит, сидевшую на скамейке.

Его тело накапливало энергию, пока он не зарядился ею подобно молнии.

Я вдруг поняла, что он собирается сделать, и должна была его остановить. Я вырвалась из рук Конна, вскочила и побежала.

— Расмус, нет! Они помогли тебе. Они тебе не враги. Не причиняй им вреда.

Его пылающий взгляд переместился с демонов на меня. Он поднял руку, и я поняла, что молния, которую он припас, была направлена в мою сторону. Моя правая рука сама по себе взлетела вверх, чтобы прикрыть лицо. Кольцо царя Соломона бешено загудело на ней.

Расмус увидел кольцо, отразил его сияние, а затем поднял руку, чтобы защититься от этого зрелища.

Удивленная, я опустила руку и посмотрела на кольцо. Теперь оно сияло той же голубизной, что и изменившиеся глаза Расмуса. Он не узнал меня — это было очевидно. Сомневаюсь, что он вообще понимал кем является сам. Но Расмус узнал кольцо, или, по крайней мере, отметил силу, которой оно обладало.

Что это значило?

У меня мелькнула злая мысль о том, что я сделаю с Джеком, когда выясню все это, но затем существо, в которое превратился Расмус, застыло на месте. Его рот открылся в беззвучном крике, как будто он испытывал какую-то ужасную боль. Я успела сделать лишь один шаг по направлению к нему, прежде чем из-за его спины выросла пара гигантских крыльев. Они были темно-серого цвета с перьями, которые казались полупрозрачными.

Он взмахнул крыльями, и как ракета взмыл вверх в ночное небо. Я смотрела, как он исчезает из виду, а затем опустила руку. Кольцо мгновенно превратилось обратно в твердый серый камень.

Все из того, что с ним случилось, не имело для меня никакого смысла, но Расмуса больше нет, независимо от того, во что я верила или что думала.

Конн подошел и повернул меня лицом к себе.

— Почему ты к нему побежала? Он мог тебя убить.

Я протянула руку с кольцом.

— Он собирался причинить боль Лилит, а я не могла позволить ему этого сделать. Его остановило кольцо отца, Конн. Думаю, он кольцо узнал.

Конн посмотрел на него.

— Этот серый камень магический?

— Это замаскированная священная реликвия, — прошептала я.

Конн покачал головой.

— Нет, Аран, посмотри на него. Кольцо с обычным камнем, и ты, наверное, в шоке. Я видел, как ты целовалась с Расмусом на кухне. Я понимаю, что ты, должно быть, чувствуешь, теряя его. Его полное превращение в это существо стало жестоким концом вашего флирта.

Я понимала, что не смогу убедить Конна… по крайней мере, не сегодня. И как только я это сделаю, он только встревожится, узнав правду о кольце, которое я носила, и о том, как оно скрывалось. В который раз кольцо снова решило спрятаться от всех демонов, которых я знала. И все же оно проявилось перед существом, в которое превратился Расмус. Это должно было что-то значить. Мне просто нужно было выяснить, что именно.

— С Лилит все в порядке? — спросила я.

Конн кивнул.

— Она слаба от потраченной магии, но в порядке.

— Есть какие-то идеи, что это было за существо, Конн? То, во что превратился Расмус, было похоже на ангелов, о которых всегда рассказывала Ма.

— Ты никогда не была тормозом, — уклончиво заметил Конн, не ответив на мой вопрос.

Я подошла к Лилит.

— Я не знаю, что произошло, но я ценю, чего тебе стоило освободить Расмуса от оков. Позвони мне, если охотники на демонов или хранители вернутся. Мы с Конном приложим все силы, чтобы тебя защитить.

Демонесса посмотрела на Конна.

— Ты видел, во что он превратился. Если то, что мы видели, правда, ты знаешь, что сделали люди. Расскажи дочери Дагды все, что знаешь, Конн. У нее другие боги. Она может никогда не догадаться.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— О чем ты говоришь?

Конн посмотрел в том направлении, куда улетел крылатый Расмус.

— Возможно, люди поймали в ловушку нефилима, который является гибридом человека и ангела. Возможно, они приготовили сыворотку из его крови, которая придает им силы. Это объяснило бы почти безумное поведение фальшивого хранителя-человека, угрожающего касте Лилит. Люди не созданы для того, чтобы обладать таким уровнем силы, Аран. Большинство нефилимов сами не смогли с этим справиться. Они поддались безумию и были убиты.

Я покачала головой.

— Расмус никогда не вел себя как сумасшедший. Его реакция на произошедшую с ним перемену больше походила на полное замешательство.

Не соглашаясь со мной Конн покачал головой.

— Расмус, которого ты знала, был лишь оболочкой для его истинного облика. Мужчина, которого мы знали, никогда не был настоящим.

Я отказывалась верить, что Расмус, которого я знала, был не более чем оболочкой, в которой обитал магический призрак. Как и большинство паранормальных и сверхъестественных существ, нефилимы когда-то существовали на нашей планете, но они вымерли во время великого потопа.

Но тогда, что же такое хранители?

Существо, которым стал Расмус, казалось, было чем-то гораздо более загадочным, чем гибрид человека и ангела. Я чувствовала это всем своим существом.

* * *

Лилит ушла, чтобы вернуться к себе домой, а один из демонов отвез нас обратно в арендованный дом. Я не могла перестать думать о том, что произошло. От Расмуса были одни неприятности, но я буду очень по нему скучать.

Нас встретили пожарные машины и полицейские патрули. Кто-то — или что-то — подожгло дом и сорвало большую часть крыши.

Конн отошел, чтобы выяснить, все что можно. Я уставилась на беспорядок и мысленно составила список всего имущества, которое сгорело дотла. Прошло совсем немного времени, прежде чем Конн появился снова.

— Когда они прибыли, в доме никого не было. Ненастоящий хранитель, которого мы захватили, исчез вместе с наручниками и всем остальным. Они говорят, что на чердаке взорвалась печь. Это единственный ответ, который показался им разумным, учитывая все обломки, разбросанные вокруг. Хранитель, напавший на нас, либо сделал что-то, что стало причиной этого, либо его спасли другие представители его вида.

Я рассеянно кивнула. По крайней мере, Конн не пришел к выводу, что сюда прилетел Расмус и освободил его. Я думаю, мы оба верили, что измученное существо, в которое, как мы видели, превратился Расмус, было слишком сбито с толку своей болью, чтобы решиться на такой поступок.

— Ну, не то чтобы мне было что терять. Я, конечно, буду скучать по своему ведьмовскому набору, но это все заменимо. Единственной настоящей потерей для меня сегодня был Расмус. И я все еще надеюсь, что он каким-то образом пережил свое странное превращение.

Конн протянул руку и погладил меня по макушке.

— Твоя наивность бросается в глаза, но я позволю тебе продолжать отрицать реальность. Ты заслужила это после всего, что сегодня случилось.

— Я не теряю надежды, Конн. Пойдем со мной. Мне нужно тебе кое-что показать. Я взяла Конна за руку и повела его во дворик, сбоку от дома.

— Посмотри вниз, — приказала я, опуская взгляд на землю. От передней части дома к заднему двору тянулся след из перьев. — Я думаю, Расмус все еще трансформируется. Возможно, он еще не пришел в себя.

— Не имеет значения, помнит ли он, что был человеком, или нет, Аран. У нефилимов нет чувств и эмоций, как у людей. Это часть того, что делает их огромную силу такой разрушительной. Боги объявили их создание вне закона ради блага мира.

— Ты хочешь сказать, что Расмус — это какой-то монстр Франкенштейна?

— Я хочу сказать, что если Расмус нефилим, то он — дитя отношений между ангелом и человеком. Это самые запрещенные отношения во всем творении. Много веков назад их существование побудило богов уничтожить все человечество, просто чтобы от них избавиться. Хранители, кем бы они ни были, играют с вещами, которые могут снова положить конец всей жизни на Земле.

— Но мы не знаем его историю наверняка. Сам Расмус сказал мне, что ничего не помнит о своем прошлом.

Конн прищурился.

— Перестань, милая. Тебе не спасти это существо. Ты пыталась спасти сосуд, в котором оно обитало, и это не сработало. Ничего не добьешься, если будешь желать другого исхода. Ты же знаешь, я бы никогда не солгал тебе о чем-то настолько важном.

Мой вздох был достаточно громким, чтобы заглушить вой сирен. Ближайшая пожарная машина все еще перекачивала галлоны воды на крышу дома.

Я кивнула, давая Конну понять, что действительно услышал его лекцию и усвоила ее.

— Мне больше нравилось, когда все, о чем нам приходилось беспокоиться, — это о тролле-скряге, крадущем овец у местных фермеров себе на ужин. Тогда жизнь была простой. Ирландия была простой страной. Почему в Америке все так чертовски сложно?

Конн улыбнулся в ответ на мои жалобы.

— Пойди поговори с владельцем арендуемой квартиры. Она хочет знать, что с нами обоими все в порядке. Я сказал ей, что весь вечер нас не было дома, а вернувшись, мы обнаружили, что дом горит.

Я кивнула, прежде чем Конн ушел.

Когда он больше не мог меня видеть, я остановилась, чтобы поднять перо. Оно блеснуло серым в моей руке и на моих глазах стало белым. Очарованная, я остановилась и подобрала еще несколько. Все они делали то же самое, когда я к ним прикасалась.

Я могла бы использовать их, чтобы искать Расмуса и следить за существом, в которое он превратился. Будет ли это считаться преследованием? Стал бы Конн на меня ворчать из-за этого? Ответом на оба вопроса было «да», но я чувствовала себя бунтаркой.

Я собрала все перья, которые смогла найти, пока не забила ими все карманы на моей одежде.

Когда я повернулась, чтобы вернуться к фасаду промокшего насквозь дома, я почувствовала, как ветер треплет мои волосы — только ветер не дул.

Обнаженный мужчина с горящими голубыми глазами и темно-серыми крыльями плавно опустился на землю и остановился прямо передо мной. Его волосы были длинными и черными с проседью на висках. Он слегка склонил голову передо мной. Физическое тело нефилима — если Конн был прав — выглядело достаточно похожим на человеческое, чтобы быть его кровным братом.

Я больше чем подозревала, что Расмус, которого я встретила, все еще где-то там… Так как я боялась заговорить вслух и испортить момент, я просто повторила его поклон головы. Наконец, мой язык взял верх над разумом.

— Ты в порядке, Расмус? Перемена не причинила тебе боли? Я беспокоилась из-за того, что произошло.

Его тело меняло цвет с серого на белый, пока не засияло, как собранные мной перья. Вместо ответа он согнул колени и снова взмыл в ночное небо, как ракета. Его крылья обернулись вокруг него, прикрывая все остальное. Когда он двигался, то был похож на падающую звезду.

Были ли перья посланием для меня? Конн, скорее всего, назвал бы их предупреждением. Возможно, это было и то, и другое. Но, учитывая ожесточенность схватки Конна с сотворенным людьми хранителем, которого мы захватили, я думаю, что если бы новое создание в которое превратился Расмус хотело моей смерти, я бы умерла.

Я изучала небо в поисках признаков того, что Расмус летает где-то там, наверху, но ничего такого не увидела. Хотя я не представляла себе всего этого. Он пришел навестить меня после своего превращения и оставил мне несколько своих перьев в качестве доказательства.

Когда-нибудь, в ближайшее время, мне придется рассказать Конну о визите существа, но не сегодня. Прямо сейчас мне нужно было позвонить Кэти, рассказать ей, что случилось с домом, и узнать, есть ли у нее для нас комната. Мне также нужно было заверить хозяйку нашего арендованного дома, что она ни в чем не виновата.

Завтра мне нужно будет сходить в магазин и заменить вещи из своего ведьмовского набора, которые я потеряла. Когда я не делилась энергией с Конном, мне нужен был полный набор ведьмовских инструментов. Без этих вещей я могла творить простые заклинания, но не могла гадать или делать более сложные.

Наверное, всё могло быть и хуже. Я пока не понимала, как, но это придёт ко мне. Так всегда случалось.

Что меня до сих пор угнетало, так это то, что ни одного из моих многочисленных прощаний с Джеком не было достаточно, чтобы его прогнать. Теперь, после потери Расмуса, у меня был единственный шанс узнать правду — это разыскать моего коварного бывшего мужа и пытать его, пока он не ответит на мои вопросы.

Я бы предпочла поцеловать лепрекона с рыбьими губами, чем в ближайшее время снова иметь дело с Джеком, но магическая жизнь, как правило, не оставляет выбора. Неужели я буду вечно расплачиваться за свое решение выйти замуж за Джека? Богиня, я надеялась, что нет.

Я следовала зову сердца, когда дело касалось любви, и разуму, когда дело касалось ведьмовства. И то, и другое приводило меня к неприятностям, но было и много хороших моментов. Двадцать лет назад они привели меня к замужеству и материнству. Может быть, однажды, в ближайшем будущем, они перестанут приводить меня к мужчине, которого я больше никогда не хотела бы видеть.

По крайней мере, сорокалетний юбилей оказался не таким ужасным, как я опасалась. И я пережила последние семь лет своей жизни, что укрепило мой оптимизм в отношении того, что ждет меня впереди. Мы с Конном освободили из плена какое-то древнее существо. Это говорит в мою пользу, не так ли?

Может, официально я и была ведьмой среднего возраста, но, похоже, самое большое приключение в моей жизни только начиналось.