Аннотация:

На Землю пришла Система. Не сама пришла — её инопланетяне к нам принесли. И вовсе не с целью завоевать или уничтожить таким хитрым способом. Нет, они нас спасают. Во всяком случае, сами в это искренне верят.

В один день во всех населённых пунктах планеты появились каменные столбы. Любой желающий мог подойти, приложить ладонь и пройти испытание. Главный приз, выдаваемый авансом — идеальное здоровье и молодость, плюс сильно урезанная Система. Продержишься минимум год на одной из войн или смут прошлого — и уже через минуту вернёшься молодым, здоровым, со всеми своими системными характеристиками, которые никто не отнимет, и с полным инвентарём трофеев (если, конечно, они у тебя будут). Ну или не вернёшься, если не выживешь.

Герой книги совершенно случайно оказывается первым пользователем Системы. И получает за это бонусы. На самом деле сущая ерунда — всего два дополнительных очка характеристик. Главное не в этом — ему дают отсрочку в прохождении испытания ровно на год. Есть время посмотреть на вернувшихся, узнать, что ждёт по ту сторону времени, и получше подготовиться.

Выставив вперёд ладонь правой руки, я попытался оттолкнуть вильнувшего в мою сторону дебила на электросамокате. Только упёрся почему-то не в него, а в неизвестно каким образом оказавшийся прямо передо мной каменный столб. С противоположной стороны слышался приятно согревающий уши мат. Вообще-то я не люблю, когда матерятся, но не в данном случае. Это я ладонью едва прикоснулся, а тот придурок мордой на полной скорости впечатался в столб. Так ему, пид*расу (в плохом смысле этого слова), и надо!

Про плохой смысл я додумывал уже в темноте, а перед глазами светилась надпись печатными буквами:

Быстро пробежал глазами свой статус. Ничего особенного или неожиданного. То, что показатели среднего уровня гораздо меньше, чем среднее арифметическое, я уже раньше понял. А так бы очень удивился. Максимальным уровнем для человека считалась условная десятка, при этом средний — тройка. Казалось бы, должно быть пять с половиной, но нет.

С другой стороны, вполне логично. Возьмём две крайности, например, бомжа и миллиардера. У одного нет ничего, у другого — колоссальные средства и ресурсы. Обычный работающий человек, даже не живущий от зарплаты до зарплаты, а имеющий какие-то сбережения, и близко не будет иметь среднего арифметического между ними. Да и пресловутый «средний класс» не будет. Только очень богатые смогут вырваться на такой «средний» уровень.

Так и с той же силой. Вот одна крайность — олимпийский чемпион, всю жизнь рвущий жилы на тренировках, а вот другая — блогер, из сидящих на диване у компьютера и не поднимавший ничего тяжелее той же компьютерной мыши. И среднее между ними — это не среднее по планете. Большинство людей как раз ближе к блогеру.

На чём основано такое моё мнение, которое явно совпало с системным? Мы живём в век благополучия, когда нет нужды рвать жилы ради выживания. Вот большинство людей и опустилось куда-то между базовым уровнем и слабым. Чемпионы, которые как раз рвут жилы и жертвуют здоровьем на ежедневных тренировках, конечно, есть, но они не оказывают существенного влияния. Меньшинство, попадающее в статистическую погрешность.

Решил внимательно просмотреть каждую характеристику по отдельности и обдумать её. А пока были некоторые другие мысли. Например, что такое идеальное состояние тела и навыков, какими они были в течение всей жизни.

Представил себе этакого ребёнка, которого родители таскали на разные секции и кружки. Вот он в раннем детстве, ещё до школы, на гимнастике развил идеальную гибкость, потом пошёл в какой-нибудь цирковой или акробатический кружок и получил там такую же превосходную ловкость. Потом на каких-нибудь единоборствах это всё закрепил и добавил силу. Хотя у гимнаста с ней и так всё в порядке, но у борца по-любому выше. А ведь есть ещё культуризм и тяжёлая атлетика. Там нагнал бы до максимума силу и выносливость. Всё это вместе взятое одновременно в одном человеке не встречается никогда, но в разные моменты жизни очень даже может быть. Ведь может же! Представляете, какой монстр получится?

Однако реальность выглядит иначе, и на самом деле я сильно сомневаюсь. Таких детей, которых родители таскали по кружкам, очень даже немало. Но разве кто-то из них достиг каких-то реальных успехов? Если и достиг, то в чём-то одном, а вот во всём подряд точно нет. Даже средних результатов во всём и сразу не получится.

Взять, к примеру, меня самого. Куда только родители меня не пытались пристроить: кружки, секции, частные преподаватели. Например, фортепиано. Может быть, оно что-то и даёт из того, что Система оценит и признает полезным, но я сбежал после первого же занятия. Потом были танцы. Тут как раз и ловкость, и сила, и выносливость, и координация движений… И всё это не про меня, потому что не пришёл даже на первое занятие.

Плаванье. Опять мимо — просто научился плавать и бросил, так что никаких достижений. Гимнастика. Она мне не нравилась, но ходил туда несколько месяцев. Просто в детстве был очень гибким от природы. У некоторых людей пальцы по-разному гнутся. Да у меня самого большие пальцы на обеих руках где-то на девяносто градусов в обратную сторону гнутся. И это сами по себе, а если нажать другой рукой, то ещё больше. В детстве у меня так суставы ног и особенно рук гнулись. Не на девяносто градусов, разумеется, но куда больше, чем у нормальных детей. Вот и ходил, пока был самым гибким, а как только другие начали догонять, бросил.

Дзюдо. А вот тут я занимался довольно долго — больше года так точно. Вы думаете, я за это время там чего-то достиг, хорошо драться, например, научился или ещё чего? А вот ни разу. При этом в спаррингах даже нередко выигрывал по очкам. Но это опять же благодаря моей гибкости. Ведь что в дзюдо самое главное? Вернее, не самое главное, а самая гарантированная победа — поймать противника на болевой приём и заставить сдаться. Ну я и разрешал себя ловить, а потом гните мне мою руку как хотите — она всё равно куда угодно гнётся. Меня даже тренер как-то в сторонку отвёл и сказал, что терпеть боль не надо, могут быть последствия. Ну я ему и показал, что не терплю, а просто у меня такая особенность.

Так, что-то меня не туда понесло, вернёмся всё-таки к статусу:

Дальше шли навыки и профессии. На первый взгляд, навыков было много, но на деле их оказалось недостаточно для полного отражения человеческого опыта. Их количество впечатляло разнообразием, однако не охватывало всего спектра возможных умений. Нет, для кого-то и это могло показаться запредельно много, но если говорить о моём опыте, то не очень. За жизнь успел поработать много где и испробовать многое. Какая-то мелочь отразилась, а что-то более важное отсутствовало. Система словно выбирала самые неожиданные аспекты моего опыта, игнорируя очевидные профессиональные достижения.

Правда, у большей части показанного была жалкая единица. Например, рукопашный бой. Учитывая то, что драться я, несмотря на секцию дзюдо, так и не научился, примерно представляю, что это значит. Да у меня в кулинарии и то была двойка! Притом что готовить я тоже не умею, а скорее не люблю.

При этом Система как-то странно считала. Некоторые ещё школьные навыки, такие как вышивание, которому обычно учат в первом классе, были учтены пусть всего в единицу, тогда как другие, которым учили там же на трудах и которыми я владел лучше, например выжигание и работа с лобзиком, вовсе не отобразились.

Поэтому быстро перестал рассматривать длиннющий список единичек. Сосредоточился на том, что имело хотя бы двойку и выше. Скажу сразу: десятки не было нигде. Да и девяток тоже нигде не было. Самая большая характеристика меня удивила. Единственная пятёрка, притом что четвёрок тоже не было.

Первое, что увидел снова оказавшись в реальном мире — валяющийся на брусчатке электросамокат. А рядом, тоже валяющимся, того дебила с окровавленной мордой, разбитым и явно сломанным носом. Так ему пид*расу (в плохом смысле этого слова) и надо. А ведь если бы не эта каменная стела и долбанувшийся об неё самокатчик, я мог подумать, что всё произошедшее — просто плод моего воображения.

Отсрочка на год предполагала именно полную приостановку всех эффектов, а не только откладывала само испытание. Ни возвращения молодости и здоровья, ни системных сообщений, ни характеристик с навыками, и, что самое неприятное, никакого пространственного кармана — ничего из этого не было. Только голые факты окружающей реальности и никаких подтверждений пережитому опыту. Вообще ничего. А ведь с самого начала других доказательств, кроме всплывавших перед глазами то ли глюков, то ли системных сообщений, и не было.

Вот поэтому и счёл в данный конкретный момент пространственный карман самым главным. Его хоть пощупать можно. Пусть не буквально, но можно. Как? Да просто что-нибудь туда убрать и вернуть обратно. Получится — значит, всё на самом деле, а нет, так показалось. Нет, здоровье с молодостью тоже неплохое доказательство, но их, в отличие от кармана, в кармане не спрячешь.

Мысленно попытался вызвать статус. Ничего не вышло. Вслух орать не стал, был уверен, что тоже не получится. Зато все воспоминания были предельно чёткими, а вовсе не расплывчатыми и неясными, какие бывают после сна или галлюцинаций. Пробыл в этой Стелле неизвестно сколько часов, должен был запомнить только самое важное и самое яркое, но нет — помнил абсолютно всё. Вызвать сам статус не мог, а воспоминания о том, как и что там было написано, запросто.

Как-то не очень естественно. Но именно эта неестественность оставляла надежду на то, что всё было взаправду. Надежду или опасения — вот в чём главный вопрос. Учитывая печальную статистику, которую Система и не думала скрывать, уж лучше бы померещилось.

А вообще странно. Имею в виду то, что помню всё, что прочитал в интерфейсе. Почему странно? Да потому, что у меня сейчас буквально голова гудит. Там, в темноте, пока не было ощущений тела, этого не замечал. Просто в один прекрасный момент понял, что больше информации в меня не лезет. А вот сейчас всплыли все неприятные ощущения.

Примерно так себя ощущал, когда в подростковом возрасте всю ночь читал книгу до полного отключения головы. На утро ничего, кроме этой книги, вспомнить уже не мог. Вот и сейчас плохо воспринимаю любую информацию, кроме той, что получил, читая интерфейс Системы. Надеюсь, он раньше времени у меня из головы не выветрится.

Осмотрелся по сторонам. Немногочисленные прохожие откровенно таращились на неизвестно как оказавшийся посреди городской площади каменный столб или, скорее, стелу. Ну и я на неё тоже потаращился — и не только чтобы не выбиваться из толпы. Действительно интересно: а то в первый миг ничего толком не заметил, потом изнутри точно было не разглядеть.

Столб как столб, только раза в два-два с половиной толще обычного бетонного. Обычная такая четырёхгранная колонна, примерно в два человеческих роста. Если кверху и сужается, то совсем незначительно — на глаз сходу не разберёшь, это действительно так или визуальная иллюзия. Сделана из какого-то серого камня: может, гранит, может, доломит, но точно не бетон.

Старая, обветренная, но, вы знаете, сразу видно, что это не воздействие столетий и тысячелетий — просто она изначально такой и задумана. Уж я-то знаю: удалось насмотреться и на старую брусчатку, и на новодел под старину. Да что там насмотреться — не один десяток тонн руками перетаскал, особенно второй. Ну так вот, колонна сделана намного качественней, чем современная брусчатка. Верхушка, такое впечатление, будто обрублена под углом.

На матерящегося придурка с разбитой мордой тоже пялились. Что характерно, никто его не жалел. Как я уже не раз успел упомянуть, так ему и надо (в плохом смысле, разумеется). Ну и я тоже немного попялился, после чего, как и многие другие, просто пошёл своей дорогой. Раз никто не заметил, то никому и не обязательно знать, что я уже побывал внутри. Если кто и снимал на телефон, то начал это делать уже позже.

Пока я шёл домой, мысли крутились только вокруг произошедшего. Даже гудящая голова их не останавливала. Странно было бы, думай я после всего случившегося о чём-нибудь другом. Почти сразу осознал серьёзную ошибку в своих планах. На данный момент у меня не было Системы, а значит, не было возможности прокачивать навыки и характеристики.

Хотя нет, возможность оставалась — нужно было всего лишь превзойти свой личный максимум в любой области, причём начиная не с самого максимума, а с того, что есть сейчас. Вот именно, «всего лишь», в больших таких кавычках. Или заняться чем-то для себя новым, тогда единичку, скорей всего, получишь без особых усилий. Больше — уже как повезёт.

Четвёрка в силе в своё время досталась мне за сезон работы дорожным рабочим — таскал плитку, песок, гравий и много ещё чего. Пойти в тренажёрный зал и попытаться превысить этот результат? Нет, был бы я в том же возрасте и физической форме, конечно, смог бы, тут и вопросов не возникает. Силу, накачанную при выполнении простой работы, превзойти целенаправленными тренировками — не вопрос. Но сейчас вряд ли получится. А если и получится, то потребует таких неимоверных усилий, что оно того не стоит. Учитывая же, что теперь у меня в силе вообще пятёрка, то тем более. Интересно, сколько это в килограммах? В смысле, сколько поднять смогу?

Ну да ладно, эта ошибка не такая уж и страшная. Тем более что, как я уже упоминал, единичку в силе я практически бесплатно прибавил за счёт живучести. Однако я вовсе не отказываюсь от тренировок — просто откладываю их до того момента, когда они станут наиболее эффективными.

А пока можно заняться поиском информации и методик, как лучше всего развивать силу. Заодно стоит понаблюдать за игроками, вернувшимися с испытаний: что они рассказывают, как там качаются сила и другие характеристики? Легко это или, наоборот, невероятно трудно? Время покажет.

Что остаётся? А остаётся качать то, на что физические характеристики либо вообще не влияют, либо влияют в минимальной степени. Всякие навыки, умения и прочее, не требующее больших нагрузок.

Предлагали стрельбу из лука, но никакого огнестрела? Что ж, нужно пойти в тир и попытаться научиться стрелять. Тогда как минимум единичка в стрельбе появится, и если вздумаю туда вложить призовое очко навыка, то получу сразу двойку. А может, не единичка? Если подойти всерьёз, то, не сомневаюсь, получится. Лук с арбалетами тоже лишними не будут. К тому же можно просто учиться. Только чему? Да хотя бы тем же иностранным языкам. Они, между прочим, ещё и на интеллект влияют. Вдруг у меня там самую малость не хватает?

Когда я узнал, что единственная пятёрка у меня в библиотекаре, причём без единой четвёрки где-либо ещё, то ошибся. Позже обнаружил ещё одну вкладку навыков, языковую. Там как раз и была единственная четвёрка.

С каждым новым днём новостей становилось всё больше, и были они интересные. Если сказать, что новости множились как на дрожжах, то нужно непременно добавить, что брошенных в деревенский туалет жарким летом. Журналисты как с цепи сорвались. Устроили настоящий шабаш, требуя от властей немедленных действий. Каждый с пеной у рта доказывал, что так нельзя, что это плохо, что власти должны принять меры…

Реакция властей оказалась на первый взгляд неожиданной. Представители самых крупных и развитых стран — тех, которые обычно называют Державами — никуда не спешили. Они словно наблюдали, ожидая, что будет дальше. Нет, мелким чиновникам инициативу проявлять никто не мешал, но верхушка вдруг нашла кучу других, очень важных дел. В то же время мелкие государства бросились запрещать и ограничивать доступ к стелам.

И тут же начали происходить исчезновения. Люди исчезали, оставляя после себя груду одежды. Те, кто принимал решения, те, кто их передавал, и те, кто выполнял. Неважно, кто ты — президент, министр, комиссар полиции, мэр города или простой полицейский, которого отправили держать и не пущать. Да что там полицейский, простой работник коммунальной службы, который перегородил проход. Из политиков не вернулся вообще никто. Из полицейских некоторым удалось пройти испытание и вернуться. Именно они рассказали, как всё было на самом деле.

Жалкий голый человек посреди леса — такова была участь всех «добровольцев». Никаких бонусов, никакого лечения, никакого омоложения. Лишь ты, дикая природа и твои собственные силы. А где-то рядом — война или иное страшное бедствие. Продержись два года — и вернись. Только тогда получишь заслуженную награду: здоровье, молодость, инвентарь и по очку характеристик и навыков.

Перед отправкой на испытание каждый получил сообщение от Системы с объяснением причины наказания. Препятствуешь другим в прохождении испытания? Что же, ты сам теперь назначаешься «добровольцем» вне зависимости от того, действовал ли ты по собственной инициативе, выполнял чужие приказы или сам их отдавал. Причём со штрафными двойными сроками и без призовых очков авансом. А также без самого главного — здоровья и молодости.

А теперь представьте, как такое испытание пройти пожилому политику, если не сказать вообще старику. Неудивительно, что никто из них не вернулся. В полиции и других силовых структурах служат люди покрепче. Многие из них как раз в данный момент находятся на пике своего физического развития. Так что у них были реальные шансы пройти испытание. Вот некоторые и прошли, чтобы вернуться и рассказать, как оно было.

Кроме политиков, пытающихся всё запретить, были ещё и журналисты, и приравниваемые к ним блогеры. А они-то тут причём? Оказалось, что ложь о Системе карается так же жестоко, как физическое препятствие. Позже выяснилось, что о Системе можно говорить только правду и ничего кроме правды. Врать прямо или косвенно категорически не рекомендовалось. Как и недоговаривать или любыми другими способами манипулировать мнением людей. Среди представителей СМИ выживших оказалось гораздо меньше, чем среди силовиков.

А ещё, похоже, журналистов Система не любила сильнее, чем политиков. Отдал, например, президент приказ министру внутренних дел, тот передал его комиссару полиции, тот — обыкновенному полицейскому преградить путь к стеле. И все они отправились на испытание. Если же сам полицейский по собственной инициативе что-то сделает, то оштрафован будет только он, ни комиссар, ни министр, ни президент не пострадают.

С журналистами данный принцип действовал в оба конца. Написал лживую статью о Системе какой-то журналист и отправился на испытание вместе с редактором и владельцем издания. Вне зависимости от того, получал ли он приказ или действовал по собственной инициативе. На мой взгляд, абсолютно правильно. Ведь эту статью пропустили, а значит, тоже виноваты.

Что интересно, если по поводу наказания политиков люди спорили, то с журналистами большинство абсолютно согласилось. Даже не так — не столько с журналистами, сколько с редакторами и владельцами изданий, которые раньше были неподсудны нигде, никак и никому. Да и лично я, как уже сказал, придерживаюсь того же мнения.

Раньше как оно было? Судят, например, человека по какому-то громкому делу. Вся либеральная общественность с пеной у рта кричит, что он виновен и надо линчевать. А озверевшие либеральные журналисты до чего только не опускаются. Не озверевших либералов вообще не бывает.

И потом вдруг оказывается, что подсудимый абсолютно невиновен. Причём без всяких сомнений, типа того, что откупился или по блату освободили — нет, действительно невиновен. И что? А ничего. Хочешь — подавай в суд на клевету, может быть, кого-нибудь одного и засудишь. Но именно одного, всех не предусмотрено в принципе. А уж редактора и владельца издания тем более. Хотя казалось, если ты оказался невиновен, то все, кто кричали, что виновен, кроме прокурора, должны автоматически получить срок, предусмотренный законом. Но нет.

Зато Система именно так и поступает. Соврал что-нибудь о ней или о игроках — получи своё. Причём как совравший журналист, так и все его начальники и, самое главное, владелец издания. Абсолютно правильно и абсолютно справедливо. Журналисты должны сообщать новости, а не делать их. И не иметь никакого своего мнения. Вот именно за мнение их в первую очередь и надо наказывать, хотя такое даже Системе не подвластно. Она, к сожалению, наказывает только за факт лжи.

Есть ещё один вариант, где она не то чтобы бессильна, но и не всесильна. В этом варианте вообще никто не всесилен и даже никакой минимальной власти не имеет.

Представим похожую ситуацию. Судят кого-нибудь близкого к либеральной общественности. Вся она озверевшая и с пеной у рта кричит, что не виновен. Что это проделки режима и всё такое. А потом вдруг оказывается, что виновен, и опять же абсолютно бесспорно, и нет никаких сомнений. И что? А опять ничего. Хотя казалось бы, всех, кто кричал «невиновен», кроме адвоката, надо автоматически сажать как сообщников. Но тут не только автоматически, но даже засудить за клевету не предоставляется никакой возможности. И даже Система таких почти не может наказать.

Штрафники были не единственным источником информации о Системе. Вскоре появились первые вернувшиеся из ушедших на испытание по собственной воле. Не единичные случаи, как в первые часы и дни, а вполне массово. За ними даже закрепились определённые названия. В разных странах их называли по-разному: на Западе — Суперы, Герои или Игроки, в Китае — Культиваторы, а в России прижилось название Попаданцы.

Кто-то старался скрыть факт своего попадания, а кто-то, наоборот, с гордостью рассказывал или вообще хвастался на пропалую. Появились даже те, кто по-быстрому издал книги. Когда только успели? Так они во время испытания и записывали свои приключения, а вернувшись, просто продали готовые рукописи издательствам. На волне популярности и всеобщего внимания к теме эти книги пользовались успехом. Только можно ли было им верить? И если можно, то насколько?

В некоторые верилось с огромным трудом. Вот вы, например, поверите самозванцу, который объявил себя командиром роты и успешно отбивал наступление дивизии Гудериана? Не поверите? А зря! Он ведь может и доказательство предоставить. Какие именно? И, главное, откуда? А пространственный карман на что?

Вот вам пачка фотографий с битыми танками той самой дивизии, посмотрите на номера и сравните с архивными данными. Не верите и что-то там орёте про фотошоп? Не будем крутить пальцем у виска и напоминать, что при Гудериане фотошопа ещё не было, просто вот вам газета «Правда» с этими же фотографиями и со статьёй о моих подвигах.

Даже в «Правду» не верите?! Вы что, совсем диссидент или, извините за то, что при дамах, иноагент? Ладно, вот вам звезда Героя и орден Ленина. А также орденские книжки с личной подписью товарища Сталина. И фотография, как он в Кремле это всё лично мне вручает. Даже Сталину не верите? Ой зря! За товарища Сталина я вам могу такое устроить, что мало не покажется. Тогда, может, хотите голову Гудериана? Свеженькую, прямо из стазиса достану. Не хотите? Тоже зря, у меня таких голов целая коллекция. Гитлер, например, слышали о таком? Его голова на одной полочке лежит, как раз между головами его сообщников Черчилля и де Голля.

И ведь действительно достал и всем продемонстрировал, и очень сокрушался, что до Рузвельта так и не добрался. Псих? Конечно! А кто ещё по доброй воле в попаданцы полезет? Старики, инвалиды, смертельно больные… Понятно, у них есть веская причина, учитывая, какой предлагается приз. Ну и вот такие психи. Во дворах психиатрических лечебниц стелы тоже появились. Системе было плевать, кто пациент, а кто доктор. И есть ли между ними разница.

Что будет делать обычный человек, который отправился на испытание ради здоровья и молодости? Постарается просто отсидеться там, где получится: в глуши, в тылу, в монастыре, да даже на фронте сделает всё, чтобы не отсвечивать и не обращать на себя внимания. Психи так не умеют — не за этим они отправляются в прошлое. Не таков путь безумцев, ищущих славы и признания.

Истории обычных людей никому не интересны, и серые будни выживших никого не волнуют. СМИ (даже внезапно ставшие честными) игнорируют их истории, зато байки безумцев расходятся как горячие пирожки, особенно если там есть хоть часть правды. И неважно, что выживет из таких психов меньшинство — оставшиеся такого понарассказывают. Некоторые даже доказательства предъявят. И не все они будут в виде головы на блюде.

Также не надо думать, что на испытания отправлялись исключительно мужчины. Для Системы не было разницы, кто ты: пол, возраст, национальность, цвет кожи… абсолютное равноправие на деле, а не на бумаге.

У женщин, с одной стороны, шансов было меньше, учитывая отношение в прошлом к равноправию полов. Привыкшим к современным реалиям такое было крайне трудно принять. А с другой стороны, наоборот, шансы очень часто повышались. Если после первого изнасилования не убили, то, скорей всего, захватят в рабство. А рабыня — это уже ценное имущество, которое нужно беречь. Протянешь в таких условиях год, и можешь сбегать обратно в наш мир. Впрочем, такой путь выживания имел свою цену. Цена эта — моральные и физические страдания, которые приходилось преодолевать ради возвращения. С другой стороны, мораль у каждого своя.

Кстати, сочинять байки умеют не только мужчины или безумцы. Некоторые дамы о своих приключениях рассказывали такие истории, что авторам книжек про домохозяек — любовниц вампиров и демонов оставалось только завидовать. Нет вампиров? Не беда, гарем султана тоже подойдёт. Вот о приключениях в таких гаремах в стиле Анжелики и рассказывали. В те времена не было фотографий, чтобы предоставить их в качестве доказательства? А сокровищница султана подойдёт? Вы хоть представляете, сколько драгоценностей можно спереть, имея пространственный карман размером с кубическую косую сажень? А если их две? И попробуй после такой кучи золота не поверить.

Что интересно, ничего особо невозможного в этом нет. История знала примеры, когда простая рабыня становилась властительницей империи. Одна из самых жестоких и кровавых правительниц Османской империи — Роксолана. Это даже не имя, так называли любую рабыню из Руси. Рабыню, которую боялись высшие чиновники и аристократы. Миром можно управлять не только из палаты психиатрической лечебницы, но и из покоев гарема. А теперь представьте, что там натворят современные дамы, начитавшиеся фэнтези-исторических романов. Ну или что насочиняют.

Одна даже до вампиров досочинялась. А не поверившим предъявила гроб с настоящим графом Дракулой. Вообще-то это был гроб с останками её супруга, Влада Цепеша. А также его сокровищница и их общие дети. Она даже умудрилась объявить о своих претензиях на румынский престол. Никто её на трон, понятно, не посадил, но рекламу для книги из своих воспоминаний сделала ого-го.

Подобные истории порождали не только сенсации, но и серьёзные проблемы. Ведь грань между правдой и вымыслом становилась всё более размытой, а последствия лжи могли оказаться непредсказуемыми. Особенно когда к откровенным байкам прилагались вполне осязаемые доказательства. И ладно историки, они сами врут направо и налево, работа у них такая. Проблемы могли возникнуть у тех, кто наслушался таких вот рассказов и сам отправился на испытание. Даже если невероятная история была абсолютно правдива (самую малость приукрашена), то что получилось у кого-то, вовсе не значит, что получится у тебя.

Если врущих о ней журналистов Система обязательно наказывала, причём не только за прямую ложь, но и из-за передёргивания фактов, то к байкам игроков относилась довольно спокойно. Чего бы они там о своих приключениях ни рассказывали, им, как правило, за это ничего не было. Разве что кто-то сам в блогеры подастся, тогда всё — работай на общих основаниях.

Тем более что врали они в основном не о Системе, а о своих приключениях в прошлом. Да и зачем о ней врать, если Система у всех одинаковая и любой желающий легко сможет проверить? Зато в твоей временной линии из будущего только ты один, ври что хочешь, никто не докажет обратного.

Прибился к какой-нибудь воинской части, но странному чудику ничего не доверили, кроме должности помощника кашевара, с обязанностями типа: сбегай, сходи, дай, подай, принеси. Можешь смело рассказывать об боевом пути этой воинской части, тем более что он тебе прекрасно известен. Только повысь себя до командира и в этом ключе рассказывай.

Нет доказательства в виде головы Гудериана на золотом блюде? Ну ты же не такой псих, как те, кто до тебя головы предъявляли. У тебя других доказательств полно. Это во вне лимит помещаются только очень лимитированные категории вещей. В обычную часть инвентаря суй что хочешь. Вот перед возвращением и наворуй из общих трофеев то, что тебе понравится.

Попал в тыл и устроился подсобным рабочим на танковый завод? Тоже хорошо. Можно рассказывать, как руководил этим заводом и изобретал командирские башенки. Ну и в качестве доказательства спереть один из танков как раз с этой самой башенкой.

Попала в гарем к султану не любимой женой, а обыкновенной уборщицей? Ну так рассказывай о приключениях любимых жён, имея в виду себя. Тем более что уборщица о гареме, как правило, знает больше, чем сам султан. Ну и перед возвращением спереть сокровищницу никто не помешает. Для сокровищницы вообще нет никакой разницы, кто ты там была — уборщица или любимая наложница.

Повезло с самого начала угодить в психушку? Тоже неплохо. Можно смело рассказывать, как давал советы товарищу Сталину. Тем более что даже врать не придётся — действительно давал советы. Там, в соседней камере, в смысле, в соседней палате, Наполеон сидел, так вот на нём и тренировался.

Другой вопрос, что тут с трофеями будет сложнее. Но тоже можно что-нибудь придумать. Перед самым возвращением домой сбежать из психушки и Кремль ограбить. Ну или Букингемский дворец, если психушка в Лондоне. Трудно объяснить, откуда сокровища английской короны у товарища Сталина? Да запросто — благодаря твоим советам Красная Армия аж до Лондона дошла, и вот вам доказательства.

Понятно, что большинство попаданцев так безбашенно не врали, а рассказывали свои реальные истории. Просто очень сильно их приукрашивая.

Журналисты это дело быстро просекли. Самому врать нельзя, а брать интервью и пересказывать то, что рассказывают вернувшиеся попаданцы — сколько угодно. Главное, от себя ничего не добавляй по привычке. На самом деле таких разнообразных рассказчиков очень много, так что добавлять не обязательно, просто выбирай, кто тебе больше нравится. Вернее, чьи рассказы тебе больше нравятся.

Бывало СМИ снисходили и до некоторых отсидевшихся в монастырях. Там иногда тоже приключения случались. Был один такой буддистский монах. На самом деле просто обычный китаец по имени Чжан Юньмин, который решил отсидеться в буддийском монастыре. У него даже получилось. А потом проникся и остался.

Только ему спокойно на месте не сиделось, поссорился с настоятелем, ушёл и начал проповедовать сам. Причём не буддизм, а свою собственную философию. И получилась она у него настолько складная, что захватила половину тогдашнего Китая. Вернулся в наше время он только к старости, когда стукнуло далеко за девяносто. С пустым пространственным карманом. Ничего кроме своих собственных философских трудов не принёс.

Чем же Чжан Юньмин так выделился среди остальных? А тем, что такое прохождение испытания было засчитано Системой как выдающееся. Он даже получил не по одному призовому очку навыков и характеристик, а по два. Как было обещано и мне за самого первого.

Философия Чжан Юньмина даже получила некоторое распространение уже в нашем мире. Как минимум несколько десятков миллионов китайцев ей следовали. Но что такое несколько десятков миллионов для современного Китая? Да вообще ничего! Её скорее изучали, чтобы понять, какие варианты Система считает выдающимися.

Не все хвастались подвигами, приключениями или новыми философскими школами. В сети появлялось всё больше и больше рецептов, как пройти испытание с минимальным риском. Один из них касался попавших на фронт. Если тебя, конечно, загребут в армию голым и без документов. Психушка куда более вероятна и, что характерно, более безопасна.

Но если всё-таки загребут, то можно использовать старый добрый самострел. Это когда умышленно наносится вред своему здоровью ради того, чтобы комиссовали. Правда, чаще всего заканчивается плачевно. На самом деле расследовать такие случаи довольно просто. Ведь как обычно поступают самострельщики? В первую очередь стараются навредить себе как можно меньше, что, согласитесь, подозрительно. А во-вторых, им трудно избавиться от орудия преступления.

Попаданцу в этом деле куда проще. Он может реально себя покалечить. Руки там или ноги лишиться. Ведь после прохождения испытания получит здоровье назад вместе с утерянными конечностями. Ну и любые улики спрятать в пространственный карман — дело нехитрое. Некоторые даже признали, что именно так и сделали. Но если вы не попаданец и у вас нет инопланетной Системы, то лучше так не делать.

Кстати, Систему и всё с нею связанное действительно изучали со всей серьёзностью. К счастью, она этого не запрещала. И это были не только отдельные энтузиасты. Научные исследования Системы приобрели масштабный характер. Государства, используя свои ресурсы, вели серьёзные изыскания, хотя и делились не всеми результатами. Главное, того, что могло помочь выжить, не скрывали.

Как оказалось, учёным вовсе не обязательно самим отправляться к стеле и проходить испытания, чтобы изучать Систему. Можно просто нанять любого вернувшегося игрока, чтобы он читал вслух всё, что написано у него в интерфейсе. Это у меня в связи с отсрочкой всё заблокировано, а у остальных — полный доступ в любое время, как на испытании, так и после.

Вот я, например, случайно наткнулся на описание работы пространственного кармана — полное научное описание. Прочитал там больше сотни страниц, вообще ничего не понял и бросил. А ведь там этих страниц было кратно больше. Но это я не понял, а какой-нибудь физик-теоретик понял бы, пусть и не всё, но хоть что-то. А если таких физиков будет целый научно-исследовательский институт, то поймут куда больше. Так, глядишь, через несколько сотен лет таких исследований, ну или через несколько тысяч, сами научимся подобные карманы создавать.

И там, в интерфейсе, такой информации было очень много — вообще обо всём, что давала Система. В том числе и о молодости и здоровье. Я на это не наткнулся, а другим повезло больше. И это теперь тоже исследовалось, причём в первую очередь. Нетрудно догадаться, какие деньги на это будут выделены по всему миру. Скорее всего, вообще безграничные. И тут уже речь не о тысячах лет исследований, а всего лишь через сотню-другую сможем делать то же самое.

Или те же путешествия во времени. Описание физики их процесса пока никто не нашёл, но поиски активно велись. А может, кто-то давно уже нашёл, просто не хвастается.

Даже возникло смелое предположение, что это и есть главная цель Системы. Пока всякие придурки проходят испытания, умные изучают полученную ими информацию и продвигают свою науку. Так когда-нибудь догоним и тех, кто нам Систему принёс. Типа им лень самим нас учить, вот и подкинули Систему. Те, кто сам сможет освоить знания, те достойны, а кто нет — пусть и дальше испытания проходят.

Вообще вокруг Системы возникло великое множество теорий заговора. Начиная от простейшей — что нет никаких путешествий во времени, а всё происходит в виртуальной реальности. Правда, данная теория не могла ответить на простейший вопрос: откуда тогда берутся вполне материальные трофеи в огромных количествах? А также самые настоящие живые люди из прошлого.

Следующая теория говорила о том, что по завершении испытания возникшая параллельная временная линия не исчезает. Система использует её для каких-то своих целей — от банального разграбления и экспериментов до реального сотрудничества.

Или вот ещё. Многие независимо друг от друга подсчитали, что получается слишком уж большой процент проваливших испытания. А что, если Система на самом деле отбирает лучших из лучших и отправляет их дальше на какую-то общегалактическую арену, чтобы они там представляли Землю? Сражались с представителями других рас, но уже не с обрезанной, а с полноценной, ничем не ограниченной Системой.

Или то же самое, но наоборот. Система сама проводит выбраковку нежелательных индивидов. Она даже собственных правил не нарушает, просто отправляет таких на заведомо невыполнимые миссии. Всякие психи, преступники, маньяки, те же политики с журналистами опять же. Чистит таким образом наше общество, чтобы у него было больше шансов дожить до конца времён.

В общем, теорий заговора было много и разных — на любой вкус и кошелёк.

При исследовании Системы многих почему-то задела сила, которая, как считается, обязана измеряться исключительно в ньютонах. Кому обязана? Допустим, ни магистр Йода, ни брат Данила с этим не согласились бы. Магистр Йода вообще ни о каком Ньютоне никогда не слышал, зато точно знает, что сила измеряется в мидихлорианах. Брат Данила про Ньютона что-то слышал, но всё равно точно знает, что сила в правде. Ну так вот, Система, видимо, тоже ни про какого Ньютона ничего не слышала. Да и с какой стати её бы заинтересовал какой-то островной папуас?

Были попытки всё измерить точными приборами. Ну так вот, люди с одинаковым показателем силы всегда выдавали разные результаты. Вернее, не так: у одного и того же человека результат всегда был одинаковый, разница начиналась где-то на третий, четвёртый или пятый знак после запятой. Что для обычного человека без Системы нетипично. А у разных людей она уже в первом знаке различалась. И это когда брали примерно одинаковых по габаритам людей. Стоило взять разных — и она различалась вообще кардинально.

Как же так? Это же Система, у неё всё должно быть абсолютно точно и одинаково? Кому должно? Ведь даже в самом первом ознакомительном документе значится, что ничего одинакового не будет. Система вообще рассчитана на разные, сильно отличающиеся между собой разумные виды. И выйдет очень странно, если десятка в силе у болотного гоблина типа Йоды и какого-нибудь дракона будут одинаковыми. А если не отклоняться в откровенную фэнтези и вместо джедаев с драконами взять совсем мелких гуманоидов и больших разумных динозавров, то разве у них сила тоже будет одинаковой?

Нет, не будут. Про того же Ньютона нигде в галактике, кроме Земли, не слышали. Да и нет каких-то одинаковых, общих для всех единиц измерений. С сотнями знаков после запятой Система играться не собирается. Поэтому для каждого высчитывается своя собственная сила. Твой личный самый максимум, который только возможен, — это и будет десятка. А твой личный минимум, при котором ты хотя бы сам себя сможешь поднять на ноги, — это и есть единица.

При этом размер инвентаря почти ни у кого вопросов не вызывал. Вернее, не сам размер, а единица его измерения. Ну личная косая сажень, и что? Да, она у всех разная, но так и люди разные. А учитывая опять же то, что Система приходит к очень разным видам, то тем более. У тех же разумных гигантских ящеров это будет либо размах крыльев, либо расстояние от кончика носа до кончика хвоста. Странно было бы, окажись их инвентарь равен по размерам человеческому. В этом плане видам, сохранившим в процессе эволюции длинный хвост, очень повезло.

Хотя нет, возмущающиеся всё-таки нашлись. Только им не понравился не сам размер, а его русское название. «Как же так? Опять эти русские что-то там натворили, и обязательно должны быть виноваты!» А кто вам мешал придумать самим название единицы измерения, которая показывает самую большую длину, какую только можно измерить собственным телом? Вот простая сажень есть у очень многих, пусть и называется у всех по-разному, так почему же вы косую не додумались сочинить?

Подтвердилось моё первоначальное предположение о средневековости. Те, кто её исследовал, не пришли к единому мнению, почему так, но сам факт никто не оспаривал. Учёные и отдельные энтузиасты выдвинули три основные теории происхождения средневекового сеттинга Системы. Каждая имела право на существование, но окончательного ответа так и не нашлось.

Во-первых, создатели Системы изначально делали какую-то компьютерную игру с псевдосредневековьем, вот в базовом варианте она такая и получилась. Во-вторых, те, кто систему разносят по мирам, умышленно так её настроили, чтобы никто их самих не обогнал и не превзошёл. Ну и третий вариант: просто большинство пользователей Системы как раз и живут в средневековье.

Почему так? То есть, почему большинство живёт в средневековье? Теорий тоже было несколько, но основная заключалась в том, что цивилизации, способные летать между звёзд, могут не только отбиться от самой Системы, но и так надавать по рогам разносчикам, что им мало не покажется.

Если судить по себе, то логика Системы оказалась вполне объяснимой в контексте её средневековой природы. А конкретно, почему у меня библиотекарь на пятёрку. В средневековье книга — огромная ценность. А у меня личная библиотека из более чем семи тысяч томов. Кем мне в таком случае быть, если не библиотекарем высокого уровня? Я бы даже не удивился не пятёрке, а как раз семёрке.

Ну а как же радиоинженер, спросите вы? А чего инженер? Вот сколько сумел достичь сам, столько мне Система и засчитала. Для неё это какой-то малопонятный незначительный навык, которому абориген уделил неоправданно много сил и времени. Что ж, раз такой настырный, получи заслуженную тройку. В общем, есть и ладно.

С каждым днём информации о Системе поступало всё больше и больше. В том числе и из первых рук. Вы думаете, это я такой уникальный, который очень долго и тщательно читал всё, что можно найти, тыкая буквально в каждое слово? Нет, были и другие. Если кто-то этого не делал во время инициации, то можно было вообще в любой момент на протяжении прохождения испытания. Да и после тоже. Найди неприметную вкладочку, нажми на неё и читай сколько влезет.

Типичный представитель средневекового общества скорее не нашёл бы. Да и не искал. Но мы-то живём в век цифровых технологий. И сразу начнём испытывать информационный голод, оторви нас от них. Поэтому многие находили и читали, и выискивали такое, что пропустил или не нашёл я. Потом ещё и в интернет выкладывали по возвращении. Именно благодаря такому обмену знаниями между участниками испытаний формировалась общая картина понимания работы Системы. Как придёт моё время отправляться на испытание, тоже так сделаю.

Когда прошедшие испытание суперы, герои, игроки, культиваторы и попаданцы стали приносить с собой не только подтверждённые вещественными доказательствами рассказы о невероятных приключениях, но и живых людей, власти вновь возмутились. «Освобождайте хотя бы их!» — требовали они. И произошло чудо: Система впервые никого не наказала.

Можно сказать, власти нашли компромисс с Системой, создав специальный протокол освобождения пленников. Придумали словесную формулу, на которую должен утвердительно ответить каждый вернувшийся, — она гарантировала освобождение всех находящихся в инвентаре людей. И попробуй не ответь, если та дублируется системным сообщением.

Что это были за люди? Нет, не гаремы из восточных красавиц и не рабы, строившие египетские пирамиды. Хотя попадалось всякое — тут зависело от того, в какую эпоху попадал испытуемый и каких целей добивался. Но, как правило, всё было намного проще. В первую очередь спасали своих близких и родственников.

Откуда они там вообще могли появиться? Некоторые находили своих настоящих предков: дедушек, прадедушек и прочих родственников. Почему бы не вернуть их назад молодыми и здоровыми? Были и те, кто остался после завершения испытания и прожил в прошлом целую жизнь, обзавёлся семьёй, детьми, внуками… Не оставлять же всех их там?

Также было много просто спасённых. Один притащил с собой целый госпиталь с ранеными и медперсоналом. Все они исцелились и стали молодыми и здоровыми.

Власти не просто требовали у возвращающихся с испытания отпустить всех принесённых с собой людей — в большинстве стран приняли законы, дающие таким хроно-мигрантам автоматическое гражданство. Что вполне логично. Какое государство будет против новых абсолютно здоровых граждан? Не просто здоровых, а таких, у которых это закреплено в виде доминантных генов. Здоровье нации — не пустой звук, даже если политически непопулярно. Нежелание создавать прецеденты рабовладельчества тоже играло роль.

Кто-то пытался заикнуться про оружие, особенно массового поражения, но тут не срослось: такого заику Система тоже признала добровольцем и отправила на испытание со штрафом. Он не вернулся. В конце концов вышло примерно как в одном из штатов Америки, где по закону любой гражданин имеет право хранить у себя дома атомную бомбу, но ни в коем случае не может её взрывать. Примерно так теперь было и во всём мире.

Мир изменился. Система внесла элемент ответственности в мировую политику, заставив лидеров пересмотреть свои амбиции. Политики оказались в очень неудобном положении, когда могут далеко не всё, что им вздумается, а за поступки приходится нести реальную ответственность. Пока только за поступки, связанные с Системой и игроками, но что будет дальше?

В любом случае многие понимали, что человечество вступило в новую эру, где старые правила больше не действовали, а будущее зависело от того, как люди воспользуются новыми возможностями.

Так возле каждой стелы появились посты охраны, которые стали своеобразными фильтрами между двумя мирами. Нет, они никому не запрещали подойти и пройти испытание. В первую очередь сотрудники предупреждали об опасностях, о которых и так все знали. Затем предлагали зарегистрироваться.

Вещь ни в коем случае не обязательная, но не бесполезная. Ведь если ты не пройдёшь испытание, назад вернётся только твоя одежда и все вещи, которые были при тебе. Кому их отдавать? Тебе-то уже всё равно, а родственникам хоть что-то останется на память. Да и просто им официально сообщат, что ты не вернулся.

Во вторую очередь встречали вернувшихся и предлагали ответить на обязательную формулу, освобождающую взятых с собой людей. Также предлагалось зарегистрироваться и перечислить все свои системные характеристики и возможности. Но это было строго добровольно. Хочешь — делай, хочешь — нет. При любом ответе никаких последствий не будет. Некоторые всё равно соглашались, в основном те, кто планировал хвастаться приключениями и издавать книги мемуаров.

Ещё предлагали предъявить все имеющиеся в инвентаре ценности и оружие. Не требовали, а только предлагали. Государство было готово выкупить, если человек захочет продать. Некоторые соглашались. С трофейным оружием везло гораздо чаще, чем с сокровищницами султанов, а жить на что-то надо. Экономический аспект испытаний стал неожиданным бонусом для многих вернувшихся. Власти скупали не только ценности, но и то, что мало кому нужно. А оружие вообще любое. Учитывая, что легально его продать непросто или вообще невозможно, даже там, где вроде как не запрещено, многие соглашались.

До появления таких постов возле каждой системной колонны статистика прошедших испытание была запутанной. Не сразу заметили, но вернуться можно было не только через ту стелу, с которой начал. Система предоставляла возможность появиться в любой точке планеты, где есть её каменные столбы. И попробуй догадайся: провалил человек испытание или предпочёл выйти где-нибудь в другом месте? Теперь ситуация прояснилась. Если человек не вернулся с испытания, но и одежда не выпала — значит, выжил, просто предпочёл выйти в другом месте.

Некоторые нечистые на руку люди даже воспользовались такой возможностью, чтобы исчезнуть. Хотя вскоре выяснилось, что прошедшие испытание и так получают особый статус, и специально исчезать не требуется.

Суперы, герои, игроки, культиваторы и попаданцы действительно получили особый статус перед законом. Система очень нервно реагировала, когда на желающих пройти испытание или уже прошедших начинали давить. Что вовсе не сделало их абсолютно неприкосновенными. Особый статус не превращал прошедших испытание в неприкасаемых — закон оставался законом. Всё, что было до испытания — это прошлое, которого больше не существует. Если чего-то раньше и натворил, то теперь считай искупил. А вот всё, что после — другое дело.

Если попаданец начинал чудить, совершать преступления и вообще вести себя как последняя сволочь, то все законы на него прекрасно распространялись. А управу найти совсем нетрудно. Этим самым суперам до супергероев из комиксов было далеко. Трусы поверх штанов не наденешь и не пойдёшь причинять справедливость (некоторые на Западе на полном серьёзе пытались). Как бы ты ни прокачал все свои характеристики, всё равно сильнее чемпиона не станешь. Победишь любого один на один? Ну и что? Государство в таких случаях работает не умением, а числом. Скрутят толпой, каким бы сильным ты ни был. Системные характеристики не давали всемогущества — физические законы оставались в силе. Вообще это с самого начала не было секретом, но некоторые забывали.

Мало того, нашлась лазейка уже не для героев, а для общества, на которую Система не обращала внимания. Ты же теперь игрок, ты должен быть примером для всего человечества, а не вот это вот всё. Получи по максимуму! Вот совершившим преступления игрокам и прописывали максимальные сроки, какие только возможно, вплоть до пожизненного.

Нет, ты, конечно, можешь опять пройти испытание и всё искупить, но теперь оно у тебя будет со штрафом ровно на столько лет, сколько тебе назначил судья. И, кстати, пожизненное не означало невозможность вернуться. Тут Система считала по-своему. За миг до смерти от старости тебя автоматом вернут домой.

Это касалось вообще всех, а не только осуждённых. Согласившийся на испытание рисковал жизнью. Мог умереть от холода, голода, болезней, местных диких животных и ещё более диких хроноаборигенов. Это не считая само собой разумеющихся войн, революций и прочих смут. Но если оставался по ту сторону на всю жизнь, то его возвращали за миг до смерти от старости. Молодым и здоровым, как и было обещано.

Правда, с болезнями было не совсем ясно. Доводилось читать некрологи, когда кто-то умирал от затяжной болезни на девяносто восьмом году жизни? На девяносто восьмом году жизни умирают от этого самого девяносто восьмого года, а не от болезней. Поэтому если вдруг смертельно заболел не в глубокой старости, то всё — испытания не прошёл, а если дотягивал до преклонных лет, то Система тебя возвращала. Опять же молодым и здоровым. Логика Системы в вопросах жизни и смерти оставалась загадкой даже для тех, кто её изучал, как и для тех, кто успешно прошёл испытание.

К счастью, лично мне это не грозит. Десятка в живучести не справится разве что с боевым вирусом инопланетной цивилизации, всё остальное не опаснее насморка.

Ещё один интересный факт. Как я уже упоминал, системные столбы появились во всех населённых пунктах планеты. Причём они не были статичны. Если уходили все жители, то исчезала и стела. Если появлялся новый посёлок, в нём тут же возникала стела. Даже во временных. В крупных городах могло возникнуть сразу несколько таких колонн, если было много желающих пройти испытание.

Особым местом обитания людей являются тюрьмы. Там тоже появились стелы, причём на общих основаниях. Любой желающий мог пройти испытание, а любой попытавшийся этому помешать подвергался наказанию. Стандартному наказанию — объявлялся добровольцем со штрафными санкциями.

Первым надзирателям, пока не выяснилось, что к чему, очень не повезло. Зэки быстро просекли фишку и воспользовались. Орали через решётки, что хотят к столбу. Сразу не выпустишь — и всё, сам туда отправишься. Только радовались они недолго: если официально заявил, что хочешь пройти испытание, то отказаться уже нельзя. А учитывая некоторые особенности, ничего хорошего их не ждало.

Тюрьмы резко опустели. В первую очередь исчезли почти все блатные, которые громче всех орали. Остальные заключённые примерно до половины. Тоже немало.

В данном случае была одна немаловажная особенность. Если пожелавший пройти испытание вдруг оказывался невиновным, то он отправлялся на общих основаниях, как и все. Зато те, по чьей вине он оказался в тюрьме, объявлялись добровольцами. А это судьи, прокуроры, следователи, лжесвидетели, журналисты, с пеной у рта оравшие, что виновен, ну и так далее.

Если же испытание хотел пройти действительно виновный, то штрафные санкции налагались уже на него. Как позже выяснилось, чаще всего испытание увеличивалось на тот срок, на который он был осуждён. Самое главное, если такой всё-таки проходил испытание и буквально через несколько минут возвращался на тюремный двор, то Система считала его полностью отбывшим наказание. Любые попытки задержания карались единственным известным способом.

Невинно осуждённые быстро смекнули, что к чему. Это не только шанс выйти на свободу, но и возможность жестоко отомстить. Да, рискованный, зато единственный гарантирующий справедливость, чем бы это ни закончилось лично для тебя. Виновные почему-то пользовались такой возможностью гораздо реже.

Однако был ещё один интересный нюанс. Даже у нас на Земле в разных странах одни и те же поступки не всегда считаются преступлением. А если и считаются, то наказание за них зачастую очень сильно отличаются. И по чьему уголовному кодексу считать? Не среднее же арифметическое! К тому же Система могла иметь своё мнение, ведь всё то же самое по средневековым меркам тоже не всегда могло быть преступлением. Возникла новая правовая дилемма: чьи законы и мораль должна учитывать Система при вынесении решений?

Что там у нас сейчас считается самым-самым? Пед*филия (в плохом смысле этого слова) и её отражение в кривом зеркале — педоистерия. А как к этому относились в средние века? Да что там в средние, всего пару десятков лет назад.

Первой ласточкой оказалась осуждённая учительница. Из тех, которых соблазнил здоровый лоб-ученик, после чего объявил, что это его соблазнили, и всем рассказывал, какие моральные травмы это ему нанесло. Ага, верю, два раза.

Она просто тихо ушла на испытание и просто вернулась. Но уже не так тихо, потому что те, кто участвовал в том фарсе, который назывался судом, исчезли и не вернулись. Включая судью, прокурора, того ученика и всех его родственников. Система наглядно продемонстрировала, как выглядит настоящая справедливость.

Следующая учительница никуда уходить не собиралась, но пригрозила это сделать. И поставила ультиматум: по миллиону долларов за каждый год, на которые её осудили, по десять миллионов за каждый год, которые она успела отсидеть, и точно такие же сроки всем тем, кто в этом участвовал. Дура! Вроде бы учительница, а не понимает, в какой стране живёт.

Америка — правовое и демократическое государство. Там власти подобные шутки очень не любят. Уже на следующий день её нашли в камере скончавшейся от острой сердечной недостаточности. В последнее время таких случайных совпадений вообще очень много. Даже для соблюдения минимальных приличий перестали маскироваться. Коррумпированная система в очередной раз показала своё истинное лицо, не терпящее угроз и шантажа.

Как оказалось, Система подобные шутки тоже очень не любит. Причём намного сильнее, чем когда на игроков давят прямыми запретами.

В качестве исполнителей подрядили итальянскую мафию. Вот вся она и отправилась на испытание. Буквально вся, включая любых родственников, невзирая на пол, возраст и степень причастности. Туда же отправились более тысячи сотрудников ФБР. Агентство выступило в качестве заказчика, вот и поплатилось. Даже странно, что не все поголовно и без родственников.

Как Система решала, кто причастен, а кто нет, определить не удалось. Самое главное — ни из мафиози, ни из агентов никто не вернулся. Вообще никто. Хотя казалось бы, и там, и там здоровых, сильных, опытных людей хватает. Хоть кто-то должен был справиться. Видимо, Система выкатила им такие штрафы, что испытание было просто невозможно пройти. С самого начала было ясно, что Система не делает различий между исполнителями и заказчиками, этот случай выделялся лишь масштабностью.

Мир ещё раз изменился. Судебная система из карательной опять превратилась в то, чем и должна была быть изначально — в правосудие. Власти в спешном порядке пересматривали многие дела и законы, а зачастую и принципы правосудия. Никому не хотелось повторить судьбу федерального агентства. Да и судья стал очень непопулярной профессией. И нет, это было не только в Америке — такие же процессы, пусть и не столь яркие, шли во всём мире.

Что же касается тех пед*филов, которые действительно в плохом смысле этого слова, а не глупых молоденьких училок, те тоже пытались проходить испытания, и некоторые даже возвращались. Только почему-то не хвастались. Штрафные санкции там явно были, как и у других уголовников. Возможно, строже, возможно, и нет, но точно были. Даже самые опасные преступники не спешили делиться своим опытом прохождения испытаний с публикой, а уж эти тем более.

Тут возникла серьёзная дилемма. С одной стороны, Система категорически запрещает любое давление на игроков. С другой стороны, если игрок сам совершил преступление, с ним можно поступать по закону. Или вообще делайте с ним что хотите. Но как правильно судить в таких условиях? Тут ведь действительно любое сомнение в пользу обвиняемого. Никто не захочет отправиться на испытание из-за банальной судебной ошибки.

При малейших сомнениях в виновности обвиняемого судьи будут вынуждены оправдывать практически всех и по любым статьям. Просто опасаясь что за самый минимальный промах отправиться на испытание. Это приведёт к почти полной безнаказанности во многих категориях дел и, как следствие, к росту преступности.

Кроме того, полиция и следователи оказались в крайне затруднительном положении. Инвентарь предоставляет преступнику огромные возможности: он может скрывать улики, совершать кражи, без проблем прятать тела. Как работать в таких условиях?

Однако все эти проблемы неожиданно нашли своё решение. Более того, ситуация стала предельно простой и безопасной как для судей, так и для следователей. И, конечно же, для обычных законопослушных граждан.

Кроме специальной устной формулы для извлечения из инвентаря всех разумных существ, которые там находятся, с Системой удалось договориться и о игроках-преступниках. Она тоже дала специальную формулу. Там вообще оказалось очень просто: игрока спрашивают, виновен ли он в данном конкретном преступлении. И он обязан ответить.

С чего бы это вдруг? А потому что этот же вопрос дублируется системным сообщением. Соврал — неважно, в какую сторону, — сразу отправился на следующую миссию со штрафными санкциями. Ответил «Нет» и никуда не отправился — всё, к тебе больше вопросов нет и быть не может. Ответил «Да» — тоже всё, это равносильно приговору суда в виновности. Ну а дальше с тобой поступят так, как положено по законам данной конкретной страны для таких вот Игроков, как ты. За любую попытку сопротивляться или намёк на несогласие тебя просто пристрелят на месте, и Система им ничего за это не сделает.

Как они тебя пристрелят, если ты Игрок, Супермен и Попаданец? А кроме того, у тебя инвентарь, да ещё не первого уровня, который позволяет много разного. И что? Если твой противник за пределами вытянутой руки и с пистолетом, то всё — это приговор.

Нет, можно вынуть из инвентаря крышку от канализации и ею прикрыться от пули. От неожиданности противник может и промажет. Один раз. А если он именно этого или чего-то подобного ждёт?

Ну или танк между собой и противником поставить. А дальше что? Если к тебе подошли с вопросом полицейские, их десяток, и все в тебя стреляют, то никакой инвентарь, никакого уровня тебя уже не спасёт. Принять бой и умереть красиво сможешь, но не более того.

А что, если ты окажешься в ситуации, где твои способности и инвентарь бесполезны? Например, в окружении высокотехнологичных дронов и систем слежения? Или в окружении, где любое твоё действие отслеживается и анализируется? В таких условиях даже самый продвинутый инвентарь не поможет, если ты не умеешь мыслить стратегически и адаптироваться к меняющимся условиям. Ну а преступники ничего такого по определению не умеют. Умные туда точно не идут. Или не попадаются.

Причём в той же Америке в большинстве штатов именно так и поступали. Ты либо пытаешься сопротивляться, либо им показалось, что ты пытаешься сопротивляться, или посмотрел подозрительно, или у тебя цвет кожи неправильный — тебя просто стреляют сразу после ответа «Да». Мгновенно!

Америка — свободная страна! Там даже есть специальная поправка к конституции, гарантирующая всем гражданам право носить оружие. Но и у полиции тоже есть право стрелять при малейшем подозрении в отношении гражданина, у которого есть… нет, даже не само оружие, а право его носить. А вдруг оно есть!

Дознание, где подозреваемый — Игрок или Супер, обычно проходит по сложившемуся сценарию:

— Простите, сэр, на соседнем складе украли крупногабаритное оборудование. Его вынести мог только Игрок с инвентарём. Это сделали вы?

— Да.

Выстрел!

Полиция во всём мире очень сильно пострадала в первые дни прихода Системы, когда они не знали, как надо обращаться с игроками. Естественно, они очень сильно их за это невзлюбили. Поэтому пользовались любым поводом отомстить, когда получали такое право.

Так что супергерои-американцы, которые сами совершили преступления, просто предпочитают соврать и рискнуть отправиться на ещё одно испытание, чем пытаться договориться со своей собственной миролюбивой полицией.

В большинстве других стран тоже особо не церемонятся. Просто в некоторых действительно дают шанс получить заслуженное наказание, а не быть пристреленным. Но чаще всего шанс там тоже такой, что лучше отправиться на миссию.

Собственно, большинство наказаний специально именно такими и придуманы, чтобы игрок сам предпочёл уйти на испытание и, если вдруг выживет, вернуться уже невиновным.

Как с Системой вообще удалось о чём-то договориться? Причём как в первом, так и во втором случаях? Понятно, что ни президентов, ни премьер-министров, ни даже королей она не слушала. Это не говоря уже о всяких парламентах и прочих новомодных изобретениях.

Однако было замечено, что Система признаёт официально выданные документы. Причём неважно, что это такое: диплом университета, водительские права, справка от психиатра, диплом о победе на соревнованиях. За всё это почти всегда признавался какой-нибудь навык, зачастую даже уровнем выше, чем если без такого документа. А нередко только исключительно при наличии документов и признавался.

Всё та же средневековая ориентация системы. Вернее, не средневековая сама по себе, а на средневековые навыки. Выковал гвоздь — хорошо, вот тебе кузнец первого уровня. Дальше тренируйся, и постепенно навык будет автоматически подниматься при каждом твоём достижении. Вне зависимости от того, есть у тебя какие-либо документы или нет, подтверждающие достижения. Просто при наличии документа будет чуть быстрее. С вождением автомобиля так не получится: тут одного умения мало, нужны права. Самое главное, Система их признаёт. И диплом университета тоже признаёт.

Вот кому-то и пришла в голову светлая мысль: выдать игроку официальную бумагу о том, что он является представителем этого конкретного государства. А уже потом в качестве представителя он попытался связаться с Системой. И как ни странно, она ответила. Нет, далеко не на все вопросы. Большинство вообще было проигнорировано.

Но помочь с освобождением из пространственного кармана всех, кто там находится, согласилась, выдав ту самую формулу, с которой встречают всех игроков, вернувшихся из испытания. Просто дублируя её в виде системного сообщения. И не только из миссии: представители власти могут подойти вообще к любому игроку в любое время и попросить произнести всё то же самое. А то мало ли что — может, он тут заложников успел захватывать?

Правда, данная формулировка предполагает одно исключение. Она не распространяется на других игроков, которые находятся у тебя в пространственном кармане. Только насильно, без их согласия, ты туда никого не засунешь. Такому игроку придёт системное сообщение, согласен ли он отправиться в твой пространственный карман или нет. А раз сам согласился, то находится там на абсолютно законных основаниях, и местных властей это никак не касается.

Точно так же к любому игроку могут подойти и спросить, совершал ли он вот это конкретное преступление или нет. Но именно конкретное, а не вообще совершал ли ты что-нибудь незаконное или не совершал — такой номер не проходит.

Пытались ещё хоть как-то урегулировать хранящееся в инвентарях оружие и прочие опасные вещи, но тут Система не согласилась. Всё, что у тебя в инвентаре — твоё. Особенно если оно добыто на испытании.

Это не говоря о том, что далеко не всё, что у нас считается преступлением, таковым считала и Система. Например, контрабанда. Её она никаким преступлением не признавала и признавать не собиралась. Даже непонятно почему: либо за полную свободу передвижения любых товаров, либо просто не очень понимала, что такое государство в пределах одного разумного вида. Да и не за этим она выдаёт инвентарь — чтобы его потом ограничивать как-то больше, чем это делает сама.

Хотя за перевозку некоторых незаконных вещей в инвентаре всё-таки можно было получить наказание. Например, Система очень негативно относилась к наркотическим веществам. Вроде бы за это не наказывала на испытании в прошлом, но, вернувшись в своё время, лучше не рисковать. С другой стороны, логично: всё-таки Систему нам принесли с расчётом увеличить шансы на выживание вида, а наркотики это дело, наоборот, сильно уменьшают.

Правда, доходило до абсурда. За простую травку, которая в некоторых странах даже легальна, можно было получить пожизненное наказание, а за боевые отравляющие вещества — вообще ничего. Они ведь не наркотик, а оружие, а его можно держать в пространственном кармане без ограничений.

Кстати, об инвентаре: ещё он нарушал всю привычную нам логистику. Только разве это плохо? Если подумать не в масштабах отдельно взятой фирмы, занимающейся грузоперевозками, а в масштабах целой цивилизации.

Да и большинство этих фирм тоже не пострадали. Потому что именно они первыми увидели перспективы и начали пользоваться. Даже стали выпускать специальные контейнеры под размер инвентаря — чуть меньше двух стандартных косых саженей в кубе. Так, чтобы игрок, прошедший испытание, мог уже не заботиться о заработке. Любая фирма, занимающаяся грузоперевозками, точно примет его на работу.

Мало того, многие фирмы даже подписывали контракты с ещё не прошедшими испытание. Мол, ты отправляешься на испытание, а потом, по возвращении, десять лет на нас работаешь. Если выживешь. Если не выживешь — мы эти же десять лет содержим твою семью.

Система, кстати, не имела ничего против. Помешать кому-нибудь пройти испытание нельзя — будет наказание. Заставить кого-нибудь силой, шантажом или ещё как-то — тоже нельзя. А вот честный договор — это совсем другое дело. Мало того, люди соглашались в том числе и потому, что Система гарантировала исполнение обязательств.

Ещё одно положительное влияние Системы на человеческое общество и вообще всю земную цивилизацию заметили не сразу. Сначала затухли, а потом практически прекратились военные конфликты.

Казалось бы, причём тут Система, которая в дела людей, её лично не касающиеся, не вмешивается? Так любой мобилизованный мог пройти испытание. Ни запретить, ни повторно мобилизовать уже не получится. А тот, кто и так рискует жизнью на войне, отправиться в опасное прошлое не очень-то и боится. А если его ещё и насильно мобилизовали, то есть шанс отомстить руками Системы. Однако именно это не оправдалось. Система-то средневековая, а в те времена с рекрутскими наборами было куда покруче, чем сейчас. Так что месть удавалось только в самых крайних случаях.

С добровольцами то же самое. Нет, те, которые ушли на фронт из патриотических побуждений, все там и останутся. Но ведь немало тех, кто идёт за адреналином. А таким самая дорога на испытание, там хоть награда ощутимая.

Несмотря на то, что Система была по своей сути средневековой, некоторые типичные для тех времён вещи она не одобряла. Расизм, нацизм и это вот всё. Средневековье без всего этого представить крайне трудно. Там бы очень удивились, если им рассказали, что это плохо. «Что же тогда хорошо?!»

Тут тоже понятно. Ведь религиозная секта, которая распространяет Систему по галактике, как раз за разнообразие рас. Поэтому в данном аспекте очень сильно постаралась, чтобы оно соответствовало их верованиям.

Только Система не делала никакой разницы между белым и чёрным расизмом. А также приравнивала к нему всякую толерантность, политкорректность и прочие новомодные изобретения. Нет, в обычную жизнь она не вмешивалась. Вообще не её дело и никак не касается и неинтересно, кого ты там ненавидишь, как обзываешь, а также как требуешь, чтобы называли тебя. Зато если ей в руки попадался проштрафившийся, который был склонен к любой из вышеперечисленных вещей, штрафные санкции на него накладывались куда более строгие. А если не проштрафившийся, а сам решил пройти испытание, то видимо без всяких штрафных санкций отправляла на более трудные. Во всяком случае процент вернувшихся среди таких был заметно ниже.

А вообще было много чего ещё. Возникали как грибы после дождя культы поклонников Системы. Правда, исчезали они тоже очень быстро. Как все культисты уходили на испытание и почти никто не возвращался, так и от культа ничего не оставалось. Они почему-то думало, что раз они за Систему, то она предоставит им какие-то бонусы или поблажки (примерно как с сатанистами, которые думают, что все и так в ад попадут, но он там будут с вилами). Не предоставила. Религиозный фанатизм перед лицом реальных испытаний оказался недолговечным явлением.

Появлялись чёрные рынки, торгующие как информацией о прохождении Системы, так и принесёнными с испытаний предметами. С первым боролись легко, просто публикуя информацию в общем доступе. Второе вполне процветало, теневой бизнес быстро адаптировался к новым условиям. Кто-то пытался организовывать центры подготовки. Правда, среди желающих пройти испытание они особой популярностью не пользовались. Особенно те, которые за большие деньги.

Несмотря на все изменения в мире, время летело очень быстро. Чем я занимался большую часть этого года? Учился, учился и ещё раз учился, как завещал «дедушка» Ленин. И хотя я довольно прохладно отношусь к данному персонажу, сама мысль здравая. Тем более что товарищ Сталин завещал то же самое, а его я уважаю куда больше. «Человек всегда имеет право на ученье, отдых и на труд». Мысль настолько хорошая и правильная, что её предпочли из хорошей песни выкинуть.

Вот я, собственно, и учился. С тренировками, как уже рассказывал раньше, не срослось. Практически сразу понял свою ошибку. Зато тренировать мозги и получать новые навыки можно в любом возрасте.

Первым делом, как запланировал, взялся за языки. Немецкий довёл до приличного уровня. Ладно, не буду врать — приличным это назвать можно только в качестве комплимента, но уверенно объясниться в отеле, в магазине или на улице уже вполне мог. Спросить что-то важное и даже просто поддерживать беседу тоже мог. Прогресс был заметен, хотя до идеала было ещё далеко. Ну так я и не стремился к идеалу. Акцент оставался очень заметным, но я и не планировал от него избавляться. Может, кто-нибудь за год и способен на такое, но точно не я.

Даже специально съездил в Германию по горящему туру. Убедился, что с носителями языка разговаривать точно могу. Понимал местных тоже. Несмотря на сильный акцент, мне всегда улыбались и были довольны, потому что говорю с ними не на плохом английском, а на плохом немецком.

Следующим был старославянский. Какие-то нормальные учебники по нему не нашёл — все были разные и сильно друг от друга отличающиеся. А вот церковнославянский порадовал — там литературы хватало. Главное, не случайной, а систематизированной. Ну и что, что с уклоном в фэнтезийную мистику — язык сам по себе тот же. Теперь был уверен: в какое бы прошлое нашей страны ни попал, смогу понять местных, основываясь на современном русском и старославянском. И хотя я об этом вообще не задумывался, изучение древних языков открыло новые горизонты понимания истории и культуры. Договориться с местными будет проще не только потому, что их язык хоть как-то знаю, но и их самих понимаю.

Что ещё изучал? Да много всякого полезного при выживании и на войне. Сходил в тир, где стрелял из разных видов оружия, какие только могли предоставить за деньги. Луком и арбалетом тоже не брезговал. Зачем тратить одно очко навыков, чтобы получить такое умение от Системы, если можно выучить самому? Единичка — дело нехитрое.

Некоторые курсы обязательно выдают красивые сертификат о том, что ты их прошёл. Выбрал тир, который тоже это делает. Такая бумага красиво висит на стене, но нигде и ничего не значит, но уже зная Систему, которая всякие разные справки и документы признаёт, решил что будет не лишним.

Пытался сунуться на тусовку к ролевикам и реконструкторам. Понял, что особого толку от этого не будет — просто не успею чему-нибудь научиться. В походы ходил, разные выживальческие штуки пробовал, некоторые получались. Когда появится возможность открыть статус, проверю, появились ли у меня такие навыки. Как минимум на единички рассчитываю. Уверен, что год потратил не зря.

Про всякие ролики с YouTube уже рассказывал. Так вот, ими тоже не брезговал. Многие навыки удалось успешно проверить на практике. Более того, по некоторым темам я мог бы снять собственные ролики, причём заметно лучше и интереснее, чем у большинства блогеров. Но не стал, не моё. Да и времени на такое не было.

На самом деле хотелось многого. Я даже список пытался составлять: основы медицины, освоение навыков дипломатии и переговоров, изучение основ сельского хозяйства и животноводства… да много ещё чего. Только в году триста шестьдесят пять дней, и всё не успеть. Желание подготовиться ко всему на свете боролось с суровой реальностью ограниченного времени. Вот не был бы у меня заблокирован инвентарь третьего уровня, в котором не идёт время, я бы развернулся по полной и учился там. Но чего нет, того нет.

Не стал дожидаться истечения всего срока. Неизвестно, как и откуда Система меня выдернет. Поэтому решил прийти ровно за один день до окончания отсрочки. Проигнорировал дежурного и сразу подошёл к стеле. Момент истины! Вытянул руку и приложил ладонь к шероховатому каменному столбу.

Инициация Системы завершена.

Все функции разблокированы.

Удачи с прохождением испытания, Первый.

В связи с «грандиозными планами» вспомнил кодекс попаданца. Многие на полном серьёзе пытались его выполнить, в первую очередь те, кто попал в соответствующее время. Вот буквально прямо по пунктам.

Первое, что я сделал, выйдя к ручью, — это опустил в него уставшие ноги. Про блаженство не скажу, слишком устал, несмотря на свою девятку в выносливости, но мне это было нужно. Как можно скорее необходимо найти обувь. Она даже важнее, чем еда. Да, у меня десятка в живучести, что означает повышенную регенерацию. Повышенную, но исключительно в пределах человеческих возможностей. Разбитые в кровь ступни уже дают о себе знать и не собираются заживать быстрее, чем положено, пусть и при самых идеальных условиях.

Второе, что я сделал — это просто напился. В лесных ручьях вода, как правило, чистая. Хотя, как уже и говорил, при моей живучести могу и из любой лужи напиться. Специально этого, конечно, делать не буду, но приятно осознавать о такой возможности, вернее, о том, что от жажды мучиться не придётся в любом месте, где найдётся хоть какая-то вода. Инфекционные болезни мне ещё долго будут не страшны. Да и разные пищевые отравления, скорей всего, тоже. Система даёт определённые преимущества, но минимальный здравый смысл всё равно требует осторожности. Без острой необходимости лучше на себе не экспериментировать.

Ещё одна вещь, которую попытался сделать, глядя на ручей, — увидеть там своё отражение. Ведь интересно же, каким я стал? Особенно интересно, каким считает Система моё идеальное состояние. Оказалось не таким простым занятием — увидеть себя в бегущей воде, да ещё и под вечер. Пришлось поискать место поспокойнее, вот там и посмотрел.

Ну что могу сказать, совсем ещё молодой паренёк, симпатичный, но не такой, каким я себя помню. Как по личным воспоминаниям, так и по старым фотографиям. Я в этом возрасте был слегка пухловатым (без намёка на полноту, только лицо), мягким, ну и, скажем прямо, не очень красивым. Сейчас эталоном мужской красоты тоже не соответствую, но есть и положительные черты, которых раньше точно не наблюдалось. Да хотя бы мышцы, которые у меня появились сильно позже. Даже попробовал изобразить несколько фигур из культуризма. Это в лесном ручье точно не рассмотришь, да и не тот у меня рельеф мускулатуры.

Внешне этот паренёк был чем-то похож на сильно помолодевшего Шарапова из фильма Место встречи изменить нельзя. Так-то, ничего удивительно, я именно на него раньше и был похож. Особенно в детстве, меня тогда именно так и обзывали. Почему-то думали, что я обязательно должен обижаться. А я не обижался, что сильно бесило уже самих обзывающих. Позже, с возрастом, сходство почти исчезло, а сейчас вот опять вернулось. Даже как бы не сильнее чем было изначально. Хотя, ручей — то ещё зеркало, тут много такого можно разглядеть, чего на самом деле и нет.

В любом случае увиденное понравилось. Ну разве что кроме излишней молодости. Да, юный возраст — это тот недостаток, который быстро проходит с годами. Именно с годами, а не за один год, вот где проблема. Молодость — и преимущество, и проклятие одновременно, вот в чём главная проблема.

Ещё раз рассмотрел своё отражение так и эдак. Да, симпатичный, но кто такого станет воспринимать всерьёз? Гайдар в пятнадцать лет взводом командовал, а в шестнадцать ротой? Я не Гайдар, и на роль командира партизанского отряда меня точно не примут. А придётся. Это в том случае, если я вообще стану собирать такой отряд.

Вода уже была — что ещё нужно? Конечно же, огонь. Вообще-то без пищи, которую нужно на нём готовить, летом он не так чтобы очень нужен. Однако у меня имелись некоторые интересные идеи по его использованию.

Мелькнула на миг мысль о дакотском костре, но так же быстро и исчезла. Вообще-то я прекрасно знаю, что это такое и как его разводить. Просмотрел множество роликов на YouTube и даже сам несколько раз попробовал. Не волшебная штука, абсолютно гарантировано скрывающая свет и дым от костра, но лучше, чем разводить его просто в открытую.

Особенно понравился блогер, который рекомендует для дакотского костра в качестве воздухозаборника принести с собой в лес гофрированную алюминиевую трубу. Ну так вот, алюминиевой трубы у меня, понятно, нет. Лопаты тоже пока нет. Не палкой-копалкой же его тут копать? Поэтому обойдёмся обычным костром. Тем более вряд ли немцы по ночам сейчас шастают. Да и наши окруженцы тоже — сильно вряд ли. Нормальные люди по ночам спят, даже если это происходит в лесу.

Единичка в искусстве разведения огня у меня была. Казалось бы, ни о чём, но на самом деле и немало. Мог развести огонь трением несколькими разными способами и довольно быстро. Как оказалось, это только в идеальных полигонных условиях. Нет, чисто технически я и тут могу ничуть не хуже. Только вот какая загвоздка: там, дома, все эти палочки, щепочки и прочие принадлежности готовились с помощью специального инструмента. Может, и не совсем специального, но как минимум нож необходим. Тут его у меня просто нет.

Как и нет ничего другого. Каменные орудия труда — тоже вещь хорошая, только как вы их сделаете голым в лесу? Пришлось подходящие палочки просто искать. Казалось бы, что может быть проще? В конце концов, я в лесу, а не где-нибудь в пустыне. А вот ни фига! Хотя лес большой, и всяких веточек, щепочек и палочек в нём недостатка не наблюдается. В конце концов нашёл подходящие. Не идеал, но использовать можно.

Знаете, о чём я не один раз подумал — а вернее, пожалел, — пока искал нужные щепочки, а потом с их помощью добывал огонь трением? Об отсутствии при себе хотя бы какого-нибудь простейшего перочинного ножика и самой примитивной одноразовой зажигалки. Да, вытащить и то и другое из инвентаря в реальный мир невозможно. И что? Внутри-то пользоваться можно сколько угодно!

Вот заточил бы любую палку под мои нужды буквально за несколько минут внутри, а потом крути снаружи сколько хочешь. Да и зачем её вообще крутить при наличии зажигалки? Поджёг любую щепку внутри инвентаря, вынес наружу — и развёл костёр. Красота!

Так ведь нет: отправляясь на испытание, я специально повытаскивал из карманов всё лишнее. Вообще всё! И мобильный телефон, и кошелёк с деньгами, и документы, и небольшой ножичек, который всегда ношу с собой, и зажигалку, и специальный брелок на ключах, которым удобно стричь ногти… Да что там брелок — сами ключи от квартиры тоже брать не стал.

Как бы всё это мне тут пригодилось! Ну разве что кроме документов и денег. Однако жалеть поздно и бессмысленно — приходится работать с тем, что есть.

То, что прутик крутил в ладонях вместо положенной минуты все десять — ерунда. Огонь я всё-таки добыл. И костёр разжёг. Осталось провести эксперимент. Нет, этот способ сохранения огня я придумал не сам — другие попаданцы рассказывали. Однако проверить всё-таки стоило. Да и просто интересно.

Горящий факел отправился в инвентарь. Был извлечён оттуда точно таким же горящим. Немного поэкспериментировал. Отправился в пространственный карман сам и посмотрел, как это выглядит изнутри. Забавно смотреть на висящую в воздухе ветку с как бы нарисованным огнём. Вот как смотрится стазис со стороны. Немного мысленных усилий — и сумел перенести эту ветку в дальний верхний угол. Просто чтобы не мешалась.

Дальше бродил вокруг своего лагеря по лесу, собирал все подходящие палки и совал их в костёр. Наделал несколько десятков факелов про запас. Больше не придётся возиться с разжиганием костра, да и для других целей пригодится. Можно от кого-нибудь отмахнуться, можно что-нибудь поджечь, можно просто бросить в сторону, чтобы отвлечь внимание.

Вернулся обратно в пространственный карман. Что интересно — тут по-прежнему находился всего один, первый факел, все остальные оказались во вне лимите. То есть просто разожжённый факел Система засчитала как собственноручно изготовленный предмет. Тоже хорошо. Так можно и размеры инвентаря качать.

Переместил факел из-под потолка пониже, чтобы ещё раз лучше рассмотреть. Больше всего он был похож на свою собственную фотографию. Вроде бы огонь как настоящий, а всё же скорее его изображение. Понятно, что такое пламя не давало не только тепла, но и света. Протянул руку и аккуратно прикоснулся к ветке. Ничего особенного. В том смысле, что вообще ничего. Нет, шероховатую поверхность древесной коры я, конечно же, ощутил, но только её. Ни тепла, ни холода, никаких других тактильных ощущений.

Развернул вкладку инвентаря и попробовал найти, что там есть о стазисе. Оказалось, есть очень подробное описание. Если тебе будет не лень, каждое слово проверять, нет ли там дополнительных вкладок. Любой предмет, отправляемый в инвентарь, по умолчанию оказывается там в состоянии стазиса. Хотя я могу это состояние поменять на обычное простым желанием. Так до этого и делал, даже не замечая. А могу и обратно вернуть.

Ещё подробно описывались особенности этого состояния. Не было ни тепла, ни холода, ничего другого, потому что предмет как бы находился вне времени, а поэтому не мог ни излучать, ни поглощать энергию. А ещё он был очень твёрдым. В том смысле, что вообще запредельно, так как время не позволяло никак на него воздействовать. Складывалось впечатление, что стазис не просто остановка времени, а новое состояние материи. Прикоснулся уже к самому огню. Тут даже шероховатых ощущений не было.

Сидя у вечернего костра и глядя на бегущую воду ручья, я вспомнил ещё одну вещь — вернее, рассмотрел. Рогоз! Растение, которое способно дать человеку и пищу, и одежду, и даже обувь. Всё, конечно же, очень хренового качества, но за неимением лучшего сойдёт и такое. Особенно если умеешь этим пользоваться.

Я, признаюсь честно, не умею. Да, в детстве баловались и пытались есть корень рогоза. Гадость ещё та. Как баловство сойдёт, а вот питаться этим — сомневаюсь, что получится. Ну и плести что-либо из рогоза я тем более не умею. Просто травяную юбку изготовить тоже можно, но сильно сомневаюсь, что буду в ней выглядеть более адекватно, чем совсем голый. В любом случае не на ночь же глядя этим заниматься. Завтра подумаю.

Ночевать решил не на поляне возле огня, а в своём пространственном кармане. Так, конечно, надёжнее, и есть куча преимуществ, но и один неоспоримый недостаток тоже есть. Формула «солдат спит — служба идёт» тут не применима. Пока я сплю внутри, служба, а вернее время испытания, снаружи никуда не идёт.

Однако была ещё одна причина для такого моего выбора. Вернее, даже две.

Во-первых, комфорт. Кроме отсутствия комаров и других насекомых в пространственном кармане была очень комфортная температура. Можно и голым спать. А мою одежду, которую невозможно оттуда вытащить, использовать в качестве матраса, набив её сухой травой — не зря же я весь день по пути её собирал.

Во-вторых, статистика смертей от переохлаждения. Как ни странно, летом от этого люди умирают чаще, чем зимой. Имею в виду тех, кто рискует спать на улице. Оно и понятно — спать зимой на снегу мало кто решится, даже пьяный. А вот тёплым летним вечерком многие. При моём здоровье и живучести это не так страшно, но всё равно не хочется.

Чего мне здесь и сейчас не хватает, так это дома на колёсах. Хватило бы самого примитивнейшего прицепа. Да, мой инвентарь в какой то степени способен выполнять ту же функцию, но есть одно большое отличие, в инвентаре время испытания не идёт.

На второй день ноги нещадно ныли. Вернее, это была всё та же ночь. Вот тут-то и понял свою ошибку в желании переночевать в пространственном кармане. Ну да, чуть комфортнее — и что? Мне теперь дальше ночью идти? Хотя… А кто сказал, что ночью идти — плохая идея? Очень даже наоборот. В том, что уйду в пространственный карман, высплюсь и вернусь опять только к началу ночи, тоже есть свои преимущества. Двигаться в лесу и днём не очень удобно, а ночью вообще невозможно. Зато можно идти просто по дороге, когда никто там не ездит и не ходит. Именно так и решил поступить.

Не скажу, что идея оказалась совсем хорошей, но и не такой уж плохой. Шёл, потом отдыхал, потом опять шёл, потом отдыхал уже в пространственном кармане и опять возвращался, опять шёл. В любом случае за куда меньшее время преодолел значительно большее расстояние, чем до этого шарясь по лесу.

Уже при первых лучах восходящего солнца заметил силуэт машины. Дёрнулся было прятаться, но негде. Не посреди же дороги мне куст вытаскивать. Да и машина стояла на обочине, словно брошенная. Присмотрелся и понял — точно брошенная.

Это была знаменитая полуторка. Кузов в виде тентованного брезентом фургона. Непонятно, почему её бросили. Сломалась или просто кончился бензин? Ни по каким внешним признакам даже вблизи определить не получалось. Постучал по бензобаку. По звуку вроде пустой, но я пока в этом не очень сильно разбираюсь.

Заглянул в кузов. Какие-то связки из папок, но большая часть вообще навалена россыпью. Архив пытались вывезти, что ли? Недолго думая, убрал всю машину целиком в пространственный карман. После чего следом отправился сам. В основном пространстве полуторки не обнаружилось. Чего и не должно было быть — ведь она намародёрена, а следовательно, отправилась во вне лимит.

Уже привычно настроился на это пространство и сразу ощутил, что там находится. Интерфейса у инвентаря не было. Никаких тебе списков того, что имеется в наличии. Но при этом чисто почувствовать можно. Просто ощущал всё, что там есть, стоило об этом подумать.

Полуторка — хоть целиком, хоть каждый отдельный предмет в кузове. Кто-то перевозил архив. Папки, папки и ещё раз папки. Нет, прочитать содержимое таким образом не получалось, но пересчитать их было можно. Чего я, естественно, не делал — не интересно. Также обнаружил несколько книг, кучу пустых папок, много листов чистой бумаги и всё в том же роде. Вот интересно, прочитать не могу, а отличить чистый лист от исписанного выходит. Как? Понятия не имею. А вот бензин в бензобаке не просматривался. То ли потому что его там вообще не было, то ли потому что такая возможность не предоставлялась.

Ящик с инструментами. А вот тут можно было проверить каждый предмет. Чем я не стал заниматься, а просто вызвал ящик в основное пространство. Потом посмотрю — это дело мне в любом случае пригодится. Инструменты — основа любого выживания и развития. Другой вопрос, что много их с собой не утащишь. Но я-то могу! Поэтому не брошу ничего.

Ещё обнаружил под сиденьем какую-то тряпку. Извлёк в основной карман. Старая гимнастёрка. Вернее, её остатки, используемые именно в качестве тряпки. Повертел так и эдак, представляя, как я буду выглядеть в такой «обновке». Очень не хотелось мерить. Но, скорее всего, придётся — другой-то одежды у меня нет.

Папки с архивными делами меня совершенно не интересовали, как и не интересовало, что это вообще за архив. Даже в качестве растопки при разведении костра. У меня и так уже целый запас готовых факелов.

Извлёк в основное пространство все книги и всю бумагу, которая была в виде отдельных листов. Немного подумав, забрал все бечёвки, которыми были связаны многие стопки папок. Тоже может пригодиться. К счастью, отдельные предметы можно было извлекать, даже если они были так вот связаны.

Почему начал с книг? Так библиотекарь я пятого уровня или где? А раз библиотекарь, нужно соответствовать. Маркс, Энгельс, Ленин… Все в аутентичных раритетных изданиях. Ну, это для моего времени они аутентичные и раритетные, а для этого — что-то обыкновенное. Ну так я домой возвращаться собираюсь, так что пусть будут. Нужно будет полку организовать, как раз ею уголок с кроватью отгорожу (когда добуду саму кровать, а не лежанку из сухой травы), и туда всё выставить.

Экслибрис тоже нужен. Сразу представил себе недавно придуманный. Тот, который с надписью: «Россия — от Орды до Федерации». Или лучше до Звёздной Федерации? Сделаю и то, и другое. Звёздная будет для фантастики. А ещё там двуглавый орёл, а на щите вместо Георгия — серп и молот, и надпись: «Из личной библиотеки Ивана Грозного».

Что-то я не туда размечтался. При полном отсутствии специального инструмента (то, что в фанерном ящике, вряд ли сильно поможет) первый экслибрис получится тот, что когда-то в детстве — с молнией и самой простенькой надписью. Вот с него и начну, когда обзаведусь хоть какой-то мастерской. Вон в том другом уголке оборудование и поставлю.

Листы чистой бумаги тоже пригодятся. И для библиотечного каталога, и для журнала боевых действий. Надо бы ещё писчие принадлежности найти, чтобы всё это записывать. А пока стоит перейти от того, что нужно, к тому, что есть.

Открыл обыкновенный деревянный ящик с инструментами. Первое, что бросилось в глаза, сразу мне понравилось. Это был нож. На самом деле — полоска металла, обрезанная под углом и заточенная по получившейся кромке. Его ещё сапожным ножом называют. Вещь примитивнейшая, но в моём положении невероятно полезная. Эх, был бы он у меня, когда я костёр пытался развести! Но теперь огонь про запас и так уже есть.

Остальное не впечатляло. Кроме ножа был самый обычный молоток, зубило, большая отвёртка с деревянной ручкой — давно таких не видел. Ещё набор гаечных ключей, как же без них. Разномастный набор, в котором, кроме нескольких фабричных, попадались самоделки разной степени пригодности и убогости.

В моё время самодельный инструмент бывает двух типов. В первую очередь — это произведения искусства, предназначенные не для работы, а чтобы ими хвастаться. Во вторую — некая самопальная приспособа, которой воспользуешься пару раз, и она развалится. Вот эти и были больше всего похожи на такие приспособы, только не одноразовые, а довольно прочные и массивные.

Ещё россыпь болтов и гаек, последние — как привычные шестигранные, так и квадратные. Дед рассказывал, что раньше в деревнях кузнецы сами делали гайки, и именно такие, квадратные, потому что проще. Я никогда не видел, а вот тут вдруг довелось. Плоскогубцы, или скорее — гибрид их с кузнечными клещами. Но хоть такие. Завершали картину несколько мотков медной проволоки.

Однако было такое ощущение, что чего-то не хватает. Вообще-то в ящике ничего другого могло и не лежать, но всё равно. Вот если бы я ездил на такой машине и по очень плохим дорогам, чтобы я ещё в обязательном порядке имел с собой?

Ещё раз потянулся к полуторке через пространственный карман. Так-то каждый предмет по отдельности там ощущается очень легко, а когда они в комплексе — надо проверять более тщательно и думать целенаправленно. Буквально ощупывал машину мысленным взглядом, пока не нашёл то, что искал — между кабиной и кузовом, в специальных самодельных креплениях.

Топор, лопата и лом. Самый обыкновенный топор и самая обыкновенная штыковая лопата. А вот лом таким, пожалуй, не назовёшь — скорее всего, самоделка из стального прутка. Состояние говорило о том, что даже не из стального, а из железного. Весь какой-то мятый, побитый, много раз гнутый и выпрямленный обратно. Ну хоть такой.

Прикинул в руках представляя себе лом в качестве грифа от штанги. Особенно если на него два колеса той же полуторки напялить. Нет ничего хорошего, да и не время сейчас. Но о том, что пообещал себе обязательно заняться силовыми упражнениями для поднятия характеристики силы я не забыл.

Особенно обрадовался топору и лопате. Было бы у меня всё это раньше — я бы кусты запросто выкапывал. Да и дрова с деревьями теперь есть чем рубить.

Ещё на самом дне кузова, заваленная папками, обнаружилась пустая бутылка. Самая обычная бутылка прозрачного стекла. Примерно на пол-литра. Понятия не имею, что в такие раньше разливали. Так бы ни за что не обнаружил, если бы тщательно не искал лопату с топором.

Принюхался — запаха бензина или чего-то подобного не обнаружил. Вот и прекрасно, будет временной флягой. Ну и что, что неудобная и пробки нет? Мне же её не в руках носить. Отправлю в инвентарь, а там в стазисе точно не прольётся.

— Придурок! — воскликнул я. — Даже не придурок, а полный дебил!

И действительно, была причина так о себе отзываться. На полном серьёзе рассматриваю в качестве одежды рваную тряпку. И ладно бы ничего другого не было. Но у меня же есть целый брезентовый тент от автофургона. Даже просто в него завернуться и ходить будет куда лучше, чем сделать то же самое с грязной тряпкой. Не в весь целиком завернуться, понятно, но ведь просто кусок отрезать никто не запрещает. А при наличии минимальной фантазии можно что-нибудь себе сшить. Чем, если нет даже нитки с иголками? У первобытных людей тоже не было, но из шкур для себя они одежду как-то шили. Чем я хуже?

Остался вопрос: смогу ли я изъять из вне лимита тент отдельно или придётся вытаскивать всю полуторку и делать это вручную? Вроде как вещь съёмная, поэтому должна отделяться. Так и оказалось — у моих ног лежало огромное полотно. Старое, в некоторых местах сильно потёртое, в других заляпанное, кое-где заштопанное, но огромное полотно брезента. В случае чего целых чистых кусков на весь гардероб хватит.

Решил кройкой и шитьём заниматься не в пространственном кармане, а снаружи, чтобы ещё и время испытания шло. С брезентом в руках я присел на поваленное дерево и окинул взглядом своё «богатство». Моя попытка стать относительно цивилизованным человеком в этом диком месте. Сразу почувствовал себя как на необитаемом острове. А это, между прочим, идея!

Костюм Робинзона из козьих шкур? Несмотря на всю нелепость внешнего вида, вещь наверняка хорошая и удобная. Но есть у него один существенный недостаток. Сколько там времени Робинзон провёл на своём острове? Двадцать восемь лет? Вот примерно столько и нужно, чтобы научиться в совершенстве шить подобные костюмы. Мне в совершенстве, понятно, не надо, но всё равно будет долго. Хотя о простейшей треугольной брезентовой шапке стоит подумать — на дворе лето, и головной убор от солнца будет не лишним.

Грубые и неудобные плоскогубцы оказались всё-таки полезными, когда приходилось оттягивать ими толстую ткань брезента, а ножом её резать, вернее, пилить. Тупой сапожный нож из паршивой стали приходилось точить каждые пять-десять минут, водя по шершавой поверхности плохо для этого приспособленного камня. Но хоть такой был. Не зря я их набрал у ручья — теперь пригодились. Работа продвигалась медленно, но я никуда и не спешил.

Сначала я решил сделать накидку навроде мексиканского пончо, только чуть посложнее. Выбрал наиболее чистый участок брезента, расправил его на земле и начал мысленно прикидывать размеры. Вспомнил фильмы про Рэмбо — там герой как раз и умудрялся сделать себе такую же вещь из подручных материалов с невероятной скоростью. Почему бы и мне не попробовать?

Учитывая, что у меня целый тент от полуторки, материал можно было не экономить. Да, много потёртых мест, да, чем-то заляпанный, но чистой и достаточно прочной ткани всё равно хватало. Бечёвки, которыми до этого были связаны пачки папок, пригодились не только для бюрократов, но и для меня в качестве портновского материала — ими можно стянуть одежду вместо застёжек. Медная проволока тоже пригодится, если понадобится что-то укрепить. Нет верёвки в качестве пояса? Не беда, длинная полоса брезента даже лучше.

Знаете, что я понял, когда закончил? Рэмбо — подлый обманщик! В кино несколько движений ножом — и его накидка готова. А я тут больше часа провозился! Да, понятно, что нож у меня далеко не тот, но всё равно… Так-то я понимаю, что кажется простым в кино, на деле требует терпения и времени. Но всё равно обидно.

С накидкой вроде разобрался. Теперь за обувь. Сначала я задумался об обыкновенных тапочках. Нет ничего проще — и ничего хуже. По квартире в них ходить, может, и удобно, но не в лесу же. Если честно, я и дома их не люблю. А если бежать придётся?

Решил остановиться на лаптях. Тем более что когда готовился к испытанию, изучал этот вопрос. Примерно представляю, как они делаются. Даже попробовать довелось. Лапти из брезента? Звучит дико, но других вариантов нет. Нарезал длинные полосы, начал плести. Получалось коряво, но, надеюсь, приемлемо. Главное — защитить ноги от острых камней и колючек. В довершение добавил несколько слоёв стельки всё из того же брезента.

В процессе не раз вспоминал про колёса полуторки. Вырезать из резины подошву — хорошая идея. Но, увы, не моим инструментом. Нет, если бы я действительно попал на необитаемый остров, то, скорее всего, так и сделал. Но я всё-таки надеюсь, что лапти — это очень временное явление и удастся разжиться настоящей обувью.

Через ещё пару часов упорного труда перед мной лежали результаты: нечто похожее на походную накидку с капюшоном (от «треуголки» Робинзона я тоже отказался) и два уродливых, но, надеюсь, функциональных лаптя. Не «Армани», конечно, даже учитывая современные тенденции в моде — всё равно не «Армани», но для начала сойдёт. Главное — ходить, не сбивая ноги в кровь, и не привлекать лишнего внимания своим голым видом. Зато ничуть не меньше привлекать очень модным нарядом. Но тут уже будет несколько иное.

— Я дебил! — самокритично воскликнул, хлопнув себя ладонью по лбу.

Что-то слишком часто в последнее время я так о себе отзываюсь. Хотя нет, не дебил — был бы дебил, точно не понял бы, что дебил, поэтому точно не дебил. Скорее тот, который очень силён задним умом.

Ведь внимательно читал особенности стазиса в пространственном кармане. Предмет там становится абсолютно твёрдым. Сколько времени я потратил только на постоянную заточку ножа из дрянной стали? Много! Так кто мне мешал один раз очень хорошо заточить его, после чего переместить в пространственный карман в состоянии стазиса и уже таким резать брезент? Никто — исключительно моя глупость.

Тут же попытался проверить свою идею. Оказалось, что я не такой уж и дебил. Да, внутри пространственного кармана я могу перемещать любой находящийся в состоянии стазиса объект с места на место. Однако стоило мне попробовать взять его в руки, он либо вообще не поддавался, либо сразу выходил из состояния без времени.

С одной стороны, жаль, что нельзя будет использовать такую возможность, а с другой — приятно, что я не такой уж и глупый. Стоило об этом подумать, как опять дал о себе знать задний ум. Если нельзя орудовать находящимся в стазисе предметом, то можно как-то воздействовать на него другими предметами. Вернее, не на него, а об него.

Тут же решил опробовать эту идею. Не поленился ещё раз очень хорошо заточить сапожный нож. Тем более что и без всяких экспериментов это лишним не будет. Сначала о камень, а потом и о кусок брезента. Не кожаный ремень, конечно, но тоже можно. Да, бритвенной остроты не получится, но мне хоть какую-то надо.

Подвесил нож в состоянии стазиса в удобном месте режущей кромкой вверх. Взяв один из обрезков брезента, попробовал его разрезать, вводя по этой кромке. Получилось! Что ж, буду знать, что у меня есть такая возможность. А ещё буду знать, что все находящиеся в стазисе предметы желательно как раз и подвешивать под потолок, чтобы самому не пораниться об них. А пока просто вернул нож в коробку с инструментами.

Рассматривая остатки брезента, я понял, что опять сглупил. На чём я сейчас сплю, если это делаю внутри пространственного кармана? Правильно — на своей одежде из будущего, которую набил сухой травой. Так вот, с матраса и надо было начинать! Просто прямоугольный мешок из брезента, набитый всё той же травой. Сказано — сделано. Уже после балахона матрас получился быстро и без каких-либо проблем. Потом набил его травой — и вышла если не кровать, то почти перина. Спальное место, можно сказать, оборудовано. В отличие от предыдущего это можно не только внутри кармана держать, но и наружу выносить.

Понятно, я не стал дожидаться следующей ночи, чтобы идти как цивилизованный человек по дороге. Пришлось опять передвигаться параллельно ей по лесу. Там, где этот лес был. Если дорога шла по полям, приходилось отдаляться от неё. Вдоль опушки леса тоже очень неплохо можно передвигаться — там хотя бы в самом лесу прятаться не обязательно, издалека не заметить, а внезапно появившийся куст на фоне этой самой опушки тоже будет не так бросаться в глаза. Да и брезент, в который я теперь одет, достаточно маскировочная ткань.

Сегодня идти было веселее. Хоть какая-никакая одежда и, самое главное, обувь. Шёл куда быстрее, и это прекрасно замечал, несмотря на то что ноги после вчерашнего достаточно сбиты. Было уже хорошо за полдень. Точного времени не скажу, потому что таймер обратного отсчёта к местному не привязан, да и пользоваться им пока толком не научился.

В этом месте опушка леса была достаточно далеко от дороги. Но всё-таки рассмотреть можно. Да и моя восьмёрка в восприятии немало значит — далеко не бинокль, но вижу я очень хорошо. Телега обыкновенная. Без лошади. Людей вокруг тоже не наблюдалось. Решил рискнуть и подойти поближе.

Брошенная на дороге телега выглядела странно. Нет, сама по себе она была более чем обыкновенной, зато груз… В первую очередь бросалась в глаза школьная доска. Не такая, какую я помнил из собственной школы, а старинная — не из этого времени, а ещё более давняя, какая могла быть в гимназиях времён Российской империи. Не настенная, а на таких опорах, что переворачивается. Можно писать на одной стороне, развернуть и дальше писать на другой.

А ещё три парты, объединённые вместе с сиденьями. И тоже из старинных времён. В городской школе такое, пожалуй, можно увидеть, но тут? Предметы явно чужеродные и для деревенской школы, и для телеги, на которой их везли. Даже если кто-то пытался эвакуировать школьное имущество, всё равно странно. Разве что этот самый кто-то когда-то давно спёр в городе, привёз в свою деревню и этим очень сильно гордился. А теперь счёл их достаточно ценным имуществом, чтобы эвакуировать.

Кроме доски и парт виднелись перевязанные бечёвками учебники и какие-то другие книги. А также другие школьные принадлежности: перья, чернильницы, тетради, бумага. Разве что глобуса для полной картины не хватало.

Но тут я отвлёкся. Одна вещь сразу бросилась в глаза — сапоги! Новенькие! Ну, может, и ношенные, но совсем-совсем немного. Чистые, натёртые до блеска. Моя прелесть! Были бы потрясающей находкой, если бы не одно «но» — размер!

Сам я обычно ношу сорок третий, иногда подходит сорок второй, а тут были никак не больше сорокового. Повертел их в руках, не зная, что делать. От досады даже захотелось обрезать голенища и пришить их к моим лаптям в качестве подошвы. Спешить не буду, но если придётся плести ещё одни лапти, то так и сделаю.

Вернулся к изучению школьного имущества. Потом передумал и убрал всё в пространственный карман. Так, пожалуй, будет проще увидеть даже то, что спрятано. Переместился следом, чтобы не торчать на просёлочной дороге, и начал привычно изучать трофеи.

Естественно, телега с содержимым была отправлена не в общее пространство, а во вне лимит. Нечего мне тут захламлять, и так места мало. Однако кое-что я сразу перенёс в общее пространство — все книги, какие нашёл. Раз уж решил собирать библиотеку, то нужно быть последовательным.

Версия о когда-то ограбленной городской гимназии стала обретать некоторые доказательства. Кроме небольшого количества новеньких советских учебников имелось очень много старых, ещё дореволюционных времён. Художественная литература тоже присутствовала — как современная, так и дореволюционная.

Доску, понятно, в общее пространство переносить не стал — пусть будет вместе с телегой. Задумался о партах, но тоже отказался. Так-то и стол, и стулья мне нужны, но там явно не мой размер. С писчими принадлежностями тоже решил повременить — вот когда обзаведусь хоть какой-то мебелью, тогда и заберу. Главное — не забыть. Ну и свою «прелесть» забрал, естественно. Ну и что, что малы — пускай будут.

После обнаружения сапог была неслабая надежда на то, что среди груза будет другая одежда и обувь. Но самое доскональное обследование не дало никаких результатов. Ничего съестного тоже не нашёл, хотя искал даже более тщательно. Вообще было заметно, что телега полупустая. Когда сломалось колесо, часть груза явно перенесли на другое транспортное средство. Да и лошадь тоже забрали.

А с продуктами нужно что-то думать. Пока терпимо, но надолго ли? И так уже третий день без еды. Если верить обратному отчёту, то только два, но время, которое я пробыл в пространственном кармане, тоже надо учитывать — добавить примерно на треть.

Однако, несмотря ни на что, пока чувствую себя вполне нормально. Десятки в здоровье и живучести и девятка в выносливости дают неплохой результат. Только чудес Система не обещала, и внутренние резервы организма рано или поздно закончатся. Вообще ничего удивительного — я и раньше, без всякой Системы, мог довольно долго обходиться без еды. Справедливости ради стоит признать, что не так экстремально, как сейчас, но мог.

Дальше около суток передвигался без приключений и без находок. Иногда днём, иногда ночью. У пространственного кармана третьего уровня есть ещё один нигде не задокументированный недостаток — слишком быстро привыкаешь и не замечаешь, в результате чего сбиваются биологические часы. Поэтому даже в экстремальных условиях важно сохранять связь с реальным миром, чтобы не потерять себя в бесконечных возможностях Системы. Если бы не голод, вообще бы оттуда не вылезал.

Очередные увиденные мною люди привлекли внимание — и желание наконец-то наладить хоть какой-то контакт. Если это можно так назвать. Ну так я и сказал, что хоть какой-то.

Признаюсь честно: если бы не всё возрастающее чувство голода, то я, скорее, не решился бы, а прошёл мимо. Наблюдал за этим постом фельджандармерии несколько часов. Шесть человек и два мотоцикла. А ещё немецкий орднунг. Просто подойти, приблизившись на расстояние вытянутой руки, и перехватить всех в инвентарь? Превосходный план — только без проверки неизвестно, получится ли это у меня вообще.

В одинокого путника не должны сразу начать стрелять. Я уже видел, как они реагируют на приближение местных, а также своих военных. Но всё равно страшно. Решил действовать ночью: подползу и отправлю в инвентарь бодрствующих, а потом уже займусь спящими. Не будут же они ночью всей толпой караулить.

Всё оказалось и намного проще, и намного сложнее, чем я думал. Немецкий орднунг? Ха, три раза. А потом ещё три раза. Единственный дежурный кемарил на своём месте. Вообще-то их было двое, но второй откровенно спал.

Подошёл и забрал обоих в инвентарь. Вернее, не подошёл, а подполз. Вот это и было труднее всего. Моя брезентовая накидка вообще не предназначалась для передвижения ползком. Всё время путался в ней, что сильно тормозило передвижение. Раздеться и попробовать то же самое голышом? Нет, спасибо, так ещё хуже. Казалось, что ползти пришлось вообще полночи. Или не казалось, а действительно так и было. Но я смог.

После того, как убрал в инвентарь дежурных, подходил к палатке осторожно: вдруг там внутри кто-то бодрствует или, того хуже, специально караулит. Но нет, все четверо спали крепким сном. Судя по запаху, он был подкреплён одним всем известным стимулятором. И нет, это не снотворное.

Не к месту вспомнился анекдот про Холмса и Ватсона: отправились Шерлок Холмс с доктором Ватсоном в поход на природу. Всё как положено: поставили палатку, развели костёр, приготовили ужин… Ночью доктор Ватсон просыпается, смотрит на звёздное небо и спрашивает своего друга:

— Скажите, Холмс, почему такая красота?

— Это элементарно, Ватсон: у нас украли палатку, — отвечает Холмс.

Возникло непреодолимое желание повторить. То есть спереть палатку и оставить жандармов спать под открытым небом. Желательно вообще без ничего. Вот будет хохма, когда они проснутся, а ни палатки, ни мотоциклов, ни вообще каких-либо вещей нет. Как и нет двух дежурных.

Каким бы непреодолимым ни было желание, я всё-таки удержался. При случае повторю на ком-нибудь другом, а пока не стоит. Всё забрать не рискну, вдруг в процессе кто-то проснётся. А что-то оставлять нет никакого желания. Сейчас мне важнее любые трофеи, чем шутки юмора. Да и кому интересна шутка, последствий которой я сам никогда не узнаю?

После двух дежурных собрал вообще всё: и спящих немцев, и палатку, и мотоциклы. Это не говоря о разных тюках и мешках, которых оказалось неожиданно много. Может, какую-то мелочь в темноте и пропустил. Но не думаю, что оставил хоть что-то существенное. Однако зарубку в памяти себе сделал, может быть когда-нибудь так пошучу.

Первым делом нырнул обратно в свой пространственный карман, чтобы проверить, что именно мне досталось. Пленные были подвешены в стазисе где-то под потолком. Да, есть одна из особенностей пространственного кармана: всё, что в стазисе, оказывается именно так и именно там. Возможно, это специально так задумано, чтобы не мешало мне самому тут находиться, а может быть, просто совпадение.

Ревизию трофеев начал не с мотоциклов и не с оружия. В первую очередь искал, что там у них есть из съестного. Уселся в позе лотоса и настроился на вне лимит пространственного кармана. Полная ерунда — эта ваша поза лотоса. Вообще ничего не получалось и только отвлекало. Нет, понятно, что я просто не умею, и буддийские монахи, увидев такое, только посмеялись бы надо мной. Сел обычным образом и попробовал ещё раз.

Любые найденные продукты сразу же переносил в основное пространство инвентаря. А немцы в этом смысле оказались богатыми. Они что, налог с проезжающих продуктами собирали? Хотя чего это я — сам видел, как что-то отбирали. Теперь понял, что именно.

Кроме их личных пайков оказалось много ещё чего. Да один мешок пшеницы чего стоит. Огромный бутыль с чем-то мутным, но прозрачным. Шнапс, наверное. Да какой ещё шнапс? Самогон обыкновенный! И запах это однозначно подтверждал. Сам-то я пью крайне редко, а такие сомнительные жидкости вообще не употребляю. Но пусть будет, может, в качестве валюты, а может, и в медицинских целях. Тоже штука сильно сомнительная, но за неимением спирта придётся пользоваться этим. А лучше бы не пришлось.

Сама бутылка тоже интересная, явно больше десяти литров, хотя меньше двадцати. Не разбираюсь я в старых единицах измерения. Штоф это или ещё что-то. Вот специально интересовался перед отправлением в прошлое, много чего такого просматривал, но это как-то прошло мимо меня.

Лук и картошка в небольших мешочках. Если честно, откровенная гниль. Не будь ничего другого, скорее всего, пришлось бы как-то есть это. Но теперь точно нет. Выбрасывать пока не буду, но сомневаюсь, что пригодится. Несколько кусков сала. Тоже старое, но это хотя бы не портится. Краюха хлеба, копчёная колбаса… На этом ревизия закончилась. Пока не умял пару бутербродов, и не думал возвращаться. Да и бутербродами это можно было назвать чисто условно. Когда отламываешь хлеб и помещаешь прямо на кусок палку колбасы…

Жуя колбасу, я вдруг вспомнил про рогоз. Ага, тот самый, про который благополучно забыл, когда обнаружил, что проснулся не утром, а всё ещё ночью. Тогда очень скоро сделал себе брезентовую накидку, поэтому о травяной юбке вообще больше не задумывался. Ну а в качестве еды эту гадость я просто не воспринимаю, поэтому больше и не вспомнил ни разу.

Слегка утолив первый голод, решил дальнейший разбор трофеев перенести в другое, более безопасное место. Так-то более безопасного, чем мой пространственный карман, не существует, и сколько бы я ни провёл тут времени, снаружи не пройдёт и секунды, но всё равно отсюда необходимо убираться. Утром или как минимум днём их начнут искать, и мне надо быть как можно дальше.

Или не начнут? Никаких следов боя я не оставил. Скорее всего, вообще никаких. Темно, конечно, но прибрал всё, что смог, и даже ощупал землю вокруг. А так, был ли пост? Нет, понятно, что был, но где? Может, сами на какой другой перекрёсток перебрались или в самоволку отправились, или ещё куда.

Орднунг — вещь, конечно, хорошая, но немцы прекрасно знают ему цену. Армия — она везде одинаковая. Даже если это армейская полиция. Пока трупов не найдут, а их не найдут, будут искать не убийцу, а неизвестно куда пропавших солдат. В военное время всякое случается. Пропажа патруля — не самое удивительное событие.

Куда идти, я знал точно. Пусть и не близко, но и не слишком далеко имелся неплохой лесок, в котором я присмотрел совсем глухую поляну. Пока на неё не выйдешь, и не поймёшь, что там есть свободное пространство. Ещё совсем недавно именно там и переночевал. Вот к ней и пошёл.

В темноте по лесной дороге я уже ходил — ничего хорошего, но и ничего особенного. Тут главное — ориентир не пропустить. Но его я помню и не сомневался, что не пропущу. Даже ночью при свете звёзд.

Дальше по лесу было сложнее. Да я и не стал углубляться. Разместился в первых же находящихся подальше от дороги кустах, достал брезентовый матрас и улёгся спать. «Солдат спит — служба идёт». В моём случае идёт время испытания. Хоть урывками, по несколько часов, но всё равно лучше, чем ночевать в пространственном кармане, а потом всё равно не знать, что делать ночью в лесу.

На свою поляну я выбрался уже при свете дня. Никто меня утром в кустах не обнаружил — сам проснулся. Тут первым делом задумался о приготовлении нормальной еды. Хлеб с колбасой я полностью съел, но это ничто после нескольких дней голода.

На самом деле так делать нежелательно, а то и вообще противопоказано. Но при моих параметрах здоровья, живучести и выносливости можно. Никаких неприятных ощущений от бутербродов всухомятку я не испытывал.

В первую очередь — костёр. Обычно, когда не прусь ночью через лес и остаюсь на ночёвку не в своём пространственном кармане, а в лесу, ставлю костёр-нодью. Не зря же я ролики на YouTube смотрел: там и полезные вещи попадались. Например, именно этот костёр, который может гореть почти всю ночь без присмотра. Это если трёхбрёвенный: складываешь пирамидой три бревна, напихиваешь между ними всякого мелкого горючего материала, поджигаешь — и больше о нём не думаешь. Нет, такое потухнуть тоже может, но тут надо постараться.

Зато другая нодья, которая не из трёх, а из двух брёвен, наоборот, тухнет сразу и без особых на то стараний. Я вообще не понял, в чём её сакральный смысл? Это же надо подобрать два одинаковых бревна, подогнать их топором друг под друга, сложить и чем-нибудь подпереть, чтобы верхнее не падало с нижнего, максимально равномерно распределить горючий материал между ними, аккуратно поджечь по всей длине, а потом всё время следить, чтобы равномерно горела и не потухла.

И в чём тогда смысл? Ведь главная особенность такого костра в том и состоит, что он горит долго и без присмотра — например, ночью, чтобы не вскакивать каждые полчаса и не подбрасывать дров. Но блогеры почему-то любят именно двухбрёвенную. Хотя подозреваю почему: хвастаются, мол, смотрите, что я умею, а у вас не получится.

Вот у меня, например, не получилось в идеальных походных условиях. Тут даже пробовать не собираюсь. Да и не было у меня с самого начала топора, чтобы пробовать. Зато три любых бревна можно составить пирамидой вообще без какого-либо дополнительного инструмента. Что я, собственно, и делал.

Кроме нодьи есть ещё один интересный костёр — так называемый дакотский. Я уже о нём рассказывал. Разжигается в специально вырытой яме и почти не даёт дыма. Да и свет от него не так далеко виден, как от обычного. Нужен для скрытности: к такому пока близко не подойдёшь и не заметишь. Теперь у меня и топор, и лопата есть — выкопать ямку и воздухозаборник не проблема.

Только мне в этой скрытности пока нет никакого толку. Если уж я и разжигаю на ночь костёр, то забираюсь в такие дебри, где хоть нодья, хоть купальский, хоть пионерский — никто всё равно не заметит. Да и какой толк ночью от маленького костерка? Кто его для меня поддерживать будет? Другое дело — днём по-быстрому и незаметно приготовить пищу. Только мне опять это было неактуально за полным отсутствием продуктов. Вот когда что-нибудь будет — тогда и подумаю. То есть практически уже сейчас.

Зачем мне вообще костёр летом, если на нём готовить нечего? Современный цивилизованный человек, да ещё и горожанин, очень неуютно себя чувствует ночью в лесу. А я как раз один из них. Нет, в случае реальной опасности потерплю, но когда её не чувствую, то зачем лишаться хотя бы такого минимального комфорта? Вот и развожу на ночь костры. Не зря же я себе про запас кучу факелов приготовил и держу их в стазисе в инвентаре.

Ну так вот, прямо сейчас мне ни нодья, ни тем более дакотский костёр не нужны. Хватит самого обыкновенного, приспособленного под готовку. Если всё равно будешь следить за котлом, то и за огнём проследишь. Место под костёр выбирать не пришлось, я тут уже ночевал и жёг нодью.

Первым делом достал мешок пшеницы и сразу испытал некоторое удивление. Он был каким-то совсем лёгким, как будто ненастоящим. Не сразу понял, что это не мешок лёгкий, а я стал сильнее. И до этого ощущал, что сильнее, чем был раньше, но не было никаких эталонных предметов, чтобы проверить. А мешки с пшеницей мне таскать доводилось — ощущение помню. Даже десяток раз поднял над головой в качестве импровизированной штанги. С чего-то ведь надо начинать качать силу. Вот нормально поем, тогда и займусь. Но точно не мешком с пшеницей, надо будет найти что-нибудь более подходящее.

Решил сварить кашу. А что для неё нужно, кроме пшеницы? Если не считать топора. Из имеющихся у меня ингредиентов было сало. Но сначала котелок — а то сейчас с голоду накрошу больше, чем надо, куда потом это девать?

Уже по размерам немецкого солдатского котелка выбрал кусок сала. Расстелил на земле один из кусков брезента, а на него положил разделочную доску. Да, у немцев нашлась и она. Первым делом удалил шкуру. Да, я знаю, некоторые едят сало с кожей. Никогда этого не понимал и сам так не ел. Нет, с голодухи, конечно, можно, но в обычной жизни зачем? Однако отрезанную шкуру выбрасывать не стал — пригодится для навара. Залил её водой и повесил котелок над костром.

Мелко порезал оставшееся сало. Соль соскребать не стал — пойдёт в кашу. Можно, конечно, посолить и из имеющихся у немцев запасов, но зачем тратить? Отсыпал нужное количество пшеницы и стал ждать. Каша — дело не быстрое. А пока можно было в спокойной обстановке посмотреть другие трофеи.

Из оружия мне больше всего запомнился советский наган. Не то чтобы он мне лучше других приглянулся, просто своей неуместностью выделялся. Наверняка тоже трофей, который перешёл уже в третьи руки. Правда, пользы от него с тремя патронами немного, но пусть будет.

Револьвер был не единственным пистолетом — ещё имелся Walther P38. Кроме него два пулемёта MG-34 и пять винтовок (точнее, карабинов) Mauser Kar98k. И это на шестерых бойцов. Почему так — понятия не имею, но что есть, то есть.

И да, в советском и немецком оружии этого периода я прекрасно разбираюсь. Специально изучал этот момент при подготовке к испытанию. Оказалось, не зря — опознавал каждый ствол с первого взгляда. Мог и многие тактико-технические характеристики перечислить. Вот со сборкой-разборкой не так идеально. В основном на YouTube ролики смотрел. Но, думаю, тут у меня практики хватит.

Мотоциклы — это интересно. На посту стояли немецкие мотоциклы с коляской BMW R75. Это вполне надёжные машины, оснащённые четырёхтактным двигателем и полноприводной системой, что делало их незаменимыми в условиях бездорожья. Такие мотоциклы часто использовались для разведки и перевозки грузов. В технике, если это не танки, разбираюсь похуже, чем в оружии, но эту модель почему-то запомнил.

Кроме множества подвесных кофров (как кожаных, так и фанерных), имелось две двадцатилитровых канистры. Вполне для меня современных на вид. На самом деле немцы их и придумали. Весь смысл дизайна в том, чтобы один солдат мог нести четыре пустые канистры или две полных (если недалеко), а если далеко — то два солдата могли нести одну канистру. Штука оказалась настолько удачной, что почти через сто лет продолжает пользоваться успехом не только у военных, но и вообще у всех и во всём мире.

Ещё я переоделся. Нет, немецкую форму даже примерять не стал — не поймут. Причём одинаково не поймут ни сами немцы, ни наши. Зато нижнее бельё точно будет не лишним. То, которое прямо на висящих в стазисе немцах, брать не стал — побрезговал. К счастью, среди их личных вещей имелись запасы и белья, и носков. Майка с трусами под моим брезентовым балахоном очень даже не лишние, да и самые обыкновенные носки к лаптям прекрасно подошли. Задумался над форменными штанами, как довольно нейтральной вещью, но решил повременить.

Пока рассматривал трофеи, не забывал следить за кашей. А как счёл её готовой и дал немного остыть, учёт имущества опять прекратил на неопределённое время.

Первый голод утолил. Две трети котелка как не бывало. Дальше собирался есть не спеша, смакуя каждую ложку. И вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. От людей-то я хорошо спрятался, а о диких животных вообще ни разу не подумал. Но нет, человек (да и не полезли бы звери к костру).

Она стояла прямо посреди моей поляны, не скрываясь, и просто смотрела на меня. Вернее, на солдатский котелок у меня в руках. Очень голодными глазами. Как? Как она смогла так близко подойти, совершенно меня не потревожив? Да на эту поляну ни один следопыт бесшумно не пролезет, специально такую выбирал. Видимо, я сам был гораздо более голоден, чем предполагал, раз уж так отключился от действительности.

Глаза незнакомки были настолько красноречивы и голодны, что я не смог сопротивляться, просто протянул котелок и ложку. Она сделала ещё несколько шагов в мою сторону и взяла не говоря ни слова. После чего села возле соседнего дерева и начала есть. Абсолютно ничего не замечая рядом с собой. Наверное, точно так же, как это совсем недавно делал я сам.

Зато я мог рассмотреть незнакомку более внимательно. Девушка была одета в коротенькое светлое платьице. Для сорок первого года — коротенькое, покажись она в таком в наше время, так за старушечье приняли бы. Ну ладно, не за старушечье, но довольно скромное. Платьице носило на себе следы недавней потрёпанности и явно знало лучшие дни, да и чистым его не назвать при всём желании. На ногах — простые сандалии и когда-то белые носки. Растрёпанная, по нынешним меркам — короткая стрижка. Как и вся она, включая одежду и виднеющиеся на руках и ногах царапины, которые говорили о долгом блуждании по лесу. Сам я наверняка выгляжу не лучше. Или, скорее хуже, учитывая самодельный брезентовый балахон и шедевральные лапти из того же материала.

И, несмотря на всё выше перечисленное, очень красивая. Я её всё время мысленно называю девушкой, хотя по меркам середины двадцатого века — скорее уже женщина. Никогда не умел на глаз определять точный возраст людей, но никак не меньше двадцати, то есть заметно за двадцать. Точно старше меня теперешнего.

Повторюсь, очень красивая. Даже свежая, едва начавшаяся заживать рана на лице, его не сильно портила. Да что там, я эту красную полосу каким-то образом умудрился не сразу заметить.

Вообще шрамы на лице бывают двух типов: просто след от когда-то полученной раны и нечто уродующее до безобразия. У нас на лице очень много мимических мышц и нервов. И стоит что-то из них повредить, как выражение меняется очень сильно. Человеческий мозг в первую очередь обращает внимание на лицо и расшифровывает многое там по-своему. И любые нетипичные изменения ему кажутся крайне уродливыми. Нет, бывают и исключения. Например, Наталья Поклонская. Её знаменитое анимешное личико — не дар природы, а тоже результат травмы лица. Можно сказать, повезло, хотя выкиньте подальше такое везение.

В данном конкретном случае свежий шрам был просто отметиной. Шёл вертикально через лоб, задевал левую бровь и немножко касался ниже под глазом.

Незнакомка чем-то напоминала Любовь Орлову. Да, ту самую, которая теперешний секс-символ или эталон женской красоты, если выражаться по-русски. Только девушка была миниатюрнее, стройнее, с более острыми чертами лица. Светлые, слегка рыжеватые волосы — не то чтобы длинные, но и не короткие. Да, по меркам сороковых годов, пожалуй, не очень, но по стандартам моего времени — как раз красавица.

Если честно, сам не знаю, с чего я решил, что незнакомка похожа именно на эту конкретную актрису. Фильмы с её участием смотрел слишком давно. Так-то более-менее помнил, о чём там, но если бы кто-то попросил опознать эту актрису случайно где-нибудь в подборке фотографий, не связанных с кино, не уверен, что получилось бы. Но всё-таки почему-то именно так я и подумал, бросив первый взгляд на девушку.

Быстро всё доев, она попыталась вылизать котелок. Ага, плоский солдатский. Понятно, что он для таких манипуляций не предназначен. Девушку это не смутило и не остановило. Как кошку, которая не может просунуть морду в банку со сметаной, но зато может лапу — вот туда её суёт, а потом вылизывает. Тут произошло примерно то же самое: сунула в котелок ладонь, после чего её облизала. Выходит, шкуру от сала она тоже съела.

С сожалением ещё раз осмотрела опустевшую посуду, будто бы там могло что-то остаться или появиться, и перевела взгляд на меня. Мы смотрели друг на друга, так до сих пор не произнеся ни слова. Первым нарушил молчание я:

— Тебе говорили, что ты похожа на Любовь Орлову?

Та сначала недовольно сморщилась, после чего всё-таки ответила:

— Даже слишком часто. И нет, я на неё совершенно не похожа!

— Конечно! — сразу же согласился я. — Ты намного красивее.

Незнакомка удивлённо подняла бровь, после чего невольно потянулась к шраму и удивилась ещё сильнее. Я же продолжил:

— Но всё-таки вижу отсутствие логики в твоих словах. Если слишком часто говорят, не может совсем не быть сходства. Зачем им тогда сравнивать?

— Потому что я и есть Любовь Орлова.

— Та самая? — удивился я, повторно разглядывая незнакомку. — Да нет, не может быть.

— Нет, не та самая, просто меня тоже так зовут: Любовь Орлова. И нет, мы не родственницы.

— И даже не однофамилицы, — пошутил я.

Девушка задумалась. Я решил, что она пытается осмыслить шутку из будущего, но ответ меня удивил:

— А ты знаешь, действительно даже не однофамилицы. Мы из других Орловых.

И с каким же вызовом было произнесено это «Мы». Девушка стояла с гордо поднятой головой и ждала моей реакции. Из дворян и явно гордится этим. Для СССР, особенно данного исторического периода, не совсем типичное поведение. Ну а мне как бы по фиг.

Что до реакции, она была положительной. Мне понравилась не только внешность, но и голос. Очень красивый — будет кому перепеть Высоцкого. Попаданец я или где? А значит, пятый пункт необходимо выполнять. Несмотря ни на что и вопреки всему. Не можешь сам по причине отсутствия музыкального слуха — найди того, у кого он есть.

О чём я ей сразу же и сказал. Нет, не о Высоцком, а о том, что у неё красивый голос. И тут же сделал предложение:

— Хочешь быть диктором центрального радио Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича?

Вообще-то я уже не один раз успел подумать, как назову свою дивизию, если вдруг её стану собирать — если очень сильно вдруг. А так это была скорее разминка для ума. В наше время назвал бы: «Первая Краснознамённая Партизанская Дивизия Имени Товарища Сталина». Отчасти чтобы эпатировать публику, отчасти чтобы самым неадекватным по мозгам било. Но здесь такое не подойдёт. Вовсе не потому, что неправильно поймут: как раз название воспримут самым естественным образом. Как же ещё партизанскую дивизию назвать-то?

Вот я и выбирал из того, что будет и публику эпатировать, и воспримут не совсем уж в штыки. Как вам советская дивизия, названная в честь царя или императора? Но тут нужен такой царь, которого бы уважали. Не в честь Николашки же, в самом деле, называть. Царей у нас было много всяких и разных, но реальный выбор остаётся всё равно небольшим: Александр Невский, Дмитрий Донской, Иван Грозный, Пётр Первый, Екатерина, та которая Великая, ну и товарищ Сталин. На этом, собственно, и всё.

В результате Иван Грозный остался. Почему именно он? А какая у меня у самого фамилия? Вот, будет весьма созвучно и с некоторым намёком. Да и имя тоже в тему.

Некоторое офигение от такого предложения читалось без особых усилий. Да что там некоторое — абсолютно откровенное, хотя она и пыталась держать лицо. Ещё бы: представьте себе молодого паренька (каким я сейчас выгляжу), одетого в какой-то балахон из брезента, делающего подобные предложения. Не знаю, может, у неё всё в порядке с чувством юмора, и она решила мне подыграть, а возможно, вообще приняла за сумасшедшего, с которым лучше не спорить.

— И сколько в твоей дивизии бойцов? — спросила Орлова.

— Если считать нас с тобой?

— Ладно, считай и нас с тобой, — согласилась собеседница.

— Тогда уже двое! — радостно ответил я.

— Не густо для целой дивизии.

— Так она же партизанская, а там точной регламентации пока нет, — уверенно заявил я.

— Ну если партизанская, тогда да… — протянула она.

— Да, в смысле положительный ответ? — тут же поймал её на слове.

Любовь Орлова только усмехнулась, после чего всё же продолжила:

— Ладно, пока пусть будет положительный. Ну а если серьёзно?

— А если серьёзно, я вообще не местный.

— Трудно было не заметить. Только пока не могу понять, откуда ты такой взялся? Разговариваешь странно, акцент в принципе ни с чем не сравнимый, о внешности вообще молчу. Да и ведёшь себя не по возрасту.

— Из будущего, — не стал врать я.

— И где же твоя машина времени, мистер Герберт Уэллс?

Надо же, начитанная. Для первой половины двадцатого века путешествие во времени — далеко не обычное явление. Даже для фантастики. А она знает, что это такое, и помнит, кто автор. Но сказал я не об этом:

— Иван Гроза.

Попыталась изобразить вопрос, слегка приподняв левую бровь, но сморщилась — на этот раз от боли или просто неприятных ощущений, явно потревожив незажившую рану. Однако я её прекрасно понял.

— Фамилия у меня такая — Гроза.

— И где же твоя машина времени, мистер Иван Гроза?

— Товарищ Уэллс ошибался, — на этот раз уже я усмехнулся в ответ.

— Товарищ? — удивилась Любовь Орлова.

— То есть тебя смущает исключительно обращение «товарищ»? Со всем остальным, выходит, ты согласна?

— Не то чтобы согласна, но да, смущает — особенно по отношению к английскому писателю.

— И чем же английский писатель перед тобой так провинился? Он ведь действительно товарищ. Большой друг Советской России. Лично знаком с Лениным! Кстати, хочешь историческую байку?

— Ну давай.

— Когда Герберт Уэллс пожаловался Ленину, что к нему трудно попасть — просто не пускают, — тот выписал ему мандат: «Товарища Герберта Уэллса пропускать ко мне в любое время».

— И в чём же тут байка?

— Подожди, дальше будет интересно. Когда фантаст приехал в Советский Союз уже после смерти Ленина, ему пришла в голову замечательная идея — посетить Мавзолей. Сама по себе идея правильная, но, как говорится, есть один нюанс. Представь: вдрызг пьяный иностранец ночью на Красной площади попёрся в Мавзолей. Естественно, его не пустили. Тогда он предъявил свой мандат. И — не поверишь — пустили.

— Ты прав, не поверю.

— А зря, исторический факт. Сталина однажды пост не пустил на трибуну Мавзолея, так как он пришёл без разводящего. Петра I часовые часто много куда не пускали (правда, он сам специально нарывался). С Екатериной II тоже случай был. И никого ни разу за это не наказали. Российские императоры всегда гордились, что у них есть такие люди!

— Сталин — не император.

— Вообще-то император. Это я тебе говорю как путешественник во времени.

— Неужели будет, как с Бонапартом? — удивилась собеседница.

— Нет, тут совсем другое. Дело в масштабе личности. Так что он точно последний император. Причём не только России, но и всего человечества. После него достойных больше не было — ни у нас, ни где-либо ещё. Но ты меня отвлекла: мы о Герберте Уэллсе говорили. А он действительно товарищ и полностью заслужил такое к себе обращение. Даже документ имел! Я сам, между прочим, далеко не всех так называю.

— Байки — это, конечно, хорошо… — начала было Любовь Орлова.

— Это не только байка, но и исторический факт, — перебил её я. — И это я тебе тоже как путешественник во времени говорю. Но ты мне почему-то не веришь.

— А должна верить? Сам подумай — никаких доказательств ты мне не предъявил. Даже машину времени.

— Как я уже сказал, товарищ Уэльс ошибался. Машина времени осталась в будущем. В прошлое невозможно переместить ничего, кроме человеческого тела. Или ты думаешь, я тут просто так в брезентовом балахоне рассекаю? Поверь, это вовсе не мода из двадцать первого века. Уже тут, на месте, нашёл кусок ткани и сшил, что получилось. Но тем не менее кое-какие доказательства я тебе предъявить могу.

— И какие же?

— Давай я вначале познакомлю тебя с общей теорией путешествий во времени, а уже потом перейдём к частностям, — предложил ей.

— Давай, — согласилась девушка.

— Смотри сюда, — сказал я.

У меня в руке появился кусок мела, а прямо на поляне из воздуха материализовалась школьная доска. Брал по принципу «а вдруг пригодится», и надо же — пригодилась. Не обращая внимания на офигевшую девушку, жестом сказочного волшебника, вернее жестом школьного учителя прочертил линию через всю доску слева направо.

— Это и есть время, а мы вот тут.

Поставил точку с левой стороны доски и подписал над ней «1941». После чего поставил ещё одну точку на противоположной стороне, которую тоже обозначил «2026», и сообщил:

— А я отсюда.

Потом снизу провёл ещё одну, уже пунктирную линию со стрелкой от второй даты к первой.

— Это моё путешествие во времени.

Ещё одна пунктирная стрелочка уже поверх.

— В самый момент перемещения образуется ещё одна временная линия. И на самом деле мы сейчас именно тут. Изменить своё прошлое невозможно. Чего бы я там — в смысле, уже тут — ни натворил, и сколько бабочек бы не передавил, основная временная линия останется неизменной.

— Откуда?! — после всех моих манипуляций спросила девушка, указывая на школьную доску.

— То есть ты всё пропустила мимо ушей, и тебя интересует исключительно, откуда здесь появился школьный инвентарь?

— Нет, не пропустила. Всё услышала и даже поняла. Не скажу, что поверила, но поняла. Не полная дура. Но всё равно — откуда?

Сильно сомневаюсь, что она поняла именно всё. Особенно про бабочек. Однако не стал уточнять и продолжил:

— Как я уже сказал, из будущего в прошлое нельзя переместить никаких материальных объектов, кроме человеческого тела самого путешественника во времени, зато обратно можно что угодно и кого угодно. И именно для этого у любого путешественника во времени есть пространственный карман. Ну а школьная доска — это я так, по дороге подобрал. Кто-то школьное имущество эвакуировал и бросил. Подумал: «А вдруг пригодится». Однако не предполагал, что пригодится так сразу.

— Так вот зачем вы путешествуете во времени, — догадалась Любовь Орлова. — Грабите прошлое?

— Почему сразу грабим? — возмутился я. — Во-первых, как я тебе уже говорил, основная временная линия остаётся неизменной. Оттуда точно ничего не украдёшь, сколько ни старайся. Во-вторых… Нет, если что интересное попадётся, конечно, прихвачу домой, но это не главная цель.

— А какая тогда главная?

— Главная заключается в одном из интересных эффектов перемещения во времени. Нельзя переместиться таким, какой ты есть, неважно, туда или обратно — в конечном пункте окажешься в молодом и здоровом теле. В таком, каким оно было на пике твоего развития. Положительный побочный эффект, называется.

Да, я ей врал. Вернее, сильно недоговаривал. С одной стороны, не видел причин скрывать то, что я из будущего, а с другой — пока не решил, стану ли рассказывать местным о Системе и её испытании. Поэтому продолжал примерно в том же духе — и не прямая ложь, и не вся правда:

— И да, все болезни, травмы, шрамы или отсутствующие конечности тоже исцеляются.

Услышав последнее, девушка опять невольно потянулась к своему шраму на лице. Увидев, что я это заметил, одёрнула руку. Ну да, не хочешь показывать, что клюнула на специально заброшенную наживку? Поздно. Сам не знаю, зчем эту наживку забросил, так получилось.

— На пике своего развития, говоришь? — спросила Любовь Орлова, рассматривая меня с ног до головы, особенно задержавшись на лице. — Сколько же тебе было лет?

Ну да, сам представляю, как сейчас выгляжу и как звучит такое утверждение. Но что есть, то есть — с этим ничего поделать не могу. Разве что пошутить:

— Ну да, я теперь мужчина в самом расцвете сил.

Шутка, правда, тоже так себе. В нашем времени бы прошла, а тут просто никто не поймёт — так как не знает, откуда данная цитата. Объяснять, кто такой Карлсон, у меня нет ни малейшего желания. Не знаю, в каком году Астрид Линдгрен его написала; не исключено, что даже уже — учитывая, что прототипом и тем самым «мужчиной в самом расцвете сил» был герой авиации — Герман Геринг. Но даже если это написано прямо сейчас, не уверен, что оригинальная книжка совпадает с гениальным советским мультиком. Вернее, абсолютно уверен, что не совпадает. Даже сама писательница признала, что наш мультфильм лучше её книги.

Просто назвал свой реальный возраст. Признаюсь честно, возникло желание немножко его приуменьшить. Однако не стал. В конце концов, я её не в любовницы зову, а в певицы. Та ещё раз внимательно рассматривала меня, пытаясь осознать разницу между названной цифрой и тем, как я сейчас выгляжу. Ну да, контраст совсем не маленький.

— Тогда понятно, — ответила скорее своим мыслям, чем мне, Любовь Орлова.

Дальше мы обсуждали разные аспекты путешествий во времени. Ну как обсуждали — в основном я рассказывал, а она иногда задавала уточняющие вопросы. Разумные вопросы, между прочим, то есть понимала, о чём идёт речь. Как я уже заметил, начитанная, причём не только по классической литературе, но и по такому молодому жанру, как фантастика.

Рассказал ей об эффекте бабочки. Это когда даже самое минимальное и незначительное воздействие в прошлом приводит к глобальным изменениям в будущем. И не важно, бабочку ты там случайную раздавил или просто подошёл к старушке на базаре семечек купить.

Даже этого хватит, чтобы у случайно проходившего мимо прохожего родился другой ребёнок. Бросил на миг взгляд на пролетавшую мимо бабочку и задержался на секунду — или не бросил и пришёл домой на эту же секунду раньше. Всё, уже этого хватит, чтобы гонку выиграл другой сперматозоид и родился другой ребёнок. Если пол совпадёт, то его, скорей всего, тем же именем назовут. Но это будет другой человек — его брат, а не он сам. А следовательно, и жизнь он проживёт другую, тем самым повлияв на полёты других бабочек, которые, в свою очередь… ну и так далее.

Немного поспорили, но она со мной в конце концов согласилась. Это для какого-нибудь конкретного изменения прошлого в каком-то нужном тебе месте необходимы куда более серьёзные и целенаправленные воздействия. Или попасть в точку бифуркации, что тоже ещё надо суметь и определить, она это или нет. При игре в длинную этого не надо, достаточно вообще любой мелочи. Через сто лет на Земле будут жить совсем другие люди, даже если не изменится ни политический строй, ни что-либо другое.

Этим я и объяснил, почему при путешествии в прошлое образуется новая временная линия, которая не позволяет изменить собственное будущее. Да, тут были не только научные теории, но и чисто мои личные предположения, основанные исключительно на логике и здравом смысле. Зачем это нужно Системе или тем сектантам, которые нам её навязали, никто не знает. О том, что эта временная линия существует лишь до тех пор, пока в ней нахожусь я, рассказывать не стал. Возможно, и не стану.

За последний год возникло множество теорий — не только о перемещении во времени и временных линиях, но и о том, что такие линии никуда не исчезают после ухода игрока. Система их для чего-то использует. Или, наоборот, не использует — так как после смерти или ухода игрока не имеет к ним никакого доступа. А следовательно, для неё они не существуют.

Однако по понятным причинам ни одна из этих теорий подтверждена не была. Да и логики там присутствовало не так чтобы сильномного. Основной посыл: люди просто не желали признавать, что линии, из которых они вернулись, и для создания которых приложили немало усилий, исчезают бесследно и навсегда.

Чемдальше я рассказывал, тем больше она мне верила. Что, в общем-то, и неудивительно. Это в нашем времени все знакомы с фантастикой, и такие обсуждения ровно ничего не значат. Даже если ты сам назовёшься путешественником во времени, всё равно найдутся те, кто знает лучше. Тут фантастика ещё не развилась до такого глобального охвата всех аспектов жизни. Когда даже совершенно не увлекающийся ею человек всё равно не мог ничего не слышать про путешествия во времени, эльфов с гномами и Гарри Поттера. Если говорю, что при эффекте бабочки так и будет, то значит так и будет.

Я тем временем почувствовал жажду. Раз уж продемонстрировал возможности пространственного кармана, то и дальше не было смысла их скрывать. Захотел попить — достал флягу, что может быть естественнее? Поймал взгляд девушки и протянул ей. Но сначала на всякий случай предупредил:

— Только там простая вода из ручья, некипячёная.

Та отпила, посмотрев на меня с некоторым недоумением. Ну да, это у нас даже самую чистую питьевую воду из-под крана многие пить боятся. Жертвы коммерческой рекламы фильтров и бутилированной воды. В середине двадцатого века люди более рациональны. И из колодца напьются, и из ручья, и даже из реки могут. И ничего им за это не будет.

Ещё заметил, что Любовь Орлова время от времени невольно бросает взгляд на стоящий чуть в стороне от костра мешок с пшеницей. Нетрудно догадаться почему: той неполной половиной солдатского котелка с кашей особо не наешься. Однако предлагать приготовить ещё я не спешил. Это мне с моими десятками здоровья и живучести, а также девяткой выносливости ничего не будет — хоть обожрись после недельной голодовки. Она — простой человек, а не игрок, поэтому для неё последствия обязательно проявятся. Так что перед следующим приёмом пищи лучше немного подождать. Хотя я и сам не против повторить.

— И как там у вас в будущем, коммунизм построили? — задала абсолютно неожиданный вопрос Любовь Орлова.

Я, если честно, даже немного удивился, в смысле, офигел. Похоже, от неё не укрылось моё удивление. Не стала изгибать бровь, чтобы не потревожить рану, но всё же смогла продемонстрировать одним взглядом своё недоумение.

— Ну, как бы этот вопрос я ожидал услышать от кого угодно, но не от бывшей дворянки, — пояснил ей.

— И всё же?

— Нет, не построили.

— И что тогда у вас там, в будущем?

— Ну как тебе сказать… Официально политический строй называется капитализмом. И не только в России, а вообще почти на всей планете. На самом деле с современной точки зрения — в том смысле, что современной для тебя — правильнее называть этот строй социализмом. Капиталистическим социализмом.

— В смысле? — удивилась она.

— Ну вот сейчас здесь, в Советском Союзе, коммунистический социализм, а там, у нас — капиталистический. Социальные гарантии, отпуска, бесплатное образование, восьмичасовой рабочий день, пенсии и прочее, прочее, прочее. Тут всего этого добились коммунисты, а там всё это устроили капиталисты. Только не ради простых людей, как они это кричат на каждом углу. Просто обосрались от страха, что и у них коммунизм наступит. Сначала из-за нашей революции, а потом, когда мы победили в эту войну.

Сделал паузу и подтвердил:

— Да, мы победим, можешь не сомневаться. Ну так вот, когда Советский Союз одержал абсолютную, бесспорную, не вызывающую абсолютно ни у кого сомнений победу, стало ясно, что военными методами его не сломить и надо что-то делать. Причём не силой, как они привыкли. Вот и начали заигрывать со своими рабочими, чтобы те не захотели того же самого.

Заметил некоторый скепсис в её взгляде и решил пояснить:

— И ты думаешь, что я сам коммунист, поэтому хвалю одних и ругаю других, то нет. Если тебя вдруг интересуют лично мои политические убеждения, то они ближе всего к социалистической монархии. Это когда всё то же самое гарантирует монарх.

— Ага, подозреваю, что именно с тобой в качестве этого монарха, — улыбнулась девушка.

— Тебе говорили, что ты не только красивая, но ещё и умная? — тут же спросил я.

— Про красивую вообще никто, кроме тебя, не говорил. А про умную — да, бывало.

— Ну так вот, они не соврали. Что же касается красивой… В разное время разные стандарты. Если здесь и сейчас та Любовь Орлова является эталоном женской красоты, то в моё время ближе всего к такому была бы именно ты.

Засыпанная комплиментами девушка даже слегка смутилась. Потом вроде как согласилась:

— Ладно, мистер Гроза, допустим, я тебе верю.

— Вот ты сама морщишься, когда я произношу слово «товарищ», а мне, в свою очередь, не нравится «мистер». От американца или англичанина я ещё стерплю, потому что они по другому не умеют, а от остальных не собираюсь. Пожалуйста, не называй меня больше так, тем более причин для подобного обращения нет.

— И как тогда?

— Даже не знаю, просто по имени можешь. «Товарищем» не предлагаю, это ещё заслужить надо. Как называться, так и называть.

— А я, выходит, не заслужила?

— Выходит, — не стал скрывать я. После чего спросил: — Не любишь коммунистов?

— Нет, — просто ответила она.

— Ты, скорее всего, удивишься, но я тоже их не люблю. А ещё сильнее не люблю антикоммунистов. Вроде бы звучит парадоксально, но это так, и я даже могу объяснить.

— Попытайся. Даже интересно будет послушать.

Вспомнил шутку из моего времени: «Не люблю две вещи — расизм и негров». Решил не озвучивать — скорее всего не поймёт. Да и не шутка это уже давно. Поэтому стал объяснять именно то, что обещал:

— В моё время все, кто борется с коммунистами, позиционируют себя как борцы за демократию. Причём обязательно противопоставляя эти два понятия как абсолютно несовместимые. Они то ли действительно не замечают, то ли делают вид, что не замечают, а возможно, просто не знают из-за недостатка образования, что коммунизм — единственный политический строй, который вообще невозможен без демократии.

Сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией собеседницы. Она просто внимательно слушала. Тогда я продолжил:

— При любом другом политическом строе демократия может быть, а может и не быть. Возьмём хоть рабовладельческий, хоть феодальный, хоть монархический, хоть любой другой. Ну про рабовладельческую древнюю Грецию, римскую республику рассказывать не надо, итак все знают. Про рабовладельческие южные штаты американских Соединённых Штатов, которые по историческим меркам буквально в наше время существовали тоже не надо. И все они — демократия. Если взять Новгородское княжество, то оно тоже вполне демократическое, князя выбирали… Да и феодальная Польша себе королей выбирала.

Любовь Орлова кивнула, соглашаясь.

Вы не поверите, существует даже одна абсолютная монархия, которая при этом максимально демократична. Ватикан называется. Там Папой стать может вообще кто угодно, хоть польский мигрант, хоть мальчик из гитлерюгенда. У всех вышеперечисленных демократия может быть, а может и не быть. А коммунизм без демократии невозможен.

Конечно, многие начнут орать про кучу ограничений. Только при любом другом политическом строе, где есть демократия, ограничений ничуть не меньше, а чаще всего даже больше. Тут всё дело в том, нравятся лично тебе эти ограничения или те, только и всего.

Понятно, что далеко не всё из этого я стал озвучивать местной хроноаборигенке. Просто не поймёт. Особенно про польского мигранта на папском престоле. Выдал сокращённый вариант, а закончил свою мысль простой истиной:

— Ну а раз мы уже договорились, что я вижу себя в качестве монарха, то ни коммунисты, которые невозможны без демократии, ни те, кто борются с коммунистами, но за демократию, мне одинаково не подходят.

— Я одна вижу огромные логические дыры в твоём рассказе?

Демонстративно осмотрелся по сторонам, как бы разыскивая других слушателей.

— А я пока никому, кроме тебя, это не рассказывал, так что да, ты одна. Да их там и нет, просто ты не туда смотришь. Если хочешь, могу объяснить. Я вообще всё могу объяснить, веришь?

— Ну попробуй.

— Может, слышала такой лозунг: «Империя превыше всего!»?

— Слышала.

— Это и есть моё кредо, только не Империя, а Россия. И неважно, как она называется в данный или любой другой исторический период: Федерация, Союз, Империя, Царство, Княжество… Да хоть Орда! И с любым, кто с этим не согласен, мне не по пути.

Девушка на некоторое время задумалась, после чего ответила:

— Если смотреть с такой позиции, то, пожалуй, я соглашусь.

— Поздравляю, товарищ Орлова, ты не бывшая, а настоящая дворянка.

Да, люблю шокировать — это у меня не отнять. Она даже вопрос задавать не стала, и так было ясно, что ждёт объяснений.

— Всё просто, — продолжил я. — Какой же ты русский дворянин, если вот такая Россия тебе подходит, а такая уже нет? Либо любая и всегда, либо никакая и никогда. Просто та временно совпадает с твоими шкурными интересами, вот ты и делаешь вид, что её поддерживаешь. Других вариантов не бывает. И это касается не только России. Англичане о своей империи говорят ровно то же самое: «Моя страна не права? Ну и что, это моя страна».

Стоило встретить красивую девушку, и тут же хвост распушил. Сам не понимаю, с чего меня понесло на такие откровения. Нет, окажись она типичным представителем своего времени — спортсменкой, комсомолкой и так далее, — точно не стал бы разговаривать на такие скользкие темы. А тут как-то само получилось. Ну не понравилось мне, что она каждый раз морщится, услышав слово «товарищ».

Дальше разговор опять вернулся к войне. Не скрывая, рассказал всё, что знаю: и про первые поражения, и про будущие победы, и про май сорок пятого, и про предательство союзников, и про красный флаг над развалинами рейхстага, и про переобувшихся чехов, венгров, болгар. А в самом конце пообещал:

— Но поскольку в этой войне будет участвовать и дивизия товарища Грозного, победа наступит гораздо раньше. А возможно, даже не в Берлине, а в Париже, а ещё лучше — в Лондоне.

— Ты серьёзно? Я про дивизию.

— А почему бы и нет? Кто мне запретит?

— Вот так вдвоём против оставшегося мира?

— То есть нас уже двое, а не один какой-то непонятный псих, — удивился я.

А это её «вдвоём против оставшегося мира» мне внезапно понравилось. Сам не знаю почему, но понравилось.

— Ну, допустим, я действительно согласилась. Мне просто интересно, как ты себе представляешь такую войну.

— А в то, что я путешественник во времени, ты уже успела поверить?

— Представь себе, да, поверила. И не из-за школьной доски, которую ты вытащил из ниоткуда, и других фокусов с пространством. Да, впечатляют, но тут скорее в сказочного волшебника поверишь, а не в уэллсовского путешественника во времени. Просто ты другой. Совсем другой. Говоришь по-другому, мыслишь по-другому, к людям относишься по-другому. Вон к тем же Ленину и Сталину.

— Думал, и у вас далеко не все к ним одинаково относятся.

— Да, и у нас не одинаково: кто-то боготворит, кто-то ненавидит, кто-то совсем равнодушен. Но ты вообще по-другому, не так, как все. Даже не знаю, с чем сравнить.

— Спасибо, тогда ты принята в дивизию. Как там у тебя? Вдвоём против оставшегося мира? Мне нравится.

— Но ты и не ответил, как собираешься побеждать. Да что там побеждать — хотя бы выживать. Или просто в любой момент можешь сбежать обратно к себе в будущее?

— Нет, не могу, — честно признался я.

— Совсем?

— Да, совсем. Одна из особенностей путешествий во времени: меньше чем на год никуда отправиться нельзя.

— Тогда повторю вопрос: как ты собираешься побеждать и выживать?

— А чего тут особенного? Ты мой пространственный карман уже видела. С его помощью не только вещи таскать можно, но и многое другое. Когда будет возможность, покажу.

Дальше я рассказал новой соратнице, зачем мне нужен диктор центрального радио. Не поверите, до того как её встретил, и сам не подозревал, что он мне нужен. А теперь возникли новые интересные идеи. Я человек двадцать первого века. А у нас война в прямом эфире — дело обычное.

Пришлось объяснить, что такое спутники, с помощью которых можно прямо из космоса газеты на земле читать. Оказалось, «Аэлиту» Толстого она тоже читала. Поэтому про космос хоть что-то могла себе представить. Считала меня сумасшедшим, но участвовать, как ни странно, согласилась.

Технические вопросы тоже обещал решить. Ведь кто я по профессии? Правильно, радиоинженер. Попади я, допустим, к Ивану Грозному, радиостанцию, которая сможет вещать на полпланеты, на коленке точно не построю. Что-то поскромнее, пожалуй, осилю. При наличии ресурсов всего государства — так вообще без проблем. И кто потом мои радиопередачи ловить будет? А тут мне её и строить не надо, достаточно спереть уже существующую. Ну а дальше подшаманю, подкручу и смогу вещать не хуже «Маяка».

Вот на частотах «Маяка» и буду вещать о боевых действиях своей Партизанской Дивизии. Переговоры с советским руководством тоже буду вести исключительно в прямом эфире. Не нравится? Ну, можете со мной не разговаривать. Сможете ли вы меня вообще игнорировать — вот в чём вопрос. О чём-то подобном я уже думал в первый день своего пребывания в этом времени, но тогда в рамках бреда, а сейчас это уже планы. Тоже бредовые, но планы.

— Ты всё-таки серьёзно предложил мне стать диктором радиостанции? — после всех пояснений спросила Любовь Орлова.

— Серьёзно, — кивнул я. — Только пока это не очень актуально за отсутствием самой радиостанции. Первое время побудешь специалистом по связям с общественностью. Тем более это никак не противоречит и не отменяет обязанности диктора.

— А что такому специалисту ещё нужно делать?

— В принципе, много чего. А пока побудешь заместителем командира дивизии, адъютантом и секретаршей в одном лице. Ты, кстати, писать умеешь?

— Ты это сейчас серьёзно? — возмутилась девушка.

Это был не первый её восклик про серьёзно, но если раньше в голосе присутствовали удивление, то сейчас скорее возмущение и обида.

— Я, конечно, извиняюсь, — ответил ей, — но да, серьёзно. Это в моём времени была, вернее будет почти поголовная грамотность почти на всей планете. Точно знаю, что сейчас это не так. И да, я также точно знаю, что СССР благодаря большевикам — самая грамотная страна в мире. Но самая грамотная вовсе не означает поголовно грамотную. К тому же надо учитывать, что мы из разных эпох и можем не всегда правильно понимать друг друга. Поэтому лучше спросить словами, чем делать намёки или какие-нибудь собственные выводы. Вот я на полном серьёзе и спросил, хотя и подозреваю, что прекрасно умеешь.

— Да, умею, — решила согласиться она, — причём как современным, так и старым стилем.

Теперь уже я посмотрел на неё с недоумением:

— Извини, но ты не выглядишь той, кто родился и учился ещё в Российской Империи.

— Ну и что? — удивилась она. — Меня мама учила по старому стилю, надеялась, что всё ещё вернётся и пригодится.

— Не пригодилось бы, — уверенно заявил я. — Даже если бы всё и вернулось, то грамматика осталась бы прежней. Одно из величайших свершений большевиков: убрать все эти яти, еры и прочую ересь.

Любовь Орлова явно со мной не согласилась, но и спорить не стала. А я предложил:

— Ладно, давай проверим твою профпригодность.

— Прямо тут? — спросила она, указав на стоящую посреди поляны школьную доску.

— Зачем же тут? Вернее, почему не тут? Доска у нас есть, осталось добавить остальное.

Я достал из пространственного кармана одну из парт. Мне она откровенно мала, да и ей, пожалуй, тоже. Но поскольку девушка всё-таки была ниже ростом, чем я, то уже могла там уместиться. Вслед за партой появились бумага, чернильница, целая коробка разных перьевых ручек. Вообще, все письменные принадлежности, которые у меня были. Любовь Орлова уже ничему не удивлялась. Посмотрела на кучу богатств и спросила:

— И что будем писать?

— Будем заполнять журнал боевых действий Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича, — заявил я, после чего достал ещё одну из пустых папок для личных дел — уже не из школьного имущества, а из архива, что был в полуторке.

Выбрав одно из широких перьев, девушка вывела на обложке именно то, что я и сказал. Красиво получилось, каллиграфически. Хотя сейчас этому специально учат, и удивляться нечего. Но тут явно лучше, чем у большинства. Любовь Орлова в ожидании смотрела на меня, мол, что дальше?

— Ты знаешь, — предложил я, — вначале лучше напишем что-нибудь попроще. Например, отчёт о вчерашней военной операции в двух экземплярах. Хотя, учитывая, что дело было ночью, скорее уже сегодняшний.

Та только кивнула, взяла новый лист и стала ждать, мол, диктуй. Так сразу диктовать не получилось. Вкратце рассказал ей об уничтожении поста фельджандармерии. А также перечислил основные захваченные трофеи, технику и прочее важное имущество. Вот, собственно, со списка трофеев, а именно оружия, и начали.

Она действовала хорошо, профессионально, просто замечательно. Записывала каждый отдельный ствол, проверяя номера. Забавно было смотреть, как вертит в руках гранаты, пытаясь найти номера даже на них. Не удивлюсь, если именно секретаршей и работала, ну или делопроизводителем. Если Кисе Воробьянинову, целому предводителю дворянства, можно, то почему Любви Орловой нельзя?

Ну вот я к местному времени и привязался. Хорошо, до этого не ляпнул, что точной даты не знаю. А ещё называюсь путешественником во времени. Любовь Орлова тоже не один день скиталась по лесам, но не сомневалась в точности. Видимо, профессиональное качество — не теряться во времени, которое нужно ставить на документы.

Подписал предложенные бумаги там, где указала. А подпись у меня красивая, разборчивая: Иван Гроза. Специально её для библиотеки разрабатывал, сразу под экслибрисами подписывался. Но потом понравилось, и все документы также ею подписывал. Даже секретарша признала подходящей. Правда, посетовала на отсутствие печати. Мол, положено. Ну раз положено, значит, будет. Вот как экслибрис сделаю, так и печать сразу после него.

Потом мы оформили журнал боевых действий. Всё то же самое, только не в форме отчёта, а более литературно. С этим моя новая секретарша тоже прекрасно справилась. Лист почти литературного текста и один экземпляр отчёта подшили в папку.

— А зачем второй экземпляр? — спросила Орлова.

— Передадим руко… то есть я хотел сказать, союзникам.

— И кто у нас союзники?

— Товарищ Сталин, кто же ещё. Правда, он этого пока не знает. Но мы-то знаем! А это главное.

— Сталин? — удивилась она, пропустив мою шутку мимо ушей.

— Да, именно Сталин. Или ты предпочитаешь иметь его в руководителях?

— Нет, пусть будет союзником, — как-то резко согласилась она.

— Ну вот и договорились.

Правда, выдавать уже третью папку мне в любом случае пришлось. Раз эти документы предназначены для кого-то другого, то и храниться должны отдельно. Порядок есть порядок. Да у меня этих папок целая полуторка, не жалко.

Ещё передал Орловой мою прелесть, то есть первые сапоги, которые были мне слишком малы. Ей пришлись впору, во всяком случае, на носок. На портянку уже будут тесноваты. На самом деле не так уж и важно, учитывая тот способ передвижения, который я хотел предложить. Опасался, что испугается путешествовать в моём пространственном кармане в стазисе. Но нет, почти без колебаний согласилась.

Несколько раз проверили, как это работает. Забирал её в стазис, отходил на несколько шагов и выпускал в новом месте. Для неё не проходило вообще ни секунды, поэтому возникал эффект мгновенной телепортации. Удобный способ, но есть и свои недостатки. Получится, что Любовь Орлова находится в состоянии постоянного бодрствования, в стазисе-то точно не поспишь. Нужно будет выделять время на сон и просто на отдых. Ну так и мне самому он тоже необходим, и желательно не в инвентаре, а снаружи, так что справимся.

Заранее обговорили некоторые варианты, которые могут возникнуть при её появлении в реальном мире. В основном на случай, если придётся извлечь её при посторонних. Обсудили, что говорить и как себя вести. Вообще-то я рассчитывал исключительно на наших, окруженцев или местных жителей. Любовь Орлова продумала более широкий круг вариантов.

— А если немцы? — спросила она. — Вдруг тебе понадобится моя помощь?

Вообще-то при немцах я не собирался её извлекать в любом случае. Но чисто теоретически сам вариант стоило обдумать и заранее опробовать. Да и самому потренироваться. Мало ли что?

— А ты стрелять умеешь? — на всякий случай спросил я.

— Конечно, умею! — заявила она.

Пожал плечами и решил выдать ей «Вальтер». Естественно, проверил прежде всего на себе. Попытался вызвать оружие прямо в руки. Зря я начал не с «Вальтера», а с пулемёта. Не удержал его в руках и больно ударил прикладом по ноге. Нет, вовсе не из-за веса, а от непривычки. В лаптях из брезента это не самая хорошая идея. Хотя ронять заряженный пулемёт себе на ногу — плохая идея при любых обстоятельствах и в любой обуви. Позже чуть приноровился и уже мог извлекать оружие сразу в руки.

Попробовали этот же фокус с Любовью Орловой. Вообще ничего не получилось. Да, я мог извлечь оружие, как и любой другой предмет, рядом с ней, но не прямо в её руках. А даже если и так, всё равно чаще роняла, чем ловила. Наученные моим опытом, тренировались не на пулемёте и вообще не на оружии, а просто на куске брезента.

Тогда попробовали наоборот. Отправлял её в пространственный карман уже с оружием в руках, а извлекал либо вместе с ним, либо без. Это получалось вообще без каких-либо проблем. Заранее договорились, что если она появится в реальном мире при посторонних людях и без оружия, значит, опасности никакой нет. Если с оружием — нужно быть готовой ко всему.

О себе я тоже не забыл. Свою брезентовую накидку на немецкий мундир пока менять не собирался, но лапти на сапоги уж точно стоило. А вообще стоило сделать это раньше, ещё до экспериментов с пулемётом. Выбрал из всех имеющихся подходящие мне по размеру. Портянок у немцев не было — они использовали носки. Мне как бы всё равно, умею пользоваться и тем, и другим. Что лучше — вопрос дискуссионный. Если собираетесь пройти пять тысяч километров, то портянки победят. А если не спеша и небольшими переходами, то нормально и с носками.

Всё же одну вещь немецкой формы я рассмотрел ещё раз и более внимательно. Штаны! Это культурные древние греки и ещё более культурные древние римляне штанов не носили, чего нельзя сказать о настоящих варварах. Собственно, за это варвары и были названы варварами. Но я, как многие могут догадаться, отношусь именно к последним. Да и вообще абсолютное большинство мужиков в моём времени без штанов чувствует себя как-то, мягко говоря, неуютно. Да и многие женщины, если честно, тоже.

Может, всё-таки взять? Да и из-под моего балахона они не так уж сильно будут бросаться в глаза. Ну да, не сильно, но всё равно узнаваемы. Если местные с ходу все эти кубари и шпалы чуть ли не с закрытыми глазами определяют, то уж форменные штаны вражеского государства — тем более срисуют.

Хм, а может быть, сделать шорты? Тем более что сейчас лето, и шорты — самое оно. Правда, я не до конца уверен, насколько в этом времени подобный предмет одежды был в ходу. Нет, всякие сафари, пробковые шлемы и прочие африканские формы уангличан появились довольно давно. Но это англичане. Как говорится, здесь это вам не тут: мы не какие-то там островные папуасы с травяными юбками или шортами цвета хаки. Так что не уверен, не воспримут ли мои шорты из немецких форменных штанов ещё хуже, чем брезентовый балахон.

Да и потом, в нём я смотрюсь достаточно органично. Да, странно и нелепо, но кто этих путешественников во времени знает — вдруг у нас такая мода. В общем, решил повременить и отложил штаны в сторону: в случае чего — никогда не поздно.

Оружие с мотоциклами мы разобрали и каталогизировали, а вот имеющиеся в запасе продукты Любви Орловой я как-то не предъявил. А это тоже немаловажная часть довольствия дивизии. Надо исправлять недосмотр.

Полную ревизию съестного всё-таки сделали. Я разве что не стал вытаскивать ту гнилую картошку и лук. Да и то очень сомнительное мясо тоже. На деле оказалось не так уж и много. Даже мне одному надолго не хватит, а учитывая, что нас теперь двое, — тем более. Единственный большой запас — это мешок пшеницы. Да и он кажется большим только на первый взгляд, а так — далеко не бездонный. Нужно постоянно это иметь в виду и не упустить ни одного шанса для пополнения припасов.

Девушка всё внимательно осмотрела, но список составлять не стала. Да и чего его составлять — у нас тут и так не бездонные закрома. Всё, что я перечислил, плюс небольшой запас немецких пайков. Хотя нет, кроме той гнилой картошки и лука нашлись и более свежие овощи. Тоже немного и тоже прошлогодний урожай, но куда лучше сохранившийся.

Почему я это всё вспомнил? Ну так времени прошло уже немало — можно и повторить ту же самую кашу. К тому же имелись дополнительные ингредиенты, позволяющие улучшить рецепт. Любовь Орлова восприняла идею исключительно положительно, и мы взялись за дело.

Хотя я скорее морально руководил, доверив остальное своей новой подруге. Та проявила максимальный энтузиазм. Оно и понятно: где-то с трети котелка не очень-то и наешься. Особенно после неизвестного количества времени, которое она блуждала тут в лесу. Да и после последнего приёма пищи прошло немало времени — я сам это уже прекрасно чувствовал.

Я наблюдал, как Любовь Орлова возится с кашей. Не очень уверенно — наверняка не привыкла готовить в походных условиях. Не удивлюсь, если вообще ни разу на костре не готовила. Но не стал вмешиваться или мешать — тут с какой стороны посмотреть.

Пока готовилась каша, проверил ещё трофеи. Могу чисто виртуально — пытаясь «увидеть», что есть в инвентаре, — а могу и физически, просто переместившись туда. Всё равно спутница даже не заметит.

Начал опять же с пленных фельджандармов, полностью лишив их формы и прочих личных вещей. В первую очередь — деньги. Оказалось совсем немного; да и откуда у них много? Возникла идея назначить спутницу ещё и бухгалтером дивизии. Сама по себе мысль хорошая: сам я вести бухгалтерию точно не собираюсь, особенно когда не воспринимаю местные бумажки как что-то серьёзное. Однако и имеющееся на данный момент количество этих бумажек точно серьёзным не является. Вот как будет больше — тогда и назначу.

Кроме купюр было ещё сколько-то монет — даже не стал считать или рассматривать, отправил туда же. Одно обручальное кольцо? Вернее, почему только одно? Да неважно — тоже к материальным ценностям, в смысле, к деньгам.

Двое наручных часов. А вот эта вещь — хорошая, давно хотел где-нибудь достать. Правда, побывав в инвентаре, те сбились и показывали совсем не текущее время. Так что пока отложил — потом разбираться буду.

Губная гармошка — одна штука. Ну это вообще стереотип: немецкий солдат с губной гармошкой — это почти то же самое, что русский с балалайкой. Только вряд ли вы найдёте хоть одного русского солдата с балалайкой, а вот немцы с гармошками реально попадаются. Вон мне буквально с первого раза повезло.

Только что с этим музыкальным инструментом делать — понятия не имею. Слышал, некоторые их коллекционируют, но только слышал, лично не встречал. Даже не знаю, что лучше: выкинуть или унести в будущее и там пытаться продать. Высоцкий в таком музыкальном сопровождении точно не пойдёт. Как и любая другая песня из будущего.

Помню, там ещё были какие-то письма, но я их уже отдал Любви Орловой вместе с документами. Да и в любом случае мне самому такое на фиг не надо. Выбрасывать, понятно, не стану — скину в один мешок и после, при случае, сдам нашим органам. Пусть делают что хотят. Иной раз и из простого солдатского письма можно получить немало полезной информации.

Как только каша была готова, я опять прервался с разбором трофеев. Признаю, на этот раз получилось получше, чем у меня. Да хотя бы одна луковица уже своё дело сделала. Ели молча из двух котелков. Уж что-что, а лишняя ложка у немцев нашлась. Да и не только ложка: тут и вилки были, и ножи.

Время от времени посматривал на свою спутницу. Заметил одну интересную вещь. Шкуру от сала она опять съела всю целиком, но явно не считала её нормальной пищей. Подцепила вилкой, осмотрела, а потом всё равно съела. Тут мы, видимо, похожи: я такое тоже исключительно с голодухи стану есть.

Ещё в немецких пайках нашёлся кофе. И шоколад! Так что у нас была не просто каша всухомятку, но имелось и чем запить. Скажу честно: кофе я не то что не люблю, но отношусь к нему довольно равнодушно. Предпочитаю чай, но если не будет, могу выпить кофе. А вот Любовь Орлова ему явно обрадовалась. Как, впрочем, и шоколаду. Пожал плечами и отдал весь запас ей. Вернее, не так: не отдал, просто сделал себе заметку отдавать каждый раз, а пока передал свою порцию.

Ну вот, опять из-за еды забыл, что не все трофеи разобрал. В мотоциклетных кофрах я толком и не порылся. Так, глянул мельком, повыдёргивал прежде всего продукты и личные вещи, а то, что относится к самим мотоциклам, решил оставить на потом. Ну а потом просто забыл.

Чтобы больше ни на что не отвлекаться, снова переместился в пространственный карман и уже оттуда начал осматривать мотоциклы во вне лимите. Имелся некоторый опыт обыска полуторки, поэтому здесь дело шло быстрее. Да и мотоцикл, понятно, куда меньше грузовика.

Первое, что заметил, — насос. А вот у полуторки ничего такого не было. Хотя, казалось бы, незаменимая вещь. С другой стороны, там не было и ремнабора для заклеивания проколотых колёсных камер. Но в любом случае — всё равно надо. Да хотя бы просто подкачать подспустившую шину. С другой стороны, откуда я знаю всю ситуацию? Может быть, там была не одна машина, и, как с этой что-то случилось, всё ценное перебросили на другую. То-то я ничего особо важного там и не нашёл.

Ладно, с насосами понятно — не стал их перебрасывать в основной пространственный карман. Пока незачем. Но буду иметь в виду на будущее. Что я там дольше всего искал у полуторки? Лом, лопата и топор. Лома тут не было, а вот две небольшие лопатки и два топорика нашлись. Это сразу перенёс к себе. Тоже инструмент, какой бы он ни был.

Дальше — собственно ремнаборы и инструменты. Просто перебросил все кофры, в которых они были, и начал рассматривать уже вручную. Что интересно, они отличались комплектацией. У одного мотоцикла — такое впечатление, что стандарт и ничего лишнего. Зато у другого — всё то же самое плюс много чего ещё. Вот, например, что это за такая фиговина? Понятно, какой-то инструмент, но для чего предназначенный? Я ничего подобного никогда не видел и даже близко не представляю, зачем оно надо. Ну, пускай будет — не просто так же они его возили.

Ключи, ключи, ключи, ещё ключи… Ну, тут всё понятно. Знаменитое немецкое качество — если честно, ничем особым на первый взгляд от советского не отличалось. Ну, если не рассматривать самоделки. Несколько обыкновенных отвёрток — с ними тоже всё ясно.

А вот плоскогубцы мне понравились. Заметно лучше того гибрида кузнечных клещей и чего-то плоскогубцеподобного, который я нашёл в полуторке. Также имелось что-то вроде кусачек — тоже вещь полезная.

О! Ножницы! Тоже очень хорошо. Как бы они мне пригодились, когда я брезент резал. Не удержался, взял один из кусочков и попробовал. Да, вполне себе режут — точно лучше, чем тупым сапожным ножом. А это, например, зачем? Ну, тут хотя бы можно понять — в отличие от прошлой фиговины. Больше похоже на какой-то специальный ключ. Ладно, пусть будет.

Всевозможных гаек, болтов и прочих расходников тоже хватало. Про ремнабор я уже говорил: кусочки резины, какой-то клей и — что самое интересное — походный вулканизатор. Я такую штуку даже когда-то в действии видел. Совсем мелким пацаном был. Тогда ещё очень сильно удивился, не поняв, какая может быть связь между ремонтом автомобильной камеры и разведением небольшого костра прямо на ней. Она же резиновая, она же сгорит!

Сложил весь инструмент в одну кучу — а именно ящик от полуторки и три кофра от мотоциклов. Немного подумал и всё-таки перенёс оба насоса сюда же. Пусть будет всё вместе, а то потом обязательно забуду. Я себя знаю.

Ну вот, наконец-то настала очередь часов. А у меня их теперь целых две штуки наручных. Про системный счётчик, отсчитывающий время, оставшееся до конца испытания, я, если честно, просто забыл. А если ещё более честно — откровенно на него забил. Не очень удобно, да и не особо мне это пока требовалось. Тогда подумал: найду часы — и будет всё в порядке. И только теперь до меня дошло: ничего в порядке не будет.

Часы для попаданца с инвентарём третьего уровня — вещь абсолютно бесполезная. Стоит только отправиться в инвентарь вместе с часами, и время сразу же собьётся. Лучший пример — двое часов, которые сейчас лежали передо мной. Попали в инвентарь вместе с владельцами — они тут же остановились в стазисе. А потом обратно пошли, как только я их из инвентаря вытащил. Но время-то уже ушло.

На самом деле могу легко себе представить метод, как их всё-таки можно использовать. Поставить точное время, а потом отправлять в инвентарь исключительно под стазисом — и только в тех случаях, когда я сам туда отправляюсь. Погрешность, если будет, — несколько секунд при каждой отправке туда-сюда. Однако у такого метода есть несколько подводных камней. Во-первых, можно в любой момент об этом забыть — и всё, время опять сбилось. Во-вторых, в критической ситуации может просто не найтись времени на такие манипуляции. И — всё, часы опять сбились.

Или вот ещё один метод: вообще никогда не брать часы в инвентарь. Просто оставлять их снаружи, когда я отправляюсь туда сам. Правда, все те же недостатки остаются — и появляется ещё один. Пока никого вокруг нет, могу делать что хочу. Но снимать с себя часы при свидетелях и где-нибудь оставлять на долю секунды, чтобы потом опять брать, — как-то странно выглядит. Да и небезопасно: вдруг кто-то заметит и прихватит? Или просто случайно затопчут, пока я в инвентаре. Понятно, что пока я там время снаружи не идёт, но иной раз и доли секунды может хватить.

В общем, сколько ни крути — часы в моём положении это скорее сувенир, чем полезный инструмент. Ладно, отложим их пока в сторону. Всё равно без системного таймера теперь никуда. Так что хочешь не хочешь, а, похоже, придётся учиться им пользоваться. Кстати, сколько там уже натикало?

Почти сразу после того, как я отправился дальше, нашёл одну интересную вещь. Или две, если подходить чисто формально. Это было то, чего я давно ожидал увидеть — подбитые советские танки. Два КВ. Вернее, не подбитые, а полностью выгоревшие, один даже взорванный.

Сразу забрал оба в инвентарь, а также все железки, которые валялись вокруг — ничего не пропустил. Зачем? Сами по себе они мне, понятно, не нужны. И проверять, вдруг там что-нибудь завалялось внутри, даже не буду. После такого выгорания всё равно ничего там непригодно ни для чего, кроме металлолома. Потом я эти танки при случае сдам нашим — пусть идут на переплавку. Или не сдам, если случая не будет, — не так важно.

Главное, для чего они нужны — это прокачка размеров инвентаря. Как только я выну их из вне лимита, общее пространство увеличится на тот же объём, который они сейчас занимают. КВ — танк немаленький, объём сразу должен скачком увеличиться. Места пока хватает, но уже чувствую, что скоро понадобится значительное расширение. Если дойду до наших — сдам, пусть переплавляют. Не дойду — выброшу где-нибудь в укромном месте, чтобы немцы не нашли и не переплавили. С какой стороны ни посмотри, делаю не только полезное для себя, но и вообще доброе дело.

Понятно, что эти два КВ не сами по себе вдруг сгорели. А значит, был бой, который просто не мог не оставить следов. Осмотревшись, понял: действительно был, и немцам он не показался лёгкой прогулкой. Семнадцать! Семнадцать битых немецких танков. И не просто битых — развороченных порой до невозможности опознания, чем это было раньше.

Естественно, я собрал их тоже все, а также любое железо, какое там валялось вокруг. И, судя по всему, на самом деле у немцев это не единственные потери, а просто то, что они не успели вывезти из-за полной непригодности к дальнейшему использованию.

Кроме самих танков были ещё два попавших под раздачу грузовика и три бронетранспортёра. Этих разметало вообще на запчасти. Ага, а вот ещё какая-то пушка — от неё тоже мало что осталось.

И тут я замер, осознав масштаб произошедшего. Ещё раз осмотрел бывшее поле сражения. Перед глазами словно ожила картина боя: грохот снарядов, вспышки огня, отчаянная борьба за каждый метр земли. Сам, понятно, подобного опыта не имею, но военных фильмов видел немало, поэтому представить, как всё было, нетрудно. Эти обломки — не просто металл. Это застывшая история, свидетельство мужества и боли. Но для меня сейчас они — лишь ресурс. Холодный, практичный расчёт вытеснил мимолетные чувства.

Слышал, в начале войны то ли под Сувалками, то ли под Расейняй один вот такой русский танк два дня сражался с целой немецкой дивизией. Выходит, случай далеко не единичный и не уникальный — просто о других менее известно. И от этой мысли стало как-то не по себе. Сколько таких безымянных подвигов осталось в тени истории? Сколько героев ушли в небытие, не дождавшись ни наград, ни даже упоминания? Немцы-то такими своими «победами», которые больше похожи на разгромные поражения, редко хвастались. Я факт боя и его результаты в журнал боевых действий, конечно запишу, но имена героев мне неизвестны.

В моё время многие модели танчиков собирают. Может, и мне тоже начать? Правда, мои модельки будут в натуральную величину и с полным боекомплектом. Ну так это хорошо! Имею в виду не вот эти выгоревшие остовы, а нормальные танки в рабочем состоянии. Где же их ещё брать, если не здесь и не сейчас?

Ага, размечтался. И даже если у меня получится, у моделей в натуральную величину есть один серьёзный недостаток: где хранить? Их красиво на полочке не расставишь. Так у меня для этого пространственный карман имеется. Вот как только прокачаю основное пространство, чтобы туда сотня-другая танков помещалась, так сразу коллекционировать и начну. Ну или дальше буду мечтать, если не прокачаю.

Так мечтая, сам не заметил, как вышел на людей. Мы смотрели друг на друга весьма удивлённо. Встреча оказалась неожиданной как для них, так и для меня. После успеха с постом фельджандармов я как-то расслабился. Вначале Любовь Орлова ко мне незаметно подошла. Но там ладно, я слишком увлёкся едой после больше чем недели голодания — простительно. Теперь вот отряд окруженцев: командир и ещё пять человек, хотя нет, семь. Они, по любому, удивились куда сильнее, чем я, учитывая мой прикид. Не каждый день встретишь паренька в самодельном брезентовом балахоне.

— Ты кто? — спросил у меня командир.

— Путешественник во времени, — честно ответил я.

— Эээ…

Да, очень информативно. Каким-то не начитанным оказался командир. Вот Любовь Орлова сразу про Герберта Уэллса вспомнила, даже меня за него приняла. Пришлось объяснять, а вернее, показывать. Когда у тебя в руках прямо из воздуха появляются разные предметы, не поверить трудно. Другой вопрос, что есть варианты на выбор: либо волшебник, либо путешественник во времени.

Ну и пулемёт — в любой дискуссии весьма весомый аргумент, игнорировать который крайне трудно. А именно с пулемёта я и начал. Нет, не для того чтобы угрожать, а просто привлечь внимание. Получилось. Ну а дальше можно было рассказать теорию путешествий во времени: мел, доска и опыт прошлого объяснения у меня уже были. Ну и про омоложение рассказать не забыл, чтобы пояснить несовпадение своего реального возраста и внешнего вида.

Заодно и познакомились. Валерий Сидоров, лейтенант, аж из Хабаровска. Последнее он особо подчеркнул, хотя я и не спрашивал.

— Скажи, а коммунизм там у вас в будущем построили? — спросил лейтенант.

Вообще вопрос ожидаемый, если бы не насмешка в голосе, которая говорила о том, что он мне всё ещё не верит. Я бы очень удивился, если бы так с ходу и до конца поверил. Даже после демонстрации чудес с помощью инвентаря.

— Не построили, — просто ответил я.

— Ну вот, а говорил, что из будущего.

— Что «ну вот», — передразнил его я. — Французы со своей революцией тоже не построили. Спартак во время своего восстания тем более. Вот и мы не построили. Зато социализм точно построили, тут можешь не сомневаться.

— Так значит, ты прибыл из будущего, чтобы нам помогать из классовой солидарности? — уже не с такой насмешкой спросил он.

— Нет, точно не из классовой, — возразил я.

— Это как?

Заметил, что с интересом слушают не только он, но и все его бойцы. Пожал плечами и стал рассказывать свою версию будущего социально-политического устройства мира:

— Социализм построили не только у нас, а вообще почти во всём мире. Что не мешает большинству стран и дальше грызться между собой: иногда воюют, иногда торгуют, иногда гадят по мелочам. Хотя последнее не иногда, а вообще на постоянной основе. То есть никто ни к кому никакой классовой солидарности не испытывает. Вот и я не буду.

Не стал объяснять, какой именно социализм там у нас построили, как это рассказал Любови Орловой. Не сомневаюсь, просто не поймёт. А если и поймёт, то воспримет в штыки. Так же не стал приводить в качестве примера нынешних союзников СССР, которые вроде как тоже воюют с Германией, что не мешало им на протяжении всей войны при любой возможности гадить по мелочам. Причём не только нам, но и друг другу. Просто закончил свою речь:

— Поэтому помогать я не отказываюсь, но вовсе не из классовой или социальной солидарности, а потому что это моя страна, и я в любом случае буду на её стороне. С кем бы и по какой причине она ни воевала. Любого думающего иначе о своей Родине не то что патриотом, но и человеком-то назвать нельзя.

Про какой бы политический строй в ней ни был, добавлять не стал. Все молчали, пытаясь переварить то, что я им сказал. А ведь это ещё очень смягчённая версия. Поэтому и не собираюсь большинству рассказывать абсолютно всю правду. Нет, так-то расскажу обязательно, но не на бытовом уровне. Вот если кто из руководства пожелает услышать, то услышит всё и ещё больше.

— И кстати о помощи, — продолжил я. — Помогать я готов России, но не каждому конкретному её жителю.

— Это как? — опять спросил лейтенант.

— Очень просто. Если, например, говорить о тех же уголовниках, которые почему-то в данный исторический период считаются социально близкими, то им — точно нет. Эту нелюдь буду уничтожать при любой возможности. Немца можно убить, а можно взять в плен. Этих — нет!

Валерий в ответ поморщился, но возражать не стал. Видимо, уже успел столкнуться с «социально близкими».

— Когда война закончится? — задал он второй из самых ожидаемых вопросов.

— В мае сорок пятого — красным флагом на развалинах рейхстага, — честно ответил я.

— Так долго!

— В прошлом варианте истории — да. В этом, скорее всего, будет иначе.

— Почему?

— Потому что я тут. И не собираюсь стоять в стороне.

— И много ты сможешь в одиночку?

— Почему же сразу в одиночку? Я, между прочим, уже начал собирать партизанский отряд. Даже не отряд, а целую дивизию. Так и называется: Первая Краснознамённая Партизанская Дивизия Имени Товарища Грозного, Иван Василича.

— И сколько в твоей дивизии уже народа? — с сомнением спросил он.

— Уже двое, — опять честно ответил я.

Тот демонстративно посмотрел по сторонам, типа: «И кто же второй?» Я просто достал свою спутницу из пространственного кармана и заявил:

— Знакомьтесь, товарищ Орлова, специалист по связям с общественностью.

— Это как? — не понял он.

Складывается впечатление, что это его любимый вопрос. Хотя ещё надо посмотреть, как бы я сам в подобной ситуации реагировал.

— То есть когда я доставал из ниоткуда школьную доску, у тебя вопросов не возникало, а теперь вдруг удивляешься? Или доска — ерунда, а вот красивая девушка — совсем другое?

— Я и тогда удивлялся, — честно признался он. — Просто хотел уточнить: что такое «связи с общественностью»?

— Это, если на ваши деньги, будет комиссар.

Стоящая рядом девушка аж поперхнулась, услышав, на какую должность я её сосватал. Резко указал на неё пальцем и заявил:

— Только не смей теперь передумать! Согласилась — значит согласилась. Будешь теперь нашим дивизионным комиссаром.

— Я и не передумала, — уже более спокойно ответила она. — Просто ты не обозначил чёткий круг моих обязанностей.

— Так у специалиста по связям с общественностью такого чёткого круга и нет. Он много чем занимается. Но комиссар — это одна из его обязательных функций.

Не стал добавлять, что имел в виду не современного комиссара, а такого, каким он станет позже. Политрука, если по-простому.

— Вижу, лейтенант, у тебя с оружием совсем плохо? — сменил тему я. — Подозреваю, с патронами ещё хуже.

Тот в ответ только промолчал. Слишком красноречиво промолчал. Да ответа, собственно, и не требовалось. И так всё видно. Одна винтовка Мосина и один ТТ на восемь человек.

— Если хочешь, могу подбросить кое-что из своих трофеев.

— Конечно хочу! А что есть?

Он с сомнением осмотрел мои пустые руки, но потом вспомнил про пространственный карман и про возможность доставать будто из воздуха любые предметы. Ну и про пулемёт, который я уже успел продемонстрировать. Я же официально обратился к своей спутнице:

— Товарищ Орлова, что у нас есть из винтовок Маузера? Тех, которые карабины.

— Пять штук в наличии, по два комплекта патронов на каждый ствол, — чётко ответила она.

— Две штуки мы, пожалуй, оставим себе, а три могу отдать. С патронами, разумеется. По два комплекта на каждый ствол. Больше, извини, не дам. Берёшь?

— Конечно беру! — с чувством воскликнул он.

— Тогда забирай, — сделал жест фокусника я.

Из воздуха появились три озвученных винтовки, а также ремни с подсумками и патронами. Ещё появилась школьная парта с писчими принадлежностями.

— Только сначала всё правильно оформим.

Орловой ничего объяснять было не нужно. Она сразу написала два акта о передаче оружия. Всё как положено, со всеми номерами. После чего выяснила у лейтенанта его данные и тоже внесла в документы.

Бюрократия — страшная сила. Буквально минуту назад мы абсолютно несерьёзно разговаривали о Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича. И вот уже лейтенант на полном серьёзе подписывает акты передачи трофейного оружия от этой самой дивизии его взводу. Забавно будет посмотреть, как на подобные документы отреагируют начальство, если он, конечно, дойдёт до наших. И если не выкинет по пути. Хотя нет, не выкинет.

— Эх, ещё бы пулемёт, — с надеждой посмотрел на меня лейтенант.

— Нет, пулемёт я вам не дам, — процитировал я.

Естественно, меня никто не понял. Да я и не рассчитывал, что поймут. Но пулемёт давать точно никому не собирался. Так-то мне его не жалко — у меня их целых два. Зато патронов жалко. Ну и что, что по два комплекта на каждый ствол? Патроны — штука такая, их бывает мало, очень мало, всё равно мало, но больше уже на себе не утащишь. Я могу утащить сколько угодно, поэтому пулемёт никому не дам. Вернее, патронов не дам, а без них он всё равно бесполезен.

— А с едой, извини, помочь не можем, у самих почти ничего нет. Хотя…

Достал из пространственного кармана один из обрезков брезента, который не подошёл на одежду. После чего вывалил туда всё, что раньше чуть не выбросил: сгнившая картошка, подгнивший лук, завёрнутый в газету кусок мяса какого-то очень сомнительного вида, слегка посиневшие сухари.

— Если не побрезгуешь, забирай.

— Не побрезгую, — ответил тот и посмотрел на меня с некоторым недоумением, мол, чем тут брезговать.

Ну да, это я такое буду есть исключительно с голодухи. Здесь люди куда проще. Для них это далеко не самая лучшая, но всё же приемлемая еда. А уж после неизвестно сколько дней голода — тем более. Это Булгаков со своей осетриной второй свежести откровенно зажрался. Сейчас большая часть населения планеты регулярно голодает. И не только в Россиях и Африках, в считающих себя вполне благополучными странах тоже — и в Англии, и в Америке, и много ещё где в Европе. Так что осетрину и второй, и третьей свежести съедят и не поморщатся. Как, впрочем, и картошку с луком.

Я пожал плечами и добавил:

— Забирай вместе с брезентом. Акт передачи составлять не будем.

Любовь Орлова посмотрела на меня с некоторым осуждением. Только я не понял, что ей не понравилось: то, что я часть нашей еды отдал, или то, что отказался составлять акт передачи имущества? Так ведь на продукты с самого начала никаких документов не оформляли. Не говоря уже о том, что именно эти я ей вообще не показывал, считая их чуть ли не мусором.

У выходящих из окружения бойцов всё было плохо не только с оружием и едой, но и вообще с другими предметами. В том числе с котелками, флягами или любой другой посудой. Я просто достал три немецких комплекта и добавил в общую кучу.

— Это тоже забирай, и тоже акт передачи имущества составлять не будем.

Сам при этом смотрел на девушку. Ну да, точно так и есть — опять осуждение в глазах. Видимо, бюрократия — её стихия, и любые от неё отклонения она считает чуть ли не преступлением. Зато лейтенант и его бойцы благодарили.

— Что у вас с раненым? — спросил я.

Ну да, один раненый боец у них имелся. На ногах вроде держался сам, но повязку не заметить было трудно. По-хорошему, это нужно было сделать раньше, но тогда я не знал, стану ли им вообще помогать и как они на меня отреагируют.

— Осколок, — ответил командир. — Так бы ничего опасного, но вытащить не получается.

— Я могу легко извлечь, — предложил ему. — Главное, чтобы было кому потом рану обработать.

Говоря это, извлёк из инвентаря немецкий пакет с бинтами и посмотрел на подругу. Та замотала головой и даже зажмурилась. Ну да, секретарша из неё идеальная, готовит уже без энтузиазма, хотя и не отказывается, а медсестру, похоже, придётся искать в другом месте.

— Так-то могу и я сам, — пожал плечами.

Действительно могу — специальные курсы первой помощи закончил. Даже справка есть! И в навыках тоже имеется, Система признала, правда, всего лишь с единичкой. После прихода Системы подобные курсы стали весьма популярны. В том числе и среди тех, кто ни на какое испытание отправляться не планировал. В моём случае было более чем понятно — не просто лишним не будет, а жизненно необходимо. Ну, всё, кроме справки.

Опять постелил на траве кусок брезента подходящего размера. Он у меня, похоже, бесконечный. Ну, если не разбазаривать, то и будет бесконечным. А пока, кроме накидки, матраса и лаптей, ничего не потратил — тент-то большой. Раненый сам лёг на брезент. Я, как и положено настоящему доктору, приложил ладонь ему ко лбу. После чего тот исчез. Не лоб, понятно, а весь пациент целиком.

— А где? — удивился командир.

— Пока там, — ответил я. — Зато тут вот!

После чего протянул ему ладонь, демонстрируя осколок. Да, я не сомневался, что мне удастся с помощью пространственного кармана извлечь посторонний предмет. Всё именно так и получилось.

Удалить аппендикс таким способом не получится, операцию на мозге или сердце провести тем более, но с инородными предметами — запросто. Хоть пулю, хоть осколок, хоть занозу. К сожалению, могу делать это только тем, кого помещу в инвентарь — с самим собой данный фокус не проходит. Уже пробовал на занозах, которых во время блуждания голым по лесу образовалось сильно больше, чем хотелось бы.

Вслед за осколком были извлечены, уже не в руку, а прямо на брезент, та тряпка, которая служила повязкой, и окровавленные штаны. И бутыль с самогоном. Интересный натюрморт получился. Увидев вопросительные взгляды, пояснил:

— Для дезинфекции. Спирт вообще самое главное в медицине, — пошутил я.

С этим утверждением все почему-то сразу же согласились — медицина она такая. Причём восприняли не как шутку, а как истину в последней инстанции. Ну разве что кроме Любови Орловой, но её мнение в данном случае не учитывалось, так как выяснилось, что в медицине она совершенно не разбирается.

Потом я объяснил порядок дальнейших действий. Я вытаскиваю бойца из пространственного кармана, его держат, а то мало ли что, а я обрабатываю рану. Так всё и получилось. После чего плеснул в немецкий котелок около ста грамм самогона и протянул раненому в качестве обезболивающего. Тот, не моргнув глазом, выпил.

— Исключительно в медицинских целях, — пояснил я ещё раз и спрятал бутыль обратно в инвентарь.

Сам тем временем глянул в системный интерфейс на своих характеристики. Ту часть где навыки.

Зачем мне этот странный пистолетик понадобился? Здесь и сейчас он вообще на фиг не нужен — особенно учитывая, что оказался без патронов. Однозначно неравноценный обмен. Но я ведь собираюсь из испытания вернуться назад в своё время, а там он как коллекционный экземпляр очень даже пригодится.

В конце девятнадцатого — начале двадцатого века какие только образцы оружия не производили! Каждый патентовал что-то своё, особенное, и начинал производство в расчёте обогатиться. У некоторых получилось, но большинство обанкротилось.

И вот таких непонятных пистолетиков, произведённых очень малыми сериями, было неизвестное количество. И у меня теперь один такой есть. Вы вообще знаете, сколько такой может стоить? Я тоже не знаю. Но даже если ничего особенного и дешевле пистолета Вальтера и винтовки-карабина Маузера, которые я за него отдал, всё равно не жалею. Такие винтовки и пистолеты есть в коллекциях у многих, а вот то, что я выменял, скорее всего, сохранилось в куда меньших масштабах.

Пока даже не решил — оставить себе или продать. Если ничего реально ценного и быстро реализуемого не найду, то хоть что‑то будет. За время подготовки к испытанию я, считай, все свои сбережения потратил. Нет, ничего из ценного имущества не продавал и квартиру не закладывал, но жить теперь будет практически не на что.

Так что здесь и сейчас в первую очередь надо думать о выживании, а во вторую — о средствах на будущее. И вот такие коллекционные предметы — не самый худший вариант. Тем более с приходом Системы с оружием стало куда проще, причём почти в любой стране мира. Как минимум игрокам проще: законы для них смягчены.

Да и себе оставить — тоже неплохая идея. Чем не повод начать собирать новую коллекцию? Для игроков и попаданцев пространственный карман — почти безграничное хранилище. Там можно держать всё что угодно, в том числе и оружие. Даже полностью оснащённые и готовые к бою танки! Кстати, о такой коллекции тоже стоит подумать. Это вам не экслибрисы, на которых танки выгравированы.

Если с коллекционированием танков это, скорее, фантазии, а вот что-нибудь малогабаритное, вроде огнестрельного оружия, очень даже можно начать собирать. Можно сказать, мечта любого нормального мужчины. В большинстве случаев только мечтой и остаётся. Даже там, где законы позволяют.

Однако не у меня одного возникли вопросы по странному пистолетику. При посторонних Любовь Орлова критиковать своего командира не стала. Зато когда мы остались наедине…

— Я была не права, ты не грабитель прошлого, ты турист во времени, — заявила она. — Как англичане, которые ездят в Африку на сафари. Или пирамиды посмотреть. Только ты не с ружьём на льва охотишься, а с сомнительным антикварным пистолетом на историю.

— И никакой я не англичанин, — возмутился в ответ. — Они как раз в Африку и ездят её грабить. Особенно в Египте выкапывают ценности из пирамид.

— Так я же и сказала — турист. Причём из самых худших. Тех, которые готовы потратить последние деньги на какой-то ерундовый сувенир. Вроде коллекционера, который за ржавый гвоздь отдаст всё, что у него было, уверяя всех, что это «настоящий гвоздь из ковчега Ноя».

— И ничего не последние, — стал оправдываться я. — У нас ещё два пулемёта есть. И карабин, и наган…

Про наган я зря сказал — там всего три патрона, и моя спутница прекрасная это знает. Поэтому предпочёл сразу сменить тему:

— И никакой это не ерундовый сувенир, а действительно ценная коллекционная вещь. Там у нас в будущем таких мало осталось. Вот сама увидишь!

Та только странно посмотрела и изобразила на лице вопрос. И да, с чего это я решил, что она сама что-то там увидит? Отправиться со мной в будущее? Тут ещё нет никакой уверенности, а останется ли девушка со мной или уйдёт, как только мы выйдем к цивилизации? А я уже строю планы на двадцать первый век.

В голове невольно нарисовалась картина: мы вдвоём в современном кафе, она с удивлением разглядывает смартфон, а я объясняю, что это не магическое зеркало, а просто телефон… А потом вдруг представил её уходящей по оживлённой улице мегаполиса — одинокую, растерянную, но непреклонную. Последняя мысль мне почему-то не понравилась.

Если подумать, никакой присяги она мне не давала. Да и с какой стати кому-то лично мне давать присягу? Никаких договоров мы тоже не подписывали. Всё держится исключительно на честном слове. Да даже и слова чисто формально как такового не было. Всё на уровне:

— Хочешь вступить в мою Первую Краснознамённую Партизанскую Дивизию Имени Товарища Грозного, Иван Василича?

— Хочу.

— Ну тогда пошли.

С другой стороны, ни государством, ни хотя бы организацией я не являюсь, пусть и громко назвал группу, которую планирую собрать, партизанской дивизией. Никакие присяги и договоры в моём случае реальной силы иметь не будут, только личное слово. Решат люди, которые пойдут со мной, его держать — значит, и будут держать. А не захотят, то ничто другое их тоже не удержит.

Поэтому, как только выйдем к нашим, сам предложу ей выбирать: со мной она или останется там. Так будет наиболее честно. Да и наиболее практично, потому что надёжно. Появится хоть какая-то уверенность, а не подвешенное состояние, когда не знаешь, останется ли человек с тобой или уйдёт в любой момент. И всё же я не мог до конца понять, почему это решение стало для меня таким важным. Вроде бы всё просто — попутчики, соратники, не более. Но что-то упорно твердило: её выбор будет чем-то большим, чем просто решение о дальнейшем маршруте.

А так она в целом права. Имею в виду не туриста во времени, а разбазаривание оружия. Почему-то привык считать, что его у меня много. По факту же: там три карабина отдал, тут ещё один, а уж пистолет — тот вообще единственным был, и я его тоже отдал. Вот и остался всего лишь с двумя пулемётами и одним карабином.

Ну ничего, при первом удобном случае новых добуду. Вот-вот лёгкость, с которой я добыл первое оружие, тоже повлияла. А с чего я решил, что дальше тоже будет так легко? Надо бы трезво оценить шансы: в этом времени оружейные склады на каждом углу не валяются.

Ну и поводу туриста во времени категорически не согласен. Туристы развлекаться едут. Причём в любой момент могут передумать и свалить домой. А я должен как-то в этом времени выжить. И вернуться в любой момент не могу при всём желании. Как минимум должен протянуть весь год испытания от и до. А ещё — личные ощущения. Вот не чувствую я себя туристом совершенно, чтобы там ни думала Любовь Орлова. Скорее уж заложником обстоятельств, которому выдали билет в один конец.

Ладно, в следующий раз надо буду постоянно держать в голове, сколько именно оружия и боеприпасов у меня осталось, чтобы опять не отдать последнего. Завести что-то вроде учётной книжки — смешно, конечно, но хоть так. Тем более что специальная папка и так уже заведена и находится в ведении моей помощницы и заместительницы.

Также пора отвыкать смотреть на мир глазами из двадцать первого века. Там, где для большинства обывателей оружие — всего лишь материальная ценность или объект коллекционирования. Тут оружие — совсем другое дело. Это прежде всего предмет первой необходимости. Гарантия твоего выживания. Даже не гарантия, а средство. Инструмент, без которого ты просто не проживёшь. И только потом уже всё остальное.

А за то, что спутница высказала своё мнение, я точно на неё не в обиде. Наоборот, очень хорошо. В первую очередь потому, что Любовь Орлова абсолютно права. К тому же всегда нужен кто-то, кто укажет тебе на твои ошибки. Без такого человека легко скатиться в самообман: «у меня всё под контролем», «я знаю, что делаю»…А на деле — раздаю оружие, как конфеты на празднике. Или скорее как карманные деньги, которые можно не считать.

На следующий день после встречи со второй группой окруженцев, мы набрели на какие-то армейские склады. Стоило подумать, что под каждым кустом не валяются, и на те. На вид довольно странная вещь: вот идёт лесная дорога, как бы ниоткуда в никуда, и вдруг склад. Кто и зачем его тут построил и забыл? Ну, на самом деле, никто его не забывал — судя по состоянию дороги, ею часто пользуются. Даже травой не заросла, не говоря о деревьях.

Во всяком случае, ещё совсем недавно этим складом действительно пользовались, а теперь никого. Вообще никого. Хотя ворота заперты. На огромный амбарный замок, между прочим.

Ну, допустим, такие замки я вскрывать умею. Нет, никогда специально не тренировался, и подобного системного навыка у меня тоже не появилось. Однако при наличии инвентаря — милое дело. Если вещь не является частью чего-то и при этом спокойно болтается, то взять такую в инвентарь можно вообще без каких-либо проблем.

Да даже если она и является частью чего-то, например, как звенья одной цепи, их всё равно можно взять по одному. Что интересно, при минимальной концентрации, извлекая обратно, тоже можно соединить. Я, например, могу взять этот замок, а потом вместо него повесить такое вот звено цепи. Если оно у меня будет подходящего размера.

Прежде чем начать ревизию найденного склада, я вызвал из пространственного кармана Любовь Орлову. Пусть тоже поучаствует. Да и записи нашего нового имущества вести тоже кто-то должен. Вот будет хохма, если я ошибся и это не склад. А что тогда? Да мало ли что может стоять в таком лесу. Ну, например… Так, с ходу пример придумать не получилось.

Рассказав девушке, где мы и что нас ждёт, я убрал в инвентарь амбарный замок. А потом подумал и всю створку ворот вслед за ним. Ну и вторую тоже — зачем ей тут одной висеть? Ворота ведь спокойно двигаются на петлях и, следовательно, не являются неотъемлемой частью конструкции.

Делая широкий жест рукой, пропустил даму вперёд, предлагая ей шагнуть в… в темноту. А вот об этом я не подумал. Электричество-то тут и не предусмотрено от слова совсем. Но местные же как-то это дело освещали.

Пятачок сразу после входа был освещён снаружи. Вот там и поискали. Нашли, разумеется, обыкновенные керосиновые лампы — не самая удобная штука, но за неимением лучшего сойдёт. Не факелами же склад освещать? А если тут что-то взрывоопасное хранится? Склад-то по-любому армейский. Рядом со взрывоопасными предметами на самом деле и с керосиновыми лампами лучше не гулять. Но сейчас взгляды на технику безопасности сильно отличаются от тех, которые современные для меня.

Полки, полки, полки — очень много полок. Чего тут только не было. Да хотя бы те же керосиновые лампы. Я имею в виду не те, которыми пользовался персонал склада, а хранимые на нём. Целые бесконечные ряды полок. Панцирные кровати, матрасы, одеяла, постельное бельё всех сортов и размеров. Обмундирование как зимнее, так и летнее, очень разное: хоть командирское, хоть солдатское, даже для танкистов и лётчиков имелось. Всё совершенно новое, и размеры в ассортименте. Выбирай и носи. Вот и обмундирование для моей будущей дивизии. Да и самому приодеться давно не мешает.

Если верить теории некоего Лизуна, то есть Резуна, Советский Союз сам планировал напасть на Германию, просто немножко не успел. Для того военные склады и расположили так близко к границе. Ну так вот, этот склад абсолютно не соответствовал данной теории, так как не был предназначен для снабжения наступающей армии. От слова совсем.

Нет, некоторые вещи для таких целей тоже пригодились бы, но основное содержимое точно нет. Например, огромное количество шинелей, телогреек и прочего зимнего обмундирования. Для блицкрига летом это как-то не то. Летнее обмундирование тоже имелось в наличии, но гораздо меньше. Что логично, сейчас лето, и оно больше расходуется, а зимнее просто лежит.

Много всяких расходников и бытовых вещей — того, что нужно каждый день, но без чего прекрасно можно обойтись при наступлении. Например, посуда всякая разная: от кастрюль и поварёшек до тарелок, ложек и вилок. В столовой военного городка вещь абсолютно необходимая, а при наступлении солдаты из котелков прекрасно поедят. А вот полевых кухонь, которые в таких условиях очень бы даже пригодились, наоборот, почему-то нет. Нашёл несколько крупных котлов, которые забрал (я вообще всё забрал), а полевых кухонь, которые искал специально, не было.

Или вот ещё — чуть ли нескончаемые ряды керосиновых ламп, о которых уже говорил. Вещь, несомненно, нужная и полезная. А в землянке так вообще прекрасно себя будет чувствовать. Но опять же при обороне, а не при наступлении.

Также здесь были обнаружены огромные запасы постельных принадлежностей — матрасы, подушки, одеяла, которые совершенно неуместны в условиях быстрого продвижения войск. Нашёл множество банных принадлежностей — вёдра, тазы, веники, которые никак не вписывались в концепцию наступательной операции. А ещё склад был буквально забит уборочным инвентарём — мётлами, вёдрами, швабрами для мытья полов, которые в условиях наступления абсолютно бесполезны.

Ещё одна причина, по которой такой склад либо бесполезен, либо как минимум неудобен при ведении наступательных боевых действий — его расположение. Ну да, близко к границе, и что? Несмотря на близость к этим самым границам, он находится в откровенной глуши. Именно поэтому я могу тут гулять и никого не встретить. Удобно, чтобы снабжать летние военные лагеря, но не наступающую армию.

Вот вы представьте: по лесным дорогам сначала тащиться куда-то назад, пока не выйдешь на центральную трассу, и только оттуда идти в наступление. Чушь ведь полная!

А ещё его разглагольствование о том, что была полностью уничтожена старая линия обороны. Ну да была и что? Как будто хоть кто-нибудь, хоть где-нибудь, хоть когда-нибудь делал иначе. Невзирая на политический строй и прочие особенности. Вон страны варшавского договора присоединились к НАТО, что сразу же произошло? Старые натовские базы позакрывались, были снесены, распроданы или просто заброшенные. Потому что больше не нужны. И это чисто экономически не учитывая политику

Вот и тут точно так же. Ни одно государство не станет держать две линии обороны — экономически не потянет. Даже такое богатое, как Россия. Зачем же уничтожать старую линию обороны, если она уже и так построена? А вот тут уже политика: демонстрация того, что мы сюда пришли всерьёз и надолго — а именно навсегда. И старая линия обороны нам просто больше не нужна. Вот её демонстративно и уничтожили.

Повторюсь: так делали все и всегда, а не только товарищ Сталин. Да и демонстративно её далеко не везде уничтожали. Там, где можно, разбирали на материалы, чтобы их использовать в других местах. Экономика — она такая: ничего зря не пропадает.

А ещё армия со всеми складами и прочим имуществом прямо на границе нужна не для того, чтобы воевать, а, как это ни парадоксально, наоборот — чтобы не воевать. Смотри: какие мы сильные, не лезь!

И опять же политика. Пообещали, что чужой земли не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим. Значит, надо эти вершки охранять. Буквально! Прямо на границе, чтобы точно уж не отдать. И, самое главное, никто особо не верил, что Германия, и так уже ведущая войну на западе и в Африке, нападёт ещё и на Советский Союз. Не идиоты же они!

Зачем тогда Резун это всё писал, если проверяется элементарной логикой и здравым смыслом? А кому беглый разведчик в Англии нужен? Да, пошумели в прессе сразу после предательства, выдали полагающиеся сребреники, а дальше жить-то на что-то надо. Вот и испробовал себя в литературе.

Неожиданно оказался талантливым сказочником. Реально талантливым. Ведь большая часть его книг состоит исключительно из перечисления дивизий, имён командиров, мест дислокации, подотчётного имущества и так далее, и так далее, и так далее. Чтобы заставить такое читать, тут не просто талант, тут талантище нужен!

Сам я понял, что он врёт, примерно в девяностых. Так получилось, что тогда интересовался танковой тематикой и одновременно читал его книжонку про танки и мемуары Гудериана. Вернее, наоборот: в первую очередь Гудериана, а уже потом Резуна. Когда они оба рассказывают буквально одно и то же слово в слово, но при этом сильно по-разному интерпретируют, кому верить?

Нет, если бы Гудериан вещал о превосходстве арийской расы, тогда да, можно усомниться. Но он почему-то в своих мемуарах в основном про танки рассказывает. И даже в двадцать первом веке остаётся непререкаемым авторитетом. Ведь даже тогда танки продолжают использовать в основном так, как когда-то он насочинял.

Ну а дальше работал простой принцип: кто тебе поверит, однажды солгавший? Любые факты, излагаемые Резуном, подвергались осмыслению, и сразу было видно, что он даже если не врёт, то сильно передёргивает. Как и сейчас, рассматривая брошенный склад, точно такой, о каких он тоже расписывал, я понимаю, что дело очень сильно в другом.

Да и сам Гитлер не очень-то рвался воевать ещё и с Советской Россией. Не считал нас сильными, но всё равно не рвался. Только от его желаний уже ничего не зависело. Англичан он боялся гораздо сильнее, чем русских. Это несмотря на то, что с ними уже официально воевал. Надо было продемонстрировать, что выполняет взятые на себя обязательства.

План англосаксов был очень простой. Привести к власти в Германии вот такого вот лидера. Его руками уничтожить или максимально ослабить Советский Союз, причём не СССР конкретно, а Россию вообще, какой бы она ни была. А потом уже прийти в Европу в качестве освободителей и уничтожить его самого. Заодно избавиться и от конкурента в виде Германии.

Если кто-то думает, что Гитлер был наивным дурачком, который этого не понимал, то нет. Наивным, пожалуй, был, а дурачком — точно нет. Так почему тогда согласился? Тут всё просто: если выбор между тем, чтобы вообще никогда и никак не прийти к власти, или прийти с кучей невыполнимых обязательств, то большинство политиков выберут второй вариант. Да что там большинство, все!!! А дальше — что будет, то будет. Это особенно заметно в моё время, и точно так же было всегда.

А ещё он просто рассчитывал соскочить. У него даже шансы кое-какие имелись. В случае победы, разумеется. Повоевать немножко с русскими, усилиться за счёт наших ресурсов, закрепиться, а уже потом разговаривать с англичанами на равных.

К тому же он просто верил, что в Америке демократия, поэтому она никогда с Германией воевать не станет. Причём тут демократия и война с Германией? Тоже всё просто. Какая самая большая этническая группа в США даже в двадцать первом веке? Многие тут же вспомнят неких мифических афроамериканцев.

Ну, во-первых, нет. А во-вторых, я не про расу, а про национальность спрашивал. У тех, как и у европейцев, своих национальностей ничуть не меньше. Как и непримиримых противоречий между ними, вплоть до абсолютной ненависти. То есть всё как у цивилизованных людей.

Самая большая этническая группа в США — это немцы. Те, которые до сих пор не до конца ассимилировались и всё ещё помнят, что они немцы. В середине двадцатого века таких помнящих было ещё больше.

Ведь не просто так американцы сразу после начала войны с Японией собрали всех своих граждан японского происхождения и увезли в концлагеря. То есть даже если он сам давно американец, но у него там дедушка или прадедушка был японцем — всё равно в концлагерь. После начала войны с Германией по отношению к немцам ничего подобного не было. Попробуй посади в концлагерь половину страны — посмотрим, что у тебя получится. Это только наивные сказочки про Сталина и Берию рассказывать можно, на практике не выйдет.

Да, на бытовом уровне некоторые личности могли что-то там высказать своему соседу-немцу. Но с соседями это и без всяких войн на каждом шагу происходит. Просто ещё один дополнительный повод поругаться, не более.

Вот Гитлер и не сомневался, что они с Германией воевать не станут. Да, войну объявят, да выкатят кучу ультиматумов, да побренчат оружием и даже немножко постреляют. Но на этом всё. С Фатерлендом всерьёз воевать не будут.

Как в таких случаях говорят: наивный чукотский мальчик. Ну, или не чукотский, а арийский — что в данном случае равнозначно. А ведь Гитлер реально верил в демократию. Что неудивительно — сам ведь к власти пришёл исключительно демократическим путём. Мало того, он единственный из мировых лидеров, который честно выполнил все до единого предвыборные обещания. Вот я и говорю: наивный арийский мальчик.

И мне с этим наивным мальчиком теперь воевать. Идеалисты очень часто бывают опасными противниками. В первую очередь в силу своей абсолютной непредсказуемости. Казалось бы, должно быть наоборот — они предсказуемы в силу того, что всегда действуют в соответствии со своими идеалами. И это действительно так, но другие политики обычно судят исключительно по себе. «Мало ли чего он там обещал, всё равно сделает как надо». А он вдруг неожиданно выполняет свои обещания. Все вокруг в шоке.

Всё вышеперечисленное я своей спутнице рассказывать не стал. Да и слишком развёрнутый бы получился рассказ — пришлось бы объяснять, кто такой Резун, что это у него за книги и много-много-много чего другого.

Но некоторые вещи про наивного идеалиста Гитлера всё-таки рассказал. Понимать, что главный враг — не он, а считающиеся на данный момент союзниками англосаксы, жизненно необходимо. Забавно было называть его наивным чукотским мальчиком. А ещё было интересно, как местные на такие мои высказывания отреагируют. Любовь Орлова — не совсем типичный представитель своего времени. Но именно поэтому я с ней могу довольно откровенно разговаривать. А заодно немного репетировать свои речи перед тем, как стану всё то же самое, пусть и в урезанном виде, озвучивать остальным.

От идеи переночевать прямо на складе пришлось отказаться. Какая-никакая крыша над головой, и место оборудованное есть, и буржуйку можно вернуть и затопить, если вдруг понадобится. И даже в случае чего тут оборону держать можно. Вот это и было самым главным недостатком данного места. Если вдруг понадобится держать оборону, то сам уже отсюда никуда не сбежишь. А много ли вдвоём наобороняешь?

Спутницу в случае чего я в пространственный карман в любой момент спрячу, но сам-то никуда не денусь. Время там не идёт, вернее снаружи, пока я там, и это нельзя ни в коем случае забывать. Места для привала, ночёвки или любого другого времяпрепровождения необходимо выбирать с таким расчётом, чтобы можно было сбежать сразу в нескольких направлениях. А этот склад находился как бы в тупике. Нет, по лесу-то можно куда-нибудь свалить, но если тебя заблокируют внутри, то уже всё.

Лучше потратить время на поиск идеального места, чем потом жалеть об ошибке. Даже временное убежище должно соответствовать строгим критериям безопасности. Ну или хоть каким-то. Поэтому сначала отошли немного назад по дороге, ведущей к складам, затем свернули в лес, потом, немного поблуждав, нашли там подходящую поляну. Вернее, я отходил, сворачивал и находил поляну. Спутницу в реальный мир вернул только когда выбрал место.

После того как обустроили новый лагерь, я вспомнил про недавно найденные гантели и гири. Выбрал одну из пудовых и попробовал несколько раз поднять, выжать, даже подкинуть и поймать. Да, с пятёркой в силе она оказалась не такой уж и тяжёлой — откровенно лёгкой! Изобразил ещё несколько упражнений.

Да, я помню, что обещал себе начать серьёзно качать силу, чтобы поднять её уровень хотя бы до шестёрки. Но сейчас занимался вовсе не этим, а откровенно красовался перед девушкой. А качать буду потом — в инвентаре, чтобы никто не видел. Не то чтобы стесняюсь, но… Ладно, да, действительно стесняюсь.

Там нужно будет очень серьёзно заниматься. С единицы до двойки уровень поднять совсем просто. С двойки до тройки тоже не сильно трудно: многие пробовали и отчитывались — по их словам, вообще не проблема. А вот дальше уже намного сложнее. Даже до четвёрки, которая у меня уже была раньше (и при которой я не был особо сильным), нужно приложить уже очень-очень серьёзные усилия. Для пятёрки, которую я получил автоматом, правильно вложив призовые очки характеристик, вообще нужно заниматься с фанатизмом. А чтобы перейти с пятёрки на шестёрку, даже трудно представить, что необходимо делать.

И это ещё Система даёт как бы поблажку на первый раз. Неважно, что ты качаешь — с единицы до двойки или с девятки до десятки: первый раз всегда ощутимо проще, чем дальше. Осталось надеяться, что у меня и будет этот первый раз — я ведь очки не в силу вкладывал, хоть и получил пятёрку.

Если кто-то думает, что, получив такую информацию, я сразу же не загорелся поднять свою выносливость, то он ошибается. Естественно, загорелся: с девятки на десятку вообще невероятно трудно что-либо поднять, даже когда Система даёт тебе поблажку. Однако всё не так просто. Бросился искать нужные методики, но ничего хорошего так и не нашёл.

Силу качать люди неплохо научились. А также всё систематизировали и разложили по полочкам. Ведь там всё очень просто: и в килограммах измерить, и в объёме бицепса. С выносливостью намного сложнее — как померить, так и понять, что вообще нужно делать, чтобы её прокачать. Нет, литературы нашлось немало, но вся она рассчитана на начальный уровень. Для запредельной выносливости, которая мне и нужна, не нашёл ничего.

Кроме того, чтобы организовать у себя в инвентаре отдельный уголок, где буду заниматься спортом и качать силу, я решил тут ещё и небольшой порядок навести.

Не знаю, реальный ли это исторический факт или просто историческая байка, но о Петре Первом говорят, будто бы он, несмотря на свой высокий рост, не любил помещения с высокими потолками. И не просто не любил — приказывал там натягивать из ткани фальшивые потолки.

Да мне, в принципе, и не так важно, было это или не было. Понравилась сама идея. На складе мы добыли огромное количество и разных тканей, и брезента, и самого обыкновенного постельного белья. Чем я, собственно, и воспользовался.

Стелил на полу простыню, переводил её в стазис и поднимал примерно на два с половиной или чуть больше метров. И так — внахлёст, пока не перегородил на два этажа всё помещение пространственного кармана. Сразу стало намного лучше: и пленных немцев не видно, и вообще как-то привычнее. Даже начал понимать Петра Первого.

И нет, обзор это мне в случае чего не загораживает. Во-первых, всегда могу отодвинуть часть сложенных внахлёст простыней и открыть таким образом второй этаж. Во-вторых, мне и рассматривать всё лично глазами не обязательно: то, что лежит в инвентаре, я прекрасно и так чувствую. Вот для внелимитного пространства — да, нужно напрягать разум. Для основного пространства тоже, но не так сильно.

В голову пришла ещё одна интересная идея. Выпрыгнул из инвентаря в обычное пространство, а потом вернулся обратно, представляя, что попаду на второй этаж. Ничего не получилось. Любой другой предмет я вообще без проблем могу переместить в любую произвольную точку, а себя почему-то не получается — только строго на пол. Зато хоть в этих пределах — в любое место.

На самом деле не так страшно. Сколочу обычную лестницу, отодвину одну простыню и поставлю там. Тоже будет двухэтажное пространство — просто надо подниматься самому, а не перемещаться телепортацией.

А ещё можно попробовать комбинировать: например, закрепить пару полотен на разной высоте, чтобы получились импровизированные «этажи» с зонами хранения. Тогда даже без лестницы будет удобнее распределять вещи. Правда, придётся тщательно просчитывать нагрузку — не хотелось бы, чтобы вся эта конструкция вдруг рухнула.

Хотя, чего это я? Опять забыл, что на предметы в стазисе вообще невозможно никак физически воздействовать. Перемещать с места на место, используя функционал самого инвентаря, могу — но больше ничего. По этим простыням теперь хоть из главного калибра линкоров пали — ничего им не сделается. Жаль, работает это исключительно внутри инвентаря: снаружи таким способом себе броню не организуешь.

Немного напрягся, нашёл во вне лимите одну из лестниц, что использовалась на складах, и перенёс в основное пространство. Отодвинул одну из простыней и приставил туда. А над многоэтажностью и пролётами я потом подумаю. Особенно когда прокачаю размеры инвентаря.

Да и вообще, стоит поразмыслить, как ещё можно оптимизировать это пространство. Сейчас оно напоминает склад с хаотично развешанными вещами — не самое эффективное использование. Может, стоит разделить его на зоны: «жилую» часть, склад боеприпасов, тренировочный зал, склад продуктов питания, хранилище трофеев… Хотя пока ресурсов на такую перепланировку маловато, особенно боеприпасов и продовольствия. Зато есть куда расти.

Почти сразу после складов мы вышли на лесной хутор. Это если считать по пройденному пути, а так на выбранной поляне провели около суток. Я занимался сортировкой нажитого непосильного труда. В основном виртуально, но некоторые вещи вытаскивал и изучал, так сказать, вручную. Ещё мы наконец-то прилично оделись. Решили не отрываться от коллектива и выбрать военную форму. Я взял форму простого красноармейца, а Любови Орловой приглянулась женская форма командира.

Так бы я прошёл мимо того хутора, но с продуктами беда — их нужно где-то добывать. Почему бы не обменять у хуторян, тем более что добра теперь навалом, причём того, которого не жалко.

Хозяин — мужчина в возрасте, жена заметно помоложе, дочь лет тринадцати и совсем мелкий пацан. Вот и все обитатели хутора.

Представившийся просто Савелий Петрович Медведев хозяин сразу заговорил с нами на белорусском. Даже моих скромных познаний хватало, чтобы понять — это не его родной язык. Говорит с заметным русским акцентом. Но раз ему хочется прикидываться местным, то пускай — мне не трудно. Тем более он не возражал против моего русского языка.

Его жена Анна Николаевна встретила нас настороженно, но вежливо. Татьяна Савельевна, их дочь, с любопытством разглядывала нас из-за материнской юбки. А маленький Пётр Савельевич прятался за отцовскими штанами, изредка выглядывая оттуда.

Торговать сразу согласился. Он даже знал, что это за склады, которые я недавно ограбил, а также точно знал, что там есть. Выдал целый список того, чего ему бы хотелось получить в обмен на продукты, причём обмен сильно не в мою пользу. Но мы с ним оба знали, что у меня это всё взято бесплатно, поэтому и жалеть не буду.

Поначалу он думал, что имущество спрятано в лесу и за ним ещё придётся идти, но когда увидел, как вещи просто возникают из воздуха, не удивился. Вернее, я не совсем правильно выразился: удивиться-то он удивился, но в глазах загорелся какой-то непонятный азарт. Мол, я тоже так хочу.

Пришлось в очередной раз рассказывать, что я путешественник во времени. И, к его большому разочарованию, нет, товара из будущего у меня не было. Типа контрабанда во времени строго запрещена. А вот тут как-то странно — почему-то сразу же безоговорочно поверил.

Мне шли мешки с продуктами, а ему — всякое разное военное имущество. Там было не оружие, а в основном кровати, одеяла, вёдра, посуда и много ещё чего. Я не собирался интересоваться, зачем ему всё это в таких количествах нужно. Соотношение было примерно один к десяти. Как по мне, вполне справедливая цена.

Мне было не жалко, причём не только по перечисленным причинам, а ещё по одной, не очевидной для местных. Торговля — это не трофей и не мародёрство. Всё это я мог забрать исключительно в основную часть пространственного кармана. А место там пока далеко не резиновое. Зато, отдавая десяток мешков из вне лимита, я автоматически увеличивал основное пространство на эти самые десять мешков и мог спокойно уложить туда выторгованное продовольствие. Да и вообще место увеличивалось.

— Пулемёт ты мне, конечно же, не продашь? — после завершения основной сделки спросил хуторянин.

— Тяжело в деревне без пулемёта, — кивнул я.

Тот признался, что таки да, тяжело. Ага, на этот раз с еврейским акцентом и тоже ненастоящим.

— Почему же не продам? — пожал плечами я в ответ. — На тех складах, понятно, оружия не было, но имеются свои запасы. Против немецкого оружия, надеюсь, ничего не имеешь?

— Не имею, — пожал плечами он.

Патронов много предложить не мог, но мы сговорились. Оказалось, что патроны ему не так важны, как сам ствол. Тоже понятно: мне в бою может патронов не хватить, а в мирной жизни они почти не нужны и при этом их достать куда проще. Особенно когда живёшь там, где проходили бои.

Затем у меня появилась догадка. Спросил, зачем ему пулемёт — бандиты достали? Оказалось, да, достали. Раньше именно его не трогали, опасались. А теперь уже нет никакой гарантии.

— А не покажешь ли, где эти ваши бандиты обитают? — спросил я.

— Зачем тебе? — удивился он.

— Ну как зачем, бандитов грабить — самое оно. У них наверняка тоже много всякого интересного будет. Не как в этих складах, но зато разнообразнее.

Тот в принципе был не против, если мы решим проблему местных с бандитами. Правда, сильно сомневался, что такое у нас получится. И это после того, как я уже продемонстрировал свой пространственный карман и его возможности.

Не только я просёк, что хозяин хутора из бывших. Ага, простой белорусский хуторянин, который толком на местном языке не говорит и представляет всех своих домочадцев, даже маленького мальчика, исключительно по имени-отчеству. Любовь Орлова поняла это даже раньше. Решила поговорить с ним о новой политике партии. Нашей партии. В общем, рассказала про то, что Россия превыше всего.

Ну и про Федерацию, Союз, Царства и так далее. А также про Первую Краснознамённую и тоже так далее дивизию. Почему-то на местных особенно действует последнее: даже Орда! Тут тот не просто согласился, а даже решил пойти с нами. Нет, не с немцами воевать, а с бандитами. Типа всё равно не найдём.

— Тогда пошли, — предложил я.

— Что, так и отправитесь на болото на ночь глядя? — хитро усмехнулся Савелий Петрович.

— Какое ещё на ночь глядя? Полдень же совсем недавно был, — возмутился я.

— Ну да, полдень, — согласился он. — Так и бандиты не рядом с моим домом живут. До них ещё дойти надо. Оставайтесь, про будущее расскажете, переночуете, а с утречка и пойдём.

Это я уже привык шататься по лесам вообще в любое время, в крайнем случае переночую прямо у себя в скрытом пространстве. Любовь Орлову, опять же, могу там спрятать и вытащить только тогда, когда понадобится. Сейчас же планировался поход с проводником, а это уже совсем другой расклад. Пришлось соглашаться, тем более переночевать в нормальных условиях — многого стоит. Да и нормальный ужин с завтраком тоже нужно учитывать, накормят же нас хозяева.

Проговорили практически весь оставшийся день. Вернее, говорил в основном я, хозяева только вопросы задавали. Да и Любовь Орлова от них не сильно отставала. Тем более что она уже немного меня знала и примерно представляла, что лучше спрашивать. Даже не заметил, как рассказал гораздо больше, чем планировал. Хитрый хуторянин задавал очень-очень интересные наводящие вопросы. Как оказалось, благодаря своей военной профессии.

Савелий перестал прикидываться то ли белорусом, то ли евреем ещё когда за пулемёт торговались. А сейчас рассказал о себе. Бывший царский офицер, штабс-капитан, служил в контрразведке во время Первой мировой. Семьёй обзавёлся уже сильно позже. И вот теперь живёт здесь, на одиноком лесном хуторе. И нет, даже особо не скрывается от советской власти, просто живёт никому не нужный.

Председатель ближайшего колхоза прекрасно осведомлён, кто тут есть и чем они дышат. Да по сути никому эти бывшие и не нужны. Разве что сами во власть полезут, тогда да. Зачем тогда прикидывается, да ещё так неумело? Сам не знает, просто давно уже привык. Можно сказать, хобби у него такое.

Ещё он был первым из местных, кто не спросил про коммунизм. С другой стороны, а со многими ли из бывших мне доводилось беседовать? Из дворян только Любовь Орлова, но она не показатель. Выросла уже в Советском Союзе и, несмотря на воспитание матери, тоже прикована к галере своего времени. А Савелия Петровича коммунизм не интересовал. Как бы не интересовал, при этом сумел и о нём узнать, и много ещё о чём.

Ну да, контрразведчик, а они спрашивать умеют в силу своей должности. Так наводящими вопросами из меня вытянул гораздо больше, не только чем я хотел рассказать, но даже чем сам это заметил.

Был ли я на него за это зол или хотя бы в обиде? Нет, ничуть. Сам не собирался ни от кого скрывать, что являюсь путешественником во времени, а также ничего о нашем будущем тоже. Другое дело — не каждому расскажешь, потому что просто не поймут. Ну а тем, кто способен понять и принять, ну или просто способен вот так это из меня хитрыми вопросами выведать, то почему бы и нет.

А ещё заметил, что Савелия больше интересовала даже не эта война, а что будет после неё. Поскольку тема интересна и мне самому, то и особых вопросов задавать не надо — сам расскажу. Особенно если будет благодарный слушатель, который поверит в то, что главные враги не немцы, а англичане с американцами. Да и вся Европа в целом.

И про попытку украсть нашу победу, и про холодную войну, и про подлости и гадости, которые они совершали буквально каждый день. Так-то они такие же гадости и по отношении друг другу не стеснялись совершать, но это как раз в духе европейцев. Они всегда чего-то такого ждут от соседа и всегда готовы к этому. А если пропустил, то сам и виноват. Проблема русских в том, что мы к такому не готовы. Вернее, очень готовы, но когда речь идёт о враге, а вот от союзника или друга не ждём, даже от временного союзника. В результате всегда на это попадаемся.

Менталитет называется, который формируется веками, а то и тысячелетиями. В Европе жить было настолько тесно, что с донжона баронского замка можно было рассмотреть такой же замок соседа. И даже если этот сосед — твой лучший друг, союзник и родственник, он же твой основной конкурент. Если вдруг у него пойдут плохо дела, значит, они пойдут хорошо у тебя. Вот и гадили друг другу по любому поводу и без. А если этого соседа совсем не станет, то тебе вообще будет легче дышать. Поэтому такого союзника предать — милое дело.

У нас же было всё сильно иначе. Соседей или мало, или очень мало. С вершины башни такого не увидишь, до него порой несколько дней добираться нужно. И если такого соседа не станет, тебе будет не к кому в случае чего бежать за помощью. Поэтому враг он и есть враг, но от друга и союзника ударов не ждёшь. И мы такое предательство всегда воспринимали очень болезненно и никогда не прощали. К сожалению, тут я вру — всегда прощали и всегда потом за это дорого платили.

Моим рассказам верили. А с чего бы им не верить? Враг потому и называется врагом, что настолько плох сам по себе, что о нём врать и не надо — хватит правды. Это о себе власти приврать всегда готовы, какие они хорошие, но опять же народ сильно не обманешь — он-то здесь и сейчас живёт, поэтому перестараешься — сразу поймёт. А враг где-то там, далеко — о нём ври что хочешь, но именно о нём и не надо. Как кто-то очень точно сказал после развала Советского Союза: половина того, что нам рассказывали о коммунизме, оказалось ложью, зато абсолютно всё, что нам рассказывали о капитализме, оказалось правдой.

Постепенно я начал замечать неожиданный эффект от наших разговоров. Ни Савелий, ни Любовь Орлова не испытывали никакой любви ни к большевикам, ни к Советскому Союзу вообще. Учитывая их социальное происхождение, это неудивительно. Но после моих рассказов они, чем дальше, тем больше, становились на сторону СССР — даже без всяких «Россия превыше всего», а СССР — это тоже Россия. Просто потому, что все вокруг ещё хуже.

С другой стороны, эффект не такой уж и неожиданный. Сколько ни агитируй скептически настроенного человека, скорее всего, у тебя ничего не получится. Мало того, он ещё более скептически станет относиться к тому, за что ты агитируешь. Если же не ты ему рассказываешь, а он у тебя спрашивает, эффект может быть противоположным. Вот примерно так и получилось.

Понятно, что разговаривали не только о политике. О быте даже больше. Мне вдруг вспомнился фото-мем, где Черчилль дарит товарищу Сталину айфон последней модели. Так-то Черчилль был большим любителем сигар и подарил Сталину продолговатый портсигар именно для них. Но внешне, особенно на фотографии, он ничем не отличим от современного телефона в чехле.

Вот и решил рассказать анекдот про мобильные телефоны и посмотреть, как местные на это отреагируют. Понять-то в любом случае не поймут, но зато будет повод объяснить, что это вообще такое. Для разнообразия немножко переиначил, подогнав его даже не к этому времени, а к ещё более далёкому прошлому:

Иван Сусанин — то есть, я хотел сказать, Савелий Медведев — вёл нас уверенно, сначала по лесу, а потом и по болоту. Да, кое-где пришлось замочить ноги, но не сильно. Тропа была хоть и замаскирована, но вполне проходима, особенно когда есть проводник, который всё показывает и предупреждает о ловушках — как природных, так и рукотворных. Казалось бы, не военная операция, а прогулка. Однако так продолжалось не всё время.

— Дальше надо идти осторожно, — заявил наш проводник.

Оказалось, что хоть они и бандиты, но кое-какая дисциплина у них присутствовала. В том числе обязательный пост охраны на подходах к схрону. Очень неприятный пост, так как наблюдатели располагались на дереве. Если не знаешь где — не заметишь. Если знаешь или случайно увидишь — снять из винтовки вообще не проблема. Но это шум, который предупредит не хуже самих постовых. И что делать? Понятно — сначала всё хорошо разведать, и только потом принимать решение. Чем мы и занялись.

— Раньше такого не было, — возмутился Савелий Петрович.

И чем он, собственно, недоволен? Ну не соблюдают бандиты устав караульной службы — и что? Нам же лучше. Пока они были честными контрабандистами, то всего боялись и прежде всего — за свой товар. А стали бандитами — почувствовали себя хозяевами положения. Ожидаемые нами постовые располагались не на дереве, а под ним. Естественно, выпивать удобнее в тени на траве, а не в тесном гнезде на ветках.

— Только и к такому посту практически невозможно незаметно подобраться, — констатировал очевидное наш проводник. — Тропинка-то только одна.

— Зачем незаметно? — спросил я.

— А как? — удивился Савелий.

— Ты забываешь, кто я, откуда и какие у меня возможности.

— Ну да, забываю, — согласился он. — К такому не сразу привыкнешь.

План был прост: подойти, отвлечь внимание, усыпить бдительность и схватить в пространственный карман. Сначала даже подумали, что отвлекать и усыплять бдительность лучше всего получится у девушки, но быстро от этого отказались. Зачем так усложнять? Молодого наивного паренька тоже хватит. Тем более что пространственный карман именно у меня, а не у неё. Одет в форму РККА? Ну и что, сейчас этим не сильно кого удивишь. А если от ремня избавиться и сапоги снять, то вообще ни разу не солдат. Да и головной убор тоже не ношу.

— Дяденька! — обрадовался я, когда меня явно заметили.

— Пацан, ты вообще здесь откуда? — спросил один из бандитов.

— Я заблудился. Дяденька, помогите выйти из болота. Я заплачу. У меня деньги есть, — затараторил я.

При упоминании денег вытащил из кармана несколько купюр. Советских денег у меня пока не было, а дойчмарки уже нашлись — всё, что было у фельджандармов. Немного, но продемонстрировать хватит.

— Давай сюда, мы тебе обязательно поможем, — усмехнулся другой бандит.

Ну а я что — как сказали, так и сделал. Доверчиво подошёл и протянул купюры. Меня, естественно, никто не опасался. Что, собственно, и требовалось. Даже без денег получилось бы, а уж с ними — так идеально. Деньги вообще обладают волшебными свойствами — взгляды притягивать способны даже сильнее, чем красивая девушка. Оба бандита оказались в пространственном кармане. Дорога к схрону была свободна.

Этобыл мой первый настоящий бой в этом мире. На самом деле — вообще в обоих мирах. Подползти ночью к фельджандармам и отправить их в пространственный карман не считается. Нагло выйти к бандитам с аналогичной целью — тоже. Но я почему-то ни на минуту не сомневался, что всё получится. А вот бывший штабс-капитан, наоборот, сомневался. Ну, у него и опыта больше.

— В чём сила? — задал я сакральный для моего времени вопрос.

Савелий Петрович изобразил на лице непонимание.

— Сила в правде, — пояснил я. — А правда вот она — в пулемётах. У нас их два, а у них ровно на столько же меньше. Ну и, как говорил по этому поводу товарищ Наполеон: бог всегда на стороне больших батальонов.

Откуда такая уверенность об отсутствии пулемётов у противника? Ну так простой хуторянин был подозрительно хорошо о них осведомлён и по пути нам рассказал. Я пока не спрашивал, откуда, да в принципе не собирался. Знает и уверен в этом? Вот и хорошо.

Орлову мы оставили на бандитском наблюдательном пункте. В гнезде, так сказать. Оттуда прекрасно просматривалась не только тропа, но и весь лагерь контрабандистов. Винтовку ей тоже оставили (трофейную бандитскую трёхлинейку, а то свои, пускай тоже трофейные, я разбазарил). Стрелять она вроде как умеет, но не с такого расстояния. Однако расчёт был не на то, что в кого-нибудь попадёт, а на то, что шум поднимет, когда уже начнётся бой. Пусть думают, что это их огнём поддерживают.

Ну а дальше всё оказалось как-то просто, сумбурно и неожиданно быстро. Подошли, осмотрели, распределили цели и ударили с двух пулемётов длинными очередями. Ну, это я длинной, а он — несколькими более короткими. Потом Савелий прикрывал, а я куда-то бежал, собирал в пространственный карман убитых, раненых и сдающихся. Даже толком не запомнил, как это было. Вот и говорю — быстро и сумбурно.

Трупы я первым делом вывалил обратно — зачем они мне в инвентаре? Савелий осмотрел всех убитых бандитов, явно опознавая. После чего поинтересовался, нельзя ли сделать то же самое с пленными, которые находятся у меня в пространственном кармане.

Я не стал возражать, но вначале решил подстраховаться. Первым делом изъял из пространственного кармана всю их одежду и оружие у тех, у когоонобыло. После чего действовал по одной схеме: отправлялся сам в пространственный карман, опускал из-под потолка голого пленника, связывал ему руки и ноги верёвкой. Да, находящемуся в стазисе человеку нельзя было изменить позу или хотя бы пододвинуть ближе друг к другу руки и ноги. Но даже так много ли ты навоюешь голый и хоть не связанными, а только запутанными верёвкой руками? Затем по одному вытаскивал из инвентаря и предъявлял Савелию. Тот кивал, явно узнавая, после чего пленник исчезал обратно. С ранеными поступил аналогично.

— Все, — объявил хуторянин, когда те действительно закончились.

Но я-то его не предупредил, что показываю последнего.

— В каком смысле — все? — спросил я.

— Все бандиты, больше никого не осталось.

— То есть ты знал их каждого в лицо? — спросил я очевидное.

Хуторянину пришлось рассказывать свою историю. Ещё одну её часть. Он тут на хуторе не просто от советской власти прятался. Также промышлял контрабандой.

Раньше это были обыкновенные контрабандисты, которые ничем предосудительным не занимались. Ну да, товар в обход таможни таскали, а так никого не убивали и не грабили. Даже с антисоветской литературой не связывались. Да кому она тут нужна! В любом случае на ней ничего не заработаешь, а следовательно, контрабандистам такое неинтересно.

Потом в банде сменился лидер. Новый был откуда-то из Польши. Вместе с лидером сменился и род деятельности. Нет, контрабандой они тоже продолжали заниматься, однако не брезговали и обычным бандитизмом. Савелия Петровича не трогали как бывшего партнёра по бизнесу, но это могло измениться в любой момент. Особенно после начала войны. Вот для этого-то он пулемёт и приобрёл, а потом не отказался принять и более радикальные превентивные меры. У меня не было причин ему не верить.

Что делать с телами погибших бандитов, решили сразу. Тут, прямо в болоте, и потопили. Я потопил. Пришлось поработать грузчиком, что при помощи инвентаря не так уж и трудно. Забирал тело в пространственный карман, подходил к нужному, указанному Савелием, участку болота и извлекал прямо над топью. Без одежды извлекал — она оставалась в пространственном кармане. Мало ли, вдруг пригодится. Тем более гражданской у меня пока нет никакой. Да и разным военнопленным, окруженцам и прочим нуждающимся смогу раздать при возможности. Или, как в данном случае с хуторянином, обменять на что-нибудь полезное. Сейчас одежда — тоже ценный товар.

Что делать с пленными — вопрос был обсуждаемый. Нет, как по мне, обсуждать тут и нечего: в ту же топь — и дело с концом. О немцах бы я подумал, а о бандитах — нет. Немного сомневался в реакции Савелия Петровича, но тот тоже был не против. Сам же и предложил. А теперь представьте связанного голого бандита, внезапно обнаружившего себя в болоте. Он даже в одиночку не выкарабкается, а когда все кучей — тем более. Дело не заняло и десяти минут. А ещё я как-то забыл точно посчитать бандитов. Вспомнил об этом только после того, как утопили последнего. Что-то около двух десятков, но именно около, точно не скажу. Да собственно и хрен с ними.

Пусть с неприятным, но необходимым, покончили, осталось самое приятное в любой военной операции — разбор и делёж трофеев. Как водится, на троих. Мы же втроём в операции участвовали: я, Савелий Петрович и Любовь Орлова. Да, большую часть сделал я, не в малой степени помогал и Савелий, а Любовь Орлова так, в гнезде посидела и даже ни разу выстрелить не успела. Но всё равно считается.

Делили не только честно, но и по справедливости. Все продукты питания шли нам в дивизию. Большая часть оружия — тоже нам. Савелий выбирал себе товары по какому-то только ему ведомому принципу. Я не возражал. На данный момент всё, что не связано с выживанием, меня не сильно и интересует. Да, возможно, там были какие-то особые ценности, которые позже, уже при возвращении с испытания, мне бы пригодились, но не сейчас. Ага, и это с умным видом говорит тот, кто совсем недавно отдал две единицы боевого оружия в обмен на коллекционный пистолетиксомнительной ценности.

Любовь Орлова всё скрупулёзно записывала. Ей сам процесс нравился даже больше, чем то, что уходило в её личную долю. И да, такое тоже было.

Это если рассказать совсем мельком. Если же подробно, то тут было много чего полезного и не очень. В первую очередь собрали всё оружие — и то, что было на руках у бандитов, и то, что нашлось в схроне.

С первыми всё понятно: любой уважающий себя контрабандист — а тем более бандит — просто обязан иметь что-нибудь стреляющее. Но со схроном оказалось куда интереснее. Мы вытаскивали оружие и боеприпасы, вытаскивали — и, казалось, этому не будет конца.

Складывалось впечатление, что они планировали одну — а может, и не одну — небольшую войну. Оружия тут хватило бы на несколько арсеналов. Винтовки, пистолеты… Даже гранаты — что-то аккуратно уложено, смазано, готово к использованию. Коробки с патронами разных калибров выстроились в длинные ряды, будто ждали своего часа. А что-то просто свалено кучами. И не так сразу оценишь, чего больше.

Но, возможно, никаких войн и не планировалось. Всё-таки это не просто бандиты — ещё и контрабандисты. А оружие — один из самых ходовых товаров. Его можно переправить через границу, продать по выгодной цене, обменять на что-то не менее ценное. В нашем мире, вне зависимости от времени, оно всегда в ходу — и всегда в цене.

Я осматривал стволы, проверял затворы, перебирал патроны. Прикидывал в уме, что и как можно использовать… Любовь Орлова, стоя рядом, молча всё записывала. Её рука быстро скользила по бумаге, фиксируя количество, модели, калибры. Хорошо хоть номера не переписывала, как в первый раз, — а то бы застряли тут не на один день. Но и совсем без подробностей обойтись было никак нельзя. Деньги, как говорится, счёт любят. Оружие от них в этом смысле мало чем отличается.

Как уже сказал, оружия тут хватало, причём всякого разного. Даже так сразу и не возьмусь судить, по каким параметрам лучше сортировать: то, что было у бандитов на руках во время боя, или то, что лежало на их же складах? Или, может, лучше всё-таки делить на пригодное к применению и не очень? А ещё вариант — с патронами и без патронов.

Вообще основная масса имеющегося оружия была эхом предыдущей большой войны. То есть той, что сейчас называют империалистической, а чуть позже назовут Первой мировой. Основную массу представляли собой образцы оружия двух основных империй — Германской и Российской.

Больше всего было пистолетов марки Люгер — он же знаменитый «Парабеллум», он же si vis pacem, para bellum («хочешь мира — готовься к войне»). Их оказалось не просто много, а очень много: несколько десятков ящиков, плюс россыпью, плюс ещё и на руках у бандитов. Все новенькие, в заводской смазке — муха не сидела. Разве что кроме тех, которые на руках, но и они явно из той же партии.

А самое главное — к этим пистолетам было очень много патронов. Ничуть не меньше, чем самих пистолетов. Понятно, что не в штуках, а по объёму. Даже больше — если считать ящиками.

Вообще очень хороший пистолет. Он способен конкурировать даже с моделями конца двадцатого — начала двадцать первого века. Да, давно снят с вооружения, но всё равно способен. И теперь у меня их целый арсенал.

Проверил пару экземпляров — механика работает как часы. Смазка свежая, затворы ходят плавно, ударно‑спусковые механизмы без люфтов. Патроны тоже в идеальном состоянии: гильзы блестят, капсюли целые, порох не отсырел.

По привычке начал прикидывать варианты использования: для себя — компактный, надёжный, с хорошей пробивной силой; для обмена как в этом времени, так и у себя в будущем — такие пистолеты ценятся у коллекционеров и просто любителей оружия.

Второе место по количеству штук тоже принадлежало Германии. Основная немецкая винтовка Первой мировой войны — Gewehr 98образца 1898 года. Что характерно, тоже в ящиках и тоже в смазке. Причём только там — на руках у бандитов её не оказалось. Видимо, хранили как резерв или для особых случаев.

Мне особенно понравились патроны к ней — их тоже было много, даже больше, чем к «Люгеру». Но дело не только в количестве. Это был тот самый патрон, которым питались и современные «Маузеры», и мой пулемёт МГ-34, а именно: 7,92×57 мм. За скоротечный бой я половину всех патронов израсходовал. А тут — такой неожиданный запас.

Третье место прочно закрепилось за Российской империей — знаменитая винтовка Мосина, она же «трёхлинейка», образца 1891 года. Вот ей-то по большей части и пользовались бандиты и контрабандисты как основным оружием. Понятно, что никакой заводской смазки уже не осталось — время не щадит ничего. Однако большая часть образцов была в приличном состоянии: стволы чистые, механизмы работали, деревянные ложа без серьёзных трещин. Ну и патроны, опять же, — их тоже хватало.

Много о ней читал. Достоинства: простота обслуживания и применения — разобрать и собрать можно буквально на коленке; высокая мощность — пуля с тупым концом наносит серьёзные повреждения; неплохая точность на средних дистанциях; надёжность Можно сказать главнейшее её достоинство — работает и в грязь, и в мороз, не боится небрежного обращения. Хотя это достоинство вообще всего русского оружия. Инженерная традиция.

Недостатки: крупные габариты — неудобно маневрировать в тесных пространствах; замедлявшая заряжание рукоятка затвора — загнутая вниз, требует дополнительного движения.

Осмотрел несколько экземпляров. Несмотря на возраст и активное использование, многие винтовки выглядели боеспособными. Некоторые даже сохранили родные штыки

Подумал о том, как вписать «трёхлинейку» в свой арсенал? Решил, что не стоит, и так зоопарк получается. Лучше раздам нашим окруженцам, когда снова встречу. Вот выберу себе несколько лучших экземпляров для коллекции, а остальное раздам.

Четвёртое место тоже досталось России — знаменитый пистолет «Наган». Тот который револьвер: пистолеты у данного инженера тоже есть, но они менее известны — большинство о них даже не слышало.

Вообще очень хороший револьвер. Прицельная дальность — где-то пятьдесят метров. Ёмкость барабана — семь патронов. Калибр — 7,62 мм. Но, несмотря на все положительные качества, у него был один недостаток, который сводил их к нулю — и не вообще, а тут и сейчас. Полное отсутствие патронов.

Казалось бы, уж к «Нагану» — да ещё и в Советском Союзе — найти боеприпасы нетрудно. Но именно здесь, у бандитов, их не было вообще. То есть ни одного! У меня в трофейном и то их целых три.

Хорошо хоть «Наганы» лежали нормально упакованными, а не сваленными в кучу. Каждый — в отдельном брезентовом чехле, с заводскими клеймами. Видно, хранили как резерв, а не как штатное оружие. Или на продажу, что скорей всего. Контрабандисты же.

Покрутил в руках один из экземпляров. Металл без ржавчины, механизмы работают мягко, без заеданий. Даже воронение сохранилось полностью. Классический силуэт, знакомый по фильмам и книгам: короткий ствол, округлый барабан, удобная рукоять. Но без патронов это пока просто красивый артефакт. Несколько экземпляров себе в коллекцию, а с остальными буду думать. Без патронам они даже окруженцам не нужны.

Это всё, что касается аккуратно сложенного и упакованного. Остальное кучей. И да, куча тоже была. Вернее, не куча, а огромный ящик, полный пистолетов — всевозможных моделей и видов, россыпью. Чего там только не было! А не было там патронов.

Немного порывшись, нашёл целую коллекцию раритетов. Ещё больше — предметов абсолютно неопознаваемых: от относительно современных до откровенно старинных. Некоторые экземпляры выглядели так, будто их выкопали из-под слоёв вековой пыли.

Особенно мне понравился русский «Смит-и-Вессон». Самый знаменитый револьвер всех времён и народов. О нём знают даже те, кто вообще не различает револьверы по маркам. Потому что про русскую рулетку слышали действительно все. А она — именно про этот револьвер, а не про «Наган», как некоторые думают.

На самом деле «русская рулетка» — это вовсе не «крайзи рашен», а всего лишь хитрый трюк. Как говорится, ловкость рук и никакого мошенничества. В данном случае дело не в ловкости, а в особенности конструкции: барабан вращается свободно, без щелчков. Настолько свободно, что если зарядить патрон всего в одну камору, то при любом вращении она обязательно окажется снизу.

То есть это не опасная игра со смертью, а просто способ шокировать публику, которая не осведомлена о такой особенности оружия. Позже нашлись придурки, которые начали пробовать делать то же самое с другими моделями револьверов. Ну, в моё время ежегодно попадаются гении, которые пытаются сыграть в русскую рулетку c самозарядным автоматическим пистолетом. Некоторым из них даже «премию Дарвина» выдали. Так вот: попытка сыграть в русскую рулетку с любым револьвером, кроме русского «Смит-и-Вессона», — тоже достойна «премии Дарвина».

Я ещё раз осмотрел находку. Классический силуэт, массивный барабан, удобная рукоять. Металл слегка потускнел от времени, но механизм работал безупречно. Только нет ни одного патрона, чтобы крутануть и посмотреть, как себя поведёт барабан. Можно, конечно засунуть вообще любой просто для массы, но я не стал.

Положил его отдельно — пусть будет. В коллекции точно пригодится. Может, когда-нибудь найду к нему патроны. А пока это просто исторический артефакт, напоминающий о том, как легко миф затмевает реальность. Оружие легенд, только легенды — не всегда правда.

Кроме «зоопарка» в большом ящике, попадались и экземпляры, хранившиеся отдельно. Например, маленький «Браунинг» модели 1906 — компактный пистолет, созданный Джоном Браунингом. Калибр — 6,35 мм, магазин на шесть патронов. С ним всё более-менее понятно: к нему имелось какое‑то количество патронов.

И дальнейшая его судьба тоже ясна — отдам Любови Орловой. Пусть у неё будет. А то как-то неудобно: сначала выдал «Вальтер», а потом его же при первой же возможности сменял. Этот малыш теперь будет только её. И нет, этот маленький «Браунинг» не стал заменой «Вальтеру». Просто компенсация. В качестве табельного оружия Орлова получила свой «Парабеллум». Зря я пошутил цитатой из «Двенадцати стульев» — ей не понравилось.

Следующий образец вообще непонятно, как очутился на этих болотах: знаменитый «Томми-Ганн» — пистолет-пулемёт 45-го калибра. А к нему — «Кольт 1911» под тот же патрон. Всё красиво упаковано в отдельном чемоданчике, причём специально произведённом для этого оружия. С гнёздами для запасного диска и запасного магазина. Видно, что комплект собирали с заботой: каждый элемент на своём месте, дерево подкладок отполировано, металлические части смазаны и защищены от коррозии. Но — патроны, опять же, отсутствовали.

Если к «Наганам» их наверняка тут найду в ближайшее время (всё-таки советское пространство, логистика налажена), то американский 45 ACP — сильно вряд ли. В этих краях такое встретишь не чаще, чем… Даже не знаю какое сравнение придумать. В любом случае очень редко и маловероятно.

И всё равно — пусть будет. Даже без боеприпасов выглядит внушительно. В своё время это оружие стало символом американских гангстеров. Теперь вот — будет лежать у меня в инвентаре, словно трофей из другого мира. «Кольт 1911» тоже в идеальном состоянии. Тяжёлый, солидный, с характерным затвором и длинным стволом. Ёмкость магазина — семь патронов. Надёжная система, проверенная десятилетиями.

А ещё — знаменитый «Маузер С-96». Только он не в «зоопарке» лежал, а был оружием одного из контрабандистов. Давно хочу себе такой, но именно этот брать побрезгую: слишком уж потрёпанный и непрезентабельный вид у пистолета. «Маузер» вообще — хорошее оружие. Но очень сложное и крайне чувствительное ко всему на свете. Так что с таким потрёпанным лучше не воевать, особенно если есть альтернатива.

Зато к нему было немало патронов — и это плюс. 7, 63×25 мм Mauser — штатный патрон к пистолету Mauser С96. И 7,62×25 мм (он же ТТ) — тоже в наличии. Они считаются взаимозаменяемыми. Но, как говорится, есть один нюанс: Тульский Токарев съест любые маузеровские патроны — и не подавится. А вот про «Маузер» сказать то же самое никак нельзя. Да, он будет стрелять и токаревскими — по крайней мере какое‑то время. Но никогда не угадаешь, когда именно «подавится».

Так что патроны приберу, а этот конкретный «Маузер» отложу куда подальше. Да хотя бы в тот же ящик с «зоопарком».

Кстати, не сразу заметил: «ТТ» тут тоже был. И тоже сильно потрёпанный. Но для него это не критично. «Токарев» — оружие неприхотливое: работает и в грязи, и в пыли, и после падения в воду. Главное — вовремя чистить и смазывать. Патроны у него хоть и мощные, но не капризные, как у «Маузера». Вернее он сам не капризный.

Кроме пистолетного «зоопарка» имелся не сильно меньший длинноствольный — правда, не сваленный в кучу, а разложенный с некоторой системой. Хотя разнообразие всё равно удивляло: от старинных винтовок до гладкоствольных охотничьих ружей.

К чему-то патроны имелись, к чему-то — нет. Самое странное, что кто‑то из бандитов действительно воевал этим разномастным арсеналом. Непонятно зачем — при наличии свободных «трёхлинеек» и винтовок «Маузер». Может, привычка? Или просто нравилось выделяться необычным оружием. Или, что наиболее вероятно, каждый воевал своим, а на складе хозяйское.

И кстати, Савелий сильно ошибся, когда утверждал, что пулемёта у бандитов нет. Оказалось, он у них всё‑таки был. Тот самый «Льюис» 1913 года, который снимался в «Белом солнце пустыни». Не дублёр — настоящий. Только вот незадача: без патронов. Так что, по сути, можно считать, что его и не было.

Присмотрелся внимательнее, пытаясь определить, под какой конкретно патрон этот пулемёт — британский или американский? Так и не понял. Да и не удивительно: просто не разбираюсь. Когда готовился к испытанию, в первую очередь изучал то оружие, которое можно ожидать в прошлом моей страны, а не всяких заокеанских или «запроливных».

Оружие делили как по‑честному, так и по справедливости. Оба «зоопарка» — и короткоствольный, и длинноствольный, включая пулемёт, — достались мне. Никто не возражал. Зачем оно мне, спросите вы. Для коллекции, зачем же ещё? Раз уж начал собирать, то пусть будет. Как только найду хорошего мебельщика, так сразу закажу ему шкаф с застеклёнными витринами — там и буду всё это держать. Хотя… нет, не сразу. Сначала — книжные полки. Я вообще‑то фантазировал танки коллекционировать, но начать можно и с пистолетов.

Всё остальное честно поделили.

В голове невольно сложилась картина будущего: просторный кабинет, стены уставлены витринами. В них — эта разношёрстная коллекция, каждый экземпляр с историей. «Льюис» займёт почётное место в центре, рядом с «Маузером», «Браунингом» и «трёхлинейкой». А внизу — ящики с патронами, аккуратно разложенные по калибрам…

Что-то меня не туда занесло. Моим кабинетом будет библиотека — с красивыми полками, тёплым светом и запахом старой бумаги. А под оружие выделю несколько шкафов‑витрин. Ну ладно, не несколько, а больше — коллекция‑то растёт не по дням, а по часам. Но библиотека в приоритете.

Предложил Савелию Петровичу отнести всю причитающуюся ему долю на хутор. Тот отказался. Поскольку все, кому известно о бандитском схроне, тут же в болоте и утоплены, можно всё оставлять на месте — целее будет. Но я всё-таки помог с погрузочно-разгрузочными работами. Перетаскивал товары с места на место с помощью инвентаря. Да, признаюсь, не без выгоды для себя. Помещал товар во вне лимит, переносил куда нужно и там разгружал. Основное пространство при этом увеличивалось на тот объём, который был выгружен. За полчаса накачал себе не меньше нескольких кубометров, или даже больше.

Естественно, за один день мы не управились. Савелий это предполагал с самого начала. Ну, ему видней, он тут не первый раз. Так-то ничего страшного, просто пришлось переночевать прямо тут, на болотах. Самым лучшим вариантом была именно землянка. Хотя и самым худшим тоже. Ну и что, что крыша над головой? Надо учитывать, сколько народу и сколько времени жило под этой крышей.

Землянка — штука хорошая, только проветривается не очень, даже если вентиляцию в ней делают (а тут сделали), всё равно. Да и с санитарией в этом месте и в это время всё плохо. У них, кстати, тут даже своя баня была, которой явно пользовались. Ни в какое сравнение с той, что мы ещё вчера посетили на хуторе, но ведь была!

Увидев, как оборудована баня в схроне на болотах, я опять задумался о полезности такого сооружения. Обязательно себе сделаю. Была мысль захватить кое-что из этой, чтобы потом применить — ну или в качестве примера хотя бы, — но отказался. Поскольку мы с Савелием решили оставить этот схрон себе, поделив на части, то и баня тут будет нужна. Если не мне, то ему.

Только, несмотря на баню, всё равно запахи в схроне стояли ещё те. Просто зайти на какое-то время можно, а ночевать лучше не стоит, особенно когда есть выбор.

У нас был. Самый идеальный вариант — у Орловой. Отправляю её в инвентарь и извлекаю только следующим вечером уже на хуторе. Савелий вообще не видел проблемы — мог переночевать в своём привычном месте. А я решил поставить палатку. Остров достаточно большой, место нашлось. Да и не планирую я от кого-то тут прятаться. А если верить Савелию, то никто сюда уже больше и не придёт. Все, кроме нас, кто знал об этом месте, уже покоятся на дне болота.

Если нам для ночлега не подходило само место, то уж кровати и нары тем более. Ни их, ни матрасы, ни постельное бельё, которым пользовались бандиты, я в свою долю брать не стал. Раньше, может быть, и подумал бы, но сейчас, после ограбленного склада, на котором такого имущества были тысячи и тысячи штук, точно нет.

У ночёвки летом на болотах — да и в лесу вообще — есть ещё одна проблема: комары. Однако я уже давно привык и перестал их замечать. С одной стороны, мои показатели здоровья и живучести таковы, что комариные укусы абсолютно не страшны. С другой — просто притерпелся.

В первые дни, когда я появился в этом времени буквально голым, комары могли бы стать огромной проблемой. Но не стали — хватало других, куда более серьёзных забот. А потом я и вовсе перестал их замечать.

Так что я спокойно лёг спать, не обращая внимания на такую незначительную проблему. Дым от костра отгонял большую часть назойливых насекомых, а палатка и вовсе не позволяла им проникнуть внутрь.

Утром проснулся с ощущением, будто мы забыли что-то важное. Мысль крутилась на краю сознания, но никак не удавалось её ухватить. Спросил у Савелия — он проснулся раньше меня, — но тот лишь пожал плечами, ничего определённого ответить не смог.

Тогда я извлёк раньше времени из инвентаря Любовь Орлову и посоветовался с ней. Девушка согласилась: да, мы что-то явно упустили, но тоже не смогла понять, что именно.

И вдруг до меня дошло — деньги!

Одной вещи тут всё-таки явно не хватало — денег. Их вообще всегда и везде не хватает, но в данном конкретном случае они просто обязаны были быть. Неважно что: заначка контрабандистов, их касса, да хоть общак. Не считать же таковым чемодан с царскими ассигнациями?

Кстати, интересный вопрос: зачем он вообще тут валяется? Ждут возвращения прежних времён? Нет, многие как раз именно на это и рассчитывают. Кто-то — больше в виде мечтаний, а некоторые — на полном серьёзе. Но неужели кто-нибудь думает, что при восстановлении царской власти в оборот вернутся и царские деньги?

Это примерно как в моё время надеяться на восстановление СССР. Да, маловероятно, очень маловероятно, но принципиально не невозможно. А вот что действительно невозможно, так это при таком восстановлении возврат в оборот старых советских рублей — тех, с профилем Ленина. Просто напечатают новые. А до тех пор будут без всяких проблем временно ходить современные российские рубли. Так и тут: если вдруг вернётся Российская Империя, то никто старых денег в оборот не пустит. Тоже напечатают новые, а временно потерпят нынешние советские рубли.

Осмотрел тот самый чемодан. Потертый, кожаный, с медными уголками и массивным замком. Внутри — пачки ассигнаций. Бумага ещё крепкая, печать чёткая, но… бесполезная. Как музейный экспонат — да, как платёжное средство — нет.

Но я отвлёкся. Настоящая касса банды где-то тут — просто обязана быть. Вот если бы главарь отсиживался где-нибудь в другом месте, а сюда только иногда приходил, тогда да — деньги были бы в ином месте. Но поскольку он обитал тут вместе со всеми, то и заначку надо искать тут же.

На самом деле несколько мелких заначек мы и так уже нашли. Однако это были именно мелкие заначки — явно чьи-то личные излишки из числа рядовых членов банды. Где же основная касса?! Савелий в этом смысле нам ничем помочь не мог. Он никогда не был членом банды — скорее посредником. Да и далеко не каждый член банды будет знать, где хранятся основные деньги. А они просто обязаны быть.

Контрабандисты, понятно, могут работать и по бартерной схеме. Но чаще всего — всё-таки за деньги. Схема простая: в одной стране купил; через границу перетащил; продал — и уже там что-нибудь купил; перетащил обратно. Для такого нужен оборотный капитал. И то, что в последнее время они переквалифицировались в бандитов, ничего не меняет: контрабандой заниматься не перестали. Даже наоборот — у бандитов касса может быть и больше.

Начали ещё раз обыскивать уже проверенную землянку. А она, между прочим, большая — многокомнатная и даже многоуровневая. В такой спрятать можно много чего и где угодно. И где-то здесь должно быть то, что мы ищем.

Мало того, пришлось по новой вытаскивать всё имущество, которое мы уже упаковали по разным складским помещениям. Та ещё морока: вынести, проверить каждую комнату, занести обратно. Движения однообразные и было бы утомительными, если бы не мой инвентарь. Но ничего не поделаешь — сами виноваты, что не подумали раньше. Теперь приходилось расплачиваться временем и силами за собственную недальновидность.

Начали с полов, которые местами даже прибиты не были. Подняли несколько досок — скрипнули, но поддались легко. В первую очередь под ними оказалось несколько тайников. Хотя, по правде говоря, это были вовсе не тайники, а просто места для хранения. А ещё — специальные ямы для накопления грунтовой воды. Ничего особенного там не нашлось: лишь несколько врытых бочек с продуктами да всякая мелочёвка, пропущенная нами при первом обыске. Засохший хлеб, старые тряпки, пара заржавевших ножей. Но не деньги.

Перешли в личные апартаменты главаря. Здесь ещё совсем недавно всё выглядело куда солиднее: кровать с периной, стол с резными ножками, шкаф с зеркальной дверцей. Даже лампа с фарфоровым основанием — роскошь по местным меркам. Сейчас, освобождённая от мебели, комната смотрелась иначе. Обыскивали тщательно, не пропуская ни сантиметра. Если не тут, то уже нигде не найдём. Поднял половицы — пусто. Простучал стенки — глухо, ровно, без намека на пустоту. Да и с какой стати оно должно было что-либо дать? По бревну сколько ни стучи — результата не получишь. Есть за ним пустота или нет — звук будет одинаковый. Присел, провёл рукой по стыкам брёвен. Одно чуть выступало вперёд. Надавил — не поддаётся. Попробовал расшатать. И вдруг — лёгкое движение. Намертво ли оно в землю вросло или шевелится? Оказалось — шевелится.

Два бревна отошли как одна дверь. Открылась довольно крупная, вернее, длинная ниша, уходящая вглубь стены. Внутри — один чемодан, обит кожей, с медными уголками, и ещё несколько небольших сундучков, несколько коробок разных размеров и два каких-то странных плоских ящика. Касса была извлечена наружу — не просто в комнату землянки, а на поверхность, под солнце. Разложили всё на уже привычном брезенте, расстеленном прямо на траве.

Основной валютой оказались советские рубли. Что более чем логично: где бы ни крутились деньги этой банды, СССР оставался ближайшим и самым активным торговым партнёром.

Следом шли польские злотые — причём двух видов. Довоенные, с портретами королей и старинной вязью, и современные, попроще. Зачем тут хранятся довоенные — я так и не понял. Толку от них ничуть не больше, чем от царских ассигнаций. Разве что выбрасывать жалко. Может, кто-то из банды держал их как память? Или надеялся когда-нибудь обменять по ностальгическому курсу?

Следующая по значимости валюта — германские марки. Тут тоже всё более чем понятно. Та же Польша сейчас только формально вроде как независима, а на деле находится под полным контролем Германии. Немецкие деньги там, скорее всего, берут даже охотнее, чем польские. Купюры с готическими шрифтами и строгими линиями выглядели солидно, почти угрожающе.

Потом нашлись английские фунты — совсем немного, но были. Что тоже логично: сейчас главная мировая валюта именно они, а не американские доллары. Фунты лежали аккуратно, будто их берегли как резерв на крайний случай. А вот долларов, кстати, совсем не было. Зато нашлись какие-то бумажки, принадлежность которых я не смог опознать. Да, если честно, не особо и пытался — этих фантиков было совсем мало.

Следующий по значимости «валютой» было золото — причём в двух разных видах. В первую очередь — золотые монеты. Отдельная шкатулка (или, точнее, небольшой сундучок) была доверху набита ими. Преобладали николаевские и советские червонцы — тяжёлые, с чётким тиснением, от которых даже в полумраке словно исходило приглушённое сияние, а уж на солнце тем более. Но попадались и другие: редкие иностранные экземпляры с незнакомыми гербами и датами, видимо, собранные по случаю. Их было совсем немного — скорее как диковинки, чем как расчётное средство. Но лежали почему-то вместе со всеми.

Два других сундучка хранили драгоценности и «всякую прочую ювелирику». И тут уж накопилось изрядно — если не сказать много. Переливались гранями бриллианты в кольцах и брошах, тускло мерцали золотые браслеты, звенели тонкие цепочки, лежали россыпью перстни с цветными камнями — рубинами, сапфирами, изумрудами. Во всяком случае я надеюсь, что камни именно такие, в этом времени всяких сваровских пока не придумали. Были и более простые вещи: серебряные ложки, портсигары, даже пара старинных часов с инкрустацией. Это всё лежало в простых коробках.

Если золотые монеты ещё можно было условно причислить к платёжному средству — их при нужде легко обменять или использовать как универсальный эквивалент, — то это явно было награбленное. Не товар, не коллекция, а именно добыча: вещи, вырванные из чужих жизней, лишённые истории и прежних хозяев.

Ещё тут оказались целых две колоды шахмат. Как раз в тех двух странных плоских ящиках. Зачем они вообще хранились в тайнике главаря, непонятно.

Первый комплект — самый обыкновенный, можно сказать, классический, но при этом довольно качественно сделанный. Доска и фигуры — из явно ценных пород дерева. Работа аккуратная, линии чистые, резьба тонкая. Именно резьба, а не токарка: каждый элемент проработан вручную, с вниманием к деталям. Такой набор не стыдно поставить на стол в приличном доме — и играть не один год.

Второй комплект — куда интереснее и необычнее. Доска отлита из бронзы, массивная, солидная. Чёрные поля — собственно бронзовые, потемневшие от времени, с благородной патиной, придающей поверхности благородный, слегка загадочный вид. А «белые» поля — вставки из какого‑то светлого, тоже жёлтого металла. И вот тут загадка: совершенно непонятно, что это за сплав и почему он не тускнеет. Не золотые же, в самом‑то деле?

Фигурки тоже литые, проработанные до мелочей: рыцари в полных доспехах, короли с коронами, простые пехотинцы с копьями. Выполнены в том же двухметаллическом стиле — бронза и светлый металл. Каждая фигура словно миниатюрный скульптурный шедевр: можно разглядеть складки плащей, узоры на щитах, выражения лиц. Набор не только красивый, но и очень тяжёлый: поднять доску одной рукой даже при моей пятёрке в силе сложновато, а каждая фигура весит как небольшая гирька. Отсюда вывод — точно не золото: из него, в отличие от бронзы, цельнолитых фигурок не бывает, да и стоимость такого комплекта была бы запредельно высокой.

Я повертел в руках одну из пешек — отлита чётко, детали видны даже в мелких складках доспехов. Кто и когда сделал этот комплект? Для кого? Может, это трофей из какого‑то старинного замка, захваченного в ходе давней войны? Или подарок знатному вельможе от мастера, стремившегося продемонстрировать своё искусство? А может, это изделие какой‑то закрытой мастерской, где экспериментировали с металлами и формами?

В любом случае вещь примечательная. Первый набор можно использовать по прямому назначению — играть, устраивать партии, наслаждаться процессом. А второй… Второй стоит оставить как редкость, как артефакт. Вдруг когда‑нибудь он пригодится не для игры, а для чего‑то другого? Для обмена, для демонстрации статуса, для… пока даже сам не знаю.

Добычу делили на троих — без особых конфликтов, что уже радовало. Савелий предпочёл советские рубли. Мне-то они на фиг не нужны, а ему явно пригодятся: лучше всего иметь деньги, которые ходят в стране проживания, а не какую-нибудь сомнительную валюту. Даже если она «твёрдая» — хрен ты её в Советском Союзе поменяешь.

Я честно предупредил его, что именно эти рубли будут ходить до шестьдесят первого года. Впрочем, от фунтов он тоже не отказался — да и те странные фантики, которые не удалось опознать, тоже взял.

Про английские фунты я помнил: там впереди денежная реформа, и их поменяют. Причём поменяют не просто деньги — саму концепцию. Сейчас у них как? В каждом фунте — двадцать шиллингов, в каждом шиллинге — вообще непонятно какое количество то ли центов, то ли пенни. И всё это привязано к цене металлов — причём не к современной их стоимости, а к той, что была когда-то.

Теоретически эти двадцать монет-шиллингов должны весить ровно один фунт серебра. Не просто же так они называются фунтами стерлингов. А количество медных монет в шиллинге должно стоить столько, сколько стоит эта медь по весу. И это не говоря о гинеях, которые чеканились из золота более высокой пробы и стоили не двадцать, а двадцать один шиллинг. Позже всё это снесут и сделают «как во всех нормальных странах»: один фунт будет равен ста пенсам.

Когда весь мир недоумевает, зачем Джоан Роулинг придумала свои галеоны, сикли и кнаты с такой дикой, неудобной системой, англичане только пожимают плечами: «А что тут такого? У нас у самих недавно похоже было».

Но когда именно случится эта денежная реформа — я понятия не имею. Никогда не интересовался. Также не знаю, как именно будут менять деньги населению. В процессе-то понятно, а вот если кто-нибудь позже припрётся с чемоданом, полным старых фунтов, и не сможет толком объяснить, откуда они у него… У нас, конечно, далеко не чемодан — всего лишь небольшая пачка, так что можно не опасаться. Главное — потратить до денежной реформы. Об этом я Савелия и предупредил.

Я же предпочёл золотые монеты — самое универсальное средство расчётов для путешественников во времени. В любой эпохе, в любом месте золото остаётся золотом: не выцветает, не обесценивается от политических потрясений, не зависит от банковских реформ. Тяжёлые червонцы с чёткими профилями императоров и строгие советские экземпляры легли в мой мешок с почти утешительным звоном.

Германские марки каким-то образом тоже достались мне — вернее, нам с Любовью Орловой. Она свою часть аккуратно сложила в нашу общую дивизионную кассу.

Чемодан с царскими ассигнациями и все польские бумажки тоже оказались на моей стороне. Здесь они вообще ничего не стоят, в моём времени — не сильно дороже. Но всё же… Коллекционерам, пусть и недорого, но продать можно. А в спокойные, благополучные времена коллекционеров всегда больше, чем в любые другие. Кто-то заплатит за историю, за ностальгию, за редкий шрифт на выцветшей бумаге. А кто-то просто чтобы было.

Ювелирные украшения поделили просто: насыпали в три равные — на глаз — кучки и разыграли по жребию. Бриллианты, рубины, золотые цепочки, броши с эмалью — всё смешалось в сверкающих горках, будто детская игра в сокровища.

Мне оно здесь и сейчас не сильно нужно. Но по возвращении домой — посмотрим. Может, продам, может, оставлю как память, а может, найду способ использовать иначе. В конце концов, украшения — это не только деньги. Это взятка, это подарок, это символ статуса. В правильных руках даже самый скромный перстень может открыть нужную дверь.

Обе шахматные доски тоже в итоге достались мне. И дело не в том, что я забираю всё себе, а остальным — ничего. Просто у каждого свои приоритеты. Савелий, например, предпочёл почти все серебряные изделия, что были в коробках. Может, в его глазах это и было настоящей удачей — металл, который всегда в цене, который можно легко обменять, который не потеряет своей ценности. Так что ещё большой вопрос, кто кого перехитрил. Я не спорил — в будущем серебро сильно обесценилось. Может, эти предметы сами по себе тоже стоят немало — тут заранее не угадаешь. Такой же вопрос, сколько стоят эти шахматные доски, особенно та бронзовая.

Кроме денег и драгоценностей в тайнике лежала целая картотека — пухлые папки, перетянутые бечёвкой, стопки бумаг в обложках, отдельные листы с печатями и без. Что это было на самом деле — бухгалтерия, переписка, компромат или просто архив сомнительных сделок — я даже не стал разбираться. Большая часть документов была на русском, но встречались и польские, и немецкие, и какие-то ещё — разбираться в этом не было ни времени, ни желания.

Отдал всё Любови Орловой — пусть разбирается, если у неё появится такое желание. Она человек въедливый, к бумагам привычный, да и нюх на подозрительные схемы у неё точно есть. Однако первым в эти документы заглянул Савелий Петрович. Молча перебрал несколько папок, вынул три-четыре листа, свернул их в трубочку и убрал во внутренний карман. Как пояснил, те касались лично его. Я только кивнул. В конце концов, каждый имеет право на свои секреты. Особенно когда речь идёт о таких архивах.

Ну что ж, теперь все эти бумаги можно даже компетентным органам сдавать, вдруг и их что-нибудь заинтересует.

С деньгами разобрались, все остальные вещи упаковали обратно, можно было отсюда уходить.

Буквально сразу возник ещё один вопрос: что делать с лошадьми? Не оставлять же их тут. На самом деле особого вопроса и не возникло. Все три лошади перешли в долю Савелия, и он, естественно, собрался забрать их с собой на хутор. Поначалу даже планировал вести их через болото, но я такую идею пресёк на корню. Зачем куда-то вести, если можно перенести в пространственном кармане и выпустить уже на месте?

— А не мало ли трёх лошадей на такую огромную банду? — спросил я.

— Мало, — согласился Савелий. — Но на самом деле их было больше.

— И куда делись?

— А никуда. У меня рядом с хутором и стоят. И телеги там же.

Тут открылась ещё одна тайна. Оказалось, Савелий хранил транспорт контрабандистов и приглядывал за принадлежавшим им табуном. Собственно, из-за этих лошадей и телег и возник основной конфликт с бандитами: от Савелия требовали полноценного вступления в банду, иначе, грозили, пожалеет. А тут мы так вовремя подошли и согласились сами решить проблему. Теперь-то понятно, почему он так охотно пошёл на болота и принял активное участие в боевой операции.

Когда Савелий рассказывал о своих контрабандистских делах, не забыл упомянуть и тот склад, который мы недавно ограбили. С его интендантом они имели свои дела. Поэтому и знал, что там и как. Но самое главное не в этом — он знал расположение ещё нескольких таких складов. И один из них был вполне доступен. Обещал показать на карте и объяснить, как туда добраться.

Кстати, о карте — впервые точно узнал, где я вообще нахожусь чисто географически. Ну да, моё предположение, что между Брестом и Минском, подтвердилось. Но гораздо ближе к польской границе. Хотя какая она, к чертям, польская — даже если официальная. Так что к германской границе.

В дальнейших наших планах было посетить и этот склад тоже. Два других контрабандистов не интересовали от слова совсем. Там оружие и боеприпасы. Тяжёлое оружие и боеприпасы, хранимые открытым способом. Навара на этом не сделаешь. Ну, это контрабандисты, а я могу иметь совсем другое мнение. Загребу просто для того, чтобы немцам не досталось. Ну и карман заодно прокачаю. Так что отметил на карте и эти места.

На хутор вернулись вовсе не вечером, но сильно за полдень. Дальше уже сегодня никуда не пошли — хозяин пригласил опять переночевать.

За завтраком я прямо предложил Савелию Петровичу присоединиться к моей дивизии. Ну да, если не считать названия, мой партизанский отряд мог вполне себе чего и стоить. Как говорил товарищ Сталин — кадры решают всё. Этот кадр мне подходил. Боевой опыт явно имеет, крови не боится, готов выполнять приказы такого пацана, как я… Да, он понимает, что я только выгляжу мелким, но для многих это всё равно непреодолимо. Бывший офицер, и главное — не поручик. Ну и к моей концепции от Орды до Федерации принципиально возражений не имеет.

Тот ожидаемо отказался, мотивируя это семьёй и детьми. Я в принципе был не против эвакуировать их всех хоть отсюда куда-нибудь в другое место, хоть в наше время. Но он всё равно отказался. Что ж, его дело. Насильно мне в дивизии тем более никто не нужен.

Немцев он не боялся. И вовсе не потому, что считал их цивилизованными европейцами, которые не тронут мирных жителей. Наивным либералом точно не был и прекрасно знал, чего можно ожидать от этих европейцев. Просто в случае чего собирался отсидеться в схроне на болотах. Я сильно подозреваю, что кроме показанного мне общеконтрабандистского у него существовал и свой собственный.

Ещё я помог немного по хозяйству: то перетащить, то перенести, это перевернуть и так далее. Больших габаритных предметов, с которыми хозяева не справлялись сами, тут хватало. Мне не трудно. Хотя в данном случае без какой-либо пользы для себя, ну кроме благодарности хозяев.

Во вне лимит отправлялись только лично добытые военные трофеи, лично созданные предметы и лично наворованные-намародёрные. Как оказалось, совместные трофеи, там, где я был командиром, тоже считаются. На чужое имущество, которое я не собирался забирать себе, это не распространялось. Пришлось всё таскать в основном пространстве инвентаря. То есть на прокачку пространственного кармана это никак положительно не повлияло. Отрицательно, впрочем, тоже.

Первым мы посетили не вещевой, а оружейный склад. Там, где боеприпасы хранятся открытым способом. Просто он был ближе и по пути. Представляете себе такие земляные валы, между которыми расположены стопками, кучками, пирамидами снаряды? Не целиком, а та часть, которая, собственно, летит и поражает цель.

Заржавеют? Ну и что? Что чугунным болванкам вообще сделается? А большинство снарядов именно их из себя и представляют. Более нежные вещи хранились под навесами. Но, опять же, эти навесы мало что защищали, особенно зимой, когда снег наметает.

Я не стал разбираться и забрал вообще всё: снаряды, какие-то орудийные стволы, болванки, поддоны, если это располагалось на них, бочки, навесы — они оказались тоже движимым имуществом и запросто отправлялись в пространственный карман.

Ещё тут неизвестно зачем стояла смотровая вышка. И вот эту конструкцию убрать в инвентарь не получилось. Может быть, потому, что столбы, из которых она состояла, были вкопаны в землю? Скорее всего, так. Можно, конечно, завалить и всё равно убрать, но зачем? Вот навесы убирались запросто, вообще без каких-либо проблем, а эта конструкция не пожелала сотрудничать.

Когда вообще ничего не осталось, я ещё раз оглядел смотровую вышку. Вспомнил, как совсем недавно размышлял: ни одной драной портянки не пропущу — всё в инвентарь, ради прокачки. А теперь вот целые вышки готов пропускать. Всё познаётся в сравнении. Я уже столько набил во вне лимит, что в общей массе и портянка, и смотровая вышка выглядят одинаково мелкими.

Но это вовсе не значит, что я теперь стану брезговать теми же портянками или любыми другими мелочами. Если попадётся на дороге — обязательно наклонюсь и подниму. Однако прежний принцип — «забрать в инвентарь всё, что шевелится, а то, что не шевелится, расшевелить и всё равно забрать» — больше не работает.

Теперь каждый раз приходится взвешивать: стоят ли усилия по «расшевеливанию» того предмета, который нужно забрать? Вот и эта смотровая вышка таких усилий не стоит. Слишком уж капитально её в землю вкопали.

Считай, ничего полезного не приобрёл, но вне лимита не жалко. Туда можно напихать вообще сколько угодно и чего угодно. Выйду к нашим — сдам руководству, не выйду — не сдам. Вдруг понадобится одномоментно очень сильно увеличить основное пространство — просто выкину. Ну и самое главное — немцам теперь это не достанется.

А я решил немного отдохнуть. Как и планировал, подвесил книжную полку прямо в воздухе, слегка отгородив ею спальное место. Ну и стал подбирать сразу некоторые интересные книги, которые на неё можно поставить. Особенно из раритетных изданий, которые мне в своё время не попадались. Немудрено — это там, в будущем, они станут раритетами, а здесь просто обычная книга из магазина. Ну или не из магазина, а из старых времён — что тоже ничего особенного. Примерно как советские издания в начале девяностых, которые тогда вообще почти никем особо не ценились.

Вот, например, «Одиссея капитана Блада». Я даже не знал, что подобный раритет вообще существует. Всегда думал, что впервые перевели на русский уже после войны, в той самой знаменитой рамочной серии. А тут на тебе — двадцать пятый год! Что-то нэпмановское, у меня подобный только «Тарзан» был, в ужасном состоянии.

Как нельзя дважды войти в одну и ту же реку, так нельзя дважды прочитать одну и ту же книгу. И если с рекой это скорее метафорическое понятие: да, вода там изменилась, но для человека эти изменения не видны вообще никак. Мало того, даже если сделать химический анализ этой воды, она будет различаться в пределах статистической погрешности. С книгами всё с точностью до наоборот: она сама не изменилась вообще никак, даже ни на запятую. Если взять то же самое издание, разумеется. Зато изменился читатель, в том числе и под воздействием самой книги.

Я, например, читал аж четыре разных книги про капитана Блада. Первый раз в детстве — и это была книга про приключения пиратов. Второй раз уже в подростковом возрасте, когда первая любовь и всё такое. Естественно, это была книга про любовь. Дальше уже чуть позже — и это опять была книга про пиратов и их приключения, но уже больше с точки зрения стратегии, тактики, экономики и всего прочего. Ну и последний раз, когда я уже точно знал, что хуже англичан в те времена, да и в любые другие, в мире не было вообще никого — это была уже ничем не прикрытая и грубая политическая пропаганда.

Даже интересно, о чём эта книга будет в сорок первом году?

Стоило мне её открыть, и я уже обнаружил себя примерно на последней странице. Зачитался, однако. Со мной и раньше такое случалось, но не настолько. С другой стороны, ничего удивительного — я человек из мира информационных технологий и здесь давно испытываю этот самый информационный голод. А в данном времени книга — это единственное, что способно такой голод утолить.

Поэтому о том, что потерял несколько часов от времени системного испытания, совершенно не жалею. Да и не потерял я их, если уж на то пошло, а всего лишь прибавил эти несколько часов ко времени испытания.

До следующего склада мы так и не дошли — по пути попался лагерь военнопленных. Расположенный прямо в чистом поле — просто забор, внутри которого находились пленные. Охрана, понятно, снаружи, несколько палаток — и как бы всё. Правда, очень больших палаток. Мне такие тоже пригодятся.

Там была ещё смотровая вышка вроде той, которую я не совсем недавно отказался взять, а вернее — не смог взять в пространственный карман. Только сильно пониже, пожиже, попроще и вообще ничего особенного. На ней даже пулемёта не было! Да и охранника не было. Складывалось такое впечатление, что её поставили просто для галочки, потому что так положено.

Это вовсе не означает, что я уже решил освобождать лагерь ради захваченного имущества. Понаблюдал издалека, но так ни к какому выводу и не пришёл. Нет, после схватки с бандитами и до этого поста фельджандармерии в себе уверен — смогу. Решил посоветоваться с напарницей.

Как я уже понял, Любовь Орлова — довольно противоречивая личность. С одной стороны — очень строгий секретарь и вообще бюрократ до мозга костей. С другой — из тех, кто в любой момент и за любой кипиш, кроме голодовки. Не любит Сталина, коммунистов и советскую власть вообще. При этом готова броситься освобождать советских военнопленных хоть прямо сейчас, хоть голыми руками, даже без моих возможностей. Нетрудно догадаться, за какой вариант она проголосовала.

Лагерь военнопленных — это вам не случайно встреченный в лесу отряд окруженцев. И не пост полевой жандармерии. Хотя со вторым вполне сравним, отличаясь лишь размерами. Народу много, но все они спят — подходи и по одному прячь в пространственный карман. К счастью, на вышке не только днём, но и ночью никого не было. Я совсем недавно проверял: подобные архитектурные конструкции в карман спрятать не получается. А если самому на неё лезть, есть шанс привлечь внимание, и тогда весь план рухнет.

Я потратил почти час на доскональную разведку периметра. Издалека понаблюдать — это одно, а самому вблизи поползать — сильно другое. Это был не просто лагерь спящих людей, а военный объект, пусть и временный. Я насчитал два пеших патруля, которые встречались на углах квадрата, и, что хуже, дежурного офицера в отдельной брезентовой палатке, который, судя по силуэту, не спал. То ли работал с документами, то ли письма домой писал. Забрать в плен пять десятков человек и не поднять шума — задача, требующая не только скорости, но и системного подхода.

Сначала занялся периметром. Тут банально повезло: патрули к своим обязанностям относились не то чтобы халатно, но и не особо рьяно. Орднунг, конечно, хорошо, но немец пока не пуганный, так что не особо его соблюдает. Да и больше внимания они уделяли тому, что внутри, а не снаружи. Охрана была рассчитана на предотвращение побегов, а не на освобождение кем-либо из своих. Так что подползти, затаиться — а дальше сами подойдут, успевай забирать. Было одновременно и сложнее, и проще, чем в первый раз с постом фельджандармов.

Далее — массовый сбор. Всё бы ничего, но был и самый опасный момент: офицер не спал, и любая вибрация или малейший шорох могли поднять тревогу. Незаметно точно не подберёшься. С другой стороны — а зачем незаметно? Просто внаглую зайти в палатку, и дальше у меня будет несколько секунд на то, чтобы всё провернуть.

Осталось решить, как поступить лучше: в начале собрать всех спящих и только потом офицера, или наоборот? Решил всё-таки начать с того, кто бодрствует. Потому что если немного нашумлю при сборе остальных, есть неплохой шанс, что офицер заметит. А если подниму какой-нибудь незначительный шум с ним, то спящие, скорее всего, не проснутся. Да и от военнопленных время от времени раздаются какие-то звуки — так что, скорее всего, примут за них.

Так и сделал — и у меня получилось. Открываю полог палатки, захожу — и рывок к поворачивающемуся ко мне офицеру. Увидеть меня он ещё успел, но сделать ничего уже не смог, оказавшись в инвентаре.

Ну а дальше — рутина, хотя и не быстрая. Полночи потратил, но всю охрану и весь обслуживающий персонал сумел убрать. Теперь предстояло разобраться, что делать с этим «уловом». А ещё спина болела от постоянного напряжения, руки дрожали от усталости. Попробуйте поползать полночи. И это при моих десятках в здоровье и живучести, а также девятке в выносливости.

Что касается «улова» свободного места в пространственном кармане у меня, считай, осталось совсем немного. Тысяча с лишним кубометров — это, конечно, ого-го, но и личные вещи там постепенно накапливаются, причём уже не только мои, но и Орловой. И это учитывая то, что всё имущество, какое только возможно, я старался отправлять во вне лимит. Однако новые четыре десятка человек — это четыре десятка человек, место занимают много. На самом деле тридцать восемь, но всё равно много. Пока не как бочки в селёдке, но уже тесновато. А дальше что будет?

Проблемы начнутся потом, когда надо будет выпускать всю эту толпу военнопленных. Нет, выпустить как раз не проблема: «Я вас освободил, а вы дальше сами как получится». Даже ответственности по типу Экзюпери не чувствовал. Сделал доброе дело, а дальше уже кому как повезёт.

Однако свою партизанскую дивизию набирать где-то надо. Почему не здесь? Сомнительный контингент, однажды уже сдавшийся в плен? «Извините, но другого народа у меня для вас нет». Пусть это цитата не отсюда, но тоже подходит. Те, которые лучше, в плен не сдаются — они и так воюют, им моя партизанская дивизия на фиг не нужна.

Это вышки в пространственный карман не желают убираться, а с воротами, забором, колючей проволокой вообще никаких проблем. Даже вкопанные в землю столбы исчезали только так. Всё туда отправлялось, после чего скидывалось в кучу в стороне. Зачем, если хватило бы только ворот? А всё за тем же — размер пространственного кармана тоже нужно качать. А сам забор мне на фиг не нужен, поэтому от него можно и избавиться прямо на месте. Правда я сглупил и колючую проволоку тоже выкинул. Зря, придётся оставить здесь. Не тащить же мне её теперь в основном пространстве. Второй раз во вне лимит, однажды оттуда вытащенную вещь, уже не засунуть.

Как раз в этот момент дала о себе знать Система, сообщив, что размер основного пространства инвентаря перешагнул через ещё одну косую сажень. Так-то я его качаю при любом случае и при помощи любой мелочи, но сейчас закинул и выкинул много сразу. Вот и переступил невидимую черту.

Да ещё и все три палатки нужно учитывать — я их тоже вытащил, чтобы убрать, но уже в упакованном виде. Система всегда считает по внешнему объёму: спрячешь свёрнутый тюк — получишь несколько десятков литров. А спрячешь огромную армейскую палатку в разложенном виде — получишь те самые кубометры, которые она реально занимает.

Моя расправа над бывшим комиссаром произвела впечатление, даже большее, чем недавняя над уголовниками. Если до этого никто из простых бойцов не стремился записываться в дивизию, то теперь такие нашлись. Аж целый десяток человек, на самом деле даже одиннадцать. И что я со всеми ними буду делать? Нет, так-то изначально собирался организовывать именно дивизию. До того, как столкнулся с реальностью. А теперь не представляю, как и десяткам человек руководить буду.

Это я не представлял, а Любовь Орлова без всяких проблем оформляла их в штат дивизии. Она даже собственноручно изготовленные солдатские книжки делать начала, пока я ерундой занимался и с самозваным комиссаром разбирался. Какой-то картон на складах набрала, теперь вырезала из него обложки, вставляла страницы и на обложке красивым почерком выделяла: «Солдатская книжка Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Ивана Василича», а дальше в скобках: «временная». И что характерно, все мне на подпись отдавала.

Понятно, что стол у неё — не просто доска‑столешница и четыре ножки. Там множество выдвижных ящиков, каждый на своём месте, каждый с чёткой функцией. Я давно отдал в ведение своей секретарши всю свободную бумагу, папки, писчие принадлежности и много чего ещё. Да и она сама добавила — сначала на складах, потом на схроне у контрабандистов. Так что было откуда доставать и из чего делать.

Глядя, как Любовь Орлова прямо на месте мастерит временные книжки красноармейцев, я вдруг вспомнил: в офицерской палатке охраны лагеря был какой‑то архив — или просто россыпь документов. Настроился на свой инвентарь, напряг воображение, мысленно сформулировал запрос: «книжки красноармейцев».

Сразу возникло несколько засветок, и не «несколько», а очень много, гораздо больше, чем я ожидал, причём в самых разных местах. Видимо, попадались и раньше, но я не обращал внимания.

Напряг разум, сузил поле зрения до офицерской палатки и попробовал ещё раз. Получилось. Небольшая стопочка документов — гораздо меньше, чем было военнопленных в лагере. Видимо, далеко не всех доставили сюда с бумагами. Просмотрел то же место внимательнее и обнаружил ещё и комсомольские билеты. Вынул и то, и другое.

Обе стопки выложил на стол. Объяснять моей заместительнице ничего не потребовалось. Она сразу проверила, нет ли среди документов кого‑нибудь из бойцов нашей дивизии. К сожалению, ни одного не нашлось. Тогда она принялась искать среди остальных — не передала командиру, чтобы он сам разбирался, а вызывала по списку и выдавала, если кто‑то откликался. Этим, считай, повезло: вернуться к своим уже с документами.

А вот с самодельными солдатскими книжками пришлось повозиться. Не только подписывать, но и толкнуть речь. Рассказал, что мы не совсем стандартная партизанская дивизия. Партизаны ведь от английского слова «парт» — то есть часть. Часть регулярной армии, действующей в отрыве от основной, в тылу врага. Мы скорее народное ополчение. То есть сами по себе, ни от кого не зависим и никому не подчиняемся. Никому, кроме меня.

Ну а дальше привычно рассказал о том, что являюсь путешественником во времени. И на школьной доске теорию временных линий продемонстрировал. И почему так молодо выгляжу. И про то, что коммунизм ещё не построили, а социализм почти на всей планете, что ничуть не мешает враждовать и воевать дальше. Скоро уже от зубов будет отскакивать.

Остальные слушали. Если кто-то дойдёт до наших, обязательно передаст. Собственно, на это я и рассчитывал. Если попадутся немцам и тоже расскажут? А не страшно, те в любом случае узнают — по моим делам. А чтобы увеличить шансы, поделился имуществом. В первую очередь вещевым — из недавно ограбленного, в смысле, приватизированного склада. Этого добра не жалко.

С оружием и патронами было сложнее. На самом деле не так уж сложно. Почти полсотни немцев ведь не с пустыми руками ходили, и теперь это всё нужно было куда-то девать. Вот и раздавал командирам, чтобы те распределили по бойцам. Не просто так раздавал — каждый ствол оформлялся в акт передачи от Партизанской Дивизии к новому сформированному образованию. Всё это прекрасно и очень быстро оформляла моя заместительница, ей очень нравилось.

Оружие я, конечно же, раздал не всё до единого ствола. Раз уж начал собирать коллекцию, нужно оставлять себе хотя бы по одному экземпляру. На этот раз коллекция пополнилась ещё одним пулемётом — MG 34T, модификацией для установки на танки. В основном он отличается более тяжёлым кожухом без вентиляционных отверстий и отсутствием сошек. Как и зачем он оказался у охраны лагеря — неизвестно. Кроме пулемёта я взял: одну стандартную винтовку Маузера (не карабин); один пистолет у офицера — точно такой же «Вальтер», который ранее отдал на обмен.

Первое, что сделала Любовь Орлова, когда мы оформили всё трофейное оружие, — записала на себя этот офицерский «Вальтер». При этом от «Люгера» она избавилась, вернув его мне.

Я так и не понял, что ей не понравилось. Может, то, что первый «Вальтер», который я ей выдал, чуть ли не на следующий день обменял на какую-то ерунду? Или дело в моей неудачной шутке про «Парабеллум» из «Двенадцати стульев»? А может, ей просто сам «Вальтер» нравится больше? Не стал выяснять. Оружия у нас хватает — не жалко. Вон от маленького браунинга она отказываться не стала.

Хлопнул себя по лбу, вовремя спохватившись. У меня же теперь дивизия и ей тоже оружие понадобится, а не только для моей личной коллекции. Пора учиться думать не только о себе. Пока извиняет только то, что после схрона контрабандистов этого добра и так с избытком.

То, как самоорганизовывались остальные пленные, меня вообще не интересовало. И тем более я туда не лез со своими советами. Да кто бы меня и послушал? Но всё же происходящее видел. Командовал всем капитан Иван Андреевич Бекасов. Вот к нему с неприятным вопросом я и обратился:

— Что будем делать с захваченными немцами, товарищ командир союзного отряда?

Услышав это, он немного поморщился. Ну да, ему не нравилось, что я считаю наши отряды не разными подразделениями одной армии, а ничем и никак друг другу не обязанными союзниками. Как будто он считает меня чем-то ему обязанным, даже несмотря на спасение из плена. Предпочел бы видеть такого полезного кадра у себя в подчинённых. Но всё же спросил:

— Какими немцами?

— Так охрана вашего лагеря. Или вы думаете, они в воздухе испарились? Так нет, всё в том же моём пространственном кармане отдыхают. А он, между прочим, не резиновый. Вот и хотелось бы освободить место. В конце концов, это ваша охрана, вот вы с ней и разбирайтесь.

— В овраг их! — выкрикнул кто-то.

Одни начали возмущаться, что так нельзя, другие возражали, что только так и надо. Овраг оказался местом, куда немцы скидывали умерших от ран советских солдат. И не только умерших, а ими же и расстрелянных тоже.

В спорах, как говорится, рождается истина. Тут она тоже родилась: победил здравый смысл, а ещё то, что они сейчас никто и звать их никак. То есть советскими военнослужащими на данный момент не являются, поэтому и не обязаны соблюдать никаких уставов и конвенций. Вот когда вернутся к своим, восстановятся в армии, вот тогда и будут всё соблюдать. Я в эти споры не лез, хотя и не понимал, причём здесь конвенции? Советский Союз их не подписывал, поэтому вообще и в любом случае соблюдать не обязан.

Меня подвели к нужному оврагу. Да, запах тут стоял вполне узнаваемый. Прежде чем сбросить туда находящихся в стазисе немцев, я сначала извлёк всю их одежду и другие вещи. Всё, кроме денег и ценностей. Немецкая форма и нижнее бельё мне сейчас совершенно не нужны, а вот бывшим пленным, скорее всего, понадобится, учитывая, что с одеждой у них было крайне плохо. Особенно сапогами.

Вариант со связыванием, как с бандитами на болотах, использовать не стал. Слишком уж их сейчас много, да и я не в одиночку действую. Подошёл к самому краю оврага и материализовал всех скопом. Они сразу ухнули вниз. Вот ты только что спал или лагерь охранял, и вдруг оказываешься голый среди других таких же, а также трупов. В таком случае особо не посопротивляешься.

Вместе с охраной лагеря я сбросил и фельджандармов, которые у меня уже давно в стазисе висят. Сам не знаю, зачем их так долго таскаю. Вот честное слово — действительно не понимаю, зачем до сих пор держал их в пространственном кармане.

Поначалу думал: при случае сдам нашим. Но чем дальше, тем яснее понимаю — этот случай настанет ещё не скоро. Так зачем мне их возить с собой неизвестно сколько времени? Надо было потопить ещё там, на болотах. Однако я этого не сделал. Считал, что они — какие-никакие, но военнопленные.

Или на меня так подействовала собственная же казнь трёх уголовников? Вроде не должна была: там, на болотах, я лично застрелил нескольких бандитов — и ничего. Хотя разница всё-таки есть. Тогда это был бой, а тут — однозначно показательная казнь. Ну а раз казнил одних, то почему бы не сделать то же самое с другими?

Оставил только офицера. Зачем? Так архивы и прочие документы теперь у нас, вот как Любовь Орлова всё проверит, если возникнут вопросы, то будет у кого уточнить. Один, не толпа, его я в пространственном кармане как-нибудь потерплю. Тем более что жандармов там больше нет.

Сразу ушёл назад к своему отряду. Проверять, как бывшие пленные расправляются со своими врагами, не стал. Не потому что совесть мучила или как-то воротило — просто не стал. Да и с совестью у меня всё в полном порядке. С ней вообще у всех и всегда всё в полном порядке. Как там говорится: совесть — самый строгий судья? Да, но и самый изворотливый адвокат тоже она. А когда судья и адвокат — одно лицо, работающее на полставки, нетрудно догадаться, каким будет результат. Да, судить будет строго. Очень строго. Но потом всё равно оправдает.

Подошёл к столу и высыпал перед Любовью Орловой все ценности. Она у нас ещё и бухгалтер, вот пусть и оприходует. У такого количества народа в карманах неизбежно найдётся немало чего интересного. Как там говорилось: «портсигар отечественный — три штуки». Тут был только один, но тоже золотой. Правда, с немецким клеймом, но для владельца он однозначно был отечественным.

Ещё одни золотые карманные часы. Кроме них — двое таких же, но серебряных. Часов вообще хватало — ещё семь наручных. Кольца: 11 обручальных и две печатки. Это я только о золотых, остальные — кучкой без счёта. Всякие разные серёжки и брошки. Это уже явно из награбленного. И опять: золото отдельно, всё остальное отдельно.

Монеты — совсем не маленькая горка. Трёхлитровку ими не заполнить, а литр точно будет. Из золота — правда, всего три николаевских и один советский червонец. Вот серебра немало, но для нынешнего времени это обычное дело. Позже найду аквариумы и буду туда засыпать. Три аквариума: один для золота, другой для серебра, третий — для всего остального. Дома коллекционерам продам, ну или в качестве предметов интерьера оставлю.

Бумажных денег тоже хватало. Что интересно — не только марки, но и советские рубли. Даже не стал считать, чего и сколько. Пусть Любовь Орлова занимается, мне здешние деньги почти неинтересны.

И ведь это только то, что было в карманах. Ранцы и мешки с личными вещами из палаток тоже надо будет проверить.

В любом случае, по сравнению с тем, что досталось из общака контрабандистов, — сущая мелочь. Монеты там, кстати, тоже были и немало, это без учёта золотых, ну там я как-то не подумал про аквариумы. А теперь точно надо найти и поставить в качестве предмета интерьера.

Краем глаза заметил: расстрелянных уголовников тоже утащили в овраг — к немцам. Предварительно полностью раздев. Даже меня никто не просил помочь с погрузочно‑разгрузочными работами — сами справились.

Когда я пообещал, что присоединившихся к нашей дивизии поставим на довольствие, это была не просто фигура речи. И выдачей временных солдатских книжек тоже ничего не ограничивалось. Документы — это вообще личная инициатива Любови Орловой.

Я же каждому новому бойцу сразу выдавал полный комплект обмундирования и всего, что только можно счесть положенным. Не штудировал уставы — ориентировался на собственное представление о «должно быть». Форма, ремень, фляга, котелок… Вилки, ложки, солдатский вещмешок для всего этого добра — всё шло в набор.

По‑хорошему, новенькую форму следовало выдавать после бани. Да и вообще всё остальное — в спокойной обстановке, а не тут, на бегу. Но откуда у нас баня? Я, конечно, каждому выдал по куску мыла, но пользоваться им предстояло ещё не скоро.

Зато психологический эффект работал на полную. Только что люди были бесправными пленными — без ничего. А теперь вступили в мою дивизию — и у них уже есть всё. Подозреваю, даже больше, чем положено по уставу: я не жадничал. И ещё — резкий контраст с теми, кто в дивизию не пошёл: у них по‑прежнему не было ничего.

Вспомнил: среди барахла у контрабандистов попадалась советская форма — или не совсем советская, кто разберёт, когда она ношеная и свалена в кучу. Всю эту груду я и вывалил. Если немецким обмундированием не брезгуют, то и это возьмут. Мне не жалко — тем более что имеются целые склады новенькой формы. Заметил: некоторые новые бойцы, переодеваясь, отдавали старую форму бывшим товарищам по плену. Я не возражал.

Одного не выдавал — оружия. С ним я не спешил. Во‑первых, ещё не решил, как комплектовать вооружение. Выбор есть. Скорее всего, остановлюсь на трёхлинейках — но пока размышляю. Во‑вторых, доверия к новичкам пока нет. Вдруг кто‑то из них, кроме тех трёх уголовников, работал на немцев? Вот когда Любовь Орлова проверит документы — тогда и решим, кому какое оружие положено.

Ещё раз осмотрел то, что осталось от лагеря. Как уже упоминал, немецкая смотровая вышка заметно отличалась от советской — и качество было явно не в пользу немцев. Оно и понятно: там был постоянный склад, и делали не то чтобы на века, но надолго. А тут — явно временный лагерь: сколотили из того, что было, и как получилось.

Однако эта вышка всё равно не желала помещаться во вне лимит инвентаря. Расшевелить и повалить её явно легче, чем предыдущую, но желания тоже не было никакого. Хотя зачем этим заниматься самому, когда вокруг такое количество добровольцев?

— Нужны добровольцы! — громко крикнул я. — Надо повалить вот эту вышку.

— Зачем? — тут же спросил капитан Бекасов.

— За десять трёхлинеек с патронами, — усмехнулся я. — Они, правда, бэушные, но всё равно.

— Что значит «бэушные»? — поинтересовался командир.

— Так у нас в будущем называют вещи, бывшие в употреблении. Но трёхлинейки в хорошем состоянии. Да даже если бы были в плохом — что им сделается? Более надёжную винтовку человечество за всю свою историю так и не придумало. Это я тебе как дипломированный путешественник во времени говорю. С ней в этом смысле разве что «Калаш» посоперничает — да и то он именно от неё эти свои качества и унаследовал.

— Понятно, — ответил Бекасов, разглядывая вышку и прикидывая, как её лучше повалить.

— Инструмент — топоры и пилы — я вам тоже выдам, — заверил его. — Их тоже сможете оставить себе.

Добровольцы быстро нашлись. Вернее, просто были назначены. Ровно десять человек — подозреваю, именно им эти винтовки и достанутся. Вышку повалили очень-очень быстро. Да и десятку человек на это много времени не могло понадобиться. Думаю, они бы и без топоров справились.

Сразу выдал десяток трёхлинеек из запасов контрабандистов. Правда, Любовь Орлова переписала номера и всё оформила как положено.

Я же тем временем забрал упавшую вышку к себе во вне лимит. Немного подумал: тащить дальше с собой или выкинуть тут, как и всё остальное? Пожал плечами и всё-таки выкинул в общую кучу. Командир с недоумением посмотрел на меня — мол, зачем всё это было нужно?

— Поверь, причины точно были, — сказал я ему, не вдаваясь в подробности.

Потом вспомнил одну шутку — и усмехнулся.

— А вам я дам «Парабеллум», — заявил командиру, сразу передавая озвученный пистолет.

Тот взял оружие в руки, с некоторым недоумением повертел. Неужели незнакомая модель?

— Не нравится? Могу вместо него выдать два, нет, даже три «Нагана».

— «Наганы» были бы лучше, да и привычнее, — тут же согласился он.

— Только есть одна проблема: к ним у меня вообще не осталось патронов. А к этому хоть жо… в смысле — очень много.

— Тогда лучше «Парабеллум», — предсказуемо заявил капитан Бекасов.

У меня всё же возникло мимолётное желание выдать один «Наган» тому комиссару. Для него как раз без патронов будет в самый раз — пускай размахивает, эффектный вид имеет. Но почти сразу отказался от этой мысли: слишком жирно будет.

А вот делиться едой мне откровенно не хотелось. Не из жадности — просто самим мало. Особенно после того, как появились те, кто вступил в мою Первую Краснознамённую Партизанскую Дивизию Имени Товарища Грозного, Ивана Василича. Теперь они тоже встали на довольствие. То, что рассчитывалось на двоих, теперь нужно растянуть на два десятка человек.

Хватит того, что я не претендовал на личные трофеи в виде продовольствия, которое имелось у немцев. Вытащил из офицерского пайка шоколад и кофе — для Орловой, — а всё остальное оставил.

Но всё же решил проверить, что набрал у контрабандистов. Например, огромная бочка с брагой. Что с ней делать? Отдам без сожаления — кому угодно. Да, бандиты и самогон гнали — странно было бы иначе. Чем ещё заняться в долгие летние вечера, сидя на болотах? Как, впрочем, и в ещё более долгие зимние.

Сначала хотел отдать и сам продукт, и аппарат Савелию, но тот отказался. У него, сказал, и собственный аппарат получше, и продукт качеством выше. В итоге всё досталось мне: и примитивный аппарат, и бочка с брагой, и бутылки готового продукта. Только сомневаюсь, что голодным бойцам это сейчас в тему. Отказаться-то вряд ли кто-то откажется, но, пожалуй, не стоит.

Или вот что меня немного удивляет в этом времени: в двадцать первом веке сухари никто не воспринимает как полноценный продукт питания. Разве что сделанные из сдобных булок — такие специально сушат и продают в магазинах к чаю.

Здесь и сейчас отношение к сухарям иное. Они — реальный продукт питания, причём относятся к продуктам длительного хранения. Тут так хлеб консервируют. Например, у тех же контрабандистов в схроне нашлось целых четыре больших мешка сухарей. И это не что‑то случайное или оставленное на чёрный день: лежали возле кухни вместе со всеми остальными продуктами.

Махнул рукой и выложил все четыре мешка. Вряд ли такую толпу ими накормлю, но ничего другого предложить не могу. Если все свои запасы отдам, лучше не станет — а мне и моим людям будет сильно хуже. Потом прикинул количество народа и понял: со столитровой бочки браги тут никого до пьяна не напоишь даже с голодухи. Выставил её тоже — будет чем сухари запить.

Ещё совсем недавно я рассуждал о том, что не чувствую ответственности в духе Экзюпери: освободил — и освободил, идите куда хотите. Но вот уже не просто делюсь оружием — его мне, в общем-то, не жалко, — а даже едой, которой самому не хватает.

Прав был французский лётчик: мы действительно в ответе за тех, кого приручили. И даже не только за тех, кого приручили осознанно, но и за тех, кому просто помогли, проходя мимо.

Как я уже упоминал, Любовь Орлова хоть и не любила готовить, но умела и не отказывалась. Пока это было на нас двоих. На целую дивизию она готовить явно не собиралась и уж тем более не рвалась, даже если эта дивизия состоит из полутора десятков человек. Ну или из восемнадцати, если считать её саму и меня. Не стала дожидаться, пока вопрос возникнет естественным путём, а подняла его сама.

— В конце концов, я дивизионный комиссар, и нам по уставу не положено, — с гордостью закончила она.

— А дивизионный комиссар — это у нас кто? — наивно спросил я.

— Тебе по-современному или по старому? — ехидно поинтересовалась она, после чего не стала дожидаться вопроса и всё-таки ответила: — Дивизионный комиссар соответствует современному военному званию комдив, ну или генерал-лейтенант.

Если честно, не смог скрыть удивления. Да и не стал. А я ещё не понимал, почему все так удивляются, когда я называю Любовь Орлову дивизионным комиссаром. Ну комиссар, ну в дивизии, и что? Разве женщина не может быть комиссаром? Теперь всё-таки дошло. Кто же тогда я сам, если генералами командую? Это как в той песне:

Так-то мебельщику, столяру и плотникам работы хватит и без книжных полок. Я, например, почти с первого дня пребывания тут дом на колёсах хочу. Вот буквально как голым в лесу оказался, так сразу и захотел. Тот, который без колёс — бытовка называется. Удобная штука: привозишь на грузовике в любое место, выгружаешь краном — и живи. Надоело — перевёз на другое место.

Мой инвентарь позволит всё то же самое делать без грузовика и крана. Даже сейчас места в нём хватит. А когда прокачаю — так вообще. Прокачка, между прочим, идёт неприрывно, хотя на первый взгляд почти незаметна. Тут всё дело в его кубических размерах. Не совсем рационально в привычном нам смысле. Наши — хоть жилые, хоть складские — помещения обычно рассчитаны на площадь, а не на высоту.

С другой стороны, любой предмет в стазисе я могу подвесить к потолку — и мешать не будет. Вот освобожу пространство у одной стенки, в том числе и от бутафорских перекрытий из ткани, там бытовку держать и буду. Смогу пользоваться как снаружи, так и внутри. Правда, теперь она станет соревноваться за место в инвентаре с баней. Ну так их можно друг на друга поставить или друг над другом подвесить.

Дом на колёсах премиум-класса, понятно, строить не буду. Во всяком случае, сразу. Для начала пусть будет что-то хорошее, надёжное, функциональное. Хотя, подозреваю, сразу и такое не получится. Но даже бытовка в виде сарайчика, в которой просто можно переночевать и за столом посидеть, тоже на первое время сгодится — потом заменю чем-то более комфортным.

Даже летом переночевать в такой куда лучше, чем просто под открытым небом или в той же в палатке. А если учитывать, что впереди осень, а за ней зима, так вообще вопросы не возникают, зачем оно мне. Тут надо думать о нескольких таких, чтобы ещё и бойцов своей дивизии было где размещать.

Так-то я об этом уже думал. Вагон пассажирский обыкновенный. Смогу таскать где угодно, вытаскивать тоже в любом месте — ведь мне на нём не ездить, значит, рельсы не нужны. Могу даже колёсные пары выкинуть, чтобы лишнего места не занимали. Вот как только размер до длины вагона прокачаю, так сразу и озабочусь. Ну а пока даже самые обычные рамы с навесами сколотить — и то польза будет. Куда лучше, чем простая палатка. Учитывая, что таскать я их смогу вообще не напрягаясь, то точно лучше. Главное, чтобы было где укрыться от непогоды.

Раз уж задумался о такой бытовке, стоит не забывать и об электричестве. Да, я современный человек и плохо себе представляю жизнь без него. В этом времени, понятно, с электроприборами сложно, но даже обыкновенная лампочка — вещь не лишняя. Электрогенераторы тут точно существуют, самые обычные бензиновые, хотя и не сильно портативные. При наличии инвентаря портативность для меня не слишком актуальна и отходит даже не на второй, а на десятый план. Да, нужно будет не забыть.

Вообще-то я сам тоже электрик. У любого, получившего высшее образование в сфере, связанной с электричеством, те же корочки электрика, скорей всего, будут. У меня они есть. Хм, глянул в длинный список навыков с единичками и нашёл там электрика. Даже Система признала!

Уж в современном для сороковых годов примитивном оборудовании как-нибудь разберусь. Но местный специалист тоже нужен. Наверняка есть куча всяких нюансов, которые желательно знать. И без них, понятно, справлюсь, но чужой опыт сильно ускорит и облегчит жизнь.

Всяких светодиодных лампочек и прочих электросберегающих штук тут, понятно, нет, хотя… Именно тут они уже есть. То есть в России. Те же светодиоды изобрели как раз в начале двадцатого века и именно у нас. Это сейчас они повсеместно LED называются, а до этого почти сто лет весь мир их так и называл: Лосев Лайт. Только когда зашла речь о массовом производстве, пошли на маркетинговый ход и сменили название на LED.

На самом деле никакого маркетинга, чистая политика — слишком уж по-русски их настоящее название звучит. Вдруг ещё кто-то вспомнит, что и обычную лампочку накаливания тоже не Эдисон изобрёл. Народ может начать задумываться, кто первым в космос вышел и до сих пор там лидирует, вспомнит, кто американцев в атомной энергетике обогнал — как в военной, так и мирной. Поэтому никаких Лосевых, только LED.

Но это были не планы, а скорее фантазии на заданную тему. Никто сейчас светодиоды в промышленных количествах не производит. Даже малыми партиями не производят. Даже в СССР. И лично для меня никто их делать тоже не станет, особенно во время войны. Объяснять о перспективах будущего бессмысленно. Не то чтобы не поверят — предки не дураки. Просто их сейчас не делают по одной простой причине: слишком дорого и неоправданно.

Пофантазировать можно и куда ближе к реальности. Просто буду снимать фары и аккумуляторы со всей попадающейся техники. Для освещения балагана более чем хватит. Чем заряжать? Уж для этих целей генератор найду, в крайнем случае из автомобильных сам сделаю.

Ещё в бытовке можно поставить буржуйку. Хотя, учитывая, что мне её на грузовиках не возить, и обычную печь из кирпича можно. Затопил, убрал в пространственный карман в стазисе — и пусть ждёт своего часа. Вытащил, а внутри уже тепло, печь затоплена, и чайник на ней кипит. Правда, тогда нельзя будет пользоваться ею внутри инвентаря, но там и так комфорта хватает.

Хотя с чего я решил, что нельзя? Ведь ни разу не проверял — факелы исключительно в стазисе держу. Смотрел же в интерфейсе: свет с температурой регулируется, а пригодный для жизни воздух — нет. Он сам как-то поддерживается. Не исключено, что и костёр ничего не испортит. Будет необходимо проверить. Без фанатизма, с чем-нибудь небольшим для начала, но нужно. Это может открыть совершенно новые возможности использования инвентаря. Нужно не забыть провести эксперимент.

Ко мне почти сразу после освобождения лагеря военнопленных подошёл бригадир мебельщиков Евгений Иваныч. Так-то я его не назначал бригадиром — они сами выбрали. Но я и не стал вмешиваться в рабочие моменты. Вот если накосячат — тогда да. Бригадир поинтересовался планами и фронтом работ.

Понятно, что для книжных полок пока рано. Но дело всегда найдётся. Выдал ему техзадание по навесам для бойцов. Набросал на бумаге эскиз. Обыкновенный каркас из досок, обтянутый брезентом. А поскольку вес не критичен, можно не из досок, а из брусьев или даже из брёвен. Ну и обтягивать можно не брезентом, а чем потяжелее. По сути, получалось нечто похожее на охотничьи балаганы.

Подумав о весе, вспомнил о матрёшках. Да, вес для меня значения не имеет, чего, к сожалению, нельзя сказать об объёме. А его следовало бы экономить, особенно когда речь заходит о тех вещах, которые придётся часто прятать и вытаскивать. Так почему не сделать эти балаганы чуть-чуть отличающимися по размеру? Чтобы могли вставляться один в другой, как те самые матрёшки. Внутри будут храниться именно в таком виде, а снаружи — вытащил, расставил по отдельности, и лагерь готов.

Мастер обещал сделать всё в лучшем виде и очень быстро. По его словам, тут мебельщик вообще не нужен — любой плотник сколотит за полчаса. Ну я ему и предложил подумать над бытовками. Там тоже плотник справится, но внутрь понадобится интегрированная мебель, а это как раз по его части.

Бытовки — это не скоро, а балаганы — это тоже дело, хоть и недалёкого, но будущего. Инструментов у нас уже навалом, а материалов пока нет. Что не мешало нам их заготавливать.

Если попадалось упавшее дерево, которое уже успело высохнуть, но ещё не начало гнить и портиться, я вызывал бригаду. Брал в руки топор, отмечал несколькими зарубками, где надо отрубить, объяснял, что сучья тоже необходимо срубить, показывал, как лопатой обдирать кору, — в общем, давал ценные указания.

Первый раз они просто покивали, второй раз, когда всё повторилось, смотрели на меня странно, а я продолжал делать всё то же самое с каждым разом, не отходя ни на шаг от уже сложившегося алгоритма. Смотрели странно, но не спорили. Никто не спросил, зачем я так делаю. Начальники они разные бывают, а уж там, в далёком будущем, вообще непонятно, как всё устроено.

На деле всё очень просто. Кто построил египетские пирамиды? Нет, не рабы и даже не инопланетяне, хоть они чем-то и напоминают инопланетные стелы. Построил тот, кто заказал и руководил. Однако руководители бывают разные. Если показать пальцем и сказать: «Делайте!» — Система руководителем тебя засчитает, но лично твоим проделанный труд уже нет. Предмет не будет считаться сделанным лично мной, пусть и в команде. А следовательно, не попадёт во вне лимит. А мне нужно хранить материалы именно там.

Инструкции от товарища Иванова я строго придерживался. Он целой верфью руководил и таким образом качал себе пространственный карман. А я пока на заготовке брёвен. Ну а то, что подчинённые невесть что подумают, — не страшно. Любому настоящему командиру и положено иметь странности. Иначе какой я без них командир?

Особенно забавно вышло, когда один из плотников показал нам, как распускать бревно на доски с помощью одного топора и деревянных клиньев. Что же тут забавного? А то, что для следующего бревна я ему же эти инструкции и повторил. А потом это делал при каждом следующем случае, хорошо хоть не для каждого бревна. А ещё, к счастью, мне попались работники, которые считают, что главное — чтобы результат был, а странности начальства — дело десятое.

Когда материалов накопилось прилично, можно было строить не только навесы. Но начать решили, как я уже раньше запланировал, вовсе не с бытовки, а с бани. Поскольку первая — только для моих личных нужд, а баня — для всех. По сути, та же самая бытовка, только с несколько иным наполнением. А учитывая, опять же, что она рассчитана не на меня одного, то и размеры пришлось делать заметно больше. Но пространственный карман растёт, поэтому и поместится уже в него куда больше, чем я изначально планировал.

Обсуждали проект всей бригадой, работающей по дереву. Только на этот раз главными оказались не мебельщик со столяром, а оба плотника. Именно они имели опыт рубки бань. В первую очередь раскритиковали каркасный проект. И действительно, на фига нужны все эти столбики, досочки, реечки? Рубим из брёвен — и всё дела. Так-то я не против, вес вообще не имеет значения, а то, что чуть шире получится — не критично, поместится. Главное, что не я лично эти брёвна буду таскать.

Как-то не сразу обнаружилось, что проект мы обсуждаем не впятером, а вшестером. Незаметно к нам присоединился один из бойцов. Именно он больше всего советовал, ругался и спорил.

— Ты, я вижу, в банях разбираешься? — спросил у него.

— Конечно, разбираюсь! — уверенно заявил тот.

— И рубить их умеешь?

— Умею, — кивнул он.

— И печку сложить сможешь?

— А чего там не мочь? Конечно, смогу.

— Вот и прекрасно, — обрадовался я. — Только у нас в дивизии, как, впрочем, и везде, инициатива наказывается выполнением. Временно переходишь в строительную бригаду. А потом будешь обслуживать функционирование объекта. То есть назначаешься главным банщиком дивизии.

Тот смотрел на меня с некоторым недоумением. Мол, а в чём тут наказание? Как правильно заметил товарищ Сталин: кадры решают всё. Вот и тут нашёлся кадр, который всё решил за меня и даже сделал.

К тому же получилось намного лучше, чем я изначально планировал. Да, сильно больше, чем первый проект, но в карман помещалась — и это главное. Тем более что прямо во время стройки выскочило уже знакомое системное сообщение:

Это был отряд окруженцев, которым повезло меньше, чем встреченным мною двум предыдущим. Их поймали и теперь куда-то конвоировали. Что интересно, немцев на два десятка пленных было всего двое. Так-то в чистом поле их хватит, но в лесу рванут в разные стороны, и не поймаешь. Только кроме немцев были ещё какие-то непонятные личности в гражданском, но с оружием. Видимо, те самые полицаи. Ещё четверо. Вшестером конвоировать такую группу уже вполне можно. А ещё у них была телега и лошадь. Что интересно, не у немцев, а у гражданских.

Я рассматривал эту колонну из кустов и думал, что делать. Незаметно не подползёшь, и в карман всех не выдернешь. Можно, конечно, в открытую подойти, но всё равно схватить больше двух за раз не получится — слишком уж они рассредоточены. Остальные тут же начнут стрелять. Я бы на их месте точно начал.

Вообще-то всё вышеперечисленное и не требовалось — у меня как раз на такой случай был отряд быстрого реагирования. Постоянно забываю, что я давно не один, а командую целой дивизией. Почти целой. На самом деле никакого боевого слаживания и долгих тренировок у нас не было. Несколько раз убрал бойцов в инвентарь и опять извлёк. Ну и объяснил, что и в какой ситуации делать.

Ничего сложного: в инвентарь все и всегда отправляются при оружии и в полной боевой готовности. Ну и извлекаются такими же. Внезапно появился на новом месте с оружием — и видишь перед собой врага, стреляй не задумываясь. Появился без оружия — значит, либо сейчас тебе объяснят, что делать и выдадут это самое оружие, либо привал, отдых или что-то в этом роде. То же самое я когда-то репетировал со своей первой спутницей и решил не выдумывать ничего нового.

Очень быстро обнаружились свои особенности. В пространственный карман я всех мог поместить по одному и не спеша. Вынуть обратно получалось примерно так же. Да, если напрячься, представить себе, как я это делаю сразу, — то можно и всех разом. Однако чувствовал: рано или поздно наступит предел, больше которого я просто не потяну.

Представил себе: сажусь я, значит, в позу лотоса, долго медитирую — примерно полчаса — и достаю из пространственного кармана целую дивизию. За эти полчаса я её и без всяких лотосов достану просто небольшими группами. Если требуется время на вытаскивание, теряется весь смысл отряда быстрого реагирования.

Вторая проблема — достать я всех мог только рядом с собой. Для отправления в пространственный карман надо обязательно прикоснуться, а обратно можно уже без прикосновений — но лишь в пределах метра или около того. Неожиданно достать отряд быстрого реагирования где-нибудь в стороне от себя точно не получится.

Придумал другой вариант. Если бойцы брались за руки, то я мог их отправить в пространственный карман сразу всей толпой — и достать точно так же. Тогда даже не обязательно было держать их рядом с собой: ближайший оказывался именно возле меня, а остальная цепочка могла растянуться хоть на всю поляну.

Впрочем, тоже какая-то ерунда получалась. Это уже был не отряд быстрого реагирования, а какой-то держащийся за руки хоровод. И нафига он такой нужен? Вот поэтому особого боевого слаживания и долгих тренировок и не было. Просто не имели смысла. Пока что мой пространственный карман больше похож на склад, чем на инструмент тактики. Хотя, он именно таким и запланирован. Это я пытаюсь с его помощью делать нечто большее, чем задумано.

План был прост. Мы с Орловой выходим на дорогу и отвлекаем внимание. Зачем в этой схеме я? На случай, если что-то пойдёт не так — успею спрятать девушку в инвентарь. И сам спрячусь, а потом вернусь с пулемётом. Вытащенные заранее и размещённые в засаде бойцы ведь тоже не будут стоять на месте, так что всё должно получиться.

Хороший был план, правда? Но мы поступили иначе. Зачем усложнять? Просто извлёк сразу всех бойцов, сколько смог, которые тут же открыли стрельбу. Я даже из пулемёта пострелять не успел — немцы закончились раньше. Все оба. Полицаи тоже.

Часть конвоируемых пленных рванула в лес, другие остались. Теперь оставалось разобраться, кто такие и зачем. Пока их рассматривал и думал, что делать, ко мне подошёл один из освобождённых пленных, заметно старше, но мельче других и с азиатскими чертами лица.

— Шаман, — просто произнёс он.

— Чукча, — тем же тоном ответил я.

— Нет, мы не чукчи, мы улмма, — как-то странно растягивая звук «мм», пояснил он.

Никогда о таких не слышал. Что вообще ни о чём не говорит. У нас на севере России много малых народов проживает. Часто их всех скопом чукчами зовут, а так у каждого своё самоназвание имеется.

— Вот и я примерно такой же шаман, как и ты чукча. Что-то рядом, но не совсем, — объяснил я, после чего для солидности добавил фразу о науке, которая ничем не отличима от магии.

— Всё равно шаман, — не согласился он.

Чего он, собственно, хотел? Вступить в нашу дивизию, или отряд, или банду — это для него имело чисто третьестепенное значение. Шаману, пусть и совсем молодому, подчиняться можно. Это даже лучше, чем всякие сержанты, лейтенанты и прочие командиры. Я его принял. Оказался охотником, ну или, если по-армейски, то снайпером. Нам подходит.

Зато имя и фамилия у чукчи, который не чукча, оказались самые что ни на есть русские: Андрей Волков. Что совсем не удивительно. У многих диких народов значение имени намного важнее, чем звучание. И, говоря на другом языке, они запросто его переводят.

Как он мне охотно пояснил, на самом деле его звали Анд-волк, что означало «дух волка» — хранителя душ и защитника племени. Но для русского уха это звучало как обычное русское имя и фамилия.

А вот возраст в анкетные данные он настаивал внести восемнадцать лет. Это при том, что было прекрасно видно, что ему хорошо за тридцать. Да, на севере и в других диких условиях люди стареют быстрее, но всё равно за тридцать. Почти сразу выяснилось, что у них так принято. Нет, не приписывать себе возраст, а отправлять в армию тех, кого не жалко. Родственников не осталось — зачем ты такой племени нужен? А там, может, в люди выбьешься или хотя бы с добычей вернёшься. Вот добычу я ему и пообещал. Твёрдую часть трофеев. Мне не жалко, а он воспринял как нечто правильное и само собой разумеющееся.

Что касается возраста того призывника, вместо которого он пошёл в армию, с обычными военкоматами такое, возможно, и работало, но с Любовью Орловой этот номер не прошёл. Она очень быстро выяснила настоящий возраст вступающего в нашу дивизию снайпера. Ну как быстро — понадобилось ровно столько времени, сколько ему самому подсчитать на пальцах. Он и сам был не совсем в курсе, сколько же ему лет. То ли тридцать два, то ли тридцать три. Вот тридцать три и записали.

И нет, «ненужность» в данном случае определялась вовсе не какими-то полезными навыками или их отсутствием. «Ненужный» — это тот, у кого не осталось семьи. Значит, духи на тебя обиделись. Поживи-ка подальше, чтобы твоя неудача и на нас не перекинулась. А раз я шаман, то со мной рядом духов можно не бояться. Ну вот, теперь я ещё и шаман. «Товарищ Шаман», конечно, звучит, но «Товарищ Гроза» всё равно лучше.

Говорил он по-русски совершенно без акцента. Иногда вставлял странные словечки, точнее, абсолютно русские слова, только странно и нетипично их применяя. Часто род путал, вернее, даже не путал, а совершенно сознательно применял мужской вместо женского. Очень любимого всеми чукчами и прочими северными народами слова «однако» я от него не услышал ни разу.

Кроме Волкова на дороге осталось ещё пять бойцов, остальные как-то незаметно в лесу рассосались. Я их всех тоже принял в дивизию. Нет, сначала мы свой знаменитый список вакансий озвучили — от вышивальщиц до ювелиров. К сожалению, полезных специалистов среди них не оказалось. Пришлось брать как простых бойцов. Только доверия к ним меньше, чем к тем, кто уже присоединился ранее. Этим выбирать не из чего, вот и согласились. Позже, если вдруг какой отряд встретим, обязательно предложу и такой вариант.

Как положено, полностью обыскал тела немцев и полицаев. Не лично, конечно, а при помощи инвентаря. Там уж ничего не пропустишь. Оружие — привычный комплект. Даже у полицаев винтовки Маузера, хоть и устаревшего образца. Одну себе в коллекцию оставлю. Из личных вещей вообще ничего интересного. Что неудивительно — при наличии телеги, скорее всего, всё лежало там.

Телегу тоже не стал обыскивать вручную, а убрал в инвентарь отдельно от лошади. Во вне лимит. Нищими какими-то оказались полицаи — тоже почти ничего не было. Стандартный набор двух немецких пехотинцев, а у самих гражданских — считай ничего, кроме небольшого запаса продуктов и Одной Вещи.

Так-то я с самого начала ничего интересного найти в телеге не ожидал и ошибся. Кроме обычного, ничем не примечательного барахла, там была Она. Гитара! На самом деле моё восхищение абсолютно неуместно. Самая примитивная, самая дешёвая гитара, какую только можно найти, да ещё и в ужасном состоянии. Но даже с такой уже можно начинать пытаться что-то исполнить. Нет, в эфир и даже самое примитивное выступление с ней делать не стоит, а вот потренироваться можно.

Что нужно для того, чтобы перепеть Высоцкого? Ну, кроме знания самих текстов, разумеется. И хоть какого-нибудь музыкального слуха и голоса. Отсутствие последних много кого не смущает и не останавливает, но это не мой вариант.

Правильно, нужна гитара. И где нормальную взять? Это в моё время гитары были у многих. В том числе у тех, кто не умел на них играть. Просто в качестве детали интерьера. Да что там у многих — даже у меня была. При полном отсутствии музыкального слуха, голоса и неумении играть на музыкальных инструментах. Просто красиво висела на стене.

Когда последняя свободная стена понадобилась для ещё одного книжного шкафа, я, не долго думая, перевесил гитару на потолок. Тоже красиво смотрелось и оригинально. Многие спрашивали:

— А как её оттуда снимать?

— А зачем мне её оттуда снимать? — пожимал плечами в ответ. — Я в любом случае играть не умею.

И вы знаете, никто совершенно не удивлялся. Самому факту расположения гитары на потолке — да, могли удивиться, а её наличию при неумении пользоваться — ни разу.

Большую часть двадцатого века ту же функцию исполняло пианино. То есть являлось не столько музыкальным инструментом, а именно предметом интерьера и показателем благополучия. И никого совершенно не смущало то, что пианино повесить на стену гораздо сложнее, чем гитару.

В любом случае выполнение пятого пункта с самого начала решил отложить до тех пор, пока не добуду инструмент и не найду того, кто сможет это за меня спеть. А ещё придётся решить проблему, как объяснить исполнителю, что, а вернее, в какой манере он должен петь. Примерно как в том анекдоте про Карузо. Мол, все говорят «Карузо, Карузо», а мне Рабинович вчера несколько вещей насвистел, так знаете, ничего особенного. Вот мне и придётся побыть в роли того Рабиновича.

На самом деле давно уже нашёл, кто за меня будет петь Высоцкого. Вот как голос её впервые услышал, так и нашёл. Если про диктора центрального радио нашей дивизии я больше шутил или, скорее, не был до конца уверен, а надо ли оно нам вообще, то про песни — нет. Осталось убедить саму Любовь Орлову. А перед тем как начать убеждать, желательно узнать, а умеет ли она вообще петь? А то голос может быть и красивый, а музыкальный слух отсутствует. Как, например, у меня.

— Ты петь умеешь? — не став откладывать на потом, спросил я.

Та немного удивилась, но ответила:

— Конечно, умею.

— А музицировать?

— Тоже, как же петь, если не умеешь играть?

Ну да, в это время именно так, а в моё не обязательно. Врубил караоке или минусовку — и пой сколько влезет. Не стал об этом рассказывать, чтобы не объяснять, что такое эти самые караоки или минусовки. Задал следующий вопрос:

— А на каком инструменте?

— Фортепиано, — как о чём-то само собой разумеющемся ответила она.

— Нет, фортепиано не актуально, — заявил я.

— Почему? — удивилась Орлова.

— А как его с собой по лесам таскать? — выдал серьёзный аргумент.

— Ну, лично для тебя это не проблема, — логично усмехнулась она.

Ну да, уже успела привыкнуть к моему пространственному карману. Иной раз даже лучше, чем я сам.

— Нет, всё равно не актуально, — упрямо возразил ей. — Те песни, которые у меня для тебя есть, рассчитаны на нормальный инструмент.

— На какой?

— На гитару, — ответил я.

— Гитару? — удивилась она.

— Конечно, гитару, или ты предпочитаешь гармошку?

Нет, гармошку она не предпочитала, так что была согласна на гитару. Тем более, оказалась, на ней она тоже играть умеет. В общем, будем искать что поприличнее. А пока подбирать репертуар. Даже без всяких трансляций можно и на лесной поляне у костра концерт устроить. Особенно если песни хорошие.

А пока я ей всё-таки решил показать то недоразумение, которое нашёл недавно в телеге. Любовь Орлова взяла в руки инструмент и только поморщилась — расшатанные колки, потёртая дека, местами повреждённые струны. Ну да, я её понимаю. Перед этим пытался показать нашим столяру и мебельщику в надежде, что они хоть как-то поправят дело, но те лишь развели руками. Да и понятно — в походных условиях музыкальный инструмент особо не отремонтируешь. А такую даже в хорошей мастерской не исправишь. Да и попробуй исправь то, что изначально не было даже среднего качества. Но, как я уже сказал, надо с чего-то начинать, и для самых примитивных репетиций она сгодится.

Я честно рассказал, зачем мне надо, чтобы она спела Высоцкого. Нет, против других песен тоже ничего не имел, но Высоцкий — обязательно. Просто рассказал о кодексе попаданца. И как его пытаются выполнить те путешественники во времени, которые попадают в другие эпохи. Трудно предупредить товарища Сталина, если он ещё не родился. А вот Высоцкого перепеть можно даже неандертальцам. Поймут — не поймут, дело десятое, ведь формально пункт выполнил.

Пофантазировали на темы, что можно рассказать разным правителям, каким-то образом оказавшись у них на приёме. Ну, например, песнь о Вещем Олеге спеть:

Пункт сортировки трофейной военной техники стоял практически в чистом поле. Почему немцы его вздумали расположить именно так, я не знаю. Совсем недалеко виднелись городские постройки. И кто мешал поставить ближе, а ещё лучше — прямо на железнодорожной станции или хотя бы рядом с ней? Удобнее же, но нет, они решили сделать так.

Хотя, присмотревшись повнимательнее, обнаружил, что железнодорожная ветка сюда всё-таки подходит. Просто идёт мимо без всяких специальных приспособлений. И как они тут собираются грузить в вагоны то, что не получилось починить? А также как они сюда привозят битые танки, например? Как-то всё-таки привозят, раз тут их скопилось немало.

Посовещавшись со своим штабом, решил брать. Как обычно — ночью, и как обычно — всё, не оставляя даже ржавого болта. А пока просто ждал и наблюдал издалека. Очень быстро понял, что кроме немецких ремонтников там присутствуют и наши военнопленные. С одной стороны, специалисты мне совсем не помешают, с другой — а нужны ли те, кто работает на немцев? Тут возможны варианты. Нужно учитывать ещё и третью сторону — тех же грузчиков, которых никто не спрашивал. В общем, на месте разберёмся.

Сначала хотел действовать по той же схеме, по какой мы брали последние склады, те, на которых немцы вели разгрузочно-погрузочные работы. Только в качестве страховки поставить свой отряд быстрого реагирования. Но потом понял, что это не тот случай. Если я вооружу своих бойцов — даже не для того, чтобы они участвовали в бою, а просто чтобы были, — всегда есть риск, что кто-нибудь не выдержит и выстрелит. Где-то там, на лесных складах, не страшно. Но тут, когда виднеется окраина населённого пункта, лучше не рисковать. Обязательно кто-нибудь услышит, тревогу опять же поднимут. Или как минимум пришлют проверку. Оно нам надо?

Поэтому действовал сам. Это я уже умею. Оставил только снайпера в качестве наблюдателя. Его я проинструктировал особо — стрелять только в крайнем случае, когда другого выхода не останется. В нём почему-то не сомневаюсь. А если и выстрелит, то ситуация будет реально безвыходная, и шум всё равно поднимется.

Ну а дальше — по привычной схеме: сначала снять часовых (в инвентарь, разумеется), а затем просто идти и собирать всех без разбора. Оказалось намного проще, чем все предыдущие разы. Трудно снять часовых, если их просто нет. На самом деле ничего удивительного: военным объектом такие мастерские числятся чисто формально, по факту — именно мастерские и не более. Как уже сказал, ни часовых, ни охраны, вообще ничего.

Они даже своих подневольных работников не охраняли, просто запирали в чём‑то вроде вагончиков. Я мечтал о бытовке? Так вот они, готовые! Именно с этими вагончиками у меня и были самые большие проблемы. Забрать целиком во вне лимит? Так люди туда не уйдут, и я не знаю, как вообще это дело сработает. Забрать в основное пространство кармана? Тогда вагончик уже во вне лимит не засунешь — туда можно только один раз и только в первую очередь. А основное место у меня не резиновое.

С немцами, которые располагались в подобных же, только более комфортабельных вагончиках, было куда проще. Те не запирались! Заходи и бери кого хочешь голыми руками. Что я, собственно, и сделал. Понятно, если бы не мой инвентарь, то ничего бы не получилось — и шум бы неизбежно подняли. А так — быстро входил и отправлял лёгкими прикосновениями всех, кто был внутри, в пространственный карман. Кто‑то даже успевал проснуться, но это ему уже не помогало.

С нашими так не получалось. Пока буду возиться с дверью, обязательно кто‑нибудь проснётся. Или не проснётся? Да что я гадаю — взял и сделал. Отправлял дверь в инвентарь и быстро врывался вовнутрь. С обоими вагончиками получилось одинаково хорошо. Только во втором успели поднять некоторый шум, но именно что некоторый. На такой не факт, что немцы отреагировали бы, оставайся они ещё тут. Когда всех людей убрал, можно было позаботиться и о грузах.

Вот тогда-то свой отряд и вытащил. Не одному же мне тут бегать. Любовь Орлова, как обычно, ходила следом и записывала, что я забираю в пространственный карман. И как она вообще умудряется это делать в темноте? Ладно у меня идеальное здоровье и в восприятии восьмёрка, а она обыкновенный человек без Системы. Остальные изображали охрану.

Была мысль вытащить кого-нибудь из пленных помощников, чтобы рассказали, что тут ценного есть, но потом передумал. Ещё кто-нибудь шум поднимет — может быть, случайно, а может быть, и специально. Кто их знает? Документы тоже все прихватили — наша особист их проверит, вот тогда и будем знакомиться.

Немцы оказались не такими глупыми, как я подумал издалека. Вблизи можно было рассмотреть, что тут есть временные самодельные приспособления для погрузочно-разгрузочных работ с эшелонов. Самое главное — они были не просто временными, но ещё и переносными. Мне такая штука тоже пригодится, естественно, забрал в инвентарь.

Скоро я вообще не буду знать, что у меня там есть. Да если честно, я уже не знаю. Самое важное помечаю, ну и ещё то, что брал для себя. Оказывается, у пространственного кармана есть и такая функция. Каких-то специальных галочек не появляется, списка тоже нет, но вот в голове сидит и сразу находится. Ещё кое-что из такого — на обмен. А остальное там уже чёрт ногу сломит. Кстати, почему именно ногу? У него же, по идее, копыта? Вот первому же жрецу, которого встречу, обязательно задам этот вопрос, а пока не до чертей. И не до попов, которые ничуть не лучше.

Нет, если сяду, помедитирую, каждую вещь мысленно пощупаю, то найду. Но когда там тысячи и тысячи наименований — попробуй их все перещупать. А ещё есть Орлова и её списки. Не сомневаюсь: если дам задание найти что-то конкретное, то обязательно найдёт. А когда я точно знаю, что оно у меня есть, легко смогу найти во вне лимите. Просто подумаю и сразу пойму, где такая вещь находится.

Чем дальше, тем чаще я ощущаю, что инвентарь, а конкретно та его часть, которая вне лимит меня тяготит. Не физически — нет, никаких фантомных ощущений — но психологически. Это бремя, моё собственное, а не навязанное Системой.

Место в обычном пространственном кармане всё время не хватает, и чем дальше, тем больше. Притом что его я постоянно, хоть понемногу, но качаю. В то время как во вне лимите находится такая огромная куча всякого ненужного хлама. Избавься от которого — и сразу получишь общий инвентарь в несколько раз больше. Вот буквально в несколько раз, а не скачок на одну косую сажень, которые иногда случаются и о которых Система объявляет. Но вывалить где-нибудь на обочине дороги рука не поднимается. Как, впрочем, и утопить в болоте, чтобы немцам не досталось.

Взять хотя бы те же гранитные плиты. Откуда они у меня? Случайно обнаружил. Как сами плиты, так и возможность помещать их во вне лимитную часть пространственного кармана. Оказалось, что простой булыжник, валяющийся на краю дороги, туда не поместишь ни при каких обстоятельствах. Это часть ландшафта и мародёрке не подлежит. Если же камни хоть как-то наколоты и собраны вместе — это уже стройматериалы, то есть товар, который можно воровать и мародёрить.

Такие залежи гранитных плит, хранимых под открытым небом, я и нашёл. Всё, что там обнаружил, забрал. Поначалу исключительно для прокачки кармана. Собирался забрать, сразу на месте выкинуть и пойти себе дальше. А это, на минуточку, несколько десятков тысяч тонн. Если вообще не сотен — не силён я определять такие объёмы на глаз. Ну и сам объём там был тоже соответствующий. Уже захотел выкидывать, как подумал, насколько бы эти гранитные плиты пригодились где-нибудь под Москвой во время её обороны. Рука не поднялась.

Позже понял, что и сам их как-то могу использовать. Например, в случае погони. Выкинуть сразу за поворотом такую плиту, а то и несколько, и давай дальше. Преследователи, если даже с размаху не вмажутся, то это их на какое-то время задержит. Или выложить где-нибудь в самом узком месте дороги. Колонну танков точно остановит. Правда, такими мелкими хулиганствами я заниматься не стал. Ну остановят они эту колонну на несколько часов, ну уберут камень и поедут дальше. Где-то в тылу это неактуально от слова совсем.

Был ещё один интересный способ, который я регулярно использовал. В случае любой операции блокировал все дороги, ведущие к тому месту, где эта операция проходила. Если вдруг кто захочет подъехать на технике, у него это не получится. В любом случае поднимет шум, и мы будем предупреждены. По завершении операции собирал весь «мусор» и уносил с собой. Понятно, что второй раз во вне лимит это всё не помещалось, приходилось тащить в общем пространстве. Ну так мне и недалеко — несколько десятков километров, а там выкинуть и всё. Можно даже меньше.

Зачем? А чтобы какие-нибудь особо хитрые аналитики не вычислили меня по таким вот гранитным плитам. Опять же, на фига мне это понадобилось, если почти на каждом углу сам кричу, что я путешественник во времени, и сам всем желающим и не желающим этот пространственный карман демонстрирую, как и связанные с ним возможности? Так-то оно так, но зачем мне самому для них ещё хлебные крошки рассыпать? Может, я и демонстрировал свои способности открыто, но всегда оставлял пространство для манёвра. Кто знает, какие козыри могут пригодиться в будущем?

Хмыкнул и тут же решил сделать наоборот. Если изредка, то можно. Я уже рассказывал о гранитных плитах, которых у меня больше, чем надо. Да, блокировать дороги на каждом шагу ими не собираюсь. Но вот как сейчас, когда обо мне всё равно уже точно узнают, то почему бы и нет?

Взять и изъять с помощью инвентаря рельсу или шпалу у меня почему-то не получается. Видимо, инвентарь считает её единым целым с железной дорогой. Вроде бы не приварена, а всего лишь на костылях держится, но нет. Вот двери в помещениях он не считает частью здания, а одну рельсу или одну отдельную шпалу почему-то считает.

Зато можно взять такую гранитную плиту и аккуратно положить на рельсы. Придётся не только разбираться, кто разграбил их пункт по ремонту техники, но ещё и разблокировать движение по железной дороге. А можно положить не аккуратно, а уронить с высоты метра полтора. Вы представляете, сколько такая плита весит? И я очень смутно представляю, зато рельсам хватит, чтобы их вообще вывести из строя раз и навсегда. Эти конкретные придётся отправить на переплавку, а вместо них положить новые.

Именно так и сделал, заодно немножко увеличив объём пространственного кармана. Шум? А что шум? Это не выстрел, а простого железного лязга из этих мастерских наверняка немало раздаётся.

Заметил, что на этом пункте битую технику сортировали в две неравные кучи. Целая — отдельно, вообще всякий хлам — отдельно. Это понятно, но почему-то танки любого вида были хоть и отдельно, но ближе к тому самому хламу. А вот грузовики находились поближе к ремонтным мастерским. Отдельно стоял ряд вообще целеньких. Проверил, сев за руль, — оказалось, да, в рабочем состоянии. Одну из полуторок не стал спешить отправлять в пространственный карман, пригодится пока так.

Водить машину я умею. Права, понятно, у меня тоже есть. Что интересно, средневековость Системы именно на этом примере была изучена очень хорошо. В двадцать первом веке умеющих водить машину, конечно же, не большинство, но всё равно очень много. Причём как с правами, так и без, поэтому и изучать было кого.

Возьмём для примера плетение лаптей, за которое я не так давно получил первый уровень навыка. Тут всё очень просто, понятно и логично. Сплёл первый экземпляр, который не развалится сразу и не покалечит того, кто будет его носить. Каким бы кривым, косым и неказистым ни выглядела эта пара обуви, первый уровень тебе за неё гарантированно дадут. Дальше старайся, развивайся, и с увеличением навыка получишь второй. Для третьего надо стать вообще супер крутым профессионалом и мастером, но если сумеешь, то и его, будь уверен, получишь. Система в таких вопросах не жадная.

С вождением автомобиля всё не так. Система просто не распознаёт этот навык как какой-то полезный и нужный — он для неё вообще никакой. Примерно как умение пускать пузыри из слюней. Ну да, научиться можно, совсем маленьким детям даже нравится, но зачем это выводить в отдельный навык и давать ему уровни? Нет, если лично для тебя это очень-очень надо и важно, и ты даже озаботишься каким-то документом, подтверждающим твою квалификацию, тогда ладно — получишь и навык, и уровень. Как в пузырях, так и в вождении автомобиля.

Сдал на права, получил документ — получи и единичку. А вот дальше, как бы ты ни старался, как бы ни совершенствовался, автоматически двойку уже не получишь. Система просто не понимает, что это такое и по каким критериям его оценивать. Нет, если умудришься сдать какие-то дополнительные экзамены или получить какой-то другой документ, подтверждающий твою квалификацию, её и Система подтвердит. Например, будешь работать водителем, и тебе это в трудовую книжку запишут — ну что ж, вот тебе второй уровень. Для третьего нужно стать Шумахером и побеждать в «Формуле-1»или ещё что-то подобное. О четвёртом вообще никто никогда ничего не слышал.

Ну так вот, Система то ли реально не понимает, что это такое, то ли притворяется. Второй вариант ближе к истине. Потому что если ты своё призовое очко навыков вложишь в вождение автомобиля второго уровня и поднимешь его до третьего, то это будет не просто тройка в навыках — это будут реальные знания и умения. То есть простой водитель-дальнобойщик реально сможет соревноваться со всякими Шумахерами.

Чтобы тебе эти знания как-то записать в голову и поднять физические навыки и рефлексы, Система всё-таки должна их откуда-то взять и понимать, что это такое и сколько конкретно его нужно. А раз знает, то притворяется, когда делает вид, что не знает.

Ещё один интересный момент, проверенный экспериментально. Если водитель первого уровня озаботится какими-нибудь корочками, подтверждающими его профессионализм, то Система выдаст ему второй уровень. Но тут надо будет реально сдать экзамен, а не купить права или купить эти самые корочки.

Станет этаким усреднённым профессионалом, получив вместе с двойкой в уровне навыка все необходимые знания и умения, нехватку которых не заметили экзаменаторы. Средние знания и умения. Что тоже неплохо — к экзамену подготовиться гораздо проще, чем несколько лет проработать дальнобойщиком. Так-то дальнобойщику их тоже выдадут, как только он устроится на работу, я имею в виду личные знания, которые нарабатываются с опытом и которые даются вот прямо сразу ни за что.

Если же поднять уровень навыка не документом, а вложением очка навыков, то это уже будет не средненький профессионал, а абсолютный, какой только возможен. То есть не три-пять лет проработал, а вообще всю жизнь. С Шумахерами будешь соревноваться действительно на равных.

Такой вот способ схитрить и обойти Систему, за который она никого не наказывает и никак не исправляет. Нравится тебе пускать пузыри из слюней? Настолько нравится, что ты обязательно хочешь поднять уровень? Ну что ж, играйся.

У системных навыков есть ещё одна особенность. Не с вождением автомобиля, а вообще у всех. Если физические характеристики с возрастом неизбежно уменьшаются, то навыки остаются с тобой навсегда. Особенно те, для которых физические характеристики не очень-то и критичны. Шумахер, понятно, в девяносто лет ты его не обгонишь, даже если у тебя в нужном навыке не тройка, а целая четвёрка. Сила, ловкость, восприятие уже не те. Но если что попроще, то оно с тобой навсегда. Как и знания, с этим навыком связанные.

Ну так вот, возвращаясь к тому, что я водить машину умею, и водительские права у меня тоже есть. Навык вождения среди системных также имеется, причём второго уровня. Откуда? Был и такой факт в моей биографии. Устроился как-то на работу шофёром. Не понравилось, и месяца там не проработал. Однако запись в трудовой книжке осталась. А вместе с ней и двойка в системных навыках.

Пока Система у меня ещё не инициировалась, этого никак не замечал. Зато сейчас, сев за руль полуторки, я буквально знал и понимал, как управлять этой машиной. Не просто грузовиком, а вот этой конкретной машиной. Как будто работал на ней как минимум несколько лет. С любым другим автомобилем этого времени будет точно так же. Вот если попытаюсь сесть за рычаги трактора или танка, то вряд ли. Хотя и его из пункта А в пункт Б как-нибудь доведу. Вот просто не сомневаюсь, что получится.

Насколько я помню ту информацию, которую получил ещё при самом первом изучении системы, добавление именно системного очка навыков к уже твоему имеющемуся не просто повышает этот навык, а делает его как бы общегалактическим. Вот именно, что как бы.

Сегодня на своём собственном примере понял, что там есть один очень интересный нюанс. Я абсолютно не сомневался в том, что сумею довести незнакомую мне машину, полуторку, из пункта А в пункт Б. Ну да, никогда не сидел за рулём такого пепелаца, но принцип управления же там тот же, что и у других. И когда всё-таки сел за руль, понял, что два очка навыка в вождение значат очень много. Я, как уже рассказывал, словно несколько лет проработал именно на такой машине.

Скорее всего, то же самое и с галактическими навыками. Окажусь за рулём какого-нибудь инопланетного транспортного средства — сразу пойму, как им управлять. Ну а не окажусь, то даже не заподозрю, что подобные навыки у меня есть. Нет, я-то знаю, что их у меня нет, но имею в виду тех, кто поднял своё вождение именно очками навыков от Системы. Ну а теперь прикиньте, каковы мои или их шансы попасть за руль чего-то подобного?

Те, кто подняли таким образом со второго до третьего уровня владение мечом, как раз рассказывали о том, что у них есть навыки, которых вообще никогда не было и не могло быть на Земле. Но опять же, они возникают не сами по себе, а нужно целенаправленно о них думать и искать. То есть всё та же самая направленность Системы на средневековье. Тут системные навыки — это не просто умения, а целые пласты знаний, дремлющие в сознании, готовые проявиться в нужный момент.

Возможно, если поднять очками навыков тоже вождение до пятого, шестого или седьмого уровня, тогда уже это всплывёт в голове и без всякого сидения за рулём. Но кто же пожертвует такие ценные ресурсы на вождение автомобиля?

Задумался об основной своей специальности — радиоинженер. А этот навык у меня подтверждён аж до тройки. Раньше как-то не было повода, а сейчас вдруг понял, что знаю и умею не просто всё, чему учился в институте и потом на работе, и читал в разных дополнительных справочниках и материалах. Таких знаний у меня появилось даже больше, чем было раньше. Нет, никаких инопланетных мне точно не дали, но то, что когда-то по какой-то причине пропустил, не заметил, не обратил внимания — теперь тоже было со мной. Тройка в навыке — это много.

А вот пятёрку в библиотекаре Система мне выдала сама. Просто оценив то, что я знаю, и умею сам по себе, без каких-либо специальных образований и документальных подтверждений. Поэтому никаких новых знаний и умений, считай, не получил. Хотя… Немножко задумавшись, понял, что это не совсем так. Может, слышали такое высказывание: «Да я об этом забыл больше, чем ты когда-то знал». Вот я о библиотечном деле и вообще всём, связанном с книгами, тоже много чего забыл. А теперь вспомнил, и это со мной навсегда.

И почему меня потянуло на такие размышления, вот прямо сейчас, на ходу? Всё по той же причине: я вёл эту полуторку, не прикладывая никаких мысленных усилий. Мои рефлексы, усиленные Системой, взяли управление на себя. Руки сами находили рычаги, ноги чувствовали педали, глаза сканировали дорогу. Голова, освободилась полностью.

Раз сознание свободно, почему бы не подумать о вечном? Тем более что рядом Андрей Волков сидит, надёжно следит за дорогой и позволяет мне такую роскошь.

Идея была на удивление простой, даже примитивной: собрать всю дивизию в пространственный карман и по-быстрому свалить из этой горячей точки. А она обязательно станет горячей, после того, как мы там накуролесили. Но, конечно, на колёсах это получится лучше, чем пешком. Пока дорога свободна — отъехать, а потом полуторку в инвентарь, и дальше либо пешком, либо ждать возможности снова двинуться.

Результат мне очень понравился. Сразу возникает вопрос: почему я раньше до такого не додумался? На самом деле додумывался, но мешали те самые подводные камни. Где взять рабочий автотранспорт, чтобы не устраивать спецоперацию ради одной машины? И где постоянно брать к нему бензин? Нет, у меня во вне лимите давно лежит самая первая полуторка. Вот только я до сих пор не знаю, в рабочем ли она состоянии. А если вытащить и проверить, то она тут же займёт дефицитное место в основном кармане. То есть придётся держать уже там всегда. Или выбрасывать! С этой конкретной машиной придётся поступить так же, но она, по крайней мере, точно на ходу — это уже половина успеха.

Когда нашли спокойное место, допросили наших пленных, участвовавших в ремонте техники. Не стал придумывать ничего нового, а выставил такую же приёмную комиссию для бывших пленных, как и в прошлый раз. То есть ценные специалисты — отдельно, бойцы при оружии — отдельно, товарищ Орлова со своим письменным столом — тоже отдельно.

Стандартный рассказ о путешественнике во времени с демонстрацией возможностей инвентаря. Ну и предложение, от которого можно отказаться. Хотите — поступайте к нам в дивизию, хотите — пытайтесь прорваться к нашим сами, хотите — просто разбегайтесь кто куда. Ну и список требуемых вакансий. Вот тут и было первое различие, так как специалистами оказались вообще все без исключения. Нет, ювелиров, гравёров, библиотекарей и уж тем более вышивальщиц среди них не нашлось. Зато были электрики, токари, кузнецы, механики, водители, сварщик…

С другой стороны, их немцы не в качестве грузчиков выбирали, а для конкретных задач по ремонту военной техники. Первый попавшийся не подойдёт. Полный список выглядел так:

Механики: восемь человек (половина из них ещё и водители. Странно, что не все. Хотя это я больше по нашему времени сужу, когда любой механик точно умеет водить машину. Но ведь любой авиамеханик не является же одновременно ещё и пилотом. Вот примерно с этой позиции надо смотреть).

Я рассматривал странный агрегат, изготовленный новыми специалистами, и не знал, что с ним делать. Самопальный станок-тренога, сваренный из какого-то металлолома с преобладанием рельсов. В качестве основания — обрезки рельсов. Их сложили метровым квадратом: сначала вдоль, потом поперёк. На массу не поскупились — такой станок выдержит не только пулемёты, но и более серьёзное оружие без отдачи.

Допустим, из-за избыточной массы никого, кроме меня, винить не стоит. Сам же сказал, что вес не имеет значения, вот и получи. Это они про «Звёздные войны», джедаев и мастера Йоду ничего не слышали, а так бы мне целый космический корабль сварганили. Ага, всё из тех же рельсов, обрезков которых на пункте сортировки трофейной техники хватало. Видимо, в качестве металлолома туда стаскивали.

Ну и ладно, такая устойчивая тренога меня вполне устроит, главное — что они поставили на неё. Уже упомянутые спаренные немецкие пулемёты MG, мои любимые. Только зачем-то вот так — две штуки. Однако смущало меня не то, что я видел, а то, как наши сумрачные гении всё это обозвали. Оказывается, передо мной стояла зенитная установка. Только почему-то именно в зенит она стрелять в принципе не могла. Даже под углом в сорок пять градусов не могла. Вот если встать в полный рост и от груди, прямой наводкой — тогда да, это как раз самая удобная для неё позиция.

Не стал критиковать полёт инженерной мысли, а просто забрал в инвентарь. Мало ли, вдруг пригодится. Если не стрелять, то уж кого-нибудь пугануть точно можно. Выглядел агрегат действительно грозно, особенно тренога из рельсов, чем-то похожая на противотанкового ежа. В таком качестве её наверняка тоже можно использовать. Даже лучше стандартного ежа будет.

Однако тренога для пулемёта мне всё равно очень понравилась. Она навела меня на одну весьма и весьма интересную мысль. Разглядывая основание самопальной зенитной установки, я вдруг понял, чем напрячь специалистов. Ведь таким же способом можно делать тренажёры для тренировок. Уж такие, как ни старайся, точно не сломаешь. Что я первым делом и заказал.

Когда первые игроки пытались качать себе силу в тренажёрном зале, случалось немало курьёзов. Особенно у тех, кто успел поднять её призовыми очками. Что за курьёзы? Самые ожидаемые: гнули, а то и вовсе ломали тренажёры. Казалось бы, штука специально для этого предназначена и максимально антивандальна — но у них получалось.

Ну так вот, глядя на треногу из рельсов, я понял, из чего можно делать тренажёры, которые никто не сломает. Из этих самых рельсов и нужно. Тем более опыт у них уже есть — вон какую штукенцию сварганили! А мне самому гирь и гантелей просто начинает не хватать. Обещание своё держу и занимаюсь на регулярной основе, но пока сила не прибавилась. Вернее, прибавилась — я это чувствую буквально руками, — но Система пока что ничего не дала. Подозреваю, не хватает самой малости.

Прежде чем качать ту же силу, надо знать, как Система её измеряет. Нет, можно и без этого — просто качайся, пока не получишь системное сообщение. Но лучше всё‑таки знать.

При инициации всё просто: Система определяет твою самую развитую группу мышц — какая у тебя была вообще на протяжении всей жизни — и именно по ней измеряет силу. А потом делает все остальные такими, какими бы они были, если бы ты развивался абсолютно пропорционально.

В жизни такие абсолютно пропорциональные фигуры попадаются редко. Все люди развиваются неодинаково: у кого‑то одна рука сильнее, у кого‑то другая, у кого‑то ещё что‑то. Очень сильно зависит от рода деятельности. В большинстве случаев невооружённым глазом это незаметно, но бывает и так, что видно — у тех, кто работает или занимается спортом строго одной рукой.

Самый яркий пример — армрестлинг. Некоторые из таких «борцов» вообще выглядят как мутанты. Или как крабы с неодинаковыми клешнями: правая рука монструозно большая, а левая — вообще дистрофическая.

А теперь представьте, как такой борец на руках будет выглядеть после получения Системы. Жутко перекаченный монстр — с как минимум девяткой в силе, а то и с десяткой. Даже у непрофессионалов меньше семёрки редко случалось. Учитывая, каким именно спортом они занимались, к этой силе ни ловкости, ни координации движений, ничего другого не прилагалось. Сомнительное достижение. Вот они-то как раз тренажёры и ломали. И не только тренажёры, а вообще всё, к чему бы ни прикасались.

И всё равно нашлись те, кто, будучи вдохновлён подобным достижением, попытались его повторить и прокачать себе силу с минимальными вложениями. Сиди и качай только один правый бицепс — и радуйся системным сообщениям о том, что сила увеличилась ещё на единичку.

Однако таких игроков ждал большой облом. Настолько щедрой Система бывает только один раз — при инициации. Потом, чтобы получить заветную единичку в силе (как, впрочем, и в любой другой характеристике), надо качаться максимально пропорционально. Зато все игроки теперь идеально сложены. Даже те, кто никогда не пытался качаться, получили такое идеальное тело от Системы. Ну, кроме вот таких вот исключений в виде армрестлеров. Но и они, несмотря на весь свой монструозный вид, тоже сложены весьма пропорционально.

В моём случае такой аттракцион невиданной щедрости от Системы проявился в выносливости. Раньше она у меня была очень высокой исключительно в тех случаях, когда нет нагрузок. А теперь — вообще всегда. Ну и ещё немного в моей персональной характеристике — гибкости. В детстве только суставы рук гнулись в обратную сторону, ну и ещё немного колени. А сейчас я могу так согнуть почти любой сустав — и мне это никак не мешает. Хоть иди в цирке выступать.

Однако, возвращаясь от цирковой гибкости к вполне себе реальной силе, — для того мне нормальные тренажёры и нужны. Без них, одними гантелями и гирями, несмотря на собственные оптимистичные прогнозы, качаться буду слишком уж долго. И, похоже, мне их скоро сделают.

Сначала наш шаман сообщил, что впереди люди. Причём наши. Шаманом считает меня Андрей Волков, а в мыслях нередко я его сам так называю. Особенно когда таёжник способен вот так, заранее, никуда особо не убегая, сообщить о том, что происходит вокруг в лесу. Правда, в данном конкретном случае его особых способностей и не требовалось. Очень скоро мы уже сами слышали присутствие в лесу посторонних людей. Похоже, они даже не пытались скрываться.

Эта банда окруженцев отличалась от всех прочих, встреченных мной ранее. И я не оговорился, называя их бандой. На неё действительно были похожи куда больше, чем на отряд. То ли настоящие окруженцы, то ли дезертиры, а может, и самые настоящие бандиты. Хотя между вторыми и третьими разницы чаще всего и не бывает.

С другой стороны, причина могла быть куда проще — полное отсутствие командиров. Ну а предоставленные сами себе солдаты тоже могут выглядеть не сильно отличающимися от бандитов, даже если они максимально законопослушны. Также было заметно, что это не какое-то отдельное подразделение, а сборная солянка из нескольких очень разных. Прибавьте сюда долгое пребывание в лесу без мыльно-рыльных принадлежностей и любой другой гигиены. Что тоже не делает тебя похожим на образцово показательного бойца Красной Армии. Оружие имелось не у всех, но у многих, что тоже не являлось показателем. Есть ли у них при этом ещё и патроны — вот в чём вопрос.

В общем, контингент ещё тот, и приглашать таких к себе в дивизию мне откровенно не хотелось. Но и просто пройти мимо, бросив их на произвол судьбы, я тоже не мог. Однако и выходить в одиночку, как и в группе в несколько человек, к таким тоже небезопасно.

Поэтому выслушал доклад своего разведчика — а не доверять Андрею Волкову у меня причин не было — и решил идти сразу большим отрядом. Даже если это действительно какие-то бандиты или дезертиры, точно не станут нападать на хорошо вооружённую и подготовленную группу. Ну и на контрасте сработаем: они все такие грязные, заросшие, оборванные, без командования, а мы — чистые, выглаженные, бритые, подстриженные, да ещё и с образцово показательной дисциплиной. На самом деле не такой уж и образцовой, еле управляюсь с теми людьми, которые уже есть. Но по сравнению с тем, что мы увидели — вообще идеал.

Вышли и познакомились. Те, естественно, назвались окруженцами, выходящими к нашим. И большая часть, похоже, действительно была таковыми. Хотя одна группа всё же походила на тех самых дезертиров, которых я в них и заподозрил.

В любом случае решил ни для кого не делать исключений и позвал к себе в дивизию. Предварительно представившись путешественником во времени и продемонстрировав свои возможности. Если честно, давно уже надоело, а с другой стороны — настолько привычно, что и не замечаю.

Восемь человек решили присоединиться ко мне. Ещё семнадцать предпочли бы пройти к нашим, но на время тоже были готовы присоединиться к партизанскому отряду, в котором всё хорошо и с оружием, и с питанием, и со всем прочим материальным обеспечением. А вот пять не рвались ни туда, ни туда. Те самые, в которых я изначально дезертиров и заподозрил.

При этом и откровенными уголовниками они не выглядели, то есть превентивно наказывать вроде бы как не за что. Ну не доверяют люди странному пареньку, показывающему всякие разные трюки и фокусы. А уж тому, кто говорит, что он путешественник во времени, тем более доверять как-то с ходу и странно. В общем, расстались с этой пятёркой вполне мирно. Я им даже немного обмундирования подкинул. А вот патронов и тем более оружия не стал. Вдруг действительно какими бандитами окажутся или дезертирами, которые в конечном итоге ими станут. Ну и продуктами питания, небольшой запас которых удалось добыть на пункте сортировки битой техники, тоже делиться не стал. Самим сильно не хватает.

Кстати, о продуктах. Знаете, чего мне в этом времени ещё постоянно не хватает, кроме привычных потоков информации? Вот привычной еды и не хватает. Когда слушаю рассказы стариков о том, какая раньше была вкусная, а главное — настоящая и здоровая пища, я им просто не верю. Во-первых, потому что сам давно не молод и помню эту «вкусную, натуральную и здоровую пищу». А во-вторых, потому что подхожу к этому вопросу не с точки зрения личных воспоминаний и привычек, а с точки зрения элементарной логики.

Это примерно как с народной медициной. Когда люди, живущие по семьдесят-восемьдесят лет, пытаются лечиться методами людей, которые жили по тридцать-сорок. Выглядит абсолютно дико и нелогично, но они всё равно пытаются и искренне верят в то, что им это помогает. А уж в тех редких случаях, когда случайно помогает — вообще тушите свет.

Вот с едой примерно то же самое. Люди, которые сейчас живут по семьдесят-восемьдесят лет, с ностальгией вспоминают здоровую пищу, которой питались те, кто жил по тридцать-сорок. А ведь две главные причины такого короткого срока жизни — это отсутствие нормальной медицины и паршивая пища.

Про зажравшегося Булгакова с его осетриной второй свежести я уже рассказывал. Ну так вот, тут это касается не только осетрины, а вообще всего съедобного. Вспоминаешь, когда какую-нибудь партию продовольствия не пропустили через границу из-за какой-нибудь мелочи в санитарных нормах. Реально даже не заслуживающей внимания мелочи. И ладно бы по политическим мотивам — так ведь нет! Заподозрили, провели лабораторные анализы, обнаружили несоответствие с санитарными нормами и не пропустили.

Подозреваю, что в моё время вообще всю здешнюю еду так же не пропустили бы. И не по политическим мотивам, как тоже иногда случается, а именно потому, что она каким-то нормам не соответствует. Так что в будущее вкусную и здоровую пищу из этого времени лучше не брать. Да, обязательно найдутся те, кто купит её только за то, что она из прошлого, но всё равно лучше не брать. Если начать торговать не единичными порциями, а целыми эшелонами, то тут же окажется, что санитарным нормам она реально не соответствует. Лавочку быстро прикроют.

На самом деле человечество ещё никогда не кормили так обильно, так качественно и так безопасно, как в двадцать первом веке. Только не надо думать, что я пытаюсь доказать, будто бы сейчас, в сорок первом году двадцатого века, продукты менее натуральны, чем в будущем. Ни в коем случае! Сейчас они как раз куда более натуральные — что ровным счётом не говорит ничего в их пользу.

Не стоит ставить знак равенства между «натуральное», «полезное» или хотя бы «безопасное». Ко многому натуральному, то есть природному, человеку лучше не прикасаться вообще — отравиться можно. Даже к тому, что на протяжении тысячелетий считалось вполне съедобным. Просто природные продукты изначально под человека не заточены. Зато генно‑модифицированные — исключительно под него.

А где же вкусно, спросите вы? Ведь вроде как именно с него я и начал. Ну а тут действительно дело в том самом вкусе и привычке. И никак не зависит от времени. Я привык к тому, что подаётся к столу в двадцать первом веке, — и середина двадцатого меня в этом смысле не устраивает.

Подозреваю, местным будет трудно привыкнуть к тому, что едят в будущем. Хотя, опять же, подозреваю, им будет легче — из‑за большего разнообразия. Если не одно, так другое понравится. Да и потом: разве не любопытно попробовать то, чего раньше в жизни не видел? Вот и я думаю — может, стоит организовать небольшой гастрономический эксперимент? Взять пару‑тройку привычных для будущего блюд и показать, как может выглядеть еда через десятилетия. Кто знает, вдруг это станет началом новой кулинарной эры? Хотя, конечно, реакция может быть… неоднозначной. Опять я чего-то не туда размечтался. Чтобы экспериментировать нужно иметь из чего.

Ко мне опять подошёл Андрей Волков и сообщил, указывая пальцем на северо-запад, что там железная дорога. Вообще не самая актуальная информация — мы уже не раз железку пересекали, но в данном случае речь шла не только о ней. Железнодорожное полотно было повреждено. Стояли два поезда, и велись ремонтные работы. А это уже интересно — стоило пойти посмотреть. Что мы и сделали.

Ну да, два эшелона, стоящие один за другим. Количество вагонов под таким углом не посчитать, да я и не пытался. Рассмотрели лишь то, что первый с цистернами, другой — с какими-то товарными вагонами. Паровозы не дымят, следовательно, стоят тут уже давно. Если присмотреться, то дальше есть ещё третий паровозик, всего с парой вагонов. Толком не понятно: то ли просто авария, то ли железнодорожное полотно повредили какие-нибудь партизаны. Ведутся активные ремонтные работы, и, судя по наличию охраны, вероятность партизанского следа гораздо выше случайной аварии.

Напасть и всё тут захватить? Так-то наличных сил, особенно с последними пополнениями, у меня уже должно хватить, только зачем рисковать? Ради каких-то непонятных вагонов непонятно с чем? Вообще-то у меня была одна теория, которую хотелось проверить. Причём желательно вот в таких почти полигонных условиях, а не где-нибудь на вокзале в оккупированном городе. Я пока ни разу не проверял, поэтому не знаю, если приложу ладонь к одному вагону, исчезнет ли он в инвентаре сам по себе или вместе со всем эшелоном? И вот сейчас появились приемлемые условия, чтобы это всё проверить.

Подкрасться незаметно к хвосту последнего эшелона и попробовать? А если вдруг получится, как отреагируют немцы? Очень даже понятно, как — поэтому не стоит. Тем более что уже скоро вечер, а в темноте такие фокусы проходят гораздо лучше. Не так эффектно, но мне эффекты и не нужны.

Отползли с Андреем обратно в лес, вызвали там наиболее авторитетных бойцов и рассказали о ситуации. Все согласились, что надо брать. Как-то слишком быстро они поверили в мои возможности. Причём сами пока ни в одном реальном бою не побывали. Тогда стал вызывать бойцов небольшими группами и давать каждой задание, чтобы потом, извлечённые из инвентаря, они точно знали, что надо делать.

Когда настало время, я пополз не в сторону последнего вагона, а к палаткам с охраной. Как-то странно, что спать они улеглись не в вагонах. Мы за этим специально следили, чтобы знать, кто где, но нет. Можно, конечно, начать с проверки собственной теории, а потом действовать дальше, оглядываясь на то, получится или не получится. Однако я решил забрать здесь вообще всё. А в этом случае охрана в приоритете.

Первого часового снял без проблем — одним лёгким касанием, а со вторым не повезло. Тот не только оказался бодрствующим, но и успел схватиться за оружие, заметив исчезновение напарника. Видимо, его девиз — постоянная бдительность! Не повезло. В данном случае не повезло именно ему. Раздавшийся в темноте выстрел положил конец тишине. За ситуацией следил со своей снайперской точки Андрей Волков.

Это был, кстати, первый раз, когда помощь снайпера мне реально понадобилась. Приятно осознавать, что в случае чего есть кому подстраховать. Главное — не рассчитывать на такое везде и всегда, а то можно нарваться.

Ещё вопрос: справился бы я или нет без этого выстрела? Скорее всего, справился бы и даже шума не поднял. Просто рывок к заметившему неладное часовому — и дальше он уже в инвентаре. Правда, в таком случае всегда есть повышенный риск. Ладно из винтовки в ближнем бою в тебя так, скорее всего, не стрельнут, а если и успеют, то вряд ли попадут. А если у него в кармане пистолет или ещё что-нибудь подобное? Но на этот раз получилось так, как получилось, и ладно.

Ну а дальше — план Б. Раз не получилось тихо, можно всё то же самое сделать громко. Вытащенные заранее бойцы открыли стрельбу. Мне самому пришлось на некоторое время залечь, чтобы случайно не попали. Вначале охрана, а потом и ремонтники были уничтожены. Что интересно, все оказались немцами — наших пленных для ремонта в данном случае не привлекали. Даже непонятно почему: всяких вспомогательных и подсобных работ в таких случаях всегда хватает. Их даже больше, чем тех, для которых требуются настоящие специалисты.

Когда всё закончилось, пошёл в самый конец одного из эшелонов. Для чистоты эксперимента решил начинать не с паровоза и не с вагона где-нибудь посередине, а именно с конечного. Пожелал забрать только один вагон — и это у меня получилось. Подошёл к следующему, положил ладонь и теперь уже пожелал забрать весь состав. Тоже получилось. Это были цистерны из-под горючего, почему-то пустые. Не повезло. С другой стороны, а с чего им быть полными, если едут не в сторону фронта, а обратно?

С товарными вагонами поступил несколько иначе. Подошёл к последнему вагону, приложил к нему ладонь и просто пожелал забрать во вне лимит инвентаря, не конкретизируя отдельный вагон или весь эшелон. Исчезли все, включая паровоз. Ну вот, теперь буду знать, как это работает.

И тут раздался мат на немецком. Оказалось, были уничтожены далеко не все немцы — кто-то прятался в этом вот эшелоне. Видимо, не всех машинистов сразу удалось уничтожить. А кому ещё быть, кроме них? Ничего не успел приказать — мои люди открыли огонь. Трое были сразу уничтожены. После оказался ещё один, четвёртый, но почему-то где-то в середине эшелона. Он что, прятался в товарном вагоне? Теперь уже не спросишь.

Да, не хватает мне в дивизии командиров, а всё сам не успеваю. В спокойной обстановке там больше Любовь Орлова руководит чем я. Однако в таких ситуациях я девушку из пространственного кармана вообще не вытаскиваю. Нечего ей зря рисковать. С этим надо что-то делать, причём желательно срочно. Ну или не участвовать в боевых операциях, где требуется больше десятка человек.

Если цистерны были пустыми, их, видимо, везли в Германию, чтобы заполнить и вернуться с горючим к фронту. Товарные вагоны, наоборот, были переполнены. Только не каким-то однообразным товаром, а всем подряд. Немцы вывозили в Германию награбленные ценности.

И нет, не золото-бриллианты, не деньги и не какие-то подобные вещи, а просто обычный бытовой скарб, который хватали буквально везде и всюду. Ну, может, не совсем обычный, однако и вещей, которые особой ценности не представляют, тоже хватало. Или это я сужу с позиции своего времени? Здесь и эти вещи тоже являются ценностью. Ну да, придётся ещё сортировать, и, скорее всего, не скоро. А ведь я бойцам трофеи обещал, пусть пока и без конкретики.

Третий эшелон, состоящий всего из нескольких вагонов, перед отправкой в пространственный карман решил осмотреть. Даже не лично я, а показать нашим специалистам по ремонту разной техники. В конце концов, это тоже ремонтники, вдруг что приглянется.

На самом деле ничего особенного тут не было, куда меньше, чем у меня уже имелось, но всё равно. В общем-то, я был прав, но несколько станков оценили и попросили присоединить к уже имеющимся. Даже не ради сиюминутного использования, а чтобы знать, что такие просто у нас теперь есть.

Ну и запас целых рельсов имелся, а то у нас до этого были только обрезки. Правда, не знаю, зачем нам эти целые рельсы, но тоже пусть будут.

А ещё была дрезина — прикольная штука для катания по рельсам. Помню, в детстве мечтал такую иметь. Зачем? Да сам уже не представляю, просто хотелось, и всё тут. Ну вот детская мечта, считай, осуществилась. Я даже под сотню метров на ней прокатился просто чтобы до конца осуществить и забыть. Видимо, смотрелся крайне странно, особенно учитывая мою слишком молодую внешность? Ну и по фиг, сбыча мечт того стоит. Какая же это мечта, если будешь оглядываться, что подумают окружающие? В общем, дрезину тоже оставил по принципу «а вдруг когда-нибудь пригодится».

Механики, увидев, как я развлекаюсь, предложили прицепить к ней мотор, чтобы гонять вообще без приложения мускульной силы. Но лично я не очень хорошо понял, зачем нам это нужно. Железные дороги сейчас перегружены, и гонять по ним без риска нарваться на какой-нибудь эшелон крайне маловероятно. У нас и по простым просёлочным не всегда есть возможность ехать.

В общем, главной целью данного захвата была проверка моих возможностей по использованию пространственного кармана для больших объектов. Эту цель полностью выполнил. Ну и несколько вещей в сам пространственный карман добавил — вдруг пригодятся. Те же пустые цистерны сейчас вещь довольно дефицитная. Нашим когда-нибудь переброшу. А сейчас их просто нет у немцев, будут трудности со снабжением армии горючим. А ещё они сильно объёмные: как только выкину их из вне лимита, так сразу основное пространство инвентаря на ту же кубатуру увеличится.

Вообще-то одного эксперимента я так и не провёл. Что будет, если попытаться поместить в инвентарь целый железнодорожный эшелон, несущийся мимо тебя на полной скорости? Засел где-нибудь в кустах на краю дороги и ждёшь. Проносится кто-то мимо, а ты руку вытянул и слегка коснулся вагона. Сам состав у тебя в инвентаре, а всё живое летит дальше с той же скоростью и неизбежно калечится при падении.

Так-то пока проблем с движущимися объектами не было. Но все они, после извлечения из инвентаря, оказывались статичными, как бы быстро ни двигались до этого. Что вполне логично, так как мы все куда-то движемся, даже если стоим на месте. Во-первых, вращаемся вместе с Землёй вокруг её оси. Во-вторых, вращаемся вместе с Землёй вокруг Солнца, вернее, вместе с Землёй и Солнцем вокруг их общего центра массы. В-третьих, вращаемся вместе с Солнцем вокруг центра галактики. В-четвёртых, летим куда-то уже вместе с галактикой. И везде там скорости совсем не маленькие.

А теперь представьте, что все эти скорости сохранились в инвентаре. Пока предметы там находятся в стазисе, ничего страшного, но как только вытащишь… Ведь вероятность того, что векторы всех перечисленных скоростей совпадут, близка к нулю. Да предмет просто разорвёт на части, и всё, что будет находиться рядом, от такого несовпадения скоростей. Вернее, их направлений.

Поэтому в том, что захваченный таким образом железнодорожный состав окажется статичным, я не сомневаюсь. Другой вопрос — получится ли его так вообще захватить?

Единственное исключение из всей вышеперечисленной механики — это я сам. Могу уйти в пространственный карман, там присесть и выйти уже в таком положении. А могу уйти на бегу, развернуться и выйти стоящим на месте, встречая преследователя самым неожиданным образом. А ещё могу с точностью до наоборот: уйти в спокойном состоянии, там внутри разогнаться и выскочить уже бегущим.

Пробовали нечто подобное проделать с бойцами моей дивизии — ничего не вышло. В каком бы движении ни попадал туда, оттуда он возвращался абсолютно неподвижным. В самых разных и странных движущихся позах, но неподвижным. Вот поэтому группа быстрого реагирования всегда находится в статичной позе, из которой можно начать двигаться в любом направлении. Так как всё равно оттуда выйдет примерно так.

Следующий отмеченный на карте склад, который мы собирались реквизировать, ну или, скорее, спасти, находился на противоположной стороне. От чего с противоположной? Так от хутора Савелия Петровича, который метки на карту и наносил.

Изначально мы туда идти вообще не собирались. Всё по той же причине: хранимое открытым методом военное имущество, которое в хозяйстве точно не пригодится. Напомню, один такой склад я уже прибрал, но исключительно потому, что тот был по пути. Однако, поскольку конкретных планов не было, можно наведаться и сюда. Раз мне не нужно, немцам оставлять незачем. Ну и потом, мы теперь на колёсах, что позволяет сделать куда больший крюк, чем пешком.

На самом деле планы имелись, и их даже было много разных. Причём у каждого по несколько вариантов. Чем бы ни заняться и какой бы результат ни получился, он, скорее всего, уже учтён в одном из моих планов. Ну или по знаменитому изречению: делай одно, мечтай о другом — и тогда в любом случае окажешься в выигрыше.

А поскольку я ещё не принял окончательного решения, каким же планам следовать, то, считай, и не следовал никаким. В какую сторону настроение толкнёт, в ту и пойду. На другой день могу начать идти в противоположную. Вот так и с этими складами: на карте отмечены, можно когда-нибудь зайти, а то, что там в основном всякий металлолом лежит, не так уж и страшно. Получится — хорошо, не получится — не очень-то и хотелось.

Заметил, что последнее время на одном пятачке кручусь. Как бы неудивительно: до недавнего времени у меня вообще никакого транспорта не было, а пешком далеко не уйдёшь. Даже велосипеда и того не было. И вот только недавно удалось приобрести то, на чём можно ехать. Скорее всего, поэтому и никаким планам не отдавал предпочтения, так как для их осуществления требуется куда большая мобильность.

Другой вопрос, почему немцы меня на этом пятачке пока активно не ищут? Вроде бы уже накуролесить успел — ого-го. Ну или это по моим масштабам ого-го, а по военным меркам своего бардака хватает, и особо не заметишь. Чувствую, если бы начали всерьёз ловить, то и я бы куда-нибудь попытался свалить. А раз нет стимула, вот и верчусь на одном месте.

Впрочем, я не сомневаюсь, что рано или поздно информацию соберут, проанализируют и сделают выводы. И даже в конце концов поверят тем сумасшедшим, которые рассказывают про путешественника во времени. И, что естественно, начнут меня ловить. Вот тогда-то моё теперешнее топтание на одном месте будет мне на руку. Ловить-то меня станут в том районе, в котором чаще всего давал о себе знать, и где в основном случалась всякая необъяснимая чертовщина, а я к тому времени буду нарушать безобразия уже в каком-то другом месте. То есть, можно сказать, подсознательно далеко не ухожу с места появления в этом времени.

Поскольку хутор Савелия Петровича был почти по пути, я не поленился сделать крюк. Нет, на то, что старый офицер передумает и согласится вступить в мою карманную дивизию, не рассчитывал. Просто в гости зайти, может, даже переночевать.

А ещё поинтересоваться вопросом, который я в прошлый раз забыл задать. Ведь кроме военных складов тут должны быть и населённые пункты: другие хутора или целые деревни. Вот и следовало выяснить не только, где они находятся, но и чем живут. У кого можно обменять продукты на ненужное военное имущество, а к кому лучше вообще не соваться. Уж промышлявший контрабандой это должен знать лучше других.

Однако хутора на месте не оказалось. Только пепелище. И от дома, и ото всех хозяйственных построек. Как только огонь на лес не перекинулся? Чувствую, это сделали не немцы, а то ли бандиты, то ли полицаи. И нет, немцев цивилизованными европейцами я не считаю, но орднунг у них всё-таки имеется. Поджигать хутор в лесу и потом бежать от лесного пожара — это, скорее всего, не про них. А полицаи умом и сообразительностью не отличаются, от них можно ждать вообще чего угодно. Если лес не загорелся, то вовсе не потому, что они об этом позаботились, а, скорее, случайно.

Осталось надеяться, что хозяева выжили и спрятались в своём схроне на болотах. Вернее, в нашем схроне. Так-то я туда в ближайшее время точно идти не собирался, но теперь придётся проверить. Заодно и часть имущества сброшу, раз такая оказия случилась. Не то чтобы мне это было сильно нужно, но пространственный карман постоянно уменьшается. В том смысле, что постоянно находятся вещи и люди, которых надо там держать. Вот и избавлюсь от части металлолома, не выбрасывать же прямо на дороге, чтобы немцы не подобрали.

Хозяева хутора обнаружились именно там, где я их и ожидал увидеть. Первое, что спросил меня Савелий, — в силе ли ещё моё предложение.

— В силе, — кивнул я. — Другое дело, что дивизия с нашей последней встречи немного подросла: нас уже не двое, а гораздо больше.

Тот лишь махнул рукой. А зря, мне он теперь нужен куда больше, чем с момента расставания. Толпа растёт, и ею управлять всё сложнее. Если бы не пространственный карман, не знаю, как и справлялся бы. Хотя, прекрасно знаю, просто не собирал бы свой отряд. Спасает только то, что одновременно в реальном времени редко присутствует более десяти человек.

И как только люди дивизиями командуют? Да ещё без пространственного кармана. Вон у меня всего-то маленький отряд, и пространственный карман набит добром из нескольких разных складов. И всё равно постоянно чего-то не хватает. Ну или кого-то. Того, кто снимет с меня часть забот.

Главным условием Савелия Петровича было то, что я заберу его семью в будущее. Вне зависимости от того, выживет ли он сам или нет. Тут я не имел ничего против. Правда, не совсем понимаю: это на всякий случай или он реально не планирует выжить?

Естественно, семья должна была отправиться в будущее со всеми ценностями. Тут я тоже не имел ничего против, но были некоторые нюансы. Пришлось объяснять, что мой, казалось бы, безграничный пространственный карман всё-таки имеет границы. И в первую очередь это касается чужих вещей, взятых на хранение. Так что реальные ценности без проблем, а вот все мебеля и вообще всё, что тут запасено в схроне на болотах, — это, извини, перевезти не получится.

— Так до этого получалось, — удивился Савелий.

— Получалось, — согласился с ним. — Но только один раз. После того как извлёк обратно всё, второй раз оно туда не войдёт. Вернее, войдёт, но тогда не поместится что-то другое.

Тот почесал голову, вспоминая мои манипуляции с инвентарём. Особенно как я работал грузчиком у него на хуторе. Таскал габаритные вещи по одной, хотя, казалось бы, мог всё собрать за один раз и перенести. Выходит, я и действительно не мог.

Но мы договорились — компактных ценностей тоже хватало. Несколько сундуков. Несколько неподъёмных сундуков, плюс ещё чемоданы поменьше. Я даже не стал спрашивать, что там у него. Хотя, когда оно оказалось в пространственном кармане, хочешь не хочешь, а заметишь. Те же золотые червонцы как-то сами на глаза бросаются, даже если их специально не рассматриваешь сквозь стенки сундука. Нет, настолько компактными ценностями я не ограничил своего нового офицера и разрешил взять всё, кроме мебели и совсем уж простой кухонной утвари.

Несколько раз заходил внутрь пространственного кармана, чтобы перекомпоновать появляющиеся там вещи. Чужое вообще подвешивал максимально близко к потолку третьего этажа, чтобы не мешалось и глаза не мозолило. Давно заметил одну особенность: если что-то разместить, ориентируясь на потолок или стену, то там оно и останется, сколько бы карман ни расширялся. То есть не появится постепенно свободное пространство между потолком и подвешенной там вещью.

Исключение— только фальшивые потолки, разделяющие моё пространство как бы на этажи. Но там понятно, они ни к одной стене приклеены, а сразу ко всем вот зазор везде равномерный и появляется. Кстати о фальшивых потолках, добавил еще простыней в стазисе, чтобы отделить перегородкой всё чужое имущество. Опятьже, чтоб глаза не мозолило.

Ну и от накапливающихся пленных немцев тоже отделить нелишне. Что-то их опять слишком много собралось, надо избавляться. Я даже покосился на тот участок болота, в котором топили бандитов. Но нет, пленных, даже если и буду уничтожать, то как и в прошлый раз, не своими руками.

Однако, видя, какое количество этих чужих вещей у меня в инвентаре появляется, ещё раз задумывался об очередном расширении. Тем более что нечто подобное изначально планировал. Вызвал Любовь Орлову с её списками, и мы не меньше часа просидели, обсуждая, что из имеющегося нам наиболее не нужно. Не только лично нам — такого как раз было процентов под девяносто, а то и больше, — а вообще не пригодится ни мне, ни кому-то в будущем, ни стране сейчас. Тоже оказалось немало.

Прежде всего заполнил те места в схроне, которые Савелий Петрович освободил от своих вещей, как бы компенсируя объёмы. Прямо вокруг холма тоже навалил немало всякого. Вот, например, битый танк, совсем битый, никакому восстановлению не подлежащий. Однако это тот самый случай, когда не только ценный мех, но и десятки тонн высоколегированной стали. Ну, не такой уж легированной, но всё равно лучше, чем просто железо. Нашей промышленности будет совсем не лишним.

А вот несколько битых до полного невосстановления грузовиков. Тоже из стали, но уже не десятки тонн. По объёму эти несколько грузовиков примерно одному танку и равны. Так почему бы этот объём не освободить, оставив именно такой металлолом здесь, на болотах? Представляю, как будет удивляться тот, кто это всё тут найдёт. Если я сам удивлялся фарфоровому сервизу или чугунному умывальнику.

Ну и вот таких крупногабаритных, но малоценных вещей у меня во вне лимите тоже хватало. В первую очередь от них и избавлялись. Например, поломанная телега — куда её? На дрова? Ну так именно дров у нас и без всяких телег хватает. Сам могу выгрузить лишнее, чтобы место освободить.

Вовремявспомнил вагончики, что являлись жильём для персонала пункта сортировки битой техники. Те, в которых держали наших, вообще сараи, зато объем занимают совсем не маленький. Их на выброс сразу. Офицерский, пожалуй, оставлю. Не себе, так моим бойцам пригодится. Если вообще его перенесу из вне лимита в основной карман. Подумал об остальных и тоже выкинул.

Пространство росло не сильно пропорционально, квадратом, но всё равно росло. И вот наконец поступило ожидаемое сообщение от системы:

На тот склад, на который я намеревался попасть, заглянув по пути на хутор, нам так зайти и не довелось. Савелий Петрович откуда-то точно знал, что там уже давно хозяйничают немцы. Вообще-то опыт ограбления и таких складов у меня уже был, но в данном случае оно того не стоило. Просто потому, что это были те склады, на которых хранились боеприпасы и прочее крупногабаритное оружие, которое в быту или в отряде не используешь и которому сложно найти применение в небольших операциях.

Конечно, лишить всего этого немцев тоже было бы весьма полезно, но и рисковать лишний раз не хотелось. А для прокачки кармана я и просто металлолома по пути насобираю. Что, кстати, регулярно и делаю — после первых найденных танков мне подобные попадались не то чтобы часто, но всё-таки бывало. Как и любая другая брошенная битая техника, мимо которой я точно не проходил. Просто брал в инвентарь и практически сразу забывал, так как ничем полезным не являлось. Немцы, конечно тоже битую технику собирают, но не всегда успевают. Такая достаётся мне.

Когда заходил к Савелию, у меня ведь была ещё одна цель, кроме как проведать старого знакомого. Продукты имеют свойство заканчиваться, а из трофеев, на данный момент добытых, как раз именно продуктов питания было меньше всего. Вот и возникла идея поторговать с другими хуторянами.

В данном случае даже спрашивать не пришлось — Савелий Петрович взял эту миссию на себя. Прекрасно знал всех своих соседей, кто чем живёт и кому что больше всего надо. Я сам в торговле вообще не участвовал — просто заранее вынимал из пространственного кармана в полуторку всё, что тот перечислял. Подъезжали, торговали, перекидывали один груз местным, другой — обратно в грузовик и уезжали. Немного отъехав в сторону, всё это перекидывалось уже в пространственный карман, то есть не приходилось демонстрировать ни его, ни рассказывать о путешественнике во времени. Так-то я давно привык и совсем не против, но на такие рассказы обычно слишком много времени тратится.

Тут была несколько иная проблема: торговые товары не засчитывались Системой ни как трофей, ни как мародёрка, ни как собственно произведённое, поэтому могли помещаться исключительно в основное пространство кармана. А там сейчас и так немалую часть занимало имущество семьи штабс-капитана и пожертвованные им продукты для общего котла дивизии.

Не исключено, что на следующих уровнях будет предложен торговец, и тогда смогу возить хоть эшелонами, хоть контейнеровозами, но пока — вот так. С другой стороны, не так уж много пространства занимает, тем более расходуемый материал.

Где‑то читал — то ли историческую байку, то ли исторический факт. Какой‑то древнегреческий философ, будучи рабом‑носильщиком, первым схватил самую тяжёлую корзину с хлебом. Хлеб быстро закончился, все остальные рабы тащили дальше свои менее тяжёлые корзины, а он шёл налегке. Скорее всего, байка, потому что никто бы не позволил рабу, да ещё и носильщику, идти налегке.

Так и мой карман будет заполняться быстрее, чем мы съедим всё это продовольствие. Ну а ещё мы отдавали по объёмам всегда больше, чем получали, — следовательно, место в кармане вырастало быстрее, чем заполнялось.

Кроме продовольствия я был не против выменять у местных хуторян и ещё кое‑что. Казалось бы, что можно найти интересного в деревне? Вроде как и ничего, но на самом деле это не так.

Я строю себе бытовку, которая давно из времянки начала превращаться в переносную квартиру со всеми удобствами. А в квартире необходима мебель. У меня уже есть специалист, который этим занимается: его изделия получаются гораздо лучше того, что могут предложить в деревне. Многое уже сделано — не только книжные полки, ради которых он и был приглашён в нашу дивизию, но и большая двуспальная кровать.

А на кровать нужны бельё и всё прочее необходимое. И вот тут как раз деревенские могут посоперничать с городскими. Да, армейского постельного белья со складов у меня и так завались, но это не совсем то, чего бы хотелось — особенно когда кровать двуспальная. Да и матрас нужен: не из панцирных же кроватей пружины на неё брать?

Как раз тут удалось отхватить огромную перину, плюс подушки, пуховое одеяло и несколько вышитых комплектов белья.

Сильно подозреваю, что я переплатил. Но мне было как‑то безразлично — тем более что половину платы потребовали именно деньгами, а конкретно советскими рублями. Вот где народ верит в советскую власть!

Правда, рублей у меня почти не было: основная часть из бандитской кассы досталась Савелию Петровичу. Пришлось выменивать уже у него — вернее, он разрешил мне взять нужную сумму, а потом мы как‑нибудь сочтёмся.

Знакомить Савелия Петровича с бойцами дивизии стали, сильно отойдя от схрона на болотах. И тут я понял, что совершил большую ошибку. Ну, может и не большую, но всё равно ошибку. На фига это надо было делать? Узнают, где находится схрон? А как? Не по звёздам же вычислят. Там бы было намного удобнее, да и безопаснее. Но раз получилось так, значит так — прошлое не изменить — придётся работать с тем, что есть.

Как я и предполагал, бойцы бывшего царского офицера приняли без энтузиазма. Это ещё мягко говоря. А ведь ко мне в дивизию шли далеко не самые типичные и точно не идейные. Те как раз в первую очередь стремились прорваться к нашим. Но всё равно каждый человек живёт в своём времени и не может быть свободен от него.

Савелий Петрович в этом отчасти был сам виноват. Вернее, я не совсем правильно выразился, но приди он в дивизию тогда, когда я его звал в первый раз, получилось бы сильно иначе. Он бы был тут свой, а все новые, приходящие после, вынуждены подчиняться уже установленным правилам. А теперь таким пришедшим позже других был он сам.

Понятно, я не стал вытаскивать их всей толпой и зачитывать новый приказ перед строем. Так бы мог случиться и общий бунт. Другое дело — по одному или небольшими группами. То есть в том же ритме, в каком мы обычно передвигаемся. Легче всего восприняли новое пополнение специалисты. Оно и понятно, так как на них это практически никак не должно было отразиться. Зато остальные были в большей или меньшей степени недовольны.

Пришлось вести разъяснительную работу и мне самому. В первую очередь перечислил видных государственных деятелей СССР, которые как раз и были из бывших царских офицеров:

Сергей Сергеевич Каменев — командир полка царской армии в Первой мировой войне, член Революционного военного совета, главнокомандующий Красной Армией, Герой Советского Союза.

Фёдор Иванович Толбухин — штабс-капитан царской армии, руководил войсками СССР в Сталинграде, освобождал от немцев Югославию, Румынию, Болгарию, Венгрию и Австрию.

Александр Михайлович Василевский — в царской армии дослужился до уровня штабс-капитана, принимал участие в Брусиловском прорыве. Во время войны с гитлеровской Германией ему как опытному командиру доставалось проведение сложнейших операций. После войны стал военным министром СССР.

Иван Христофорович Баграмян — в царской армии был прапорщиком, маршал СССР и дважды Герой Советского Союза. Во время войны 1941–1945 годов командовал фронтами, был одним из разработчиков плана операции «Багратион», потом брал Кёнигсберг.

Да, я готовился к испытанию и изучал историю. В основном места боевых действий и соответствующие события. Но мимо видных советских военных и политических деятелей тоже пройти не получится. Конечно, не старался всех их запомнить, но какое-то количество само в голове отложилось. Вот и смог перечислить буквально наизусть.

Заметил, что на меня как-то странно смотрят. И что я не так сказал? Не сразу, но всё-таки дошло. Для меня ведь всё прошлое, даже то, что для них будущее, вот я и перечислял заслуги, не делая разницы по времени. Получается, и немного будущего рассказал. Не знаю, как по мне, так даже лучше и более убедительно получилось.

— А ведь это только те, кто достигли заметных высот, — закончил речь я. — Те, которые просто так и остались обычными командирами, в исторических хрониках не значатся, и их не просто сотни, а даже тысячи.

— Так их проверили, — крикнул кто-то из бойцов.

— Проверили, говоришь? — усмехнулся я. — Где ты столько проверяльщиков найдёшь?

— А сколько надо-то? — удивился боец. — Много и не надо.

— Ну да, много не надо, — согласился я. — Одних только царских генералов пришло в РККА больше нескольких сотен. Представляешь, генералы, перешедшие в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию абсолютно добровольно, сотнями? Ну так вот, этих генералов, возможно, даже и проверили. А что до остальных офицеров, которые переходили тысячами или даже десятками тысяч? Как ты их всех проверишь?

Тот боец не нашёл, что ответить. Остальные тоже молчали. Я же продолжил:

— Но это мы оставим на совести командования Рабоче-Крестьянской Красной Армии. В нашей же дивизии с проверкой строго. Компетентные органы не дремлют. И дивизионный комиссар свой имеется, и особист в её же лице. Вот она и проверила. Или вы сомневаетесь в компетентности товарища Орловой?

Если кто и сомневался, то вслух об этом говорить не стал. Девушка успела поставить себя перед всем отрядом, её уважали и даже несколько опасались. Хотя бюрократов везде опасаются. И правильно делают!

— Ну и я тоже проверил, — добавил от себя. — Уж поверьте, в будущем все предатели и те, кто работал на немцев, прекрасно известны. И не сомневайтесь, если бы у Савелия Петровича были тёмные пятна в биографии — я бы об этом знал.

Не стал рассказывать о том, что сам этих списков не читал, а даже если бы и читал, всех не запомнил. Да и зачем рассказывать, если никто не спрашивает?

Вообще в Рабоче-Крестьянской Красной Армии бывших царских офицеров было много, и никаких проблем в связи с этим не возникало. Разве что совсем неадекватные на них болезненно реагировали. Так в чём же проблема в данном конкретном случае?

А тут есть один нюанс. Все эти офицеры и генералы добровольно вступили в ряды Красной Армии ещё до Гражданской войны, или во время неё, или во время интервенции. То есть сделали свой выбор в трудные для страны времена. Кто-то скажет, что и сейчас они трудные. Это действительно так, но сейчас это пока не ощущается, поэтому и отношение совсем другое.

Лично меня всегда удивляло, почему та самая интервенция, по сути, событие, равное ещё одной мировой войне, когда практически весь мир навалился на ослабленную Россию, чтобы её ещё раз разрушить, мировой войной не называется. Хотя на самом деле всё просто и понятно. В двух официальных мировых войнах Запад где формально, а где и реально одержал победу. Есть чем хвастаться или даже гордиться. А тут напали всем скопом и огребли по полной. Называть такое мировой войной как-то не очень, потому что окажешься среди проигравших. Вот и выбрали нейтральное слово «интервенция». Ну да, в очередной раз попытались устроить в России переворот, не получилось, что ж, бывает. Зачем такое мировой войной называть?

А ещё меня сильно удивляет отношение к тем белым, которые воевали на стороне интервентов. Имею в виду отношение, которое к ним в моё время. Взять того же Колчака — тот же Власов, только в тысячу раз хуже. Власова хоть в плен взяли, а этот сам продаваться побежал.

Не раз об этом говорил и ещё не раз повторю. Именно их я считаю самыми главными врагами, а не тех, кто воевал против советской власти в Гражданской войне. Там всё понятно — две стороны, у каждой из которых правда своя. Кто победил, тот и оказался более прав. Но и проигравший не является совсем уж мразью, потому как искренне воевал за благо той же самой страны. А с теми, кто перешёл потом на сторону интервентов, всё ясно и понятно. Предатели, и никак иначе.

Поэтому я эту нелюдь везде и всегда только власовцами и называю. И сейчас, и в двадцать первом веке. Ущербные умом пусть не соглашаются.

Савелий Петрович нашёл оригинальный способ поднять свой авторитет в моей дивизии. Сдал ещё один схрон. На этот раз не бандитов или контрабандистов, а кого-то со времён той самой интервенции. Да, не золото Колчака, но тоже ценных вещей по местным меркам там хватало. А поскольку каждому в дивизии положена доля в трофеях, все бойцы могли себе что-нибудь выбрать.

Правда, я заранее предупредил, что выдано им это будет только по окончании боевых действий, когда мы расстанемся. Вне лимита мне не жалко, а вот захламлять основное пространство кармана как-то не хочется. Для каждого был сколочен крупный ящик или скорее загон из грубо остроганных досок, а кое-где вообще из жердей, и помещён во вне лимит. Оказалось, что при некотором умственном усилии я мог помещать предмет именно в такой конкретный ящик, если очень на нём сосредотачивался. Поэтому после раздела трофеев доля каждого отправлялась туда до лучших времён. Вернуться ли они к своим или отправиться со мной в будущее — вещи каждого будут при нём. Обязательно верну.

На самом деле даже такой загон не сильно нужен. Я бы мог сваливать всё просто в кучу, а потом этой кучей всем пакетом и вытянуть. Но ящик как-то надёжней, тем более Любовь Орлова, которая вообще в пространственных карманах ничего не смыслит, дала мне замечательную идею, как их легко отличать друг от друга. Ну, если вдруг возникнут сомнения. Просто в каждый ящик накидать маленьких записок с именем владельца. Несколько сотен вполне хватит. Возникли сомнения? Вытянул одну из таких записок, прочитал имя и убедился, что не забыл, чей ящик где лежит.

Вообще-то у неё к личному делу каждого бойца прилагался список вещей, которые хранятся у того в трофейном ящике. Любой мог прийти и поинтересоваться, что у него там есть, если вдруг забыл. Ну или если вдруг что-то появилось без его ведома. А такое тоже могло быть. Это уже я мог добавить от себя что-то мне совершенно ненужное. Это когда много всего одинакового попадалось. Например, те же керосиновые лампы с первого склада я не мог там перекинуть с одного места на другое, но если вдруг что-то подобное попадётся ещё раз, могу сразу раскидать по ящикам. Мне не жалко, а людям пригодится.

У Орловой у самой был такой же контейнер, только получше сбитый и побольше. Она там хранила всякие крупногабаритные вещи, а также то, что вроде как и не нужно, но выбросить жалко. Кто знает, что тебе в будущем пригодится. Я-то знаю, что в нашем времени точно не пригодится, но если хочет — пусть берёт.

Естественно, Савелий Петрович проделал этот трюк не без моего ведома. Сначала рассказал о том схроне, о котором на самом деле не очень-то и знал — скорее подтверждённые слухи, чем точная информация. Вот и предложил проверить. Я, понятно, не имел ничего против. Хотя лично для меня ничего полезного не нашлось. Но пусть у других будет. Просто барахло, которое не получилось утащить за границу, поэтому и прикопали в надежде когда-нибудь вернуться. В первом схроне на болотах всё было намного интереснее и богаче.

Как я заметил ещё при нашей первой встрече, Савелий Петрович был не так прост. Умел находить общий язык с очень разными людьми. И на своей новой должности именно этим и занимался. Знакомить его с составом по одному или небольшими группами было не только моей инициативой — он сам так попросил. Результат был виден: взаимоотношения постепенно налаживались.

О том, что о подходящих к концу запасах продуктов позаботился именно наш новый офицер, я в отряде рассказал. Тоже моя маленькая ошибка, так как не брал с собой никого из свидетелей. Вообще-то один свидетель всё же был — наш снайпер. Он очень часто выпускался ещё до подходов к хутору или деревне и там караулил. Но именно Андрей Волков в нашей дивизии — самый неразговорчивый. К распространению слухов не склонен.

Сам Андрей Волков принял нового командира без вопросов. Наш снайпер вообще просто плечами пожал: раз шаман сказал, что так надо, значит, так и надо. Ну и фамилия свою роль сыграла — волк с медведем общий язык в данном случае нашли. И нет, наш таёжник вовсе не был совсем дикарём и прекрасно понимал, что фамилии у нас — это не личная заслуга, а в самом лучшем случае кого-то из далёких предков. Но заслуги предка для таких народов тоже значение имеют.

Мнение снайпера, как оказалось, имеет немалое значение в моей дивизии. Волков успел за сравнительно небольшой срок приобрести среди бойцов немалый авторитет, хотя, казалось бы, почти ни с кем не общался.

Как оказалось, наш таёжник не такой уж и неразговорчивый. О том, кто дивизию продуктами питания снабжает, всем рассказал. Правда, там говорилось о мудрости молодого шамана, а Савелий Петрович мне только помогал, но тоже плюс к его репутации.

Ещё я устроил несколько показательных стрельб с его участием. Чему он сам был крайне недоволен. Считал бесполезной тратой патронов. И то, что я пообещал, что именно у него с патронами проблем никогда не будет, всё равно его мнения не изменило. С другой стороны, раз шаман велел, значит, надо делать.

Так неспешно наши дни и тянулись. Небольшой переход или переезд, выбор места, после чего вынимаю людей из пространственного кармана, обустраиваем лагерь, отдыхаем, занимаемся делами, потом опять идём куда-то дальше. Ещё сильно задерживали графики дежурств, когда надо было точно знать, кто из бойцов недавно бодрствовал, а кто, наоборот, только что проснулся. Неудобно? Ну да, только переться всей толпой было бы ещё неудобнее и сильно опаснее. Вот во время одного из таких неспешных переходов на немцев и наткнулся.

На эту палатку я вышел совершенно случайно. Ну да, имею возможность вытащить из пространственного кармана готовый к бою отряд, веду себя куда смелее. Когда есть возможность, вообще на полуторке передвигаюсь. Если же иду пешком, то чаще всего не один, а в сопровождении Андрея Волкова. Он чаще всего передвигается немного в стороне и страхует. Пока в таких переходах прикрывать меня огнём ни разу не понадобилось, но уже несколько раз предупреждал о находящихся впереди немцах.

В этот раз я их сам заметил. Немецкий грузовик и бронеавтомобиль Sd.Kfz. 222 — германский лёгкий разведывательный бронеавтомобиль с двухсантиметровой пушкой KwK 30 и пулемётом MG-34, просто стоят днём в стороне от дороги. Но явно не брошенные. И нет, это не я такой специалист, который сходу на глаз определяет немецкую военную технику. Мне позже объяснили бывшие пленные специалисты, которые как раз и занимались её ремонтом.

При этом солдат вермахта рядом не наблюдается. Зато наблюдается большая палатка, в которой, видимо, они все и находятся. Осторожно подошёл, приоткрыл полог и заглянул внутрь, готовый в любой момент сбежать в пространственный карман, чтобы схватить там оружие и вернуться. Да и мой снайпер готов прикрыть.

Не понадобилось. Шесть человек спят. В одежде. Все вдрызг пьяные. Об этом говорили не только позы, но и весьма характерный запах. Можно брать в плен тёпленькими в весьма комфортных условиях. И тут я вспомнил анекдот про Шерлока Холмса и, самое главное, обещание, которое дал себе: при случае пошутить с палаткой.

Однако полностью расслабляться тоже не стоит. Вызвал бойцов и жестами приказал соблюдать тишину. Также указал на палатку — держать её под прицелом. Никто не стал задавать глупых вопросов. У нас всё давно оговорено. Потом просто забрал в инвентарь грузовик, броневик, некоторые разбросанные вещи и только в последнюю очередь палатку.

Шутка, считай, удалась, можно уходить. Но я решил не останавливаться на достигнутом. Под прикрытием бойцов осторожно подходил к каждому немцу и аккуратными прикосновениями забирал в инвентарь всю одежду. Решил не быть совсем уж зверем и на каждом оставил только бельё.

Возникла идея добавить к получившейся композиции кого-нибудь из уже имеющихся у меня в инвентаре пленных немцев. Однако пришлось отказаться. Те, даже если брались в плен спящими, при переносе обязательно проснуться. Вдрызг пьяных, насколько я помню, там не было. Очень жаль, получилось бы ещё более забавная шутка. Но и так неплохо.

Представляю, как они проснутся и обнаружат отсутствие вообще всего: одежды, ранцев, палатки, техники. Следователи всё поймут без какой‑либо чертовщины: «Шнапс!» Однако даже они не смогут ответить на вопрос, куда всё это подевалось. Потерять что‑то одно — запросто. Но чтобы всё вместе — такое ни шнапсом, ни армейским бардаком не объяснить.

Потом уже на привале, рассказал бойцам, участвовавшим в последней операции, что мы вообще сделали и для чего. Анекдот про Холмса тоже рассказал. Эта выходка не только подняла боевой дух наших бойцов, но и должна показать немцам, что даже в тылу они не застрахованы от неожиданностей. Так-то к выстрелу из кустов, как от партизан, так и от мирных жителей, они более чем готовы. А попробуй подготовься к моему нездоровому юмору. Особенно понравилось Орловой. Записала всё в дневник боевых действий. Рапорт с указанием захваченного имущества тоже составила.

Я был прав: шутка при наличии аудитории гораздо интереснее и смешнее. Ну и, самое главное, выполнил данное себе обещание — это тоже немаловажно. Я вообще имею склонность выполнять все обещания — какими бы странными или даже абсурдными они ни были. Замечал этот свой недостаток ещё в прошлой жизни, то есть в двадцать первом веке. А сейчас эта склонность вообще гипертрофировалась и распространяется даже на реально абсурдные шутки. С другой стороны, не вижу в этом ничего плохого: везде и всегда надо оставаться собой.

Надо сказать, что над шуткой с украденной палаткой посмеялись все, но не все были с ней одинаково согласны. Поскольку никто моего командирского решения не оспаривал, то выслушать чужие мнения я был готов. Вот их и высказывали, о том что немцев нужно было просто уничтожить.

— А зачем? — спросил я.

— Как зачем?! — не понял боец, который больше всех переживал по этому поводу. — Они же враги! Фашисты! Их нужно убивать!

— Всё просто, — начал объяснять я. — Зачем уничтожать, если они теперь и так выйдут из строя? Мало того, лягут грузом на немецкую экономику. Без одежды, без техники, без документов — они временно небоеспособны. Пока их переоденут, пока выдадут новое снаряжение, пока разберутся, что произошло…

— Но они же всё равно вернутся в часть! — прервал меня боец.

— Вернутся, — согласился я. — Только представь, как они будут рассказывать своим комрадам о том, как их обокрали. Как они проснулись без одежды, без техники, без всего. Это будет ходить по их частям как байка, только вот в этой байке мы будем выглядеть не как обычные партизаны, а как нечистая сила, в которую поверить проще, чем в путешественника во времени.

Сам при этом покосился на Андрея Волкова, который считает меня шаманом. Тоже ведь аналог если не нечистой силы, то чего-то ей родственного. Не все со мной в конце концов согласились, но саму мысль поняли и приняли. Рассказывать свои предположения, про то, что этих теперь за потерю военной техники и пьянство обратно в строй не отправят, не стал. Их ведь как-то наказать надо. Даже если это будет ускоренный военно-полевой суд с расстрелом, то тоже какие-то ресурсы отнимет. А уж если в тюрьму посадят то вообще хорошо.

Эта группа не была похожа на все встреченные мной ранее. И тут даже дело не в другой форме, а в уверенности в себе. Не та наглость, с которой вели себя некоторые, даже бывшие пленные, считающие, что звания сами по себе дают им право командовать, а именно уверенность. Камуфляж может появиться у кого угодно, а вот взгляды, поведение и всё остальное говорили о том, что они тут не случайно. Возможно, армейская разведка или диверсанты. Опасный противник. И союзник не из лёгких. Стоит десять раз подумать, нужен ли такой вообще.

И нет, на этот раз к нам незаметно они не подошли. Теперь на таких привалах всегда где-то в стороне присутствовал Андрей Волков, и уж он-то лес чуял, как будто это даже не его вторая квартира, а… не представляю, как назвать. И неважно, что это обыкновенный лес средней полосы, а не его родная тайга. Всё равно чуял. И кто из нас после этого шаман? Располагался где-нибудь в сторонке, вроде бы сидит, ничего не делает, а потом раз — подходит ко мне и говорит, что недалеко люди идут в нашу сторону, причём не немцы, а наши. Ладно людей почуял или ещё как определил, это я ещё могу понять, но как их национальность узнал?

Их главный даже не представился, а уже начал командовать. Но опять же не нагло, как тот комиссар из военнопленных, а с полной уверенностью, что так и должно быть. Хотя и с наглостью тоже, но это была совсем другая наглость. Только в одном он не был уверен — к кому в первую очередь обращаться. Наша группа выглядит довольно разношёрстно, и опознать во мне командира крайне трудно. Подумаешь, в последнюю очередь.

Представляю, как наш лагерь смотрится со стороны. Наверняка кажется весьма и весьма странным. Не так должны выглядеть прорывающееся к своим окруженцы. Сбежавшие из плена и пытающиеся проделать то же самое — тем более не так. Дезертиры? Не знаю, таких пока не встречал, но тоже, по моему мнению, они будут выглядеть сильно иначе. А уж бандиты — тем более. Мы скорее похожи на какую-то непонятно как оказавшуюся в лесу артель.

Кто-то что-то строгает, кто-то что-то рубит, кто-то что-то из этих палок сразу пытается собирать. Какой-то паренёк крутится рядом с ними и пытается помогать (это я, если кто не понял). Чуть в стороне стоит неизвестно как протиснутая на эту поляну полуторка. Несколько человек заняты то ли ремонтом, то ли профилактикой. Двое бойцов готовят на больших котлах. Есть ещё несколько человек, занимающихся своими непонятными делами. А это я ещё нашу походную баню сегодня не вытаскивал.

В охранении стоит пара бойцов с винтовками, но они скорее для виду, чем по делу. Один боец, то ли чукча, то ли кто из северных народов, также при оружии, вроде как тоже охраняет, но он скорее медитирует, сидя с закрытыми глазами и прислонившись к дереву. С краю поляны в тенёчке стоит монументальный стол, которому место в серьёзном кабинете, тоже непонятно как и зачем притащенный на эту поляну. За ним девушка в форме командира Красной армии что-то пишет. Ну и кто из нас всех может быть главным?

Как нетрудно догадаться, в первую очередь на командира тянет именно Любовь Орлова в своей форме. Без знаков различия, но опознать-то нетрудно. Особенно кому-то из местных. Ну и её стол тоже аргумент.

Вот к ней данный персонаж и обратился со своими требованиями. Флаг ему, как говорится в таких случаях, в руки. Любовь Орлову и раньше подобным было не пронять, а сейчас тем более. Уже давно всё для себя решила, командира видит только во мне и право собой командовать оставляет только мне. Смотрела свысока надменным взглядом, как она это умеет. Хрупкая девушка, сидящая за столом, смотрит свысока на подошедшего к этому столу здорового мужика в камуфляже и нависающего над ней. Чем, похоже, сильно удивляла просителя. Не привык он к такому к себе отношению. А девушка именно привыкла любого подошедшего к её столу считать не иначе как просителем.

— Всё, заканчиваем балаган и начинаем знакомиться по новой, — предложил я, незаметно отделившись от лесорубов и подойдя к столу.

— А ты вообще кто такой? — удивился командир разведчиков.

— А я тут самый главный. Комдив, если по-нашему.

— Ты?! Комдив? — абсолютно недоверчивым тоном спросил он.

Его удивление и недоверие очень даже можно понять. Я сам сильно удивился, когда названная в шутку дивизионным к комиссарам Любови Орлова мне объяснила, что это за звание. Генеральское звание! Ну и комдив — тоже генерал. А тут на него претендует какой-то пацан.

— Ну а кто же ещё? — спросил я в ответ. — Дивизией командую? Командую. Значит, комдив.

— И где же твоя дивизия? — теперь уже насмешливым тоном спросил он, ещё раз осматривая поляну и тех, кто на ней находился.

Ну да, его понять можно: то ли артель, то ли балаган, то ли сбежавший цирк. Точно не дивизия. Даже отрядом не назвать, так как при оружии только трое.

— Да вот же, — ответил я, щёлкая пальцами.

Прямо на поляне появилась наша группа быстрого реагирования. При оружии и готовые к бою. Бойцы возникли рядом со мной мгновенно, после чего быстро рассредоточились, заняв позиции по периметру. Их лица были серьёзны, а оружие наведено на возможные угрозы. Всяких трюков с прыжками, перекатами и приседаниями никто делать не стал. Во-первых, мы такому не тренировались. А в главных для реального боя я бы вытаскивал этот отряд немножко иначе. Здесь требовалось просто продемонстрировать силу.

Разведчики тоже отреагировали быстро и приготовились. Однако пятеро против двадцати — расклад явно в нашу пользу. Да и пулемёты, опять же, были только у нас. И в первую очередь у меня — от своего любимого фокуса я отказываться не собираюсь и демонстрирую его при любом удобном случае. Тем более что давно выяснил: вот так вот прямо с рук из этой бандуры стрелять могу, а не только в красивой позе стоять.

Имелся, конечно, риск, что все мои или какая-то их часть внезапно подчиняться не мне, а официальному командованию. Но, если честно, совсем незначительный. Один раз они уже выбрали мою сторону там и тогда, когда рядом присутствовали их настоящие знакомые командиры. А тут кто-то непонятный и незнакомый — с чего бы ему подчиняться?

— Ну что, попробуем познакомиться ещё раз? — примирительным тоном спросил я.

Для пущего эффекта ещё раз продемонстрировал свой любимый фокус с пулемётом, сменив его на самодельный станок с парой трофейных немецких пулемётов МГ. На самом деле я не был до конца уверен, что получится. Поэтому просто нырнул в пространственный карман, уже там сменил немецкий единый пулемёт на творение моих умельцев-самодельщиков, не торопясь встал в наиболее эффектную позу и только потом вернулся в реальный мир. Впечатлило. Всех до этого тоже впечатляло даже просто с одним пулемётом, так почему бы и сейчас не сработать?

Среди разведчиков пробежал шёпот. Но я к нему не прислушивался, направив всё своё внимание на командира, который на мгновение потерял самообладание. Однако быстро пришёл в себя и принял новую реальность, какова она есть. Пришлось знакомиться по новой.

— Капитан Василий Громов, разведка, — сообщил он.

Ну да, очень информативно: ни какая разведка, ни откуда, ни зачем. Документов тоже, разумеется, предъявлять не стал. Хотя мне на них абсолютно наплевать. Тоже представился, но не в таком, а в более развёрнутом варианте:

— Иван Гроза, командующий Первой Краснознамённой Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Ивана Васильевича. Самопровозглашённый командующий самопровозглашённой дивизии. А это товарищ Любовь Орлова, наш дивизионный комиссар. Даже не самопровозглашённый, потому что не она сама, а лично я её на эту должность назначил.

— Товарища Грозного? — вопросительно произнёс капитан, как бы пробуя фразу на вкус.

— Да, мне тоже нравится, — кивнул я. — А вообще мы что-то вроде народного ополчения. Сами собрались, ни от кого не зависим, никому не подчиняемся. Немцев потихоньку бьём, нашим помогаем. И вам можем помочь, если попросите. Но именно если попросите — приказы мы не принимаем ни в каком виде и ни от кого. Так вы по какому-то важному вопросу подошли или просто спросить?

Оказалось, им действительно нужна помощь. При десантировании разбили рацию. И чего они, собственно, хотели от непонятной группы, в лучшем случае окруженцев? Мы не мастерская, которая рации ремонтирует. Вот полуторку или какой другой автомобиль — да, можем. Даже танк на гусеницы поставим. А рацию, извините, нет. О чём им прямо и сказал. Что на это ответить, командир как-то сразу и не нашёл. Сам понимал, что такую помощь в лесу вряд ли получишь от кого бы то ни было.

— Но вам невероятно повезло, — заявил я. — Так получилось, что у меня в дипломе написано: радиоинженер. Причём не просто радиоинженер, а радиоинженер третьего уровня, что очень-очень много по нынешним временам. Да по любым другим временам много.

— Молод ты больно для инженера, — хмыкнул капитан, недоверчиво прищурившись. — Назваться командиром отряда — дело нехитрое. Можно даже по праву, если остальные тебя в таком качестве примут. Но чтобы назваться инженером — тут собственного желания и согласия окружающих мало, ещё и знания нужны.

Ну вот, и этот туда же. Подфартила мне Система с молоденьким личиком. И это при том, что тело очень даже зрелое и максимально развитое по всем параметрам, какие у меня только были в жизни. Вот так каждый раз объясняй, что я не только комдив, но ещё и путешественник во времени.

Пришлось опять показывать уже привычное шоу со школьной доской, рисовать линии со стрелочками, годами и всем прочим. Зачем я их в прошлый раз стёр, не помню. Самое забавное было смотреть не на гостей, а на наших бойцов, которые это уже не один раз слышали и теперь кивали, как будто они тоже путешественники во времени. Также в очередной раз рассказал о своём обманчивом возрасте. Об омоложении как о побочном эффекте путешествий во времени.

Вот вообще не представляю, как бы я добился хоть от кого-нибудь понимания, если бы не инвентарь и его возможности. В появляющиеся и исчезающие вещи поверить трудно, если сам это не увидел. Зато если увидел, то и в остальное невольно начинаешь верить.

— Так что давайте вашу рацию, — закончил я. — В своё время я действительно был радиоинженером, да и сейчас им остаюсь.

Тот согласился и кивнул одному из своих бойцов, у которого был огромный рюкзак с бандурой. Не трудно догадаться, что это и была та самая рация. Я уже привычно расстелил на земле брезент и предложил выкладывать туда. Поглядев на ящик, решил вначале попробовать его исследовать с помощью инвентаря. Просто прикоснулся ладонью и отправил в внутреннее пространство.

И вот тут-то произошла абсолютно неожиданная для меня вещь. Открыл ещё одну особенность Системы, о которой даже не подозревал. Когда я вот так же прямо в инвентаре исследовал полуторку, мне приходилось её чуть ли не на ощупь проверять. Ту же лопату, топор и лом искал довольно долго, пока не обнаружил. А ведь они как бы не часть машины, а груз. Двигатель тоже мог рассмотреть вплоть до каждой детали, но там было ещё сложнее и требовало куда большего внимания.

С радиостанцией получилось всё совершенно иначе. Я просто её насквозь видел. Буквально насквозь! В виде схемы, и точно понимал, что там как и почему. Ну, допустим, понимал я именно потому, что действительно в таких вещах разбираюсь, но видеть именно видел.

Также видел и понимал, что с ней не так. Просто разбилась одна из ламп. К счастью, я знал, как это исправить. Нет, запасной лампы у меня, естественно, не было — в тех складах, которые мы разграбили, ничего из подобного имущества не нашлось. Тут всё немного проще, я просто знал, как можно упростить схему, при этом даже не ухудшив, а наоборот, улучшив и оптимизировав.

Потянувшись мысленно к агрегату, понял ещё одну вещь. Я эту рацию не просто лучше вижу, чем другие предметы, у меня и возможности гораздо больше. Могу изымать не только те её части, которые не являются неотъемлемыми, но даже припаянные детали.

Выходит, Система не просто признаёт и оценивает наши навыки, но и как-то интегрирует их друг с другом, ну или как минимум с инвентарём. Интересно, а какие у меня возможности относительно книг? Ведь библиотекарь-то я аж пятого уровня, а не всего лишь третьего, как радиоинженер. Потом обязательно проверю. А пока вернулся к разборке, раскидал её на запчасти, аккуратно их разложив на брезенте.

— Ты что! — возмутился радист. — Ты же её сломал!

— Нет, сломал её именно ты, а я, с точностью до наоборот, прямо сейчас и чиню, — пояснил ему очевидное.

Командир сделал жест, останавливая своего подчинённого. А я тем временем продолжил:

— Всё дело вот в этой лампе. Она разбита и ремонту не подлежит. И да, предупреждаю сразу — у меня второй такой нет.

— Значит, всё, восстановить не получится, — разочаровался командир.

— А вот этого я не говорил. Наука и техника не стоят на месте. Всё совершенствуется и оптимизируется. А ещё сильно упрощается. И ту же самую рацию можно собрать, не только выкинув эту лампу, а вообще половину здесь присутствующих. Анекдот про самолёт из лишних деталей слышал?

Он не слышал, и именно сейчас был не в настроении выслушивать. Ну что ж, расскажу в другой раз. Или не расскажу. А пока вернулся к радиостанции. Одно дело рассказывать о новых возможностях из будущего, и совсем другое — это сделать руками. Тем более что никогда раньше подобных схем не рассчитывал. Хотя и ничего особо сложного тут нет.

Быстро прикинул в уме, как собрать новую схему из уже имеющихся деталей. После чего именно это и продемонстрировал. Собирал не руками, а всё тем же инвентарём. У меня получилось! Правда, был один нюанс. Припаянные детали я мог без труда отсоединить друг от друга. Соединить обратно тоже получилось. А вот восстановить припой уже нет.

Не беда! Паяльника у меня, допустим, нет, ну так его и сделать можно. Да, прямо в лесу. Да, на коленке! Так-то ничего сложного: нашёл в инвентаре медный пруток подходящего диаметра, взял напильник, сточил кончик под нужным углом, взял плоскогубцы и сунул получившуюся конструкцию в костёр. Как только жало нагрелось, прикоснулся им к месту разрыва припоя. Тот схватился. Повторил ещё несколько раз там, где требовалось.

Зрители затаили дыхание, наблюдая за моими манипуляциями. Даже бывалые разведчики не могли скрыть своего изумления. Да что уж там, бойцы моей дивизии, вроде бы давно привычные ко всякому, тоже наблюдали кто с удивлением, кто с восхищением. Некоторые перешёптывались между собой, обсуждая увиденное.

Радист на все мои манипуляции смотрел с абсолютным непониманием. С ним всё ясно: ключом работать научили, а схему самого оборудования он не знает и не понимает. Даже командир, и тот смотрел на мою работу более осмысленно, хотя в его глазах читалось явное недоумение.

— Ну вот, собственно, и всё, получите вашу рацию. Она теперь даже лучше, чем была. Как минимум мощнее.

— И в чём подвох? — на всякий случай спросил командир, всё ещё сомневаясь.

— Подвоха нет, — честно признался я. — Зато есть одна особенность. Раз она мощнее на выходе, то и более требовательна к энергии на входе. В общем, ваша батарея её теперь не потянет. Вернее не совсем так. Потянуть-то она её скорее всего потянет, но даже я не берусь предсказать, на какое расстояние получится передача.

— Ну вот, зачем нам такая рация, если без батареи, — непонятно, то ли расстроился, то ли обрадовался радист, поправляя лямки своего рюкзака.

— Кто же сказал, что без? Уж чем-чем, а батарейками я вас обеспечу.

После чего достал требуемое из инвентаря — обыкновенный автомобильный аккумулятор. Командир с сомнением смотрел на отремонтированную рацию, которую я тем временем успел спрятать обратно в корпус. И на аккумулятор, который был не сильно меньше её самой. Зато сильно тяжелее. Я его даже понимаю — им теперь с этим оборудованием по лесам бегать. Но по-любому даже такая рация лучше, чем никакой. Особенно если твоё задание состоит в том, чтобы передать сообщение именно по радио.

Капитан задумчиво потёр подбородок, взвешивая все за и против. Его взгляд то и дело возвращался к массивной батарее, но в глазах уже читалось решение. Если нельзя далеко утащить с собой аккумулятор, то придётся выходить в эфир прямо оттуда, где он есть. Я это прекрасно понимал, командир разведчиков тоже. Он даже предупредил нас о том, что собирается сделать.

— Ну и делай, — пожал плечами я.

— Немцы обязательно засекут выход в эфир и будут нас искать, начал объяснять он мне, как маленькому. — Мы, конечно же, к тому времени будем далеко, а вы не справитесь.

— Уж за нас можешь не переживать, мы отсюда исчезнем гораздо бесследнее некоторых. Ты лучше подумай, что обо мне будешь рассказывать.

— Ничего, — уверенно заявил командир.

— Боишься, что не поверят?

— Боюсь, что перехватят и сумеют расшифровать. Не сразу, но сумеют. Та информация, которую буду передавать я, сама к тому времени потеряет актуальность, а вот о тебе, боюсь, что нет.

— Ну и пусть расшифровывают, — пожал плечами я, мол, ничего особенного.

— Как это — пусть? — возмутился командир.

— Да так. Если ты не сообщишь, то очень скоро я сам выйду в эфир. Вот найду себе радиостанцию, только помощнее, подшаманю немножко, ну ты видел, я умею, и начну рассказывать всем желающим о будущем. На волнах «Маяка», например, чтобы любой местный радиоприёмник гарантированно принял. Ну и не только о будущем — советы товарищу Сталину буду давать, ругать не товарища Гитлера, открывать грязные секреты ещё более не товарищей Черчилля и Рузвельта, песни в эфир петь. И вообще хулиганить, как только можно и особенно как нельзя.

Мои слова повисли в воздухе. Капитан замер, пытаясь осознать масштаб моих намерений. Ну или то, где кончаются откровенные шутки и начинаются реальные планы. Удачи ему в этом нелёгком деле, так как я и сам пока не до конца уверен.

Тот меня откровенно не понимал, сильно офигевал и очень не верил. Мне осталось лишь пожать плечами. Не хочешь верить — не верь, а я сделаю как обещал. Это при том, что пока сам не до конца верю.

К тому времени как разведчики вышли в эфир, я всю свою дивизию давно собрал в инвентарь. Никого не осталось. Когда они закончили и собирались закопать аккумулятор, я усмехнулся и забрал его тоже. Вместо него вытащил немецкую гранату-колотушку и протянул её радисту:

— На, вот в рацию засунь.

— Зачем? — удивился тот.

— Ну так, чтобы немцам не досталось, если вдруг попадётесь. Схема там действительно теперь очень продвинутая, и желательно, чтобы она попала в правильные руки.

Какой-то откровенно туповатый у них радист. Казалось бы, профессия прогрессивная и требует умных людей. А взяли вот такое вот. Капитан кивнул, одобряя моё решение. Быстро всё понял и приказал сделать, как я посоветовал.

Я решил временно присоединиться к разведчикам. После того как узнал, в какую сторону они направляются.

— Примерно на Минск? — уточнил я.

— Да, — ответил капитан Громов.

— Тогда нам почти по пути.

Те даже не возражали. Тут я командира понимаю: аккумулятор-то у меня, и если вдруг понадобится опять выйти в эфир, есть возможность одолжить электричество.

Правда, для начала он меня скептически осмотрел и что-то для себя решил. А ещё сразу предупредил, что ради меня они темп снижать не будут и побегут так же, как обычно.

— Если отстанешь, значит, всё — отстанешь, — заявил он.

Ага, как бы им самим от меня не отстать. Учитывая мою девятку выносливости и то, что я побегу вообще налегке. А также здоровье и живучесть. Не стал об этом рассказывать, пусть удивляются. Честно предложил понести в своём инвентаре всё их имущество — отказались. Ну что ж, их дело. Я бы их самих подбросил, но если они даже простые вещи не доверяют, то и тут предлагать не стоит.

Пока бежали, размышлял о случайно обнаруженных новых возможностях инвентаря в сочетании с признанными Системой навыками. А также о том, что уже наобещал командиру разведки. Ну, я о том, что собираюсь вести войну в прямом эфире. И любые сообщения руководству слать точно так же. Я даже обладаю достаточными знаниями, чтобы это выполнить.

Система при переходе в прошлое даёт идеальное тело со всеми физическими характеристиками, которые у тебя только были в течение всей жизни. Знания, накопленные за всю жизнь, она тоже даёт, но тут уже выборочно. Причём выбираешь не ты сам, а она.

Если признала и оценила какой-то твой навык, то и соответствующие ему знания ты получишь, даже если всё давно забыл. Во всём остальном рассчитывай исключительно на собственную память. Да, она у тебя тоже будет на самом пике, какой только была на протяжении всей жизни, так что не исключено, и тут вспомнишь давно забытое, пусть и не всё.

Поскольку у меня радиоинженер третьего уровня, то за сохранность именно этих знаний мог не переживать. А нам ещё и историю радиодела преподавали. Как и историю радиовещания, правда, шла она по остаточному принципу, а посещалась и изучалась по ещё более остаточному. Но кое-что я всё-таки помнил, а теперь благодаря Системе эти воспоминания восстановил.

Прежде всего меня интересовала история радиовещания в СССР. А именно — где в данное время можно разжиться мощной радиостанцией. В любой из столиц республик такие точно были. Значит, мне дорога в Минск. Хорошо бы попасть туда сразу после его захвата немцами. Там в бардаке получится не только радиостанцию утащить, но и вообще всё, что плохо лежит. То, что лежит хорошо, переложить и тоже утащить. Но город уже захвачен и чем дальше, тем больше орднунга немцы там наводят. Так что стоит поспешить.

Другая ближайшая радиостанция находилась в Гомеле. Что интересно, построены они были в двадцатых годах. Вильнюс, Каунас и дальше тоже имели свои станции, но были построены уже в тысяча девятьсот сороковом году. Интересное совпадение, не правда ли? Строго с приходом советской власти.

Вспомнил, как будто вчера читал, одну статью, по которой нас учили истории. До войны СССР был самой отсталой страной в области радиовещания. Дальше в качестве примера приводилось количество радиоприёмников — полмиллиона. Ну и для наглядного сравнения: пять миллионов во Франции, десять — в Англии и пятьдесят — в США.

Если не задумываться о правдивости данной статьи, то никаких сомнений и не возникнет. А если хоть на секунду задуматься, то абсолютная ложь. Нет, в количестве радиоприёмников, скорее всего, не соврали, а во всём остальном — ложь. По этой же статистике Франция, например, тоже в десять раз отстаёт от США, но её отсталой почему-то никто не называет. Или европейцы не могут быть отсталыми по определению, а русские не только могут, но и должны?

Ну и подборка тоже довольно интересная. Где остальные? Или там разница в цифрах будет уже не такой огромной, если вообще будет в их пользу? А то ведь и наоборот возможно. Нет, в том, что в Германии радиоприёмников может быть больше, я как бы не сомневаюсь. Как и в том, что с одинаковой вероятностью их может и не быть, учитывая послевоенную разруху. А вот насчёт всех остальных уже не уверен.

Просто достаточно вспомнить моё время. Россия — одна из самых отсталых экономических стран! Абсолютно лживый лозунг, повторяемый всеми и при любом удобном случае. И плевать, что на деле наоборот она одна из самых развитых и обгоняет её мало кто. Да почти никто. Всегда и во все времена входила в десятку сильнейших экономик мира. И даже не на последнем месте в этой десятке а ближе к середине. Но всё равно самая отсталая и громче всего кричат об этом те кто действительно отсталые дальше некуда.

Вот тут примерно то же самое. Статью видимо те же самые люди составляли. Поэтому если считать объективно, то надо говорить так: довоенной СССР в радиовещании был одной из самых развитых и прогрессивных стран мира. Уступающий буквально единицам, которых можно пересчитать по пальцам.

Кстати, благодаря Системе всплыли и некоторые другие воспоминания об исторических фактах, связанных с радиовещанием. Оказывается, начиная с сорок первого года, вещание «Маяка» было приостановлено. И что мне теперь делать? Я ведь как раз на его волнах собирался разговаривать со всем миром.

А ничего не делать. Вернее, делать именно то, что изначально и планировал. Они приостановили, а я продолжу. Захотят со мной общаться — вот волна, приглашаю всех желающих.

Разведчики всё-таки сломались и разрешили мне нести их вещи. После того как убедились, что я, в отличие от них, вообще уставать не собираюсь. Не то чтобы не уставал, но бежал легко, дышал ровно и вообще выглядел как на прогулке.

— Я и вас могу понести, только скажите куда, — предложил я на одном из коротких привалов.

— Нет, не надо, — просто ответил Громов.

— Нет, так нет, — пожал плечами я. — Только сам подумай, как ты будешь докладывать командованию обо мне. И о возможностях моего пространственного кармана, если никто на себе этих возможностей не опробует.

Тот подумал и принял аргумент вполне логичным. Он приказал взять на себя ношу наиболее уставшему бойцу. А уже его вместе со всеми вещами отправили ко мне в инвентарь. Я буквально себя крокодилом Геной и почувствовал, который несёт Чебурашку, который несёт всё остальное.

Если честно, я с самого начала ожидал, что это будет радист, но нет. Тот оказался здоровяком и не уставал почти так же, как и я сам. Туповатый-то он туповатый, но в разведку его послали вовсе не за умственные способности, а как раз за то, что сможет тащить свою рацию сколько надо и куда надо. Ботаник, который прекрасно понимает, что и как там работает, так точно не справится. Мне в принципе без разницы: если предлагают одного — буду тащить одного, захотят всех вместе — потащу всех вместе.

Похоже, основное задание они давно выполнили, и тот выход в эфир был его результатом. А теперь даже непонятно: то ли к своим собираются, то ли есть какие-то дополнительные цели. Пока мы движемся в нужную мне сторону, я не спрашивал. Подозреваю, мне бы никто и не ответил.

На привалах меня расспрашивали о будущем, о построенном коммунизме, о том, когда закончится война, даже о ближайших немецких планах, если я вдруг о них знаю. Я не возражал и честно отвечал на вопросы. Не в первый раз это всё рассказываю, поэтому никакого труда не составляло. Точно знал, как и на что они отреагируют. Вот так с короткими остановками и бежали. Как по мне — лёгкая прогулка.

Несмотря на то что разведчик меня расспрашивал весьма внимательно, но именно о моей дивизии он почти ничего не узнал. Я и в начале её всю не показал, а потом наоборот сократил общение с бойцами до минимума, практически всех их убрав. Только иногда вынимал на остановках Любовь Орлову. А уж у неё попытайся что-нибудь выведай — сама не захочет, не расскажет. Или, например, Андрей Волков, который молчун ещё тот, но про великого Шамана, то есть меня, готов рассказывать всем желающим. Вот пускай для разнообразия его тоже послушают.

Насколько я могу судить, они даже не догадываются, что у меня простыми бойцами командует бывший царский офицер, да ещё и из контрразведки. И вы знаете, если сравнивать штабс-капитана Савелия Медведева и капитана Василия Громова, то у первого получилось выведать у меня гораздо больше и незаметнее. В этом соревновании контрразведка победила разведку. Громов, возможно, и был опытным разведчиком, но против опытного контрразведчика он как новичок. Медведев умел задавать правильные вопросы и считывать ответы даже между строк.

Во время одной из остановок командир вдруг резко передумал и решил возвращаться к своим. Я его даже понимаю, учитывая, сколько всего он уже успел записать в свой блокнот с моих слов. Неважно, что у них там была за второстепенная цель, но полученная от меня информация по-любому важнее. Даже если в неё не поверят.

Несколько раз он ненавязчиво предлагал мне отправиться с ними и сообщить всё руководству. Я каждый раз категорически отказывался.

— Тогда нам дальше не по пути, — ответил я, услышав о смене планов. — Мне в сторону Минска надо.

— Зачем?

— Ну так я уже рассказывал, собираюсь найти рацию помощнее. А что может быть помощнее, чем радиостанции в столице республики?

— Так ты не шутил?

— Я вообще ни разу не шутил. А если и пошучу, то предупрежу об этом, зная, что юмор в разное время разный. Вернее сначала шучу, а потом сразу предупреждаю, если реакция получилась неправильной.

Потом подумал и добавил:

— Знаешь, а зачем тебе прямо сейчас возвращаться? Пошли со мной, по дороге найдём какой-нибудь аэродром, захватим, и полетишь с ветерком. Если, конечно, ещё и лётчика найдём.

— Найдём, — уверенно ответил командир. — Вернее, я сам умею. Плохо, но умею. Никаких фигур высшего пилотажа не обещаю, но из пункта А в пункт Б долечу и даже незнакомый самолёт посажу.

— Вот и прекрасно, — обрадовался я. — Идём искать аэродром.

— Впятером? — спросил он, потом посмотрел на меня и добавил: — Вшестером. Всё равно мало.

— Ты всё время забываешь, что у меня с собой целая карманная дивизия, сколько надо бойцов — столько и вытащу. Хотя на самом деле ничего не понадобится, я и в одиночку могу. Я же тебе уже рассказывал, как лагерь военных пленных брал. Пост фельджандармерии, склады…

Несмотря на всю бредовость моего плана, с ним согласились. Тем более что бредовым он был только с их точки зрения, а с моей — обычным и вполне рабочим.

Перед тем как отправляться искать аэродром, разведчики ещё раз вышли в эфир. Командир мне даже объяснил, зачем: предупредили, что есть очень важная информация, которую нельзя сообщать по радио, и теперь несут её.

В первый раз после выхода в эфир мы бежали исключительно по лесу. Просто там рядом не было дорог, а к тому моменту, как к ним выбрались, садиться на автотранспорт уже было поздно, именно дороги немцы в первую очередь перекрывают. Теперь же выходили в эфир прямо рядом с дорогой, поэтому на какое-то расстояние успели умчаться на полуторке. Ну а дальше опять в лес и опять скрываемся.

Что бы они ни думали обо мне и моих планах, но оставались профессиональными разведчиками. Полевой немецкий аэродром нашли именно они. Дальше действовали по заранее оговорённой схеме: понаблюдать днём, дождаться ночи, прийти и всё забрать.

Своих бойцов я, разумеется, тоже предупредил. Их участие планировалось только на окончательной стадии операции, когда нужно будет собирать трофеи. Но всё же пусть знают заранее.

Единственное исключение было сделано для нашего снайпера. Достал его раньше остальных и всё рассказал. А дальше он уже сам выбирал себе место, с которого будет следить за аэродромом. У него было несколько иное задание: страховать именно мои действия и в случае чего прикрыть огнём. Очень надеялся, что не понадобится, но отказываться от такой возможности, когда она есть, тоже глупо.

— В темноте справишься? — спросил я его в конце.

Он чуть приподнял винтовку, словно демонстрируя её как гарантию успеха, и спокойно кивнул. В тусклом свете луны его глаза казались двумя тёмными провалами, но в них читалась непоколебимая уверенность. Хотя, неуверенным я его и не видел ни разу.

— Справлюсь, шаман, — просто ответил он.

Не стал сомневаться в его словах. Уже один раз проверено: когда брали железнодорожников, снайпер не подвёл. Там, правда, было кое‑какое освещение, а до цели оставалось всего пара десятков метров. Сейчас расстояние куда больше. Но если он говорит, что справится, значит, так и есть.

Всё это время разведчики на меня косились; на их лицах читалось: «Как мы вообще на это подписались?» Но, тем не менее, отступать уже никуда не собирались. Их перешёптывания то и дело прерывались резкими взглядами в мою сторону — мол, ну и куда ты нас ведёшь?

Аэродром оказался крошечным — пара символических взлётно‑посадочных полос, едва различимых в ночной темноте, и несколько ангаров (или как там называется место парковки самолёта с насыпями, но без крыши), притулившихся у самого леса. Самолёты на нём тоже были не самыми большими — то ли посыльные, то ли разведчики, или что‑то в этом роде. Ещё было несколько транспортов, но на ночь остался из них только один. Вот именно на него я и нацелился.

А на чём вы предлагаете вывозить целую группу? А ведь я им ещё собирался скинуть своего пленного немецкого офицера. Раз уж не расстрелял после допроса, то куда‑то деть надо. Или обоих отдать? Правда, второй офицер — только по погонам, а на деле — стройбат. Или у немцев ремонтников иначе называют? Да я хоть всех отдам — чего они место в инвентаре зря занимают?

Всё прошло по намеченной мной схеме. Правда, с одним небольшим сбоем. К счастью, он на результат не повлиял. Вначале подполз к часовым. Земля была холодной и влажной, плюс запах прелой листвы. Каждый шаг приходилось выверять: хруст ветки или шорох травы могли всё испортить. До первого часового добрался незаметно — тот даже не успел вскрикнуть, исчезнув в пространственном кармане. Второй был чуть настороженнее: вдруг замер, вслушиваясь в ночную тишину, но и он не успел поднять тревогу.

Потом просто ходил и собирал всех остальных. Мне даже к бодрствующим главное подойти на расстояние вытянутой руки — потом будет поздно. Со спящими — тем более без проблем. И вот тут произошла неожиданность: в самый неподходящий момент ожила Система.