Серия «Долгая зима» планируется как «приквел» к написанной мной ранее серии «Эпоха холода». Идеи частично взяты у Александра Гора, частично придуманы мной или подсказаны читателями. Собственно говоря, именно по просьбе читателей я и решил написать эту серию. В планах 3 части (условные названия: «Накануне Зимы», «В снежном плену» и «Когда растает снег»), в которых будут описаны события с 1966 по 1976 годы из параллельного мира.

В чем отличия истории того мира от нашего? По взятым от Александра Гора «начальным условиям» развилка произошла примерно в начале 1950-х (хотя кое-какие мелкие изменения будут и по раннему времени, но в целом для истории они не будут иметь решающего значения) – в результате чего у власти вместо Хрущева и его «сотоварищей» после недолгого правления Берии оказывается команда товарища Пономаренко и сохраняются основы сталинской системы… Ну а в 1966 года из-за проведения американцами ядерного испытания в районе тектонического разлома происходит извержение супервулкана Лонг-Вэлли… Впрочем, дальше все пошло совсем не так, как в мире Александра Гора. Ну а в целом история примерно такая:

1953 год. У Сталина случается инсульт, но он все же пережил его и продолжил руководить страной. Хотя при этом оказался частично парализован, здоровье стало совсем ни к черту. Понимая, что ему осталось недолго, товарищ Сталин начинает искать себе приемника – и выбор останавливает на Пономаренко.

1954 год. В начале года Пономаренко становится Председателем Совета Министров СССР. Однако после смерти Сталина (в АИ – 10 ноября 1954 года) начинается борьба за власть между группами Пономаренко, Берии и Хрущева.

1955 год. Расправившись со сторонниками Хрущева и отправив его самого на стройку Трансполярной магистрали, Берия несколько укрепляет свое положение. Начинает продвигать (как и в реальности было) ряд откровенно глупых и непродуманных экономических и политических реформ, что в перспективе может иметь очень серьезные отрицательные последствия для всего Восточного блока, и готовится избавиться и от Пономаренко с его сторонниками. Однако те, осознавая, что их уже «списали в расход» бьют на опережение. Берия убит (хотя официально объявлено, что помер от инфаркта), во главе страны становится Пономаренко. Реформы Берии по-тихому сворачивают и делают вид.

В дальнейшем СССР продолжает развиваться по сталинскому курсу – хотя на фоне успехов социалистического строительства и происходит постепенное «смягчение» системы. Осуществляется большинство проектов сталинского времени вроде Трансполярной магистрали (хотя ее эксплуатация, ввиду несовершенства строительных технологий, и становится той еще головной болью, но даже так оно лучше, чем вообще никак), туннеля на Сахалин, строек Средней Азии… В колхозах продолжают действовать МТС и не начинается известный по реальной истории разгул бесхозяйственности, вместо «ударного освоения» Целины ведется неторопливая, планомерная работа по освоению новых земель с высадкой лесополос, строительством транспортной инфраструктуры, сети зернохранилищ и элеваторов, разработкой специальной агротехникой под те условия и т.д. В стране сохраняются и продолжают развиваться артели, нет идиотского раздаривания ресурсов папуасам (за все надо платить!), также развивается космическая программа (хотя тот же проект Н-1 «зарубили» на корню из-за того, что не проходит в железнодорожный габарит, а за основу взяли челомеевскую УР-700 – «вам, товарищ Королев, напомнить, что бывает за растрату народных средств на всякую ерунду?»), строятся новые заводы и фабрики, составляются планы и т.д. Люди верят, что вот скоро настанет оно, светлое будущее…

И тут вдруг случается извержение супервулкана – результатом которого становятся те события, что впоследствии стали называть не иначе как «Долгая зима»…

Честно говоря, никогда не думал, что однажды решу писать про попаданца в прошлое в послевоенный СССР… На мой взгляд тема очень непростая уже потому, что живы многие, кто жил в то время, и потому многие нестыковки будут бросаться в глаза. А избежать их, увы, не так-то просто… Даже у свидетелей тех времен со временем многое забылось, многое перемешалось в голове и вспомнить, что именно и когда было зачастую не так-то уж просто. Особенно по 1966 году – когда я сам был еще 10-летним пацаном. Потому был бы в этих вопросах благодарен любой помощи… Хоть личными воспоминаниями, хоть ссылками на статьи или литературу. Но у меня все же СССР несколько «параллельный», что дает определенную свободу творчества… Тем более, что из-за иных людей в руководстве страны и впрямь был бы целый ряд отличий от нашей реальности.

P.s. Ну и как обычно – все действующие лица, все организации вымышленные. Хоть часть описанного и будет браться из личных воспоминаний автора, но они будут обезличены.

- Ну что там? – зайдя в мастерскую, спросил Михаил Васильевич.

- Да шлицы раздолбало к едрене матери! – ответил Петрович, бывший колхозный, а нынче «фермерский» механик.

- Запчастей нет?

- Да откуда им взяться? Сам же знаешь!

- Значит, придется ремонтировать, - вздохнул Михаил Васильевич. – Цыган на месте?

- Да откуда? – усмехнулся Петрович. – У него ж у брательника вчера именины были…

- Понятно, - вздохнул Михаил Васильевич. – Ладно, скажи Сереге, пусть пока наплавляет, а мы к Цыгану сгоняем.

Выйдя из ангара и позвав одного из мужиков с базы, он вскочил за руль «бобика» и погнал в соседнюю деревню, где и жил Цыган, или Иван Романович Ибрагимов по паспорту. Местный слесарь, токарь и фрезеровщик в одном лице… Особо ценный по деревенским меркам специалист, «станочник от бога», как говорили про него еще в то время, когда Цыган работал на заводе в городе. За что бывший председатель колхоза «Новый путь», а ныне – фермер Евдокимов смотрел сквозь пальцы на его отрицательные черты, с которыми на заводе мириться никто не желал от слова совсем. Злостный нарушитель трудовой дисциплины, кто спокойно мог уйти с работы и не вернуться, посчитав, что делать ему все равно нечего, главный на селе бабник и любитель «заложить за воротник» по любому поводу – что, впрочем, не мешало ему вполне нормально работать на любых станках, какие можно было только найти в бывшей колхозной рембазе.

Как и ожидалось, Цыган дрых без задних ног после вчерашних возлияний… Так что поначалу в дверь дома высунулась голова его жены, начавшей расспрашивать, зачем-де им понадобился ее муж. И лишь после того, как спутник Михаила грозно рявкнул, что у них «в колхозе», как привычно называли деревенские их хозяйство, срочная работа, так что нечего языком молоть, работать пора, пошла будить муженька.

- Че надо? – наконец-то минут десять спустя из дверей высунулась заспанно-похмельная рожа Цыгана.

- Работка есть по твоему профилю! – сказал в ответ Михаил. – Вал проточить и шлицы нарезать…

- Мля, башка трещит, - поморщился Цыган. – Че орете-то тут? Щас аспирину сожру и пойду…

«Щас», впрочем, и затянулось почти на полчаса – после чего мужик со страдальческим видом забрался в машину, и они рванули в сторону фермы. Как сразу узнал Михаил Васильевич, вал к этому времени уже успели наплавить – и сейчас он лежал остывал где-то около станка. С несколько рассеянным видом походив по мастерской, Цыган в конце концов взял муфту, которая должна была одеваться на шлицевую и, ворча об отсутствии у него модульной фрезы, достал из ящика обломок концевой фрезы и, что-то поворчав, начал обдирать на наждаке две лыски чтобы запихнуть его в держатель «летучки». Но вот, наконец, сделав лыски, он принялся перетачивать обломок фрезы под резец с нужным профилем, что тоже заняло немало времени.

И вот Цыган наконец-то закончил с подготовительными работами и, включив токарный станок, довоенный «американец», принялся, периодически матерясь, обдирать сварку, а затем, после чернового прохода, достал из ящика старый ржавый штангенциркуль и находящийся в примерно таком же состоянии микрометр нужного размера. По-прежнему матерясь, сегодня Цыган был явно не в духе, на то, что у них нет даже мерных плиток, проверил правильность показаний микрометра по наружной обойме подшипника, затем замерил штангенциркулем получившийся после обдирки сварки размер и продолжил точить. Но вот наконец-то где-то через полчаса, довольно ухмыльнувшись, он достал заготовку из патрона и пошел к фрезерному станку, однако в этот день словно все было против него! Вкорячив на стол станка делительную головку и закрепив в шпинделе «летучку» с самодельным резцом, Цыган уж был готов приступить к работе, но щелчок кнопки запуска мотора привел лишь к тому, что из электрошкафа станка пошел небольшой дымок, а во всем ангаре погас свет – поскольку предохранители в станке давно были заменены куском гвоздя, а пакетник на входе и вовсе не имел функции защиты от короткого замыкания.

- Василич! – выбежав из ангара на улицу, где Михаил с механиками как раз возились с ремонтом трактора, заорал Цыган. – Свету п***а! Ни***я ниче не работает!

- Мля… Ты что ли опять чего у***л? – дополнив свои слова еще несколькими ругательствами, спросил один из механиков.

- Да какой я?! – возмутился Цыган. – Я только кнопку тык, а оно херак!

- И, как назло, Сергеича нету, - произнес Михаил.

Ну да, их «колхозный» электрик как раз валялся в больнице с сорванной спиной… И заменить-то его было толком и некому!

- Слышь, Василич, - спросил один из мужиков. – Ты ж это, как его… Радиофизик! Разберешься там может?

- Да уж придется, - вздохнул Михаил.

Ну да, больше-то все равно некому… В конце концов, в электричестве он разбирается, схемы знает, даже когда-то сам радиолюбителем был. Так что особых проблем тут не ожидалось… И вскоре, достав из шкафа древний, размером с небольшой чемоданчик, вольтметр и поставив около рубильника одного из слесарей с наказом «чтобы никто не врубил по дури», Михаил Васильевич начал разбираться с этим проклятым станком. Но, едва открыв дверку, он чуть не выпал в осадок от увиденного… В электрошкафу торчал целый клубок перекрученных, перепутанных между собой проводов – где-то с кусками изоленты на соединениях, а где-то и вовсе с оголенными концами от давно отсутствующих на месте вещей!

- Млять! – не выдержав, выругался Михаил Васильевич, что было ему совсем и не свойственно.

В этом царстве хаоса и впрямь немудрено было и запутаться – так что пришлось первым делом заняться тем, что более-менее разобрать все это хозяйство и понять, что же тут вообще начудили неведомые ему колхозные «электрики». Впрочем, после более подробного разбирательства с содержимым «электрошкафа» стало понятно, что оригинальной схемой из после долгих поисков найденной в кладовке у электрика замызганной книжки тут, что называется, даже и не пахнет. Все управление станком было сведено к сдвоенной кнопке «Пуск» - «Стоп», пускателю на включение мотора шпинделя в единственном направлении и проводу для питания лампочки на обычные 220 вольт. Ну и «предохранители»-перемычки, разумеется… Все остальное даже если и было на месте, то было уже давно и надежно отключено и не использовалось. В конце концов, отыскалась и причина поломки – отвалившийся и устроивший короткое замыкание провод на выходе с пускателя, после чего дело пошло на лад. Впрочем, не рискнув оставлять все как есть, Михаил Васильевич все же по очереди отсоединил (и, судя по состоянию одного из проводов, не зря), заново зачистил и, сделав «колечки» на концах, присоединил все провода с пускателя. После чего, щелкнув автоматом, включили электричество в мастерской, и довольный Цыган приступил к работе.

Медленно крутя ручку подачи и периодически поворачивая делительную головку, он неспешно резал новые шлицы на восстановленном валу, и еще через пару часов дело было наконец-то готово. Наконец-то, с довольным видом выйдя из мастерской, он небрежно махнул валом с насаженной на его конец муфтой.

- Ну че, мужики! – усмехнулся своей любимой шуткой Цыган. – С вас пузырь!

- Обойдешься, - также привычно отшутился один из механиков. – Тебе и без нас поднесут!

- Ну вот как всегда… Никто не любит бедного цыгана, - опять практически тот же «классический» ответ.

Говоря это Цыган, разумеется, всегда изображал самое что ни на есть страдальческое выражение лица – хотя все прекрасно понимали, что он это все просто разыгрывает. Иногда даже подшучивали, что в нем артист пропадает, на что Цыган усмехался и говорил, что: «Не, таких как я туда не берут… А то ведь без работы останутся!»

- Ну отлично, - подвел итог Михаил Васильевич. – Теперь прямо завтра утром за работу!

Однако этим планам сбыться было не суждено… Когда мужики уже собирались расходиться по домам, на рембазу вдруг нагрянул местный «хозяин»… Узнав об их планах и обматерив всех собравшихся, тот потребовал немедленно приступать к ремонту комбайна, который, дескать, должен прямо завтра с утра выйти в поле, а потому «арбайтен, арбайтен»! После чего опять укатил в город, а мужики, выматерившись в адрес «хозяйчика», приступили к ремонту… Ползая по темноте, при свете лишь переносной лампы, вокруг комбайна они практически непрерывно материли «господина Евдокимова», говоря про то, что был, дескать, нормальный мужик, да «испортила его капитализма»… Однако, даже уже находясь в состоянии откровенного отупения после целого дня тяжелой работы и бессонной ночи, продолжали размахивать молотками с кувалдами, ставя на место те или другие детали, или крутить ключами болты с гайками. Пока в какой-то момент, хорошенько размахнувшись, один из мужиков не промахнулся и выпустил из рук кувалду, которая отправилась в недалекий полет туда, где в это время стоял Михаил Васильевич…

Очнулся он как-то внезапно – и в первый миг не понял, что же произошло. Последним воспоминанием его была летящая куда-то в район головы кувалда и осознание того, что увернуться он уже не успеет, а потом вдруг словно резко сменили фон на экране. Только что это, мать вашу?

- Здоров, Михан! – вдруг окликнул его какой-то смутно знакомый паренек. – Что застыл-то? Домашку что ли не сделал?

- Какую домашку? – с еще большим удивлением уставился Михаил.

- Ну так по физике ж! Или опять Ленку свою высматриваешь?

Твою мать! Да это ж его одноклассник, Петька Федотов! Вот только Михаил прекрасно помнил, что Петьку того схоронили пару лет назад, умер от инфаркта когда развалился его родной НИИ, а он сам остался буквально на улице… Да и не Петька он давно был, а самый что ни на есть Петр Степанович, доктор технических наук, чем сам Михаил похвастаться не мог. Нет, в какой-то момент он тоже начал было работать над еще, правда, кандидатской диссертацией, но развал СССР поставил крест на всех этих планах. Пришлось выживать – и работа на военном заводе, предприятии стратегического значения, для этого подходила откровенно хреново. Хотя жена его все же так и осталась работать там, и теперь они встречались лишь урывками, в выходные – причем, гораздо чаще она с детьми приезжала к нему в деревню, а не он в город. И кончится ли когда все это – было непонятно…

- Да никого я не высматриваю, - решив разобраться со всем по ходу, произнес Михаил.

- Ну тогда пошли уж!

«Что же случилось?» – пока они шли до школьного двора, раздумывал Михаил. Про кувалду-то он не забывал ни на миг, а потому основной ход мыслей шел к тому, что сейчас он лежит в больнице с какой-нибудь черепно-мозговой травмой, а все происходящее вокруг – всего лишь его глюки. Но, блин, насколько все же они реалистичны! Даже и впрямь хотелось поверить, что он снова в детстве, снова вокруг СССР, и снова все верят в светлое будущее… И нет никаких Горбачевых, Ельциных, нет и не было никакого развала СССР! Нет и не будет никогда!

Вот уж и такое знакомое здание школы №34, где он с удивлением встречается и здоровается с внезапно помолодевшими одноклассниками… Васькой Петренко, будущим «акулой капитала», сумевшим ловко сделать себе состояние в начале 90-х. Лехой Никифоровым – будущим полковником милиции, уволившимся из «органов» в 1993 году. Викой Старостиной, первой красавицей класса, за кем когда-то бегали почти все пацаны, в будущем ставшей инженером-технологом на станкостроительном заводе… Анькой Поповой, будущим учителем физики и математики в этой же самой школе. Семеном Антоновым, будущим шлифовщиком 6 разряда на авиазаводе, начавшим стремительно спиваться после того, как в середине 90-х был «сокращен» и вынужден перебиваться случайными заработками. Тохой Никифоровым, будущим инженером-конструктором спецтехники, работником закрытого НИИ. И другими такими, казалось бы, давно забытыми друзьями-одноклассниками…

Потом все вместе топали куда-то в класс, где он, машинально повторяя действия одноклассников, выложил на стол учебники по физике за 10 класс, тетрадку, авторучку-«пипетку» и пузырек с чернилами. И буквально сразу же зазвенел звонок, и в кабинет с журналом в руках вошла физичка. Анька Попова, староста класса, перечислила отсутствующих – хотя их список несколько удивил Михаила поскольку в нем не было парочки классных лоботрясов, которых, однако, он не видел и в классе, но мало ли чего в бреду-то бывает? Видимо, все дело в том, что ему настолько не хочется вспоминать про них, что сознание просто выкинуло их образы из общей картинки. Как-то не было у него желания видеть парочку будущих бандюганов – ни в бреду, ни в реальности.

- Ну что, ребята, на прошлом уроке мы изучали законы фотоэффекта, - наконец-то произнесла физичка. – Кто-нибудь хочет ответить? Нет, сиди, Старостина, у тебя и так оценок хватает. А к доске пойдет… Солнцев.

Чуть не подскочив от удивления, Михаил вылез из-за парты, уверенным шагом дотопав до доски, начал отвечать. Фотоэффект, что он про него помнит? Да, как оказалось, просто полно всего! Начав с истории открытия фотоэффекта и уравнения колебания электрона, Михаил быстро перешел к законам Столетова, красной границе фотоэффекта и квантовой теории фотоэффекта, попутно записывая известные ему уравнения фотоэффекта и изображая переходы электронов между энергетическими уровнями. Когда же Михаил наконец закончил с рассказом, в классе стояла полная тишина…

- Что-то неправильно сказал? – внезапно растерявшись, произнес Михаил.

- Ты мне решил урок сорвать… - с напускной строгостью произнесла физичка, однако, взглянув на нее, он вдруг понял, что она чуть не смеется. – Правильно все. Откуда только знаешь все это?

- Так я ж, Наталья Николаевна, ведь на физфаке… учиться собираюсь, - чуть не сказав «учился», в последний миг исправился Михаил. – Вот и готовлюсь к поступлению…

- Понятно, - ответила физичка. – Ладно, садись… Пять. Только чтобы больше без фокусов!

- Ну ты и задал! – едва Михаил сел на свою вторую парту, пихнул его локтем в бок Петька. - Я аж заслушался, а уж училка… Я у ней такого лица ни разу не видел!

Впрочем, Михаил на эти слова не обратил особого внимания. Хоть и, машинально глянув в соседскую тетрадь, открыл учебник на той же странице, но почему-то даже не взглянул туда, продолжая чуть ли не таращиться на физичку. «А ведь ей всего 26», - вдруг подумал он. Когда-то в прошлом она казалась всем ученикам взрослой серьезной теткой, а вот сейчас перед ним вдруг оказалось всего лишь молоденькая и очень даже симпатичная девушка… Даже машинально вспомнилось все, что он знал про ее дальнейшую судьбу… Два брака – два развода. Двое детей от разных мужей – первый из которых нашел себе другую, а второй начал пить, и она ушла сама. Тоже ведь, по сути, особого счастья так и не видала в жизни… Последний раз он видел ее на встрече выпускников в 1996 году – и тогда в свои 56 лет она уже выглядела откровенной старушкой, в которой уже сложно было узнать ту молодую и красивую женщину, какой она запомнилась всем по школе.

Однако тут же кольнула мысль о любимой жене, об оставшихся где-то там, в Городе, трех детях – и наваждение в тот же миг отхлынуло. Твою ж налево… Как они-то теперь будут? Если он валяется в бреду в больнице, то на что они будут жить? На выплачиваемую раз в 2-3 месяца зарплату ведущего инженера-технолога? Или побегут просить денег у их родителей? Те-то, конечно, не откажут – вот только у них у самих-то мало что есть! Оставалось лишь надеяться на то, что все это ненадолго, скоро он наконец-то очнется – и все вновь станет как прежде… Хотя, честно говоря, возвращаться из такого родного Советского Союза, из детства в ту гниющую со всех сторон капиталистическую Россию не было ни малейшего желания…

К доске в этот день не выходил больше никто, так что остаток урока пролетел для Михаила как-то незаметно, словно в полусне… Физичка рассказывала что-то про теорию Планка, уже упомянутую им красную границу фотоэффекта, которую она называла просто «длинноволновой», работу выхода и уравнение Эйнштейна – все на, разумеется, школьном уровне в то время, как ему в голову все лезли формулы и законы из университетского курса, формулы и функции Планка, законы излучения, связь классической и квантовой теорий излучения, комптоновское рассеяние и еще почему-то целая куча всякой фигни из университетского курса физики, которая сейчас была вообще и не нужна-то! То ли это было своего рода способом отвлечься от происходящего вокруг бреда, то ли, зацепившись за этот фотоэффект, мозг теперь пытался вспомнить и другие вещи из когда-то изученного в университете курса общей физики. Потом решали какие-то физические задачки, но все это было словно в каком-то полусне из-за не исчезавшего ощущения нереальности происходящего… Так что когда прозвенел звонок, и весь класс двинул на выход, Михаил даже не обратил на то особого внимания…

- И давно ты институтскую физику учишь? – вырвал его вдруг из раздумий голос физички.

- Второй год, - сказал первое, что пришло в голову, Михаил.

- Ученым стать хочешь?

- Нет, инженером.

- Ну молодец, - кивнула каким-то своим мыслям физичка. – Только тут-то зачем все это устроил? На меня хотел произвести впечатление?

- Да нет… Сам не знаю…

- Ладно, - вдруг улыбнулась физичка. – Не оправдывайся… Я-то сначала не поняла, а потом обратила внимание, какими глазами ты на меня смотрел…

- А разве любить – грех? – решил подшутить Михаил. – Помните, как в том фильме?

В конце-то концов это все – лишь бред в результате черепно-мозговой травмы! Так почему бы и не пошутить малость, в конце концов? Какое-никакое да развлеченье…

- Нахал, - на этот раз уже чуть не рассмеялась физичка. – Видела я тот фильм. Нет, не грех! И фильм хороший. Только это не любовь. Это… другое. Ладно, - подвела итог училка. – Я про твои слова и твою выходку никому не скажу. Но чтобы это было первый и последний раз!

- Да понял, - ответил Михаил.

- Ну вот и хорошо…

«Это что же, мой бред меня еще и жизни учить будет?» – откровенно удивился Михаил, но виду не подал, только собрал портфель и пошел в коридор. А все ж красивая она! И как они в школе на это внимания не обращали? Или просто воображение создало вместо реального какой-то идеализированный образ? Но только почему?

«А ведь где-то в это время я начал с Ленкой встречаться», - вдруг подумал Михаил. Но уж нет! Пусть все вокруг и ненастоящее, но хоть в своем бреду он не станет повторять эту ошибку! Да и, тем более, не было у него к ней уж никаких чувств кроме откровенного презрения… Все перегорело и ушло в прошлое, заслонилось новыми чувствами к той, с кем он и прожил большую часть своей жизни. Впрочем, это было уже гораздо позже, когда он уж работал инженером на заводе… Собственно говоря, там-то они и встретились первый раз – двадцатишестилетний инженер со стажем и молоденькая студентка-практикантка. Потом были почти два года дружеского общения и редких встреч, итогом которого стало то, что когда ему уж было 28 лет они решили жить вместе, а спустя еще год расписались – также тихо, без всяких празднеств. Таково было их совместное решение…

С первой же женой, этой самой Ленкой, Михаил развелся еще в 22 года, как узнал, что та «ходит налево» - и разочарование от того брака было столь сильно, что других женщин у него не было почти шесть лет. Нет уж, такой судьбы ему точно не надо! Лучше уж подождет до тех своих 26-28 годов, и чтобы уж сразу все нормально было! Если, конечно, его бред продлится настолько долго, что было очень маловероятно… Эх, скорей бы уж очнуться!

Вторым уроком оказалась алгебра…Касательная к кривой, геометрический смысл производных и прочая фигня… Здесь Михаила, впрочем, не спрашивали, хотя весь уроке его так и подмывало сказать что-нибудь про решение уравнений в частных производных или методы математической физики, но увы – интереса к его протянутой руке учитель так и не проявил. Так что, несколько расстроившись и решив несколько элементарных задачек, он записал домашнее задание и вскоре отправился на перемену.

Шоком стал для него третий урок – истории… и хоть, казалось бы, ничего не предвещало, но в их классе всегда висел на стене портрет Ленина… Вот только, войдя сейчас, Владимир с удивлением заметил на его месте сразу три портрета – хорошо знакомого Ленина слева, но в дополнении к нему справа висел портрет товарища Сталина, а посередине между ними- портрет какого-то смутно знакомого, словно где-то виденного мужика. Вот только вспомнить, кто же он такой, почему-то никак не удавалось… И это сбивало с толку. Если его сознание вдруг вытащило из каких-то глубин памяти школьные воспоминания, то откуда тогда взялось такое разительное несоответствие увиденного сейчас с былой реальностью?

Это было уже что-то странное, и Михаил даже непроизвольно протер глаза, но картинка меняться упорно не желала. Тогда он решил проверить реальность происходящего более простым и, казалось бы, надежным решением – попросту ущипнув себя за руку. Боль оказалась на удивление реалистичной… Но, быть может, то все «отзвуки» чего-то происходящего в реальности с его бессознательным телом? Ответа не было…

Подумав, что раз уж у них сейчас идет история СССР, то что-то можно найти и в учебнике, Михаил открыл и даже быстро перелистал оказавшийся на этот раз совершенно незнакомым учебник. Такого у них не было точно! В качестве его авторов стояли также ни о чем не говорящие ему фамилии – Базилевич, Бахрушин, Панкратова и пара еще, а ниже стояла отметка о 14 издании. 1964 год, почти новенький… В учебнике освещались события от начала века до 1962 года, буквально кануна написания самого учебника.

Однако сейчас Михаила интересовал лишь раздел «Основные даты по истории СССР (1894 – 1962). И первым, что привело его в некоторое замешательство, оказалась строчка «1941 г., 29 июня – вероломное нападение немцев на СССР». Какие к черту 29 июня? Это ж на целую неделю позже! Однако на этом отличие не думали заканчиваться… По непонятной причине «Безоговорочная капитуляция Германии» здесь числилась тоже несколько позже, 11 мая 1945 года. Но даже это оказалось еще мелочью… Поскольку следующей стояла дата 10 ноября 1954 года – «Смерть И.В. Сталина». «Ого! – чуть не произнес вслух Михаил. – Да тут товарищ Сталин на полтора года дольше прожил!» и непосредственно следом за этим – дата 6 ноября 1955 года. «Смерть Л.П. Берии». Это уж не лезло ни в какие рамки, и Михаил чуть за голову не ухватился. Все же дочитав до конца список дат, он дополнительно узнал про даты выборов в Верховный Совет СССР, запуск первого спутника неделей раньше, чем он знал, первый полет в космос аж 4 марта 1961 года… Да что за бред-то такой? Откуда? Почему?

Перелистнув несколько страниц назад, пробежал глазами последние страницы учебника. «Вооружённые передовым марксистско-ленинским учением, вдохновляемые великими идеями коммунизма, советские люди прекрасно понимают превосходство советского мировоззрения и преимущества советского общественного строя. Они полны чувства гордости за свою советскую родину, за её великие достижения. Вместе с тем советский народ ценит заслуги других народов перед историей.

Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую эру во всемирной истории. Она показала, что капитализм стал тормозом прогресса человечества, что продолжение политики империалистов, которая привела человечество к двум мировым войнам, грозит народам новыми войнами и страшными бедствиями.

Судорожные усилия империалистов, под ногами которых колеблется почва, не спасут капитализм от приближающейся гибели. Мы живём в такой век, когда все дороги ведут к коммунизму.

Наша социалистическая родина победоносно решает задачу постепенного перехода от социализма к коммунизму, показывая народам всего мира реальную возможность строить счастливую и свободную жизнь без капиталистов».

Сказать, что прочитанное было шоком, значило бы ничего не сказать… По сути, несколько минут Михаил лишь удивленно таращился в учебник, будучи не в силе осознать происходящего. Да, он еще мог поверить в то, что в бреду вспомнил школу и одноклассников. Даже могло по какой-то случайности получиться так, что вместо привычного портрета Ленина он представил на его месте сразу три – Ленина, Сталина и, как он понял после прочтения заключения, товарища Пономаренко. Вот кто тут генсек, оказывается! Но придумать и представить весь этот текст? Не, этого он не смог бы точно! Твою ж… Неужели это все реально?

Увы, но дожить до того времени, когда в России вовсю начали писать про так называемых «попаданцев», кто переносился в детстве и «давал всем прикурить» Михаил так и не успел, а потому с ходу ничего подобного в голову ему не приходило… Впрочем,, в отличие от некоторых «попаданцев» ему все же повезло… Странная вещь, но почему-то «назад в себя» чаще всего возвращались бесхарактерные слабаки, которые, однако, после переноса вдруг и школьных хулиганов на место ставили (хотя до того даже гантелей в руках ни разу не держали), и песни перепевали, и «подкатывали» к девчонке, на которую сидели-облизывались, но не смели даже заговорить лишний раз… У Михаила таких проблем в детстве не было – тут он был уверенным «вышесредняком». Главным задирой класса не был и до «бычков» не дотягивал, но постоять за себя всегда мог, а потому хулиганы с ним особо не связывались. Один на один особого преимущества не имели, а позовешь дружков – так в ответ мигом соберется компания «пролетарских», кто друг за друга всегда горой и «всяким тут» спуска не даст. С девчонкой тоже проблем не было – хотя повторять тот опыт Михаил не стал бы точно. С учебой тоже было все в целом неплохо – четыре четверки, а остальные пятерки. Да и дальнейшая судьба – учеба на физическом факультете, работа инженером-конструктором в области СВЧ-электроники, что тоже его вполне устраивало. Во всяком случае, до тех пор, пока после развала СССР не начались задержки с выплатой зарплаты и гиперинфляцией в стране… Впрочем, ни о каких таких «попаданцах» Михаил и не подозревал, а потому особо и не задумывался на такую тему.

От мыслей о том, что все же произошло, его отвлек звонок на урок – начиналась история. Как обычно, все началось с опроса учеников – и вышедшая к доске Вика Старостина рассказывала о том, что происходило после смерти товарища Ленина и о лекциях товарища Сталина «Об основах ленинизма», XIII съезде партии и борьбе с троцкизмом, результатах осуществления новой экономической политики и борьбе с кулачеством. Эх, Вика-Вика… Милая, приветливая и открытая девушка, верящая в светлое будущее и в победу коммунизма… Как все же хорошо жить в мире, где красивые девушки мечтают стать учеными, инженерами, учителями и врачами, а не какими-нибудь валютными проститутками или содержанками у «новых русских»! Пасть бы порвал тем, кто сотворил с его страной такое! Да только «история не имеет сослагательного наклонения»… Или все же имеет?

Потом отвечал Семка Антонов, рассказавший о положении дел в Средней Азии, борьбе с великодержавным шовинизмом и буржуазным национализмом, разгроме грузинского меньшевизма и национальном размежевании в Средней Азии. Ну а после его ответа перешли к новой теме – изучали времена начала индустриализации. Собственно говоря, тема так и называлась: «Курс на социалистическую индустриализацию»… Международное положение СССР в середине 20-х, курс на построение социализма в одной стране и социалистическую индустриализацию, сталинской политике в области экономики и борьбе с зиновьевской оппозицией. И все это – со ссылками на товарища Сталина, про которого, насколько он помнил свои школьные годы, обычно предпочитали стыдливо замалчивать. Вроде как был такой, а вроде как и не совсем… Дошло до того, что даже гимн без слов исполняли, лишь бы не упоминать имя Сталина – хотя официально никто его не менял и не отменял.

После истории – большая перемена. И пока многие его одноклассники побежали перекусить в столовку, Михаил не спеша ходил по школьным коридорам, приглядываясь к окружающему и постепенно замечая и еще некоторые мелкие отличия от того, что он помнил из своих школьных лет, а оттого ситуация становилась все страньше и страньше… Да что, мать его, происходит? Он умер и теперь на том свете? Но Михаил всегда был атеистом и в загробную жизнь как-то не верил. Тем более, странная какая-то была загробная жизнь… На рай как-то не похоже. На ад – тем более… Или и впрямь прав был один его знакомый, кто утверждал, что идеология коммунизма – это стремление построить рай на Земле? Но на коммунизм происходящее все же походило мало, да и почему он тогда снова в школе? Уж если б это и впрямь загробная жизнь, то логичнее всего было бы либо оказаться тут «как есть», либо «переродиться» со младенчества…

Или это, мать его, какой-то другой мир? Если исходить из уже отмеченных некоторых различий, то можно было сделать примерно такой вывод… Но как такое возможно? И почему он вдруг оказался здесь? Но додумать до конца мысль он уже в который раз не успел…

- Куда смотришь? – отвлек его от наблюдения за происходящим во дворе голос Вики.

- Да вот, во двор, - оглянувшись на одноклассницу, ответил Михаил. – Елочка вон растет…

Ну да… Его внимание как раз привлекла небольшая елочка, которой в его прошлом точно не было в этом месте. Не было никогда!

- Наша елочка, - взглянув туда же, улыбнулась девчонка. – Помнишь, как в шестом классе ее сажали?

Шестой класс? Да не было ничего такого! Точно не было… Он не мог ошибиться… Хотя да, деревья они тогда и впрямь сажали. Но елок среди них точно не было!

-Когда-нибудь мы будем приходить сюда, смотреть на нее и вспоминать свое детство, - задумчиво произнес Михаил.

Да, именно так все и будет… Пусть никакой елки у них и не было, но встречи выпускников он помнил хорошо… Особенно последнюю, 1996 года. Вечер воспоминаний о порушенных планах и разбитых надеждах… А ведь всего за десять лет до того многие верили в перестройку, прогресс, в то, что завтра будет лучше, чем сегодня. Но жизнь разбила в щепки эти надежды, и почти все из их класса так и остались не у дел. Новой стране не нужны были ни конструкторы, ни технологи, ни высококлассные рабочие или честные, не желающие «крышевать» зарождающуюся мафию, милиционеры… А «перестроиться на новый лад», стать торгашами и банкирами, продажными чиновниками и бандитами большинство оказалось не в состоянии. Совесть не позволила… Эх, Вика-Вика… Что ждет тебя и твоих детей в мире победившего капитализма?

- Конечно, - улыбнулась девчонка. – Ведь мы же давно сдружились все… Разве ж можно взять и все забыть?

- Конечно, не забудем, - согласился Михаил.

«И никогда не простим того, что сотворили с наше страной и нашим будущим», - мысленно добавил он. Твою мать! Да будь на то его возможность – отдал бы все ради того, чтобы этого никогда не повторилось! Да только как сделать это? Пусть даже тут и впрямь другой мир… Пусть здесь нет Кукурузника и ему подобных властолюбивых идиотов, кто своей глупой и бездарной политикой гробил страну, но где гарантия того, что все это не повторится несколько позже? Что, в конце концов, уже сейчас все не идет по тому же самому, только более медленному, сценарию? Нет уж! Как только доберется домой – постарается со всем разобраться! И пусть это хоть бред, хоть загробная жизнь…

- Ты куда поступать будешь? – после затянувшегося молчанья вдруг вновь обратилась к нему Вика.

- На физический в университет, - ответил Михаил.

Собственно говоря, чего скрывать-то? В прошлой жизни они учился там, даже почти с отличием закончил. Туда ж, раз уж кто-то вздумал подарить ему новую жизнь, пойдет и сейчас… В отличие от страны, в своей лично судьбе менять Михаил не собирался ничего. Ну если только не считать одной «ошибки молодости»…

- А я в Политех, на машиностроительный, - ответила Вика.

- На завод пойдешь работать?

- Да, - согласилась девчонка. – Хочу потом пойти на наш станкостроительный…

- Ну тогда удачи тебе! – улыбнулся Михаил.

В том, что все у нее получится, он даже и не сомневался. Так было в его прошлом, так будет и сейчас… Постояв рядом еще немного рядом, словно желая, но так и не решаясь о чем-то сказать, Вика вскоре пошла в класс, а он так и остался стоять в раздумьях… «А ведь ты ж ей нравишься!» - вдруг ехидно усмехнулся «внутренний голос», и осознание этого вдруг сразу расставило все точки над тем, что он помнил по школе… Да, все то же самое уже когда-то было в его прошлом. То, что она несколько выделяла его по отношении к другим одноклассникам, он заметил еще в своем детстве. Вот только он тогда еще был «мал и глуп» и причин всего этого попросту не понимал. И пока другие пацаны бегали за первой умницей-красавицей класса, а она продолжала упорно игнорировать их, сам Михаил вовсю бегал за Ленкой – как он тогда считал, своей первой и последней любовью… Которая, впрочем, так и не принесла ему в жизни счастья. Все их годы совместного проживания были наполнены постоянными ссорами, капризами, мелочными придирками, а, как оказалось позднее, и ее изменами. Нет уж! Повторять этого он не будет точно…

Впрочем, с Викой связываться не станет тоже. Да, она хорошая девчонка и, возможно, у них и могло б что-то получиться, только все это вот было возможно лишь в его настоящем детстве. Сейчас же она в его глазах выглядела всего лишь милым ребенком, маленькой девочкой, 49 его лет против ее семнадцати – это даже не смешно. Тем более – зная, что ее жизнь сложится вполне удачно и счастливо, он бы ни за что не стал ломать ее. Нет уж… Коль ему и впрямь придется жить вторую жизнь – будет ждать ту, с кем он в итоге связал судьбу в прежней…

После того, как Михаил решил, что все это происходил на самом деле, все начало вставать на свои места… Оставался лишь один вопрос – как? С научной точки зрения все происходящее было невозможно… И так уж больно долго протупил, мог и быстрее все осознать. И пусть оно и впрямь выглядело как сущий бред, но игнорировать уже накопившиеся факты было невозможно! Значит, другой мир, другой СССР? Ну и пусть! За то он снова живой, здоровый, молодой… И вполне может сделать что-то полезное и для своих близких, и для страны в целом… И он уж постарается сделать так, чтобы и в этом мире не победила буржуйская мерзость.

Четвертым уроком был изрядно подзабытый с университетских времен немецкий язык – точнее говоря, читать и говаривать на технические темы на нем Михаил мог достаточно свободно, а вот многие правила грамматики уже подзабылись, но на этот раз обошлось – никто его не спрашивал. Хотя, конечно, правила эти все придется повторить… А на перемене после немецкого Михаил столкнулся с директором школы.

- Здравствуйте, Василий Афанасич! – вспомнив детство, громко прокричал он.

- Ты что орешь, Солнцев? – удивленно взглянув на него, произнес директор.

- Не знаю, - пожал плечами Михаил. – Случайно получилось, задумался о чем-то…

«Вот это раз!» - уже идя от школы к мастерской, думал он. Он же прекрасно помнил, что Афанасич еще с войны полуглухой, он же тогда танкистом воевал… В 1943 году получил тяжелое ранение и контузию и был комиссован, работал в школе учителем географии, потом стал директором. А тут, выходит, не было этого?

Эх, а ведь в его-то прошлом ему оставалось уже недолго жить… Через три года он бы помер от инфаркта, а ему на смену пришла одна из нынешних (к счастью, не их) «русачек». «Женщина строгих нравов», как иронично называли ее в будущем – привыкнув «строить» мужа с детьми, она быстро превратит школу в нечто среднее между казармой и колонией для малолетних преступников, где все будут буквально «ходить по струночке», любое инакомыслие будет жестко давиться, а по малейшим поводам в школу будут вызывать родителей. Тогда, кстати, из их школы и та же Наталья Николаевна уволится – не сойдется во взглядах на вопросы воспитания. А новая директорша в отместку постарается сделать так, чтобы ее ни в одну городскую школу не взяли. Не иначе как из зависти... Да, в отличие от Аллы Викторовны, «Наташу», как ее промеж собой называли старшеклассники, в школе любили. Она-то и предмет нормально объясняла, явно сама неплохо понимала его, и относилась к другим по-человечески – не потому ли и из их класса вышло так много инженеров? Впрочем, она станет первой, но не последней – через год уволятся еще двое учителей, географ и биологичка. Посчитают ниже своего достоинства плясать под дудку самодурки-директорши. Впрочем, эти уволятся тихо, без скандала…

Но, может быть, в этом мире все будет иначе? Если Василий Афанасьевич тут поздоровее, то вполне может и подольше прожить – и тогда такого идиотизма не будет. Их школа так и останется нормальной, а не превратится в «филиал казармы», куда будут отправлять лишь самых балбесов? Эх, как бы разузнать еще?

Наконец, последними двумя уроками были традиционно сдвоенные «труды»… Изучали фрезерный станок НГФ-110, что сразу напомнило про недавние события… Там-то, конечно, был не НГФ, а старенький убитый 6Н12 (хотя их фермер давно грозился купить «что-нибудь получше» с какого-нибудь разваливающегося завода), но это сейчас не имело особой разницы. А ведь его ему даже ремонтировать приходилось – как-никак «инженер-механик», начальник рембазы. Так что все, что по механической части, проходило по его «ведомству». Так что когда трудовик спросил, кто что знает про фрезерные станки, он первым поднял руку, спокойно рассказав о конструкции и назначении фрезерных станков, а затем рассказав про технику безопасности и показав органы управления. И, заодно, сказав про то, что у «настоящих» станков есть еще и механизм автоматической подачи…

Хотя последнее к тому станку, что был у них на рембазе, давно уж не относилось из-за убитой в хлам коробки подач. А шестерни на замену взять было негде! Точнее, можно купить – но, как всегда, «нет денег»! Да и, как он узнал в последний день своей прошлой жизни, по электрике там тоже все плохо было… Что, впрочем, Цыгана мало волновало – деньги платят, на его «художества» смотрят сквозь пальцы – значит, можно работать! Даже «левак» для соседей делать можно в свободное время… Впрочем, про это все Михаил, конечно, не рассказывал.

- Молодец, - когда он закончил рассказ про фрезерные станки, произнес трудовик. – Сразу видно, у кого батя фрезеровщик.

Рассказав еще малость теории, трудовик перешел к демонстрации работы на фрезерном станке – установив тиски и обрезок какой-то плиты, начал делать из нее «лесенки» для станочных работ. Потом тем же самым занялись и ученики, так что и Михаилу довелось малость покрутить ручки…

Но вот, наконец, и конец уроков – впереди суббота, а дальше уже и выходные… И, как всегда и было, домой шли компанией сразу в пять пацанов – пятеро «пролетарских», как их звали другие. На улице весна, солнышко, потихоньку тает снег и кажется, что жизнь прекрасна… Петька с чего-то вдруг вспомнил, как в пятом классе «махались» с «агафоновскими», когда Федька Тарасов и его приспешники пытались установить в классе свои порядки… Как раз тоже весной было, тоже под конец третьей четверти… Их, правда тогда, было куда больше, но после восьмого класса большинство «пролетарских» ушли – кто в ПТУ, кто в техникумы.

- Да, были времена, - хмыкнул в ответ Семка. – С тех пор они к нам и не лезли больше…

Большинство из них, живя в одной районе, знали друг друга еще с детства – и с детства же и дружили. И с ними предпочитали не связываться даже самые отпетые школьные хулиганы – знали, что если даже позовут своих дружков, то придется иметь дело не с трусливыми сопляками, а с дружной компанией, кто друг за друга кому угодно глотки порвет. Даже если подкараулят кого по одиночке – завтра уже их будут бить все «пролетарские». Хотя класса до пятого драться доводилось все же достаточно часто – но постепенно оно как-то сошло на нет… «Пролетарские» с «агафоновскими» решили придерживаться «вооруженного нейтралитета».

И все же… Почему Федьки-то Тарасова с Лехой Роговым нет у них в классе? Неужели в этом мире он так и не смог перевестись в 9 класс? Однако спрашивать про это Михаил поостерегся – явно ж что-то из серии того, что тут известно всем…

- Ну че, пацаны, по домам? – когда они добрались до своей «пролетарки», сказал Петька.

- Ага! – согласился Семка.

И вот Михаил уже один топает вдоль трамвайной линии к своему дому… Пару раз мимо проносились старенькие двухосные вагончики 9 маршрута, полупустые в связи с дневным временем, но на них он уже не обращал особого внимания. Давно привычный элемент пейзажа… Можно было, правда, большую часть дороги до школы проехать и на трамвае – но у них, школьников, это было не в привычке. Зачем тратить деньги на проезд, если можно прогуляться пешком? А деньги, если они все же есть, пойдут и на «что-нибудь вкусненькое»…

Дом был все тот же самый, что он помнил по детству. Новенький, выкрашенный зеленой краской с коричневой «окантовкой» окон, дверей и ставень, с четырехскатной крышей из узких железных листов… По местным временам дом батя вместе со старшим братом и с ним самим построили всего три года назад, хотя сейчас для Михаила оно казалось чем-то давным-давно позабытым. А ведь было оно все. И бревна обтесывать помогал, и глиной обмазывал, и оббивал дощечками снаружи… Мамка потом все это добро красила… По сути, весь дом был ими построен – лишь когда делали крышу, к бате на помощь пришли мужики с работы, за что он им впоследствии «поляну накрыл». Вот уж времена были! Когда люди помогали друг друга и не требовали взамен астрономические суммы денег… Просто потому, что «ну как это, своим не помочь?»

Просунув руку под забор в нужном месте, Михаил достал оттуда согнутый из толстой проволоки крюк-ключ и, просунув его в дыры в калитке, отпер засов и зашел внутрь – после чего положил крюк на прежнее место. Дойдя до крыльца, достал из щели над косяком ключ и отпер дверь. Зашел домой, разулся, разделся и повесил куртку на крючок у двери, кинул портфель на полку и пошел осматривать дом…

Как показалось в первый миг, дом был тем самым, что он помнил по детским воспоминаниям… однако уже со второго взгляда бросились в глаза некоторые различия. Во-первых, не было двух печей-голландок, которые клал его дед, еще в деревне бывший хорошим печником и получавший за это неплохие деньги! дед сейчас жил в доме у старшей сестры Михаила, с детьми сидел пока родители работали, но сейчас это имело мало отношения к делу. Самое главное – что одной печи и вовсе е было, а вместо второй, на кухне, была кирпичная труба с пристроенным к ней водогрейным котлом. Вот тебе и раз! В его реальности на котел перешли лишь в 1972 году – вместе с тем разобрав печь в комнате и приспособив кухонную в качестве трубы. Но здесь все было иначе… И, долго не раздумывая, Михаил приступил к растопке котла – благо, что хорошо помнил, как пользоваться такими «раритетами»… Сначала заглянул в расширительный бачок и убедился, что воды достаточно, выгреб остатки золы в ящик, открыл шибер и приступил к растопке. Котел, правда, был не совсем таким, какой был у них когда-то, но это не имело особого значения. Принцип-то в них во всех был один – так что спустя несколько минут он уже весело разгорался, скоро трубам пойдет тепло, что надо будет обязательно проверить, а пока можно было изучить и дом в целом…

В остальном особых различий, впрочем, не было. Те же самые, многие еще довоенные, металлические кровати, шкафы и комоды, сделанные дедом деревянные табуреты, совсем еще новенькие трельяж, пара кресел и прикроватная тумбочка. Та же дровяная плита на кухне и тот же холодильник «Север». А вот телевизор оказался совершенно другим – вместо старенькой «Весны» в комнате стоял совсем незнакомый телевизор со странным названием «Спутник», который при этом выглядел несколько современнее того, что он помнил из своего прошлого. Заинтересовавшись этим вопросом, Михаил быстро разыскал паспорт на телевизор и с удивлением узнал, что он произведен в 1965 году какой-то одноименной саратовской артелью, что вызвало откровенное удивление. «Артели» было каким-то полузабытым воспоминанием из прошлой жизни – когда-то он что-то слышал про существование при Сталине негосударственных организаций, производивший всякий ширпотреб вроде чашек с кастрюлями или пироженных с мороженным, но чтобы там делали телевизоры? Этого он не ожидал совершенно!

Впрочем, самый большой шок ожидал его позже… Когда, притащив из колонки пару ведер воды и растопив плиту, Михаил поставил на нее греться кастрюлю щей и кипятиться чайник и, зайдя в комнату, мельком глянул в зеркало трельяжа…

Это был не он! Точнее, не совсем он! Пацан в зеркале хоть и был очень похож, но не заметить различия было невозможно… Другой цвет волос – почти блондин вместо «темненького». Немного другой разрез глаз и немного другая форма носа. И хоть достаточно значительное сходство и было, но оно было примерно на уровне сходства меж собой двух братьев. Даже не близнецов!

- Твою мать! – удивленно таращась на себя в зеркало, произнес Михаил.

Разыскав в шкафу документы, он заглянул в свой паспорт, и тут его ожидало еще одно удивление. 27 июня 1949 года – такова была его дата рождения в этом мире. На два дня позже, чем в его реальности!

- Твою мать! – еще раз выругался Михаил.

Будь сейчас в доме батя, он бы наверняка отвесил ему подзатыльник за те ругательства, которые он изверг после осознания того, что он-то и не совсем уж он… Хоть по нынешним меркам он и был человеком современных взглядов, считающим, что воспитание должно вестись путем убеждения и разъяснения, но от подзатыльника в «особых случаях» оно все равно не спасало. Но сейчас батя был еще на работе, а потому можно было особо не таиться… Блин, а ведь родители неизбежно заметят произошедшие с ним изменения! И как он станет им все разъяснять?

Помыв рук в древнем умывальнике с «пипкой», Михаил уже думал садиться за обед, когда скрипнула дверь, и в дом из сеней буквально влетела Машка, его младшая сестренка, нынче – студентка электромеханического техникума, будущий технолог по металлообработке. Позднее она работала в цеховом техбюро авиазавода…

- Привет, Миш! – скинув с себя одежку, забежала на кухню Машка. – Как там, в школе?

- Привет, Маш! Да все отлично, по физике и трудам пятаки получил. У тебя-то как дела?

«Блин, какая ж она все же молодая еще», - глядя на сестру, думал тем временем Михаил. Шестнадцать лет еще – тоже, как говорится, вся жизнь впереди… Девчонка-девчонкой еще, со своими мечтами и верой в светлое будущее и в неизбежное торжество коммунизма. Кто не может и подумать о том, что когда-то придется бросить работу на заводе и идти работать в лифтерку, среди крыс и тараканов, и считать каждую копейку, экономить на всем, на чем только можно… Суки! Сколько судеб поломают эти буржуйские выкормыши! Пристрелить бы к чертям собачьим «комбайнера» с его прихлебателями! Устроить гадам новые «сталинские репрессии», про которые станет так модно верещать на закате Советской власти!

- А что может у меня не так быть? – хитро прищурившись, усмехнулась сестра. – Как всегда все прекрасно! О, супец готов! – увидев на столе парящую кастрюлю со щами, обрадовалась сестра. – Ты свинью с курами кормил?

- Нет, не успел еще, - осознав, что совсем и забыл про то, что у них в эти годы скотина была, ответил Михаил.

- Я тогда сейчас сбегаю, а ты пока щей налей, - ответила Машка.

Минут через десять Машка зашла домой – заодно, запустив прибежавшую домой свою тезку-кошку. Собак они никогда не держали из-за того, что мать Михаила их терпеть не могла, а вот кошки были всегда. Да и в частном доме без кошек никуда – а то быстро мыши разведутся! Дальние потомки этой кошки будут жить в их с женой доме и в 90-е. К счастью, они были не особо-то «плодовиты», принося 2-3 котят в год, а как хороших крысоловов их всегда хорошо разбирали…

Быстро раздевшись, машинально, явно по привычке, пощупав трубу отопления и помыв руки, сестра выложила из авоськи буханку вкусно пахнущего серого хлеба, уселась за стол и начала уплетать щи так, что Михаил даже удивился!

- Жрать хочу как волк, - между делом прокомментировала Машка.

Наконец, дообедав, сестра поставила тарелку в мойку и, налив миску тершейся под ногами кошке, убежала в комнату, а Михаил, не торопясь доев, так и продолжал сидеть за столом, раздумывая над всем произошедшим… То, что он в другом мире – можно даже и не сомневаться. Как бы антинаучно оно не звучало, но это означает лишь то, что современная наука пока попросту не достигла нужного для понимания подобных вещей уровня. То, что он – не совсем он, это тоже вполне понятно логично. Обыкновенная теория вероятности – малейшее отличие истории может привести к тому, что вместо одного человека родится его потенциальный брат или сестра. Вон Машка, кстати, тоже несколько иные черты лица имеет, тоже явно «сестра его сестры». А вот старшее поколение, кто родился до войны – они все те же самые, хотя судьбы некоторых явно сложились немного, взять хоть того же Василия Афанасьевича… Эх, интересно, как в этом мире живут-поживают «товарищи» Андропов с Горбачевым? Может быть, благополучно сдохли в войну? Хотя что-то подсказывала, что оно не тонет… Сидят поди где-нибудь при должностях и точно также, как в его прошлом, потихоньку планируют антисоветский переворот.

Впрочем, вопрос сейчас не в этом… Прежде всего, ему как-то надо будет легализоваться и не допустить глупых проколов, а с учетом трех с лишним десятилетий опыта последующей жизни это будет не такой уж простой задачкой, придется быть максимально осторожным и осмотрительным. Во-вторых, надо будет как-то все объяснить родителям – уж они-то произошедшие изменения заметят неизбежно. И как им все доказать? Научными знаниями, которых у него не было и в принципе не могло быть? Пожалуй, что да… Вариант не стопроцентно надежный, но лучшего просто не придумаешь. По крайней мере хватит для того, чтобы его выслушали и сразу после этого на Алтынку не отправили… Можно, конечно, пытаться предсказать будущее – но что он сможет привести в качестве гарантированно надежного факта, особенно с учетом изменившейся истории? Какие-нибудь природные катаклизмы? А не помнит он ничего такого по ближайшему времени!

Ну и самое главное – как быть дальше? Допустим, с личной жизнью он уже определился – дождаться той, кто и в той жизни стала его женой. Хотя тут тоже могут проблемы быть – разум-то взрослый, а вот гормоны детские. И если одноклассницы и воспринимались как еще дети, то вон уже на ту же физичку он уже и впрямь пялиться начал… Нет уж, нафиг-нафиг, никаких девушек. Как-то в свое время шесть лет без них обходился – обойдется и одиннадцать. Вопрос закрыт! Но вот с другими вопросами было посложнее…

Взять хотя бы учебу… При наличие желания он сейчас смог бы, немного повторив материал, сдать экстерном весь университетский курс и вместо пяти лет отучиться, допустим, два. Потом сборы – и вперед, на работу… Только сможет ли он тогда устроиться на то же место работы или даже хотя бы на тот же завод? Тут-то менять ничего Михаилу не хотелось! Прошлая работа была ему вполне по душе. Как говорится, инженер-конструктор – это призвание. Создавать новую технику… особенно при наличии послезнания о том, где и что будет сделать правильно, а что окажется тупиковым направлением. Тут, глядишь, и ведущего инженера получишь не через двенадцать лет, а уже через пять, а там уж и того выше карьеру сделать можно будет, диссертацию защитить…

Вот только хорошо мечтать о чем-то тогда, когда ты и впрямь семнадцатилетний пацан со святой верой в светлое будущее и торжество коммунизма, когда даже дуболомство того же Хрущева кажется всего лишь досадной ошибкой на этом пути, которую рано или поздно неизбежно устранят… А когда ты почти пятидесятилетний мужик, кто повидал и деградацию советской идеи, и развал СССР, невыплаты зарплат, стоящие заводы и бандитский беспредел на руинах сверхдержавы? Увидал рассуждающие о «кровавом режиме» пьяные рожи в телевизоре и продажных чиновников и политиков, готовых целовать в жопу геополитических врагов и орущих про «американских друзей»? Спокойно жить и надеяться, что этот мир минует та участь? А если нет? Что тогда? Второй раз увидать нечто похожее – только, может быть, позже на десяток лет?

Или, вдруг вспомнил Михаил, спокойно жить, зная про то, что в начале следующего десятилетия в городе появится убивающий девушек маньяк и не сделать ничего, чтобы заранее уничтожить мразь? А ведь один из трупов найдут буквально в нескольких кварталах от их дома! Нет, жить как прежде уже не получится… Даже в мелочах, не говоря уже о вещах более масштабных и серьезных – таких как судьба страны. Так что его жизнь неизбежно станет совсем другой – и потому уже сейчас предстояло определиться с планом действий. Что, когда и как делать. Поставить перед собой четкие и ясные цели, наметить пути к их достижению и начать двигаться в нужную сторону…

- О чем задумался-то? – зайдя на кухню и взглянув на сидящего с задумчивым видом напротив пустой тарелки брата, поинтересовалась Машка.

- Да так, о всяком, - неопределенно ответил он.

- Про Ленку свою что ли думаешь? – усмехнулась сестра.

- Да нафиг мне эта Ленка? – машинально ответил Михаил. – Я за ней бегать не собираюсь! Тут поважнее дела есть…

- Вот как? – удивилась сестра. – Это правильно! Воображуля она – как есть воображуля. А что за дела-то хоть?

Ну да… Так и есть – хотя, с учетом прошедших лет, свою первую любовь Михаил бы охарактеризовал более коротко и емко. Стерва… Редкостная стерва – за то с хорошей способностью манипулировать мужиками, в этом ей точно не откажешь. Не стань она налево бегать – поди еще не один год прожили б прежде, чем его бы все окончательно доконало… А ведь еще тогда его и родители предупреждали, и обе сестры о ней не лучшим образом отзывались – но разве он стал бы тогда кого слушать? Восемнадцать лет, ума нет…

- Да думаю, Маш, как дальше жить, - уклончиво ответил Михаил. – Школу ж заканчиваю скоро… Надо о дальнейшей учебе, о работе думать…

- Так ты же, вроде, решил уже все? – спросила сестра.

- Ну типа того, - усмехнулся Михаил. – Но надо ж окончательно понять, что все правильно задумал?

Ну да, с поступлением на физический университет он решил еще перед девятым классом – потому и пошел учиться дальше. Была у него такая еще детская мечта – стать инженером, а потому на счет поступления на физфак все было практически предопределено. А поскольку в это время была на подъеме электронная промышленность, это было одно из самых популярных и востребованных направлений, то и с выбором конкретной специальности особых вопросов не возникло…

Но сейчас, конечно, его интересовало совсем не то… Сейчас перед ним стояли вопросы куда более важные, но пока все же не особо срочные, а потому нечего отвлекаться и обращать на себя ненужное внимание.

Придя к такому выводу, Михаил встал из-за стола, убрал грязную посуду в мойку, подкинул в котел немного угля и пошел в комнату… Ему еще предстояло приготовиться к завтрашнему дню к школе. Биология, литература, черчение, «допризывка» и снова физика. В принципе, ничего особенного… Так что еще и на повторение правил по немецкому время осталось – как ни крути, но с ними следовало разобраться как можно скорее. Не хватало еще двоек нахвататься под самый конец учебы!

А потом пришли с работы родители – скрипнула входная дверь, и на пороге появились они… Такие молодые, здоровые, полные сил, что даже и глазам было сложно поверить!

- Мам, пап, привет! – первой бросилась встречать родителей Машка, а затем к ней присоединился и Михаил.

- Привет, привет, - улыбалась мама. – Как тут у вас день прошел? Все в порядке?

- Конечно, мам! – отвечала Машка, а Михаил от растерянности даже не мог ничего ответить и только кивал головой.

Как-то вдруг нахлынули воспоминания нежданно вернувшегося далекого детства… Тех светлых и беззаботных времен, что, как казалось, навсегда ушли в прошлое. А ведь сейчас еще и дед с бабкой живы, которые померли еще в начале 70-х… Еще живы все тетки с дядьками – далеко не все из которых дожили до 90-х. В каких все же прекрасных временах он оказался! Как многие хотели бы однажды вот так вернуться в детство, да только не имели к тому возможностей…

- Тут от Сашки письмо пришло, - выкладывая на стол конверт, сказала мама.

- Это хорошо! – согласился Михаил, и сестра одобрила его слова кивком головы..

Сашка – это брат Михаила, который в 1965 году закончил ПТУ и осенью ушел в армию, где он стал водителем грузовика. Вернувшись со службы, он тоже устроится работать вместе с батей на авиазавод, тоже фрезеровщиком, и проработает там, наверное, всю жизнь, даже в 90-е… Еще одни воспоминания о прошлом-будущем…

Раздевшись и умывшись, родители сразу принялись за домашнюю работу. Батя ушел кормить скотину и колоть дрова для плиты, а мама принялась растапливать плиту и готовить ужин – жареную картошку, чистить которую сели Михаил с Машкой, со свининой… Но вот, наконец, картошка начищена – после чего дальнейшей готовкой ужина занялись женщины.

За ужином как обычно обсуждали последние новости. Михаил с Машкой рассказывали, как у них идут дела с учебой, родители вспоминали какие-то случившиеся за день случаи на работе. Мамка со смехом рассказывала как «один деятель» убеждал ее, что деталь в допуске, меряя размер не от той базы.

- Вот представляешь, - говорила она. – Там фрезерованная плоскость, а он мне калибр от литья ставит и говорит, что все нормально. От литья, где допуск в поллаптя! Я вообще не пойму, как он в технологию смотрел – там в эскизе ж все видно!

- Ну что ты со вчерашнего ПТУшника возьмешь, - усмехнулся батя. – Научится еще, если желание будет…

- Если будет…

- И что теперь будет? – заинтересовался Михаил.

- А хрен знает! – ответила мама. – Там до трех десяток разница доходит! Там уж и начальника цеха звали, он там с технологами там в затылке чесали… Дали-то черновую работу, фланцы эти, а он их запорол! Хотят теперь попробовать собрать и расточить, если невыхожалости не будет – так сдадим. А нет – придется на него все это добро и списывать, тогда разряда по-любому лишат.

Как ни странно, но эту историю Михаил вдруг вспомнил – слышал ведь про такое и в его прошлом мире… Насколько он помнил, тогда в итоге лишь один корпус ушел в окончательный брак, а все остальные пошли в дело. Но говорить об этом он сейчас не стал… С одной-то стороны это могло бы стать доказательством того, что он из будущего – пусть и из «параллельного». А с другой – где гарантия того, что здесь все будет точно также?

После ужина батя включил телевизор посмотреть семичасовые новости. В этом мире передача называлась «Последние новости», и в ней также вовсю говорилось об успехах народного хозяйства и грядущих перспективах. Сообщалось о том, что в Москве продолжается XXII съезд КПСС, что несколько удивило Михаила. Из своего прошлого-то он прекрасно помнил, что в другом мире съезд начался несколько позже – и там он был XXIII-м. Показывали новости народного хозяйства, строительства заводов и электростанций. Небольшой сюжет про геологов, проводящих разведку нефтяных месторождений Западной Сибири. Той нефти, что в прошлом Михаила стала одной из бед СССР, создав ненужные соблазны советскому руководству… Сюжет про вьетнамскую войну, где, неожиданно для Михаила, а стороне ДРВ участвовали и «китайские добровольцы» и митинги против американского участия в ней. Про протесты что-то похожее, вроде, было и в их прошлом, а вот про китайцев было весьма неожиданно… Очередной пилотируемый космический полет в США. С последовавшим комментарием кого-то из советских ученых на счет того, что, дескать, времена полетов на околоземную орбиту подходят к концу – дескать, человечество стоит накануне новых свершений и новых масштабных задач, хотя конкретнее ничего сказано не было. Намек на лунную программу? Или на орбитальные станции? Или чего еще могли придумать тут товарищи советские ученые?

Внезапно Михаилу стало интересно – а как в этом мире обстоят дела с советской лунной программой? Тоже копаются с королевской Н-1, которая в их мире так и не полетела? И что там у американцев сейчас? Но, к сожалению, узнать это у него явно не было никакой возможности… Так что будет видно по факту через несколько лет… Хотя так хотелось надеяться, что хоть здесь, в «не десталинизированном» СССР, они все же смогут достичь того, чего не смогли в его прошлом!

- Пап, а как думаешь, когда мы на Луне будем? – ни с того, ни с сего вдруг спросила Машка.

- Думаю, скоро, - усмехнулся батя. – Глядишь, через пару-тройку лет уж будем репортажи с Луны смотреть…

«Эх, как бы хотелось на это надеяться… Как бы хотелось!» - подумал Михаил. А ведь сейчас в СССР ни у кого и в мыслях-то нет, что СССР может не быть первым на Луне! Нынешние люди – поколение победителей, кто свято уверен в правоте коммунистической идеи – ведь, как им кажется, они самой своей судьбой доказали ее правоту. В иной истории даже хрущевский идиотизм по «борьбе с культом личности» хоть и серьезно покачнул доверие к советской идее, но все же не смог окончательно сломить его… Для того, чтобы полностью разрушить его, понадобились еще два с половиной десятилетия «застоя» и медленной деградации системы. Так неужели здесь СССР может оказаться в отстающих? Именно так, помня предыдущие успехи, сейчас рассуждают все в СССР! И то, что в иной истории американцы их опередили, вызвало тогда откровенное недоуменье буквально у всех… Как так? Почему? Эх, хоть бы в этом мире все было иначе!

Закончив смотреть новости, Михаил вдруг решил взять почитать какую-нибудь книжку – и вот тут-то его ждала новая неожиданность… В своем настоящим детством он не был особым уж любителем фантастики, но Беляев, Жуль Верн, ранние Стругацкие и даже Ефремов (который хоть и считался «классикой» советской фантастики, но для него лично так и остался весьма непонятным писателем со странными взглядами на жизнь, до конца «осилить» которого так и не удалось) у него были. Еще несколько книг фантастики он брал почитать у друзей (в голове всплывали фамилии Мартынов, хотя о чем он писал – вспомнить уже не удавалось, и Лем, у которого он читал что-то про Венеру). Были, вроде, и еще кто-то, но сейчас не удавалось вспомнить даже фамилий… Но вот книжки «Трудно быть революционером» за авторством Стругацких явно не существовало никогда не только у него лично, но и вообще в природе! Была «Трудно быть богом», которую он посчитал откровенной фигней и обратился на счет вызвавших откровенное удивление и непонимание вещей к бате. А тот, прочитав книжку, и вовсе назвал ее «редкостной мерзостью» и отправил на растопку печки. И долгое время Михаил был с этим полностью согласен, пока уже в 90-х вдруг не понял, что это было всего лишь «предупреждение», где за внешним обликом утопии демонстрировались убеждения советской «творческой интеллигенции» и последствия, к которым привело бы окончательное торжество их идей. Увы, но почти никто в СССР так и не осознал этого, искренне считая, что в романе автор изобразил свое видение «светлого будущего»…

Тогда именно после «Трудно быть богом» Михаил практически утратил интерес к фантастике, но в этом, судя по содержимому полок, все было иначе. «Что ж… Почитаем, что же Стругацкие написали в этом мире», - мысленно усмехнулся он, открывая книгу. К сожалению, времени на подробное ее изучение не было, но и быстрого просмотра хватило для того, чтобы понять, что и впрямь «тут вам не там». Если в его версии истории Румата был обычным гнилым интеллигентиком, смотрящим на окружающих (кроме узкого круга «классово близких» интеллигенции) как на дерьмо, недочеловеков, всячески кичившимся своими возможностями и при этом жутко боящимся «замарать ручки», то здесь перед ним предстал совершенно другой человек… Не соплежуй-«наблюдатель» - подпольщик, революционер, борец за светлое будущее арканарцев. Один из организаторов революционного движения в стране, перед кем Земля поставила задачу поиска единомышленников и создания революционной партии, проведению работы по разъяснению населению истинного положения дел, всемерной дискредитации монархии и феодализма как политической системы и ликвидации наиболее одиозных и толковых, способных создать серьезные проблемы революционному движению, представителей знати и госаппарата. И именно этим Румата и возглавляемая им секция революционного движения и занимались на протяжении сюжета… Да, были и некоторые накладки и даже откровенные ошибки. Кого-то приходилось срочно выводить из дела и эвакуировать в безопасное место или даже освобождать из городской тюрьмы. Были и случаи гибели товарищей, когда что-либо предпринять было уже невозможно… Как ни крути, но местные хоть и отсталые в плане общественных отношений, но думать мозгами тоже порой умеют неплохо. Самым интересным стало, правда, то, что в этом варианте книги в конце концов, в результате предательства одного из сподвижников, погибает, спасая из ловушки ставшую одним из лидеров революционного движения свою «гражданскую» (поскольку официально оформить брак им не позволяла конспирация) жену Киру, и сам Румата… Местью за его смерть стали поимка и казнь предателя и разгром жандармского управления…

В общем, было всякое, что только может быть в такой ситуации – всего всегда не предусмотришь и не предотвратишь. Но они продолжали вести планомерную работу – и результатом десятилетий их работы стала случившаяся на Арканаре социалистическая революция и установление Советской власти в стране. Совсем иной результат, чем у Стругацких его мира! И к людям тут отношение совсем другое у землян – никто не смотрит на них как на какой-то биомусор лишь потому, что они не соответствуют нравственным нормам коммунистического общества XXII века, прекрасно понимая, что они такие, какими их вырастило существующее общество и прекрасно помня, что когда-то творилось до революции в той же царской России…

Да, пожалуй в таком коммунистическом обществе Михаил бы и сам не отказался жить. Это тебе не беззубые чистоплюйчики Стругацких из его мира, только и думающие о том, какие они все из себя культурные и цивилизованные… Эх, как будет время – надо будет прочитать целиком книжку! Да и остальных Стругацких прочитать, сравнить с тем, что было в его мире! Но это будет уже потом, как-нибудь в выходные. А теперь спать пора, в школу завтра!

Просыпаться в шесть часов в детстве для Михаила всегда было проблемой, без будильника о том можно было и не мечтать – и лишь после утренней гимнастики он окончательно «просыпался». Однако за прошедшие годы все сильно изменилось… Он уже давно привык вставать даже не в шесть, а без двадцати шесть – поскольку надо было и поесть, и умыться, побриться, зубы почистить, и детей накормить, и на работу, наконец, собраться – а ехать почти в другой конец города на электричке. И эта привычка столь прочно укоренилась в сознании, что безотказно действовала и в выходные с праздничными днями, и позднее при работе у фермера, где бежать-то особо некуда, все рядом. И никаких будильников-то не требовалось! Стоит ли удивляться тому, что и тут он вскочил как штык все в те же без двадцати шесть? Чем, естественно несколько удивил проснувшихся даже позже него родителей – у них-то работа недалеко, пешком дойти недолго, а уж на трамвае и подавно. Впрочем, при хорошей погоде они предпочитали дойти пешком, а не толкаться в битком набитом вагоне…

- Что не спишь-то? – зайдя на кухню и застав Михаила там, спросила мама.

- Да не знаю, мам, - пожал он плечами. – Проснулся вот и не хочется спать дольше.

- Ну-ну, - усмехнулась мама. – Смотри потом на уроке не засни…

- Не засну, - усмехнулся Михаил.

Уж если на работе за кульманом не засыпал… Так с чего в школе вдруг? Тем временем, быстро растопив плиту, мать начала готовить завтрак – и в этот день им была гречневая каша с яичницей, одно из «классических» утренних блюд его детства. Поскольку каша на завтрак была у них почти каждый день – хоть и в несколько разных формах. То свежесваренная с молоком (при мысли о котором сразу вдруг вспомнились всем знакомые бутылки с блестящими крышками из фольги и частенько текущие пакеты-тетраэдры – впрочем, воспоминание было «ложным», в их семье его обычно покупали через знакомых с работы, живших на окраине и державших корову), то как сейчас – разогретая на сковородке с яичницей, а то и с мясной подливкой или котлетами. Как говорится, день на день не приходится…

Эх, детство… Как все же приятно было снова оказаться молодым, снова видеть молодых и здоровых родителей и многих других хороших людей, жить в лучшей стране на свете, а не при уродском, людоедском капитализме! Будь прокляты эти сволочи буржуйские!

- Миш, сходи сестру разбуди, - внезапно отвлек его от воспоминаний мамин голос. – Пора уже…

- Сейчас, мам!

Как обычно Машка просыпаться не больно-то хотела – лишь после того, как он хорошенько потряс ее, сестра с недовольным бурчаньем сквозь сон приоткрыла глаза, которые буквально сразу ж начали округляться.

- Мишка, тебе чего?

- Мамка отправила тебя разбудить, - пояснил он. – Ну вот и…

- А-а-а-а, - зевнула сестра. – А то я уж подумала, что случилось чего как тебя увидела…

- Нормально все, - усмехнулся Михаил. – Просто я сегодня проснулся рано…

Впрочем, как раз в это время вдруг заговорило радио – точнее говоря, после передачи сигналов точного времени зазвучал гимн Советского Союза.

- Значит, и впрямь вставать пора, - еще раз зевнув на словах про «нас вырастил Сталин на верность народу», произнесла Машка. – Вон и гимн поют…

Дальше все было по хорошо знакомому с детства распорядку… Умыться, сбегать в «туалет типа сортир» в огород, гимнастику сделать, собрать портфель в школу, потом сели за завтрак. За которым, как обычно, обсуждали планы на сегодняшний день. За какими покупками сходить надо (и тут в разговоре впервые мелькнуло необычное для Михаила словосочетание «артельный магазин»), что сделать, к кому зайти… Обычные, можно даже сказать рабочие моменты. Так у них в семье всегда было. Потом сначала сестра начала собираться в техникум – ей еще ехать на трамвае через половину города, потом и родители, попрощавшись, пошли на работу. Осталось только побриться – для чего у него была новенькая, ее купили буквально год назад, бритва «Харьков-2», которая, как он помнил, проработает еще не одно десятилетие пока не будет заменена более современной «Харьков-40». Правда, по ходу делу ее придется каждые полгода перебирать, чистить и смазывать машинным маслом, но это было так привычно, что даже не воспринималось как какая-то проблема. И вот, наконец, последним засобирался и сам Михаил…

На этот раз, помимо Петьки, его нагнал и Семка, которые начали сразу делиться с ним впечатлениями о вчерашнем вечере – который, как оказалось, был «веселым».

- Прикинь, Мих, - весело болтал Семка, - вчера пацаны Катьки Федосеевой ухажера встретили!

- И что? – заинтересовался Михаил.

- Наш пацан! – радостно ответил Семен. – Димка Рябов теперь с фингалом ходит, так что Колька теперь наш! Нормальный пацан, не ссыкло какое!

Мысленно поморщившись таким «традициям знакомства», Михаил однако не подал виду. Хочешь гулять с местной девчонкой – докажи, что ты мужик и готов ее защищать. Таковы уж нынче были местные порядки – и попробуй их тут переделай… Потому каждому «новенькому» на районе почти неизбежно устраивали «проверку». Ибо нормальный пацан должен, если надо, сам сдохнуть, но не дать в обиду свою девчонку! По той же причине, кстати, местные и откровенно не понимали всяких «Румат», считая тех «ссыклом позорным». Себе, понимаешь, «бронерубашку» нацепил, а на девчонку пофиг! А должен был одеть ее ей, а сам, если что, погибнуть в бою!

Так что «проверку» устраивали всякому, кто не служил в армии… Обычно это выглядело достаточно стандартно – встречали «чужака» со словами: «И кто это тут с нашими девчонками гуляет?» Дальше вариантов могло быть несколько, но чаще всего выставляли вперед одного из самых здоровых пацанов в качестве «поединщика», «силушкой померяться» и смотрели на реакцию… Если чужак готов был постоять за свою девчонку и умел более-менее неплохо драться, то обычно все заканчивалось парой-тройкой ударов кулаками – после чего все и заканчивалось. Пацаны повзрослее, студенты или молодые рабочие, после этого даже могли пойти вместе пива выпить, в знак того, что «чужак» принят местным обществом. Отныне всякий, кто решит сделать ему что плохое, станет врагом и для всех местных. Если чужак не умел драться и огребал, то он тоже становился «своим», хоть и с определенной оговоркой – драться, дескать, научится, а вот смелости если нет, то и не будет. Правда, научиться драться для него становилось после этого практически обязанностью. И совсем другое дело – если «чужак» показывал себя трусом. Трусость в глазах «пролетарских» - смертный грех, которому нет и не может быть прощения! И тут вариантов тоже могло быть два, тут уже в зависимости от настроения – от битья морды до презрительного «выпроваживания», с ехидными насмешками. Но в любом случае после этого дорога на район «чужаку» была закрыта. Даже если в первый раз обошлось, то второй раз уж точно морду набьют!

Таковы вот «милые» были местные пацанские «обычаи» в годы его детства, которые более-менее сойдут на нет лишь спустя полтора десятилетия… А тем временем Семка продолжал рассказ о вчерашнем дне, рассказывая уже о том, как после короткой (и явно не особо ожесточенной – так, для порядка, «ибо положено») драки они потом спокойно болтали о жизни – неизвестный Михаилу Колька, как оказалось, жил чуть ли не в самом центре города, где учился в мужской школе!

- В какой школе? – удивился Михаил.

- В мужской! – ответил Семка. – Где у них там пацаны одни! А ты что, не слыхал, что в центре есть несколько таких школ?

- Не доводилось раньше, - уклончиво ответил Михаил.

- Скушно, должно быть, там учиться… - произнес Петька.

- Наверное, - согласился Семка. – За то прикинь – у них там больше половины в девятый класс бесплатно пошли!

- Бесплатно? – удивился Михаил.

«Какого черта? – удивился он. – В СССР и платное образование?» Хотя… Что-то такое, кажется, вспоминалось, хоть и казалось давным-давно забытым…

- Ага, именно что! – подтвердил Семка. – Вот сам прикинь…

- А мне батя говорил, что не получишь проходной балл – пойдешь в «ремеслуху» учиться, - вдруг сказал Петька. – Но я уж постарался…

«Вот как оно, значит!» - опять удивился Михаил. А ведь тут для всех оно явно проходит по категории само собой разумеющегося… Настолько привычного, что о том даже и не задумываются! Вон никто даже не понял причину его удивления – впрочем, оно тут и к лучшему, а то могли ведь и подозрения ненужные возникнуть. Вот уж и впрямь – другой мир совсем… И надо как можно быстрее разобраться с его отличиями, а то так скоро будет выглядеть как Штирлиц в буденовке и в советской военной форме посреди Берлина. И про Штирлица, кстати, тоже забыть нужно – здесь этого кино еще не сняли и не факт, что вообще снимут. А то ляпнешь еще чего по привычке…

В школе, как обычно, были без десяти восемь – по пути поздоровались с несколькими учителями, многих из которых Михаил ни разу не видел еще со школы, а пара человек оказались и вовсе незнакомы, так что тут он просто повторил приветствия за одноклассниками. Попалась на глазах и бывшая (да и, чем черт не шутит, может и будущая?) директорша, с кем, по старой памяти, здороваться не было ни малейшего желания, но тут сейчас не поймут… Интересно только было – это целенаправленная политика, что такое люди становились директорами, или просто наличие «лапы» в ГорОНО? Впрочем, это сейчас не имело значение… В раздевалке, куда вчера он заходил буквально «на автомате», следом за Петькой, к ним присоединились еще несколько одноклассников – и скоро весь десятый (единственный, без букв, хотя восьмых было в свое время три – и Михаил учился в «Б») класс, они без долгих разговоров расселись по партам и стали готовиться к уроку, которым была биология.

Биологичка была все та же, знакомая с детства – она, кстати, и жила где-то неподалеку от них и не раз попадалась ему на трамвайной остановке в то время, когда он уже ездил на учебу в университет. Изучали про применение методов генетики в медицине и выявление генетически обусловленных заболеваний. Затем биологичка напомнила про то, что следующий и урок будет последним в четверти – а это, разумеется, говорит о том, что на нем будет четвертная контрольная. Паре учеников, у кого было мало оценок, дала темы для рефератов и со звонком отпустила на перемену.

Следующим уроком была литература, где продолжали изучение шолоховской «Понятой целины». И тут снова вызвали к доске Михаила. И вот тут-то и была проблема… Он неплохо помнил сюжет книги, но совершенно забыл, что когда-то говорили при ее обсуждении в школе. Да и не факт, что в этом мире из нее делали те же самые выводы. Оставалось импровизировать, и лучшим выходом Михаил посчитал сделать при ответе несколько отсылок на товарища Сталина – в этом мире он явно был тем авторитетом, оспаривать слова которого не стал бы ни один учитель. Как ни крути, но культ личности в стране все же был – хотя культ личности великих людей возникает всегда, хотел бы этого сам этот человек или нет. «Был культ, но была и личность», - так когда-то сказал в его мире тот самый Шолохов…

- Говоря о сюжете «Поднятой целины», - начал Михаил, - в первую очередь стоит вспомнить о том, в каком положении находился в тот период истории Советский Союз. С одной стороны, строительство в СССР нового, социалистического общества, и достигнутые на этом пути успехи вызывали страх и ненависть у буржуазного окружения, стремившегося любой ценой задушить, уничтожить нашу страну. С другой стороны, анализируя сложившуюся в стране ситуацию, товарищ Сталин верно заметил, что «по мере нашего продвижения вперед, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, а классовая борьба будет обостряться»… В стране оставалось немало выходцев из эксплуататорских классов – кулаки, бывшие помещики и капиталисты, кто с приходом народной власти лишился своего привилегированного положения, не смирился со своим поражением и в своей борьбе против страны победившего социализма был готов на любые преступления. И, наконец, в-третьих, политическая грамотность многих советских людей была на недостаточно высоком уровне – многие и вовсе только недавно научились грамоте, поэтому многие предпринимаемые Советской властью действия были им непонятны, чем также пытались активно пользоваться ее враги. И все это происходило на фоне необходимости проведения ускоренной индустриализации, когда для дальнейшего развития страны требовалось как можно скорее повысить производительность труда в сельском хозяйстве, обеспечив надежное снабжение продовольствием городского населения, и высвободить дополнительные рабочие руки для зарождающейся промышленности. Поэтому ждать было больше нельзя… Как чуть позже сказал товарищ Сталин: "Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы это сделаем, либо нас сомнут". И через десять лет после этого на Советский Союз и впрямь напала фашистская Германия…

Внимательно оглядев класс, Михаил заметил на многих лицах некоторое удивление таким вступлением, однако никакой крамолы по местным меркам в его словах явно не прозвучало, потому отношение к его словам было вполне спокойное. Фуухх… Хоть это хорошо. Ничего «такого» он не сказал, вполне известные и понятные большинству вещи… Просто услышать их на литературе как-то не ожидали.

- И в «Поднятой целине» Шолохов описал те процессы, что происходили на селе в ходе коллективизации сельского хозяйства, - продолжил Михаил, – отразил целый комплекс проблем, с которыми столкнулись в ее ходе. Которые во многом стали следствием трех вышеназванных причин… Тут и недостаточная политическая грамотность – когда «обобществляли» кур с овцами или стремились к поголовной коллективизации в кратчайшие сроки, что потребовало вмешательства партии и лично товарища Сталина, выпустившего свою историческую статью «Головокружение от успехов» с критикой такого подхода. Тут и наличие оторвавшихся от реальности, не понимающих трудностей и особенностей текущего момента, фанатиков «мировой революции», готовых загонять в колхозы кулаком да наганом, что хорошо показано на примере Макара Нагульного. Тут и откровенные ошибки, когда в «кулаки» записывали тех, кто таковыми не являлся, и отправляли в ссылку, как было с Гаевым. Тут и остатки прежнего буржуазного самосознания, когда даже убежденным сторонникам Советской власти жалко было отдавать свое добро, что мы видим на примере Кондрата Майданникова. Тут и деятельность классовых врагов Советской власти вроде есаула Половцева и показанных на примере Якова Островнова их прихлебателей, агитирующих людей против вступления в колхозы, распускающих клеветнические заявления про «обобществление жен», призывающих резать скотину лишь бы не отдавать в колхоз, на что повелись многие люди вроде деда Щукаря с женой, устраивающие поджоги колхозных складов, убивающих колхозных активистов, партийных и хозяйственных работников и стремящихся организовать антисоветское восстание. Однако, в конце концов, партии и советскому правительству удается справиться с этими трудностями, наладить нормальную работу колхозов, а белогвардейское подполье оказывается разгромлено…

- Есть у кого вопросы? – когда Михаил закончил, спросила русачка.

Вопрос, как оно часто и бывало у них на литературе, задала Вика – на счет раскулачивание, на что Михаил по памяти рассказал про то, как происходило раскулачивание на селе, и несколько описанных в романе случаев – после чего русачка поставила ему пятерку и сказала садиться. На этом уроке продолжили обсуждать «вопросы коллективизации» в романе, который, как оказалось, в этом мире был полностью издан еще в 1942 году, во время войны – впрочем, Михаил уже устал удивляться всем этим различиям. Говорили про «перегибы на местах», политику партии в вопросе колхозного строительства, сравнивали Давыдова с Нагульным и их методы достижения цели. На чем, собственно говоря, урок и закончился. Удивления со стороны одноклассников избежать, впрочем, не удалось.

- Ну ты выдал сегодня, - прокомментировала на перемене Вика. – С полдня поди в библиотеке просидел?

- Было дело, - усмехнулся в ответ Михаил. – Очень уж пятерку получить хотел…

Ну да, в своем детстве-то по литературе он был твердым «ударником». Без троек, но и пятерок не шибко много… Не любил он как-то всякие «гуманитарные» предметы…

- Молодец, - ответила девчонка. – Не лень было возиться…

- Ну я люблю читать, - пожал плечами Михаил. – Так что ничего такого уж особенного…

- И что читаешь? – заинтересовалась Вика.

- Да всякое. Про войну, революцию… Фантастику еще вон.

- Фантастику я тоже люблю, - мечтательно улыбнувшись, произнесла девчонка. – Так приятно помечтать о том, как оно в будущем будет. Когда будем летать на Луну и другие планеты, когда во всем мире победит коммунизм и не будет больше ни войн, ни бандитов! Все счастливо жить будут!

«Знала бы ты, какое оно – будущее», - слушая Вику, мысленно грустно усмехнулся Михаил. Будущее, когда полученной тобой зарплаты будет не хватать даже на еду, когда твой муж уйдет с работы инженера-электрика и будет горбатиться грузчиком, таская американские окорочка за «наличку», а по выходным будете в битком – так, что и залезть трудно – набитой электричке ехать на дачу, растить картошку с овощами… Но нет, этого бы он не сказал даже если бы не было необходимости скрываться. А войны, бандиты… Этого добра будет и вовсе навалом! Будут и войны на «постсоветском пространстве», и бандиты будут внаглую, даже не скрываясь, по улицам разгуливать… Эх, Вика-Вика… Какое счастье, что ты не знаешь этого будущего! Хотя, быть может, здесь все-таки не так все будет?

Следующим уроком было черчение – в свое время очень трудный, однако важный, предмет, которому поэтому он уделял особое внимание. Однако сейчас-то все было не так! Два с лишним десятка лет работы конструктором не пропьешь, как говорится… И пусть тут не было его любимых роботроновских кульманов (P.s. Практически «последнее поколение» кульманов с движением линейки в прямоугольной системе координат вместо маятника» и с фиксаторами положения, для своего времени очень удобная вещь – производились, ясно дело, в ГДР), но ведь и чертить тут не 44 и даже не 24 формат (P.s. советский «аналог» А0 и А1), а всего лишь обычные «одиночки» (P.s. 11 формат по-старому или А4 по-новому). Так что и на столе можно… Так что, чтобы совсем уж «палева» не было, пришлось сделать чертеж максимально небрежно – точнее говоря, абсолютно нормально для школьного-то уровня, но все равно «нутро» люто протестовало против столь халтурной работы…

А вот на большой перемене неожиданно «зашевелилась» почувствовавшая резкое исчезновение внимания к своей персоне Ленка – даже, что ей было не больно-то свойственно, попыталась, хоть и вроде как между делом, сама обратиться к Михаилу с вопросами о том, как, дескать, жизнь у него и какие планы на будущее строит – скоро ж, дескать, учебу заканчивают, однако он ее откровенно проигнорировал, ответив одной-единственной фразой «поживем – увидим». Нет уж, того по уши влюбленного пацана увидеть ей больше не придется. Нету его больше! Повзрослел, поумнел… Стал по-иному ко всему относиться – особенно к женщинам, кто сегодня говорит «люблю», а завтра спит с другим. Тем более, что в любом случае все одноклассницы еще слишком «мелкие» для него, семнадцать лет против сорокадевяти… Даже несерьезно! Однако их «размолвка» явно не прошла мимо глаз Вики – и решив, что теперь выпал ее шанс, она быстро «отодвинула» Ленку в сторону, втянув Михаила в обсуждение фантастики.

И странно, но, увлекшись разговором, Михаил вдруг впервые увидел девчонку с несколько иной с стороны… Не одноклассницей, на которую в детстве не обращал никакого внимания и не взрослой, серьезной женщиной, кого он помнил по редким встречам в городе или на встречах выпускников, а еще молоденькой девушкой… Со своими в какой-то мере еще наивно-детскими, но чистыми и светлыми, мечтами, с непреклонной верой в неизбежное торжество разума, добра и справедливости, в дружбу и верность, в то, что завтра будет лучше, чем сегодня или вчера! И с каким увлеченьем она говорила о том, каким она видит будущее Советской страны и всего человечества в целом!

От фантастики разговор как-то плавно перешел на космическую программу, вспомнили первый спутник и первый космический полет, потом речь перешла на Марс и другие планеты… И тут Михаил оказался как нельзя близко к провалу, чуть не сболтнув про то, что на Луне побывают лишь американцы, а советскую ракету Н-1 так и не смогут до ума, а уж о других планетах к концу столетия не будет и речи идти, но буквально в последний момент остановил себя…

Как ни странно, но, несмотря на молодость, собеседницей Вика оказалась на удивление интересной и приятной, порой его даже удивляли некоторые на редкость удачные и в чем-то даже нестандартные взгляды и сравнения относительно вещей, на которые он прежде и внимания-то особого не обращал! Эх, было ж время… Время мечтателей и идеалистов, кто искренне хотел построить светлое будущее… Почему же спустя десятилетие-другое все это выродится в аморфную, безразличную человеческую массу, единственным смыслом жизни кого будет «достать» джинсы-«Монтану» или японский магнитофон, югославскую куртку или ГДРовскую стенку? Почему спустя совсем еще немного времени СССР окажется предан и продан собственным населением – и когда его будут разваливать, все равнодушно смирятся с гибелью своей страны и кинутся строить «светлое капиталистическое будущее»? Где та сволочь, что начала «перестройку» в умах людей и тщательно готовила реставрацию капитализма?

От разговора отвлек их прозвеневший звонок на урок, которые положил конец и размышлениям Михаила над судьбой его страны. А они-то и не заметили как большая перемена прошла!

- Ой! – растерянно произнесла Вика. – Звонок уже…

- Да, заговорились мы с тобой, - согласился Михаил. – Ты хоть в столовку-то сходила?

- Нет, - смущенно улыбнулась девчонка. – Ну ничего, дома пообедаю! Я ж недалеко тут живу, и уроков сегодня всего пять…

И тут-то, глядя, с каким восторгом на него смотрит Вика, Михаил осознал, что сделал очередную глупость… Да, поговорить с девчонкой ему оказалось на удивление приятно, вот только он ведь и без того ей был симпатичен – а что уж теперь будет? Зачем было дополнительно ее к себе привязывать? Зачем давать какие-то мнимые надежды? Дурак ты, Мишка!

- Знаешь, - вдруг произнесла девчонка. – Я и подумать не могла, что ты столько всего знаешь!

- Ну я много книжек читал… А там уж и сам что-то додумывал.

- Расскажешь потом еще что-нибудь? Вот знаешь – мне ни с кем прежде так интересно не было!

- Посмотрим, - уклончиво ответил Михаил.

Честно говоря, он даже и не понял до конца, что ее так сильно заинтересовало… Его рассказы про космос и другие планеты? Или про технику будущего, про которую тут пока никто и не слыхал-то? Ведь, как ни крути, научно-технически прогресс не стоит на месте – и в свое время ему уже довелось повидать много такого, что для живущих ныне – чистой воды фантастика, мечта! Так что, по сути, ему и выдумывать-то ничего не надо было…

А вот их совместное появление на уроке стало поводом для шушуканий среди девчонок… Анька даже, думая, что этого никто этого не заметит, что-то шепнула Ленке – на что в ответ та чуть ли не перекосилась. Ну и фиг бы с ней! Уж чем-чем, а этим Михаил морочить голову точно не собирался.

Четвертым уроком была «Начальная допризывная и военная подготовка», предмет, которого в его реальности не было (P.s. отменили в старших классах в школы в 1962 году, а ввели НВП уже в 1967). И тут внезапно проявилось еще одно различие – если в прошлой реальности допризывную подготовку до восьмого класса вел физрук, бывший капитан артиллерии, уволенный из армии по хрущевскому сокращению. Однако в этом мире физруком неожиданно оказался какой-то старенький дед, заставший едва ли еще на саму Гражданскую, а то еще и Империалистическую войну… В тот день изучали венную топографию, ориентирование на местности – причем, по ходу рассказа преподаватель не преминул вставить пару каких-то давнишних историй в стиле «он шел на Одессу, а вышел к Херсону» то ли из собственного опыта, то ли услышанных от кого-то из знакомых, иллюстрируя ими тему урока, что всем одноклассникам Михаила явно нравилось. Рассказывал дед весьма занятно…

И, наконец, последним предметом была опять физика – сначала Петька и Васька (она же Василиса) рассказали домашнее задание, получив оценки в журнал. Потом изучали новую тему – фотоэлементы, принцип их работы и применение в технике, измерение освещенности с помощью фотоэлементов. Все это физичка порой с подозрением поглядывала в сторону Михаила, словно ожидания, не отчубучить ли он еще чего, но в конце концов бросила это дело, полностью сосредоточившись на теме урока. А после урока Михаил твердо решил подойти и извиниться за вчерашние выкрутасы…

- Да не забивай голову ерундой, - улыбнулась в ответ на его слова Наталья Николаевна. – Ничего страшного же не случилось?

- Я себя вчера как дурак вел, - честно признался Михаил. – Самому стыдно вспомнить…

- Ну ты же обещал, что такого больше не повторится, - пожала плечами физичка. – Так о чем тогда говорить?

На том их разговор и закончился – хотя Михаилу так хотелось бы предупредить Наталью Николаевну на счет их будущей (хотя, как знать?) директорши, чтобы с ней осторожнее была, но как объяснить все это, не упоминая, что «я из будущего»? Да и все равно не поможет – для нее это означало бы пойти против своей совести. А ситуация-то там буквально «по фильму» была. Дойдет аж до педсовета с вызовом родителей – и там Наталья Николаевна вступится за двоих десятиклассников, которых точно также начнут активно чморить учителя с подачи директорши и одной из их «математичек»…

«Мы кто – боги? Или попы средневековые? Какое мы имеем право решать за других – с кем дружить, кого любить? Имеют ли они вообще на это право? Почему во всем ищем пошлость и разврат?» Не факт, конечно, что она дословно произнесла именно это, но именно в такой форме ее слова потом пересказывали другие люди. Скандал тогда знатный вышел! Тем более, что там и сами родители не захотели считать чувства своих детей чем-то криминальным и непристойным… Хотя перевести их в другую школу все равно пришлось, тут бы им уже просто житья не стало. И, как знать – быть может, слова Натальи Николаевны кому-то и помогли в жизни… Но ей самой это стоило практически всей карьеры, уж Алла Викторовна всегда отличалась злопамятностью. «Женщина строгих нравов», мать ее… Через это стремление к тотальному контролю, желание решать все за них и ее собственные дети вырастут безвольными «маменькиными сыночками», останутся вечными холостяками и к сорока годам один за другим сопьются. Бррр! И на старости лет она будет ходить и плакаться, что вот у нее ни мужа, ни детей, ни внуков. Она, дескать, всю себя отдала педагогике, сил своих не жалела на воспитание нового поколения!

За то как сама Алла Викторовна гордилась ими пока те в школе учились! «Примерные мальчики», ни одной драки за всю жизнь, ни одного прогула или какой хулиганской выходки! Почти отличники, все свободное время за учебником проводят! Сейчас, кстати, старший из них как раз год как закончил школу и поступил в политех, а младший учится в девятом классе…

Выйдя из школы, Михаил уже привычно дошел вместе со «своей» компанией до района их дома, где они разошлись. Пообедав все теми же щами, он решил, что пора бы и съездить в город, осмотреться… Да и по, заодно, пробежаться по магазинам – хоть сравнить этот мир со своим прошлым, в экономике-то, судя по всему, тут немалые различия есть. Сказано – сделано. Одевшись и быстро добравшись до кольца «пятнашки», Михаил вскоре запрыгнул в «циклопа», как называли в его детстве работавшие на этом маршруте немецкие вагончики «Гота». Откровенно странное, ведь в эти времена одна фара была и на большинстве советского производства вагонов, но почему-то прицепившееся именно к «немцу» название…

Касса для оплаты выглядела вполне привычно – только вместо знакомых с детства трех копеек за человека и десяти за багаж здесь стояли цифры двадцать и пятьдесят, что явно указывало на то, что денежной реформы в знакомом «хрущевском» варианте здесь точно не было. Вспоминались, правда, рассказы про то, что до нее цена билета различалась в зависимости от дальности поездки – платили десять копеек за какое-то минимальное расстояние, а уже к ним прибавлялось по пять за каждую следующую остановку, но от этого правила, по всей видимости, отказались при переходе на бескондукторное обслуживание. Так что, кинув свои двадцать копеек (а ведь можно было и не кидать – хотя, как Михаил помнил, такое тогда приходило в голову лишь самым отпетым хулиганам!) в кассу и отмотав билет, он пристроился на сиденья и стал смотреть в окно на казавшийся таким знакомым и родным – и в то же время совершенно чужой город… Что в плане архитектуры… На месте пяти-шестиэтажных «хрущевок» по Чернышевского – четырех-пятиэтажные «сталинки», практически «классического» вида. По Чапаева – чередующиеся между собой старые, зачастую еще дореволюционные, домики и все те же новые «сталинки». Что в плане того, что сами улицы он давно отвык видеть в таком виде… Во многих местах, где в его мире в его время уже лежал асфальт – сейчас о нем не было и речи! Во многих местах еще стоят старинные, давно замененные в его мире, сваренные или даже склепанные из уголка и металлических полос столбы линий электропередач и контактной сети. И пустынные улицы – практически нет ни машин, ни людей! Хотя ведь так и должно быть… Кто и куда будет ходить, ездить в разгар рабочего дня?

Впрочем, самым неожиданным стало вовсе не это… А порой попадающиеся то тут, то там рекламные вывески. Нет, отнюдь не пропагандистского содержания с давно уж приевшимися Михаилу партийными лозунгами, в которые под конец СССР перестали верить буквально все. Нет, это была самая что ни на есть настоящая реклама – пусть не такая броская и вызывающая, как в 90-е, а ее количество ни шло ни в малейшее сравнение с тем, что настанет в стране после восстановления в стране капитализма, но это была именно она… Рекламировали продукцию каких-то артелей, указывая адрес, где можно ее купить, услуги парикмахерских и различных ателье, вывески которых несколько раз попадались на домах по пути. И это для Михаила выглядело наиболее дико – поскольку разительно отличалось от того, знакомого ему Советского Союза!

Выйти Михаил решил у Крытого рынка – прогуляться до университета, заглянуть на вокзал, а уж потом решать, что делать дальше. И вот тут его ждало еще одно удивление! Да, что на месте рынка тут нынче «Универмаг» - в этом ничего удивительного не было. Да, здесь еще нет знаменитого фонтана-«одуванчика», а о том, чтобы проспект Кирова был пешеходным, еще нету и речи. Но поразило Михаила не это! А то, что тут сих пор ходили трамваи… Это что же получается – в этом мире мода на их массовую замену троллейбкусами так и не пришла что ли?

Выйдя из «пятнашки», Михаил первым делом зашел в универмаг – практически пустынный из-за дневного времени… Очереди здесь появятся гораздо позже, как все пойдут с работы – именно потому в СССР зачастую за покупками отправляли детей, кто может сделать их во «внепиковое» время. Когда и очередей еще почти нету, и расхватать весь товар, особенно тот, что считался «дефицитом», еще не успели… И хоть на счет дефицита Михаил пока и был без понятия, то вот с первым вопросом в этом СССР явно было все то же самое. Так что, купив все, про что говорили родители (хотя они, конечно, и в мыслях не держали, что он поедет в центр и будет что-то там покупать, а не зайдет в ближайший гастроном) и запихав в авоську, Михаил пошел дальше…

Площадь Кирова летом должна была стать очень симпатичным местечком – множество деревьев, симпатичные литые чугунные оградки газонов, дорожки со скамейками… И пусть сейчас тут еще было полно снега, потихоньку подтаивающего на солнце, но как настанет лето – тут будет просто море зелени! Здесь же стояла и, как когда-то говорил батя, «новая» Доска почета колхозов – аркообразное строение из «четверных» колонн с барельефом в виде «голов» товарищей Ленина и Сталина на фоне флагов на верхней «перемычке». В прошлом мире ее открыли в 1953 году, после сноса предыдущей у входа в парк «Липки» и постройки на том месте памятника Чернышевскому, по бокам от которой стояли самые настоящие, в полный рост, памятники все тем же Вождям мирового пролетариата. Но вскоре Сталин «пал в немилость», начали «десталинизацию» - и спустя несколько лет по-тихому снесли новую Доску почета колхозов…

Чуть дальше – цирк, сбоку от которого еще не было гостиницы «Арена». На ее месте пока еще была стройплощадка, а само здание явно собирались строить не кирпичным, а панельным. За стройплощадкой – жилая восьмиэтажная «сталинка», которую еще не соединили с другой такой же десятиэтажной Г-образной «вставкой». «Сталинкой» по оформлению фасада со стороны площади и обычной «брежневкой» во всем остальном. Трамваи, которые в это время еще ходили по однопутному участку через рынок по часовой стрелке, а не против.

Много отличий было и в других местах… Университет, где еще не было будущих восьмого и девятого корпусов – точнее говоря, на месте первого из-них только-только начинались подготовительные работы к строительству. В его прошлом на этом месте в итоге вырос один из двух новых корпусов университета – одна из двух безликих кирпичных коробок, на которые будет плеваться не одно поколение горожан, говоря про то, что их постройкой испортили облик университетского городка. Но в этом мире, похоже, на ее месте вполне может появиться повторяющее архитектурный стиль всего комплекса здание… Вокзал, как и ожидалось, был еще старый, знакомый с детства – реконструкцию, которая превратит его в один из самых невзрачных вокзалов областных центров, странную конструкцию из стекла и бетона, проведут лишь через десятилетие… Но сейчас здесь оставалось знакомое с детства прежнее симпатичное здание с арочными окнами, башенками, карнизами и прочими украшениями дореволюционной поры. На площади перед вокзалом – стоящий лицом к вокзалу, а не в сторону города, памятник Дзержинскому. Его, насколько помнил Михаил, повернули одновременно с реконструкцией вокзала, что стало на некоторое время поводом для антисоветских шуточек. Раньше, дескать, Дзержинский приветствовал тех, кто домой возвращается, а сейчас – тех, кто уезжает. Во всем понятном направлении, разумеется… Однако в целом этот район был все же достаточно знакомым, тут, если не считать вокзала, и к 90-м мало что поменяется…

Двинувшись в обратную сторону, Михаил решил прогуляться в сторону Волги, посмотреть, что к чему – и лишь после этого направиться домой. Как раз примерно к возвращению с работы родителей и приедет… Вновь проходя мимо университетского комплекса, где к этому времени стало куда больше народу, как раз заканчивались пары, невольно загляделся на проходивших мимо девчонок-студенток. Такие молоденькие, красивые… Хотя, по большему счету, в молодости почти все девушки достаточно симпатичны – если только не окажутся из тех, кого откровенно «природа обделила», или сами себя не изуродуют избытком косметики или отсутствием вкуса при ее применении. Но в эти годы такое все же было редкостью…

«Успокойся, придурок!» - поняв, что мысли его опять потекли не в ту сторону, Михаил резко одернул себя и двинулся дальше. Не хватало еще того, чтобы детские гормоны одержали верх над взрослым сознанием! Нет уж, не выйдет! Решительно двинувшись вперед, Михаил достаточно быстро дошел сначала до площади Кирова, а затем и до конца одноименного проспекта, где его ожидала еще одна неожиданная находка… У главного входа в парк «Липки» стоял хорошо знакомый по прошлому миру памятник Чернышевскому. А вот в самом парке он с еще большим удивлением обнаружил «выстриженную» из кустов имитацию Кремля, три небольших башенки с соединяющим их куском стены, по бокам от которого стояли еще два памятника тем же самым людям…

- Нифига себе, - глядя на памятники Вождям, тихо произнес Михаил.

Да, в свое время пару последних в городе памятников Сталину ему все же довелось повидать – но тогда он был еще десятилетним пацаном, а потому их так толком и не запомнил. Но в этих местах в те годы он еще не бывал ни разу, а потом этих памятников попросту не стало, а когда все же побывал – здесь оставался лишь один памятник Ленину. Ни Сталина, ни «Кремля» в парке уже не было… Памятник, по всей видимости, демонтировали в 1961 году – то ли накануне XXII съезда партии, то ли вскоре после него…

Решив, что на сегодня «открытий» хватит, Михаил двинулся дальше – и вскоре уже ехал домой. И вот, промотавшись по городу почти три часа, без десяти пять Михаил наконец-то вернулся домой, где его с явным удивлением встречала сестра.

- Ты где был-то? – удивленно глядя на него, спросила Машка.

- В город ездил…

- Зачем? – еще больше удивилась Машка.

- До университета захотел доехать, посмотреть, что там и как, - усмехнулся Михаил. – сама ж знаешь, что мне поступать скоро…

- И много чего высмотрел? – явно не поверив такой причине его длительного отсутствия, ехидно усмехнулась сестра.

- Чего надо – то увидел…

- Ой, хитришь ты что-то, братец, - усмехнулась в ответ сестра. – Давай, колись уж… Куда и с кем ездил?

- А иначе что?

- А иначе обижусь! – недовольно фыркнула Машка. – У нас никогда секретов друг от друга не было!

- Ну я честно один ездил! Просто так, по городу погулять захотелось!

- Ладно! – тряхнула головой Машка. – Ничего! Не хочешь ты говорить – я сама все выясню. И не надейся, что я от тебя так просто отстану!

- Ну выясняй, - вздохнул Михаил.

«Твою ж дивизию!» - мысленно выругался он. Да, попасть в прошлое, тем более в другой мир, и ничем не выделяться оказалось слишком уж сложной задачкой… Как ни крути, но он-то уже взрослый мужик! Вести себя как семнадцатилетний пацан он уж не сможет в любом случае – и люди, которые его хорошо знают, станут раз за разом замечать, что его поведение в чем-то изменилось, стало не таким как прежде… Будут подмечать все странности и искать им свои объяснения – а, значит, он будет раз за разом выдавать себя. И пусть никому даже в бреду не придет в голову, что из будущего, но какие-то свои выводы люди станут делать неизбежно. А потому… Надо скорее заканчивать со школой и идти дальше! Как можно сильнее оторваться от круга хорошо его знающих людей! Лишь тогда он наконец-то сможет вести себя спокойно и естественно.

Вот только родителям явно придется признаться во всем – уж они-то странности в его поведении заметят чуть ли не быстрее всего – даже с учетом того, что большую половину дня проводят на работе… Так что готовься к объяснениям, Мишка! И в первую очередь тщательно подумай над своими доказательствами того, что ты не псих, а пришелец из будущего…

Утром следующего дня все практически повторилось как во второй день его пребывания в этом мире, что явно не осталось незамеченным ни родителями, ни сестрой… Впрочем, ничего особенного не случилось. Точно также позавтракали, собрались и отправились все по своим делам.

В отличие от прошлого дня, этим утром на дворе стояла хмурая погода, моросил мелкий дождик – так что Михаил с товарищами по классу постарался как можно быстрее добежать до школы и, скинув в гардеробе уличную одежку, побежал в класс. Первым уроком была литература, где обсуждали, «любовную линию» романа «Поднятая целина» на примере Разметнова и Давыдова, затем русачка дала им темы для сочинения, которое предстояло написать на следующем уроке в пятницу, и на том урок и закончился. Опять алгебра, где продолжали изучать производные. Опять история, где продолжали изучать вопросы социалистического строительства в 30-е годы. Затем химия, один из любимых школьных предметов Михаила – в какой-то момент он даже на полном серьезе хотел стать химиком, но в итоге все же передумал. Потом опять немецкий язык, который он так тщательно пытался повторять в последние пару вечеров.

Последним же уроком была физкультура, с которой у него тоже никогда особых проблем не было… Она всегда, впрочем, была у всего их класса любимым уроком – и потому, что для большинства это было весело, и за достаточно лояльное отношение физрука к вопросам дисциплины – и, как оказалось, в этом мире было все точно также. Вот только сейчас вдруг не заладилось. Сначала-то они, как обычно, сделали небольшую пробежку с разминкой – после чего физрук спросил, в какую игру они хотят сегодня сыграть. Как и в их мире (хоть там у них и физрук другой был), вариантов было два – баскетбол и волейбол, однако в их классе почему-то чаще всего отдавали предпочтение второму.

В классе их было 28 человек, которые традиционно делились на четыре команды – причем, как-то традиционно было принято, что сначала играют две команды, а уже третьей становится игра двух победителей – нередко она бывала уже на следующем уроке.

- Ну че, против девчонок? – первым выкрикнул Леха Расторгуев.

- А давай! – весело крикнула в ответ Вика. – Ух мы вам накидаем!

- Спорим, не накидаете? – присоединился к ним Славка Тимофеев.

- А давай!

- На что спорим? – поддержал идею Леха.

- На ириску!

- Давай!

- Миш, разбей! – обратилась к Михаилу девчонка.

И вскоре, быстро разделившись на команды, они приступили к игре. Первая подача традиционно была за девчонками – и Анька Попова, как обычно с нижней боковой, запулила почти в центр поля, где мяч принял Семка и передал его Ваське Петренко, который уже запустил его на вражескую часть поля. Однако девчонки тоже не зевали – и Светка Мигулина влепила мяч им буквально под сетку с левого края поля – так что стоявший рядом Петька так и не успел его принять. Опять подача от Аньки – но в этот раз мяч попадает к Тохе, который тотчас же отправил его Светке, которая принять его не смогла. Очередь подавать выпала Михаилу – как обычно, он попробовал подать с верхней, но тут-то у него как раз не задалось… Увы, но в волейбол он не играл с самой школы, а потому в этот раз навыки подвели его. Первой же подачей «скосил», со всей дури влепив мяч в деревянную решетку перед окном…

- Ты косой что ли? – недовольно выкрикнул Леха.

У девчонок на подачу вышла Вика – ага, главная «комсомолка, спортсменка и просто красавица» класса…

- Щас нам накидают, - недовольно фыркнул Петька.

«Ну да», - вдруг вспомнил Михаил. И впрямь ведь сколько раз у них в школе бывало, что Вика могла по 3-4 мяча подряд накидать… Был как-то случай, хоть и единственный за все время, когда Вика накидала им двенадцать мячей подряд – причем, половину забила прямо с подачи. Да, по волейболу она у них была лучшей – в отличие, кстати, от многих других предметов. По сути, в его прошлом-то она была «твердой ударницей» - без троек, но и пятерок не густо. Но вот одна из них была как раз по физкультуре – Вике тогда даже предлагали спортсменкой стать, но она лишь смеялась в ответ на эти предложения и пошла после школы в политех, на машиностроителя.

Бабах! И сходу гол – Семка так и не смог принять мяч. Бабах – на этот раз уже Михаилу, которого в очередной раз подвели навыки, и он чуть не влепил мяч в сетку. Однако буквально в последний момент его перехватил Васька и отправил на другую сторону, где его приняла Катька Волкова, отправив обратно через сетку. Тут его принял Леха, однако скосил, и мяч влетел в стену.

- Мазила! – выкрикнул Васька.

Мяч опять у девчонок… Бабах! Прямо на Тоху в центр поля, который пытается провести нижнюю передачу, но запускает мяч прямо в потолок. Бабах! На этот раз Михаилу, которому все же удается сделать верхнюю передачу, и мяч хоть и задевает сетку, но все же падает на другой стороне. Гол, мать его так! Теперь подача за Васькой, который со всей дури запустил мяч на «девчачью» сторону, однако его берет Вика, которая тотчас посылает его на их сторону… Мяч берет Тоха, пасует стоящему посередине Михаилу, тот передает на другую сторону – но, опять не рассчитав своих сил, влепил его прямо в противоположную стену, где Ленка не стала брать мяч, а просто чуть уклонилась в сторону.

К концу игры Михаил чувствовал себя откровенно уставшим – не столько даже физически, сколько морально. Так мордой в лужу он давно не макался! Особенно когда второй раз вышел на подачу и влепил прямо в сетку! Твою мать! Да он бы сейчас вообще с радостью отказался играть… Да только тринадцатого пацана в классе-то нет! Хотя в его мире и было четырнадцать. Хорошо, что хоть с передачами боле-менее быстро освоился… Впрочем, они все равно проиграли – хотя Михаил и не мог сказать, что это однозначно из-за него. Команда у девчонок была достаточно сильной – у них и в прошлые игры «против девчонок» число побед с поражениями шло примерно поровну… Даже с учетом того, что отсутствующий в этом мире Федька Тарасов тоже был неплохим волейболистом и играл в их команде. Собственно говоря, у них там Федька с Викой и более-менее уравновешивали друг друга – здесь же это равновесие качнулось в сторону девчонок.

Остаток урока Михаил так и просидел на скамейке, глядя на игру двух других команд, а вот на третью времени так и не хватило. До звонка осталось каких-то пять минут – и физрук разрешил тихо идти переодеваться. Звонок прозвенел когда Михаил уже переоделся…

- Это нечестно! – уже в гардеробе вдруг нагнала Михаила Вика. – Ты поддавался! Поддавался!

В гардеробе они, к некоторому его удивлению, оказались первыми. И куда было так бежать? Все равно же Петьку с Семкой ждать! А вот Вика явно прибежала вперед всех чтобы высказать свое возмущение…

- Я поддавался? – откровенно удивился Михаил, но девчонка лишь еще больше разозлилась.

- Да! Ты! Я же видела все! Видела! Ты играл как… - не найдясь, что сказать, вдруг растерянно замолчала девчонка, а затем уже несколько более спокойным тоном добавила. – Это неправильно! Не делай так никогда!

Обиженно отвернувшись, Вика пошла к своей вешалке, а Михаил, застегнув куртку и взяв портфель, двинулся к выходу из школы, где и будет ждать товарищей. Не объясняться же ему, в конце концов, в том, что никому он подыгрывать не собирался и что оно просто само так получалось… Все равно же ведь не поверит! Блин, лишь бы пацаны не подумали аналогично – засмеют же! Впрочем, по пути домой никаких вопросов, вроде, не задавали… Лишь когда Семка распрощался и повернул на свою улицу, Петька вдруг обратился к Михаилу с вопросом.

- Слышь, Мих, а что у тебя с Викой?

- Чего? – аж остановился от неожиданности Михаил.

- Ну того, - смутился Петька. – Нравится она тебе?

- С чего ты взял-то? – аж полезли глаза на лоб у Михаила.

- Да вчера вон, говорят, ты с ней чуть ли все перемену проболтал, даже в класс потом вместе пришли. Сегодня она вон за тобой после уроков побежала…

- Да ничего у меня с ней нету! – чуть не рассмеялся Михаил. – Нет и быть не может!

- Ну она так, похоже, не считает…

- Н а я-то тут при чем? – спросил Михаил. – Я ж с ней практически и не общался никогда!

- Ну не знаю, - пожал плечами Петька.

- Даже если я ей и нравлюсь, то насильно-то мил не будешь, - вздохнул Михаил. – Для меня-то она лишь школьный товарищ…

От Петькиных подозрений ему вдруг и впрямь стало смешно… С девчонкой связаться? Мужику почти пятидесяти лет? Блин, да для нее ж он уже старикан стариканом! Да ну уж нафиг! Пусть уж лучше проживет свою жизнь также, как и в прежнем мире… Незачем влезать в чужую жизнь, не было в прошлой жизни ничего между ними – ну так и тут не надо. Хотя…

«Твою ж дивизию!» - внезапно пришедшая в голову мысль вдруг произвела эффект удара дубиной по башке. Да, ему сейчас 49 лет, а тем же его одноклассникам 17. Да, разница в 32 года – огромная величина! Вот только… Когда он встретится со своей Олей – ему будет уже 58 лет, а ей всего 21… Твою мать! Да он ведь уже реальным стариканом будет! Не биологически, ясно дело… Сознанием. И сможет ли он после всего этого найти общий язык с молоденькой девчонкой? Блин, да даже сама идея такая вдруг стала казаться несколько пошловатой… Твою ж дивизию! Неужели участь такого, как он, пришельца из будущего – вечное одиночество?

Домой Михаил, как и в предыдущие дни, пришел первым, и первым же делом растопил котел с плитой, поставил разогреваться суп, налил миску прибежавшей с улицы кошке, а сам тем временем пошел кормить скотину – вот только в голову все лезли и лезли недавние мысли. Ведь даже если он женится на своей Оле, то он уже все равно будет видеть перед глазами не ее саму, живую и настоящую, а иллюзию, мираж, призрак своей прошлой жизни… И закончится все ничем! Лишь обманутыми ожиданиями…

Так неужели единственное назначение пришельца из будущего – работа? Служба на благо родины, где ему и суждено сгореть без остатка – лишь бы к власти не пришли те, кто в прошлой реальности угробил его страну? Ведь и впрямь – какое тут нафиг личное счастье, когда в теле пацана живет сознание взрослого мужика со всеми его привычками, знаниями, жизненным опытом? И точно также и с другими женщинами он получит лишь те же обманутые ожидания – много ли общего может быть между людьми, между которыми почти трехкратная разница в возрасте? Но раз так, то и фиг бы с ним! Ничто не станет мешать, отвлекать от великой цели! От той цели, за которую не жаль и жизнь отдать! Меньше сдерживающих факторов…

Закончив со скотиной, Михаил зашел домой и, пообедав вместе со вскоре приехавшей домой сестрой, принялся за уроки – хотя особого желания их делать у него и не было. Что ему понадобится в жизни – то он и так неплохо знает. А что забыл… То, значит, ему и нафиг не нужно оказалось! Вот только школу-то оканчивать все равно как-то надо…

Этим же вечером Михаил решил и объясниться с родителями. Нечего дальше кота за одно место тянуть… И пока мама с сестрой готовили ужин, Михаил вместе с ним пошел в сарай к скотине… Однако признаваться во всем было все равно страхово. Как батя воспримет полученную новость? Однако, в конце концов, он все же решился.

- Бать, мне тут сказать одну вещь надо…

- Ну говори, - несколько удивленно взглянув на сына, спросил Василий Петрович. – Только почему здесь, а не в доме?

- Есть причины, - вздохнул Михаил. – Ты ж с мамкой наверняка уж замечал во мне какие-то странности в последние дни?

- Ну вообще есть такое, - спустя несколько секунд задумчиво ответил батя. – Что-то случилось?

- Случилось, - произнес Михаил. – Я из будущего… Точнее, как сказать…

- Что за бред? – даже отложил в сторону мотыгу батя. – Меньшей брехни придумать не мог?

- Увы, это не бред, - вздохнул Михаил. – Ты только дослушай до конца… Дело в том, что я и впрямь «пришелец из будущего» - из 1998 года. Каким-то странным образом мое сознание перенеслось назад в детство, в прошлое немного отличающегося от моего мира… И вот я теперь здесь.

- Ты что несешь? – еще больше удивился батя. – На алтынку захотел? Так за такую брехню мигом устроят…

- Нет, не хочу, - ответил Михаил. – Но я докажу это!

- Хорошо, - глядя на него явно как на психа, тяжело вздохнул батя. – У тебя пять… ладно, десять минут на то, чтобы доказать свою правоту. И если я тебе не поверю, то завтра пойдем в больницу!

Они заперлись в комнате дома, и Михаил начал рассказ… Что он мог рассказать бате такого, чего он точно никак не мог знать, но что можно было проверить? Только одно… Научные знания! И он начал рассказ про теорию СВЧ-приборов, устройство и принцип действия ламп бегущей волны, магнетронов и клистронов, рисовал чертежи и графики, рассказывал о конструкции волноводов и методах расчета различных узлов… Что-то из рассказанного им было, конечно, уже известно здесь и сейчас – и давало возможность проверить его знания. Что-то было известно, но пока проходило по категории «для служебного пользования». А чего-то еще не знали вообще – это будет открыто, изобретено уже позже, когда он будет работать конструктором СВЧ-приборов… Затем также выдал информации по смежным областям электроники – прежде всего, по микроэлектронике – и, наконец, перешел к вопросам теоретической физики и устройства Вселенной…

- Ладно, хватит, - уже далеко за полночь, прервав Михаила, устало произнес батя. – Согласен… Всего этого узнать тебе было негде… И ладно было б что одно. Но тут уж слишком много… Скажи мне только одно… Коммунизм мы построили?

- Нет, - только и смог коротко произнести Михаил, и ему стало откровенно стыдно за эти слова. – К капитализму вернулись…

- Но… как же так? – удивился Василий Петрович.

- Вот так вот, бать… Так уж вышло…

- Война была? Нас разгромили? – нахмурился Василий Петрович.

- Нет, бать, - вздохнул Михаил. – Нас продали… И продали мы сами!

На какое-то время в комнате воцарилась полная тишина – пока Василий Петрович, наконец, не треснул со всей злости кулаком по столу.

- Завтра мне все расскажешь! – жестко произнес он. – А то, что сегодня говорил, я уж постараюсь проверить!

Однако вернулись к этому разговору лишь на выходных. На следующий день батя напрямую с работы уехал куда-то в центр, не говоря о том ничего ни жене, ни Михаилу с сестрой и вернулся уже поздно вечером, на пятницу и вовсе взял отгул и весь день пропадал где-то в городе – и вот, и наконец, в субботу, прогнав всех из дома к сестре, сразу ж по возвращению Михаила домой Василий Петрович перешел к теме разговора.

- Проверил я то, про что ты говорил, - вздохнул батя, выкладывая на стол записи Михаила. – Времени у меня немного было, но кое-что нашел. Есть у меня знакомый в одной конторе, он мне и почитать кое-что дал…

- Из какой конторы? – насторожился Михаил при последних словах бати. – Не КГБ хоть?

- Что еще за КГБ? – на этот раз пришла пора удивляться Василию Петровичу.

- Комитет госбезопасности…

- А, нет, не из госбезопасности, - усмехнулся батя. – Только оно вообще-то называется Министерство госбезопасности… МГБ СССР. Но нет, не оттуда… Организация п/я 52 – слышал, может быть, название?

- Конечно, слышал! – ответил Михаил. – Будущий НИИ «Волна»…

- Ну вот там как раз твоими СВЧ-приборами и занимаются… Так не поверишь! Я как этому своему знакомому твои записи показал – он за них как клещ уцепился!

- Еще бы, - согласился Михаил. – Это еще мелочь сущая…

- Ну и по остальному… Говорит, что все верно там – хотя и не представляет, откуда я все это узнал. Информация, дескать, хоть и не секретная, но и широкой огласке не придается. Очень узкоспециализированная вещь… Ну и по твоей теории строения Вселенной… Полдня вчера в научной библиотеке просидел, но кое-что нашел!

- Значит, теперь веришь мне? – спросил Михаил.

- А куда деваться? – пожал плечами батя. – Не до конца, но верю… А там уж видно будет. Ты мне лучше другое скажи. Сколько лет-то тебе там было?

- 49…

- Ровесники, значит… Даже не знаю, как и говорить с тобой теперь, - вздохнул батя. – Ладно, скажи лучше – как так случилось-то, что просрали мы в будущем нашу страну-то?

- Сложный вопрос, - ответил Михаил. – Начиная уже с того, что у нас там товарищ Сталин помер в марте 1953 года, а после него к власти пришел Хрущев…

- Никитка что ли? – удивился батя. – Это тот, что недобитый троцкист что ли? Товарищ Берия ему четвертной в 55-м выписал!

- Наверное. Хотя у нас его никто троцкистом не называл.

- Ну ясен пень, - усмехнулся батя. – Если там он победил… А март 53-о года… У нас ведь тогда как раз у товарища Сталина инсульт случился, почти два месяца в больнице пролежал. А как вышел – так, говорят, он почти парализованный был, ходил и то с трудом…

- Ну а у нас помер он, - вздохнул Михаил.

И он начал рассказ про дальнейшие преобразования «Хрущева и его приспешников»… Ликвидация МТС и укрупнение колхозов, бездарно организованное освоение целины, рассказал про «кузькину мать» и многое другое – и чем дальше шел рассказ, тем больше лезли глаза на лоб у бати.

- Целина, говоришь? Что-то слышал я про это, вроде…

- У нас про то не только слышали. Про освоение Целины последняя шавка подзаборная знала! В газетах писали… Фильмы снимали… Песни пели… «Целинные земли и космос далекой – все это из нашей истории строки!» Даже комсомол получил орден за освоение Целины!

- Вот оно как? – удивился Василий Николаевич. – А ведь вспомнил, о чем речь шла! В 55-м в «Правде» статья выходила… Предлагали за десять лет распахать пятнадцать миллионов гектар земли. Там еще было что-то и про создание сети МТС, высадку лесополос, строительство дорог, помощь колхозам в освоении новых земель, только я уж и не помню всего того… Знаю только, что солдат туда много отправляли, дороги да поселки новые строить. Чтобы людям, кто приедет, сразу было бы где жить да чем работать.

- Ну а у нас не было ничего этого… Люди в палатках жили. Хлеб вырастили, а хранить негде, вывезти – дорог нет нормальных. Сколько зерна впустую потеряли – диву даешься, - вздохнул Михаил. – Технику нормально ремонтировать негде. Лесополос не высадили – и скоро те земли в пустыню превращаться стали. Целину освоили – а хлеб из-за границы везти стали! В центральной России многие деревни разваливаться стали… Все средства на Целину, а что здесь – так сами, дескать, справятся! МТС разогнали – и технику ремонтировать негде и некому стало. В колхозах миллионерах-то кое-где есть нормальная своя рембаза, а где помельче – так зачастую пара слесарей из тех, кто в город не смог удрать, да в хорошем случае какой-нибудь посредственный станочник. А за околицей целая свалка техники ржавой да поломанной! Я как СССР развалили у фермера одного работал – так диву давался, как в таких условиях вообще работать можно!

- У кого работал? – не понял батя.

- Да у кулака, если по-нынешнему… На заводе-то к тому времени совсем плохо стало.

- И кулаки, значит появились, - грустно усмехнулся батя. – Так неужели все зазря-то было?

- Нет, конечно, - усмехнулся Михаил. – Не зазря… Да только не смогли мы нормально распорядиться тем, что имели.

Потом рассказал Михаил и про так называемую «десталинизацию» и «борьбу с культом личности» в их мире, что вызвало у бати настоящее бешенство-то. Как выпустил из тюрем всякую власовскую и бандеровскую сволочь, реабилитировал откровенных бандитов и предателей…

- Да как так можно-то?! – разозлился батя. – Товарища Сталина так с дерьмом смешать? Правильно ему, сволочи троцкистской, товарищ Берия четвертак-то выписал! К стенке надо было сразу контрика поганого! Только как? Почему ваши люди контре такой власть-то доверили?

- Да по всяким причинам… Кто-то так привык власти верить, что ему и в голову не могло прийти, что ему нагло врут. А кто-то из этих… Из «репрессированных» был – порой и впрямь из тех, кого посадили по ошибке или ложному доносу, но зачастую и из самых настоящих бандитов и предателей. Им-то Советскую власть любить было не за что! У нас тут вот один «дядя Дима» неподалеку жил, кто как примет на грудь – так начинал орать, что он-де «за политику сидел»…

- Это какой? – удивился батя. – Федотов Димка что ли?

- Он самый, - усмехнулся Михаил.

- Так ведь все же кругом знают, что он за воровство сидел! Недавно ж как раз только вышел…

- Ну так ему ж не кражу, а «вредительство» написали…

Следующие пару минут Михаил выслушивал все, что его батя думает о такой фигне – однако все эти слова были исключительно матерными, но в какой-то миг батя все же более-менее успокоился и велел продолжать.

Рассказал Михаил и про космическую программу СССР – попутно узнав, что в этом мире первым космонавтом Земли стал не Юрий Гагарин, а совершенно неизвестный ему Валентин Васильевич Бондаренко, совершивший первый полет 4 марта 1961 года, космический корабль назывался не «Восток», а «Рассвет», а Гагарин стал лишь вторым космонавтом – за то в этом мире он совершил не один, а уже два полета.

Рассказал про ракету Н-1 и грандиозный провал советской лунной программы 60-х годов… Потом начал рассказ про брежневский «застой», дефицит, про вырождение и деградацию коммунистической партии, медленно превращавшейся в сборище карьеристов и лицемеров, про раздаривание народного добра всяким якобы строящим социализм папуасам, которые на деле лишь нашли, кому сесть на шею.

- У нас в конце 60-х даже частушка появилась. «Ладушки-ладушки, Куба ест оладушки. А мы серим и пердим, черный хлебушек едим», - грустно усмехнулся Михаил. – Хотя на Кубе-то все же хоть нормальные люди были. В отличие от всяких папуасов…

- А вот с частушками такими – это ты брось! – стукнув кулаком по столу, произнес Василий Петрович. – У нас, знаешь, хоть и не тридцатые годы. За глупость уже не сажают. Но из комсомола за такую частушку вылетишь как пробка! Быстрей собственного визга! А оно-то хоть и не обязательно комсомольцем быть, но одно дело не вступать, а другое – вылететь!

- Так я лишь сказал, какие в том мире частушки были…

- Вот пусть там они и будут! – ответил батя. – А у нас такого нет и не будет никогда! Кубе, правда, мы тоже помогали несколько… Но своих ради этого обдирать никто не позволит!

- А с Африкой и Азией у вас что? – поинтересовался Михаил.

- Ну кое-кому продаем что-то… Но бесплатно они ничего не получают! Люди, знаешь, не ценят того, что им даром досталось… Спустят все бездарно, а потом начинают орать, что им еще и еще должны! Так что они нам за все сполна платят… Видел, может, в магазинах бананы с апельсинами продают? Вот их тоже из Африки везут… И не только их. Помню, в газетах даже писали, что в оплату советского оборудования привозят… Руды, нефть, фрукты с овощами эти. Из Вьетнама, говорят, даже людей присылали – у нас на юге дороги строили, в колхозах работали, даже на заводы кое-кого отправляли. Да одновременно в техникумах учились, чтобы потом уже специалистами на родину вернулись…

- А у нас был «институт дружбы народов», - усмехнулся Михаил. – Детишек всяких арабских шейхов да негритянских вождей учили…

- Классовых врагов учили? – удивился батя.

- Ага…

- Бред какой-то… У нас, я слышал, есть политехнический институт дружбы народов… Но туда отправляют учиться простых пролетариев! Кто до того в наших техникумах да ремесленных училищах хорошо учился. Про них даже по телевизору как-то сюжет показывали…

- Ну а у нас оно вон как было…

Напоследок Михаил кратко, поскольку дело уже шло к вечеру, рассказал о приходе к власти Андропова и его «чудачествах», о «перестройке и ускорении», про новые потоки клеветы на все советское и постепенное уничтожение страны. Когда в решающий момент вдруг оказалось, что выйти на защиту СССР стало попросту некому! И про разруху и бандитский беспредел 90-х, где довелось прожить последние годы ему…

- Да, - когда Михаил закончил рассказ, произнес батя. – Задал ты нам задачку… Знаешь, теперь я окончательно поверил, что ты и впрямь из будущего. Такое просто невозможно придумать.

А самое главное – Василий Петрович вдруг наконец-то до конца осознал, что он уже говорит не с семнадцатилетним пацаном, а со вполне себе взрослым мужиком. Как бы даже не старше себя… И если даже всю историю еще можно было как-то подделать, сфальсифицировать, то за пару дней настолько повзрослеть было просто невозможно! Но вслух он этого решил все же не говорить…

Суббота прошла как-то незаметно… Забыв даже про обед, Михаил и Василий Петрович сравнивали историю своих миров и отмечали различия – которые, как оказалось, начались уже довольно давно. Как минимум, с войны, начавшейся тут на неделю позже и шедшей немного иначе… В отличие от прошлого мира, здесь, по всей видимости, приказ о приведении войск в боеготовность успел прийти в части и даже был отчасти исполнен – но это помогло мало. Точнее, почти неделю немцев удерживали на границе, но затем те рванули как бы не с удвоенным темпом, и уже к Смоленскому сражению все вернулось на круги своя. Или не совсем? Ведь все же война началась тут позже на неделю, а закончилась позже лишь на три дня. Четыре выигранных дня – много это или мало? Сложный вопрос… И не в этом ли и причина всех последующих различий? Сталин, например, чуть здоровее оказался или еще что-то иначе пошло?

- Кстати, - вдруг вспомнилось Михаилу. – А у нас тут пятидневка что ли?

- Ну так с этого года, - даже удивился батя. – Пять по восемь стали работать вместо шесть по семь.

- А я только сейчас вдруг вспомнил, - ответил Михаил. – У нас такое только с весны 67-о было…

Вот тебе и еще различие… Хотя, казалось бы, такая мелочь! Число часов в неделю-то не изменилось. И ведь таких вот мелких различий тут явно немало должно было набежать… Не мелких, впрочем, тоже. Вот, например, те же артели, про которые батя достаточно подробно рассказал Михаилу…

Как выяснилось, в этом мире в СССР, помимо государственных предприятий, существовала и «промысловая кооперация» – преимущественно занимающиеся производством продукции народного потребления кооперативно-коллективные организации, продукцию которых можно было купить в магазинах по цене лишь немногим, до 13%, выше, чем у произведенной на госпредприятиях аналогичной продукции. И хоть доля артелей в общем промышленном производстве страны и составляла лишь чуть больше 5%, но это ведь если говорить обо всем, что делается в СССР, включая танки, ракеты с ядерными боеголовками, турбогенераторы для электростанций и металлорежущие станки. В то время, как в производстве многих видов товаров народного потребления доля артелей достигала очень приличных значений… Другое дело – что далеко не все были готовы (да и не все имели возможность) платить больше за «кооперативную» продукцию. Так что очереди на некоторые виды товаров были и в этом мире, хоть и значительно меньшие, чем в родной реальности Михаила… Государство пока, увы, не могло обеспечить всех всем необходимым. Тем более, что в этом мире, как оказалось, люди и в целом были более «привередливыми» как к качеству товара, к чему в реальности Михаила зачастую относились по принцип «бери что есть, другого не будет», так и к его разнообразию. Носить всем однотипную одежку (особенно когда вопрос касался женщин!) и ставить одинаковую, зачастую весьма дурацкую, мебель? Да идите вы нафиг! Я вон сейчас пойду у артельщиков куплю!

Это, кстати, вызывало самые что ни на есть противоречивые мнения в руководстве страны – причем, споры явно стояли серьезные, раз порой доходило даже до «народных масс». Кто-то заявлял, что промысловая кооперация – это потакание «мещанству» и «буржуазной роскоши», что противно духу строителей коммунизма. И всему, дескать, свое время. Другие, наоборот, говорили, что артели позволяют «сглаживать углы» в плановой экономике, обеспечивая население необходимыми товарами народного потребления и позволяя своевременно реагировать на требования текущего момента и выступали за создание «гибкой системы планирования», которая позволила бы корректировать планы исходя из текущих потребностей. Но этого было мало… Как оказалось, в этом мире существовал еще и предложенный академиками Китовым и Глушковым проект «Общегосударственной автоматизированной системы управления народным хозяйством», причем ее создание было официальной политикой партии – о чем и в газетах не раз уже писали, и по радио с телевиденьем сюжеты показывали. Жить в СССР этого мира и не знать о проекте ОГАСУ было просто невозможно! Ее воспринимали уже как дело ближайшего времени – максимум трех-четырех пятилеток. И уж если и сейчас темпы роста советской экономики превышали любые западные страны, то уж тогда «буржуям сраным» останется только сдаваться! Правда, тут батя никаких особо подробностей рассказать не мог – он никогда этой темой специально не интересовался. Так, помнил, про что в газетах писали да на радио говорили…

Ну а под вечер домой вернулись от тетки мама с сестрой, и все разговоры о параллельных мирах и будущем прекратились. Говорить об этом всей семье батя пока не собирался, и Михаил спорить не стал. Тут ему, пожалуй, виднее…

А вот следующий день был воскресеньем, и Михаил решил заняться тем, что поподробнее изучить этот мир… Для начала – хотя бы родной город. И, как вскоре выяснилось, город таки достаточно сильно отличался от того, что он помнил по детству… Тут и архитектура несколько иная, и те же вывески артелей, и памятники Сталину – еще два из которых он обнаружил в городском парке и на набережной. Причем, в парке же нашлись и еще два памятника деятелям социализма – товарищам Берии и Пономаренко… Так что традиция ставить прижизненные памятники советским вождям в этом мире явно продолжалась. Хотя нет, в случае с Берией Михаил сильно сомневался, что он прижизненный – у власти тот был всего лишь год. А вот памятник товарищу Пономаренко был явно новенький – не иначе как поставили к десятилетию его нахождения у власти…

Ради интереса Михаил съездил и в Ленинский район города, где застал примерно ту же самую картину… На «Стрелке» вместо хрущевок-пятиэтажек новенькие «сталинки». Такой же этажности, но с «архитектурными излишествами», пусть и на минимальном уровне, с высокими потолками и четырехскатными крышами. Более старые и более богато отделанные «сталинки» по левой стороне Красноармейского шоссе. Разделенная будущим проспектом трамвайная линия, где один путь отстоял от другого на несколько сотен метров – поскольку второй путь уже изначально положили вдоль заводов, с минимумом пересечений с автомобильной дорогой, а изначально построенный еще до революции первый шел по другой стороне будущего вдоль домов. Впрочем, через несколько лет трамвай станут делать скоростным – и тогда второй путь тоже перенесут на другую сторону. Это уже у Михаила на памяти было… Несколько непривычные автомобили с табличками «ЗиС» вместо «ЗиЛ», «борьбы с культом личности» в этом мире не случилось, вот и автозавод никто не переименовывал. Цеха и корпуса заводов, гигантов советской электроники, на одном из которых предстоит работать и ему – уж в этом плане он думал полностью повторить сделанный в иной реальности выбор. Жалеть ему было не о чем, менять что-либо незачем. В прошлой жизни он в полной мере использовал представившиеся ему возможности и, если бы не уроды-«перестройщики», так бы всю жизнь и проработал на одном месте.

Вспоминая прошлую жизнь, Михаилу порой становилось откровенно смешно… «Перестройка»… Сколько надежд на нее поначалу было! Считали, что вот теперь-то, наконец, решим накопившиеся за десятилетия проблемы страны, теперь жить станет лучше, не станет того же дефицита! Это уж позже начались шуточки про Горбачева – а поначалу-то ему и впрямь верили… Впрочем, продолжалось это недолго – очень скоро уже пошли первые анекдоты на счет носящейся между цехов пустой кары или «нет, сынок, это тебе меньше есть придется»… Развалил страну, сука – за то нобелевскую премию получил! И целую кучу орденов с премиями – не поскупились «буржуины» на варенье с печеньем… Хотя на деле заслужил он только Орден Иуды – только не серебряный, а урановый. С обязательным круглосуточным ношением!

А сколько людей потом верили Ельцину? И ведь бежали голосовать за него! Впрочем, сам Михаил к тому времени уже не верил никому – и на выборах 91-о года проголосовал за Макашова. Чисто потому, что тот не занимал никаких должностей в органах власти – партии, министерствах, Верховном Совете… «Реформы» последних пяти лет к тому времени уже доконали настолько, что никакого доверия к этим организациям и их членам уже не осталось. Ну а потом началось такое, что даже «застойные» времена вспоминались как страна мечты…

«Что ж, - гуляя по этому, «другому», городу, мысленно усмехался Михаил. – Вот и выпала тебе возможность прожить вторую жизнь… В другой стране – такой, о какой ты мечтал». Только, твою дивизию… Сможешь ли ты спокойно жить, помня про ту, иную историю? Ведь это только на первый взгляд кажется, что тут какая-то страна мечты… А что на самом деле? Наверняка же есть и какие-то свои, здешние проблемы! Наверняка тоже не все единогласно одобряют «политику партии и правительства»! Наверняка и тут есть какая-нибудь сволочь, которая мечтает развалить, уничтожить, сдать Западу страну и восстановить капитализм! И хоть простые советские люди о том явно ни сном, ни духом – но многие ли в его мире знали про преступные действия Мишки Меченого и его приспешников? Многие ли понимали, что те хотят развалить страну?

Так и здесь наверняка есть нечто подобное! И пусть даже начальные позиции заговорщиков куда слабее – но это лишь дает отсрочку во времени. А как дальше пойдут дела? Сможет ли советское правительство не допустить прихода к власти подобных уродов? Не скурвится ли и здесь коммунистическая партия? Не устроят ли им здешний аналог «перестройки»? И главное – непонятно, что же делать. Пойти сдаться госбезопасности? А поверят ли они? Не примут ли за психа или, например, американского шпиона, засланного с целью подрыва чего-нибудь там? А если и поверят – что тогда? Не посадят ли куда-нибудь под пожизненный «домашний арест»? Не решат ли попросту избавиться от него чтобы не мешался под ногами со своими речами о развале СССР? А если, того пуще, он попадет как раз к заговорщикам, кто, благодаря его знаниям, развалит СССР еще быстрее? Нет уж, перебьются! Мало того, что есть очень большой риск того, что все это окажется бесполезно, так еще и пожить хочется не в пусть и «элитной», но тюрьме, а в нормальном мире…

За мыслями о своем прошлом-будущем Михаил даже и не заметил, что ноги привели его на окраину района, что по этим временам было весьма рискованно. Тех, кто «с другого района», в эти времена не больно-то любили… Особенно если они были не, как он сейчас, одни, а с девчонкой. И тут уж все сильно зависело от конкретного места. Где-то действовали своеобразные «законы чести», а где-то были и «полные беспредельщики», кто мог сразу набить морду любому «чужаку». Потому в «чужих» местах дальше центральных улиц старались по одному не ходить. Чревато, как говорится. Более-менее сойдет на нет это все лишь к концу 70-х – началу 80-х, но буквально через несколько лет появится снова – и уже даже в более жестокой и циничной форме. Но раз уж он заперся сюда, то следовало сразу проверить один вопрос…

Повернув на нужную улочку и пройдя несколько кварталов, Михаил вскоре оказался около такого знакомого ему домика – хотя в той реальности впервые он видел его уже в гораздо более старшем возрасте, так что сейчас он выглядел куда новее. Как-никак незадолго до войны построен! У кого бы еще только разузнать все?

- Девочка, - заметив на улице девчонку лет десяти с авоськой в руках, спросил Михаил. – А не знаешь, Дмитриевы в этом доме живут?

- Да, живут, - кивнула девчонка. – А вы откуда знаете их?

- Долгая история, - неопределенно ответил Михаил. – Знаю. А у них дочка, примерно твоя ровесница, есть же?

- Нету, - на этот раз даже удивилась девчонка. – Олежик у них есть, он со мной в классе учится!

- А ты когда родилась? – уже примерно догадываясь на счет ответа, спросил Михаил.

- В 54-м! – радостно ответила девчонка. – На день Ноябрьской Революции!

- Ну спасибо, - вздохнул Михаил.

До «нейтральных» мест, центральных улиц района, Михаил дошел быстрым шагом, никого из ровесников, к счастью (ибо результат встречи мог быть разный – он понятия не имел, какие тут нынче царили обычаи), не повстречав. Однако мысли его были где-то далеко-далеко… Это что же получалось? В этом мире вместо его Оли родился пацан? Выходит, да… Другого объяснения не было. И, кстати… Почему революция-то Ноябрьская?

Вернулся домой Михаил уже под вечер в откровенно паршивом настроении, даже говорить ни с кем не хотелось… Да, он сам ведь, по сути, не совсем он… Так что что удивительного в том, что вместо его жены, его Оли, тут оказался пацан в общем-то и не было. Обычная теория вероятности… Однако от осознания этой новости на душе было откровенно паршиво. И хоть Михаил и не был уверен, что с «копией жены» из этого мира у него бы что-то вышло, но какая-то смутная надежда теплилась. Теперь надеяться было не на что… Повторить прошлую жизнь уже точно не удастся. Ее тут просто не было. Не было никогда…

«Ну что, Мишка, - мысленно усмехнулся он. – Вот тебе и «страна мечты»! В которой тебе просто нет места!» Его что-то пробовали спрашивать родители с сестрой, но Михаил отвечал односложно и, в конце концов, от него отстали. Правда, выискав момент, Михаил все же спросил на счет Революции…

- Почему Ноябрьская? – даже удивился батя. – Так ведь седьмого ноября была!

- У нас ее называли Октябрьской… 25 октября.

- А зачем нам старый стиль? – не понял батя. – Мы же по новому с 18-о года живем!

Что ж… Выходит, после перехода на григорианский календарь здесь, чтобы не было таких «несоответствий», революцию тоже стали называть Ноябрьской – впрочем, на фоне других различий это проходило по статье «всякие мелочи»… Куда интереснее оказались многие другие различия, про которые Михаил еще вчера узнал. А они тут явно пошли уже давно, хотя «количество в качество» перешло совсем недавно… И если история 20-х – 30-х почти не различалась, во всяком случае на взгляд неспециалиста, то дальше различий становилось все больше и больше… И для того, чтобы в них полной мере разобраться, явно надо было топать в библиотеку и искать там материалы – чем Михаил и решил заняться на следующий же день…

Понедельник начинался по уже привычному распорядку – правда, к некоторому удивлению Михаила, на улице стукнул десятиградусный мороз – за то не было ни туч, ни надоевшей за прошлый день мороси. Точно также по пути в школу встретил Петьку с Семкой, точно те же, что и в прошлый понедельник, были уроки… На физике писали четвертную контрольную, про которую им на прошлом уроке говорила Наталья Николаевна. И тут, как он подметил еще на прошлой неделе на контрольной по алгебре, тоже списывали явно меньше, чем в его мире!

Быстро написав свой вариант контрольной, Михаил затем написал и передал шпаргалки Тохе и Светке, которые в этой реальности тоже у него списывали физику. После чего пошел и отдал тетрадку – все равно делать было больше нечего. От урока оставалось еще минут десять, а он уже все закончил. Следующим уроком была алгебра, где математичка первым делом объявила итоги прошедшей контрольной.

- Ну что хочу сказать, - просматривая список оценок, сказала она. – Контрольную написали неплохо, хотя могли и лучше. Двоек нет, троек семь. Остальные – четыре и пять. Сейчас делаем работу над ошибками. Кому раздала тетради – открываем их, смотрим свои ошибки и исправляем. Будут вопросы – поднимаем руки. У кого ошибок нет – сидим тихо, не мешаем товарищам. Кто хочет получить дополнительную оценку – могут написать другой вариант работы.

- Ольга Антоновна, - подняла руку Танька Алексеенко. – А можно переписать?

- Нельзя! – отрезала математичка. – У тебя три. Садись и пиши работу над ошибками.

- Если у меня сейчас три будет, то и за четверть тоже, - ответила Танька. – Меня батя убьет если на платку слечу…

Ну да, что в этом мире боятся, как тут говорили, «слететь на платку» и обычно учатся лучше что ли – Михаил уже знал… Ведь не получишь средний балл в 4,3 – придется платить за учебу по двадцать рублей в год. И это еще по новому указу от 56-о года, до того и вовсе требовалось иметь не менее, чем две третьих оценок «пятерки», а остальные – не ниже «четверки». В то время как сейчас можно было и тройки иметь, хоть и немного – их придется «закрыть» лучшими оценками по другим предметам. Странная и, на взгляд Михаила, в чем-то даже дурацкая система – но здесь к ней относились совсем иначе… Дескать, лентяям и дуракам в старших классах делать нечего – пусть или в ремесленное училище топают, или на работу. Ну или в техникум, если смогут экзамены сдать и там более-менее нормально учиться…

- Ладно, - махнула рукой математичка. – Иди к директору. Разрешит – перепишешь.

- Спасибо! – радостно крикнула, выбегая из класса, Танька.

Вернулась назад она буквально через пару минут. Директор разрешил… Ага, ничего не ново. И, судя по всему, это тут хоть и не массовая, но вполне обычная практика. Не знать о ней попросту не могут, но смотрят явно сквозь пальцы.

- Тогда после уроков приходишь сюда, - ответила математичка. – Сейчас все равно не успеешь уже.

В прошлом мире во время работы над ошибками Михаил обычно, чисто от нечего делать, писал второй вариант, но сейчас у него как-то не было никакого желания этим же заниматься. Ничего интересного там все равно не будет, школьные задачки нынче выглядели для него откровенно смешными. После дифференциальных-то уравнений в частных производных. Каких-нибудь уравнений Лапласа…

- Ты на что написал? – на перемене спросила у Михаила Ленка.

- На пять, естественно, - коротко ответил он.

Ленка явно хотела что-то еще спросить, но Михаил лишь отвернулся и постарался убраться подальше. Блин, пока он в школе на нее заглядывался – делала вид, что ей все пофиг! Лишь в апреле этого года она «милостиво согласилась» с ним гулять – отчего он тогда был на десятом небе от счастья. А сейчас, как стала ему безразлична – так сама вдруг начала за ним бегать… Вот только Ленка-то теперь ему и нафиг не нужна. Хватит с него прошлой жизни… И там накушался по уши.

На истории тоже писали контрольную по 30-м годам. Так что на последнюю четверть оставались лишь война и послевоенное время… Тут тоже особых проблем не было – хотя в прошлом мире не любил Михаил историю. Как и литературу, кстати, - два самых нелюбимых его предмета были. Потом опять немецкий, где его вызвали к доске – и тут повезло, что основы грамматики он уже успел более-менее освежить в памяти. Так что, получив четверку, сел обратно. А потом опять труды – и опять продолжение изучения фрезерных работ…

- Эх, каникулы скоро! – выходя со школы после уроков, довольно усмехнулся Петька.

- Ага, - согласился Семка. – Ты там тырчок свой приготовил уже?

- Не, - махнул рукой Петька. – Успеется еще… Тут вон снег еще лежит… В сарай все равно не влезешь.

- А ты свой не вытаскивал еще? – обратился уже к Михаилу Семка.

- Чего? – не понял он.

- Так мопед же!

«Твою ж дивизию!» - мысленно выругался Михаил. Как он мог забыть-то? Ведь и в той реальности батя ему в десятом классе мопед купил – уже поздней осенью, правда. Так что он на нем в 65-м уже и не ездил, так он и простоял до весны, когда все более-менее растаяло. Эх, а ведь самый настоящий мопед был, двухскоростной, предмет зависти пацанов! На нем он тогда и с Ленкой катался тоже, на речку гонял, к родственникам в деревню… На нем же и в студенческие годы катался вовсю. Но это было тогда, в настоящем детстве… Сейчас же мопед этот казался ему чем-то мелким и неинтересным. Вот была бы машина… Но нет, ее у него не было ни в той, ни в этой реальности, хотя и водить научился.

- Нет еще, - ответил Михаил.

- Что, прикатишь в школу на нем?

- Посмотрим, - пожал плечами Михаил.

В прошлой реальности он и впрямь прикатил на мопеде в школу, где сначала собралась целая толпа поглазеть на него. Он-то у них в школе оказался одним из первых, у кого был «настоящий мопед», а не «тырчок»! Не самым первым, но почти… А потом какой-то так и не установленный (а потому и не получивший в морду) «шутник» снял с карбюратора шланг и открыл бензокран – и мопед пришлось, яростно матерясь, катить до дома. Ну ничего, если уж он решит и в этом мире на мопеде прикатить, то выследит урода – и тогда ему точно с фингалом ходить!

Эх, как все же он оторвался от этого времени… И порой Михаилу становилось грустно. Даже вернувшись в детство, детство уже не вернуть. Конечно, какое-то влияние молодое тело оказывать будет неизбежно, но в основе-то все равно остается взрослое сознание! Ему уже мало интересно то, что интересно пацану. Ему уже не интересны ни стройки, ни залезть куда-нибудь на завод или соорудить какую-нибудь стреляюще-взрывающуюся штуковину… Ему уже не нужны те же мопеды или пацанские развлечения в стиле «подраться» или «поиграть в войнушку». Хотя не, «войнушка» - это для старшеклассника уже «несолидно», но все остальное еще сохранялось. Футбол «улица на улицу»? Тоже уже не интересно… В кино сбегать? Тоже давно не интересно – последний раз там еще студентом был… На гитаре побренчать? Ни ему самому, ни его ближайшим товарищам это никогда не интересно было, хотя и были такие даже у них в классе… Разве что в тир сходить – вот тут и Михаил и сейчас не прочь был бы! Пожалуй, это оставалось одним из немногих еще интересных во взрослом возрасте «пацанских» развлечений. Кстати, Семка так и вовсе в техникуме потом снайпером стал считаться, в «Орленке» участвовал…

А в остальном… Нет, перерос он детство. Перерос… И никуда уж от этого не деться. Остается лишь принять как факт и продолжать жить дальше. Как бы уж теперь эта его новая жизнь не сложилась.

Дойдя до дома, Михаил уже привычно растопил печку с плитой, поставил разогреваться картофельный с фрикадельками суп, а сам тем временем пошел на улицу кормить скотину – где и застал возвращение сестры из техникума.

- Привет, Маш!

- Ну привет, коль не шутишь, - глядя на только что вылезшего из превращенного в сарай старого дома, ответила сестра.

Как обычно с авоськой с хлебом – «кирпичом» серого и батоном. Если до прошлого года за хлебом обычно ходил Михаил после школы, то с тех пор, как Машка пошла в техникум, этот распорядок поменялся. Иногда, кстати, Машка и вовсе несколько задерживалась, покупая что-нибудь нужное дома в центральных магазинах города. В этом мире все было точно также, как и в «настоящем» детстве Михаила…

- Сейчас пожрем – и я в библиотеку сбегаю, - сказал Михаил, когда они зашли домой, разделись и умылись.

Честно говоря, не понимал никогда Михаил тех людей, кто с грязными лапами и мордами за стол лезет… У них в семье всегда была привычка к чистоте – так что никому и в голову не приходило лезть за стол с немытыми руками, ходить по комнате в уличной обуви или лезть на постель в верхней одежде. В детстве за такое мигом можно было получить подзатыльник от бати или пародийное «хрюканье» от мамы – что было как бы даже не обиднее. Ну а в более взрослом возрасте никому в их семье такое и в голову уже не приходило… Оно давно делалось автоматически.

- Фантастику что ли свою любимую хочешь глянуть? – усмехнулась сестра. – Как по мне – шли бы эти болтуны на завод, на станке ручки крутить…

В отличие от Михаила, Машка никогда фантастикой не интересовалась… Она, следом за родителями, считала этот жанр слишком легкомысленным и несерьезным. Надо не мечтать о чем-то там далеком, а работать, строить то самое светлое будущее! А болтовня всякая – она лишь отвлекает от дела строительства коммунизма…

- Нет, - отрицательно помотал головой Михаил. – По истории кое-что…

- Чего? – на этот раз от удивления у Машки чуть челюсть не отвисла. – Когда это ты стал историей интересоваться?

- Ну так у нас же комсомольское собрание скоро, - нашел способ отбрехаться Михаил. – Вот надо кое-что глянуть…

- А… - протянула Машка. – Тогда понятно.

Сразу после обеда Михаил собрался и пошел в библиотеку, где, поздоровавшись с библиотекаршей, с ходу погрузился в изучение исторической информации об этом мире – и начал с окончания войны – в отличие от его мира, День Победы здесь был 12 мая 1945 года, а 5 сентября был День Победы над Японией – хотя, как и в его мире, мирного договора с ней не было. Более того, в этом мире не было и Московской декларации – так что никаких дипломатических или торговых отношений с японцами не было, а СССР и Япония формально до сих пор считались находящимися в состоянии войны. Более того, в одной из газетных статей даже упоминалось о том, что «японские империалисты», заключив сепаратный мирный договор со странами нынешнего НАТО, до сих пор не смирились со своим поражением от Советского Союза и желают при поддержке американцев взять реванш и захватить Курильские острова. Там же было упомянуто и об участии «японских наемников» в последнем этапе Корейской войны. Которая, как вскоре выяснил Михаил, затянулась тут аж до 1956 года, но закончилась победой КНДР – хотя и были сильные сомнения в том, что там к тому моменту хоть что-то осталось…

За то на фоне этих событий «полыхнула» буквально вся Восточная Азия – Индонезия, Бирма, Таиланд, Филиппины оказались «охвачены пламенем борьбы с американским империализмом», что и заставило тех убраться из Кореи. Тем более, если изначально на сторонне КНДР воевала, в основном, китайская пехота, то под конец войны из «китайских добровольцев» были подготовлены неплохо вооруженные и оснащенные тяжелой технике ударные части, которые во многом и решили исход войны. А вот американцы были вынуждены «раздергать» свои силы сразу на несколько стран, а на смену им отправить в Корею японцев. Кстати, в этом мире Япония оказалась страной НАТО!

Кроме того, в газетах писалось и про Вьетнамскую войну и революционное движение в других странах Азии, про «народно-освободительную борьбу народов Африки» - хотя относительно негров тут и отмечалась их «недостаточная классовая сознательность», «дремучие пережитки прошлого», крайне малое количество пролетариата и многое другое. Как и упоминал батя, попадалась и статистика о торговом балансе между СССР и этими странами, где особо подчеркивалось, что, дескать, трудящиеся всего мира готовы своим трудом внести свой посильный вклад в борьбу за победу дела Ленина-Сталина во всем мире, что невольно вызвало у Михаила усмешку… Ага, так всякие арабы с неграми и горят желанием героически трудиться во имя победы коммунизма… Уж Михаил-то это прекрасно помнил, в его реальности они как сели на шею СССР, так и считали, что им все должны, а вот расплачиваться как-то не больно желали. Но тут, как видно, халявы им не обломилось… Советский союз быстро объяснил, что за все надо платить. В одном из выпусков «Правды» Михаил наткнулся и на статью о неграх-студентах, приехавших из Народной социалистической республики Гвинея для учебы в советских ремесленных училищах и техникумах, про учреждение политехнического и педагогического институтов «дружбы народов», где будут учиться «лучшие представители пролетариата ставших на путь строительства социализма стран».

Впрочем, если про это он уже что-то слышал, то другие «сюрпризы» во внешней политике оказались куда неожиданнее… И в первую очередь это касалось Европы. В этом мире, судя по всему, не было никакого восстания в Венгрии или его задавили в зародыше, не придавая огласке. За то в этом мире оказалось две Австрии – одна из которых была социалистической республикой. Здесь не было Югославии, развалившейся еще в середине 50-х вскоре после смерти «уничтоженного югославскими патриотами» Броза Тито осенью 1953 года и последовавшего за этим «краха фашистского ига клики Тито-Ранковича». На ее месте обнаружилось сразу несколько отдельных социалистических стран, членов ОВД и СЭВ – причем, судя по всему, развал страны не обошелся и без стрельбы – впрочем, к настоящему моменту все уже достаточно притихло. Более того, про бывшую Югославию в газетах вообще писалось как про заведомо нежизнеспособное образование, «уродливое детище империалистической войны».

Как ни странно, но куда труднее оказалось выяснить все относительно происходившего внутри страны – хотя кое-что все-таки было. Как выяснилось, в этом мире в 1953 году у Сталина тоже случился инсульт и почти два месяца он провел в больнице, вернувшись к работе лишь в самом конце апреля. В том же году было завершено «Мингрельское дело», по итогу которого целый ряд «закавказских товарищей» отправились в лагеря. Несколько странным было то, что следом за ними не пошел и товарищ Берия – хотя кто знает, что и как там на самом деле было… Михаил помнил о нем самые разные характеристики – и непонятно было, что в них правда, а что ложь. Впрочем, в то, что тот якобы был сексуальный маньяк, он не верил никогда. Что бабник был – очень даже может быть. Люди, увы, зачастую далеко не идеальны… Но насильник? Да ну нафиг! Уж у кого-кого, а у министра, будь у него на то желание, с бабами проблем никогда не будет… Всегда найдется немало тех, кто сами с радостным визгом к нему в постель прыгнут! Чай не урод какой и не сифилитик на последней стадии чтобы от него все в ужасе шарахались! Да и кто стал бы держать в «верхах» маньяка? Скрыть такое все равно б не удалось, а репутация – она дороже. Но вот информация о его связях с теми, кто шел по «мингрельскому делу» - как знать? Как-никак земляки, так что информация о том, что Берия был с ними связан, могла очень даже соответствовать истине… Но выкрутился, как оказалось!

Следующим, что сделал Сталин, стало назначение на должность Председателя Совета Министров СССР товарища Пономаренко в марте 1954 года, а летом того же года была принята новая программа партии, в основу которой была положена его же работа «Экономические проблемы социализма в СССР». Умер же товарищ Сталин вскоре после очередной годовщины революции – как писали в газетах, вечером 8 ноября у него случился уже четвертый инсульт, а в 4 часа 27 минут 10 ноября 1954 года «перестало биться сердце соратника и гениального продолжателя дела Ленина, мудрого вождя и учителя Коммунистической партии и советского народа – Иосифа Виссарионовича Сталина». Попалась на глаза Михаила и подробная информация о запуске Обнинской АЭС и даже статья Сталина, где тот подчеркивал важность этого направления в развитии народного хозяйства СССР!

После смерти Сталина же в стране сложилась весьма странная ситуация… Председателем Совета министров СССР оставался товарищ Пономаренко, однако вскоре в дополнение к нему начинают упоминать и Берию – как Генерального секретаря ЦК КПСС и заместителя Председателя Совета Министров. Впрочем, понять, что же происходило в Москве за год правления Берии понять было сложно. В газетах все происходящее освещалось крайне скупо и поверхностно, куда большее внимание уделялось не внутренней политике, а внешней. Даже разоблачение «троцкистских прихвостней группы Хрущева-Микояна» проходило где-то на втором плане, упоминалось как что-то малозначимое. Ну выявили, ну выписали «путевки» в лагеря… И это было странным – словно о чем-то уж очень не хотели говорить и оттого скрывали. Единственным за это время, что всерьез заинтересовало Михаила, была статья в правде о перспективах освоения целинных земель – где, впрочем, не было почти ничего общего с тем, что было в знакомом ему варианте истории. Никакого тебе героического «покорения Целины», никаких комсомольских строек… Обычный производственный вопрос – сколько, чего, в какие сроки, какие преимущества получат хозяйства, какие меры будут приниматься для обеспечения всей этой деятельности. Потом упоминалось о смерти товарища Берии – здесь все же во всех газетах была напечатана обширная статья, где всячески превозносились его заслуги перед партией и советским народом в целом, упоминалась даже его роль в создании атомного оружия, но почти ничего не говорилось о его делах последнего времени…

После смерти Берии власть окончательно перешла Пономаренко, который одновременно стал Председателем Совета Министров СССР и Генеральным секретарем ЦК КПСС и продолжал занимать обе эти должности и поныне. Именно на его время вышли и вопросы с Кубой, и окончание Корейской войны, и начало деколонизации Африки… Но куда интереснее Михаилу были внутриполитические вопросы. А здесь и, как и в его мире, был первый спутник, и первый полет в космос. Причем, к удивлению Михаила, в этом мире было официально объявлено и о лунных планах СССР – хотя и в несколько размытых фразах на счет того, что «пилотируемый полет на Луну становится задачей ближайшего будущего». Здесь были и очередные снижения цен на потребительские товары – правда, сначала снижать их стали на все меньший процент, а с 1960 года и вовсе лишь на промтовары, а вот цены на продукты питания оказались зафиксированы на одном уровне. Нашел информацию и о жилищном строительстве – где приводились цифры об объемах жилищного строительства и числе новоселов, из которых выходило, что с каждым новым годом в СССР сдается на 7% больше домов, а к 1970 году и вовсе обещали полностью закрыть жилищный вопрос. Попалась статья 1958 года о сдаче в постоянную эксплуатацию последнего участка Трансполярной магистрали и открытии движения грузовых и пассажирских поездов до Норильска, в другой статье писали об окончании строительства тоннеля на Сахалин… Были многие знакомые ему по прошлому своего мира стройки, но порой попадались и интересные различия. Например, гораздо раньше, чем в его мире, запустили Балаковскую ГЭС, которая в этом мире сохранила свое первоначальное название и, судя по более ранним срокам сдачи, строилась без перерывов. Здесь первые два гидроагрегата были запущены уже в сентябре прошлого года… Точно также в этом мире были и события на Кубе и случившийся на пару месяцев позже Карибский кризис, закончившийся аналогичными результатами.

Увы, но в один момент изучение истории этого мира пришлось прервать – заканчивался рабочий день библиотеки, и Михаила откровенно «попросили» из нее. Впрочем, и так объем информации был таков, что его еще долго придется «переваривать»! И хоть в целом прочитанное и не могло не радовать Михаила, но определенные подозрения все равно оставались. Не может быть все прямо уж идеально… Какие-нибудь свои проблемы здесь все равно будут! Пусть даже они и стоят не так остро, как в его мире, но где-то они есть! Просто про них наверняка традиционно замалчивают, или, по крайней мере, не кричат на каждом углу, а подробно изучать газеты у Михаила времени не было… Зачастую приходилось ограничиваться просмотром заголовков.

Сдав недочитанные газеты, Михаил засобирался домой, но уже на выходе из библиотеки ему вдруг бросилась висевшая на стене яркая, цветная фотография, которой в его мире не могло быть в принципе… Дворец Советов! Явно уже достроенный и теперь исполняющий свою функцию. А ведь о его сдаче наверняка должны были писать где-то в газетах. Только, видимо, он еще не успел дойти до этого времени – не обратить внимание на статью о нем явно не удалось бы. Наверняка были бы там и фотографии, и громкие заголовки… Значит, это случилось где-то в последние пару-тройку лет, не больше.

Из библиотеки Михаил вышел без пяти семь вечера, а к его возвращению домой и вовсе был уже восьмой час – на улице давно стемнело, родители уже давно были дома и даже успели сготовить ужин, дожидались лишь его возвращения – есть отдельно у них в семье было как-то не принято. Так что практически сразу же он сел есть – на ужин были макароны с котлетами и подливкой, еще одно из «классических» блюд его детства. Мама поинтересовалась, что же такого интересного он нашел в библиотеке что засиделся там так долго, но Михаил ответил на это, что читал про международное положение СССР – дескать, будет выступать с докладом на комсомольском собрании.

После ужина Михаил сел повторять биологию – как-ни как завтра контрольная, а родители занялись каждый своими делами. Правда, выискав подходящий момент, когда мама с сестрой пошли в сарай по каким-то делам, Михаил все же поинтересовался у бати на счет того, что же у них с Югославией произошло.

- Так война ведь там была! – невероятно удивился вопросу батя.

- Большая? – пришла пора удивляться Михаилу.

- Ну так только наши почти три месяца воевали, - пожал плечами Василий Петрович. – Давили там титовских перерожденцев, кто после революции 53-о гражданскую войну устроил. Сначала туда чехи с албанцами вошли, а весной 55-о и Советской армии вмешаться пришлось. Американцы там тогда большую войну пытались развязать, своих инструкторов с наемниками посылали… Из-за той войны и Югославия-то развалилась. А у вас такого не было что шли?

- Нет! – совершенно обалдело ответил Михаил. – Тито с Западом-то пытался заигрывать, но там ему это сошло с рук. Как Сталин помер, так с Югославией восстановили отношения, хотя они и по-прежнему на двух табуретках сидеть пытались. Только в газетах, я смотрел, почти ничего не было?

- Не любят у нас про ту войну вспоминать, - вздохнул батя. – Не с империалистами же воевали… Со своими практически, со многими из которых до того вместе против фашизма бились. Большинство же людей там обмануты титовской пропагандой были… Даже тогда очень мало про нее писали, а сейчас уж и вовсе не вспоминают.

Вот тебе и еще одно далеко не самое лучшее различие двух миров… «Да, югославские куртки с ботинками в этом мире вряд ли увидишь», - вдруг подумал Михаил.

Следующий день начался как обычно… Встать, собраться, позавтракать и топать в школу, где по пути, как обычно, встретился с Петькой и Семкой. И опять топать в уже порядком обрыдевшую школу, куда идти у него не было ни малейшего желания… Повторно учиться уже не было никакого желания, одноклассники воспринимались обычными детьми, с которыми, увы, у него теперь было мало общих интересов. Тем более, что он знает и дальнейшие судьбы почти всех из них – кто чем будет заниматься, кто кем станет… Нет, были и те, про кого он не знал ничего, а одна девчонка в их классе и вовсе оказалась «левой», в его варианте истории ее у них не было. Но много ли это меняет?

Первым уроком писали обещанную им на прошлой неделе контрольную по биологии. Потом была литература, где русачка огласила оценки за сочинение по «Поднятой целине». В этот раз, как и в прошлой жизни, Михаил писал его на тему «вопросы коллективизации», но теперь получил две пятерки вместо пятерки за грамотность и четверки за содержание в прошлый раз. Хотя тогда он так и не понял, за что ему оценку занизили – объяснить это русачка отказалась. Кое-какие подозрения хоть и были, но, увы, без доказательств.

Потом приступили к изучению следующей книги Шолохова – «Судьбы человека». Вспоминали про войну, про борьбу с фашизмом, про концлагеря и сожженные села и города – и с каждым словом настроение у всех находящихся в классе становилось все более и более мрачным. Как ни крути, но хоть никто из присутствующих в классе сам войну и не застал, но уж слишком свежа еще была народная память о тех событиях… Такое не забывается поколеньями. Так что уже к середине урока все пацаны сидели с хмурыми лицами, а многие девчонки как будто и вовсе готовы были расплакаться в любой момент. Потом русачка начала задавать вопросы о том, у кого какое мнение о войне…

- Фашисты – твари, давить их надо как гнид, - махнув рукой, решительно произнес Васька. – Чтобы никогда больше в мире фашистская гадина не смела башки поднять!

- А ты что думаешь, Попова? – поинтересовалась русачка у их старосты.

- А что тут думать? – встав из-за парты, произнесла Анька. – Фашисты – это вообще не люди! Звери! Настоящие звери! Будь проклят Гитлер и вся его банда!

- А ты, Старостина?

- Я? – нерешительно встав из-за стола, тихо произнесла Вика. – Я вообще понять не могу, зачем люди воюют! Война – это ж самое худшее, что только можно придумать… Самое подлое, самое жестокое и бесчеловечное! Самое страшное и…

А дальше повторилось то, что было и в прошлом мире Михаила… Выскочив из-за парты, девчонка выбежала из кабинета и захлопнула за собой дверь. Все случилось точно также, как и в его реальности, один в один – а ведь, казалось бы, эти события были давным-давно забыты… Михаил даже удивился тому, как память порой восстанавливает давно, казалось бы, забытое…

- Старостина, вернись! – крикнула ей вслед русачка, но Вика ее уже не слышала.

После этого в классе установилась мертвая тишина, которую некоторое время никто не решался нарушить. Русачке по-видимому было неудобно за сложившуюся ситуацию, а остальные тоже не знали, что в такой ситуации делать.

- Можно выйти? – выждав с полминуты, протянул руку Михаил.

- Тебе-то куда, Солнцев? – словно даже обрадовавшись тому, что кто-то прервал тишину, спросила русачка.

- Так это, - пожал плечами Михаил, - как обычно…

- Ладно, иди, - вздохнула училка. – И если увидишь там Вику – позови обратно…

В прошлом варианте истории он и впрямь тогда побежал в туалет, да и произошло это минуты на две-три позже, а Вику поискать он и вовсе решил уже на обратном пути, изначально о том даже не задумываясь. Но сейчас такой потребности он не чувствовал – значит, обойдется…

- Что, посмеяться пришел? – огрызнулась Вика, когда Михаил застал ее в конце коридора второго этажа около окна.

В прошлой жизни он на эти слова даже обиделся, но сейчас такого не было.

- Нет, конечно, - ответил Михаил. – Просто спросить хотел…

Все заранее продуманные слова вдруг как-то сразу вылетели из головы при виде заплаканной девчонки. Честно говоря, что делать в такой ситуации – он так за всю жизнь и не научился. Ничего и никогда так не выбивало его из колеи как женские слезы… Хотелось сказать что-то успокаивающее, но что?

- Папа мой капитан артиллерии, - тихо произнесла Вика. – Всю войну прошел… Но когда я у него про войну спрашивала – молчит. Говорит, что не хочет этого вспоминать… А мама моя перед войной в Белоруссию поехала к родственникам, а эвакуироваться не успела… Представляешь, Миш… Ей в 45-м двадцать было! А она поседела вся…

- Все хорошо будет, Вик, - постарался сказать что-то успокаивающее Михаил. – Война давно прошла… И никогда больше не повторится.

- Ненавижу войну… - после долгого молчанья произнесла Вика. – Американцы нам бомбой грозятся… Новой войной…

- Они не решатся, - на этот раз уже с абсолютной уверенностью ответил Михаил. – Никогда.

За давностью лет Михаил уже не помнил, что он говорил в прошлой раз… Вроде, что-то в том же духе, но тогда такой уверенности у него не было. То была лишь та вера в светлое будущее, в то, что все будет хорошо. Сейчас же эта уверенность была подкреплена всем опытом его дальнейшей жизни. Нет, не будет никакой новой мировой войны… Он это знал точно. И Вика это явно почувствовала.

- Думаешь? – во взгляде девчонки мелькнула удивление.

- Уверен, - ответил Михаил. – У нас ведь тоже есть бомба! А американцы – трусы. Им лишь бы бомбить тех, кто не может достать их в ответ…

- Помнишь Кубу? – после опять затянувшегося молчанья произнесла Вика. – Американцы тогда вновь грозились войной…

- Помню, конечно, - согласился Михаил.

Помнить он, конечно, помнил, но помнил свою версию истории… И официальную версию, и то, что потом узнал про ракеты. В этом мире, кстати, официальная позиция была несколько иной: по просьбе кубинского правительства СССР решил разместить свои военные базы для защиты острова от возможной империалистической агрессии со страны США. Что, конечно, вызвало панику у американцев, их планы задушить кубинскую революцию летели псу под хвост! Ну да, тут же «мирное сосуществование» с буржуями никто не объявлял, потому все логично и не так уж и далеко от правды… Ракеты? Так это же все частности! Ракетная база – она же тоже военная?

- Папа мой тогда уж вещи собирал… Думал, что вот-вот в армию обратно могут призвать, а мама с бабушкой тайком плакали, - полушепотом произнесла Вика. – И мне тоже страшно было…

- Ничего, Вик, - улыбнулся Михаил. – Никто на нас не нападет. Американцы кто угодно, но все же не полные дураки. Понимают, что в Третьей мировой, ядерной войне, победить невозможно. Они постараются развалить нас изнутри… Ну а наша, как советских людей и комсомольцев, задача – не дать им этого сделать.

- В смысле? – удивленно взглянув на Михаила, произнесла Вика.

- А в прямом, - ответил он. – Помнишь, что товарищ Сталин говорил про обострение классовой борьбы по мере движения вперед?

- Кто ж этого не знает? – пожала плечами девчонка.

- Ну вот я как раз про это. Никто не сможет нам помешать в строительстве коммунизма… кроме нас самих. А американцы будут помогать всевозможным фашистским недобиткам, разжигать межнациональную вражду, пытаться протащить во главу партии и правительства таких людей, кто захочет быть не товарищами, а господами, будет стремиться восстановить капитализм… Захочет не работать, но иметь все, что только душе угодно. Помнишь, Вик, сколько «старых большевиков» стали ворами и предателями, позарились на варенье с печеньем от буржуинов? Будут поощрять деятельность всякой «контры» из зазнавшейся, считающей себя «мозгом нации» и презирающей рабочих с крестьянами, части интеллигенции. Вот этого нам и надо бояться…

- Вот ты о чем… - задумчиво произнесла Вика. – А ведь сколько я слышала эти слова товарища Сталина, а о таком даже и не думала… Считала, что он лишь о «бывших»…

- Беда в одном, - грустно усмехнулся Михаил. – «Бывшие» ведь тоже не из ниоткуда взялись. У большинства из них далекие предки из крестьян или мастеровых были…

- Согласна, - после долгого молчанья ответила Вика. – А я и не заметила, как ты повзрослел. Словно старший брат говоришь…

- Все мы не молодеем, - усмехнулся Михаил. – А мы ж с тобой и не общались никогда особо. Вот и не заметила…

- Наверное… - кивнула в знак согласия девчонка.

Они так и стояли у окна, задумчиво глядя куда-то вдаль… О чем думала Вика – Михаил, разумеется, не знал, ну да вроде отвлек ее от мыслей о войне – и то хорошо. А вот ему в голову мысли лезли далеко не самые приятные… Вновь и вновь вспоминались «застой», «самый коммунистический вид спорта» в виде «гонок на катафалках», «перестройка», развал СССР, разгул дикого капитализма в России и крах экономики. Он помнил все – успехи и неудачи, победы и поражения, надежды на светлое будущее и крах советской мечты… И очень не хотелось, чтобы однажды это повторилось и в этом мире. От мыслей их отвлек лишь звонок на перемену…

- Ну пошли что ли, - усмехнулась Вика. – Разговоры теперь пойдут…

- Плюй на них. Собака лает – ветер уносит…

«А ведь и в том мире тоже начинались было на счет них разговоры», - вдруг вспомнил Михаил. И ведь как раз вскоре после этого и Ленка «милостиво согласилась» с ним встречаться… Уж не ревность ли взыграла? То она себя чуть ли не королевой считала, за кем он как собачонка бегает, а тут вдруг вроде как на другую внимания обратил! Хоть на самом деле и не было ничего… Нет уж, нафиг эту стерву! Даже вспоминать мерзко, а уж видеть ее – и подавно. Ну да не долго уж осталось, закончит школу – и все! Пусть в этом мире Ленка себе другого дурачка ищет, кто будет сквозь пальцы смотреть на то, что его жена потаскуха…

Эх, как все неожиданно менялось, когда посмотришь на события детства более взрослым взглядом… Что Ленка, которая когда-то мнилась любовью всей жизни, а теперь воспринималась лишь как самовлюбленная, эгоистичная девка. Что Вика – на которую в детстве и внимания не обращал, а сейчас вдруг понял, что она была влюблена в него. Хотя и несколько удивляло, чем же он сумел обратить на себя внимание «комсомолки, спортсменки и первой красавицы», пусть и далеко не отличницы, их класса, но в таких вопросах далеко не всегда можно найти логику… Впрочем, это все равно не имело никакого значения. В прошлой жизни, не будь там Ленки, что-то у них, может быть, и могло бы выйти. В этом – точно нет.

Когда они дошли до класса, все еще только начинали собираться и расходиться – и отреагировали все точно также, как и в прошлом варианте истории. Явное удивление вкупе со слегка насмешливыми взглядами некоторых парней и девчонок – дескать, «вон оно как, значит?» Легко ж делать неправильные выводы из всяких мелочей…

- Вик, останься, - когда она, собрав вещи, отправилась было к выходу из класса, окликнула девчонку русачка.

О чем они там говорили, хоть в той, хоть в этой реальности, для Михаила так и осталось тайной – но Вика пришла на урок лишь под конец перемены и, с мрачным видом кинув на скамейку портфель, стала выкладывать на стол чертежные принадлежности. Следующий урок Михаил старательно косячил, изображая чертеж на уровне «старательного школьника», хотя нутро в очередной раз буквально вопило, что он бракодел, и его любой нормоконтролер завернул бы за столь небрежно оформленный чертеж. Рисовать такую похабщину ему было откровенно противно, сказывался многолетний опыт работы конструктором. Но для школы и это было очень хорошо – так что Михаил в очередной раз получил «пятак»…

Следующим предметом была, как называли предмет школьники, «допризывка», где спрашивали по изученным на двух прошлых уроках вопросам военной топографии, после чего учитель подвел итог по оценкам за четверть и, сообщив, что после каникул начнут изучать темы по гражданской обороне, закончил урок рассказом об еще одном случае времен гражданской – на этот раз эта было из истории партизанской войны с колчаковцами… Как «белые» солдаты пили самогонку вместе с земляками-партизанами, а потом говорили командованию, что «никак не могут найти красных бандитов», рисуя на картах откровенную чушь и заявляя, что обшарили-де все окрестности, но никаких следов не нашли!

- А потом что было? – когда дедок-учитель замолчал, спросил у него Тоха.

- А потом красные пришли, - усмехнулся он в ответ. – И почитай весь тот полк так и перешел на их сторону! Они ж сами из крестьян из местных были. Сдались им Колчак с его кодлой…

- А что тогда за него воевали? – спросила Анька.

- Будешь тут воевать, когда тебя штыком под зад да в армию, - ответил дед. – А будешь против – так либо запорют нагайками до полусмерти и все равно воевать отправят, либо и вовсе дом пожгут да баб с девками изнасилуют толпой… В назиданье другим, так сказать.

После этих слов по классу прокатился возмущенный шепот, а девчонки даже побледнели, услышав такое разъяснение… Как ни крути, но одно дело читать про «зверства белых карателей» в учебнике по истории, а другое – услышать вот такое. Совсем другое впечатление производит…

- Звери, - тихо прошептала сидевшая перед Михаилом Томка.

- Эх, ребят, - грустно усмехнулся учитель. – Повезло вам в мирное время жить. А я вон уже в вашем возрасте воевать ушел…

- А расскажите про войну, Степан Николаич? – спросил Димка Никифоров, будущий военный-артиллерист, уволившийся из армии вскоре после развала СССР, как помнил Михаил из своей реальности.

«А ведь у него же две войны за спиной!» - подумав про учителя, вспомнил вдруг про его биографию Михаил. Первой стала та самая Гражданская, истории из которой, в основном достаточно «комичные» и не слишком неприятные, он порой рассказывал в качестве иллюстраций к темам урока. А вторая – уже Великая Отечественная, хотя там ему все же относительно повезло. Оказался в автобате…

- Не хочу, - поморщившись, произнес учитель. – Не самые приятные воспоминания в жизни… Век бы всего этого не видеть.

Последним уроком была физика, где им огласили результаты контрольной и те, кому это было надо, написали работу над ошибками – после чего распустили по домам. Новую тему начинать времени уже не было. Быстро пообедать – и опять до вечера в библиотеку, где Михаил продолжил изучать историю параллельного мира – точнее говоря, уже более подробно читал про последние годы. И тут-то нашлось немало интересного…

В первую очередь, Михаила всерьез заинтересовало идущее в газетах широкое обсуждение «общегосударственной автоматизированной системы управления народным хозяйством», создание которой считалось «важнейшей задачей социалистического строительства». «ОГАСУ – будущее социалистической экономики!» - пестрели лозунги в газетах. Приводились цитаты академиков Китова и Глушкова, где те обосновывали необходимость и полезность «ОГАСУ», высказывания экономистов и лично товарища Пономаренко – из всего этого следовало, что в течение двух-трех пятилеток необходимо создать «материальную базу» для реализации данной программы, и максимум к 1980 году довести ее до окончательной реализации. Хотя, как упоминалось, первые шаги в этом направлении начаты уже сейчас…

Значительное внимание в газетах уделялось и космической программе… Писали про полеты «Рассветов», которых в этом мире оказалось семь. Про «Восходы» - которых здесь, как оказалось, состоялось не два, а уже четыре запуска – после первого и второго, летавших на месяц раньше, чем в его истории, последовали третий в июле и четвертый в декабре 65-ого года. Однако про них в газетах уже писалось, что вскоре на смену «Восходу» придут новые, более современные ракеты-носители и новые пилотируемые корабли. Упоминалось и про лунные планы – рисовали картинки советских лунных баз, писали про масштабные исследовательские планы и перспективы освоения космоса. Кое-чего было и про Венеру с Марсом…

Разумеется, много писали про успехи народного хозяйства СССР, писали цифры построенных заводов и фабрик, электростанций и МТС, километры железных и автомобильных дорог с твердым покрытием, число сданных в эксплуатацию мостов и тоннелей, миллионы тонн собранного с полей урожая, выплавки стали, количество произведенных станков, автомашин и прочей техники самого разного назначения. Писали, кстати, и про производство бытовой техники и «рост качества бытового обслуживания», из чего делался прямо-таки сталинский вывод о том, что «жить стало лучше, жить стало веселее»… «Что ж, посмотрим, насколько оно и впрямь лучше, чем было», - подумал Михаил, мысленно сравнивая два Советских Союза.

Домой Михаил вернулся опять затемно, когда все были дома. Ужинали в этот раз тушеной картошкой с курицей, и Михаил с наслаждением вспоминал давно позабытые вкусы детства. Как ни крути, но каждый человек готовит несколько по-разному – и в итоге одни и те же, казалось бы, блюда получаются несколько разными. Впрочем, его Оля-то готовить умела неплохо… В отличие от, не к ночи будет упомянута, Ленки – впрочем, тогда они жили в одном доме с его родителями. Лишь когда мама была в отпуске и уезжала куда-нибудь к родственникам, то готовила его жена. И тогда ужин обычно представлял из себя либо яичницу, либо жареную картошку, а завтрак – «макарошки» или ту же яичницу. Обед же по выходным и вовсе готовил он сам… И ведь относился к этому как ко вполне нормальному явлению! Твою дивизию! Да как его в той жизни угораздило в такую влюбиться? Самовлюбленная, ленивая девка… Красивая? Ну да, есть такое… Но как он ее нутро-то сразу не распознал? Уж лучше б тогда с той же Викой или Томкой, которая в том мире-то и вовсе ему в любви признавалась, попытался бы жизнь связать… А не с той, кто потом чуть не убила в нем веру в женскую порядочность. «Да как ты не видишь! Она же врет тебе! Обманывает!» - вдруг вспомнились ему сказанные когда-то той самой Томкой слова. Примерно о том же его предупреждал Тоха, сестра советовала не связываться с «этой воображулей», но ему все до одного места было…

- О чем задумался? – отвлек Михаила от воспоминаний голос Машки.

- О любви, - неожиданно для самого себя брякнул он в ответ.

- Чего? – чуть не поперхнувшись чаем, произнесла сестра.

Оглядевшись, Михаил понял, что за столом остались только они вдвоем – Машка пила чай с конфетами, а родители уже ушли.

- Да про поговорку… «Любовь зла – полюбишь и козла». Точнее, козу, - хмыкнул Михаил.

- А, это ты про Ленку…

- Ага, - согласился Михаил. – Бегал за ней как собачонка чуть ли не с восьмого класса, а потом вдруг словно с другой стороны увидел… И сразу всякое желание ее видеть отпало.

- Это ты правильно, - усмехнулась Машка. – Давно бы так…

А Михаилу вдруг вспомнилось, как он, вернувшись со сборов, застукал свою жену, свою «единственную и неповторимую, любовь всей жизни» с другим, а потом и вовсе узнал, что она уже давненько налево ходит… Заявление о разводе он подал на следующий же день, а «женушке» дал два часа на сбор вещей и отправил домой к родителям. К тому времени-то они жили в доме его родителей – которые ему тоже не раз намекали о своих подозрениях относительно Ленки. Но он на них не обращал внимания, считая услышанными от соседей сплетнями. Доказательств-то не было, свечку никто не держал! Вспомнилось, как к нему прибегала мать его бывшей «женушки» и вопила, что он-де позорит ее дочь, как сама Ленка орала, что он ей внимания не уделяет и вообще не любит, что ему «удобно» с ней жить и много чего еще… Вспоминать те времена было до сих пор мерзко, но вновь ходить в один с ней класс и не вспоминать не получалось.

Потом что-то вдруг вспомнилась Томка… Одна из самых неприметных девчонок класса, на кого никто никогда не обращал особого внимания. И которая тоже была влюблена в него, о чем прямо сказала в предпоследний учебный день. «Да люблю я тебя! Понял? Не могу я смотреть, как эта тобой играется!» - вдруг вспомнились ее слова. О дальнейшей ее судьбе, кстати, Михаил не знал почти ничего. Как в школе она была неприметной «мышкой», четыре года просидела перед их партой и за это время перебросилась лишь несколькими короткими фразами, да и вообще все время больше молчала, так и потом ей осталась. На встречи выпускников не ходила, на глаза не попадалась больше ни разу… Слышал, правда, что дочь у нее есть, что работает где-то на «Серпе и Молоте» в заводской конторе, но на том и все.

Последний учебный день четверти пролетел как-то стремительно… Литература, алгебра, история, немецкий язык. Затем физкультура, где в этот раз «доигрывали» в волейбол – в этот раз сошлись одна «девчачья» и одна «пацанская» команды во главе с Викой и Лехой. Игра за финальное место поначалу шла почти поровну, однако все поменялось с выходом на подачу Вики, забившей сразу четыре гола, три из которых прямо с подачи, потом, оказавшись в центре поля, добавила еще парочку – и в итоге со счетом 15:11 девчонки выиграли соревнования. Не помогло даже то, что два гола пацаны забили уже под контрольный мяч.

- Ну что, уговор помним? – весело крикнула Вика после победы.

Настроение у девчонки явно было на высоте, поиграть-то она всегда любила, а уж когда победа… Внезапно Михаилу вдруг вспомнился их «матч двадцатипятилетия», который они неожиданно для всех решили устроить на встрече выпускников в 1991 году… И хоть большинство и сыграло тогда откровенно позорно, да и одежда большинства к этому как-то не располагала, за то всем было весело. Словно в детство на миг вернулись! И в тот раз тоже победила команда Вики – хотя более-менее нормально играло тогда буквально пять человек из всего их большого класса… Тогда же они дали слово, что теперь будут проводить такой матч на каждую встречу – однако в 1996 году ни у кого уже не было настроения. Семка вспомнил было про то обещание, но от него лишь отмахнулись…

- Пацан сказал – пацан сделал, - ответил Леха. - Щас после уроков заберете…

После урока пацаны из занявшей второе место команды и впрямь раздали победительницам по ириске – никто, собственно говоря, был не в обиде. Класс у них всегда дружный был… Сегодня они проиграли – завтра, глядишь, выиграют. Обычное дело!

После уроков в этот раз всех собирали на классный час, который проводила историчка – их классная руководительница. Традиционно поздравив всех с окончанием четверти, она приступила к оглашению оценок, перечисляя список предметов и говоря, кто и что за них получил. В отличие от той жизни, четверок у Михаила оказалось две – по истории и немецкому, а вот литературу он как-то сумел вытянуть на «отлично». А вот в среднем по классу успеваемость оказалась явно гораздо лучше! Тот же Тоха оказался пусть и не отличником, но близко к этому, у той же Вики тоже оказалось больше половины пятерок, даже у Таньки была всего одна тройка…

- Средний бал в 4,3 не преодолело пять учеников, - закрыв журнал, подвела итог историчка. – Ну вы сами знаете, кто именно. Все те же самые, что и в прошлой четверти, ничего не изменилось.

- Знаем, - кивнул головой их вечный троечник, непонятно зачем вообще пошедший в старшие классы, Никита Федоренко.

После школы он, как помнил Михаил, так никуда поступить и не сможет и отправится на службу в Советскую армию, а по возвращению оттуда пойдет на завод и станет работать слесарем-сборщиком, став в этом деле весьма неплохим специалистом. Женится на Таньке, которая будет работать в парикмахерской, нарожают троих детей. А в начале 90-х он лишится работы, начнет выпивать, поначалу станет жить случайными заработками, а в конечном итоге станет таксистом. Пару раз Михаил даже видел его стоящим недалеко от городского вокзала… А Танька так всю жизнь и будет работать в парикмахерской. Старшая их дочь станет проституткой – и мать проклянет ее, велев никогда больше не появляться на пороге их дома, сын после школы пойдет на стройку, а младшая дочь к моменту «переноса» Михаила в другую реальность будет студенткой – на повара учиться будет.

- И помним, что впереди у нас самая важная четверть! – продолжала тем временем историчка. – Скоро вам всем сдавать выпускные экзамены, а потому сразу после каникул начнем усиленно к ним готовиться. По каждому предмету у вас будут консультации, по два часа в день – и только попробуйте их прогуливать! Спрашивать буду как за уроки. Со временем консультаций определимся позже, исходя из расписания второй смены. Кроме того, у нас весна – так что опять будут и комсомольские поручения. Так что прошу уделить и этому особое внимание!

- Понимаем, Ирина Анатольевна, - кивнула в знак согласия Анька.

- Ну вот и хорошо, - кивнула историчка. – Надеюсь, меня все услышали. Особенно товарищи троечники! А теперь классный час закончен. Комсомольцы остаются на собрание, а все остальные могут идти по домам…

О комсомольских собраниях, особенно о школьных, в памяти у Михаила осталось очень немногое… И, в основном, это было по категории «дурацких» случаев – вроде того, как его как раз в десятом классе попросили о том, чтобы договорился с батей и им с завода металлолома привезли. На заводе его, дескать, дофига – а мы тогда точно победителями будем! Или собрание на счет драки Лехи Рогова с одним пацаном из девятого на перемене. Тоже, мать его, «комсомольцем» был! А то негоже ведь если кто-то в классе не будет в комсомоле состоять! Так что даже за откровенные косяки зачастую отделывались выговором с занесением в учетную карточку, а уж чтобы кого-то выперли… Слышал он, конечно, про такие случаи, но в школьные годы это было большой редкостью. А вот уже в более взрослом возрасте такое бывало гораздо чаще. Даже у Михаила были на памяти такие случаи… Впрочем, он честно «отсидел» в комсомоле до 28 лет, до самого предельного возраста. Почему «отсидел»? А потому, что, как и большинство других комсомольцев, тупо отсиживал собрания пока докладчики что-то невнятно бубнили на счет международной обстановки, неизбежности победы коммунизма, борьбы всяких негров против угнетателей, «самом передовом строе» и много чем другом. Высказывали лозунги, в которые зачастую давно не верили и сами докладчики, призывали бороться за дело Ленина… Обычная «обязаловка», отказаться от которой мешало лишь то, что выход из комсомола всегда становился поводом для общественного осуждения – на таких начинали коситься не только коллеги по работе, но зачастую даже и самые близкие люди, друзья и родственники.

А вот вступать в партию в прошлой жизни Михаил так и не стал – хоть начальник их КБ его и настойчиво уговаривал. Но нет уж! И дальше ходить на собрания, где большинство откровенно дремали, отвлекаясь лишь на поднятие рук при голосовании, или и вовсе читали книжки. И ведь все эти комсорги, парторги прекрасно понимали, что людям все эти выступления, вся та «вода», что выливают на них, откровенно неинтересны! Что люди просто «отсиживают» собрания, в лучшем случае забывая все сказанное сразу после выхода с него. Однако в большинстве своем не делали ничего для того, чтобы изменить это! Вот и договорились до того, что многие люди стали куда охотнее стали слушать не собственных партсекретарей и членов советского правительства, а западную пропаганду. Зачастую в разы более лживую и лицемерную, но преподнесенную в совсем иной форме, без всем надоевших занудства и обязаловщины…

Впрочем, вспоминались Михаилу и рассказы бати про партсобрания в сталинское время – когда, вроде как, ничего такого еще не было. Обсуждали, спорили – порой даже вплоть до откровенной ругани! Когда люди искренне верили в то, что говорили, а потому не было и занудного бубнежа по бумажке… Что ж, оставалось сравнить, что будет здесь.

К некоторому удивлению Михаила, комсоргом в этом мире у них оказалась не Анька, а, неожиданно, Витька. Нифига себе! Это, выходит, один из его ближайших товарищей, кто частенько присоединялся к ним по пути в школу или обратно, такой же «пролетарский», комсорг?

Долго болтать Витька, ожидаемо, не стал – не было у него такой привычки. Все комсомольцы были на месте, никто собрание не пропускал. Так что после короткого вступительного слова о том, что их, как продолжателей дела Ленина-Сталина, задача состоит в том, чтобы всячески помогать партии и советскому правительству в строительстве коммунизма, он переступил непосредственно к делу. И в первую очередь утвердили повестку дня и регламент. Вопросов сегодня предстояло обсудить ровно два. Подготовку к будущим экзаменам и мероприятия в честь дня рождения товарища Ленина. После чего и начались обсуждения.

На счет первого вопроса, конечно, упомянули в первую очередь про предстоящие выпускные экзамены – а потому, дескать, их первоочередная задача – сдать их достойно, не опозорив звания советского комсомольца. Все же ведь знают, что говорил про учебу еще товарищ Ленин? А, значит, надо подумать, что и как надо для этого сделать!

- Товарищи! – первой захотела высказаться Катька Волкова. – Я тут вот над чем подумала. Мы ведь экзамены скоро сдаем, аттестат зрелости получаем. А у нас в классе по-прежнему полно отстающих ребят. Я считаю, что мы должны помочь им!

- Интересно, как? – спросил на это Васька. – У каждого своя голова на плечах…

- Так я и не прошу тебе свою голову кому-то приставлять! – фыркнула Катька. – Тем более, толку-то с твоей головы? Но помочь товарищам мы ведь можем?

Внезапно Михаил вспомнил, что ведь почти то же самое было и в его мире! В то же самое время, на том же самом собрании по итогам четверти.

- Правильно! – поддержала ее Вика. – Надо продумать, как мы можем помочь товарищам!

Каникулы – разве может быть для кого из школьников более радостное слово? Вот и Михаил сейчас радовался как самый что ни на есть пацан. Свобода, мать ее! Жалко лишь, что пока только временно. Уж поскорей бы совсем школу закончить и в университет поступить! Хотя, пожалуй, там будет также скучно… Да, что-то, конечно, придется освежить в памяти – однако во многом уже сейчас его знания гораздо больше, чем даже у нынешних профессоров и академиков. Нет, не оттого, что он такой уж гений… Просто профессора с академиками до этого еще не дошли. Для них это будущее, а для него – уже давно прошлое. А это уже немало…

Однако, увы, пока лишь неделя свободы – а потом вновь топать в школу… Но за эту неделю можно будет поподробнее разобраться с жизнью в этом мире. И почему-то в первый же день Михаилу вдруг захотелось разобраться с упомянутым Петькой мопедом… В его мире это была обычная двухскоростная «Рига-3». Нечто среднее между немецким «Симсоном» и чехословацкой «Явой». Копия рамы от первого и копия двигателя от второго – разве что с увеличенным оребрением цилиндра. Чуть ли не самый простой двигатель, что только можно придумать! Тем не менее, на этом мопеде он в прошлой жизни и по городу в школьные и студенческие годы рассекал, и на рыбалку или просто на речку ездил, в том числе с Ленкой, и к родственникам в деревню. Только сейчас все это уже казалось откровенно несерьезным… Что это за езда такая, когда на крутой подъем не въехать даже на первой передаче и приходится слезать с мопеда и бежать рядом чтобы тот осилил подъем?

Заходя в сарай, Михаил подсознательно ожидал увидеть все то же самое… Однако, скинув брезент с мопеда, он аж застыл в изумлении. Да, это была тоже Рига-3 (*Р.s. А вот у автора была уже «четверка», у одного товарища – «единичка», а вот «тройки» видеть доводилось лишь издалека) – практически такая же рама, такая же окраска из цвета морской волны рамы и бело-бежевых крыльев и бака, такие же фары, сиденья и многое другое. Вот только двигатель был совсем не тот! Более того – тут даже не было педалей и ручки переключения скорости! Вместо них был вполне себе «мотоциклетный» механизм ножного переключения передач и кик-стартер. «К-50»… Так назывался это неведомый двигатель. Ковровского производства что ли? Где, вроде, в его мире двигатели к «Верховинам» делали? Помнится, был у их там такой «Ш-51К», тоже с русскими буквами на крышках и с внешней «бобиной» вместо магнето… На «Верховину-3» ставился, у одного из соседей такой был… Но в остальном-то он был точной копией шауляйского с его «Риги-3»! Но вот такого двигателя Михаил не видал никогда! Хоть и не сказать, что сильно приглядывался к мопедам – уже к концу учебы в университете они его окончательно перестали интересовать.

- Это что ж за чудо-юдо такое? – удивленно произнес вслух Михаил.

Что ж, как на улице посохнет – можно будет попробовать прокатиться и сравнить технику этого мира с тем, что было у него в детстве… Но для начала, раз уж тут такие различия, изучить руководство по эксплуатации.

Однако основное время на каникулах Михаил решил посвятить изучению особенностей истории этого мира… А их, как оказалось, было достаточно… Да, многие тенденции исторического процесса сохранялись, оттого многое шло примерно тем же путем, но небольшие различия появились уже весьма давно, а со временем они все нарастали и нарастали… К настоящему времени это во многом был уже совсем другой мир, имеющий очень много различий с его родным вариантом истории. В чем-то лучше, а в чем-то, пожалуй, и хуже… Более жесткий, более суровый и бескомпромиссный. Здесь многое было иначе… Иначе строились отношения с другими странами, иные порядки царили непосредственно внутри страны. Да, тут тоже был отменен указ о трудовых резервах, причем произошло это практически в те же сроки. Тоже был смягчен ряд законов, в том числе в плане трудовой дисциплины, где уголовные наказания сменили административными. Хотя спрос за нарушения трудовой дисциплины оставался по-прежнему серьезным, но теперь он проявлялся в лишении премий или увольнениях по статье, а, например, за систематический брак или поломку оборудования по причине халатности запросто могли и из зарплаты вычесть цену запоротых деталей или сломанного оборудования и инструмента. Так что армянских станков, которые заводы с радостью выменивали на какое-нибудь старье из колхоза или с автобазы из расчета два за один, тут, вероятнее всего, не будет… Как и каких-нибудь знаменитых своим «высоким» качеством «Колхид»…

Как уже успел предупредить батя, в этом мире было и куда более жесткое отношение и к, так сказать, антисоветским высказываниям. Пусть и за, как он сказал, дурь, за какую-нибудь дурацкую политическую шутку или песенку уже и не сажали, но вылететь из партии, комсомола или пионерской организации можно было запросто! Исключали с треском, сообщали на работу, где к такому работнику начинали относиться весьма настороженно, что сильно затрудняло карьерный рост… А уж с руководящих должностей могли и вовсе выгнать! Раз лишился доверия партии или комсомола – значит, не достоин и руководителем быть! То же самое, впрочем, относилось и к «запятнавшим» свою репутацию беспартийным…

В этом мире практически не было амнистий после смерти Сталина, а уж чтобы выпустить на волю всякую фашистскую сволочь – о том не было и речи! А двадцатипятилетний срок заключения в ИТЛ, к которому их приговаривали, для большинства был равнозначен смертному приговору – ведь многие из них и так уж не особо молодые были, а тут еще и 25 лет принудительных работ в тяжелых условиях труда, куда не больно-то хотели идти обычные люди.

Ради интереса Михаил несколько раз проехался по городу, обращая внимания на различия между тем, что довелось увидеть здесь, и полузабытыми воспоминаниями из своего детства. И с каждым разом подмечал все больше и больше таких различий. Порой мелких, малозначительных. Порой – весьма существенных… Но в целом город был достаточно похож на тот, что он помнил из своего детства.

А по вечерам, вернувшись домой, Михаил принимался думать о том, что и как он мог бы сделать для того, чтобы в этом мире не повторилась памятная ему история с развалом СССР и крахом социализма… Как ни крути, но он еще хорошо помнил и «Перестройку», и ГКЧП, и развал страны на отдельные республики, расцвет бандитизма в России и крах экономики. И чувство полной безнадежности, бессмысленности жизни, что окружало его в последние годы. Каково это – смотреть на побирающихся ученых и инженеров, оставшихся без работы и спивающихся от отсутствия смысла в жизни высококлассных специалистов. На то, как молодые девушки, наслушавшись вражеской пропаганды и мечтая о «красивой жизни», идут «на панель» и через несколько лет, как станут никому не нужны, кончают жизнь, отравившись паленой водкой. Или и того раньше задушенными на свалке… Как молодые парни, мечтая о быстрой и легкой наживе, становятся бандитами – и кончают жизнь в какой-нибудь перестрелке во время бандитских разборок. Как многие люди живут откровенно впроголодь – и хоть сам он со случаями голодных смертей и не сталкивался, но слышал и про такое. И слушать из каждого утюга наглую ложь о том, как хорошо будет жить при капитализме и какими злобными негодяями были коммунисты в целом и товарищи Ленин и Сталин в особенности… Жить в обществе, где всем правят ложь, обман и жажда наживы любой ценой. Что может быть хуже для советского человека?

Нет уж… Раз он тут оказался, то теперь уж сделает все для того, чтобы это не повторилось! Только, твою дивизию… Что и как надо сделать? Прежде в особых подробностях не интересуясь политикой, Михаил так вот сразу не мог сказать, кто во всем виноват. Да и кто знает, где правда, а где ложь? А уж за последние годы последней вылили целые моря – и попробуй найди посреди них крохи тщательно скрываемой правды… Во всем виноват Мишка Меченый? Но в одиночку невозможно уничтожить страну! Невозможно дискредитировать саму идею до того, что люди уже не будут в нее верить, и когда Советский Союз будут уничтожать – лишь очень немногие выступят в его защиту. Значит, Мишка был лишь частью целый системы, направленной на уничтожение СССР и социалистической системы в целом… Андропов? Судя по всему, да… Как ни крути, но именно он во многом тащил за собой и Горбача… Но даже так Андропов – лишь верхушка заговора. Фигура, несомненно, важная, но все же не играющая решающей роли. Не будь его – был бы кто-нибудь другой. Хрущев? Да, его действия во многом способствовали дискредитации советской идеи и подрыву доверия народа к партии и правительству, внесли раскол в общество и нарушили нормальное функционирование экономики… Последствия этих решений страна так никогда и не смогла расхлебать, вплоть до самого конца своего существования. Именно они во многом стали причиной того, что случилось позднее. Однако вряд ли именно он стоял за созданием всего заговора… Не похоже. Скорее он оказался недалеким, малограмотным, но очень амбициозным человеком, недостатками которого воспользовались истинные заговорщики чтобы протащить нужные им реформы. Он просто не смог в полной мере понять последствия этих решений. Действуя, как он считал, из лучших побуждений, Хрущев толкнул страну к развалу… Разве что со Сталиным тут был вопрос его личных обид на Вождя и амбиций, ну а истинные заговорщики всячески поддержали эти начинания.

Вот только как найти настоящих заговорщиков? Как проверить, есть ли аналогичный заговор и в этом мире? Плюнуть на все и попытаться сделать политическую карьеру? Увы, но в свои способности как политика Михаил не верил совершенно… Добраться за имеющееся время до тех должностей, где он будет что-то решать, - задача практически нереальная. Да, ему терять особо-то нечего – как жить дальше, будучи взрослым мужиком в детском теле, непонятно. Но и бороться «за лучший мир, за святую свободу» надо с умом… Заранее все выяснив, продумав, составив план действий. И каждый шаг предпринимать максимально осторожно, осмотрительно. Чтобы затаившиеся враги СССР не смогли превентивно избавиться от него самого…

Первомайская демонстрация – куда же без нее? И, разумеется, для всех комсомольцев – а, значит, и для Михаила – явка обязательна. К остальным такого требования формально не было, но на «отказников» начали бы немедленно коситься не только учителя, но и одноклассники. А потому таких не было! Ибо «День международной солидарности трудящихся» - один из главных советских праздников, наравне с днем Великой… Ноябрьской, в этом мире, Социалистической революции. Это потом уж ельцинские пропагандоны переименовали его в «День весны и труда» и, оставив первое мая выходным днем, постарались затереть истинный смысл праздника, превратив лишь в еще один повод для выпивки. Интересно, многие ли спустя тридцать-сорок лет с того времени будут помнить предысторию праздника? Почему-то Михаил в этом очень сильно сомневался…

Сейчас же отношение к празднику было совсем иным! На проходившем перед праздником комсомольском собрании вспоминали первомайскую забастовку в Чикаго и последовавшие за ней события, большевистские маевки и борьбу рабочего класса за свои права, говорили про события 1917 года… И все были искренне убеждены, что скоро настанет конец капитализма! Что окончательная победа социализма во всем мире уже недалека… И оттого Михаилу становилось откровенно грустно. Куда буквально через десять-пятнадцать лет все это делось в его мире? Ведь и там, несмотря на куда более топорную пропаганду, в эти годы люди верили в светлое коммунистическое будущее. Однако «партийные вожди», то ли по дурости, то ли из откровенного предательства, сделали все для того, чтобы задушить, растоптать эту веру… Внушить людям мысль о том, что у нас в стране все плохо, а будет и того хуже, и единственный выход из тупика – все «перестроить»! Сначала в пользу так называемого «социализма с человеческим лицом» (вот только рожа бандита-уголовника, на котором клеймо ставить негде – она ведь тоже вполне себе человеческая), а потом и в сторону капитализма… Нет! Властолюбивым ублюдкам, ради собственных амбиций развалившим страну, сломавшим судьбы миллионов людей, лишившим их веры в будущее, нет и не может быть прощения! И уж он постарается сделать так, чтобы в этом мире они получили по заслугам… К счастью, о возможности такого будущего пока никто не догадывался и искренне верил в неизбежную победу дела Ленина-Сталина…

Так что на демонстрацию пришли все без исключения – даже те, кто в комсомоле не состоял. Несмотря на то, что поутру было еще весьма прохладно, все были в хорошем настроении – сколько себя помнил Михаил, первомайские демонстрации вообще проходили достаточно весело, с каким-то чувством душевного подъема. Целое море красных флагов, транспаранты, портреты советский вождей, где, в отличие от прошлого мира, присутствовал и товарищ Сталин, снующие туда-сюда, располагая школьников в одном только им понятном порядке, учителя, яблоневые ветки и живые и самодельные, склеенные младшеклассниками, цветы, воздушные шарики… Все такое давно позабытое, и в то же время словно давно забытое… Как ни крути, последний раз на демонстрацию Михаил ходил еще в университете. Потом, на заводе, это уже становилось больше делом постоянного партийно-комсомольского актива и начальства…

Колонна школы, как обычно, вливалась в общую колонну носившего в этом мире имя товарища Сталина района, куда входили представители всех учебных заведений и трудовых коллективов… И все вместе двигаются в сторону центра города, к площади Революции. По пути, как обычно, болтали, смеялись, пели песни… Многие студенты, как знал Михаил по опыту прошлой жизни, сейчас уже начинали «заправляться» спиртосодержащими жидкостями – конечно, не до состояния нестояния, а лишь «для сугреву». А вот после демонстрации очень многие будут не прочь малость «стукнуть по конусам»… Впрочем, в студенческие годы таким же способом зачастую отмечали и успешную сдачу экзаменов. Аж ностальгия вдруг при воспоминаниях полезли…

Студентов, кстати, на демонстрации было очень немало… В том числе и весьма симпатичных девчонок-студенток, на кого порой волей-неволей обращал внимания Михаил. Такие молодые, веселые, нарядные, что так и хотелось подойти и с кем-нибудь познакомиться… «И что ты им дашь? – обрывал подобные мысли Михаила ехидный внутренний голос. – Участь жены революционера, которого в любой момент могут убрать те, кто готовит развал СССР? «И вечный бой, покой нам только снится»? Так что ли?» Нет уж, со своей личной жизнью он определился раз и навсегда. Пока он не сделал так, чтобы хотя бы в этой реальности сохранились СССР и социализм, ни о чем таком не может быть и речи! Правда, потом, скорее всего, будет уже поздно, но приносить проблемы другим людям Михаил не хотел совершенно…

Расходились с демонстрации уже каждый сам по себе – плакаты и флаги, у кого они были, складывали в присланный «шефами» грузовик и шли по домам. И вот уж Михаил вновь шел в своей «пролетарской» компании домой – по пути выпили в автомате по стаканчику давно забытой газировки с сиропом, стоившей в этом мире, где не было хрущевской деноминации, соответственно тридцать копеек, погуляли по детскому парку… Погода к этому времени несколько потеплела, светло солнышко – так что бежать домой никто не стремился.

- Как думаете, ребят, - глядя на проезжающую мимо машину со сложенными флагами и транспарантами, вдруг спросила Танька. – К 2000 году построим коммунизм во всем мире?

- Да, ясен пень, построим! – решительно произнес Петька.

- Конечно! – поддержал его Тоха. – Задавим империалистов и коммунизм настанет!

- Американцы – хитрые сволочи, - заметил Михаил. – Они свой пролетариат здорово обманывать научились…

Эх, а ведь когда-то он и сам думал, что вот-вот коммунизм настанет… И, возможно, в тот раз даже сам говорил что-нибудь на счет этого – хотя сейчас вспомнить те события уже и не получалось. Однако сейчас, с опытом прожитых лет, эти рассуждения казались какими-то наивно-детскими, оторванными от реальности. Это была та самая мечта о светлом будущем, которую ловко растоптали, обесценили и уничтожили партийные перевертыши… Однако сказать всю правду Михаил все равно не мог – да и не хотел, по большему счету. Он сам бы с радостью забыл все то, свидетелем чего ему довелось стать, и жил себе спокойно и счастливо. Вот только сможешь ли спокойно жить, знаю про все это жутковатое будущее? Пожалуй, никак не выйдет – если только не успел продать свою совесть…

- Да и хрен бы с ними! – решительно ответил Тоха. – Будущее за коммунизмом – это всем известно! Придет время – будет и в Америке своя пролетарская революция!

- Быть-то будет, конечно, - внезапно достаточно разумно ответил Витька, их комсорг. – Но вот только когда? Сейчас Штаты со всего мира соки тянут, превращаются в мирового паразита. Жируют с того, что другие люди мрут с голоду да от болезней, гибнут в развязанных ими войнах… Так что с ними справиться непросто будет. Но к 2000-ому году, уверен, справимся и с ними. Если не коммунизм, так уж социализм точно построим.

- А я верю, что не долго буржуям осталось! – ответила Танька. – Вот увидите!

И никто во всем мире еще не мог бы и подумать, насколько эти слова были близки к истине… Так что Михаил лишь мысленно усмехнулся услышанному. Добравшись до дома, Михаил вновь приступил к привычным делам, совершенно не догадываясь о том, что уже ближайшее будущее страны и всего этого мира окажется таким, какое он не мог себе представить даже в страшном сне. И события ближайших лет во многом обесценят и перечеркнут мечты и надежды большинства советских людей…

Перед Днем Победы, отмечавшемся в этом мире 12 мая, у них вновь состоялось комсомольское собрание, где обсуждали план предстоящих мероприятий, решали, кого из ветеранов позвать на предстоящий классный час – и в итоге сошлись на дяде Тохи. В прошлом мире он был уволен из армии по хрущевской демобилизации, в этом – уволился по возрасту. Отец-то Тохи в годы войны был еще пацаном и, как и две старшие сестры, работал в колхозе вместо взрослых, родителей-ветеранов еще нескольких комсомольцев из их класса уже приглашали, а повторения не хотелось. Было, правда, еще несколько – по сути, почти у каждого в семье был кто-то из фронтовиков, но далеко не все из них хотели вспоминать те годы и что-то рассказывать. Как, например, и дядя Михаила, от которого он за всю жизнь не слышал ни одного рассказа про войну! А ведь он всю войну прошел в составе войск НКВД… Или отец той же Вики – офицер-артиллерист, тоже очень не любивший вспоминать те годы… А сколько у каждого из их класса погибших родственников? Затем говорили и об историческом значении победы над фашистской Германией и роли советского народа, вспоминали про товарища Сталина и видных советских военачальников…

А 11 мая вместо последнего урока состоялся классный час, где уже их классная руководительница, тоже как раз историчка, после короткой вступительной речи о событиях прошедшей войны, роли партии, советского правительства и товарища Сталина и, опять же, исторической роли победы над фашистской Германией дала слово Федору Николаевичу – тому самому дяде Тохи. И видеть дядю Федю не древним стариком, а мужиком чуть больше пятидесяти лет, для Михаила было откровенно непривычно. Впрочем, такое же чувство поначалу возникало и по отношению ко всем прочим его родственникам или знакомым из прежней жизни…

К дяде Феде немедленно посыпались самые разные вопросы от одноклассников Михаила… Расскажите, как война началась, а где воевали, что видели и многое другое… И если на одни из них дядя Федя отвечал весьма охотно, то по другим вопросам старался ответить максимально коротко, явно не желая вспоминать в подробностях те или иные события. И Михаилу это было вполне понятно – хотя многие из одноклассников были явно несколько расстроены такими краткими ответами на их вопросы. Однако предпоследний вопрос стал для Михаила откровенной неожиданностью.

- Федор Николаевич, а вы в Югославии тоже ведь воевали? – спросил вдруг Леха.

- Воевал, - согласился дядя Федя. – Только… неправильная что ли та война была. Со своими ведь практически воевали, пусть и с заблуждавшимися… Но и иначе нельзя было.

«Нельзя? Или все-таки можно?» - невольно вдруг подумал над услышанными словами Михаил. С одной стороны, в его реальности ничего подобного не было – правда, и социалистической Югославия была очень условно, постоянно заигрывая с Западом и, по сути, подрывая единство социалистического блока. И в прошлом Михаилу это очень не нравилось – во всяком случае, с тех пор, как он про все это узнал. Но война… Разве нельзя было как-то обойтись без подобной крайности? Ведь наверняка что-то можно было бы придумать! Или нельзя? Ведь геополитика в этом мире весьма заметно отличающаяся? Увы, этого Михаил сказать не мог. Знал лишь факты о том, что после ликвидации Тито все быстро полетело в тартарары, в стране стремительно разгорелась гражданская война, которую пришлось давить уже силами стран ОВД. Хотя, может быть, это всего лишь на два с половиной десятилетия раньше случились известные ему события развала Югославии?

Последний же вопрос, заданный, неожиданно, Томкой, оказался вдруг про американцев… Дескать, что будет, если те решат начать войну.

- Что будет, -вдохнул дядя Федя. – Пойдем воевать, значит… У нас сильная армия, хорошее оружие. Так что если без атома – любого врага раздавим!

Что-то подобное, как вдруг вспомнил Михаил, в прошлой реальности дядя Федя однажды говорил им, тогда уже студентам… Попутно, правда, кляня «разогнавшего всю армию» Хрущева. Вот только… Воевать с СССР без атомного оружия было бы и впрямь самоубийством, а с применением его – тем же самоубийством, но совмещенным с уничтожением большей части человеческой цивилизации и откатом выживших как бы не в каменный век. А потому сколько бы планов по нападению не рисовали американцы, но на деле они выбрали стратегию на развал СССР изнутри. И на этом пути Союзу не помогли ни атомные бомбы, ни танковые армии…

А потом, после Дня Победы, началась и «финишная прямая» учебы, заканчивавшаяся последними контрольными работами, последними четвертными и годовыми оценками и последним звонком…

Последний месяц учебы оказался откровенно сумасшедшим… Не успели пройти праздники, как на кону уже конец учебы! И, как логично, все на нервах… Очередные, последние, контрольные, усиленная подготовка к экзаменам на консультациях, постоянные напоминания о которых Михаила откровенно задолбали. Ну сказали – и ладно! Как будто они и так не знают? Как будто они и так не знают! Но нет – не проходило и дня, чтобы кто-то из учителей не напомнил про то, что они должны как можно лучше подготовиться к экзаменам, не опозорить честь школы и себя лично, как советского комсомольца. Как обычно, многие в последний момент начинали осознавать, что чего-то не понимают, что резко увеличило число вопросов к выбранным комсомольской организации «наставникам», в числе которых был и Михаил. В итоге времени не хватало ни на что, кроме учебы…

Впрочем, Михаил не унывал – скоро оно все закончится… А пока и впрямь надо как можно лучше окончить школу! Тем более, что в этой реальности у него были все шансы закончить школу гораздо лучше… В прошлом у него за десятый класс было четыре четверки – по истории, литературе, немецкому языку и черчению. К сожалению, немецкий за прошедшее время изрядно позабылся, но на ту же четверку все же вытянуть удавалось. История… В последней четверти у Михаила выходила пятерка, но итоговая – все равно четыре… В отличие от нее, по литературе все же удалось вытянуть обе четверти на «отлично» и с этой же оценкой закончить и год. Ну а черчение… После стольких лет работы конструктором получить по нему четверку было бы просто грех!

Последние дни перед Последним звонком и вовсе прошли в какой-то постоянной беготне и спешке… Последние контрольные, последние уроки, буквально замучившие вопросами одноклассники, последние выставления оценок и итоги года и всей школьной жизни в целом! Относительно спокойно было лишь на уроках… Получив еще в начале четверти достаточно оценок, теперь Михаил был практически не интересен никому из учителей. Сейчас они вовсю спрашивали тех, у кого оценок было мало или они были спорными – и надо было срочно наверстать это упущение… Но вот, наконец, и последний учебный день и классный час после уроков.

- Ну что хочу сказать, - глядя на лежащий перед ней на столе журнал, произнесла училка. – Хочу вас поздравить с окончанием десятого класса… Поработали в этой четверти неплохо. Неплохо, хотя некоторые из вас могли бы и лучше! Фамилии называть не стану – они и сами знают. Верно ведь?

С этими словами она отодвинула немного в сторону журнал и, нацепив очки, с суровым видом оглядела класс, порой немного задерживая на некоторых из учеников.

- Ленились ведь? – продолжила училка. – Ленились! Но в целом все же неплохо… Сегодня у нас последний учебный день, завтра последний звонок. Чтобы на линейку все пришли нормально, опрятно, как полагается советским школьникам! Ну а теперь к оценкам…

Пододвинув журнал поближе, историчка начала диктовать оценки по разным предметам за четверть и за год, а Михаил с одноклассниками проставляли их в дневниках. Потом, дружно выстроившись в очередь, ждали, пока училка распишется за них под столбцом. Но вот, наконец, и почти все закончено.

- Год вы закончили, но школу еще нет, - когда все расселись по партам, продолжила училка. – так что не забываем, что консультаций никто не отменял! Впереди еще экзамены, которые вы должны сдать на хорошую отметку! Так что завтра у вас выходной, а дальше чтобы как штык были!

- Понимаем, Ирина Анатольевна! – за всех ответила Анька. – Не подведем!

На том все и закончилось… Хотя нет, в этот день ведь тоже была консультация – по физике! Так что, добравшись до дома и быстро перекусив, Михаил вскоре отправился обратно. Хоть ничего нового он из этих уроков не вынесет – и, похоже, это понимала и сама физичка, - но раз надо, то надо. Можно, конечно, было попытаться с консультаций по физике, но лезть на рожон как-то не хотелось.

Так что на разбор очередного билета Михаил смотрел с откровенной скукой… ответы на имевшиеся вопросы он написал буквально минут за десять – на то, что надо было считать. Теоретические же вопросы… Там и писать было нечего, он и без «шпаргалки» все это знает. А потому просто сидел и от скуки глядел на Наталью Николаевну… С одной стороны, смотреть на еще молодую и симпатичную девушку-учителя было просто приятно. Не на столешницу же глядеть? А с другой – думал, может ли как-то сделать, чтобы их Алла Викторовна никогда не стала директором?

Нет, с одной стороны тут Василий Афанасич еще вполне себе бодрый и здоровый мужик, а не старенький больной дедок, каким он привык помнить его по последним годам учебы в прошлом мире. Так что, глядишь, и проживет гораздо дольше… Но ведь, как ни крути, старость не радость. Он может уйти на пенсию, может чем-то заболеть и умереть, могут тоже сказаться какие-нибудь последствия войны… Как ни крути, тут он тоже воевал – причем, прошел всю войну, тоже имел пару ранений и пусть и более легкую, но контузию. Про это Михаил уже успел вполне разузнать. И хоть ему и хотелось верить в лучше, но вдруг… И где гарантия, что и в этом мире директоров не станет эта же самовлюбленная и лицемерная баба? Вот только никаких реалистичных способов избежать такого Михаил пока так и не видел… Подставить ее, чтобы выкинули с работы? Но как? Нет, знал бы он способ – сделал бы. Самовлюбленным, старающимся всех загнать под каблук людям в системе образования не место! Достаточно взглянуть, что она из собственных детей вырастила… А уж школа в ее годы и вовсе превратилась в филиал казармы – из-за чего многие родители предпочитали отдавать детей в какую-нибудь другую. Стукачество, придирки по любому поводу, вызовы в школу родителей по самым пустяковым причинам, порой даже откровенная травля учеников со стороны одноклассников и даже учителей стали при ней совершенной нормой жизни. Кадры Алла Викторовна подобрала себе под стать – постепенно выжив или выпроводив на пенсию тех, с кем не сходилась во взглядах. Попутно же существенно ухудшилось и качество образования… И за то, во что превратилась его школа, Михаилу было откровенно обидно. Хорошо, что он этого все же тогда не застал. Чего не сказать о детях нескольких знакомых и родственников, от кого он всю эту историю и знал. Да таким, как эта будущая директорша, максимум полы драить или с метлой по улице гулять! Но никакой возможности он не видел…

К счастью, вскоре консультация все же закончилась – и, отвлекшись от мыслей, Михаил отправился домой. Вместе с ними как обычно шли Петька с Семкой, Тоха и увязавшаяся с ними же Танька. В отличие от них, девчонка шла куда-то к подруге, живущей через пару кварталов после дома Михаила. Как раз в паре домов от Петьки.

- Миш, а ты боишься экзаменов? – на полпути вдруг спросила у него девчонка.

- Экзаменов? – отвлекшись от своих мыслей о будущем, Михаил обратил внимание, что они прошли уже половину дороги от школы. – Неа… Чего их бояться?

Нет, в прошлой реальности он и впрямь боялся плохо сдать… Но сейчас предстоящие экзамены казались каким-то совсем уж мелким и незначительным событием в жизни. Уж сколько он всяких, зачастую гораздо более сложных, экзаменов посдавал! И ничего же… Что такое та же школьная математика по сравнению с математическим анализом или аналитической геометрией в университете? А обычная физика по сравнению с высшей, с той же теоретической механикой или термодинамикой? Да мелочь сущая…

- Ну так аттестат зрелость получать, - пожала плечами Танька.

- Да как два… нефиг делать! – смутившись, что чуть не ляпнул при девчонке про «два пальца обоссать», произнес Михаил. А вот пацаны явно поняли, что он хотел сказать и заухмылялись. – Ничего страшного…

- А мне вот боязно, - призналась Танька.

Естественно, после этого все пацаны принялись убеждать ее, что ничего страшного там нет и получится все «просто зашибись». И вообще их больше пугают предстоящим экзаменом, хотя на деле не так страшен черт, как его малюют. Учителя просто запугивают их! Хотя сами при этом, как видел Михаил, боялись. Но кто в таком при девчонке признается? За этим разговором и прошли остаток пути…

А на следующий день был последний звонок… Среда, теплое солнечное утро… Пацаны в костюмах и девчонки в школьной форме с передниками. Тщательно оглядывающая всех классная руководительница – чтобы на всех все сидело идеально, чтобы ничем не опозориться перед другими. Старательно поправляющие прически одноклассницы и постройка парами в коридоре. Короткий путь по коридору и лестнице на первый этаж и через вестибюль на улицу, где уже были построены все остальные классы. Все официально и торжественно, все в состоянии воодушевления! Стоящий на вытащенной на улицу парте электропроигрыватель, играющий через хрипловатые колонки пионерско-комсомольские песни, включая не очень-то подходящие под тему линейки «Комсомольцы-добровольцы». Объявлении об открытии линейки и поздравление от директора… Стихи от первоклашек, выступления завуча и их классной руководительницы, подарки цветов учителям и вручения отличившимся похвальных грамот за отличные успехи и примерное поведение с непременными портретами товарищей Ленина и Сталина и ярким, красочным советским гербом. Потом очередное напоминание о предстоящих экзаменах – и, наконец, почти ритуальные слова директора.

- Право дать последний учебный звонок предоставляется ученице 10 класса Светловой Анне.

И вот уж, выйдя к крыльцу школы, Анька берет из рук директора крошечный бронзовый колокольчик и звонит в него, негромким мелодичным звоном… «А ведь такому варианту последнего звонка остается совсем недолго!» - с чего-то вдруг приходит мысль в голову Михаила. Уже совсем скоро появилась знакомая ему по выпускным его детей традиция сажать на плечо первоклассницу, которая будет «звонить» в нифига не звенящий, а скорее неприятно стучащий, громадный жестяной колокольчик. И хоть против самой такой традиции Михаил не имел ничего прочего, но каждый раз его удивляло одно. Почему нельзя дать нормальный бронзовый колокольчик? Однако пока этого не было… Возникший в послевоенные годы праздник последнего звонка пока еще не только не имел четко устоявшейся, стандартной церемонии, но даже и не имел всеобщего распространения по стране. Не было даже четкой, единой для всех, его даты!

- Торжественную линейку, посвященную последнему учебному звонку, объявляю закрытой! – вырвал Михаила из воспоминаний голод директора.

И они начали постепенно расходиться – вот только, как ни странно, радость от окончания школы сочеталась в душе Михаила с какой-то легкой грустью от нежданного окончания его второго детства… Пусть и не совсем настоящего.

Последнюю неделю перед экзаменами учителя гоняли всех в хвост и в гриву, консультации увеличились по продолжительности до двух с половиной часов и проводились даже в воскресенье, когда у них поставили химию. Все одноклассники Михаила на нервах, боясь, что плохо сдадут экзамены – и только он один спокоен как удав. Для него это все пройдено уже в прошлой жизни. А уж сколько потом экзаменов было… Тем более, что за прошедшие два месяца он уже и немецкий успел вспомнить и теперь уверен, что на четверку сдать сможет без проблем. Тем более, что в университете его им объясняли куда понятнее – по сути, только там он в прошлой жизни в достаточной мере его понял. Увы, но школьные упрощения порой больше путают, чем облегчают понимание… И, вспоминая язык, он вспоминал и про то, что им говорили университетские преподаватели. А уж по остальным предметам у Михаила и вовсе не было никаких сомнений…

- Блин, тебе и впрямь все пофиг? – когда они уходили с последней консультации, по математике, вдруг спросила Вика.

- В смысле?

В первый миг Михаил и впрямь не понял, о чем речь. За годы университета он уже привык не бояться экзаменов и потому сейчас откровенно не морочил голову на этот счет и не замечал отношения одноклассников к предстоящим событиям.

- Да про экзамены я! – пояснила девчонка.

- А что их бояться? – пожал плечами Михаил. – Экзамены как экзамены…

- А если плохо сдашь? – явно удивленная таким ответом, произнесла девчонка.

- Ну пойду на службу в Советскую армию, - пожал плечами Михаил.

В такую возможность он, впрочем, не верил. В прошлой жизни все нормально сдал и поступил, а уж теперь – и подавно… Так что будет опять на военной кафедре изучать СНАРы, потом два месяца сборов в «бандеровском краю», где даже в 70-е им говорили по одному из части не выходить, особенно в деревни, хотя официально никакого национализма в тех краях давно не существовало – и вперед, на завод. Так сказать, поднимать оборонную мощь страны – большую часть которой успешно разворуют или порежут на металл пару десятилетий спустя в рамках соглашений о сокращении вооружений и «оптимизации» армии. И, как апофеоз идиотизма, сумеют проиграть войну даже не с НАТО, а всего лишь с Чечней…

Невольно вспомнились рассуждения начала 90-х, когда на полном серьезе говорили о том, что «ваша оборонка никому не нужна», «нерентабельности» предприятий ОПК и том, что мы теперь вообще лучшие друзья Запада и воевать больше не с кем. Когда страну начали распродавать оптом и в розницу – и края не видно было этому беспределу. Ничего не нужно! Купим все на Западе!

- Ты же инженером стать хотел? – усмехнулась Вика.

- Ну вот приду из армии – и без экзаменов поступлю! – усмехнулся Михаил.

Ну как без экзаменов? С одним профилирующим – физикой… Сдал нормально – считай, проступил. Оценки по остальным экзаменам уже и не учитывались. Чуть раньше, как помнил Михаил, такая же ситуация была и с «производственниками», но для них последним годом по такой системе стал, вроде бы, 1965-й. Система показала себя уж больно неудачной. Многие «производственники» и «армейцы» нормально не сдали даже один профилирующий предмет – в итоге, лимит для «школьников» расширяли и поступали многие из тех, кто, по идее, пройти не должен был. А многие все же поступившие вылетали из университета с первой же сессии… То ли за два года в армии или на заводе слишком многое забывалось, то ли пропадало само желание учиться, но практика показывала именно такие результаты.

- А потом вылетишь? – хмыкнула Вика.

- Ну это все же вряд ли… - ответил Михаил.

- Мне бы твою уверенность, - буркнула девчонка, и на том их разговор закончился.

А на следующий день «понеслось»… Первым экзаменом, как и в той реальности, было сочинение, считавшееся одновременно за русский язык и «литературу письменно». И вот уж снова школа, одетые в парадную форму пацаны и девчонки, букеты цветов, коридор перед классом литературы, где все, переговариваясь друг с другом, ждут прихода училки. Класс литературы, сидящая на «Камчатке» завуч и «выдергивание» билета с темой сочинения. Потом училка рассаживает всех так, чтобы по возможности все пацаны сидели с девчонками – и, желательно, так, чтобы друзей-товарищей поблизости оказалось как можно меньше. И соседкой Михаила оказалась Ирка – еще одна из «мышек» класса, с кем он за все годы учебы перекинулся хорошо если полусотней слов.

Сочинение Михаил написал, как и в прошлый раз, далеко не первым. Сначала все долго и тщательно продумывал, делал кое-какие записи на черновике. Потом писал уже сам текст и долго тщательно проверял его на ошибки… В прошлой жизни по этому сочинению у него было «четыре» за грамотность и «пять» за содержание. В этот хотелось получить две пятерки… Но вот уже все проверено-перепроверено… И, сдав сочинение, Михаил выходит из класса…

- Ну как написал? – окликнул его вышедший парой минут раньше Тоха.

- Да нормально, вроде, - пожал плечами Михаил.

А потом понеслось… Вторым экзаменом была математика, потом физика, химия, литература устно, история и немецкий язык, перед каждым из них – непременная «заключительная» консультация. Устные предметы сдавались или нескольким учителям по данному предмету, или учителю и завучу или директору. Брали билет, готовились и выходили отвечать… Однако все это было как-то словно чем-то мимоходным и не запоминающимся… Запомнилось, разве что, как физичка после того, как он вышел без подготовки, даже не стала до конца дослушивать ответ и поставила «отлично».

- Странно было б, если б ты не знал, - произнесла Наталья Николаевна. – Удачи тебе в университете…

- Спасибо! – кивнул Михаил.

Если в прошлый раз во время экзаменов он даже спать нормально не мог и, казалось, валилось с ног, то на этот раз все прошлось словно понарошку, не всерьез… Ну просто не удавалось воспринимать всерьез то, что учили когда-то в школе! Уж больно это все элементарщина по сравнению с университетским уровнем…

Но вот и последний экзамен – и после него они все, «пролетарские», собираются вместо. Школьный двор, где договорились собраться после экзамена… И все уже чувствуют себя взрослыми, не какими-то пацанами и девчонками. Весело делятся впечатлениями о прошедших экзаменах – и уже никто словно и не помнит, что еще совсем недавно боялся их.

- Ну рассказал я ей – а вижу, морщится что-то Васильевна. – говорил Семка. – Думаю уж, хана мне! Тройбан вкатит… А тут она меня вдруг про свойства серной кислоты! Ну я и разошелся…

- Ага, - хмыкнул Петька. – Ты ж ее свойства на личном опыте изучал…

- А то! – изобразив важный вид, произнес Семка. – С тобой же вместе химичили! Ну и получил я все же четвертак…

- Да херня эти экзамены! – презрительно махнув рукой, говорил Тоха. – Больше пугали…

- Ага, - соглашаясь с ним, авторитетно заявил Петька.

- А ведь закончили мы школу! – вдруг произнес Леха.

- Ага, - с какой-то грустной усмешкой согласилась с ним Вика. – Совсем закончили…

- Ничего! Не ссым, пацаны! Нам еще дохера работать – буржуям сраным во всем мире п…ей навешивать! – изобразив героически-целеустремленное лицо, произнес Леха, и все, включая Михаила, чуть не покатились со смеху.

- Ну ты выдал! – чуть отсмеявшись, произнесла Катька.

- Скажет партия навешивать – значит, навешаем! – ухмыльнулся Семка. – Как дед мой белякам навешивал!

И хоть такой настрой Михаилу в целом нравился, также было и в его мире, но… Вспоминалось и другое. Как вот точно также вовсю ругали капиталистов, а потом шли покупать их же технику, шмотки…

- Пацаны! – вдруг вынес свое предложение Леха. – А айда по пивку тяпнем? Братан мой в артельку сгоняет…

- А, давай! – обрадовался Петька.

Следом его подержали большая часть всей их компании! А вот Михаил вдруг вспомнил, чем в прошлой жизни закончилось это «мероприятие». Пиво тогда им купил тот же лехин брат – вот только отнюдь не в артели, и поначалу все шло так, как и задумывалось. Купили, правда, какую-то кислятину – впрочем, на тот момент Михаил в пиве не понимал еще ничего, но от осознания собственной крутизны всем было на это откровенно наплевать.

Но вскоре они посчитали, что уже стали «реальными мужиками», а не какими-то сопливыми пацанами, и решили пропустить «чего покрепче». Чем стала какая-то купленная у одной из бабок-соседок бормотуха, про которую та говорила, что она «прям как «Столичная»», за что потом, как все же попробовал самую знаменитую советскую водку, Михаилу хотелось откровенно набить ей морду – ибо нефиг обманывать. И вот когда под вечер они малость поднабрались и осмелели, то с чего-то захотели пойти в кино, хотя, как уже потом осознал Михаил, их бы туда все равно не пустили. На полдороги, по закону подлости, они встретили находящихся в как бы не еще более «зеленом» состоянии «агафоновских», после чего после короткой перебранки состоялся небольшой «махач», закончившийся фингалами у Лехи, Васьки и Димана с их стороны и троих или четверых противников. После чего они уже как победители принялись расползаться по домам…

Вспомнилось Михаилу и то, сколько мата он тогда услышал от бати на счет всех их похождений – в той речи, что он услыхал по приходу домой, цензурными были разве что предлоги – и то даже в этом были большие сомнения, если посмотреть, в каком они были применены контексте. Правда, к некоторому удивлению, уже на следующий день про это напрочь забыли и больше никогда не вспоминали.

Нет, повторять всего этого не хотелось совершенно… Перерос он такие «развлечения». Разве что в драке помочь – но там от трезвого толку будет больше. Так что просто будет мотаться где-нибудь неподалеку пока не увидит топающих в кино товарищей. Пока же, изобразив глубокое сожаление, пришлось от такого «заманчивого» предложения отбрехаться, сославшись на срочные домашние дела – и это ему удалось изобразить достаточно убедительно. Так что вскоре почти все пацаны с целеустремленным видом направились в сторону лехиного дома, а Михаил остался стоять в компании практически одних девчонок…

- А ты что с пацанами не пошел? – когда они почти дошли до места, вдруг спросила Вика.

Почти всю дорогу они прошли в тишине – и постепенно их компания расходилась по домам, кто куда. И когда Михаил уже собирался распрощаться и с Викой, которая в этом месте обычно сворачивала на своей проезд, вдруг спросила девчонка.

- Дела у меня, - уклончиво ответил Михаил.

- Дела? – хмыкнула девчонка. – Думаешь, у других их нет? Да не меньше твоего, небось…

- Откуда я знаю? – пожал плечами Михаил

- Ну-ну, - усмехнулась Вика. – Не захотел ведь…

Отвечать ничего Михаил не стал. Врать дальше было противно, говорить правду не хотелось. Тем более, что все равно любое придуманное им объяснение было бы максимум полуправдой…

- Скоро выпускной, - словно желание отсрочить миг прощания, произнесла девчонка. – Что нас ждет впереди?

- «А в классе строчки классиков заветные другим ученикам теперь рассказывать. Должны мы теорему жизни вечную судьбой своей самим себе доказывать», - грустно усмехнувшись, вдруг вспомнил Михаил слова из старой песенки.

Странно, но именно эти слова почему-то вызывали в последние годы у Михаила наибольшую грусть о случившемся. «Доказали, мать ее!» - мысленно закончил он. Чего доказали? Доказали, что были дураками, позволившими развалить и растащить свою родину? Дали уничтожить то, что с большим трудом строили, создавали отцы и деды? Встали на коленки перед Западом, позволили превратить сверхдержаву в страну третьего мира? И чего добились? Никто и никогда не считается со слабыми, не уважает их. И Михаилу даже было откровенно странно, как Горбачев с Ельциным и их холуями этого не понимают. Даже перестроив страну на капитализм, гораздо выгоднее быть хозяином, а не холопом у чужих господ! Самим решать, что делать, а не слушать указки со стороны. Но увы… Нет мозгов – считай, калека. Погубят эти твари страну – без всяких шансов…

- Это откуда? – вырвал Михаила из раздумий вопрос Вики.

- Песенка такая, - пожал плечами Михаил.

- Не слышала никогда, - удивленно пожала плечами девчонка. – Ты придумал? А что ж молчал?

И только тут до Михаила вдруг дошло, как близко к провалу оказался Штирлиц… Тьфу! Какой Штирлиц? Ни Штирлица, ни «детства последнего звонка» еще не придумано! Это все будет где-то в середине следующего лета!

- Какой я, - усмехнувшись, ответил Михаил. – Из меня сочинитель как из го… грязи пуля. А уж музыкант и подавно. Как и певец, впрочем. У братана моего товарищ один придумал… Тимохой звать.

- А спой всю! – решительно потребовала девчонка.

Конечно, слухом и вокальными способностями его природа ни в той, ни в этой реальности не одарила. Музыкальные способности тоже были на нулевом уровне – так что под музыку он бы спел так, что профессиональные певцы попадали бы в обморок. А уж бренчать на каких-нибудь на каких-нибудь музыкальных инструментах Михаил и вовсе даже не пытался никогда. Но девчонка все равно была в полном восторге!

- Вот люди! – когда Михаил закончил «как бы пение», фыркнула Вика. – Придумают хорошую песню – и ни слова никому! Завтра же пойдем к Томке, она нам музыку подберет. На выпускном споем, я сама Афанасича попрошу!

И тут Михаил понял, что попал – и теперь от него не отцепятся! Вот уж верно говорят, язык твой – враг твой! Хотя все же попробовал отбрыкнуться…

- Зачем, Вик? Если б Тимоха захотел – он бы сам ее в народ пустил…

- Советские люди имеют право слушать хорошие песни, - на полном серьезе ответила Вика. – Не захочет он, чтобы его называли – пусть все считают, что слова народные…

На том и расстались… Придя домой, Михаил привычно перекусил и, сказав сестре, что поехал в город, через пару часов пошел гулять по району, ожидая появления нетрезвой компании товарищей. Однако прошло вот уже несколько часов, а их все не было видно. Но когда Михаил уже начал нервничать, что где-то пропустил их или что те решили пойти не в «Родину», а в «Темп» и думал пойти к дому Лехи, навстречу ему вдруг попался Семка… Немного подвыпивший, но совершенно не похожий на то, в каком состоянии были они в той, его прошлой жизни, во время своего «похода в кино».

- Здорова, Михан! – обрадовался Семка. – Ты к нам что ли идешь?

- Ага, - согласился с такой версией Михаил. – Думал вон тоже пивка с вами тяпнуть…

- А мы уж все, - с явным сожалением произнес Семен. – Расходимся вон…

Как оказалось в ходе последующего разговора, в этом мире их «мероприятие» пошло совсем иным чередом – так что, в принципе, можно было бы и сходить с пацанами. Ничего такого не случилось бы… Сначала они и впрямь «тяпнули» пива производства какой-то местной артели – причем, Семка всячески нахваливал его. Дескать, государственное-то нормально, конечно, но вот это уж – прямо высший класс! Потом Васька предложил «хлопнуть» чего покрепче, чем в этом мире стала не соседская «бормотуха», а самая обычная водка «саратовка». Стоила она, конечно, куда подороже – но и нажираться до поросячьего визга пацаны ведь не собирались… Так что, пропустив по паре-тройке стопок и закусив салатом, который для них быстренько сообразил Петька, пацаны вскоре стали разбредаться по домам. Чья-то пришедшая по пьяному делу в голову идея о походе в состоянии «алкогольного опьянения» в кино в этой реальности так и не родилась…

А на следующий день Михаила буквально замучили девчонки… Школа в это время уже практически не работала – экзамены закончились, многие учителя ушли в отпуска. Оставалась практически лишь летняя практика – школьники из младших классов под надзором учителей копались в школьном саду, прорезая деревья и поливая грядки с овощами. Однако Вика спросила у директора взять ключи от актового зала, куда они все и направились. И теперь Томка, порой бросая любопытные взгляды на Михаила, пыталась подобрать на фортепиано мелодию к словам, ориентируясь на то, что кое-как «насвистел» парень. А ведь он и понятия не имел, что та в «музыкалке» училась… Причем, судя по всему, даже неплохо. Порой Михаил, вспоминая знакомую по прошлой реальности мелодию, кое-как пытался пояснить, что и как должно быть иначе. И тогда Томка, слегка морщась такому непонятному объяснению, пыталась изобразить что-то иное – пока не получалось что-то достаточно похожее. А Михаилу, откровенно говоря, было несколько неуютно находиться в компании с девчонкой, которая в прошлой жизни незадолго до окончания учебы признавалась ему в любви… И пусть в этом мире этого не было, да и почему-то почти весь класс уже однозначно считал его «другом» Вики, но это воспоминание откровенно смущало… Тем более, что та тоже была тут, рядом.

Но вот пару часов спустя у них начало получаться что-то более-менее вразумительное – и тогда Вика попробовала по листочку спеть саму песню. И нет… На «Пламя» оно, конечно, не походило. Да и по настроению как-то иначе получалось. Звонкий, задорный голос Вики как-то мало вязался с несколько грустным стилем исполнения песни. Скорее он казался каким-то призывным, зовущим вперед… Словно говорящим, что школа-то закончена, но впереди еще столько всего важного и интересного. Вся жизнь впереди! И пусть школа останется добрым воспоминанием детства, но надо идти вперед – бороться и добиваться. И слышать песню в таком варианте было для Михаила откровенно странно, и он все никак не мог понять, почему оно так выходит. Потому, что одно и то же вызывает совершенно разные эмоции у людей разных возрастов? Что для взрослого человека – воспоминание об навсегда ушедшем детстве, то для молодой девчонки – начало нового этапа в жизни, полного надежды и мечты о хорошем и светлом? Мысли о будущем, а не воспоминания прошлого?

Такое расхождение, разница в настроении выглядели для Михаила откровенно странно и непривычно. А еще выглядело словно этакая ехидная усмешка на счет того, что ничего нельзя повторить! Малейшее отличие – и все пойдет уже совершенно иначе. Он не хотел ничего менять, запускать в народы какие-то песни из своего будущего. Но так уж получилось – и теперь уж все равно ничего не изменишь… Да и, глядя на полные восторга глаза девчонок, он уже не смог бы им сказать, что все неправильно и давайте забросим всю эту идею.

- Завтра соберем девчонок! – когда они закончили, произнесла Вика. – Отрепетируем и Афанасичу покажем! Уверена, ему понравится!

Потом Томка осталась в школе, принявшись записывать на тетрадном листке подобранные под песню ноты, а Михаил с Викой пошли домой. И девчонка, казалось, была просто абсолютно счастлива… Даже спрашивала, нет ли у «Тимохи» каких еще своих песен, но тут Михаил несколько огорчил ее, сказав, что больше ничего такого не знает. Он, конечно, мог бы надиктовать слова и «насвистеть» мелодии еще как бы не одного десятка неизвестных в этом мире позднесоветских песен, но не никакого желания этим заниматься. За одну-то «украденную» песню стыдно было! Хоть оно и произошло практически случайно… Он просто забыл, что ее еще не написали.

- Миш, а кем ты в детстве хотел быть? – на полдороги к дому вдруг спросила Вика.

- Я? – вспоминая детство, произнес Михаил. – Фрезеровщиком.

- Фрезеровщиком? – удивленно переспросила Вика. – А почему не летчиком, моряком, военным?

- Не знаю, - пожав плечами, честно ответил Михаил. – Не всем же героическими профессиями заниматься… Кто-то должен и детали к самолетам и машинам делать.

- А потом передумал? – с интересом спросила девчонка.

- А потом захотелось большего. Решил инженером захотел стать. Ведь все эти машины и самолеты тоже кто-то должен рассчитать, спроектировать, разработать технологию их создания…

- А я учителем хотела быть, - улыбнулась Вика. – По математике…

- Но тоже передумала…

- Угу… Поняла, что не мое это, - согласилась девчонка. - Решила тоже инженером стать...

Что она сможет стать инженером, и неплохим – это Михаил прекрасно помнил… Так что оставалось лишь пожелать ей счастья. В его памяти Вика навсегда осталась добрым и светлым человеком. И хотелось верить, что в этом мире ей не придется повидать беспредела 90-х и краха Советского Союза.

На том они расстались… А впереди было еще несколько дней на безделье и тот самый долгожданный, но при том и какой-то грустный выпускной. Который он по причуде каких-то «высших сил» сможет повторить…

Выпускной день встречал ярким солнцем и жарой… Пацаны в костюмах, девчонки в платьях или школьной форме с передниками, с различными хитрыми прическами. Все нарядные, красивые. Особенно девчонки стараются выглядеть как можно красивее… А словно выглядят гораздо старше – уже не девчонки, практически взрослые молодые девушки. Со многими пришли родители. И, глядя на все это, Михаил откровенно удивлялся. Странно, но прошлого выпускного он практически не помнил. Он же тогда был в Ленку влюблен – аж около дома ее встречал и весь вечер только на нее и глядел. И почти весь выпускной прошел для него как-то незаметно… Но сейчас до Ленки ему не было никакого дела – и он начинал подмечать многое из того, до чего тогда не было дела.

Первым делом, впрочем, как и в той реальности сделали «выпускную» фотографию класса на школьном крыльце, а уж потом началось и все другое… Сначала – торжественная часть. Украшенный актовый зал, школьники и их родители в «парадной» одежде… Выступления директора и учителей, вручение «аттестатов зрелости», как до сих пор в этом мире назывался документ об окончании школы. Потом буквально совсем крошечный концерт, где выступили и девчонки их класса с песней, что вызвало у всех практически восторг. Впрочем, услышать песню, которую никто и никогда не слыхал прежде… Ну еще бы! Даже послышались негромкие шепотки среди родителей – кто-то, как услышал Михаил, даже вдруг вспомнил свой выпускной 1941 года. За, в этом мире, неделю до начала войны… А потом, поздравив всех с окончанием школы, директор завершил официальную часть.

- Семка в туалете портвешку притырил, - когда они выходили из актового зала, тихо шепнул Михаилу Петька.

Странно, но про это он не помнил из той истории совершенно… Хотя одноклассники потом рассказывали. А еще он помнил, что в той истории Федька Тарасов каким-то образом умудрился надраться так, что потом блевал в уличном туалете на заднем дворе школы. Хотя никто и не мог сказать, сколько, чего и, самое главное, как он пронес на выпускной…

- Понял, - тихонько кивнул Михаил.

После официальной части – танцы в спортзале под различные комсомольско-молодежные песни, от которых Михаил предпочитал держаться в стороне, а некоторые пацаны и вовсе успели сбегать до заветного туалета и немножко «принять для храбрости». В один момент то же самое сделал и Михаил – дойдя до туалета, без труда нашел припрятанную бутылку, но пить почему-то не было никакого желания. Так все и оставил на своем месте. Тем более, привычки пить у него пока что не было – хоть и было уже, но особо употреблять до того не приходилось. Это уж потом, в студенческие годы, они с однокурсниками отмечали успешно сданные экзамены «конусами»… Но сейчас, пожалуй, он бы и этого делать не стал – ничего крепче шампанского Михаил не пил уже больше лет пятнадцати в своем мире.

А потом неизменный школьный вальс… Все тот же хорошо знакомый «Когда уйдем со школьного двора»… В прошлый раз Михаил танцевал его с Ленкой – и ни о чем другом не могло быть и речи. Но теперь Ленка ему и нафиг не нужна была – и, похоже, окончательно убедившись в том, она оставила его в покое. За то вместо нее его вдруг пригласила Вика – и после нескольких секунд колебаний он все же согласился. Не захотелось расстраивать хорошую девчонку…

Особым специалистом-танцором Михаил не был никогда, на дискотеки не ходил, не интересовался. То ли стеснялся, то ли просто неинтересно было – на этот вопрос он не смог бы ответить до сих пор. Но если в прошлой реальности Ленка подшучивала над его «неуклюжестью», то Вике было словно все равно. Она лишь смотрела на него влюбленными глазами и ничего не говорила, да и самому ему ничего говорить не хотелось, а на лицо как-то непроизвольно лезла дурацкая улыбка. И Михаилу из-за этого становилось несколько не по себе… Неужели привязался, дурак старый? Старался ж ото всех девчонок в стороне держаться!

А после танцев – стол в классе, где собрались все одноклассники. Салаты, фрукты, разлитые бокалы шампанского. Все довольные, веселые… Все чаще отлучаются «в туалет» пацаны, хотя особо все же никто не напивается. Учителя и одноклассники постоянно вспоминают различные истории из школьного прошлого, многие из которых для Михаила были давным-давно забыты, и весело смеются. Вспомнили, кстати, и того, как он сам на физике начал рассказывать университетский курс – но большинство воспоминаний касались все же других. Потом в какой-то момент в классе зажгли лампы – на улице начало темнеть…

Но вот и одиннадцать вечера… И, выйдя из-за стола, они отправились гулять по полутемным улицам города, родного Сталинского района, продолжая предаваться воспоминаниям… И весьма неоднозначное настроение – вроде, и жалко, что больше не будут учиться вместе. Но ведь впереди еще столько всего!

- Вот интересно, - обращаясь ко всем, говорит Танька, - какими мы будем через пять лет?

А Михаилу вдруг вспомнилась встреча выпускников в 1996 году. Вечер обманутых мечтаний и несбывшихся надежд, безнадежности и безысходности… Вечер тех, кто остался у разбитого корыта, стал чужим в своей же стране. Где даже шутки были с какими-то горькими усмешками… Самый невеселый из всех вечеров встречи его класса.

- Доживем – увидим! – усмехнулась в ответ Катька.

Потом начали говорить о том, кто на кого учиться будет – и тут версии были самые разные! Кто-то шел в Политех и собирался стать инженером, кто-то – в университет, кто-то – в педагогический или даже, как Ирка или Славка Тимофеев, в медицинский… Но большинство все же, как и в той реальности, выбирали технические профессии – и Михаил прекрасно помнил, что из их класса вышло немало инженеров и даже один ученый-химик, будущий профессор. А вот Васька Петренко в его реальности пошел по «партийной линии» и на момент развала СССР занимал какую-то должность в обкоме, а потом лихо перестроился в «акулы бизнеса», став «владельцем заводов, газет, пароходов». Хотя нет. Умирающие заводы его не больно-то интересовали – в отличие от работки «купи-продай», на чем он и неплохо поднялся в 90-е… Или вон два Лехи… Никифоров станет милиционером и дослужится до полковника и уйдет из «органов» в 90-е, а Расторгуев пойдет в военное училище. И в этом мире у них оказались такие же планы… А вот что в военные собрался пойти и Диман – это оказалось неожиданно. В прошлой-то реальности он пошел в Политех, а потом работал где-то в горэлектросети инженером-электриком.

- Хотела б я сказать, что пойду в актрисы, да кто ж меня возьмет? – неожиданно с усмешкой произнесла Василиса. – Так что пойду в педагогический.

- И на кого? -заинтересовался Тоха.

- А на историка, - улыбнулась девчонка.

- А я тоже в пед! – поддержала одноклассницу Анька. – Только на физику…

Странно, но про Василису Михаил не помнил почти ничего. Хотя да, выучиться, будет где-то в школе работать – но при этом переедет практически в другой конец города и как-то незаметно «затеряется», появляясь лишь на встречах выпускников. А ведь Васька-Василиса – она тоже из их компании, из «пролетарских». Когда-то все вместе гуляли, дружили, даже вместе отбивались от «агафоновских»… Тоже, в принципе, неплохая девчонка. Балбеска и мечтательница, но милая, добрая и искренняя. Однако к десятому классу она уже как-то отдалилась от основной их кампании…

Мечты, мечты… И хоть этого момента Михаил как-то не особо запомнил из своего прошлого выпускного, но когда-то и сам он вот также мечтал стать инженером, работать с электроникой, что тогда считалось ново и современно. Создавать что-то новое, двигать вперед науку и технику Страны Советов, которую тогда никому бы не пришло в голову уничижительно назвать «совком».

Но вот уже ночь приближается к концу – и по одному из проездов они идут на Кумыску, поднимаются в гору… И постепенно разбредаются в разные стороны. Где-то тут неподалеку сейчас должны быть и выпускники других школ района, а то и не только с него, но их поблизости все же не видно. Кто-то украдкой целуется за кустами, кто-то как Михаил смотрит с высоты на огоньки еще спящего города, а кто-то продолжает весело болтать друг с другом. Ночная прохлада почему-то наталкивает на воспоминания о детстве… Еще того, первого, самого настоящего. Где гулял, с кем дружил, как «развлекались» со всякими самострелами и «хлопушками», играли в «войнушку», «догонялки» и «казаков-разбойников», как лазали «позырить» на станкостроительный завод и чуть не попались сторожам. Как все вместе ходили в кино и дрались с «агафоновскими», как летом гоняли на пляж или на рыбалку. Как батя орал матом когда он в очередной раз чего-нибудь «учудит», грозясь «отправить в ПТУ к таким же хулиганам»… и много чего другого, что прошло и не повторится уже никогда. Как там пела Кристалинская? «Не повторяется такое никогда?» Пусть песня и не про то, но эти слова подходят и к детству. Хотя про детство у нее и другая песня была. «И все сбылось – и не сбылось. Венком сомнений и надежд переплелось»… И ведь так и есть! Так и будет! Хорошие все же в советское время песни пели! Не та дичь, что вовсю поперла в 90-е… И пусть СССР и не был идеальной страной, и Михаил и сам это прекрасно понимал, помня много чего откровенно неправильного и плохого, но это время было как-то проще и добрее, ближе к простым людям. Коррупция, говорите? Да по сравнению с ворами «новой России» 90-х любой советский казнокрад – жалкий неудачик!

- Скоро рассвет, - как-то незаметно подойдя к Михаилу, произнесла Вика. – Последний рассвет, когда мы все вместе…

-Рассвет новой жизни, - задумчиво ответил он.

Странная ирония судьбы… Тот рассвет они ведь тоже провели вместе. Хоть Михаил уже и не мог вспомнить, что и как тогда было, но как раз незадолго до рассвета они с Ленкой почему-то чуть ли не в пух и прах рассорились – и перед рассветом она демонстративно держалась в стороне. А он был слишком обижен чтобы о чем-то ее упрашивать и просить прощение за то, в чем и не чувствовал себя виноватым. Для умного человека оно, пожалуй, могло бы стать и первым сигналом о том, что ничего путного у них не получится. Но он был влюбленным дураком и намеков судьбы не понял… Однако рассвет он тоже встретил с Викой – хоть и совершенно не помнил, о чем они тогда говорили.

- Новой жизни, - с какой-то мечтательной улыбкой произнесла девчонка. – Как думаешь, какое оно будет… будущее?

- Не знаю, - вздохнул Михаил. – Наше будущее не предопределено. Мы будем строить его сами…

Михаил в очередной раз попробовал вспомнить, каким был тот, его первый выпускной, но получалось как-то плохо… Оно прошло словно как-то в полусне и практически не отложилось у него в памяти. Или он сам вытравил эти воспоминания вместе со всем тем, что напоминало ему про ту дурацкую первую любовь и первую жену? О которых он поклялся себе забыть и никогда не вспоминать… И вернуть те воспоминания уже не особо получалось.

К этому времени почти весь класс уже разделился на несколько групп, каждая из которых заняла наиболее приглянувшееся им место, а где-то сзади находились и следящие за всем происходящим учителя. Каждый был при своих мыслях – и оставалось лишь догадываться о том, кто о чем думает. Даже разговоры кругом практически стихли… В молчанье Михаил с Викой дошли до склона холма и уселись на траву – может быть, даже в том же самом месте, что и в другой реальности. Впрочем, тут оставалось лишь догадываться… Последний раз их класс собирается вместе. И каждому хочется получше запомнить этот миг…

- Ты в университет пойдешь? – вдруг спросила Вика.

- Да, - коротко кивнул он.

- Я тоже, - совершенно неожиданно произнесла девчонка.

- Почему?

- Я так решила…

- Там сложнее, - заметил Михаил. – И поступить тоже…

- Я не боюсь сложностей, - улыбнулась девчонка.

- Вместе, значит, будем учиться…

- Наверное, - согласилась Вика.

И опять они сидят в молчанье, глядя на ночной город… Но вот на горизонте появляется и начинает постепенно разгораться красная полоска. И встав на ноги и взявшись за руки, они смотрят как где-то из-за горизонта выглядывает солнце, а чуть в стороне то же самое делают и все остальные одноклассники.

- Вот и рассвет. Знаешь… - тихо произнесла Вика. – Вот, вроде, и радостно. И почему-то грустно… И я не понимаю, почему так…

- Прощаемся с детством, - вздохнул Михаил.

Время, когда за них думали мамы с папами, которые могли решить вдруг возникшие проблемы, прошло. И теперь и впрямь впереди взрослая жизнь, где им самим принимать решения и самим же отвечать за их последствия. Мир, где уже не получится решить все проблемы по принципу «собрались и накостыляли обидчику». Взрослый мир – мечта любого школьника, которая зачастую оказывается куда более суровой, несправедливой и даже жестокой. И кто знает, что их ждет впереди? Думали ли такие же мальчишки и девчонки сорок первого года, что скоро все их мечты и надежды раздавит пята гитлеровских солдат, а многие из них так и не вернутся с войны за свободу своей Родины? И пусть пока, вроде, больших войн и не предвидится… Но кто знает, какие еще испытания готовит им будущее?

Июнь плавно сменился июлем… И Михаил решил съездить в Москву, посмотреть «альтернативную» столицу Советского Союза. Особых проблем это не составляло – так что в один из дней, взяв билет на поезд, он отправился в дорогу. У родителей тоже особых вопросов не было – батя и так все знал, а мамка решила, что он хочет разузнать на счет московских институтов – хотя и считала это не имеющим особого смысла. Что, у нас в городе университет плохой что ли? Тем более, что там сейчас как раз этих… радиофизиков учат. А электроника – это нынче самое перспективное направление!

- Была бы помоложе – тоже, может быть, на инженера пошла бы учиться, - говорила мама. – Эх, если б не война…

- Если б не война – многое бы по-другому было, - согласился Михаил. – Сама страна другой была бы, наверное, во многом!

- А вот нас бы точно не было… - грустно усмехнулась сестра.

И от таких слов Михаила вдруг чуть не перекоробило… А ведь и впрямь! Они – можно сказать, дети войны… Без которой их бы не было. И, выходит, именно уничтожившая миллионы советских людей война и свела их родителей… будь все иначе – их мамка никогда бы не стала работать в ОТК на авиазаводе, а, закончив школу, пошла бы куда-нибудь учиться. Закончила техникум или даже институт, стала бы инженером или каким-нибудь технологом… И никогда б не встретилась с батей Михаила. Он бы женился совсем на другой женщине, у него были бы совершенно иная семья и иные дети… Мама… Она бы тоже вышла замуж за другого, вырастила других детей… А вот самого Михаила, его братьев и сестер, точно не было бы. Как и не было бы многих одноклассников. Той же Вики так уж точно… Странная ирония судьбы!

- Ну я съезжу, посмотрю… А там уж решать буду, - ответил Михаил.

И первая железнодорожная поездка в новом мире не принесла никаких особых сюрпризов… Поезда дальнего следования уже работали на тепловозной тяге. От вокзала его тащил вполне привычного вида тепловоз ТЭП60, хорошо знакомый по прошлому варианту истории. Однако многие местные линии по-прежнему обслуживались паровозами, нередко попадавшимися на всем пути до Москвы. Многие депо так и вовсе еще не переоборудовали под подвижной состав «нового поколения», потому ожидать чего-то другого было бы странно. В прошлой истории, насколько он помнил, последние паровозы исчезли с железной дороги как бы не в конце 70-х годов, хотя уже с начала десятилетия использовались лишь для местных перевозок по малоиспользуемым веткам. Однако сейчас их еще можно было встретить практически повсеместно…

Так что все было вполне привычно… Новенькие вагончики скорого поезда, стандартный туалет и санитарные зоны, граненные стаканы в подстаканниках, любимая верхняя полка в четырехместном купе и вагон-ресторан, где можно поужинать… А, заодно, послушать, о чем говорят люди – тем более, что тут полно командированных… Сам пару раз, бывало, так в командировку ездил. А послушать было о чем… Вот, к удивлению Михаила, какой-то мужчина лет сорока говорит с соседом о том, что в этом году при их заводе собираются открыть «пионерский цех», где смогут поработать желающие из школьников, пионеров и комсомольцев, попробовать свои силы в производстве. Ну, естественно, из тех, кто покажет себя достаточно серьезным и ответственным для этого… Что откровенно удивило Михаила – в его реальности что-то подобное, вроде, было лишь в Москве, и то очень ограниченно. Другие говорили о развитии производства электроники, машиностроения, химической промышленности… Какой-то инженер с завода зуборезных станков рассказывал про приезд к ним делегации из ГДР – договаривались о сотрудничестве… Еще целая куча самых разных разговоров, из которых нет-нет да выцепишь что-то интересное.

А на следующий день он был в Москве – которая, по сравнению с родным городом, выглядела, конечно, огромной, шумной и избыточно суетной… Сразу с поезда словно подхватывало каким-то людским потоком, весьма заметным даже в дневное время. И вот он уже в метро, едет по станциям сталинской постройки, где в этом мире никто не убирал портреты и высказывания Вождя… На Сокольнической линии – другой Лужнецкий метромост, металлический вместо железобетонного. Так что того позорища с мостом, построенным с нарушением технологии и начавшем разваливаться буквально сразу после сдачи в эксплуатацию, полностью придя в негодность за двадцать пять лет, в этом мире не будет…

Были в этом мире достроены и все «сталинские высотки», включая сданный только в прошлом году, к двадцатилетию Победы над фашистской Германией Дворец Советов. И вид главного здания Советского Союза был откровенно впечатляющим, словно отображая в себе всю мощь и величие первого в мире государства диктатуры пролетариата…

- Вы приезжий, товарищ? – вдруг окликнул его чей-то голос.

- А? – опустив голову, отозвался Михаил. – А почему так решили?

- Да потому, как на Дворец Советов смотрите, - слегка насмешливо глядя на него, ответила незнакомая девушка лет двадцати. – Сразу ж видно – первый раз тут. Откуда, если не секрет?

- Издалека, отсюда не вижу, - усмехнулся парень. - А вообще из Саратова…

-Решили поглядеть на столицу нашей Родины? – мило улыбнулась незнакомка.

«Симпатичная девчонка», - отметил про себя Михаил. Достаточно высокая и стройная, милое личико с глазами цвета неба и пушистыми ресницами, чуть вздернутый носик, длинные, цвета спелой пшеницы, волосы, угадывающаяся под платьицем небольшая, но аккуратной формы грудь. Девчонка, можно сказать, в самом его вкусе – чем-то даже напоминает внешностью его вторую жену. «Ладно, хорош тебе тут слюнки распускать! – мысленно усмехнулся парень. – Ну решишь ты к ней клинья подбить… А что потом? «И жили они долго и счастливо?» Да ты ж ее и не знаешь даже! Нет уж, не надо такого счастья…»

- Да вот думаю, у вас тут учиться поступать или в наш родной университет… - уклончиво ответил он.

- А на кого?

- На физика…

- К нам пойдешь, значит? – усмехнулась девчонка.

- А ты откуда?

- Физфак МГУ, на третий курс перевелась. И да, меня Катей зовут…

- А меня Мишей… Очень приятно!

- Взаимно, - улыбнулась девчонка.

Катя оказалась москвичкой во втором поколении… Ее родители приехали сюда в тридцатые годы, работали на подшипниковом заводе. В годы войны были в эвакуации в Саратове, но позднее вернулись и продолжают работать все на том же месте. Хотя все это Катя знала, конечно, только по рассказам родителей. Сама-то она родилась уже в 1947 году. Училась в школе, участвовала в школьной самодеятельности, ходила в кружки во Дворце пионеров и вообще вела весьма активный образ жизни… Чем сам Михаил и его товарищи не больно-то отличались, предпочитая проводить время за своими уличными развлечениями – и оттого вдруг даже стало несколько стыдно. Про что вот он смог бы рассказать той же Кате? Как помаленьку хулиганили да лазали через забор на станкостроительный завод?

Впрочем, Катя оказалась в целом человеком очень общительным, способным поддержать разговор буквально на любую тему, и оттого рядом с ней было как-то легко и просто. Но самое главное – Михаил не чувствовал в ней «московской» спеси и пренебрежения по отношению к «понаехавшим». Неужели в этой реальности Москву не превратили в «элитное» место, с привилегиями для «своих» и толпой желающих поехать на заработки в столицу, сделали выбор в пользу более-менее равномерного развития всех областей Союза? Может быть, здесь даже не придумают шуточек про «Московскую ССР» и «столицу на другой планете», не будет взаимной неприязни «московских» и жителей остальных областей?

Нет, в прошлой жизни Михаил бывал в Москве очень немного, а с местными жителями и вовсе почти не общался. Потому его сравнение было далеко от объективности… Но ведь слышал и рассказы других людей! А самое главное – помнил, как в начале 80-х к ним на завод приехала делегация «командировочных» из Москвы. С каким пренебрежением, словно на жалких неудачников, смотрели те на инженеров их завода! Как же хотелось верить, что в этом мире не будет такой «дифференциации» по месту жительства…

То ли он чем-то приглянулся Кате, то ли той просто было скучно на каникулах, но девчонка сама предложила показать ему столицу – и Михаил согласился. Проехались до Красной площади, где зашли в Мавзолей Ленина-Сталина, заехали в ГУМ и ЦУМ, немного прогулялись по историческому центру столицы. А на следующий день девчонка даже предложила вместе доехать до университета, а также побывать на ВДНХ. На чем они и расстались.

Переночевав в гостинице, на следующий день Михаил доехал-таки до МГУ – и хоть идти сюда он и не собирался, но посмотреть на все было интересно… Даже то же главное здание, которое в реальности он видел лишь на картинках. Побывал в приемной комиссии, где для виду навел справки на счет поступления. А потом они с Катей, как и планировалось, доехали до ВДНХ. Здесь Михаил бывал в своей реальности тоже не бывал – хотя и всю жизнь хотелось посмотреть, но ради этого ехать в Москву, тратить время отпуска, не было никакого желания. Уж если куда и ехать, то в этом плане он предпочитал Абхазию… Море, солнце, тепло и все прочее в таком духе… Правда, и там не много довелось побывать – уж больно редко у них с женой отпуска на одно время выпадали. Так что поехать вдвоем не получалось, а одному – что же там делать? Этак ведь даже поговорить не с кем будет…

Однако по рассказам других людей и фотографиям кое-что про ВДНХ Михаил все ж таки знал… и тут было на удивление красиво. Построенные в «сталинском» стиле павильоны, знаменитые фонтан Дружбы народов и «Рабочий и колхозница»… И, глядя на них, Михаил и не догадывался, что, по сути, ВДНХ этого мира была куда красивее той, что он мог бы увидеть в прошлой жизни. Здесь сохранилось многое из того, что, в рамках «борьбы с архитектурными излишествами», в его мире было уничтожено, заменено или перестроено, лишившись своего прежнего облика, ликвидировали гербы республик, мозаики, горельефы и многие другие декоративные элементы… Посмотрели, что было представлено на выставке, прогулялись по аллеям, немного в кафешке, поели мороженного. И затем засобирались в обратный путь… Тем более, что задерживаться в Москве Михаил не собирался – билет на вечерний поезд у него уже лежал в кармане.

- Ну что надумал? – когда они прощались у метро, спросила Катя.

- Не знаю, - ответил он. – Подумаю… Хотя, наверное, дома останусь.

- Почему? – распахнув голубые, цвета неба, глазища, спросила девчонка.

- Чужим я тут себя чувствую, - почти честно, лишь не став уточнять, что оно относится ко всему этому миру, ответил Михаил. – Дома как-то уютнее все же…

Глядя на этот мир, Михаилу и впрямь казалось, что его присутствие тут как-то совершенно не к месту… Взрослый мужик в теле пацана. Человек, разуверившийся в будущем, посреди верящих во все доброе и светлое, стремящихся как можно скорее построить то самое светлое будущее, которое безжалостно отняли у его родной страны. Кого порой откровенно смешит, а то и вовсе пугает, эта наивная вера в то, что будущее прекрасно и благополучно. Среди тех людей, большинство которых даже не задумывается о том, что главный враг не где-то там, за океаном, а здесь, рядом с нами. Даже несмотря на то, что тут до сих пор считается истиной теория об усилении классовой борьбы по мере движения к коммунизму. И этот враг окажется опаснее и могущественнее, чем стратегические бомбардировщики главного геополитического противника и бороздящие океаны подводные ракетоносцы…

- Может, надумаешь все же? – с явным сожалением в голосе спросила Катя.

- Подумаю, - согласился Михаил, прекрасно понимая, что не станет даже и раздумывать на подобную тему.

- Если что – пиши, - неожиданно произнесла девчонка. – С тобой… интересно. Даже не верится, что только вчера школу закончил!

- Хорошо, - кивнул Михаил. – И прощай.

- До свидания, - улыбнувшись напоследок, произнесла Катя. – Надеюсь, еще увидимся…

Два дня в Москве пролетели на удивление незаметно… Тут и море впечатлений от увиденного, и общение с в целом ему приглянувшейся девчонкой, да и просто достаточно сжатый график поездки, когда сидеть и скучать было особенно некогда. Так что, забрав вещи из гостиницы, Михаил отправился на вокзал – и днем следующего дня был в своем родном городе… И вот уж вновь знакомые кварталы «Пролетарки», знакомый дом и вновь ставшая привычной повседневная работа. Несколько раз к нему забегали школьные товарищи. Пару раз, к удивлению, заходила и Вика – просила разъяснить некоторые вопросы по физике, и отказать ей в этом он не смог. Как потому, что чувствовал свою вину в изменении ее судьбы, так и по чисто человеческим чувствам. Отказ от помощи – это выглядело бы, мягко говоря, просто непорядочно. Не по-советски… и за этим как-то и прошел почти весь июль… Несколько раз, правда, ездил с пацанами на речку или на рыбалку, когда погода стояла получше. И помаленьку готовился к предстоящей в августе сдаче вступительных экзаменов в университет… И никто еще не мог и предстьавить, какой резкий поворот скоро совершит их жизнь.

В середине июля по телевизору неожиданно объявили о мощном, в семь баллов, землетрясении на западе США, но ни Михаил, ни кто-либо иной поначалу и не обратили на то особого внимания. Ну тряхануло так тряхануло… Да, было немало погибших и раненных, обширные разрушения – но ведь это вполне себе типичная картина при подобных катастрофах. Даже Михаил не придал этому событию никакого значения – запоминать даты всех катастроф он никогда не стремился.

Однако затем в Америке началась целая череда землетрясений с нарастающей мощностью. И хоть никто из окружающих и не придавал тому особого значения, но вот Михаила это изрядно обеспокоило. О таком он точно должен был помнить! Но никаких воспоминаний не было… Неужели в этом мире пошло что-то иначе аж с тектоническими процессами. Но как такое могло быть? Каждый день в новостях сообщалось о новых толчках, разрушениях, о погибших, раненых и оставшихся без крыши над головой. Сообщались просто фантастические, запредельные цифры экономического ущерба. Американцы при поддержке армии и национальной гвардии принялись за эвакуацию населения западного побережья страны

- Слышал новость? – когда они с пацанами и девчонками отдыхали на пляже, вдруг спросил Семка. – Американцы обратились к нам с просьбой о помощи…

- В смысле? – удивился Михаил.

- Да говорят, что там у них п*ц такой, что сами не справляются. Эвакуация там, спасение людей, организация лагерей для беженцев…

- И товарищ Пономаренко согласился? – удивился Диман.

- Ага, - подтвердил Семка. – Сегодня утром по новостям передавали…

- Интересно, что американцы пообещали нашим? – с искренним интересом спросил Леха.

- Вот уж этого не знаю! – усмехнулся Семка. – Но уверен, что что-то нужное!

- Жалко их, - произнесла Катька. – Люди ж тоже, у них и пролетариата своего полно… Только решимости не хватает чтобы козлов-буржуев уничтожить! Эти сволочи-то в сторонке отсидятся, а простые люди гибнут.

- А, может быть, они теперь у себя и устроят пролетарскую революцию? – спросил Петька. – Как увидят, что их буржуям на них наплевать…

А вот Михаилу слушать это было откровенно смешно… Зная историю прошлого мира, он был абсолютно уверен, что никакой революции в США не случится. Сейчас только затихнут землетрясения, все постепенно устаканится, отстроят разрушенное – и будет все как прежде. Разве что громадный экономический ущерб несколько ослабит США. А еще… Там же, на западе США, ядерные объекты! Это что же, теперь там, вполне возможно, уже состоялся свой «Чернобыль» с выбросом огромного количества радиоактивной дряни? И теперь ее вовсю разносит по планете? И от этого становилось ка-то жутковато…

Однако больше ничего особенного не сообщалось – хотя вскоре и впрямь стало ясно, что в СССР готовят спасательную экспедицию в разрушенные землетрясениями западные штаты США, где будут работать совместно с американскими экстренными службами. Говорилось о миллионах пострадавших, десятках, а то и сотнях, тысяч погибших. И Михаилу и впрямь становилось интересно – что же все-таки американцы предложили Советскому Союзу за помощь? Какое-нибудь дефицитное оборудование? Технологии? Или что-то еще в таком же духе?

Однако в остальном все шло тихо-мирно… В начале августа Михаил пошел сдавать вступительные экзамены в университет. Первым экзаменом была математика письменно… Которую Михаил не боялся совершенно – хотя многие поступающие буквально тряслись. Как та же Вика…

- Тебе что, и впрямь все о лампочки? – удивлялась девчонка.

- Я просто знаю, что сдам, - отвечал он. – И ты будь уверена в себе… Все ты знаешь, самое главное – не растеряйся.

- Странный ты человек, Миш, - усмехнулась Вика. – Ведешь себя так, словно каждый день на экзамены ходишь!

- Я просто не позволяю страху взять верх над собой, - отвечал он, тихонько гладя девчонку по спине – и та, прижавшись к нему, постепенно успокаивалась. Прямо как тогда с Ленкой – только та вылетела в первую же сессию, а на следующий год поступила на исторический. Где в дальнейшем и нашла себе «любовничка»…

Но вот их и запускают в аудиторию, они берут билеты и, рассаживаясь, начинают писать экзамен. И Михаил, ожидаемо, сделал все первым и, сдав, вышел в коридор, где и стал ждать Вику. Которая вышла одной из последних…

- Ну как?

- Думаю, сдала, - гораздо более уверенным, чем до экзамена, голосом отвечала девчонка. – Ты-то как так быстро?

- Да что там особо делать было, - отмахнулся Михаил. – Я и посложнее задачки решал…

- Когда? – не поняла Вика.

- Когда готовился…

Потом были математика устно, физика устно и сочинение – хотя последнее экзамен в зачет и не шло. Нужно было лишь сдать его не на двойку. А вот отбор проходил по результатам трех основных… и тут Михаил был абсолютно уверен в том, что наберет все пятнадцать баллов. Того, что случится буквально через несколько дней, тогда еще не мог представить никто в целом мире… День 9 августа 1966 года начинался обыденно – и еще никто не мог и подумать, что вскоре он разделит всю историю мира на «до « и «после», изменив до неузнаваемости весь мир…

- Слыхали, пацаны, в Америке вулкан здоровенный рванул? – когда Михаил пришел на очередной экзамен, буквально сразу услышал он разговор поступавших.

- Что за вулкан? – не понял он.

- Как его- то назвали? – почесав в затылке, ответил один из пацанов. – Лонг-Вэлли, вроде. Я как раз из дома выходил когда – по радио передавали…

Название Михаилу не говорило ничего. Ну да как придет домой – узнает подробности… А пока ему бы сдать предпоследний экзамен! Да и Вика чтобы сдала тоже… а то ведь стыдно перед девчонкой будет, если из-за него не сможет поступить!

Когда трамвай слегка тряхнуло, никто поначалу ничего не понял… Михаил так и вовсе подумал на счет схода с рельс. Однако вот он остановился, однако небольшая вибрация продолжалась и после остановки, и это было откровенно странно. Вот уже вышедший из кабины водитель сказал, что вагон дальше не пойдет из-за обесточки, а вскоре неожиданно взвыли сирены гражданской обороны… «Что за хрень? Что происходит?» Именно это, наверное, в первый миг подумало большинство жителей города… Выйдя из трамвая, Михаил осмотрелся по сторонам… На первый взгляд, ничего такого. Все точно также, как и было минуту назад.

- Б*, война что ли началась? – неожиданно произнес какой-то мужик из пассажиров трамвая.

- Какая война? – зашикали на него две выползших следом бабки. – Что чушь-то мелешь!

- Дык это, - растерянно произнес мужик. – С американцами!

«Твою мать! – неожиданно подумал Михаил. – А вдруг и впрямь?» Ведь то, что в его мире ничего такого не было, еще не значит, что тут все будет точно также. А вдруг и впрямь минут через двадцать на город начнут падать американские атомные боеголовки? Вдруг американские буржуи решили, что Советский Союз стал слишком опасен, что иначе его уничтожить не получится, и решились начать ядерную войну? А он даже не знает, где тут ближайшее бомбоубежище! Впрочем, если даже найдет бомбоубежище, если пересидит там атомные удары – что толку? Даже если их эвакуируют в какое-то более-менее чистое место, то как пережить ядерную зиму на руинах цивилизации? Но, кажется, в массивах «сталинок» должны быть бомбоубежища… А они вон неподалеку… Минут за семь-восемь добежать можно. Значит, что? Хватать Вику и бежать туда? А другие люди? Что им скажешь, как объяснишь? Не поверят ведь!

В этот миг раз земля под ногами словно слегка качнулась… Несильно, но достаточно чтобы заметить. Опять начали раскачиваться ветки с проводами – и Михаил понял, что, к счастью, это все же не атомная война. Иначе сейчас бы он уже, как минимум, видел вику взрыва где-нибудь на горизонте. Но землетрясение у них в области? Откуда? Почему? У них же сейсмически спокойный район! Однако буквально через минуту он получил подтверждение – когда из домов повалили люди, обсуждавшие только что полученное по радио сообщение. Испуганные, растерянные… Но почти все твердили про землетрясение.

- Откуда землетрясение? – удивленно глядя на Михаила, произнесла Вика.

- Не знаю, - ответил он. – Так, пошли по домам… Осмотрим, не развалились ли, но внутрь пока не заходим. Вдруг толчки повторятся...

Решив так, они двинулись вдоль трамвайной линии в сторону дома… По пути то тут, то там стояли вагоны – остановились посреди линии и дальше не поехали. Пассажиры их уже разбрелись кто куда, оставив в одиночестве водителей, и у одного из них Михаил спросил, что случилось. Вдруг уже какие подробности известны стали…

- А хрен их знает! – отшвырнув в сторону докуренную сигарету, произнес мужик. – Землетрясение… Свет, говорят, отключили… Жди теперь, когда снова подадут.

Пару раз по дороге видели лежащие на земле оборванные упавшими с деревьев сломанными ветками провода ЛЭП, которые, на всякий случай обходили подальше стороной. И всюду кругом – толпа растерянных людей, кто вышел из домов и стоял в растерянности, не зная, можно ли уже вернуться. И Михаилу даже стало интересно – как бы повели себя в такой ситуации люди, живущие в сейсмических зонах? Жаль, никогда не интересовался. А над городом все также раздавался вой сирены…

К тому времени, как они добрались до дома, все вроде бы утихло – но где гарантия, что толчки не повторятся? И не факт, что повезет как в Ташкенте в апреле, когда, несмотря на все разрушения, число погибших оказалось очень невелико. И все же отчего? Когда они подошли к дому Вики – ей тотчас бросилась младшая сестра. Томка, как помнил Михаил. Девчонка одиннадцати лет.

- Вик, ты пришла! – радостно кричала она. – Мне так страшно было! Посуда звенит, пол трясется! По радио говорят про землетрясение!

- Ну ничего же не случилось? – успокаивала сестру Вика. – Видишь же – все хорошо, да?

После того, как Томка подуспокоилась, а пережитый испуг более-менее прошел, они все вместе прошлись вокруг домов и сараев, осмотрев их на предмет повреждений – однако ничего страшного с виду не случилось. После чего, поскольку Вика ни в какую не хотела оставаться ни одна, ни вдвоем с сестрой, двинулись в дальнейший путь, дойдя еще до пары одноклассников и, наконец, добрались до дома самого Михаила, но везде все было в порядок… Никаких трещин, обрушений, просадок заметно не было. Лишь несколько разбитых стекол в окнах… Так что можно было считать, что отделались легким испугом. Эх, новости бы еще посмотреть… Но зайти в дом Михаил как-то не решался. А вскоре, гораздо раньше времени, пришли с работы родители – сказав, что их распустили по домам.

- Электричества нет по всему городу, - сообщил новость батя. – Так что делать мы все равно ничего не можем… Да и опасно, говорят, в цеха заходить. Ждут особого распоряжения.

- Что хоть говорят о произошедшем? – поинтересовался Михаил.

- Да нихрена толком никто не знает! – почти огрызнулся находящийся явно не в духе Василий Петрович. – Говорят, что из-за американского вулкана, наверное. Да, б*, где мы и где эта сраная Америка? И ждать чего – никто не знает! На ТЭЦ пар сбрасывают, заводы останавливают. В цехах половина стекол повылетала!

- А про вулкан что говорят?

- Говорили, что рвануло там хорошо, на несколько тысяч мегатонн точно, - ответил батя. – Мощнейшее извержение в истории человечества! И с Америкой связь после этого почти пропала. Никто не знает, что там вообще сейчас происходит!

Остаток дня прошел в напряжении… Все люди кругом были на нервах, никто толком не знал, что происходит вокруг и чего ждать дальше. Лишь под вечер, наконец, сообщали, что можно возвращаться домой – убедившись, что нет трещин или каких других повреждений…

По дому гулял сквозняк, избавиться от которого было практически невозможно. На полу в кухне лежала попадавшая со столов битая посуда – пара тарелок с чашками. К счастью, было еще достаточно светло – так что пока мама с сестрой убирали осколки стекла и керамики, Михаил с батей отрывали штабики и вытаскивали из оконных проемов оставшиеся там осколки стекол чтобы затем заменить их на новые. Потом, так как света так и не дали, мама с сестрой принялись делать котлеты из лежавшего в холодильнике мяса, чтобы то не успело испортиться, а на ужин доели так и не съеденный в обед суп. Вечер прошел при тусклом свете «летучей мыши», в атмосфере неопределенности. По работавшему радио сообщали о землетрясениях по все территории Советского Союза… Три-четыре балла на большей территории Европейской части РСФСР, БССР и УССР, пять-семь баллов на Урале и на Кольском полуострове. До восьми-десяти баллов в Средней Азии, Закавказье и на Дальнем Востоке, где сообщалось о масштабных разрушениях, наводнении на Курильских островах. Сообщалось о перебоях с электроснабжением во многих регионах, остановках заводов, приостановке сообщения по железной дороге, повреждениях огромного количества мостов… И при этом не назывались даже приблизительные цифры о пострадавших и причиненном катаклизмом ущербе. Похоже, что пока эти цифры не могли даже толком оценить… Сообщалось также и о возможности падения мелких «метеоритов» из выброшенных извержением камней – в связи с чем призывали всех сохранять спокойствие и не поддаваться в панике: несмотря на все произошедшее, советское правительство уже предпринимает меры по скорейшему восстановлению нормальной жизни в стране.

За то сообщалось о новостях, поступивших таки из США – и там, судя по всему, дела обстояли в разы хуже. Десяти-двенадцатибалльные землетрясения, огромные разрушения, полный паралич экономики и путей сообщения, падения извергнутых вулканом кусков скал, выпадение пепла… Кроме того, ожидались обширные кислотные дожди – в связи с чем уже даже сами американцы считали, что минимум треть, а то и половина, страны однозначно потеряна и в ближайшие годы вряд ли может быть восстановлена. Число погибших уже сейчас оценивают в десятки миллионов – как от самого вулкана, так и от прочих последствий извержения вроде вызванных ими землетрясений, наводнений, выброса ядовитых газов на большую территорию… И сейчас американское правительство спешно пытается эвакуировать тех, кого еще есть надежда спасти. И по сравнению с этим разрушения в СССР и впрямь выглядели не столь уж большими.

На третий день после начала извержение в городе, на первый взгляд, уже ничего не напоминало о произошедшем… Работали магазины, ходил транспорт, начали работать заводы… Вот только это был именно первый взгляд. Если же присмотреться поподробнее… Тут забиты чем попало выбитые стекла, там работают коммунальщики или присланные заводами ремонтные бригады из сотрудников, а вот там – трещина в доме. И рядом уже валяются привезенные откуда-то трубы, летят искры электросварки, а люди копают траншею по периметру – стягивать будут и фундамент укреплять… Дом признали годным для дальнейшей эксплуатации – во всяком случае, временно. Но им не до того… Вся их комсомольская бригада, погрузившись в пятнадцатый трамвай, едет на вокзал. С вещами, с едой на дорогу… Привычно стучат вагоны, проносятся мимо картины города – и, опять же, с виду все как обычно. Может быть, и впрямь ничего такого не будет?

И все же… Все же… В голове так и крутится слово «Тамбора». Извержение того вулкана привело к понижению средней температуры на величину от половины градуса до градуса. И этого хватило для неурожая! Но как соотносится то извержение с этим загадочным Лонг-Вэлли? Да, если в следующем году снова будет неурожай, своей сельхозпродукции окажется мало, придется закупать за границей… то есть – весьма приличный экономический ущерб стране. Которая находится в состоянии Холодной войны! А ведь, с учетом происходящего в США, у них с продовольствием еще хуже дела будут! Тогда… А хватит ли на всех?

Движение на железной дороге весьма непривычное… Почти нет пассажирских поездов, грузовых тоже непривычно мало. Но при этом то и дело по путям проносятся то ремонтные составы, то военные эшелоны с грузовиками, БТРами и спецтехникой… И, в основном, все они едут куда-то на юг. Похоже, туда, где самые большие разрушения. В Закавказье, в Среднюю Азию… Впрочем, и тут тоже кое-где ведутся работы. Однако особо долго ехать им не пришлось… Полдня пути, за которые проехали пару сотен километров – и вот они уж выгружаются на крохотном полустанке, где их бригаду ждет небольшая колонна ЗИСов…

- У нас в колхозе половину домов развалило, зернохранилище разрушило, - по пути поинтересовался у одного из мужиков Михаил. – Вот обещали комсомольцев прислать на помощь…

- Техника-то есть? – спросил парень.

- Да в том-то и дело, - подал плечами мужик. – Что с МТС прислали – все в поле. Уборочная в самом разгаре! Кое-что военные подкинуть обещали, но у них и своих проблем сейчас полно…

Село, в которое они приехали, стояло на берегу Волги – вдоль которой, как предположил Михаил, и пошла сейсмическая волна. Оттого зрелище сейчас было невеселое… В одном месте случился оползень, а стоявшие неподалеку дома превратились в груду развалин, порой опасно накренившихся к образовавшемуся обрыву. Здесь даже доставать вещи из них было слишком опасно… Куча полуразрушенных домов, на тех, что подальше от берега – трещины в стенах немногих кирпичных зданий, покосившиеся деревянные. Неподалеку полуразрушенные кирпичная школа и зернохранилище, где колхозные подростки собирают ведрами рассыпавшееся зерно.

А чуть дуть дальше, на окраине, - целый лагерь из наспех поставленных палаток и даже шалашей… Куда поселились люди из поврежденных и разрушенных домов. И работают, в основном, подростки и женщины – мужики в большинстве своем заняты полевыми работами.

- Сейчас урожай не соберем – пропадет все! Только нам даже хранить его негде толком! – на короткой «политинформации» объявил председатель колхоза.

Что делать им? Ну, в первую очередь, надо восстановить зернохранилище! Потом – дома. Какие можно – отремонтировать, какие нет – хотя бы землянки построить, где можно было бы зиму пережить. Ну или какие-нибудь домики… Техника? Ну есть автокран на базе ЗИСа-157 да военные обещали технику прислать кое-какую – только работать на ней пока некому. Пока пришлют мобилизованных специалистов…

Кстати, да – тут Михаил услышал и про очередные приказы советского правительства… Придя к выводу, что наличных сил не хватит на то, чтобы в положенный срок восстановить все разрушенное, принято решение провести мобилизацию целого ряда специалистов в инженерно-строительные части. А по сути, всех тех, кому не дадут бронь от предприятий – ибо восстановление работы промышленности тоже сейчас одна из первоочередных задач. Кроме того, объявили о введении карточной системы распределения ряда продовольственных и товаров народного потребления сроком на три месяца, до восстановления нормальной работы транспортного хозяйства. Впрочем, с этим соседствовали и хорошие новости… Сообщалось о восстановлении электроснабжения во многих городах и селах, возобновлении работы целого ряда заводов из важнейших отраслей промышленности и железных дорог на целом ряде направлений.

Наконец-то появились и более-менее отчетливые сведения о происходящем за океаном… В США, Канаде и Мексике громадные разрушения, полностью парализована работа транспорта, остановилась промышленность. Число погибших уже оценивали не менее че6м в миллион человек, а беженцев – в десятки миллионов. Власти пытаются создавать лагеря для беженцев и организовать их снабжение хоть чем-то минимально необходимым, но не хватает ни сил, ни возможностей. Во многих местах уже началась анархия, а города охватила волна грабежей и мародерства… На многие базы в других частях света отправлены приказы о немедленной отправке на родину большей части контингента. К удивлению Михаила, американский президент Никсон даже обратился к руководству СССР и стран ОВД с обращением на счет того, что «в сложившихся условиях» надо позабыть про разногласия и сосредоточить все силы на преодолении последствий стихии… Ибо случившееся несчастье – угроза всему человечеству. Хотя в СССР, похоже, не очень-то верили старому противнику – точнее, понимали, что сейчас американцам и впрямь не до противостояния, но долго ли такое положение дел продлится? Полгода? Год? Два?

Да, на территории США, Канады и Мексики ни о каком восстановлении электроснабжения городов, промышленности и транспорта пока не шло и речи. Там все куда хуже, чем в СССР… Хотя американское правительство и обещает, что зимовать под открытым небом никому не придется. В местах, где сохранился порядок, людей расселяют даже по противоатомным убежищам и уцелевшим заводском цехам и конторам… Кроме того, сложилась проблема с уборкой урожая – значительная часть фермерской техники была выведена из строя или повреждена, сложилась проблема с поставками горючего. В связи с чем американцы приняли решение отправить на уборку урожая чуть ли не вручную все тех же беженцев и закупить продовольствие за границей… Прежде всего, разумеется, в Южной Америке. «А станут ли наши закупать или понадеются на свои запасы?» - подумал на этот счет Михаил. Тем более, что в этом мире с сельским хозяйством дела явно получше обстояли, чем в его реальности…

- Есть среди вас водители, сварщики, механики? – спросил тем временем председатель колхоза.

Звали его, как уже знал Михаил, Иваном Алексеевичем – и в деревне он явно пользовался уважением… Похоже, толковый мужик, уж он-то за несколько лет деревенской работы успел насмотреться на то, как относятся к бестолковым выскочкам.

- Я водить умею, - вызвался в этот раз Михаил.

- На ЗИСе ездил? – заинтересовался председатель.

- Есть немного опыт, - подтвердил парень.

В своей реальности, работая «инженером-механиком» у фермера, он научился водить и 131-й ЗИЛ, и даже трактор «Беларусь», несколько раз даже заменял больных «синей болезнью» водителей, даже с КРНом, междурядным культиватором, работать малость довелось… Со сваркой дело тоже имел, но тут уж совсем немного. Ну а механиком – это уж и подавно. Только как объяснить такие знания у пацана? И с вождением-то оно не больно-то укладывается… Кстати, сварщиком неожиданно вызвался Семка. Как он уже потом пояснил, батя научил – сам сварщиком на стройке работал.

- Отлично! – обрадовался председатель. – Для вас работы еще найдется…

В это время в деревню въехала небольшая колонна автомобилей – как выяснилось, везли стройматериалы… Кирпич, швеллера и трубы, мешки с вольским цементом. Кстати, как там теперь заводы-то? Василий надеялся, что если и не возобновили еще работу, то оно ненадолго затягивается. Но сейчас было не до того – надо было как можно скорее помочь с разгрузкой автомобилей. И они принялись скидывать с кузовов прямо на землю привезенный стройматериалы. Разве что девчонкам нашли работу полегче – кого готовить на всех еду, кого помогать потихоньку развалины от всякой мелочевки разгребать… день стоял теплый, солнечный – так почему бы и не поработать как надо? Какие-то часа полтора – и вот уж машины отправляются в обратную дорогу.

Остаток дня пролетел как-то незаметно… Вот они таскают с места на место всякий хлам, а вот уже – ужин… Прямо на траве, на полянке у околицы. И какая-то простенькая каша кажется самой вкусной едой, какую тоже модно придумать. Вот читают привезенные днем из города газеты, где пишут о последних новостях в стране и области… Вот, например… «Восстановлено электроснабжение 60% населенных пунктов области». Включая почти все города… Новость неплохая – если только не задумываться на счет того, какая доля домов в этих городах получила электричество. Что-то подсказывало, что при подсчете по объектам все будет не так радостно. Хотя Михаил и не сомневался в том, что работы идут вовсе. Чай не в ельцинские времена живет… Хотя вот у них электричества в деревне не было – электрики еще не восстановили поврежденную где-то ЛЭП.

А вот сообщается о ходе уборочной – и о том, что случившийся катаклизм не приведет к существенному сдвигу сроков что ее, что осенней посевной. Весь урожай будет убран в срок! И вот еще… Восстановлено регулярное движение по железной дороге от областного центра до Тамбова. Сообщается, что в течение максимум полутора недель пойдут и поезда на Москву. Хотя под Москвой в некоторых местах разрушения были куда заметнее, чем по области. Специалисты осмотрели конструкции железнодорожного моста через Волгу и прилегающих к нему дамб. Но тут срок восстановления движения составит полтора-два месяца. Что еще? Ах да… Учебный год в школах начнется в срок, а вот всех студентов тоже отправляют в «командировку»… В ряде городов страны, где разрушения больше всего, силы милиции усилят армейские патрули из старослужащих. Приказано пресекать любые проявления мародерства и бандитизма, причем по вооруженным бандитам разрешено стрелять без предупреждения. Аналогично разрешено поступать и с бежавшими из тюрем – причем, в указе на счет этого прямо указано на прецедент с ашхабадским землетрясением, где беглые завладели даже тяжелым вооружением. Вместе с тем, правда, осужденным по «легким» статьям предлагалось искупить свою вину работой в специальных ремонтно-строительных бригадах…

Потом ставили присланные армейские палатки, где и разместился их комсомольский отряд… Естественно, отдельно пацаны и девчонки. Все уснули буквально сразу же – и лишь один Михаил дольше чем до полуночи сидел и дописывал «аналитическую записку» для Политбюро, точнее Президиума, пытаясь максимально четко аргументировать свое видение ситуации… В частности, предложив начать максимально быстро строить тепличные комплексы, разработав для этого типовые модульные конструкции, и закупить как можно больше продовольствия за границей. Что там еще? Ах да, зима будет наверняка очень снежной… А потому – специальная снегоочистительная техника. Развернуть как можно шире ее производство! И, самое главное, немедленно ввести самые жесткие меры борьбы с вредителями, саботажниками, расхитителями социалистической собственности, спекулянтами…

***Прода***

Следующее утро не принесло никаких сюрпризов… Так что, поев приготовленной на полевой кухне каши, их комсомольская бригада приступила к дальнейшей работе… Михаил вместе с Петькой цеплял к крану обрушившиеся железобетонные балки перекрытия зернолхранилдища,3 которые сваливали в стороне. Семка с еще несколькими пацанами готовились стягивать здания, в стенах которых пошли трещины. Готовили здоровые уголки на углы дома, приваривая к ним проушины, варили резьбовые шпильки к привезенным из города трубам. Другие готовились поднимать домкратами просевшие деревянные дома, для чего сейчас копали канавы около фундамента.

В целом, к некоторому даже удивлению Михаила, все шло весьма неплохо… Впрочем, погода хорошая, тепло, солнечно… Почему бы и не поработать? Уставали, правда, сильно, но ведь все понимают, что это еще зачтется в будущем, по комсомольско-партийной линии. А это в жизни может очень неплохо пригодиться! Да и в их классе народ-то привычный был, чай почти все «из рабочих», многие и сами будущие пролетарии Страны Советов… Так что неделя пролетела как-то почти незаметно – отметить можно было за это время лишь то, что Михаил отправил-таки свою «аналитическую записку». Только дойдет ли она до Политбюро? Станут ли ее читать? Оставалось надеяться на то, что сидят там не дураки и, с его письмом или без него, все верно просчитают и примут нужные решения. На неделе прислали и немного техники из запасов – и теперь Михаил на ЗИСе и еще несколько мобилизованных из ближайшего городка пареньков-водителей постоянно мотались в город… Туда везли зерно, обратно – стройматериалы и запчасти.

К середине недели, наконец, в деревню пришло электричество, которое подали в несколько наиболее уцелевших домов – и теперь по вечерам собирались и слушали новости по радио. И новости были самыми разными… Так, например, в областном центре заканчивали подготовку к запуску поврежденной землетрясением ГРЭС, уже возобновили работу многие заводы – хотя оставались и свои проблемы. Например, возник дефицит оконного стекла – завод «Техстекло» не справлялся с нужными объемами, а из других мест привести тоже нечего было. Самим не хватает! И это еще без учета разрушений на юге страны… Впрочем, там о стекле думать пока рано было – восстановить бы пути сообщения и дома… В Армении с Азербайджаном одних только разрушенных или серьезно поврежденных мостов счет шел на сотни! И уже был понятно, что до зимы с этим никак не успеть. Вместо тех же мостов строили различные «времянки», начиная с понтонных или легких деревянных конструкций и заканчивая подвесными. С сельским хозяйством там тоже было все плохо – значительная часть техники была повреждена или уничтожена прямо на МТС. Топливо в некоторые места приходилось доставлять аж на ослах! На помощь взрослым работникам сельского хозяйства пришли комсомольцы и даже пионеры…

Кроме того, было повреждено нема нефтяных скважин и шахт, что грозило дефицитом топлива. И хотя вовсю велись работы по восстановлению добычи, но уже сейчас в стране вводился режим экономии топлива. Талоны на топливо были изъяты из свободной продажи и теперь выдавались лишь в тем, кому в том была необходимость в райисполкоме. В то же время, восстановилось движение ряда пассажирских и пригородных поездов, городского транспорта…

- Как думаешь, надолго это? – как-то вечером после ужина спросила у Михаила Вика.

Девчонка у них работала на кухне – хотя в свободное время точно также помогала на вспомогательных работах. Готовила она, кстати, достаточно неплохо… Ну хотя она ж своя, «из пролетариев», не какая-нибудь избалованная господская дочка! Эх, как теперь сложатся их жизни? Такая, казалось бы, успевшая стать привычной и понятной реальность в один миг разбилась на куски, грозясь похоронить их всех под осколками прошлого… Чего ждать от будущего? Не скажут точно, наверное, даже товарищи из Политбюро…

- Не знаю, Вик…

«Никогда!» - хотелось сказать Михаилу, но не смог. В том, что что-то непоправимо изменится, он был абсолютно уверен. Такие потрясения не проходят незаметно… Вопрос лишь в масштабе последствий. Но как скажешь такое искренне верящей в то, что все будет хорошо, девчонке? Но самое паршивое – Михаил вдруг понял, что начинает привязываться к ней. Вот и сейчас… Вышли, вроде, немного прогуляться за околицей после работы. Но ведь чувствуется, что и для нее это не «просто так», да и для него тоже! Хоть Михаил и упорно старался гнать прочь все лишние мысли. Пусть даже самому такая позиция порой казалась какой-то трусливой… Но… Иначе просто не получалось.

- Так хочется, чтобы все стало как прежде, - тихо произнесла девчонка. – Чтобы как раньше…

- Я тоже, - согласился Михаил. – Но… Я не знаю, что теперь будет. И никто, наверное, не знаешь.

- Говорят, порушено столько, что и за год не восстановишь…

- Знаю, - согласился парень. – Но я больше боюсь другого… Голода.

- П-почему? – удивленно подняла на него свои глаза девчонка. – Уборочная, говорят, нормально идет. Посевная…

- 1816-й, год без лета, - пояснил Михаил. – Примерно такое же извержение было… точнее, это даже сильнее гораздо.

- И что думаешь?

- Я написал письмо в Президиум… Надеюсь, там примут все нужные меры. Не по моему письму, так сами.

- Примут, конечно! – улыбнулась девчонка. – Там же сам товарищ Пономаренко! Да и не при царизме ж мы живем! У нас вон техники одной сколько, лучшая в мире наука… вот увидишь – все хорошо будет!

Эх, как бы Михаилу хотелось самому в это верить… Вот только дальше случилось то, чего он уж совсем никак не ожидал. Вика вдруг подошла к нему поближе и, чуть привстав на цыпочки, неумело чмокнула его в щеку.

- Ты чего, Вик? – от неожиданности чуть ли не отскочив в сторону, обалдело спросил Михаил.

- Я люблю тебя, Миш, - полушепотом, опустив глаза, произнесла девчонка.

- Ты это… серьезно? – удивленно произнес парень. – И… Давно?

- Угу… С седьмого класса…

И Михаил не нашелся ничего кроме как трусливо сбежать… Да и что он скажет? Правду? Не поверит… Решит, что с ума сошел просто… Врать? Но он всю жизнь ненавидел ложь… Тем более, что женщины зачастую очень хорошо ее чувствуют. Даже такие вот, еще маленькие… А, может быть, именно такие в особенности. Но что еще скажешь, если она ему и впрямь нравится, но он не может воспринимать ее как женщину из-за разницы в возрасте? Все же после перемещения он чувствовал себя пусть даже не на полтинник, но уже лет на тридцать – точно… А ей – семнадцать! Настоящие семнадцать. Как ни крути – «малолетка»…

А потом вновь понеслись обычные рабочие будни… К середине августа они уже не только разобрали зернохранилища, но и начали отстраивать его заново, частично используя для этого старые конструкции. И все шло словно прекрасно! Пока не ливанули дожди…

Дождь, дождь, бесконечный дождь кругом… Дождь, которому, кажется, не т и не будет конца и края. Дождь, который превратил поля, дороги, все вокруг в сплошную слякоть. Дождь, мешающий нормально работать… Все это в полной мере мог бы сказать Михаил про этот сентябрь. Вот и опять…

- Сели, Михан! – пытаясь перекричать шум дождя, кричит рядом Тоха. – П*ц полный!

- Да вижу! – приоткрыв кабину и высунувшись наружу, отвечает Михаил.

Не опять, так снова… Уже не в первый раз. Не помогают даже одетые на колеса цепи… И, похоже, теперь без трактора уж точно не обойтись… А ведь ему груз надо доставить на место! Щебенку… И ничего не поделаешь! Ссыпать ее здесь и выехать налегке нельзя!

Накинув на себя присланную родителями из дома куртку, Михаил выпрыгнул на улицу, и сапог моментально наполовину утонул в вязкой грязи. С трудом выдирая ноги, протопал назад и огляделся… Так и есть! Сидит их ЗИС глубоко и надежно! И непонятно, чем его теперь вытаскивать отсюда. С собой у них есть дрова на такой случай… Но поможет ли? Остается лишь надеяться да пробовать…

Проклиная проклятых американцев и их вулкан, Михаил принялся доставать чурбаки. Увидев это, к нему присоединился и Тоха – принялся домкратом приподнимать колесо дабы подсунуть под него палку. Домкрат тоже тонет, но и под него свой чурбак… Сначала одно, потом с другой стороны. Все вымазались, вымокли – но вот все готово… Небольшой рывок – и машина выскакивает из ямы. Лишь для того, чтобы проехать несколько метров. Повторить еще раз! А потом еще один. Но вот после третьего самое болото заканчивается – тут уже можно хоть и медленно, осторожно, но ехать. Но вот, наконец, и место назначения – очередная деревня, где сейчас работает их бригада, ремонтируя мост местного значения. К огромному счастью, ехать сегодня уже никуда не надо. Вывалив щебенку, Михаил отогнал машину к дому культуры, где разместили их поредевшую комсомольскую бригаду. Быстро переодевшись и повесив сушиться рабочую одежду, сел погреться к растопленной печи, около которой сейчас собрались комсомольцы.

- Сегодня Петьку в город отправили, - сразу же «обрадовал» Михаила Семка.

- Что с ним?

- Воспаление, говорят…

Ну да, болел в их бригаде уже каждый третий. Воспаления легких, бронхиты, ангина… У кого что. Многие остальные, впрочем, тоже неважно себя чувствовали. У кого кашель, у кого насморк, кто спину застудил… Лишь температуры не было. Хотя кое-кто, как подозревал Михаил, искусно симулировал – и тоже получили больничный. Один такой вчера отъехал домой, в город. Вместе с Викой – но у той-то ангина… Впрочем, он уже слышал, что в городах забиты буквально все больницы, срочно разворачивают военные госпиталя в школах. Как в войну прямо! Только без всякой войны и стрельбы… Всего лишь из-за какого-то вшивого вулкана! «Гигантский вулкан», как теперь говорили по радио.

- Понятно, - кивнул в ответ Михаил.

Тоже, скорее всего, в военный госпиталь отправят… Да, больных нынче и впрямь очень много стало. Кого-то отправляют по домам, для чего к пассажирским поездам стали прицеплять санитарные вагоны, а кого-то и сразу в больницу… Особенно часто в число последних попадают те, кто пытается храбриться и до последнего работать. Даже несмотря на то, что недавно бригадир им в открытую заявил: заболели – обращайтесь сразу к фельдшеру! А то и сами вы не больно-то наработаете, и врачам лишнюю проблему создадите. И это еще если все хорошо будет… Но находятся упрямые! Кто верит в то, что переболеет «на ногах» и ничего не будет!

Впрочем, ситуация в стране была хуже некуда… Видел Михаил, что в тех же городах творится. Всюду грязь, потоки воды, местами уже подтопившие дома, что заставляет отвлекать силы на срочное строительство водоотводных канав. Во многих местах – перебои со снабжением из-за раскисших дорог. Порой в деревнях по несколько дней к ряду не бывает электричество – если в очередной раз где-то порвет провода поломанными ветром ветками, а у электриков или работы полно окажется, или не получится быстро добраться до места аварии. В городах получше, но и там тоже невесело… и все то же дикое количество больных всюду – на всех непромокаемой одежды не хватает.

Но даже это – лишь максимум четверть всех бед… Сорвана напрочь посевная, практически по всему Союзу. Трактора банально не могут выйти в поле! Немало разрушенного категорически не успевают восстановить. Особенно на юге страны, куда пришелся самый сильный удар стихии… В Армении с Азербайджаном и Грузией, говорят, годных для проживания домов осталось сущий мизер. Людей селят везде, где только можно – вплоть до срочно освобожденных, с переводом контингента на Крайний Север, тюрем, железнодорожных вагонов и наспех сооруженных бараков. Кого-то эвакуируют и на юг РСФСР. До сих пор толком не действуют некоторые участки железнодорожной сети – хотя тут все же не так плохо. Хотя бы времянки до зимы построить успеют. Говорят, что все же более-менее наладилась работа промышленности – во всяком случае, в РСФСР и на территории западных республик страны.

И, тем не менее, пока как-то справлялись… Карточная система уже действовала в полный рост по всей территории страны – и пока, вроде, более-менее хватало всего. Хотя уж замечены первые случаи спекуляции и продажи «из-под полы». Недаром вот третьего дня как вышел указ Президиума об упрощенном порядке судопроизводства сроком на полгода, по которому разрешалось судить судом военного трибунала преступников, пойманных при совершении тяжких или особо тяжких преступлений, причем к таковым причислили и хищение продовольствия и товаров первой необходимости. Многие города совместно с милицией патрулируют военные, они же охраняют и крупнейшие продовольственные склады. Вовсю работала и трудовая армия…

- Что говорят по новостям? – поинтересовался Михаил.

- Да ничего хорошего, - поморщился Семка. – Когда дожди прекратятся – никто не знает… Посевная сорвана, экономия продовольствия. По промышленности кое-что было – говорят, что обеспечен достаточный уровень производства основных товаров.

«Интересная формулировка, - мысленно отметил Михаил. – Достаточно и основных. Только что такое достаточно и что считается основным?»

- С Курильских островов население эвакуировали на Сахалин и в Приморье, - продолжил тем временем Семка. – На Кавказе… Жопа полная, в общем. В Средней Азии тоже. За границей… Тоже все хреново. В Китае все ливнями сносит, целая куча плотин рухнула. На Кубе шторма жуткие, целые деревни смывает… В Америке – задница полная. Война, говорят, началась.

С плотинами тоже новость была неприятной… Тем более, еще до того говорило, что тут да там дамбы размыло… Самое главное – чтобы выдержали электростанции! Хотя их-то ГЭС точно выдержит, там еще водохранилище не заполнено толком. А вот что в других местах? Справятся ли водосбросы? Небось, сейчас срочно всюду срочно строят водоотводные каналы на этот случай… Вместо того, чтобы восстанавливать дороги, моста или дома, тратят силы на работу, которая может никогда и не понадобиться. Но и не делать которую нельзя! Ведь если все же оно понадобится, то потом будет поздно.

- С кем война? – не понял Михаил.

- Да хрен их знает! – пожал плечами Семка. – Какие-то то ли бандиты, то ли партизаны, то ли еще кто… Говорят, большая часть страны анархией охвачена, лишь на восточном побережье что-то уцелело.

Про всех остальных и вовсе ни слуха, ни духа… Что там происходит во Вьетнаме, где фактически остановилась война севера и юга, что происходит в остальных странах Юго-Восточной Азии, в Южной Америке, на Ближнем Востоке, в Африке – на этот счет и вовсе ни слова! Да и кого нынче интересуют эти страны? За то, ка оказалось, сообщали про Японию, где из-за землетрясений, извержений активизировавшихся вулканов и наводнений многие города лежали в руинах, а число погибших уже сейчас насчитывало миллионы.

- Пошли уж спать! – махнул рукой Семка. – Хрен бы с ней, с заграницей…

«Хрен бы хрен, - подумал Михаил. – Только знать бы еще, что ждет нас». «Нутром» он чуял, что ничего хорошего… Но насколько плохо будет? Выстоит ли страна? Будь он сейчас в 90-е, в ельцинской России – в ответе он даже не сомневался бы. Но сейчас – Советский Союз в самом расцвете сил. Советский Союз, который куда сильнее и организованнее знакомого ему по прежней жизни. Потому он все даже верил, что выстоят… Но какой ценой? Все же согревшись у печки и, вдобавок, хлебнув малость водки, Михаил вскоре завалился спать. Эх, только б не заболеть сейчас! Это было бы самым худшим в сложившейся ситуации… Но в этот раз словно само Политбюро решило сжалиться над их полубольной и смертельно уставшей комсомольской бригадой – полтора месяца работы не прошло незаметно.

- Собирайтесь! По домам поедете! – когда поутру они все выдвинулись было на работу, приказал им бригадир.

- Как домой, Василий Степанович? – не понял Васька. – А мост?

- Солдаты сегодня приедут, велено распускать пацанов, - ответил бригадир. – И так немало наработали.

- Но мы могли бы и еще! – в этот раз вышел вперед Семка.

Ну да, остались самые смелые и самые стойкие… Кому оказались нипочем никакие испытания. Остальные – кто реально заболел, кто, как тот позавчерашний деятель, сымитировал болезнь и смылся…

- Ничего, в городе вам тоже работы полно найдется, - отмахнулся Василий Степанович. – Там тоже много чего делать надо… А тут пусть работают те, кто к этому лучше приспособлен.

Эх, какое же счастье – ехать домой… Пусть даже у него уже тоже насморк, пусть еще раз пробиваться через грязь, добираясь до города, до станции, но это уже дорога домой! И вот спустя еще три часа пути, когда один раз буквально вытолкнули всей толпой завязший в грязи ЗИС, они в городе, который производит достаточно жалкое впечатление. Почти везде грязь и лужи, бурлящие потоки дождевых вод, с трудом пробирающиеся по улице пешеходы и горящий в некоторых окнах свет… Ну да, тут на улице-то хмуро и пасмурно, а что сейчас в домах? Там и впрямь уж без света никак. А вот – такие же, как их ЗИС, грязные, заляпанные грязью машины, едущие куда-то по своим делам. Уж что по делам – это точно, просто сейчас не поедет никуда ни один дурак, будь у него дома хоть бочка бензина запасена. А вон копают очередную водоотводную канаву, чтобы не затопило подвал трехэтажки. Но им сейчас до этого все равно… Им на станцию. Полтора часа ожидания – и вот уж эшелон. Тепловоз с несколькими обшарпанными пассажирскими вагонами, куда они кидают все пожитки и, прямо тут же переодеваются в сухую одежду. А то так и простыть недолго… И вновь разливается по вытащенным из сумок с вещами стаканам водка. Да, тут уж хочешь того или нет, но начнешь пить. Уже чисто «для согреву».

- Ну за то, чтобы все это поскорее кончилось! – заявил Леха.

- Согласна, - ответила Катька.

Короткий свисток тепловоза сообщил о том, что поезд отправляется… И под него они опорожнили свои стаканы, закусывая полученным в магазине около станции хлебом.

- Приеду домой – лягу и буду спать, - мечтательно произнесла Томка. – День, другой…

- Ага, размечталась, - фыркнул Васька. – Скажи спасибо еще если хоть денек передохнуть дадут… Сам слышал – в городе тоже полно работы.

Движение по железной дороге, как вскоре понял Михаил, уже успело наладиться. Во всяком случае, до областного центра добрались без всяких проблем, да и навстречу поезда шли буквально один за другим. Тепловозы сменялись паровозами, а те снова тепловозами. Похоже, на линию выгнали буквально все, что только могло ходить. Уж непонятно, возникла ли проблема в нехватке локомотивов или столь резко возросли объемы перевозок… Ответить на этот счет смогли бы разве что железнодорожники.

Так что к вечеру они все же благополучно добрались домой… И хоть дождь и не прекращался, но на него даже словно перестали обращать внимание. Бегом добрались до остановки «родной» девятки и вскоре заскочили в битком забитый вагон, который то быстро ехал, а то вдруг начинал плестись медленнее пешехода.

- Чего ползем как черепахи? – начал возмущаться какой-то мужик рядом. – Пешком быстрее пройдешь!

- Ну иди, раз такой умный! – огрызнулся в ответ водитель. – Половина вагонов за забором с мокрыми двигателями! Сейчас волна пойдет, зальем мотор – и тогда уж точно пешком топать будешь!

Медленно-медленно они проползали по местам, где вода стояла выше головок рельс, однако водители уже явно успели привыкнуть к такому способу передвижения. Все было как-то четко, привычно, без ненужной суеты. Вот трамвай наконец-то преодолел очередную лужу и может вновь разогнаться, а уже неподалеку родная Пролетарка с затяжным уклоном, на котором попросту негде образовываться лужам. И они начинают один за другим выходить из вагона, разбредаясь по домам…

Зима началась необычно рано… На севере страны первые заморозки были еще в сентябре, а в начале октября дожди плавно сменились снегом и морозами, а затем холода стали наступать все дальше и дальше… 5 октября окончательно установились морозы на Урале, 10 Октября достигли Москвы… В родном городе Михаила – еще на два дня позже, хотя и до этого каждый день были заморозки, а порой лед не таял и посреди дня. А вот погода была практически такая же – серая, хмурая… Как сообщали по радио и телевизору, из-за выброса большого количества пепла существенно снизилась прозрачность атмосферы – очень скоро даже в солнечный день освещенность будет как в хмурый и дождливый. А в хмурый и дождливый – как в сумерки.

Раннее начало зимы заставило и раньше обычного начать топить дома – и теперь над городом постоянно вилась сизая дымка от сгорающего в печах угля. Однако, кроме новых невзгод, зима принесла и небольшое облегчение… Наконец-то закончились бесконечные дожди! Лужи и раскисшую грязь сковал мороз – и дороги стали проходимы. Хотя здесь тоже возникли свои проблемы. И, прежде всего, в нехватке техники. Снежный буран – обычное явление где-нибудь на Севере или в Сибири, но никак не в среднем Поволжье! На улицы города вышли трактора-снегоочистители, причем многие из них переоборудовали буквально по ходу дела – варили и устанавливали самодельные снеговые отвалы. Выгоняли и ставшую ненужной в виду большой концентрации пепла в воздухе и невозможности полетов аэродромную технику. И все равно едва справлялись… На улицах города росли горы снега, который не успевали вывозить, а вскоре многим людям пришлось еще и чистить крыши своих домов, сбрасывая с них накапливающийся снег. Так что вскоре снежный покров достиг уровня окон – и пришлось отгребать его еще и от них. За то в середине октября им наконец-то выдали стекло, что очень обрадовало Михаила.

- У нас на заводе «вентиляторы» делать собрались, - как-то после работы сказал батя. – Снег с крыш сдувать.

- Что за фиговина? – заинтересовался Михаил.

- Да ЗИС-157 с мотором от «Аннушки» в кузове…

Что-то типа вихревого снегоочистителя, но для крыш, значит? Что ж – пожалуй, в складывающихся условиях оно правильно… В прогнозах погоды уже сообщали, что глубина снежного покрова в этом году может достигнуть двух-трех метров. И чем все это добро убирать – в том числе, с крыш? Тут вон сообщалось даже о перебоях в движении по железной дороге… Переметы, снежные лавины порой останавливали движение на некоторых участках на весьма значительный срок, пока прибывшие на место аварийные бригады расчищали дорогу и устраняли повреждения. И это еще середина-конец октября! Когда обычно и снега-то еще нет! Что же будет дальше?

Впрочем, ближе в начале ноября снегопады стали постепенно ослабевать… По крайней мере, уже не было такого сплошного вала осадков. Порой даже по несколько дней к ряду не выпадало ни снежинки – вот только из-за накопившихся в верхних слоях атмосферы пыли и пепла погода оставалась хмурой, бессолнечной. И это, вкупе с неясностью ситуации в мире, уже начинало давить даже на психологическом уровне… Люди постепенно становились более мрачными и раздражительными. А вот больницы, как ни странно, стали постепенно освобождаться – хотя число переболевших и даже умерших уже сейчас зашкаливало за все разумные пределы. Но к зиме люди все же оказались более привычны и приспособлены, чем к идущим по много дней к ряду ливням.

И наконец-то началась учеба в университете… Днем сформированная студенческая бригада помогала в ремонте домов и поврежденных промышленных объектов или помогала в уборке снега, смотря что больше нужно в данный момент. И тут, вспомнив про то, что Михаил недавно работал водителем, его тотчас припрягли по той же специальности. Даже, по-быстрому расспросив по правилам дорожного движения и зачтя за сдачу практики работу в комсомольской бригаде, выдали водительское удостоверение на грузовики. Ну а после работы, вечером – на занятия, где уставшие за день студенты пытались не заснуть от усталости прямо на лекции. И какое счастье, что Михаил все это уже знал! Максимум надо было чуть освежить в памяти когда-то пройденный материал…

- Михан, дашь конспект по механике списать? – когда они выходили с лекции по матанализу, вдруг обратился к нему Вован, один из однокурсников.

- Держи, - пожал плечами Михаил.

Ему-то что? Один раз услышал, записал – и хватит для повторения. Так что даже если не отдаст – обойдется. Хотя не должен – он, вроде, пацан нормальный. Во всяком случае, был в прошлой реальности.

- Ничего не понимаю! – пожаловалась на обратном пути в ночном трамвае Вика. – Глаза слипаются, а тут еще учить надо…

Вагон был, как обычно, битком, но им даже повезло сесть… Как-никак на конечной почти садились. Вообще трамвай в новых условиях стал главным транспортом города – в том числе потому, что у ТТУ были показавшие себя очень эффективными в расчистке даже глубокого снега шнекороторные снегоочистители, а движение не прекращалось даже посреди ночи, что и в заморозки не давало замерзнуть стрелкам. А вот с автомобильным транспортом дела обстояли хуже… Когда ударили первые морозы – поначалу дороги превратились в ледяной каток, а потом на смену этому пришли и снежные заносы. Так что вскоре на колесах всего транспорта появились цепи противоскольжения, которые изготавливали прямо в автохозяйствах. Пока именно это стало местным аналогом зимней резины – хотя недавно говорили по радио, что на Воронежском шинном заводе готовят производство специальных зимних шин. Первого в СССР серийного образца! Но пока они еще появятся в массовом количестве…

- Ничего, выучишь, - все же ответил Вике парень. – Ты же умная девчонка…

Ангиной вкупе с бронхитом она проболела две недели и когда все же появилась в университете – выглядела словно тень себя прежней. Бледная, осунувшаяся… А ведь она и впрямь не из «болящих»! Из тех многие и вовсе успели проваляться в больнице с воспалением. Как тот же Петька, которого только на днях выписали из военного госпиталя. Видел его на днях Михаил уж… Тоже ходит словно тень.

- Когда учить-то? Семинар завтра, - пожала плечами Вика.

- Давай утром объясню? По-простому, - предложил Михаил.

- Ты что, уже все понял? – буквально полезли глаза на лоб у девчонки.

- Да я и до того все знал, - пожал он плечами. – Я ж давно готовился к поступлению…

- Ну давай, - неуверенно произнесла девчонка.

Ну да, не так-то просто в такое поверить… Особенно когда самому кажется, что в этих дебрях фиг разберешься. Но Михаилу-то разбираться не требуется – а дальнейшие знания позволяли многое разъяснить более простым, без заумностей, языком. Этим он пользовался еще когда дети в школе учились – хотя, увы, не так-то много у него было времени с ними возиться. Когда уж почти всю неделю торчишь где-то за полсотни километров от дома, в этой проклятой деревне… Как же он успел возненавидеть все эти трактора с комбайнами и зернометами! Когда собственных детей лишь по выходным видишь – и то чаще не ты к ним едешь, а жена с ними к тебе! Хотя зимой с этим все же посвободнее, как-никак большая часть техника стоит до весны, так что срочной работы не так уж много, а текущее обслуживание, подготовка к новому сезону не требует постоянно рядом стоять.

«А ведь вчера праздник был. День Великой Окт… то есть, в этом мире, Ноябрьской Социалистической революции!» - вдруг подумал, глядя в окно, Михаил. Вот только все празднование ограничилось поздравительной речью товарища Пономаренко по телевизору с радио и несколькими газетными статьями. Выходного тоже не было… Да тут и «настоящие»-то выходные, суббота с воскресеньем у многих теперь не выходные! Во многих местах стали что-то вроде «непрерывки» вводить, когда у разных людей выходной в разный день недели. Вот тебе и веяние «нового времени».

Домой приезжали уже затемно… После ужина Михаил уже привычно садился за телевизор, посмотреть новости, которые мало успокаивали. Снега за месяц навалило на полтора метра – и продолжало прибывать. Сообщалось о наступлении аномальных холодов в Сибири. На дворе начало ноября, а в Якутии уже зарегистрировали пятидесятиградусные морозы, не сильно лучше обстояли дела и в Норильске. Из-за морозов остановлено движение по Трансполярной магистрали – рельсы просто не выдерживали морозов и лопались под нагрузкой. В том же Норильске и нескольких якутских поселках люди не выходят на улицу из-за морозов. Для доставки работников на заводы и предприятия коммунального хозяйства используются специальные машины с отапливаемым кузовом, а кое-кто и вовсе живет на работе. Автомобили и тепловозы во многих местах страны вынуждены оставлять на ночь с работающими двигателями. Тут и там – перебои с доставкой товаров народного потребления в удаленные города и села.

Для контраста же с происходящим показывали новости из других стран… Лежащие в руинах американские города, следы прошедших боев армии и национальной гвардии с мародерами, более-менее стихшие лишь с наступлением морозов. До сих пор практически не работающие автомобильные и железные дороги, стоящие заводы, развалины зернохранилищ и разнообразных складов. Во многих городах отсутствует электричество и центральное отопление – и тогда чуть ли не из каждой форточки торчит по трубе от «буржуйки». Засыпаемая снегом Западная Европа – пострадавшая от землетрясений примерно в равной мере с СССР, но все равно оказавшаяся не готовой ни к ливням сентября-октября, ни к такой ранней и снежной зиме. Пусть даже там она и наступила на полторы-две недели позже, чем в центральной полосе СССР. В Испании, Италии, Франции практически полностью парализовано движение транспорта, остановлены в виду отсутствия поставок сырья многие производства, во многих местах перебои с подачей электроэнергии. Западные немцы, дисциплинированно расчищающие лопатами снежные заносы на улицах… И, в то же время, снег в Сирии и Египте. Полка еще самый первый, но долго ли еще ждать придется? Дожди в Сахаре вон еще как прошли…

- По прогнозам ученых, аномальные холода и снегопады продержатся несколько месяцев, - говорилось в сообщении диктора. – Сейчас ученые из Гидрометеорологического научно-исследовательского центра СССР ведут работу над просчетом более точных последствий извержения.

Много чего говорили о восстановлении промышленности, о переводе на трехсменную работу некоторых стратегически важных предприятий. Каких именно? Ну, например, моторостроительных и мотороремонтных заводов. Ибо в условиях, когда техника работает день и ночь, и так понятно, что ее ресурс будет растрачиваться стремительно.

Говорили и про успехи Трудовой армии – впрочем, сейчас большую часть ее распустили по домам. Начавшаяся зима практически остановила большую часть восстановительных работ, а вот в промышленности людей требовалось много. Да и не только там… Тот же снег чистить и на местах надо, просто гораздо проще и удобнее чтобы каждый делал это по месту жительства, а не за тридевять земель, где их обеспечение жильем, питанием и всем прочим ложились на плечи государства. Сообщалось и об усилении охраны социалистической собственности – на помощь милиции и органам госбезопасности придут подлежащие демобилизации осенью солдаты. А вот осенний призыв будет производиться преимущественно в инженерно-строительные части, железнодорожные войска и другие «вспомогательные» службы армии.

Досмотрев телевизор, Михаил завалился спать и мигом «отрубился», даже не заметив, как прошла ночь. К утру снега еще прибавилось, вечером опять придется крышу чистить, но это уже тоже становилось чем-то привычным… Одеться побыстрее, добежать до трамвая – и вперед, на работу! Доехать до места, вытащить из теплой будки тяжеленный автомобильный аккумулятор, завести остывший за ночь мотор ЗИСа – и вперед, снег вывозить! И по дороге, насколько получится, попытаться объяснить Вике про эти пределы… Ему-то что, давно известная тема! Вместе с другими студентами кидать лопатами сваленную трактором кучу в кузов, а потом ехать за город, где его вываливали прямо в поля. Сугробы тут уже были громадные! И так несколько раз подряд…

Последний рейс уже в четвертом часу вечера – когда на улице уже темнеет и серая хмарь дня постепенно сменяется ночным мраком. Вывалив снег, он двинулся было обратно – но вскоре наткнулся на съехавший с дороги и застрявший в снежной целине «газон», около которого суетился парнишка примерно его возраста…

- Давай дерну! – остановившись, обратился к нему Михаил. – Тоже недавно за рулем?

- Ага, - протянув руку поздороваться, произнес тот. – В сельскохозяйственный вот учиться поступил, а машину батя водить научил… Он в МТС работает.

- Понятно, - кивнул Михаил. – Я тоже, можно сказать. Тебя как звать-то?

- Дак Васькой, - ответил тот.

- А меня Мишкой, - улыбнулся в ответ Михаил. – Сейчас вытащим твою колымагу…

На самом деле это оказалось не так-то и просто… Хорошо машины села, надежно! Тут трактором бы тянуть – да только далеко тут до ближайшего трактора. А другие машины – все те же ЗИСы да «газоны»… Так что никаких преимуществ. Однако хоть и с трудом, но получилось. На пары Михаил теперь, конечно, безнадежно опаздывал, ну да и шут с ними! Не велика беда… Начальник автоколонны, правда, начнет теперь расспрашивать, что да как, но ему-то скрывать нечего. Так что пробьемся!

- Спасибо! – залезая в кабину, радостно крикнул Васька.

- Да что «спасибо»? – буркнул себе под нос Михаил. – Советские же люди…

Вопреки его опасениям, никаких особых расспросов от начальства не было. Несколько слов о случившемся – вот и все объяснение. А потом бегом на пару! Хотя на половину первой из них он уже опоздал.

Университет встретил его светящимся во тьме окнами и забитой до самых верхних рядов громадной Горьковской аудиторией, где сейчас сидел их курс… Шла лекция механики – хотя некоторым студентам явно было совершенно не до нее. Если в прошлой реальности Михаил помнил, как на задних рядах некоторые играли в карты во время пары, то тут некоторые откровенно спали, положив голову на стол. Найдя себе свободной местечко в предпоследнем ряду, он достал из сумки тетрадь с авторучкой и принялся записывать лекцию – хотя, откровенно говоря, в том не было особого смысла. Изучаемую тему он мог бы хоть сейчас рассказать на экзамене…

Вот только, автоматически записывая сказанное лектором, он думал совсем о другом. Снега, снижение прозрачности атмосферы из-за пепла, аномальные холода… Твою ж дивизию! Как раньше-то в голову не пришло? Странно, но лишь сейчас в его голове вдруг окончательно сложилась нужная картинка. «Ядерная зима». Вот что это такое! Пусть даже и без применения атома, но в плане изменения климата это не сильно легче. И только тут-то Михаилу стало по-настоящему страшно… Где-то он читал утверждения про то, что такая ситуация может продолжаться несколько слет к ряду. Когда лета попросту не будет! А, вместе с ним, не будет и нового урожая, а старого хватит… Ну хорошо, если хоть на два года! А что потом? Голод и смерть?

Настроения в кремлевском кабинете в этот вечер стояли практически похоронные… Впрочем, отчасти это так и было. Если обещанный прогноз – правда, то это и впрямь конец. Пусть не жизни, но сложившегося, привычного порядка – однозначно. И потому многие откровенно не желали верить услышанному.

- Какова вероятность того, что этот прогноз – правда? – наконец, спросил первый секретарь и председатель Совета Министров Армянской ССР.

- Процентов девяносто, - задумчиво произнес товарищ Пономаренко. – Мне уже показывали эти расчеты неделю назад. Я велел еще раз все проверить, и вот оно…

- Но это ж… Катастрофа! – задумчиво произнес министр путей сообщения товарищ Бещев. – если немедленно не начать принимать меры – скоро вся транспортная сеть страны встанет.

Как ни странно, но он достаточно легко принял услышанную новость. Особым карьеризмом он никогда не отличался, наверх особо не лез, честно исполняя работу по своему направлению – и услышанное было лишь еще одной вводной для этого. Надо готовиться к долговременному похолоданию, аномальным снегам, к эксплуатации железных дорог в условиях низких температур? Значит, будут готовиться! Кое-какой опыт в этом плане у советских железнодорожников есть… Транссиб, действующие участки БАМа, трансполярная магистраль, железные дороги Кольского полуострова и севера РСФСР… Не так много, как хотелось бы. Но достаточно для того, чтобы составить представление о грядущих проблемах. И принять мер

- Вулканическая зима, значит? – переспросил скорее сам себя, чем окружающих министр обороны товарищ Василевский. – Что ж, будем готовиться к зиме….

В отличие от многих из присутствующих, Александр Михайлович еще хорошо помнил опыт войны в плане зимней эксплуатации техники… А еще был полностью согласен с прогнозом о том, что сложившая ситуация может привести к активизации бандитских элементов, нацистов и всякой прочей сволочи, которая, посчитав, что власть ослабела, постарается взять реванш. Решит, что теперь настанет ее час… А, значит, без армии будет никак. Сил милиции попросту не хватит. А ведь еще и соседи могут активизироваться. И это без учета того, что угроза от США никто не делал. Пусть даже их президент и заявил про необходимость «отложить в сторону» все их прошлые разногласия и «сосредоточить силы на спасении человечества от последствий катастрофы». Да, американцы еще до наступления зимы вывели свои войска с большей части баз по всему миру, оставив буквально одну только охрану объектов, но в Западном Берлине, в ФРГ до сих пор стоят их войска. Сильно меньше числом, но все же… А, значит, армия должна по-прежнему быть в боеготовности.

- У меня ж половина людей по землянкам и баракам! – раздраженно произнес первый секретарь Азербайджана. – Заводы разрушены, электростанции не работают! Люди как в Средневековье при свечах и лучинах сидят! До весны все работы остановлены, а весны, выходит, не будет?

После этого и остальные министры принялись говорить о том, какие проблемы возникли у их ведомства – и о том, что сложившаяся ситуация если исходить из прогнозов ученых, делает полностью невозможным выполнение пятилетнего плана.

- Французы заявили о невозможности выполнения своих обязательств по поставкам в установленные договорам сроки оборудования для автомобильных заводов в Ижевске и Тольятти, - заявил министр автомобильной промышленности Тарасов.

- Практически прервано любое сообщение с другими странами, - присоединился к нему министр внешней торговли. – Серьезные трудности наблюдаются даже в странах СЭВ, где оказались не готовы к столь ранней и суровой зиме.

Ну да, про это тоже все знали… Более-менее справлялись с катаклизмом лишь дисциплинированные немцы, остальные же... Кто в лес, кто по дрова. Особенно поляки и румыны с болгарами с их традиционным раздолбайством и привычкой надеяться на других. Впрочем, в странах бывшей Югославии было тоже все невесело. Относительный порядок поддерживали в Чехословакии. Но все равно срывались все сроки поставок необходимого, регулярно нарушалось транспортное сообщение…

В остальных отраслях промышленности, впрочем, дела обстояли не сильно лучше. Уже одно то, что полно заводов в Закавказье и Средней Азии не работало, нанесло громадный ущерб промышленности… А что будет дальше? Если исходить из услышанного прогноза… Ни министры, ни главы республик на этот счет особых иллюзий не питали. И что тогда? Вот только как поверить в такой прогноз? «Чушь какая!» - думали многие присутствующие. Но приказ есть приказ. Велено исходить из этого? Что ж – будут так и делать. Если что, с них спрос маленький – есть директива, исполнили все в соответствии с ней! А будет все гораздо лучше – ну, значит, вместо товарища Пономаренко скоро будет новый ПредСовеМина СССР. Такой просчет, последствия которого повлекут ущерб в миллиарды рублей, в Стране Советов никому не прощают… В конце концов, ему уже 64 года – вот и уйдет на пенсию по состоянию здоровья.

Так что вскоре разговор перешел в конструктивное русло. Начали обсуждать конкретные меры по борьбе с подступающим катаклизмом. Расчистка железных дорог? Значит, нужно больше специальных путевых машин! Соответствующим ведомствам в недельный срок составить техническое задание на их разработку и производство! Эвакуация населения и промышленности из районов Крайнего Севера и Сибири? Разработать планы! Срок исполнения – лето 1967 года. За это время как раз станет окончательно понятно на счет климата… Уборка снега? Значит, надо больше тракторов! И специальной снегоуборочной техники. И шин – в Воронеже выпустили первую партию зимней резины на основе не пошедших в серию разработок конца 50-х. Передать производство на другие заводы. В конце концов, с зимней резиной оно и впрямь неплохая идея – если что, уйдет военным и на Север. А еще надо двигатели, много двигателей! Так что все моторостроительные заводы – на работу в три смены! И передать производство на те заводы, где есть соответствующее оборудование. Составить список предприятий. Подготовить перечень необходимого оборудования и оснастки. Найти, на каких заводах разместить заказ на их изготовление. Авиация? Пожалуй, тут все верно… Во что превращаются двигатели после короткого полета – уже известно. Если после каждого полета менять мотор – запчастей не напасешься. Потому консервация производства самолетов логична. Даже если в следующем году и настанет потепление. Так что многие решения были приняты достаточно быстро… Тем более, что многие из них пока еще можно легко и быстро отменить.

Больше всего споров вызвало два решения… Первое – массовое строительство теплиц. Да, разработать проект стандартной модульной теплицы – это правильно. Можно сказать, по-советски – сварил все, что нужно, на заводе металлоконструкций, привез на место и за несколько дней собрал. Так и надо делать! Но строительство тысяч телиц по всему Союзу? Это ж сколько стекла, металла, бетона уйдет! А ведь теплицы – это еще и отопление, освещение! Громадные электрические мощности, топливо… а вдруг оно не понадобится? Куда их столько девать? Огурцы с помидорами зимой выращивать? И куда их столько денешь? И тут дискуссия развернулась нешуточная – предлагали сократить объемы строительства… Ну хоть раз в десять! Уж для такого количества теплиц всегда найдется предназначение… Но в итоге все же сошлись на прежней цифре – хотя многие выглядели недовольными. Ведь строить эти теплицы – это отнять фонды у других, не менее важных на первый взгляд проектов! Второе же решение… Строительство «домов эвакуационного типа» для временного размещения, сроком на 15-25 лет, людей, оставшихся без собственного жилья в результате последствий катастрофы и предстоящей эвакуации. Дескать, как люди будут смотреть на эти бетонные коробки?! Это ж, дескать, будет прямым подрывом доверия населения к политике партии и советского правительства! Своими руками сработают на руку антисоветским элементам! Однако в конечном счете было принято и это решение.

На фоне всего этого как-то фоном прошло даже решение об освоении в сельскохозяйственном плане полупустынь Средней Азии. Совсем недавно нечто похожее было на Целине – сначала военные строили дороги, МТС, зернохранилища и другие нужные объекты, ставили быстровозводимые «финские домики» для жителей и высаживали лесополосы, а на следующий год на места присылали людей и создавали колхозы. Что ж – теперь надо повторить этот опыт и в Средней Азии… Только более срочно, но опыт подобный есть – так что справимся! Да, еще надо, конечно, усилить борьбу с националистическими элементами – а то как бы массовая эвакуация на юг русского населения не привела к обострению проблемы.

Лишь после того, как все решения были приняты, министры принялись за обсуждение текста предстоящего обращения к народу о введении «Особого Положения» в стране… Предстояло, с одной стороны, разъяснить людям, что и как происходит и убедить всех в правильности предпринимаемых партией и советским правительством мер, а с другой… Не допустить паникерских настроений.

«А ведь пару дней назад мне в секретариате показывали пару писем от какого-то студента, где он описал практически то же самое, что просчитали товарищи Гирс и Александров, - уже возвращаясь домой после совещания, вдруг подумал товарищ Пономаренко. – Даже предложил примерно то же самое, что сегодня решили! Подумать только… Надо будет сказать товарищу Шелепину, пусть поподробнее о нем разузнает». Кто-то другой на его месте, наверное, сейчас подумал о том, что этот пацан ясновидящий или какой-нибудь предсказатель. Однако Пантелеймон Кондратьевич был атеистом, потому мысли его были в совсем ином направлении. Что, похоже, этот студент – гений! Сумевший по обрывочным сведениям из официальных публикаций просчитать то же самое, для чего Академии Наук СССР понадобился огромный объем информации, современные электронно-вычислительные машины и коллектив из лучших ученых СССР… И время. Почти три месяца с момента извержения!

«Товарищи! В связи с произошедшим сверхмощным извержением и резкой активизацией тектонических процессов на планете ожидается долговременное сильное похолодание. В связи с этим советским правительством и коммунистической партией разработан план первоочередных мероприятий по организации жизни и обеспечению населением продовольствием и товарами народного потребления в сложившихся условиях». Так начиналось обращение товарища Пономаренко, в котором было объявлено о наступившем катаклизме. И эти слова намертво отложились в памяти каждого советского человека, будь он стар или млад… Дальше генсек еще много говорил о том, какие именно запланированы мероприятия, что будут делать. Про теплицы, про первоочередную задачу обеспечить транспортную связанность страны, про теплые стоянки для техники, работу заводов в новых условиях и много что еще. Объявил о введении на всей территории страны «Особого положения». Но именно эти первые слова навечно отложились в памяти тех, кто застал это время и был уже в более-менее сознательном возрасте. «Ожидается долговременное сильное похолодание»… Позднее это время назовут «Долгой Зимой», и пережившие ее будут вспомнить эти годы с содроганием, но пока этого не было.

Тем не менее, восприняли обращение Генерального Секретаря и Председателя Совета Министров люди сильно по-разному. На кого-то новость о предстоящих трудностях подействовала подавляюще, мгновенно разрушив все былые надежды и посеяв в разуме страх перед будущим… В последующие недели немало людей оказалось в психиатрических больницах или обратились к психиатрам, было отмечено большое количество самоубийств и попыток покончить с собой. Кого-то хоть какая-то определенность скорее успокоила – да, предстоят трудные времена. Но партия и правительство все понимают и знают, что надо делать. Так что все будет хорошо! Но большинство восприняло новость с мрачной решимостью… Похолодание? Хорошо, будем готовиться! Да, придется трудно – но мы выстоим, победим! Мы же ведь советские люди, не буржуи какие?

Катя относилась именно к последним… Да, она верила в то, что все закончится хорошо, что Советский Союз выстоит! Но она помнила и рассказы родителей про годы войны… Тяжело тогда пришлось! И пусть сейчас никто их не бомбит, но как там сказал товарищ Пономаренко? «Мы вступаем в войну с силами самой природы – и обязаны победить в этой битве»? И потому сейчас девушке было страшно… Только это был не тот страх, что заставляет людей замереть в испуге, все бросить и жалеть бедных-несчастных себя любимых. А тот, что помогает собраться и действовать, бороться. Катя никогда не привыкла сдаваться – не сдастся и сейчас…

После завтрака она как обычно отправилась работать – убирали снег в центре столицы, а потом уже привычно на вечерний в МГУ. Где неожиданно заявили, что этот семестр будет для пятого курса последним. Причем, учатся только до конца ноября, в декабре же сдают все зачеты с экзаменами, и в январе отправляются работать по распределению. Последний семестр отучатся на заочном, защита дипломной тоже будет следующим летом или даже осенью, как получится.

- А сейчас, - продолжил декан, - все возвращаетесь на дневной, нам надо за месяц выучить программу почти двух. Работать и так найдется кому, а вы – уже почти готовые специалисты.

- А куда распределят? – поинтересовалась Катя.

- Список доступных для распределения предприятий будет готов в ближайшие недели. У отличников будет право первого выбора, остальным придется выбирать из оставшегося.

Что ж… Она как раз отличница – так что выбор будет достаточно большой. И потому Катя уже решила, что выберет такое место, где она с ее знаниями и способностями сможет принести максимум пользы стране в сложившейся ситуации. Как ни крути, но сейчас и впрямь главное не личное, а «жила бы страна родная»…

Председателя Ульяновского горисполкома разбудили среди новости телефонным звонком… Выслушав новость, он громко выматерился и принялся обзванивать руководителей аварийных служб и областное начальство. То, что ему сообщили, было, пожалуй, самой худшей новостью, какую только можно было услышать в сложившейся ситуации! Кроме разве что новости о грядущем ядерном ударе… Авария на ТЭЦ! Закончив со звонками, товарищ Крюков быстро оделся и, как только ему подогнали служебную «Волгу», помчался на место происшествия…

Добравшись до места, Анатолий Георгиевич сразу понял, что дело дрянь… Даже в свете ночных фонарей было видно бьющий высоко в небо столб воды и пара и разливающийся по улице поток воды. И все это происходило в сорокаградусный мороз!

- В чем дело? – быстро найдя главного инженера станции, обратился к нему товарищ Крюков.

- Авария на котельной! – перекрикивая стоящий шум, прокричал в ответ тот. – Похоже, коллектор на крыше разорвало, но мы даже близко подойти не можем!

Поняв, что дело серьезное, товарищ Крюков прямо на улице немедленно созвал совещание, желая обсудить ситуацию – и картина складывалась откровенно хреновой. Если не сказать гораздо хуже – а уж Анатолий Георгиевич, будучи мастером с патронного завода, «русский матерный» знал в совершенстве – и сейчас ему лезли в голову лишь соответствующие выражения.

- Мы пытаемся снизить температуру, но толку мало! – говорил начальник ремслужбы. – Все равно нифига не подойти!

- Надо останавливать станцию! – поддержал его главный инженер. – По-другому никак!

- В помещениях туман, работать невозможно! – присоединился к нему начальник турбинного цеха. – Если не остановить – всю станцию потеряем!

- Но если остановить станцию – заморозим город, - выслушав аргументы собеседника, задумчиво произнес председатель горисполкома. – К станции подключено больше трех сотен домов, два района города…

- Но если не остановить станцию – не только замерзнет город, но и останемся без станции, - ответил на это начальник ТЭЦ.

- Хорошо, останавливайте, - согласился с представленными аргументами Анатолий Георгиевич. – Но чтобы через сутки в городе было отопление! У нас слишком мало времени – если в кратчайший срок не восстановим теплоснабжение, придется половину города эвакуировать…

Лишиться ТЭЦ – это в данный момент и вовсе будет катастрофой. Можно сказать, половины города просто не станет… А сейчас надо срочно сбрасывать воду из системы, чтобы не порвало трубы и батареи в домах. Самое главное – сохранить хотя бы саму ТЭЦ и магистраль, ну и по возможности – систему отопления в домах. Хотя ее все же восстановить будет гораздо проще. Но для того, чтобы это сделать, действовать надо начинать прямо сейчас, немедленно! Привлечь к работе не только сотрудников теплосетей, но вообще всех, кого получится. Работников предприятий, милицию, военных – благо в городе их сейчас хватает. И срочно запрашивать помощь из центра! А сейчас… В какой-то мере сейчас помогут чрезвычайные полномочия!

Жители Ульяновска просыпались под вой сирены гражданской обороны – и, включая приемники, слышали новость об аварии на ТЭЦ и распоряжения горисполкома и горкома партии… И услышанная новость повергала многих в состояние шока. Авария! Отключение отопления! И распоряжения властей – максимально «утеплиться», использовать для отопления квартир газовые плиты или электрические обогреватели. При возможности – обеспечить слив воды из системы отопления и горячего водоснабжения, чтобы избежать разрыва труб и батарей. Свободно пускать в квартиры участвующих в устранении аварии военных, милиционеров или сотрудников теплосетей, при необходимости – оказывать им посильную помощь. А тем временем на ТЭЦ рабочие выбивали стекла цехов, чтобы проветрить помещения от пара, а слесаря со сварщиками, дождавшись остывания котлов, принялись варить разорвавшийся коллектор… по всему городу сливали воду из магистрали – быстрее, быстрее, пока она не замерзла и не разорвала трубы! К расчистке от снега привлекли военную технику, включая танки…

А в обкоме и горкоме тем временем разрывались на части от постоянных звонков телефоны… Звонили с мест, докладывая о ходе работ и возникших проблемах. Звонили из Москвы, требуя отчет о проделанной работе и спрашивая, какая требуется помощь. И, конечно, интересуясь причинами аварии. Звонили люди из оставшихся без тепла домов, где к концу суток температура в помещениях упала до двух-трех градусов тепла.

То тут, то там выбивало от перегрузки из множества включенных обогревателей электросети – и тут уж привалило работы электрикам, носившимся весь день от одной подстанции к другой. Кое-где, где не успели слить воду, разлетались на куски радиаторы отопления и разрывались трубы – в основном, это было в различных учреждениях и на предприятиях. Ведь в первую очередь думали над тем, как не оставить без отопления жилые дома. Не работали никакие учреждения, вся жизнь в городе словно замерла, притаилась. Собираясь на кухнях, люди одевались потеплее и старались согреться теплом от газовых или дровяных плит…

Тепло в дома пошло лишь ближе к полночи следующего дня – когда, наконец-то, отремонтировали и заново запустили ТЭЦ, однако на полное устранение всех последствий аварии ушла целая неделя. В некоторых домах и, в особенности, учреждениях пришлось в срочном порядке менять систему отопления. Вместо радиаторов, которых катастрофически не хватало, во многих местах спешно варили самодельные батареи из кусков труб большого диаметра – и, едва закончив работу, пускали воду.

Постепенно жизнь в городе стала налаживаться – и самые худшие опасения товарища Крюкова не сбылись. Приехавшая вскоре из Москвы специальная комиссия подсчитала ущерб и сделала вывод, что главной причиной аварии стали конструктивные недостатки ТЭЦ, оказавшейся не приспособлена к таким морозам и потребовали немедленно устранить их. Главной причиной аварии был назван мороз… И товарищ Крюков вздохнул с облегчением – оценив предпринятые усилия по устранению аварии, власти не стали никого выгонять с занимаемых должностей.

Каково же было бы удивление Анатолия Георгиевича, узнай он, что в параллельном мире тринадцатью годами позже случилась аналогичная авария, только последствия ее оказались куда хуже – и все это без всякой Долгой зимы? Вот только, в отличие от того мира, здесь пока еще не успели придумать проекты домов со встроенными в стену радиаторами, которые при разрыве разрушали кладку. А за счет того, что с самого начала к аварийным работам были привлечены гораздо большие силы, за счет того, что всех жителей подняли по тревоге, удалось спасти от замерзания и системы отопления многих многоквартирных домов… Впрочем, тут и многоэтажек пока было куда меньше.

***

Новый год прошел как-то незаметно – впрочем, нынче вообще никакие праздники никто не отмечал… Не до того было. Все боролись за выживание – себя, своих близких и родных, товарищей и всей страны. И в этой борьбе было не до развлечений… Отдых? Отдыхом нынче было – хорошенько отоспаться!

Выступление товарища Пономаренко повергло всех буквально в шок… Многие люди откровенно не желали верить в столь безрадостный прогноз! Не хотели, но все равно верили – просто потому, что привыкли верить партии и Советской власти. Как в прошлой истории многие люди, зачастую далеко не глупые и не плохие, поверили Хрущеву с его заявлениями на счет культа личности, как верили в то, что вот совсем скоро будут жить при коммунизме, так и тут поверили товарищу Пономаренко. И восприятие оказалось у всех разное… Да, кто-то впал в уныние, считая, что все пропало. Но большинство людей продолжали верить власти и теперь стали готовиться к борьбе – заодно, подгоняя павших духом, заставляя их тоже шевелиться. И постепенно настроения начали менять в более оптимистическом направлении…

Впрочем, последствия выступления были самые разные… Например, во многих местах попытались было высунуться, решив, что скоро все рухнет и настанет и время, бандиты. Но и тут они просчитались… Теперь, после ввода «Особого положения», с ними и вовсе перестали церемониться. По всей стране прокатилась волна расстрелов пойманных бандитов и целая серия облав с применением армейских сил.

Кстати, немалые изменения произошли и в армии… Большую часть тех, кто должен был осенью демобилизоваться, стали переводить в ряды сверхсрочников – при этом они получали хорошую зарплату, ну а работы для них полно по всей стране было… Особенно для железнодорожных войск или различных инженерно-строительных частей. Те же, кто возвращался по домам, если не имели ценных «на гражданке» инженерных или рабочих специальностей, пополняли ряды местной милиции или тех же коммунальных служб… Кому что ближе.

Еще одним изменением стало то, что живущих в частных домах людей внутри семей теперь стали распределять в разные рабочие смены. Иначе за время работы дом вымерзал так, что его уже фиг прогреешь! Для того, чтобы этого не происходило, было принято решение о том, что дома должен постоянно находиться кто-то, кто способен топить печь, согревая дом. Так что теперь родители Михаила работали в разные смены – то мать сидела дома и топила котел, то ее сменял отец.

Просыпаясь по утрам, парень теперь едва ли не первым делом смотрел на улицу – не выпал ли еще снег и какая температура. Сегодня, например, опять было сорок два. Днем наверняка поднимется градусов до тридцати, но все равно… Уже не первый раз за эту зиму температура падала до столь низких значений – а как-то было и все сорок пять… и это в Поволжье! В Москве же сорокапятиградусными морозами уже и не удивить никого, а на Урале и пятьдесят в порядке вещей… В Норильске же и Якутии уже несколько раз фиксировали температуры ниже семидесяти градусов – и тогда люди сидели по домам, не высовываясь даже до склада продуктов. Впрочем, там уже вовсю «уплотняли» жильцов, стремясь максимально уменьшить отапливаемые площади – поскольку котельные с трудом справлялись с такой нагрузкой. И уже говорили о том, что с наступлением весны начнется эвакуация из тех мест… Сейчас провести ее просто не было никакой возможности.

Новости по телевизору и радио теперь были почти исключительно о том, что происходит внутри страны – заграница уже давно никакого не интересовала. Вместо этого показывали, как Советский Союз приспосабливается к выживанию в условиях Долгой зимы… Как переоборудуют шахты, ставя тепловые пушки для обогрева механизмов шахтных копров, а где они были открытого типа – срочно превращают их в башенные, возводя вокруг конструкции из труб и двух слоев шифера, между которыми прокладывают стекловату. Как работает снегоочистительная техника на железных и автомобильных дорогах… Как устраняют различные аварии – вроде той, что накануне нового года произошла на Ульяновской ТЭЦ. Тогда вся страна с переживанием смотрела на происходящее – и думала на счет того, справятся ли власти? Спасут ли город от наступающего холода? Ведь такая авария может произойти и где-нибудь еще в стране! Показывали строительство теплиц и теплых стоянок для техники по всей стране… На одной из таких строек сейчас, кстати, работал и сам Михаил.

Позавтракав гречневой кашей с котлетой, парень стал собираться на работу. Вместе с ним стала собираться и мать – а вот бате идти во вторую смену на завод. Хоть самолеты сейчас и не производили, но работы все равно хватало. Как батя говорил, сейчас авиазавод занят по уши изготовлением нужной для производства тепловозных дизелей оснастки и вовсю осваивает выпуск снегоуборочной техники. Заводское КБ как раз вовсю занимается разработкой вихревых снегоочистителей для дорог и крыш – причем, создание опытного образца идет даже без разработки техпроцессов, приходится работать прямо по конструкторским чертежам.

Одевшись потеплее, чтобы наружу выглядывали одни лишь глаза, Михаил уже привычно топает на «девятку»… И в который раз думает о том, что за прошедшее время город переменился до неузнаваемости! К середине января снега навалило два с половиной метра – но то в полях. Около домов и строений сугробы зачастую гораздо больше! Около того же его дома они уж вплотную подошли к крыше, с которой регулярно приходится скидывать снег, а все дороги и тропинки вокруг превратились в снежные траншеи с высоченным бруствером по краям. Правда, от трамвайных путей и дорог снег вывозят – чтобы снегоуборочной технике, тракторам и вагонам-снегоочистителям, было куда отбрасывать его после новых снегопадов. Аналогично, насколько он знал, сейчас обстоят дела и на железной дороге – хотя уже объявлено о планах строительства специальных шнекороторных снегоочистителей, способных чистить не только путь, но и прилегающее к нему пространство – дабы потом тем же скоростным плужных снегоочистителям было куда снег отбрасывать. А то ведь сугробы иначе такие навалит, что он обратно падать будет!

Но вот он уже снова трясется в трамвайном вагоне, где недавно для обогрева установили тепловентиляторы – не очень-то эффективные, но хотя бы поддерживающие температуру в районе нуля и позволяющие не замерзнуть в пути. И всюду кругом – снег, один снег. Высоченные сугробы около домов, напрочь закрывающие собой первые этажи… Лишь от окон люди еще отгребают снег – и то далеко не везде. Многие предпочли забить их досками. Снежные траншеи, ведущие от домов к дорогам. «Иглу» над колонками – чтобы они не перемерзли, городские власти решили утеплить их столь оригинальным способом. А то постоянно с паяльными лампами бегать, прогревать их, не будешь ведь!

Автомобиль теперь ждал его в уже заведенном и прогретом состоянии – двигатели теперь зачастую не глушили всю ночь или, максимум, делали короткие перерывы в работе. Иначе утром его зачастую было бы просто не завести… Увы, но хоть всю технику, какую только можно, и старались загнать в ангары, гаражи, депо, заводские цеха, но места для всех не хватало. И сразу же ехать на завод резервуарных металлоконструкций – за новой партией металлоконструкций для теплиц. Быстро погрузиться и ехать обратно – где прямо в центре города работает их строительная бригада. Раньше тут был сквер – деревья, дорожки… Сейчас он был полностью вырублен, а кругом кипела стройка. Вбивали в землю сваи с приваренными на концах фланцами, а затем собирали из привезенных деталей каркас будущей теплицы.

- Изобретателям этих теплиц, наверное, сталинскую премию дадут, - как-то раз в разговоре с Викой заметил Михаил.

Оно, в принципе, и было за что… Конструкция оказалась, на взгляд Михаила, очень простой и технологичной… Всего лишь несколько базовых элементов, из которых можно собрать буквально любую конфигурацию. После чего оставалось лишь обшить ее… Внизу для этого ставили «слойку» из двух шиферных плит с проложенным между ними слоем стекловаты. Вверху – некое подобие стеклопакетов из двух стекол… Что-то вроде того, что ставили в эти же годы в рижских электричках. Все, что нужно для сборки, - подъемный кран, пневмогайковерт с передвижным компрессором и болты с гайками. Все просто и технологично! Ну а как будет готов каркас – тут уж будут монтировать все остальные необходимые системы…

Пока с машины сгружали балки с приваренными к ним фланцами, Михаил отправился обедать… Пункт горячего питания для их бригады располагался совсем рядом, в одном из магазинов… Сюда ходили на обед. Сюда ходили чтобы погреться – за прошедшие месяцы уже сложился определенный распорядок работы на улице: час работаешь – пятнадцать минут отдыхаешь, отогреваешься. Вот и сейчас сразу несколько студентов забежало сюда, выпить горячего чая – и теперь вечно хмурые продавщицы разливали его по стаканам. Чай, кстати, был вполне ничего… Как, впрочем, и обед – причем, в рационе было очень много мяса. Как уже все знали, сейчас вовсю сокращают поголовье скотины чтобы свести к минимуму расход кормов – тем более, что то же самое фуражное зерно можно в крайнем случае и на еду людям пустить. Так что мяса и по карточкам сейчас выдавалось необычно много… Все уже знали, что лета не будет – а, значит, нечем будет и скотину кормить. Говорили, правда, о постройке заводов по производству белково-витаминных концентратов из нефти и отходов целлюлозно-бумажной промышленности, но когда еще их будут в большом объеме производить? Ведь изготовить все нужное оборудование, построить сам завод – дело не быстрое… Так что разумнее будет заранее сократить поголовье скотины, чтобы не тратить зерно и овощи на ее прокорм. Тем более, мясо можно и заморозить, сделать тушенку, засолить, в конце концов…

Быстро поев, Михаил отправился обратно – и, вскочив в уже разгруженный ЗИС, помчался обратно на завод. И так несколько раз за день… Да, тепличные комплексы теперь росли и за городом, и даже в самом городе. Скверы, парки, большие дворы, многие заводские территории теперь переоборудовали под теплицы или теплые стоянки для техники. Ведь тут, в отличие от загорода, все рядом. И коммуникации, и техника, и люди… Да и тех же ветров таких, как в чистом поле, нет! Страна Советов ускоренными темпами перестраивалась на новую жизнь… Готовилась к битве с силами самой природы, как сказал про это в своем выступлении товарищ Пономаренко.

А потом, вечером, опять в университет, сдавать экзамены… Кстати, пятикурсников во всех ВУЗах страны с января отправили работать по специальности – последний семестр они будут заканчивать на заочке. Аналогично и в техникумах с ПТУ. А вот школы практически перешли на домашнее обучение – уж больно часто отменяли теперь занятия… Так что, быстро объяснив новый материал, учителя давали домашнее задание и отправляли всех по домам. Дальше уж все сами… Впрочем, уже говорили про то, что когда начнут теплицу – привлекут к их обслуживанию и часть пионеров, старше четырнадцати лет. И про то, что летних каникул в школах тоже не будет.

Сдавали экзамены многие студенты откровенно фигово – впрочем, отношение к ним сейчас было достаточно лояльно. Сняли ограничение на число пересдач и хвостов, так что у ребят еще будет время получше подготовиться и пересдать. Отменили, кстати, и платное обучение – что в школах, что в ВУЗах. Правительство понимало, что не так-то просто в таких условиях учиться на средний балл выше четверки… Впрочем, Михаил сдал экзамены с ходу, все на отлично. Вика, которой он нередко по выходным разъяснял те или иные предметы, тоже закончила семестр неплохо… И вот сейчас, после последнего экзамена, они ехали домой… За окном была уже ночная тьма – и, уже привычно, ни Луны, ни звезд на небе. Хоть, как сообщали ученые, концентрация пыли и пепла в верхних слоях атмосферы начала падать, но пока она еще оставалась достаточно заметной. Так что раньше весны, а то и лета, вряд ли стоит ждать солнечных деньков…

Кстати, Михаил сейчас совершено не понимал – почему раньше в трамваях не было отопления? Нет, в некоторых новых стояли печки. Но вот в этих, в старых, в «хашках»? Ведь как приспичило, как ездить в холодном вагоне стало совершенно невозможно, быстро сделали какое-никакое отопление! Считали раньше, что и так сойдет – все равно скоро эти вагоны на свалку? Ну да ладно… Сделали – и на том хорошо. Глядя в промерзлое окошко, Михаил уже откровенно зевал, а Вика и вовсе уснула, привалившись к его плечу. Как обычно, они ехали домой вместе. «А ведь ей восемнадцать скоро, - вдруг подумал Михаил. – Совсем уж взрослая девушка будет». Откровенно говоря, он так и не мог определиться со своим отношением к ней… Да, она ему очень нравилась. Но была ли это любовь? Но ведь для того, чтобы это понять, надо больше общаться… Не как друзья и бывшие одноклассники, а как парень с девушкой. И, похоже, постепенно все к этому и шло – потихоньку рушился психологический барьер их разницы в возрасте… Или просто Михаил постепенно переставал считать себя взрослым мужиком, все больше «ассимилируясь» с этим телом? Наверное, так оно и есть… Ведь физиология тоже влияет на сознание.

Но вот и приехали… разбудив девчонку, Михаил сказал, что ей пора идти на выход… Ну а ему еще одна остановка – и вот уж родной дом… Мать с сестрой были уже дома, а вот батя – на заводе, на смене.

- Уголь сегодня привезли, - сообщала ему новость Машка. – Правда, вместе с торфом.

- Говорят, в стране угля мало, - заметила мать. – Затраты резко увеличились, а добыча упала. Хотя обещают, что скоро все наладится…

- Сейчас много чего, наверное, мало стало, - задумчиво произнес Михаил. – Слышали же про Норильск? Сильно сомневаюсь, что там сейчас что-нибудь добывают…

- Бррр! – поежилась сестра. – Семидесятиградусный мороз… Это что-то!

- Вот и я про что, - согласился парень.

Ужин – тушеная картошка с мясом… Недавно как раз поросенка зарезали – корма теперь больше не продают и не выдают. Куры пока оставались, но и им уже не долго осталось. Вся скотина теперь остается только в колхозах с совхозами – часть ее еще подержат, постепенно сокращая поголовье. Часть оставят как племенной скот, для последующего восстановления поголовья. Ну и часть оставляют сверх этого из расчета того, какие мощности заводов БВК смогут ввести в эксплуатацию в ближайший год. Частникам же оставалось лишь резать и морозить скотину…

Поесть – и сразу спать… Даже книжки читать или новости смотреть нет никакого желания. И так уж устал. И так оно день за днем, неделя за неделей! И кажется, что нет конца и края этой проклятой зиме!

Норильск замерзал… Сегодня на улице вновь стоял мороз в -67 градусов и прогнозы на ближайшее время не радовали. Вся жизнь в городе словно замерла… Всех жителей города поселили в несколько домов в центре, по три-четыре семье в квартиру, и отключили от отопления все остальные объекты, но и так ТЭЦ справлялась с трудом. Стояли медный и никелевый заводы, не работали промышленные объекты и учреждения, прекратилась работа шахт, в город эвакуировали и население соседних поселков. И теперь, сидя по домам, люди со страхом думали о том, что ждет их дальше… Что будет, если завтра случится авария на той же ТЭЦ? К счастью, пока она работала, исправно давая тепло и свет в дома центрального района. Ну а запасы продовольствия – их все заранее выдали, поскольку в такой мороз и на улицу-то не выйдешь!

И лишь работники ТЭЦ продолжали выходить на смену… Впрочем, они теперь круглые сутки жили на станции – здесь работали, здесь спали, а потом опять шли работать. И, как и все прочие жители, они чуть ли не молились о том, чтобы станция выдержала. Чтобы удалось пережить эти морозы и дождаться весны и обещанной советским правительством эвакуации…

Эвакуация… Сейчас это слово было надеждой для всех жителей. В умирающем от холода городе делать было откровенно нечего – и все это прекрасно уже понимали. В такие морозы нельзя не то, что работать, но и просто нормально жить. А ведь это обещали на несколько лет! И что тогда? Как жить, точнее выживать? Нет, эвакуация – единственная надежда… Если бы работала железная дорога – ее бы начали хоть прямо сейчас. Но увы – сообщение по Трансполярной магистрали прекратилось еще в конце ноября, когда из-за пятидесятиградусных морозов начали лопаться под нагрузкой рельсы. Содержать в таких условиях и до того проблемную линию длиной в тысячи километров стало просто невозможно. Так что после нескольких подряд аварий движение закрыли…

И сейчас, слушая новости, люди мечтали лишь об одном – чтобы услышать новости о грядущем потеплении… Чтобы температура повысилась хотя бы до пятидесяти градусов! Увы, потепление ожидалось не раньше, чем через неделю… И все надеялись на то, что доживут до этого времени.

Впрочем, ситуация в Норильске была еще не самой худшей… В некоторых небольших северных поселках дело обстояло еще хуже… Например, в Иультине, где в конце декабря из-за аварии на ЛЭП от Эгвекинота прекратилась подача электроэнергии, а пробраться к месту аварии и устранить ее было невозможно из-за снежных заносов и холода. И для того, чтобы выжить, людям приходилось обратиться к опыту полярников. Собравшись в нескольких почти занесенных снегом домах, люди грелись у печей на солярке или угле, а для связи с «большой землей» использовали дизельные генераторы…

Но увы, ни Москва, ни Анадырь ничем им помочь пока не могли. В такой мороз до тех мест даже и не доберешься! Не ракетами же, в конце концов, помощь отправлять? Хотя будь возможность доставить ими достаточно много груза – пошли бы и на такое… Но не было ее. А самолеты с вертолетами смогут прилететь лишь когда хоть немного потеплеет, и то полет будет очень рискованным. В мороз, в условиях запыленности атмосферы…

Впрочем, в такую погоду нередко прерывалось даже движение по железной дороге. Становились хрупкими и лопались рельсы, рвало болты на накладках, образовывались пучины. И тогда гражданские и военные железнодорожники буквально сбивались с ног, срочно ремонтируя путь чтобы восстановить движение. А в Сибири и вовсе несколько раз из-за сильнейших морозов на несколько дней к ряду закрывали целые участки Транссиба… Не многим лучше дело обстояло и с автомобильными дорогами. Заглушенный двигатель завести заново зачастую было просто невозможно – остывшее масло превращалось в камень, а замерзший антифриз разрывал блок цилиндров и систему охлаждения. Единственным спасением было загнать машины в какое-то помещение… или не глушить двигатель ни днем, ни ночью. И вскоре посыпались и последствия такой работы…

Моторостроительные и мотороремонтные заводы Советского Союза работали день и ночь – и не справлялись с резко возросшими потребностями народного хозяйства. С каждой неделей все больше пустели склады госрезерва и министерства обороны… На танковых заводах срочно срезали броню со снятых с хранения старых танков, дефорсировали двигатели и варили утепленную будку, превращая боевую технику в вездеходы повышенной проходимости, способные как доставлять товары первой необходимости на места, так и участвовать в той же расчистке дорог. Анекдоты про «советский мирный трактор» в этом мире появятся несколькими годами раньше…

Однако на помощь имеющимся моторостроительным заводам вот-вот готовы были присоединиться новые – спешно переоснащаемые из других производств. Уже монтировались собранные чуть ли не по всей стране или спешно произведенные новые станки нужного назначения, заканчивалось изготовление оснастки, заканчивались последние подготовительные работы… И скоро, совсем скоро, промышленность Советского Союза сможет обеспечить все свои потребности в двигателях внутреннего сгорания! Пусть и в ущерб другим, как гражданским, так и военным, отраслям промышленности – вроде того же авиастроения.

Они сидели и разговаривали до самого вечера, лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы подбросить топлива в печку… Квета вспоминала про жизнь до Катастрофы, про учебу, про родной дом и родителей и брата, про то, что любила раньше… А Василий по просьбе девушки рассказывал про Советский Союз – и почему-то вспоминать хотелось лишь про хорошее… Например, вспоминать забавные истории из своей жизни, над которыми девушка весело смеялась. И совершенно не хотелось вспоминать про их «интеллигентскую тусовку» или про работу в эмигрантской газете. Не хотелось, но все же признался и в этом – не хотелось оставлять недоговоренностей.

Откровенно говоря, сейчас Василий понимал, что во многом его жизнь сложилась так случайно… Родившись в пролетарской семье, он с детства не имел ничего против советской власти. Вместе со всеми товарищами клялся бороться за дело Ленина-Сталина, ходил на демонстрации, был пионером и комсомольцем. Потом отучился в техникуме, три года отслужил в армии – не в ОСНАЗе и даже не в десанте, а всего лишь простым танкистом, механиком-водителем. После армии пошел работать репортером в газету – и там-то, во многом волей случая, и попал в ту самую «тусовку», где крутилась «творческая интеллигенция» и где ему начали вовсю лить в уши на счет того, как их не ценит Советская власть и что «они достойны лучшего». На своих встречах они частенько ругали советскую власть и лично товарища Пономаренко. И, незаметно для самого себя, Василий Василич тоже превратился в антисоветчика – вместо с остальными горланил на счет того, как же плохо живется при социализме, топил за «общечеловеческие ценности» и абстрактную «свободу» для творческих личностей, вовсю ругал власть… «Накрыли» их лавочку после того, как кто-то из них в пьяном угаре предложил тост за то, чтобы «сдохла эта лысая сука», имея в виду товарища Пономаренко. Ну а кто-то слишком трусливый после этого поспешил написать донос.

Тогда-то все и закончилось… Будь дело в 30-е годы – и, скорее всего, все они отъехали бы в лагеря. Но сейчас все же времена были немного другими – ему о том фактически напрямую сказал капитан госбезопасности: «Нам не нужны «мученики за идею», а то ведь люди у нас многие жалостливые… Не понимают, какая вы сволочь! Хотели «свободы и демократии»? Получайте!» В лагеря отправился в итоге лишь тот, кто выдвигал тот тост. Всех остальных после скорого суда посадили в самолет и выслали из страны, с лишением советского гражданства и почти без гроша в кармане. Так и началась его эмигрантская жизнь…

- Не ждал я, что мой сын таким говнюком вырастет! – вспоминались ему последние слова бати. – Ты ж, сука, сам из пролетариев!

Но сейчас Василий больше думал не о прошлом, а о нынешнем… И появившаяся у него мысль оказалась откровенно новой и необычной, о чем он прежде никогда и не задумывался. И мысль эта была о вот этой вот самой девушке, что сейчас сидела перед ним. Да, она ему понравилась буквально сразу, но сейчас речь была даже не про это. Он думал совсем о другом. Что он помог ей с теми неграми – это было правильно, так поступил бы любой нормальный мужик. А себя Василий считал таковым. Но дальше… Правильно ли он поступил, что пустил ее к себе домой? Да, ему искренне хотелось помочь симпатичной девчонке. Но… Если еще там, внизу, он мог сказать, что вот помог я тебе – и все, дальше сама, но уже здесь он такого права лишился. Сейчас, пустив ее к себе, он уже просто не имел права так поступить! Своим поступком Василий взял на себя ответственность за ее жизнь, за то, что все с ней будет хорошо. Он дал ей надежду – и теперь не имеет права обмануть, не оправдать ее. И осознавать это было очень непривычно…

- Ну что, - в какой-то момент решил прервать их посиделки Василий. – Поздно уже, пора спать…

Не став спорить, девушка принялась раздеваться, а Василий отворачивался в сторону чтобы не пялиться на милое лицо и рассыпавшиеся по плечам длинные волосы, на стройные ноги и торчащую под майкой девичью грудь. Фигурка у девушки и впрямь была такой привлекательной… Оставшись в одних трусах и майке, она вопросительно взглянула на него, но Василий лишь махнул рукой.

- Ложись спать, тебе отдохнуть надо, - ответил на повисший в воздухе, но не заданный вопрос, парень. – И давай сразу все точки расставим… Я понимаю, что ты предлагала. И ты милая девушка и очень нравишься мне… Но пользоваться жизненными обстоятельствами для того, чтобы затащить девушку в постель – подло и низко. Скажу прямо – я был бы не против того, но лишь если ты этого искренне хочешь, не из чувства благодарности или как плату за помощь. И сразу говорю – что бы ты не решила, я тебя не брошу и не выгоню, если только ты сама не захочешь уйти.

- Спасибо, - робко улыбнулась девушка, и Василий почувствовал, что развеялось какое-то висевшее все это время в воздухе едва заметное напряжение.

Откровенно говоря, в других условиях Квете бы и в голову не пришло того, на что она была готова сегодня. Вот так вот сразу, с тем, кого толком и не знает… Но девушке очень хотелось выжить в этом буквально рушащемся на глазах мире, где она осталась наедине с опасностями. И если сегодня ей повезло, то вовсе не факт, что и завтра удача будет на ее стороне. Скорее наоборот… А ради того, чтобы выжить, она была готова пусть не на все, но на многое. Этот же спасший ее русский парень был ей симпатичен, потому девушка была уверена, что с ним ей будет как минимум не противно. Ну а там уж… Как знать. Жизнь покажет. И все равно его слова Квета восприняла с облегчением. Осталось лишь разобраться в своих чувствах и понять, что это – благодарность за спасение, обычная симпатия или все же зародившаяся на осколках мира любовь? И, умей она читать мысли, девушка бы с удивлением узнала, что Василий сейчас думает о том же самом.

Спать они ложились вместе, на одной кровати. В иных условиях Василий, наверное, предпочел бы показать «благородство» и улегся где-нибудь на полу, но самоубийцей он не был. Полежишь так на холодном полу, а потом воспаление легких будет? Ничего страшного, кровать большая – сюда он еще недавно своих подружек, зачастую одноразовых, водил. Так что и им двоим места хватит. Да и теплее так обоим. Спорить девушка не стала… В отличие от Василия, все думавшего о событиях сегодняшнего дня, уснула она быстро – хотя спала беспокойно. Похоже, снились какие-то кошмары, и она ворочалась на постели и что-то говорила на незнакомом парне языке. И, не решившись будить ее, Василий принялся тихонько гладить ее по голове, и вскоре девчонка успокоилась, а на лице даже появилась улыбка. Проснулись поутру они в обнимку – что несколько смутило обоих…

- Мне такой сон хороший приснился, - присев на кровати, тихо произнесла Квета. – Словно я дома, с мамой и папой…

Василию, вроде, тоже что-то снилось, но вспомнить сейчас ему ничего не получалось. И вдруг подумалось – как там сейчас его родители и братья с сестрами? Электричество дадут через час, и он собирался вновь включить радио и попробовать поймать передачи с Кубы – если, конечно, будет работать передатчик. На острове сейчас идут то тайфуны, то снежные бураны – и порой вещание прерывается на несколько суток к ряду.

- Завтракать надо, - тихо произнес Василий.

- А, что? – оторвалась от каких-то своих мыслей Квета.

- Есть, говорю, надо. И печку растапливать…

- Сейчас что-нибудь сготовлю, - кивнула девушка.

Что ж, Василия это вполне устраивало… Хоть поесть нормальной еды, а не холостяцких макарошек с яичницей или и вовсе бутербродов с тушенкой или рыбными консервами, что последнее время было его главной едой. Однако Квета решила, что с этим надо заканчивать… Во-первых, это вредно – не хватало еще в такое время с больным желудком мучаться! А во-вторых… Хотя и в третьих тоже, ей хотелось чтобы Василий видел, что она не будет ему обузой, что вместе им будет лучше, чем врозь. Ну и показать себя хорошей хозяйкой перед приглянувшимся парнем – своим женским чутьем она безошибочно чувствовала, что в наступающие времена это будет куда важнее, чем та же внешность. Хотя ей природа девушку тоже не обделила… Но много ли будет толку от глупой и ничего не умеющей красотки в условиях крушения цивилизации? Ну а со своим отношением к парню… Девушка чувствовала, что это все же нечто больше, чем благодарность за спасение.

Откровенно говоря, в плане еды Василий оказался приятно удивлен… Из того немногого, что у них было, девчонка приготовила очень даже вкусный завтрак, чего у него самого не получалось почти никогда. Последний раз такое ел… Ну, наверное, на одной из посиделок эмигрантов в ресторане. Так что поговорка о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, в очередной раз доказала свою истину.

- А ты точно на медика, а не повара училась?

- Точно, - улыбнулась девушка, которой явно польстил такой незамысловатый комплимент.

А Василий вдруг почувствовал прилив какой-то нежности по отношению к этой вот милой девчонке. Хотел сделать так, чтобы она стала самой-самой счастливой на свете – и на фоне этого казались мелкими и незначительными и все его прошлые отношения, и дурацкая эмигрантская газетка, и даже Катастрофа… Быть может ради вот одного только этого и стоило жить, стоило совершить все те глупости и ошибки, по вине которых он оказался в Америке? Ведь не окажись его тут – может быть, от этой девушки уже остался бы лишь один окоченевший труп. Кто бы помог ей с этими выродками-неграми? И уж точно они бы никогда не встретились. Да, так не долго и фаталистом стать…

Дождавшись, пока дадут электричество, Василий включил радиоприемник и настроил его на нужную волну – и вот в американской квартире, посреди замерзающего города, раздается голос русского радио с его далекой родины. Говорится о строительстве теплиц, об Особом положении в стране, о планах по запуску трех новых моторных заводов на мощностях перепрофилируемых предприятий других отраслей. Даются прогнозы погоды на ближайшие пару недель. Сообщается о новых температурных рекордах на севере…

- О чем говорят? – сев рядышком и прислушиваясь к словам радио, спросила Квета.

- Новости Советского Союза, - грустно усмехнулся Василий.

- И как там? – с волнением в голосе спросила девушка.

- Трудно, конечно… Но живут, борются.

- Как думаешь… У них получится?

- Наверное, - пожал плечами Василий.

Странно, но в способности своей потерянной родины пережить случившийся катаклизм он не собирался. Вскоре выпуск новостей закончился, и радио смолкло. Никаких других передач нынче больше не передавали. И Василий, подбросив еще уголька в печку, думал бы завалиться на кровать, полежать от нечего делать, однако Квета вдруг собралась убраться. И Василию стало откровенно стыдно – он-то последний раз убирался еще до Катастрофы, и за прошедшее время квартира изрядно заросла грязью. Так что, встав с кровати, он принялся помогать девушке – и парой часов спустя с трудом узнавал свою квартирку. Таких чистоты и порядка не было у него даже в прежние времена. Увы, по натуре он всегда был тем еще раздолбаем…

Так и потянулись дни… Делать было особо нечего, и Василий с Кветой были заняты тем, что общались друг с другом, рассказывали о своей прошлой жизни, пытались мечтать о будущем – и чувствовали, что все больше и больше привязываются друг к другу. Не обошлось, впрочем, и без трудностей. Например, на девушку не было практически никакой одежды – дойти до ее дома они так и не решились. Так что пришлось ей перейти на мужскую одежку – благо, у Василия была и запасная, еще практически новенькая. Так что, немного перешив ее под себя, Квета стала ходить по дому в рубашке и джинсах, ну а на улицу – для этого у нее своя теплая куртка была. Так что как-то возникавшие то и дело трудности решались – за то жить вдвоем и впрямь оказалось легче и даже в какой-то мере приятно. Больше не было чувства одиночества…

В январе власти вдруг начали выгонять людей на «коммунально-хозяйственные работы»… Пытались что-то делать, наладить более-менее нормальную жизнь. Вывозили снег, чистили дворы, что-то ремонтировали. Попытались даже запустить кое-что из промышленности города. Увы, но именно там-то Василий вдруг понял и простую истину. Единого американского народа больше не существовало! Кто в лес, кто по дрова… Каждый сам за себя, каждый думает только о себе. И плевать им уже на окружающих. Выжить бы самому, а что там с соседом будет – это лишь его проблемы. Даже на работы эти выходили лишь из страха перед военными – люди подчинялись силе, но все равно старались валять дурака, отлынивать, имитировать бурную деятельность…

И, глядя на это, Василий с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее, смотрел в будущее со все меньшим оптимизмом. И единственным лучиком в этом царстве мрака была Квета… Он знал, что девушка ждет его возвращения с работы, что она будет рада его приходу. И это давало силы не сдаваться и сложить руки… Ведь он обещал ей – и не может не оправдать этого доверия. Ведь он мужчина! И должен сделать все для того, чтобы его жене было хорошо, чтобы она была счастлива. Да, в какой-то момент они, наконец, и перешли ту черту, за которой он вполне мог бы назвать ее так… Когда они решили быть вместе – и не только как хорошие друзья и любовники, а как одна семья. Пусть даже официально браки нынче и не регистрировали, однако как приятно, вернувшись с работы, видеть радость на любимом лице. Обнять и поцеловать ту, кого любишь, поделиться новостями, поговорить… Почувствовать, что ты кому-то нужен в этом все больше и больше сходящем с ума мире. Ради одного лишь этого уже стоит жить… Жить и бороться, верить в хорошее и светлое.

Однако порой все равно непроизвольно накатывала тоска о далекой родине, о родителях и братьях с сестрами. Увы, теперь ему оставалось лишь слушать новости по транслируемому с Кубы радио и верить в то, что прежде ненавистный им Советский Союз, выживет и победит в борьбе с силами стихии…

Электрификация железных дорог приказала долго жить еще в конце ноября-декабре. Больше не ходили ни электровозы, ни электрички… Главным транспортом на железной дороге вновь стали тепловозы и даже вытащенные с баз запаса паровозы. Вот только локомотивов все равно остро не хватало! Так что на линию отправляли даже маневровые тепловозы, особенно для рабочих поездов или как локомотивы для плужных снегоочистителей. А работы для них было предостаточно…

Железная дорога вообще постоянно работала в режиме аврала – и тут на помощь железнодорожникам пришли и военные. Путевые обходчики буквально сбились с ног, постоянно проверяя состояние путевого хозяйства. Не лопнули ли рельсы, не порвало ли болты на накладках… Вагоны-путеизмерители работали буквально непрерывно, выискивая образовавшие из-за замерзания грунта пучины или просадки – и при необходимости немедленно вызывали на место аварийные бригады. Хуже всего обстояли дела там, де осенью были уложены «времянки» вместо нормального пути – кое-где за зиму пришлось буквально несколько раз перекладывать рельсы, но на долго ли хватит уложенной на мерзлой путь дороги? Даже со всеми возможными ограничениями по скорости движения…

Выходили из строя и работающие без умолку и передышки тепловозные дизеля, и тогда на смену им срочно ставить другие, а старые отправляли на заводы для проведения капитального ремонта. Ломались и многие другие узлы – колесные пары, редуктора, детали тележек… Впрочем, вместо них присылали новые, уже модернизированные. Изготовленные из более морозостойких марок стали, с подогревом масла.

И все равно справлялись с трудом… Количество находящихся в рабочем состоянии локомотивов неуклонно падало, а на смену им выходили все те же паровозы. И постепенно урезали планы перевозок – что нужно прямо срочно, сейчас, а что может и подождать. В какой-то момент прекратилось и пассажирское движение на большинстве направлений.

Нередко случались и перебои в движении. То из-за ремонта путевого хозяйства. То, например, военные проводили подрывы для превентивного спуска лавин. То где-нибудь случится перемет или все же сойдет лавина… Хотя постепенно ситуация начала меняться к лучшему. На заводах страны постепенно разворачивалось производство снегоуборочной техники – сначала уже привычных и давно известных плужных снегоочистителей СДПМ и роторных ЭСО-3. А с марта началось и производство принципиально новой техники – самоходных, с электрической трансмиссией на основе тракторного дизеля и тяговых электродвигателей от рижских электричек, шнекороторных снегоочистителей, расчищающих не только сам путь, но и прилегающее к нему пространство. До этого для этого использовали трактора – и производительность уборки была весьма невысокой, однако и оставить все как есть было нельзя. Иначе скоро плужному снегоочистителю просто некуда будет отбрасывать снег. Теперь на смену тракторам придут «широкозахватные снегоочистители», отбрасывающие снег на расстояние до двадцати метров от железной дороги… Из-за чего на всех на них в обязательном порядке писали предупреждающую надпись: «Внимание! Снегоуборочная техника. Опасная зона 20 метров!»

Использование последних, впрочем, создавало и свою проблему в виде мешающихся движению столбов, особенно на электрифицированных линиях. И их стали безжалостно выдирать и выкидывать, оставляя лишь на насыпях, где расчищать прилегающее к путям пространство не было необходимости и можно было ехать с повернутым вперед для уменьшения габарита шнекороторным механизмом. Итогом стало то, что на некоторых участках железной дороги стало возможно движение исключительно по сигналам АЛСН или даже по командам по рации…

А вот для решения проблемы с тяговым подвижным составом на Новочеркасском заводе предложили новый проект, который немедленно и запустили в работу. Предлагалось всего лишь на всего переделать выпускавшиеся на заводе электровозы типов ВЛ8, ВЛ10 и ВЛ80 в тепловозы. Вот только все разбирать и переделывать – слишком сложно и долго. Куда проще посчитали вцепить в двухсекционные электровозы третью, дизель-генераторную, секцию, которая и будет вырабатывать ток нужных параметров… А, заодно, добавить и тяговых двигателей, что увеличит мощность локомотива и позволит водить составы большей массы. С односекционными тепловозами планировалось поступать аналогично – цеплять сзади него вагон-электростанцию.

Первые «модернизированные» электротепловозы, получившие к обозначению модели индекс ДЭ, вышли из цехов Новочеркасского завода в феврале… И после коротких испытаний сразу отправились работать на линию. И одновременно с этим на заводе уже шли работы по созданию «чистого» тепловоза, унифицированного по агрегатам, чтобы можно было использовать имеющиеся оборудование и оснастку… Хотя, конечно, это были уже больше планы на будущее. Пока бы уже выпущенные электровозы переделать! На это и будут направлены все мощности!

Так что к весне положение дел на железной дороге стало потихоньку приходить в порядок. Тем более, что и морозы уже были не столь большими, и опыт эксплуатации в таких условиях накопился…

Переговоры СССР и Ирана начались еще в марте 1967 года – и в их результатах, в принципе, были заинтересованы обе стороны. Для изрядно пострадавшей, лишившейся значительной части промышленности, пережившей зимние морозы и голод, постепенно погружающейся в пучину бандитского беспредела и разрухи страны это фактически было единственным шансом на выживание. И кроме как на Советский Союз надеяться было больше не на кого. СССР же… Ему позарез нужно было больше нефти и пригодные для земледелия уже в этом, 1967 году, земли. И Иран вполне подходил под эту категорию! И если Турция была страной НАТО и там еще стояло какое-то количество американских войск, Афганистан не представлял особого интереса, а на Ближнем Востоке развернулась очередная арабо-израильская война, где уже вовсю применяли оружие массового поражения, включая боевую химию и биологию, то Иран был оптимальным вариантом. И если шах не согласится добровольно… Значит, шаха просто скоро не будет! И шах это прекрасно понимал.

И вот в начале апреля, наконец, прозвучало долгожданное обращение иранского правительства к СССР. В котором то объявляло о намерении строить в стране социализм, желании страны войти в состав Советского Союза в качестве республики и просьбе оказать помощь в восстановлении народного хозяйства и наведении порядка. На что Советское правительство на следующий же день ответило согласием, а товарищ Пономаренко выступил по радио со словами на счет принятия Ирана в состав СССР.

И в тот же день на территорию Ирана потянулись длинные войсковые колонны… Шли автомобили и тяжелая техника, целые колонны сельскохозяйственной и строительной техники, а железнодорожники вовсю готовились к строительству соединительных веток и перешивке иранской железной дороги под советскую колею. В Тегеране советские войска встречали многотысячной демонстрацией, красными флагами и коммунистическими лозунгами. Сам шах клялся в верности коммунистическим идеалам и заявлял про готовность бороться за победы дела Ленина-Сталина…

А тем временем присланные из СССР трудармейцы немедленно приступали к распашке земли… Если в советской Средней Азии в апреле только-только началось таяние снегов, то здесь земля была уже готова. Бери и паши! А еще нефть! Даже не смотря на разрушения, здесь много нефти! А, значит, будет чем заправлять мирные советские трактора и грузовики… Включая те, на которые, не иначе как для красоты, водрузили всевозможные трубы, антенны и еще всевозможные декоративные элементы.

Кое-где, правда, обнаруживались несознательные личности, кто, видя ослабевшее центральное правительство, уже возомнили себя свободными и независимыми от него и по привычке попытались обидеть и советские мирные трактора с грузовиком. Но вскоре все они искренне раскаялись и дружно померли от душевной травмы, а советские водители продолжили свою деятельность. Должен же кто-то помогать иранскому народу в строительстве социализма? Да и разве можно не выполнить приказ самого Председателя Совета Министров СССР и Генерального Секретаря ЦК КПСС товарища Пономаренко? Да и товарищ Василенко тоже шутить не любит. А, значит, всем врагам иранского советского народа придется очень сильно раскаяться в своих заблуждениях…

Василий захлопнул за собой дверь и длинно выматерился на родном русском языке, но Квета его поняла. За прошедшее время она уже научилась бегло говорить на этом языке. С весьма непривычным акцентом, конечно, но вполне понятно. И что случилось что-то очень нехорошее – можно даже не сомневаться.

- Что такое? – тоже по-русски спросила она Василия.

- Говорят, что будут теперь давать продукты лишь тем, кто работает! – ответил парень. – И до того-то тебе давали столько, что на это фиг проживешь, а теперь и того не будет.

- Давай, я тоже работать пойду, - тяжело вздохнула девушка.

- Куда? – поморщился Василий. – На морозе кирпичи, бетонные плиты да трубы всякие таскать? Думаешь, то, что ты – девушка, даст какую-то скидку? Можешь и надеяться! Работать наравне со всеми остальными придется. Знаешь, сколько народа там уже спины сорвали? Или к господину Томсону в постель ляжешь?

- Нет! – аж передернуло от отвращения девушку. – Как ты можешь такое говорить?!

- А тогда не спорь! – ответил Василий. – И… Не обижайся, Квет. Я просто люблю тебя…

- Я понимаю, - тихо произнесла девушка. – Только это неправильно! Я, получается, объедаю тебя…

- Ничего страшного, - махнул рукой Василий. – Уже одно то, что ты рядом, дает мне силы не сложить руки и не сдаться… Да и одно дело – прийти с работы в промерзший насквозь дом и перекусить тушенкой с макаронами, а другое – когда дома тепло, уютно, горячий ужин, и тебя ждут. Так что спасибо уже за то, что ты есть.

- Скажешь тоже, - смутилась девушка.

Откровенно говоря, ситуация в стране становилась все хуже – и это Василий прекрасно понимал. Даже по официальным данным считалось, что за прошедшее с момента извержения время погиб каждый второй житель США, а многие люди считали, что фактическое положение еще хуже. Треть страны попросту уничтожена, еще треть нынче не контролируется центральным правительством – впрочем, там разрушения таковы, что жить стало практически невозможно. Так что хоть Василий и пытался утешать Квету, говоря, что ее родители могут быть живы, но верил в это он мало. Как в сорокоградусные морозы выжить посреди руин городов и поселков, да еще и в местах, через которые прокатилась целая волна беженцев и короткая, но на редкость ожесточенная гражданская война?

А когда началась настоящая зима – оставшаяся территория США хоть формально и контролировалась федеральным правительством, но фактически рассыпалась на несколько изолированных друг от друга анклавов. Да, еще осенью предпринимались попытки восстановить автомобильное и железнодорожное сообщение на территории восточных штатов, но как это сделать посреди постоянных ливней, зачастую сернокислотных, буквально выжигавших все живое на континенте и нередко оставлявших ожоги при попадании на кожу? Что-то сделать успели, но восстановить транспортную связанность на всей территории востока страны не успели. Там тоннель обвалился, там мост разрушен, там оползнем снесло участок дороги длиной в несколько километров… А потом ударили морозы, мгновенно сковавшие землю. И следом за ними лег первый, грязно-серого цвета, снег вулканической зимы.

Да, власти и в таких условиях пытались наладить жизнь – и, возможно, у них и был бы неплохой сохранить хотя бы остатки государства. Только с каждым месяцем все больше шли разброд и шатание, поиски виноватых в произошедшем… Что причина катаклизма в ядерном испытании – знали уже все. В отличие от СССР, американцы не секретили проведение испытаний… Что уж говорить – даже туристы ездили посмотреть на «грибочки»! И сейчас уж каждый американец знал, что извержение случилось именно из-за этого злополучного испытания по программе «Плаушер»! А уж когда устроившие извержение военные еще и начали заставлять людей работать – это еще больше повысило градус ненависти к ним! Виноватых вовсю искали и в Белом Доме – точнее, на его руинах. Какой, дескать, придурок решил проводить испытание в зоне тектонического разлома? И всем было плевать на то, что заранее о таком сценарии никто не мог даже и подумать. Куда важнее было назвать виновного!

А еще правительство попыталось вспомнить про опыт Рузвельта с общественными работами… Не сразу, правда – все же отвыкли все давно от таких мер, слишком много будет недовольных. А тут и так с трудом погасили огонь начинавшейся было гражданской войны! В итоге решили сделать проще: «кто не работает – тот не ест!» Конечно, в условиях морозов по палаткам людей не загонишь, но сейчас этого и не требовалось. Тут на местах полно восстановительных работ надо проводить! Вот там пусть и работают, а кто не хочет – тому пайку по минимуму!

Увы, беда приходит не одна… Большая часть урожая прошлого года попросту пропала. Что-то и вовсе не успело собрать, что-то было уничтожено вместе со складами, зерно- и овощехранилищами, было уничтожено или разграблено в дни смуты. Однако федеральное правительство еще надеялось на Аргентину, Австралию и другие южные страны… Планировали закупить продовольствие у них. Однако к весне стало ясно, что и «на югах» урожаи будут отвратительными из-за прошедших ливней, а потому продавать там ничего не будут. Можно было бы, конечно, заставить, но этого все равно вряд ли хватит! Да и местное население быстро смекнет, что к чему и начнется вместе со своими запасами где-нибудь по джунглям прятаться. И попробуй потом не только переловить самих «герильерос», но еще и найти припрятанные ими запасы! Именно после этого и было принято решение выдавать продовольствие лишь тем, кто работает.

Беда оставалась в одном – даже так на всех не хватит! И если СССР сейчас срочно строит кучу теплиц, комплексов гидропоники, готовится выращивать грибы, то у США на это просто нет ресурса! Промышленность практически стоит, разрушены хозяйственные связи. И взять все необходимое попросту негде. Разве что попытаться на юге что-то вырастить и протянуть с этого… И, пожалуй, шанс пережить вулканическую зиму, пусть и с гигантскими экономическими и людскими потерями, у страны был. Если бы не амбиции разных правящих кланов, каждый из которых усиленно тянул одеялку на себя…

Именно отсутствие единства и привычка ставить свои интересы выше государственных постепенно тянули остатки США на дно. Этот раскол общества прошел от самых верхов до самого низа, затронув самые разные социальные группы. «Коренные американцы», негры, «латиносы», различные эмигранты, индейцы… Этнические группировки, мафиози всех мастей, представители различных финансово-промышленных групп, военные. У каждого из них были свои интересы – и голоса разума, призывавшие объединиться в борьбе с общей угрозой, тонули среди всего этого бедлама. Увы, времена Рузвельта уже остались далеко в прошлом – все слишком привыкли считать себя сильной и могучей державой, которой все нипочем, и не могли в полной мере осознать, что сейчас все держится буквально на соплях…

К апрелю резко уменьшили пайки даже для работающих, а неработающих и вовсе лишили их. Еще раньше полностью прекратилось электроснабжение – так что узнать те же новости о происходящем в мире Василий больше не мог. Их мир резко сузился до города, и что творится за его пределами – были лишь догадки. Всем в городе заправляла нынче военная администрация и назначенный ей же «временный» мэр, господин Томсон. Вот только с каждым днем люд все больше и больше замечали, что себе-то военные устроили жизнь куда лучше, чем всем остальным, и поглядывают на остальных откровенно свысока. И не было видно ни малейших предпосылок для перемен к лучшему… С большим трудом в городе подготовили к запуску пару заводов. Вот только для их работы не было ни сырья, ни электричества! Точнее, топлива для электростанции… Дровами-то топить ее не будешь! Увы, в опустошенной стране уже наблюдался дефицит даже самого необходимого.

Вскоре по стране вновь прокатилась череда голодных бунтов, вновь выползли из своих щелей мафиози, которые еще перед началом Зимы успели хорошенько запастись всяким разным. Активизировались те же негры… Теперь стрельба в городах шла буквально каждую ночь, а то и даже днем. Порядка становилось все меньше, не помогало даже то, что в апреле наконец-то началось таянье снегов…

- О чем думаешь? – глядя на Василия, вдруг спросила Квета.

- О том, что не знаю, как нам выжить, - честно признался парень.

- Думаешь, что скоро… - не договорила девушка.

- Что скоро все рухнет… - подтвердил Василий. – И как жить дальше… Я не знаю!

Пугать любимую парню не хотелось, но и скрывать от нее свои мысли он посчитал недопустимым. Эх, вернуться бы сейчас в Союз! Почему-то Василий был уверен, что там шанс выжить у него был бы куда больше, чем тут, на руинах американской цивилизации. Где, того и гляди, все окончательно посыплется и похоронит под собой большую часть тех, кто еще выжил. Вот только об этом можно было лишь мечтать, но невозможно осуществить на практике. Даже если он доберется до еще действующего советского посольства и попросится в СССР, то его не примут! Ни он, ни другие подобные ему эмигранты Союзу не нужны. Не для того высылали, как говорится…

- Не бойся, Квет, мы что-нибудь придумаем, - обняв девушку и заглянув ей в глаза, произнес Василий.

Сейчас в ее глазах читался страх за их дальнейшую судьбу… Как ни крути, умирать девушка, как и почти любой психически здоровый человек, девушка не хотела. Вот только она тоже не видела особых вариантов того, как им выжить дальше. Страшно помирать в двадцать один год, но что Квета могла сделать? Она всего лишь обычная девушка – и ей не под силу ни осадить накопившуюся в атмосфере пыль, ни растопить снега… Она не сказочная волшебница и даже не ученый-климатолог.

Когда-то тут ходили электровозы, но сейчас от электрификации остались лишь воспоминания. Весь Кавказ перешел на тепловозную тягу – и тепловозов этих позарез не хватало. Просто потому, что не было их столько в стране! Новочеркасский завод хоть и грозился в скором времени выдать свои переделанные теплоэлектровозы, но на железной дороге локомотивы нужны не «скоро», а «сейчас»! И такая ситуация в половине страны!

Вот и сейчас стоял тот же вопрос. Станция буквально забита вагонами, от них требуют отправить на север наливняк, а выдать под него нечего! Так что пришедшему на явку машинисту Андрею Трофимову оставалось лишь сидеть и ждать… Когда же найдут, что выдать под поезд. А тем временем в кабинете начальника депо не умолкая трезвонил телефон. Требовали скорее отправлять тот самый пришедший с иранской наливняк, отправка которого и так просрочена на день. Ссылались на требования министерства, грозились карами за срыв графика перевозок и требовали, требовали, требовали! И наплевать им, что вчера у одного тепловоза сдох дизель, что еще два стоят в цеху в ожидании ТР-2 и ТР-3, что на железной дороге в целом громадный дефицит локомотивов, что почти нет резерва. С чем работать-то? Подумав еще, он все же решил вызвать главного инженера.

- У нас «луганка» на ТР-2 стоит. Что с ней? – когда мужчина явился в кабинет, сразу спросил начальник депо.

- Да много чего! – поморщился главный инженер, перечисляя список неисправностей тепловоза.

- Когда на ремонт уйдет?

- Через неделю по плану, если ничего более срочного не будет.

- А тепловозы нужны сейчас! – треснул кулаком по столу, где как раз вновь зазвонил телефон, начальник депо. – Да, слушаю! … Да чем я вам его отправлю?! У меня тепловозов нет! … Да! Совсем нет! Совсем! … Да знаю я про график перевозки! Знаю я! … И можете мне не грозить – от этого тепловозов больше не станет!

- Ну вот опять! – бросив трубку, продолжил начальник депо. – Слушай, один рейс хоть эта «луганка» сможет сделать? Отправить эти бочки краснодарцам, а там пусть сами с ними делают что хотят!

- А хрен его знает! – после долгого раздумья ответил главный инженер. – Ничего не могу сказать! Может доехать… А может и по пути развалиться…

- А… хрен бы с ним! – махнув рукой, произнес начальник депо. – Выдавай его под поезд!

- Ты чего? – ошарашенно взглянул на него мужчина. – А если случится что? Кто отвечать будет-то?

- Я подпишу распоряжение, - ответил начальник. – Отправляй…

Прождав полтора часа, Андрей Трофимов все же дождался своего тепловоза. Вот только… Глядя на список заявок на ремонт, у него буквально лезли глаза на лоб. Это ж развалина какая-то, а не тепловоз!

- Да с такими неисправностями я не имею права выезжать из депо! – ругался с диспетчером по выпуску Андрей. – Так что без ремонта никуда я не поеду!

- Тепловоз закреплен за тобой? – поморщился в ответ диспетчер.

- За мной. Ну и что?

- Не хочешь ехать – я вызываю другую бригаду!

- Да как на нем ехать-то? – возмущался Андрей. – С таким-то списком неисправностей?

- Не поедешь – вызываю другую бригаду, - пожал плечами в ответ диспетчер. – Мое дело – графики не срывать. А исправен, не исправен – это мастер есть, начальник… Иди к ним и разбирайся!

Что делать? Только топать к начальнику! Где Андрей начал вновь говорить на счет того списка неисправностей, что на тепловозе, получив в ответ уверения, что сейчас его малость подремонтируют, ну а остальное – и так уж доедет! Что там самое главное-то? Колодки на передней секции горят? Сейчас слесаря отремонтируют!

Выехал Андрей еще через полтора часа – не догадываясь, что, не сумев быстро устранить н6еисправность, у него попросту отключили тормоза на первой секции, рассудив, что «да ничего там за одну поездку не случится». Хватит и тормозов второй секции! Да и на вагонах тоже ведь есть свои тормоза? И в иных условиях оно и впрямь могла случиться так… Приняв тепловоз, машинист Трофимов с помощником прицепились к столь ожидаемому на севере наливняку и отправились на перевал, еще не догадываясь, что именно сегодня по странному стечению обстоятельств сложатся сразу два неблагоприятных для них обстоятельства… Хотя нет. Сразу три! Вторым стало то, что в середине апреля на Кавказе вовсю таяли снега, на путях образовывались просадки – и не всегда их успевали вовремя устранить. Прошедший вчера вагон-путеизмеритель, выявив одну из таких, сообщил о том диспетчерам, сообщив о необходимости ограничить скорость до 25 км/ч. Но ведь это – срыв графика перевозок! И, несколько подумав, диспетчер вместо этого ввел ограничение в 40 км/ч. Ну а третье… Как раз перед их поездом на север ушел пассажирский.

- Проба тормозов с тридцати до полной остановки, - глядя на путевой лист, произнес помощник, совсем недавно «досрочно» выпущенный студент.

- Понятно. Проба тормозов с тридцати до полной остановки, - подтвердил машинист, переводя кран в нужное положение. – Тормозной эффект получен. С такими тормозами спускаться можно.

Дав ход, Андрей отправился на перевал. Скорость сорок, на уцелевших светофорах и АЛСН – зеленый… Ехай себе спокойно, никаких проблем!

Все произошло уже на половине спуска… В первый миг Андрей даже не понял, что произошло. Вот только что он ехал, все было нормально – и вдруг резко падает давление в магистрали… Машинально машинист перевел кран в положение тормоза… И никакого эффекта!

- Что-то с тормозами!

- Обрыв магистрали? – удивленно произнес помощник, но затем выдвинул в окно. – Андрей! Мы же поезд потеряли… У нас же предупреждение тут…

Да, про предупреждение они помнили… Но ведь бригада и не нарушала ограничения в предписанные 40 км/ч! Ехали как положенго. И все равно схватили саморасцеп! И ладно бы просто саморасцеп, но почему не работают тормоза?

- Что-то с тормозами! – вновь повторил Андрей. – Беги, тормози ручником! Определи, что с тормозами!

- Ручник затянут, – полминуты спустя вернулся помощник. – Давление в тормозных цилиндрах – ноль.

- Внимание, внимание, слушайте все! – взяв трубку рации, принялся вызывать дежурных ближайшей станции и машинистов других поездов на участке Андрей. – Я машинист поезда 3274 Трофимов! У меня саморасцеп, отказали тормоза! Догоняю пассажирский! Принимай на боковой, а мне открывай главный! Дежурная, ты меня слышишь?

- Ничего себе! – услышав новость, произнес машинист пассажирского. – Прибавим ходу! Удирать надо…

Сказать, что в диспетчерской были в шоке, значило бы не сказать ничего. Связавшись с машинистом и узнав, где он находится, дежурная поняла, что при скорости в 120 км/ч оторвавшейся секции остается буквально пять минут хода до станции! Вот только на ней был лишь один свободный путь, куда и должен был прийти пассажирский. Немедленно связавшись с его машинистом, дежурная сказала добавить скорость насколько возможно. Вот только… Если попытаться разогнать его до скорости в 120 км/ч и пропустить на проход – велика вероятность схода с рельс и крушения! А, значит, этот вариант не годился… Нужно было срочно освобождать главный путь станции и отправлять на проход оторвавшуюся секцию!

С такой скоростью работать ни машинисту маневрового тепловоза, ни вагонникам не доводилось еще никогда. Чуть не подавившись чаем, машинист маневрового тепловоза быстро отцепился от состава, они отправились на соседний, главный путь, и спустя уже пару минут тащили оттуда вагоны, которые еще предстояло загнать на другой путь – а где-то вдали к входному светофору станции уже приближался пассажирский поезд, который уже догоняла оторвавшаяся секция.

- Красный, - произнес помощник.

- Вижу… Дежурная! – вновь взяв трубку, произнес Андрей. – Иду на красный! Догоняю пассажирский! Догоняю пассажирский! Открывай входной, пропускай по главному! Меня на стрелках может выбросить.

Достав из кармана полупустую пачку сигарет и спички, машинист с третьего раза закурил, и в мыслях вдруг вспомнил свою семью. Как теперь они будут? А впереди уже было видно хвост идущего пассажирского…

- Петренко, ну что ты плетешься? – теперь уже обращаясь к машинисту пассажирского, обратился Андрей. – Я же врежусь! Иду на таран за твоим хвостом!

Несмотря на все ограничения, на опасность схода с рельс, машинист пассажирского еще прибавил скорость. Да, это было не положено… Но других вариантов больше не было! Иначе он просто не успеет даже до станции доехать! Тепловоз без тормозов нагонит его прямо на перегоне…

- Студент, будешь прыгать? – обернувшись вбок, обратился к помощнику машинист. – Попробуй, прыгни! Рискни!

- Ты что, Андрей? Сто двадцать… – удивился помощник, а впереди уже был виден светофор. – Красный!

- Вижу, красный… Прибыли… Конец…

Они успели буквально в последний момент… Маневровый утащил вагоны с главного пути, пассажирский ушел на боковой путь, а оторвавшейся секции включили зеленый. Влетев на скорости 120 км/ч на станцию, раскачиваясь и чуть ли не подпрыгивая на стрелках, секция тепловоза пролетела через станцию и покатилась дальше – и катилась еще несколько километров, пока не кончился спуск и не закончилась инерция локомотива. Выскочив из остановившегося тепловоза, помощник машиниста подсунул под колеса тормозные башмаки и без сил плюхнулся на снег, а вскоре к нему присоединился и машинист. А вскоре к ним приехал и маневровый паровоз, которым отбуксировали тепловоз до станции. осталось лишь решить вопрос с так и оставшимся на перегоне составом… С самого начала туда по другому пути отправили тепловоз с вагонниками – затянуть ручные тормоза и подложить башмаки, закрепив состав на склоне. После чего, прислав вспомогательный локомотив, состав доставили на ту же станцию. Несколько поездов в итоге было выбито из графика, что лишь усугубило сложившуюся на железной дороге ситуацию. А на следующий день разбираться с причинами произошедшего приехала комиссия из Москвы…

«Ну что, товарищи, мы в жопе!» - именно так хотелось сказать товарищу Пономаренко при прочтении новостных сводок о происходящем в стране. Но нет, на официальном совещании он скажет иначе…

- Особо следует обратить внимание на рост националистических настроений в отдельных областях страны, - произнес ПредСовМина и генсек в одном лице. – Мне вот уже докладывают об активизации бандеровщины на западе Украины, про появление нового басмачества, столкновениях на Кавказе… Если мы хотим сохранить целостность страны и пережить Долгую зиму, то должны максимально жестко задавить эту гниду!

Кто впервые сказал выражение «Долгая зима» - сейчас вспомнить не мог уже никто, но после этого оно начало стремительно распространяться среди советского руководства, успев уже стать практически официальным названием наступившей эпохи. Вот и товарищ Пономаренко уже привычно употребил его…

- Если эти уроды считают, что Советская власть скоро кончится, то они сильно ошибаются! – продолжил генсек.

«И как хорошо, что основная масса фашистских прихвостней до сих пор сидит в лагерях!» - подумал присутствовавший на совещании товарищ министр Василевский. Впрочем, про борьбу с бандеровщиной и «лесными братьями» помнили все присутствующие на совещании… последних тварей чуть ли не до конца 50-х вылавливали и в лагеря отправляли! Так что много их там сейчас сидит… Бандеровцев, власовцев и прочей сволочи.

- На мой взгляд, самая худшая ситуация сейчас складывается в Средней Азии, - вступил в разговор глава МГБ товарищ Шелепин. – Мы собираемся эвакуировать в те места не меньше пяти миллионов человек, что составит примерно половину от имеющегося в среднеазиатских республиках населения. И это уже вызывает недовольство как у весьма заметной части местного населения, так и среди немалого количества партийных и советских работников. Кто-то боится, что пришлые «подвнут» их, лишат должностей и влияния. Уже есть подозрения, что некоторые поручения из центра саботируются под благовидными предлогами… Кто-то боится «русификации» республики. А некоторые и вовсе успели почувствовать себя «новыми баями», создав мафиозно-клановую структуру, которую мы до сих пор не можем до конца искоренить из-за того, что на местах буквально все повязаны между собой. Нам сюда шлют отчеты о том, что у них все прекрасно, планы выполняются, идет борьба с недобитками и все в таком стиле… А в каждый аул комиссию из Москвы не отправишь и всех подряд не допросишь. Так что рост численности «пришлого» населения создает для них серьезную угрозу…

- Знаю, - поморщился, словно сожрав лимон, министр внутренних дел. – Сколько уж боремся с пережитками феодального строя в Средней Азии, а конца и края этому не видно… Значительная часть населения поддерживает их и скорее препятствует, чем помогает нам, в этой борьбе. Но теперь-то уж мы, если понадобится, безжалостно уничтожим всю эту сволочь!

- Уничтожите, - ехидно усмехнулся товарищ Василевский. – Что-то у нас даже в РСФСР не больно-то спокойно зимой было… Даже с учетом того, что армия вам помогает. То бандитов уничтожают, то какой-нибудь налет на склад или еще что…

- И что вы предлагаете? – буквально огрызнулся министр внутренних дел, которому откровенно не понравился такой намек относительно работы его ведомства.

- Вооружить населения, - произнес министр обороны. – У нас на складах огромное количество короткоствольного оружия, как нашего производства, так и трофейного. Выдать его населению – для начала хотя бы наиболее сознательной части, коммунистам и комсомольцам. И разрешить свободно применять его для самозащиты, защиты других людей от бандитов или предотвращения совершения преступлений…

Предложение товарища Василевского прозвучало столь неожиданно, что на некоторое время в помещении воцарилась тишина, которую лишь спустя минуту нарушил министр внутренних дел.

- Но ведь это же может привести к росту бандитизма! Кроме того, оружие может попасть в руки контрреволюционным элементам…

- А разве у нас мало оружия по тайникам еще с Гражданской попрятано? Уж для преступника достать пистолет или даже что помощнее – не велика проблема! И законность владения им бандитов или контрреволюционеров заботит в последнюю очередь, – усмехнулся министр обороны. – Так что ограничения эти – они, прежде всего, против честных людей. Или вы так не доверяете нашим товарищам по партии?

- Нет, но…

- Так в чем тогда речь? – пожал плечами товарищ Василевский. – Более того – вменить это в обязанность! Что, видя совершающееся преступление, коммунист или комсомолец должен при наличии возможности предотвратить его… И без всякого снисхождения выгонять из партии и комсомола тех, кто мог помочь, но предпочел пройти мимо и сделать вид, что ничего не видел и ничего не знает.

- Это очень серьезный вопрос, который следует рассмотреть со всех сторон, - заметил товарищ Шелепин. – Последствия могут оказаться непредсказуемыми…

- Ну так рассматривайте, - пожал плечами министр обороны.

Обсуждение нового предложения и впрямь затянулось надолго… А ведь это был отнюдь не единственный вопрос на повестки дня! Планировалось еще обсудить ситуацию, складывающуюся в странах социалистического лагеря, международную обстановку в свете недавних событий. И это еще без учета вопросов народного хозяйства, эвакуации населения и подготовки всего необходимого к этому и много чего еще. Так что заседание Совета Министров продлилось до поздней ночи… И все же было принято решение – выдать оружие коммунистам и комсомольцам. Для начала хотя бы на время действия Особого положения, а там уж видно будет! Хоть и с ограничением – разрешение на получение оружия будет выдавать госбезопасность после проверки. Чтобы оно случайно не досталось «примазавшимся», коммунистам на словах и контре по духу. Заодно, глядишь, и уменьшится количество имеющихся на руках нелегальных «стволов», путем их легализации… Несогласных с таким решением хватало, но с минимальным перевесом предложение прошло. Впрочем, это вовсе не отрицало необходимости усилить борьбу с бандитизмом! Впрочем, даже не это было самым главным вопросом сегодняшнего совещания…

- Что известно на счет американского ядерного оружия? – задал мучавший всех вопрос товарищ Пономаренко.

- Можно сказать, нам повезло, что у них сейчас не Лемей командует, - поморщился товарищ Василевский. – Этот фанатичный придурок уже устроил бы ядерную войну. К счастью, сейчас там командование поблагоразумнее… Руководство Стратегического авиационного командования ВВС США уверяет нас, что контролирует арсеналы стратегического ядерного оружия и воевать не собирается. Я взял на себя ответственность дать им обещание того, что в случае чего Советский Союз готов оказать помощь, в том числе приняв беженцев на своей территории.

- Это правильно, - согласился генсек. – Конечно, ситуация у нас хреновая, но лучше пустить некоторое количество американских военных и их семей к нам, чем получить вдобавок ко всему еще и ядерную войну. Только каковы гарантии того, что нам говорят всю правду, и американские военные действительно контролируют свои арсеналы?

- Увы, никакой, - согласился министр обороны. – Единственное, что нам известно точно – что их подводные лодки в настоящий момент находятся в портах. Кроме того, известно, что значительная часть ядерных хранилищ, авиабаз и пусковых установок межконтинентальных ракет уничтожена или серьезно повреждена в результате извержения и его последствий.

- Что известно по ядерным центрам США?

- Основные ядерные объекты США уничтожены, - ответил на вопрос глава ГРУ товарищ Ивашутин. – Ливерморская национальная лаборатория уничтожена до основания извержением. Лос-Аламосская получила значительные разрушения в результате землетрясений. В атмосферу попали десятки тонн радиоактивных материалов, которые разнесло по Среднему Западу и югу бывших США. Кроме того, в зону разрушения попал и еще целый ряд американских ядерных объектов, точное количество выброшенных радиоактивных материалов учету не поддается. Не уверен, что даже сами американцы имеют точные цифры. Однако известно, что во многих городах бывшего юга США радиационный фон в десятки раз превышает норму.

- То есть запада США не осталось, центр и юг разорены и местами заражены радиацией. Осталось лишь восточное побережье и юго-восток, - подвел итог ПредСовМина. – Что можете сказать на счет людских потерь США?

- Извержение и зиму не пережило примерно две третьих населения, - ответил все тот же Ивашутин. – А сколько погибнет в ближайшее время – наши специалисты называют разные цифры в зависимости от того, пойдут ли события по оптимистическому или пессимистическому сценарию. Но по самому оптимистическому прогнозу выживет не больше четверти американцев…

С наступлением весны, когда в конце апреля все же сошел снег, американцы начали эвакуацию н юг – впрочем, единых США уже к тому времени не существовало. Как, впрочем, и единой армии. Где-то, как знал Василий, сидели на своих базах флотские и «ракетчики», кто держал под контролем стратегические ядерные силы осколка сверхдержавы, не давая устроить мировой атомной бойни. Хотя многие придурки уже в открытую орали о том, что надо «ударить по Советам». Зачем? А чисто по принципу «тонешь сам – топи другого!» Впрочем, разум все же еще не покинул до конца военных – тем более, что у них и их семей были неплохие запасы продовольствия и топлива, что давало неплохую возможность пережить катаклизм.

А вот другая часть военных предпочла уйти на юг, вместе с частью населения. И тут брали с собой лишь истинных «васпов», бросая на произвол судьбы практически всех остальных – особенно негров и эмигрантов последних десятилетий. И Василий с Кветой были как раз среди своих… Нет, формально-то никто их не бросал, даже раздавали какие-то приказы и указания, что делать! Но и с собой не брали… И вот последнее время Василий и другие участники «коммунально-хозяйственных работ» занимались тем, что грузили на тягачи и отправляли на юг наиболее ценное промышленное оборудование с заводов города… А еще говорили, что из города вывезли почти все запасы продовольствия – и скоро всех ждет голод. Хотя многие по привычке еще продолжали на что-то надеяться. Порядок же поддерживают!

- Собирайся, - усевшись за стол, произнес Василий. – Отправишься в Советский Союз…

- Но как же ты? – удивленно произнесла Квета. – Тебе же отказали во въезде…

- Неважно, - махнул рукой парень. – Самое главное – ты выживешь… А я уж и тут как-нибудь не пропаду…

Девушке хотелось поспорить, сказать, что она не бросит любимого посреди всего происходящего кругом, но… Но и впрямь – что она может? Лишь будет обузой у него на шее, будет проедать его еду, будет отвлекать его на защиту себя от опасностей. Ведь она – всего лишь девушка! Не боец, не солдат… Значит, надо делать так, как он говорит. Василий мужчина – он знает, как правильно! Оставаясь здесь, она лишь уменьшит его шансы на выживание. И погубит обоих… А то и троих. Хоть она еще ничего и не говорила Василию, да и сама еще не была до конца уверена, но, скорее всего, у них будет ребенок. Пусть они этого и не хотели, но так уж получилось… А, значит, она должна будет позаботиться и о нем. И какова вероятность того, что он выживет в этих передрягах?

Ответ из советского посольства они получили на прошлой неделе… Василию, разумеется, отказали. Не для того высылали чтобы потом пускать назад! А вот Квете, как ни странно, дали разрешение на въезд – сообщив, что эвакуация посольства и немногих еще находящихся в США советских граждан состоится через три недели. С ними может уплыть и она…

Откровенно говоря, Квете тут просто повезло… Советскому посольству в США недавно был передан список лиц, в основном состоящий из ученых и военных, кому в случае обращения следует дать разрешение на въезд в СССР без всяких условий. А также разрешили набрать некоторое количество «прочих лиц», по усмотрению самого посольства. Так и получилось, что просматривавший анкеты секретарь, прочитав, что родители Кветы эмигрировали в США перед войной, спасаясь от фашизма, поставил под ее обращением резолюцию «Разрешить». Молодая девушка из семьи антифашистов, происхождением из рабочих, сама студентка медучилища… Почему бы и нет? Раз лимит есть… В отличие от Кветы, анкету Василия никто и читать толком не стал. Хватило строчки «Выслан из СССР в…» Дальше никто и читать не собирался. Отказать!

- Хорошо, - кивнула Квета.

Так не хотелось уплывать одной куда-то в неизвестность! Но она взяла себя в руки и приказала делать так, как ей сказал любимый. Так надо! Но было так обидно…

- Вот и молодец, - улыбнулся Василий. – И не расстраивайся… Я помирать не собираюсь! Все хорошо будет.

- Легко тебе говорить, - грустно усмехнулась девушка. – А я чувствую словно предаю тебя…

- Я тоже, - ответил парень. – Но так надо…

- Так надо, - тихо повторила Квета.

Что ж… Осталось дать согласие и отправиться в, по сути, неведомый ей Советский Союз. Пусть девушке и нравились идеи социализма и, как следствие, СССР, но то было одно дело. А другое – оказаться одной в той стране, про которую американское правительство давно распространяло различные страшилки. Пусть даже в большую часть их она и не верила. И хоть разумом Квета и понимала, что Василий прав, что от нее тут будет больше вреда чем пользы, но… Сердцу ведь не прикажешь.

Впрочем, события последующих недель еще больше показали обоим на счет правильности принятых решений. Да, немалая часть юга бывших США была заражена радиацией, но большая часть территории все же оставалась пригодной для жизни. И сейчас там разгоралась ожесточенная война «васпов» против «всех прочих». И, в первую очередь, резали негров и мексиканцев – хотя под горячую руку попадали и многие другие эмигранты – в том числе, прожившие в США уже не одно десятилетие. Вот только покорно идти на убой или бежать из страны в чем есть, без всяких припасов, никто не желал. Так «черные пантеры» и всевозможные наспех организовавшиеся эмигрантские «отряды самообороны» ответили тем же. И теперь на юге шла беспощадная война всех против всех… Хотя Василий и был абсолютно уверен в том, что победит в ней армия. Победит, но какой ценой? В плане даже не людских потерь, а разрушений и так немало пострадавшей экономики, инфраструктуры, уничтожения ставших практически невосполнимыми запасов топлива и продовольствия? Ведь загнанная в угол крыса становится чрезвычайно опасной… И те же негры могут начать уничтожать те же продовольственные склады даже просто ради того, чтобы они не достались врагу. «Раз мы сдохнем – сдохните и вы!»

Но вот настал и день эвакуации… Порт так толком и не восстановили, но сейчас это никого особо и не интересовало. И так погрузятся! Василий провожал Квету до самого корабля, чувствуя, что больше никогда ее не увидит. Совсем скоро их разделит океан… И что будет дальше? Но он все же надеялся на лучшее.

Порт, куда они прибыли, в этот майский день был полон кораблей и судов под советским военно-морским флагом… Ракетный крейсер и пара транспортников, на которые садились подлежащие эвакуации люди и грузили какие-то документы и оборудование из посольства.

- Прощай, Квет, - глядя на девушку, произнес Василий. – Прощай навсегда…

- Так не хочется тебе этого говорить, но прощай! – едва сдерживая слезы, произнесла девушка.

Они еще несколько минут смотрели на порт, на умирающий город, на советские корабли. И так не хотелось расставаться! Ведь оба понимали, что, скорее всего, это навсегда.

- Я назову нашего ребенка в честь тебя, - тихо произнесла Квета.

- Так ты… - растерялся Василий.

- Да, - кивнула девушка.

- Но почему не говорила?

- Я не была уверена, - ответила Квета. – Да и сейчас не знаю точно. Но скорее всего…

- Будь проклят этот вулкан! – выругался Василий. – Будь проклята эта зима!

- Может быть, мы еще встретимся? – тихо произнесла девушка. – Когда сойдет снег…

- Вряд ли… Где мы найдем друг друга на руинах сверхдержавы? – тихо произнес Василий. – Ладно… Беги, Квет, тебе пора. И будь счастлива! Замуж там, может, выйдешь, выучишься, детей родишь и забудешь одного балбеса… - усмехнулся при последних словах парень.

- Не забуду, - упрямо мотнула головой девушка. – Ты мне не только честь, но, скорее всего, и жизнь спас… А такого не забывают!

Так они и расстались… Квета вошла на советский корабль, отправившись в неведомую даль. Всего через какие-то полчаса корабль отчалил, а Василий еще долго глядел ему вслед… Что ж – пришло время перейти к его плану. Были у него тут кое-какие знакомства среди русской мафии… Пусть пока она еще только зарождалась, не успев достичь тех масштабов, что в параллельном мире получились полутора десятилетиями позже, но уже была. И им же пригодится знающий, с какой стороны держаться за автомат, мужик? Времена-то вон какие смутные начинаются…

А вот Квета так и не знала, насколько правильно она поступила… И почти всю дорогу мучилась в раздумьях. Тем более, что плаванье она переносила откровенно паршиво. Мало того, что несколько раз они попадали в шторм, так к этому еще и добавился пусть и почти незаметный до того токсикоз, так что чувствовала себя девушка отвратительно.

- Ты чего-то не говорила? – когда Квета пришла к судовой врачихе, удивленно спросила ты. – Кто отец-то хоть?

- Из ваших… Его правительство выслало, - тихо произнесла девушка.

- И потому ты молчала? Дура! – выругалась врачиха. – Какая же ты дура… Надо было сразу в анкете все указать!

- Ему отказали во въезде…

- Конечно, откажут! Но тебе-то не отказали, а мы не такие твари, чтобы семьи разлучать! А раз его не отправили в лагеря и не поставили к стенке – значит, из болтунов, а не активной контры…

- Но я же не знала! Мы боялись, что и мне откажут! Да и не замужем мы официально…

- А не надо было бояться, - ответила врачиха. – А уж штамп в паспорте… в нынешних условиях его бы от тебя не потребовали. Но с мужем теперь я тебе уж ничем не помогу! Эвакуация из США закончена!

Почти весь остаток пути Квета не вылезала из каюты, ее периодически рвало, особенно когда усиливалась качка, но в какой-то момент все эти мучения закончились… Их судно вошло в порт Ленинграда. Таможенный контроль, где всем сразу же выдавали временные паспорта, потом медосмотр для всех прибывших – и распределение. Здесь никто не оставался, всех отправляли куда-то на юг.

- Город Саратов, значит, - прочитав надпись на билете на поезд, произнесла Квета.

Войдя домой, Катя разделась и устало плюхнулась на кресло в комнате… Как же она устала! Но все же свершилось! Сегодня она наконец-то защитила дипломную – и теперь скоро получит уже настоящий диплом… День выдался просто сумасшедшим! Сначала отработать ночную смену на ЗиСе, куда ее отправили цеховым технологом… Ну как отправили? Она сама выбрала – хотя выбор был не так уж и велик. А потом, даже не выспавшись, топать на защиту! Впрочем, кому нынче легко?

Откровенно говоря, даже у них на курсе она была такой далеко не одна… Многие кто в ночную работал, кто еще не отоспался после вчерашнего. А еще еда! Пусть им по рабочим карточкам давали весьма неплохо, но полноценным питанием считать это было нельзя… А нехватка витаминов сказывается и на утомляемости. И все же она смогла! А это самое главное…

Да, еще недавно не ждала она такого будущего… Да и никто не ждал! Поскольку ждать такое было просто невозможно. Даже когда случилось гигантское извержение – девушка не могла и подумать о том, что настанет совсем скоро. И как же переменилась за прошедший год жизнь всего советского народа!

Еще недавно Катя любила красиво одеться – благо, зарплаты родителей-инженеров хватало и на покупки у артельщиков. Любила вкусно поесть, сходить куда-нибудь в кино, театр или на какую-нибудь выставку, съездить отдохнуть на Черное море, желала иметь собственную машину – даже права получила… Не то, чтобы она была ленивой и разбалованной маменькиной дочкой – Катя искренне была убеждена, что всего надо добиваться собственным трудом и считала унизительным сидеть у кого-то на шее. Но… Она привыкла к достаточно высокому уровню жизни и стремилась иметь в будущем не худший. Ведь разве не в том смысл социализма, чтобы обеспечить всем гражданам хорошую жизнь? Чтобы на шее трудящихся не сидели буржуи-паразиты?

Но вот вдруг все поменялось – и то, о чем мечталось раньше, вдруг стало чем-то неважным… Ведь настал час испытаний – и тут уж не до кино с одеждой. Еда? Не голодаешь – и то за счастье! Одежда? Не замерзнешь в зимнюю стужу – и то хорошо! Ведь самое главное сейчас – чтобы жива была страна. Ведь без нее ты – никто и ничто! Что будет, если завтра не станет Советской власти, не станет Советского Союза? Только разруха, голод, холод и смерть! А потому иди и работай! И сделай все для того, чтобы этот самый худший вариант никогда не случился… И Катя работала как могла. Пусть ты устала и хочешь лишь отдохнуть и отоспаться. Пусть уже надоел этот дурацкий суп с грибной мукой и кормовой свеклой. Пусть зимой приходится ходить в ватных штанах и шубе, замотавшись до самых глаз шарфом и надвинув на самый лоб ушанку и ни о какой эстетике уже не идет и речи. Пусть давно нет ни кино, ни театров, а из развлечений в целом осталось лишь чтение книг, когда на это хватает сил. Но девушка не унывала. Самое главное – они все еще живы, они не сдаются… А, значит, они победят! Где-то в параллельном мире, в будущем, многие писатели-фантасты считали, что в такой ситуации все очень быстро рухнет и люди начнут выживать кто как сможет – чаще всего за счет других. Увы, советские люди как-то не догадывались о столь удобном и простом выходе из ситуации. И почему-то очень не любили тех, кто и без советов «альтернативщиков» будущего дошел до такой мысли, считая их бандитами…

Наконец-то встав с кресла, Катя зашла на кухню и зажгла огонь под стоявшим на огне чайником, а затем подошла и пощупала батарею. Теплая! Начало сентября, а уже начался отопительный сезон… Да, в прошлую зиму в самые зимние морозы даже при работающем на полную мощность отоплении температура в комнате порой падала до двенадцати градусов… Мощности котельной с трудом хватало на то, чтобы люди не замерзли в домах. И приходилось в дополнение к отоплению включать духовку, согреваться горячим чаем и спать на кухне… В этом году летом к котельной пристроили новую секцию с дополнительными котлами – так что ожидалось, что будет все же теплее.

Пока грелся чай Катя включила телевизор где как раз в это время показывали новости про уборку урожая картошки в Средней Азии… На экране показывали какой-то построенный из типовых щитовых домиков поселок. На заднем плане виднелось какое-то более крупное здание из железобетонных блоков хотя его назначение стало понятно очень быстро. Овощехранилище!

Вспомнился принятый не так давно закон об оружии… Говорят, причина его была именно в том, что сейчас творится в Средней Азии, на Кавказе, Западной Украине и в Прибалтике. Где вылезла на волю чуть ли не вся затаившаяся контра. Да, не хотелось бы девушке оказаться в тех местах. Хотя, будь на то необходимость, труса бы она не праздновала, но жить практически в отрыве от всех благ цивилизации, зачастую даже без обычного электричества, в местах, где можно запросто столкнуться с бандой мятежников или бандитами из фашистских прихвостней – это было жутко! Но надо – значит, надо!

Внезапно вспомнился тот парень, с кем судьба случайно свела ее прошлым летом у Дворца Советов… С кем она даже изредка переписывалась. Откровенно говоря, Катя сейчас удивлялась самой себе… Вроде, случайная встреча – они и общались-то совсем немного! Но чем-то запал в душу ей этот парень, пусть даже он и всего лишь вчерашний школьник. Только чем? Каким-то слишком взрослым и рассудительным для его возраста взглядом на происходящее вокруг? И впрямь ведь словно со старшим братом общалась! Эх, написать ему что ли? Благо, повод есть – защита диплома!

Сняв с плиты чайник, Катя налила в кружку чая и выпила его… Хотя какой это чай? Нет его больше! И вряд ли скоро будет. Вместо него теперь какой-то травяной набор, хоть и достаточно вкусный. Отставив в сторону кружку, Катя прошла в комнату и, достав из ящика стола тетрадный лист и авторучку, начала писать письмо… Пусть и хочется спать, но к этому она уже успела привыкнуть!

Министр внутренних дел СССР товарищ Круглов просматривал отчеты о борьбе с преступностью в стране – и ситуация как-то не очень-то его радовала. Несмотря на то, что милиция и военные практически постоянно устраивают облавы, проблемы по-прежнему остаются существенные. А с началом новой зимы число преступлений вновь начало расти. Особенно «отличились» тут Западная Украина и Средняя Азия, а еще одной головной болью стал недавно присоединенный Иран. И хоть причины такого решения и были понятны, но… Уж слишком много там было антисоветски настроенных элементов! Подогревали эти настроения и агенты влияния Англии, Франции и других стран Запада, призывавшие бороться с «советской оккупацией». Сволочи! Сами в жопе сидят – и Советский Союз пытаются туда же запихнуть!

Но самое главное – сейчас товарищ Круглов прекрасно понимал, что если не получится задавить преступность без крупных военных операций, то крайним в этом деле однозначно назначат ему! Сразу вспомнят и про то, что когда-то он работал с товарищем Берией, которому вроде как и памятники по стране ставят, и называют «верным продолжателем дела Ленина-Сталина», но… Сергей Никифорович-то знал, как на самом деле кончил Берия! Нет, ему официально этого никто не припомнит. Просто поставят к стенке примерно с той же формулировкой, как в свое время Павлова – ну с корректировкой на обстановку. Что-нибудь вроде «за трусость, преступную халатность при выполнении служебных обязанностей и развал работы органов внутренних дел в условиях Особого положения».

Именно это опасение и стало главной причиной того, что он поддержал предложение товарища Василевского на счет вооружения населения. Комсомольцам и коммунистам выдавали пистолеты и револьверы – от «наганов» и ТТ до древних Смит-Вессонов, браунингов и даже немецких трофеев. В поселках эвакуированных Средней Азии и некоторых неспокойных мест создавались вооруженные снятыми с хранения «мосинками» и СВТ отряды самообороны, официально приписанные к местным отделениям милиции. И определенный эффект оно уже показало! Хоть и не вполне однозначный.

С одной стороны, было обезврежено или уничтожено множество бандитов, которые в иных условиях могли бы еще долго не попасться милиции. Было легализовано огромное количество до того припрятанного людьми оружия – револьверы с пистолетами попросту записывались на принесшего их, винтовки с обрезами меняли на ставший легальным короткоствол, что привело к значительному уменьшению количества имеющегося на руках неучтенного оружия. С другой же… Были и свои издержки в виде получивших на руки оружие придурков. Вот недавно как раз скандал был… Два идиота, оба дети высокопоставленных родителей, комсомольцы, устроили дуэль из-за девки-однокурсницы – кому она должна достаться! Один из них получил ранение в плечо. Когда же придурков забрала милиция – туда прибежали их родители с требованием немедленно отпустить их любимых деточек! Грозили аж «до самого Пономаренко» дойти! И, не решившись с ними связываться, милиция отпустила обоих и дело замяли. Правда, не учли того, что кто-то донес в госбезопасность о случившемся. Как итог, обоих придурков отправили в лагеря, родителей «сам Пономаренко» уволил с должности, ну а занимавшихся этим делом милиционеров отправили бороться с бандеровщиной на Западной Украине. И подобные случаи не впервые! Были, например, и стычки «местных» с эвакуированными… Комсомольцы, мать их! Каких только дебилов порой не принимают в ВЛКСМ! А ведь должны принимать только лучших, кто будет образцом для подражания другим… Увы, часто реальность сильно различается с тем, что как бы должно быть. К счастью, это все же не такое уж частое явление. Так что пока от вооружения населения пользы больше, чем вреда. Что там еще?

Перелистнув лист, товарищ Круглов продолжил изучать отчеты. Вот, например, из центральной части РСФСР… Выявлено, произведено облав, найдено, конфисковано… И так далее. И какие же порой запасливые бандиты бывают! Тут людям жрать нечего, полуголодными ходят, а у них там целые ящики продуктов! Пьянки регулярно – а тут в стране производство спирта почти до нуля упало! Думали, сволочи, что кончится сейчас Советская власть и их время настанет?

- Не дождетесь! – откладывая в сторону очередной лист, вслух произнес министр.

Правильно они делают, что такую сволочь сразу к стенке ставят! Убил кого-то, изнасиловал, ограбил, спекулировал, пособничал преступникам? К стенке, мразь! У Особого трибунала разговор короткий! Вон тоже отчет… Целый бордель устроили подпольный. В том числе, с малолетками! Ну и что, церемониться с такими? Там от увиденного у какого-то солдатика аж крышу сорвало – завалил уродов прямо на месте, чуть своих при этом не зацепив. Пришлось в психушку парня отправить на лечение… Кстати, проституток тоже теперь вовсю привлекают. Даже если не было судимости, активно не пособничала бандитам – отправка в Трудовую армию. Если же перед этим еще и отсидеть успела – в лагеря, если помогала бандитам – стенка. Но это, конечно, относится к тем, кто по доброй воле этим занимался, без принуждения…

И все же преступность надо задавить как можно быстрее! Если не хочется оказаться крайним в том, что в стране воцарилась анархия и бандитский беспредел. А, значит, усилить борьбу с бандитизмом, давить самыми жесткими мерами. Попросить что ли у товарища Василевского выделить милиции тяжелые технику и вооружение? На базах хранения, в кадрированных частях этого добра предостаточно! И вовсе не требуется все самое современное. Ну а если и откажут – хоть будет на что сослаться. Дескать, сделал все, что мог!

В остальном… Ну с бандитизмом борьба идет достаточно успешно – правда, как всегда в тяжелые времена, сволочи вылезло немеряно! Тут пока экстренных мер не требуется. А вот с новыми басмачами, с националистическими бандами надо покончить в кратчайшие сроки. За это с него, если что, в первую очередь спросят! Какие-то бандиты в Средней Азии угрожают продовольственной безопасности страны! И это в условиях, когда на счету каждые тонна зерна или картошки.

Как ни странно, но подобные мысли в это время царили в голове у многих чиновников центрального аппарата Совета Министров СССР. Пусть нынче и не сталинское время и не справившиеся с порученными им задания чиновники куда чаще отправлялись не в лагеря, а вылетали с должности с «волчьим билетом» и в дальнейшем были вынуждены идти куда-нибудь на завод простыми рабочими или, в лучшем случае, инженерами, но… То в обычное время, а сейчас Особое положение! И никто не мог гарантировать того, что в случае чего эти ограничатся.

Впрочем, сейчас товарищ Пономаренко никого показательно увольнять или отправлять в лагеря или к стенке не собирался. Все же в целом, учитывая неординарность ситуации, сработали неплохо. Не идеально, но достаточно эффективно. Так что пусть работают и дальше – коней на переправе не меняют! Во всяком случае, без особой нужды. Впрочем… Имея информацию о происходящем в стране сразу от нескольких источников, ПредСовМина СССР и генеральный секретарь ЦК КПСС прекрасно знал про ошибки своих подчиненных. Кто где недоработал, недоделал, недосмотрел… так что на планирующемся вскоре заседании Совета Министров он непременно укажет им на эти ошибки. Все же в его работе всегда надо иметь компромат на подчиненных… Так и меньше вероятность того, что в один прекрасный день они решат избавиться от тебя, чего товарищу Пономаренко ну совершенно не хотелось! И чтобы те же министры не думали, что получится скрыть или свалить на других свои промахи, а работали лучше, старались не допускать их в дальнейшем… Так что сейчас министрам ничего особо не грозило. Но ведь они этого не знали?

Товарищ Бещев, например, подводил итоги железнодорожного строительства и подготовки железных дорог к эксплуатации в условиях новой зимы. И тут ему было чем похвалиться! Уж в эту зиму вряд ли будут такие перебои в движении, какие порой случались в прошлую! Проведен ремонт ряда объектов железнодорожного хозяйства. Восстановлены капитальные мосты, вместо которых в прошлую зиму использовали деревянные времянки или понтоны. Укреплены насыпи. Уложены водопропускные трубы. В Сибири и на Урале начали менять рельсы на специальные, более морозостойкие. Проведен капитальный ремонт путевого хозяйства в ряде мест. Уложено несколько сотен километров железных дорог в Средней Азии – пусть это пока и времянки четвертой категории, но позднее их переложат как магистрали. Уложены соединительные ветки с иранской железной дорогой. Построено два десятка новых депо, крытые стоянки для локомотивов, создан запас материалов для аварийного ремонта, сформированы восстановительные бригады… с заводов вовсю идет новенькая снегоочистительная техника – как «традиционная», так и специальная для «Долгой зимы».

Но… Есть и у него свои неприятности! По-прежнему не хватает тягового подвижного состава… Есть, правда, паровозы, но они плохо годятся для эксплуатации в таких условиях. Как в сорока, а то и пятидесятиградусный, мороз работать в открытой кабине? А сделаешь закрытым – люди задохнутся угарным газом. Значит, нужны тепловозы! Много тепловозов! И эту проблему решали сразу несколькими способами – но до конца решить пока не получалось. Да, летом применение паровозов позволило провести в условиях депо и заводов, включая непрофильные, текущий и капитальный ремонт локомотивов, подготовить их к новой зиме. Ставили специальные предпусковые подогреватели двигателей, узлов трансмиссии и даже топливных баков. Улучшали теплоизоляцию. Переделывали локомотивы в капотной компоновке в вагонную. Подготовили резерв запчастей, которых так не хватало год назад. Да, Новочеркасский завод вовсю ведет переоборудование электровозов в тепловозы путем постройки дополнительных дизельгенераторных секций – и такие локомотивы уже прошли испытания и вышли на линии. Да, научились соединять по системе многих единиц маневровые тепловозы и сейчас вовсю устанавливают на них нужное для этого оборудование. Больше того! В связи с временным (а то и не временным) закрытием многих узкоколейных дорог начали менять оси их тепловозам и отправлять на малодеятельные участки железных дорог. Но локомотивов все равно не хватало! Уж слишком много электровозов было отстранено от эксплуатации – и переоборудовать их все дор начала зимы было невозможно. А если зима будет не легче предыдущей, то опять будет стремительно растрачиваться ресурс техники! Особенно той, что не успела пройти модернизацию.

Не меньше проблем было и у многих других министров… Вот взять хоть черную металлургию. Выплавка чугуна и стали за год упала вдвое! Прошлой зимой, несмотря на нежелательность таких мер, даже пришлось останавливать несколько металлургических комбинатов, для которых попросту не хватало сырья! В мартены, конвертеры и электропечи тогда пошло то, что до того считалось ценным имуществом! Бронеплиты и башни с переоборудованных танков, порезанные на металлолом устаревшая техника и вооружение, которые до того порой не по одному десятилетию пылилась на базах хранения, различные заборы с школ, детских садов, больниц и парков, постаменты с памятников и многое другое…

Летом их запустили вновь, занялись переоборудованием карьеров в шахты, но добыча все равно упала. Как и выплавка металла… Даже на следующий год рассчитывают вытянуть лишь на две третьих от того, что было до Долгой зимы. Как ни странно, но это кем-то однажды произнесенное название уже успело стать практически официальным, проникнув не только в речи товарища Пономаренко, но и в документы. Но сейчас вопрос-то не в этом, а в том, что металла-то стране надо много! Очень много! И то, что нынче фактически остановлено производство военной техники и вооружения, мало что меняет. Вместо этого появились другие потребности!

И так было во всем… Проблемы были почти всюду – хотя их и старались в меру сил и возможностей решать. И в целом решали многие из них достаточно эффективно. Хотя, глядя на показатели прошлых лет, радости как-то не прибавлялось. СССР и раньше-то не был богатой страной, сейчас же он стремительно становился страной нищей… И оставалось лишь жить одной надеждой на то, что им все же удастся пережить катаклизм и в дальнейшем восстановить народное хозяйство. Пережили же войну?

Стратегическое командование ВВС США на данный момент оставалось как бы не последней действующей частью государственной машины ушедшей в прошлое государственной машины былой сверхдержавы. Пусть от межконтинентальных ракет США осталась всего треть, пусть уничтожены почти все авиабазы, а силы стратегической авиации значительно поредели, но все они еще оставались боеспособных. Особенно с учетом того, что почти все подводные лодки остались целы и могут в любой момент отстреляться по врагу. Ну как в любой момент? На всякий случай, для недопущения несанкционированного пуска, командование сняло с них большую часть экипажа. Так что какой-нибудь сошедший с ума командир подводной лодки ядерную войну нынче не развяжет… Не хватало еще, чтобы понесший минимальные потери в стратегических носителях СССР разрядил свои арсеналы по их базам и тем местам, куда они потенциально могут эвакуироваться!

Но вот ядерный шантаж… Почему бы и нет? Конечно, поступать так в отношении СССР генералы остерегались, но в целом… Из-за чего англичане нанесли ядерный удар по Австралии? Вопреки общему мнению, не из-за категорического отказа поставлять продовольствие. На это австралийцы были согласны! Пусть и не в тех количествах, что запрашивали лорды. Вот только они потребовали оплатить эти поставки передачей австралийским бизнесменам принадлежащих англичанам земель, промышленных предприятий, технологиями и промышленным оборудованием… По сути, Австралия решила кинуть метрополию и стать не просто самостоятельной, но и фактически сравняться по мощи с Англией. И именно этого лорды им и не простили…

Но генералам из Стратегического командования ВВС США было плевать на то, что такие взгляды возникли во многом под влиянием эвакуировавшейся до того из США финансово-промышленной элиты. Их взбесило то, что англичане посмели нанести удар по американцам, по тем, кто еще недавно правил миром! Так что «ответка» стала неизбежной. Только сначала надо было все просчитать и ударить в такой момент, когда это нанесет максимальный ущерб. Как раз сразу после окончания эвакуации в ЮАР! С этой целью вместе с эвакуирующимися в Австралию отправили и одну атомную подводную лодку с ядерными ракетами…

А вот разборки с применением тактических бомб на территории самих США в планы генералов ну никак не входили. Но и предотвратить их они не могли! Слишком мало осталось сил и ресурсов в их распоряжении… Именно по этой причине они и предпочли отсидеться в стороне. Но сейчас, на совещании накануне Рождества, пришла пора определиться с дальнейшими шагами. Вообще то, что они все еще живы, во многом можно было считать счастливым везением. Уж слишком много «если бы» сошлось в этом дело… Им повезло в том, что Лонг-Вэлли не рванул еще сильнее.

Им повезло, что в первые же сутки после начала извержения СССР не нанес массированный ядерный удар. А ведь мог бы! Тогда, посреди разрухи и паники, США смогли бы ответить хорошо если десятой частью своих ядерных сил наземного базирования! Самолеты и взлетные полосы были повреждены почти по всей стране, большая часть пусковых установок межконтинентальных ракет выведена из строя, разрушены ядерные хранилища… Да случись такое в СССР – многие генералы бы единогласно высказались за немедленный ядерный удар! Более-менее нормально тогда смогли бы отстреляться разве что моряки и базы в Европе… Но этого уже не хватит для нанесения врагу неприемлемого ущерба. Особенно с учетом преимущества первого удара и временной растерянности и дезорганизации управления войсками. Однако советские ракеты и стратегические бомбардировщики остались на земле. То ли Советы не знали истинного положения дел в стратегических ядерных силах своего главного противника, то ли опасались и уцелевшей части, то ли посчитали вероятный ущерб неприемлемым для себя, но ядерной войны не случилось. И потому они были живы.

Наконец, им повезло в том, что стратегическое авиационное командование смогло сохранить контроль над арсеналом стратегического ядерного оружия и даже привести в рабочее состояние часть поврежденных пусковых установок, аэродромов и самолетов. Теперь и оставшегося арсенала им хватит для того, чтобы нанести врагам неприемлемый ущерб в условиях вулканической зимы. Что они и показали на примере эвакуировавшихся англичан, остатки которых теперь резались с африканскими дикарями за то, чтобы попросту не сдохнуть.

И, наконец, у них были очень приличные запасы всего необходимого… Конечно, стратегические резервы готовили не против извержений вулканов, а на случай вероятной ядерной войны с СССР, но сейчас это не имело никакого значения. Самое главное – даже с учетом уничтоженной части они позволяли пережить зиму. Но… А что дальше? Вот именно этот вопрос и больше всего волновал сейчас американских генералов…

- Можно считать, что хозяин мира уже определился, - произнес один из собравшихся. – И это, к сожалению, не мы.

- Советы? – спросил его другой.

- Конечно, - усмехнулся первый. – Им удалось сохранить большую часть населения и промышленного потенциала. А это сейчас – самое главное!

- Наши люди говорят, что по ряду отраслей промышленности спад производства достиг восьмидесяти процентов, - заметил Директор Центральной разведки США Ричард Хелмс.

- А у нас всех ста процентов? – усмехнулся генерал.

С этими словами он достал из папки еще несколько отчетов, принявшись зачитывать некоторые из них. На счет положения дел в стране… Несмотря ни на что, у них осталось некоторое количество ученых и экономистов, кто смог просчитать предполагаемые последствия катаклизма. И они не радовали совершенно! Крах промышленности уже был виден воочию… Причем, разрушены многие стратегически важные отрасли – и восстановить их в ближайшие даже не годы, десятилетия, было попросту невозможно! На просторах бывшей сверхдержавы царила такая разруха, какой не было и в СССР после Второй Мировой войны. Не работали заводы и шахты, карьеры и нефтяные скважины, электростанции и железные дороги… Да, на юг вывезли какое-то количество специалистов и промышленного оборудования – но частично они уже уничтожены, а оставшуюся часть еще надо смонтировать и наладить хоть какую-то работу. В условиях тотального дефицита ресурсов!

Так что прогнозы не радовали… Уже на сегодняшний день по имеющимся оценкам погибли две трети американцев, несколько миллионов эмигрировало в ту же Австралию, а к окончанию вулканической зимы прогнозировали что останется миллионов пятнадцать-двадцать населения. А ведь развитие промышленности во многом завязано и на количество доступных рабочих рук! И что останется от США тогда? Австралия? Ее население одиннадцать с половиной миллионов, из которых миллиона два-три погибло при атомных бомбардировках. Вместо них приплыло пять миллионов американцев, привезли некоторое промышленное оборудование, технику и сырье. Пусть даже туда эвакуируются еще пять миллионов американцев и получится общая численность населения в двадцать миллионов. И что? А ничего! Дальше получится одно из двух. Либо бросить все силы и средства на оборонку, создавать ту же атомную и ракетную промышленность, самолеты и танки. И получить нищую страну с ракетами, которая неизбежно проиграет холодную войну с СССР. Хоть американские генералы и не знали про КНДР XXI века из параллельного мира, но подобный сценарий они и сами просчитали. И тут СССР будет действовать против них ровно теми же методами, какими они сами планировали бороться с ним. Либо бросить все силы на развитие гражданских отраслей промышленности – и через десяток-другой лет получить вторжение красных, которому нечего будет противопоставить…

Какие еще варианты? Аргентина? Ничуть не лучше Австралии! Как бы даже не хуже. Хотя ядерный шантаж против них и оказался очень полезным. Так что при необходимости можно будет и повторить. А коль откажутся – продемонстрировать. Даже сейчас ракет у США еще было достаточно много… Так что вариантов оставалось немного.

- Предлагаете присоединиться к победителю пока тот еще не успел осознать факта своей победы? – поинтересовался Директор Центральной разведки.

- Да, - усмехнулся генерал. – Как вы верно заметили, Советы уже победили, но еще не успели сами осознать этот факт. Потому конец зимы-весна следующего года будут для нас идеальным вариантом.

- Ну хорошо, - задумчиво произнес еще один из генералов. – И что вы предлагаете? Попросить у советского премьера принять нас к себе в страну? «Пустите, дяденьки, мы с вами воевать хотели, а теперь сидим по уши в дерьме?»

- Ну зачем же просить? – усмехнулся первый. – Всего лишь дать выбор… Или они принимают к себе несколько миллионов наших беженцев и обеспечивают им нормальную жизнь, без всяких притеснений. Или… У нас ведь еще достаточно ядерного оружия?

- Ядерный шантаж ядерной державы? – задумчиво произнес глава разведки. – Рискованная затея…

- А почему нет? – усмехнулся в ответ командующий американскими ядерными силами. – Пономаренко не похож на идиота – а, значит, прекрасно понимает, к каким последствиям приведет ядерная война с нами.

- Ну допустим, - произнес второй. – Но как мы обеспечим выполнение достигнутых договоренностей после того, как окажемся в СССР? Ведь первым однозначным требованием Советов станет передача им всех наших ядерных арсеналов.

- А мы и передадим, - усмехнулся генерал. – После того, как закончится вулканическая зима. А пока ограничимся Западной Германией и базами в Европе… Да и сам факт того, что к ним попадет большая часть флота США тоже ведь весьма значим! Ну а наши подводные лодки могут пока и подождать. Так что нарушать договор для Пономаренко будет себе же дороже…

- Так, что у нас там? – вслух произнес лейтенант МГБ Рыжов, открывая папку с отчетами по объекту «Умник».

Откровенно говоря, он не очень понимал, чем же обычный студент сумел обратить на себя внимание самого министра госбезопасности, что его записали в интересные для советского правительства кадры. Но раз уж пришел приказ «присмотреть» за ним – значит, надо выполнять! И последнее время это стало чуть ли не главной работой товарища Рыжова. Впрочем, это было не сложно – объект ни от кого не скрывался, никакой подозрительной деятельности замечено не было… Можно сказать, обычный студент.

Итак, что у него есть по «Умнику»? Родился в 1949 году, закончил городскую школу №34. В кружках или каких-нибудь клубах, вроде мотоклуба имени Дара и Ельянова, не состоял, особой активности не проявлял. По сути, обычный пацан, каких в Союзе полно. Предположительно – занимался самообразованием, в старших классах изучая университетский курс физики и математики, на что при разговоре указала его школьная учительница по физике Симонова Наталья Николаевна. С ее слов, демонстрировал хорошее знание предмета на гораздо более высоком, чем изучается в школе, уровне.

Где брал материалы для учебы – выяснить не представляется возможным. Кое-что в десятом классе брал в областной научной библиотеке, но туда он только в десятом классе и стал ходить. Да и не так уж и много он всего брал. Остальное? Ну в крупном городе взять материалы по той же университетской физике не сложно… То есть, предположительно, имеет знакомых среди нынешних или недавних студентов или преподавателей университета – хотя последнее вряд ли, их на всякий случай опросили. Значит, с почти стопроцентной вероятностью студенты… Взял и переписал у кого-то лекции и учился по ним. Факт интересный, но не более того. Просто стоит отметить.

Косвенным подтверждением данной версии можно считать то, что в нынешних условиях он учится в университете на «отлично», хотя успеваемость по стране резко упала. Более того – может по-простому рассказать многие вещи из университетского курса, во всяком случае с первого курса, что помогло ему объяснить предметы жене и нескольким знакомым. Что ж, еще один факт в копилку за версию «гений». Не каждому преподавателю такое удается!

Кстати, с женой тоже интересный вопрос. Как удалось под видом дружеской беседы выяснить из разговоров с товарищами «Умника», длительное время чуть ли не бегал за одноклассницей, Светловой Еленой Антоновной, которая с ним, дословная цитата, «играла в кошки-мышки». Но потом вдруг порвал все отношения с ней, переключившись на Старостину Викторию Валентиновну. Несколько раз гулял с ней вместе, с ней же встречал рассвет во время выпускного, вместе с ней поступал в университет. Хотя сам в то время утверждал, что они лишь «школьные товарищи». По словам лучшего друга «Умника» Федотова Петра Степановича, «по-любому что-то узнал он про Ленку, вот и бросил нафиг стерву!» Возможно такое? Если считать, что именно в то же время отмечается изменение поведения объекта, то вполне! После этого и решил покрасоваться перед всеми, козырнув университетскими знаниями по физике.

Дальше… Ну можно отметить понимание политического момента в 30-е годы. Его учительница по русскому и литературе даже показала сочинение по «Поднятой целине». Хорошее понимание политики советского правительства и коммунистической партии отметила и историчка. В целом в разговорах с товарищами также всегда демонстрировал себя как сторонника социализма, положительно отзывался о политике товарища Сталина. В целом никогда не давал усомниться в своей политической благонадежности.

Тут, правда, интересны его оговорки, порой сказанные в разговорах с друзьями. О чем? Как ни странно – о возможности восстановления капитализма и последствиях такого! Ссылаясь на слова товарища Сталина об усилении классовой борьбы по мере строительства социализма, «Умник» говорил о том, что международная буржуазия постарается уничтожить СССР. И поскольку военной силой сделать это практически невозможно, то они постараются развалить страну изнутри. Найти предателей, в том числе среди членов КПСС, продвинуть их на руководящие должности и устроить переворот. При этом главный упор будет делаться на шкурнические интересы, на максимально циничных и беспринципных людей, готовых «продать родную мать ради личного обогащения». После чего, развалив страну на несколько враждебных друг другу кусков, постараются по максимуму развалить ее армию, уничтожить экономику, превратить в сырьевой придаток Запада. Это он как-то сказал тому самому товарищу Федотову, ну а сотрудники МГБ умеют вывести человека на нужную тему разговора так, что тот этого и сам не заметит…

Что дальше по нему известно? Умеет водить грузовик – предположительно, научил кто-то из знакомых. В принципе, не сказать, чтобы такой уж неординарный навык… Можно и внимания было бы не обратить, будь оно не «в совокупности». Предположительно, неплохо разбирается в автомеханике – во всяком случае, несколько раз помогал с ремонтом своей машины. Знал правила дорожного движения, за счет чего легко сдал на права – за практику зачли работу в комсомольской бригаде. То есть явно интересовался этим и до того…

Ну и последнее… Предположительно является автором песни «Детства последний звонок», впервые исполненной на его же собственном выпускном, хотя сам и отрицает это, ссылаясь на мифического знакомого брата. Про которого, однако, не знает и сам брат – его, как бы между делом, расспросили на этот счет. Аналогично написавшая музыку к песне одноклассница «Умника» Антоненко Тамара Николаевна, считающая, что он «слишком хорошо чувствовал песню». Спорное, конечно, утверждение, основанное не столько на разуме, сколько на чувствах и эмоциях, но в совокупности если…

Песню эту товарищ Рыжов даже сам прослушал – чтобы понять, о чем идет речь. И при последних строчках чуть не выматерился вслух! «Должны мы теорему жизни верную судьбой своей самим себе доказывать». Самая, казалось бы, обычная строчка! Которую вполне можно понять как то, что все мы должны стать нормальными людьми, доказать себе, что не просто так едим и пьем, добиться своих целей и так далее, но… В свете последующих событий она выглядела как какое-то зловещее предупреждение. Словно он наперед про все знал! И эти слова – именно про то, что люди должны доказать самим себе, что никакая Долгая зима не согнет и не сломает их, что и в таких условиях они не сдадутся, не ударятся в панику и не сложат руки. Но… Нет, не мог он этого знать – это было понятно. Это войну еще в какой-то мере можно предсказать, просчитать. Но никак не гигантское извержение!

Что дальше? Ну тут уж про то, что «Умник» просчитал последствия извержения. Известно, что он провел много времени в научной библиотеке, изучал информацию об извержении, искал что-то из истории. Например, про извержение Тамборы в XIX веке. После чего и подготовил свою аналитическую записку. Гений? Учитывая то, что он все это сделал по одним лишь открытым и неполным источникам информации, вполне возможно.

Ну дальше уже шло про работу в комсомольской бригаде, про командировку в Туркмению и последующие события… Впрочем, все это он уже зал по памяти. Тут и не надо было ничего читать. Так, максимум пробежать глазами. Но сейчас его мысли товарища Рыжова были в другом направлении.

- Ну рассказывай, - подняв глаза на сидящую напротив девушку, произнес лейтенант.

- Как вы и просили, наблюдала за Миш… Михаилом в повседневной жизни, – пожала плечами Квета. – Только что я могу сказать? Да, в физике он разбирается хорошо… Мне даже, было дело, кое-что объяснял. Про, как он сказал, «эффект ядерной зимы» рассказывал…

- Почему ядерной? – удивился лейтенант.

- Я тоже сначала не поняла… Но он сказал, что еще в школе думал над тем, что случится в случае взрыва большого количества атомных бомб. Оттого и начал институткой физикой интересоваться…

- Так, интересно, - довольно улыбнулся товарищ Рыжов. – Что-нибудь еще по нему можешь сказать?

- Не знаю, - задумчиво произнесла девушка. – Мы с ним много общались, но он… Обычный что ли! Хотя умный очень! Словно с кем-то старше себя говорю. С женой его Вико… Викторией тоже много общаюсь, она мне уже лучшей подругой стала. А уж как они друг друга любят – даже завидно становится!

- А что на счет его политических взглядов? – слегка прищурившись, спросил товарищ Рыжов.

- Знаете… Я большего коммуниста не видала! – вдруг улыбнулась Квета. – Только он какой-то немного не такой как большинство… Он не верит в коммунизм, а… Как сказать-то? Он убежден, что без социализма и коммунизма будущее невозможно.

- В каком смысле? – не понял лейтенант.

- Понимаете… Это не вера в идею, а… логика что ли? Прагматизм? Он может четко и аргументировано рассказать и доказать, почему иной вариант развития цивилизации – это путь в тупик.

«А вот это уже интересно!» - подумал товарищ Рыжов. В отчете для Шелепина надо будет в обязательном порядке указать на этот факт! Молодец девчонка-то! Можно сказать, самую суть ухватила…

Про нее товарищ Рыжов тоже неплохо знал… Квета Ковач, родилась в 1946 году в США в семье эмигрантов-антифашистов из Словакии. Закончила школу, поступила в медколледж, где отучилась два года до того, как случилось извержение Лонг-Вэлли. Потом выживала как могла, волей случая встретилась с высланным из СССР эмигрантом, который и предложил ей подать заявление в советское посольство, которое и было удовлетворено. В СССР так уж получилось, что ее распределили в их город, ну а тут уж постарался товарищ Рыжов – вместо общаги она попала в половину дома. Хотя сама девушка о его роли в том и не подозревала. За то перед вселением он встретился с ней и попросил «приглядеть» за одним человеком. Дескать, перспективный кадр, указание свыше и все в таком духе. Ну а раз уж она будет теперь рядом жить…

- Можно вас об одном попросить? – отвлек товарища Рыжова от мыслей голос девушки.

- Ну спрашивай, - пожал плечами чекист.

- Можно я больше не буду ничего вам говорить?

- Почему? – не понял лейтенант.

- Мне стыдно, - смущенно произнесла девушка. – Они ведь хорошие люди, ко мне так хорошо относятся, как к родной… Я с ними искренне подружилась! Но ведь я их, выходит, обманываю!

- Но ведь ты ничего плохого не делаешь? – пожал плечами лейтенант. – Просто товарищ Шелепин велел понаблюдать за Михаилом Васильевичем.

- Все равно это нечестно!

- Понимаешь, Квет, - произнес лейтенант. – Мы не можем разбрасываться перспективными кадрами – и потому должны иметь возможность в случае необходимости вовремя помочь. Сама видишь, какие нынче времена! А у нас люди гордые, пока совсем не прижмет – ни о чем не попросят! А потом может уже поздно оказаться…

Работать с людьми и убеждать их товарищ Рыжов умел… Так что вскоре Квета и сама была уверена, что делает благое дело. Фактически помогает тем парню с девушкой, что оказались ей так симпатичны. Ну а что при этом приходится кое-что от них скрывать – так ведь это для их же пользы?

Их поселок был расположен на самом юге бывшего Казахстана – и был построен буквально в чистом поле… Еще не так давно в этих местах были пустыни, но Долгая зима все изменила. Теперь тут были степи… А вот где Дмитрий жил раньше – там теперь снежная пустыня. Летом 1967 года снег за Уралом так и не сошел, так что ни о каком сельском хозяйстве там не шло и речи.

Налив в стакан горячего чая, мужчина сел ужинать… Хотя какой это нафиг чай? Настоящего-то уже больше полугода не выдают, вместо него теперь какой-то травяной сбор. Как говорят, полезный, содержащий нужные человеку витамины. На улице уже второй день мела метель – так что практически единственной работой было чистить дороги до сметать снег с крышу. Вот и Дмитрий на своем тракторе, на который навесили шнекороторный снегоочиститель, занимался тем же самым. И все росли и росли сугробы вдоль дорог. А когда-то в этих местах и снег-то, как говорят, редкостью был!

С наступлением зимы основной «аврал» закончился… Урожай картошки убран, большую его часть еще до самых холодов успели вывезти, оставив лишь то, что нужно будет самим колхозникам. И сейчас шла обычная размеренная зимняя жизнь сельскохозяйственных работников. Ремонтировали технику, готовились к весенней посевной, кто-то работал в овощехранилище, да вот… Снег чистили.

- Что там нового говорят? – спросила жена Дмитрия.

- Относительно чего? – не понял мужчина.

- Да про то, что вообще в стране происходит…

- Да спокойно все, вроде. Ты ж, Катюх, сама газеты читаешь?

- Все ли в тех газетах пишут? – вздохнула женщина.

- Ну мятежей, вроде, сейчас нет никаких. Задавили байскую гниду! – взглянув на висящую на стене винтовку, произнес Дмитрий. – Говорят еще, что этот год теплее будет… Рожь, наверное, сеять будем. Только зернохранилище достроить надо будет еще. А то погниет же все!

- Ну хоть так, - тихо произнесла женщина. – Про электричество-то не говорят ничего?

- Говорят, - ответил мужчина. – Дефицит энергомощностей, нехватка оборудования… Так что пока в райцентре ТЭЦ не построят – не будет ничего.

С этим словами Дмитрий вновь поднял взгляд на винтовку, а затем перевел его на крошечное окошко кухни… Да, ему уже и повоевать тут довелось малость. Когда по осени случился набег банды откуда-то из бывшей Узбекской ССР, попытавшись разграбить их поселок. И, прежде всего, их интересовало овощехранилище – ублюдки даже напрямую предложили отдать его содержимое… А что потом самому только с голоду сдохнуть – то их не волнует. Естественно, они не согласились – и был короткий, но ожесточенный бой. И тогда организация вновь взяла верх над бандитской вольницей. А потом разбежавшихся уродов настигло вызванное подкрепление от военных – и уцелевших бандитов попросту перестреляли как бешеных псов.

А еще вспоминалась эвакуация… Когда в их уральскую деревню пришли военные с приказом об эвакуации, покидать родные места хотелось далеко не всем. Ну как это - бросить родной дом и практически все нажитое и уехать куда-то в неизвестность? Зима? Ну и что с того, что зима? Снег они что ли с крыш почистить не смогут? Или дров в лесу мало?

Однако недовольным военные объясняли коротко. Лета у вас не будет! Сами видите – май на дворе, а на улице морозы! Жрать чего будете? И что дальше? У Советского Союза нет таких запасов чтобы прокормить всех целый год! Так что подвоза из других частей страны не будет, как не будут и дороги в вашу глушь чистить, да и ЛЭП уже сегодня обесточат. И как жить будете? И большинство прониклось и уже перестало спорить на счет эвакуации… Хотя некоторые и продолжали упрямиться.

- Я здесь родилась, здесь и помру! – кричала известная деревенская скандалистка, вечно всем недовольная Баб Тоня. – Я тут жила при царе жила, при Колчаке и при советской власти! Никуда я не поеду! И дети мои с внуками никуда не поедут!

«Ну да, сколько тебе при царе-то при том было? – мысленно усмехнулся тогда Дмитрий. – Три годика?» Однако военные церемониться и каждого по отдельности агитировать не собирались. Сказано «обязательная безусловная эвакуация» - значит, так тому и быть! Скандальную бабку просто запихнули в салон автобуса – и на том все и закончилось. Впрочем, она и там продолжала кричать, половину дороги до Челябинска. Дескать, «смотрите, люди, что делается!» Но на нее уже привычно не обращали внимания. Остальные односельчане Дмитрия, похватав чемоданы с тележками, рассаживались сами, а тем временем военные грузили в грузовики оборудование с МТС. Ело-то у них большое было… Напоследок сверившись со списком эвакуируемых, военые приказали отправляться…

Дорога до Челябинска шла словно в снежной траншее, так что даже и не видно-то ничего по сторонам было. Едут и едут куда-то! Пока, наконец, на горизонте не знакомый город… Дымили трубы металлургического комбината – хотя почему-то Дмитрию показалось, что куда слабее, чем в обычное время. Но вот и заснеженные улицы города, с громоздящимися там и тут сугробами, с едущими по своим делам грузовиками и автобусами, но их везли напрямую на станцию, где их уже ждал поезд.

- Вам в восьмой эшелон, - когда они высаживались на станции, сказал командовавший колонной капитан.

- Куда едем-то, товарищ капитан? – спросил тогда Дмитрий.

- На юг Казахской ССР, там стройбатовцы для вас поселки строят.

«Эвакуационный эшелон №8», длинный грузопассажирский состав, уже стоял у платформы, и люди сразу начали размещаться в нем. Навешивали бирки и закидывали в грузовые вагоны свои вещи, а затем занимали места в пассажирских вагонах. И вот уже поздним вечером поезд отправился в путь… Короткий свисток тепловоза – и состав трогается в путь, унося их к новой жизни…

Сначала они ехали по обычной железной дороге, где навстречу то и дело проносились другие поезда с бочками, крытыми вагонами и даже платформами. На станциях несколько раз обгоняли идущие в попутном направлении «товарняки». Везли буквально все, что только можно! Уголь, нефть и нефтепродукты, лес, металлопрокат, различную технику вроде тракторов и автомобилей, промышленное оборудование… Шли практически без остановок – лишь замедляли ход на станциях и «обходах», вроде мест, где осенью спешно построили временный деревянный мост вместо поврежденного и требующего капитального ремонта основного. Но потом, уже в Казахской ССР, где к этому времени сошел снег, свернули на свежеуложенную военными железнодорожниками линию – и тут уже ехали очень медленно, порой пропуская встречные составы. Впрочем, что еще возьмешь с «времянки»?

В какой-то мере им повезло – до их поселка уже были уложены пути, так что разгружались прямо на полустанке на месте. А вот строительство домов только начиналось – все же военные стремились в первую очередь распахать поля, благо, в армии хватало и тракторов, и колхозников, кто в этом разбирался. Так что теперь эвакуированным можно было сразу начинать посевную. А вот жить по первому времени пришлось в армейских палатках, по одной на семью, и питаться приготовленной в полевой кухне едой. Лишь к середине лета Дмитрию, как семейному и имеющему ребенка, выделили для жилья свежепостроенный «финский домик». А вот тех, у кого семьи не было, заселяли в последнюю очередь – и многим из них зимовать пришлось в бараке… Хотя и обещали, что в следующем году дома построят для всех. Впрочем, на следующий год много чего планировалось… Например, начать высадку лесополос, которые при грядущем потеплении защитят поля от песчаных бурь и опустынивания.

А потом была уже, в принципе, привычная работа. В их поселке тоже организовали МТС – так что Дмитрий вернулся к прежней работе трактористом, засевая и убирая поля как в их колхозе, так и в соседских. Помощь военным и колхозникам в строительстве. Расчистка снега зимой… Только к этому добавилось то, что его, как отслужившего в армии, записали в «особый коммунистический отряд охраны порядка» при поселковой милиции, фактически местное ополчение. Выдали винтовку, провели несколько учебных занятий, в которых участвовало большинство мужиков из их села – и вот осенью оно и пригодилось… Против банды басмачей. Командир военных ему потом даже благодарность за фактический разгром банды объявил! Их-то задачей было лишь продержаться до подхода подкрепления.

Впрочем, и тогда не все так гладко обошлось. Четверо из их отряда, несмотря на всю подготовку и даже наличие кое у многих боевого опыта, получили различные ранения – соседа Филипа Кузьмича так и вовсе в райцентр в военный госпиталь отправили, откуда он вернулся лишь через месяц, когда отправили домой долечиваться. Но и из бандитов семерых только наповал положили, а еще несколько смогли уйти, будучи уже ранеными. Впрочем, это во многом благодаря пулемету – военные выдали им старенький «Максим» со складов…

Еще недавно тут жило больше двадцати тысяч жителей – но сейчас население не дотягивало и до пяти, и это с учетом прибывших эмигрантов из России и восточноевропейских стран. Когда-то здесь была пара заводов, но теперь они надежно стояли, глядя на улицу пустыми глазницами окон и выломанных дверей, а в цехах посреди снежных сугробов стояли заржавевшие станки… Окна какие и уцелели после землетрясения, то вскоре растащили для домов местных жителей, а двери и буквально все, что только могло гореть, исчезло в печах местных жителей в первую зиму. И только станки оказались никому не нужными – электричества все равно не было.

Впрочем, их шеф чуть ли не в первые дни их пребывания в городе побывал в цехах и заявил, что надо будет восстановить производство. Не то, конечно, что было раньше – а то, что может потребоваться для собственных нужд или торговли с соседями. Тогда по поручению шефа Василий разыскал среди оставшихся местных жителей и эмигрантов нескольких инженеров и рабочих – и им было велено сделать на базе бывшего завода ремонтные мастерские. Теперь тут на регулярной основе работала два десятка человек, а еще полсотни привлекали по мере необходимости. Впрочем, это можно было называть лишь подобием жизни… Генератора, который они нашли в одной из вылазок, хватало на одновременную работу максимум пары станков, только к нему еще топливо нужно было! Но тут кто-то вспомнил про газогенераторы – и прямо тут же один такой и сделали. И теперь после рейдов они возвращались именно сюда… Тем более, что в одном из цехов еще летом забили деревянными щитами окна и установили печку – чтобы зимой техника не промерзала до такой степени, что ее фиг заведешь. Все же хоть в США климат и теплее, чем в СССР, но в прошлую зиму и тут температура опускалась до сорока градусов мороза, а короткого лета с трудом хватило чтобы вырастить кое-какие овощи чтобы не помереть с голоду. Правда, рыбу еще массово ловили и сушили да что-то в рейдах удалось найти или захватить у сектантов… И сейчас «мафиози» питались куда лучше и сытнее, чем те же граждане СССР! Правда, это было из той серии, что одни ели мясо, а другие капусту – в то время как в Советском Союзе ели голубцы. И, думаете, капусту ели сами «мафиози»?

- А неплохо награбили! – составляя опись захваченного у сектантов, ухмылялся «учетчик» из особо доверенных людей господина Пальцева. – Шеф будет доволен!

Как обычно, он даже не пытался прикрывать их набеги под «реквизиции» и «конфискацию имущества преступников», как то обычно делал сам самозванный мэр города. Который он, долго не раздумывая, переименовал в часть себя любимого – Пальцевск.

- Мы постарались, - изображая самодовольную ухмылку, ответил Василий.

Как же его бесила эта показушность! Но с волками жить – по-волчьи выть… Отчасти успокаивало лишь то, что он говорил себе, что они фактически карают всяких уродов – сектантов, людоедов, беспринципных бандитов, готовых убить соседа за банку тушенки… А еще вспоминал про освобожденную от людоедов девчонку, которою фактически отдали ему на попечении. Дескать, если уж так жалко – сам о ней и заботься. А нет – так пусть идет на все четыре стороны… И эти впечатления как-то примеряли со сложившейся реальностью и той социальной ролью, что он нынче исполнял. Ну разве неправильно казнить тех же ублюдочных сектантов? А что попутно забрали все их запасы – так не пропадать же добру, когда у них у самих в городе голодают?

А набрали они и впрямь неплохо! Можно сказать, целый склад бомбанули… Так что сейчас начнут делить. Как обычно, половина шефу, а дальше по частям. Три ему, две его «начштаба», как про себя называл Василий этого мужика-разведчика, с кем они обычно планировали налеты, и по одной доле остальным… «Силы самообороны города Пальцевска!» Даже смешно становилось при таком названии их банды – но спорить с шефом Василий, конечно, не собирался. Одному в любом случае будет хуже… Даже если каким-то чудом сумеет выжить и не попасться в лапы каких-нибудь уродов.

Когда закончилась опись и дележка награбленного, Василий вышел из цеха и отправился домой. На улице уже было темно и городок практически уснул, но в центре как обычно было достаточно шумно. Вернувшиеся из рейдов «бригады» отмечали возвращение! В здании одного из бывших клубов ярко горел свет и гремела музыка – на исходе лета кто-то притащил сюда небольшой ветряк, электричество от которого днем подавали в «резиденцию» шефа, а по ночам – вот сюда. Что сейчас происходит внутри – можно было даже не гадать… Вовсю разливаются вина и виски, курят кальян, обжираются тем, что получили в качестве своей доли или меняются добычей с другими. И, наверное, нигде в городе не найдешь большего разнообразия блюд! Ну и, конечно, женщины… Как несколько «профессиональных проституток», жившие за счет того, что им давали из своей доли добычи «мафиози», так и обычные местные или эмигрантские женщины и девушки, пришедшие сюда «подцепить» не сильно противного им паренька на ночь – чаще всего за плату в виде некоторого количества продуктов или чего-нибудь еще болезного в быту. Обычная, мать их, практика в нынешнее время!

Дома его, как обычно, ждала соседка – дочка какого-то белоэмигранта, женщина лет сорока, с которой он договорился чтобы та в его отсутствие приглядывала за «Найденкой», как он прозвал ту девушку, что они освободили от людоедов. Ну а за небольшую плату в виде продуктов для ее детей Антонина Федоровна была только рада помочь!

- Ну как там она? – буквально с порога спросил Василий.

- Да как обычно, - вздохнула соседка. – Сейчас вон спать уложила, а так сидит и сидит… Не скажешь ничего – так весь день с постели не сойдет, даже есть не будет.

- Понятно, - кивнул в ответ парень.

- А можно вопрос, Василий Васильевич? – как обычно подчеркнуто уважительно спросила Антонина Федоровна.

- Ну?

- Почему вы с ней нянчитесь? – спросила Антонина Федоровна. – Смотрю я на вас и удивляюсь даже. Тут вон и обычные люди в большинстве своем нынче вряд ли стали бы на себя лишний рот брать, а вы же… эээ…

- …бандит? – закончил фразу Василий.

- Я не это имело в виду! – мгновенно побледнела женщина.

- Да можете говорить что думаете, - грустно усмехнулся бандит. – Бандит и есть, я и сам это прекрасно понимаю. Только хочется, знаете ли, человеком остаться. А выгнать ее на улицу – все равно что убить… Может быть, даже еще более жестоко.

Когда Антонина Федоровна ушла, Василий зашел в кухню, где вытащил с полки банку тушенки и бутылку виски… Хотелось взять и сдохнуть, просто чтобы не видеть всего того ужаса, что кругом творится! А что? Так просто все ведь! Пистолет вон у тебя в кармане, так что может быть проще? Вот только поступить так – это в нынешних условиях будет просто трусостью, проявлением слабости. Пока жив – борись… Так всегда говорил ему батя – и сейчас оно было как нельзя более актуально. Покончить с собой – значит, фактически подвести тех, кто так или иначе на тебя надеется. В конце концов, это он предложил шефу всю эту идею с переселением. А, значит, несет ответственность за всех тех людей, что пришли сюда с ним вместе, пусть даже для большинства из них это было всего лишь последней жалкой надеждой посреди полной безнадежности. И какое он имеет права подвести их? Особенно с учетом того, что чем меньше будет таких как он, тем больше станет откровенного бандитского сброда. Он ж несет ответственность и за эту вон девушку, кого они освободили из плена. И если он помрет, то смерть неминуемо ждет и ее. Так что не имеешь ты, Васька, права умереть! Ведь каким бы ты не был, но в какой-то мере ты дал людям надежду – пусть даже и совсем уж слабенькую и жалкую, но если ты убьешь и ее – за такое и обещанных верующими адских котлов будет мало!

- Как же сейчас в Светском Союзе? – уже изрядно «приняв на грудь», вслух спросил Василий.

Мысли вновь вернулись к Квете, к его родным и знакомым в СССР… Как там они? Живы, здоровы? Как вообще идут дела в стране? Странно, но за последнее время он как-то совершенно разочаровался в самой эмигрантской идее… И уж, тем более, не мог даже догадываться о том, что где-то в параллельной реальности все кончилось тем, что он плотно затесался в диссидентскую среду, вовсю ругал советскую власть, мечтал о том, что будет при «свободе»… А когда оно все же случилось и страна рухнула – его прокляли собственные родители и оставшиеся без работы и средств к существованию братья с сестрами. А сам он в итоге спился и опустился на дно общество, и в своих пьяных откровениях регулярно ругал диссидентов и говорил о том, каким же он был идиотом. Даже говорил о том, что случись ему вот сейчас прожить жизнь заново – перестрелял бы всех уродов!

На следующий день, пока никаких новых рейдов не планировалось, Василий решил все же отпраздновать Новый год, а какой новогодний праздник без елки? Так что, прогулявшись в недалекий лесок, он спилил там небольшую сосну и притащил домой. Пусть кое-кто и будет ржать над ним, они-то привыкли отмечать праздники с бабами и водкой, ну да ему плевать. Что там еще? Игрушки нужны? Видел, вроде, где-то в доме… Тут, правда, не новый год праздновали, а Рождество, но для Василия оно было как-то пофиг.

- Пошли есть, - придя домой и кинув елку перед входом, Василий разделся и зашел в комнату, где была его «Найденка».

Ну а что, и впрямь ведь проголодался… Да и она без него по-любому ничего не ела. Что только делать с ней-то? Хотя когда он напрямую ей говорит что-то сделать – делает. Всегда абсолютно равнодушно, без всяких эмоций, но как-то все же воспринимает услышанное, значит?

Опять банка консервов с макаронами – ну а что еще жрать-то? Кстати, добыча последней, как говорит шеф, «конфискации», от тех самых ублюдочных сектантов. Почему кругом развелось там много всякой сволочи? Тут и сектанты, причем не только «Церкви Апокалипсиса», и людоеды, и различные банды, и чудики вроде ставших практически «безлошадными» байкеров или представителей еще каких-то неформалов, считавших всех, кто не принадлежит к их движению, чужими, по отношению к которым можно вести себя как вздумается. Кое-где вон и рабство уж вовсю процветает… А еще недавно появились и отмороженные на всю голову индейские банды – их представители заявляли, что сами духи земли прогневались на американцев, уничтожив их страну. И теперь они должны освободить родные земли от всех «бледнолицых» - ибо такова воля духов предков. И их священная война закончится лишь тогда, когда от моря и до моря не останется ни одного ненавистного захватчика!

Впрочем, были и относительно нормальные поселения – таковым по нынешним меркам считался и их город. Где жили хоть по каким-то законам, а не творили полный беспредел. Кое-где порядок сохранялся все это время, где-то местные жители смогли самоорганизоваться и навести порядок… С такими шла даже небольшая меновая торговля. Вон недавно, например, к ним приходил целый караван – меняли рыбу на какие-то лекарства и топливо для вездеходиков.

После то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда Василий принялся ставить и наряжать елку, выбрав для того место поудобнее и все вспоминая Новый год в СССР. Интересно, отмечают ли его сейчас? Впрочем, ему этого теперь не узнать… Ну да он уж тут отметит – вот оно, преимущество «бригадира сим самообороны»! В свободное от рейдов время делай что хочешь! Ну если только шеф или его приближенные не прикажут что-нибудь. А вот остальным приходится работать – для них для всех распределили «повинности». Снег там чистить, работать грузчиками или там, например, механиками… Хотя сейчас, зимой, и остальных тоже не так уж много работы – не то что летом, когда буквально не вылезали из огородов. Ведь мало того, что самим прокормиться надо, так еще и «налог на защиту» изволь заплатить!

- Колючая, - вдруг тихо произнес кто-то рядом.

- А, что? – чуть не подпрыгнув от неожиданности, произнес Василий. Он уже как-то привык, что в доме говорить нечего.

- Рождественское дерево, - произнес голос рядом.

Оглянувшись, Василий с удивлением увидел, что «Найденка» стоит неподалеку от него и чуть ли гладит веточку сосны…

- Елка?

- Мы с мамой, папой и братом каждый год Рождество отмечали, - тихо произнесла девушка. – Наряжали рождественское дерево… А теперь их… нет! Их… съели!!! А я… жива… Зачем???

- Ну а зачем мы все живем? – подойдя поближе, ответил Василий. – Чтобы жить, чтобы бороться…

- Зачем? – тихо произнесла девушка, а из глаз у нее буквально брызнули слезы. – Как жить когда при мне… съели… моих родных! Когда мне… кости кидали! На… поешь, говорят, своего брата! Я не могла и смотреть… А они смеются!

Честно говоря, Василий и не знал, что ему делать… С одной стороны, что она хоть заговорила – и то хорошо. Но… Что он ей скажет? Как утешит, как поможет? Да и что можно сказать человеку, при котором какие-то ублюдки сожрали его же родных? Что? Даже слов не находилось… Говорить, что успокойся, все хорошо же кончилось? А можно ли считать это хорошим концом? Обещать, что больше такого не повторится? А разве оно может повториться? Она уж и так пережила такое, что и не знаешь, что сказать еще… Так что разве что дать ей выплакаться… Вдруг хоть немного полегче станет? Хотя и в этом Василий был не уверен.

- А как нажрутся… - сквозь слезы продолжила девушка, - приходят меня насиловать… Я сначала кричала, отбивалась, кусалась… Но им… все равно! Они… смеются! Им смешно! Понимаешь – смешно! А потом… я перестала быть собой… Я – это не я… Как мне дальше жить? Зачем?

- В каком смысле ты – это не ты? – почему-то выцепив из ее слов именно эту фразу, спросил Василий.

- Я… не знаю, - все также тихо ответила «Найденка». – Я все вижу, слышу… Но оно словно не со мной все! Я вижу, слышу… Но ничего не чувствую!

А ведь, кажется, слыхал он про что-то подобное… Только относительно тех людей, кто был или на фронте контужен, или в какую-нибудь катастрофу попал. Правда, вспомнить хоть какие-то подробности про такое явление не получалось – не интересовался никогда Василий такими вопросами. Он ведь и вовсе не психолог какой-нибудь чтобы в таком разбираться. Но сейчас же она пришла в себя? Или нет? А вдруг она сейчас решит с собой покончить? Твою ж… Он ведь вообще нифига не знает!

- А сейчас как? – единственное, что смог спросить Василий.

- Сейчас я – это я, - произнесла девушка, и снова разревелась. – Только зачем мне все дальше жить? Как жить, помня все это? Я не хочу! Хочу к маме с папой!

- Не знаю, - честно ответил парень. – Но жить надо… Подумай хоть о своих родителях. Они же дали тебе жизнь, любили тебя, хотели, чтобы ты была живой, здоровой и счастливой?

- Любили… Но их нет!

- Тем более, - серьезно ответил Василий. – Они погибли, но ты жива… И если ты тоже решишь умереть – ты предашь их, предашь их память… Разве они этого заслужили? Думаешь, они такого тебе желали?

- Н-н-нет… - только и смогла ответить девушка.

Ну и что ему теперь дальше-то с ней делать? Что? Внезапно Василия охватила ярость! Будь прокляты те, кто провел все испытание! Те, кто вообще изобрел атомную бомбу! Все физики-ядерщики всего мира! Ведь это все из-за них! Из-за того, что они изобрели проклятую Бомбу! Не будь ее – как хорошо жилось бы всем! Уж тогда точно не было бы никаких ядерных испытаний, ни извергался бы проклятый Лонг-Вэлли, не было бы всех последующих событий… Доведись ему сейчас попасть в прошлое, куда-нибудь в начало века – и он бы, несомненно, посвятил всю свою жизнь одному-единственному делу. Уничтожению всех физиков-ядерщиков, всех, кто хоть пытается вести исследования в этом направлении! Чтобы никто и никогда не создал эту дрянь, чтобы никому не довелось увидеть и пережить такого, что случилось вот с этой девчонкой и тысячами, миллионами других людей! Увы, о таком можно было бы лишь мечтать, но не более того… А еще Василий был уверен, что даже если бы он уничтожил всех физиков-ядерщиков, то на смену им пришли бы другие. И они все равно создали бы проклятую Бомбу! И все равно взорвали бы какой-нибудь гигантский вулкан… И все бы все равно повторилось! Историю изменить нельзя – просто потому, что она обусловлена объективными законами развития общества, а не ролью отдельной личности в истории.

- Пошли чаю попьем, - обращаясь к девушке, произнес Василий. – И как тебя звать-то хоть, чудо рыжее?

- Мелисса, - ответила девушка. – Мелисса Уильямс…

- Мелисса? У нас в России трава есть с таким названием, - удивленно произнес Василий. – Ее в чай добавляют для запаха… А я Василий, можно – Вася…

- Ты русский? – удивленно произнесла девушка.

- Ага, - подтвердил парень. – Из СССР…

- Советский Союз, Иосиф Сталин, колхоз, коммунизм? – произнесла эти слова по-русски девушка с таким забавным акцентом, что он не выдержал и рассмеялся.

- Ну да… Советский Союз, Иосиф Сталин и так далее, - ответил он.

Как ни странно, но невольно у Василия получилось то, чего он не представлял как добиться специально. Отвлечь хоть на время девушку от своих переживаний – ведь он оказался тем странным и загадочным русским, про которых она слышала столько самых разных диких слухов. И про их GULAG, и про Сталина с Пономаренко, и про советские ракеты и многое другое… А уж сколько их ругали и ее родители знакомые, говорили про то, что там вовсю притесняют церковь и вообще построили чуть ли не антихристово царство.

В то время, как кругом росло движение хиппи, панков, байкеров и всяких прочих субкультур, когда вовсю раскручивалась идея сексуальной революции, родной поселок Мелиссы оставался своеобразным патриархальным медвежьим углом, где на подобные тенденции смотрели с откровенной неприязнью, чуть ли не как на проявления сатанизма. Сами-то они были «добрыми католиками»! С откровенной неприязнью относились у них и к СССР и коммунизму… А уж русских Мелисса до того видала лишь в фильмах вроде «Вторжения в США», «Маньчжурского кандидата» или «Красного ужаса». Последний им даже в школе показывали! Казалось бы, она должна бояться и ненавидеть русских больше всяких сектантов с людоедами! Вдруг вот этот сидящий напротив парень сейчас начнет ее пытать или насиловать?

Вот только сейчас почему-то она смотрела на самого настоящего русского из СССР, но почему-то вызвать в себе ненависть к нему не получалось. И даже страха перед ним не было! Может быть, уже просто разучилась бояться? Или после тех людоедов он не выглядел страшным? Или… Мало ли их может быть, этих «или»? А вот те людоеды… Один из них так и вовсе был ее одноклассником!

- За что Бог покарал нас? – тихо произнесла девушка.

- Не знаю, - пожал плечами Василий. – Я атеист и в Бога не верю… Но даже если он и существует, то вряд ли вмешивается в наши дела. Так что извержение… Мы, люди, устроили его сами, - усмехнулся парень.

- А расскажи про Советский Союз? – вдруг спросила Мелисса.

Откровенно говоря, ей сейчас было все равно, о чем говорить… Лишь бы отвлечься от воспоминаний, лишь бы не думать! Хотя бы попытаться выкинуть из головы навязчивую мысль о самоубийстве и дать себе время на то, чтобы хотя бы попытаться придумать себе какую-то цель, какой-то смысл жизни. Что-то, что даст силы жить дальше. Пусть ей и не хотелось жить дальше и ее вряд ли остановил бы даже страх перед адскими муками, но родители… Ведь прав этот русский!

А Василий принялся рассказывать про жизнь в СССР – стараясь вспоминать лишь хорошее и уже даже не замечая плохого. И теперь уже виня во всем произошедшем лишь самого себя. Ну как он, со своим пролетарским происхождением, мог пойти на поводу у уродов-антисоветчиков? И постепенно он даже увлекся своим рассказом, а девушка лишь сидела и молча слушала его, пытаясь представить себе странную страну за океаном. Про то, как живут в СССР и во что верят, чего добиваются люди – и про самовлюбленных идиотов диссидентов. Рассказывал какие-то забавные истории из жизни и из своей армейской службы – а там-то всякого хватало. И пусть многое из рассказанного Василием казалось девушке странным и непонятным, но она не перебивала. И в какой-то момент ей вдруг даже захотелось самой хоть одним глазком взглянуть на этот СССР, на то, какие же они – настоящие, а не киношные, коммунисты… Может быть, не такие уж они и страшные, как она привыкла думать?

За этим разговором, где Мелисса больше слушала, чем говорила сама, пролетело часа два или три прежде, чем их прервали. Прибежал посыльный от «мэра».

- Васек, тебя шеф зовет! – буквально с порогу ляпнул тот.

- Сейчас, - только и кивнул в ответ Василий.

- Уходишь? – когда посыльный вышел из дома, спросила у парня Мелисса.

- Угу… Шеф вызывает.

- Ну иди… И… возвращайся скорее!

- Я постараюсь, - ответил Василий. – Ты-то как? Глупостей без меня не натворишь?

- Нет, - покачала головой девушка. – Не бойся…

К некоторому удивлению она поняла, что ей и впрямь стало полегче… Во всяком случае, хвататься за нож или пистолет уже не тянуло. Пусть даже рассказанные Василием истории зачастую оказывались ей непонятны из-за разницы менталитета, но что-то в душе они все же затронули. Умирать вдруг расхотелось… Хотя и как жить дальше – она пока не определилась.

- Может, ужин сготовишь? – вдруг предложил Василий, решив занять ее хоть каким-то делом чтобы отвлечь от воспоминаний.

- Хорошо, - коротко кивнула Мелисса. – Сделаю…

Быстро собравшись, Василий отправился к шефу… Раз вызывает – значит, и впрямь что-то срочно понадобилось. А с шефом-то шутки плохи! Нрав у него крутой, за косяки может и дубиной прямо на месте избить, и пристрелить без всякого суда и следствия. Так что уже через десять минут он входил в его кабинет. Идя сюда, Василий почему-то думал о том, что окажется на каком-нибудь совещании. Как бы не так! Шеф в этот час был совершенно один – сидел за «рюмкой чая» за своим любимым столом…

- А, явился! Ну садись давай! – приказал шеф и буквально сразу продолжил. – Думаешь, зачем я тебя вызвал? За какой косяк спрашивать буду?

- Я не… - начал было Василий.

- И правильно думаешь! – не слушая ничего, продолжил шеф. – И правильно думаешь! Обычно по одному я именно для этого вызываю. А то ведь если другие бригадиры узнают, что я кому разнос учинил, так решат, что он теперь в немилость пал и можно от него и избавиться… Но нет, сейчас не в том дело.

- А в чем? – спросил Василий, раз уж шеф ждал от него этого вопроса.

- А вот в чем… Как думаешь, для чего это все я сделал?

- Не знаю, Аркадий Тимофеевич, - пожал плечами.

- Знать-то не знаешь, - согласился шеф. – Но понимаешь ведь, что не просто так я все так организовал? Вон на соседей посмотри… Тоже ведь кое-где мафия верх взяла! И что у них творится?

- Полный беспредел, людей за людей не считают…

- Вот в том-то при дело! – ухмыльнулся шеф. – А я установил законы и за их нарушение спрашиваю хоть с чужих, хоть со своих. А знаешь почему? А все просто!

И с этими словами Аркадий Тимофеевич начал рассказ своей истории, оказавшейся весьма любопытной. Хотя Василий и не был уверен, что все это не изрядно приукрашено, а то и откровенно переврано для создания удобной версии. Впрочем, и так были кое-какие интересные фактики… Например, то, что шеф выехал из СССР добровольно, даже честно оплатив за пройденную до того учебу. Такой хоть и было разрешено, но практиковалось редко. В том числе и потому, что с уезжающего за границу требовали вернуть или оплатить все, что он получил от государства и не успел отработать. Например, учебу.

- Я же в СССР почти сразу после гражданской родился, - хлопнув рюмашку виски, произнес шеф. – Думал в детстве военным стать, летчиком аж! Да только знаешь же, что хромаю я? Думаешь, бандитская пуля?

- Ну вообще думал так, хотя после ваших слов засомневался, - ответил Василий.

- Ну да! – заржал в ответ шеф. – Я сам эту версию придумал и распространил. И, самое смешное, сразу уважать начинают! Только все на деле проще… В пятнадцать лет мы с пацанами решили на мотоцикле покататься. Ну и угнали его! Да только управлять-то не умели, в овраг улетели! Пацанам-то все ничего, только родители ремня всыпали, а у меня три перелома, и срослись неправильно! Вот тебе и «бандитская пуля»! А из-за нее меня потом не то что в летчики – в добровольцы на фронт в начале войны не взяли!

- Но если вы на фронт даже…

- То как потом стал тем, кто я теперь? – усмехнулся шеф. – А просто все! Как с армией не получилось – пошел я на завод. Сначала слесарем там работал, потом техникум закончил, снабженцем стал. Вот только знаешь – не по мне такая жизнь была! Ходить каждый день на завод, работать за свои полторы тысячи… Хотелось большего! Ну вот и задумал я на запад уехать да дело свое завести! Не в артель вступить и не кустарем заделаться – а так, чтобы свой завод или фабрика! Только при Виссарионыче-то не уехать было, легально так уж точно. А тут Пономаренко, указ 59-го года… Ну вот подумал я и уехал!

- А потом оказалось, что не все так просто?

- Догадливый! – ухмыльнулся Аркадий Тимофеевич. – Чтобы в штатах что-то создать – надо или денег много иметь, или хорошие связи! Да только где же их взять? Тем более, что поделено давно тут все, сожрут чужака и не поморщатся!

- И тогда вы…

- Ага, - ухмыльнулся шеф. – У меня-то друзья всякие были… В том числе, из тех, кто от сидел недавно. Так что в этом обществе я легко своим стал… Но самое главное – я всегда продумывал все на десять шагов наперед! Потому и не только живой еще, но и смог собой нынешним стать.

- И что вы теперь хотите? – понял, что они подошли к главному вопросу, Василий.

- Создать свое государство! – ухмыльнулся шеф. – И этот город – это только начало! Ну что, согласен помочь в этом деле?

- Конечно! – согласился Василий, другого ответа явно и не подразумевалось.

- Тогда назначаю тебя своим вторым помощником! – заявил шеф, и только тут Василий понял, что тот лишь притворяется «поддатым», а не деле трезв как стеклышко. Ну и ну! Здорово он его за нос поводил!

- А если бы я не согласился? – все же поинтересовался Василий.

- Тогда бы ты не вышел отсюда, - ухмыльнулся шеф.

Наверное, еще никогда на памяти Михаила московский поезд не был таким медленным! Разве что во времена паровозов… и уж непонятно, что тут сказывалось – то ли использование маневрового локомотива, то ли ограничения на скорость движения на магистрали. За то почти не было стоянок – никто не менял локомотив до самой столицы, менялись только бригады. Так что времени наглядеться на Советский Союз Долгой зимы у Михаила было предостаточно…

Сплошные снежные просторы, казалось, терялись от краю и до краю – впрочем, нередко обзор закрывал настоящий снежный вал вдоль линии. Туда сваливали снег снегоочистители. Кое-где в низменных местах, где работали специальные снегоочистители, позволяющие расчищать пространство вдоль пути, вместо снесенных до того столбов со светофорами стояли новые – дальше от путей и гораздо выше, чтобы уж точно не завалило снежным валом!

А вот за Тамбовом довелось впервые и повидать в работе такого «монстрика». Небольшой и какой-то словно неуклюжий кузов с торчащей посреди крыши трубой, из которой летел сизый дым выхлопа дизеля, узкие окошки кабины, практически не видимые за снегом предупредительные надписи об опасности нахождения неподалеку от такого чудища… И, конечно, самое главное – снегоуборочный агрегат. Широкий «отвал», большая половина которого была не над самими рельсами, а справа от них. Безостановочно вращаясь, два шнека буквально перемалывали наваленные до того плужными снегоочистителями сугробы по бокам линии, а вентилятор с трубой выбрасывали это все в сторону – на расстояние до двадцати метров.

Сразу вспомнились прочитанные в газете характеристики такой милой машинки… «Снегоочиститель широкозахватный роторный СРШ-10 предназначен для уборки снежных заносов высотой до трех метров, очистки междупутий и прилегающей к железнодорожной линии полосы. Конструктивная скорость – 50 км/ч, рабочая скорость – от 5 до 15 км/ч в зависимости от глубины снежного покрова». Собственно говоря, последнее было той самой причиной, почему такие «монстрики» были не основной, а вспомогательной техникой. Они использовались лишь тогда, когда не годились обычные снегоочистители СДПМ. Например, если вдоль путей уже скопились такие сугробы, что им просто некуда отбрасывать новый снег – ну, если точнее, делалось оно превентивно. Преимущественно в те часы, когда железная дорога не слишком загружена. Хотя на некоторых второстепенных линиях с редким движением такая техника могла использоваться и в качестве основной… Там скорость движения зачастую не имела особого значения, а те же СДПМ и их самоходной версии и на главных направлениях с трудом хватало.

Но если такую технику Михаил уже и видал, пусть и не в работе, а на станции, то вот некоторые другие образцы прежде не попадались… Например, электровоз ВЛ10, в который вцепили дополнительную третью секцию с дизельным генератором, переоборудовав его в тепловоз. Такого сооружения Михаил точно никогда не видал. ВЛ10Д, так прозвали эту конструкцию. Но еще больше его удивила «двойная тэмка» - сцепка из двух переоборудованных под вагонную компоновку тепловозов ТЭМ2. И все это добро, как он смог рассмотреть при стоянке на станции рядом с таким локомотивом, было соединено электрокабелями. Значит, не просто сцепка – настоящая система многих единиц с единым управлением! Впрочем, на то же явно указывало и название 2ТЭМ2… А использовавшиеся на станциях в качестве маневровых узкоколейные локомотивы ТУ3 с замененными тележками.

А потом вновь дорога по заснеженным просторам, идущие навстречу грузовые составы и пару раз попадавшиеся пассажирские поезда наподобие того, но чем он сам ехал. Три-четыре пассажирских вагона с маневровым локомотивом – зачастую даже не «ТЭМкой», а более слабым ТГМ1. Да, не популярны нынче стали пассажирские перевозки. Хотя и впрямь – куда ехать-то особо? Только по делам да разве что иногородним студентам дают пропуск на поезд выходного дня, но это зачастую оказывается грузопассажирский состав.

Еду в поезде раздавали тоже по карточкам – прямо на месте и ставя отметку о получении. Впрочем, на этот счет Михаила предупреждали заранее. А вот что еще оказалось интересно – так это система вентиляции с подачей подогретого воздуха. Умно придумано ведь! Вагон проветривать надо, но если открывать окна, двери или просто обычным воздухом – тут все померзнут! Так что поставили систему подогрева…

Попутчиками Михаила в этой поездке оказались три каких-то не больно-то разговорчивых мужика… Один с бывшего авиационного, а ныне моторного, завода и пара с Техстекла. И если первый ехал в командировку на ЗиС, то двое других – в министерство. Вроде как собирались обсуждать что-то на счет строительства экспериментальной установки по производству стекла по технологии двухстадийного формования формования стекла ЭПКС-4000. Ради интереса Михаил поинтересовался у них на счет того, что же это за технология. И, как оказалось, в более поздние годы он про нее уже слышал, хоть и без технических подробностей. Всего лишь получение стекла в ванне с расплавленным оловом.

- В 66-м году у нас в институте запустили три экспериментальных установки для того, чтобы определиться с оптимальным вариантом техпроцесса, - объяснил один из мужиков. – Вообще это были чисто экспериментальные установки… Никто и не думал использовать их в серийном производстве, хотя по факту используем. Стекла в стране еще долго дефицит будет.

- За то, можно сказать, набрали в разы больше материала для работы, чем планировалось, практически отладили технологию, - усмехнулся второй.

- Это да, - согласился с ним первый. – В принципе, мы сейчас можем сразу по нескольким вариантам пойти… Но суть не в этом. Наш НИИ разработал проект опытно-промышленной установки ЭПКС-4000, на которой должны окончательно отладить технологию чтобы перейти к проектированию полноценной поточной линии. Но для этого надо чтобы министерство подписало выделение материалов на ее постройку.

Совсем уж попутно Михаил узнал и о положение дел в стекольной промышленности… Потребность в массовом строительстве теплиц и массовом производстве стекловаты заставило перестроить работу многие заводов. Уменьшилось до самого минимума производства прочих стеклянных изделий, и на первое место вышли листовое стекло и стекловата. С этой целью за осень-зиму 1966 года, несмотря на все трудности, было переоборудовано множество цехов различных стеклозаводов страны, летом 1967 года построено еще несколько заводов на юге страны.

Порой на пути встречались следы прошлых землетрясений – где-то в виде разрушенных и заброшенных зданий по берегам рек, а где-то и вот такое вот, как сейчас… Как раз в это время поезд въехал но мост через какую-то достаточно большую речку. Нормальный такой мост, металлический… Вот только чуть в стороне было видно деревянный мост-времянку, к которому даже шло ответвление от основной дороги, пусть и с заблокированным сейчас стрелками и воткнутым между шпал красным щитом. Но окончательно разбирать его железнодорожники, похоже, пока не решались. Тем более, хоть а равнине заметных землетрясений не было с того самого первого дня, но вот сейсмически активные зоны порой потряхивало. Как сообщалось, это связано с продолжающимся сдвигом земной коры – из-за чего постепенно сдвигался полюс. Как это понял Михаил, в результате дрейфа земной коры от полученного до того первоначального импульса.

- Столько всего порушено! – вздыхал второй мужик. – Сколько лет потом все восстанавливать-то будем?

- Что поделаешь, - пожимал плечами инженер с авиазавода. – Землетрясения ж какие были… У нас вон за заводом берег Волги сполз…

- Ну да, - согласился Михаил. – Сейчас главное – выжить, а там уж все будет…

- Проклятые американцы! – выругался все тот же второй.

Судя по всему, он был из среды «пессимистов». А вот первый был все же пооптимистичнее настроен. Потом Михаил достал купленную перед самим отъездом газету и принялся читать. Большая часть написанного, как обычно, была о положении дел в стране. Восстановлено, построено, добыто, собрано, пресечено… Вот, например, упоминалось о добыче угля в стране – почти вышли на тот уровень, что был накануне Долгой зимы! Заработала еще одна шахта на месте бывшего угольного разреза, где-то в Свердловской области. Наращивается добыча на уже имеющихся – вроде Воркуты, ставшей ныне, как уже знал Михаил, «главным ИТЛ» страны. Именно туда сейчас отправляли и бывших басмачей, и проворовавшихся и погрязших в коррупции «товарищей» из бывших среднеазиатских республик, и выловленных бандеровцев. Причем, условия труда там – откровенная каторга! Недавно бандеровцы с бывшими байскими холуями пытались поднять восстание, но его попросту расстреляли военные. Показательно так, чтобы другим неповадно было! Не стало больше ныне и «авторитетов». Кто не хочет идти и работать – пулю в затылок и в яму! «Разгром организованной преступности» недавно, кстати, отмечали как особый успех, хотя до того и умалчивалось о самом факте ее существования.

Была и весьма любопытная статья «Пистолеты – не конфеты!» Писали про то, что отмечаются случаи халатного отношения к личному огнестрельному оружия, оставление его без присмотра, передача третьим лицам и так далее. В связи с чем предписывалось держать его либо при себе, либо хранить под замком в железном ящике. И уж ни в коем случае не давать «поиграться» детям! При продаже оружия другим лицам, имеющим право на его ношение, в обязательном порядке регистрировать сделку в милиции. Ну и, конечно, призывали к проявлению комсомольской и коммунистической сознательности…

Ну и в заключение немного о положении дел в мире – всего несколько крошечных статеек… «По сообщениям агентурных источников, гражданская война в США закончилась расколом страны на три отдельных «правительства», каждое из которых называет себя единственным законным правопреемником президента Джонсона»… Дальше там же говорилось о почти полном уничтожении на юге страны всех не-англосаков» - особенно негров и латиноамериканцев. Остатки первых из них, в лице «Черных пантер», загнали в зараженные радиацией земли под Лос-Аламосом, латиносов – в Мексику. Любопытно, конечно, хотя на американцев Михаилу сейчас было наплевать. Писали про продолжающееся распространение в Африке неизвестной лихорадки с огромной смертностью. Про эвакуировавшихся в Южную Америку кубинцев, про какие-то азиатские дела – вроде того, что происходит нынче в Корее, часть населения которой во время китайского вторжения буквально сидела в осаде в горах.

Имея примерно равное техническое оснащение и вооружение, корейцы все же смогли удержать китайцев на каких-то горных перевалах… А потом, разграбив что смогли, китайские войска ушли на юг. И сейчас по всему Китаю пылала гражданская война. Другая война вовсю шла на Балканах – резались сербы с хорватами, а к ним присоединились и другие республики бывшей Югославии. Энвер Ходжа объявил о приведении армии Албании в состояние полной боеготовности и выдвинул ее к границам страны, где еще с прошлого лета вовсю строили ДОТы с ДЗОТами. В самой стране сейчас питались практически исключительно рыбой, которую под прикрытием военного флота массово вылавливали в Средиземном море. Более того, там же сейчас базировался советский рыболовецкий флот и приличные силы ВМФ. Но и этим все не ограничивалось! Продолжалась вялотекущая гражданская война в Греции, она там началась еще после того, как произошли землетрясения и начали извергаться сразу несколько вулканов, и не прекращалась до сих пор. Польская армия раскололась на несколько грызущихся меж собой группировок… В общем, в мире царил полный бардак.

До Москвы они доехали больше чем через сутки! Но вот уже их поезд на месте… Выбравшись из вагона, Михаил оказался в городе, казавшемся знакомым и незнакомым одновременно. Вроде, все те же здания, то же все… Но при этом – здоровенные сугробы, ставни на окнах, никаких плакатов и высок с лозунгами, почти полное отсутствие людей на улицах. Впрочем, нынче так выглядел, пожалуй, каждый город СССР. На входе в метро – пара старшеклассников-комсомольцев.

- Ваши пропуск, товарищ! – обратился к Михаилу один из них.

Ну да… Транспорт теперь бесплатный, но для иногородних – по пропуску. Если человек куда-то идет – ему в обязательном порядке дают пропуск. Ну а местные – им проездной выписывают, по месту работу или учебы. Формально, конечно, можно и с ним кататься куда захочется, но людям нынче как-то не до подобных развлечений. Так что, достав его из кармана, Михаил показал его комсомольцу.

- В Министерство сельского хозяйства едете? – с явно прозвучавшим уважением в голосе произнес парень. – Проходите, пожалуйста!

Несмотря на все катаклизмы, метро работала как обычно. Хотя, как писала Катя, в первые дни после землетрясений в некоторых местах наблюдались повреждения тоннелей и подтопления, но их последствия уже успели устранить. Правда, строительство новых станций было полностью остановлено из-за начавшейся Долгой зимы, несмотря на то, что в город эвакуировали немало народу из промышленных центров Зауралья – вместе с самими заводами, разумеется, оборудование которых ставили буквально везде где получится, вплоть до павильонов ВДНХ и порой даже бомбоубежищ, куда умудрялись затащить что-нибудь не слишком габаритное. Ну а что? Помещение есть – причем, достаточно большое и даже с вентиляцией и всеми коммуникациями. Ставь что надо и работай! И надейся на то, что его не придется использовать по назначению – а то придется прямо на станках сидеть. Тем более, что ядерная война сейчас – это смерть для всей страны, однозначная и неизбежная.

Доехать до станции Красные ворота, потом короткая пешая «прогулка» до Министерства сельского хозяйства, вид которого особенно ярко напоминал о том, что на дворе Долгая зима. Прежде громадные витражные окна первого этажа были не просто закрыты ставнями, а заложены кирпичом и, будучи не оштукатуренными, особенно ярко бросались в окна. Вместо них теперь были другие, гораздо меньше по размерам, окошки. Похоже выглядели и остальные этажи. Свежая кирпичная кладка, не иначе как летом делали, и небольшие окошки с вездесущими ставнями. На входе в здание – двойной тамбур для лучшего сохранения тепла.

Узнав, по какому делу прибыл Михаил, его сразу же отправили к кому-то из заместителей министра, которому он и передал заготовленные документы со своими идеями по тем темам, информацию о которых ему присылали, а затем ответил на несколько достаточно общих вопросов по своим придумкам, после чего его отправили… нет, не домой, а в гостиницу – ждать пока изучат его записи и пришлют технических специалистов, у кого и возникли основные вопросы. Так что у Михаила сложилось впечатление, что в первой встрече советским чиновникам просто хотелось поглядеть на то, что же он вообще из себя представляет. Документы-то он мог и какому-нибудь секретарю передать. А вот видеть в кабинете министра кусок неоштукатуренной кирпичной кладки с вделанным посередке окошком – это было весьма любопытно! А еще в помещение было явно не жарко, недаром и люди все работали в явно теплых штанах со свитерами, за счет чего сейчас совершенно не походили на советских чиновников.

- С жильем у нас, в столице, сейчас плохо, - заметил на прощанье замминистра. – Ведомственные гостиницы отданы под заселение. Так что осталось только у госбезопасности что-то…

- Хорошо, - кивнул в ответ Михаил.

Что ж, лейтенант безопасности, представившийся фамилией Василенко, его и впрямь уже дожидался… Забравшись в новенькую полноприводную «Волгу» ГАЗ-24, он повез его куда-то по улицам – и неожиданно приехал к… тюрьме!

- Ну а что хочешь? – увидев офигение Михаила, жизнерадостно заржал «чекист». – Что получше-то эвакуированным отдали, так что теперь тут вот всех встречаем.

- А бандиты как же?..

- А что бандиты? – пожал плечами лейтенант. – Заседание Особого трибунала – а там уж кому лагеря, кому стенка. Тут-то им чего рассиживаться?

Вместо охранников их встретила парочка из парня и девушки лет двадцати – тоже комсомольцы! Причем, оба при оружии. Прочитав бумаги Михаила, они быстро назвали ему номер каме… то есть комнаты, куда его решили разместить. И объяснили, как добраться до места.

Да, теперь уже видно было следы переоборудования здания под новые задачи! Никаких тебе решеток в коридоре, никаких массивных железных дверей камер! Похоже, все это «добро» тоже сгинуло в мартеновских печах, «реинкарнировавшись» во что-то более нужное стране здесь и сейчас. Например, в двигатели для грузовиков или тепловозов. Вместо них теперь стоят обычные деревянные двери. Кроме того, часть камер переоборудованы в столовые и душевые с туалетами… Добравшись до своей комнаты, похоже, бывшей «одиночки», он принялся устраиваться… На сегодня дел у него больше не было, из министерства обещали позвонить завтра. В связи с чем вдруг появилась идея малость прогуляться по городу, посмотреть на жизнь столицы в новых условиях. С Катей встретиться что ли? Откровенно говоря, Михаил не понимал, чем вообще сумел обратить на себя внимание этой девушки, что там в прошлом году решила ему написать, но обидится же если узнает, что он в Москве был, а с ней встретиться не захотел. Когда она там с автозавода имени Сталина возвращается-то? Вроде, в первую же смену работает? Ну вот, адрес ее знает – вот примерно к тому времени и подъедет к проходной завода. А пока до Красной площади съездить…

Заснеженный Кремль, с высоченными сугробами у стен, выглядел откровенно непривычно. Как и громоздящиеся буквально под его стенами теплицы, многие из которых и вовсе использовали кремлевскую сиену в качестве одной из своих стен. Впрочем, сейчас и сама Красная Площадь была сплошь застроена ангарами – теплыми стоянками для техники. Не работали ни магазины, включая ГУМ, ни музеи, ни даже Мавзолей Ленина-Сталина. Так что окажись сейчас тут туристы – им и смотреть-то особо не на что было бы… Разве что в Собор Василия Блаженного зайти, хотя нынче, говорят, и попы работают наравне со всеми прочими людьми. Более того – сам патриарх обращался к верующим с речью о том, что в годы выпавших на страну испытаний все должны быть едины как никогда прежде, чтобы совместными усилиями выстоять и преодолеть все трудности.

В общем, смотреть в нынешней Москве было фактически нечего… Учреждения культуры, магазины – не работало фактически ничего. Разве что полюбоваться на «сталинские высотки» на фоне снежных сугробов и крыш теплиц… И после недолгого раздумья Михаил поехал на станцию метро «Завод имени Сталина»… Прошелся по станции, посмотрел на памятник Вождю и принялся ждать тут Катю – больше-то им пересечься негде было. И все равно чуть не прозевал! Так не похожа она в ватных штанах, шубе и ушанке была на ту девушку, какой запомнилась Михаилу по той встрече летом 1966 года.

- Кать! – буквально в последний момент окликнул ее Михаил.

- Ты? – первый миг даже не узнала его девушка. – Откуда? Какими судьбами?

- Вызвали в министерство сельского хозяйства…

- Да ну? Шутишь? – несмотря на уставший вид, нашла в себе силы улыбнуться девушка.

- Да нет, - усмехнулся Михаил. – На полном серьезе…

- Но… Как??? – буквально округлились глаза у Кати.

- Ну я же в прошлом году в Туркмении был, потом еще в колхоз на уборку хлеба ездил, - ответил Михаил. – Вот посмотрел там на все и предложил несколько идей по сельскохозяйственной технике…

- И твои предложения заинтересовали само министерство? – удивилась девушка. – Что же ты придумал такого? И… Пошли в поезд, ко мне поедем. Ты где остановился-то?

- В тюрьме, - усмехнулся Михаил. – Бывшей, конечно…

- А, - усмехнулась Катя. – Слышала уже про такое… Только нечего тебе там сидеть! У нас дома поживешь… Родители найдут, где тебя разместить.

Как и тогда, Михаил опять поражался тому напору и буквально бьющей из девушки энергии. А ведь, казалось бы, только что была обычной уставшей после смены на заводе женщиной, и вот на тебе… Словно подменили в один миг!

- Зачем? – откровенно растерялся от такого предложения Михаил. – Я ж…

- Никаких «я ж»! – решительно помотала головой девушка. – Знаешь… Я не пойму, почему так происходит, но мне интересно с тобой общаться. Вон сейчас мне тоже интересно, что же ты такого придумал! Оно не секретно же?

- Нет, - отрицательно помотал головой парень.

Путь до дома Кати оказался не так уж и далек… Ну точнее как сказать? Сначала ехали на метро, потом несколько остановок на трамвае – и вот уж перед ними «сталинка»-десятиэтажка. Вполне себе такая обычная, классическая, причем уже остаточно новая… Подняться на лифте на шестой этаж – и вот уж перед ними двери квартиры. Больше в квартире сейчас никого не было – все остальные еще не вернулись с работы. В доме, как понял, раздевшись, Михаил не жарко… Хотя и не сказать чтобы холодно. Градусов семнадцать-восемнадцать, где-то на грани… Раздеться, умыться и можно садиться чай попить. Хотя нынче это уже нифига и не чай – не выращивают тот больше в СССР, а запасы закончились.

За чаем-то Михаил и рассказал о своих придумках технического плана, которые и предлагал министерству. И девушка явно заинтересовалась его рассказом, сразу видно – инженер! Большинство других женщин, наверное, поняли бы в его рассказе «примерно нифига». Особенно если вспомнить о том, к чему стремилось большинство при реставрации капитализма… Но, как когда-то сказала вторая жена Михаила, «есть бабы, а есть инженеры». Подразумевая, впрочем, именно «настоящих» женщин-инженером, с техническим складом ума. Кто интересуется техникой, хорошо в ней разбирается – те редко интересуются теми же шмотками, ибо подходят к одежде с позиции «технаря», исходя из функциональности, а не превращая ее приобретение в самоцель, не стремясь выделиться…

- Значит, все так просто, но… Почему до этого не додумались раньше? – когда Михаил закончил рассказ, с явным интересом произнесла девушка.

- Не знаю, - пожал плечами Михаил. – Думаю, просто не задумывались о таком…

Для многих, наверное, оно было бы странно – говорить с красивыми, а в этом Кате точно не откажешь, девушками о каких-то железках. Но уж что есть- то есть! Причем, тема настолько заинтересовала ее, что они не заметили, как прообсуждали различные технические подробности аж до возвращения с работы ее брата с отцом – мать-то как раз еще до их прихода ушла на работу во вторую смену.

- Привет, пап! – когда тот зашел в комнату, где они сидели, обложившись зарисованными Михаилом эскизами с чертежами зерноочистной установки. – Это – Миша, помнишь я тебя про него говорила?

- Помню, помню, - с интересом взглянув на Михаила, с легкой усмешкой произнес мужчина. – Я Виктор Сергеич, отец этой вот… балбески, что тебя сюда притащила. Какими судьбами в Москве-то?

Брата звали Александром – и он был инженером-электриком на ГПЗ. И Михаилу вновь пришлось пересказывать все, что он до того рассказал Кате… С во многом аналогичной реакцией – сначала недоверье, потом удивление. А потом Виктор Сергеич присоединился к ним – его тоже заинтересовала тема, чай тоже инженер, пусть нынче и в начальниках ходит! «Одна голова хорошо, две – мутант, а три – Змей Горыныч», - непонятно с чего вспомнилась Михаилу фраза из анекдота про Чернобыль… Так что за обсуждением «идей» Михаила и тем, как все это можно реализовать на практике они просидели до поздней ночи. Как оказалось, Москвы практически не коснулись «уплотнения», она сама была в «зоне эвакуации», сельских жителей откуда отправляли на юг, и северная граница тех районов проходила по Пензе. В Москву же эвакуировали лишь несколько заводов с востока страны, забив их работниками студенческие и рабочие общежития да гостиницы… За то вон за Уралом да на Севере сейчас свободного жилья девать некуда! Только оно больше никому не нужно. Целые города и села опустели!

- Сколько сейчас вообще населения в Москве? – все же поинтересовался как-то Михаил.

- До Катастрофы было чуть больше пяти миллионов, - автоматически ответила Катя. – Сейчас еще тысяч вести приехали, но я не знаю точной цифры…

Ну да… Двести тысяч на фоне девяти миллионов – не так уж много. А вот когда примерно столько же приезжает в семисоттысячный Саратов, а к ним прибавляется и население удаленных деревень области, кого привозят в города области на зиму, работать в теплицах, то уже каждый третий получается «пришлым». И поскольку свободных мест в общагах и гостиницах не так уж и много, а многие люди живут в маленьких домиках или однокомнатных квартирках, то проблема с жильем сразу становится очень острой. И те, кого заселили в освободившиеся в рамках «родственного переселения» дома и квартиры, в гостиницы или комнаты общаг – те еще счастливчики. Немало людей живет в оказавшихся достаточно крепкими и надежными сараях, которые по-быстрому утеплили с помощью стекловаты и пластин шифера, сделали при необходимости полы с потолками да поставили печку… Кстати, из Московской области многих вчерашних колхозников, кроме занятых в теплицах, тоже ведь на юг эвакуировали!

Уже поздней ночью, закончив с обсуждением идей Михаила, Виктор Сергеич после некоторого раздумья отправил Михаила спать в комнату старшего брата Кати, где он и как смог пристроиться. Только предварительно позвонил по названному ему телефону кому-то из министерства и сообщил, где он находится – на этот счет его уже успели проинструктировать. Заодно, сказав о том, по какому номеру с ним можно связаться. Уже поздно ночью вернулась со смены и мать Кати, но он в это время уже дрых без задних ног. А утром – завтрак, куда позвали и его, карточки-то сегодня днем обналичит и отдаст, и вот уже Катя и ее отец с братом уходят на работу, а Михаилу остается ждать звонка из министерства. Ну а пока можно было еще посидеть и подумать…

- Зачем ты приехал? – мать Кати, имени которой ему так и не довелось узнать, появилась в комнате как-то незаметно.

- Как зачем? – не понял Михаил. – Вызвали в министерство сельского хозяйства…

- Да я не про это, - как-то устало поморщилась женщина. – Зачем сюда приехал?

- Ну Катя обиделась бы, если б узнала, что я был в Москве, а с ней не встретился.

- Обиделась бы, - фыркнула мать девушки. – Катя уж взрослая девушка, ей уж замуж пора! А она в тебя влюбилась и ни на кого другого и смотреть не хочет… Вон ты приехал – так она чуть ли не светится от радости! Я уж давно ее такой не видела… Даже не с Катастрофы, еще раньше.

- Она мне не говорила ничего…

- И не скажет, - ответила женщина. – У тебя же жена, а она не полезет в чужую семью…

- И что вы предлагаете? Съехать в гостиницу?

- Не поможет, - грустно усмехнулась женщина. – Если она знает, что ты в Москве, то найдет тебя и там. Да и я не хочу поссориться с дочерью…

- А что тогда?

- Да если б я знала… - только и ответила она.

А вскоре после ухода катиной матери из комнаты прозвучал и долгожданный звонок, а через некоторое время за Михаилом приехала все та же черная «Волга» с уже знакомым водителем…

Не сказать чтобы война началась внезапно… За происходящим в Польше в СССР внимательно наблюдали уже давно. Но что еще можно было сделать? Кормить поляков, отнимая еду у своих людей? А ведь без этого никак! Даже введи Советский Союз свою армию, наведи порядок – это не поможет победить голод. А еще это – раздергать силы, которые могут понадобиться внутри страны. Даже если просто на стройках…

И что оставалось? Да только безучастно смотреть на происходящее! Пока поляки резали друг друга. Пока польские генералы, захватив мобилизационные запасы, делят власть друг с другом. Смотреть перестали лишь после того, как уцелевшие в развернувшийся бойне объявили о создании новой «Речи Посполитой» и заявили о том, что раз у них нечего жрать – надо отобрать еду у русских! И их доблестная армия именно это и должна совершить! Ну и прочий подобный пропагандистский бред… На который, впрочем, большинству было наплевать. Их интересовало лишь одно: ЖРАТЬ! У русских у самих с едой плохо? Да плевать! «Просоветских» поляков в Польше к этому времени уже почти не осталось – кто-то успел бежать в соседние страны, но большинство погибло или быстренько скинуло с себя овечьи шкуры. И польский национализм расцвел всеми цветами…

Однако к тому времени, как поляки все же достаточно сорганизовались и решили напасть, Советская армия уже выдвинулась к границе и была готова к отражению нападения. Которое и состоялось в последние дни февраля… Когда, взревев моторами, польская техника двинулась к границе, где ее уже дожидалась советская артиллерия.

Каково это – воевать в условиях Долгой зимы, когда передвижение за пределами дорог практически невозможно? Хреново оно… Но больше ждать польские генералы не могли! И вскоре земля вблизи границы покрылась горящей техникой, а в небе сошлись в бою авиация СССР и «Речи Посполитой».

Вот только войн без потерь не бывает. И хоть в строю Советской армии сейчас стояло немало людей с боевым опытом Великой Отечественной или «Балканского похода», но «игры в одни ворота» не получалось. Граница буквально пылала – и самым паршивым было то, что и отогнать поляков от своих городов было не так-то просто. Ведь наступать придется по тем же самым дорогам и уже самим подставляться под артиллерию недавних союзников… И в результате война постепенно приобретала черты «позиционной мясорубки». Пользуясь преимуществом в вооружении и технике, СССР наносил массированные удары по ближним тылам противника, дезорганизовывая снабжение, разрушая транспортную инфраструктуру, поражая склады топлива и боеприпасов. В ход пошел буквально весь спектр вооружений от обычных гаубиц, самоходок и гаубиц до тактических ракетных комплексов и даже крылатых ракет Х-22… И спустя две недели наступательный порыв польских военных выдохся. Да и, по сути, это и был бросок отчаянья и, вместе с тем, зависти и ненависти по отношению к русским… В который поляки бросили практически все еще остававшиеся у них силы и средства – и все равно проиграли.

А следом за этим товарищ Пономаренко объявил о создании «зоны безопасности» шириной в две сотни километров вдоль советско-польской границы и, вместе с тем, в связи с враждебными действиями поляков, отмене передачи Белостока Польше. И Советской армии был отдан приказ о начале контрнаступления как только это станет возможно – в том числе, по погодным условиям. Можно сказать, что умершему в этой реальности почти на год раньше товарищу Рокоссовскому какой-то мере повезло… Ему так и не довелось увидеть, как СССР пришлось воевать с фактически им и созданной польской армией.

Но если эта война, впоследствии отнявшая у финской название «Зимней», шла с непосредственным участием СССР, то другие малые и большие войны на территории еще недавно казавшегося дружным и непоколебимым социалистического лагеря шли без него. Однако при этом были не менее ожесточенными и кровопролитными… К началу весны практически затихла война на Балканах – просто потому, что больше не организовалось способной к ведению масштабных боевых действий организованной силы. И выжившие в войне теперь пытались выживать посреди руин былой цивилизации… Аналогично во многом закончилась и гражданская война в Китае.

Да, когда закончится зима – мир станет совсем иным. Это уже прекрасно понимали все в советском руководстве. Как прежде не будет уже никогда! Однако сейчас товарища Василевского куда больше волновало даже. Продолжающая распространяться по Африке и уже дошедшая до Турции зараза… «Новые» Италия, Франция и Испания в Северной Африке уже объявили тотальный карантин, перекрыли границы и отстреливают всякого, кто приближается к ним. А вот турки протянули – и теперь эпидемия уже буйствовала в их североафриканских владениях… И где гарантия того, что вскоре она не дойдет и до СССР.

Весной они собирались следом за Ираном взять под контроль Ирак. Нет правительства, которое бы официально обратилось к СССР за помощью? Ну так в чем проблема? Уж за этим точно дело не стало бы… Но где гарантия того, что там уже нет носителей заразы? А, учитывая летальность в 80-90%, такая эпидемия может иметь катастрофические последствия. Даже если удастся остановить е распространение по стране, то выкосить южные области она может запросто! А юг – это сельское хозяйство, это нефть и еще ряд ценных ресурсов, без которых будет практически невозможно выжить. Вот и думай теперь – рискнуть и получить побольше? Или не стоит, ведь если в стране начнется эпидемия – можно лишиться и имеющегося?

Уже сейчас границы СССР превентивно превращены в карантинные зоны… До полусотни километров полностью отселенной полосы, которая регулярно патрулируется пограничниками. Но, в свете происходящего, подумаешь еще и о том, чтобы начать минировать границы… Как минимум, со странами Ближнего Востока. Хотя нет и никакой гарантии того, что зараза не придет через другие. А на всю протяженность границы никаких мин не хватит!

Значит, только карантинные зоны. Потому во многом и планирующееся контрнаступление в Польше. В конце концов, опасна не только та африканская лихорадка. Те же свирепствующие во многих странах оспа или чума – тоже ничего хорошего. Пусть даже от них есть и прививки, которые за прошедший год сделали всем, и достаточно эффективные лекарства. Но… Что делать с планировавшейся Иракской операцией? Похоже, придется на этот счет собрать специальное собрание с участием всех необходимых специалистов и все тщательно обсудить…

Американцы приплыли в Австралию в середине лета – и с этого времени жизнь в стране начала налаживаться… Тем более, что с собой они везли немало промышленного оборудования, техники и материалов. И очень быстро начавшийся было в стране после ядерных ударов бардак задавили военные. И тут-то Сергею, можно сказать, повезло снова. Ему довелось встретиться с одним из своих прежних деловых партнеров и предложить ему бизнес-проект по торговле крольчатиной.

Откровенно говоря, до прибытия в Австралию мужчина понятия не имел о такой здешней проблеме. А потом сильно удивлялся тому, что кроликов здесь едят очень немного. А ведь поблизости их как бы не столько же, сколько и людей на материке!

Массово отлавливать их и жрать стали только после ядерных ударов – и, пожалуй, Сергей оказался одним из начинателей этой идее. Но… теперь сюда приплыли и имевшие немалые запасы всего необходимого американцы, так почему бы не организовать бизнес по международной торговле крольчатиной? Тем более, что это для посевов общее похолодание на планете и ливни – зло… Урожай из-за этого и впрямь собрать удалось весьма скромный, а посеять после атомных ударов – и того меньше. За то с похолоданием зазеленили пустыни запада материка, увеличилась кормовая база для травоядных вроде тех же кроликов – и потому скоро стоит ждать резкого роста их численности. А еще – если засадить пустыню лесополосами, то даже как вернется тепло – она уже будет не пустыней, а степью. Вполне пригодной для земледелья! И эти его предложения очень понравились недавнему бизнес-партнеру. Тем более, что восточную часть материка прилично так загадило радиацией…

«Как же хорошо, что тогда не слишком большую дозу получил!» - вспоминая тот день, радовался Сергей. А ведь на востоке материка тогда царил сущий ужас! Да, всего полтора десятка бомб – но они попали именно на крупнейшие города. Число только погибших насчитывало несколько миллионов человек… И промедли он с отъездом всего буквально час – и тоже пополнил бы эту цифру.

- Что нового есть? – войдя в офис своей новой фирмы с весьма забавным названием «Бешеный Кролик», спросил у секретарши Сергей.

- Вам на подпись договоры, мистер Вульф, - показав небольшую стопку документов, произнесла женщина.

- Давай сюда, - взяв со стола папку, произнес Сергей, буквально сразу исчезнув за дверью своего кабинета.

Думаете, Сергей взял себе в секретарши какую-нибудь фигуристую молодую блондинку? Три раза ха! Как бы не так! На счет того, что никаких связей на работе – это у него было строго! Но отнюдь не из каких-то моральных принципов. Просто секретарша – это тот человек, кто знает про твой бизнес буквально все и имеет столько компромата, что при желании сможет засадить далеко и надолго. Ведь через нее проходит почти вся рабочая документация! И секретарша-любовница запросто может воспользоваться этим для шантажа… А оно Сергею надо? Так что миссис Аманда была уже немолода, почти полтинник стукнул, выглядела так, что слишком впечатлительные представители мужского пола рисковали с одного взгляда стать импотентами на всю оставшуюся жизнь, за то специалистом была вполне себе толковым! А больше ничего Сергею и не надо было. Уж с бабами-то проблем у него никогда не было! Порой даже по несколько любовниц одновременно бывало… Но только это все – там, за пределами фирмы!

«Итак, что мы имеем? – подумал Сергей. – Хотя то, что имеем мы, а не нас, - это тоже уже неплохо». Новое правительство Австралии, подсчитав наличные продовольственные резервы, установило лимит на экспорт разных видов продуктов продтоваров – и в них попала и та самая крольчатина. Только с кем ей торговать? В мире осталось не так-то много государств, у кого было бы что-то интересное для Австралии… Англия? После ядерного удара по Австралии и ответки по ЮАР об этом нет и речи. Франция? Часть французов перебралась в Алжир, буквально зачистив его от арабов – им не нашлось места даже в качестве разнорабочих, тут своих белых желающих хватало! Европейская часть страны фактически заброшена, но ведь французы сохраняют свое присутствие на побережье Средиземного моря и могут вывезти что-то нужное и из других мест? Например, оборудование заводов Альстома или Эйирбаса. Итальянцы? Ну, в принципе, аналогично. Правда, у них в Европе все слишком сильно порушено землетрясениями. Но что-то же должно было остаться? Так почему бы не продать им крольчатины в обмен на оборудование заводов Фиат или Альфа Ромео? И у них-то выторговать выгодные условия будет проще, чем у французов… У них полодение дел куда хуже, да и атомных бомб нету. Сложнее диктовать другим свои условия. Кто еще там? Испания? Ну может быть…

Впрочем, это все было делом политиков, кто решал, чем с кем торговать и какие требовать условия. А вот работа Сергея была куда проще – наладить добычу и предварительную переработку мяса кролика – проще говоря, подстрелить, распотрошить, заморозить и передать кому надо туши. Но все это еще предстояло организовать! И именно этим он сейчас и занимался – благо, начального капитала более-менее хватило, хотя без кредита все же не обошлось. Но дело обещало быть выгодным – десять раз окупится!

Закончив с изучением текста присланных договоров, тщательно выискивая в них возможные подвохи, спустя пару часов Сергей подписал их и отложил в сторону. «А неплохо все идет! – усмехнулся Сергей. – Хрен вам, англичашки, на все рыло! Меня и атомная бомба не берет!» Вызвав секретаршу, он отдал ей все документы, а затем включил радиоприемник. Телевидение в Австралии пока еще не восстановили, но радио уже транслировалось. Что там нового-то?

Опять говорили про распространение «африканской лихорадки», но это было уже привычно – Сергей даже перестал обращать на эти новости внимание. Им-то оно точно не грозило, через океан никакая зараза не перемахнет. А вот если она дойдет до СССР… Сергей аж зажмурился от удовольствия, представив себе такое. Рабская страна, где не ценят таких инициативных людей как он! Но он-то точно не таков! Пока рабоче-крестьянское быдло дохло в окопах под Москвой и Сталинградом, он сидел в тылу и тихонько делал свой гешефт. Мобилизация? Какая еще?! У него же спинка больная – вон справка лежит, сами смотрите! Потом, правда, чуть не поставили к стенке за спекуляцию, но он отбрехался, свалив все на подельников. Дескать, я не я и лошадь не моя! И на него все же так ничего и не нарыли – хотя Сергей-то сам помнил взгляд того следака из ментовки. Словно желал вот прямо сейчас, на месте, пристрелить!

Потом Сергей сумел и контрабандой вывезти из страны кое-какие из накопленных и припрятанных ценностей. Но это же ведь уже дело десятое? За то в США уж он развернулся… И пусть дальнейшему развитию его бизнеса и помешала Катастрофа, но ведь теперь-то ему выпал второй шанс?

Сидя за столом в своем кабинете, товарищ Пономаренко изучал статистические отчеты за 1967 год… Скоро эта же информация будет отпечатана в ежегодном сборнике «СССР в цифрах» и разослана по библиотекам, и тогда все советские граждане смогут взглянуть на то, как страна переживает Долгую зиму. Когда-то эти статистические сборники стали публиковать в качестве своеобразного средства пропаганды, чтобы советские граждане могли открыть его, посмотреть, как развивается народное хозяйство и волей-неволей преисполниться гордостью за свою Родину, Советский Союз. Вон посмотрите – сколько автомашин было сделано, сколько тракторов, сколько металлорежущих станков, сколько собрано пшеницы или гречихи!

Вот только сейчас цифры эти выглядели столь удручающе, что невольно возникало желание все засекретить! И это даже с по сравнению с 66-м, годом катаклизма и разрухи от землетрясения! Там, правда, статистику скрашивало еще мирное и спокойное начало года, иначе было бы все еще хуже. Но все равно… И все же и засекретить эти цифры – еще хуже. Если люди увидят, что от них скрывают, то это резко подорвет доверие к власти, что в такое время никак нельзя, а уж домыслы окажутся как бы не еще хуже, чем реальное положение дел.

И все равно такие цифры не радовали совершенно… Если бы сейчас товарищ Пономаренко знал, что фантасты будущего в параллельном мире считали, что в таких условиях все быстро рухнет и цивилизация пойдет псу под хвост, то он бы лишь грустно усмехнулся. Да, такое было вполне возможно. Однако они все же живы, экономика страны по-прежнему работает, людям выдают продукты и товары первой необходимости по карточкам, подают тепло и свет в дома. И все это благодаря простым советским людям. Кто своим трудом, своей борьбой не дали состояться такому сценарию. Как оно случилось во многих странах…

Взять хоть ту же Польшу. Казалось бы, достаточно сильная, индустриально развитая страна! Имела все шансы пережить Долгую зиму! Но не пережила… А ведь была одной из тех стран, кому СССР больше всего помогал с послевоенным восстановлением! Вот только почему-то поляки считали, что СССР должен спасать их даже ценой собственной гибели. Казалось бы, им передали чертежи, техническую документацию на теплицы, на спецтехнику, на все то, что активно строили в самом СССР. И что? Ну не сказать, чтобы совсем ничего не сделали… Но этого сделанного оказалось чрезвычайно мало! Все почему-то считали, что СССР обязан им и сейчас помочь – и потому сами откровенно не надрывались. Ну вот и получили свое… Еще в середине зимы вместо одной Польши стало несколько, начал вовсю буйствовать голод… Потом те устроили набег на север Румынии, который сами румыны оставили и ушли на юг. Но толку с того было мало. Потом одна часть поляков начала бодаться с чехами, а другим хватило наглости полезть на СССР. На что они рассчитывали? Судя по протоколам допроса пленных, на то, что в СССР уже тоже все паршиво, что граница толком не прикрыта, на проблемы логистики, что быстро сосредоточить в нужном месте значительные силы не получится. И надеялись, что им получится быстро разграбить приграничье и сбежать… Просчитались.

Или другой пример – те самые румыны с болгарами… Формально заключили договор о чуть ли не союзе, вроде как пытаются сотрудничать. Но при этом грызутся друг с другом как кошка с собакой! Вместо того, чтобы сосредоточиться на работе, припоминают друг друга прежние обиды, спорят на счет того, кому какие земли должны достаться и кто чем будет за помощь соседу расплачиваться. При этом Болгария продолжает грызться с Македонией. Да, как ни крути, но преимущество большого государства в этой ситуации очевидно… Оно может навязать свою волю – как соседям, вроде того же Ирана, так и тем внутри страны, кто в такой ситуации не хочет работать на общее дело! Вон для ареста некоторых среднеазиатских родителей аж военные отряды высылать пришлось… Баями новыми себя возомнили, решили, что раз Долгая зима, так можно и кинуть Центр!

Но даже так – упадок экономики. Промышленное производство упало почти наполовину! И это с учетом новой продукции… А уж если взять по отраслям, то по многим из них все еще печальнее. Вот, например, авиастроение – с мрачной цифрой «ноль» напротив графы. За весь 1967 год в стране не сделано ни одного самолета или вертолета! И еще долго не будет сделано! Саратовский авиазавод вон теперь производит тепловозные дизели и моторы для автомобилей ЗиС-157. Куйбышевский делает аэросани, воронежский перепрофилирован в авторемонтный завод, казанский – в завод специальной железнодорожной техники, в Комсомольске-на-Амуре – законсервирован! Впрочем, оно и правильно – не до самолетов сейчас. Или вон производство автомобилей… Тоже ведь хорошо упало! Легковушки не производили больше полугода, грузовиков делали почти вдвое меньше. Да и те – по упрощенной технологии! Видел он сам эти ЗиСы с кабиной из фанеры вместо металла… И так по многим отраслям!

Мрачно выглядела и статистика по сбору урожая… Хотя что тут еще возьмешь, если и так с трудом наскребли еды на то, чтобы хоть вместо настоящего голода было состояние хронического недоедания? Люди вон многие еле ноги таскают от усталости, но продолжают работать. А ведь еще один такой урожай – и все, уже ничто не спасет! Так-то хоть еще некоторые запасы с 1966 года еще есть, но скоро и их не будет. И остается надеяться на то, что продуктов из иранских колхозов, выловленной в морях и летом рыбы, продукции юга страны и теплиц хватит чтобы прокормиться еще один год. Тем более, что мощности тех же теплиц непрерывно растут, помимо овощных уже начали строить новые под выращивание зерновых культур… И тут стоит особое спасибо товарищу Цицину – недавно товарищ Пономаренко подписал указ о его награждении Сталинской премией первой степени и званием Героя Социалистического труда. Ведь во многом это стало возможно именно за счет выведенных им пшенично-пырейных гибридов. Кстати, следует уделить этой культуре особое внимание в будущем… Так, глядишь, выведут и пригодный для машинной обработки сорт. Кроме того, Фидель Кастро и Че Гевара обещают, то в этом году и их Тихоокеанская Федерация сможет сколько-то помочь СССР с поставками продовольствия – там-то у них дела побыстрее наладятся…

Что ж… Если прогнозы климатологов оправдаются, и это лето станет чуть теплее, то продовольствия должно хватить. А если не хватит? На этот счет уже тоже говорили… Если не хватит – придется идти на крайние меры! Мобилизовать армию и флот, бросить всю восточную часть страны – и двинуть все силы в поход! Увы, не на теплый юг, куда сейчас лучше не соваться из-за эпидемии, а куда-нибудь в Южную Америку или Мексику! Переселить туда миллионов тридцать-сорок населения, чтобы оставшимся хватило того, что все же вырастет, а местным жителям уж придется поделиться! Жаль только, что таким образом они еще сильнее разрушат народное хозяйство. Впрочем, такой риск все же оценивали как весьма маловероятный, и пока погода подтверждала предварительные прогнозы…

Мрачными выглядели и другие цифры из отчета…. Например, численность населения. Да, формально она увеличилась на двадцать миллионов. Но это с учетом Ирана! А фактически она снизилась уже на три с лишним! Значительно выросла смертность – в том числе, из-за обострения хронических заболеваний. А еще немало замерзло, простудилось и умерло на стройках, погибло при землетрясениях и в результате несчастных случаев. Почти на порядок упала рождаемость – впрочем, к тому сейчас призывало и само правительство. «Как страну восстанавливать-то будем?» - так и крутилась мысль в голове у ПредСовМина СССР.

И это был еще не конец плохим новостям… Вот, например, прямо неподалеку на стене висит новенькая, свежеотпечатанная, карта СССР. Со включенным в состав страны Ираном и при этом – с заштрихованной серым цветом большей частью севера страны. «Зона безусловного отселения», так гласила подпись в легенде. Это были те места, откуда из-за тяжелых климатических условий выселяли всех или почти всех людей. Огромные территории с большими запасами ценного сырья, со своей промышленностью, инфраструктурой и многим другим… И все это пришлось бросить! Чуть южнее тех мест – особые округа, которым даже не давали названия, только номера – ведь никто не знает, где через год, а то и несколько месяцев, будет его столица. Вот округ №1… Будет ли он еще Петрозаводским или станет уже каким-нибудь Новгородским? Этого сейчас не предскажет никто. Что же за такие округа? Ну так места, где оставляется минимум населения для работы на стратегических объектах вроде шахт или некоторых заводов! Вон Воркута, например… В прошлую, самую тяжелую в плане добычи сырья, зиму именно ее шахты во многом и спасли страну от гибели! Хотя работать для этого пришло так, как прежде оно и не снилось.

Что ж, статистику они опубликуют. Только, пожалуй, стоит дать две цифры – на 1 июля 1967 и 1 января 1968 года. Так-то оно куда оптимистичнее выглядеть будет! Да, вот тут у нас настоящий провал! Но уже во втором полугодии дело начало выправляться! И уже как-то не так мрачно все выглядит. А уж традиционная графа по сравнению экономики СССР с ведущими социалистическими странами… Вот стоит, например, цифра о количестве произведенных в СССР автомобилей, а в другом столбце – США. И в нем красивая такая цифра «ноль»! Тоже хорошее такое сравнение…

Закончив изучение статистических отчетов, товарищ Пономаренко отложил их в сторону и открыл другую папочку – отчет товарища Шелепина по «объекту Умник»… На основе его поездки в Москву. Итак, что ему стало известно? Ага, вот оно… До того госбезопасности не удавалось выяснить на счет того, как он изучил физику – теперь, кажется, ответ получен. Значит, отказался от проживания в ведомственной гостинице и жил на квартире гражданки Лисицыной Екатерины Сергеевны, в прошлом году закончившей физфак МГУ? Ну да, про их переписку было что-то, но ей тогда не придали особого внимания. Ну мало ли кто кому пишет? Он вон и с некоторыми родственниками из других городов тоже переписывался порой. Ошибка, конечно, но простительная… Стоило хотя бы навести справки, кто она такая. Но, откровенно говоря, никто в МГБ и не станет приставлять к обычному студенту, пусть и гению, лучших оперативников. Что ж, на один вопрос ответ получен… Учился, вероятнее всего, по лекциям этой самой «граждански Лисицыной». И, судя по результатам, этого оказалось предостаточно – и впрямь гений.

Какие там отношения между ними – выяснить не удалось. Ну да если даже любовница, то и фиг бы с ним! Вон про Берию тоже немало подобных слухов ходило, кто у него там в любовницах ходит, но пока тот честно работал – никаких претензий на этот счет ему не выказывали. Некоторые, правда, уже потом пытались распускать слухи, что он и вовсе был сексуальным маньяком, но это-то уж точно чушь, на этот счет товарищ Пономаренко и сам все хорошо знал. Да и в чем смысл ему? Уж у министра, будь у него такое желание, проблем с женщинами уж точно никогда не будет… А у генсека и подавно. На любой вкус и цвет найдет!

Но относительно «Умника» сейчас товарища Пономаренко интересовало совсем иное – его деловые качества. Значит, абсолютно убежден в своей правоте и не терялся даже в разговоре с академиками? Выдвинул концепцию одноплатных ЭВМ для систем управления и как персональных ЭВМ и о блочно-модульный принцип построения электронной техники? А ему эта идея нравится! Что ж, с одноплатными ЭВМ будет понятно попозже – когда выдадут заключение на счет возможности создания микросхемы так называемого «микропроцессора». А вот в другом товарищ Пономаренко был согласен с «Умником». Пришла пора определиться с единым стандартном электронно-вычислительной техники, сняв с производства все конкурирующие разработки, и ввести тот самый блочно-модульный принцип, чтобы можно было собрать любую конструкцию на основе типовых узлов…

С теплицами же и сельхозтехникой – тут товарищ Пономаренко был согласен с товарищем Бенедиктовым… Решили отправить «Умника» работать конструктором сельхозтехники на будущий Сарсельмаш? Ну и правильно! Раз он ее придумал, его идея была, то пусть и поучаствует лично в ее разработке… Назначить студента сразу конструктором первой категории, минуя третью и вторую – многие, конечно, недовольны будут. Но тут главное в том, что это его идея и он представляет, чего хочет добиться, ну а чего не знает – по ходу наверстает. Конечно, было бы логичнее дать ему для начала третью категорию, но что толку с этого будет? От того, что он будет заниматься всякой текучкой, никакой пользы в плане проектирования новой техники не будет… А тут к его мнению уже должны будут прислушиваться – в том числе и из-за того, что на завод скажут о том, что это было именно его идеей…

«Ну что, товарищ Солнцев, инициатива наказуема ее исполнением? – отложив в сторону отчет, мысленно усмехнулся ПредСовМина. – Вот и посмотрим, как ты справишься с осуществлением собственной задумки!»

Председатель облисполкома товарищ Шибаев читал отчет о положении дел в области, и ему откровенно хотелось материться. В том числе на то, что американских ублюдков приходится принимать на советской земле! После всего того, что они сделали для всего мира, их теперь ненавидел, наверное, опять же весь мир! И товарищ Шибаев был тут не исключением…

А читал он сейчас всего лишь информацию о результатах обследования жилого фонда и коммунального хозяйства города Саратова… И информация была из разряда тех, что радовать не могла совершенно. Четверть многоквартирных домов города получила критические повреждения фундамента из-за землетрясения, оползней и, самое главное, промерзания грунта. И хоть их пока и стянули, но теперь эти дома только сносить и строить новые! А ведь некоторые из них совсем недавно построили… Еще треть требует проведения в ближайшие год-два капитального ремонта с укреплением фундамента. И это с учетом того, что умные люди заранее посоветовали сваливать к стенам домов побольше снега для уменьшения промерзания! Но все равно…

Во многом аналогичная ситуация и с магистральными трубопроводами. Треть в аварийном состоянии – вместо них прокидывали времянки по поверхности, поскольку прежние перемерзли даже несмотря на то, что их также поглубже засыпали снегом и, где была возможность, дополнительно утепляли стекловатой. Половина частного сектора так и вовсе осталась без центрального водоснабжения – ремонтировать трубы еще и там элементарно не успевали. Вместо него еще прошлым летом стали забивать абиссинские колодцы. Получше ситуация с отоплением, все же оно во многом греет само себя, не дает промерзнуть. Все основные теплотрассы остались в рабочем состоянии – правда, резко возросли теплопотери. Не даром в первую зиму в домах температура по десять градусов считалась в порядке вещей… Сейчас часть домов переведена на спешно построенные прошлым летом новые котельные, и проблему можно считать решенной.

Увы, но даже это еще не все… Дальше шел отчет о состоянии того же самого котельного оборудование, которое за прошедшие две зимы едва ли не вдвое перевыполнило все производственные показатели. Тут и продолжительность работы – с начала октября по июнь в первую зиму и с середины сентября по начало мая сейчас. Тут и продолжительная работа на максимальной мощности или близко к ней… И если для ТЭЦ это еще нормально, то местные котельные на такое не рассчитывал никто! И их запас прочности уже на пределе – еще одну такую же зиму без серьезного ремонта они не выдержат. Что ж… Начинается весна, а, значит, можно и приняться за ремонтно-восстановительные работы. Благо, основные отрасли промышленности уже наладили производство всего необходимого, планы составлены, материалы выделены… Если эта зима, по прогнозам ученых, начнется в середине-конце октября, то они успеют. Были бы своевременные поставки всего необходимого!

Впрочем, всего этого тоже было мало… Вот, например, дальше отчет о состоянии дорожного хозяйства, из которого можно сделать самый простой вывод. Дорог больше нет! Остались одни направления… Дорожное полотно разрушено в результате вспучивания при промерзании грунта, разбито тяжелой техникой и, по сути, таковым больше и не является. Его, конечно, ровняли бульдозерами, но что после этого осталось от асфальта? Впрочем, и гравийки тоже… «Словно война прошла», так отозвался о состоянии городского хозяйства его начальник.

Паршиво дела обстояли и с городским транспортом. Значительная часть подвижного состава требует ремонта… Автобусы – замены двигателей и трансмиссии, у трамваев с троллейбусами проблемы по электрике и тележкам. Недавно вон сгорел вагон из-за короткого замыкания в высоковольтной проводке – полыхнула печка. Хорошо, что хоть без погибших обошлось! И, по отчетам из ТТУ, положение дел в целом отвратительное. Хреново обстоят дела и у железнодорожников – хотя и не настолько. Им-то особое внимание! И все равно с весной на линию вновь вышли паровозы, а значительная часть тепловозов отправилась на ТР, а то и КР.

И все же они пережили и вторую зиму Долгой зимы… И если сейчас хорошенько поработают, то переживут и третью! И сейчас это было самым главным…

- Ну что, будем сеять что ли? – поинтересовался Федор Никитин у бригадира.

- Ага. «Пырейку», - усмехнулся тот. – Со дня на день посевное зерно привезут, как раз успеем технику подготовить.

- Ну и на том хорошо, - усмехнулся Федор.

Что ж, и на том-то хорошо… А то в прошлом году одну только редиску, горох да зеленый лук сажали. Больше-то ничего в их местах и не росло! А многих и вовсе отправляли в командировку на юг, под Саратов – убирать ту самую «пырейку», которую в этом году предстоит и самим сеять. И это еще тоже можно считать что повезло! По сути, их места определили как северную границу земледелия на ближайшие пять лет, кто жил севернее – уже отселен в Среднюю Азию. А кто-то и вовсе в Иран – правительство решило, что нужно по максимуму разбавить иранцев русским населением, потому немалую часть эвакуировали туда. Так что Федору хотя бы не довелось жить сначала в армейской палатке, а затем, как холостяку, в наскоро построенном бараке. А именно так сейчас жили большинство эвакуированных на юг!

Что ж, вот и она – вторая весна… Пошел второй год после извержения американского вулкана, второй год выживания. Но, как говорят ученые, климат начал стабилизироваться. Теперь должно начаться медленное потепление… Вот и у них сейчас уже в мае вовсю тает снег, а в прошлом году он сошел лишь к июлю!

А теперь, значит, будут так называемую «пырейку» сеять, как прозвали в народе пшенично-пырейные гибриды… Недавно в «Правде», кстати, писали про историю ее появления и про выведшего ее селекционера товарища Цицина – как раз в связи с его награждением званием Героя Социалистического труда и Сталинской премией. Еще недавно эту так резко ворвавшуюся в жизнь новую культуру планировали использовать для обеспечения населения продовольствием в случае ядерной войны и разрухи, а вот теперь она пришлась ко двору и в связи с Долгой зимой… Жаль только, что комбайном ее не убрать! За то хоть урожай будет – хороший ли или плохой, этого пока не предскажешь, но будет.

- Зачем у нас этих американцев к себе пустили! – проворчал, вспомнив еще одну недавнюю новость, Федор.

- А хрен знает! – пожал плечами бригадир. – Может, предложили чего полезного нашей стране… А, может, из-за того, что у них еще бомб полно есть. Да и Германия опять же…

Ну да, новость про объединение Германии тоже совсем недавно в новостях была… Немцам в связи с Долгой зимой пришлось, конечно, нелегко, но хваленая немецкая дисциплина не подвела и в этот раз. Правительство разработало план мероприятий, приказало выполнять – и немцы пошли и сделали все, что могли. Кроме того, немцы наладили производство целой серии пищевых заменителей, вроде тех, что делали еще в войну, и в этом деле они заметно опередили Советский Союз. Как-никак уже был подобный опыт! Так что в целом немцы переживали зиму не хуже СССР. В ГДР несколько получше, в ФРГ – похуже… Ну так буржуи же! Ну и особняком оставался Западный Берлин – вот там-то положение дел было хуже всего! Недаром еще прошлой зимой писали про то, как немцы оттуда бегут в восточную часть города – режут разделяющую две части города «колючку», за большие деньги получают фальшивые пропуска… Которые, правда, продавала сама оккупационная администрация – из желания избавиться от «лишних ртов». Туда-то выпустят по фальшивому пропуску, даже если за километр видно, что «липа», а вот попробуй с ним вернуться – тотчас же посадят за подделку документов.

Когда же американцы собрались в СССР – одним из первых требований Советского Союза, помимо ликвидации по всему миру баз с ядерным оружием, стала ликвидация Западного Берлина и ФРГ. И Вот неделю назад произошло официальное объединение Германии… Изрядно уменьшившиеся в числе еще с осени 1966 года американские войска сдали Западный Берлин и, сдав тяжелое вооружение, отправились в СССР. Были ликвидированы все прежде действовавшие пункты пропуска, начался демонтаж заграждения из колючей проволоки, а на территорию Западного Берлина вошли войска ГДР… Еще парой дней позже аналогичные изменения произошли и с ФРГ – правда, тут, в целях недопущения дезорганизации управления, до конца Долгой зимы оставалось прежнее правительство в качестве своеобразных «наместников» ГДР. Этим была обещана амнистия в обмен на качественное выполнение своей работы… А вот армия ФРГ уже сейчас стала частью армии ГДР, это было одним из главных условий.

- Ну хрен знает, - наконец, ответил Федор. – Может и из-за Германии…

Жаль только, что от немцев тех же в плане продовольствия толку ноль – им самим бы хватило… Хотя технологиями они вон уже поделились, говорят. А вот с продовольствиями Фидель Кастро помочь обещал, они сейчас в Южной Америке социализм строят. Боливия, Перу, Чили, кусок разорванной на части военными хунтами Аргентины… Про них тоже недавно по радио передавали новости. А еще писали в «Правде», что на юге Индии к власти коммунисты пришли…

- Эх, что в мире-то творится, - привычно потянувшись рукой за сигаретой, но остановившись, вспомнив, что ее нет, произнес бригадир. – Всюду голод, разруха, эпидемии, войны…

- Угу, - согласился Федор. – Хреновые дела творятся…

- Я недавно в «Красной Звезде» читал про происходящее в Америке, наши туда на разведку летали, - продолжил бригадир. – П*ц полный! Весь запад страны – сплошные руины… И на востоке тоже все хреново. Хоть там разрушений и поменьше, но выживших тоже мало совсем… Как у них там правительство кончилось, так и все – кончилась страна! А они нам еще свой капитализм навязать хотели…

- Ну да, - согласился Федор. – А как рвануло – так и не спас их этот капитализм…

Странно, но… Именно сейчас Федор вдруг до конца осознал преимущество социалистического строя. Это его родители еще помнили царское время и потому имели возможность сравнить, что было и что есть. Это батя когда-то воевал за Советскую власть в Гражданскую, а потом – за свою социалистическую Родину в Великую Отечественную, годе и погиб где-то на Днепре… А вот сам Федор до того воспринимал социализм и все его достижения как нечто само собой разумеющееся, даже не держа в мыслях, что оно вообще может быть как-то иначе. Да, мать рассказывала ему про то, как оно было раньше, но это все казалось чем-то далеким и словно даже нереальным. Нет, Федор не мечтал о капитализме, ему он был откровенно «побоку». Но не было и той убежденности в собственной правоте, что сложилась сейчас. И сама жизнь тут оказалась куда эффективнее всей прежней пропаганды…

И главное было именно в том, что социализм оказался мощной объединяющей силой, способной организовать и сплотить народ в борьбе с общей бедой. Дух коллективизма и организация, осознание того, что лишь общими усилиями можно выжить – вот что самое главное. То, что заставляет работать на общее дело даже тех, кто работать, откровенно-то говоря, и не хочет. Если поначалу еще было немало тех, кто пытался под любым поводом отлынивать от работы, то сейчас такие практически перевелись. А вот на Западе все наоборот – чем труднее, тем больше проявлялся их чрезмерный индивидуализм. Выживай как можешь и плюй на других! Нечего жрать? Отними у соседа! Нету топлива? Ограбь склад! За кем сила – тот и прав! Потому и рухнуло нынче большинство капиталистических государств… Странно было лишь то, что следом за ними последовал и целый ряд социалистических стран. Но, видно, таков уж и был их социализм! Как редиски – красные снаружи, белые внутри…

ГПЗ-3 работал в три смены, выпуская миллионы подшипников каждый год… Хоть с началом Долгой зимы номенклатура выпускаемых изделий сократилась из-за «консервации» целых отраслей промышленности, но общий объем производства лишь вырос! Производственный процесс прерывался лишь на обед да пересменку… Вот и Петька сейчас работал тут, точил заготовки под подшипники, которые затем отправят на авиазавод, аббревиатуру которого в последний год все чаще расшифровывали как «Саратовский автомоторный завод». Хотя это тоже было неправильно… Ведь он производил еще и тепловозные дизеля, и некоторую другую менее массовую продукцию.

Твою ж дивизию! Как он ненавидел нынче американцев, из-за которых вся его жизнь, все планы пошли коту под хвост! А ведь как оно хорошо было тогда, в школе… Жили, мечтали… Он так собирался выучиться в политехе и пойти работать инженером в какое-нибудь НИИ, но увы. Отработать смену на заводе, потом еще ехать на учебу, и все это с постоянным, хотя уже и ставшим привычным чувством голода… Михан вон с его Викой как-то умудряются, но ему оно, увы, не по силам. Он и так приезжает с работы домой и буквально валится с ног. Как же он все же устал! Но надо… Увы, надо. Если хочешь выжить…

Установив в патрон очередную заготовку, Петька уже привычно продолжил точить заготовки. Проточить, проверить, отрезать, торцануть… Работа не такая уж сложная, но такая однообразная и надоедливая! А Петьке-то хотелось не этого, ему бы что-нибудь более «творческого», где не было бы этого однообразия… Не просто ж так инженером хотел быть! А еще внимательность нужна… А ведь когда точишь одну за другой типовые детали, то постепенно внимание теряется… Недавно так целую серию заготовок в брак загнал – хорошо, что хоть в исправимый. Премию с него снимать не стали, за то потом после работы два часа на их доработку угрохал… Хорошо еще что хоть станок нашелся свободный. У ремонтников…

- Пузырь нам должен будешь! – посмеялся по этому поводу мастер ремонтного участка.

На самом-то деле оно было шуткой, все же свои люди-то, привыкли помогать друг другу… Но вот на грустные мысли натолкнуло. Хоть Петька и не был особым любителем выпить, но по праздникам – почему бы и нет? Только сейчас и пить-то особо нечего было… В немногих действующих магазинах можно было купить разве что «деревяшку» - так прозвали в народе появившуюся в прошлом году водку из гидролизного спирта. Можно, правда, нагнать самогонки, но тогда нечего жрать будет. Хотя про таких придурков порой доводилось услышать… Перегонят свой паек на выпивку, а потом есть нечего! На одном-то обеде из столовой не больно-то протянешь. Кто поглупее после этого шли воровать – и попадались… А за кражу продовольствия сейчас наказывают жестко. Не пристрелят при задержании, так отправят в Воркуту уголь копать… Ну а кто поумнее – те после такого «самогонного развлеченья» кое-как протянули до конца недели на одном хлебе, который выдавали ежедневно, да столовских обедах. И с выпивкой завязали… Ну разве что все ту же «деревяшку» стали пить.

Но вот и обед! Выключив станок и отложи в сторону инструмент, Петька собрался в столовую… Идти предстояло в соседнее здание, но сейчас на улице уже тепло. Градусов, наверное, до десяти даже прогрело! В середине мая, когда днем обычно за двадцать бывало… Но хоть не минус, хотя когда зимой за тридцатник заходило – им еду по цехам разносили. «Суп с резцами», как иронично прозвали такие обеды сами рабочие.

Столовая уже была полна… Первыми, как обычно, прибежали «пионерские», как прозвали работающих на заводе старшеклассников – и плевать на то, что большинство из них давно уж комсомольцы. Все же все старше шестнадцати лет… Из так называемого «комсомольского призыва», еще с того времени, когда школьников не привлекали к работе в теплицах, которые еще только-только начинали работу. Большинство из них тут были заняты на вспомогательных работах, но кое-кто оказался и чуть ли не талантами! Вон, например, Верка Антоненко стоит – шлифовщица четвертого разряда… Правда, ее этой работе ее же отец и научил. А вот Сашка Носов – слесарь-инструментальщик… А вон Димка Никитин – слесарь-сборщик. «Пионерские» тут работают шестичасовую смену и идут в школу, а вот Петьке работать все восемь, как положено.

На обед выдавали куриный супчик с картошкой, морковью и луком. Кур этих, как писали в газете, сейчас выращивают на ряске и кормовых дрожжах. К нему – салатик из тепличных овощей и грибная колбаса… Ну и компот, конечно. И кусочек хлеба из «пырейки»… Раньше, как говорили, хлеба можно было взять сколько хочешь, а теперь – все по счету!

- Слыхал новость? – когда Петька уселся есть, вдруг подсел к нему мастер цеха.

- Какую? – не понял парень.

- У нас в Северном теперь американцы будут жить! – поморщился бригадир.

- В «эвакуационках» что ли? – ухмыльнулся Петька.

- В них самых!

- Вроде, не писали же нигде? – удивился парень.

- И не напишут, но факт. У меня дядя в горисполкоме работает… Говорит, по всем крупным городам их раскидают.

- Нахрена они нам тут? – с откровенной неприязнью произнес Петька.

- А вот этого я не знаю, - пожал плечами бригадир. – Говорит, из Москвы пришло распоряжение… Чтобы, дескать, не складывалось никаких землячеств и этого… как его-то… Сеператизма!

- А что ж не писали нигде?

- Боятся, наверное, что мы тут всем городом им рожи бить подадимся, - усмехнулся бригадир. – Хотя что с них, с этих-то, возьмешь? Приехали б вот те суки, что за испытание отвечали…

- И что с этими америкосами делать теперь будут? – поинтересовался Петька.

- Да кто ж их знает? – только и пожал плечами бригадир. – Говорят, за лето русский язык подучат и осенью работать отправят…

- А пока будут они наши запасы еды прожирать…

- Ну эти с собой немало всего привезли… На полгода точно хватит, говорят.

- Откуда? – не понял Петька. – У них же весь урожай в 66-м погиб!

- Из Аргентины, - скривился бригадир. – Они ж там ядерным шантажом занимались, потребовали поставок продовольствия… Так что жрать им пока есть чего.

На этом разговор их и закончился… Доев свою порцию обеда, Петька отправился обратно в цех. Еще немного посидеть – и обратно за станок! И так до самого вечера. Точи, точи, точи, проверяй по калибрам, сдавай ОТК… День за днем, изо дня в день. И кажется, что нет и не будет конца и края этой осточертевшей работе. И вечное желание есть, есть, есть… Будь проклята эта Долгая зима!

А после смены быстренько умыться и топать на второй трамвай, и ехать до площади Орджоникидзе, где пересесть на «восьмерку» и ехать домой. Ну или не пересаживаться, а прогуляться пешком, недалеко ж совсем… Тем более, погодка-то хорошая… Травка уже зеленеет, на уцелевших и не померзших в прошлом году деревьях и кустах листья распускаются! А дома его уж ждет мамка и ужин… Катька-то сегодня на ночной смене, они-то уже не студенты, а потому их семью делят на смены. Считается, что кто-то должен всегда оставаться дома чтобы топить дом, чтобы тот не вымерз за ночь. Так пошло еще с той самой первой зимы… Так что только и остается что покидать в себя еду и ложиться спать. Ведь завтра ему вновь на работу! Даже с женой-то только поутру и доводится увидеться…

Это лето было куда теплее прошлого – это Василий видел и без всяких метеорологов. Так что они не только высадили картошку на огородах, но и распахали небольшое поле под пшеницу… И последнее было еще одним стимулом к тому, чтобы скорее запустить электростанцию. Оборудования-то они много всякого приволокли, но от чего его запитать?

Так и не сумев договориться с «шахтерами», шеф решил искать иные способы решения этой проблемы. Не одна же она, та шахта? И, как оказалось, оно так и есть. Более того – есть даже карьеры! Вот только уголь нынче – стратегический ресурс. Где его можно было добывать – там обычно имелось по достаточно крупной общине выживших. Добывали уголь, конечно, понемногу и, в принципе, кое с кем можно было и договориться. Но как возить его с места на место? Одно дело – тащить десяток километров, а другое – когда за сотню… А топливо – дефицит! А еще обеспечь охрану как добычи, так и перевозки – это-то дело на себя брать никто не хотел. А еще многие карьеры уже начало постепенно затапливать…

И все же к осени Василий планировал все организовать и приготовить… Только сейчас была более насущная задачка – укрепление обороноспособности их города! За год на новом месте ряды «мафиози» поредели более чем вдвое, а их надо было ж кем-то заменить? Тем более, что шеф не больно-то и доверял своим подчиненным, прекрасно понимая, что большинство из них – та еще сволочь! Продадут и предадут едва оно им станет выгодно. Правда, большинству эмигрантов он тоже не шибко-то и доверял, считая их той же сволочью… И оттого делал приоритет в отношении тех, кто родился и вырос уже на новом месте или был вывезен за границу в детстве, а не эмигрировал сам.

- Я понимаю, конечно, что среди эмигрантов есть такие дураки как ты или авантюристы как я, - усмехался шеф в разговоре с Василием. – Но большинство из них – та еще мразь! Продадут и предадут друг друга по самому пустячному поводу! Особенно из этих, из «диссидентов».

Эмигрировавшим от фашистов он, впрочем, тоже не шибко доверял. Мол, раз однажды струсили, предпочли не биться с фашизмом, а сбежать, то чего от них ждать? «Беляки»? Ну большинство из них старики уж… Да и среди них полно сволочи, кого интересовали лишь их богатства и привилегии. «Власовцы»? О них уж и вовсе не шло и речи…

И все же три сотни «народного ополчения города Пальцевска» Василий набрал… К некоторому его удивлению, в ополчение были готовы записаться чуть ли не каждый второй житель города вне зависимости от пола и возраста! Так что, помимо вопроса «политической благонадежности», отсеивали еще и совсем уж «мелких» или старых… Именно им и предстояло защищать их город – и по местным меркам это была весьма существенная сила. Существование которой шеф предпочел скрывать даже от ближайших соседей, чтобы в случае чего была «приятная неожиданность» врагам. В том числе и потенциальным… Аркадий Тимофеевич всегда привык иметь козырь в рукаве, и чем масштабнее были планы – тем больше должен был быть такой козырь. И пусть до уровня танковых дивизий он пока не вырос, но и три сотни бойцов – неплохо!

Ну а учить их хотя бы самым основам, натаскивать в военном деле, приставили тех, кто имел к нему хоть какое-то отношение. И в число «наставников», как назвал их шеф, попали не только несколько бывших белогвардейских офицеров и унтеров, но и сам Василий. И плевать что танкист! В армии служил – значит, что-то знать да должен! И вскоре Василий уже стал с ностальгией вспоминать о тех временах, когда он был «бригадиром»… Вернулся себе из рейда и сиди, отдыхай. В отличие от остальных бригадиров он, правда, предпочитал в это время не бухать и баб трахать, а заняться чем-нибудь более полезным – для дома что-нибудь сделать, подремонтировать, потренироваться тому же обращению с оружием, все же этот уже не раз спасал ему жизнь, книжки почитать, в конце концов, если совсем уж делать нечего.

Но все равно даже работа по дому – тоже своего рода отдых. А тут с утра и нередко до самой ночи дел невпроворот! Не так просто, как оказалось, заниматься обеспечением жизни не просто города, а фактически небольшого государства. Пусть даже на него была возложена лишь часть обязанностей, но все равно! Но и не откажешься, увы! Как говорится, «Тебя партия выбрала!» Избавиться от любви к антисоветским шуточкам Василию так и не получалось, даже несмотря на изменившееся отношение к самой этой власти и социализму. Впрочем, почему-то была уверенность в том, что в СССР люди сейчас вкалывают не меньше его…

- Хочешь новости про Союз послушать? – недавно вдруг спросил у Василия шеф.

- Про СССР? – удивился он. – Но как?

- У нас же приемники есть, - усмехнулся в ответ Пальцев. – Москва, правда, не часто ловится, но сегодня вон повезло, можно сказать…

- Конечно, хочу! – не удержался Василий.

Щелкнув тумблером, шеф включил радио, малость подкрутил ручку подстройки, и через несколько секунд из динамика и впрямь раздался голос московского радио…

«…продолжающееся расширение посевных площадей в тепличных сельскохозяйственных комплексов», - послушался конец какой-то новости. Но затем диктор перешел к следующей. Как сразу понял Василий, говорили о новостях экономики – и информация была любопытная. Например, сообщалось о полуторакратном увеличении производства двигателей внутреннего сгорания и узлов автомобильной трансмиссии. Или о том, что по выплавке стали и чугуна производственные показатели составили 80% от таковых в первой половине 1966 года. Сравнивали с тем временем и еще целый ряд данных – с общим выводом о том, что в результате катаклизмов многие показатели прилично «просели», но уже вовсю идет восстановление народного хозяйства.

- Понял, кто скоро в мире будет главным? – когда закончился выпуск новостей, усмехнулся шеф.

- Ага, - согласился Василий.

Что уж тут думать-то? И так уж все понятно… И это его сейчас только радовало – хотелось верить, что у Кветы и их ребенка там все хорошо… Ну а он уж и тут как-нибудь проживет. Так что после небольшого отвлечения на эти новости Василий вновь вернулся к работе. Как-никак на нем сразу два важнейших вопроса жизни их поселения – оборона и промышленность!

И все равно они чуть не прозевали появление в окрестностях крупной банды… Лишь случайно разведчики обнаружили ее существование. Ибо те были очень осторожны, вплоть до того, что превентивно уничтожали всех, кто мог выдать их пребывание поблизости. И новость об их появлении была из той серии, что можно назвать «хуже некуда». Ибо вражеская банда почти вдвое превышала по численности их «вооруженные силы». Это тебе не те придурки, что пытались в прошлом году с наскоку их город взять…

- Ну что хочу сказать, - заявил после допроса одного захваченного в плен бандита шеф. – Мы в жопе! В глубокой такой и толстой заднице! Эти суки собираются нас уничтожить – и сил они собрали дохрена! Так что будем этих п*в в городе встречать! Устроим им тут гребаный Сталинград! Другого варианта у нас нету. И времени у нас тоже мизер. Так что если не хотим сдохнуть, то придется поработать! Что у нас там по врагу?

- Численность противостоящей нам банды, называющей себя «Демонами Пустоши», около полутысячи бойцов, и это лишь из тех, кто приперся в наши края, - начал доклад Василий – не для шефа, который и так все знал, а для остальных присутствующих на их «военном совете». – И это без учета их базы, без учета гарнизонов в нескольких достаточно крупных поселениях на юго-западе. Плюсом к этому всякие вспомогательные службы. Кроме того, приличное количество рабов, точное число которых установить не удалось, пойманный нами бандит этого не знал, и «военно-полевой бордель». Но этих я в расчет не беру… Главную угрозу для нас составляют основные силы орды, среди которой имеется и некоторое количество бывших военных, но большинство – бывшие мафиози всех мастей. Кроме того, у них есть и один БТР – правда, к нему почти нет топлива. Во время переходов его тащат на тягаче с газогенератором, но в бою способен передвигаться сам…

- Большая сила, - мрачно заметил один из «сотников» ополченья. – Что по их вооружению?

- Немало армейского оружия от дезертиров, - тяжело вздохнул Василий. – Но, в основном, гражданское оружие всех мастей… Что смогли добыть при разграблении магазинов и их складов.

- Хреново, - мрачно произнес тот же сотник. – Укрепрайон построить мы не успеем, так что только встречать в пригородах… Нелегко придется!

- Именно что, - согласился шеф. – Но самое хреновое – если они не пойдут на штурм, а решат взять нас в осаду, подчинят себе окрестные поселения и уже потом добьют. Если они захватят наши поля, запрут нас в городе, лишив возможности вылавливать рыбу и устраивать рейды, то надолго нам запасов не хватит. Через несколько месяцев нас можно будет взять голыми руками. Я бы именно так и поступил… А считать врага глупее себя не стоит. Их главарь явно не дурак…

- И что тогда? – задумчиво произнес даже не думавший на счет такого варианта Василий.

- Ну тут две части плана, - усмехнулся шеф. – Во-первых, я не просто так старался скрыть существование нашего ополчения. Пока об этом не знают даже наши соседи – и это наше преимущество. Мы должны выглядеть в глазах врага слабыми, кого можно взять с наскока. Если ж они все же решат поосторожничать, то мы должны будем спровоцировать врага…

- Каким образом? – заинтересовался Василий.

- Мы нанесем превентивный удар по их обозу, - усмехнулся Аркадий Тимофеевич. – Лишившись его, они должны будут или атаковать, рассчитывая взять нас с ходу, или уходить не солоно хлебавши. Но если они уйдут, то покажут свою слабость. И тогда против них восстанут платящие им дань общины… Впрочем, к этому мы прибавим еще одно. Мы создадим у врага иллюзию того, что мы не рассчитываем удержать город и вывели из него главные силы…

Совсем недавно, создавая «Русскую мафию», именно таким образом шеф уже расправился с парочкой конкурентов… Изобразил утечку информации о том, что отправил своих хлопчиков на дело и остался практически один без охраны, а по факту устроил засаду. И пара придурков-урок со своими «быками» и влетели в нее по уши! Там-то их и закопали – после чего весь район стал его вотчиной… Вот и сейчас его предусмотрительность их и спасет, в этом всегда была сила Аркадия Тимофеевича. «бандит думает на один шаг вперед, глава мафии – на три, а я – на десять!» - так порой полу в шутку, полу всерьез говорил он. Вы думаете, у нас нет армии? А она у нас есть! Думаете, нет оружия? А есть оно! Пусть и не так много, как того хотелось бы.

Чтобы «закрыть» город от окружающих для всех соседей было объявлено о введении карантина. Дескать, эпидемия холеры! Ну а для внутреннего пользования было объявлено о проведении военных сборов… Под видом сборов они и готовились к обороне – хотя, по сути, оно и так было все заранее подготовлено. Осталось только последний раз потренироваться, чтобы каждый из ополченцев на зубок выучил свои действия при обороне. Времени у них остается в обрез… Ну и, вместе с тем, напрочь запретили выезд кого-либо из города, за чем строго следили. Но если ополченцы все это время надеялись, что обойдется, то Василий надеялся как раз на иное… Что враги все же решатся атаковать. Ведь если они развернутся и уйдут, то через некоторое время вернутся с еще большими силами… Но вот прошла неделя, другая – и стало понятно, что вражеский командир решил поступить примерно так, как того ожидал шеф. Принялся подминать под себя окрестные поселения, облагать их данью. В нескольких коротких боях враги разгромили отряды самообороны некоторых ближайших общин, обратив в рабов всех, кто не сдался добровольно, но атаковать город пока не пытались. Все ждали, ждали, ждали… Пока не решили выслать «парламентера».

- Сдавайтесь – и тогда Барон пощадит вас! – нагло ухмыляясь, заявил тот.

- И на каких же условиях? – ехидно усмехнулся Пальцев.

- Так это… - даже растерялся, считая, что все и так всем понятно, бандит. – Дань Барону, девок покрасивше нам дадите, пятую часть быдла нам в рабы. И тогда Барон возьмет вас в свои вассалы…

- А если мы не захотим сдаться? – усмехнулся в ответ шеф.

- Тогда сдохните! – заявил в ответ «парламентер». – Всякий, кто встанет на пути Нового Порядка, будет уничтожен!

- «Новый Порядок», значит? – зло усмехнулся Аркадий Тимофеевич, доставая пистолет. – Знаешь, что я тебе скажу, тварь… Русские не сдаются!

Грохнувший следом выстрел поставил точку в «переговорах». В отличие от большинства «аборигенов» Америки, для него-то словосочетание «Новый Порядок» носило очень уж символичное значение… И, самое главное, - эти ублюдки творили фактически то же самое, что и памятные Аркадию Тимофеевичу «строители Нового Порядка» и «освободители от жидобольшевизма». А, значит, и поступать с ними аналогично. Впрочем… Аркадий Тимофеевич умел ждать, так что вполне мог бы привести в исполнение вынесенный им приговор и чуть позже. Главное сейчас было даже не в этом. Отрезать иной путь на случай если кто из его приближенных вдруг решится предать.

- Выбросить падаль! – брезгливо взглянув на труп, бросил Пальцев. – Думаю, все тут со мной согласны?

Конечно, все согласились. И стоило видеть то, какое бешенство это вызвало у сопровождавших «переговорщика» бандитов! И странно, но такая реакция даже доставила удовольствие Василию. Привыкли, суки, к чувству всемогущества! Считают, что все перед ними пресмыкаться должны! А тут вдруг такое… А потом Василия вызвал шеф – для постановки задачи…

- Сегодня ночью я со своими ухожу в рейд, - задумчиво глядя на карту местности, произнес как никогда прежде серьезно выглядевший шеф. – План ты наш помнишь… Попробую захватить или уничтожить их обоз и изобразить бегство городской верхушки. На тебя же ложится задача по обороне города… Справишься?

- Справлюсь, - еще раз думая, все ли готово, ответил Василий.

- Хотя не имеешь права не справиться, - вдруг усмехнулся шеф. – Это же теперь и твой город тоже… Тут люди, которые тебе верят. Видел я как-то, с каким обожанием на тебя твои ополченцы смотрят… Тут у тебя девушка. Красавица, говорят, редкостная… Тут твой дом. И если ты мужик, то должен сдохнуть, но не подвести их.

Как ни странно, но в этот момент у Аркадия Тимофеевича даже мелькнула некоторая зависть к этому вот пареньку… Поскольку тот был его заместителем, то шеф должен был знать про него буквально все, до мелочей. Ну вот он и знал. И про то, как к Василию относятся в обществе – и если самого Пальцева боялись и уважали, то того скорее любили. Ведь именно к нему, в основном, обращались с различными проблемами – и Василий, в меру возможности, решал их. Знал он и про то, что его дома ждет милая, хорошая девушка, а самого Пальцева – лишь старая стерва жена и самовлюбленный сынок, который принципиально не желает ничего делать и ни в чем помогать отцу… И вообще Васька этот еще молодой и здоровый, а ему самому уже далеко за полтинник. Так что есть чему позавидовать… Вот только Аркадий Тимофеевич не был бы тем, кем он был, если бы позволил столь мелочным чувствам управлять своими действиями. Самое главное – он знал, что Василий честно выполняет свои обязанности и не строит никаких планов против него. А это самое главное!

- Да иди ты нахрен, шлюха! – прибавив к сказанному еще несколько матерных фраз, бросил Дмитрий. – Если за полчаса не соберешь свои вещи – вылетишь отсюда как есть!

- Да как ты смеешь! – буквально взвизгнула Ленка. – Я твоя жена!

- Жена? – усмехнулся мужчина. – Это недоразумение недолго исправить! Детей у нас нет, к счастью, пока нет, а разводятся теперь в один день! Сейчас и пойдем в ЗАГС!

- Да ты!!! ты!!! – буквально задохнулась от возмущения Ленка.

- Что я? – пожал плечами Дмитрий. – Я от тебя налево бегал? У меня, если что, после смены за станком и нынешней жратвы на это и сил-то не хватит!

- Да ты на меня вообще внимания не обращаешь! – вновь взвизгнула Ленка. – Я у тебя как как Золушка кручусь, ублажаю тебя, готовл…

- Заткнись! – перебив ее, рявкнул Дмитрий. – Готовишь, говоришь? Это ты про ту горелую кашу и расползшуюся лапшу, который ты меня кормить пытаешься?

- Да я…

- Заткнись, а? – повторил Дмитрий. – Собирайся и топай к своей любимой мамочке! А завтра идем в ЗАГС разводиться!

«Говорила ж мне мама – не связывайся с этой стервой! – тяжело вздохнув, подумал Дмитрий. – Придурок, блин, влюбленный! Что я в ней нашел-то?» Ну да, положим, внешностью и впрямь симпатичная… Хотя и не сказать, чтобы прямо писаная красавица – в большей мере умеет выделить, подчеркнуть свою внешность. И каким-то образом вообще умеет обратить на себя внимание, привлечь… В этом ей точно не откажешь. Но как он повелся на все эти бабские уловки? Теперь Дмитрий удивлялся сам себе…

А ведь как хорошо, казалось бы, все начиналось! Встретился с такой милой и хорошей девушкой, она как раз с началом Долгой зимы пришла работать в столовую их завода на раздачу, влюбился по уши, все было так прекрасно… Она, вроде бы, тоже так любила… Через пару месяцев в ЗАГС пошли. Зарегистрировали брак в упрощенном порядке, хотя Ленка все же настояла на том, чтобы устроили свадьбу с участием родственников. Хоть это уже и не принято было, но Дмитрий согласился… Даже купил втридорога у спекулянтов уже не продававшееся тогда спиртное, стол тоже просто шикарный по новым временам устроили… Прожрав приличную часть тех запасов, что были еще до введения карточек. Родители Дмитрия тогда вовсю ругались на такую глупость, но как он мог не угодить любимой-ненаглядной? Пусть даже все соседи крутили у виска пальцем…

Вот только вскоре после свадьбы Ленка переменилась буквально до неузнавания! Впрочем, первую истерику она закатила ему на следующий же день… А дальше понеслось, чем дальше – тем хуже. То то ей не так, то это не этак, то того захочет, то этого… А он уж и не знает, как исполнить очередной каприз жены! В нынешних-то условиях… И чем дальше – тем больше оно ее раздражало. Уж сколько раз он из-за Ленки ложился спать с головной болью!

Но это были все же еще цветочки… Ягодки появились потом – точнее, как раз сейчас. Когда он узнал, что она еще и умудряется мотаться налево! Это пока он за станком-то вкалывает! Даже удивился, откуда у нее на то сил-то хватает… Даже не поверил сначала! Специально брата попросил проследить – и на тебе! Реально бегает налево, к какому-то хрену из райисполкома! Нашла себе, сучка, хахаля повыгоднее на стороне! Ничего, на него-то Дмитрий тоже еще телегу накатает, в райком комсомола – на счет аморалки… А то бесят подобные уроды! Но это все же дело десятое сейчас.

А вот что такая женушка ему точно не нужна – это таки дело первое! И на развод он будет подавать уже завтра… Сегодня просто уже поздно. И как хорошо, что детей еще нажить не успели – хотя Ленка-то ему не один раз намекала, предлагала! Даже ссылалась на то, что сейчас-де декрет продлили аж до года! Вот только, помня рекомендацию правительства и понимая, в каких условиях придется расти их ребенку, с какими трудностями придется столкнуться, Дмитрий решил подождать. Уж больно нынче трудные времена настали. Даже просто сходить с ребенком в поликлинику – уже проблема… Вот уж где реально везение!

Поняв, что другого слова уже не будет, Ленка все же принялась собирать свои вещички, то и дело продолжая ныть о том, какой же плохой из себя Дмитрий, как он ее не любит, ни ценит, как она нему со всей душой, а он… Но на этот счет мужчине было уже все равно. Для себя он все уже решил…

Увы, это был еще не конец… Поскольку вещей тех было достаточно много, то Дмитрию пришлось еще и тащить их к дому мамочки Ленки – ну, точнее, тому дому, где та теперь жила вместе с еще несколькими родственниками. А это было в соседнем районе города, недалеко от самого центра… И уже там он выслушал истерические вопли уже от «мамаши» - о том, как он, такой-сякой, позорит ее дочь!

Когда же Дмитрий ушел домой, Ленка плюхнулась на постель и со злостью вспомнила про своего одноклассника, Мишку Солнцева! Как он за ней бегал-то, как бегал! А она все изображала из себя неприступную крепость, которую вот прямо так необходимо завоевать! Поманит его пальчиком – он и рад бежать… А она сразу в обратку! Пусть старается заслужить ее внимание. И ведь все шло как по писаному, как она и планировала!

Но в какой-то момент вдруг все изменилось… Когда она уже собиралась вот-вот милостиво согласиться встречаться с ним, он вдруг перестал обращать на нее внимание! Вот так сразу, в одночасье!Она словно просто перестала существовать ля него, а когда все же смотрел на нее – во взгляде словно отражалось полное равнодушие и даже какая-то… брезгливость что ли? И что Ленка не пыталась предпринять – все было тщетно. Он с ней даже разговаривать не хотел!

«Это она во всем виновата! – вспомнив вдруг про свою «соперницу», а ныне жену Михаила, Вику Старостину, подумала Ленка. – Это она его у меня отбила! Она! А ведь такую тихоню из себя изображала… А в итоге увела у меня мужика! Того, кем я крутила бы как хотела! Ненавижу! Ненавижу!! Ненавижу!!!» Ей и в голову-то не приходило, что в иной реальности тот в итоге практически также, как и сейчас Дмитрий, послал ее подальше. Только это было сделано чуть позже и в более мягкой форме… В том смысле, что без мата.

«Мы в землю промерзлую вгрызались лопатами и грелись от холода кострами лохматыми… Дорога железная как ниточка тянется, а все что построено – все людям останется». Сидя около своей палатки, Михаил Пляцковский и не знал, чего ему так прицепилась эта фраза, хотя она ему и понравилась. Еще немного додумать – и ведь неплохой стих получится! А то и песня… и самое главное – жизненная. Вот ведь она – та самая «железная дорога стратегического назначения», что стрелой пролегла через Среднюю Азию… пусть и всего одна из многих, что была построена в этих местах за прошедшие полтора года, но именно она была особенной – ведь она открывала прямой выход на Иран… Теперь идущим на юг и обратно поездам не надо было делать громадный крюк через Чарджоу и Ашхабад, что было весьма немаловажно. Ну и, конечно, по ней можно было доехать до многих новых поселков и даже небольших городков нового сельскохозяйственного района, обеспечить надежную и бесперебойную их связь с остальным Союзом…

Впрочем, сейчас много тут таких дорог было построено – в Южной Казахстан, бывшие Туркменскую и Узбекскую ССР прибыло несколько миллионов эвакуированных из других районов страны – и требовалось обеспечить надежный подвоз всего необходимого и, наоборот, вывоз собранного в этих местах урожая. И самым простым и быстрым средство тут были железные дороги – быстренько покидать военно-полевые «времянки» и ездить по ним, постепенно перекладывая уже капитальные пути. Чем они сейчас и занимались… И вот этим-то ему и довелось заниматься.

Да, не ждал, не гадал он такого поворота в своей жизни… Когда вскоре после землетрясений ему и еще многим работникам культуры пришли повестки о мобилизации – все были в шоке! Особенно с учетом того, что практически всех отправляли или в инженерно-строительные части, или в те же железнодорожные войска. Некоторые и вовсе начали возмущаться, подняли шум, попытались ускорить скандал, но их быстро укоротили. Кое-кого, кто в запале дошел до антисоветских речей и кричал, что не станет заниматься «черной работой» и вообще достоин большего, так и вовсе арестовали и быстренько отправили в лагеря… И вот тогда-то и он оказался в железнодорожных войсках, которым работы было полно по всей стране! Сначала ремонтировали то, что было разрушено в результате землетрясений и оползней. Потом работали над тем, чтобы в условиях Долгой зимы обеспечить бесперебойную работу железных дорог – и это было нелегко! Приходилось то перекладывать вспучившиеся или просевшие участки пути, то ремонтировать разрушения в результате схода лавин, то расчищать переметы или менять лопнувшие болты на соединительных накладках… И все это прямо по морозам!

А потом наступила весна – начиналось короткое и холодное лето 1967 года, и тогда их часть отправили сюда – в Среднюю Азию. И здесь тоже работки было полно! Ведь даже для военно-полевой «времянки» требуется хоть немного подготовить железнодорожное полотно, не говоря уж о капитальной линии! Впрочем, последние-то строить стали уже куда позже… Фактически только в этом году – когда покончили с теми «времянками». А еще ведь некоторые бригады сейчас занимаются перешивкой колеи уже в Иране – уже до самого Тегерана дошли! И в числе тех бригад тоже было некоторое количество мобилизованной творческой интеллигенции… Ведь наступило такое время, когда весь народ должен подняться на борьбу за жизнь.

«И все же надо написать песню про эту стройку!» - глядя на проезжающий мимо «тройник» ВЛ-10Д с коптящими сизым дымом трубами центральной секции, подумал Пляцковский. Даже слова будущей песни словно сами собой складываться стали… «Дорога железная Ирано-Каспийская…» Чем тебе не начало песни? Или лучше Гурьево-Иранская? Ничего, он это еще придумает – и тогда точно песня получится! Живая, настоящая, про саму их жизнь, про тех людей, что работал на этом строительстве… Песня, которая пройдет через поколения – как и сама память о Долгой зиме…

Что любопытно – сам Михаил Пляцковский, сидя сейчас и глядя на плоды трудов их бригады, был абсолютно уверен, что в иных условиях, при ином ходе событий ему бы никогда даже в голову не пришла сама идея подобной песни… Хотя в иной реальности практически такая же песня все же была написано – только про совсем иные события. И сам товарищ Пляцковский в них, разумеется, не участвовал…

- На войну уходишь? – глядя на Василия, тихо произнесла Мелисса.

- Ну что ты? – попытался успокоить девушку Василий. – Какая ж война? Так, небольшая стычка… И я в тылу буду, в безопасности. Мне ничего не грозит!

- Вась, ты меня за дуру считаешь? – внезапно обиделась девушка. – Зачем ты мне врешь-то? Думаешь, я ничего не знаю? Ничего не понимаю?

- Но…

- У меня же тоже есть уши, - тихо произнесла Мелисса. – А та же Антонина Федоровна только о том и твердит последние пару дней! Банда, говорит, идет громадная идет, тысячи две бандитов!

- Две тысячи? – даже удивился склонности людей к преувеличениям парень. – Да какие там две тысячи! Сотен пять, и то половина – сброд…

- Но даже это немало… И все равно ты мне врал!

- Я не хотел, чтобы ты волновалась, - смутился Василий.

- А сделал еще хуже, - тихо произнесла Мелисса. – Уж лучше знать чего бояться, чем бояться непонятно чего…

- Ну прости меня, дурака, - вновь смутился парень.

- Да уже простила, - также тихо ответила девушка. – Только скажи честно… Мы победим?

- Победим, конечно, - уже достаточно уверенно ответил Василий. – Хотя будет трудно…

- Спасибо за честность…

Времени у них оставалось все меньше и меньше, и они сели поесть – и обоих так и крутилось в голове одно опасение. Что этот завтрак может оказаться для них последним. Но, как ни странно, сама Мелисса смерти не боялась… Она боялась за Василия. Боялась снова попасть в плен, к кому бы то не было. Но страх смерти… То, что ей уже довелось пережить, словно раздавило, уничтожило его. И если завтра придется умереть – она встретит смерть с поднятой головой… И пусть дальше уж будет что будет! Как католичка она должна была бы бояться адских мук после смерти, но бояться как-то не получалось. Да и сама ее вера… Да, она не была особо-то набожной, практически не бывала в той же церкви, за что неоднократно получала упреки от родителей и осуждение со стороны старшего поколения… Но сейчас у нее не осталось и той крохи веры, что была в прошлом. Все словно выгорело, испарилось, развеялось прахом… И она уже разучилась бояться каких-то там посмертных кар – тем более, что люди на Земле, как она уже знала, порой могут быть не лучше тех чертей. Но вот плен… Нет, такого ужаса она точно больше не хотела!

- Дай мне оружие! – когда они закончили с завтраком, произнесла Мелисса.

- Зачем? – даже удивился Василий.

- На всякий случай, - ответила девушка. – Чтобы, случись чего, погибнуть в бою.

- Ты умеешь стрелять?

- Нет, - пожала плечами Мелисса. – Но отстрелять магазин и застрелиться последним патроном я смогу…

Несколько секунд Василий простоял в раздумьях на счет услышанного… Сможет ли вот эта вон девчонка вот просто так вот взять и застрелиться? Раньше бы он в это точно не поверил, но сейчас почему-то сомнений не было. Просто потому, что знал ее историю – и страх нового плена перевесит в ней любой инстинкт самосохранения. Просто потому, что такая жизнь может оказаться ужаснее смерти, особенно относительно быстрой и легкой. И все равно сомнения оставались… Тем более, что лишних пистолетов у него попросту не было – все они выданы на руки.

- Сумеешь воспользоваться? – все же решившись, достал из стоявшего у стены рюкзака гранату Василий.

- Если объяснишь, то да, - согласилась девушка.

Что ж, привести в действие механизм и бросить под ноги гранату она всяко успеет… Тем более, что там не оказалось ничего сложного. А потом, поцеловав на прощанье ее, Василий ушел.

- Береги себя, Солнышко, - тихо произнес он. – Спускайся в подвал, запрись там и жди меня…

- Почему Солнце? – только и смогла удивленно переспросить девушка.

- Потому, что ты для меня как лучик Солнца посреди этого царства тьмы, - только и усмехнулся в ответ парень. Откровенно говоря, он и сам не знал, почему так сказал, ну а уж объяснение придумал прямо по ходу… Оно ведь и впрямь недалеко от истины было.

Василий ушел, а Мелисса еще долго смотрела ему вслед и, сама того не замечала, тихо плакала, а в голове только и крутилась одна мысль: «Вернись живой!» Какая она все же дура… Почему даже сейчас она не сказала, что любит его, что будет ждать? Дура! Лишь когда где-то вдалеке послышалась стрельба, она поняла, что пора спускаться в подвал, в укрытие… Которое, возможно, станет для нее последним.

Как ни странно, но чувства Василия были во многом аналогичны… Правда, он сразу же засунул их куда подальше. Не до того! Сейчас его задача – защитить их город, ведь если он этого не сделает – все остальное будет бесполезно. Никакого будущего у них попросту не будет. Рабство – это не жизнь, лишь отсроченная смерть. А именно это и ждет всех в случае поражения. Это он прекрасно понимал… А, значит, они будут драться до конца, до своего последнего вздоха! Так всегда было и так всегда будет – ведь русские не сдаются и не просят прощения, не стоят на коленях перед врагом. Во всяком случае, таково было убеждение самого Василия. Предателей он русскими не считал.

Что, не все тут русские? Ну да, есть и выходцы из Восточной Европы и даже некоторое количество американцев – хотя последних Пальцев брал в город не больно-то охотно, боялся, что достаточно немногочисленные эмигранты «растворятся» среди них. Но сейчас это тоже не имело значения… В конце концов, именно русский язык стал тут языком межнационального общения?

- Сестры и братья! – не решившись обратиться «товарищи», но и не пожелав говорить «господа», обратился к собравшимся ополченцам Василий. – Сегодня пришла наша пора постоять за наш город… Вражеская орда пришла грабить, насиловать, убивать и обращать в рабство. Они хотят превратить всех нас в бессловесную скотину, рабочий скот… Но мы не дадим им этого! За нами наши близкие и родные, наши сестры и матери, жены и дети, сыновья и дочери. И мы должны отстоять их и наше право на жизнь – ведь права не дают, а берут. Если мы не вырвем из зубов врагов это право, никто другой нам его не даст! А потому вперед! Покажем врагу, где раки зимуют! Надерем им жопу! Нам отступать некуда – все решится здесь и сейчас!

Ответом ему был воодушевленный вопль ополченцев… Сотни парней и девчонок, кто решился взять оружие и встать на защиту их городка, не скрывали своей готовности умереть, но не сдаться. «Лишь бы не побежали!» - только и подумал, глядя на них, Василий. Эх, ему бы сейчас хоть пару взводов советской армии…

Заняли свои позиции они на удивление быстро и четко – все же оно было тщательно отработано. Быстренько приготовили и линию связи на основе полевых телефонов. По плану обороны, главной задачей было защитить электростанцию, промышленный район с заводами и складами всего необходимого и центральную часть города, где жило большинство жителей. Причем, именно так, по уменьшению приоритета. Дескать, жилье в случае чего можно отстроить новое, до зимы еще далеко, или даже переселиться в другое место. А вот найти другую электростанцию, другие заводы, набрать нужные припасы – это уже проблема. А Пальцев ведь рассчитывал на них…

Заняв свой наблюдательный пункт, Василий принялся наблюдать за окрестностями, стараясь определить план противника. Вон вдали, вне оны досягаемости пулеметов, с тягача с установленным газогенератором сгружают полугусеничный БТР, что-то явно армейское…

- «Эм-пять», - глядя на него произнес помощник Василия. – Один один крупнокалиберный и один винтовочного калибра пулеметы…

- Хреновая штука, - поморщился «главнокомандующий».

Эх, сейчас бы сюда его танк с экипажем, да с пехотным прикрытием… Уже спалили бы эту коробку, а потом рассеяли бы и всю банду! Пусть даже их Т-44 уже устарел, но им ведь не с НАТО воевать! Тут-то он показал бы себя во всей красе… Да только где им взять танк-то? А тем временем с переоборудованных под газогенераторы грузовиков сгружалась «пехота» банды… Внаглую так, даже не скрываясь, будучи уверенными в том, что ничего им не грозит! Может быть, даже заранее стараясь подавить врага, от которого не ждут серьезного сопротивления, своей мощью. Глядишь, так и сдадутся на «милость» Барона! Что ж, план обороны готов… Раздать последние указания и занимать свое место на КП. Больше ничего он сделать и не может. Значит, их задача – не спугнуть врага, заманить его поглубже в городскую застройку и там уничтожить? Значит, так и надо делать! Эффект неожиданности – вот что должно сработать на них! Это их единственный шанс – и упустить его они не могут!

А тем временем заняв позицию повыгоднее Барон наблюдал за городом… Значит, по словам Айка, там целый город, тысяч пять-шесть практически не вооруженных лохов? Даже не верилось такой удаче… И все же город – вот, перед ним! И народу там достаточно – хотя, как утверждают его разведчики, оружие есть у менее чем сотни – членов так называемой «русской мафии». Впрочем, Барону было плевать, кто они там такие… Русских-то он никогда не любил! Так что он был уверен, что раздавит их как клопов – правда, сначала захватит окружающие поселки, а уже потом, как тут начнется голод, пойдет штурмовать сам город. Все же даже сотня человек в городской застройке – это немало… Его папаша уже повидал городские бои на Восточном фронте… Точнее говоря, когда войска Советов штурмовали Берлин. Да и самому Барону тогда было без малого восемь лет. Так что про то, что потери при этом получаются дикими, он знал прекрасно. А у него не так много бойцов – особенно нормальных, а не всякого сброда, набранного в «племенах»… Хотя что еще с этих трупоедов возьмешь? Так что он бы предпочел осаду… Но вчерашним налетом мафиози лишили его такой возможности! Сволочи! Поняли, что им не победить, и решили смотаться, но перед этим – уничтожить их обоз! А ведь там был и запас топлива для броневика, и жратва, опускаться до уровня трупоедов, хотя те бы не побрезговали и заколоть на мясо рабов, Барон не собирался, и боеприпасы и все необходимое в походе! Даже запаса дров для газогенераторов не стало! Теперь придется или рубить новые в лесу, или разломать на дрова какие-нибудь постройки в городах или поселках.

Впрочем, план противника барон понимал… Наверняка мафиози прихватили с собой все самое ценное и с этим ушли из города. Но им надо было сделать так, чтобы оторваться от преследования – а для этого «спешить» врага… И самое гадкое – что на складах города их наверняка ждет… пустота. Уж жратву там наверняка вывезли, как и топливо. Или даже просто уничтожили. Ну да ничего – пройдутся по домам и соберут припасы, уж у людишек они по-любому остались! А тут вон несколько тысяч человек в одном месте! А ведь он прошел уже несколько сотен километров по Пустоши – и еще ни разу не встречал столь крупных поселений. Захватить город – это сколько ж хабара взять можно будет! И не только вещей – молодые девки тоже сгодятся, а то его «полевой бордель» уже никому, кроме ждущих своего часа трупоедов, толком не интересен. Впрочем, там уж сами шлюхи с радостью бы сдохли, будь у них такая возможность. А еще город – это целая куча рабов… Так, глядишь, он сможет стать и настоящим бароном! Да и на дрова они уж найдут что наломать…

Так что захватить город сейчас – жизненно необходимая задача! Всех лишних вырежут, оставят лишь тех, кто будет полезен в качестве рабов. В назидание другим! Он должен показать свою силу здесь и сейчас! Ведь если он развернется и уйдет, то сразу лишится всего авторитета в завоеванных землях. И тогда немногочисленные гарнизоны уже не спасут – полыхнет вся его недавно созданная и держащаяся лишь на страхе империя!

А ведь эту орду он собрал буквально по крупицам – и предстояла она из себя весьма пеструю компанию. Бывшие бандиты, мафиози, байкеры, различные неформалы и даже еще недавно вполне обычные законопослушные американцы… Все они нашли свое пристанище в банде Барона! Впрочем, он и сам-то кто таков? Вчерашний мошенник-заключенный, кому дало свободу извержение? А еще ему удалось раздобыть хорошее оружие… Вот аж целый броневик есть! Ему нынче платят дань уже больше полусотни анклавов выживших! Но город – это все же город… В одном месте практически столько же народу, сколько ему дань платит! Так что его можно захватить и разграбить, но удержать, обложить данью не получится. Не сразу, так через некоторое время его жители восстанут и избавятся от его власти. Это он понимал и до того – и сразу нацеливался сократить его население до минимума, уничтожив или обратив в рабство остальных. Выполнять условия договора с боссом русской мафии, даже если бы такой был заключен, Барон не собирался изначально. Что ж, теперь его убежденность в правильности такого решения лишь окрепла еще больше.

- Так что там про город? – спросил уже у одного из своих помощников, кто зарекомендовал себя как «посообразительнее», и потому стал «начштаба», Барон.

- Передовые части вошли в город, сэр, - ответил тот. – Было несколько стычек с местными, но никакого серьезного сопротивления нет. Похоже, кто-то просто сумел дорваться до складов оружия и пытается отстреливаться…

- Или перед уходом их босс раздал оружие населению в надежде на то, что они хоть на какое-то время задержат нас и нанесут какие-никакие потери, - предложил свой вариант Барон.

- Вполне возможно, сэр, - согласился тот.

- Усиливай натиск, - немного подумав, заметил барон. – Хоть я и не думаю, что на их складах мы возьмем серьезную добычу, но надо постараться захватить их побыстрее. А то местные могут уничтожить и то, что там осталось после бегства мафии.

- Будет сделано, сэр!

«Самое главное – БТР!» - только и думал Василий, выглядывая из укрытия. Да, первую часть плана они выполнили достаточно успешно. Имитировав беспорядочное и бестолковое сопротивление с последующим бегством, они заманили врага в город. Сейчас они приведут в действие несколько бомб – и враг окажется в мышеловке… И как жаль, что взрывчатки совсем мало, а минировать нужно было сразу несколько направлений! Ведь никто не знает, куда ударит враг… Как и то, будет ли нанесен удар одними кулаком или раздерган на несколько направлений. А сейчас все менять уже поздно! Но тут затрещал полевой телефон.

- Господин командующий! – послышался голос сотника второй сотни. – Враг подходит к четвертому пункту. Когда взрывать?

- Действуй по обстановке! – поморщившись от обращения «господин», ответил Василий. –Постарайся, чтобы взрывом накрыло как можно больше уродов!

- Вас понял, господин командующий! – ответил сотник.

И опять наблюдать… И все же главная проблема – БТР! Он вместе с полусотней прикрытия держится в стороне, в качестве средства усиления. Его накрыть точно не получится! Но именно его надо уничтожить любой ценой! Но и пропускать дальше основные силы нельзя – там уж рядом та самая промзона, там склады со всем необходимым для жизни. И если враги ворвутся туда, то смогут или все это уничтожить, или угрожать сделать это в случае штурма. Впрочем, и штурмовать здания Василию уж очень не хотелось! Это здесь-то если они и захватят какие-то дома, то он прикажет просто сжечь их. А там нельзя! Никак нельзя!

Но в этот момент громыхнул первый взрыв, а спустя еще несколько секунд – второй и третий. И стало больше не до раздумий… И не успела еще осесть пыль от рушащихся прямо на дорогу трех зданий, как по тому месту тотчас же ударил пулемет, а затем к нему присоединился и второй. И пока враг еще не успел очухаться от столь резкой перемены, к его уничтожению присоединились и другие ополченцы, выбравшиеся из своих укрытий. Одна из отработанных заранее «домашних заготовок» сработала как надо…

Вот только буквально через пару минут, все же сообразив, что произошло, в дело вступил БТР – и людям пришлось попрятаться. Тут и там летела кирпичная крошка от попаданий крупнокалиберных пуль, свистели пули винтовочного калибра, порой гремели ответные выстрелы ополченцев. «Да откуда у этих тварей столько патронов-то?» - глядя на то, как бандиты палят в белый свет как в копеечку, матерился Василий. Голову толком не высунешь!

- Отходим на вторую позицию! – видя, что ситуация становится патовой, через некоторое время приказал Василий.

Две сигнальных ракеты из каких-то фейерверков стали для всех сигналом к отступлению. Но теперь-то им точно отступать некогда! «Позади Москва!» Так еще недавно говорили в войну – только Василию сейчас было откровенно похрен на эту Москву! Самое главное – что вот тут, рядом, те люди, что доверились им. Вот оно, то самое важное сейчас! А потому они не имеют права на поражение!

Утаскивая в тыл раненых и похватав с собой оружие убитых, они отступали. Первое сражение стало фактически ничьей… Да, потери врага были выше – тут сработали и взрывы, и пулеметы, и эффект внезапности. Вот только у врага и людей больше, и позиция осталась за ним! А, значит, они победили! И все из-за того БТРа!

- Надо уничтожить его, - глядя на своих бойцов, произнес Василий. – Задача сложная и, я бы сказал, практически самоубийственная… Потому ищу добровольцев…

Вызваться добровольцами оказались готовы почти все – и на миг парень почувствовал себя сволочью. Ведь сейчас фактически он отправляет на убой этих молодых парней и девчонок… Но что поделаешь, если иначе нельзя? Если ситуация как тогда, два с половиной десятилетия назад, когда такие же советские парни и мужики с противотанковой гранатой или бутылкой «коктейля смерти» и убежденностью в том, что их дело правое и Советский Союз победит, шли против немецких танков – и многие из них так и не вернулись с той войны…

Суки! Как же он сейчас ненавидел эту гребаную «орду»! Как, наверное, его отец в войну ненавидел гитлеровских уродов! Будь на то его воля – и сейчас Василий сам взял бы гранату и пошел против этого проклятого БТРа… Но такова уж судьба командующего, что он не может и этого. Ведь на нем висит вся оборона, без него все превратится в беспорядочное и обреченное на поражение сопротивление. И потому он посылает в бой других… Тем временем начинается уже бой у запасных позиций, где сейчас сосредоточены силы двух из трех сотен защитников. А третья пока остается в резерве… Чтобы в нужный момент нанести главный удар.

- Будет вам, суки, Сталинград! – вспомнив слова шефа, выругался Василий. – Тут все и сдохните!

- Сталинград? – неожиданно окликнул его «начштаба». – При чем тут он?

- Там п*м фашистским п*ы дали! – ответил Василий. – Там мой батя воевал…

Если точнее, отец Василия участвовал уже во второй части сражения, в операции по окружению… Но главное-то результат, что немцы тогда огребли по полной. И сейчас с «ордой» будет то же самое!

- Горит! – первым заметил поднявшийся над БТРом столб дыма «начштаба». – Горит, сука!

- Начинаем наступление! – увидев горящий броневик, тотчас же приказал Василий.

Остаток дня прошел в какой-то суматохе и практически не запомнился… После уничтожения БТРа сразу начали работать по полной их пулеметчики, которым теперь врагу было нечего противопоставить, а вот на бандитов оно оказало сильный деморализующий эффект! И тут-то на них обрушилась и находившаяся до того в резерве третья сотня ополченцев, в рядах которой пошел и сам Василий.

Видя избиение своего войска, Барон был в шоке, но ничего поделать уже не мог. Все его планы, все надежды рушились, он не мог даже вывести из города оставшуюся часть своей орды чтобы спасти ее от полного уничтожения, а это означало лишь одно. Что все кончено! Оставшейся при нем полусотни откровенного сброда не хватит больше ни на что, а все те, кого он привел под свою власть, попросту бросят атамана-неудачника и пойдут дальше по своим делам… А, значит, оставалось только одно – бросать все и спасать свою шкуру! Чем он немедленно и занялся, но уже было поздно… Ведь к этому времени на лагерь вновь напали «мафиози» Пальцева и в коротком бою уничтожило всех бандитов. А вскоре все было кончено и в городе… Пленных не брали, уничтожали всех до единого.

- Ну что, молодцы! Справились! – вернувшись в город и посмотрев на итоги сражения, похвалил помощника Аркадий Тимофеевич, но тому было практически пофиг.

Вытерев со лба грязь и копоть, Василий еще раз оглядел итоги прошедшего сражения… Полсотни погибших, включая почти всех уничтоживших БТР добровольцев. Ранения разной степени у большинства ополченцев, причем, некоторые из них точно станут калеками. Десяток сгоревших зданий, где пытались укрыться бандиты… Штурмовать их и нести большие потери Василий даже и не думал! У него и так людей мало чтобы нести потери. Так что они просто поджигали здания и расстреливали из пулеметов тех, кто, спасаясь от огня, выскакивал из них. О таких «мелочах» как расход боеприпасов можно было и вовсе молчать. И все же они победили… «Права не дают, а берут»? Что ж, они отстояли свое право на жизнь – хотя порой Василий чувствовал себя ублюдком. За то, что посылал на смерть своих людей. За то, что приказал поджигать дома… За приказ не брать пленных… Или все же это было правильно, единственно верно в сложившихся обстоятельствах?

Встав с побитого пулями капота стоявшей у дороги машины, Василий еще раз все осмотрел и, убедившись, что все его приказания выполняются, усталым шагом потопал домой. Дом его встречал пустотой, но, спустившись в подвал, он постучал условным стуком в дверь, и спустя полминуты Мелисса распахнула ее. Короткий миг она смотрела на Василия, а потом буквально повисла у него на шее, принявшись целовать в щеки, лоб, нос и вообще куда получится, не обращая внимание ни на копоть на лице, ни на вонь сгоревшего пороха и пота…

- Вернулся, - тихо шептала девушка, - мой любимый, мой родной… Вернулся с победой…

- Вернулся, - чуть приобняв девушку, попытался улыбнуться Василий, вот только улыбка получалась какой-то жалкой и вымученной. – Налей мне виски, и побольше, - осторожно отстранив девушку, произнес он. – И дай посидеть одному…

Хотелось только одного – нажраться до поросячьего визгу и забыться…

- В настоящее время Иранская ССР, помимо обеспечения внутренних потребностей, обеспечивает производство пятой части необходимой для остальной части СССР сельскохозяйственной продукции, - произнес заместитель министра сельского хозяйства на совещании. – Снижение средней температуры на планете привело к увеличению влажности, что позволило нам распахать прежде неиспользуемые земли полупустынь. Если раньше под сельское хозяйство использовалось лишь 12% земли, то сейчас мы увеличили этот показатель до 20%. Вторым важным для нас фактором стало широкое применение современной сельскохозяйственной техники, минеральных удобрений и агротехники, что позволило увеличить продуктивность ранее используемых земель. И, в-третьих, мы практически полностью прекратили выращивание многих традиционных для Ирана сельскохозяйственных культур, которые не годятся в пищу, таких как хлопчатник, чай, табак, пряности. И именно собранный в прошлом году на территории Иранской ССР урожай позволил нам растянуть запасы до этого лета – и того же само следует ожидать и от нынешнего года. Таким образом, сельское хозяйство Иранской ССР приобретает для нашей страны стратегическое значение… Даже с учетом того, что ученые-климатологи прогнозируют, что пик похолодания будет пройдет в течение двух-трех лет.

- Вот только мы сегодня собрались чтобы обсудить проблемы сельского хозяйства Иранской ССР и пути их решения? – заметил министр сельского хозяйства товарищ Бенедиктов.

Несмотря на накопившуюся за эти полтора года усталость, министр делал вид, что ему все нипочем… А ведь работать-то приходилось столько, сколько никто из собравшихся этим вечером на совещание не работал уже давно. А кто-то и вовсе никогда… Это когда-то в сталинское время ему доводилось работать порой по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, но… Одно дело – работать так в тридцать пять, сорок, даже пятьдесят лет… И совсем другое – когда уже далеко за шестьдесят. Это тогда, до войны, советское правительство было одним из самых молодых в мире, многим наркомам и первым секретарям было лишь немногим за тридцать, но с тех пор многое уж поменялось. «Вытянем Долгую зиму – и пора нам на пенсию, - неожиданно для самого себя вдруг с какой-то грустью подумал министр. – Когда-то товарищ Сталин целенаправленно выдвигал молодежь – и это было правильно. Если бы мы вступили в войну с шестидесятилетними наркомами и командующими армиями, ее результаты могли бы быть иными… Решить невиданные по сложности задачи и выдержать чудовищное напряжение военных лет, а затем восстановительного периода сумели бы лишь творчески, нешаблонно мыслящие и действующие молодые люди». (P.s. Примечания от автора – практически дословно слова товарища Бенедиктова из интервью с В. Литовым).

А сейчас отвыкли уж они от такой работы… Пусть в этой реальности, в отличие от иной истории, не снижали требований к руководящим кадрам и их компетентности, не было хрущевского запрета оставаться на работе после восьми вечера, но редко кто из министров работал дольше десяти-двенадцати часов. Не хотели руководители и дальше работать на износ, устали – и, чтобы этого избежать, расширили штаты, переложили часть работы на своих заместителей… И вот вновь настало время, когда впору вспомнить сталинские годы! Причем, едва ли не самые трудные времена. Но коней на переправе не меняют – и сейчас они должны закончить это свое последнее дело. Долгая зима теперь на них… И если они с ним не справятся – с них за это спросит даже не товарищ Сталин и не НКВД, а их же потомки, сама история. «Как вы, - скажут они, - товарищи, страну-то просрали?»

- Главной проблемой сельского хозяйства Иранской ССР станет то, что имеющееся избыточное увлажнение – явление временное, которое закончится по мере повышения средней температуре на Земле, - ответил заместитель. – И высадка лесополос, ирригация – лишь полумеры. Сама главная проблема сельского хозяйства, да и климата Ирана в целом, - использование для сельского хозяйства водосборных склонов гор… Таким образом, для сохранения повышенного увлажнения и улучшения климата нам требуется в первую очередь запретить земледелие и выпас скота на горных склонах и произвести высадку леса, который должен успеть разрастись до тех пор, как средняя температура на планете вернется к прежнему или близкому к нему значению.

- То есть, - задумчиво произнес министр, - это нужно начинать делать буквально уже сейчас.

- Желательно, - подтвердил заместитель.

«А в Иране и так обстановка непростая, - отметил про себя товарищ Бенедиктов. – И как на такое предложение посмотрят товарищи Василевский и Круглов?» Вот только советским людям есть надо! Прямо как когда-то, почти уж сорок лет назад… Когда прекрасно понимали неизбежность сопротивления коллективизации со стороны как кулаков, так и немалой части середняков… Но другого выбора не было! Нужно было любой ценой повысить производительность труда в сельском хозяйстве, высвободить рабочие руки для индустриализации и обеспечить надежное обеспечение городов продовольствием. И выбирать приходилось не между хорошим и плохим, а между плохим и еще худшим. Ведь единственной альтернативой сельхозартели были крупные кулацкие хозяйства. А это мало того, что давало бы мелкобуржуазным элементам на селе диктовать свою волю властям, так еще и грозило настоящим социальным взрывом, когда началась бы новая Гражданская, на этот раз крестьянская, война. Вот и сейчас выбор – или недовольство погрязших в практически средневековом невежестве иранских крестьян или потенциальный голод во всей стране. Ведь пока никто толком не знает, когда восстановится нормальный климат в основных сельскохозяйственных районах СССР. Особенно с учетом прогнозов о наступлении чуть ли не нового ледникового периода.

Так что как ни крути, но надо. А, значит, надо выносить вопрос на заседание Совета Министров… Пусть товарищи решают, как все это правильно сделать. Хотя там, насколько знал товарищ Бенедиктов, и так споры вовсю идут. Например, о том, правильно ли сделали с выдачей курдам оружия – военные-то это практически под свою ответственность сделали, приписав те отряды к различным вспомогательным силам. При поддержке товарища Шелепина как министра госбезопасности, но все равно… Многие опасаются, что это же оружие против советской же власти и пойдет. Или что делать с религией? Формально-то в СССР каждый может верить во что хочет – и именно эту позицию постарались донести солдатам вошедших туда частей, дабы не было проблем с местным населением. Более того, в свое время еще товарищ Сталин показал, как использовать ту же церковь для решения стоящих перед государством задач. И, в то же время, религия считается пережитком прошлого, «опиумом для народа»… Для коммуниста или комсомольца верить в какого-нибудь бога или иные высшие силы предосудительно, признак недостаточной политической сознательности! Но что делать, если среди местного населения Иранской ССР верующих абсолютное большинство, даже среди тех, кто называет себя коммунистами?

И вот теперь он подбросит еще одну проблему… «Нам что, отправлять в лагеря за выпас коз на горных склонах? – уже даже представлял себе первую реакцию товарища Круглова Бенедиктов. – А какими силами будем обеспечивать контроль за выполнением такого закона?» Но что поделаешь, если оно и впрямь надо? Велев заместителю продолжать, товарищ Бенедиктов принялся тщательно обдумывать предложенные им следующие шаги по развитию сельского хозяйства Ирана. Запрет хозяйственной деятельности на склонах – это одно… Но требуется и много чего еще. Ирригация, агротехника, удобрения, специальные сорта культур, развитие механизации – в том числе в выращивании традиционных для данной местности культур вроде тех же фиников… А ведь в этом-то опыта у СССР никакого! Не выращивали раньше ничего подобного в стране! Строительство комплексов для хранения и переработки произведенной продукции – а то имеющихся-то мощностей и для прежних объемов не хватает! До треть продукции пропадало при хранении – и в прошлом году военным стоило большого труда избежать этого. Благо, что те же зернохранилища и элеваторы центральной полосы стояли практически пустыми. Оставалось лишь доставить туда собранный урожай, что приходилось делать военными колоннами. С транспортом-то в Иране тоже все плохо – на то уже ни раз товарищ Бещев жаловался… Хотя меры и принимаются…

Впрочем, его-то задача – сельское хозяйство! Причем, не только Иранской ССР. Вот, например, Средняя Азия… Да, там тоже увеличилось увлажнение, зазеленели бывшие полупустыни и даже пустыни… Сейчас там выращивают пшеницу с картошкой, овощи. Туда эвакуировали миллионы людей, построили тысячи деревень и десятки городов, высаживают повсюду лесополосы… Вот только это сейчас воды там хватает! А по мере потепления эти земли вновь превратятся если не п пустыни, так уж в засушливую степь или лесостепь с нестабильными урожаями. А, значит, нужна вода! Требуется повернуть в те места если уж не Обь с Иртышом, так хотя бы один последний – а это тысячи километров каналов со всеми необходимыми для их работы сооружениями! И сроки тоже поджимают… Если не в этом году, так уж в следующем точно пора будет начинать строительство! А еще удобрения – ведь пусть воды сейчас и хватает, но плодородие почвы во вчерашних полупустынях таково, что без них там ничего путного не вырастет!

И это еще без учета строительства тех же теплиц, заводов по производству кормовых дрожжей для скотины, разведения племенного скота для последующего восстановления поголовья, запланированного строительства новых птицефабрик и кроличьих ферм. В общем, проблем перед сельским хозяйством СССР стояло множество… И все это проходило по категории «срочно», все проходило по высшему приоритету, ведь сейчас это – вопрос жизни или смерти всей страны и ее народа. А, значит, и работать приходится как тогда, при товарище Сталине… Хочется ли кому это или нет.

- Проклятые москали! – выругался Микола, глядя на заканчивающиеся запасы продовольствия.

Уже третий месяц он не мог даже высунуться из своего схрона. Все окрестности взяли контроли советские военные, вместе с предателями из местных жителей прочесали буквально все вокруг. И хоть его схрон пока не нашли, но это явно не надолго.

А ведь как все хорошо начиналось! Когда наступила столь лютая зима, что регулярно заваливало все перевалы, надолго прерывая сообщение с остальной местностью, Микола решил, что настало их время! Проклятую москальскую власть они скинули в ту же зиму – попутно, правда, пришлось перерезать почти половину села, кто был за Советы. Но что с ними, с зрадниками-то, церемониться? И почти два месяца до них никому не было никакого особого дела! Кругом все настолько плохо было, что два месяца никто толком и не знал, что у них произошло! Сообщили, правда, москалям, что погиб де при несчастном случае председатель – так Микола его заместителем был. И долгое время все считали, что у них все в порядке! Пока не оказалось, что кто-то из зрадников сумел-таки добраться до властей и сообщить про произошедшее. Странно было, как они выжили – зимой-то посреди гор и лесов, но факт оказался фактом. По весне к ним приехали солдаты – и пришлось бежать, спасая свои шкуры!

И все равно в прошлый год москали действовали как-то не особо активно. Как выяснил Микола, те безжалостно давили все выступления и наводили свой порядок в селах и небольших городках, где еще оставались «истинные патриоты». Причем, если после войны пойманных судили и отправляли в лагеря, то сейчас их буквально сразу же ставили к стенке! Но вот в некоторых удаленных деревеньках москали практически не появлялись, и тем более не прочесывали леса. Вместо этого они стали вооружать входящих в состав их партии предателей короткоствольным оружием! И теперь застать их врасплох и вырезать было невозможно! Наоборот – украинских патриотов принялись отстреливать как собак бродячих!

Но отсидеться в «медвежьем углу» еще можно было… Вот и Микола с сообщниками сначала забрался в далекую деревню, куда и летом-то добраться было почти невозможно. Там провели и вторую зиму! А потом и туда пришли москали! И снова бегство в леса – но теперь солдаты принялись и их прочесывать! Они попытались дать бой, но те и вооружены были лучше, и более многочисленны, и с ними были проводники из зрадников! И все осталось бесполезно!

К началу осени их уже практически не осталось… И оставшихся загнали в самые что ни на есть крысиные норы! Как хорошо, что у Мыколы еще с той войны схрон был, и припасы он пополнял регулярно. И все равно… К концу июля от его банды не осталось почти никого. Недавно же в одной из вылазок погиб и его последний сын – он пытался украсть продовольствие, но оказалось, что москали успели взять под контроль все происходящее вокруг! Без специального пропуска даже за околицу деревни не высунешься – из-за чего все перемещения людей с легкостью отслеживаются. И хоть Микола про это еще и не знал, но когда в окрестности появились войска москале – стало понятно, что все кончено. И пусть еда у него еще есть, но хватит ее буквально на пару недель. А что дальше? Да ничего!

- Товарищ майор! Может, артиллерией накрыть этот лесок? – внезапно послышался чужой голос буквально где-то над головой.

«Проклятье! – мысленно выругался Микола. – Прямо рядом стоят!» С какой бы радостью он сейчас убил хоть одного москаля! Особенно если того, майора! Вот только Микола понимал, что это будет последним, что он успеет сделать. После этого его тут же и убьют! А ему уж слишком хотелось жить! Жить любой ценой! «Брат мой в лагере помер, а меня не возьмете!» - подбадривал себя Микола. Брата-то его, вместе с отцом, взяли в сорок восьмом и вписали двадцатку. Оба там и померли. Как и еще многих истинных патриотов постигла та же самая участь!

- А где гарантия, что накроем его схрон? – послышался сверху голос того самого майора. – Мне-то на это дерьмо плевать… Завалит его землей – туда гниде и дорога. Но если не попадем куда нужно? Наобум-то палить много можно, и без гарантии уничтожения.

- А «Градом» если? – предложил кто-то еще.

- «Градом»? – задумчиво произнес майор. – Расточительство, конечно… «Градом» мелкую шайку уничтожать. Но, с другой стороны, другие десять раз подумают. Запрошу у командования чтобы прислали машину…

«Градом? – удивленно подумал оказавшийся невольным слушателем этого мини-совещания Микола. – Что такое «Град»? О чем они?»

Проснулся Василий, к своему удивлению, на полу… Правда, под одеялкой, что еще больше его удивило. Последнее, что он помнил, было то, как он вроде как хотел пойти и кому-нибудь набить рожу или что еще? Башка трещала так, что вспомнить не получалось. «Опохмелиться надо!» - пришла в голову первая более-менее осознанная мысль. С трудом поднявшись, он нашел на столе не допитую бутылку и сделал пару глотков прямо из горла… «Сколько ж я вчера выхлебал?» - только и подумал он, оглядываясь вокруг. Наверное, и морду бить он никому не пошел лишь потому, что был уже не в состоянии…

Вот только залить водкой, точнее виски, свои чувства и эмоции так и не получилось. Проковыляв несколько шагов, он буквально плюхнулся на кровать… Хотелось сдохнуть – настолько он чувствовал себя сволочью. Или хотя бы пойти и впрямь набить морду каким-нибудь козлам – уж в этом деле у него опыт хороший был, а уж за последний год не раз доводилось оттачивать эти навыки…

- Вась, ты… - отвлек его от мыслей о том, на ком бы выместить всю накопившуюся злость и обиду за «все хорошее», голос Мелиссы.

- Это ты меня? – взглянув на лежащую на полу одеялку, спросил у нее Василий.

- Я, - подтвердила его подозрение девушка. – Я хотела тебя на кровать положить… Но мне не хватило силы.

- Спасибо, - только и кивнул в ответ Василий.

Как бы не хотелось ему на кого-то спустить свою злость за вчерашние потери, за то, что его заставили делать то, чего ему ни за что в жизни не хотелось бы, но срываться на ни в чем не виноватой девушке было бы форменным свинством. Она уж этого точно не заслужила! За то вдруг родилась злость на самого себя… Как какому-то алкоголику надраться до того, что заснуть под столом! Надо ж было до такого докатиться!

- Если я еще раз решу напиться как свинья – просто напомни мне про сегодняшний день, - вслух произнес Василий. – Хорошо, Мил? И… Пожрать есть чего?

В ответ девушка лишь кивнула головой в ответ на оба вопроса. Что ж… И на том хорошо. Что там Пальцев ему говорил на счет новостей из СССР? Про строительство теплиц, освоение туркестанщины? Эх, да лучше б он вкалывал где-нибудь на тех стройках, чем вот так вот! Как ему надоела эта жизнь на руинах цивилизации!

Ел он, практически даже не чувствуя вкуса еды… Лишь бы набить брюхо. Ведь впереди еще работа – и от нее его уж точно никто не освобождал! Надо проконтролировать исполнение его вчерашних приказов, разобраться с пленными из числа рабов, потом будет совещание на счет дальнейших действий у Пальцева… И никто его от этих дел не освободит! Точнее, освободить как раз таки могут. Вместо с жизнью! А помирать Василий не торопился. Ну его нафиг – в тридцать-то лет… Да и не имел он права на такую роскошь. Что тогда будет с его людьми? С этой вот девчонкой, в конце концов? Кстати, было же вчера еще что-то важное… Пусть он тогда и не обратил на это особого внимания. Только что? Вспоминай, мать твою! Ах, да… «Любимый, родной»… Она это что, серьезно? А что голову морочить! Напрямую и спросит… Даже если честно не ответит, он по реакции поймет – чай достаточно баб повидал.

- Мил, - когда они доели, напрямую спросил Василий. – Ты что, влюбилась в меня?

- Наверное, - после недолгого раздумья ответила девушка. – Я сама не пойму до конца…

- А вчера… Что это было?

- Я боялась за тебя, - смутилась Мелисса. – Ты ушел, а я не знала, вернешься ли ты живым…

- Разве ж я мог не вернуться, - подойдя к девушке и тихонько погладив ее по волосам, произнес Василий. – Знаешь, Мил… Не знаю, как оно будет дальше, но пока не буду врать тебе и клясться в любви. Но могу сказать одно – ты хорошая, добрая девушка, ты мне нравишься, мне с тобой хорошо. И я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты была счастлива. Даже если сейчас ты встанешь и пошлешь меня… куда подальше.

Откровенно говоря, последнего Василию не хотелось совершенно… Уж больно успел он к этой девушке привязаться – и он ничуть не соврал в своих словах ей. И красивая она какая – одни вон эти длинные рыжие волосы чего стоят. Но ведь и насильно мил не будешь, так что он бы понял и не стал осуждать и такое ее решение… И по возможности постарался бы помочь ей и в такой ситуации. В конце концов, хорошие люди должны помогать друг другу – если не хотят, чтобы вокруг остались одни плохие. Хотя насколько он сам еще подходит под определение хорошего человека – тут Василий, увы, сильно сомневался. Порой он себя чувствовал редкостной сволочью…

- Хорошо, - кивнула в ответ девушка. – Я тебя понимаю…

Впрочем, Мелисса даже не обиделась… Когда-то, конечно, она как почти любая девушка мечтала выйти замуж по любви и прожить с любимым всю свою жизнь, родить и вырастить детей, построить свой дом и много чего еще… Обычные такие обывательские мечты и желания! То, что свойственно практически любому человеку. И, конечно, она была бы верной подругой и помощницей своему любимому, своему мужу – ведь так оно правильно!

Но… Сколько всего она повидала потом? Как те, кто клялись в любви, потом срывали свою злость на тех, кого якобы любили, как фактически издевались над ними? Или как другие тоже клялись в вечной любви и, вроде, у них даже было все прекрасно… Пока не случилась Катастрофа – и в начавшемся хаосе они оказались абсолютно беспомощны, так и не смогли защитить своих любимых от опасностей нового мира? Сколько таких примеров было вокруг! А Василий и так уж спас ее… Можно сказать, даже несколько раз. Ему она обязана своей жизнью… Его она полюбила, при этом явно не безразлична и ему… Так будь что будет! Сейчас она хоть чувствовала себя в пусть и относительной, но безопасности.

- Скажи, - после долгого раздумья спросила Мелисса. – У тебя была… подруга? Тогда, до Катастрофы…

- Не тогда… После.

- Она… погибла?

- Нет, - пожал плечами Василий. – Я отправил ее в Советский Союз… Мы писали заявления в советское посольство – ей дали разрешение на въезд…

- Но зачем? – буквально полезли глаза на лоб у Мелиссы.

- Там ей будет безопаснее, - ответил Василий. – И ей, и нашему ребенку…

- Ты так веришь в коммунизм?

- В коммунизм? – задумчиво произнес Василий. – Не знаю… Но я верю в то, что советская власть сможет сохранить страну.

«А ведь когда-то ненавидел ее, считал, что тебя не ценят, что ты достоин большего!» - ехидно усмехнулся внутренний голос. На том они и распрощались – пора было идти на работу…

За ночь, как оказалось, померло еще несколько раненых из его бойцов – впрочем, врачи сразу не давали на их счет никаких гарантий. Да, еще в самом начале они позаботились над тем, чтобы и врачей хороших найти, как из эмигрантов, так и из американцев, и создать запасы лекарств и всего необходимого. Так что теперь их больница, может быть, является лучшей на тысячу километров в округе. Вот только медицина тоже не всесильна…

Около ангаров его уже ждали… Сюда стащили все трофеи, полученные после разгрома банды, сюда на ночь сгоняли рабов и нескольких захваченных Пальцевым и его людьми пленных. Впрочем, последних уже потащили на допрос – еще ранним утром, когда Василий еще отсыпался после вчерашней пьянки. А вот тех, кто был в рабстве у «орды», сейчас выстроили на площади – пока сам «главнокомандующий» ходил узнать на счет своих бойцов в больницу. И вот сейчас те люди стояли перед ним… Чуть больше сотни человек – все грязные, оборванные, откровенно неприглядно выглядящие. И Василий даже и не знал, что ему с ними дальше делать.

- Мне нужны специалисты, - пару раз пройдясь мимо строя, наконец-то объявил он. – Прежде всего, технические специалисты – ученые, инженеры, рабочие, студенты технических специальностей, механики, энергетики… Врачи, ветеринары, агрономы… В общем, все, кто работал не конторским клерком или торгашом. Кто входит в этот список – два шага вперед! Есть такие?

Поначалу стояла тишина… Люди переглядывались друг с другом, не зная, что им лучше – сказать или смолчать. Но если этот человек ищет специалистов – значит, ему нужны обладающие какими-то знаниями и умениями люди? Значит, есть шанс улучшить свою жизнь? И один за другим из строя начали выходить люди…

- Кто такой? – подойдя е первому попавшемуся мужику, спросил Василий.

- Эдвард Смит, автомеханик, - представился тот.

- Годишься. А ты? – это уже следующему.

- Виктор Шмидт, электромонтер.

- Тоже, - кивнул Василий.

Один за другим он спрашивал вызвавшихся «добровольцев». Увы, особо ценных специалистов вроде инженеров или каких-нибудь ученых не было. А с этим самая большая проблема… Кто будет то даже производство налаживать, о чем так мечтает Пальцев? Увы, теория вероятности была не на его стороне. Хотя нескольких рабочих все же нашел – фрезеровщик и литейщик с машиностроительного завода, пара слесарей и электриков, те же автомеханики…

- А ты кто? – с удивлением глядя на потасканного вида бабенку из «походного борделя» орды, спросил Василий.

- Эльза Ханке, - женщина оказалась немкой. – Ветеринарный врач.

- Годишься, - кивнул больше своим мыслям, чем ей, произнес Василий.

Один ценный кадр под конец все же нашелся… Инженер-технолог по механической обработке, которым оказался мужик лет пятидесяти. Что ж, и на том хорошо!

- Что ж, - закончив с опросом, заявил Василий. – Всем специалистам предлагаю присоединиться к нам. Остальные тоже могут остаться у нас, будете работать на земле или вспомогательных работах. А можете и уйти по домам. Только сразу предупреждаю – если кто выдал себя за специалиста, но им не является, того я прикажу выгнать из города в одних трусах! Так что если кто мне соврал, может пока передумать.

И в самом деле! Сразу трое парней, выдавших себя за студентов, сделали два шага назад, вернувшись в основную часть строя. После чего Василий велел всем быстрее определяться со своей судьбой, а сам пошел по дальнейшим делам. Когда же он, осмотрев ведущиеся работы по восстановлению оборонительных сооружений, вернулся назад, то от толпы осталась примерно одна треть. Остальные приняли решение вернуться в свои общины. А вот из специалистов наотрез отказался оставаться лишь один, оказавшийся автомехаником. Что ж, настаивать, заставлять Василий не станет… В конце концов, в общинам тоже кто-то работать должен. Что ж… Сегодня вечером всех чужих отпустят по домам, а там уж видно будет. Наткнутся на каких бандитов в пути – их проблема. Как говорится, колхоз – дело добровольное. Хочешь – вступай, а не хочешь – пеняй на себя.

А вот на собрании у Пальцева новости оказались весьма неожиданными… Начиная уже с того, что себя он отныне объявил уже не мэром, а губернатором. Почему губернатором? А потому, что уже наметил расширение владений!

- Даю два дня на подготовку, - сразу заявил он. – Потом выступаем в поход! Пока бандиты не очухались, мы должны занять подконтрольные им поселения! По данным допроса, там остался лишь сброд, воевать он не способен. Только резать безоружных. Так что садимся на машины и отправляемся в рейд!

- У меня битвы осталось всего полсотни человек, кто может воевать, - заметил Василий.

- Не беда, - отмахнулся от него Пальцев. – У меня и вовсе полтора десятка! Но у этих уродов там хорошо если по десятку человек с ружьями в гарнизонах. И занимаются лишь тем, что виски пьют да девок трахают. А у нас ребятки боевые! Сметем их!

- А с местными что делать? – спросил Василий.

- Сообщаешь им наши условия… Платят налог на защиту – продовольствием, боеприпасами, любыми ценностями, что найдут или сделают. Взамен мы беремся защищать их от чужаков, торгуем… Можешь еще всем электричество обещать. У нас же теперь и уголь свой будет!

Да, Аркадий Тимофеевич сегодня явно пребывал в состоянии воодушевления… Еще бы! Его мечта оказалась так близка к осуществлению! И пусть за нее еще придется немного повоевать, но в том он не видел особой проблемы. Хоть Пальцев и, в отличие от большинства бандитов, ценил специалистов, да и своих людей вообще, и без особой нужды посылать их на смерть не стал бы. Во всяком случае, тех, кого считал своими союзниками – в то время, как многих членов мафии он воспринимал лишь как случайных тактических попутчиков. В том, что от многих из них придется избавляться, он даже не сомневался. Но вот город этот – это его город. Как и ополчение – тоже, по сути, его люди. Другое дело – Аркадий Тимофеевич не видел для них особой опасности… точнее, опасался всего одного – как бы в отсутствии войск в городе на него не напала какая другая банда.

- И еще, - продолжил «губернатор». – Я издал приказ о всеобщей воинской повинности… И назначаю тебя своим заместителем по обороне…

- Понял, - только и осталось кивнуть Василию.

Щелкнув стоящим на стене новеньким выключателем, Дмитрий с удовольствием поглядел на загоревшуюся электрическую лампочку… Да, они дождались этого дня! Еще полгода назад всем казалось, что им еще долго придется жить как в начале века при керосиновых лампах, но вот все же оно случилось…

Оборудование для небольшой ТЭЦ привезли в их райцентр по весне – вроде как где-то демонтировали его в оставленных городах. Быстро возвели из железобетонных плит стены и начали монтаж оборудования – одновременно ведя строительство механического завода и хлебокомбината. Ну и дома-эвакуационки, которые в прошлый год топились собственными печами в подвалах, подключали к магистральному отоплению, для которого прямо по улице вели теплотрассу. Да, военные быстро все строили! И не скажешь, что еще два года назад здесь была ровная как стол сухая степь… С тех пор успел вырасти целый город – пусть и в виде массива мрачных серых панелек-пятиэтажек с крошечными окошками и четырехскатными шиферными крышами. И в таком стиле было построено все – от жилых домов до школ, кинотеатра с домом культуры и горисполкома вместе с горкомом КПСС. «Борьба с буржуазными излишествами», как подшучивали некоторые остряки…

Но вот появление электричества обрадовало буквально всех… И если до того его подавали от дизельных генераторов лишь на некоторые самые важные объекты, к которым, разумеется, относились больница, школы, овощехранилища и горисполком, то теперь оно было во всех домах! По нормативу, конечно. И уже подключили к сети и ближайшие села, а на очереди были и более удаленные… И для людей это стало словно возвращение к цивилизации! Теперь каждый вечер народ сидел за радиоприемниками, слушая новости о происходящем в стране…

- А ведь «жить стало лучше, жить стало веселее», - цитируя товарища Сталина, усмехнулся Дмитрий.

Впрочем, жизнь и впрямь становилась лучше – даже, можно сказать, спокойнее. И урожай в этом году лучше прошлого. И банд басмачей они больше не видали – хоть и говорят, что где-то они еще остались, но теперь это было где-то далеко на юге…

- Особенно зима будет опять веселой! – недовольно буркнула в ответ жена.

- Ты чего, Кать? – даже удивился такому ее настроению мужчина. – Какая тебя муха-то сегодня укусила?

- Да то! – фыркнула в ответ та. – Урожай-то в этом году получше, да запасов почти нет. Так что как и в прошлый год питаться будем…

- Такова уж, значит, судьба наша, - пожал плечами мужчина.

- Судьба, говоришь… - как-то поуспокоившись, произнесла женщина. – Что ж за жизнь-то такая? Ни одному поколению нормально жить не довелось… Родители наши голодали в Гражданскую, мы в Отечественную, а нашим детям Долгая зима выпала…

- Ну что уж тут поделаешь? – пожал плечами Дмитрий. – В газетах писали прогнозы ученых, что в следующем году уже лучше станет…

- Надеюсь, - вздохнула женщина.

Впрочем, что еще остается, кроме как надеяться? Тем более, жизнь все же постепенно налаживается – это уж невооруженным взглядом всем видно… И «долговременное сильное похолодание» не может быть вечером – все когда-то закончится. Жаль только, что как прежде все уже не будет – хоть Дмитрий и сам не смог бы сказать, в чем именно дело, но каким-то чувством ощущал, что все необратимо поменялось. И хоть с виду может показаться, что все идет как прежде, кругом тот же Советский Союз, те же советские люди, но что-то неуловимо изменилось. И дело даже не в «политике советского правительства и коммунистической партии»… Такие перемены как раз не воспринимались чем-то таким уж особо странным – выражение про «колеблющихся вместе с линией партии» в народе еще не забыли. Менялись условия – менялась и политика. Нет, что-то так неуловимо поменялось в самих людях… И сложно сказать, к чему в конечном счете приведут все эти изменения.

Быстро поужинать, впервые за почти полтора года при электрическом освещении, и можно выключить давненько пылившийся в углу радиоприемник и послушать новости. И на миг даже кажется, что ничего и не поменялось! Словно и не было никакой зимы и все идет как прежде. Вот только сами новости вновь напоминают об окружающей реальности:

- «В связи с ухудшением эпидемиологической обстановки в соседних государствах, Совет Министров СССР принял решение об усилении карантинных мер в приграничных районах Советского Союза, - прозвучала новость. – Жителям приграничных областей запрещается выезд за пределы района проживания без специального разрешения и прохождения карантина продолжительностью в месяц».

- Опять про «турецкую лихорадку», - со вздохом заметила Екатерина.

- Ага, - согласился Дмитрий.

И, как назло, и остальные новости не сильно лучше… Почти в каждой из них вновь и вновь мелькает упоминание «Долгой зимы», словно больше и говорить не о чем. Пусть даже в большинстве о них и говорится о том, какие принимаются меры и какой они дают результат, пытаются внушить уверенность в будущем. И, в принципе, Дмитрий и не сомневался, что они переживут Долгую зиму. Вот только мрачное оно получается, такое будущее…

«Были сборы недолги, от Кубани и Волги мы коней поднимали в поход», - почему-то так и крутились в голове у Василия слова старой революционной песни. Впрочем, с такой жизнь скоро не то, что лошадей поднимать – пехом ходить придется. Лошадей-то взять тоже негде. Пусть им и удалось набрать кое-какие запасы топлива, но это все мелочь! Много ли можно было найти в разоренной еще в первые осень с зимой местностью? Ведь как раз еду и топливо выгребали в первую очередь!

Решение было, казалось бы, простое. Его они применяли буквально с первых же дней на новом месте. Газогенератор! Именно на такой машине он когда-то ездил в рейды на поиски всяких ценностей, громил банды сектантов с людоедами. И даже, можно сказать, они смогли успешно зачистить окрестности от всякой твари в человеческом обличие. Вот только лиши потому, что у тех и самих не было ни техники, ни тяжелого вооружения».

А вот на боевую технику газогенератор не поставить! Потому спешно изготовленные по предложению Василия пулеметные тачанки пришлось использовать с обычным бензином, которого было мало, а в пути тащить на буксире грузовиком с газогенератором. Но сколько не экономь – конец-то будет один. И что делать дальше? А ведь эти пулеметные тачанки теперь – их главное оружие!

- Господин командир! – в это время послышался голос из рации. – Цель обнаружена.

Вот и очередной поселок, где стоял один из гарнизонов «орды». Небольшой – всего десяток человек из самого сброда, но главным-то было не это, а сам факт присутствия. Все знали, что если вырежут этих уродов – придет сам Барон! И тогда-то точно никому мало не покажется.

- Действуем по плану! – коротко ответил Василий.

Короткая остановка чтобы отцепить буксир, а минутой спустя, рыкнув двигателем, «автотачанка» отправилась вперед, занимать выгодную позицию. А теперь можно и выдвигать ультиматум! Сложить оружие и сдаться… Видя безнадежность ситуации, те покорно бросают свои охотничьи ружья и поднимают руки, которые тотчас связывают подручные Василия.

- Созывай жителей! – оглядев небольшой поселок, приказал Василий.

Община оказалась небольшой – чуть больше полусотни человек… Во всяком случае, без учета детей, если таковые тут были. И все с подозрением смотрели на Василия и его людей, совершено не ожидая от новых захватчиков ничего хорошего. Одних уж повидали!

- По приказу господина губернатора Аркадия Пальцева я прислан сюда чтобы покончить с бандой и судить ее участников за все их преступления, - объявил Василий. – И сейчас я собираю суд над ними…

Конечно, суд этот был формальностью, но Василий решил хотя б формально соблюсти процедуру. Допрос свидетелей, обвинителей и обвиняемых, составление списка их злодеяний, вынесение приговора. За грабежи и насилье по отношению к мирным гражданам – смертная казнь через повешенье!

- Вы обещали жизнь! – когда их потащили к фонарному столбу, выкрикнул один из бандитов.

- Я? – изобразил удивление Василий. – Что-то не помню такого…

- Но ведь…

- Я обещал поступить с вами по справедливости, - усмехнулся Василий. – И я именно так и поступаю…

Забравшись на машину, Василий еще раз оглядел собравшихся селян и толкнул речугу на счет «политики партии и правительства» - то есть «господина губернатора». В общем, тут было все просто… Хотите жить – платите «налог на защиту», и мы будем вас защищать от врагов, торговать. Ну а если на жизнь наплевать – можете ничего не платить, только «господин губернатор» и левым мизинцем не пошевелит вам помогать. А кругом, сами знаете, полно всяких бандитов, сектантов, людоедов… Вот и выбирайте – вам аж целый час на это дается!

А потом дальнейший путь, еще несколько общин и, наконец, и «столица орды» - небольшой, меньше Пальцевска, городок, где был гарнизон в почти сотню голов всякой швали! Только те, прознав про разгром главных сил Барона, успели драпануть, даже не удосужившись предупредить тех, кто сидит в других поселках. С собой при этом забрали лишь малую часть рабов и почти все запасы продовольствия, топлива и оружия, что были. Так что «войско» Василия встречал практически пустой городок с откровенно ошалевшими от перемен последних дней немногочисленными жителями. Почти тысяча человек – очень много по нынешним меркам! И, в то же время, дико мало по прошлым временам… И тут – снова выступление с машины: дескать, власть «барона» кончилась, власть переменилась и все прочее в таком же стиле… Все шло поначалу как обычно, как надо. Пока вдруг не грохнул выстрел!

- Е* вашу мать! Держать суку! – аж офигел от произошедшего Василий.

В голову ему не попали по чистой случайности – долей секунды раньше он наклонился вбок, и пуля просвистела чуть в стороне от головы, едва не зацепив правое ухо. Среагировал Василий мгновенно – резко упал на дно машины, где его защитит самодельная броня из наваренных на борта толстых листов стали. А его бойцы уже окружали то здание, откуда произошел выстрел – вот только Василий не был уверен, что снайпер этот единственный, а потому вылезать из своего укрытия не торопился. А в голове только и крутилась одна мысль – «какая сука???»

- Вылезай, командир! Взяли гада! – послышался в какой-то момент голос его заместителя.

- А он точно один? – с сомнением спросил командир, вылезая все же из машины.

От высоких домов, откуда удобно было стрелять, он постарался прикрыться корпусом машины, но чувствовать себя в безопасности все равно не получалось. Как ни странно, его бойцам и впрямь удалось взять живьем вражеского снайпера – не рассчитывал, гад, на столь быструю реакцию. Хотя скорее думал, что после убийства командира случится растерянность и вовремя не среагируют. Просчитался! Небольшая случайность – и все планы коту под хвост. Только почему рожа этого мужика, пусть нынче и хорошенько избитая, кажется смутно знакомой?

- Что-то знакомая рожа, - глядя на снайпера, вслух произнес Василий.

- Пошли покурим? – неожиданно предложил ему заместитель.

- Я ж не курю? – даже не понял Василий.

- Ну рядом постоишь, - усмехнулся мужик.

Поняв, что тот хочет сказать что-то не при людях, Михаил отошел вместе со своим заместителем к стоявшему неподалеку дому, где тот и впрямь сначала закурил… И лишь когда выкурил сигарету – перешел к делу.

- Рожа-то и впрямь знакомая, - с явной неуверенностью в голосе произнес мужик. – Видал я как-то этого супчика рядом с Пальцевым-младшим и его мамашей…

- Это ж… - буквально полезли глаза на лоб у Василия. – С Тохой что ли? Вот жопа!

- Именно что! – согласился мужик.

Точно… Теперь и сам Василий вспомнил, где видел этого «снайпера», и его заместитель был прав. Кроме разве что одного – у Тохи он его не видел, но вот в «поместье» Пальцева – попадался…

- И что делать? – обратился к своему заместителю Василий.

- А в чем вопрос? – пожал плечами тот. – Потрошим гада, а дальше уж по обстоятельствам…

Как ни странно, раскололся «снайпер» быстро… Достаточно оказалось облить его соляркой и пригрозить поджечь – после чего информация буквально полилась рекой, и Василий откровенно офигевал от услышанного. Это и впрямь была «она самая». Большая и глубокая… Говоря попросту – у некоторых людей, в лице женушки Пальцева и его сыночка, резкий карьерный рост Василия вызвал испуг. Рассчитывая следом за мужем посадить на «трон» своего сынка, Софья Анатольевна заопасалась того, что Василий устроит переворот и захватит власть – а уж после назначения своего рода «министром обороны» возможностей ему было хоть отбавляй. После чего те и решили «убрать» неудобного человечка, ну а когда это сделать проще всего? В походе! Тут и вовсе все подумают на недобитых бандитов, а не на какой-то внутренний заговор…

- А если б этот план не удался? – чувствуя, что его охватывает бешенство, произнес Василий.

- На этот случай взяли в заложники твою семью, - коротко ответил бандит.

- Собираемся и в обратный путь! – рявкнул Василий. – Эту шваль… связать и в кузов грузовика! Будет, что губернатору предъявить.

Обратный путь оказался больше чем вдвое короче. Они буквально неслись с максимальной скоростью, какую позволяли развить местность и газогенераторная установка, ехали днем и ночью – и к утру на горизонте показался Пальцевск…

- Скажите, что меня убили и по этой причине срочно возвращаетесь, - проинструктировал своих подчиненных Василий.

Изображать труп должен был тот самый мужик-снайпер, с ходу не разберутся, а там уж поздно будет. Впрочем, даже самим своим поведением они изображали не возвращение победителей, а сбежавшее с поля боя разбитое войско – и впечатление и впрямь не подвело. Когда они добрались до центра города – их уже ждали сынок с женой Пальцева с телохранителями. Выслушав новость о гибели «начальника обороны» города, Софья Анатольевна изобразила деланное сожаление тем, что столь хороший командир пал жертвой бандитов, а вот сынок Пальцева и телохранители явно расслабились после полученной новости – что и стало их фатальной ошибкой.

Десять минут спустя жена с сынком Пальцева, привязанные к стулу, писали единственной свободной рукой признательные показания о заговоре против «начальника обороны» города Пальцевска и попытке его убийства, а Василий думал, что же с ними делать… С одной стороны, оставлять за спиной таких врагов не следует. Раз уж они решили его уничтожить – будут пытаться вновь и вновь. А с другой – Пальцев не простит смерти женушки с сынком и достанет его где угодно. Значит, останется только бежать – и как можно дальше. Или валить уже самого Аркадия Тимофеевича, но вряд ли последнее удастся. А если и удастся – на ком останется город? Как бы Василий не относился к главе мафии, но отрицать его организаторские способности было бы глупостью. Впрочем… Он знал, что станет решающим фактором для выбора! Спустившись вниз по разгромленным коридорам «поместья» Пальцева, он открыл подвал, где прятали Мелиссу…

- Опять издеваться пришли? – каким-то совершенно равнодушным ко всему голосом произнесла девушка откуда-то из темноты.

- Это я, Мил…

- Ты? – мелькнуло в темноте светлое пятно, ка в голосе Мелиссы послышались нотки облегченья. – Ты пришел?

- Пришел, - только и смог ответить Василий.

В первый миг он даже не узнал ее – грязная, избитая, одетая в какое-то рванье…

- Что было? – когда они вышли наружу, спросил Василий.

- Дай попить… - тихо произнесла девушка.

Минут через пять, напившись и даже умывшись, Мелисса начала рассказ о том, что происходило в городе после отъезда Василия и его отряда. Не успел и след его простыть, как к ним домой вломились, как сказала девушка, «эти бандиты» - и, сколько она не сопротивлялась, отбивалась, кусалась, утащили ее в «поместье». Где сразу ж и отправили в этот подвал. Целый день она повела тут без еды и воды – пока под вечер ее не вытащили наружу…

- Меня хотели этому… этому… ублюдку отдать! – заливаясь слезами, говорила девушка. – Как… сексуальную игрушку… Говорят, радуйся – ты господину приглянулась.

- А ты что?

- А ничего! – грустно вздохнула Мелисса. – Сказала, что этого не будет никогда, попыталась одного его телохранителя убить… Но у меня опять ничего не вышло! Почему я такая слабая?

- Ничего, Мил, все кончилось, - слегка приобняв девушку, произнес Василий.

- А потом снова подвал… Меня вновь избили и сказали, что на следующий день снова придут. И если я «буду и дальше из себя целку строить», то меня казнят самой лютой смертью. Глупцы! Я давно не боюсь смерти… Но на следующий день они не пришли, даже поесть не дали. А сегодня пришел ты…

- Не насиловали хоть? – когда девушка умолкла, все же спросил Василий.

- Нет, - отрицательно мотнула головой Мелисса. – Я же их боссу приглянулась, а ему баба после его уродцев не нужна…

- Хоть в этом повезло… - тихо произнес парень. – Они ответят за все, Мил!

Что ж… Решение он уже принял – и плевать, какими это ему грозило неприятностями. Оставлять за спиной таких врагов нельзя – они не успокоятся даже если на то будет прямой приказ самого Пальцева. Но даже этого было мало… Если после всего произошедшего они окажутся безнаказанными – как он будет потом смотреть в глаза той, кого обещал защитить от всех опасностей этого мира? Как будет сам себя чувствовать мужиком, а не трусливым подонком?

- Повесить их! – поднявшись наверх, коротко бросил Василий.

- Вась, ты чего? – обалдел от услышанного даже его «заместитель».

- Что слышал!

Может быть, еще что-то в тот миг и можно было бы изменить – но тут в дело вмешался сам «виновник торжества».

- Да ты знаешь, что с тобой папаня сделает?! – визгливым тоном выкрикнул Антон, и это стало финишной точкой. Два выстрела, две пули в лоб – и два тела падают не землю. – А теперь собираемся и уходим! Быстро! – коротко приказал Василий.

Министр автомобильной промышленности СССР взглянул на представленные ему образцы новой техники и грустно вздохнул… Эх, какие ж были планы… И все пошло в одно известное место. И пусть его назначили совсем недавно, когда отправили на «почетную пенсию» прежнего министра, товарища Строкина, кто и подписывал те соглашения с французами, но все равно было обидно. Ведь определенное участие в том принимал и он сам… Хотя почему определенное? Как раз достаточно существенное – и во многом потому, наверное, и посчитали, что пора его назначать министром. А предшественник? Ну ведь в СССР пенсионный возраст – шестьдесят лет! Хотя из руководителей по факту уходят в этом возрасте на пенсию хорошо если каждый второй.

Та машина, на которую он сейчас смотрел, с виду была обычным «Москвичом-412». Только на ней был установлен полный привод… Передний при этом был разработан на основе такого же, только развернутого, москвичовского редуктора и части деталей с «Рено-16» - того самого, что должны были выпускать на будущем Волжском автозаводе, который теперь уж никогда не будет построить. Раздатку сделали свою собственную, с пониженной передачей. Да, ее освоение в производстве «Москвича-412П» и его «брата-близнеца» «Москвича-408П» стало той еще проблемой, ведь машина должна была пойти в серию буквально с первого экземпляра. Полгода производство легковым автомобилей на всех заводах СССР стояло из-за дефицита металла. И за эти полгода надо было не только разработать новую машину, но и изготовить ее, испытать, подготовить производство… Но за это время даже не успевали толком подготовить оснастку! Корпус раздатки делали литьем в землю, другие детали изготавливали универсальным способом без специальной оснастки – благо, машиностроительных мощностей в стране еще хватало. Многие производства, особенно военные, нынче просто остановились или срочно перепрофилировались под другие производства. И все же у них получилось! И теперь вот он – тот самый «412П»…

В отличие от иной реальности, из-за начавшейся Долгой зимы и сокращения производства легковушек, в этом мире ижевский завод никогда не выпускал «Москвич-408», хоть оно и планировалось. Но потом решили, что раз уж тут новый завод – пусть он новую технику и выпускает. Все равно прямо сейчас выпускать там нечего и не из чего, хватит мощностей московского завода, а потом он уж и не нужно будет. Так что пусть сразу осваивают производство новой модели! Ну а уж в Москве будут переходить на 412 модель по мере того, как будет наращиваться производство двигателей на Уфимском заводе и уже запланированном к постройке его филиале во вновь ставшем областным центром, после того, как туда приехало почти столько же эвакуированных, сколько до того было всего населения, Балашове.

Правда, сейчас все это уже прошлое – налажено серийное производство всех нужных комплектующих, ушли от применявшихся первые полгода «обходных» технологий, производство пошло в нормальном ритме. Впрочем, 408 модели все равно осталось недолго… Для полноприводного автомобиля его двигатель был откровенно слабоват. Так что скоро везде будут ставить УЗАМ-412… И это и будет самый массовый советский легковой автомобиль на ближайшие годы, если не десятилетия. Ведь про планы на счет ВАЗа теперь придется позабыть.

Еще совсем недавно было столько планов по развитию автомобильной промышленности – и теперь все коту под хвост! С французами тогда заключили договоры о постройке аж двух автозаводов – ижевского и ставропольского, в Куйбышевской области. Но если для первого уже начало приходить оборудование и даже запустили первый цех, где по обходной технологии собирали автомобили, а оставшееся оборудование собирались общими усилиями сделать на заводах СССР, ГДР и Чехословакии, то к строительству первого даже и не приступали. А теперь на его месте будет новый филиал ЗиСа, созданный на основе вывезенного из Кутаиси оборудования и того, что планировалось для постройки. Восстанавливать его на старом месте посчитали слишком рискованным – да и, откровенно говоря, многие при этом вздохнули с облегчением. КАЗ долгие годы был головной болью для министерства – это товарищ Сталин мог заставить работать кого угодно, но как отменили уголовную ответственность за нарушение производственной дисциплины – брак на заводе пошел просто массовый! Сначала с ним пытались бороться, взывая к партийной и комсомольской сознательности, но это оказалось бесполезно. Рабочие регулярно делали брак, ОТК принимал его, автомобили отправляли заказчикам, а затем везли обратно на устранение недоработок – и так порой по несколько раз. Один за другим шли скандалы, нередко доходившие до уровня министерства, срывались планы, менялись директора и руководство завода, а результат был одним и тем же. Почти пятилетку шел этот бардак – дошло до того, что выдвигались предложения закрыть КАЗ, вкупе с еще целым списком закавказских заводов. Однако закончилось все проще – на предприятиях, по аналогии с военной, ввели госприемку, что увеличивало издержки производства, но хотя бы позволяло получить качественную продукцию.

В конечном итоге, стали выгонять по статье тех, кто делал систематический брак и тех, кто пытался его прикрывать – и очень скоро оказалось, что на закавказских заводах кавказских рабочих и инженеров оказалось совсем немного. Как и руководителей, которых пришлось присылать из центра. «Местные товарищи» остались лишь во вспомогательных службах – различные грузчики, разнорабочие, работники конторы на не первых ролях. Что закономерно вызывало недовольство в республиках – кричали, что им не дают работать, дают поблажки русским и много чего еще в подобном стиле. Дошло до попыток устроить бунт, что вылилось в многочисленные аресты в начале 60-х и «четвертные» за антисоветскую деятельность. Лишились своих должностей, а то и также отправились в лагеря, и некоторые руководители республик. Но работа все же пошла…

Но когда тряхнуло – от КАЗа, как и многих других заводов, остались одни руины. И теперь то, что удалось вытащить из-под развалин и можно было восстановить, перевозили на новое место. Туда, где должен был быть построен ВАЗ. Ну а легковушки… Кому они сейчас особо нужны? Да и без французов организовать производство разработанного на основе их «Рено-16» ВАЗа-2101 было бы большой проблемой… Так что какой бы хорошей, перспективной, не была машина, но добраться до конвейера ей теперь не судьба.

Вообще что надо строить еще один автозавод появилась уже давно. Для испытаний было отобрано множество иностранных автомобилей Ford Taunus 12M, Morris 1100, Peugeot 204, Skoda 1000MB, Renault 16 и Fiat 124. А поскольку лучше всего показал себя предпоследний, то его и решили пускать в производство, хотя одно время и шли споры на счет того, не лучше ли сделать выбор в пользу продукции дружественных Италии или Чехословакии… Однако Пономаренко велел отбросить политику и выбирать то, что лучше. Так и было заключено соглашение с французами… В автомобиль, конечно, пришлось внести немало доработок, но это уже был рабочий момент… В какой-то момент появлялась идея и на счет унификации двигателей с перспективным УЗАМ-412 – если и не поставить его как есть, то хотя бы сделать новый мотор, максимально унифицированный с ним по узлам. Совместно с французами изготовили несколько опытных образцов, один из которых был как раз с таким двигателем, но на том все и закончилось. Когда тряхануло – стало не до продолжения испытаний, а как началась Долгая зима – тут уж и опытные образцы автомобилей раздали по автохозяйствам… Сколько-то проездят – и на том хорошо! Лишь бы прямо сейчас заткнуть проблему нехватки автотранспорта… И ведь весьма неплохо машинки себя показали! До сих пор работают, несмотря на условия – по крайней мере, без капитальных поломок. Вот только это уже мало что значит в новых условиях…

- Ну так что с ними делать, Василий Василич? – обратился к Василию его «заместитель».

- Главных на виселицу, остальных вышвырнуть из города в одном белье! – ответил ему мужчина. – Заседание суда приготовил? Никаких неожиданностей не будет.

- Не будет. Сейчас только до судьи дойду, приговор озвучу… - ухмыльнулся «зам».

- Тогда пошли.

Два мужчины вышли из кабинета и, накинув на плечи шубы, отправились на улицу… Сегодня вновь с самого утра мела метель, но Василию было наплевать. Как, впрочем, и всем остальным. Тем более, что тут совсем недавно разоблачили самый настоящий заговор!

Здание суда располагалось буквально в двух шагах от его «резиденции», и там сейчас все уже было готово. Судья, прокурор, обвиняемые, свидетели… Все должно пройти как по маслу! Хотя по факту заседание и было формальностью. Так что Василий лишь занял место в рядах «зрителей», а его заместитель, коротко переговорив с судьей, присоединился к нему. А вскоре началось и само заседание – слова «прокурора», опрос свидетелей из числа бравших заговорщиков «самооборонщиков», слово обвиняемого – ну и приговор. Всего полтора часа на все разбирательство! Троим «вышка», еще десять человек выслать из города – что тоже не сильно лучше. Добраться до соседних поселений, может быть, получится, но что там? Чужакам нынче нигде не рады, если только они не ценные по меркам нынешнего времени специалисты! Так что, в лучшем случае, в рабство попадут. А могут и просто убить ради одежды, а то и вовсе на банду каких-нибудь людоедов наткнутся… Впрочем, это уж будет их судьба!

На само повешенье Василий уже не пошел – и без него справятся. Вместо этого потопал домой, где его ждала то ли девушка, то ли любовница, то ли жена… Он до сих пор не смог бы сказать, кем ему стала Мелисса. Хотя именно тогда, когда освободил ее из подвала, где девушку держали ублюдки Пальцева-младшего, он вдруг понял, что за это время она стала ему самым дорогим человеком на всем этом свете, что успел полюбить ее… И убьет любого, кто попытается сделать ей что-то плохое. Как то было и с женушкой и сынком Пальцева. И пусть они давно сдохли, но этих тварей он ненавидел до сих пор.

И все же все вновь пошло не так, как он тогда планировал… Изначально Василий собирался быстренько собраться и уйти куда-нибудь на запад, но тут вдруг выяснилось, что не так-то все просто! Во-первых, у всех его бойцов были тут семьи – и им еще надо было собраться. А это несколько часов. А во-вторых… Никто просто не хотел уходить!

- Мы что, будем бегать и прятаться как крысы от этих уродов? – озвучил ему тогда общее мнение его заместитель. – Мы останемся здесь! И если понадобится – дадим бой Пальцеву и его банде. Нас больше, мы сильнее, с нами встанут наши раненые товарищи! Закопаем банду!

И Василию, пусть и с зубовным скрежетом, пришлось пойти на уступки. Вместо бегства он приказал своим бойцам брать контроль важнейшие объекты города, хватать, а при оказании сопротивления убивать на месте, людей Пальцева, ставить в строй способных держать оружие раненых или умеющих обращаться с оружием членов их семей – таковых тоже хватало. Все же оружия раньше было куда меньше, чем желающих записаться в ополчение. Всего через полчаса, практически без единого выстрела, город перешел под их контроль, а еще через пару часов численность его «сил самообороны» достигла двухсот человек… И пусть даже половина из них только сегодня встали в строй, но ведь оружие держать в руках умеют, про тактику имеют какое-то понятие от научивших их этому отцов и братьев. А что у Пальцева? Три десятка человек?

Неожиданно для Василия оказалось, что большинство города поддерживает его! И теперь чуть ли не все, кто способен был держать в руках оружие, были настроены на то, чтобы «дать п*ы банде»… Что им какие-то там пальцевцы, когда совсем недавно отбились от «Барона»? В два счета на ноль помножим! И это было неожиданно… Когда ж он успел такую народную любовь сыскать? И, в то же время, оно накладывало на него дополнительную ответственность…

Однако еще больше Василия удивило другое… Когда к нему вдруг пришел какой-то «дедушка», которого он бы вполне мог принять за самого обычного человека, если б не его взгляд… Ведь такой он видел лишь у того «чекиста», с кем ему довелось пообщаться после ареста.

- Как к вам обращаться-то хоть? – поздоровавшись с тем, спросил Василий.

- Можешь называть меня Иван Иванычем, - без всякого спроса или приглашения присаживаясь за стол напротив, произнес «дед».

Откровенно говоря, Василий сильно сомневался, что того и впрямь так звали. Ровно с тем же успехом он мог быть хоть Петр Петровичем, хоть Николай Степановичем или кем еще. Но борзеть на этот счет, похоже, сейчас совершенно не время.

- Хорошо, - кивнул в ответ Василий. – Я вас слушаю…

- Значит, вы хотите удержать город? – начал «дед». – Хотя можете отвечать… Я и сам не слепой.

- Тогда что же вы хотите от меня? – вздохнул мужчина.

- Мы могли бы быть полезны друг другу, - слегка усмехнулся Василий. – Я видел вас в деле, неплохо знаю про ваши взгляды – и потому считаю, что вы куда больше Пальцева подходите на должность… главы города.

- Вот как? – пристально взглянул на «Иван Иваныча» Василий. – И почему же?

- Потому, что Пальцевым движет тщеславие, - поморщился «дед». – Город, люди интересуют его ровно в той мере, в какой это ему выгодно. Он, конечно, ценит полезных ему людей… Но ценит как вещи – и, если ему поступит более выгодное предложение, разменяет их без всяких сомнений. И ладно мы, старики, свою жизнь уж прожили. Но у всех у нас есть свои дети, внуки…

- Вы же из «Белых», Иван Иванович? – поинтересовался Василий.

- Когда-то я служил Антону Ивановичу Деникину, - усмехнулся «дед».

- Тогда почему вы хотите помочь мне? «Слишком советскому», как говорят многие наши бывшие… эээ… соотечественники?

- «Слишком советскому»? – усмехнулся «Иван Иваныч». – Знаешь, почему «белое дело» проиграло?

- Из-за социальной поддержки? – предположил Василий.

- Да, - согласился «дед». – Многие среди нас слишком держались за старые привычки, старый образ жизни, не готовы были пожертвовать даже малой долей своего благополучия… Более того – мечтали вернуть с процентами утраченное!

- Настолько хотели, что потом вместе с фашистами пришли на нашу землю? – усмехнулся парень.

- Да, - подтвердил «Иван Иваныч». – Это у вас, в СССР, показывали белое движение чем-то единым… «Белая армия, черный барон снова готовят нам царский трон». Как будто на деле кому-то из нас нужен был этот царь! Каждый из нас хотел править сам. Вот только на деле не было никакой единой силы среди нас! Каждый преследовал свои цели… Кто-то хотел Великой России, а кто-то воевал за свои деньги и имущество…

- И вы, значит, из первых?

- Почти, - усмехнулся «дед». – Тогда я был офицером и считал, что большевики погубят Россию, но ведь и по деньгам я немало потерял… Но потом я во многом поменял свои взгляды. Когда началась война, мнения среди нас разделились. Одни пошли на службу к фашистам и воевали против Советского Союза… Другие ж считали, что нужно поддержать СССР в борьбе с фашизмом – ведь какая бы там не была идеология, но это по-прежнему Россия. Ну а большевики – сегодня они есть, завтра нет… Да и, быть может, живущим в самой России людям оно виднее как жить?

- То есть вы стали за коммунистов? – удивился Василий. – Что ж тогда не вернулись в СССР?

- Нет. Я не за них, но и не против… Тем более, что их успехи в индустриализации и впрямь очень существенны! А я за сильную Россию, под каким бы она не была флагом! Так, может быть, иначе в тех условиях и впрямь было нельзя? Я не возьмусь судить… А что касается возвращения… - усмехнулся «дед». – Даже если советское правительство простит – боюсь, сам народ, узнав кто вернулся, устроит мне суд Линча.

- Хорошо, - решил подвести конец стороннему разговору Василий. – Что вы мне предлагаете?

Предложение оказалось простым… «Иван Иваныч» и его подручные прекрасно знали про Пальцева и его подручных. Его агентуру, его людей на местах, знали даже про наличие у того «второй семейки» со вторым ребенком – и на основе этого предлагали «уладить» дела с боссом. Ну и поспособствовать установлению власти Василия «на местах».

- «Уладить?» - несколько удивился он такому предложению. – Я думал, вы предложите его уничтожить…

- Будь оно так просто… - поморщился «дед». – У него есть и вторая спецслужба, из лично ему преданных людей… И там есть такие личности, что нам с ними договориться уж точно не получится. А еще он почти наверняка уже в курсе случившегося, так что подобраться близко вряд ли получится.

- А снайпером если?

- Снайпером тебя-то пристрелить не получилось, а Пальцев уж куда осторожнее будет… Не стоит его недооценивать.

- Но ведь у него и людей мало?

- А он и не сунется в город с наскоку, - ответил «Иван Иваныч». – Но ведь никто не мешает ему набрать всякий сброд среди общин. Уж оружие припрятанное явно у многих найдется. И вот тогда-то и выступит против нас, а до того постарается ослабить нас набегами. И если ты не сможешь все это превратить – лишишься авторитета. Вскоре тебя будут проклинать и с радостью сдадут Пальцеву сами жители города, лишь бы вернулась спокойная жизнь!

- Понятно, - мрачно кивнул в ответ Василий.

Как ни странно, но у них и впрямь все получилось… Когда через день к городу пришли неожиданно для Василия несколько увеличившиеся числом, теперь их было более полусотни человек, силы Пальцева, состоялись переговоры через посредников. И, что было еще неожиданно, Аркадий Тимофеевич согласился добровольно уйти – только на условии, что ему отдадут его «вторую семью», его людей, кто остался жив, и всех, кто пожелает уйти с ним, и машины с газогенераторами в достаточном для перевозки всех желающих количестве. И Василию, как бы того ни не хотелось, пришлось согласиться. Сборы заняли пару дней, после чего из города ушло целых четыре с хвостиком сотни человек – в основном, «мафиози» Пальцева и члены их семей, некоторое количество лично ему преданных людей и, как ни странно, некоторое число горожан, кто почему-то относился к Аркадию Тимофеевичу лучше чем к Василию. Причем, наибольший процент ушедших был как раз среди эмигрантов из России – особенно из «послевоенных». Фактически в итоге ушел каждый десятый житель, но Василий плюнул на это. Пусть лучше так, чем если потом гадить будут понемногу… Ну а газогенератры для машин и новые сделают, брошенной техники вокруг полно А потом колонна Пальцева отправилась куда-то на юго-запад – и если поначалу за ее передвижением следили издалека разведчики, то через три с половиной сотни километров на это дело откровенно плюнули и вернулись.

С тех пор про Пальцева больше не было ни слуха, ни духа. А вот личный авторитет Василия оказался куда ниже, чем был у Пальцева… Да, его любили в народе, но при этом практически не боялись. А еще очень многие стали думать, что вот они-то куда лучше знают, как и всем жить! Конечно, были такие и раньше, но их обычно втихую убивали «мафиози». Но Василию такие методы были откровенно противны. Вместо этого он объявил о введении закона и судов, чтобы обеспечить хотя бы видимость законности – впрочем, сами их законы совершенно не походили на самые гуманные в мире. Денег у них не было чтобы кого-то штрафовать, тюрьмы содержать было непозволительной роскошью. Так что наказаний оказалось всего четыре – уже успевшая стать при Пальцеве нормой жизни, пусть даже самому Василию оно и было противно, порка розгами, общественные работы, высылка из города с конфискацией всего имущества и смертная казнь.

Вот по этому-то новому «уголовному кодексу» судили и заговорщиков – хотя в таких случаях обычно решение о том, что с ними делать, принималось на самом верху. Кое-кого Василий, обсудив вопрос с заместителем и «чекистами белогвардейского разлива», помиловал и даже приблизил к себе как людей в целом-то полезных… Но среди нынешних заговорщиков таковых не было – обычная шваль, считающая себя самыми-самыми умными, кто, приди они к власти, разворуют и развалят все, что только можно. А, значит, по заслугам и награда! Василию их было совершенно не жалко.

Добравшись до дома, он открыл дверь и щелкнул выключателем, включая свет… Ну да, электростанцию они осенью все же запустили – хотя сколько нервов они ему вымотало! Думал, так и не выйдет ничего… Но все же получилось! И пусть даже работает всего один, самый маленький, турбоагрегат, но и это было достижением… А уж какие были лица у людей, когда они впервые за два с лишним года заполучили электричество. Можно сказать, весь город смотрел на него с обожанием! И если до того, не придумав другого название должности, его обозвали попросту «вождем», по аналогии с вождями различных племен, то вот тут-то какой-то остряк и запустил в народ шутку на счет «Вождя народа». И, неожиданно для Василия, оно вдруг расползлось по людям… «Осталось только отрастить усы и обзавестись трубкой, для полного уж соответствия образу!» - мысленно усмехнулся тогда он. И каково было бы его удивление, если б Василий узнал, что к этому был причастен тот самый «Иван Иваныч»?

- Я пришел, Мил, - раздевшись, зашел в комнату, где сидела на кровати девушка, Михаил.

- Привет… - как-то растерянно произнесла в ответ Мелисса. – Ты… уже?

- Да, все сделано, - подтвердил он.

- Тогда пошли чай попьем, - вставая с кровати, произнесла девушка.

Вообще-то она нынче была его секретарем, другой работы для девушки Василий все равно не придумал, но это было и неважно… Его такое положение дел полностью устраивало. Правда сегодня он ей разрешил не ходить на работу, все из-за того же самого предстоящего суда – пусть она и прекрасно знала и про то, что он будет, и почти наверняка догадывалась о предстоящем приговоре.

Впрочем, сейчас Василий думал несколько ином… О том, что с тех пор, как он стал «вождем», их отношения как-то сначала неуловимо, а затем все больше стали меняться. Словно, мать ее, черная кошка какая между ними пробежала… И чем дальше, тем больше он чувствовал какую-то словно отстраненность между ними, но никак не мог понять ее причину. А сегодня вон, похоже, она и вовсе чуть ли не заплакать готова была, хоть и как обычно сдерживалась. Да и вообще девушка стала какой-то более мрачной, необщительной. Все больше предпочитала сидеть в сторонке и молчать, что было на нее совершенно не похоже…

- Что случилось, Мил? – остановил девушку Василий. – Я тебя обидел чем?

- А? – отвлеклась от своих мыслей девушка. – Нет, ничего…

- Ну хоть не ври мне, Мил! – тихо произнес Василий. – Думаешь, я слепой что ли? Не вижу ничего? Что случилось-то? Почему последнее время ты какой-то не такой стала?

- Я не знаю, - остановившись, вернулась назад и села на диван Мелисса. – Я не знаю, почему так стало… Но я тебя боюсь…

- Боишься? – чего-чего, а такого он не ожидал услышать точно. – Но почему? Разве я сделал тебе что-то плохое?

- Нет, - прошептала девушка. – Я боюсь, что ты превратишься в чудовище…

Откровенно говоря, Мелисса и сама бы не смогла в полной мере сказать причину своего такого страха. Точнее, не смогла бы объяснить причину его появления, просто в какой-то миг у нее словно спали с глаз розовые очки, и она увидела все как есть… Было ли дело в том ее втором плену? Или в том, что Василий стал вождем? На этот счет девушка ответить бы не смогла… Однако эта мысль оказалась настолько страшной, что буквально подавляла ее. Особенно вкупе с тем, что она по-прежнему любила Василия. Она что, полюбила… чудовище? И вот сейчас, наконец-то все высказав, на вдруг почувствовала облегченье… Пусть даже он сейчас изобьет или даже убьет ее – все равно! Но ничего такого не случилось. Вместо этого на лице Василия появилась растерянность…

- Чудовище? – присев рядом, тихо произнес он. – Почему?

- Потому, что ты решил решать все силой, - так же полушепотом ответила девушка. – Думаешь, что если за тобой сила, то можно делать что угодно? Посмотри хоть на свои суды… Ты ж лишь создаешь видимость законности! А на деле решаешь все сам, зачастую даже не пытаясь толком разобраться, в чем дело. Да и сами законы… Ты ввел наказания буквально за любую мелочь. Ты стал подозрительным, всюду ищешь заговоры против себя… Да и твоя высылка из города – она же хуже любой казни! Помнишь, что со мной было?

- Помню, - поморщился Василий. – Но ведь есть и заговоры!

- Есть, - согласилась Мелисса. – Только в половине из них виноват ты сам…

- Я виноват? – буквально обалдел от услышанного Василий.

- Знаешь, - произнесла девушка. – Когда свергли мафию – все верили, что теперь станет лучше… Вот только вместо Пальцева стал ты, а вместо его бандитов – твои «самооборонцы», многие из которых ведут себя не лучше тех мафиози. Да и порядки… Пальцев убивал всех, кто посмеет на него косо взглянуть, по-тихому. Ты устраиваешь эти суды, в справедливость которых никто уже не верит… Но не все ли равно?

- Но Иван Иваныч говорит, что так надо… - растерялся Василий. – Что надо безжалостно уничтожать врагов!

- Иван Иваныч, - фыркнула Мелисса. – Почему ты ему веришь?

- Он помог мне взять власть, - пожал плечами, словно говоря о чем-то само собой разумеющемся, Василий.

- А до того служил Пальцеву, выполнял его приказы. А как ты уничтожил этих тварей – сразу перешел на твою сторону. Но вместо того, чтобы уничтожить Пальцева, дал ему уйти…

- Думаешь, Мил, он по-прежнему работает на Пальцева? – удивился такой своей мысли Василий.

- Я не знаю, - тихо произнесла девушка. – Я просто… боюсь.

«Твою ж налево!» - выругался про себя Василий. С чего он и вдруг и впрямь так проникся доверием к этим белогвардейцам? Где гарантия того, что они по-прежнему не работают на старого шефа? Почувствовав, что прямо сейчас восстановить прежнюю власть практически невозможно, ведь Василия поддержал сам народ, «Иван Иваныч» решил, так сказать, взять отсрочку. Дать ему немного «порулить», но так, чтобы при этом максимально дискредитировать эту новую власть? Чтобы Пальцева стали воспринимать как меньшее зло, чтобы на этот раз народ поддержал уже его возвращение… И эта мысль вызвала у него страх… Ведь что, по сути, он может противопоставить этим бывшим белогвардейцам? Его ж сделали как ребенка! И пусть сейчас зима, январь, сейчас опасаться нечего, но… В апреле сойдет снег, а, значит, в мае уже можно ждать «гостей»! И если Мелисса права, если все пойдет и дальше по плану белогвардейцев, то может случиться так, что Пальцева будут встречать чуть ли не с цветами! И не поможет ему ни электричество, ни заработавший осенью «мини-заводик»…

- И что делать, Мил? – в растерянности обратился к девушке Василий.

- Если б я знала, - тихо произнесла девушка.

- Я ж не правитель, Мил, - тихо произнес парень. – Я не Сталин и не Пономаренко, меня никто не учил страной управлять…

- Я тоже, - грустно усмехнулась Мелисса. – Я, если ты не забыл, даже школу не закончила…

«Не было печали… Как бы теперь еще проверить нашу догадку?» - подумал Василий. Если Пальцев и впрямь не ушел, а лишь сделал тактическое отступление, то все может обернуться очень плохо! Смерть своей, пусть и далеко не любимой, женушки и пусть и придурка, но сынка, тот ему не простит. А, значит, в лучшем случае Василию готовят участь убитого в результате «народного бунта». А уж его-то, если понадобится, те же белогвардейцы, точнее их детишки, и раздуют! А сейчас они ведут подготовку… Потому-то и такие законы продвинули – хотя все-то уверены, что они чуть ли не лично им написаны! Потому-то и устроили все эти публичные казни – и хоть Василий и узнал, что при Пальцеве людей убивали куда больше, но кто про это знает? Его бывший шеф старался все маскировать под несчастные случаи, гибель в разведывательном рейде или что-нибудь еще в таком стиле… А сейчас – вон оно, в открытую! Одного повесить, другого выслать!

- Похоже, Мил, нам все же придется бежать, - произнес Василий.

- Ну что, на абордаж? – глядя на далекое судно, произнес один из стоявших на палубе мужчин.

- Ага, - согласился тот. – Чувствую, сегодня нам светит хорошая добыча!

Отдав все приказы по рации, Мустафа ушел в капитанскую каюту и принялся наблюдать за тем, как все приближается силуэт чьего-то транспортного корабля. Эх, сегодня, кажется, им и впрямь достанется хорошая добыча! Чей-то «купец» - это тебе не рыбацкий сейнер! Ну а чье именно судно – да плевать! Это теперь их море! Все, кто тут плавают, или платят им дань, или идут ко дну… Хотя на купце, может, еще и найдется , что пограбить! Вон как в прошлом году они каких-то заплутавших беженцев из Австралии потопили… Придурки, еще отстреливаться пытались! Да что толку-то от винтовки с базукой против их флотилии? Жаль только, что пришлось на них торпеду потратить – ресурс ныне невосполнимый, ну да добыча-то окупила себя сполна! Одних только белых баб сколько наловили, а они нынче на рабском рынке в цене… Новые вожди, что захватили власть кругом, стараются выделиться друг перед другом, показать свое богатство и могущество. Ну а уж если им служат сами белые, кому до того приходилось служить им самим, если у них целый гарем из европеек – что может быть еще большим доказательством мощи и могущества племени?

А тем временем бывший торпедный катер, а ныне – флагман пиратской флотилии набирал ход. Занимали свои места артиллеристы – основным оружием нынче стала кое-как прилаженная автоматическая зенитная пушка «Эрликон» времен войны. Ну не торпедами же, в конце концов, топить сразу всех? Да и торпеды нынче – такая ценность, которую и за золотой слиток равной массы не больно-то достанешь. Глядя в иллюминатор на приближающийся силуэт чужого судна, Мустафа уже мысленно потирал ручонки, представляя, сколько всего полезного можно будет сбыть после его захвата… Вот они приближаются все ближе и ближе, вот уже в морской бинокль можно достаточно подробно рассмотреть происходящее на судне. Контейнеры что ли везет? Да плевать! Что бы не было – всего его!

Вот уж его артиллеристы готовятся дать предупредительный залп… Стоп! А это что там виднеется? Что такое? ЧТО?! И вдруг у Мустафы лоб буквально мгновенно покрывается испариной…

- Стоять! – мгновенно оказавшись на палубе, буквально нечеловеческим голосом кричит капитан. – Разворачиваемся и уходим! Немедленно!

Пара минут на то чтобы передать приказ – и вот уж флотилия, сразу убавив ход, начинает перестраиваться в обратный путь. В других условиях, возможно, среди пиратов возникли бы какие-то разногласия, многим не захотелось бы упускать столь, казалось бы, близкую добычу, но сейчас насмерть перепуганный вид капитана ярче любых слов говорил о том, что произошло нечто из разряда «полная жопа», а потому надо не рассуждать, а как можно быстрее выполнять приказ. Уж Мустафу-то пираты знали давно, еще по тем временам, когда не были пиратами. Труса их капитан не праздновал никогда… А, значит, и сейчас это никакая не трусость, а разумная осторожность. И все это время Мустафа вновь и вновь прикладывает к глазам бинокль и смотрит вдаль – на то, как удаляется их несостоявшаяся добыча.

- Что случилось? – когда они уже ушли достаточно далеко, спросил у капитана старший помощник.

- Это советское судно, - мрачно заметил Мустафа. – Причем, у него еще и сопровождающий есть…

- Советское? Тогда понятно, - кивнул старпом.

Ну да, что еще говорить-то дальше? Про подобные встречи они уж слыхали прежде – и ничем хорошим для пиратов они не заканчивались… Если и не потопят сразу, так буквально в тот же день на базу сбросят советских десантников – и бесполезно будет молить их о пощаде. У советских с пиратами разговор короткий – про это уже понаслышались от тех глупцов, кто по первому времени пытался нападать на их суда… Чем бы не закончилось нападение – ничего хорошего из этого получить не получится. Кое по кому, как слышал Мустафа, даже крылатыми ракетами отстрелялись – и выжить там удалось лишь немногим счастливчикам! Но даже там, где поработали десантники, было не сильно лучше. Пусть они и не убивали без крайней нужды баб с детьми, но всех, кого застали с оружием в руках, расстреливали на месте. Как и всех, у кого на плече находили следы от приклада.

Попутно еще советские освобождали рабов и забирали все имеющиеся ценности, но это уж и вовсе мелочь, о которой можно и не говорить. Ведь даже если б этого и не было – много ли мертвым проку с того было бы? А пираты хоть и привыкли рисковать своей жизнью, но то в ситуации, когда этот риск оправдан. Одно дело – рискнуть ради потенциальной хорошей добычи, а другое – самоубиться особо извращенным способом. Вот и сегодня им тоже повезло – шедший в сопровождении советский эсминец просто не стал отвлекаться на мелочевку, которая сама удрала едва осознала, с кем имеет дело…

Когда-то советский стратегический бомбардировщик Ту-95А мог бы добраться сюда лишь в одном единственном случае – если бы началась война… Та самая, начала которой больше всего боялись во всем Союзе и, наверное, во всем мире. Третья Мировая, атомная… И то никто бы не дал гарантии того, что он смог бы долететь до этих мест. Но сейчас все изменилось… Позади оказались прикрывавшие с севера Канаду и США радиолокаторы, пусковые позиции зенитных ракет, в том числе с атомными боеголовками, аэродромы истребителей-перехватчиков и еще целая куча военных объектов НАТО. Объектов, созданных как раз с той целью, чтобы вот такой самолет не смог долететь до этих мест и доставить до цели несколько мегатонн атомного возмездия.

Однако теперь все было иначе… Прошлая жизнь осталась где-то позади, под снегами Долгой зимы. Мертвым железом лежали под сугробами пусковые установки зенитных ракет, таким же мертвым железом лежали на аэродромах полуразрушенные самолеты, которые так и не восстановили после прошедшего по континенту землетрясения. Тут и там попадались на пути полуразрушенные, сгоревшие мертвые города, но сейчас летчиков это не интересовало. Их цель была в другом – проконтролировать исполнение американцами достигнутой договоренности. Те должны были передать СССР практически все, кроме баллистических ракет подводных лодок, которые те требовали как гарантию соблюдения договора. И хоть всех, кто был в курсе дела, откровенно бесила такая ситуация, но… Жить под прицелом американских ракет СССР не привыкать, и это все же куда лучше, чем если американцы все же решат применить свои арсеналы. Да и сами американцы в курсе, что если они применят эти ракеты – первыми в ответ погибнут их же беженцы. Не так много у остатков США ракет, уничтожить все не смогут. На удар возмездия сил хватит… Такой уж вот получался взаимный атомный шантаж.

Однако они продолжали полет, а под крылом по-прежнему расстилались лишь мертвые просторы. И установленная на самолете аппаратура все снимала и снимала… Снимала то, что осталось от некогда могучей сверхдержавы… Вон, например, какие-то дымки – что это? Деревня выживших американцев? Поселок каких-нибудь людоедов? Или же военный лагерь? Надо заснять поподробнее! И магнитофоны записывают все, что могут поймать приемники. А уж дома специалисты проанализируют все и сделают свои выводы… А пока можно лететь дальше.

Вот и еще несколько сотен километров позади – и самолет все же оказался в жилых местах… Сейчас под крылом проносились деревушки и поселки американского Среднего запада, в которых все еще как-то теплилась жизнь. Вон кто-то едет на жутко коптящем грузовике – газогенератор они поставили что ли? А вот города стоят явно заброшенные, мертвые, местами даже выгоревшие… А вон… Странно, жилой городок ведь! К общему удивлению, даже дымит какая-то высокая труба. Электростанция что ли? Очень похоже на то.

- Никак жилой город, - заметил один из летчиков.

- Похоже, - согласился второй.

А тем временем разведчики записывали какие-то радиопереговоры в районе городка и пытались понять, что же за херня тут происходит.

- Да они ж по-русски шпарят! – ошарашенно произнес один из офицеров.

- По-русски, да не по-нашему, - заметил второй. – Много англицизмов и других заимствований…

- Эмигрантский анклав?

- Похоже на то, - усмехается второй.

- Эх, бомбу бы на них кинуть! – с ненавистью произносит третий. – Ненавижу мразь эмигрантскую!

- Ты чего такой злой-то? – усмехается первый.

- У меня на них свой зуб, - мрачно ответил третий. – Еще с войны…

Но вот эмигрантский анклав остается позади, а самолет летит дальше, к восточному побережью… Где до сих пор шла вялотекущая, в виду зимы, гражданская война. Уже не за власть или какие-либо идеи… За последние запасы продовольствия и товаров первой необходимости.

- Ошиблись мы в тебе, щенок! – добавив еще несколько ругательств, произнес «Иван Иваныч». – До сих пор не понимаю – как??

- Во мне? – ехидно усмехнулся Василий. – Нет, во мне вы не ошиблись. Меня вы просчитали верно! И ваш план вполне мог бы и выгореть. Но вы ошиблись в кое-ком другом…

Сейчас это был миг его торжества – так почему бы немного не поболтать? Тем более, что сказанное тут все равно никто уже не узнает. Оставлять у себя за спиной живых врагов Василий не желал… В этом сейчас он был полностью согласен с Пальцевым, который обычно старался по-тихому избавиться от таковых. Вот и сейчас… Да, с одной стороны – планы «белогвардейского подполья» вызывали восхищения. План их, как теперь понимал парень, был практически блестящим! Зачем устраивать перевороты, выставляя себя захватчиками, рвущимися к власти? Надо сделать так, чтобы эта власть сама упала к их ногам – и все были за это глубоко благодарны… Для этого сначала «мудрыми советами» вызвать ненависть к власти, а затем устроить схватку за власть с Пальцевым, где обе силы уничтожат друг друга. И вот тут-то и вылезет на свет внучок «Иван Иваныча», который при поддержке остальных белогвардейцев «наведет порядок». Такой, какой они захотят видеть в городе… Кто-то погибнет в битве, кого-то придется «убрать»? Да не суть важно! Будут разрушения в городе? Ничего, восстановят! Уж техники и оборудования бесхозных кругом хватает! Но увы… нашелся в их плане один-единственный просчет, что и погубил все дело. А не надо недооценивать людей!

- В другом? – озадаченно произнес «Иван Иваныч». – Леха Кузнецов? Твой зам?

- Опять мимо…

- Тимоха Гордеев? – назвал имя «нового» зама Василия белогвардеец.

- И снова мимо, - усмехнулся парень. – Нет и нет! Но… Есть еще одна девушка…

- Девушка?! – буквально полезли глаза на лоб у «Иван Иваныча». – Мелисса что ли?

- Ага, - мстительно усмехнулся Василий. – Она сама…

- Проклятье! – сморщившись, словно сожрав за один присест целый лимон, произнес белогвардеец, а затем добавил еще несколько непечатных ругательств.

- Что, считали ее красивой куклой для… половых утех? – ухмыльнулся Василий. – Нехорошо, Иван Иваныч, так людей недооценивать! Чревато, знаешь ли! Ладно, Лех, - обратившись к своему «старому-новому» заму, произнес парень. – Кончай его!

Спустя секунду единственный выстрел из пистолета окончил жизнь старого белогвардейца… Пережив разгром белого дела, десятилетия эмиграции, он закончил свою жизнь в борьбе за власть над крошечным анклавом выживших посреди бескрайних просторов практически мертвой страны… Допустив единственную крошечную ошибку.

- Ну и что будем делать дальше? – спросил у своего шефа Алексей Кузнецов.

- Работать, - устало опустившись на стоящий около стола стул, произнес Василий. – Работать как… Дохрена, в общем.

- Еще не передумал быть «вождем народа»? – хмыкнул заместитель.

- А что еще остается? – пожал плечами парень. – Сам понимаешь… Сейчас власти лишаются лишь вместе с головой. Да и… Если не мы, то кто?

- Ты прав, - заметил Алексей. – Кроме нас больше некому… Тем более, скоро нам встречать Пальцева.

- Не ссы, встретим, - ухмыльнулся Василий.

И почему-то он был так рад видеть тут своего бывшего заместителя… Да, не думал, ни гадал он о таком повороте в своей судьбе. И все же он случился – и во многом как раз благодаря Мелиссе, что открыла ему глаза на происходящее. А еще было так стыдно за тот свое первый порыв – бежать…

- Бежать? – усмехнулась тогда на его слова девушка. – Куда бежать-то? Думаешь, в «вольных общинах» хорошо живется? Ну вон – смотри на меня! Я сама из такой общины… Результат сам знаешь! Нас попросту разгромили эти проклятые людоеды!

- Но ведь сейчас их куда меньше стало, - пробовал тогда возразить Василий.

- Меньше, - грустно усмехнулась девушка. – Но всякой мрази все равно хватает… Да и в самих общинах, думаешь, рады чужим? В лучшем случае, тебя наймут охранять поселение за хлеб и воду. А могут и вовсе не принять. Или принять и обратить в рабство – смотря какие нравы царят в общине.

- Но ведь мы и сами можем…

- Нет, - коротко отрезала девушка. – Не можем. Одиночкам не выжить в новом мире… Рано или поздно мы станем чьей-нибудь добычей. Но если и не станем – какие нас ждет будущее? – грустно вздохнула Мелисса, а затем сама же и ответила на свой вопрос. – Никакое…

- И что ты тогда предлагаешь, Мил?

- Бороться за наше будущее здесь, - тихо ответила Мелисса.

Да, теперь было стыдно за тот трусливый порыв бежать… Хотя тогда и казалось, что любая борьба заведомо обречена на провал. Как оказалось, можно бороться и победить даже в выглядящей безнадежной ситуации. Хотя это было и непросто… Делать вид, что идет на поводу у своих «советников», но при этом готовить почву для переворота… Под разными предлогами «избавиться» от своих главных союзников, кого якобы высылали из города под разными причинами, чему активно помогали «господа белогвардейцы». Потом «избавиться» и от своего главного союзника и заместителя – Лехи Кузнецова. На этот раз предлог придумали они с Мелиссой – якобы та стала его любовницей. Пришлось ей даже несколько раз и в самом деле встречаться с ней и «попасться на глаза». После чего Василий вроде как приговорил Леху к казни, но тот сумел бежать из города, а саму Мелиссу вроде как избил за измену. Синяк на лице и впрямь пришлось поставить, что девушка вынесла на удивление стойко, лишь чуть поморщившись от боли.

И вот после того, как Леха Кузнецов оказался вне города, что вызвало немалое недовольство у прежних союзников Василия, белогвардейцы решили, что они близки к победе. Теперь у Василия, как считали они, просто не осталось своих людей! Ну и малость расслабились, чем он и воспользовался для ликвидации «оппозиции»…

- Знаешь, - вдруг ухмыльнулся Леха. – А ведь мои люди в городе считали, что тебя убивать идем.

- И как они отнеслись к правде? – спросил Василий.

- В шоке были! – ухмыльнулся первый заместитель.

- Что ж… Теперь знают, - усмехнулся в ответ «вождь».

- Знают, - подтвердил Кузнецов.

Вскоре с делами было закончено, и Василий отправился домой, где его жену уже охраняли верные люди. Те, с кем когда-то ходил в рейды, с кем ликвидировал жену с сынком Пальцева, а теперь – давил «контру». Почему-то именно так ему и хотелось назвать это «белогвардейское подполье». Жалко только, что не всех врагов удалось выявить… Ну ничего… Все в будущем! «Додавим!» - мысленно усмехнулся парень.

Мелисса уже ждала его, и вообще пребывала на взводе… Да, Василий уверял ее, что все продумано, что никакой осечки не будет. Да, она тоже приняла кое-какое участие как в сборе информации, так и в планировании предстоящей операции. Даже в той инсценировке «измены» участвовала, когда пришлось не раз встречаться с Лехой Кузнецовой, подогу оставаться в его доме и даже несколько раз целоваться – вроде как тайком, но так, чтобы «кому надо» все узнали. И как же это было противно! Нет, не потому, что Алексей был ей отвратителен – просто неприятно, когда тебя целует и лапает тот, кто тебе глубоко безразличен, но при этом приходится изображать радость, какие-то там чувства… А потом еще и слышать за спиной «шалава»… Ну да, как бы она сама отнеслась той, кто живет с одним, а бегает к другому мужику? И все же… Ради их будущего, их общего счастья она была готова пойти и на такое унижение.

- А красивая ты девка, - в последнюю их встречу даже вдруг усмехнулся Леха. – Не была бы ты женщиной моего лучшего друга, так и по-настоящему подкатить попробовал бы… Ну да прощай. Пусть у нас все получится!

Все последующие дни она провела в напряжении, ожидая скорого начала основных событий. И вот… У них все получилось! Ведь, будь иначе, сейчас вместо Василия сюда вошли бы кто-нибудь из тех белогвардейцев. Правда, тут же и легли бы… Попадать в плен она больше не хотела, а потому подстраховалась.

- Васька, любимый мой! – выложив из кармана на стол гранату, улыбнулась Мелисса. – У нас все получилось?

- Конечно, солнышко мое, - уже обнимая девушку, произнес Василий. – Все получилось… Разве могло быть иначе?

И в этот миг счастья ему не хотелось думать ни об оставшихся не выявленными родичах и сторонниках белогвардейского подполья, ни о скором пришествии Пальцева и его банды, ни о грядущих экономических трудностях города.

Да, он был абсолютно уверен в том, что справится с Пальцевым, и почти – в том, что додавит оставшееся подполье. Но он понятия не имел о том, что делать дальше… Экономика? Ее попросту нет! Рейды в разрушенные города и поселки и «мародерка» - не экономика. Электростанция и единственный «как бы завод», де несколько десятков рабочих делают запчасти и некоторые штучные детали для нужд города и окрестных общин? Это тоже не экономика!

Экономика – это предприятия полного цикла. Заводы-гиганты с тысячами работников, где можно сделать буквально все – от выплавки металла или чего еще нужно до изготовления готовой продукции. Это фабрики, где из шерсти можно получить готовую ткань. И все это – не одно, не два, а минимум сотни предприятий различного профиля! Вот что такое экономика… Вот только где же ему все это взять? «Катастрофа» и «Зима» разрушили буквально все – и вряд ли это можно восстановить даже за сотню лет… А, значит, что? Возврат в Средневековье?

Буквально «оторвав» от себя не хотевшую отпускать его девушку, Василий прошел на кухню, где включил электрический чайник. Да, электричество пока у них было. Но надолго ли? На сколько там хватит ресурса электростанции без своевременного обслуживания, без запчастей? Но пока электричество было – так что живи себе вполне нормально! Особенно по постапокалиптическим меркам…

Ну а пока чайник согревается – можно и радиоприемник включить… И, долго не раздумывая, Василий решил поискать «советскую волну». И вот уж из приемника снова звучит искаженный атмосферными помехами голос диктора, где говорится о наводнениях где-то на Урале, начале посевной в Иране и Средней Азии, запуске «завода БВК-кормов», производстве каких-то там автомашин и станков… Вот только если раньше такие новости были обычной повседневностью, то сейчас они казались чем-то диким, немыслимым. Неужели в этих постапокалиптических условиях где-то еще могут делать станки и машины?

Атомная промышленность СССР переживала весьма странное время… С одной стороны, были напрочь прекращены все военные программы. Последняя атомная бомба была изготовлена еще в конце лета 1966 года. Ядерные испытания были прекращены – не только потому, что стало попросту не до них, но и из опасения пробудить какой-нибудь еще громадный вулкан, о существовании которого до того могли даже и не догадываться. Как случилось в США с проклятым Лонг-Вэлли! Ядерные полигоны были законсервированы «до лучших времен», наработка оружейного плутония и высокообогащенного урана – прекращена. Был законсервирован и еще целый ряд предприятий и организаций, занимающихся разработкой и изготовлением ракетно-ядерного оружия. Но вместо этого нашлась другая работа…

Еще в конце 1966 года, в самые трудные месяцы Долгой зимы, перед учеными-атомщиками и инженерами была поставлена задача по созданию в кратчайшие сроки малых модульных АЭС на основе силовых агрегатов атомных подводных лодок – и они успешно выполнили эту задачу.

Проект малой плавучей электростанции был разработан всего за полгода – в основу его лег реактор недостроенной подводной лодки К-162 с тепловой мощностью 177,4 МВт с производящими электроэнергию турбогенераторами. Только теперь все это добро устанавливалось не на подводной лодке, а на сравнительно небольшую баржу, которую можно по реке дотащить… Да много куда. Была бы под рукой хоть более-менее значительная речушка!

Опытная установка была построена с использованием одного из реакторов, что должен был быть установлен на ту самую К-162, а сразу после проведения испытаний госкомиссией было принято решение о строительстве целой серии малых АЭС! Вот только создание плавучей атомной электростанции посчитали недостаточным… Ведь в СССР немало мест, которые слишком далеки от крупных рек. Или туда просто не проплыть из-за внутреннего стока или невозможности судоходства.

По этой причине следом за МПАЭС последовал новый проект – малой модульной АЭС. К сожалению, запихнуть все нужное оборудование в габариты даже увеличенного размера железнодорожного вагона не получалось, поэтому пошли другим путем. Раздели оборудование на несколько модулей, которые можно доставить на место по железной дороге, собрать воедино, загрузить ядерное топливо и запустить АЭС. Таким образом, строительство электростанции ускорялось в несколько раз! Был бы готов фундамент под модули, а все остальное можно сделать буквально за месяц! И первый образец такой АЭС стал третьим энергоблоком Обнинской АЭС… Его и впрямь построили за одно короткое и холодное лето 1968 года!

После этого работы атомщикам лишь прибавилось… Предприятия атомной промышленности и их смежники работали днями и ночами, делая оборудование для модульных АЭС, однако имеющихся мощностей не хватало. В связи с этим стали перепрофилировать под нужные производства бывшие военные заводы, где имелись нужные специалисты и оборудование. И все это делалось ускоренными темпами! То, на что раньше ушло бы несколько лет, делалось за считанные месяцы! Министерству среднего машиностроения хлынул целый поток необходимого оборудование и материалов, что потребовало задействовать в их производстве уже другие предприятия страны.

И все это время продолжались и работы по «обычным» АЭС… Ведь делать модуля можно быстро. Вот модульные АЭС оказывались отнюдь не дешевым «удовольствием» - чтобы с их помощью получить то же количество энергии, что давала АЭС на тех же реакторах ВВЭР, требовались в несколько раз большие затраты. А ведь Долгая зима – она хоть и долгая, но все же не вечная. Пройдет еще несколько лет, климат постепенно стабилизируется, вернется тепло… И тогда-то уж придет пора «больших» АЭС! Ну а созданные за годы Долгой зимы дополнительные мощности предприятий Минсредмаша помогут максимально ускорить это дело…

Правда, рост числа АЭС нес и другую проблему – рост числа радиоактивных отходов. А поскольку Долгая зима уже приучила к тому, что «экономика должна быть экономной», и не только на словах, но и в жизни, то этой проблеме тоже было уделено внимание. И это заставило уделить особое внимание ведущимся работам по реактору БН-600. По прежним планам, его строительство должно было начаться в 1968 году на Белоярской АЭС. Но из-за того, что летом 1967 года на Урале даже не сошел до конца снег, стройку решили перенести в Воронеж, где реактор станет одним из энергоблоков Нововоронежской АЭС.

И пусть пока это было лишь теорией, но даже предварительные выводы ученых были весьма интересными. Пусть даже цена топлива для АЭС нового типа должна была получиться выше, чем для электростанции с обычным водо-водяным реактором, за то там в перспективе можно будет использовать топливо из смеси урана-235 с ураном-238, торием-232 и даже плутонием, который теперь считался не больно-то и нужным… Скорее отходом, чем ценным сырьем. Ведь в ближайшие годы, а то и десятилетия, делать новые атомные бомбы вряд ли понадобится, а вот утилизировать… тут вон американцы сдают большую часть своего арсенала! А потом, как все закончится, еще и их АПЛ разоружать! И куда все это радиоактивное дерьмо потом девать?

Атомная промышленность СССР постепенно перестраивалась на новый лад… Как и вся страна. Ведь столь большой катаклизм не мог не сказаться на образе жизни всех, кто пережил его.

9 августа, дню извержения Лонг-Вэлли, не было присвоено никакого официального статуса вроде «траурного дня». На него не было назначено никаких официальных мероприятий – лишь дикторы с экранов телевизора и радио скупо упомянули о том, что «три года назад в США произошло гигантское извержение, ставшее причиной начала Долгой зимы»… Да, это название уже успело стать официальным. Однако все равно люди помнили о том, что случилось тогда, знали, к чему это привело… И оттого в этот день по всей стране царило какое-то мрачное настроение…

- А помнишь тот день? – пока утром они собирались на работу, «шестидневку»-то никто не отменял, да и второй выходной пока не восстанавливали, спросила Вика.

- Угу, - только и кивнул в ответ Михаил.

Как же тут забудешь! Начиналось-то все тихо и спокойно, как всегда. Ранним утром все просыпались, завтракали, собирались на работу… Михаил с Викой тогда договорился встретиться на ее трамвайной остановке чтобы вместе ехать на экзамен в университет. На предпоследний экзамен… Потом сам вступительный экзамен – хотя на фоне последующих событий он с трудом вспомнил, что же они сдавали. Обратная дорога на трамвае, когда их настигла сейсмическая волна от далекого взрыва… Вой сирен гражданской обороны, отключение электроэнергии по всему городу, оползни по берегам рек и склонам холмов, повреждения и разрушения повсюду…

На работе, в транспорте, просто на улице люди то и дело вспоминали события того «черного дня»… Дня, который фактически уничтожил старый мир и создал на месте его новый. Мир более мрачный, жесткий, а нередко и жестокий… Где практически все было подчинено одному – обеспечению выживания советской страны и советского народа. И все остальное просто не имело особого значения. Остались в прошлом какие-то беспечность и самоуверенность прошлых лет, остались в прошлом отдаленные мечтания о полетах в космос, яблонях на Марсе или встречах с инопланетянами… Все это теперь даже казалось чем-то таким наивным, даже смешным. Ушла в прошлое и зарождавшаяся было советская фантастика, которую теперь с некоторой ехидцей называли глупыми бреднями. Многое стало иначе… Люди не просто резко повзрослели, а в чем-то даже словно постарели – особенно душой… Стали более мрачными, неразговорчивыми, тщательно продумывали и просчитывали каждое свое действие и каждый свой шаг.

И все же жизнь продолжалась… Умирать всей страной советские люди не собирались. А жизнь уже хорошо показала, что выжить можно лишь общими усилиями. Иного варианта просто нет. Не хочешь же ты как… да много где… выживать в примитивных условиях, без всех достижений современной цивилизации? Уж лучше сейчас постараться, поработать – ради того, чтобы потом и тебе самому, и твоим детям жить в нормальной стране, а не на руинах!

- Знаешь… Порой мне кажется, что наша прежняя жизнь – это какая-то смысл, вымысел, - задумчиво произнесла Вика. – А реальность… Она вот! И нет и не может быть никакой иной…

- «Как молоды мы были»… - тихо произнес Михаил слова из песни, но осекся, вспомнив, что ее еще не написали.

- Угу, - тихо произнесла девушка. – Как ты так метко поймал это… ощущение?

- Не знаю, - только пожал плечами парень.

Ну не скажешь же, что это – песня середины 70-х другого мира… Никто, кроме отца Михаила, так и не узнал про то, что он из «будущего» - пусть и параллельного. И, хотелось верить, никто никогда и не узнает.

Но вот и остановка – и их пути, как обычно, расходятся. Вике ехать на «Комбайн», а парню – в «Сарсельмаш». Интересно все же порой складываются исторические названия районов! Завода комбайнов давно нет – сначала там был авиационный, а теперь моторостроительный. А название осталось. Хотя оно нынче вполне подошло бы району Сарсельмаша… Комбайны ведь там как раз тоже выпускаются.

Но вот и выворачивает из-за депо трамвай-восьмерка, и Михаил сразу лезет в него. Хоть и от конечной не далеко, но народу уж достаточно много – кто-то так и вовсе пересел с «единицы» или «пятнашки». Так что сидячих мест уже нет – это не «девятка», где при езде в университет ездишь из конца в конец… Но к этому все привычные. И вот уже они катят по Огородной – мимо двух-трехэтажек «сталинок» с оштукатуренными и покрашенными фасадами, мимо белокирпичных с орнаментами из красного кирпича пятиэтажных ранних «пономареновок», мимо недавно построенных «эвакуационок» - мрачного вида панельных пятиэтажек с двухскатной крышей и крохотными окошками… В одном месте трамвай выезжал на набросанную прямо поверх дороги «времянку» - основную линию вовсю ремонтировали военные железнодорожники. А затем возвращались на уже уложенный новый путь – возвышающийся над дорожным полотном, тщательно выровненный и отсыпанный щебенкой. После чего скорость движения сразу прибавилась, а грохот – уменьшился.

И везде разговоры о событиях трехгодовой давности… Люди-то в вагоне практически постоянные, изо дня в день в одно время едут, многие так и вовсе в одном месте работают. Так что знают друг друга хорошо. Везде воспоминания, от которых Михаил лишь грустно усмехался. Прошлое СССР в этих разговорах казалось всем чем-то таким далеким и прекрасным, лучше чего просто не может быть на свете… Все словно и забыли про те проблемы, которые в свое время вызывали возмущения. Про то, в отношении чего нередко бухтели на кухне… Все прошло, выгорело – осталась лишь ностальгия по тому, что потеряли. Хотя… Один из разговоров вдруг заинтересовал Михаила.

- Чушь говоришь! – на слова своего собеседника вдруг отрезал какой-то мужик. – Вспомни, урок сколько было? И где они теперь?

- Да что те урки? – только отмахнулся от него собеседник. – Много ты на них внимания обращал? Ты лучше вспомни про то, что было тогда…

- Что было… - усмехнулся первый. – Много чего было. Но и уродов хватало… А они – та же контра, ничуть не лучше всех этих «диссидентов», кого из страны высылали! Помнишь, недавно на партсобрании говорили, что бандит – злостный враг советской власти?

- Правильно! – внезапно поддержала его какая-то женщина средних лет. – Слыхала, что про это сам товарищ Пономаренко говорил! Что, воруя у государства, вор ворует у нас!

- Да как будто государство сильно обеднеет… - усмехнулся второй.

- Государство? – решил вступить в разговор Михаил. – От одного вора, жулика, спекулянта, может, и не сильно обеднеет. А если таких будут десятки, сотни тысяч? Так по винтику, по кирпичику растащат и всю нашу страну! И будет у кого-то всего дофига, а у вас – нифига!

Не найдя, что сказать, второй умолк, а вот первый и женщина лишь поддержали слова Михаила. Причем, даже приплели к сказанному слова кого-то из классиков – хотя вспомнить их источник Михаил и не смог. А вскоре и их конечная, и толпа народа повалила из вагона к проходной. Новый рабочий день начинался как обычно… Хотя и на работе в разговорах то и дело всплывала тема того, что было и что стало. А в девять утра по радио прозвучала и речь товарища Пономаренко…

Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Совета Министров в одном лице, вполне ожидаемо, вспомнил про события трехлетней давности. Не забыв сказать про «безумные выходки американской военщины", приведшие к извержению Лонг-Вэлли, началу Долгой зимы и краху фактически всего прежнего мира, он упомянул и про последствия извержения для СССР. На данный момент в результате прямых и «поддающихся учету косвенных» последствий извержения погибло больше четырех миллионов советских людей. Это если говорить о землетрясениях, наводнении на Курилах и Камчатке, о замерзших в зимние морозы, погибших при проведении спасательных и восстановительных работ, избыточную, по отношению к обычным показателям, смертность от острых респираторных, легочных и связанных с последствиями недоедания и неправильного питания заболеваний, погибших в боях с внешними врагами и бандами басмачей и националистов. И в дальнейшем эта цифра будет лишь расти… Упомянул про вызванное Долгой зимой падение рождаемости и том, как это повлияет на демографию страны в ближайшие десятилетия.

Затем последовала информация об экономическом ущербе стране, который товарищ Пономаренко сравнил с последствиями Великой Отечественной войны. Отселены и заброшены десятки городов, тысячи поселки и десятки тысяч сел. Миллионы людей пришлось эвакуировать в другие части страны. Прекращена работа на сотнях месторождений ценных ресурсов, некоторые из которых до сих пор нечем заменить. Законсервированы целые отрасли промышленности. Тысячи предприятий вынужденно перепрофилированы под необходимые в новых условиях производства. Кратно уменьшился объем производства целого ряда важной промышленной продукции. Заброшены миллионы гектаров посевных площадей… Прекращено выращивание ряда пищевых и технических культур. В несколько раз сократилось поголовье скота. Страна оказалась на грани голодной смерти – и лишь героическими усилиями советского народа этой участи удалось избежать.

И, в то же время, Долгая зима показала дружность и сплоченность советского народа… Когда перед лицом смертельной опасности люди не поднимали руки, сдаваясь на милость судьбы, не пытались выжить за счет своего соседа, а все как один поднялись на борьбу за выживание. И доказали и себе, и всему миру, что для советского человека нет непреодолимых преград! Что он готов вырвать право на свою жизнь из зубов хоть врага, хоть самой стихии. Были, правда, и некоторые «несознательные элементы», однако совместными усилиями народа и органов советской власти их удалось уничтожить или загнать в тараканью щель, откуда они не смогут вредить советским людям… Упомянул, разумеется, про «трудовой подвиг советского народа», отметив тут и достижения ученых, и рабочих предприятий, и колхозников, и даже железнодорожных рабочих и сотрудников коммунального хозяйства. «Всех тех, чей доблестный труд дал нам перестроиться на новый лад работы, приготовиться к жизни в новых условиях».

Упомянул товарищ Пономаренко и про «помощь союзных стран». Особенно товарищ Пономаренко отметил в этом плане Южноамериканскую республику товарищей Че Гевары и Фиделя Кастро, куда эвакуировались кубинцы, помогающую с поставками рыбы и морепродуктов Албанию и «единую Германию». Упомянул и про присоединение Ирана – разумеется, по просьбе иранского народа и иранского правительства. Не упомянув, разумеется, того, что у них попросту и не было иного выхода. Ведь Советская армия уже стояла на границе в полной боеготовности, готовая в любой момент эту самую границу перейти.

Закончил товарищ Пономаренко свое выступление на оптимистичной ноте – упомянув, про достигнутые успехи народного хозяйства, про то, что с каждым годом, каждым месяцем ситуация будет все больше меняться в лучшую сторону. А, значит, советский народ вновь одержит победу – на этот раз над силами природы.

А потом по радио пошли выступления чиновников, ученых… Говорили, опять же, о последствиях извержения Лонг-Вэлли, о том, как оно повлияло на климат. О том, как, в свою очередь, оно все повлияло на мировую политическую ситуацию. Давали кое-какие прогнозы на ближайшие годы. И слушать это оказалось на удивление интересно… По словам ученых, пик похолодания пройден. И хотя думать о восстановлении прежнего климата пока рано, но ситуация начала стабилизироваться. И, как ни странно, но еще неизвестно, кому повезло больше. СССР, где в Средней Азии или Иране снижение средней температуры на планете привело к увеличению увлажнения. Или, например, Восточной Африке, где уже третий год стоит лютая засуха.

В среднем же влажность на планете несколько снизилась, понизился уровень мирового океана, увеличилась толщина полярных ледников, ослабело течение Гольфстрима, который теперь доходит до Мурманска уже в качестве холодного, из-за чего прежде незамерзающий порт покрыт толстой коркой льда. В Скандинавии и Сибири образовался «многолетний снежный покров с локальными ледниковыми полями». Это еще не настоящее оледенение, но короткого и холодного лета в тех местах попросту не хватает на то, чтобы все оно растаяло. И вообще таянье это может растянуться на десятилетия, если не столетия. Например, за Уралом даже сейчас снег не сошел – и вряд ли сойдет до конца этим летом.

- Ребята, - внезапно заглянула к ним в КБ табельщица, молоденькая девчонка лет двадцати, кого после школы сразу отправили работать. – Сегодня вечером комсомольское собрание! А для коммунистов – партсобрание.

- Понял, - кивнул в ответ Михаил. – о чем говорить хоть будут?

- Да все о том же… - грустно усмехнулась девушка.

«Странная вещь», - вдруг подумал он. Вспоминая свою прошлую реальность, Михаил даже мысленно усмехнулся. Почему в какой-то момент слово «коммунист» словно ушло куда-то в тень, заменившись абстрактным «член партии»? Ведь даже те, кто сам состоял в КПСС, зачастую себя называли не коммунистами, а теми самыми «членами». Уж не потому ли, что вступившим в партию ради карьерных перспектив или «по настоятельной просьбе начальства» где-то на подсознательном уровне было стыдно называть себя коммунистами? Ведь коммунист – этот тот, кто собрался бороться за лучший мир, за победу коммунистической идеи. Коммунист – человек, убежденный в правоте своего дела. И, в принципе, вовсе даже не обязательно состоять в партии для того, чтобы быть коммунистом. А они сами – никакие не коммунисты, а обычные карьеристы и приспособленцы. Всего лишь те самые «члены» партии?

Как нельзя кстати вспомнился и старый анекдот…

«- Рабинович, а вы член партии?

- Нет! Я не член партии. Я ее мозг!»

Не просто так ведь и пошло такое отношение… Ведь, увы, к позднесоветскому времени «членов» стало куда больше, чем коммунистов.

День пролетел как-то незаметно… Где-то к обеду передачи про последствия извержения и Долгую зиму закончились, и на радио вернулись к обычному распорядку. Говорили об успехах народного хозяйства СССР, в новостях мельком упоминали что-то по внешней политике… В общем, шла обычная размеренная жизнь.

В обед Михаил сходил в столовую, где кормили куриным супчиком с салатом из свежих овощей – и тоже вдруг вспомнил и тот день, когда все начиналось, и последующие дни и годы… Как работали в комсомольской бригаде, как строили все эти теплицы зимой первого года, как полуголодными шли с утра на работу, а вечером – в университет. И далеко не все выдержали такой ритм жизни – плюнули на все и побросали учебу. Как чистили крыши после зимних буранов, прочищали траншеи в снежных заносах… Вспомнил серое, вечно хмурое небо первого года Долгой зимы, ливни и слякоть первой осени. И прежнюю жизнь… Солнечный город, парки с аллеями, праздно гуляющих студентов и ребятню… Все такое светлое, веселое, беззаботное. И уже и впрямь казалось, что такого не было никогда. Что это какая-то сказка, вымысел, сон… Что и не было вовсе таких времен, когда не было Долгой зимы. А уж прежняя жизнь так и вовсе казалась глупой фантазией… Генсеки Хрущев и Брежнев, Горбачев, Ельцин, развал СССР и Российская федерация. Неужели все это и впрямь могло быть на самом деле?

После столовой же – малость прогуляться по территории завода… Впрочем, смотреть тут особо не на что. Никакой тебе эстетики! Только мрачные, серые бетонные коробки цехов, только отсыпанные щебенкой проезды между зданиями. Разве что размечены места, где в будущем посадят клумбы да деревья, но сейчас там растет картошка, которая по осени пойдет в заводскую столовую. Можно, конечно, зайти в какой-нибудь цех, но зачем? С мужиками поболтать? Но сейчас как-то не было настроения на разговоры. Утренние выступления по радио как-то потянули на воспоминания о том, что было уже практически забытым…

Вот еще его первое детство, он поступает в университет. И кажется, что жизнь прекрасна, что все трудности – побоку! Ведь он живет в самой лучшей на свете стране, что с ней не может ничего случиться! Ведь у него – самая лучшая на свете девушка, с кем он проживет всю жизнь! И еще нет и в мыслях, что его будущая жена – стерва редкостная, которая будет бегать от него налево, а последующий развод окажет настолько сильное впечатление, что несколько лет он не сможет даже смотреть на других женщин. Что страну, которой он так гордился, которую считал самой лучшей на свете, разворуют и растащат на кусочки те, кто до того бил себя кулаком в грудь и клялся в верности делу Ленина.

А вот уже 90-е… Разбегающиеся с заводов, где перестали выплачивать зарплаты, работники. Оставшиеся без денег и влачащие жалкое существование люди. Разваливающаяся, умирающая промышленность. Наплодившиеся повсюду новые буржуи-бизнесменчики и бандиты, становиться которыми стало чуть ли не модно. Рожи чиновников на экранах, заявляющие, что никакой промышленности нам и не надо, мы все купим за нефть. Куча пустых обещаний, которые никто даже и не собирался исполнять… И вечное чувство безысходности, безнадежности, бессмысленности своего существования. Когда нет никакой надежды на то, что «завтра будет лучше чем вчера».

И странное такое чувство… Сейчас на дворе Долгая зима, время, когда рушится весь старый мир, обращаются в прах целые страны. Когда у тебя в стране действует «особый период», когда приходится работать как лошади, а питаться впроголодь… Но даже сейчас нет той атмосферы уныния и безнадежности! Ведь люди верят, что они смогут, выстоят, победят! Верят в то, что завтра будет лучшем чем вчера и сегодня.

Так, в раздумьях, Михаил и вернулся в КБ… И вновь чертежи, чертежи, чертежи, спецификации… Вновь давно привычная и достаточно любимая работа. И пусть с электроникой Михаилу и было поинтереснее, но сейчас для страны важнее не СВЧ-приборы, а та самая сельхозтехника. А надо – значит, надо! Впрочем, спутники ведь тоже скоро понадобятся? Хотя бы даже просто для наблюдения за тем, что происходит в мире… Кстати, можно ведь тоже кое-какие идеи по этой теме подкинуть! Надо будет подробнее подумать по этому поводу! Уж раз к его советам прислушиваются в самом руководстве страны. Так незаметно пролетело и время до конца работы – и вот уж пора топать на комсомольское собрание…

Административный корпус, как и полгода назад, выглядел мрачновато… Об отделке помещений так никто и не позаботился – то ли чтобы не отвлекать от более важных работ строителей, то ли из-за дефицита стройматериалов. Впрочем, всем было наплевать… Собравшись вместе и рассевшись, комсомольцы Сарсельмаша принялись ждать начала собрания. И вскоре оно и впрямь началось… И главной повесткой собрания стала, разумеется Долгая зима.

- Сегодня, в третью годовщину извержения вулкана Лонг-Вэлли, советское правительство и руководство Коммунистической партии и комсомольской организации хотят, в первую очередь, отметить заслуги советского народа в преодолении его последствий, в подготовке страны к жизни в новых условиях, - в качестве вступления произнес комсорг завода. – И советские коммунисты и комсомольцы, как и в годы Гражданской войны, социалистической индустриализации и Великой отечественной войны, внесли особый вклад в это общее дело. Именно советские коммунисты и комсомольцы одними из первых вызывались добровольцами на самую трудную работу, не боясь никаких трудностей и опасностей Долгой зимы. Именно советские коммунисты и комсомольцы приняли особое участие в обеспечении социалистического порядка в стране…

«Это они про выдачу оружия что ли?» – мысленно усмехнулся Михаил. Ну да, бывало всякое… Немало бандитов обезвредили или уничтожили и в самом деле комсомольцы с коммунистами. Что, в свою очередь, вызвало и особое озлобление урок в их адрес. Так что, как и когда-то на заре советской власти, людям пришлось «отвечать за базар». Назвался комсомольцем – будь добр соответствовать, бороться за победу советской власти и все такое!

- В связи с этим, за выдающиеся заслуги перед Родиной в годы Долгой зимы, советским правительством принято решение о награждении Всесоюзной ленинской комсомольской организации пятой наградой – орденом Трудового Красного знамени!

Что тут началось! Все чуть ли не повскакивали с мест, восторженно крича, а Михаилу вдруг стало грустно… да, каким-то уж слишком черствым, слишком циничным даже он стал для этих времен. Отвык вот так вот радоваться таким вещам… А ведь Вика, наверное, тоже сейчас бы восторженно кричала и хлопала!

- Ну что там? – поинтересовался Василий у своего «заместителя». – Все готово к демонстрации?

- Все в лучшем виде! – усмехнулся в ответ Алексей Кузнецов.

Если ты слаб, то притворись сильным… Этим Василий и решил воспользоваться. Нет, он был не таким уж и слабым, но всегда лучше казаться еще сильнее… Чтобы с тобой стремились даже не связываться. Что надо для того, чтобы Пальцев не сунулся? Надо иметь оружие, способное быстро и с минимальными потерями помножить на ноль его силы. И что годится в качестве такого оружия? Разумеется, артиллерия… Не танки с самолетами ж, в конце концов, использовать?

Где достать пушки или хотя бы минометы? Скорее всего, нигде… Все же катастрофа настала не в один миг, военные имели время и возможности вывезти свою технику туда, где она была нужнее. Но если нельзя найти, то можно сделать? Не просто ж так все эти усилия на организацию хоть какого-то производства… А уж найти бесшовную трубу – задача не такая уж и сложная!

Сказано – сделано. Неделю в заводской конторе стоял русский мат вперемешку с английскими ругательствами… Пусть ни одного конструктора, особенно оружейника, в городе и не нашлось, но чертить умели и те же технологи, да и просто технически грамотных людей было весьма немало. Так что после долгих споров стала разработка проекта трехдюймового миномета, который можно было бы изготовить из имеющихся материалов на имеющихся производственных мощностях. Еще неделя на то, чтобы подготовить чертежи – и конструкция пошла в работу. Никаких техпроцессов, ясно дело, не писали, нынче в том не было нужды. Ушли в прошлое всевозможные технологи, метрологи, металлурги, экономисты… Теперь оно никому попросту не нужно!

И вот наконец-то все готово… Изготовлены и испытаны десяток самодельных минометов, подготовлены расчеты. Так что пора и устроить показные учения! Жаль, что боеприпасов успели сделать немного, но и много тратить они не собирались.

- Тогда начинай, - распорядился Василий.

«Ну вот теперь-то и поговорим с Пальцевым совсем другим языком!» - немного подумав, решил он. По сообщениям наблюдателей, тот выдвинулся в поход – и скоро подойдет к городу, где пальцевцев и ждет «теплая встреча». И, как ни странно, Василию хотелось бы, чтобы все те получили хорошее впечатление от силы города и не решились атаковать…

Оборонительные позиции под городом готовы… Последние учения – и можно быть уверенным в том, что победа будет за ними. Если Пальцев решится атаковать – положит свои силы здесь же, у стен города. Если решит начать осаду – ему же хуже. На этот случай уже сформирован мощный ударный отряд с парой пулеметных и минометными автотачанками. Поскольку слова «джихадмобиль» в этой реальности еще не придумали, то именно так обозвал Василий эти вооруженные пикапы. В своей победе Василий теперь не сомневался… Вопрос в одном – какой ценой? Уж больно мало у него было в распоряжении ресурсов, больно мало людей… Это даже не Москва сорок первого, когда товарищ Сталин мог бросить в бой рабочие батальоны для того, чтобы выиграть еще день, еще недельку до того, как будет подготовлено контрнаступление. Это даже не Сталинград, куда день и ночь шли эшелоны с пополнением бойцов, оружием, боеприпасами… Все его ресурсы – это то, что есть здесь и сейчас. Но и пальцевцы – не вермахт…

Когда Алексей ушел, Василий еще несколько минут сидел за своим рабочим столом в раздумьях… Все пытался понять, все ли он учел, все ли сделал правильно… И почему-то был уверен, что что-то да упустил. Все же он никогда не был даже не главой государства, а хотя бы каким-нибудь чиновником. И если какой-нибудь товарищ Пономаренко сейчас работает с целым штатом специалистов по самым разным направлениям и отраслям, регулярно получает от них папки отчетов и докладов, подписывает приказы и распоряжения, то у него не было и близко ничего подобного… Тут все практически висит на нем на одном – да отчасти на Лехе… И нет никакой уверенности в том, что они действуют правильно. Тут и подсказать-то некому, и лишь сама жизнь их рассудит.

С этими мыслями он и встал из-за стола и вышел из кабинета, прошелся по коридору и вышел на улицу… Ярко светило майское солнце, на ветке дерева чирикал о чем-то своем, птичьем, одинокий воробей. Где-то в полях за городом уже работали люди – копали огороды, плодами которых будет кормиться город следующую зиму. Увы, запасы топлива окончательно подошли к концу, остался лишь неприкосновенный запас для ополченцев, а никакой другой тягловой силы не было… Газогенератор? Для него надо просто уйму дров, а вблизи города уже вырубили буквально все, что только можно. А возить издалека – трудно, затратно и даже в какой-то мере опасно. Есть, конечно, еще уголь, но получить из него бензин или дизельное топливо им просто не под силу.

Весь день Василий провел за тем, что наблюдал за проходящими учениям «сил самообороны», включая минометные расчеты. Не сказать, чтобы прямо идеально, но сойдет… Как ни крути, никто в округе не сможет похвастаться такими, как у него, силами. Затем раздача последних указаний по подготовке обороны. Решение еще некоторых возникших текущих вопросов… И так весь день, до самого вечера!

И лишь поздней ночью, после одиннадцати, можно наконец-то вернуться домой – чтобы, наскоро перекусив, завалиться спать. Даже жене малость внимания уделить уже нет никаких сил… Так, лишь перекинуться несколькими словами. А ведь скоро, наверное, у них ребенок родится… И как бы не хотелось, чтобы его сын или дочка жили в нормальной стране, а не на руинах цивилизации, но хотеньем этим ничего не исправишь. Время назад не отмотаешь, извержение не предотвратишь… Интересно, как там их с Кветой ребенок? Кто хоть родился? Сын или дочка? Как хочется верить, что ему повезет в жизни куда больше… Ведь СССР – он до сих пор жив.

Да, их отношения с Мелиссой все же перешли на несколько более высокий уровень – и это еще до того, как они узнали про ребенка. Просто в какой-то момент они решили, что хотят прожить вместе всю жизнь, стать единой семьей, мужем и женой, а не просто любовниками и сожителями… Но почему-то порой все равно вспоминалась Квета… Нет, даже появись она сейчас на пороге – он бы остался с Милкой. Но избавиться от мыслей о судьбе Кветки и их общего ребенка он не мог все равно.

- Пошли спать, Мил, - доев, произнес Василий.

Все время позднего ужина Мелисса смотрела на него молча, ничего не спрашивая. Да и не нужно оно им было… Настроение друг друга они понимали без всяких слов, а слова… Да к чему они особо?

А на следующая утро – вновь работа. С утра до позднего вечера… И так изо дня в день! Да уж… Пока беляки с «Иван Иванычем» помогали ему – было однозначно легче. Лишь сейчас Василий осознавал, что те фактически взяли на себя большую часть работ по руководству городом. Эх, если б они еще не планировали использовать его как марионетку и ликвидировать как выполнит свою роль… Не будь этого – его бы все устраивало! Но теперь уж выбора нет. И остается лишь пахать как трактору. Ради того, чтобы элементарно выжить, чтобы смогли выжить его близкие…

Так что когда разведка сообщила о приближении сил Пальцева, Василий даже вздохнул с облегчением. Все решится очень скоро! Буквально в ближайшую неделю… Осталось совсем чуть-чуть!

Блок ЧПУ станка занимал несколько шкафов, еще один приличного размера электрошкаф занимало силовое электрооборудование. Плюсом к этому – устройство для работы с магнитными лентами, на которых и записывали программы… На светящейся электронно-лучевой трубке виднелось весьма схематичное, уменьшенное, изображение раскроя листа металла. Целая куча лампочек и индикаторов указывали на режим работы, на который настроено оборудование…

От всего этого добра тянулись толстые жгуты кабелей к стоящему ряду портального типа координатному столу, совмещенному с ванной с водой. И на этом столе лежал толстый лист металла – судя по нанесенной краской маркировке, из стали 40Х, широко применяющейся в советской промышленности.

- Ну показывайте! – осмотрев все это добро, произнес министр. – Посмотрим, как покажет себя ваш станок…

- Отлично покажет, товарищ Костоусов, - уверенно произнес встречавший министра начальник КБ. – Мы уже испытывали его в деле…

- И каковы результаты? – поинтересовался министр.

- Применение такого станка даже по предварительным расчетам позволит значительно ускорить технологические процессы по сравнению с получением аналогичных заготовок методами гильотинной рубки или фрезеровки из сортового проката, - произнес инженер. – Особенно важно это в производстве единичной или мелкосерийной продукции, для которой экономически не целесообразно изготовление литейной оснастки. Кроме того, во многих случаях исчезает необходимость изготовления специальной токарной или фрезерной оснастки, что позволить уменьшить себестоимость производимой продукции. По сути, во многих случаях мы можем получить практически готовую деталь, с минимальным припуском под чистовую механическую обработку. Кроме того, за счет более эффективного использования листа, чем при применении метода гильотинной рубки.

- Ну хорошо, - произнес министр. – Показывайте ваш станок в работе…

И началась работа… Установив в считывающее устройство катушку пленки, оператор запустил чтение, и на экране на изображении листа начали постепенно прорисовываться размещенные заготовки. Одна за другой, пока ими не заполнился весь лист – после чего оператор принялся сверять изображение с тем, что было отпечатано у него на бумаге, дабы убедиться в правильности загрузки информации – такие сбои и впрямь бывали. Но в этот раз, к счастью, все прошло в штатном режиме. И вот уж, выставив нулевые координаты, оператор запустил резку. Тотчас же послышался гул создающего огромное давление насоса, шипение струи воды с кварцевым песком, и режущая головка начала не торопясь вырезать первую заготовку – деталь достаточно сложной формы, изготовление которой из вырубленной на гильотине заготовки фрезеровкой потребовало бы несколько часов станочного времени и, в случае серийного производства, изготовления нескольких специальных приспособлений. Ну или изготовление литейной оснастки, что тоже весьма не дешево и не быстро. Да и обдирать заготовку после отливки было бы и дольше, и перевело бы в стружку куда больше металла… А тут несколько минут – и заготовка готова!

Остановив станок, сняли со стола полученную заготовку и проверили ее размеры с помощью универсального измерительного инструмента. Все в допуске! И при этом затрачено в разы меньше времени, чем потребовалось бы при «традиционной» технологии производства.

- Продолжайте! – распорядился министр.

И снова шипение водяной струи, и лист стали постепенно превращается в набор заготовок. Остается лишь снять кран-балкой оставшуюся вырезку и забрать детали… После чего министр и его коллеги вновь все тщательно осмотрели и остались довольны увиденным. Тут и более экономное расходование металла по сравнению с рубкой на гильотине. Тут и шероховатость – не сравнить с той же газорезкой, да и отсутствие прикаленного края. Тут и скорость работы… Возникали лишь вопросы по цене такой технологии. Но она явно окупится уменьшением станочного времени и экономией материала.

- Начинайте подготовку к серийному производству, - принял решение министр. – Официальное распоряжение придет в ближайшие дни.

Остается лишь решить одно – на каком заводе делать эти станки? Долгая зима привела к некоторому уменьшению станкостроительных мощностей СССР. Часть заводов оказались разрушена или получили серьезные повреждения. Часть – эвакуированы в другие места и до сих пор не работает в полную мощность – просто потому, что станкостроение в сложившейся ситуации было далеко не на первом месте по значимости… станков в стране и без того было много, а уж сокращение военных производств высвободило еще немалую долю. Так что план «чрезвычайной пятилетки» в части станкостроения был значительно урезан. И вот теперь думай, как в этот план запихнуть станки гидроабразивной резки…

Опять кольнуло сердце, и товарищ Бенедиктов полез в карман за таблеткой. Такое у него было уже не первый раз, так что министр сельского хозяйства в какой-то мере уже даже привык… Врачи, правда, что-то говорили там про больное сердце и советовали хотя бы немного отдохнуть от работы и подлечиться, да только работа с этим была явно не согласна… И пусть самые трудные и голодные первые годы прошли, но и сейчас проблем в сельском хозяйстве хватало.

Ну вот, кажется полегчало… Можно и продолжить работу. Как ни крути, проблем еще хватало! К счастью, Долгая зима вознесла возглавляемую им отрасль народного хозяйства на первоочередные места, а потому проблем с ресурсами не было. Если раньше старательно тянули на себя одеялку военные, то сейчас они отошли куда-то на второй план. В конце концов, оружия у страны много, техники много, боеприпасов – тоже. А вот если с сельским хозяйством дела будут плохо, то и вам, товарищи, жрать станет нечего!

Так что все его запросы исполнялись в максимально возможном объеме и в максимально короткие сроки. Надо завод по производству кормовых дрожжей? Будет завод! Надо больше сельхозтехники? А вон Курганмашзавод пойдет? Все равно ж БМП больше не делаем! А харьковский танковый?

Жаль только, что не везде это было возможно. Та же селекция новых сортов сельскохозяйственных культур – дело, увы, не быстрое. И существенно его ускорить вряд ли получится. И лесополосы быстрее не вырастут… И оросительный канал за год не построить. А еще этот Иран…

Новая республика позволила стране легче пережить самые трудные годы Долгой зимы – и, в то ж время, стала настоящей головной болью для руководителей. Нигде, даже в самых отсталых областях союза, не было столько головотяпства и бесхозяйственности, столько недовольства политикой Советской власти, столько провокаций и диверсий! Фактически в Иранской СССР до сих действовало военное положение – и если в городах еще поддерживался порядок, то в сельской местности большинство стремилось жить «по старинке», саботируя новые требования. И масштабы этого саботажа просто поражали! И ведь не начнешь сейчас всех сажать и расстреливать…

К счастью, хотя бы в курдских областях дела обстояли получше… Отчасти из-за придуманной умниками из ЦК идеи о социализме как «неомаздакизме», которую сейчас вовсю пропагандируют в тех местах. Даже сняли несколько фильмов, что повысило авторитет советской власти – причем, с участием самих курдов. В остальных местах же было что-то наподобие «бандеровщины» в послевоенные годы… И когда еще оно все закончится? Оставалось лишь гадать…

Но самое главное – они все же пережили самые тяжелые годы. И этом не помешали ни «происки империалистов», ни пробудившиеся в ряде областей СССР религиозный фанатизм и националистические настроения. Да, не без потерь – но ведь все могло быть и гораздо хуже! А теперь пора думать на перспективу… О том, как развивать сельское хозяйство в дальнейшем. В том числе, с учетом уже предсказанного учеными нового ледникового периода – пусть даже наступление ледника растянется на века. А потом… По подсчетам ученых, Долгая зима продлится еще года два-три – если считать до того момента, как окончательно сойдут снега за Уралом и на большей части Сибири. Так что дотянуть бы до того времени! А там уж можно будет и на пенсию…

Пять лет… Прошло пять лет с того времени, как они закончили школу. И примерно столько же – с начала Долгой зимы…

Вопреки обыкновению, вечер встречи выпускников проходила в начале лета – когда тепло, когда начинается пора отпусков. Вот только встреча эта проходила в какой-то невеселой обстановке… Хоть, казалось бы, радоваться должны – многих ведь они не видели с самого выпуска! Но радости не бывало…

- Привет трудовому народу! – прихрамывая на левую ногу, опираясь на палку, ухмыляется Леха Расторгуев. – Как жизнь-то у вас?

- Да ничего, - как-то растерянно произносит Василиса. – Ты-то сам как?

- Да что мне будет! – ухмыляется Леха.

Ну да, Леха на жизнь никогда не жаловался… Таков уж характер. Вот и сейчас тоже. Ногу сломал, неправильно срослась? Ну и хрен бы с ней! Не голову ж сломал? Каким-нибудь идиотом слюнявым не стал? Значит, жизнь продолжается!

Когда-то Леха, правда, хотел стать военным… Но Долгая зима все изменила. Сначала он оказался в трудовой армии, где работал на стройке теплицы. Потом, поскользнувшись, свалился с лесов и получил множественный перелом ноги… Долго лежал в больнице, но в итоге вышел и, получив инвалидность, пошел работать на завод слесарем-сборщиком. Где и работал до сих пор… Там же, кстати, успел и жениться. Откровенно говоря, Леха сильно стеснялся своей хромоты и вряд ли решился бы даже просто познакомиться с какой-нибудь девчонкой, но тут уж помог случай. Как раз на заводе он и встретился с на какой-то молодой вдовой, чей муж погиб под руинами цеха где-то на Кавказе, оставив ее одну с трехмесячным ребенком. А поскольку был разрушен и их дом, женщина предпочла вернуться к родителям в родной город…

- Здоров, мужики! – тоже поприветствовал всех «второй» Леха – Никифоров.

А этот все же, как и в прошлой реальности Михаила, стал милиционером – вот только работа милиции здесь была куда труднее и опаснее. Вот и Леха «красуется» отсутствующей половиной правого уха. Как еще до того слышал Михаил, отстрелил кто-то из бандитов – в той стычке Леха вообще был тяжело ранен тремя пулями, его с трудом успели до больницы довезти.

- Все что ли в сборе? – оглядев класс спросила Анька Попова, бессменная староста их класса.

- Да вроде того, - пожал плечами Тоха Никифоров.

- Васьки не будет, сидит он, - заметила Катя, ныне жена Петьки.

- Светки не будет, - тихо произнесла как всегда неприметная Томка. – Умерла она…

- Умерла? – удивилась Катя. – Когда? Почему?

- Во вторую зиму, - тихо ответила Томка. – Воспаление легких…

И сразу настроение в классе стало еще более мрачным.

- Кто еще не будет? – уже как-то неуверенно произнесла Анька. – Остальные хоть все живы?

- Живы, - произнес Семка. – Только Васьки не будет, он на сверхсрочной остался. Вована не будет, болеет он.

- С ним-то что? – поинтересовался Петька.

- Синяя болезнь, небось, снова, - фыркнул Тоха. – Опять, поди, всю зарплату на «деревяшку» спускает?

И, судя по отсутствию ответа, именно так оно все и обстояло… Впрочем, никак комментировать это одноклассники не стали.

- Ладно, пойдем, - кивнула Анька. – Скоро и наша классная придет…

Впрочем, пришла не только она. С ней была и «Наташа», их физичка, и даже почему-то географичка… Хотя почему-то все больше всего были рады именно Наталье Николаевне…

- А директор-то наш, Василий Афанасич, как? – вдруг вспоминает Михаил, почему-то именно его больше хотелось увидеть.

- Он не смог прийти, - отвечает «Наташа». – В больнице лежит с сердцем…

Впрочем, сама Наталья Николаевна тоже словно постарела несколько… Даже седина появилась! Явно и ей нелегко далась эта «пятилетка» Долгой зимы. А ведь их физичке всего тридцать один год! Пусть уже и не девушка по возрасту, но еще молодая женщина. Впрочем, а есть ли хоть кто-то, на ком бы не отразилась Долгая зима?

Что ж, практически весь их класс в сборе… Они даже пытаются вспомнить что-то из своей школьной жизни… Но как-то вспоминается. Просто не удается вспомнить ничего такого, что бы стоило упоминания! Все такое мелкое, несерьезное и, самое главное, словно и не бывавшее никогда! Словно это все было в какой-то другой жизни, которой больше нету и не будет никогда.

Вместо воспоминаний о школе их почему-то вновь тянет на воспоминания о Долгой зиме… Кто как переживал самую трудную первую зиму. Кто чем занимался. Вспоминали и делились различными историями из своей жизни… И уже словно и не было ничего иного. Долгая зима словно разделила всю жизнь на «до и «после». И все то, что было «до», просто потеряло всякое значение.

В прошлой жизни во время первой встречи они много говорили о том, кто на кого учится, кто кем собирается стать. Но сейчас не было и этого… Тему учебы вообще тщательно обходили, как какую-то неудобную и даже отчасти неприличную – ведь выучившихся было куда меньше чем тех, кто бросил учебу. Хотя Михаил все же выучился… Как и Вика выучилась, хотя ей и было во много раз труднее, чем парню, но природное упрямство одержало верх. Сдаваться она просто не умела! Но хвалиться своими успехами привычки у нее не было. Как и у Михаила.

- Кстати, Миш, - вдруг спросила Томка. – А правда, что тебя наградили двумя Сталинскими премиями?

- Правда, - только и кивнул в ответ парень. – Второй и первой степени…

На несколько минут это стало главной темой обсуждения… А ездил ли он на юг – все ж слышали, что награжденным дают путевки в Абхазию? А почему не ездил? А чего? А как? А за что? И Михаилу волей-неволей приходилось рассказывать – пусть и не все, но хотя бы часть своей истории последних лет.

- Нифига себе! – восхищенно произнес Семка. – Так этот станок, значит, твое изобретение? А что молчал-то?

- Что за станок-то? – в первый миг даже не понял Михаил.

- Так гидрорезки ж! – ответил Семен.

- Так и автоматизированные теплицы – тоже ты? – удивлялась Василиса.

- Ну есть кое-какое мое участие…

- Да не стесняйся ты, Миш! – усмехалась Танька. – Как будто ты что-то плохое сделал… Тут гордиться надо!

К счастью, достаточно быстро Михаилу все же удалось избавиться от такого внимания к своей персоне, после чего он наконец-то вздохнул поспокойнее… А одноклассники начали дальше вспоминать события последних лет. Вспомнили и Леху Рогова с Федькой Тарасовым, которых расстреляли несколько лет назад как бандитов. Вспомнили, как служились судьбы некоторых своих друзей и знакомых… Как вообще жили все эти годы.

Уже вполне ожидаемо, почти у всех за это время появились и свои семьи – все же вместе оно всегда легче, чем одним. Особенно когда на дворе стоит такое время как Долгая зима… Детей, правда, почти ни у кого не было – лишь Танька полгода назад родила дочку и сейчас все еще находилась в «продленном декрете». В качестве домашней работы ей дали шить постельное белье для нужд армии. Она же и ушла с встречи раньше всех – дома ж ребенка кормить надо…

Все остальные ж просидели до поздней ночи, уже при свете ламп – благо, после ввода в эксплуатацию ТЭЦ-6 и еще нескольких агрегатов ГЭС ограничения на потребление энергии в городе и области сняли. Так что теперь можно было жечь свет и пользоваться электроприборами спокойно…

Немного поговорили и о будущем… Мельком упомянули про начавшееся образование ледника в Скандинавии – и пусть даже все ученые говорят, что в ближайшие даже не десятилетия, а столетия, опасаться его не стоит, но осознавать факт его появления было все равно неприятно… Потом поговорили о прогнозах на ближайшие годы. По прогнозам ученых, на большей части территории СССР Долгая зима закончится не позднее 1974 года – в том плане, что окончательно сойдет снег. А уж когда хотя бы более-менее восстановится климат… на этот счет климатологи высказывались очень осторожно.

- А помнишь нашу песню? – вдруг спросила Томка.

- Помню, - кивнул в ответ Михаил.

Еще бы ему не помнить… Если сам случайно сболтнул ее Вике, а та уж буквально вытянула из него и все остальное.

- Выходит, доказали мы свою теорему жизни? – задумчиво произнесла девушка.

- В смысле? – не поняв, спросил Петька.

- Да в самом прямом, - тихо произнесла Томка. – Мы доказали, что можем остаться людьми… Как бы трудно это не было!

- Наверное, Том, - задумчиво произнесла Вика, а затем вдруг тихонько напела строчку песни. – «Судьбой своей, судьбой своей самим себе доказывать»…

- Ребята, а может погулять сходим? – вдруг предложила Томка. – Как тогда, а?

Возражений не последовало… Так что, собравшись, они двинули на улицу, погулять по ночному городу, попутно вспоминая свой выпускной вечер и сравнивая, как изменился город за прошедшие пять лет. А вон там было то-то… А вон тут – вот это. Было да не стало. Или, наоборот, не было да появилось… Смотрели на Луну и звездное небо – уже не надеясь на то, что совсем скоро человек доберется и туда. Да, лунная программа официально свернута – об этом было даже официально объявлено еще несколько лет назад. Прекращены и работы по сверхтяжелой ракете УР-700, о самом существовании которой узнали лишь из сообщения в газетах о консервации лунного проекта. Впрочем… Какая теперь Луна, не говоря уж о звездах? Тут бы самим выжить хоть…

- Когда-то я мечтала о Луне, Марсе, звездах, космосе вообще, - озвучила общее настроение Вика. – Фантастику вон любила… А сейчас… Смешно даже!

- Я тоже фантастику любил, - с какой-то горькой усмешкой произнес Семка. – А теперь уж не знаю, что и сказать…

Вскоре они начали расходиться по домам, лишь человек пять задержалось до полуночи, а потом Михаил с Викой и вовсе остались одни…

- Давай на Кумыску сходим? – вдруг предложила девушка.

- Зачем? – удивленно произнес парень.

- Хочу встретить рассвет там, - как-то мечтательно улыбнулась девушка, и Михаил не решился спорить. Лишь спросил, есть ли у той при себе оружье…

- Есть, конечно, - только и улыбнулась Вика.

Ну да, нынче всем коммунистам и комсомольцам пусть и не предписывалось, но настоятельно рекомендовалось всегда иметь его при себе… Мало ли что может случиться? И вот они уж топают в горку – примерно туда, где были тогда. На выпускном… И пусть место то и малость преобразилось, но это ж все равно оставалось оно?

- Ну и зачем мы пришли сюда? – кода они добрались до полянки, спросил Михаил.

- Хочу вспомнить тот день, - вдруг улыбнулась Вика, оглядываясь по сторонам. – А красиво тут как…

- Красиво, - согласился Михаил.

Вопреки опасениям, никто не потревожил их покоя… Впрочем, нынче немногие уцелевшие урки предпочитали сидеть тише воды, ниже травы. Так они и прогуливались по Кумыске до самого рассвета. Дошли и до «их» родника – никогда еще Михаилу не доводилось увидеть его ночью… И такое ощущение, словно на миг они даже помолодели… Словно вернулись в тот самый день их выпускного.

- Ну все, пошли. Скоро светать будет! – в какой-то миг позвала Михаила Вика.

И вот снова тот склон, и снова они смотрят на рассвет… Как над сонным городом медленно поднимается утреннее Солнце…

- Ну вот и утро, - с легкой грустью в голосе произнесла девушка.

- Утро, - тихонько приобняв жену, улыбнулся Михаил. – Вот и утро…

Утро, которое принесет им новые дела и новые хлопоты… Но разве им к этому привыкать? И как хорошо, что у них сейчас отпуск…

Перелистнув страничку, товарищ Молотов продолжил изучать материалы о положении дел в советской экономике и слегка усмехнулся. Хоть его и отправили «на заслуженный отдых» больше десяти лет назад, но он по-прежнему имел доступ к государственным архивам, включая секретные материалы, а потому неплохо знал положение дел в стране. А поскольку сидеть без дела Вячеслав Михайлович не любил и не умел, то последние годы чуть ли не все время проводил именно за этим делом…

Да, Долгая зима изменила привычный быт и тех, кого за глаза давно стали называть «сталинскими пенсионерами»… Когда-то товарищ Молотов и такие, как он, вместе с товарищем Сталиным вершили судьбу страны, определяли направления развития, но те времена остались где-то далеко в прошлом… И первым признаком грядущей опалы стала даже не отставка «по состоянию здоровья» в марте 1960 года, а пленум 1952 года. Когда еще сам Иосиф Виссарионович подверг его критике… Впрочем, последней государственной должности Вячеслав Михайлович лишился еще раньше – в 1949 году.

Какое-то время он оставался членом Президиума ЦК КПСС – вот только, глядя на происходящее, он чувствовал, что власть все больше и больше утекает из рук партии. Впрочем, ведь еще сам товарищ Сталин говорил о том, что партия должна сохранить лишь идеологические функции, став «орденом меченосцев» и кузницей кадров? И товарищ Пономаренко как его преемник продолжил эту же политику. Из-за чего товарищ Молотов все больше и больше чувствовал, что их времена подходят к концу… Из-за чего уже без особых возражений согласился и «уйти на пенсию»…

Как и многие другие коммунисты-пенсионеры, вроде тех же товарищей Кагановича или Ворошилова, Вячеслав Михайлович порой выступал на демонстрациях, на годовщину Революции его даже приглашали на трибуну Мавзолея. Его приглашали читать лекции в московских университетах, в качестве почетного гостя на партийные съезды, на встречи с «новым поколением» коммунистов… Но больше он предпочитал проводить время, работая дома или в библиотеке. Писал записки в ЦК партии и Совет Министров, где излагал свои мысли на те или иные события в стране. Несколько раз после таких записок его приглашали в Кремль – к товарищу Пономаренко или на какое-нибудь важное совещание. И в такие дни Вячеслав Михайлович чувствовал себя словно помолодевшим лет на двадцать…

И все же хоть и было слегка обидно за то, что его «подвинули», отправив на пенсию «в связи с семидесятилетием», но все же перед собой бывший сталинский нарком, бывший член Президиума ЦК КПСС, а ныне – пенсионер союзного значения, мог был честен. Новые руководители страны показали себя неплохо – даже сейчас, когда на дворе стоит Долгая зима. А, значит, товарищ Сталин вновь оказался прав с преемниками… Да и впрямь… Будь сейчас у власти их «сталинская команда» - выдержали бы они, в свои-то восемьдесят и больше лет, те нагрузки, что легли на плечи Пономаренко и его министров?

Но сейчас его вдруг заинтересовало другое – придуманная партийными идеологами идея о «неомаздакизме», которая неплохо помогла в ведении пропаганде в Иране и, в особенности, Курдистане. И хоть в чем-то оно было логично и понятно… Можно сказать, то же самое в свое время сделал товарищ Сталин, «легализовав» религию и даже позволив выбрать патриарха РПЦ. Если в стране есть немало народа, для кого слово попа весомей и значимее слов политрука или председателя райкома, то надо сделать так, чтобы эти попы тоже были хотя бы не против советской власти. К тому же, все же знают поговорку про «запретный плод»? И, как оказалось, такая политика получилась эффективнее предпринимавшийся прежде попытки искоренения религии силой!

Нечто похожее было здесь – связать коммунистическую идеологию с идеями некоего Маздака – одного из зороастрийских религиозных деятелей, кто в свое время создал целое религиозное течение и под чьими лозунгами позднее не раз поднимались восстания против арабских завоевателей. Заинтересовавшись темой, товарищ Молотов даже подробнее изучил информацию про этого Маздака и его идеи… Любопытно, конечно. Хотя перегибов там было столько, что даже Троцкому, наверное, и не снилось бы! И, тем не менее, если убрать все лишнее, причесать как следует, приправить коммунистическими лозунгами и идеями, то получается вполне себе рабочая система!

Но самое главное было другое – что хоть и развили ее в идеологическом отделе КПСС подчиненные товарища Михайлова, а окончательно скорректировали и вовсе в Совете Министров, но первоначально идею подал какой-то студент из одного из областных центров. Что заставило Вячеслава Михайловича заинтересоваться уже его личностью… С чего бы вдруг его письма внимательно изучали в самом высшем руководстве страны? И тут-то его ждала еще одна любопытная новость…

- Солнцев что ли? – когда бывший сталинский нарком обратился к министру госбезопасности товарищу Шелепину, спросил тот. – Он у нас, можно сказать, известная личность… И не только из-за этого Маздака. Между прочим, лауреат двух Сталинских премий!

Почему-то только сейчас товарищ Молотов вспомнил, что и впрямь уже встречал эту фамилию раньше… В новостях о тех самых награждениям. Просто не думал, что это все об одном человеке.

- Но ведь то же все за технические достижения? – спросил он.

- Ага, - согласился Александр Николаевич. – Но у нас он, как оказалось, весьма разносторонне развитый человек… Тут и сельхозтехника, и та самая гидрорезка, и его идеи на счет электроники и вычислительной техники, а также ряд более мелких изобретений вроде угловой шлифовальной машинки или кульмана новой конструкции… А недавно вон дипломную защищал по радиофизике – так, по словам специалистов, по объему и значению работы она бы вполне потянула на кандидатскую.

- И это все об одном человеке? – заинтересовался Молотов.

- Да, - подтвердил Шелепин. – У нас уже считают этого Солнцева гением… Науке известно, что порой и впрямь рождаются люди с чрезвычайно высокими интеллектуальными способностями, нам даже удалось найти несколько таких примеров в истории… По всей видимости, сейчас мы имеем дело с еще одним таким.

- Далеко пойдет, видать… Если раньше голову не сломает, - задумчиво произнес Вячеслав Михайлович.

- Должно быть, да, - ответил Александр Николаевич. – Солнцева этого уже сам товарищ Пономаренко на карандаш взял… Вообще я изучал некоторые его изобретения. И знаешь, что в низ самое интересное?

- Что?

- Я не возьмусь говорить за ту же электронику или гидрорезку… Но многие другие его изобретения кажутся столь очевидными, что удивляешься, как раньше до этого не дошли… Взять хоть ту же его УШМ. Да возьми обычную шлифовальную машинку и поставь к ей угловой редуктор! Но почему-то до этого не придумали… Или тот же пневмотранспортер его! Тоже ведь все просто, даже очевидно выглядит! Но до того не то, что у нас – даже за границей ничего такого не было!

- Глаза замыливались? – предположил Молотов.

- Похоже на то, - согласился Шелепин. – А Солнцев этот словно взглянул свежим взглядом – и да вот же оно! На поверхности лежало!

Поговорив еще немного о некоем Михаиле Солнцеве и его изобретениях, они расстались… И если Шелепин про это знал давно, то вот Молотов вдруг задумался. Советский гений – это, конечно, интересно. Если у него и впрямь такой талант, то это может неплохо сыграть на пользу стране. Если только его правильно применить. И прежде, чем писать какие-то идеи в ЦК или Совет Министров, на этот счет следовало бы посоветоваться с некоторыми старыми товарищами по партии…

Прибытие советского корабля – всегда праздник для местных жителей! Ведь после разрыва хозяйственных связей с США и Европой, после неурожая и голода первых лет года после Катастрофы, когда ливни буквально смывали все посевы, а многое пришлось под угрозой атомных бомбардировок отдать янки, после прокатившейся по континенту череды больших и малых войн экономика была практически разрушена… Дефицитом стало буквально все – и никакая Хунта исправить это была не в состоянии. Южноамериканские страны и раньше не имели самодостаточной экономики, а теперь и от нее остались жалкие огрызки… Да, где-то пытались запустить отдельные заводы, возобновить работу шахт, но и это шло через пень-колоду, постоянно натыкаясь на уйму проблем. Так что редкие советские поставки были тем, что позволяло хоть как-то удержаться на плаву и не лишиться и того немногого, что еще осталось.

Первым в порт, как обычно, вошел ракетный крейсер, еще несколько военных кораблей остались в море, а затем на разгрузку двинулись сухогрузы – которые, впрочем, нынче ходили под все тем же флагом советского военно-морского флота… Гражданского флота, впрочем, нынче и вовсе больше не существовало. Даже на палубах торговых кораблей были смонтированы пулеметные турели и мелкокалиберные автоматические пушки для самообороны и дежурили военные моряки. Это, конечно, отнимало часть полезной нагрузки, но безопасность – она нынче превыше всего! Уж во времена, когда в море пираты порой на эсминцах ходят… Хотя последнее все же – большая редкость в виду дефицита топлива. Так выходят лишь когда заранее узнают про идущую крупную «добычу»… Впрочем, от советского конвоя шарахались врассыпную и такие ребятки. Советские противокорабельные ракеты – они и в новой реальности не потеряли убойную силу… Правда, нашлись и такие смельчаки, кто сам выходил на связь с советскими и предлагал продать что-нибудь ценное – в обмен на топливо или какие-нибудь нужные запчасти. Иногда такие сделки даже совершались – в нейтральных водах, под прикрытием крупных военных кораблей или подводных лодок СССР. Но чаще подобных желающих просто слали лесом, крепким русским матом.

Но вот первый из кораблей уже у причала, и ожившие портовые краны начинают разгрузку. Таскают с места на место здоровенные ящики и какие-то бочки, тут и там слышатся ругательства на русском и испанском, съезжают по настилу грузовики – не советские, привезенные с собой американцами. А следом начинают на их место загружать «местные» - в основном, различные фрукты с овощами…

К соседнему причалу подходит зерновоз, из которого вытаскивают на берег пневмотранспортеры и собирают из металлических труб магистраль, тащат к ним электрические кабели. Но вот заунывно завыли вентиляторы, и первые тонны зерна пошли в трюмы советских судов.

А тем временем на берегу началась оживленная торговля… Скупившие весь привезенный из СССР груз местные перекупщики, мигом задрав цену в несколько раз по сравнению с советской, принялись продавать народу все, что душе угодно! Но, несмотря на это, желающих все равно было с избытком! Правда, в основном из «обеспеченных» слоев… Ибо простому люду оставалось только издалека смотреть на этот «праздник жизни».

Впрочем, тут торговали преимущественно всякой мелочью. А вот чуть в стороне шла и другая торговля – здесь посредниками выступали уже назначенные Хунтой чиновники. Что-то, конечно, они оставили на государственные нужды, но значительная часть привезенного уже заранее была определена под перепродажу. Вон как те же привезенные из СССР автомобили…

Впрочем, до всего этого советским морякам уже не было никакого дела… Сдали груз портовым властям – и на том их работа закончена! Осталось лишь загрузиться тем, что нужно Советскому Союзу, и отправиться домой. Уже на следующий день, закончив с погрузкой, советская флотилия двинулась в обратный путь. Впереди лежала далекая дорога через Атлантику, Средиземное и Черное моря в порт Одессы…

Спустя еще несколько дней жизнь портового городка вновь войдет в привычное унылое русло… Местные жители погрузятся в свои повседневные заботы, главной из которых было – выжить в это непростое время, когда, несмотря на формальную власть Хунты, на руинах страны какой-нибудь новоиспеченный мафиозный босс был круче полиции и всех государственных служб вместе взятых, во многих местах до сих пор царила анархия, а уж в глубину сельвы и вовсе лучше было не заглядывать – там прочно обосновались объявившие себя наследниками «империи инков» бандиты, которые хоть в большинстве своем и были обычными белыми или метисами, но, по слухам, заправлял ими какой-то объявивший себя потомков инков бывший наркобарон…

Забравшись в кабину тепловоза, Дмитрий пристроился на сиденье и приступил к предрейсовой проверке… Давно привычная, обыденная работа. Как и давно привычный, уж сколько раз тут ездил, маршрут… Необычным был только локомотив – вместо сменивших электровозы и уже ставших привычными «Машек» в рейс выдали «тройник» ВЛ10Д. По сути-то это был всего-навсего обычный электровоз ВЛ10 – только между первой и второй секциями вцепили дополнительную, в которой стоял дизельный генератор. Ну и несколько переделали систему управления вместе с пультами – убрали ставшее ненужным оборудование, добавили другое, которое обеспечивало работу с дизелем и управление промежуточной секцией. И вот теперь бывших «электровозников» после краткого курса по ознакомлению с подвижным составом посадили на эти ВЛ10Д…

Запустив дизель, машинист принялся готовиться к отправлению. Вот уж все, что положено по инструкции, проверено, зажегся желтый свет вместе со вторым, мигающим, желтым на выходном светофоре – пришла пора отправления. Отпустить тормоза, перевести ручку контролера в ходовое положение, и тепловоз с прицепленным к нему здоровенным составом отправляются в путь…

«Рейс из зимы в лето» - так за прошедшие годы стали называть машинисты такой маршрут. Несмотря на разгар лета, здесь, за Уралом, в глубине лесов, в оврагах до сих пор лежит плотный, спрессовавшийся за прошедшие годы, снег… Снег, который никак не растает даже на пятый год Долгой зимы – хотя Дмитрий и видел, что его стало куда меньше, чем было в то же время в прошлом году. Вон даже из кабины локомотива видно текущие ручьи… Из-за этого во многом и те проблемы, что все время возникают при эксплуатации железной дороги. Размывы, просадки – все это давно стало обычным делом. Не просто так и на многих участках скорость была ограничена тридцатью-сорока километрами в час… А еще – даже сейчас, в разгар лета, то и дело бывали ночные заморозки.

- Ограничение на семнадцатом километре сняли, - заметил помощник.

- Понял, ограничение на семнадцатом километре сняли, - повторил машинист.

Не иначе как только что отремонтировали пути… Что военные железнодорожники, что их гражданские «товарищи» работали буквально днями и ночами – лишь бы обеспечить бесперебойное движение на линии. Ведь железная дорога – это нынче объект стратегического значения.

Позади осталась станция, и теперь поезд ехал по лесостепи, периодически проскакивая по мостам через небольшие речушки… Некоторые из них до сих пор были деревянными «времянками» - до восстановления капитальных сооружений дело так и не дошло из-за промерзания грунта. Отремонтируешь сейчас, а через год-другой мост развалится? Ну да ездить можно, а ко всевозможным ограничениям скорости бригадам их депо не привыкать… Так что состав по-прежнему на юг. Теперь чем дальше – тем теплее будет… Все меньше и меньше становилось и снега – и в какой-то момент он и вовсе пропадет, а по сторонам дороги начнутся засеянные «пырейкой» поля. Это Дмитрий тоже знал – бывал он и там…

- Когда ж все это кончится? – глядя на очередной заснеженный овраг, по дну которого бежал достаточно крупный ручей, исчезавший в водопропускной трубе под насыпью.

- А хрен их знает, - философски пожал плечами машинист. – Климатологи вон говорят, что в следующем году у нас снег окончательно сойдет… Но как прежде уж точно никогда не станет. Про сельское хозяйство вон надолго забыть можно, это уж точно. Не просто так и деревни все эвакуировали. Вон тоже…

Как раз в это время поезд проезжал мимо заброшенной деревни, «красовавшейся» проваленными под тяжестью снега крышами, что ярко демонстрировало только что сказанные слова. Да, если б не месторождения полезных ископаемых, если б не ряд стратегически важных предприятий, вроде тех же металлургических заводов, то СССР, скорее всего, просто бросил бы эти места, эвакуировав еще остающееся население. Но сделать это было нельзя…

Уйти с Урала, с Кузбасса, из Сибири – это будет крах и так с трудом держащейся на плаву экономики. А потому будут и дальше работать заводы и шахты, будут ходить поезда и ездить автомобили. Потому что надо! «Так надо!» - и этим все сказано.

То и дело по сторонам от дороги попадались столбы со светофорами – не старые, что стояли еще до Долгой зимы, а новые. Поставленные метрах в пяти от железнодорожного полотна – так, чтобы не мешаться снегоочистителям. То и дело попадались навстречу другие поезда – в основном, с «Машками» в голове, хотя разок попался и еще один ВЛ10Д из их депо. Недавно им прислали целую партию таких локомотивов.

А вон – место уже давнишнего крушения… Еще во вторую зиму здесь сошел с рельс грузовой состав – и все дело в лопнувшего на морозе рельса. Два десятка вагонов разбиты до исключения из инвентаря и прямо на месте были порезаны на металлолом, еще примерно столько же вагонов и тепловоз пришлось отправить на капитальный ремонт на завод. Машиниста с помощником спасла низкая скорость поезда, но все равно несколько месяцев они пролежали в больнице с множественными переломами. Впрочем, если б не самоходный снегоочиститель сопровождения, то они бы даже просто не добрались до больницы – замерзли бы, не сумев выбраться из легшего на бок локомотива. Перебой в движении составил больше суток – пока все растащили да отремонтировали…

Сейчас о не столь уж и давней аварии напоминали лишь поломанные деревья да, если приглядеться, можно было бы увидеть среди травы куски разбитого стекла и каких-то пластмасс… Все металлическое-то давно вывезли и отправили на переплавку – не так нынче много металла в стране. Хотя в первую зиму на севере и в удаленных местностях побросали немало сломанной техники, которую просто не было возможности вытащить в тех условиях… И далеко не всю ее забрали даже с наступлением лета.

На ближайшей станции пришлось остановиться, пропуская пассажирский состав с «модернизированным», получившим вагонную компоновку и вторую кабину управления, тепловозом ТГМ3. После чего поезд двинулся в дальнейший путь… И вскоре на соседнем пути показался небольшой путейский состав с машиной ВПО-3000 – выравнивали путь, подбивали балласт…

- Ремонтируют, - глядя на ведущиеся работы, усмехнулся помощник машиниста.

- Ремонтируют, - усмехнулся в ответ Дмитрий. – Как будто этот ремонт когда-то заканчивается… Вернутся ли времена, когда можно будет спокойно работать?

- Когда-нибудь вернутся, наверное, - усмехнулся в ответ помощник. – Вон говорят по телевизору, что в следующем году снег должен наконец-то сойти…

- Должен, - усмехнулся машинист. – Только сойдет ли? А впрочем… Я уж и привык как-то ко всему этому… Порой кажется уж, что и не было никогда другой жизни.

- Мне тоже, - усмехнулся помощник. – Я ж тогда всего год как в училище поступил… А как все началось, нас сразу на ускоренный курс да на снегочист посадили…

Ну да, нынче-то у железнодорожников это считалось самой простой работой – управление самоходным снегоочистителем. Хотя в том и не было ничего удивительного – скорости движения маленький, управление простейшее. Можно сказать, не сложнее какого-нибудь трактора… Ну а как студенты-машинисты доучатся, наберутся какого-никакого опыта – тут уж можно и на нормальные поезда переводить… А впрочем… Разве мало железнодорожников нынче могли бы рассказать подобную историю? Так что помощник даже не стал говорить дальше – они и так ведь все знали и прекрасно понимали.

Долгая зима раз и навсегда поменяла судьбы миллионов советских людей… Особенно тех, кто жил на подлежащих эвакуации территориях, где оставалась лишь часть населения. Порой эти изменения были к лучшему, гораздо чаще – к худшему. Однако в любом случае было ясно одно – такой, какой была раньше, их жизнь не будет уже никогда…

«За Кузбассом жизни нет» - так можно было бы охарактеризовать «новую реальность» СССР… Если взглянуть на новую карту СССР, то большая часть Сибири была на ней отмечена заштрихованным серым цветом с подписью «Зона безусловного отселения» - здесь постоянного населения не было совсем. Работали лишь персонал многочисленных метеостанций, многие из которых располагались прямо посреди опустевших городов и поселков вроде Верхоянска или Зырянки. Всех остальных эвакуировали из тех мест еще в первое лето… И так было почти по всей Восточной и значительной части Западной Сибири. Жить здесь было невозможно, а выживать – бессмысленно.

Лишь по самому югу Сибири шла узкая полоска изображенных бледно-голубым цветом и пронумерованных цифрами, без всяких подписей, «особых округов», которые при желании можно было бы называть по названию их временных (ведь никто не знает, долго ли они еще просуществуют) столиц Красноярским, Иркутским, Читинским, Благовещенским… Все они тесно жались к железной дороге – единственной, что действовала в этих местах. К Транссибирской магистрали… Где-то на севере пролегала, правда, Байкало-Амурская магистраль, но она не действовала вот уж с 1967 года… Сначала часть пути получила повреждения в результате землетрясений, и восстановить все до начала зимы попросту не успели. А затем все население тех мест попросту эвакуировали – все эти земли попали в «Зону безусловного населения». Так что проехать по БАМу дальше Братска, ставшего вахтовым поселком энергетиков, было попросту невозможно.

В отличие от иной реальности, в этом мире строительство БАМа не прекратилось после смерти Сталина. Уже в середине 50-х был восстановлен участок БАМ – Тында, продолжено строительство основной части магистрали… К 1966 году уже было готово почти три четверти от запланированной длины дороги. Даже построили Северомуйский тоннель – не тот, что в иной реальности начали строить в середине 70-х, а заложенный в первоначальном проекте короткий – длиной всего лишь в 1185 метров. Построили на пути магистрали несколько поселков и даже небольших городков, создали несколько депо… Успехи были огромными! Планировалось, что к 1970 году стройка будет полностью завершена. Впрочем, во всем этом мире оценить это в полной мере мог бы всего один человек… Который знал, как оно было в иной реальности.

Вот только все это пошло прахом после извержения Лонг-Вэлли! Прокатившаяся по стране волна землетрясений не пощадила и железные дороги… Повреждения получили целый ряд объектов на БАМе, включая и тот самый Северомуйский тоннель, что фактически разорвало магистраль на части. И если в первую зиму на уцелевших или быстро восстановленных участках еще продолжалось движение в челночном режиме, а грузы между ними перебрасывали по «зимникам» или временным грунтовым дорогам грузовиками, то после эвакуации населения необходимость в том отпала. Теперь где-то там, на заброшенных станциях, остались лишь пустые вагоны и брошенные тепловозы, которые, несмотря на острую нехватку тягового подвижного состава в первые годы, даже не смогли вывезти на «большую землю».

В чем-то аналогичная ситуация была и с дорогой на Сахалин… Построенный к 1958 году тоннель хоть и не получил критических повреждений, но после эвакуации населения острова стал никому не нужен… Впрочем, подвижной состав оттуда все же можно было забрать, что и проделали советские железнодорожники. Аналогично заброшены были и многие дороги местного значения типа практически сошедшей в озеро Кругобайкальской…

Впрочем, даже на Транссибе, на восстановление работоспособности которого бросили немалые силы, движение было скорее эпизодическим. Раз-два в день проходили везущие в центральную Россию ресурсы и продукты первичной переработки, а обратно везущий преимущественно продовольствие. Да раз в неделю приходит пассажирский «Москва – Владивосток», который ныне по праву можно было б считать самым медленным поездом в мире. Полный маршрут его занимал больше двух недель, а в самые большие морозы движение и вовсе останавливались, и тогда поезд мог по несколько дней простаивать на каком-нибудь всеми забытом полустанке, где единственным действующим объектом оставались станция и локомотивное депо. Тот минимум, что требовался для обеспечения работы железной дороги…

И лишь где-то далеко на востоке был еще Приморский край, где жило достаточно большое количество людей… Более того – их стало даже больше, чем было до этого. Где-то там проходила и государственная граница с КНДР и Манчжурией, но ныне она была скорее формальностью… Ведь все эти территории фактически подчинялись советскому военному руководству и имели общую экономику. А где-то в Манчжурии и вовсе стояли советские войска, которые вместе с силами «Маньчжурской народно-революционной армии» защищали границы новосозданного государства от набегов китайцев. Каких-либо крупных организованных китайских сил здесь попросту не было – отвоевав себе местечко в Индокитае, «товарищ Мао», которого теперь на партсобраниях в СССР вовсю клеймили как предателя дела Ленина-Сталина, перерожденца и угнетателя, с частью «наиболее полезных» людей, лучшими кадровыми войсками и частью промышленности перебрался в более южные широты… Этак миллиона три-четыре, точнее подсчитать пока не представлялось возможным, китайцев.

Остальные места практически обезлюдели… Грандиозные стройки вроде Усть-Илимской ГЭС или БАМа – даже не законсервированы, а попросту заброшены и вычеркнуты даже из планов. При Сибирь практически единогласным решением советского правительства решено было забыть «до лучших времен». А когда наступят такие времена? Этого не знали даже уже который год тщательно за всем следящие и все анализирующие советские климатологи… Тем более, что уже всем было известно про надвигающийся ледниковый период – пусть даже наступает он очень медленно. Пройдут века прежде, чем зарождающийся в Скандинавии ледник накроет даже северную часть страны… И это еще в том случае, если к тому времени ничто не поменяется.

Бывшие же сибиряки ныне находились в эвакуации… Кто-то жил в городах и поселка центральной России, Поволжья, Кубани или Украины. Кто-то – осваивал просторы Средней Азии и Ирана, строя там новые города и поселки. И многие из них получали название в честь родных городов эвакуированных… На территории бывших Казахской и Туркменской ССР появились свои Иркутск и Красноярск, Верхоянск и Нерчинск, Мурманск и Салехард, где жили преимущественно выходцы из этих населенных пунктов.

Совсем другими стали и «стройки пятилеток»… Вместо БАМа или ГЭС на Ангаре – тот де Иртышско-Аральский оросительный канал. Да, снижение средней температуры на планете и привело к увеличению увлажнения в Средней Азии, вновь наполнились водой русла высыхающих рек, зазеленели высаженные переселенцами лесополосы… Однако пик похолодания пройдет достаточно быстро – так что вскоре вернется если не прежний климат, то климат засушливых степей – почти гарантированно. И вряд ли от этого спасут даже не успевшие толком разрастись лесополосы. За то спасут воды Иртыша – ведь больше половины стока реки уйдет на юг!

Куда раньше, уже к 1970 году, достроили первую очередь Северокрымского канала. Меньше чем за три года, вместо пяти в иной реальности, был построен Саратовский оросительный канал. Впрочем, за прошедшие пять лет были построены и многие другие важные для страны в новых условиях объекты – железные и автомобильные дороги в прежде необжитых краях, города и поселки, оросительные каналы, «заводы замещения», новые города, поселки и деревни… И на всех этих стройках работали и присланные из других регионов, и местные строительные организации, и военные строители с трудармейцами, и комсомольские стройотряды… Именно здесь теперь выполнялись и перевыполнялись планы, вручались премии и государственные награды, именно к этим стройкам

Каждые время рождало своих героев. В Гражданскую ими были герои-революционеры, красные комиссары, чапаевцы, буденновцы… Они были всегда на слуху, про них писали в газетах, говорили на митингах, издавали книги и писали книги. Индустриализация и 30-е годы породила новых героев – героев-летчиков, совершивших сверхдальние перелеты, строителей Магнитки или Комсомольска, стахановцев, «скоростников»… Великая Отечественная война… Ну тут и так все понятно! Кто еще может быть героем войны за свободу своей родины, как не защищавшие ее бойцы? Пришли 60-е – и в стране появились и новые герои, хотя их было как-то маловато… Ну да, где-то там летают космонавты. Где-то есть ученые и инженеры, кто все это создает… Вот только как-то не похоже оно было на те героические времена, что были совсем недавно!

Но вот настала Долгая зима – и она породила своих героев, свои образы для подражания… Железнодорожники, кто ценой огромных усилий смог сохранить транспортную связанность страны. Военные и милиционеры, что не дали воцариться в стране бандитскому беспределу. Строители, включая военных, что ударными темпами строили новые дома, заводы, дороги и поселки в далеких степях Средней Азии. Рабочие, что полуголодными вставали за станок и делали детали для каких-нибудь снегоочистителей или моторов. Инженеры, кто порой чуть ли не ночевал на заводе, разрабатывая или налаживая производство новой техники. Шахтеры, кто выполнял и перевыполнял планы по добыче угля и руды, стараясь обеспечить страну углем и металлами. Конечно, колхозники, кто даже в таких тяжелых условиях смог как-никак обеспечить страну продовольствием. И, как ни странно, даже до того остававшиеся где-то в тени, а то и выступавшие предметами шуток, работники коммунального хозяйства…

Авария на электростанции – едва ли не самое страшное, что мог услышать Василий… Впрочем, к тому уже давно шло. Мало того, что она получила повреждения от прокатившегося по материку землетрясения и была отремонтирована по принципу «как получится», так и потом нормального обслуживания станция не видела… Попросту неоткуда было взять ни нужных запчастей, ни оборудования, ни специалистов! И вот оно случилось… То, чего Василий боялся больше всего.

Выбежав из дома, «вождь» вскочил в машину и помчался к месту происшествия. Весь город погрузился во тьму… Не светилось ни одно окошко – а ведь уже поздний вечер! Лишь в паре мест он заметил свет то ли свеч, то ли какой-нибудь масляной лампы, но это было точно не электричество. Электричества больше не было!

То, что на станции дела неладны, было видно с первого же взгляда – по бьющему откуда-то из окон столбу пара… Несколько дальше, на безопасном расстоянии, уже скопилась толпа народа – как работников электростанции, так и обычных зевак из ближайших домов.

- Что случилось? – с трудом разыскав среди всей этой толпы начальника электростанции, спросил Василий.

- Разрыв паропровода! – перекрикивая стоящий вокруг шум, проорал мужик. – Где-то в генераторном! Мы загасили котлы, будем ждать, пока сойдет пар и остынет система!

- И что дальше? – глядя то на собеседника, то на столб пара, спросил Василий.

- Будем смотреть, что случилось, - только и пожал плечами мужик. – Сможем ли отремонтировать…

- Что с генераторами? – только и спросил Василий.

- А хрен их знает, - пожал плечами начальник станции. – Тот, что работал, теперь только на свалку, наверное. Другие… Сушить придется, там же сейчас все в воде!

Постояв еще какое-то время и «полюбовавшись» на зрелище, Василий развернулся и отправился домой… Новость была хреновой, с какой стороны не посмотри. Однако от его присутствия на месте происшествия сейчас не было толку… Какие-то результаты будут лишь после того, как работники электростанции смогут наконец-то осмотреть повреждения и сделать выводы о возможности ремонта. Пока же… Придется посидеть в темноте! Впрочем, пока он проторчал у электростанции, уже начало светать…

- Что случилось? – спросила у него проснувшаяся к тому времени Мелисса.

Выглядела она взволнованно – впрочем, это было и понятно. Просто так муж посреди ночи никуда не соврется…

- На электростанции авария, - поморщился Василий.

- Авария? – переспросила девушка. – То-то, я смотрю, электричества нет… Долго не будет?

- Возможно, никогда… - мрачно произнес мужчина.

- Все так плохо?

- Не знаю, - пожал плечами Василий.

Спать уже не хотелось – тем более, тут и дочка скоро проснется. А раз так – пора бы и позавтракать… Электрическая плита, конечно, не работала, так что пришлось разжигать дровяную. Прямо как в первый год их городка! Картошка «в мундире» да тушенка – вот и весь их завтрак… Кстати, содержимое холодильника тоже надо бы побыстрее съесть – а то протухнет еще… Так что на этот счет мужчина сказал жене чтобы приготовила на обед «какой-нибудь суп». Тоже, разумеется, с картошкой. Макароны не делали с самой Катастрофы, все выращенное их городом зерно тратилось исключительно на хлеб из муки грубого помола с отрубями, что делалось на самодельной мукомольной установке. Рис, пшено, другие крупы – их запасы давно подошли к концу, а взять новые было неоткуда. Горох, правда, еще выращивался – и то весьма ограниченно…

Были, правда, еще небольшие запасы консервов, но это уж – «стратегический запас», который при Василии практически перестали выдавать. Берегли на тот случай, если вдруг потребуется срочно перебираться куда-то на новое место. Далеко не факт, что в этом случае им удастся собрать урожай. Тем более – полностью.

Ну а после завтрака, немного повозившись с дочкой, которая недавно наконец-то научилась более-менее нормально говорить отдельные короткие фразы, а не одни только «мама» или «папа», Василий отправился на «работу». Дел и так было невпроворот, а с аварией на электростанцией их стало еще больше… И если утро прошло в обычных повседневных делах, то после обеда стали поступать и первые доклады о состоянии электростанции – и они откровенно не радовали. Особенно когда после обеда явился сам ее начальник.

- П*ц, Вась! – коротко охарактеризовал он ситуацию.

- Что такое?

- Как я и предполагал, один из турбогенераторов восстановлению не подлежит, - ответил мужчина. – Остальные теоретически сделать можно…

- Но есть какие-то проблемы?

- Да, - подтвердил начальник. – И самая главная из них – люди… При аварии погибло три человека включая начальника и двух слесарей турбинного цеха. Те, кто остался… Они никогда не имели дела с подобным оборудованием! А там ведь неизбежно будут свои тонкости, которые надо знать… И если паропровод мы бы восстановили за неделю, то что делать с турбоагрегатами – ума не приложу. Так что тут ремонт может затянуться на месяцы…

- Короче, жопа… - устало произнес Василий.

- Она самая, - согласился начальник.

Утеря технологий – вот как это можно было назвать… Катастрофа и Долгая зима буквально поставила американскую цивилизацию… ээээээ… в позу пьющего оленя. Так мог бы сказать про себя Василий. Миллионы людей, включая ценных специалистов, погибли. И теперь для выживших общин огромную ценность представлял даже обыкновенный автомеханик. А уж специалисты по тем же турбоагрегатам, по машиностроению или металлообработке… Такие люди стали воистину незаменимы! Чего нельзя было сказать про каких-нибудь никому более не нужных торгашей, менеджеров или специалистам по ЭВМ.

Конечно, где-то на юге, на землях «правительств», кадровый дефицит был куда слабее… Какое-то количество наиболее ценных специалистов и оборудования они вывезли с собой. Кто-то, возможно, остался на восточном побережье – хотя в этом Василий сильно сомневался. Учитывая то, какая там началась резня всех со всеми в конце лета-осенью 1967 года… Некоторые отголоски этих событий долетали и сюда – то в виде случайно пойманных их радистом передач, то в виде добравшихся до этих мест единичных беженцев. Так что очень вовремя они тогда ушли в эти места…

Но вот найти ценных специалистов в тех местах, где нынче поселились они, - та еще проблема! Именно о нее уже не раз разбивались все его идеи, попытки наладить какое-то производство, создать хотя бы какое-то жалкое подобие на экономику. И вот жизнь преподнесла очередную неприятность…

Вместо дома вечером Василий пошел в библиотеку… Хотя назвать это учреждение так было достаточно сложно. Те книги, что были там до Катастрофы, в большинстве случаев закончили свое существование в печах местных жителей в первую зиму, а что было нынче – по большей части, найденное их разведчиками где-нибудь в руинах мертвых городов и поселков и свезенное в город.

При Пальцеве библиотеки как таковой не было… Что-то, что посчитали полезным, отложили отдельно и систематизировали, но большая часть просто валялась кучами без всякого толку. Лишь при Василии, и то далеко не сразу, с этими книжками разобрались и открыли доступную для всех желающих библиотеку… Но сейчас Василия интересовала, прежде всего, техническая литература. В отличие от художественной, она хранилась отдельно и выдавалась лишь тем, кому это было нужно по работе.

Раньше Василий не больно-то стремился вдаваться в различные технические тонкости. Во всяком случае, с самой армии, где ему приходилось изучать конструкцию танка… Потом он был сначала журналистом, потом – командиром рейдового отряда, потом – помощником Пальцева и начальником обороны города. Но никогда не занимался ни экономикой, ни промышленностью… Как теперь стало понятно, зря. «Вождь», глава фактически небольшого государства, должен быть специалистом во всех областях… Помощники – это хорошо, но они тоже не всезнающие и всемогущие.

- Что-нибудь понадобилось, Василий Василич? – когда он зашел в здание, спросил у него парнишка лет пятнадцати, библиотекарь.

«В СССР он бы сейчас учился в школе, или где-нибудь в ремеслухе!» - подумал, взглянув на него, Василий. Здесь сейчас училищ не было от слова совсем. Как не было и техникумов с институтами. С большим трудом удалось организовать работу средней школы – и то даже там учили по очень урезанной программе. Примерно равной прежней советской семилетке…

- Знаешь же про ситуацию с электростанцией? – взглянув на пацана, произнес Василий. – Вот мне бы что-нибудь по турбоагрегатам и их конструкции…

Поиски заняли куда больше времени, чем того бы хотелось, но в конечном счете несколько справочников нашлось, и Василий тотчас же погрузился в их изучение… На улице давно уж стемнело, а пацан-библиотекарь уснул, сидя в каком-то кресле, а «вождь» все сидел и при свете тусклой электрической лампочки, работающей от небольшого ветряка, пытался разобраться в этих проклятых турбогенераторах… Вот только чем дальше в дебри он залезал, тем больше его охватывало чувство безнадежности. Если там что-то всерьез сломалось – им же не отремонтировать этого никогда! Для этого нужны специалисты, нужны запчасти или оборудование, на котором их можно было бы изготовить. Нужны расходники, которые взять-то, по большему счету, и неоткуда!

Но самое главное – именно дефицит специалистов! Ситуация нынче сложилась такая, что обычного-то токаря или литейщика не сыщешь, не говоря уж о более редких специалистах! Что уж тут говорить о специалистах по паровым турбинам? А, значит, остается надеяться лишь на то, что после просушки заработает хоть один генератор… И при этом не развалится из-за несоблюдения какой-нибудь сущей мелочи, про которую им неоткуда было бы узнать.

Если же нет… останется одно из двух. Или привыкать к жизни без электричества… Или искать другое место жительства. С этими мыслями он и ушел из библиотеки, добравшись домой уже в третьем часу утра… Жена с дочкой к этому времени уже спали, так что он пристроился на кресле – и мигом словно отрубился. Разбудили его уже в восьмом часу утра… Разбудили чтобы позавтракать. Рабочий день у него ненормированный, так что нужды каждый день с восьми до пяти просиживать в мэрии не было. За завтраком же обсудили сложившуюся ситуацию…

- Специалисты, говоришь, нужны? – задумчиво произнесла Мелисса в ответ на слова Василия.

- Да, - подтвердил мужчина, а затем с грустной усмешкой добавил. – В том числе и на мое место… Да только где же их взять?

- Твои радисты же держат связь с еще несколькими анклавами? – поинтересовалась жена.

- Ага, - подтвердил Василий. – До ближайшего из которых семь сотен километров… Все равно что на Марсе!

- Ну поближе все же, - усмехнулась Мелисса. – Да и почему бы вам уж не наладить какие-никакие экономические связи?

- Как? – только пожал плечами «вождь». – Ничего ж не осталось! Топлива для машин нет, на газогенераторах ездим! Да и дрова – тоже уже дефицит… От дорог одни названия остались, каждый второй мост разрушен… От железной дороги – одни только ржавые рельсы да такие ж тепловозы. Нету больше ни шахт, ни нефтяных вышек, ни заводов… Мы вон с каждым годом тоже только деградируем! И так теперь и будет!

- Допустим, оно так, - задумчиво произнесла Мелисса. – Но почему у Пальцева вон даже не продажу что-то делают? Почему все торговцы не к нам едут, а к нему? Ведь у нас больше людей! Больше возможности! Одного только промышленного оборудования твои люди сколько в город притащили! Вот ты говоришь про другие анклавы… А у них есть, например, действующие электростанции?

- Знаю одних, у кого ГЭС действующая, - произнес Василий.

- Одних! Из чуть ли не полутора десятков! Но почему-то они борются за жизнь, пытаются что-то сделать, организовать! А не плачутся, что все плохо, все пропало! – уже буквально огрызнулась женщина. – Не знаешь сам, что делать – так у других хоть помощи попроси!

- У кого? – тяжело вздохнул Василий. – У тех, с кем мы общаемся, у самих-то нехватка специалистов…

В том, что никто им не поможет, «вождь» был уверен на все сто процентов. Да и как тут кто-то поможет? Это раньше тут была громадная страна с огромным промышленным потенциалом… Сейчас нету ничего!

Сам о того не осознавая, Василий все еще продолжал думать большими масштабами… Когда экономика страны плотно ассоциировалась с сотнями и тысячами заводов-гигантов, множеством шахт, карьеров и скважин, с железными и автомобильными дорогами, по которым каждый год провозят миллионы тонн самых разных грузов, со множеством электростанций, кучей всевозможных НИИ. С миллионами рабочих и инженеров, что каждый день выходят на работу… А этого больше нет!

- Да у кого угодно, - устало вздохнула Мелисса. – Хоть у Союза помощи попроси! У тебя ж есть рации, что и туда добьют…

- У Советского Союза? – ошарашенно произнес Василий, а затем вдруг расхохотался. – Сдались мы СССР…

- Ну и что скажешь про нашего «Умника»? – когда товарищ Шелепин устроился на своем месте, спросил у него Председатель Совета министров.

- Интересная личность, - глядя на так и не открытую папку на столе, задумчиво произнес министр госбезопасности. – Интересная… И весьма необычная. Знаешь, если б мы не могли подробно проследить его прошлое и настоящее, то я мог бы подумать, что он вообще какой-нибудь инопланетянин! Или, как минимум, работает не один. Однако все наши источники говорят об обратном…

- И в чем причина для таких предположений? – поинтересовался товарищ Пономаренко.

- Да даже гению сложно хорошо разбираться сразу в таком множестве областей знаний! – резко ответил Шелепин. – Сельское хозяйство, машиностроение, климатология, политика… А теперь еще и электроника! Хочешь интересный факт?

- Давай…

- Недавно мы вызывали его сюда в Москву, и в поезде он – абсолютно случайно, это мы уже проверили! – встретился с парой инженеров из НИЭТИНа, занимающихся разработкой СВЧ-приборов для космической связи… Чисто случайно в разговоре они упомянули про одну возникшую у них проблему – так он буквально за десять минут не только нашел решение проблемы, но и подкинул кое-какие полезные идеи на будущее…

- Вот даже как? – произнес товарищ Пономаренко. – Интересно выходит…

- Вот и я о чем, - заметил Шелепин.

- А что показала ваша проверка… других подобных случаев? – спросил Председатель Совета министров.

- В ходе проведенной работы моими подчиненными был проведен анализ информация о тех, кого мы привыкли называть гениями, - произнес товарищ Шелепин. – И в истории есть немало хорошо задокументированных случаев рождения таких людей… Более того, на фоне некоторых из них наш «Умник» может даже выглядеть ничем особо не примечательным человеком.

- Даже так, значит? – удивился Пономаренко.

- Ага, - согласился министр госбезопасности. – Вот, например…

Все же раскрыв лежащую перед ним на столе папку, глава советской госбезопасности быстро достал из нее один из интересовавших его листов и подвинул его поближе к главе государства, который немедленно приступил к чтению. «Кристиан Генрих (Фридрих) Хейнекен, 6 февраля 1721 — 27 июня 1725 года. Согласно имеющейся информации, свободно разговаривал в возрасте десяти месяцев. К году знал наизусть библейское пятикнижье, к двум годам изучил мировую историю, изучил французский язык и латынь. В три года изучал математику, биологию и теологию, любил поговорить о достоинствах рейнских вин или обсудить генеалогию древнейших германских родов. В трехлетнем возрасте выступал с докладами о географии и анатомии на кафедре гимназии города Любека»…

- Интересно выходит, - заметил Пономаренко, но затем сразу же вернулся к чтению…

Дальше родители привезли Кристиана в Копенгаген к королевскому двору, где он выступил с лекцией по истории, чем сразу ж вызвал фурор среди придворных. В дальнейшем люди буквально выстраивались в очереди чтобы пообщаться с ребенком-гением… Кончилось все, правда, плохо – и тут уж сложились два фактора. Во-первых, неправильное питание, вызвавшее у ребенка целиакию. Во=-вторых, чрезмерное нервное напряжение и переутомление от бесконечных встреч с самыми разными людьми, которые не прекращались даже тогда, когда Кристиан лежал больной у себя в постели. В итоге всего в четыре года «любекский гений» умер…

Что ж, «поехали» дальше… Вот и следующая страница. «Уильям Джеймс Сайдис, 1 апреля 1898 — 17 июля 1944 года». Родился в семье уроженца Российской империи, эмигрировавшего в США и имевшего собственную теорию воспитания детей, которую он применил к сыну. В возрасте полутора лет Уильям Сайдис читал газеты, в четыре написал первую книгу, к восьми годам изучил восемь языков и создал свой собственный. В десять лет Сайдиса поступил в Гарвардский университет, став самым молодым студентом за всю его историю. Тогда же начал читать лекции по высшей математике в математическом клубе. После окончания университета несколько лет преподавал геометрию, но студенты не воспринимали его как преподавателя. Уйдя из университета, Уильям заинтересовался политикой, участвовал в социалистических митингах, объявил себя пацифистом, социалистом и атеистом с шести лет. С двадцати трех лет работал бухгалтером, писал статье и железнодорожных перевозках и коллекционировал билеты… Умер от инсульта в возрасте 46 лет.

Иван Петров… родился в 1823 года в семье крепостных крестьян. К десяти годами самостоятельно, без каких-либо учителей, в совершенстве освоил устный счет, легко решал в уме сложные математические задачи, чем обратил на себя внимание преподавателей гимназии. Дело дошло аж до самого царя Николая, велевшего взять его учиться в гимназию и выделившего тысячу рублей на его последующее обустройство. Увы, дальнейшая судьба Ивана неизвестна…

И это были далеко не все случаи! Список оказался на удивление большой – причем, в нем присутствовали как никому не известные фамилии, так и вполне себе знаменитые люди вроде Моцарта. Впрочем, взгляд Пономаренко зацепился лишь за одну из последних в списке – Рушева Надежда Николаевна. Родившись в 1952 году в Монголии, она умерла два года назад от инсульта… Однако за свою короткую жизнь успела стать достаточно известной в СССР художницей. Хотя, кажется, он даже слышал ее фамилию – еще до того, как началась Долгая зима…

- Интересно получается, - заметил Пономаренко. – Значит, гении – далеко не редкость, причем нередко их гениальность проявляется уже в раннем возрасте…

- Да, - подтвердил Шелепин. – Только их гениальность нередко сочетается с различными психическими или физическими отклонениями… Кто-то становится аутистом или шизофреником, кто-то рано умирает от инсультов или других заболеваний…

- Но у нашего «Умника» такого нет?

- На первый взгляд – да, - согласился министр госбезопасности. – Но так однозначно я бы не утверждал… Тем более, что некоторые странности мои люди за ним отмечали.

- Какие, например? – заинтересовался Пономаренко.

- Самое простое – принципиальное нежелание переезжать в Москву или куда-либо иначе. Хотя, казалось бы, здесь у него было бы куда больше возможностей, - заметил министр. – Сам он объясняет это тем, что тут у него все родные, друзья – и потому он должен быть рядом с ними, должен помогать им. Тем же самым, кстати, он объяснил и отказ от путевки в Абхазию. Я поначалу не понимал этого, но наши психологи, тщательно все проанализировав, пришли к интересному выводу.

- И к какому же?

- А вывод на удивление прост! В отрыве от дома и родных он чувствует себя некомфортно, даже в какой-то мере подавленно. И потому переезд в другое место или даже просто длительный отъезд оказывает на него отрицательное психологическое влияние…

- Вот даже как, значит? Но это, как понимаю, не единственная его странность?

- Пожалуй, да, - произнес министр. – Другой такой мы в какой-то мере можем считать его постоянный страх переворота в стране… И хотя его доводы в этом плане логичны, но в своих опасениях, даже на мой взгляд, он слишком сгущает краски. По этой же причине я считаю целесообразным держать его подальше от политики…

- Есть сомнения в политической благонадежности?

- В том-то и дело, что нет, - усмехнулся Шелепин. – Скорее я опасаюсь того, что он из лучших же побуждений и сделает какую-нибудь глупость. Будучи свято уверен, что именно так оно и надо для светлого коммунистического будущего…

- Идеалист…

- Именно что! – согласился министр. – Который именно поэтому может залезть и в какой-нибудь заговор против «предателей советской Родины».

- И все ж одно различие с теми случаями есть, - задумчиво произнес Пономаренко. – те гении обычно проявляли себя уже в детстве… Здесь же до поры до времени был вполне себе обычный… советский пацан. И хоть говорить о том, что он изменился в одночасье, вряд ли имеет смысл, но одно мы можем сказать точно. До какого-то момента его способности то ли «спали», то ли он по каким-то причинам ими не пользовался. Пока не случилось… какое-то событие…

- Мы тоже так думаем, - согласился Шелепин. – И на данный момент мы предполагаем, что это было что-то из области личных отношений. Ведь именно в тот же период времени он резко прекратил уделять внимание своей прежней «подруги», а спустя некоторое время на место нее пришла нынешняя жена «Умника»…

- Я помню про это, - согласился Предсовмина. – Могу даже заподозрить, что дело было в том, что он узнал про нее некую информацию, что заставило порвать все прежние связи… Вопрос лишь в одном – почему это оказало столь сильное влияние на его мышление?

- Сделал для себя вывод, что «все бабы стервы» и решил посвятить всего себя науке? – усмехнулся Шелепин. – По-0моему, вариант вполне себе возможный…

– Но как тогда его нынешняя жена?

- Тут как раз у нас есть объяснение, - ответил министр. – Как-то в разговоре он случайно обронил фразу о том, что их «свела Долгая зима»…

- Еще раз переосмыслил свои убеждения?

- да, есть такое предположение, - ответил Шелепин.

- Что ж, - после некоторого раздумья подвел итог Пономаренко. – Приглядывать за «Умником» нужно, конечно… Но так, чтобы он сам ни в коем случае об этом не догадывался. Пока вреда от него никакого не видно, а вот польза несомненна… А там уж будем решать проблемы по мере их поступления.

«Тем более, что проблем и так хватает!» - когда Шелепин уже вышел и закрыл за собой дверь кабинета, мысленно продолжил товарищ Пономаренко. Да, как ни крути, но на дворе до сих пор стоит Долгая зима… И пусть сейчас уж не 67-й и даже не 68-й год, но трудностей по-прежнему хватает. Скоро уже будет пять лет со дня того памятного ноябрьского совещания 1966 года, когда было вынесено решение о введении в стране особого положения – и оно действует до сих пор. Пять лет с того времени, как стало понятно, что прежняя жизнь уже не вернется. Что если хочешь выжить, то придется жить и работать по-новому…

С тех пор и впрямь все стало сильно по-другому… Но, как и когда-то в войну, советский народ не сдался и доказал всему миру, что и в вулканическую зиму можно выжить. Впрочем, откровенно говоря, именно СССР и советский народ оказались больше всего готовы к выживанию в таких условиях… Хотя даже так пришлось нелегко – о чем уверенно говорит и статистика. Даже сейчас, спустя пять лет, советская экономика не достигла тех показателей, что были накануне Долгой зимы! Особенно тяжело обстояли дела с добывающей промышленностью… Отчего многое из того, с чем раньше не было никаких проблем, теперь переходит в разряд дефицита. И когда еще удастся выправить эту ситуацию?

Не меньше проблем было и в сельском хозяйстве… Да, в Средней Азии урожаи собирают исправно – но плодородие тех земель оставляет желать лучшего! Частично вопрос, конечно, решается удобрениями, которые вагонами везут на юг… Ради этого даже, несмотря на все трудности, восстановили добычу апатитов в Мурманской области, где теперь работают заключенные ИТЛ. Чего это стоило – это уж вопрос отдельный! Частично – за счет завоза черноземов. Но ведь, помимо всего этого, нужна еще и вода! И если в первые годы избыточного увлажнения в этих местах хватало, то уже этот год стал гораздо суше. Как утверждают ученые, температура океана наконец-то стабилизировалась на новом уровне, испарение уменьшилось… С одной стороны, это означает, что больше не будет гигантских снегопадов и снежных заносов зимой, пойдут на спад тропические шторма на той же Кубе. А, с другой, уменьшатся осадки в Средней Азии и Иране… Пустыни, конечно, в ближайшие десятилетия точно не вернутся, но воды скоро будет не хватать. И тут единственная надежда на ведущееся ударными темпами строительство Иртышско-Аральского канала и сети местных оросительных сооружений. А также на постепенно разрастающиеся лесополосы – благо, туда высаживали максимально неприхотливые деревья.

Но и на этом проблемы ведь не заканчиваются… Взять хоть уже четко видную демографическую катастрофу. Когда вся жизнь проходит в работе, в борьбе за выживание, людям уже становится просто не до детей! В стране нехватка буквально всего… Молоко выдают по карточкам только маленьким детям. Детские вещи, детское питание – все по карточкам в строго регламентированном количестве! Лекарства – тоже если не дефицит, то близко к этому. Ведь люди болеть стали куда чаще. Так что даже рекомендации партии и правительства, пожалуй, можно было бы считать излишними. Куда тут детей рожать? Чтобы они с весьма значительной вероятностью умерли во младенчестве? Не те нынче времена! Это при царе детская смертность была привычным делом: «Бог дал – Бог забрал». Сейчас все совсем иначе… Так что родившиеся нынче дети – чаще всего результат стечения обстоятельств. Не планировали, но так уж вышло! И пусть после окончания Долгой зимы, как и по окончанию войны, будет новый взрыв рождаемости, но возникшую «яму» так просто не закрыть. Аукнется еще Советскому Союзу Долгая зима!

И на этом фоне еще и стоящие перед страной новые задачи… Как те же микропроцессоры! Откровенно говоря, товарищ Пономаренко в этом плане не шибко-то и рассчитывал на «Умника». Ну да, вызвали его в Москву на совещание… Вот только, чем бы там все не кончилось, результат был уж предопределен. Не удалось бы Солнцеву убедить академиков – глава государства просто поставил бы их перед фактом. Хотя так получилось даже лучше – ведь одно дело приказ сверху, а другое – когда человек сам убежден в необходимости тех или иных решений.

Вот только скольких средств оно будет стоить стране! Одна только разработка необходимого для перехода на новый технологический процесс оборудования – это миллионы советских рублей и несколько лет работы. А потом еще построить завод, подготовить специалистов, наладить работу… Успеть бы за пятилетку!

И ведь и этого мало… Атомщики вон, например, требуют строительство нового завода по производству корпусов для водо-водяных реакторов. И тоже задача, как сказал бы товарищ Ленин, архиважная! По сути, решение на этот счет уже принято. Ведь как только закончится Долгая зима – по всей стране развернется строительство целой сети больших и малых АЭС! И еще реактор БН, который все те же атомщики продвигают как важный элемент атомной программы – ведь он, потенциально, позволит «дожигать» отработанное ядерное топливо с обычных АЭС. И это надо!

Или железные дороги… Вон как раз на углу стола лежит предложенный товарищем Бещевым, на основе опыта эксплуатации железных дорог в условиях Долгой зимы, план железнодорожного строительства… Тысячи километров железных дорог надо фактически переложить заново чтобы обеспечить бесперебойную работу в любых климатических условиях. Еще тысячи километров – замена наспех построенных «времянок» на нормальные линии. Перешивка оставшихся железных дорог Ирана под советскую колею. Строительство целой кучи обходов и линий-дублеров по всей стране для обеспечения надежной работы железной дороги. Где-то для этого предстоит построить маленькие кусочки-перемычки между тупиковыми ветками, достроить «треугольники» или переложить пути по новым требованиям, а где-то предстоит построить сотни километров новых дорог. Реконструкция ряда станций для увеличения пропускной способности. Повсеместное внедрение систем автоблокировки. Окончательная замена паровозов тепловозами… и это – тоже огромные расходы!

Впрочем, даже обычное жилищное строительство требовало немалых ресурсов… «Эвакуационки» - не жилье, а времянка. Лет двадцать, положим, они еще постоят, а что дальше? Замену надо готовить уже сейчас! Вот только на строительство «ободранных сталинок» или «пономаренок», как в народе прозвали строившиеся до Долгой зимы дома, в стране просто нет ресурсов! Добыча и производство строительных материалов резко упали. Но и из того, что осталось, немало уходит на промышленное строительство. И с этим, увы, ничего не поделаешь! Ведь для того, чтобы построить дома, с начала надо хотя бы построить заводы по производству стройматериалов. Иначе из чего строить будешь? Забрать из промышленного строительства и все бросить на жилищное? В перспективе двух-трех лет это еще может дать результат, но потом экономика просто захлебнется нехваткой стройматериалов! Волей-неволей вспоминались когда-то предлагавшиеся к рассмотрению дома «пониженной комфортности» с крошечными квартирками, низкими потолками и тонкими стенами… Тогда этот проект не приняли с простой аргументацией: «да нас за такие хибары народ с дерьмом сожрет!» Вот только это тоже не выход! Чем такое жилье радикально отличается в лучшую сторону от все тех же эвакуационок? Хотя более низкие потолки… Пожалуй, это можно пустить в дело! Если что, так объяснение всегда простое будет – меньший объем проще обогреть!

- Заключенный Солженицын по вашему приказу доставлен! – войдя в кабинет, произнес начальник конвоя.

- Заводите! – коротко приказал в ответ майор госбезопасности Смирнов.

Выйдя из кабинета, лейтенант приказал заводить «зэка» к следователю. И вот минутой спустя майор Свиридов имел возможность увидать вживую того, чье личное дело сейчас лежало у него на столе. Что ж, типчик и впрямь был весьма любопытный!

Бывший капитан Красной армии, бывший командир батареи звуковой разведки, кавалер двух орденов – Красной Звезды и Отечественной войны второй степени… Герой войны! И предатель, антисоветчик в одном лице… Впрочем, увы, такой он не первый и, почти наверняка, не последний…

Арестован в 1944 году за антисоветскую деятельность, приговорен к восьми годам ИТЛ, отбывал наказание в различных лагерях, включая несколько, как их называли всякие контрреволюционеры, «шарашек». Был завербован в качестве осведомителя. В 1950 году переведен в лагерь в Экибастузе. Освобожден в начале 1953 года и отправлен в ссылку в село Коктерек Джамбульской области Казахской ССР, где несколько лети проработал учителем физики и математики в школе. В это же время попытался заняться писательством – сначала писал «в стол», а затем попытался и опубликовать некоторые из своих «творений». Однако издательства, разумеется, не приняли ничего из них к печати. Несколько раз пытался опубликовать, в несколько переработанном виде, рассказ «Один день Ивана Денисовича», но неизменно получал отказ – хотя дело дошло до рассмотрения аж на уровне Министерства культуры и Отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС, где публикация была запрещена решением товарищей Беспалова и Михайлова.

Уже накануне Долгой зимы Солженицын искал связи для публикации своего «творчества» на Западе, но сделать это из казахской глуши было практически невозможно. Особенно в свете того, что с 1963 года он оказался под особым вниманием МГБ. Тогда же Солженицын был уволен из школы и, в дальнейшем, работал в колхозной конторе секретарем. В июле 1966 года в ходе обыска было изъято несколько рукописей с материалами клеветнического и антисоветского содержания. На основе законов от 1959 года был поставлен вопрос о высылке гражданина Солженицына из страны с лишением советского гражданства, но до воплощения в реальность дело не дошло.

Как рванул Лонг-Вэлли, властям стало не до какого-то там сидящего в казахской глуши болтуна-антисоветчика… На первый план вышли другие, куда более срочные вопросы. Тем более, что поначалу тот сидел тихо и не отсвечивал…

Все изменилось позже, как в окрестностях появились басмаческие банды, а в уже бывшую Казахскую ССР хлынул поток переселенцев… Тут-то и вновь показал свою сущность один гражданин с говорящей фамилией! И если доказательств сотрудничества см басмачами найти не удалось, то вот его громогласные заявления о «преступлениях советской власти», под которыми он подразумевал жесткое пресечение беспорядков в стране, были очень даже задокументированы! Впрочем, там тогда проявили себя многие так называемые «диссиденты»… И уже не имело никакого значения то, что не было на самом деле тех миллионных жертв, о которых они говорили. А уж призывы «свергнуть большевистскую власть»… Некоторые так и вовсе доходили до того, что объявляли Долгую зиму божественной карой. За такое и до начала-то Долгой зимы можно было запросто вылететь из страны с двумястами долларами в кармане…

Но законы прежних времен больше не имели значения… Этот тогда со всякими диссидентами сюсюкались, из страны высылали их… Сталин с контрой когда-то не церемонился! И пришла пора действовать как в те времена. Вместо высылки теперь – срок в лагерях. Рубать уголь в Воркуте или добывать апатиты в Кировске… Впрочем, высылать нынче и некуда особо. Разве что сунуть в карман те самые двести долларов, что нынче стали бесполезными бумажками, и сбросить с парашютом над той самой Америкой…

- Гражданин Солженицын! – жестко произнес майор МГБ. – Вы обвиняетесь в совершении преступлений, предусмотренных статьями 58.2 и 58.10 уголовного кодекса РСФСР и пунктов 5 и 7 статьи 35 закона об Особом положении, за что предусмотрено наказание вплоть до расстрела. Есть что сказать в свое оправдание?

Скольких уж таких уродов довелось повидать на своей жизни майору… Одним больше, одним меньше… Так что можно было все оправдания и не слушать – ничего нового он все равно не услышит. Все эти диссиденты увлеченно кричат о том, что они за «истинную демократию», за русское национальное государство, против «незаконных репрессий», «за Россию без коммунистов» или еще что-нибудь в таком же духе. Как говорится, вариации на тему… И все же слушать придется! Ведь он должен официально зафиксировать в протоколе все показания.

Бывали, правда, и «левые» диссиденты… Кто заявлял, что Сталин и Пономаренко «исказили курс Ленина» и требовали «возвращения к ленинским нормам». Но таких все же было куда меньше… И гражданин с говорящей фамилией к ним явно не относится!

«Архипелаг ГУЛАГ», значит? Изучая материалы дела, майору пришлось познакомиться и с этой бредовой писулькой – и, как человек из «системы», ему тонны вранья были видны с первого же взгляда! Что ж, вот и пришла кому-то пора лично распробовать те места – не в шарашке, не в лагере в бывшей Казахской ССР, а там, где на сотни верст вокруг не встретишь никого, кроме полярных медведей.

В какой-то мере майору даже было жалко, что большая часть описанных «ужасов ГУЛАГа» - всего лишь миф… Для таких, как сидящий напротив «диссидент», стоило бы устроить специальный лагерь, где бы в полной мере можно было воплотить все их вымыслы! Однако советская власть была слишком прагматичной чтобы заниматься подобными вещами… Заключенные должны работать и работать эффективно, принося пользу стране. Этим обуславливаются и условия содержания, и распорядок в лагерях. Вон даже зарплату им начисляют – хотя при этом и высчитывают из нее стоимость содержания, а значительную часть и вовсе выдают только после освобождения…

Полчаса спустя, закончив с допросом, майор Смирнов принялся за оформление всех положенных документов. Затягивать дело он не видел смысла… Значит, пора передавать в особый трибунал! Заседание которого обычно проводилось в течение трех дней после передачи документов.

Дальнейшая судьба гражданина Солженицына была ничем не примечательной и, откровенно говоря, совершенно незавидной. Состоявшийся через два дня суд, с учетом «ярой антисоветской сущности», подтверждением чему был предыдущий тюремный срок, без особых разговоров выдал максимальное наказание – правда, не расстрел, а «четвертной». Причем, с отбыванием срока на Севере. Где семь лет спустя гражданин с говорящей фамилией и найдет свой конец. В этот раз ему не удастся даже заделаться доносчиком – ведь всем начальникам колоний еще пару лет назад придет распоряжение о том, осужденных за какие деяния запрещено вербовать в качестве осведомителей… В этот список вошла и, хоть и с рядом замечаний, «знаменитая» 58 статья, и хищение продовольственных товаров, и участие в организованных преступных сообществах, и еще целый ряд преступлений. Долгая зима привела к серьезным переменам во взглядах советского руководства на систему исполнения наказаний… И если до того считалось, что заключенные ИТЛ могут исправиться, то теперь целый ряд их был отнесен в «неисправимые», чья судьба – сгинуть в лагерях, принеся напоследок хоть какую-то пользу родной стране.

О некоторых из этих событиях гражданин Солженицын еще напишет в своих «Тюремных записках», буквально пропитанных ядом и лютой ненависти не только к советской власти, но и ко всему советскому народу в целом. За то отношение, что за последние годы сложилось ко всяким диссидентам. Условно же положительными в них окажутся такие типчики, кому другие люди с радостью бы пустили в лоб при встрече! Однако в «Записках» они будут выставлены как настоящие герои, борцы с большевистской тиранией, кого незаслуженно отправили в тюрьмы.

Изданные в середине 1980-х мелкой серией для сотрудников милиции и госбезопасности «Тюремные записки» с комментариями о том, кто есть кто на самом деле, на десятилетия вперед станут хорошим наглядным пособием, разоблачающих истинную сущность «борцов за свободу и демократию»…

Откровенно говоря, связаться с СССР Василий мог решиться лишь от совсем крайней нужды… Ведь тут всплывало сразу целый ряд вопросов. Если ему, что вероятнее всего, откажут и информация о попытке установить связь уйдет в народ – как бы потомки белогвардейцев не объявили его советским шпионом! Со всеми из того вытекающими последствиями. Если же ему согласятся помочь… Как бы завтра не прислали агентов МГБ, кто быстро приберут власть к своим рукам!

Но шли день за днем, неделя за неделей, а ситуация в городе лучше не становилась. Отремонтировать электростанцию «методом тыка» оказалось практически невозможно. Попытка запуска одной из турбин привела лишь к тому, что остались без турбины, которая теперь восстановлению уже не подлежит. Вместе с электростанцией посыпалось и все остальное… Все кое-как теплившиеся производства остановились, в город пришли разруха и запустенье. А потом среди людей и вовсе пошли разговорчики о том, что пора валить отсюда к Пальцеву… И, пока эти настроения не завладели массами, надо было действовать!

- Когда-то я держал связь с радиолюбителями из Австралии и Англии! – в ответ на вопрос Василия ответил один из радистов. – Но никто из них давно не выходит в эфир.

- В таком случае, - спросил «вождь», - хотел бы спросить тебя об одном… Есть ли техническая возможность связаться с Советским Союзом?

- С русскими? – удивился радист. – технически это сделать не сложно. Только зачем?

- Хочу попросить у них помощи, - ответил Василий.

- Вряд ли у них будет в том интерес, - пожал плечами американец. – Ты же сам знаешь, что происходит у них у самих в стране… Но я попытаюсь.

Текст сообщения продумали втроем – вместе с помощником Василия и Мелиссой… Последняя вообще оказалась весьма ценной помощницей, так как нередко могла взглянуть на что-то под неожиданным углом или подметить что-то то, что Василий и его люди своими «замылившимися» глазами не замечали…

И вот несколько дней спустя радисту удалось установить связь с какими-то советскими военными, которые явно сами офигели от того, что с ними связываются американцы. Во всяком случае, они несколько раз уточняли, кто они такие и «какого хрена» им надо… А потом, договорившись о времени и частоте для связи, замолкли. Несколько дней подряд радисты в условленное время включали свои приемники и слушали отведенную им частоту, но все было бесполезно. Ответ пришел лишь спустя неделю – и оказался весьма необычным. Советский Союз готов был помочь, но не за просто так. Василию предложили допустить на свою территорию советских специалистов, кто займется поиском и добычей представляющих ценность для советской промышленности оборудования и технологической документации – причем, предоставит для этого людей и технику.

И вот спустя еще пять дней над городом пролетело несколько советских тяжелых бомбардировщиков, с которых десантировались полсотни человек… Среди которых были и специалисты по ремонту и эксплуатации тепловых электростанций. Обругав матом городских эксплуатационников и ремонтников, те объяснили, где и что они делали неправильно и как умудрились за четыре года угробить оборудование, которое при нормальном обслуживании прослужило бы все сорок. После чего приступили к ремонту… Часть запчастей им пришлось сделать прямо на месте, часть – доставить из СССР. Но спустя полтора месяца труба электростанции вновь задымила, а в домах появился свет. И это остановило намечавшееся было массовое бегство жителей из их «островка цивилизации». Теперь пришла Василию пора отрабатывать полученную помощь…

Советские сделали своей базой несколько домов на окраине городка. Сюда же потихоньку стаскивали нужную им для их поисков технику, оборудовали небольшую рембазу… Так что идти Василию предстояло именно туда.

Начальником советской базы был мужчина лет пятидесяти – высокий и худой как жердь, с седыми волосами и словно видящим все насквозь взглядом серо-стальных глаз. Василию он представился как Виктор Андреевич Самохвалов и изображал из себя гражданского настолько идеально, что определить в нем сотрудника «органов» было невозможно. Вот только Василий был уверен, что простого человека с таким заданием бы не отправили. По-любому представитель одного «любимого» всеми диссидентами министерства… И явно при не самом низком звании. И это волей-неволей настораживало…

- Здравствуйте, Виктор Андреевич! – явившись в кабинет к начальнику советской базы, поздоровался Василий. – Вы хотели обсудить вопрос… эээ… нашего сотрудничества?

- Здравствуйте, Василий Васильевич, - нейтрально произнес тот в ответ. – Да, хотел. Но сначала прочитайте вот…

- Что это? – глядя на лежащий на столе листок бумаги, с подозрением спросил «вождь».

- А вы возьмите и прочитайте, - усмехнулся в ответ советский представитель.

С некоторым сомнением взяв листок, Василий быстро пробежал глазами страничку рукописного текста… «Выписка из личного дела», гласил заголовок. Квета Ковач, родилась 1 апреля 1946 года… Соединенные штаты Америки. Вот чудак! Даже не спросил, когда у девушки день рождения! Хотя когда каждый день вполне мог стать последним, то на такие мелочи уже как-то и внимания не обращали… Потом несколько строчек о ее жизни в США – про все это Василий когда-то слышал лично от девушки. Разрешение на въезд в СССР нумер… От апреля 1967 года. Въехала на территорию СССР 27 июня 1967 года. Отправлена на жительство в город Саратов. Родила дочь Василису в январе 1968 года. Закончила институт в июне 1972 года. Вот и все! Краткая официальная информация – и все же Василий был рад и ей.

- Значит, у нас дочка? – сам того не замечая, вслух произнес мужчина.

- Да, - подтвердил Виктор Андреевич.

- Можно ей… им послать сообщение? Хоть совсем небольшое? – спросил Василий.

- Сам же должен понимать, - лишь пожал плечами в ответ мужчина. – Нас тут нет ведь…

- Жалко. Ну да и на том спасибо, - вздохнул «вождь». – Так чего вы хотели обсудить?

- Есть у нас в ваших диких землях» некоторые интересные объекты…

Несколько следующих часов они провели за картами США, где у советских был отмечен целый список интересных объектов. В первую очередь, как понял Василия, СССР интересовали сейчас не какие-нибудь станки или машины, а самые что ни на есть обычные бумаги… Где они только их разыскивать будет? Почему-то Василий был уверен, что все эти чертежи с всевозможной документацией давно или скурили, или на растопку печей пустили. Ну да хрен бы с ними – их проблемы!

- Ничего, мы поищем! – усмехнулся в ответ Виктор Андреевич.

На основе своих знаний Василий показывал на карте, где есть что в этих местах. Где живут различные общины, где все заброшено, а где никто не бывал и оттого никаких сведений о происходящем не имеет. Потом обговаривали, сколько людей Василий должен выделить для этих поисков, сколько топлива и боеприпасов – из СССР их не доставишь.

- Только бензин у нас, сразу говорю, дерьмо, - заметил вождь.

- А из чего вы его делаете? – поинтересовался Виктор Андреевич. – Действующих нефтяных скважин я поблизости не видал…

- Из резины, пластмасс, старых покрышек…

- Понятно, - усмехнулся начальник советской базы.

Откровенно говоря, когда три горда назад один из его «недохимиков» предложил такую технологию, Василий отнесся к ней с немалой долей недоверия. Но ресурсов на постройку установки надо было немного, потому он и согласовал изготовление. Котел, куда загружают сырье, трубы, баки-конденсаторы, змеевики – все было изготовлено из труб разного размера с помощью обычной электросварки. На тот момент электроды к ней еще не стали диким дефицитом…

После первой перегонки получили какую-то мутную коричневую жидкость, заливать которую в двигатель было откровенно страшно. Но заливать ее и не стали – собрали еще одну установку, для повторной дистилляции. И тут уж получили что-то более-менее вменяемой. Дополнительно прогнать через фильтра – и вот уж на выходе посредственного качества низкооктановый бензин, пригодный для не шибко требовательных к качеству топлива моторов…

- И на сколько хватает двигателей на таком бензине?

- Тысяч на десять, - ответил Василий.

Ну да, маловато… Но техники кругом навалом! Порой Василию и вовсе думалось, что сейчас машин стало больше чем людей. Так что перекинуть двигатель или и вовсе пересесть на другую машину не сложно. А потому постройку их перегонной установки можно было считать большим успехом…

- Не жирно, - заметил Виктор Андреевич.

- Нам хватает…

- С боеприпасами что?

- Мало, - поморщился «вождь». – Если о серьезных стволах говорить… К дробовикам да охотничьим карабинам сами уж научились делать.

- Значит, заказывать в Союзе придется, - поморщился Виктор Андреевич. – Чтобы чего получше нам прислали…

Эх, в такие моменты Василию становилось завидно… Когда можно вот так вот заказать то, что тебе нужно – и, пусть даже через несколько дней, тебе сбросят с самолета все нужное! Но увы… Чего нет – того нет… Закончив разговор на достигнутых договоренностях, мужчина отправился домой, где его уже ждут жена с дочкой. Эх, помнится, советские обещали им тут какие-никакие производства наладить… Выполнят ли они обещание? Получится ли что-то путного из этого? Откровенно говоря, верилось мало… Впрочем, даже отремонтированная электростанция – уже неплохо! А уж там видно будет… Строить долгосрочные планы он давно отвык – ничего путного из них не выходило.

Отправляясь на совещание, товарищ Челомей ожидал, что речь вновь пройдет про его «Протоны»… С началом Долгой зимы проекты его межконтинентальных ракет были отложены далеко в сторону. Забыли даже про УР-100, которую успели полностью испытать к началу Долгой зимы и даже смонтировать первый пусковой комплекс… Впрочем, причины этого товарищ Челомей прекрасно понимал – мало того, что не до жиру было, так и особых целей для МБР больше не было. Так что последние годы единственное, чем доводилось заниматься – это УР-500. Ведь именно «Протоны» стали активно использоваться для вывода на орбиту спутников метеоразведки…

Началось совещание и впрямь с обсуждения темы спутниковой метеоразведки, как наиболее важной для народного хозяйства СССР задачи. Ведь прогнозирование погоды в нынешнее время приобретало особо важное значение… Недаром на совещании присутствовал и министр сельского хозяйства товарищ Бенедиктов… Выглядел он сегодня, правда, откровенно паршиво – ни для кого из присутствовавших не было тайной то, что пару дней назад, едва ему стало чуть получше, министр буквально сбежал из больницы, куда его положили с сердечным приступом. Но вот прошло еще пару дней – и он вышел на работу… Ведь «надо – значит, надо!» Впрочем, Долгая зима многим подпортила здоровье… Даже самому товарищу Пономаренко – хоть тот и старался никому этого не показывать.

«Пора нам все же на пенсию! – слушая доклад товарища Челомея, думал министр сельского хозяйства. – Прошло наше время…» Дожить бы только до того времени, когда жизнь в стране более-менее наладится! А там уж можно будет и помирать с чувством исполненного до конца долга перед страной… И как жаль, что далеко не все это в полной мере осознают! Впрочем, товарищ Бенедиктов уже думал обратиться на этот счет к Пономаренко… Не сейчас, правда… Как закончится Долгая зима.

- Значит, ракеты у нас будут? – поинтересовался Председатель Совета министров.

- Будут, - подтвердил товарищ Челомей. – Хоть у нас и были некоторые временные сложности, но к настоящему времени они решены.

Сложности… А у кого их не было, откровенно говоря? Еще пару-тройку лет назад казалось, что вся советская экономика буквально трещит по швам. Резко сократилась добыча целого списка полезных ископаемых, множество заводов было перепрофилировано или отправлено в эвакуацию и еще не смонтировано на новом месте. А ведь ракетостроение – это сотни предприятий-смежников в самых разных уголках огромной страны! И тогда многое пришлось буквально выбивать, требовать, изготавливать на непрофильных производствах… Но к настоящему времени большая часть этих проблем и впрямь решена.

- Это хорошо, - заметил товарищ Пономаренко. – В таком случае хотел бы задать другой вопрос… Как у вашего КБ обстоят дела с ракетой УР-700?

УР-700? Даже одно ее упоминание немало удивило товарища Челомея… Ведь еще несколько лет назад, как началась Долгая зима, про нее было буквально велено забыть. Как и про всю лунную программу вместе взятую… В условиях Долгой зимы, дескать, не до Луны – и ведь не поспоришь… Все они помнят прошедшие годы. Но с чего бы вдруг сейчас вновь возник интерес к этой теме? Неужели все же решили лететь? Не слишком ли рано? В стране по-прежнему проблем немало…

Однако озвучивать свои мысли главный конструктор не стал. Вместо этого он четко доложил о текущем положении дел в разработке ракеты. Как раз накануне Долгой зимы были начаты огневые испытания двигателя РД-270 для ракеты, который показал достаточную надежность и соответствие расчетным характеристикам. Завершить цикл испытаний планировалось в 1967 году, после чего не позднее середины 1968 года планировалось изготовить и произвести пробный пуск ракеты. В этом случае, при удачном стечении обстоятельств в конце 1968 – начале 1969 года можно было бы совершить пилотируемый полет на Луну, но… Помешали сначала извержение «сверхвулкана» Лонг-Вэлли и землетрясение, когда велено было отложить все работы на полгода-год, в зависимости от того, насколько быстро устранят ущерб от катаклизма, а затем и Долгая зима… С тех пор никакие работы и не велись…

- Понятно, - дослушав доклад, заметил Пономаренко. – Я не требую, как то планировалось, завершить все работы в двухлетний срок. Но к середине 80-х Советский Союз должен получить сверхтяжелую ракету-носитель…

А дальше товарищу Челомею довелось услышать то, чего он не ожидал совершенно! Сначала выступил с докладом руководитель созданного три года назад НИИ глобального климата и экологии, в чьи задачи вошло, в первую очередь, прогнозирование долгосрочных климатических изменений. Конечно, это потребовало проведение немалого количества исследований изменения климата на планете в целом – и результаты оказались не очень-то приятными… Например, выяснилось, что нынешняя Долгая зима не является для планеты чем-то особенным… Более того, на фоне многих прошлых оледенений она была сущей мелочью! И причины тех изменений были самыми разными – тут и изменение солнечной активности, и колебания положения полюса, и извержения так называемых «сверхвулканов» и… падения на планету астероидов. Причем, последнее следует считать самой большой опасностью для человечества. Хуже извержения даже самого мощного сверхвулкана.

По этой причине Советом Министров СССР было принято решение о разработке и создании системы противокосмической обороны для обеспечения раннего обнаружения и уничтожения потенциально опасных для планеты небесных тел.

Конечно, быстро сделать такое не получится… По этой причине программу создания систем противокосмической обороны следует рассчитывать на несколько десятков лет – даже высказывалась цифра в полвека. Но первоначальную проработку проекта следовало начинать как можно быстрее, как только к этому будут возможности. И первым делом, ясно дело, предстояло создать систему контроля космического пространства – целую серию спутников-радиотелескопов, запуск и обслуживание которых потребует применение сверхтяжелых ракет-носителей. А, значит, тема УР-700 становится вновь актуальной…

Получив новое правительственное задание, товарищ Челомей отправился восвояси – заниматься работой… В отличие от его ракеты, от остальных приглашенных на совещание конструкторов пока требовалось лишь проработать эскизные проекты будущих станций слежения за околоземным пространством. Поскольку особо срочной поставленную задачу считать было сложно, советское правительство решило пока ограничиться этим этапом. Все остальное – потом, как наладится дела в экономике. Все равно пока проработают эскизные проекты, пока будут вести конструкторские работы… Пройдет не один год! А там уж можно будет решать, насколько срочно следует заниматься поставленной задачей. Тут вон на ракету даже полтора десятилетия дали… Хотя немалая часть работы уже была проделана.

Так что, закончив «космическую» часть совещание и распустив конструкторов, министры перешли к следующей теме сегодняшней повестке дня. И вот она-то была куда более срочной…

«Особое положение»… Его было относительно легко ввести, а вот отменить – куда сложнее. Уж слишком много накопилось всевозможных «временных» постановлений Совета Министра СССР, указов и приказов, различных «временных» законов, которые принимались не Верховным Советом, а вводились все тем же Советом Министров и органами исполнительной власти. Все это, конечно, считалось временным… Действующим до окончания действия «Особого положения». Но как ты отменишь, например, разрешение на ношение оружия комсомольцами и коммунистами? Или удлиненный декретный отпуск? Да тут вся страна на дыбы встает! К тому же, опыт применения многих «временных законов», пусть и введенных порой буквально от отчаянья, показал положительный эффект – и этот опыт требовалось учесть…

Оставить все как есть в настоящий момент, придав временным законам и постановлением статус постоянных, было тоже невозможно. Ведь среди них было немало тех, которые напрямую противоречили действовавшим до того советским законам. По этой причине было приказано начать работу по переработке действующего законодательства «с учетом опыта Долгой зимы». Что-то из временных норм должно было войти в законы, заменив собой ранее применявшиеся. Что-то предстояло отменить как потерявшее актуальность после окончания Долгой зимы. Ясно как белый день было одно – возврат к обычной жизни должен ознаменоваться не только принятием целого ряда новых законов и кодексов, но и внесением изменений в Конституцию СССР.

Кроме того, истекли полномочия всех органов законодательной власти – и пусть для времени Особого положения оно и не имело особого значения, но для возврата к нормальной жизни… Надо было готовить выборы. И пусть, как и прежде, выдвигать будут одного кандидата, выдвинутого от, как гласила советская Конституция, «общественных организаций и обществ трудящихся», но конкретные кандидатуры могли сильно поменяться. В том числе, на основе того, кто как показал себя во время Долгой зимы…

Но и этого мало… Еще одна проблема – финансовая. На время Долгой зимы вопрос денежного обращения был практически позабыт. Деньги использовались лишь для приобретения узкого перечня допущенных к свободной продаже товаров или в расчетах между гражданами. Эмиссия денег не проводилась – точнее, формально-то она была, но исключительно в «безналичной» форме, без выпуска монет или бумажных денег. Лишь в 1972 году, с началом новой пятилетки, было принято решение о выделении бумаги и металла на изготовление денежных знаков. Хоть все прошедшие годы большую часть зарплат не выдавали наличными, а зачисляли на сберкнижки, попутно вычитая стоимость коммунальных услуг и выдаваемых по карточкам продовольственных и промышленных товаров, но запасы выпущенных ранее денег все равно подходили к концу, постепенно оседая на руках у людей. Но даже так в стране скопился избыток денежных знаков, обеспечить которые выпущенной продукцией просто не было возможности. А, значит, требовалась денежная реформа – оставалось лишь решить, как правильнее всего будет ее провести… По образцу 1947 года или, например, обменивать деньги свыше определенной суммы на облигации государственного займа?

С облигациями тоже, кстати, был вопрос… Последний раз их выпускали в 1960 году, но вместе с введением Особого положения были приостановлены все выплаты по облигациям. Отмена его, по идее, требовала возобновить выплаты – только где взять на это деньги? Тем более, что обеспечить их просто нечем. То есть придется, как после войны, произвести обмен старых облигаций на новые с новым сроком выплаты. Впрочем, это в какой-то мере стало уже привычно – еще в середине 50-х по многим облигациям увеличили срок выплаты на пять лет. Например, так было с военными займами – по новым срокам их должны были выплачивать как раз в годы Долгой зимы, что, естественно, не было осуществлено на практике.

Согласно постановлению Совета Министров СССР, провести подготовку к отмене Особого положения предстояло к 1974 году, а сам вопрос об отмене будет решаться по итогам уборочной кампании того же года… К тому же времени предполагалось отменить часть ныне действующих карточек. В первую очередь, на основные продукты питания вроде хлеба, картошки, овощей. Все то, чем страна уже научилась более-менее нормально обеспечивать себя и в нынешних условиях… Но постановление постановлением. Принять его не сложно, а вот для осуществления на практике нужно подготовить, согласовать и осуществить целый ряд организационных мероприятий. И сейчас это было куда важнее каких-то ракет и спутников слежения, которые могут так никогда в жизни и не пригодиться…

Зима… Когда-то она любила это время года – впрочем, в их местах зимы были теплыми. Если и выпадет снежок, то через несколько дней сойдет. Но пока он лежит – дети веселились, играли в снежки… И вместе с ними бегала и она. На тот момент еще маленькая девчонка.

Потом она отправилась учиться – и там снега не бывало уже некогда. До тех самых пор, пока не случилось извержение Лонг-Вэлли… Тот год она бы и рада была забыть как страшный сон, да только как же такое забудешь? Прекрасно помнила Квета и кислотные ливни, и бои с образовавшимися из беженцев бандами, и грязный, сероватый, снег Долгой зимы… И чувства отчаянья и безнадежности, когда не знаешь, что ждет завтра. Когда все мысли лишь о том, как выжить сегодня.

Помнила она и тех, с кем ее навечно разлучила Долгая зима… Мама с папой, брат с сестрой. Что стало с ними? А Вася, ее первая любовь? Отец ее дочки, ее Василисы… Жив ли еще он? А все те, с кем свела ее жизнь – друзья, одноклассники, однокурсники? Вряд ли ей когда-то доведется узнать про их судьбу… Но в одном Квета была уверена точно – большинства из них уже нет в живых.

Помнила она и как плыли в СССР… Хотя это плаванье и вовсе вспоминалось как страшный сон. Как вспоминались и слова бывшей на корабле врачихи. «Дура! Какая ж ты дура!» А ведь что и впрямь мешало указать в анкете, что она замужем? Что не официально – тогда уже не имело никакого значения… Могли бы сейчас быть вместе! Но сделанного не воротишь – она сделала все так, как ей велел Василий. И, как оказалось, они перехитрили самих себя.

Но вот прошло пять лет с тех пор, как она в СССР… Были времена, когда она мечтала побывать здесь, но никогда не думала, что это случится при таких обстоятельствах! И хоть страна ей и нравилась, хоть к ней тут отнеслись по-доброму, практически как к еще одной дочке, но… Почему-то это все равно не помогало справиться с чувством одиночества! И порой она так жалела, что согласилась с Василием и уплыла… Не настояла на своем, не осталась с ним до конца, не разделила его судьбу. А сейчас… Не будь у нее ее дочки, ее Василисы – она вообще бы и не знала, ради чего ей жить. Всю жизнь она боялась одиночества…

Да, теперь Квета ненавидела зиму… Ведь она сразу навевала воспоминания о той, первой зиме. О Долгой зиме. О всем том, чего ее лишил проклятый Лонг-Вэлли… О том, что пришлось пережить в те времена.

- Мам, а почему у других есть папы, а у меня нет? – неожиданно спросила Василиса.

Они с дочкой как раз прогуливались по городу… Выходной день, на учебу ей не надо, а все свободной время Квета старалась по максимуму уделять дочери, что давно стала для нее единственным смыслом жизни. А поскольку погода сегодня стояла хорошая, то почему бы не прогуляться по городу? В ярком солнечном свете искрился лежащий вдоль домов и дорог снег, белели лежащие тут и там сугробы… По улицам ездили автомобили, преимущественно грузовые, с троллейбусами, на одном из которых они и приехали к закованный в лед Волге чтобы прогуляться по набережной.

- Так получилось, - чувствуя, что пауза затянулась, ответила-таки дочке Квета. – Твой папа остался там… В Америке…

- А почему в Америке?

- Потому, что мы сами оттуда приехали…

- А почему папа не приехал? – обиженно спросила Василиса. – Он забыл про нас?

- Потому, что я дура! – чувствуя, что еще немного и она разревется, произнесла женщина. – Я никому не сказала, что он твой папа…

- А почему не сказала?

- Потому, что он так велел…

- А почему мы уехали из Америки?

- Так надо было, - тихо ответила Квета.

Ну как еще объяснить все случившееся пятилетнему ребенку? Когда-нибудь, наверное, она подробно расскажет все дочке… Настолько подробно, насколько вообще сможет, насколько ей хватит сил рассказать. Но это будет когда-нибудь потом… Когда Василиса вырастет взрослой. А сейчас рано… Она просто не поймет всего из-за нехватка знаний. Однако следующий вопрос дочки ошарашил Квету еще больше.

- А если наш папа остался в Америке, то почему дядя Миша не станет папой.

- Дядя Миша? – аж переспросила Квета.

- Дядя Миша хороший, - ответила Василиса.

- Дядя Миша не может, - подумав, как будет лучше ответить, произнесла Квета. – У него есть тетя Вика. А потом у них своя дочка будет…

Ну да, была у нее определенная симпатия, может даже влюбленность, по отношению к Мише Солнцеву, с кем ей довелось жить практически в одном доме. Но это не имело никакого значения. У него есть жена, они любят друг друга, а в чужую семью лезть Квета не стала бы. Как из-за того, что привыкла считать семью чем-то святым, так и из-за дружеских отношений с Викой. Нет, если б она видела, что они не счастливы вместе, что жена Миши редкостная стерва… Но этого не было – и, как ни странно, Квета была этому искренне рада.

- Ну и что? – не поняла дочка. – Тетя Вика тоже хорошая… Или она меня не любит?

- Не в этом дело, - ответила Квета. – Любят тебя и тетя Вика, и дядя Миша. Но стать твоим папой он не сможет.

- Но почему? – обиженно надула губку девочка.

- Потому, что для этого дядя Миша должен поссориться с тетей Викой. А ссориться нехорошо!

- А почему ссориться? – не поняла Василиса.

- Потому, что у одного дяди не может быть двух теть, - ответила Квета.

Ну вот как еще объяснить такие вещи ребенку? Этого женщина не знала… И старалась сделать это в меру своего разумения. К счастью, больше ничего дочка спрашивать не стала – иначе Квета даже не знала, как будет объяснять, почему, например, такое нельзя. Это для нее было понятно и очевидно, но дочке… Рано ей объяснять такие сложные вопросы. Все равно правильно не поймет.

Зима… Василисе оно, может, даже весело! Покидаться снежками, слепить снеговика, покататься с горки или на санках… Миша вон им даже детские лыжи отдал – через годик, может, дочке их даст. Хотя и не представляла, как ей будет объяснять, как на них ходить. Самой бы для начала научиться! Да все некогда… Дети… Им зимой весело. Они не понимают, что такое Долгая зима… Не помнят ни пятидесятиградусных морозов, ни голода, ничего из того, что довелось пережить их родителям. Вон даже те же Миша с Викой… Они в СССР не видели и десятой части того, что она! Но даже они не любили зиму.

«Будь прокляты те, кто изобрел ядерную бомбу!» - глядя вдаль, на заледеневшую Волгу, подумала Квета. Как бы хотелось, чтобы для них в аду был заготовлен персональный котел, погорячее, да персональные вилы. Жаль только то, что она атеистка…

Семь лет… Ровно столько прошло с извержения Лонг-Вэлли, что навсегда перечеркнуло их прошлую жизнь. Подняв голову от стола, Александр Ковач взглянул на висевшую на стене фотографию своей старшей дочки… Квета-Квета… Как сложилась теперь ее жизнь? Как бы не хотелось верить в лучшее, но себе мужчина врать не привык. Скорее всего, она погибла в том бардаке, что развязался в стране. И в этом он видел и свою вину…

Вместо того, чтобы рвануть на восток спасать свою дочку, он предпочел остаться здесь – на территориях, что нынче зовут Дикими Землями… Да, его аргументы были весьма логичны. И то, что США сильная страна, и потому на востоке ей будет безопаснее, чем здесь. И то, что добраться до востока страны через царящий кругом бардак, когда в любой момент можно наткнуться на банды мародеров и дезертиров, - практически верное самоубийство. И то, что здесь у него еще двое детей – и никто, кроме него, о них не позаботится. И все равно на душе было погано…

Им во многом повезло. Сначала, при извержении вулкана, они оказались вне зоны поражения извержения. Сюда не принесло облака вулканического газа – хотя, как узнали потом, им в этом плане очень повезло. Они оказались буквально на самой границе той зоны, где можно было выжить. Всего в десятке километров к югу вулканические газы уничтожили буквально все живое. До них долетели выброшенные вулканом каменные глыбы. Но, по счастью, ничего крупнее кулака на поселок не упало. Было, правда, немало разрушений от прокатившегося землетрясения… В их собственном доме тогда обвалилась крыша, жену и младшую дочку пришлось доставать из-под завалов, но они отделались синяками и ссадинами… А вот многим соседям не повезло. Несколько сотен человек погибли, почти три тысячи получили различные ранения… Повреждения получили и большая часть имевшихся в поселке автомобилей. Естественно, нарушились все коммуникации, не стало ни воды, ни света.

Большинство тогда решили бежать на восток. Похватав лишь предметы первой необходимости, люди рванули на восток, боясь нового извержения или каких-нибудь еще происшествий… Чуть больше сотни из них через несколько дней вернулись назад – нередко голодные, оборванные, лишившиеся всего взятого с собой имущества, а многие женщины – еще и изнасилованные. Про большинство же остальных Александр больше ничего не слышал.

Его собственное предположение о том, что пробиться на восток страны по разбитым и, в то же время, забитым брошенными автомобилями дорогам, посреди обезумевших от ужаса толп беженцев, просто не получится, полностью оправдались. Хотя такого масштаба мародерства, про какой рассказывали вернувшиеся, не ожидал даже он. Так он и решил остаться, не пытаться добраться до восточного побережья… Тем более, на тот момент Александр был уверен, что скоро правительство придет и наведет порядок и в этих местах.

Потом им повезло снова… Их поселок оказался в такой глуши, что сюда не добрались основные банды мародеров. Им удалось добыть вооружение и отбиться от тех, кто пытался поживиться их добром. А потом и добыть продовольствие – для резко сократившегося местного населения имеющихся на окрестных складах запасов хватило на пару лет. Кроме того, у них даже нашлось несколько прошедших войну солдат и офицеров, кто сумел организовать их силы самообороны…

Первая зима была жуткой… В наспех подремонтированные немногочисленные дома набивались как кильки в бочку и грелись печами, в которых постепенно исчезали сначала собранные за осень дрова и уголь, а затем и строительные конструкции заброшенных домов. Но даже так люди мерзли, болели, порой – умирали… Ведь лекарств не хватало, и оставшиеся в поселке врачи ничем не могли помочь.

И все же они выжили… Летом, вскопав огороды, смогли вырастить немного овощей, набрали полезного имущества в вымерших окрестных поселках и городках и уже куда лучше приготовились к новой зиме. Подремонтировали и утеплили еще несколько домов. И постепенно какая-то жизнь наладилась…

Сейчас их было три с небольшим сотни… Одна десятая от прежнего населения поселка! И они оказались практически единственными выжившими на полсотни миль в округе – несколько живущих мелких групп выживших можно было не учитывать. А дальше разведку не проводили… Не доходило в их мечта и особых новостей о происходящем далеко на востоке. Лишь однажды от пришедших с востока беженцев узнали про то, что там творится – и это буквально потрясло всех Особенно рассказы про всевозможные банды сектантов и людоедов! А, кроме этого, узнали и про крах США…

В тот вечер Александр Ковач впервые со дня извержения напился до, как сказали бы русские, поросячьего визга. Уже потом ему рассказывали, что он в пьяном виде порывался на восток, искать свою старшую дочь. Грозил расправой людоедам, сектантам, американскому правительству и вулкану вместе взятым и нес какую-то еще форменную чушь…

Вспоминать про это было неприятно… Тем более, что по трезвому уму Александр прекрасно понимал, что ничего он не сделает. Он даже не доберется до востока бывших США! И все равно было стыдно… Сколько раз уж Александр обвинял себя в трусости! Сколько раз жалел о том, что не попытался в первый же год спасти свою дочь! Пусть не сразу, так через месяц, два, три, в конце концов, податься на восток! Пусть даже в то время как раз шли кислотные ливни или стояли морозы. Но хуже всего мужчина себя чувствовал именно в такие вот дни… В годовщину извержения!

Опустив взгляд от фотографии, Александр с силой треснул кулаком по массивному деревянному столу… Машинально рука потянулась к дверце стола, за которой стояла предпоследняя бутылка виски, но большим усилием воли мужчина одернул ее. Пить – не решение… Только и решения не было.

- Опять ее вспоминаешь? – окликнула Александра незаметно подошедшая жена.

- Да, - ответил мужчина. – Чувствую себя предателем собственной дочери…

Несмотря на все испытания, что выпали на их судьбу, они с Миладой были вместе с самого 1938 года… Мюнхенский сговор, захват Судет немцами, создание независимой профашистской Словакии – все это происходило у них на глазах. Вместе они бежали от надвигающейся новой мировой войны в Америку – хотя тут помогли деньгами родители Милады, имевшие торговый бизнес. Ему-то, вчерашнему студенту, даже не успевшему найти работу, это было не по карману. Вместе жили на новом месте, родили троих детей – Квету, Владана и Ладу.

- Не вини себя, - подойдя к фотографии и проведя по ней рукой, вздохнула женщина. – Ты не мог ничего сделать…

- Мог! – треснув кулаком по столу, произнес Александр. – Я мог…

- Мог отправиться на восток и погибнуть… Помнишь, что нам рассказывали те, кто… вернулся?

- Да, Милад, - согласился мужчина. – Но я должен был попытаться…

- … и никого не спасти, да еще и погубить меня, Владана, Ладу… Это ты хотел сказать?

- Наверное, ты права, - вздохнул Александр. – Вот только… Умом я понимаю, а на душе муторно!

- Мне тоже… Но… - дрогнул голос Милады. – Квета была хорошей девочкой, доброй и чистой душой… И я верю, что там ей лучше чем нам…

Откровенно говоря, Миладе и самой было больно вспоминать про свою старшую дочь… Вот только что она могла сделать? Ничего! Что-то изменить обычному человеку было просто не под силу, и с этим оставалось лишь смириться. И радоваться, что сберегла хотя бы младших детей… Тем более, что многие окружающим не удалось и этого. Во всем их поселке не найдется ни одного человека, кто бы не потерял родных и близких в результате случившегося извержения и случившейся следом за ней большой зимы.

Впрочем, даже сейчас… Что у них есть? Каждый новый день – бесконечная борьба за выживание. И с этим тоже ничего нельзя было поделать. Лишившись буквально всего, всех благ цивилизации, они выживали как какие-нибудь средневековые люди. Когда скудных урожаев их огородов с трудом хватало чтобы не помереть с голода. Когда любая простуда грозила свести в могилу. Когда какая-нибудь внезапно объявившаяся в их краях крупная банда могла уничтожить все немногочисленное население. Или вынудить спасаться бегством, что с большой вероятностью означало все ту же смерть.

Однако за прошедшие годы они настолько привыкли буквально каждый день заглядывать в глаза смерти, что уже даже перестали обращать на это внимание. Даже научились радоваться каким-то мелочам, на которые раньше не обратили бы никакого внимания… А уж выросшие за эти годы дети и вовсе не могли себе и помыслить другой жизни… Огромные, шумные города, автомобили, поезда, самолеты, электрическое освещение и вода из крана, заводы и фабрики, где работали тысячи людей… Даже у Лады, ее младшей дочери, о тех временах остались лишь смутные детские воспоминания. Что уж говорить про тех детей, кто на момент извержения был совсем крохами? Они другой жизни и не видали никогда…

Пройдет еще полвека – и их потомки даже не смогут поверить, что когда-то можно было за несколько дней добраться из одного конца материка в другой. Что по вечерам сидели в домах при ярком электрическом освещении. Что бывают какие-то еще производства, кроме жалкой поселковой кузницы и гончарной мастерской… Это если они еще будут живы!

- Пойдешь сегодня на Совет? – усевшись за стол рядом с мужем, спросила Милада.

Совет Обороны был создан еще в первый год для организации защиты поселка от бандитов и мародеров. Именно в его ведении было руководство всем их немногочисленным «войском» и даже своеобразные полицейские функции. Первые годы он руководил еще сбором и распределением продовольствия и предметов первой необходимости. Но эта функция осталась уже в прошлом – теперь все жили исключительно со своих огородов. Во всем остальном тоже каждый был сам по себе. И все же раз в месяц проводилось заседание Совета… И, конечно, было оно и сегодня – в годовщину катастрофы.

- Пойду, - вздохнул Александр. – Хотя уже и не вижу в том Совете особого смысла…

Тяжело, опять давала знать о себе больная спина, которую он сорвал еще в первую зиму, поднявшись из-за стола, мужчина бросил еще один взгляд на фотографию старшей дочери, а затем одел фуражку и вышел из дома. Да, если игнорировать торчащие вдоль дороги покосившиеся столбы с трансформаторами, то и впрямь можно было подумать, что оказался в какой-то средневековой деревне. Заросшая, разбитая, дорожка вдоль кое-как подлатанных домов. Грядки картошки и капусты во дворе, где как раз сейчас копались лада с Владаном… Сыну его сейчас двадцать три года, недавно вон уж к соседской дочке посватался. Как закончатся садово-огородные работы – можно будет и свадьбу сыграть… Дочке – двадцать. По нынешним временам, уже возраст невесты… Прямо как было Квете когда свершилось извержение. Только какая судьба ждет их? Продолжать выживать на руинах цивилизации, постепенно скатываясь в Средневековье?

Увы, силами трех сотен человек цивилизации не возродить. Но и покидать насиженное местечко в поисках лучшей доли – незавидная перспектива… В том, что с распростертыми объятиями их не примут, Александр не сомневался ни на грамм. Отвоевать же себе место под солнцем у них не было сил. Да и где теперь найдешь такое место, где бы до сих пор в домах были вода и свет, в полях работали трактора с комбайнами, а по рельсам проносились поезда? Наверное, такого теперь нет во всем мире…

Отодвинув в сторону документы, товарищ Пономаренко вышел из-за стола и, пройдя к окну кабинета, выглянул на улицу, невольно вспомнив «пейзажи» Долгой зимы… Сейчас ничего такого, конечно, не было. На улице зеленели листья молодые деревья – пару лет назад пионеры высадили на улицах города несколько тысяч саженцев северных деревьев. «Серый город», как называли Москву последние годы многие приезжие, стал постепенно превращаться в зеленый… И это казалось в чем-то даже символичным – словно олицетворяло то, как оживала после Долгой зимы сама страна.

Порой товарищу Пономаренко и самому казалось невероятным, что даже в тех условиях они не просто выжили, но и сохранили основу экономики страны… Вспоминая первые годы Долгой зимы, Председатель Совета министров прекрасно понимал, как многое тогда держалось буквально на соплях. Чуть толкни – и все рухнет, погребая под руинами их всех, весь советский народ. В это время нелегко пришлось даже руководителям страны… И далеко не все выдержали нервное напряжение последних лет, не выдержали того ритма работы. Чай не молодые уже! Давно прошли годы войны, когда они могли работать по двенадцать-четырнадцать часов в день без особых последствий. Он и сам-то, в этом товарищ Пономаренко вынужден был признаться, сдавать начал…

Вот и сейчас… Только что из кабинета вышел товарищ Бенедиктов, с кем обсуждали планы на предстоящий урожай, говорили про строительство оросительных систем в Средней Азии, обсуждали планы дальнейшего тепличного строительства. Думали, насколько актуально будет отмена карточек на те или иные виды продовольственных товаров.

- К настоящему времени удалось в полной мере вернуть к использованию земли в Черноземье и верхнем Поволжье, - говорил министр. – Это позволило значительно увеличить производство зерновых и овощей по сравнению с первыми годами Долгой зимы…

И цифры, цифры, цифры… Которые и впрямь уже достаточно неплохие. Не сравнить с первым летом, когда с большим трудом собрали треть от среднего урожая прошлых лет… И это вместе с Ираном! Не сравнить даже с вторым или третьим годами. Все последующие годы объемы производства сельскохозяйственной продукты постепенно росли – хоть порой и не такими темпами, как того хотелось бы, но голодать уже не приходилось… И немалую роль в этом сыграло освоение Средней Азии и того самого Ирана, а также применение специально разработанных сельскохозяйственных технологий. Немалую роль сыграли и теплицы, где к настоящему моменту выращивали чуть ли не половину овощей – тем более, что росли они там хоть зимой, хоть летом.

Теплицы… На просторах страны к настоящему времени раскинулись целые тепличные городки. Что потребовало нарастить объемы добычи топлива и генерации электроэнергии. Где-то это были модульные дизельные электростанции – благо, что присоединение Ирана решило топливную проблему первой зимы. Где-то – модульные ТЭЦ малой мощности, работающие на газе или даже твердом топливе. А где-то – и вовсе «эксклюзив» вроде установок, работающих на прессованных из древесных отходов гранул.

Впрочем, Долгая зима много что принесла нового в плане экономного использования ресурсов… Что в промышленности, что в том же сельском хозяйстве или в других отраслях народного хозяйства. Чудное дело, но иногда Большая беда куда больше способствует борьбе с бесхозяйственностью, чем все метод повышения эффективности экономики и все прочие поощрения вместе взятые. Сколько раньше тех же овощей гнило на овощебазах? Сколько зерна не добиралось до элеваторов, портясь в колхозах из-за несвоевременного вывоза? Сколько металла впустую переводили в металлолом? Сколько потенциально ценного сырья отправлялось на свалку или бесполезно сжигалось? Вон взять хоть те же попутные нефтяные газы, которые раньше бесполезно сжигались… А теперь вдруг оказалось, что их можно выгодно использовать для отопления теплиц! И какого хрена, спрашивается, никто не думал об этом раньше?

Потом обсуждали с товарищем Бенедиктовым планы на ближайшие годы… Сколько еще надо построить каналов. Какие предпринять меры по борьбе с обезлесением в горных районах – и тут как нельзя кстати пришелся опыт Иранской ССР… И постепенно его надо будет внедрять и у себя. Пока климат в Средней Азии стал прохладнее и влажнее. Потом будет поздно… Уделили внимание и новым методам агротехники, и выведению новых сортов различных культур, в чем за прошедшие годы были достигнуты неплохие успехи, и новым технологиям.

А ведь как прав оказался товарищ Бенедиктов еще в 50-е – когда отстаивал интенсификацию сельского хозяйства! Когда вместо предлагавшегося некоторыми товарищами экстенсивного метода, максимального наращивания распаханных площадей, в том числе на Целине, сделали основную ставку на новые технологию, новую технику, на применение удобрений… Да, это было сложнее и дороже, чем просто нагнать побольше тракторов и распахать в два, в три раза большие площади. Тогда еще были сомнения, но теперь было хорошо понятно – этот метод не принес бы ничего хорошего. Даже в том случае, если бы не было Долгой зимы. Без лесополос, без систем орошения, без пригодной для тех мест агротехники все кончилось бы пшиком – даже если бы на первых порах удалось собрать несколько рекордных урожаев…

Но самым неожиданным было даже не это… Это все – обычные текущие вопросы, к которым давно уж привыкли. Уж сколько за эти годы было совещаний по теме развития сельского хозяйства! Сколько, наверное, не было за всю предыдущую советскую историю… Куда больше удивили его последние слова Ивана Александровича.

- Как отменим Особое положение, напишу заявление об отставке, - устало произнес мужчина. – Прошло наше время… Устал я.

- Наше? – не понял в первый миг Пономаренко.

- Да всех нас, сталинских наркомов и министров, - усмехнулся товарищ Бенедиктов. – На пенсию пора нам…

- Нашел уже кого на свое место? – спросил Председатель Совета министров.

- Помоложе кого-нибудь надо, - задумчиво произнес Иван Александрович. – Как нам когда-то было…

Имелось в виду, конечно, то время, когда сам Бенедиктов стал наркомом… В 35 лет. На тот момент в СССР было одно из самых молодых правительств в мире. Только Пономаренко понял, что не просто так Бенедиктов завел этот разговор. Это своего рода намек на то, что «пришло время молодых»… По сложившейся до Долгой зимы практике руководителей высокого уровня привыкли отправлять на пенсию в семьдесят лет. Формально по возрасту, а по факту – больше потому, что таким образом «новая метла» расчищала место для своих людей. Так когда-то отправили на пенсию Молотова, Кагановича, Ворошилова и многих других…

И вот ему уже 72 года – и пусть «новой метлы» пока нету, но ведь немалая доля правды в словах про здоровье и впрямь была… Это товарищ Пономаренко прекрасно чувствовал по себе. Вспомнился волей-неволей и последний год товарища Сталина… Когда тот, наполовину парализованный, практически не мог пошевелить левой рукой и с трудом ходил, что даже заставило Иосифа Виссарионовича отказаться от излюбленной привычки ходить по кабинету во время обсуждений. Вспомнилось и то, с каким трудом он в последний раз поднимался на трибуну Мавзолея. Медленно, с нескольким остановками чтобы перевести дух. И пусть большинство простых людей этого и не знало, но… Товарищу Пономаренко очень не хотелось, чтобы его запомнили таким же.

Так что пришла, видимо, и его очередь становиться «пенсионером союзного значения», писать мемуары про войну и Долгую зиму и рассказывать школьникам про свершения прошлых лет… Но для начала нужно все тщательно подготовить! Очень не хотелось бы, чтобы после его ухода в стране разгорелась новая борьба за власть, как то было после смерти товарища Сталина.

Только кого взять приемником? Практически все кругом – его ровесники! А кое-кто даже постарше будет… Заместители, большинство министров… Почти всем под семьдесят! А некоторым, как товарищу Василевскому, и того больше! Разве что Шелепин вон… 56 лет всего. Но он даже не первый заместитель! Выходит, пора его на повышение отправить. Лет десять-пятнадцать руководить страной он еще сможет – а там уж и состав Совета министров обновит. Да, именно так и надо сделать! А там уж придут те, кого выдвинула Долгая зима…

Невольно вновь вспомнился Михаил Солнцев из далекого Саратова… Полгода назад он прислал еще пару писем с перспективными идеями, причем по принципиально новой теме – что-то там по приборам для космической связи. И товарищ Пономаренко уж не знал, чего от него еще ждать. И почему-то все больше казалось, что даже для гения все эти его идеи – уже перебор… Порой так и казалось, что кто-то ему подсказывает эти идеи. Уж слишком быстро это все происходит! Вот только в мистику Председатель Совета министров не верил… А, значит, всему должно быть рациональное объяснение! Только найти его пока все не удавалось. И это порой откровенно раздражало… Как раздражает любой непонятный фактор в политике или экономике – когда, вроде, все делаешь правильно, но находится какая-то мелочь, что ломает все планы и дает на выходе совсем не то, чего бы хотелось.

Министерство автомобильной промышленности СССР за годы Долгой зимы успело сменить уже несколько руководителей. Сначала умер в 1970 году Николай Иванович Строкин. На смену ему пришел Александр Михайлович Тарасов, но всего через два года вынужден был уйти с должности по состоянию здоровья, а спустя еще полгода тоже умер, уже будучи пенсионером. Новый руководителем автомобильной промышленности СССР стал директор ВАЗа Виктор Николаевич Поляков, которого, на фоне других министров, можно было считать достаточно молодым. Всего 57 лет на момент вступления в должность! В этой реальности ему не суждено было стать директором ВАЗа, на месте которого ударными темпами строился филиал Завода имени Сталина, за то министром он стал на несколько лет раньше.

Планом на Десятую пятилетку уделялось максимальное внимание производству грузовых автомобилей – перенос производства ЗиС-157 на новую промышленную площадку, организация производства новых тяжелых грузовиков ЗиС-170, увеличение производственных мощностей других автозаводов страны.

УралЗиС и УльЗиС, два основных филиала московского автозавода имени Сталина продолжали выпуск ранее разработанных моделей. Перед ними стояла лишь задача по постепенному наращиванию объемов производства… Ну и требовалось внести некоторые изменения в конструкцию на основе опыта эксплуатации в условиях Долгой зимы. И, разумеется, на первом месте стоял вопрос повышения надежности. Продолжал производство тяжелых грузовиков и КрАЗ – ничего нового от украинского завода пока не требовалось.

Минский автозавод продолжал выпуск прежней продукции – однако, в связи с резким снижением объемов производства военной техники, он получил себе филиал в виде Курганского завода колесных тягачей, большая часть которого, впрочем, была перебазирована в Астраханскую область. В самом Кургане нынче производили малой серией тяжелые вездеходы для нужд геологов, в то время как основные производственные мощности загрузили производством спецтехники на базе автомобиля МАЗ-535.

Луцкий автозавод в достаточной мере отладил производство вездехода ЗАЗ-969, но в ходе его запуска в производство потребовалось провести целый ряд доработок. Первым делом отправился в металлолом двигатель воздушного охлаждения мелитопольского завода. На модернизированной версии автомобиля стал применяться к тому времени в достаточной мере отлаженный в производстве двигатель УЗАМ-412, а в Мелитополе принялись осваивать производство его менее мощной двухцилиндровой версии для применения в спецтехнике. Кроме того, был внесен еще целый ряд изменений в конструкции по агрегатам и кузову – и к настоящему времени производится только эта модификация. Однако мощностей Луцкого автозавода недостаточно, потому решено наладить производство автомобиля ЗАЗ-969М на Запорожском автозаводе.

В связи с Долгой зимой производство грузовиков ЗиС-135 для военных было приостановлено. Вместо этого на базе Брянского автозавода было налажено производство грузовиков «Десна». Причем, в Долгую зиму в целях увеличения производства автомобилей в Брянск эвакуировали уцелевшее оборудование с Кутаисского автозавода… Сейчас, правда, военные собирались возобновить выпуск «Луны» с «Редутом», но столь малой серией, что это не окажет существенного влияния на производственные планы завода.

Кроме того, сразу несколько авторемонтных заводов выпускали ЛюАЗ-69 – некое подобие ГАЗ-69 на основе его же агрегатов. Небольшой автомобиль раной конструкции с деревянно-фанерным кузовом был разработан на Люберецком авторемонтном заводе и выпускался на целом ряд предприятий аналогичной направленности, при чем на каждом из них конструкция рамы имела индивидуальные особенности, варились-то они буквально «на коленке», по простейшим приспособлениям. Назвать это современным автомобилем было сложно, но свою задачу он выполнял. Однако скоро это «чудо техники» будет снято с производства…

Само собой, ГАЗ и УльЗиС выпускали ГАЗ-69 и полноприводные «Волги» ГАЗ-21П и ГАЗ-22П. МЗМА – «Москвичи» 408, 410, 411, 412, 427 и спецтехнику. Ижевский автозавод – одну единственную модель: полноприводную версию «Мгосквича-412». Однако последний завод можно было назвать так весьма условно – главный конвейер так и не был построен, а потому машины делали по временной технологии.

Так обстояли дела на конец 1974 года. Однако в следующей пятилетке должно было многое поменяться… в стране наконец-то появились не слишком загруженные мощности инструментальных производств, и это позволило начать подготовку к запуску в серийное производство новых моделей автомобилей.

Первой из таковых, разумеется, должна была стать замена ГАЗ-69 – новый вездеходик УльЗиС-469. Первые опытные образцы его были выпущены еще до Долгой зимы, но какое-то время заняло их доведение до ума, а потом было просто не до того. В условиях дефицита ресурсов на изготовление десятков тысяч единиц специальной оснастки, особенно крупногабаритных штампов, и отсутствия свободных мощностей на инструментальных производствах страны говорить о запуске в серию нового автомобиля не было никакого смысла. Но сейчас такая возможность появилась, поэтому к 1977 году, к началу Одиннадцатой пятилетки, можно подготовить все необходимое для производства.

Запустить в производство новую модель автомобиля планировали и на ГАЗе – причем, сроки назначались те же самые. Более того, опыт Долгой зимы привел к внесению в конструкцию будущей ГАЗ-24 сразу целого ряда изменений, включая увеличение конструктивной жесткости и добавлению в конструкцию подключаемого переднего привода, что позволит увеличить проходимость. Кроме того, в связи с прекращением выпуска «Чайки» от правительства поступило распоряжение сделать на базе ГАЗ-24 несколько «правительственных» модификаций, включая бронированную. Последние будут выпускаться малой серией на мощностях экспериментального производства. Само собой, требовалась и «санитарная» версия на замену ГАЗ-22. И срок запуска в серию ГАЗ-24 – все тот же 1977 год.

Но этого оказалось мало… В 1972 году Советом министров СССР был принят документ под названием «Основные технические требования к разработке и производству автомобильной техники с учетом опыта эксплуатации в условиях климатической катастрофы 1966-1971 годов», по которому вскоре был разработан и принят соответствующий ГОСТ. Казалось бы, при чем тут оно? Ну да, прежде всего это касалось того, каким требованиям должны соответствовать все серийно производящиеся в СССР модели автомобилей. Где и что надо доработать исходя из этих требований…

Но следом за этим перед товарищем Поляковым поставили одну вполне себе конкретную задачку. Нужно увеличивать объемы производства легковых автомобилей повышенной проходимости – в том числе, гражданского назначения! На основе, разумеется, одного из разделов данного документа… И им соответствовал только ЗАЗ-969М! Но в руководстве хотели иметь ему альтернативу… Это задание товарищ Поляков и поставил перед руководством сразу двух автозаводов – МЗМА и Ижевского автозавода, где на данный момент не были заняты освоением новой продукции.

К 1974 году было разработано и испытано сразу две модели нового автомобиля… МЗМА выставил модернизированный «Москвич-416», практически не отличавшийся от прототипа. Даже изготовлен он был путем переделки стоявшего на заводе прототипа изготовления 1960 года. Ижевск же изготовил, частично с использованием агрегатов полноприводного «Москвича-412», новый автомобиль «Иж-14».

В обоих случаях оказалось, что мощности серийного двигателя УЗАМ-412 маловато – и вместо него на заводе выпустили опытную партию двигателей объема 1,6 литра с увеличенной мощностью, а в чертежах появились даже еще более мощные моторы объемами 1,7 и 1,8 литра. Как говорится, ставь да испытывай! Осталось лишь решить, какой автомобиль взять за базу…

«Москвич-416М» оказался конструктивно ближе к машинам типа того же УльЗиСа, имел лонжеронную раму, зависимую подвеску и подключаемый передний привод. При этом большинство узлов было позаимствовано от выпускаемого в Ижевске полноприводного «Москвича-412». «Иж-14» имел несущий кузов, независимую подвеску, отличную от серийного автомобиля раздаточную коробку, позволяющую выборочно подключать передний, задний или полный привод. Правда, для нового автомобиля потребовалась и нова система питания – карбюратор с впускным коллектором, что не очень-то хорошо. Лишняя номенклатура продукции.

Оба автомобиля имели свои преимущества и свои недостатки – смотря, с какой стороны взглянуть на них… «Москвич» был ближе к «настоящим» вездеходам вроде ГАЗ-69 или УльЗиС-469 – и, пожалуй, имел большую унификацию. «Иж» был новее, современнее, удобнее для водителя с пассажирами, а в перспективе должен оказаться дешевле, но при этом обладал худшими «внедорожными» качествами и имел больше новых деталей и узлов. По идее, на роль массового гражданского автомобиля он годился лучше… Но возникал вопрос экономики. Потому, по всей видимости, окончательный выбор будет сделан «наверху» - на уровне Председателя Совета министров или его заместителей.

Кроме того, ижевский автозавод разработал и предложил к производству новый автомобиль «по мотивам» Рено-16 – пятидверный хэтчбэк на основе агрегатов «Москвича-412». И, в отличие от «Иж-14», его судьба была уже решена. Как только будет достроен и запущен главный конвейер, именно ему предстоит пойти в массовое производство. Поучаствовали в той разработке, кстати, и немцы из ГДР – ведь теперь, когда о сотрудничестве с французами можно было забыть, именно они стали главным партнером СССР в строительстве завода. Так что когда он заработает на полную мощь, добрая половина оборудования завода будет сделана именно в ГДР.

Больше ничего нового по легковушкам пока не планировалось – да и не было для этого свободных мощностей… Основное внимание уделялось производству грузовиков. И сейчас именно это было главным. Все остальное, вроде строительства другого завода на замену несостоявшемуся ВАЗу, пока может и подождать…

Беженцы к ним пришли три недели назад, став практически за прошедшие пять лет людьми, кто рискнул забраться так далеко на северо-запад бывших США… В обычных условиях очень немногие стремились забраться так близко к эпицентру катастрофы – ибо найти в этих местах что-то кроме руин и мертвых городов и поселков было практически невозможно. Уж это Александр Ковач знал прекрасно. А что и было ценного, то практически все они подгребли под себя. Но что делать, если Мертвые Земли – единственная надежда на спасение?

От беженцев жители поселка узнали про происходящее на востоке – и были буквально в шоке. Как оказалось, практически все ближайшие земли захватили сектанты из так называемой «Церкви Апокалипсиса» во главе с объявившим себя императором Америки и, по совместительству, наместником бога на земле бывшим капитаном американской армии.

Объявив, что только они способны возродить цивилизацию, сектанты принялись захватывать все большие и большие территории, стаскивая в свою столицу практически все найденные ценные ресурсы – технику, промышленное оборудование, ценное сырье. Свозили всех заинтересовавших руководство секты специалистов и «рабочую силу». Тех, кто был не согласен с правилами секты, обращали в рабство. Пытавшихся сопротивляться объявляли «еретиками» и показательно казнили. Беженцы оказались как раз из тех, кто смог бежать и потому теперь относились к той же категории…

«Инквизиторы», как называли себя военные «Церкви Апокалипсиса», явились спустя еще неделю – и были явно удивлены тому, что, помимо беглецов, в этих местах нашлись живые люди.

- Покоритесь Церкви и Императору, выдайте еретиков или умрите! – коротко предложил сотник инквизиторов.

Покоряться, разумеется, никто не собиралось – так что полусотня инквизиторов вся полегла в их горах. Сбежать не удалось никому… Вот только было понятно, что на этом они не успокоятся. Когда никто из отправленного на поимку беглецов отряда не вернется, через некоторое время отправят новый – куда более мощный и многочисленный. А тут от одного-то столкновения, причем на заранее подготовленной позиции, пятеро убитых и полтора десятка раненых!

Куда ни кинь – везде клин. Выбор между смертью и рабством никого не устраивал. Но и что делать – все только пожимали плечами. И тогда слово на Совете обороны взял Александр Ковач… Одну дочь он уже потерял – во многом, как считал мужчина, по собственной нерешимости. Но он не допустит того, чтобы теперь уж сектанты пришли и убили и его младших!

- Уходить надо, - коротко высказался он. – Уходить как можно скорее и идти в те места, где до нас не дотянутся никакие инквизиторы.

Споров было полно! Куда идти, зачем… Что делать с налаженным хозяйством? А как доставить все припасы? А как… И так далее… По мере своего разумения мужчина отвечал на эти вопросы, и постепенно перед всеми вырисовывался какой-никакой, но план. Да, придется трудно. Да, есть немалый риск… Но лучше рискнуть чем остаться на месте и погибнуть всем вместе. И как жаль, что у них почти нет скотины! Да и запасов топлива нет – все давно сгорело в двигателях немногочисленных тракторов и автомобилей. Потому многое придется бросить, взять лишь еду, оружие и некоторые предметы первой необходимости. Все остальное придется на новом месте делать заново…

Буквально через три дня их караван отправился на запад, в самое сердце Мертвых Земель… Пусть сам вулкан находился гораздо южнее, но те места попали в зону сплошного поражения – настолько, что даже в первые недели оттуда выбирались единицы беженцев. Один такой мужчина, на тот момент еще парень двадцати лет, остановился и у них в поселке. Он и рассказывал о том, что там происходило. Землетрясения, ядовитые вулканические газы, падения крупных камней, а где-то южнее и раскаленного газа, не дали людям практически никаких шансов, вопрос выживания зачастую зависел от мелкой случайности. Но именно это сейчас давало хоть какую-то надежду на спасение…

Дорога оказалась еще одним испытанием для них для всех… Тащили груз на сделанных из автомобильных ступиц с колесами тележках, порой подолгу искали способ пойти разрушенные мосты или придумывали способы перебраться на другую сторону. Люди выбивались из сил… Многие даже уже втайне думали, что лучше было бы принять порядки «Церкви» и пойти под власть этого самозваного императора… Правда, высказать это вслух пока все же боялись. Но надолго ли? Еще немного – и люди просто не выдержат… Это понимал и Александр, и все члены Совета Обороны. Только что сделаешь? Не так уж они далеко ушли… Где гарантия того, что инквизиторы не достанут и здесь? Ни в рабство, ни на костер им не хотелось. Но в какой-то день силы у людей окончательно иссякли…

Тогда они как раз остановились посреди мертвого – судя по всему, «постарались» вулканические газы, городка. И люди сказали, что больше они никуда не пойдут. Останутся здесь – и будь что будет!

- Ну что делать будем? – поинтересовался тогда один из членов Совета Обороны.

- Вот смотрите, - достав карту, начал Александр. – Мы прошли две сотни миль в сторону побережья… На юго-запад от нас – Солт-Лейк-Сити… Делать там нечего. На северо-востоке – национальный парк Йеллоустон… Что там происходит – не знает никто… Ни пеплом, ни газом их не должно было затронуть – значит, поначалу выживших должно было быть немало. Только многие ли из них выжили в первые годы и что там сейчас творится?

- Ничего хорошего, - заметил один из участников Совета.

- Потому предлагаю провести разведку…

- Кто пойдет-то? Люди устали, их сейчас и с места не сдвинешь… Кто пойдет-то?

- Я, - коротко ответил Александр.

Поначалу он хотел оставить жену с детьми в городке, но те буквально пришли в ужас от такой перспективы… И мужчина был вынужден с ними согласиться. Если куда-то идти – идти вместе. Никто ведь и не знает, где сейчас опаснее. Ведь за ними почти наверняка идут инквизиторы. А вместе и помирать не так страшно…

Собрав группу в полтора десятка человек, Александр выдвинулся на северо-запад… Идти малой группой, почти налегке, было куда быстрее и проще. Вот только день шел за днем, а ничего нового они не находили. Лишь мертвые просторы некогда могучей сверхдержавы – и ни единой человеческой души. Однако в какой-то момент вдруг все поменялось.

- Командир, гляди! – первым привлек внимание Александра один из парней из отряда. – Свежий след!

И то и впрямь был свежий след… автомобильных колес! Даже, можно сказать, целая колея. И это привело всех буквально в состояние шока. Приказав всем утроить осторожность, Александр повел их разведгруппу дальше – и вскоре наткнулся на то, увидеть что уж совершенно не ожидал… Небольшой поселок был не просто восстановлен, но и превращен в самую настоящую военную базу! С забором, с колючкой, пулеметами и всеми прочими атрибутами… Но самое главное – кругом копошилось просто огромное по нынешним меркам количество людей. Да и техника… Откуда нынче столько рабочей техники взять-то?

Все стало понятно лишь после того, как один из солдат (а что он военный, а не просто нацепивший пистолет-пулемет на спину местный мужик, Александр даже не сомневался) отошел чуть в сторону, открыв на обозрение нанесенный на технику. Красная звезда!

- Это что, русские? – удивленно глядя на происходящие, произнес мужчина.

- Советские! – внезапно поправил его какой-то незнакомый голос. – Руки вверх давай! И пошевеливайся!

Полковник Советской армии Максимов находился в задумчивости… Пойманные их разведкой местные жители рассказали немало любопытного о происходящего в Северной Америке – в том числе, о некоей сектантской «империи», про которую прежде никакой информации не было. Сами эти люди бежали как раз от неких «инквизиторов», представлявших из себя вооруженные силы этого псевдогосударства. Основная часть беженцев сейчас распложалась лагерем в заброшенном поселке где-то километрах в двухстах к юго-западу и сейчас находится в раздумьях – что им делать дальше?

Откровенно говоря, на местных жителей полковнику было наплевать. Более того – встреча с ними считалась вообще крайне маловероятной: во всяком случае, авиаразведка не показала наличия никаких крупных групп выживших на данной территории. Отдельные маленькие общинки, конечно, можно было и не обнаружить, но для их задачи это не имело значения. Если кто-то еще прячется по брошенным городкам или каким-нибудь пещерам, то пускай прячется и дальше – эти люди не представляют для советской армии ни угрозы, ни интереса. Потому появление крупной группы выживших было весьма неожиданно…

Основной задачей полковника в этих местах было обеспечить ученым доступ к сверхвулканам Лонг-Вэлли и Йеллоустон, интерес к которым был вполне закономерен и понятен, исходя из того, что совсем недавно по историческим меркам случилось у них в мире… Сколько всего пришлось испытать за эти годы – полковник знал не понаслышке… Сам, помнится, участвовал в Манчжурской операции, когда на оставленной китайцами части бывшего Китая было создано марионеточное просоветское государство, территория которого в значительной мере была использована для выращивания продовольствия и обеспечения им Приморья – едва ли не последнего места на Дальнем Востоке, которого практически не коснулась эвакуация. Потому такой интерес ученых, научиться как можно точнее прогнозировать, а то и предотвращать, извержения сверхвулканов не вызывал у Максимова никаких сомнений в его важности. Просто в один момент его полку велели выдвигаться во Владивосток, где грузиться на транспортные корабли и отправляться в Америку.

Изучением злополучного Лонг-Вэлли, правда, было поручено другим – так что повидать живьем гигантский кратер Максимову не пришлось. Его главной задачей было обеспечить восстановление дороги к национальному парку Йеллоустон и оборудование поселка для размещения ученых вкупе с несколькими промежуточными базами по пути к этому месту. Чем он и занялся…

Сиэтл, куда прибыла их флотилия, лежал в руинах… Однако побережье оказалось все же не полностью вымершим – сюда, как оказалось, добралась небольшая группа выживших аж с Аляски. Пробравшись с практически вымерзшего полуострова через частично вымерший, но преимущественно эвакуированный, запад Канады, они обосновались на острове Ванкувер, где жили за счет ловли рыбы, моллюсков и, в последние годы, огородничества… Разрешив им и дальше вести прежний образ жизни, полковник занялся более актуальными вопросами. До национального парка было несколько сотен километров – и почти все это расстояние по разрушенным землетрясениями дорогам. И хоть их особо и не торопили, но и затягивать работы тоже не следовало.

И тут вот эти беженцы, что вышли к одной из их промежуточных баз… С одной стороны, лишняя головная боль. А с другой… Они ведь могут быть и полезны! И решать этот вопрос следовало на уровне Москвы. Так что, долго не раздумывая, полковник принялся за донесение командованию. С указанием, в том числе, информации про сектантов.

Ответ на его запрос пришел на удивление быстро – всего через три часа, и приказ был достаточно коротким. Оказать помощь беженцам, переселив их на контролируемую советской армией территорию. Обеспечить сохранение в тайне советского присутствия от всех прочих жителей. В случае столкновения с сектантами – уничтожать на месте. По этому приказу он и принялся действовать…

Оставив на советской базе жену с детьми, Александр Ковач вместе с советскими солдатами выдвинулся в обратный путь к месту стоянки остальных беженцев – и, как оказалось, подошли они как нельзя более вовремя… К этому времени жители их общины сидели в осаде, а инквизиторы вовсю поливали их пулеметно-минометным огнем. Вот только против роты советских солдат с автоматами, пулеметами и гранатометами и парочки боевых вертолетов кишка у сектантов оказалась тонка. Покончили с ними быстро и жестоко – всего через час от полутора сотен инквизиторов остались меньше десятка пленных, да и судьба тех была предрешена.

Но на фоне того, что вскоре выяснилось, это оказалось мелочью! Как оказалось, вскоре после ухода разведгрупп их община буквально развалилась. И если одни собирались продолжить бегство в поисках лучшей доли, то другие выступили за присоединение к «империи». Сложно было сказать, нашли ли их инквизиторы сами или навел кто-то из «пораженцев», но несколько дней назад те ушли обратно, а сегодня поутру инквизиторы напали на оставшихся. И им осталось лишь подороже продать свои жизни – лишь бы не стать рабами сектантов.

Из ста семидесяти человек до конца дня дожили всего сто четырнадцать – в большинстве своем, женщины с детишками. Но раненых хватало и среди них. Так что, собрав свои немногие пожитки, уцелевшие вместе с советскими солдатами двинулись обратно. Их путь лежал к побережью Тихого океана, куда советские решили эвакуировать всех обнаруженных местных жителей. Основной целью этого была, правда, не забота о местном населении, а элементарное обеспечение секретности… А для этого всех «аборигенов» лучше держать в одном месте вдалеке от всех прочих.

Основной сложностью было добраться до расчищенной и подремонтированной советскими дорогами… Туда они добирались больше недели, но дальше дела пошли куда лучше. Армейцы подогнали грузовики, куда сажали людей и грузили их пожитки и везли дальше на запад.

Но вот и побережье Тихого океана, которое Александр не надеялся увидать уже никогда… Чуть в стороне был построенный из сборно-щитовых зданий поселок советских ученых, а им предоставили возможность обосноваться на руинах города.

- Нам весь этот хлам не нужен, - коротко объяснил общавшийся с ними советский полковник. – Найдете что ценное – можете забирать себе. Со строительной техникой вам помогут, дадут трактора, плуги, сеялки, солярку… Расплачиваться будете поставками продовольствия.

Техник и впрямь дали – так что вопрос с жильем решен был достаточно быстро. Поле пахать было, правда, уже поздно, только осенью под озимые. Так что лето шло обустройство. Ну а потом… Потом и будет видно! Самое главное для Александра – что они теперь в безопасности и появилась какая-никакая вера в будущее.

Но куда больше удивления у него оказалось потом. Когда по осени его младшая дочь Лада вдруг привела жениха… Кого-то из ученых из советского поселка!

***

Михаила выдернули из-за работы по звонку – но это было не начальство. Как оказалось, ему звонили из роддома №2. Сообщили, что Вику забрали на скорой – так что, мол, «скоро станете папашей». И пусть оно и ожидалось, что «вот уж скоро», но сама новость все равно оказалась неожиданностью!

Вернувшись в КБ, Михаил попытался вернуться к работе, но ничего путного не выходило… Начал было делать чертеж одной детали, но все буквально валилось из рук. Поняв, что ничего путного уже не получится, парень отложил все в сторону и, сев за стол, принялся листать первый попавшийся ГОСТ. К некоторому удивлению, это оказался ГОСТ 15150-74 – стандарт на климатические исполнения на машины, приборы и другие технические изделия… Где были и те самые «требования Долгой зимы», которые нынче должны были учитывать при любых разработках. Правда, сейчас даже прочитанное тут словно пролетало мимо, совершенно не откладываясь в голове… Прямо, как говорится, смотришь в книгу – видишь фигу!

Впрочем, ничего необычного в его состоянии не было… То же самое бывало у него и в прошлом мире. Плюнув на все, Михаил принялся слушать радио… В конце концов, вряд ли кто сегодня упрекнет его в нежелании работать. Новости по радио, впрочем, были вполне обычного типа. «Битва за урожай», новые стройки и прочие успехи социалистического строительства. Новости о происходящем в мире – с основным акцентом на страны социалистического лагеря. Например, про ведущееся совместно с немцами строительство ижевского автозавода, который должен быть запущен на полную мощность в следующем году и будет, помимо «Москвича-412», выпускать автомобили Иж-2125 в кузове «Комби» и «новый автомобиль повышенной проходимости».

Сообщали и о «происках врагов народа» - после отмена карточек и возобновления торговли нашлись такие граждане, кто стал воровать продовольствие в магазинах. Так недавно поймали целую «банду» продавцов, обвешивавших покупателей за счет сбитых весов и продававших украденное «из-под полы» по ценам, в несколько раз превосходящим государственные. Общая сумма украденного составила более десяти тысяч рублей – виновным установлены и приговорены к высшей мере наказания.

- Правильно их, – послышался голос стоявшего около кульмана соседа. – Воров всех к стенке надо!

- Ага, - согласился с ним еще один из коллег Михаила. – особенно если за жратву!

Да, Долгая зима создала в обществе особое отношение ко многим вещам – какое, наверное, не могло сформироваться ни при каких условиях. Если в обычное время на подобные преступления зачастую поглядывали весьма снисходительно и давали небольшое наказание, а то и просто выгоняли с работы, то нынче все стало по-иному. Теперь такое воровство вызывало у людей лютую ненависть!

В обед Михаил уже привычно завтракал в столовой, где расплачивались «совмещенно» - карточкой за мясо и деньгами за все прочее. Такое пока, увы, было сплошь и рядом… За деньги можно было купить лишь мясо птицы, все остальное шло по карточкам. И кто знает, сколь долго будет восстанавливаться поголовье скота?

Внезапно вспомнился Михаилу и его «старый знакомый» - министр сельского хозяйства товарищ Бенедиктов… Осенью прошлого года он ушел со своей должности «по возрасту и состоянию здоровья», оставив себе приемником какого-то мужика лет сорока с совершенно незнакомой Михаилу фамилией. С каким-то «выдвиженцем Долгой зимы», как нынче называли тех, кто сделал свою карьеру в прошедшее десятилетие. В виду особого внимания к сельскому хозяйству это даже показали по телевизору… Вместе с тем, как напоследок товарищ Пономаренко наградил Бенедиктова званием Героя Социалистического Труда и орденом Ленина. Впрочем, за эти пару лет сменились многие министры… Эх, что только в голову не лезет – лишь бы отвлечься! Эх, кто же все-таки будет? Сын или дочка?

«Дебил!» - мысленно отвесив самому себе подзатыльник, подумал Михаил. Столько всего в СовМин написал… Станки, сушилки, МРТ и КТ-установки… А про обычные УЗИ забыл! А ведь когда в той реальности его жена ждала третьего ребенка, такие аппараты уже появились – и он заранее знал, что родится пацан. Ну почему некоторые мысли не приходят вовремя в голову? Сегодня же надо исправить! Сколько пользы могли бы дать такие установки…

После обеда Михаил занимался непонятно чем – но все уже были в курсе происходящего, а потому упрекнуть его никому не приходило в голову. Некоторые даже молча завидовали… Но вот и долгожданный новый звонок. Бегом добежав до кабинета табельщиц, Михаил хватает трубку и буквально кричит в нее «Ну что???», а потом, радостно улыбаясь, плюхается на первый попавшийся стул. Родила… Пацан… Что еще нужно для счастья?

Написав заявление за свой счет на завтрашний день, Михаил подписывает его у начальника КБ и относит к табельщицам… Возражать, разумеется, никто не стал. В пять вечера Михаил одним из первых убегает с работы. Хоть вероятность увидеться сегодня минимальна, но не поехать к роддому Михаил не мог. Глупо, наверное… Но увы. Третий трамвай, пятнадцатый, второй, еще немного пройти – и вот уж и роддом… К Вике его, разумеется, не пустили. Лишь сказали, что все с ней нормально и ничего не требуется. Ничего, передачку он все равно соберет и передаст!

Увидеть Вику ему удалось лишь на следующий день – и то через окно… И как хорошо, что на дворе лето – хотя бы удалось поперекрикиваться через окошко. После чего Михаил поехал домой, но по дороге неожиданно встретил только что подъехавшего на такси из «Волги» ГАЗ-21 Петьку…

- Здорова, Мих! – обрадовался встрече Петька. – Какими судьбами тут?

- Здоров, Петь! – тоже обрадовался другу Михаил. – Да Вика моя вчера родила…

- Ого, поздравляю! – после рукопожатия, произнес Петр. – Кто? Пацан?

- Ага…

- Молодец! А я вон Катюху свою забираю… девчонку родила!

- Ну девчонка – это тоже хорошо, - усмехнулся Михаил. – Хоть будет, кого моему Сашке в жены брать…

- Лет через двадцать! – жизнерадостно заржал Петька. – А ты, смотрю, уже с именем определился?

- Ага. Мы с Викой давно решили: кто бы не родился – будет Сашка…

- А я вон все пацана ждал, имя ему придумал… А как оказалось, что девчонка – так и не знаю даже, - пожал плечами товарищ.

Оставшиеся дни до выписки пролетели как-то незаметно в повседневных хлопотах… Каждый день Михаил после работы ехал к роддому, и они с Викой переговаривались через окошко. Но вот пришел и день выписки… И, снова уйдя с работы, Михаил завел свой «Москвич» и поехал к роддому.

Долго ждать Вику не пришлось… Вототкрылись двери, и из них вышла жена Михаила, которую с рождением сына он словно полюбил снова – и еще сильнее чем прежде. Распахнув дверь, Михаил помог вике с Сашком усесться на заднее сиденье и лишь после этого, плюхнувшись на водительское сиденье, принялся заводить машину.

- Как я счастлива, что мы теперь все вместе! – счастливо улыбалась Вика.

- Я тоже рад, - согласился Михаил. – И тебе, и Сашке… Как там хоть, нормально было все?

- Нормально! – согласилась Вика. – Только народу… Жуть просто! Словно весь город решил в один день детей родить! Но всего хватает – явно готовились заранее…

- Ну так ведь закончилась зима – так что оно отчасти и впрямь так… Вспомни, как после войны резко рождаемость подскакивала!

- Ну да, - согласилась Вика. – Интересно, как будут потом звать наших детей? Детьми Весны? Или Детьми Надежды?

- В каком смысле? – не понял Михаил.

- Ну сам посуди, - усмехнулась явно находившаяся в хорошем настроении Вика, - родившиеся в Долгую зиму – «Дети Зимы»? А как тогда называть наших? Они же родились с ее окончанием…

- Ну не знаю, - улыбнулся такому рассуждению Михаил. – Наверное…

- А, знаешь, Миш, - вдруг перешла на серьезный тон Вика. – Я даже удивлена была… Представляешь – нам там даже бананы давали… Я же их с самого 66-ого и не видела! Как китайцы с кубинцами их перестали к нам посылать… А тут на тебе вон! Тут впору не тебе мне передачки отправлять, а наоборот! – рассмеялась под конец женщина.

А Михаилу вдруг вспомнились 90-е, когда его жена из прошлой жизни рожала последнего ребенка… Когда там не было буквально ничего! Впрочем такого, про что рассказывала Вика, не было и в СССР их реальности. И, в принципе, Михаилу было прекрасно понятно, почему оно так. Правительству сейчас требовалось как можно быстрее решить проблему «демографической ямы» Долгой зимы. А потому «все лучшее – детям!» Ну и их родителям, заодно… По крайней мере, матерям.

«Как же все изменилось!» - думал Дмитрий, идя вдоль улицы поселка… А ведь он помнил еще то время, когда все только начиналось. Когда, добравшись до нового места жительства, посреди прежде сухих степей, они ютились в армейских палатках и как огромной милости радовались получению «финских домиков», в которых не было даже электричества. Но все же это было лучше, чем замерзать на родном Урале…

Помнил Дмитрий как пахали первые поля, сеяли рожь и сажали картошку… Помнил железную дорогу – не нынешнюю, а ту, времянку… Наспех набросанные рельсы со шпалами посреди голой степи, по которой со скоростью максимум велосипедиста ползли тепловозы с вагонами. Помнил набеги басмачей – когда всем селом держали оборону. Как по вечерам собирались в сельском клубе чтобы послушать радио, желая услышать, как идут дела в их родной стране. И как прямо с почтового вагона расхватывали привезенные газеты двух-трехдневной давности…

Да, жизнь тогда было нелегкой и невеселой… И газеты с радио были единственным способом отвлечься от всего этого. Единственным, что дарило надежду… Ведь если жива страна, значит еще не все потеряно! Значит, хорошая жизнь еще вернется… Надо лишь дотянуть до тех времен! И постепенно и впрямь дела шли лучше…

Сейчас их поселок совершенно не походил на то, что было сначала… На окраине появилась трансформаторная подстанция, провода от которой шли в дома. В другом конце села появилась водонапорная башня, а вдоль улицы – колонки, но в скором времени обещают начать разводку воды и в сами дома. На смену времянке-одноколейке пришла двухпутная железная дорога, появилось новенькое кирпичное здание вокзала… Отсыпали щебенкой и укатали катком улицы села. Да и дома стали строить другие – из железобетонных панелей. А в полях появились оросительные каналы, по которым идет вода Иртыша…

Изменился и город, их районный центр… Когда он в первый раз побывал там – это было скопище бараков и «эвакуационок», натыканных буквально посреди степи. Там не было практически ничего – даже как таковых улиц, не говоря уж об остальных благах цивилизации. Не было ни электричества, ни воды, буквально ничего… Лишь контора заготзерна, элеватор, при котором была дизельная электростанция и отапливающая в том числе и многоэтажки угольная котельная, овощехранилище и локомотивное депо. Не было даже школ – учились, как говорят, в конторе все того же заготзерна по вечерам.

Однако за прошедшие годы все изменилось… Построили ТЭЦ, электричество с которой подавали и в их село. Заработали эвакуированные из Сибири заводы. Построили школы, детские сады и даже техникум, куда год назад уехала учиться старшая дочь Дмитрия. Как и в их селе, отсыпали щебенкой центральные городские улицы… А еще пустили дизельный поезд и автобусы, на которых люди из окрестных деревень могли добираться до райцентра. В общем… Как говорил когда-то товарищ Сталин, «жить стало лучше – жить стало веселее!»

- Диман, ты? – когда мужчина уже подходил к дому, внезапно окликнул его показавшийся знакомым голос.

- Валер, ты? – в первый миг даже не узнал говорившего мужчина.

- А то кто же! – усмехнулся в ответ мужчина.

- Какими судьбами у нас-то?

- Да вот… К родным приехал в отпуск, - ответил Валера.

Они были знакомы, можно сказать, всю жизнь… Жили в одном селе, учились в одном классе одной школы, вместе уезжали в город учиться. Только Дмитрий – в училище на механизатора, а Валерка – в военное артиллерийское училище. После этого дома он появлялся лишь во время отпусков, да и то не часто. До Долгой зимы Валерий служил где-то на Дальнем Востоке, потом – в Манчжурии, откуда присылал письма родителям…

- Ну что, - усмехнулся Валерий. – По пивку за встречу?

- А давай! – усмехнулся Дмитрий.

Пиво появилось в продаже полгода назад – на радость многим людям, кому вусмерть надоела гидролизная водка, бывшая единственным алкогольным напитком Долгой зимы. «Деревяшка», «полено», «долгозимка» - так называли ее в народе… Зайдя в магазин, мужики прикупили пару бутылок и пошли к Дмитрию домой.

Дома никого не было… Жена работает в школе поварихой и еще не вернулась с работы. Младший сын там же на уроках. Так что никто не помешает мужикам посидеть за бутылкой пива. Достав стаканы, Дмитрий открыл бутылку и налил себе и товарищу.

- Ну что, выпьем за встречу? – предложил он.

- Давай! – поддержал его Валера.

Следующими были тосты за конец Долгой зимы, за Советскую армию и даже за товарища Пономаренко… Пусть он уже и не был генсеком, главой партии недавно назначили товарища Шелепина, но Председателем Совета министров оставался.

- Как там у вас в Манчжурии-то дела? – в какой-то момент спросил Дмитрий.

- да как сказать? – пожал плечами Валерий. – Последний пару лет тихо все вроде как… Но до того повоевать пришлось! Мао-то со своими прихлебателями хоть и сбежал, но китайцев еще достаточно много оставалось. А жрать им нечего стало! И до того-то на грани голода были. Вот и перли к нам словно саранча… Ни недели без набега не бывало. Как власть в Китае кончилась, так там такое начало твориться, что никому мало не покажется. Одних только «императоров» чуть ли не с десяток объявилось! Были и такие, кто себя наместниками Мао объявляли…

- Что, реально его наместники что ли? – не понял Дмитрий.

- Да кто ж их знает? Может и впрямь, а может и брешут… Это не моего ума дело – на то командование есть. Моя задача простая – как разведка сообщает о скоплении у границ сил противника, так накрыть их из своих самоходок. Ну или засаду какую подготовить – тут уж как прикажут… И так изо дня в день.

- И как тебе такая жизнь? – поинтересовался Дмитрий.

- А знаешь, Диман… - усмехнулся Валерий. – А мне оно даже нравится! Видишь врага – бери на прицел и пали! И пусть эти черти трясутся от страха при одном лишь упоминании Советской армии! А не расшаркивайся, раскланивайся с ним… Помнишь, как оно до Долгой зимы было? – усмехнулся военный. – «Вероятный противник», мать его так! Как будто все мы прекрасно не понимали, как этого противника зовут! Знали, понимали! Но все равно – «вероятный»…

- А с урками как? – поддержал товарища Дмитрий. – Перевоспитывать их пытались, за «примерное поведение» досрочно освобождали… А они вернутся домой, а вскоре за то же примутся!

- Горбатого могила исправит, - согласился военный. – Мы этой сволочи тоже знаешь сколько к стенке поставили? Особенно когда в Манчжурию входили. Власти там тогда уже не было, вся сволочь на улице выползла… Там-то мы и давили гадов. Бандит, мародер, грабитель, насильник – разговор один. Стенка!

В свою очередь Дмитрий вспоминал борьбу с басмачами… Как жили словно на осадном положении. В поле выезжали с винтовкой и сигнальной ракетницей в кабине – и некоторым, как говорят, они даже пригодились. Но вот уже несколько лет ни про каких басмачей не слыхать – говорят, их не просто изгнали из страны, но уже и в Афганистане с Восточным Туркестаном громили их лагеря с помощью авиации и артиллерии, буквально сметая их с лица земли.

- Было и такое, - согласился Валерий. – Правда, про то не любят говорить – хоть, вроде, и не секрет. Но в официальных выступлениях стараются отделаться размытыми фразами. Что-нибудь вроде «силами Советской армии пресечена деятельности басмаческих банд в приграничном районе СССР».

- Ага, помню, - усмехнулся Дмитрий. – По радио передавали…

- А вот подробности стараются не вспоминать, - заметил военный. – Там же, увы, под раздачу не только бандиты попадали… Пушке или бомбе плевать, бандит там укрылся, его бабы с детишками или вообще случайно оказавшийся около бандитского лагеря местный житель…

Так, вспоминая события прошедших лет, мужики просидели до самого вечера, когда сначала прибежал из школы сын Дмитрия, а затем пришла и его жена. Вскоре после чего Валерий стал прощаться…

- Эх, еще три года – и на пенсию! – мечтательно улыбнулся мужчина. – Буду сидеть у озера, ловить рыбу и пить пиво!

- Тебе-то три, а мне почитай все семнадцать, - усмехнулся в ответ Дмитрий. – Ну да ничего… Теперь-то точно до пенсий доживем!

- Теперь доживем, - согласился Валерий.

Эдвард Уилсон сидел в своем кабинете, когда секретарь сообщил и прибытии русского посланника. Что ж, сейчас он наконец-то узнает, что хотел бы им предложить Советский Союз…

Эх, какие-то десять лет назад Эдвард и подумать не мог, что когда-то будет принимать послов от СССР! Скорее ожидал, что однажды встретится с русскими на поле боя. Когда-то до Великой Зимы он был обычным полковником американской армии… Как он тогда был уверен – сильнейшей армии мира. Как был уверен и в том, что именно Америка должна править миром – ведь на планете должен быть только один хозяин. Увы, прошедшие годы разбили в прах и прежние убеждения, и саму его родную страну… Нынче бывший полковник, а нынче Президент контролировал территорию в два с половиной бывших штата и имел под командование небольшую армию численностью в пару прежних бригад. Была в ней, правда, и тяжелая техника, и даже ядерное оружие – полсотни бомб, пять исправных «суперкрепостей» и даже несколько еще не спившихся летчиков. Но что это такое на фоне былой мощи?

- Приветствую посланника Советского Союза! – поприветствовал вошедшего Эдвард.

- Приветствую главу Колумбийского правительства, - поздоровался в ответ посол, что заставило самопровозглашенного президента мысленно поморщиться. Он-то объявлял себя главой всех Соединенных Штатов… Но сделал вид, что ничего такого сказано не было – не до жиру сейчас!

На всякие дипломатические формальности тратить время стороны переговоров, впрочем, не стали, быстро перейдя к делу. Суть которого была достаточно простой – СССР предлагал установить официальные торговые и дипломатические отношения с Колумбийским правительством. Разумеется, на взаимовыгодных условиях, без всяких подачей или гуманитарной помощи. Так сказать, обычный международный бизнес. Правда, для заключения договора от Уилсона требовалось выполнить несколько условий, включая официальное признание итогов Долгой зимы и отказ от всяких претензий в сторону СССР. Плюс выделение людей для демонтажа и вывоза в СССР бесхозного промышленного оборудования и военных объектов вроде пусковых установок межконтинентальных ракет.

- А как же наше ядерное оружие? – поинтересовался на этот счет «Президент».

- Можете оставить его себе, - усмехнулся на это советский посол. – Нам оно не угрожает… Впрочем, я бы предложил продать эти бомбы… по цене содержащихся в них радиоактивных материалов. Большего вам все равно не предложит никто, а сами эти бомбы лет через десять станут бесполезными железками. К тому же, радиоактивными…

И возразить Уилсону было опять нечего. Про это ему уже говорили его военные. По сути, большую часть тех бомб, что у них была, уже можно списывать и отправлять на свалку. Остальные же… Никто не знает, на сколько лет их еще хватит. Так что продать их русским в обмен на какой-нибудь договор о взаимопомощи… Пожалуй, это было бы не худшим выходом! Для маленькой страны, каковой стал управляемый им осколок США, атомная бомба – больно дорогая роскошь. Совсем другое дело – если в случае необходимости на его врагов прилетит русская ракета! У них наверняка и сейчас есть возможности для поддержания боеготовности ракетных войск…

За то получить себе экономического партнера, сотрудничество с которым позволит хоть более-менее поднять из руин промышленность… Это было бы неплохо! Последние десять лет они ведь занимались практически тем, что постепенно изводили прежние запасы и ресурс оборудования. На относительное самообеспечение выйти удалось лишь в очень немногих отраслях вроде сельского хозяйства… Да и то – большая часть сельхозтехники давно не производилась. К тем же тракторам с комбайнами максимум смогли освоить выпуск запчастей и капитальный ремонт двигателей…

Так что договорились достаточно быстро… Впрочем, Эдвард не врал себе – фактически ему продиктовали условия сотрудничества, не представляя особого выбора. Когда он пытался в чем-то поторговаться, почти всегда это заканчивалось ничем – советский посол просто намекал ему, что для СССР сотрудничество с его правительством не входит в список важных целей. Потому если его не устраивают условия, то никакого договора попросту не будет. А там уж разбирайтесь со своими проблемами как хотите! Впрочем, на что еще можно было рассчитывать? Так Эдвард Уилсон и согласился продать СССР атомные бомбы, и договорился о поставках хлопка, и даже согласился легализовать коммунистическую партию и допустить ее к выборам… Ну когда таковые, разумеется, состоятся.

- Хотел только одно спросить, - когда переговоры подошли к концу, все же поинтересовался Уилсон. – Почему я? Почему не Джексон, не Мак-Кинли? Ведь их… правительства… богаче и контролируют куда большую территорию.

- Потому, что вас посчитали наиболее адекватным, - прямо ответил советский посол. – Вы не применяли, хоть и имели его, ядерное оружие. Не устраивали резню мирного населения. И вообще пытались наладить жизнь – пока другие резали друг друга за уцелевшие запасы жратвы или топлива. К тому же… У вас нет той зоологической ненависти к СССР и коммунистам, что у ваших, скажем так, конкурентов.

- Но ведь вы все равно никогда не признаете мою власть над всей территорией США? – усмехнулся Эдвард.

- Конечно. Как можно признать вашу власть над тем, что вы не контролируете?

«…и не будете контролировать никогда», - мысленно дополнил недосказанное президент. Сказанное русским не было чем-то неожиданным или непонятным. На месте советского правительства Эдвард поступил бы точно так же. Незачем собственными руками возрождать своего геополитического противника. Так что… Если бы русский дал иной ответ, Эдвард бы в него просто не поверил, решив, что его пытаются заманить в ловушку…

Забравшись повыше, разведчик наблюдал за военным лагерем сектантов… После уничтожения нескольких мелких разведывательных отрядов они все же отправили на запад весьма приличную силу, заподозрив, что в этих местах скрывается какой-то серьезный противник. Вон даже тягач с танком – по здешним меркам просто огромная мощь! Огромная – и совершенно бестолковая против советских сил… Нажав кнопку связи, военный сообщил по рации всю информацию о расположении противника и стал ждать.

Парой минут спустя сзади послышался рев, а несколькими секундами спустя лагерь сектантов накрыло разрывами тактических ракет – и хоть далеко не все из них попали по цели, но хватило и этого. Среди уцелевших «инквизиторов» мигом воцарились хаос и паника – и это было как нельзя более кстати для вскоре подлетевших советских вертолетчиков, которые принялись поливать пулеметными очередями уцелевших. И лишь после этого для окончательной зачистки лагеря сектантов и захвата уцелевших в этом хаосе «языков» выдвинулась пехота…

Остаться незамеченными не удалось – это стало понятно уже пару месяцев назад. После чего, после долгих обсуждений с советским руководством, военные приняли решение «давить гадов». Нет, официально завоевывать Америку СССР не станет. Просто ликвидирует сектантов… Чем и начали заниматься военные – так что, сделав первый шаг, они лишь помогли Советской армии. Поначалу, правда, некоторые генералы предлагали решить вопрос сектантов быстро и просто – единственным ядерным ударом по их «столице», но от этого варианта решили отказаться как от избыточного. Тем более, это увеличивало вероятность вмешательства «правительств» бывших США – и хоть до СССР им не достать, но где гарантия того, что какой-нибудь придурок не запустит еще не сгнившую тактическую ракету по какому-нибудь военному лагерю или, что еще хуже, поселку ученых на континенте? Да и мирное население как-никак – ни к чему СССР репутация убийц мирного люда… Наоборот – на него должны смотреть как на надежду на лучшую жизнь, последнюю и единственную. А атомная бомба инквизиторов от крепостных с рабами не различает.

Каким-то чудом танк инквизиторов не попал под ракетный удар и сейчас, сползая с платформы, пытался вступить в бой – но, заметив это, один из вертолетов отстрелялся неуправляемыми ракетами – и вот уж от танка потянулся столб черного дыма, а вскоре взрыв боекомплекта окончательно превратил бронетехнику в бесполезную кучу металлолома. Убедившись, что его работа закончена, разведчик повесил обратно на шею армейский бинокль и покинул позицию.

Дальнейшее наступление шло без особых проблем… Точнее, самой главной проблемой было –протащить тяжелую технику по полуразрушенным и давно заброшенным дорогам запада бывших США. Так что когда пограничные посты сектантов обнаружили колонны чужой техники – что-либо всерьез предпринимать было уже поздно. Командование Советской армии совершенно не намеривалось нести серьезные потери в длительных сражениях, любые попытки организовать оборону буквально сметались тяжелой артиллерией и авиацией – беречь инквизиторов никто не собирался. В какой-то момент те попытались прикрываться мирным населением – но это вызвало лишь еще большее озлобление советских солдат. После этого перестали брать даже пленных.

Штурм столицы «Империи» был коротким и ожесточенным – когда в ответ на любую пулеметную очередь тотчас прилетал снаряд танка или самоходки. В ответ на очередь из автомата – по снаряду из РПГ. Советские солдаты, отцы многих из которых еще брали Берлин и Кенигсберг, церемониться с врагами не сбирались. Особенно с учетом общего ожесточения Долгой зимы да после того, как на политинформации рассказали про установленные «Церковью Апокалипсиса» порядках!

За десять дней бывшая столица секты была превращена буквально в груду строительного мусора. Под этими руинами оказались и «патриарх-император» со всеми приближенными, и тщательно собранное сектантами по окрестным городам и поселкам промышленное оборудование с техникой. Тут и там бушевали пожары, которые никто и не торопился тушить – потухнет само. Короткая война подошла к концу – с минимальными для Советской армии и максимальными для сектантов потерями.

После окончания войны с сектантами перед советским командованием возник простой вопрос – а что дальше? Пустить все на самотек уйти? Или попытаться как-то организовать жизнь местного населения? И тут мнения разделились… Но в конечном счете пришли ко второму варианту. На захваченных землях организовали местное самоуправление из бывших крепостных и рабов, создали «народное ополчение» для защиты от набегов и заключили договор о взаимопомощи – в обмен на подставки продовольствия СССР обещал помочь наладить мирную жизнь и обеспечить поставки некоторого количества техники и оборудования.

Вскоре же после ликвидации сектантов на место прибыли некоторые бывшие американские военные и гражданские специалисты – и вместе с ними СССР приступил к демонтажу и вывозу в СССР всего того, что представляло ценность для советского государства. Или, наоборот, того, что местным оставлять не следует. Например, пусковые установки зенитных ракет… Вскрывали хранилища мобилизационного резерва, до которых по той или иной причине не «дотянулись» аборигены и забирали оттуда все ценное. Вывозили различное ценное сырье…

Однако это все же было второстепенной задачей… Ведь самым главным было другое – исследование сверхвулканов. И тут было все не так-то уж и просто. Но разве могут быть какие-то непосильные задачи для тех, кто победил саму Долгую зиму?

Сначала со всего Союза, а затем и из других стран социалистического лагеря, в бывшие США отправили сотни лучших ученых, кому предстояло заняться изучением сверхвулканов и дать ответ на два главных вопроса. Можно ли заранее предсказать извержения таких гигантов с точностью хотя бы в пятилетку? И можно ли как-то такие извержения предотвратить или хотя бы ослабить? Чтобы, например, вместо одного гигантского извержения получился обычный небольшой вулканчик, потихоньку коптящий небо без всякой Долгой зимы? И тут было все не так-то просто – ведь, по сути, такие вопросы ставились перед учеными впервые…

Но память о Долгой зиме подгоняла – и потому люди работали не за страх и даже не за желание написать побольше диссертаций с научными статьями и получить новые научные звания, а на совесть… Ведь Долгую зиму помнили все! И никому не хотелось, чтобы, случись что, такое событие оказалось для всех неожиданностью. И пусть даже вероятность такого извержения в ближайшие годы или десятилетия крайне мала, но ведь и про проклятый Лонг-Вэлли никто и подумать не мог! Так что пусть лучше, если не удастся ничего иного, они хотя бы будут заранее знать о предстоящем извержении! Заранее заготовят побольше еды, подготовят коммунальное хозяйство и переживут новую Долгую зиму максимально спокойно и легко!

Октябрь 1976 года встречал холодом и мелкими, моросящими дождями – и сложно было поверить, что всего без малого десять лет назад в это время ложился снег… Долгая зима ушла в прошлое и не торопилась возвращаться. И все же страх перед ней до сих пор был жив в душах людей… И сейчас под стук колес поезда Михаил почему-то снова и снова вспоминал 1966 год – ставшее уже историческим «Чрезвычайное сообщение» товарища Пономаренко. «Ожидается сильное долговременное похолодание»… Именно так Председатель Совета министра объявил о начале того, что вскоре получит собственное название «Долгая зима». Название, что пробралось даже в официальные документы, навечно войдя в историю… И став чуть ли не пугалом, которым можно пугать не только детей, но и взрослых. Взрослых, возможно, даже больше – ведь они знают все не понаслышке…

Глядя на проносящиеся мимо пейзажи, Михаил почему-то вновь вспоминал свои поездки в Москву в годы Долгой зимы… С тех пор изменилось многое! Тот же поезд нынче тащил не маневровый локомотив, а магистральный тепловоз ТЭП60. И вагонов не четыре-пять, а целых семнадцать… И попутчики едут не только по командировочным предписаниям, но и по своим делам. Как вон его соседи по купе, недавно поженившиеся молодые парень с девушкой возвращающиеся из отпуска в Тамбов. Парень представился Колей, а девушка – Леной. Или бабка, едущая к внуку в Москву… Эта представляться не захотела, за то много трепалась про своего внучка.

- Он у меня там – большой человек! – явно хвалясь, рассказывала она. – В министерстве транспорта работает!

И сказано это было с таким превосходством в голосе, что, в конце концов, Михаил даже разозлился. Как будто если внук этой бабки где-то в Москве в министерстве работает, то они уже превращаются в каких-то небожителей, по сравнению с кем все остальные – деревенщины неотесанные. Интересно, ее внук такой же, так же нос задирает, или нет? Не выдержав, Михаил взял и представился… В конце концов, ему было чем похвалиться. И эффект превзошел все ожидания.

- Солнцев? – буквально полезли глаза на лоб у Лены. – Это ТОТ САМЫЙ?

- Какой еще тот самый? – обидевшись такому сдвигу центра внимания проворчала бабка.

- Так помните статью в «Правде», полгода назад была? – глядя на Михаила с восхищением в глазах, произнесла девушка. – «Советский гений»! Помните ж было?

Мда… Статью ту Михаил и сам видел. Но даже не подозревал, что стал столь узнаваемой личностью… Наверное, просто потому, что знакомые про него и так знали куда больше, чем там было написано, а фотографии по какой-то причине в газете не давали. Так что для тех, с кем он не был знаком лично, мало что поменялось. Ну есть где-то там Солнцев Михаил Васильевич, «советский гений», изобретатель и конструктор, но ведь на лбу у него фамилия с именем не были написаны.

- Ну да, - подтвердил Михаил. – Тот самый…

Что тут только началось! На Михаила тотчас навалились с расспросами, мигом позабыв про бабку с ее внучком. Так что ей осталось лишь сидеть с кислой, словно съела в один присест парочку лимонов без сахара, миной на лице и смотреть в окошко.

- И что, с самим товарищем Пономаренко встречались? – на лице Коли сейчас светился настоящий восторг. Словно у фанатов какого-нибудь артиста или певца 90-х, кому по воле случая вдруг удалось не только встретиться со своим кумиром, но и получить его автограф.

- Был дело, - согласился Михаил. – Но больше я все же с товарищами Бенедиктовым, Шокиным и Костоусовым.

Однако слова Михаила имели скорее обратный эффект… И хоть вряд ли многие слышали фамилию министра станкостроительной промышленности, но министры сельского хозяйства и электронной промышленности… Они-то были на слуху! Особенно товарищ Бенедиктов… Так что расспросы Михаила продолжались еще долго – хотя от некоторых тем, пусть даже и не секретных, он все равно старался уйти под любым предлогом. Откровенно говоря, он вообще уже жалел о том, что представился попутчикам… К счастью, вскоре все стали ложиться спать, лег спать и Михаил – и на том разговоры закончились… А поутру говорить было уже не с кем – любопытные попутчики вылезли ночью на своей станции.

Москва встречала Михаила все таким же мелким дождиком и грязью на дорогах, шумом машин и людской суетой… Выбираясь из поезда, народ сразу устремлялся куда-то по своим делам, отчего казалось, что все кругом куда-то бегут. И это опять резко контрастировало с годами Долгой зимы… Больше не было проверяющих пропуска комсомольских патрулей на входе в метро, а за проезд нужно было платить деньги. И это было даже как-то непривычно – так что не только Михаил, но и многие другие гости столицы невольно оглядывались по сторонам в поисках тех патрулей. Но их не было.

Станция выглядела так, словно совсем недавно здесь сделали ремонт – хотя, по всей видимости, так оно и было. Подъехавший вскоре поезд сверкал свежей краской, что тоже совсем не было похоже на какую-то вылинявшую, поблекшую окраску в годы Долгой зимы… Впрочем, первое впечатление вскоре сменилось еще большим удивлением – судя по попавшейся на глаза заводской табличке, состав оказался вообще новеньким!

Первым делом Михаил вновь добрался до министерства станкостроительной промышленности, но на прием к министру в этот раз попасть не удалось. Хотя Михаил и не больно-то этим огорчался… Вместо этого пообщался с заместителем министра на счет предложенных им роботизированных поточных линий… Точнее, об их применении в автомобильной промышленности, что Михаил предлагал в одном из своих писем. Как теперь он понял, новый министр автомобильной промышленности хочет оснастить такими один из конвейеров ижевского автозавода, где будут собирать новый легковой автомобиль повышенной проходимости. Так что пришлось Михаилу вспомнить все то, что он когда-то слышал про подобные комплексы. Например, про систему позиционирования манипуляторов автоматизированных линий…

На следующий день вновь довелось побывать в министерстве электронной промышленности, где шла речь о все тех же микроЭВМ на базе микропроцессоров и микросхем высокой степени интеграции и, как ни странно, накопителей информации на жестких магнитных дисках… А потом совсем уж неожиданно Михаила спросили про когда-то лишь мельком затронутую им тему жидкокристаллических экранов – причем, как оказалось, нечто подобное сейчас предлагал и какой-то американский ученый, перебравшийся в СССР вместе с другими беженцами из США. Вот только что Михаил мог знать на эту тему? Увы, не так уж многое… По сути, он знал лишь то, что жидкокристаллический экран можно создать и что это очень перспективная технология. Которая в будущем, возможно, вытеснит электронно-лучевые трубки… Только как это обосновать сейчас, в середине 70-х, когда сама эта технология еще только-только зарождается? Так что пришлось запросить дополнительное время на изучение темы – ну а там уж будут видно… Однако еще больше его шокировала другая новость:

- Скажите, товарищ Солнцев, а что вы думаете на счет персональных ЭВМ? – когда закончили тему жидких кристаллов, вдруг спросил у Михаила министр.

То, что он узнал дальше, повергло Михаила буквально в шок… Как оказалось, полгода назад некий американец по имени Стивен Возняк, в настоящий момент работающий инженером в одном из НИИ, в свободное от работы времени изготовил из имеющихся в НИИ электронных компонентов самодельную ЭВМ, что поначалу вызвало скандал на тему нецелевого применения дефицитных радиодеталей. Предлагали даже уволить Возняка по статье с вычетом стоимости истраченных деталей, но нашлись в НИИ и умные головы, кто заинтересовался темой. Вместо увольнения инженеру выписали премию за разработку и сообщили о ней в министерство.

Но самое интересное началось потом. Получив авторское свидетельство на свою разработку, Возняк захотел создать артель по производству персональных ЭВМ – типа существующих в Ленинграде «Электротехприбора» или «Прогресс-радио». Вот только тут-то и возникла проблема, из-за которой вопрос и выплыл на уровень министерства. Казалось бы, мало ли в СССР артелей самого разного профиля деятельности? Да, в годы Долгой зимы все они были временно подчинены различным заводам и выполняли госзаказ, но с отменой Особого положения постепенно начала возрождаться и промкооперация… Без проблем Возняк набрал и людей для своей будущей артели – в основном, правда, из все тех же американцев. Вот только где он собирается брать микропроцессоры для своих персональных ЭВМ? Производство микросхем высокой степени интеграции началось совсем недавно – и пока они и на предприятиях МЭПа дефицит!

В иной ситуации Возняка с его идеями могли и послать куда подальше… Персональные ЭВМ? Нафига кому-то дома нужна вычислительная техника? ЭВМ – оборудование для ведения сложных научных, инженерных или экономических расчетов! Узкоспециализированное оборудование – все равно что какой-нибудь станок. Но ведь если даже человек – токарь или фрезеровщик шестого разряда, то зачем ему персональный станок в сарае? А уж остальным он и подавно не нужен!

Однако Возняк считал, что за персональными ЭВМ будущее, в чем он убеждал министра с его заместителями. И тут кто-то вспомнил и про то, что Михаил писал про так называемую «государственную электронную информационную систему» в одном из своих писем. Откровенно говоря, за основу идеи он взял известный ему по будущему «Интернет» - пусть сам он никогда с ним дела не имел, но от знакомых слыхал… Потому и предложил создание такой системы – с использованием создаваемой под систему ОГАС инфраструктуры вроде линий связи и вычислительных центров.

И вот что теперь скажешь? Откровенно говоря, Михаил не сразу понял, откуда ему знакома фамилия Возняк. Но когда вспомнил… Точно! Это ж тот самый настоящий создатель «Яблока», чьими разработками воспользовался его более предприимчивый тезка по фамилии Джобс! Это когда ж и как он попал в СССР? С американскими вояками? Или приехал до того, когда еще посольство эвакуировали? Впрочем плевать… Сейчас важнее другой. Персональные ЭВМ. Или персональные компьютеры, как их стали называть в 90-е… Помнится, был у «Яблока» еще такой – «Макинтош» назывался. Ну вот и что тут скажешь?

Вспомнив все, что ему было известно о применении персональных ЭВМ в будущем, Михаил принялся за обоснование своей позиции по этому вопросу. И скоро настолько увлекся темой, что вскоре все стало выглядеть так, словно создание и запуск в серийное производство персональных ЭВМ стало выглядеть чуть ли не необходимым условием для построения коммунизма. Более того – опыт Долгой зимы однозначно указывает на перспективность подобной технологии! Тут и облегчится работа многих служб – когда, например, всякие справки или документы можно будет не бегать получать лично, а оформлять через ту самую «государственную электронную информационную систему». И в какую-нибудь поликлинику или государственное учреждение на прием записаться, что облегчит работу учреждений и приведет к сокращению числа людей, занятых в непроизводственном секторе экономики. Или даже просто купить билет на поезд или самолет… И облегчится работа инженеров, ученых или даже просто студентов за счет возможности быстро найти нужную информацию в единой информационной системе или обменяться ей с коллегами в других организациях. Тут и возможность реорганизовать торговлю за счет замены традиционных магазинов на пункты выдачи заказов – по принципу Посылторга, но быстрее и эффективнее. Заказал человек, например, запчасти для «Москвича-412» - и через день-другой ему их привезли. Тут и облегчится общение между людьми – если сейчас письмо из одного конца страны в другую будет идти неделями, то тогда хватит нескольких секунд, в худшем случае – минут. А еще это и доступ ко всем научным или художественным библиотекам страны, архивам Госфильмофонда или архивам музыки…

Откровенно говоря, с интернетом Михаил дела не имел от слова совсем… Но много слышал про его перспективы, а что-то и вовсе додумал сам, экстраполируя эту информацию. И что интересно – почти ничего из этого тут никому не приходило и в голову. Все привыкли к тому, что ЭВМ – это этакий станок для ведения расчетов и не более того!

Что ж… кажется, на счет важности персональных ЭВМ Михаил убедил… Следующие несколько дней никто никуда его не вызывал, но и из Москвы никуда не отпускали. То ли чего-то ждали, то ли еще что – на этот счет не сообщали. Хотя он с радостью поехал бы домой… Вместо этого пришлось малость проехаться по Москве, посмотреть на различные исторические объекты, заглянуть в несколько музеев – с отменой Особого положения они вернулись к обычному графику работы. На третий такой день Михаил заглянул и на ВДНХ…

В прошлый раз он был тут летом 1966 года вместе с Катей… Всего чуть больше десяти лет назад – но казалось, что прошла целая бесконечность времени. Словно целая жизнь! Целая эпоха – безнадежно ушедшая в прошлое эпоха Советского Союза начала 60-х. Время романтиков и мечтателей, время покорителей космоса, времена каких-то наивных идеалистов… И пусть в этом мире этот «дух 60-х» был ощутимо слабее, чем в хрущевском СССР, но все равно именно так нынче воспринимались те времена.

Но вот и ВДНХ… Вот уже знакомые павильоны республик и министерств… Вот только появился и новый – павильон «Долгая зима». Грубоватое, сделанное из серых железобетонных плит с небольшими окошками, здание, сам вид которого был олицетворением этой самой Долгой зимы… И внутри – хорошо знакомая каждому советскому гражданину разработанная для Долгой зимы техника… Значительная часть которой, наверное, еще несколько лет назад активно использовалась в работе. Вон шнекороторный снегоочиститель для трактора… А вот разработка, в которой поучаствовал и Михаил, комбайн для «пырейки». А вот ленточный снегопогрузчик. И многое еще…

«Эх, а ведь когда-нибудь будут не просто павильоны ВДНХ, а целые музеи Долгой зимы!» - непонятно с чего вдруг подумал Михаил. Впрочем, напоминание об этом настигло его очень скоро… В виде попавшегося уже на выходе с ВДНХ памятника Долгой зиме. Этакие рабочий с колхозницей на новый лад… Мужчина с женщиной в фуфайках с ватными штанами и шапках-ушанках с совковой лопатой и здоровенным гаечным ключом в руках и кобурами с наганами на поясе, стоящие почти по колено в снегу… И подпись под памятником: «Долгая зима. 1966 – 1974». Это был, наверное, один из первых «настоящих» памятников тем событиям…

Эх, что бы сказала та же Катя, если б тогда, летом 66-ого, знала о том, что скоро им всем предстоит? Или Вика – знай она про то, что будет? Не поверили бы, наверное… Да и никто бы не поверил! Даже сам Михаил – даром, что он пришелец из будущего другого мира… И все же, вот ведь странность, их с Викой свела именно Долгая зима – ведь до того у Михаила были совершенно иные планы на жизнь. И создание семьи в них совершенно не входило.

А на следующий день его вдруг вызвали в Кремль – к самому товарищу Пономаренко… И на этот раз не пришлось даже самому никуда ехать – за ним прислали новенькую черную «Волгу» ГАЗ-24… Насколько Михаил знал, их начали делать лишь с началом Одиннадцатой пятилетки, с опозданием по отношению к его миру. Но вот она – уже тут как тут…

- Хорошая машина, никогда такой еще вживую не видел, - попытался завязать разговор с водителем Михаил.

- Ага! – жизнерадостно улыбнулся водитель. – Месяц назад всего дали… Мне теперь половина водителей наших завидуют – они-то почти все на старых еще ездят.

Важных тем в разговоре ни Михаил, ни водитель, которого звали Сергеем, не касались… Так, малость поболтали о жизни в Москве в новое время. Но и это оказалось весьма любопытно. С некоторым удивлением Михаил узнал, что за последние годы численность населения города не просто не выросла, но даже упала – из столицы вывели в более южные области некоторые союзные НИИ и учреждения, несколько институтов. Готовили и перевод на юг нескольких заводов – поближе к основным потребителям их продукции. Чтобы не гонять туда-обратно вагоны грузов.

- Времена нынче серьезные настали, - философски произнес Сергей.

Михаилу оставалось лишь согласиться… Похоже, после Долгой зимы даже многие чиновники не прочь перебраться в более теплые края. Пятидесятиградусные морозы – они еще в памяти! Как и все то, что пришлось пережить в те времена. А тут еще и надвигающийся, пусть и очень медленно, ледниковый период. А потому нафиг-нафиг некомфортную для проживания столицу! Этак может дойти и до официального переноса столицы куда-нибудь… ну, например, в Воронеж!

В Кремле Михаила удивило откровенно наплевательское отношение к охране… Его даже не стали проверять на наличие оружие или чего-нибудь еще в этом роде! Лишь убедились, что он – именно тот, кто и должен был явиться, и пропустили, выдав сопровождающего. И вот уж и кабинет самого главы государства – Председателя Совета министров товарища Пономаренко. Так сказать, самого большого человека во всем Союзе…

- Здравствуйте, товарищ Солнцев! – когда его пропустили в кабинет, поздоровался с Михаилом глава государства.

Поздоровавшись в ответ, Михаил оглянулся по сторонам. Здесь он был впервые… До того хоть пару раз и встречался лично с Пономаренко, но то происходило совсем в других местах. Можно сказать, в неофициальной обстановке…Сейчас же он оказался в самом рабочем кабинете главы государства. Даже стало интересно – здесь ли работал товарищ Сталин? А ведь вполне возможно! Не выдержав, Михаил даже задал вслух этот вопрос…

- Да, - подтвердил его мысли Пономаренко. – Здесь он когда-то и нас собирал на совещаниях…

«Ничего себе! Вот так исторические места!» - мысленно присвистнул Михаил. А ведь… Когда-нибудь, наверное, будут говорить и про то, что «тут работал сам товарищ Пономаренко!» И лишь после этого будут вспоминать и про Сталина… Дескать, он работал тут тоже. Ведь сталинское время будет казаться чем-то уж совсем далеким и полузабытым – в отличие от времен товарища Пономаренко… От времен Долгой зимы.

Минут тридцать они поговорили о текущих делах. О проектах, в которые вольно или невольно оказался вовлечен Михаил… Микроэлектроника и СВЧ-электроника, станкостроение, сельскохозяйственное машиностроение и даже автопром. Все то, что Михаил упомянул в письмах или в разговорах с советскими руководителями. Упомянули мельком и про экономику - точнее, метод повышения эффективности экономики, мысли относительно которого Михаил излагал в письмах. Однако потом Пономаренко решил, что все нужное прямо сейчас обсудили и решил сменить тему…

- Скажите, товарищ Солнцев, что вы думаете на счет будущего Советского Союза?

Тема уже практически знакомая… Ведь как-то на этот счет уже говорили. Хотя сейчас Михаил постарался развить свои идеи дальше… С учетом достигнутых за последние годы успехов. И Пономаренко внимательно слушал его, порой чуть слышно усмехаясь каким-то своим мыслям. Но того, что случилось дальше, Михаил не ожидал совершенно. А потому не мог и подготовиться… Уверившись в придуманную им легенду, он просто даже не мог подумать о том, что что-то может пойти не так… И потому в первый миг растерялся.

- То, что вы с оптимизмом смотрите на будущее советского союза – это хорошо, - заметил товарищ Пономаренко, но при последующих словах в голосе главы государства вдруг буквально лязгнула. – Однако у нас с товарищами есть еще один важный вопрос. Кто вы, товарищ Солнцев?

- В каком смысле «кто»? – удивленно произнес Михаил. – Советский человек…

- Да в прямом! – отрезал Пономаренко. – Поначалу мы с товарищами считали вас гением… и списывали все ваши, скажем так, «предсказания» на это. Вот только за почти десять лет мы собрали о вас столько информации и… Не сходится!

Откровенно говоря, еще с год назад Пономаренко тоже был уверен в версии «гений»… Но десять лет сбора и тщательной систематизации информации практически полностью опровергали такие предположения… Слишком много набралось фактов, которые не вписываются в общую картину! Но самое главное… Практически все причастные к делу уверены, что Солнцев не просто выдвигал предположения и идеи… Он говорил то, что знал точно! Иного объяснения ряду фактов просто не находилось. Уж слишком четко все сходилось! А верить в чудеса ни Пономаренко, ни Шелепин или другие товарищи как-то не привыкли. И, наверное, можно было бы и плюнуть на все, пустить на самотек… Но не хотел Пономаренко оставлять после себя непроясненный вопрос, который может в дальнейшем привести к непредсказуемым результатам… А потому и решил спросить напрямую. Ну надавить, разумеется, психологически – как же без этого…

Откровенно говоря, Михаил уже настолько свыкся со сложившимся положением дел, что и не думал, что его могут в чем-то заподозрить. Оттого, возможно, и малость потерял осторожность. И вот результат – его приперли к стенке… Взглянув еще раз на Пономаренко, Михаил осознал простую вещь – если сейчас не скажет правду, то отсюда он просто не выйдет. Во всяком случае, свободным человеком. Но и рассказать… Какими будут последствия? Наверное, если бы Михаил умел останавливать свое сердце, то сейчас бы просто приказал себе умереть – и умер. Но он никогда не был этим… йогом. И такого не умел. А, значит, правду из него так или иначе вытрясут. Вколют, например, какую-нибудь сыворотку правды – слышал Михаил, что были на вооружении госбезопасности такие средства… Так что выбора, по сути, нет. Но если он скажет сам – возможно, еще обойдется?

- Хорошо, - тихо произнес Михаил. – Не знаю, поверите ли вы мне, но я из будущего… Из 1998 года. Только то было какое-то другое будущее… Без Долгой зимы!

- Из будущего, значит? – странно, но Пономаренко после услышанного даже словно успокоился – пусть версия и выглядела фантастически, но она объясняла все… или почти все точно. – И как вас на самом деле зовут?

- Солнцев Михаил Васильевич, - усмехнулся Михаил. – Только родился я там на два дня раньше…

- И как вы там? Коммунизм построили? – хоть Пономаренко и старался скрыть свои эмоции, но на этот раз получилось плохо. Уж слишком силен был интерес…

- Построили… - грустно усмехнулся Михаил. – Капитализм…

- Капитализм? – в голосе главы государства на миг проскочило недоумение. – Но как? Была война, и СССР разгромили?

- Если бы… Не было никакой войны… Сами страну развалили!

Внезапно Михаилом овладела давно забытая уж ненависть к «перестройщикм» и всевозможным «новым русским», что растаскивали созданное трудом миллионов советских людей. И, уже не думая о том, к чему это приведет, он начал рассказывать про то, что творилось в стране после развала СССР. Про закрытые и разворованные заводы и НИИ и многомесячные невыплаты зарплаты на предприятиях. Оставшихся без зарплаты и постепенно спивающихся бывших рабочих и инженеров… Про вылезших из тени и расплодившихся спекулянтов и жуликов всех мастей. Про обманывающих людей уродов типа Кашпировского… Про расплодившихся бандитов, проституток и продажных чиновников и политиков, торгующих страной оптом и в розницу… Про чеченскую войну, фактически проигранную Россией, и терроризм. И с каждым словом ненависть к этим людям разгоралась с новой и новой силой…

Хруп! Слова Михаила внезапно прервал хруст раздавленной товарищем Пономаренко авторучки. С каким-то даже удивлением взглянув на ее обмотки и вытекающие чернила, глава государства лишь брезгливо откинул ее в сторону.

- Кто? – в голосе Пономаренко вновь лязгнула сталь. – Фамилии! Должности! В лагерную пыль гадов сотру!

- Их много было, - растерявшись от такого напора, произнес Михаил. – Начинал еще Хрущев… Не знаю уж, со зла или от дури и чрезмерного честолюбия. «Борьбу с культом личности» объявил, Сталина смешал с грязью, в экономике дури полно наворотил… В сельском хозяйстве особенно! Хотя и в промышленности тоже.

- Не зря Берия его в лагеря отправил! – со злостью произнес Пономаренко. – Кто еще?

- А потом много их было, - пожал плечами Михаил. – В 64-м генсеком Брежнев стал, но им дружки его крутили как хотели… Суслов, вроде – некоторые говорят, что он «серым кардиналом» был, хотя официально отвечал только за идеологию. Косыгин, он еще Председателем Совета министров стал, с Либерманом еще… Они еще реформу устроили, которая, как мой товарищ один говорил, «отменила социалистическую экономику».

- Косыгин – Председатель? – насторожился Пономаренко. – Главой государства, значит, стал?

- Формально – наверное… Но фактически у нас там всем генеральный секретарь руководил.

- Вернули, значит, все как прежде, - усмехнулся Пономаренко.

А Михаил продолжил перечислять. Сказал про Андропова и тот идиотизм, что тот устроил, оказавшись у власти. Про его выдвиженца – Горбачева, про «перестройку», «гласность» и прочие прелести так называемого «социализма с человеческим лицом». Про Ельцина, Кравчука, Шухевича и беловежский сговор. Про некоего Гайдара…

- Это который? – насторожился Пономаренко.

- Внук «того самого», - ответил Михаил. – Егором звали… Потом еще были Чубайс, Черномырдин, Гамсахурдия.

Еще несколько минут Михаил перечислял фамилии и, если мог вспомнить, должности, но потом Пономаренко вдруг прервал его.

- Изложишь все на бумаге и передашь мне лично! – заявил он. – Больше никому ничего не сообщать!

- Хорошо, - согласился Михаил.

- Кто еще в курсе? – наконец, спросил товарищ Пономаренко.

- Только батя… И то не про все, - ответил Михаил.

Откровенно говоря, он бы предпочел сказать «никто». Но Пономаренко почти наверняка почувствует ложь – для него это давно должно было стать профессиональным качеством. А, значит, оно станет только хуже.

- Мать, жена, сестра-братья?

- Не знают ничего, - ответил Михаил.

- Это хорошо, что не знают, - заметил глава государства, настроение его явно несколько улучшилось. Предупрежден – значит, вооружен. – Почему сразу не сказал-то?

- А мне бы поверили? – усмехнулся Михаил. – Приходит такой и говорит – «здрассьте, я из будущего»… И куда бы после этого отправили? В «дурку»?

- Скорее всего, - согласился ПредСовмина.

«А если б и поверили – заперли бы куда-нибудь подальше – и сидел бы ты как птичка в золотой клетке», - мысленно дополнил Михаил, но вслух произнес другое.

- Да и кому говорить? К вам-то просто так не попадешь, а где гарантия того, что не наткнешься на заговорщиков?

- Согласен, - вдруг усмехнулся Пономаренко, хотя Михаил вдруг подумал, что тот подумал и о не сказанном им – и, пожалуй, даже согласился с этим. – В таком случае сейчас идешь в специальную комнату и пишешь все, что знаешь о том будущем… Все документы отдашь мне лично! Тогда и видно будет, когда сможешь вернуться домой.

- Значит, пришелец из будущего? – задумчиво произнес товарищ Шелепин. – Это многое объясняет.

- Да, - убирая со стола тетрадку с записями Михаила Солнцева, согласился Пономаренко. – Я тоже думал на этот счет… Проверить точно мы, конечно, не сможем. Но я уверен, что это права.

- Уверен, - усмехнулся в ответ Шелепин. – Предлагаешь решать людские судьбы на основе одной лишь уверенности?

- Так проверь, - усмехнулся почти уже бывший глава государства. – Мне что ли тебя учить? Оформишь всю эту информацию как агентурные сведения, устроишь проверку… А там уж видно будет! В конце концов, в нашем мире судьбы этих людей могли сложиться совсем по-другому…

- Вспомнить хоть гражданина Хрущева, - усмехнулся в ответ Шелепин. – А с самим Солнцевым что предлагаешь делать? Отправить в какой-нибудь закрытый городок под наблюдение?

- А зачем? – вдруг усмехнулся товарищ Пономаренко. – Будь оно десять лет назад – тогда я бы решил так же. Но сейчас… за эти десять лет мы могли убедиться, что он наш, советский человек, так что продавать нас не побежит. Да и куда ему, откровенно говоря, бежать? К французам с австралийцами? Это даже не смешно. Так что… Лучший секрет – это тот, что так и останется от всех секретом.

- Предлагаешь, значит, никому не сообщать? – поинтересовался Шелепин.

- Конечно… Мы этот секрет унесем с собой в могилу, а если нет никаких документов – значит, оно никогда и не всплывет…

«А неплохо ведь придумано! – одобрительно усмехнулся товарищ Шелепин. – В конце концов, зачем кому-то знать про то, что Советскому Союзу помогал пришелец из будущего? Пусть это и правда останется для всех тайной. Только…»

- А если он сам кому проболтается?

- Маловероятно, - ответил Пономаренко. – Хотя, конечно, полностью исключать такой вариант тоже нельзя. Только кто же ему в том поверит?

- Значит, будет болтать – отправим в какую-нибудь психушку?

- Именно, - согласился Пономаренко. – Если пытается кому-то заявить, что он пришелец из будущего. А чтобы уж совсем никто не дергался… У нас ведь с фантастикой нынче плохо стало? Вот и закажи нашим писателям книги про пришельцев из будущего, которые будут пытаться «отменить» Долгую зиму… или «переиграть» Великую Отечественную.

- Лист лучше всего прятать в лесу…

- Именно что! Назовем новый жанр… ну, например, «альтернативной историей». Тогда даже если Солнцев что-то и сболтнет по дури, то кто же ему поверит?

- Перечитался, скажут, «альтернативок»! – ухмыльнулся в ответ Шелепин.

Предложенное решение выглядело столь изящно, что Шелепин даже восхитился. И пусть потом этот Солнцев попробует кому-то доказать, что это не так. Даже если попытается – все будут лишь крутить пальцем у виска. А если совсем уж дойдет до крайности – вызовут психиатрическую бригаду… Перетрудился, скажут. В конце концов, многие гении ведь имели проблемы с психикой?

Хотя, конечно, наблюдение за товарищем Солнцевым следует оставить. Нет, никаких намеков на «пришельца из будущего»! Всего лишь присмотр за «советским гением», ценным кадром для страны!

«Эх, старость не радость!» - с трудом ковыляя вверх по склону, думал Михаил Васильевич. Достав из кармана джинсов карманный телефон, он подслеповато взглянул на часы… Без семи одиннадцать! А ведь когда-то мог добраться до этого места куда быстрее… Ну да недолго уж осталось. Но ведь семьдесят лет – не семнадцать и даже не тридцать семь… ну да ничего, уже немного!

Зайдя в небольшой лесок, Михаил дошел до полянке с родником… Эх, были времена! Даже вдруг вспомнился их с Викой выпускной, когда они как маленький дети брызгались водой из крошечного озерца! Следующими были уже воспоминания о том, как они с Викой ходили сюда отдохнуть и, как говорила его жена, «набраться сил». Для нее это и впрямь было какое-то особенное место – с самого детства… И именно потому, едва ли не единственный раз в жизни воспользовавшись служебным положением в личных целях, Михаил постарался сделать так, чтобы все здесь осталось как в те далекие времена. Когда они были еще молоды и полны сил…

Да, жизнь они прожили не зря… Четверых детей нарожали, внуки вон нынче пошли уже… Эх, как же Вика была рада им! Помнится, ей было всего сорок семь когда у их старшего сына родилась первая дочка… Которую в честь бабашки тоже назвали Викой. Эх, были времена… По должности Михаил тоже сделал немало полезного для советской страны и советского народа… Но это тоже уже в прошлом. Бывший конструктор сельскохозяйственной техники и электронных приборов… Бывший начальник одного из КБ. Бывший директор НИИ «Волна». Бывший министр электронной промышленности и бывший заместитель Председателя Совета министров… Да, все это уже где-то далеко в прошлом! В какой-то миг Михаил мог и вовсе стать генсеком и ПредСовмина, но от такой чести предпочел отказаться. Лучше быть хорошим вторым, чем плохим первым. А стать главой государства… Не потянул бы он – в этом Михаил мог себе честно признаться. Пусть лучше товарищ Нестеров страной руководит – у него к этому лучше способности…

Как бы ни не хотел Михаил перебираться в Москву, но все же пришлось… И эти годы своей жизни он ненавидел больше всего. Вечная работа без всякого нормированного графика. Вечные проблемы. Вечные неприятности. И город, который он всегда ненавидел – из-за чего даже в отпуск старался ездить не на моря, а к себе на родину… Там они с Викой хотя бы могли чувствовать себя собой. Но отпуск быстро кончался – и они опять возвращались в эту проклятую Москву. Да… Лучше б, наверное, он тогда отказался! Но увы – чувство долга перевесило, как говорится, мелкошкурнические интересы… С девяностого до четырнадцатого года ему пришлось провести в столице – пока, уйдя на пенсию в шестьдесят пять лет, не вернулся на родину. Да, предельный возраст руководящих работников в шестьдесят пять – это тоже по его инициативе протащили… До того формального ограничения не было вовсе, а «негласная» планка стояла на возрасте в семьдесят – как повелось еще со времен Пономареко. Хотя сам он проработал на несколько лет дольше.

Увы, руководящая работа в немалой мере сказалась и на здоровье… Не будь ее – наверное, сейчас Михаил чувствовал бы себя куда лучше. Да и Вика еще жива была бы, наверное… А уж если б еще и Долгой зимы не было бы! Да, снижение пенсионного возраста до 55 лет – это тоже Михаил пробивал, жаль только, что не все успели до этого изменения дожить. А еще четырехдневная рабочая неделя… Хотя это нововведение до сих пор еще «пробуксовывает» в ряде отраслей, где больше всего нехватка специалистов.

- Помнишь, Вик, наш выпускной? – достав из кармана фотографию, произнес Михаил, в последнее время у него сложилась привычка говорить с женой, словно она была жива и находилась рядом. – Эх, как же давно это было…

Взглянув на родник, Михаил вспомнил про прожитые ими вместе годы… Да, прожили они немало, жили дружно, но не сказать, чтобы так уж счастливо. Все время что-то мешало этому счастью! То Долгая зима… То проклятые Москва и министерство…Так что самыми счастливыми он мог бы считать время с конца Долгой зимы до отъезда в Москву… Шестнадцать лет с семьдесят четвертого по девяностый! Именно тогда и детей нарожали, и дом построили, и не просто дерево, а целый сад посадили – из новых, зимостойких сортов деревьев. Последних достижений советских селекционеров! А потом жизнь словно покатилась под откос… Хотя кто-то был бы очень даже рад такой карьере! Кто-то, но не они…

- Эх, Вика-Вика, - тихо произнес Михаил. – Как бы хорошо мы с тобой могли бы жизнь прожить… Если бы только не…

И в этот миг вдруг снова кольнула сердце… Эх, зря он все же сюда пошел! Говорили ж врачи, что нельзя волноваться… Трясущейся рукой Михаил потянулся в карман за телефоном, даже сумел втащить его, но в этот миг снова кольнуло сердце – и все перед глазами словно начало меркнуть… «Скорую надо!» - только и успел подумать Михаил, и сознание окончательно погасло.

Внимание!!! Оба мира - 100% выдумка. Все описанные люди и события вымышлены и не основаны ни на каких реальных событиях.

- Был там? - спросил у Владимира бывший однокурсник, а ныне целый подполковник областного управления ФСБ Юрий Карякин.

- Был, - согласился Владимир. Спорить, убеждать, что никуда не лазил, смысла явно не было. Найдут ведь доказательства, по-любому.

- И что нашел?

- Да, наверное, все, что там скрывали.

- И понял, что это такое?

- И понял, и даже воспользовался. Дважды.

- Кто еще знает?

- Никто, - помотал головой Владимир. - Машка - та только про сам провал знает. Но про то, что внутри был, я ей не говорил.

- А новая твоя...

- И она ничего.

- Мда, хоть это уж хорошо, - задумчиво произнес подполковник. - Ты сам-то хоть понимаешь, во что вляпался? Мне-то что теперь с тобой делать прикажешь?

- Ну что ничего хорошего - это и ежу понятно, - пожал плечами. - Просто так из области людей не присылают. Ну а что делать... Проще всего, конечно, пристрелить по-тихому или куда-нибудь в психушку упрятать, да только вот сам подумай. Сооружение-то ваше уже начинает рушиться. Сейчас зальете бетоном ту дыру - так через год-другой, а то и раньше, в другом месте обвалится... И туда опять кто-нибудь сунется - и не факт, что вы узнаете про то раньше 'заклятых друзей'. Так что вариантов у вас, по сути, лишь два. Или расконсервировать объект - или надежно уничтожить.

- Знать бы еще, как его уничтожить, - огрызнулся Юрий. - Мы ведь за все годы исследований так и не смогли определить природу объекта!

- Вот потому и предлагаю заняться вновь вам этим делом, - малость взбодрился Владимир. - А я в этом деле не прочь поучаствовать буду.

- Ладно, побарабанив пальцами по столу, - ответил подполковник. - Доложу твои соображения начальству, а там уж куда кривая вынесет... Кстати, как оно там? Раз уж был на той стороне...

- Да примерно также, - пожал плечами Владимир. - Весна, травка зеленеет, листья распускаются... Только все это словно с опозданием каким. Да и в лесу кругом сушняка больно много... Словно давным-давно когда-то весь лес погиб, а теперь заново вырос...

- Людей видел?

- Нет... Да и какова вероятность посреди тайги людей повстречать случайно? До горы ходил ближайшей, окрестности оглядеть. Но в поселки не ходил.

- Ну хоть это хорошо. Ладно, - после долгого раздумья закончил подполковник. - Подписку ты дал, а там уж пусть большое начальство решает, что дальше делать. Только от конторы ты теперь, сам понимаешь, никуда уже не денешься. И до особого указания на объект ни ногой!

Новая встреча состоялась лишь спустя две недели. Впрочем, сначала был телефонный звонок от Карякина, сообщившего о том, что Москва решила расконсервировать проект.

- В общем, твои доводы начальство сочло убедительными, - сказал бывший однокурсник Владимира. - Только сразу говорю, финансирование будет по минимуму. А раз денег мало, то и людей тоже мало.

- Ты да я да мы с тобой?

- Типа этого. Но решаю, кого именно привлечь, я. Так что послезавтра встречаемся. Пиши адрес...

Встреча проходила на какой-то конспиративной квартире в неприметном домике на окраине городка. Постучавшись в дверь, Владимир услышал короткое 'входите' и, распахнув двери, вошел внутрь. Самый обычный, ничем не примечательный домик. Не зная, что здесь конспиративная квартира ФСБ, никогда и не догадаешься.

- Ну что ж, поговорим о делах наших скорбных, - взглянув на Владимира, усмехнулся Юрий Карякин. - Проект расконсервировали, работать будешь пока через меня или того, кого назначат моим заместителем по Проекту. Сейчас формируем штат группы, которая пойдет на ту сторону...

- И какова же будет цель нашей работы? - поинтересовался Владимир.

- На первом этапе разведка. Поскольку связь с тем миром мы прекратили еще в 1968 году, то что там происходит сейчас - не знает никто. Это и предстоит выяснить в первую очередь.

- А почему связь-то прекратили? - удивился Владимир. - Такие перспективы ведь...

- Да не все там так просто, - поморщился Карякин. - Ладно, начну я тогда с истории объекта, чтобы хоть что-то прояснилось...

Как оказалось, камень с порталом случайно нашли геологи еще в конце 1950-х. Нашли чисто случайно - кто-то пошел 'в кустики' по своим делам - ну и заметил одинокую каменную глыбу... Ну а там уж и проход в другой мир нашли - в этом-то геологи быстро разобрались. Хоть, казалось бы, местность с обеих сторон та же самая, да вот только лес другой. Незначительно, но другой. Естественно, сообщил о найденном в КГБ. Находку немедленно засекретили, а само место находки закрыли под предлогом размещения пусковых позиций межконтинентальных ракет.

- И что, реально ракеты стояли?

- Стояли, - подтвердил подполковник. - Самые настоящие. В СССР-то если брались что-то секретить, так секретили по полной. До мелочей легенду прорабатывали, чтобы ни один шпион и не заподозрил. Целый позиционный район ради этого создали! Их, кстати, лишь в конце 70-х убрали. Когда Р-16 с вооружения снимали.

- Нифига себе, - присвистнул Владимир. - И все это ради одного портала?

- А ты что думал? Впрочем, ракеты все равно где-то ставить было надо. Почему бы и не здесь, у нас? Место ничем не хуже других... Впрочем, отвлеклись мы. Так вот, изучение мира по ту сторону камня вскоре показало, что его история сильно отличается от нашей. Поэтому в контакт с руководством того СССР решили не вступать, ограничившись чисто научными исследованиями. Физическими, биологическими - ну и, заодно, изучали политическую обстановку в том мире. Записывали все новостные радиопередачи из разных стран мира, анализировали, составляли политические расклады. Несколько раз пробовали и разведчиков отправлять, которые еще кое-какую информацию принесли. Но, прежде всего, занимались исследованием самого портала. Ведь если существуют параллельные миры с разным ходом истории, то наверняка есть и такие, где человечество до сих пор не вылезло из первобытности. Ну или хотя бы Средневековья. А, может быть, человек и вовсе не появился как вид. Сам представляешь себе, какие перспективы дала бы возможность создать подобный портал искусственно и открывать его туда, куда захочется...

Ну еще бы не понимать! Считай, целая планета со всеми ее полезными ископаемыми в 'запасе'! Причем, планета чистенькая, нетронутая... Не загаженная современной цивилизацией. Естественно, такую перспективу не могли оставить просто так...

- Так почему ж тогда забросили проект?

- А вот дальше-то начинается самое важное, - продолжил Карякин. - Про ядерный полигон в штате Невада слышал?

- Ну что-то читал, - согласился Владимир.

- Так вот. В ходе серии испытаний Плаушер 11 июля 1966 года в нашем мире был проведен ядерный взрыв мощностью в 1,2 килотонны. Однако там что-то пошло не так... Вместо этого взрыва тремя днями позже и в несколько ином месте был произведен взрыв трехмегатонного заряда, приведшего к резкому росту тектонической активности. На протяжении следующих трех недель произошел целый ряд землетрясений, причем сила их с каждым разом нарастала, достигая 10-11 баллов. А 9 августа взорвался супервулкан Лонг-Вэлли и началось извержение.

Ну а дальше все пошло прямо как в сказке... Чем дальше - тем страшнее. За считанные дни Северную Америку засыпало вулканическим пеплом и залило уничтожающими буквально все живое сернокислотными дождями. Затем пепел долетел и до Европы с Азией, началось общее похолодания на планете. Зима началась больше, чем на месяц раньше и была невиданно снежной и холодной. В европейской части СССР температура воздуха достигала -50 градусов, на Урале -60, а что творилось на Крайнем Севере и в Восточной Сибири - Карякин не знал. Неоткуда было такую информацию взять.

- Но самое главное, - продолжал подполковник. - Что следующей весной зима не закончилась. Лишь летом была небольшая оттепель, но на Урале снег так и не сошел до конца. Небольшие морозы продолжали стоять все лето. На юге европейской территории СССР, в Черноземье и Поволжье, снег сошел только в июле, а уже в сентябре лег снова.

- И даже в таких условиях вы не вступили в контакт? - удивился Владимир. - Ведь там же были такие же советские люди... Можно ж было им помочь как-то...

- Можно, - согласился Юрий. - Но ты ж помнишь, кто у нас тогда генсеком был?

- Как не помнить, - пожал плечами Владимир. - Никита Сергеевич...

- Вот именно... Но это у нас он генсеком был. А там ему в 55-м товарищ Берия четвертак выписал как троцкисту, а пару лет спустя помер он на строительстве Трансполярной магистрали. Слышал про такую?

- Читал...

- Ну вот. Этот вопрос специально тогда выясняли. Потому и запретил он любые официальные контакты. Впрочем, - пожал плечами Карякин. - Хотя я думаю, что там и без нас справились. И вот как раз это нам и предстоит в первую очередь выяснить.

- Понятно, - кивнул в знак согласия Владимир. - Только почему дальше всю программу свернули, даже не выяснили, что там дальше-то было?

- А исследования прекратили в феврале 1968 года из-за того, что окрестности портала завалило снегом на высоту больше трех метров... Серьезную-то снегоочистительную технику через камень не пропихнешь, а лопатами много не начистишь... Еще полтора года пытались летом туда проникнуть - но безрезультатно, к тому времени камень с той стороны оказался глубоко под снегом. Поэтому в 1969 году исследования по ту сторону окончательно свернули. Сначала объект законсервировали на пять лет, но через три года, сам знаешь, новый генсек пришел. Ну и приказал сворачивать работы - нечего, мол, народные деньги впустую тратить. Хотя попытки искусственно порталы создавать все же продолжались...

Первый выход за камень состоялся лишь спустя почти два месяца - несмотря на ограниченность в средствах, госбезопасность решила подойти к делу с полной серьезностью. Первым делом подлатали дорогу к территории бывшей воинской части, на территории которой припрятали 'объект'. Затем по периметру возвели пятиметровый забор из профлиста с будкой охраны на въезде, а непосредственно над провалом установили быстровозводимый ангар с установленной внутри кран-балкой для подъема и спуска грузов в бункер. После чего расширили пролом в крыше бункера и установили в него лестницу. Лишь после этого Карякин, вооружившись мощный фонарем, решил сходить 'на разведку.

- Веди, Сусанин-герой, - показывая фонарем в сторону лестницы, обратился он к Владимиру.

- Идите вы нафиг, я сам заблудился, - ответил он, направляясь к лестнице.

Длинные ряды стоек с оборудованием не заинтересовали ни Карякина, ни научников - не ради этого древнего хлама они пришли сюда. Не уделили они и особого внимания тому, каким способом Владимир вскрывал кодовые замки на пути к камню. За то на сам камень пялились все.

- Ну что, кто первый? - попытался подзадорить людей Владимир.

Попытка, однако, оказалась тщетной. Пришлось, предварительно посветив в глаза фонарем, двигаться первому самому. Но солнца на этот раз не было. С затянутого тяжелыми тучами неба капал мелкий холодный дождик... Выйдя в новый мир, Карякин лишь усмехнулся увиденному - за то научники глядели во все глаза. Пока один из них не отошел несколько шагов в сторону от камня. Внезапно с той стороны раздалось рычание, и Владимир, быстро выхватив нож, обернулся в сторону опасности. Из-под невысокого куста на них глядела невысокая, сантиметров сорока в холке, псина.

- Ой, собачка, - вдруг воскликнул один из ученых, двинувшись было в ее сторону.

- Назад, быстро! - скомандовал Владимир.

- Это что, волк что ли? - растерянно уставился на него парень.

- Хуже, - помотал он головой. - И того, и другого. Видишь вон рыжие пятна по бокам? Это волкособака, помесь двух видов.

- Принюхавшись к окружающему воздуху, волкособ схватил остатки тушки зайца и в пару прыжков скрылся из вида. Кто такие люди - зверь явно понимал. И знал, что их следует опасаться...

- Так, слушаем мою команду, - зазвенел металл в голосе Юрки. - Без оружия на эту сторону Камня - ни шагу! И никогда не ходить по одному, пока мы тут местность от хищников не почистим. А сейчас пошли назад, пока до нитки не промокли.

Проход решили пробивать сразу к камню - протащить тяжелые крупногабаритные грузы по лестницам было попросту невозможно. Тем более, что системы вентиляции давно не работали - так что, пока таскали грузы для лагеря по другую сторону, из подземелье выдышали весь кислород - и пришлось делать временную вентиляцию из пожарных рукавов. Однако работа постепенно шла.

По ту сторону камня, помимо забора из сетки-рабицы, установили также метеорологическое оборудование и антенну. И тут началось самое интересное!

- Вызывал? - входя в кабинет Карякина, спросил Владимир.

- Да, - кивнул головой в знак согласия подполковник, - Садись.

- Что-то интересное обнаружили?

- Еще какое, - усмехнулся подполковник. - Впрочем, чего-то подобного я и ожидал. Несмотря на то, что мое начальство надеялось совершенно на другое.

- И что там?

- Если вкратце - СССР. Самый что ни на есть настоящий...

- А начальство-то что?

- А вот оно-то как раз надеялось, что там никакой власти давно нет. Классический 'постап' как в голливудских фильмах. Банды, дикари, людоеды и все прочее в том же духе.

- И тут приходим мы, все в белом? - усмехнулся Владимир.

- Да, именно! Приходим, устанавливаем свои порядки. И дальше получаем запасной аэродром 'на всякий случай'.

- Это на какой же 'всякий'?

- Да на любой... Ядерная война, экологическая катастрофа, извержение супервулкана, падение астероида... Ну а на первом этапе хотя бы выкачивать оттуда ценные ресурсы... Теперь же, сам понимаешь, ничего этого не будет. Так что увеличения финансирования на следующий год можно не ждать. Задачи меняются.

- И какие теперь планы?

- Скрытно разведать, что там и как. Ну и чисто научные исследования. Сбор информации о катастрофе и ее последствиях с целью разработки превентивных мер на случай аналогичных катаклизмов в нашем мире. Много людей для этого, сам понимаешь, не нужно. Как и денег тоже.

- А что с СССР?

- Да ничего, - отмахнулся Карякин. - Никаких официальных контактов, исключить обнаружение со стороны советских спецслужб. Или ты хочешь, чтобы наши нувориши на контакт с советским генсеком вышли? Так и так, дескать, мы тут у себя СССР разворовали и растащили, давайте дружить? Догадываешься, куда их пошлет товарищ Антон Викторович Нестеров?

- Это тамошний генсек?

- Ага, - подтвердил Юрий. - Кстати, надо бы выяснить дату рождения. Наши спецы уж больно хотят выяснить, есть ли и у нас такой человек... Но в радиопередачах, увы, про это ничего не было. Возможно, помогли бы фотографии, но расшифровать сигналы с их телестанций пока не получается. Кодировка совершенно другая, у нас нет даже близких аналогов. Так что техника у них совершенно иным путем развивалась... Вот хотя бы...

С этими словами, найдя какую-то запись, Карякин щелкнул кнопку на компьютере - и в кабинете подполковника ФСБ России раздался показавшийся совершенно неуместным здесь и сейчас выпуск новостей из чужого мира.

- Сегодня, 20 июля в городе Пензе начал свою работу новый гигант советской промышленности - пензенский радиозавод, который станет передовым предприятием микроэлектронной промышленности. Будучи оснащенным самым совершенным на сегодняшний день оборудованием, пензенский радиозавод будет выпускать микросхемы по технологическому процессу 67 нанометров, что позволит создавать более мощные и малогабаритные электронные устройства. На открытии завода присутствовали генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Антон Викторович Нестеров и министр электронной промышленности СССР товарищ Федор Константинович Петровский.

Щелкнув кнопку, Карякин остановил воспроизведение.

- И таких выпусков новостей мы записали полно. Открытия заводов, сводки с полей, урожаи в теплицах, надои в каком-то там колхозе-миллионере, запуски спутников...

- Спутники? Значит, нас могут и обнаружить?

- Наверняка могут, - согласился Карякин. - Если знать, где искать.

- Но вообще какое-то у них все устаревшее... Техпроцесс 67 нанометров... Я ж, сам знаешь, последние годы компами торговал - так что в этой области неплохо освоился. Так у нас уж восемнадцать лет назад на 65 нанометров вышли.

- Не у нас, - поправил подполковник. - А на Западе. А у нас до сих пор 90 нанометров толком не освоят в серии. Так что не нам уж считать их отсталыми...

Буквально через два дня в лагерь доставили несколько дронов - небольших гражданских аппаратов, которые можно было протащить через все лестницы и переправить на другую сторону - для разведки местности, а с ними вместе прибыли и операторы. А так хоть в радиусе десятка километров местность разведать можно. Однако снимки с дронов дали мало полезной информации. Ближайшие окрестности оказались совершенно безлюдны, ближайшие деревни и поселки давно и начисто заброшены. Лишь в сторону Миасса, на самой грани видимости угадывались жилые места. Но подробности с такого расстояния было не рассмотреть...

Впрочем, все это время Владимир занимался совершенно иным делом - Карякин озадачил его прослушкой и анализом записанных по ту сторону радиопередач. Прежде всего, от советского информбюро - хотя иногда попадались и другие записи. Проскакивало даже что-то на иностранных языках... Прослушивая все эти записи, Владимир выписывал в отдельную папку полученную информацию - точнее, ту ее часть, что была интересна руководителям проекта. Вся информация делилась при этом на несколько категорий: исторические факты, политическая ситуация, экономическая ситуация, технологический уровень параллельного мира... Все это впоследствии будут анализировать совсем уж иные специалисты в высоких кабинетах.

В результате из-за изменившихся планов первый выход 'в поле' состоялся лишь ближе к концу августа, когда по ту сторону камня уже начинало заметно холодать. Лето там было явно короче, чем в родном мире Владимира...

- Ваша задача, - открыв на компьютере карту, начал Карякин, когда Владимир с назначенным ему от 'контор напарником явились для получения задания, - разведать вот эту пару деревень неподалеку... По данным разведки с воздуха, люди их давно покинули и больше не появляются. Но вам надо будет это проверить. Если все чисто, то второй задачей будет постараться найти любые источники информации, которые пролили бы свет на происходившее по ту сторону камня за последние полсотни лет. К сожалению, информации из радиоперехватов слишком мало - и она слишком отрывистая, не больно-то в Союзе том любят прошлое в подробностях вспоминать... Так что выстроить на ее основе целостную картину не получается. А для нас это сейчас - первоочередная задача...

К выходу в ближайшие деревни готовились как к настоящей боевой операции. Планы выдвижения, запасные маршруты отхода, связь, оружие и все прочее... Только все по минимуму - поскольку разведчиков-то было, собственно говоря, всего двое. Сам Владимир да выделенный ему напарник от 'конторы'.

- Лисин Андрей, - представился он при знакомстве. - Позывной 'Лис'.

Но вот настал-таки и день первого дальнего выхода - и, основательно нагрузившись оружием, запасом продовольствия, рациями, фото и видеоаппаратурой, а также всем, что могло понадобиться при организации ночевки, Владимир с Андреем отправились в путь. Почти два часа топали по бездорожью до перевала, откуда предстояло провести сеанс связи. В отличие от их мира, где в этих местах пролегала пусть и основательно разбитая, но все же дорога, здесь о ней не осталось и воспоминаний. То ли и не было ее никогда, то ли забросили еще во времена Катастрофы и больше никогда не возвращались в эти края. Пару раз пришлось преодолеть и весьма приличные ручьи, которые в их родном мире или отсутствовали вовсе, или были совсем уж мелкими. К счастью, на такой случай с собой были прихвачены длинные 'болотные' сапоги...

Наконец, добравшись до верхней точки маршрута, доложили об этом на базу и, сообщив о результатах наблюдения за окрестностями, двинулись за перевал, где связи уже не будет. После чего двинулись непосредственно к намеченной в качестве первой цели деревни. На полпути еще раз тщательно оглядели окрестности в бинокль, но эти наблюдения лишь подтвердили предыдущие выводы. Если в родном мире Владимира поселок был хоть и вымирающим, но часть жителей все еще продолжала здесь жить и даже обрабатывать свои участки, то по другую сторону Камня жизнь давно покинула эти места. Улицы давно заросли не только кустами и даже весьма приличными деревьями. На месте большинства домов теперь громоздились поросшие травой и кустарником кучи строительного мусора... Да, впрочем, многое ли могло остаться от деревянных домов спустя полвека после того, как их покинули люди? От окружающих же их заборов и вовсе остались лишь толстые столбы от ворот.

На всю деревню более-менее уцелело - в том смысле, что даже крыши еще не обвалились - буквально пара домов, однако заходить внутрь Владимир все же не рискнул. Ограничился тем, что заглянул в окна и сделал фотографии. Ничего интересного обнаружено там не было. Лишь остатки мебели да кое-какой домашней утвари, больше за полвека не сохранилось ничего. Сравнительно неплохо сохранились в поселке лишь здания магазина, складов и начальной школы. Убедившись, что крыша магазина обваливаться в ближайшее время не собирается, Владимир зашел внутрь и осмотрел помещения. Пустые стеллажи и прилавки давно растрескались от старости. На одном из прилавков до сих пор валялись счеты, древняя авторучка наполовину истлевшая тетрадь с какими-то записями. Рядом стояли ржавые древние весы с гирями и, что в первый миг удивило, блюдце с мелочью. Рядом с прилавком на стене висело старенькое радио. Больше в магазине не осталось ничего... Таким же бесполезным оказался и осмотр складов. За прошедшие годы в поселке не сохранилось буквально ничего, что могло бы пролить свет на происходившее здесь в те далекие годы.

Убедившись, что ничего тут найти не выйдет, разведчики отправились к следующему пункту своего маршрута. И примерно посреди дороги там - точнее, того места, где она раньше пролегала - обнаружили навечно застывший трактор Т-74 с какой-то здоровенной конструкцией впереди. Лишь подойдя ближе Владимир с удивлением понял, что это был шнекороторный снегоочиститель. Причем, судя по внешнему виду и аккуратности сварных швов, сделанный едва ли не в местной колхозной мастерской... 'По-заводскому' выглядели лишь два здоровых шнека, вентилятор и редуктора... Когда-то давно этот монстр начал расчищать дорогу между поселками - но по какой-то причине так и не добрался до цели. Ради интереса Владимир даже залез в кабину и попытался подергать за рычаги, но все попытки оказались тщетны. За полвека, проведенный под открытым небом, механизмы трактора заржавели намертво...

Вид самого поселка мало отличался от предыдущего. Все те же заросшие улицы, те же развалины домов и редкие уцелевшие здания... Хотя уцелевших зданий оказалось все же побольше, поскольку в поселке было больше каменных строений. Так что можно было попробовать поискать какие-нибудь источники информации - хотя особо на этот счет Владимир не обольщался. Судя по всему, оба поселка люди покидали организованно, забрав с собой все, что можно было вывезти на новое место. Разве что какая газета старая заваляется где...

Зато в центре деревни рядом со зданиями складов внезапно обнаружился сгоревший дотла БТР-50. Рядом с ним из травы проглядывала кучка стреляных гильз. Подняв одну из них, Андрей задумчиво покрутил гильзу в руках, а потом огляделся вкруг.

- Склад кто-то брал, похоже, - прокомментировал увиденное Владимир.

- Похоже на то, - согласился напарник.

Как вскоре выяснилось, здание и впрямь было буквально изрешечено крупнокалиберными пулями. А вскоре около стены обнаружили и кучу человеческих костей - причем, явно не одного человека.

- А тут, похоже, кого-то расстреливали, - прокомментировал увиденное Андрей. - Вопрос один. Кого?

Ну да - кто брал это здание, это и так понятно. Раз тут использовалась бронетехника - значит, армия. Только в чем был смысл? Поставили к стенке каких-нибудь молодчиков, кто решил, что теперь все можно и захватил продовольственный склад? Решил обеспечить себя едой, обрекая на голодную смерть других? Или ж, наоборот, - какое-то армейское подразделение решило прихватить себе склад с едой и пережить зиму? Увы, информации было слишком мало...

Осмотрев более-менее уцелевшие здания в поселке и собрав некоторое количество более-менее уцелевших газет и исторических справочников (большую часть которых дала, впрочем, школьная библиотека), разведчики вскоре отправились в обратный путь. Что смогли найти из источников информации - забрали. Фото и видеоматериалов отсняли вдосталь. А там пусть уж в Конторе все анализируют и выводы делают...

По возвращению 'домой' все фото и видеоматериалы были немедленно переданы Карякину - и в тот же день он немедленно умотал куда-то в Москву для доклада, а Владимира вновь усадили за анализ записей радиоперехвата по ту сторону камня. Прослушивая одну новостную передачу за другой, он выписывал всю более-менее ценную информацию в различные папки. Задача оставалась прежняя - анализ политического и социально-экономического положения в параллельном мире. Да, несколько не так он себе представлял свою работу на ФСБ - но, увы, ничего не попишешь. Выходов 'в поле' практически не было - и каждый из них заранее тщательно согласовывался и планировался чуть ли не на самом верху. Сейчас же, на время отсутствия начальства, всем 'экскурсоводам' и вовсе настрого запретили удаляться за пределы лагеря...

Лишь спустя неделю вернувшийся Юрий представил назначенного его заместителем по проекту майора, велев на периоды своего отсутствия согласовывать все планы и вопросы с ним, а затем перешел к делу.

- Ну что можно сказать... Материалов вы неплохо набрали, молодцы. Наши специалисты проанализировали их и пришли к следующим выводам.

Достав какую-то папку, Юрий достал оттуда пачку каких-то фотографий и разложил их на столе.

- Начнем с этого, - показал он на фото трактора. - Трактор вполне обычный, знакомый. Модель Т-74, если, конечно, в том мире он не имел другого обозначения. Но конструкция та же самая. А вот это, - показал он на 2 фото, вид на трактор с другой стороны, - Уже что-то совершенно новенькое. Понятно, что это роторный снегоочиститель - вот только ничего такого отыскать в архивах так и не нашлось. Потому можно сказать с уверенностью, что это уже техника времен после Катастрофы. Больше всего по конструкции он напоминает трамвай-снегоочиститель РГС-2 - и, по всей видимости, и является его переработкой для навески на трактор. Такая техника способна расчищать снежные заносы глубиной до нескольких метров. Что и требовалось в сложившихся после Катастрофы условиях. Кстати, на железных дорогах наверняка тоже вовсю использовались их братья-близнецы.

- Логично, - согласился Владимир.

- Продолжим дальше, - подвинув поближе следующую серию фотографий, продолжил подполковник. - Дома... Судя по их виду, большинство домов было разрушено еще в Долгую зиму. Поскольку никто их не чистил, то крыши и перекрытия не выдержали многометрового слоя снега и сложились под его весом. Однако на тот момент дома были давно покинуты. Судя по всему, властями была организована централизованная эвакуация населения - после чего приглядывать за домами, счищать снег с крыш стало некому. Те дома, что пережили зиму, разрушило временем...

- Ну так 55 лет прошло, - согласился Владимир. - За столько лет что угодно разрушится...

- Именно, - согласился Юрий. - Поэтому следует признать, что исследование покинутых деревень даст мало полезной информации. Ну и последнее, - с этими словами он пододвинул поближе последнюю серию снимков. - Место боя. Здесь однозначно можно сказать лишь одно. Во время зимы имели место какие-то происшествия, приведшие к вооруженным столкновениям. Одно можно сказать точно - БТР принадлежал атакующим силам, из чего можно сделать вывод, что здесь действовала армия... Но вот против кого они воевали - сказать уже невозможно. Ну и последнее... Проанализировали информацию из тех газет, что еще можно было прочесть...

- И что в них?

- Ну тут лучше сам прочитай выводы, - усмехнулся Карякин, протягивая распечатку.

Штук пять листов печатного текста вкратце пересказывали суть вычитанных в газетах новостей за 1966-1967 годы, по которым без особого труда можно было восстановить ход событий за последующий с момента Катастрофы год. Во всяком случае, в общих чертах.

Начиналось все с событий августа 1966 года, где писали про мощнейшие, не прекращающиеся землетрясения на западе североамериканского континента, многотысячные жертвы среди простых жителей США и Мексики. В западных штатах США вовсю разгоралась эвакуация - бросая останки своих домов, люди как можно быстрее стремились убраться из опасного района. В США ехали кто на восток, кто на север, в Мексике дорога оставалась одна - на юг. Власти сбивались с ног, пытаясь хоть как-то организовать поток беженцев, возводили палаточные лагеря и пытались хоть как-то обеспечить беженцев продовольствием. Однако к таким масштабам катаклизмам никто оказался не готов. Дошло до того, что президент США лично обратился за помощью к самому непримиримому врагу - Советскому Союзу. В газетах писалось о том, что вовсю началась подготовка к отправке в США советских военных-спасателей со спецтехникой и запасами продовольствия.

Все изменили события 9 августа 1966 года. Когда внезапно рванул супервулкан Лонг-Вэлли, по всей планете активизировались сейсмоопасные регионы, а Курильские острова с Камчаткой буквально смыло гигантским цунами, советским спасателям сразу стало не до Америки. Тут своих спасать надо! В Закавказье и Средней Азии разбирали завалы от разрушенных землетрясением домов, на Курилах пытались найти и эвакуировать в безопасные места немногих уцелевших после удара стихии. На помощь пострадавшим бросили всю мощь советской армии. Доставали людей из-под завалов, копали землянки, эвакуировали в пионерские и лагеря отдыха. И старались успеть до зимы более-менее наладить нормальную жизнь.

Ну а в пока практически не пострадавших от последствий центральных и южных областях РСФСР, Белоруссии и Украине, Сибири и Казахстане тем временем вовсю шла уборочная кампания... Несмотря на начавшееся вскоре из-за снижения прозрачности атмосферы похолодание, урожай был собран минимальными потерями - голода, как всем еще казалось, никому не грозило. В северных областях уже вовсю готовились к севу озимых, пахали поля, готовили посевной материал...

А что в это время творилось в США? Американцам оставалось только посочувствовать. Запад США в считанные дни, а то и часы, оказался погребен под слоем вулканического пепла, окончательно похоронив все последние надежды навести хоть какой-то порядок. Практически весь континент заливало обильными сернокислотными дождями - впрочем, они достигали даже Дальнего Востока СССР... Восток США наполнили толпы беженцев не только с запада, но и из центра страны, вскоре превратившиеся в поисках еды в армию мародеров. Причем, вооруженных - оружие в США продается свободно. Вот только местные жители тоже не горели желанием отдать беженцам последнее, а самим помереть с голоду. В городах разразились настоящие уличные бои... Стянув войска с Надгвардией, власти старались удержать контроль хотя бы над частью территории, не допустить, чтобы волна хаоса накрыла всю страну. И на первом этапе им это даже удалось... Карабин или даже автомат против танков с артиллерией не пляшут, так что как только прошло потрясенье первых дней - власти смогли наладить оборону. Северо-восточные штаты страны продолжали контролироваться властями до самого наступления Долгой зимы - после чего всякая информация о происходящем в дальнем зарубежье пропадала. Вот только это было лишь началом всех бед... Не только для США - для всего мира.

В сентябре, когда должна была начаться посевная, вместе с начавшимся похолоданьем внезапно полили сильнейшие ливни, практически не прекращавшиеся весь месяц. Трактора не могли выйти в поле, грузовики застревали в грязи. Люди ругали погоду, ругали проклятых американцев, но сделать не могли ничего. Посевная оказалась практически сорвана. Лишь кое-где в северных регионах успели засеять часть полей - но это было катастрофически мало. Оставалась лишь надежда на весенний сев...

Первый снег выпал уже в конце сентября, а в первой половине октября уже почти по всей территории СССР образовался устойчивый снежный покров. Начавшаяся зима оказалась необыкновенно холодной и снежной. Не прекращавшиеся по несколько дней к ряду снегопады сменялись невиданными доселе морозами. Очень скоро стало понятно, что это не просто холодная зима... Это гораздо большее.

Наконец, в ноябре состоялось совещания, на котором климатологи, проанализировав последствия других известных из истории крупных извержений вулканов, вынесли неутешительный прогноз на следующий год. Лета можно не ждать. Его или не будет совсем, или будет очень кроткое и холодное, вырастить и собрать урожай в открытом грунте не получится. А раз так, то чтобы не умереть с голоду нужно срочно думать над тем, что и где выращивать чтобы прокормить людей на будущий год. Ну и, само собой, экономия, экономия и еще раз экономия! Установить строгие нормы выдачи продовольствия. Максимально уменьшить количество скотины, оставив лишь очень ограниченное количество на разведение. Это и сейчас людей мясом накормить позволит, и сэкономить немало запасов хлеба и овощей. И теплицы, гидропоника, аэропоника, выращивание грибов... Бросить все силы и все средства на скорейшее развитие этих направлений. Разрешить отстрел диких животных и вылов рыбы без всяких ограничений. Максимально нарастить объемы вылова морской рыбы.

Впрочем, проблем становилось чем дальше - тем больше. Вскоре оказалось, что обычная техника плохо справляется со снежными заносами на дорогах. Пришлось создавать приспособленную под новые условия снегоочистительную технику. Но и этого мало... Морозы мешали и нормальной ее эксплуатации, завести двигатель в мороз становилось зачастую серьезной проблемой. Где-то ее решали тем, что не глушили технику на ночь, где-то загоняли в отапливаемые ангары или заводские цеха - но этого было мало. Требовалось сделать это системой... Срочно сооружались пункты обогрева техники, в конструкцию двигателей и трансмиссий вносились работающие от электросети подогреватели.

С горем пополам первую зиму все же пережили - однако уже было понятно, что следующая будет не лучше. И готовиться к ней требовалось заранее - а запасов ресурсов в стране становилось все меньше. И расходовать их следовало максимально рационально. В результате летом 1967 года, как более-менее потеплело, советское правительство принимает решение об обязательной эвакуации расположенных на удалении от основных железных и шоссейных дорог населенных пунктов... Ну а поскольку обе посещенные деревни попали под эту самую эвакуацию, то эти газеты стали практически последним, что удалось найти. Больше ничего интересного найти не удалось. Выбора людям никто не давал. Хочешь, не хочешь - чемодан, автобус, город. Без всяких там интеллигентских соплей...

- И какие дальнейшие планы? - закончив чтение, спросил Владимир.

- Неподалеку от Миасса наша авиаразведка обнаружила явно жилые поселки. Даже поля пашут. Туда и направитесь...

Беда была в том, что для появления в поселках требовалось приготовиться. Чтобы не оказаться белой вороной... А ведь они не знали даже, как в этом мире сейчас одеваться принято... Придешь так, как когда-то в прошлом в СССР одевались - а тут и окажется, что так уж лет тридцать не одеваются. Или вообще никогда не одевались. Другой мир вполне может иметь и совсем другую моду... Так что запросто можно оказаться в положении того негра в советской глубинке... 'А ты, сынок, не шпиён американский?' Или на кого там можно за камнем шпионить? Хотя может оказаться и так, что не на кого. Во всяком случае, все попытки поймать радиопередачи на каких-либо еще языках, кроме русского и немецкого, оказались тщетны. Словно весь остальной мир дружно вымер... Или не словно?

Конечно, вполне могло быть и так, что в СССР сейчас, особенно в глухой провинции, царит полное спокойствие и беспечность. Но строить свои расчеты исходя из этого предположения - безрассудство. Особенно с учетом знания реалий СССР из их реальности. Поэтому нужно сделать так, чтобы по возможности не выглядеть чужаками при встрече с людьми из-за камня...

После долгих раздумий в деревни решено было не соваться. На селе каждый новый человек на виду. Сразу начнутся вопросы, кто такой и откуда, пойдут разговоры. И кто знает, чьих ушей эти слухи в конечном счете достигнут. Особенно с учетом того, что не факт, что удастся сойти за 'своих', советских... Так что целью очередного дальнего выхода стал Миасс. Как-никак достаточно крупный город, где человек со стороны не будет сразу бросаться в глаза, буквально кричать всем прохожим 'Я чужак!'

Вот только далековато до города-то... Особенно пешком. Так что подготовка к выходу затянулась аж до середины сентября. Для этого начальство даже 'расщедрилось' на пару квадроциклов - единственное, что без проблем можно было через Камень пропихнуть.

- Только в город на квадриках ни соваться! - еще раз проинструктировал их перед выходом Карякин. - У них там такой техники точно нет. Так что припрятать их понадежнее, а в город только на своих двоих!

- Да это понятно, - согласился Владимир.

Понятное дело, что техника в параллельном мире была совсем-совсем другой. И если даже там производили квадроциклы, то они будут совсем других моделей. И уж точно не импортными, а советского производства... Импортного за Камнем поди ничего уж нету. Разве что из ГДР что...

- Кстати, - добавил вдруг Карякин. - Помнится, ненаглядная твоя все на волю, в пампасы рвалась... Проверили мы ее тут. Как и муж ее бывший... Непростая дамочка-то оказалась, но что ни на кого не работает - точно. Так что можешь по возвращению предложить ей работу, о которой она так мечтала... Людей у нас, сам понимаешь, не густо.

Вот это да! Выходит, они и Ленку хотят к проекту привлечь? Впрочем, поразмыслив, Владимир пришел к выводу, что обузой в походе она не станет. Так почему бы и нет? Только как это все объяснить так, чтобы она его за чокнутого не приняла? Впрочем, сейчас следовало о другом думать...

До окрестностей города доехали без особых проблем. Сначала двигались параллельно остаткам ЛЭП заброшенным поселкам, затем по натоптанной грузовиками электриков тропинке вдоль действующей линии. И, наконец, припрятав в лесу квадроциклы, выдвинулись к цели своего пути.

Город был знакомым и одновременно до неузнаваемости чужим... Гораздо меньше размерами, чем его аналог в родном мире Владимира. Многих микрорайонов попросту не было, другие изменились буквально до неузнаваемости. И почему-то множество недостроенных промышленных зданий... Строительство которых явно заброшено давным-давно, что несколько удивило Владимира. Неужели настолько обезлюдел Урал, что заводы эти никому не нужны стали? А там, где в его мире стояли кварталы новых микрорайонов - сейчас ехал по полю совершенно незнакомого вида трактор с посевным комплексом... Что-то отдаленно напоминавшее 'Кировец' - но точно не хорошо знакомые К-700 или К-701... Наконец, решив, что технику замаскировали хорошо, а их появление в городе останется незамеченным, доложили на базу о результатах наблюдений и двинулись в дальнейший путь.

Город встречал пришельцев из параллельного мира пустыми, безлюдными улицами - и практически идеальным порядком. Широкие улицы с идеально ровным, без ухаб и выбоин, асфальтом. Такие же тротуары вдоль домов. Ряды старинных, еще ртутных, фонарей по обочине. Всюду насажены деревья, преимущественно хвойных пород. И никого вокруг... Ни едут по улицам автомобили, ни идут пешеходы. Лишь падают с неба листья да изредка скрипнут где-то во дворах качели - судя по всему, просто от ветра. Город словно в один миг вымер - и хоть Владимир и прекрасно понимал, что в этом нет ничего особенного, что взрослые сейчас на работе, дети в школе, а большинство дедушек с бабками выйдут во дворы лишь во второй половине дня, но волей-неволей становилось несколько жутко. За три постсоветских десятилетия отвыкли люди от такого - а уж Владимир в советское время и вовсе еще был ребенком... И в городе по рабочим дням практически не бывал.

-Тихо-то как, - озвучив мысли Владимира, произнес Александр, его напарник в этом выходе.

- Ага, - согласился Владимир. - Непривычно.

Ну да, именно так. Непривычно... И оттого волей-неволей в голову лезут картины из каких-нибудь фильмов ужасов. Что поделать - отвыкло современное общество от 'советского' ритма жизни. То, что когда-то было обычным делом, теперь воспринимается как бесконечно чуждое, странное, подозрительное...

Но вот из одного из дворов выбежала группа ребятишек - не иначе как из учащихся во вторую смену, - и картина мгновенно рассыпалась в прах. Все вдруг стало как-то ближе понятнее. Взглянув на незнакомых дядек, старший из них, на всякий случай, видно, поздоровался. Остальные последовали его примеру - после чего продолжили путь дальше, по каким-то одним лишь им ведомым делам. Впрочем, по мере продвижения к центру города людей улицы становились более оживленными. Тут уже и машины ездили, и люди встречались достаточно часто. Однако по сравнению с родным миром здешний город казался каким-то сонным царством...

А вот полезной информации пока получено было по минимуму. Да, отметили различия в характере городской застройки. Если здания постройки раньше начала 60-х и были полностью идентичны (если не считать позднейших 'реконструкций' в их мире), то чем дальше - тем больше становились различия. Во-первых, здесь в принципе не было классических 'хрущевок'. Вместо них на месте зданий постройки 60-х стояло что-то среднее между ними и 'сталинками' - по-видимому, 'борьба с архитектурными излишествами' в этом мире была осуществлена лишь частично. И лишь применительно к массовым жилым домам. Убирались различные колонны с портиками, оштукатуренные фасады, однако сохранялась прежняя высота потолков. А единственным видом украшения становились орнаменты из разноцветного, в основном, красного и белого, кирпича. Вот только, глядя на эти 'сталинки на минималке', Владимир сомневался, хорошо ли оно или нет... С одной стороны, казалось бы, что плохого можно увидеть в больших квартирах с толстыми теплыми стенами и высокими потолками? Только вот было ли оно оправдано в СССР начала 1960-х, где до сих пор до конца не победили послевоенной разрухи, и многие люди жили в коммуналках, бараках, вагончиках, а то и в землянках? Ведь, как ни крути, но 'хрущевка' - она и дешевле, и проще в строительстве... И быстрее строится наверняка.

А вот дальше уже начиналось то, что Владимир однозначно списал на последствия Катастрофы. В одном месте на глаза им попался очень странный дом - все та же типовая пятиэтажная 'сталинка на минималке'. Вот только она внезапно обрывалась, заканчиваясь крышей на уровне середины четвертого этажа. По-видимому, не имея возможности класть кирпич в холод, кто-то решил попросту поставить крышу прямо на том месте, где и оборвалось строительство. Что однозначно указывало и на острый дефицит жилья в городе в то время... Потом следовала более поздняя по выстроенной Владимиром в уме хронологии застройка, представлявшая из себя вполне себе 'хрущевского' вида безликие коробки многоэтажек - построенные, по всей видимости, уже после Катастрофы и Долгой зимы. Явное свидетельство пережитых тяжелых времен... Ну и, наконец, явно новенькие, последних десятилетий постройки, домики. По сути, возврат к тем же 'сталинкам на минималке'. Только выше, ярче и несколько современней... Но вот их-то совсем мало. Так что по архитектуре города буквально прослеживалась история страны... Пусть и в очень общих чертах.

Но в целом все подтверждало первое впечатление... Город был меньше и гораздо беднее. Здесь не было построено ни нового вокзала, ни новой городской больницы, никогда не ходили троллейбусы. Не было даже привычных по советскому детству и фильмам плакатов с лозунгами... Но при этом то, что уже имелось, старались поддерживать в хорошем состоянии. Работали заводы и электростанции, водопроводы и канализация, строили дома, укладывали асфальт на городских улицах... В общем, шла обычная городская жизнь. Концом света Катастрофа не стала. Советский Союз смог пережить и ее... А смогла бы пережить такое капиталистическая Россия? Почему-то Владимир совершенно не сомневался в правильном ответе...

- Не, так мы ничего не узнаем, - когда они уже третий час ходили по городу, окончательно пришел к выводу Владимир. - Только лишнее внимание к себе привлечем.

- Согласен, - кивнул головой Андрей. - Может, газет каких купить?

- А давай, - после недолгого раздумья согласился Владимир.

Денег им дали немного - кто знает, была ли за Камнем реформа 1961 года... А если и была, то была ли она аналогична их миру? А вот самые мелкие деньги, копейки, двушки и трешки, не менялись за все советское время. Ими-то и набрали несколько рублей... Но для начала решили все же провести разведку, посмотреть, как оно все в другом мире-то происходит. Так что для начала зашли в один из небольших магазинчиков с незатейливой надписью 'Продукты'. Сидящая со скучающим видом продавщица подняла было голову на вошедших, но, увидев, что что-то спрашивать они не торопятся, вновь опустила взгляд на, как теперь понял Владимир, газету. Быстро оглядев ассортимент представленного товара, он понял, что особых проблем с продуктами в этом мире, по-видимому, нет. Пусть такого разнообразия, как в магазинах их мира, здесь и не было, но и пустых прилавков, про которые так любят вспоминать либерасты не было тоже. Выбор продуктов был достаточно большой - было даже три вида колбас, на этикетках которых, однако, всюду стояла пометка 'без говядины'.

Однако не успели они еще достать тетку-продавщицу своим, казалось бы, совершенно неуместным любопытством, как в магазин буквально вбежала девчонка лет пятнадцати с портфелем в руках.

- Здравствуйте, теть Наташ! - поздоровавшись с продавщицей, подбежала она к прилавку.

- Здравствуй, Катюш, здравствуй, - отложив в сторону газету, встала со своего места продавщица. - Тебе что же, как обычно?

- Ага, - кивнула в ответ девчонка.

- Ну тогда давай карточки...

Бросив взгляд через плечо покупательницы, Владимир увидел, что та протянула продавщицы желтые картонные карточки с изображением в верхней части коровы и стакана с молоком. И хоть прочесть надпись с такого расстояния было сложновато, но на что эти карточки выдаются - становилось понятно и так. Достав из-под прилавка штамп, продавщица поставила им отметки в карточки, что-то забила в стоявший на столе компьютер, а затем достала из холодильника три бутылки молока. А вот хлеб продала уже без карточек, что Владимир отметил особо. С хлебом тут проблем явно нет. А вот молоко - дефицит... Как и мясо, судя по колбасе, говядина. Хотя и логично... Поголовье крупного рогатого скота восстановить сложнее всего. В общем, ничего удивительного, все вполне обычно. За то хоть увидели, какие в этом мире деньги - с виду они ничем не отличались от монет образца 1961 года из их мира Можно отправляться в дальнейший путь...

Поиск киоска Союзпечати много времени не занял. Ассортимент газет был небольшим, но, вопреки анекдотам, 'Правда' была. Причем, не только этот, но и предыдущий выпуск. Так что, отсыпав рубль мелочью и забрав две газеты, напарники двинулись в обратный путь. Еще не догадываясь, что скоро их начнет разыскивать милиция... Расплатившись за газеты деньгами из своего мира, они не могли и подумать, что такие деньги здесь давно не в ходу. И, несмотря на внешнее сходство, нынешние монеты были уже другими.

Не обратила на это в первый момент внимания и сама продавщица. Лишь когда уже начала было раскладывать монеты по номиналам - что-то вдруг зацепило взгляд. Наконец, взяв в руки монету и повнимательнее ее рассмотрев, она с большим удивлением заметила, что держит в руках самую настоящую 'дореформенку'. Монету, вышедшую из обращения еще до ее рождения. С пятнадцатью вместо восьми лентами на гербе... Наконец, рассмотрев и остальные деньги странных покупателей, она с еще большим удивлением поняла, что здесь была одна 'дореформенка'... Ни одной современной монеты. Сняв с телефона трубку, продавщица позвонила в милицию и доложила о странном происшествии сначала не поверившему своим ушам дежурному. Какому идиоту могло прийти в голову расплачиваться давно неиспользуемыми деньгами? И, самое главное, зачем? Даже фальшивомонетчики, появись вдруг у них такая возможность, стали бы штамповать современные деньги, а не музейные экспонаты времен до Долгой зимы...

- Ну что, - усмехнулся Карякин, когда Владимир в очередной раз зашел к нему в кабинет. - Поработали вы в этот раз неплохо, наши специалисты буквально пищат от восторга... Так что велено всем участникам операции по премии выдать.

- Это за что же? - удивился Владимир.

- Как за что? - усмехнулся подпол... а нет, уже цельный полковник. - За доставленную командованию развединформацию, разумеется! Да ладно, - усмехнулся он, взглянув на вытянувшиеся от удивления рожи собравшихся. - В город вы сходили нормально, без всяких происшествий. Газеты доставили. В них, кстати, сто-о-о-олько интересного нашли...

- Это что же? - заинтересовался Владимир.

- Ну, в первую очередь - вот это, - щелкнув кнопкой, Юрий вывел на экран картинку с какими-то людьми. - Это - состав политбюро ЦК КПСС на настоящее время. Удивительно четкие, кстати, фотографии. Наши специалисты их оцифровали, прогнали через базу. Так вот больше половины из этих людей есть и в нашем мире. Только судьбы у них другие совершенно. Лишь один, - показал курсором мышки на нужного человека полковник, - тоже занимает руководящую должность. Замминистра по сельскому хозяйству. Остальные же никакого отношения к власти не имеют. Кто-то из них на заводе за станком работает, кто-то мелким бизнесом занимается. Но вот главного их, того самого товарища Нестерова, мы не нашли. Нет у нас такого человека. Не рождался никогда. Не только у нас, но и вообще на всем постсоветском пространстве, проверили через наших людей.

Ну так и ничего удивительного... Все же даже если не считать те расхождения истории, что уже накопились до 1966 года, то одна только их Катастрофа так изменила судьбы людей, что к нашему времени уже очень много людей совсем других будет. Кто-то в их мире так никогда и не родился. И, наоборот, родились те люди, кого в нашей истории не было. Это-то Владимиру было очевидно...

- И какие теперь дальнейшие планы руководства? - поинтересовалась на этот раз, со слов Карякина, 'его ненаглядная' Ленка.

О предположении поработать на ФСБ он сообщил ей сразу по возвращению из прошлого выхода - и поначалу она, естественно, не поверила. Даже посоветовала обратиться к психиатру. Больно невероятно все звучало. Хотя и полностью соотносилось как с его 'командировками', так и с работой в 'турфирме'... Наконец, последним аргументом стало для Ленки то, что хочет она того или нет, но теперь уже является носителем охренеть каких государственных секретов. И от ФСБ теперь уж не уйдет никуда - все равно найдут и стрясут подписку

Которая, кстати, в качестве прикрытия туристов и впрямь водили. И Владимир даже числился в списке экскурсоводов - вот только его-то на экскурсиях никто и никогда и не видал. Более того, турфирма почему-то принципиально не допускала никого на территорию своей главной базы - там, согласно легенде, размещались склады фирмы. Другие, правда, поговаривали, что основная деятельность так называемого ООО 'Базис' заключается вовсе не в организации турпоходов, а в самой что ни на есть отмывке распиленных из бюджета средств. Нашлись даже некоторые блогеры, кто попытался провести 'собственное расследование' и сделать себе имя как борцам с коррупцией - но все они быстро попадали в поле зрения ФСБ. После чего в ходе последующей разъяснительной работе им разъясняли 'политику партии'. Контору, дескать, держат очень уважаемые 'в верхах' люди - и они не потерпят никакой огласки. А потому выбор невелик. Можно внять предупреждению и жить долго, спокойно и, может быть, даже счастливо. А можно и дальше продолжать совать свой нос в дела 'больших дядек', но тогда жить придется плохо и недолго... Вопросы есть? Вопросов нет! Топай! И больше не суйся куда не следует. А то ведь может и машина сбить, прямо во дворе дома... Или еще какая неприятность случиться...

- Ну поехали... Знала б, что в такую историю меня втравишь - пешком бы тогда в город ушла.

- Но твою-то проблему с бандитами они очень эффективно решили...

А дальше был непростой разговор с Карякиным... Предложенную было ей лейтенантскую зарплату Ленка решительно охарактеризовала как 'курам на смех' и начала торговаться на счет условий труда. В первую очередь предложив, как она выразилась, разрешить 'мародерку'.

- Чего-чего? - не понял сразу Карякин.

- Возможность выноса и продажи найденных материальных ценностей. Если, конечно, их происхождение не вызовет вопросов. И начать можно с тех магнитофонов и приемников, что у вас в бункере еще остались. Они ведь все равно уж давно списаны?

- Списан, разумеется, - согласился Карякин. - Мы-то давненько уж думали их выкинуть, да все руки не доходили.

- Ну вот и отлично, - усмехнулась Ленка. - Начало, можно сказать, положено. Вам-то ни к чему это оборудование, а коллекционеры с руками оторвут. А то несправедливо получается: нам выполнять самую трудную и опасную работу, а получать зарплату меньше, чем те, кто будет сидеть в базовом лагере, но имеет на погонах больше звёзд. У нас обоих, между прочим, дети, которых кормить и учить надо.

- Ну вообще-то у нас одних рейдовиков только пять человек. И они ничем вас не хуже. Так почему я их-то обделять должен? - огрызнулся полковник.

- Хорошо... Поделим поровну.

Вот актриса! Такая обезоруживающая улыбка, что хочется прямо сейчас броситься перед ней на колени и умолять: 'Бери, Леночка! Бери всё, что захочешь!'

- Хорошо, - вздохнул Карякин. - Постараюсь решить этот вопрос. Думаю, парни от вашего предложения тоже не откажутся...

- Ну а там и за Камнем, глядишь, что-нибудь ценное найдется...

- А вот с этим сложнее. Не знаю, найдется ли что ценное в заброшенных поселках. Их-то там организованно эвакуировали. Сами понимаете, что все ценное люди старались увезти с собой. Но главное в другом. По ту сторону Камня - не первобытный мир и не постапокалипсис как в пиндосовских фильмах. Там вполне реальный СССР, с самолетами и космическими ракетами. Поэтому возможности спокойно разъезжать по заброшенным деревням в писках материальных ценностей у вас не будет. Мы никоим образом не должны выдать своего присутствия в том мире.

На этом тогда и договорились. Ленка еще пробовала было протолкнуть идею с арендой у нее техники и снаряжения, но и на это предложение Карякин ответил уклончиво. Тем не менее, договоренность о работе над проектом была достигнута. Хотя Владимир и был абсолютно уверен, что Ленка согласилась на него не столько из-за зарплаты, сколько по каким-то своим, личным причинам. Извечное женское любопытство сыграло роль? Или ностальгия по советскому детству? Хотя она из СССР-то лишь начало первого класса застала... На год меньше, чем он. Да и какой это был СССР? Времен 'перестройки' и развала?

- Какие планы? - повторил вопрос Карякин. - Да все те же. Наблюдение, анализ данных радиоперехвата. И через два дня планируется новый рейд в Миасс. По этой причине сегодня у вас возьмут тесты на ковид - и до получения результата всем придется находиться здесь, на базе.

- А вакцинированным зачем? - вдруг раздался незнакомый голос.

Обернувшись в сторону, Владимир узнал в говорившем 'новенького' паренька, буквально пару дней назад включенного в группу 'рейдевиков'. Уже шестой.

- Затем, - ответил Юрий, - что прививку вы делаете для себя. Чтобы снизить вероятность заражения, а в случае если все же заразишься - переболеть в бессимптомной или легкой форме. Хотя и тут бывают исключения... А наша же задача - не допустить того, чтобы наш вирус попал в человеческую популяцию того мира. Поэтому перед каждым выходом в обжитые людьми места обязательный анализ. Все понятно? Так вот, продолжаю. Наше руководство заинтересовали образцы их электронной техники. Зачем им это надо - мне не объясняли, поэтому можете не спрашивать. Но ваша задача - эти самые образцы добыть и доставить сюда.

- А что именно нужно? - поинтересовался Владимир.

- Без разницы, что сами посчитаете нужным. Любую современную технику... Мобильник, телевизор, компьютер, магнитофон... Да что угодно, что у них там еще может быть электронного! Любое достаточно сложное устройство.

- Понятно, - согласился Владимир. - Только где мы ее возьмем?

- Ну деньги вам выделят, - неуверенно произнес полковник. - Только...

- ...мы не знаем, насколько они подойдут?

- Ну да. Копейки-то, по вашим словам, в этом мире такие же. А вот с другими деньгами я сильно сомневаюсь. Судя по ценам, денежной реформы 1961 года тут или вообще не было, или она была совсем другой. Наши специалисты, правда, предполагают, что раз мелкие монеты имеют тот же внешний вид, то и с более крупными ситуация может быть аналогична. Дизайн их ведь одни и те же люди должны были создавать. Так что и без деноминации могли и внешний вид поменять, и размер другой сделать ради экономии. Нео это вам предстоит проверить на месте.

- А если деньги окажутся другими, то возвращаться ни с чем? Или мешком копеек расплачиваться? - усмехнулась Ленка. - Не, так не пойдет. Надо как-то местные деньги добывать...

- И что ж вы предложите? - уже практически огрызнулся Карякин.

- Ну тут все просто... Чтобы купить что-то нужное надо сначала что-то продать...

- И как это сделать? Где? Кому? А если у них там за нелегальную торговлю сразу к ближайшей стенке прислонят? Мы ведь про этот мир еще ничего не знаем толком!

- Ну вот съездим, посмотрим - а там уж, на месте, и решим что делать. Все больше будет вариантов действий, чем тащиться в город с деньгами из нашего СССР в надежде, что за Камнем в ходу такие же.

- Ладно... Посмотрим, - после недолгого раздумья ответил Юрий. - Возможно, в этом и в самом деле есть смысл.

- А почему бы просто не спереть у них то, что нужно? - вновь влез с вопросом 'новенький'.

- Потому, - пояснил Карякин, - что любую кражу будут расследовать. И по результатам расследования могут и на нас выйти. Приметы ваши кто запомнит или еще что. Кроме того, на случай, если все же решено будет выйти на контакт с властями СССР, не следует заранее портить впечатление о нас перед властями. Поэтому никакой нелегальщины!

В ходе дальнейшего обсуждения ничего интересного больше не было. Обычные текущие рабочие моменты. Как вдвигаться в городе, где прятать средства передвижения, как держать связь с базой. В общем, ничего особенного... Наконец, выйдя из кабинета начальника, рейдовики отправились ко штатному врачу. И, наконец, сдав тест на ковид, отправились в 'казарму' - жилые помещения в расположенном недалеко от спуска под землю сборно-щитовом домике.

А на третий день, когда наконец-то были получены результаты анализа на ковид, а Карякин все же дал согласие на, как он выразился, 'выдачу материальных ценностей под реализацию', и группа рейдовиков отправилась в новый поход в Миасс...

Приземлялись на полузаброшенном военном аэродроме где-то в Челябинской области. Когда-то здесь были военные, но лет двадцать назад воинская часть была расформирована за ненадобностью и исчерпанием ресурса имеющейся техники. Лишь полосу старались поддерживать в пригодном для эксплуатации состоянии - чем и решено было воспользоваться. Хотя будь поблизости хоть один нормальный гражданский аэропорт - полетели бы на обычном пассажирском самолете, как пояснил майор Карякин. Но нету их тут...

Впрочем, сейчас на аэродроме стояло оживление... Долгие годы не видевшие самолеты стоянки сейчас были заполнены новенькими МИГами, Сушками и даже какими-то самолетами непонятного назначения на основе гражданских Яков. Впрочем, долго разглядывать обстановку не пришлось - их уже ждали. Две полноприводные ГАЗ-24П подъехали буквально через пару минут - и, усевшись по машинам, они отправились в путь. В управление госбезопасности по городу Миассу...

Проезжая по давно позаброшенным, местами даже полуразрушенным, дорогам, Владимир вдруг подумал, что где-то в этих местах когда-то жило не одно поколение его предков. Его дед когда-то работал слесарем в МТС, а бабка - учителем в сельской школе. Жили себе в поселке, дом строили, хозяйство вели, свиней с курами и утками растили. А потом пришла Долгая зима... И пришлось бросить практически все нажитое и уехать за тысячи километров от этих мест, в прежде совершенно незнакомый Саратов... Про который они, может быть, прежде и не слыхали-то никогда.

Уроды американские! Как он всю жизнь их ненавидел! Как ненавидел их каждый советский человек! Те, кто пережил Долгую зиму - кто в эвакуации ютился в комнатушках гостиниц, общежитий и коммуналок, кто полуголодным вкалывал на заводах, в шахтах, на транспорте и в коммунальных службах, в гидропонных и тепличных комплексах. Кто своим каждодневным трудом не дал остановиться заводам и электростанциям, котельным и железной дороге. Не допустил того, чтобы Советский Союз постигла участь большинства других стран мира. Или те, чье детство пришлось на холодные и полуголодные годы Долгой зимы. Кто вместо уроков в школе или училище помогал взрослым в теплицах, чистил снег во дворах в начале июня, а по вечерам сидел за учебниками, делая домашние задания... И как ненавидели американцев их потомки - кто с детства вырос на рассказах, книгах, фильмах о Долгой зиме... Кто помнил, сколько людей погибло от землетрясений и наводнений, от холода, от голода и от не пришедшей вовремя помощи.

И вот он теперь знает про другой мир... Где этого всего не было. И что? И ничего... Только горькая ирония... Как могло случиться так, что там, в мирное и спокойное время, со страной случилось то, на что оказалась неспособна даже Долгая зима? Каждый советский человек, наверное, мечтал о том, как бы все могло быть, если б не было Зимы... Но такой альтернативы представить себе не мог никто!

- Ну что, знакомьтесь, товарищ Митяшев, - раскрывая дверь кабинета, произнес с усмешкой майор Карякин.

Странное это было впечатление... Смотреть на самого себя... Только ДРУГОГО себя. Того, кого, казалось бы, не могло существовать на свете. И все же оно было на самом деле...

- Ты кто? - быстрее пришел в себя 'двойник'.

- Митяшев Владимир Николаевич, - представился Владимир. - Родился и жил в городе Саратове... Союзе Советских Социалистических республик.

- И я тоже Митяшев Владимир Николаевич, - удивленно протянул 'двойник'. - Только как такое быть могло? Я же здесь родился. На Урале. Мои родители в институте встретились...

- А мои в эвакуации в одной гостинице жили. Так что с детства друг друга знали...

- Чудные дела... А я-то уверен был, что меня тут быть не может, - усмехнулся 'двойник'.

- Как видишь...

Впрочем, двойник-то двойником, но не совсем... Словно это и в самом деле он - только постаревший лет на пять. Лишние морщины на лице, лишний шрам около уха, да и вообще какое-то устало-безразличное выражение лица.

- Почему у вас все так вышло?

- Уже знаешь? - усмехнулся 'двойник'.

- Знаю, - кивнул в знак согласия Владимир.

- Сложный вопрос задаешь... Если б я сам на него знал ответ... Много чего было. И научно-техническое отставание. И деградация элиты. И рост национализма. И чрезмерные военные расходы. И вечный дефицит...

- Дефицит чего?

- Да многого... Модная одежда, обувь, электронная техника... Да много чего. Под конец Союза даже карточки вводили...

- Карточки? - буквально офонарел Владимир. - В спокойное время? Без войны и Долгой зимы?

- Ага, - усмехнулся 'двойник'.

- Твою дивизию. Да до чего ж вы страну довели?!

В ответ двойник лишь пожал плечами... Твою ж... Как такое могло случиться - Владимир не понимал совершенно. Все сказанное казалось каким-то диким недоразумением... Такого не может быть! Впрочем, дальнейший разговор пошел уже в более конструктивном русле... Два Владимира Митяшева обменивались информацией об окружающей действительности в своих мирах и пытались найти, что и кому было бы интересно, старались разобраться с повседневной жизнью в чужом мире... Ведь в скором времени им предстояло на время поменяться местами - так решили по итогу переговоров сторон...

Владимир уже пятый час кряду сидел за домашней ЭВМ и просто поражался представшим перед ним возможностям. Будь он у себя дома - для того, чтобы узнать интересующую его информацию, пришлось бы идти в научную библиотеку, искать ее в каталогах, запрашивать нужную книжку или журнал... А если их не окажется - садиться за библиотечную ЭВМ и писать запрос в центральную базу данных. И ждать, когда придет ответ... Иногда час ждать. Если нужная информация уже есть в электронном виде. А иногда - несколько дней. Пока там операторы найдут, где это можно найти, пока сделают запрос, пока скопируют в память ЭВМ и перешлют в твою библиотеку... Сталкивался уж с этим пока дипломную писал. Здесь же все было куда проще и быстрее... Зашел в поисковик, забил запрос - и через пару секунд получил все, что тебя интересует! Ну или почти все... Как жаль все же, что в СССР такого пока нет!

Отложив в стороны 'мышку', так в параллельном мире называли графический манипулятор домашней ЭВМ, Владимир вылез из-за стола и прошелся по комнате гостиницы. Попутно щелкнул кнопку включения электрического чайника - такой, казалось бы, обычной вещи. И в то же время необычной... Дома у него тоже был электрочайник - обычный, советский. Металлический, со съемным шнуром со штекером под два штырька. На работе, помимо этого, были и электрические кофейники - металлические, с карболитовым основанием и прозрачным колпачком наверху. Здесь же чайники были преимущественно пластмассовые, со специальной подставкой с контактами и с автоматическим выключателем. Все просто, элементарно... И как-то чуждо... Даже в мелочах этот мир был каким-то чужим... Или вон те же пластиковые окна... Кому бы в СССР пришло в голову окна из пластика делать? Да никому! Проще и дешевле деревья спилить и из них окна сделать! Однако в этом мире пластиковые окна были явлением массовым... Подойдя к окну и выглянув на улицу, Владимир еще раз вспомнил, как он оказался в этом мире...

Сам момент прохода через портал ничем особенным не сопровождался. Все равно, как открыть подъездную дверь и выйти на улицу. Разве что яркий свет солнечного дня сменился полутьмой бункера, из-за чего в первые минуты Владимир не мог разглядеть почти ничего вокруг. Лишь когда глаза малость привыкли к полутьме, он наконец-то смог сориентироваться. Как оказалось, его тут уже ждали. Пара человек в незнакомой форме и медицинских масках на лице, в одном из которых он с удивлением узнал все того же Юрия Карякина. Только не майора. А цельного полковника.

- Ну добро пожаловать в Российскую федеративную республику, - с знакомой усмешкой в голосе майора МГБ, произнес его двойник. - Я - полковник ФСБ России Юрий Карякин...

- Значит, это все же правда, - только и смог произнести в ответ Владимир.

Только сейчас он наконец-то в полной мере осознал, что все это не какой-то странный сон и не розыгрыш. А самая что ни на есть реальность... Прочувствовал, что называется. По рядом стоящей лестнице они поднялись в небольшой гараж, прикрывавший вход в бункер от чужих глаз на поверхности, а затем двинулись в сторону незнакомого вида автомашин.

- Что, нет у вас таких машинок? - заметив его заинтересованный взгляд, спросил полковник Карякин. - Можешь не отвечать, впрочем. Я и так знаю, что нет. На 'Москвичах' ездите...

- Ну вообще-то у нас сейчас новую модель в серию запускают, ИЖ 'Орбита', - стало обидно за такое пренебрежение к советскому автопрому Владимиру. И пренебрежению со стороны кого? Каких-то зажравшихся капиталистов?

- Ага, знаю я эту вашу машину, - усмехнулся Карякин. - Была у меня такая двадцать лет назад. Только ее у нас в 'Оду' переименовали. И движок там жигулевский стоял...

Ни про какие 'Жигули' Владимир никогда не слыхал. Как, соответственно, и про их двигатель. Но переспрашивать не стал. Нечего давать этим сраным капиталистам еще один повод показать свое превосходство...

- Ладно, - когда они дошли до одной из машин и уселись на заднем сиденье, перешел к делу Карякин. - Перейдем к делу. Наше руководство согласовало взаимное посещение наших стран для сбора и изучения информации о наших мирах. Чтобы на основе этого решать вопросы о дальнейшем сотрудничестве. Пока, к сожалению, мы знаем друг о друге слишком мало для того, чтобы решить, что и кому будет интересно. Работать у нас будешь под именем своего двойника и его документам. Со своей стороны наше руководство разрешает и гарантирует свободное перемещение по стране и предоставление любой открытой информации. Кроме закрытых объектов - мы, конечно, допускаем, что ваше руководство может и там что-то заинтересовать. Но в таких случаях все вопросы будут решаться в индивидуальном порядке. Выезд за пределы страны запрещен. Контактов со знакомыми двойника из нашего мира следует избегать во избежание возникновения ненужных подозрений. Поэтому советую в ближайшие дни покинуть пределы Миасса и Златоуста. Так оно для всех нас будет лучше. И еще. Здесь у нас, как уже, наверное, знаешь, пандемия. Так что в общественных местах ходить только в маске! Сейчас хоть заболеваемость и на спад пошла, но меры предосторожности никто не отменял. Ну а здесь, в папке, деньги и все необходимые документы, - с этими словами полковник протянул Владимиру небольшой пластиковый пакет.

- Понятно, - коротко ответил он.

В отличии от их мира, здесь до Миасса добирались на автомобиле по 'умеренно разбитой' проселочной дороге. По пути проехали несколько деревень, часть из которых выглядела практически заброшенными.

- Почему отсюда люди ушли? - после очередной такой деревни поинтересовался Владимир.

- А что там делать? - коротко ответил полковник. - Работы практически нет, лечиться негде, детей учить - тоже. А в город на заработки ездить далеко. Вот и бегут люди... Остаются лишь те, кому деваться некуда.

Город произвел на Владимира очень странное впечатление... Город был гораздо больше, чем в их мир, как по площади, так и по численности населения. Здесь ходили троллейбусы, здесь было построено немало того, чего в их мире было лишь в так никогда и не осуществленных из-за Долгой зимы планах. Вот только здесь это был город контрастов... Яркие краски центра, многочисленные рекламные плакаты, плиточка на тротуарах, новенькие многоэтажки. И разбитые, грязные улочки окраин, обшарпанные старые дома, лужи грязи, мусор... Блеск и нищета... По-другому и не кажешь.

Уличную рекламу, кстати, стоило выделить отдельной статьей. Если в их мире до Долгой зимы во многих городах висели плакаты с советскими лозунгами и призывами, поздравления с различными значимыми политическими событиями или их годовщинами, то Долгая зима эту практику практически прекратила. Плакаты типа 'Слава КПСС!' или 'Решения XXII съезда КПСС - в жизнь!' теперь можно было увидеть разве что на демонстрациях в честь Великой Октябрьской социалистической революции. Долгая зима, по вполне понятным причинам, практику вывешивания уличных плакатов прекратила. Ну а когда самые холодные и тяжелые годы остались позади - возобновлять ее так и не стали. Отвыкли давно - да и, вроде как, незачем. Только лишняя работа и лишняя трата материала...

Однако здесь политической рекламы было немного. Лишь изредка попадались агитационные плакаты с какими-то совершенно незнакомыми лицами... То какой-то мужик в деловом костюме агитировал выбирать губернатора от партии 'Народная платформа', то какая-то расфуфыренная дамочка - за кандидата от 'Российской партии коммунистов', то... Вскоре Владимир откровенно плюнул на всю эту агитацию. Думать, гадать, кто из них кто, все равно бесполезно. Большинство же рекламы было совершенно другого характера... Рекламой товаров и услуг - причем, буквально любых. Рекламировали колбасы марки 'Семейные', сметану 'Селянка', шампуни для волос, аптеку 'Низкие цены', норковые и нутриевые шубы, даже услуги стрижки собак и кошек... От этого обилия рекламы у Владимира буквально голова кругом идти начинала. Как в этом мире люди от нее с ума-то не сходят? Но, видимо, привыкли...

Для проживания ему выделили номер в гостинице, куда он заселился по документам своего двойника из этого мира. И тотчас же принялся за изучение информации об окружающем мире. Благо, что домашняя ЭВМ с подключением к мировой сети была тут как тут, а как ей пользоваться - его двойник успел объяснить. И первым делом решил перепроверить то, что ему рассказал его двойник о истории этого мира. Да, все сходилось. Люди, даты, события... 19 июля 1992 года. Вот она, дата развала его Родины... Советского Союза. Страны, в могуществе и нерушимости которой он был уверен всю свою жизнь. Да что говорить... Ни один человек в его мире не смог бы себе даже представить того, что страна, оказавшаяся способной пережить не только разрушительную войну, но и Катастрофу с Долгой зимой, вдруг могла развалиться в мирное и спокойное время... Да быть не могло такого! И все же оно было...

Мельком просмотрев исторические события, открыл политическую карту мира. Российская федеративная республика в границах РСФСР. Независимые Белоруссия, Крым, Молдавия, Украина, Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Армения, Азербайджан, Абхазия, Южная Осетия, Казахстан и Целинная республика, Туркмения, Узбекистан, Киргизия... Здорово так СССР развалился! Это еще без учета непризнанных Приднестровской, Донецкой, Луганской, Харьковской и Нагорно-Карабахской республик...

Плюнув на политику, Владимир принялся изучать научно-техническую информацию. И тут-то уж нашлось много чего интересного... В этом плане этот мир оказался во многом впереди их. Как ни крути, но тут не было никогда Долгой зимы, надолго затормозившей развитие многих отраслей науки и техники, а непрерывная гонка вооружений лишь подстегивала развитие. С немалым удивлением Владимир читал и про то, как уже в 1960-е люди в этом мире побывали на Луне, как запускали луноходы и марсоходы, 'Пионеры' и 'Вояджеры', отправляли межпланетные станции к внешним планетам Солнечной системы и даже к кометам и астероидам! Все то, о чем в их мире не смели и мечтать. Однако и тут поджидали странные 'сюрпризы'. Взять хоть ту же 'лунную' ракету. В их мире, путь и после долгих споров, в качестве основного и единственного проекта сверхтяжелой ракеты-носителя была утверждена челомеевская УР-700. Проект же королевской Н-1 оказался решительно отвергнут из-за того, что не вписывался в железнодорожный габарит! Строить специальный самолет-носитель для доставки ракет на космодром или, тем более, специальный сборочный цех непосредственно на космодроме советское руководство посчитало чрезмерным расточительством. А что было тут? А тут ставка сделана была как раз на Н-1! Все четыре старта которой оказались неудачными. В итоге их СССР имел в распоряжении пусть и очень дорогую в постройке и запуске, но все же сверхтяжелую ракету. А вот этот мир, вплоть до появления 'Энергии', таковой не имел! Как не имел ее и сейчас - проект 'Энергия' оказался давно заброшен и закрыт...

Или электроника... Как выяснилось, в этом мире технологический процесс в микроэлектронике уже приблизился к единицам нанометров... Уже сейчас серийно производились микропроцессоры по техпроцессу 5 нанометров, а буквально в скором времени планируется и начать производство микросхем по техпроцессу 3 нанометра. Причем, опытные образцы их уже сделаны! Вот тебе и раз... А у них в стране, насколько знал Владимира, уже года три обещают запустить производство микросхем по техпроцессу 67 нанометров - но пока все никак не доведут до ума технологию их серийного производства. Становилось как-то обидно за свою страну... Впрочем, здешняя Россия и того не может, как вскоре выяснил Владимир... Более того - страна была под санкциями Запада, запрещающими даже ввоз импортной электроники такого уровня, а крупнейший мировой производитель электроники с Тайваня (фактически независимого государства!) год назад отказался от всякого сотрудничества с Россией.

Дождавшись, пока вскипит чайник, Владимир налил чашку чая. Настоящего чая, что было очень непривычно. Даже достаточно качественного... В СССР чая не выращивали с самой Долгой зимы, а индийский, который привозили из княжеств или республик бывшей Индии, появлялся в продаже только перед праздниками - и стоил недешево... Не любили в СССР что-то за границей покупать, особенно в 'бывших' странах, где нынче царили полуфеодальные порядки... Так что под чаем в СССР обычно подразумевали или иван-чай, или еще какой-нибудь травяной состав.

Допив чай, Владимир достал из кармана телефон - на удивление легкий и компактный, но при этом оснащенной цифровой камерой, аудио и видеопроигрывателем и фактически переносной ЭВМ с доступом в местную сеть... Вот уж и в голову бы никогда не пришло, что такое возможно! Фантастика какая-то! Не долго думая, набрал номер своего связного, которого должны были переслать на эту сторону следом за ним.

- Здравствуйте, Дмитрий Федорович, - когда на другом конце откликнулся знакомый голос, произнес Владимир. - Мне ваши здешние коллеги посоветовали как можно скорее уехать из Миасса. Во избежание нежелательных встреч со 'старыми знакомыми'... Да, понял... Сразу ж сообщу.

Получив разрешение, Владимир начал собираться в дорогу. Вопрос 'куда ехать' перед ним по факту не стоял... Мира этого он все равно пока практически не знает. Так что неоткуда было взяться и каким-то предпочтениям. Так что поедет в свой родной город... А уж там видно будет.

Достав из сумки пачку визиток, Владимир усмехнулся написанному. Владимир Николаевич Митяшев. Заместитель директора ООО 'Кристалл'. Ни о чем не говорящее название. И контактный номер... Под буржуя, значит, закашивать придется... Как ему пояснил полковник Карякин, сделано так было для того, чтобы в случае необходимости он бы смог общаться с официальными лицами заинтересовавших его организаций - будь то завод или еще какая 'фирма'. С 'простым смертным', мол, никто и говорить не будет...

Найдя в расписании идущий утром следующего дня поезд Тында-Кисловодск, Владимир отправился на вокзал покупать билеты. В отличие от его мира, вокзал здесь был новый, построенный в 1981 году. Вот только, к большому удивлению Владимира, здание оказалось чуть ли не в стиле построек Долгой зимы... Такое же безликое здание, только с большим количеством окон, что было не свойственно постройкам времен Долгой зимы и первых лет после нее. Тогда стремились всеми силами сохранять тепло в помещениях.

Уже купив билет и выйдя на станцию, Владимир вдруг вспомнил кадры старой черно-белой кинохроники... Как отправлялись в путь эвакуационные эшелоны. Забитая длинными составами из теплушек станция, дымящие трубы 'буржуек' в вагонах, навесные роторные снегоочистители на кабинах тепловозов, стоящие на путях самоходные снегоочистители, милицейское оцепление вокруг составов... И море народу всех возрастов - взрослые мужики, женщины, маленькие дети... Те, кого эвакуировали из родных деревень и поселков и теперь должны были отправить куда-то вдаль, в неизвестность.

Дед тогда рассказывал, что примерно также эвакуировались и они. Правда, им все же повезло попасть не в теплушку, а в нормальный пассажирский вагон, которых тогда на всех не хватало. Из родного поселка они уезжали с минимумом вещей - всех эвакуируемых сразу предупреждали, что места для них особо нету. Не захотят бросить дома - придется бросить на станции, при посадке. Так что, похватав лишь самое необходимое, все рассаживались по пригнанным из города автобусам и ехали на станцию, где их уже ждал поезд. Эвакуационный эшелон ?87 состоял из плужного скоростного снегоочистителя и состава из обычных пассажирских вагонов, куда рассаживали всех людей. Никто даже не знал, куда их повезут... Лишь перед самой отправкой поезда объявили, что пункт назначения - город Саратов. Хотя многие даже не знали, где это.

Приехали они тогда из зимы в условное лето... На Урале и в Сибири летом 1967 года температура продолжала держаться около нуля, нередко падал снег. В то время, как в Поволжье царило какое-то странное полярное лето. Когда на улице стояла температура в 5-10 градусов тепла, а во дворах и оврагах продолжал лежать снег. В Саратов его два деда с бабками приехали в середине августа. А уже в сентябре вновь началась зима...

Поскольку круга знакомств своего двойника Владимир не знал, то особо разгуливать по городу не стал. Хотя и любопытно было бы посмотреть различия... Но лишний риск незачем. Так что и туда, и обратно доехал на такси... Еще немного посидел за ЭВМ и начал собираться в дорогу - утром будет некогда...

Из гостиницы Владимир съехал уже на второй день после приезда в Саратов - нашел по объявлению в интернете квартирку в 'своем' районе. Добираться туда, правда, оказалось куда сложнее, чем в его реальности. Сначала на пятнадцатом троллейбусе, заменившем в этом мире трамвай с тем же номером, медленно пробивавшемся через пробку по Московской и Чапаева. Такого потока машин Владимир не видал никогда даже в Москве, не говоря о Саратове, а улицы явно не были рассчитаны на такое движение.

Но куда больше удивил троллейбус. Явно новенький, всюду стекло и пластик, низкий уровень пола без ступенек на входе, светодиодные табло с указанием времени и следующей остановки. Но при этом мерзкий давящий на ушли писк во время движения, особенно при разгоне и торможении, от которого к концу дороги у Владимира разболелась голова. Да в их мире троллейбусы были хоть и более старого вида, но такой гадости точно не было!

Выйдя на конечной, Владимир решил дойти до авиазавода. Зрелище было печальное... Большинство цехов уже снесены, кое-где территория завода уже застроена многоэтажками. Кое-где еще стояли заброшенные, пустые и полуразрушенные, заводские постройки. А в одном из цехов разместился громадный торговый комплекс с названием 'Оранжевый'. Грустное зрелище представлял из себя Саратовский авиазавод в этом... Развернувшись, Владимир двинулся в сторону кольца трамвая - но и тут оказалось все иначе. Само кольцо было куда меньше, часть территории застроена все теми же многоэтажками. Не было, естественно, и второго кольца - только тупик со смотровой канавой на месте бывшей соединительной ветки.

Трамвай пришлось ждать на удивление долго. Сначала, правда, проехала 'восьмерка', еще одна стояла на запасном пути, но вот ни 'двоек', ни 'семерок' было не видать. Минут через пятнадцать ожидания из диспетчерской, расположенной в этом мире прямо на первом этаже многоэтажки, вышел водитель стоявшей на запасном пути 'восьмерки' - и вскоре вагон отправился в путь. Долгожданная 'двойка', старенький обшарпанный КТМ-5, которых ив их мире в Саратове остались считанные единицы на окраинных маршрутах, с маршрутоуказателем 10 маршрута и табличкой 'новое направление' с цифрой 2 внизу перед стеклом, подъехал к остановке лишь спустя еще минут десять. Впрочем, фанерные сиденья и покоробленная обшивка из ДВП оказались еще сущей мелочью... Когда водитель вернулся из диспетчерской, и вагон тронулся, Владимир понял, что слова его новой знакомой о саратовском транспорте полностью соответствуют истине... Дикий грохот и тряска сопровождали его всю поездку - несмотря на низкую скорость двигавшегося практически без остановок вагона. За все время пути до нужной остановки вошло лишь несколько бабок, что тоже немало удивило Владимира. Да, в их мире в рабочее время трамваи тоже ходили полупустыми. Но точно не настолько... Неужели тут все пересели на личные автомашины?

Глядя в окна еле ползущего трамвая, Владимир разглядывал чужой Саратов - и казалось, что все это сон, бред. Что нет ни параллельного мира, ни этого чужого Саратова... Чушь, фантастика! Но увы... Что есть - то есть. 'Параллельный' Саратов представал перед ним в весьма неприглядном виде... Были тут и разбитые дороги, и убитые рельсы и вагоны трамвая, и все то, про что ему рассказывала Кристина. Даже проехали мимо раскопанной коммунальщиками ямы... За то тротуары и бордюры и впрямь были недавно отремонтированы. Только качество их укладки не выдерживало никакой критики, прямо на новеньких тротуарах уже стояли лужи от недавно прошедших дождей. И люди обходили их прямо по газону...

Проехав примерно треть пути, встретили по дороге 'семерку' - одиночный абсолютно пустой вагон медленно полз навстречу... Да, по сравнению с тем, что здесь, там вагоны просто летали! До района подшипникового завода ехали чуть ли не вдвое дольше, чем оно было бы в родном мире Владимира.

Оплата при выходе, как и в их мире на окраинных маршрутах без кондуктора... Только если в их мире водитель отрывал билеты из рулона, то здесь их печатали на переносном кассовом аппарате.

- А есть где расписание трамваев? - поинтересовался у водителя на выходе Владимир.

- На остановках висят кое-где... Ну и в интернете в группе тоже есть. Только оно далеко не всегда выполняется.

Названные ему по телефону улицу и номер дома Владимир нашел без проблем. Этот район он с самого детства знал, пусть и в другом мире. Дома такого, впрочем, не было. В его мире на его месте сначала стояли 'эвакуационки', которые еще в его студенческие годы сменила двенадцатиэтажная 'романовка'...

В этом мире на том же месте располагалась обшарпанная пятиэтажка, с размалеванными нецензурными надписями подъездами, оторванными от перил деревяшками, давно не крашенными стенами и запахом плесени из подвала. Небольшая квартирка располагалась на третьем этаже. Небольшая однокомнатка его вполне устроила... Чисто, не так давно ремонт сделан, окна из все того же повсеместного пластика, есть мебель, подключение к местной сети. В общем, все то, что нужно! Договорившись с хозяйкой о цене, заплатил сразу за месяц вперед и распрощался. Теперь можно обустраиваться и не спеша заняться поиском информации по интересующим его руководство вопросов - список которых он помнил хорошо...

***

Находиться в СССР было... непривычно, в общем. В этом Владимир быстро убедился, буквально сразу как его наконец-то выпустили 'на свободу'. Очень относительную, впрочем. Что за ним будут внимательно приглядывать - этого даже не скрывали.

И первое, что сделал Владимир 'на свободе' - занялся изучением истории этого мира. Особых проблем в этом, впрочем, не было. Ему охотно дали и книги по истории, и записи кинохроник - большинство из которых были еще старыми, черно-белыми. Так что очень скоро Владимир достаточно разобрался в здешней истории...

Изменения, как оказалось, начались задолго не только до Катастрофы, но и даже до смерти Сталина. Не удивительно, впрочем... Когда-то все должно было начаться с сущей мелочи, возможно совершенной случайности. Мелочи этой, впрочем, найти не удалось. Однако уже Великая Отечественная в этом мире была немного другой - начавшись неделей позже, закончилась она тут не 9, а 12 мая. Все того же 1945 года. Мелочь, казалось бы! Но все же разница... По первым послевоенным годам никаких различий Владимир не нашел. А вот Сталин тут умер не в марте 1953 года, а аж в ноябре 1954 года, вскоре после годовщины революции. После него власти пришел Лаврентий Берия - но ненадолго. Умер спустя год, в ноябре же 1955 года. За то успел за это время разоблачить Хрущева - его обвинили в троцкизме, необоснованных репрессиях и сокрытии истинного социального происхождения и приговорили к расстрелу, замененному, в связи с указом 1947 года, на 25 лет лагерей. Там он в 1958 году и сгинул - на строительстве Трансполярной магистрали, которую в этом мире таки достроили до конца и приняли в эксплуатацию. А вот был ли это и в самом деле несчастный случай или месть со стороны кого-то, чьих родственников невиновно репрессировали по вине Хрущева? Это, увы, так и осталось неведомо. Во всяком случае, местная госбезопасность ничего на этот счет пояснять Владимиру не стала.

Трансполярку, кстати, достроили на следующий год - но проработала она меньше десяти лет. До 1967 года - когда после эвакуации Норильска и некоторых других северных поселков была законсервирована. Скорее всего, навсегда.

После Берии руководителем СССР стал Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, на годы которого выпали и первый спутник Земли, и первый полет в космос, и развернувшееся массовое жилищное строительство, и Катастрофа, и Долгая зима... Радости и беды... Он же стал первым, и пока единственным, советским руководителем, кто добровольно оставил свой пост и ушел на пенсию в 1976 году, а спустя еще полтора года умер от инфаркта. На шесть лет раньше, чем в их мире. Не удивительно, впрочем - если учесть, на какое время выпало его нахождение у власти...

Пономаренко сменил на посту Александр Николаевич Шелепин, бывший генсеком до 1987 года - как и Пономаренко, в этой истории умер он тоже куда раньше, чем в их истории. На его годы выпало начавшееся восстановление экономики после Долгой зимы и развала социалистического лагеря. Строились на новых местах эвакуированные из Заполярья заводы, возобновили многие из прерванных Долгой зимой строек, создавались прежде отсутствовавшие в стране производства - теперь рассчитывать можно было только на себя. Все, что нужно стране, должно было производиться непосредственно в СССР. В крайнем случае - у немцев с албанцами. Больше просто не у кого это все купить... Постепенно улучшалось снабжение продовольствием, к 1987 году карточки оставались лишь на мясо. С середины 80-х вновь начали строить дома 'нормального' типа вместо строившихся в Долгую зиму и первую пятилетку после нее 'эвакуационок' - чего-то среднего между хрущевкой и малосемейкой.

После Шелепина генсеком стал Григорий Васильевич Романов, оказавшийся на тот момент самым молодым членом Политбюро. И его годы, можно сказать, стали самыми тихими и спокойными в 'постапокалиптическом' СССР. Строили дома, строили заводы и электростанции, в эти же годы началась частичная реэвакуация - восстанавливали многие деревни и поселки на Урале и в Сибири. Вот только его, Владимира, родственники предпочли на родину не возвращаться. Остались в Саратове, куда их эвакуировали в Долгую зиму. Умер он, как и в их истории, в 2008 году.

На смену ему пришел совершенно неизвестный Владимиру человек - некто Васильев Сергей Александрович. Выдвиженец Долгой зимы - ученый, руководивший разработкой новых методов ведения сельского хозяйства в условиях Долгой зимы, министр сельского хозяйства с 1971 года, член Политбюро с 1989 года. Умер он в 2016 году - после чего пришел к власти нынешний генсек. Антон Викторович Нестеров.

Такая вот история параллельной реальности... В чем-то более удачная, чем в его мире. В чем-то - менее. Что принесло народу больше горя и несчастий? Катастрофа и Долгая зима? Или развал СССР? Не скажет, наверное, никто. Что хуже? Пять миллионов погибших в результате непосредственных последствия Катастрофы - землетрясений и цунами, холода и полуголодного существования, 'Зимней войны' февраля 1968 года с поляками и постоянных приграничных столкновений в Азии? Сказавшиеся на здоровье многих последствия хронического недоедания и неправильного питания? Или развал СССР, войны на его останках, бандитский беспредел 90-х, развал экономики, еда пополам с химией? Впрочем, для здешних людей такой вопрос не стоял бы в принципе...

- Мы выжили, - коротко пояснил ему мировоззрение местных советских людей знакомый-незнакомый майор Карякин. - Выжили вопреки всему. А случись у вас завтра Катастрофа и Долгая зима? Что будет с вашей Россией?

- Не знаю, - ответил тогда Владимир.

- А вот я знаю. То же самое, что с нашими Францией или Англией, Польшей или Венгрией.

- Это почему же? - возмутился тогда Владимир.

- Да очень просто, - усмехнулся майор. - Потому, что при капитализме человек человеку волк. Каждый сам за себя... Вот и случись завтра Катастрофа - каждый сам за себя будет. Едой будет затариваться, оружием. И трястись над тем, как бы не пришел кто посильнее да не отнял его кровные припасы... И плевать, что многие другие с голоду помирать будут. Своя шкура дороже!

- Как будто у вас тут последнюю крошку отдадут и сами с голоду помрут, - усмехнулся Владимир.

- А у нас люди понимают, что выжить и не скатиться в дикость можно лишь совместными усилиями, - буквально огрызнулся майор. - Они будут на заводе по двенадцать-четырнадцать часов вкалывать, на строительстве тепличных комплексов или в гидропонных оранжереях, снег с крыш чистить или дороги пробивать. Но выживут все. Так что нас тут за социализм агитировать не нужно. Он у нас в крови...

Уел, что называется... Много ли Владимир смог бы назвать людей, готовых совершить настоящий трудовой подвиг ради выживания не себя, и даже не своих близких родственников и знакомых. А ради, по сути, совершенно чужих и незнакомых людей? Нет таких, наверное... Нет в их мире такого ощущения общности людей, когда один за всех и все за оного. Так что абсолютное большинство будет руководствоваться тем самым названным майором принципом. Каждый сам за себя...

Советский строй и, в особенности, Долгая зима, воспитали в этом мире принципиально иную общность, иное мировоззрение у людей. Здесь не найдется хлюпиков, готовых при первой же неудаче все бросить и плакаться, что 'все пропало'. Здесь люди будут бороться до конца, не опускать руки даже когда, казалось бы, и надеяться особо не на что. Здесь люди полностью убеждены в собственной правоте и в том, что их общество - единственно правильное. Капитализм? Да не смешите! Где они, капиталисты?

Мысленно вдруг Владимир представил себе, что было бы, будь в их прошлом в СССР такое общество. И почему-то казалось, что не было б тогда ни Перестройки, ни развала СССР, ни правления Борьки-алкаша... И бандитских 90-х тоже не было бы. Сам народ бы не позволил такое творить...

Вот только... Себя Владимир чувствовал здесь чужим. Да, все это заслуживало уважения. Но вряд ли он сам бы ужился в этом мире. Для того, чтобы стать его частью, нужно было вырасти здесь с самого детства. Он же привык к недоступным здесь удобствам, роскоши, к тем возможностям, что давало ему капиталистическое общество. Привык к дорогой одежде, к современным машинам, к возможности слетать на отдых в Турцию или Египет. Привык к возможности менять как перчатки женщин, частенько крутя романы сразу с несколькими... Привык, что для человека при деньгах открыты любые двери. Разве что порой было обидно, что деньги-то у него все же не такие уж большие. Хотелось бы большего, но... В большом бизнесе все поделено, влезть туда человеку со стороны чрезвычайно трудно и опасно.

Обидно было и то, что последние месяцы пришлось на ФСБ работать, но... Как говорится, жизнь дороже. Не будь опасений, что его могут просто пристрелить - ни за что бы на такое не пошел. Но, как говорится, 'он слишком много знал'... Или, как говорится в другой поговорке, 'любопытство кошку сгубило'... Не сунься он тогда в эту проклятую дыру - ничего этого никогда не было бы. Но теперь уже поздно дергаться. После драки кулаками не машут... Теперь придется работать, изучать этот мир, искать, что могло бы заинтересовать его руководство.

Едва ли не первым делом Владимир решил изучить местную политическую карту мира - которая буквально повергла его в шок. Увеличившийся по площади СССР, занявший не только часть восточной Польши и западную Армению (территории с подписью 'зона безопасности' на карте), но и весь Иран (Иранская ССР на карте). ГДР, в состав которой входили не только территория ФРГ, но и Эльзас-Лотарингия, Дания и Голландия.присоединившая часть польской и румынской территории Чехословаия. Или Албания, в состав которой входили не только Косово, но и Черногория с куском Греции... Товарищ Ходжа здесь явно не по-детски развернулся... Заштрихованная зеленым территория большинства стран Восточной Европы с диковатой подписью 'постсоциалистическое пространство'. Из крупных государств на карте еще были отмечены Австралия, Тихоокеанская республика в Южной Америке - и все! Вся остальная карта была буквально испещрена обозначениями множества мелких государств с совершенно различной формой правления: Афинская республика с одноименной столицей, Итальянское королевство со столицей в Милане, Тулонская республика, Шотландское королевство со столицей в Эдинбурге, королевство Каталония, целая куча всевозможных 'княжеств', 'герцогств', карликовых республик, нашлись даже 'диктатуры' с 'директориями'...

Примерно то же самое творилось и по всему остальному миру. Более десятка различных 'правительств' на территории бывших США с указанием их зоны влияния, Республика Аляска - занимающая, впрочем, лишь самый юг бывшего штата, поскольку весь север был покрыт ледником, королевство Новая Франция на юге Квебека. Множество мелких республик, военных хунт и 'свободных индейских общин' в Южной Америке. Подпись 'Индийские княжества' на территории бывших Индии и Пакистана, Королевство Сиам, множество ханств, эмиратов и даже султанатов на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Правда, было и несколько социалистических республик на территории Индии... И, наконец, закрашенная бледно-голубым территория - практически вся Африка, значительная часть обеих Америк, немалая часть Азии (особенно Китая) и весьма заметная часть Европы... 'Зона безвластия' - так гласила легенда карты.

- Ну вообще-то там не то, чтобы совсем уж власти не было, - ответил на его вопрос майор Карякин. - Где-то там общинное самоуправление. Где-то власть бандиты захватили. Где-то общины религиозных фанатиков. А кое-где и вовсе племена людоедов есть... Но это по Европе с Америкой. А что в Азии или Африке в этих местах творится - даже предполагать не берусь. Кое-где, говорят, даже кочевые племена появились, живут тем, что грабят и облагают данью тех, кто на земле осел.

- А в Америке сейчас что?

- А там едва ли не хуже всего, - пояснил майор. - Видел, что на карте почти все их государства вблизи Восточного побережья? А все просто ведь. Запад США пеплом так засыпало, что все города с поселками там глубоко под ним похоронило. Как в Помпеях. Только тут не один город так накрыло. А почти треть страны. Так что придет еще время, когда археологи станут раскапывать те города и изучать по находкам быт американцев до Катастрофы... И дожди потом сернокислотные в первую очередь как раз в Северной Америке и выпали. Вот только Катастрофа ведь не в один миг случилось. Ей сперва мощнейшие землетрясения предшествовали. Вот и бросился тогда народ на восток страны бежать - катаклизм там переждать. Да только не было там для них в должном количестве ни продовольствия, ни жилья - ничего, в общем. А уж как шарахнуло - так всем уж стало понятно, что скоро возвращения можно не ждать. Так что еще перед Долгой зимой в Америке гражданская война началась настоящая. Выживших там в итоге в процентном отношении куда меньше вышло, чем во многих других странах. Запад страны, как сам видел, до сих пор практически незаселенный.

- А Аляска что? - поинтересовался Владимир.

- А что Аляска? Да, извержение ее не накрыло. Да только толку с того? Сначала туда пришла волна цунами, смывшая почти все, что было на островах и побережье. Ну а как Долгая зима началась - так туда едва ли не пик похолодания выпал. Снег несколько лет подряд не сходил, воду у побережья толстым слоем льда сковало... Мало там людей осталось, очень мало. Выжил хорошо если каждый двадцатый... А там уж и ледником большую часть Аляски накрыло. Так что республика их - по сути, союз нескольких рыболовецких племен...

- А Австралия?

- Там тоже всякое бывало... Лордов-то они в 1967 году послали лесом с продовольствием. Самим, дескать, не хватает. Да только те уж больно обиделись на это... Отправить туда на усмирение армию, как это с Южной Африкой сделать попытались, англичане уже не могли. А вот отправить туда бомбардировщики с парой десятков бомб - очень даже смогли. Так что практически все прежние крупные города Австралии в руинах теперь лежат, большая часть запасов продовольствия уничтожена была, почти вся промышленность. А там и голод были, и разруха, и гражданские войны. Говорят, что аборигенов австралийских не осталось вообще - сожрали их 'австралийцы'... Лишь спустя лет десять поле Долгой зимы что-то там начало вырисовываться. Сейчас же у них там 'королевство Австралия', хотя общественный строй куда ближе к фашизму, а не к капитализму или феодализму... Живут в полной изоляции от всего мира, отношений ни с кем не поддерживают.

Мда уж, жутковатая получалась история у этого мира... Голод, войны, разруха, людоедство, деградация - такова была судьба большинства стран Земли. Нет, не хотелось бы ему, чтобы у его мира была такая же история. Повезло все же, что в их мире американцы вместо полуторамегатонного монстра взорвали совсем небольшую, слабенькую 'бомбочку'...

- А англичане-то сами что?

- А они в том же 1967 году устроили 'эвакуацию' в Южную Африку. Правда, эвакуировали-то далеко не всех. Только богатых да кое-кого из наиболее ценных специалистов - ученых, инженеров, высококлассных рабочих. Попытались на новом месте свою цивилизацию возродить. Да только не помогло оно им. На чужом несчастье счастья не построишь... Через полтора года началась у них там гражданская война, к ней прибавилось вторжение зулусских племен... В общем, война-то, по сути, ничьей закончилась. Да только она уничтожила все надежды на возрождение цивилизации - посевы, запасы продовольствия, шахты, дороги, немногочисленные заводы, электростанции и городская инфраструктура оказались практически уничтожены. Даже запасы вооружения подошли к концу. Сама война-то, по сути, закончилась именно потому, что воевать стало больше нечем... Так что остатки англичан там сейчас скатились в Средневековье. У них там даже свой король есть... 'Король Африки'...

История большинства других стран была не менее печальным... Далеко не все сразу сообразили, чем им грозит Катастрофа. Очень многие считали, что это где-то там, далеко. Другие, как и в СССР, вовремя просчитали ожидаемые последствия - и тогда началась паника. Все попытки сделать что-то для общего выживания, организовать людей разбивались о стену всеобщей паники и банального индивидуализма. Каждый сам за себя - и люди расхватывали продукты в магазинах, грабили склады, растаскивали хранилища стратегического резерва. Все для того, чтобы забиться в укромное местечко и пережить зиму самим. Кому-то это в итоге удалось. Кому-то - нет. Но каждый такой 'выживший' лишал малейших шансов на выживание сотни и тысячи других людей. Тех, кому оставалось только помереть с голоду. Исключением стали разве что немцы с их порядком - но, тем самым, им пришлось фактически перейти к социализму, что в конечном счете привело и к объединению двух Германий. Но даже они сделали это с некоторым опозданием...

К концу 1967 года окончательно рухнула власть практически во всех государствах Европы, Азии и Америки... Победили хаос и анархия... И с тех пор наблюдается только деградация. Возрождались, казалось бы, давно забытые феодальные и даже рабовладельческие порядки, вчерашние бандиты провозглашали себя царями и королями, возникало множество сект религиозных фанатиков, появлялись племена людоедов, банды мародеров...

Впрочем, это лишь один из вариантов. Были и другие... Например, японский. Когда почти всю страну смыло катастрофическим цунами еще до начала Долгой зимы. Выжили лишь очень немногие люди в горной местности... Которые тоже остались практически без припасов накануне Долгой зимы... Или индийский вариант. Неурожай, голод, разразившаяся гражданская война, унесшая жизни сотен тысяч человек - и полная, беспросветная разруха... От бывшей Индии остались лишь враждебные друг другу разрозненные княжества. Или Китай - где неурожай и голод дополнились невиданными прежде снегопадами и морозами, полностью парализовавшими работу промышленности и транспорта. Когда уже в первую зиму люди массово умирали от голода, поскольку к ним попросту не могли доставить продовольствие. А скорее и доставлять-то стало нечем... Железные дороги навечно остановились, будучи засыпаны многометровым слоем снега. Для не столь уж и многочисленной колесно-гусеничной техники не было ни топлива, ни опыта эксплуатации при столь низких температурах. Попытки что-то организовать, как-то наладить жизнь окончательно рухнули во вторую зиму - и начался хаос... В общем, вариантов было много. Результат почти везде один и тот же...

Так что в этом мире есть такого, что смогло бы заинтересовать его руководство? Опередившие все, что было у них, сельскохозяйственные технологии и техника, с которыми, будь на то желание и средства, можно было б даже Марс колонизировать, не говоря уж об активном освоении Заполярья? Семена и саженцы морозостойких зерновых и плодовых культур? Или разработанные советскими учеными чрезвычайно морозостойкие материалы - сплавы, пластмассы, рабочие жидкости для техники? Уж у кого-кого, а у СССР в этом мире опыт эксплуатации техники в экстремально холодных условиях таков, каков в их мире никому и не снится. Золото, серебро и прочие драгметаллы? Или советские микросхемы - самые большие микросхемы в мире? Которые, однако, СССР может производить миллиардами - не то, что чуть живые микроэлектронные предприятия России. Причем, производить с непременно высоким качеством - с браком и халтурой в этом мире все строго. Долгая зима приучила беречь ресурсы... Или что-то еще, на что он с первого взгляда не обратил внимания?

*** Интерлюдия. Судьба диссидента. ***

- Дед, а что это за труба большая?

- Это, Даш, теплоэлектростанция, - с грустью взглянув в ту сторону, куда ему показывала правнучка, ответил Василий Василич.

А ведь были времена, когда не был он еще никаким Васильичем... Жил тогда в совсем другой стране, за десятки тысячи километров отсюда, писал статьи для газет и журналов, поругивал советскую власть, на посиделках с друзьями мечтал о истинной демократии и реформах... И так, наверное, продолжалось бы еще долго - если б кто-то из его товарищей по-пьяни язык не распускал... Тот день до сих пор был у него перед глазами:

- Значит, демократии хотите? - буквально сверлил его злым взглядом капитан Госбезопасности Синявин. - У нас, говорите, творческих личностей заживают, жизни не дают? Призывали, значит, 'скинуть этого сталинского выкормыша' и перейти к 'свободному рынку'?

- Я ничего та...

- Молчать! - прервал начатые было оправдания капитан. - Говорить будешь, когда я разрешу! Так вот, раз так хотите демократии - будет она вам!

Тогда его отпустили под подписку - вот только ненадолго. Буквально через две недели всю их группу вызвали на суд - хотя суда, по сути, и не было-то. С диссидентами в СССР не церемонились. Короткое заседание, закончившееся приговором о лишении советского гражданства и предписанием покинуть территорию СССР в течение 48 часов. Что будет, если не уедет за это время? Очень просто. Вывезут в чем есть к финской границе и пинком под зад на ту сторону.

Уехать Василий решил в США, казавшиеся тогда 'оплотом демократии'. На новом месте сошелся с другими такими же 'недовольными'. Жил в 'русском квартале', работал в эмигрантской газетенке, писал статейки с критикой советской власти, по вечерам подрабатывал таксистом. Вот только продолжалось это всего полтора года. Пока какой-то дебил не надумал рвануть полуторамегатонную бомбу в районе тектонического разлома... Впрочем, поначалу на это мало кто обратил внимание. Это ведь где-то там, далеко на Западе! Но увы, последующие события захлестнули всю страну...

- А что это такое? - вновь отвлекла его от воспоминаний о прошлом правнучка. - Это большая печка, да?

- Почти. Только печка та не только греет, но и свет в каждый дом дает. Только не работает она давно... Еще со времен Зимы.

- А почему она не работает?

- Где ж теперь столько горючего камня взять чтобы эту печку затопить?

- А где раньше его брали?

- А раньше тут была огромная и богатая стана. Такая, что жили в ней сотня тысяч таких племен как наше. Работали электростанции, заводы, шахты... Тысячи людей каждое утро уходили на работу чтобы заставить работать все эти могучие механизмы. Но потом дурь людская привела к Катастрофе, Зиме, холоду и голоду. И не стало больше той страны...

Электростанции теперь не работали практически нигде во всем мире. Как и заводы. Как и шахты. Как и еще многое-многое другое, что было неотъемлемым элементом ушедшей эпохи. В уцелевших после всех катаклизмов городах не было ни света, ни газа, ни водоснабжения и канализации. Одни лишь руины прошлого, на которых копошились потомки их создателей. Большинство из которых так никогда и не поймет, что это такое, и для чего оно было создано.

Их племя последние десятилетия жило на окраине когда-то достаточно крупного, за полторы сотни тысяч, промышленного города. Вот только так было не всегда... Память Василия надежно хранила историю Катастрофы и последующих событий. Тогда он жил в столице одного из штатов на востоке США. Когда шарахнуло - этому поначалу придали мало значения. Однако вскоре на восток США начался наплыв беженцев не только с Запада, но и из центральных областей страны. Начались перебои с поставками продовольствия и товаров первой необходимости, не хватало лекарств, не хватало мест в больницах, врачи буквально сбились с ног от наплыва пациентов... Участились случаи грабежей и бандитизма, изрядно прибавив работы полиции. Но и это были еще цветочки...

Ягодки начались когда следом за мощнейшими, часто сернокислотными, ливнями ударили неожиданно ранние морозы, а затем практически всю территорию Северной Америки стало заваливать невиданным прежде количеством снега. Положение с беженцами резко ухудшилось, снабжение стало и вовсе отвратительным - и вскоре начались настоящие погромы, с повальными грабежами, насильем и убийствами. Почти неделю шло кровавое побоище - пока, наконец, в город не вошла армия. Не полиция и не национальная гвардия - именно армейские, с тяжелой техникой и вооружением. Прямо на улицах после короткого подобия суда расстреливали пойманных бандитов и мародеров, повсюду развешали плакаты, гласившие о введении в стране чрезвычайного положения - карточная система распределения продовольствия, обязанность по требованию властей выходить на 'коммунально-хозяйственные работы', комендантский час, упрощенный порядок судопроизводства... В городе наконец-то восстановился порядок, заработали магазины, коммунальные службы, даже воду и свет стали давать - по два часа в день. И народ вздохнул было с облегченьем - самое худшее осталось позади! Увы, это было опять не так... Самое худшее началось через год, когда лишь в июне наконец-то неохотно начал сходить снег и стало понятно, что лета как такового попросту не будет.

Власть рухнула в июле 1967 года - когда, предварительно разграбив продовольственные склады, армейские ушли куда-то на юг. И в городе разразились голод и хаос... Ему тогда выжить помогла, как ни странно, русская мафия. Бандиты бандитами, но соотечественникам они старались помочь - не так много было их в стране. Однако оставаться в брошенном на произвол судьбы городе-миллионнике не было никакого смысла. Так что, набрав сколько могли припасов, они 'эвакуировались' (хотя куда точнее было бы сказать сбежали) из города... Только не на юг, как военные или еще некоторые группы выживших. В том, что там их никто с распростертыми объятиями не ждет, можно было и не сомневаться. А на запад, в центральные области страны... Где власти не было уже с прошлой осени.

Жутко это было зрелище... Страна словно вымерла, кругом встречались пожарища от прошлогодних боев, брошенные по дороге автомобили, техника. И почти нигде не было людей. Кто-то сумел убежать на восток, где на тот момент еще сохранялся относительный порядок. Кто-то погиб в прошлогодних побоищах, кто-то умер зимой от голода и холода. Когда власть в этих местах рухнула, а запасы продовольствия были растащены теми, кто успел подсуетиться первыми, у большинства не осталось ни единого шанса пережить зиму.

Прошло больше полувека, но Василий до сих пор не мог забыть те времена. Как бы того не хотелось... Были, впрочем, и некоторые светлые моменты - но их было больно уж мало. Так, например, именно во время Зимы он встретил и свою будущую жену. Бывшая студентка бывшего медколледжа, происхождением из эмигрантов из Словакии, бежавших оттуда еще перед войной. Той войной, про которую нынче не помнит практически никто... Ее от тогда фактически отбил у пары обалдевших от безнаказанности и чувства собственной крутизны после ухода военных ниггеров...

Все последующие годы были сплошной борьбой за выживание. С природой. С людьми, многие из которых поначалу сочли их анклав лакомой добычей. И с теми, кого нынче принято было называть нелюдью - безумными фанатиками 'Церкви Апокалипсиса', убивающими и жгущими на кострах всех, кто не является приверженцами их религии, с племенами людоедов или появившимися вскоре после Зимы кочевниками...

И все чаще и чаще Василий начинал задумываться - что сейчас происходит там, за океаном? В навечно оставленной Родине? Когда у них еще были радиоприемники, их радист порой ловил далекий, искаженный атмосферными помехами, радиосигнал с другой стороны планеты... 'Говорит Москва'... И тогда в комнате звучали такие родные - и в то же время совершенно чуждые окружающему миру сообщения ТАСС об урожае пшеницы и подсолнечника на полях Кубани и Туркмении, об открытии новых заводов и нефтяных месторождений, запусках космических ракет и праздновании годовщин Революции... Они сумели не только выжить, но и сохранить цивилизацию. Чего не смогли сделать капиталистические 'демократии', которые такие как он считали самым передовым строем.

Поначалу, впрочем, они не только слушали эфир, но и переговаривались с несколькими сообществами выживших в самых разных частях континента. Были среди них и русские, и ирландцы, и обычные 'англоамериканцы', и даже выходцы с Латинской Америки. Но с тех пор прошло уж много лет, рабочих раций давно не осталось. И что теперь творится там, за океаном - предполагать не мог никто. Лишь пролетающие над планетой спутники говорили о том, что Страна Советов по-прежнему живет и развивается...

С окончания Зимы прошло уже полвека. Пришлось сменить несколько мест жительства, постепенно забираясь все дальше на запад - пока они, наконец, не остановились в этом городе. За это время не осталось почти никого, кто бы застал прежние времена в сознательном возрасте. Кто-то замерз, умер от голода или был загрызен диким зверьем в самые тяжелые первые годы. Кто-то погиб в многочисленных стычках, а то и целых битвах, с врагами. Кто-то умер от старости и болезней... Так Василий и остался старейшим человеком в племени. В какой-то момент его выбрали и вождем - когда прежний умер, не оставив наследников. Те погибли при отражении набега индейцев-кочевников...

- Почему мы не вернемся в СССР? - как-то давно, больше тридцати лет назад, спрашивал у него его сын.

- А как? - ответил тогда он. - Мы далеко в глубине материка, до моря почти тысяча километров. Но даже если бы мы смогли пробиться к морю, то где найти корабль, способный пересечь океан? Да и примет ли нас к себе Советский Союз?

- Но ведь мы же - русские!

- Русские. - согласился тогда Василий. - Только для них мы - предатели.

- Но почему?

- Потому, что хотели свергнуть их вождя и установить свои законы...

Да. Кто бы там чего не говорил, какими бы не прикрывался идеалами, но хотели они все, по сути, именно этого. Смены власти в стране и введения капиталистических порядков. А все остальное, все рассуждения про права человека, про общечеловеческую мораль, про репрессии против инакомыслящих - мишура... Как будто в капиталистическом мире этого не было... Что ж, история их рассудила...

С приезда в Саратов прошло уже несколько дней, за которые Владимир успел не только найти жилье, но и мельком оглядеть сам город. В отличие от его мира, здешний Саратов не был городом-миллионником, многие из имевшихся в его мире предприятий были закрыты или влачили жалкое существование. А то и вовсе никогда не пострены. Донельзя обидно было ходить мимо полуразрушенных производственных зданий с выбитыми окнами, полуразвалившимися крышами и трещинами в стенах. Неправильно это было. Совершенно. Как может такое быть, что вчерашние гиганты машиностроения и электроники оказались никому не нужны?

Даже если их прежняя продукция вдруг стала не нужна - всегда можно найти что-то ей на замену. Ведь есть цеха, есть оборудование, есть специалисты. Все то самое главное, что нужно для любого производства. Так с какого ж тогда все эти производства попросту позакрывались? Ведь не было у них тут ни Долгой зимы, ни войн! Так с чего ж тогда разруха? Не иначе как от бездарного руководства... Хотя, чего еще ждать от капитализма? Вот именно что этого...

Отвратительно обстояли дела и с транспортом... Трамваи, на которых он привык ездить, в этом Саратове ходили редко и плохо. Особенно двойка с семеркой. Восьмерка, впрочем, тоже. На девятке ходили исключительно одиночки - забитые до отказа по утрам и почти пустые днем. Частым явлением были простои из-за поломок старых раздолбанных вагонов, обрывов контактной сети, сходов с убитых рельс и даже поставленных на стоянку в габарите автомашин. Поговорка 'не трамвай - объедет' в этом мире работала как-то плохо. Кто-то, видимо, считал, что трамвай тоже объедет... Многих маршрутов не было и вовсе - линии единицы и пятнадцатого были давно демонтированы, одиннадцатый ходил не к Волге, где пути были тоже ликвидированы, а в Крытый рынок, а новых маршрутов в Северный район не было и вовсе. Как не было, впрочем, и самого района - лишь самый край его занимал поселок Солнечный... Троллейбусы и автобусы по утрам и вечерам стояли в бесконечных пробках, с трудом пробиваясь через гигантский поток личных автомашин. Так что быстро обраться на работу или с работы в другой конец города в этом мире было бы явно непростой задачкой... За то развелось огромное количество микроавтобусов, которые в этом мире называли маршрутками. Которые практически все ругали, но все равно продолжали ездить на них... Впрочем, до многих мест больше и не на чем было добраться.

Впрочем, основную часть времени Владимир по-прежнему проводил в сети. В первую очередь, изучал развитие науки и техники этого мира. В чем-то опередившего, а в чем-то далеко отставшего от того, что было у них...

Этот мир, вполне ожидаемо, опередил их в развитии вооружений и прочих средств уничтожения себе подобных. Новейшие самолеты и вертолеты по своим характеристикам превосходили лучшие советские на несколько голов. Лучшие летно-технические характеристики, лучшие вооружения, лучшие средства обнаружения... Новейшие танки имели более современные системы наведения и управления огнем, лучшую защищенность. Новейшие крылатые ракеты, значительно превосходящие советские Х-20МФ и Х-22, гиперзвуковые ракеты, новейшие системы ПВО и ПРО, межконтинентальные ракеты с разделяющейся головной частью, разведывательные и ударные беспилотники... Только вот нужно ли оно СССР? С кем воевать-то? Против дикарей что ли строить дико дорогие высокоточные крылатые ракеты? А зачем? Будь на то необходимость - разработали бы их и сами. Но такой необходимости нет - эффективной ПВО в мире попросту не существует. А из пулемета сбить современный для СССР самолет - задачка непростая. Так что проще и дешевле высыпать на голову врагам несколько тонн обычных бомб, а не ракеты создавать.

Следующим делом Владимир решил посмотреть, какие у этого мира есть достижения в области сельского хозяйства. Но увы, не впечатляли они его. От слова совсем... Разве что заинтересовал вопрос с ГМО - но более подробное изучения вопроса привело к сплошному разочарованию. Уж больно много от этого всяких неприятных последствий... Хотя так оно, скорее всего, и должно было бы получаться при попытках напрямую соединить гены пшеницы и какой-нибудь саранчи... Нет, идея-то интересная. Только тоньше тут надо работать, аккуратнее. Тщательно изучить ДНК, определить, какие участки за что отвечают - и лишь затем, внося минимальные изменения, добиваться желаемого результата. И самым тщательным образом изучать последствия таких изменений... Вот тогда и результат может получиться совсем другим. За то просто поражало, насколько ненатуральными были многие продукты на прилавках... Химия на химии, химией приправленная... Или вездесущее пальмовое масло, про которое даже в здешней же сети писали, что это редкостная дрянь. Но, как говорится, нет такого преступления, на которое не пошел бы капиталист ради 300% прибыли... Что ж, происходящее в этом мире полностью соответствовало этому...

Куда больший интерес вызвало развитие в этом мире электроники - что, к удивлению Владимира, во многом стало следствием широкого распространения электронных игр. В отличие от их мира, где игры писались, в основном, любителями-энтузиастами или министерством образования в качестве учебных пособий для детей младшего школьного возраста, в этом мире была целая индустрия электронных - или, как тут говорили, компьютерных - игр. Сотни компаний, десятки тысяч работников изо дня в день только тем и занимались, что создавали электронные игры. И чем современнее становились игры - тем лучших они требовали технических характеристик ЭВМ, тем более современной элементной базы для их создания. Дальше - больше. За производителями игр постепенно подтягивались производители другого программного обеспечения... Новые версии программ требовали все более современного 'железа', хотя по своим функциям зачастую не сильно превосходили своих предшественников. А едва ли не большинство новых функций и вовсе было востребовано лишь единицами пользователей. Однако производители практически насильно заставляли переходить на новое 'железо' - старые программы попросту переставали работать, зайти в ту же Сеть со старого компьютера становилось крайне неудобно или даже вовсе невозможно. Доходило до того, что становилось невозможным сделать даже то, что раньше было возможно. 'Ваш браузер не поддерживается'. 'Ваша система не поддерживается'. 'Обновите программное обеспечение'. Вымогательство в чистом виде!

Наконец, дело доходило даже до того, что электронные игры перекидывались и на переносные устройства. Карманные телефоны превращались в недоЭВМ с целой кучей дополнительных функций, играми, видеопроигрывателями и цифровыми фотоаппаратами. Появлялись и малогабаритные переносные ЭВМ - устройства размером с небольшую книжку, без клавиатур и графических манипуляторов, с одним только жидкокристаллическим экраном со специальной реагирующей на касание пленкой. В итоге, многие люди готовы были чуть ли не весь день просидеть, уставившись в экран ЭВМ, что приводило не только к ухудшению зрения, но и к формированию настоящей зависимости. Это явление в итоге так и прозвали. Игромания...

В общем, электроника этого мира однозначно требовала скорейшего тщательного изучения, копирования и внедрения в тех отраслях народного хозяйства, где в том будет необходимость. Но вот допускать того, что творится в этом мире, не следует однозначно. Когда некоторые люди сидят в одном помещении и общаются друг с другом, переписываясь сообщениями через сеть... Это уже идиотизм какой-то.

За то настоящий провал в этом мире оказался в плане энергетики. Как выяснилось, практически вся энергетика этого мира заточена под сжигание природных ресурсов - и, прежде всего, нефти и газа. Не было в этом мире ни массового строительства атомных электростанций в 70-е - 'нулевые' годы, ни строительства атомных станций теплоснабжения вблизи крупных городов, ни малогабаритных модульных АТЭС для снабжения электроэнергией и теплом удаленных от единой энергосистемы поселков. Удалось наскрести лишь упоминаний об одном-единственном экспериментальном реакторе АТЭС да нескольких недостроенных АСТ. Точно также не было в этом мире ни атомных самолетов, ни атомных вездеходов для Заполярья... Ничего... Вот тебе и мир без Долгой зимы! Мечта нескольких поколений советских людей! Мир, который не мог бы вообразить никто во всем мире...

А вот в чем этот мир явно опередил их - это в развитии автомобилестроения. Здесь они были мощнее, быстрее, удобнее - но при этом массовые модели потребляли меньше топлива и даже были менее вредными для окружающей среды. В них устанавливали многочисленные электронные системы, сигнализирующие о состоянии агрегатов автомашины или помогающие в управлении... Ради интереса Владимир даже нашел ту самую упомянутую полковником Карякиным 'Оду' - здешнюю версию их 'Орбиты'. Специально поискал в ети объявление о продаже... Да, машина и впрямь оказалась очень похожа на ту, что показывали в телесюжете. Различия были практически минимальными... Вот только для этого мира это была уже давно устаревшая, снятая с производства автомашина. Тем не менее, даже съездил посмотреть.

Впрочем, вблизи различий оказалось явно больше. По сути, тут она стала чем-то средним между своими 'москвичевскими' предками и никогда не существовавшей в их мире 'девяткой' никогда не существовавшего волжского автозавода. Что-то от одной машины, что-то от другой. Но двигатель УЗАМ 331, про который упоминалось в телесюжете, был, по-видимому, тем же самым... Не жигулевским, про который упоминал полковник Карякин. Как и кузов почти тот же. Даже днище точно также оказалось оцинкованным. А вот внутренний облик салона различался весьма заметно... Немного проехался по городу, посмотрел как машина ведет себя на дороге и отправился домой...

Вот оно какое, значит, будущее советского автопрома. Долгожданная новинка от ижевского автозавода. Нет, плохой бы он ее не назвал. Но, глядя на более новые автомашины, хотелось чего-то большего. Чтобы все эти капиталисты не могли морщить нос на 'отсталый советский автопром'...

***

- Чего они хотят? - даже не поверил своим ушам генеральный секретарь.

- Запрашивают разрешение отправить свою научно-исследовательскую группу в Мертвые земли. С перспективой создания там своего постоянного поселения...

- А чтобы мы лапки вверх подняли и их власть признали они не хотят? - поморщился генеральный секретарь. - Зачем им Мертвые земли-то?

Мертвыми землями традиционно стали называть местность на западе бывших США, которую буквально завалило слоем лавы и пепла. Почему эти земли 'мертвые'? Да потому, что после извержения в радиусе нескольких сотен километров в округе не осталось ничего живого. Ни растений, ни животных, ни, тем более, людей. И еще долгие годы здесь не росло почти ничего...

- Утверждают, что хотят исследовать последствия Катастрофы. Дабы изучить последствия извержений супервулканов. Ну и основать небольшую колонию на случай аналогичных катаклизмов в их мире. Чтобы можно было переправить туда часть своих людей и организовать сельскохозяйственное производство. Дескать, земли те все равно бросовые, никому не нужные...

- И что взамен обещают?

- Да много чего... Причем, с большими скидками, но...

- ...больно большие для нас риски. - закончил генсек. - Кто знает, чего они там замыслят? Не доверяю я, знаешь, капиталистам. Если мы им дадим там копаться, то где гарантия, что они не заложат новую бомбу хоть под Лонг-Вэлли, хоть под Желтый Камень? После чего попытаются диктовать нам свои условия, угрожая взрывом бомбы и новой Катастрофой? Нет. Даже обсуждать эту тему не будем. Так им и передай.

- Хорошо.

Когда глава МГБ вышел из кабинета, генеральный секретарь подошел к стене с вывешенной на ней огромной политической картой мира. Была там и такая метка - Мертвые земли. Почти весь запад США и север Мексики. 'Зона сплошного поражения' извержения... Место, где до сих пор очень трудно встретить не то, чтобы человека - даже животных было там на удивление мало...

Место это давно, впрочем, было изучено советскими экспедициями - на побережье, в районе бывшего Лос-Анжелеса, был выстроен даже целый городок исследователей, где регулярно жили и работали несколько сотен специалистов. Только вот нечего там иномирянам делать. Как, впрочем, и в любом другом месте на их планете...

***

Сельскохозяйственные технологии СССР откровенно поражали... Казалось, что в этом плане для Советского Союза не было ничего невозможного! Будет надо - на Марсе смогут картошку с огурцами выращивать.

Тепличные хозяйства, гидропоника и аэропоника - в этих областях советская наука и техника ушли так далеко, что достижения их мира казались Владимиру возней папуасов с палкой-копалкой по сравнению с современной агротехникой. Для выращивания в таких условиях существовали специальные сорта культур, специальное оборудование, наборы макро- и микроэлементов, питательные растворы, лампы различного спектра под различные культуры и еще многое-многое другое, в чем Владимир разбирался как свинья в ананасах.

- Конечно, затраты на выращивание тех же овощей на гидропонике существенно превосходят затраты на выращивание аналогичных культур в полях и на огородах. - пояснял Владимиру проводивший экскурсию местный ученый-биолог. - Но оно позволяет абсолютно не зависеть от капризов природы, что было доказано опытом Долгой зимы. Теплицы и комплексы гидропоники отапливаются сбросным теплом тепловых или атомных электростанций, что позволяет существенно снизить затраты на производство.

Да, по сравнению с его миром эффективность сельского хозяйства была запредельная... Внедри в их мире здешние технологии - и даже та же гидропоника сможет весьма успешно конкурировать с продукцией фермерских хозяйств. Несмотря на, казалось бы, большую затратность.

- Сейчас строительство новых комплексов прекращено. - рассказывал Владимиру все тот же ученый-биолог. - Нет в них больше особой потребности, а выращивание в открытом грунте гораздо дешевле и проще. Однако будет в том необходимость - всегда можно возобновить строительство. Сейчас рассматривается вопрос о строительстве комплексов гидропоники при освоении Заполярья. Рано или поздно нам все равно придется возвращаться на Север, а применение этих технологий позволить обеспечить население свежими овощами собственного производства и значительно сократить объемы перевозок продуктов питания.

Побывал Владимир и на полях, где довелось увидеть новейшую советскую сельхозтехнику. Огромные мощные трактора, плуги, бороны, культиваторы, посевные комплексы и комбайны, системы орошения, зернотранспортеры и оборудование для очистки и сортировки зерна... Посмотрел и на свинофермы с коровниками, на оснащение птицефабрик. Все практически новенькое, современное. Явно ничуть не уступающее лучшим импортным образцам сельхозтехники из их мира.

- На ту сторону, конечно, протащить вряд ли что-то из этого получится. Но комплект технологической документации на всю эту технику продать можем спокойно, - пояснил ему после 'экскурсии' полковник (уже полковник!) Карякин из этого мира. - Если, конечно, сойдемся в цене...

Да, это было б, конечно, хорошо. Продать техническую документацию российским заводам по производству сельхозтехники - и, при должном качестве изготовления, очень скоро они напрочь вытеснили бы с рынка всю импортную технику. А там, того и гляди, и на экспорт бы оно пошло. Перспективы казались просто фантастическими! Как и импорт советских сортов различных сельхозкультур... В этом деле советские ученые оказались на высоте. За полвека непрерывных работ по выведению новых сортов были созданы пригодные для выращивания в самых разных природных условиях культур. Им не страшны были ни сухой климат полупустынь, ни холод советского Нечерноземья и Сибири, ни дожди, ни засуха... Подбирай только нужные сорта и высаживай! Да, не все они могли похвастаться большой урожайностью. Но многие могли расти там, где иначе не выросло б ничего...

Да, как ни крути, но здесь долгие годы это было направлением первостепенной важности. В этом СССР ни одному идиоту не пришло бы в голову использовать пост министра сельского хозяйства как 'опальную' должность... Здесь сельское хозяйство было вопросом первостепенной важности. Впрочем, самое интересное было припасено напоследок... Только для того, чтобы это увидеть, пришлось лететь куда-то далеко на северо-восток страны. Впрочем, куда именно - ему этого не объяснили.

- Природный комплекс замкнутого цикла, - когда они подошли к похожему на теплицу гигантскому зданию, объяснил ему полковник Карякин. - Полностью автономная саморегулируемая экосистема, способная, помимо всего прочего, обеспечить всем необходимым для жизни двадцать человек. Последнее достижение нашей биологической науки...

- И зачем оно вам? - удивился Владимир.

- События полувековой давности показали нам, как сильно наша жизнь может зависит от различных случайностей, - грустно усмехнулся майор. - Кому могло тогда прийти в голову, что ядерный взрыв мощностью в какие-то полторы мегатонны вдруг пробудит супервулкан? Правильно, никому... Но ведь супервулканы - не единственная угроза нашей цивилизации. И даже не самая страшная. Случись завтра новое извержение - мы переживем и его. Но угроза может исходить и из космоса... Тысячи астероидов и даже малых планет. И последствия столкновения с ними могут быть гораздо плачевнее. Конечно, мы постараемся принять меры для предотвращения таких катастроф. Но как знать... Может быть, однажды именно такие комплексы позволят сохранить человечество как биологический вид? Путь даже не на Земле, а на какой-нибудь космической станции на орбите или даже на другой планете?

- Вот как...

Как выяснилось, этот комплекс представлял из себя полностью автономную экосистему, совершенно не зависящую от окружающих условий. Все, что требовалось для ее существования, - это выдаваемая двумя модульными АТЭС энергия, шедшая на отопление и освещение комплекса, на работу создающих движение воздуха систем вентиляции и поддержания работы еще целого ряда систем, в которых Владимир не понял ничего, несмотря на объяснения. Однако масштабы и функциональность комплекса впечатляли... Да, имея под рукой ТАКОЕ и впрямь можно без проблем осваивать Солнечную систему... И то, что СССР еще этого не начал, - лишь следствие дефицита ресурсов.

Не меньше того оказался опыт СССР в постройке атомных электростанций. Здесь, как оказалось, почти около каждого крупного города было по собственной АТЭЦ или АСТ. А в дополнении к этому еще и десятки АЭС по всей стране! И строил их Советский Союз чуть ли не в промышленных масштабах. Да и что говорить, если в этом мире АЭС практически вытеснили традиционные тепловые электростанции, большинство которых было давно законсервировано? Каково оно с точки зрения безопасности?

- А что безопасность? - удивился вопросу Владимира инженер-атомщик, с которым ему довелось общаться. - При правильно рассчитанной конструкции реактора и четком соблюдении всех инструкций атомная электростанция абсолютно безопасна. Впрочем, даже при недостаточной компетентности обслуживающего персонала система управления реактором не позволит ему совершить грубых ошибок. Да и кто же пустит дурака на станцию? Вероятность тяжелых аварий на АЭС последнего поколения крайне низка...

В этом мире использовались практически все известные Владимиру типы реакторов. Были здесь и водно-водяные ВВЭР мощностью до полутора гигаватт каждый блок, и РБМК мощностью до двух с половиной гигаватт, реакторы на быстрых нейтронах и даже 'тепловой' кипящий водно-водяной реактор АСТ для атомных станций теплоснабжения. А поскольку построено их было гораздо больше, чем в его мире, то и опыт эксплуатации накопился куда больший, был произведен целый ряд доработок для улучшения как экономических показателей, так и надежности реакторов. В целом можно было сказать, что российская атомная энергетика отстала от советской на много лет...

- Думаю, вашему Росатому наши технологии пришлись бы очень к месту, - когда они вернулись с 'экскурсии' на АСТ, заметил полковник Карякин. - Однако мы тут не занимаемся благотворительностью. Так что за все надо платить. А вот что ваше руководство сможет нам предложить в оплату?

Впрочем, как понял Владимир, этот вопрос был не столько к нему, сколько к его 'двойнику'. Именно за этом же и отправили его в их мир. Впрочем, обмен кое-какой мелочевкой начался уже сейчас, не дожидаясь данных 'разведки'. Вот только пока это были мелочи. А вот состоится ли сотрудничество СССР и России в более серьезных областях? Это пока было никому не ведомо...

*** Интерлюдия. Дань. ***

За данью, как обычно, приехали осенью, после уборки урожая. Обшитый импровизированной броней из стальных листов старенький ржавый пикап, модель которого опознать теперь не смог бы никто, с таким же старым пулеметом, ехал впереди колонны, а за ним тянулась длинная колонна всадников с винтовками и вереница запряженных лошадьми автомобильных прицепов. Замыкал колонну еще один точно такой же пикап с пулеметом. И где только топливо берут? Или научились гнать его из какой-нибудь легкодоступной дряни?

Встречать 'дорогих гостей', которым большинство горожан с радостью влепило бы в лоб из чего-нибудь стреляющего, вышел сам алькальд города. В то время, как в самом городе жизнь в такие дни практически прекращалась. Люди старались лишний раз не высовываться на улицу даже тогда, когда в том была необходимость. Решит еще кто из арабов, что кто-то на них косо посмотрел - и все, голова с плеч. А уж жен и дочерей и вовсе старались спрятать как можно дальше - не дай бог попадется в неурочный час на глаза да приглянется кому из незваных гостей... Тогда точно жди беды. Были уже случаи, даже на его памяти...

Глядя через чуть приоткрытую штору на проезжающую вдоль улицы колонну, Хуан Родригес молился о том, чтобы никто из них не решил встать на постой в его доме. И на этот раз повезло. Вскоре хвост колонны исчез за перекрестком, и мужчина вздохнул с облегчением. Свою долю дани он уже отдал алькальду - так что незваных гостей не заинтересует. Завтра они, закончив с подсчетом дани, двинутся по домам неплательщиков - и начнут силой вытрясать дань. Нечем платить? Отберут последнее, а там хоть с голоду помирай. Нечего отобрать? Заберут в рабство дочь, сына, жену. Нет и их? Тогда пойдешь в рабство сам. Многие, впрочем, предпочтут отправиться в рабство сами, лишь бы их детей не тронули...

Впрочем, у Хуана Родригеса проблем с выплатой дани не было никогда. По местным меркам он был рабочей элитой - токарем. Этой науке обучил его отец, а того в свое время - дед. Который в свое время работал на самом настоящем заводе - огромных механических мастерских, производивших какие-то детали для автомобилей. Вот только завод тот навечно остановился еще в годы Долгой зимы. Вместе с электростанциями, железной дорогой, шахтами и многим-многим другим. Когда же Долгая зима наконец-то закончилось - людей осталось настолько мало, что восстановить это все уже не было никакой возможности. Точнее, что-то, наверное, еще можно было восстановить. Да и не нашлось на останках страны той силы, что смогла бы объединить и организовать людей...

Так что годы Долгой зимы и первые годы после нее были годами выживания - когда небольшая общины выживших питалась не столько со скудного урожая, сколько с выловленной в море рыбы, а уж о восстановлении промышленности никто даже и не думал. Лишь потом, когда несколько общин выживших объединились и избрали алькальда города, потихоньку начало возрождаться производство. Нет, не промышленное - для этого уже не было ни сил, ни возможностей. А ремесленно-кустарное. Тогда были созданы и городские механические мастерские, где стал работать его дед - как выяснилось, один из очень немногих квалифицированных специалистов, кто выжил в Долгую зиму. Очень быстро их город стал одним из крупнейших ремесленно-торговых центров бывшей Испании. Здесь частично было восстановлено электроснабжение, здесь могли даже не только ремонтировать старую технику найденными среди запасов или снятыми с 'доноров' деталями, но даже и делать запчасти к некоторым построенным еще до Катастрофы механизмам. Вот только этот период расцвета продолжался недолго.

Тридцать лет назад пришли арабы... Очередной их вождь провозгласил новый гранадский эмират и, без особого труда разгромив несколько племенных ополчений, дошел до их города. Армии у них практически не было - так что алькальд предпочел сдать город без боя. Взамен на что избежали погрома с повальным грабежом и насильем. Их лишь обложили данью... И горе тому, кто не смог собрать ничего для уплаты. Рабские рынки Гранады никогда не пустуют. Даже в их, даже сейчас достаточно богатом городе, каждый год по несколько человек забирают арабы... А что творится в мелких земледельческих общинах? Не хотелось даже и думать...

Когда-то в молодости его отец предлагал собраться и скинуть власть ненавистных арабов. Но тогда победила трусость... Платим дань - ну и ладно. А то мало ли что... Выступим против арабов, да не сможем победить - и прощай тогда не только относительная городская автономия, но и сама жизнь. И не только своя, но и всех близких тоже. С мятежниками арабы не церемонятся... Ушли арабы, как обычно, на третий день - и Хуан Родригес вздохнул с облегченьем...

- Ушли, ироды, - забравшись на чердак, где до поры до времени, вдруг к ним в дом с чего-то решат заглянуть, прятались его жена с двумя дочерями, произнес мужчина.

- Забрали кого? - первым делом поинтересовалась на.

- Не знаю пока... Но наверняка. Да и разве бывало иначе? Завтра в мастерские пойду - там узнаю...

Вернувшись домой, они вернулись к повседневным делам. Хуан Родригес вместе с сыном занялись ремонтом сарая для скотины, а его жена вместе с двумя дочерями занялись домашним хозяйством. Скотину накормить, в доме прибрать, ужин сготовить... Нет, с чем-чем, а с семьей ему точно повезло... Жена и хозяйка хорошая, и сама умница-красавица. Трое детей, сын весь в него, ни умом, ни силой не обделен, по дому уже вовсю помогает, а скоро придет время и своему ремеслу его обучить. Две красавицы-дочки, скоро уж и замуж выдавать пора будет. Неволить с выбором он их не будет, но надо бы уж намекнуть, на кого взглянуть стоит. А уж там пусть сами решают... Нет, жизнь-то у него в целом удалась. А арабы? А что арабы... Пусть и неприятное, но давно уж привычное дело... По крайней мере, к тем, кто вовремя уплатил дань, претензий у них обычно нету.

В мастерские Хуан Родригес отправился на следующее утро. Располагались они недалеко от нынешнего, не старого, времен до Катастрофы, центра города. Когда-то здесь был большой завод, но от большей его части остались лишь развалины, часть которых затем была расчищена под рыночную площадь. Лишь один небольшой цех - инструментальный, как в свое время ему рассказывал дед - по-прежнему продолжал работать. Да в еще одном небольшом цеху теперь стояла паровая машина с генератором, обеспечивающим не только работу полутора десятков станков, но и электрическое освещение в домах знати...

Как выяснилось из общения с коллегами по работе, и в этот год арабы забрали в рабство несколько человек. Почти два десятка на четырехтысячный город... Неприятно, но... Как-то давно привычно. Все уж смирились с этим...

На 'Алмаз' Владимир приехал под видом заказчика. Кто он такой и что нужно? Ну производят они некоторые узлы для спутников связи - в качестве субподрядчика. Раньше использовали в них лампы бегущей волны производства Франции, но сейчас, сами ж понимаете, санкции... Вот и решило их предприятие обратиться к их отечественному производителю. Ну а 'Алмаз' - единственный в России производитель спиральных ЛБВ приборов... Та что больше-то и обращаться некуда.

Нет, ЛБВ приборы производили в СССР - причем, характеристики они имели очень неплохие. Когда он работал на 'Контакте' - там это было одно из основных направлений деятельности. Но в этом мире 'Контакт' находился в состоянии упадка... Производил их когда-то и 'Тантал', в их мире так и оставшийся номерным заводом. Но в этом мире он и вовсе был закрыт... Остался лишь Алмаз - в их мире НИИ 'Волна', не производившее серийной продукции. Разработки НИИ передавали на серийные заводы, которые и занимались их производством... Так что особого выбора не было - и это понимали как Владимир, так и руководство 'Алмаза'. Владимиру потому, что ему надо было где-то достать максимально современный образец прибора для сравнения. Руководству 'Алмаза' - потому, что были уверены, что в условиях санкций предприятие, которое якобы представляет Владимир, никаких других приборов больше не найдет.

Как оказалось, ЛБВ для космоса тут действительно выпускают. Правда, военного назначения. Гражданские предприятия до этого как-то не особо-то хотели их покупать, предпочитая ставить на спутники французские приборы. Что ж, можно было сделать себе заметку. Надо попытаться достать образец французского прибора... Пусть в той же 'Волне' и займутся его исследованием. Однако, они были не прочь сделать приборы и для гражданских спутников. Давайте, мол, техническое задание - разработаем, сделаем, все в лучшем виде!

Владимиру с радостью, явно в расчете на выгодного потенциального заказчика, продемонстрировали не только выставку образцов продукции, многие из которых не выпускались давным-давно, а то и вовсе остались в опытных экземплярах, но и утроили экскурсию по производству. Явно в расчете на блатного, но туповатого снабженца. Мы, мол, используем самое современное оборудование отечественного и импортного производства и могем... Да все, что угодно! Вот только Владимир-то быстро сообразил, что этого самого современного оборудования тут капля в море... В то время, как большая его часть наверняка еще помнит здешний Советский Союз. Ну что ж, посмотрим, что сделают...

Вернувшись домой, Владимир в первую очередь написал обо всем увиденном своему связному и запросил техническое задание на ЛБВ прибор, какой захотели бы заполучить в СССР для исследования. Получив же ответ, что в ближайшее время получит все необходимое, Владимир приступил к изучению других вопросов, связанных с развитием этого мира...

И следующим на очереди вопросом стала медицина. Как выяснилось, в этом вопросе было все весьма неоднозначно. Да, Долгая зима стала мощнейшим толчком для развития биологической науки, что впоследствии привело и к существенному прогрессу в медицине. Но развитие получилось зачастую однобоким, в узком направлении. Получилось так, что в чем-то СССР значительно опередил здешний мир - в то время, как в других вопросах отстал на десятилетия.

В отличие от их мира, здесь в медицине широкое применение получила лазерная техника - чего у них, в СССР, никогда не было. Да и, похоже, в этом направлении особо и не задумывался никто. Лазеры в СССР вообще были большой редкостью... Относительно массовыми образцами можно было считать разве что те, что были в составе начавших недавно появляться на крупных заводах установок лазерной резки, занявших среднее положение между плазменной и гидроабразивной резкой. Качественнее первой, но дешевле второй. Применялись лазеры и в производстве электроники - но назвать их массовыми язык не поворачивался. В этом же мире лазеры получили достаточно широкое распространение и в медицине - особенно при проведении различных операций. В том числе даже на глазах. Другим направлением, в котором этот мир опередил их медицину, стало лечение различных редких заболеваний, зачастую считавшихся у них неизлечимыми. В этом плане, пожалуй, в этом мире есть что изучить... Впрочем, тут все же больше вопрос к медикам - и Владимир был уверен, что следующим делом пришлют сюда и их.

Другим интересным вопросом была микроэлектроника, которая в этом мире сильно опередила то, что было у них. Но, как выяснилось, современные ее образцы в России самостоятельно не производят - нет для этого ни технологий, ни оборудования. Занимаются лишь разработками, которые затем передают на производство в другие страны - до недавних пор на Тайвань, бывший в этом мире мировым лидером в производстве микроэлектронике, а с недавних пор же пришлось переориентироваться на континентальный Китай. Так что в этом плане СССР оставалось лишь заниматься обратной разработкой на основе закупленных в этом мире образцов электроники, да кое-какие разработки купить, которые позволили бы быстрее продвинуться в этом направлении.

Да, в чем-то в плане технологий этот мир значительно опередил их. Взять хоть те же домашние ЭВМ и компьютерные сети... Сравнив их технический уровень с тем, что было в СССР, Владимир с огорченьем отметил, что массовые домашние советские ЭВМ соответствовали тому, что в этом мире было в начале-середине 90-х годов прошлого века, а сравнительно массовые ЭВМ для научных или инженерных расчетов соответствовали тому, что здесь было в самом начале 'нулевых'... Того же, что в этом мире массово выпускалось сейчас, в СССР не существовало как класса. Или карманные телефоны, которые в СССР начали сравнительно широко распространяться лишь в последнюю пятилетку, а здесь широко использовались уже пятнадцать лет назад... Но какого-то восторга перед этими чудесами капиталистического мира не было. Да, в чем-то они их опередили. Но попробуй пойти в магазин и найти качественную и доступную по цене еду... Или качественную и надежную одежду и обувь... Где оно? Здесь это удел немногих 'избранных', богатых и влиятельных.

Этот мир хоть и выглядел на первый взгляд богаче и благополучие, но это была, увы, лишь витрина... А загляни за эту витрину - и увидишь неприятную действительность капитализма. Здесь шикарно отделанные центральные улицы городов соседствовали с разбитыми грязными, заваленными мусором переулками, богатые дома дельцов с халупами работяг, где постоянно нет то воды, то отопления, то течет канализация или годами не делается ремонт, яркие витрины торговых комплексов с руинами заводов и фабрик... Чем живет этот мир? Торговлей? Рыночными спекуляциями? Превращением в мусор невосполнимых природных запасов? И ради чего все это? В чем цель? Жри, пей, играй в электронные игры, трахайся с кем попало? Как-то такая цель жизни выглядела откровенно жалко, бессмысленно...

И что, спрашивается, будет с таким общество, случись завтра Катастрофа и Долгая зима? Нет, объединиться и работать во имя всеобщего выживания оно не сможет. Да тут и сейчас-то большинство не хотело толком работать, предпочитая просиживать штаны в офисе или в каком-нибудь магазинчике! В обычных условиях, когда никто не требовал от них вкалывать по двенадцать часов кряду, в снег и в мороз, в условиях хронического недоедания из-за нехватки пищи. И что тогда? Перережут друг друга за банку тушенки или ведро бензина? Умри ты сегодня, а я завтра? От одних только таких мыслей становилось жутко... Но тут, увы, оно практически никого не колышет! Нет, Владимир совершенно не понимал, как советское общество могло выродиться в то, что ему теперь довелось увидеть...

И чем дальше, чем больше он общался с людьми - тем больше его поражало их отношение к происходящему в мире. О будущем не думал практически никто, все жили исключительно сегодняшним днем, своими мелкими бытовыми заботами. Поесть-попить, купить новый карманный телефон или переносную ЭВМ, новую одежку вместо вышедшей из моды старой, наскрести денег чтобы заплатить за кредит за машину... А что дальше? А ничего... Поживем - увидим... Что загадывать-то?

Однажды даже вроде как просто так, ради интереса, напрямую задал этот вопрос Кристине, с которой у Владимира установились практически дружеские отношения. Под предлогом обсуждения фантастики... Девушка-то она оказалась неплохая, прямая и непосредственная, что всегда ценилось у них, в Союзе. И было нечастым явлением в циничном капиталистическом мире, где всем правили ложь и изворотливость... Хотя по советским меркам и была какая-то уж слишком легкомысленная и беззаботная. Так что общаться с ней было легко и просто - хотя подсознательно Владимир и боялся привязаться... В этом мире ему вообще следовало избегать каких-либо привязанностей - все же он недолгий гость в этом мире.

- Что будет если Йеллоустон рванет? - усмехнулась она. - А сам не догадываешься? В одной стране живем ведь...

- Догадываюсь - согласился Владимир, - Только хотелось бы взгляда со стороны...

- А ничего не будет. И никого, - уже серьезно ответила девушка. - Холод, голод и... Никого из нас, в общем, не будет...

- Но у нас ведь огромный опыт жизни в холодном климате. Уголь есть, нефть, газ, уран. Электростанции с котельными работают. Не замерзнем... Можно теплиц понастроить, гидропонику, из нефти корма для скотины делать. Госрезерв есть, опять же... Как-нибудь решится вопрос и с едой...

- Меньше фантастики читать надо, - улыбнулась девушка. - Написать-то много чего можно... А на деле передерутся все за пачку лапши да банку тушенки... Люди - они те же звери... За меньшее-то загрызть готовы... Кто будет эти твои теплицы или гидропонику строить? Или что будет если в мороз разорвет магистраль отопления? Сам знаешь, какие у нас везде трубы. Так что затарятся люди лапшой с тушенкой и трястись над ними как царь Кощей будут, как бы кто другой не прознал да не отнял...

- Но ведь не хватит на всех ни лапши, ни тушенки. Если зима на несколько лет затянется - не проживешь ее на запасах.

- Так я и не говорю про всех... Каждый сам о себе да о своей семье заботиться будет. А кому ничего не осталось - знать, судьба такова, с голоду помирать... Ладно, - поморщилась девушка. - Не хочу я об этой ерунде говорить. На нашем веку ничего такого не будет, а что там фантасты пишут... Пусть и дальше мечтают...

- А все-таки я считаю, что извержение и вулканическую зиму пережить можно, - не согласился Владимир.

- Ну кто-то переживет, конечно... Только многие ли?

В отличие от Кристины, Владимир мог бы ответить на этот вопрос абсолютно точно... Поскольку для него это был вовсе не теоретический вопрос. А повседневная реальность... Его предки ответили на этот вопрос не словами, а делом. Доказали, что пережить вулканическую зиму может большинство людей. Вот только это было совершенно при другом строе. Когда человек человеку не волк, а друг, товарищ и брат. И вместо того, чтобы разбежаться по углам люди все как один принялись бороться за выживание - и сделали то, что многие считали невозможным...

А капитализм... Большинство стран мира на момент Катастрофы были капиталистическими. И где они теперь?

А через день ему прислали техническое задание на разработку лампы бегущей волны - и пришла пора снова отправляться на 'Алмаз'. Быстро изучив запрашиваемые характеристики, Владимир мысленно усмехнулся. Он ведь хорошо знал, какие частоты используются в спутниковой связи в СССР. По сути, эта информация была ни для кого не секретом, узнать ее мог каждый желающий... Однако в техническом задании частоты стояли совершенно другие. В СССР явно не хотели, чтобы кто-то по эту сторону портала узнал, в каком диапазоне работает у них спутниковая связь...

***

Его уже ждали - в большом зале заседаний собралось больше двух десятков ученых, передовых специалистов по целому ряду отраслей науки. Поприветствовав собравшихся, генеральный секретарь прошел к своему месту и уселся за стол.

- Ну что ж, товарищи, - произнес он, оглядев собравшихся. - Цель нашего собрания вы все хорошо знаете, поэтому перейдем сразу к делу. И начнем с самого главного. Что дали исследования объекта?

- Предварительные исследования объекта 'Окно', - начал вставший со своего места ученый-физик, профессор МГУ Васильев, - дают основание считать, что данный объект вероятнее всего имеет искусственное происхождение. Геометрические размеры окна - 2171 на 1922 миллиметра в спокойном виде. Однако при прохождении через него объектов геометрические размеры увеличиваются, причем, прибавка размеров линейно связана с массой объекта, однако затем размеры постепенно возвращаются к исходным.

- То есть если гнать через портал сплошной поток грузов, то через какое-то время через него можно будет пропихнуть хоть вагон?

- Да, это вероятнее всего...

- Почему же тогда размеры портала не меняются от движения воздуха? Ведь давление по разные стороны будет неодинаковым, а, значит, через портал постоянно будет дуть ветер?

- Да, - подтвердил профессор. - Перепады давления по разные стороны 'окна' действительно имеются. Вот только ветра при этом нет. По всей видимости, поверхность портала работает как потенциальный барьер, не пропуская воздух с одной стороны портала на другую. Но при этом пропуская более плотные и массивные объекты, включая тот же газ, заключенный в любой сосуд. Вероятнее всего, через портал сможет пройти и ударная волна, но таких экспериментов нами не проводилось. Таким образом, отсутствует и движение материи через поверхность портала, а его геометрические размеры остаются постоянными. Однако при появлении грузопотока начинает работать некий механизм, меняющий геометрические размеры в сторону увеличения. Однако когда перемещение масс через окно портала прекращается, оно возвращается в исходное состояние. Возможно, в целях экономии энергии. То, что это происходит не в один момент, в этом случае можно списать на инерцию системы...

- И в этом случае остается лишь один вопрос... Откуда оно берет энергию?

- Вот на этот счет ответа пока у нас нет...

- Неприятная перспектива, - задумчиво произнес генсек. - Лучше бы эти размеры оставались неизменными... Так хоть тяжелой военной техники не загнать. Хорошо, продолжайте дальше...

- Результаты первых же исследований, еще до нашего прибытия, показали, что радиосигналы через портал не проходят - поэтому для прослушки наших радиопередач людям с той стороны приходилось протаскивать кабель и ставить антенну с нашей стороны. Естественно, военные первым же делом ее отключили и демонтировали. Но вопрос не в этом. Наши дальнейшие исследования показали, что в радиодиапазоне портал полностью непроницаем - сигнал полностью отражается обратно. Однако при этом объект остается проницаем для материальных объектов, рентгеновских и гамма-лучей. Дальнейшие исследования пока никаких результатов не принесли... Удалось установить, что по своему химическому составу он близок к гранитам, однако содержит в своем составе значительное количество нетипичных для данной горной породы примесей. Никакого излучения в радио или каком-либо диапазоне обнаружено не было, никаких химических или иных аномалий также выявлено не было. Однако мы надеемся, что в ходе дальнейших исследований нам все же удастся получить больше информации о свойствах и принципах работы объекта... На этом пока все.

Что же, первый месяц исследований объекта явно прошел не зря. Оставалось надеяться, что надежды ученых оправдаются... К сожалению, поделиться научной информацией о свойствах объекта люди с 'той стороны' так и не пожелали. Впрочем, оно и не удивительно. Он бы как глава государства тоже предпочел бы такой информацией не делиться... Оставалось лишь надеяться, что им самим удастся разобраться с этим чудом то ли природы, то ли какой-нибудь инопланетной техники...

А ведь какие перспективы могли бы открыться, если б удалось разобраться с порталом и самим создать что-то наподобие! Это тебе не Марс с Венерой или какие-нибудь далекие звезды, о которых мечтали фантасты прошлого. Зачем строить гигантские и баснословно дорогие космические корабли, создавать искусственную среду обитания на других планетах, строить подземные города и оранжереи или столетиями летать по Галактике в поисках максимально похожей на Землю планеты, если вместо всего этого можно просто пробить дырку в другую реальность и найти там еще не заселенную людьми копию Земли? Даже если в параллельном мире будет царство тираннозавров, то что проще? Послать колонистов на Марс, строить там города и замкнутые экосистемы для снабжения продовольствием колонии или же пройти через дверку портала и перестрелять на мясо грозных, но туповатых ящеров? При разумных затратах энергии этот вариант выглядел безусловно предпочтительным... Впрочем, до этого было, увы, далеко. Пока же следовало заняться иными вопросами...

- Хорошо. Тогда перейдем к следующему вопросу. Что дало изучение электронной техники из параллельного мира?

- Их электроника, несомненно, обогнала в развитии все то, что есть у нас в мире, - начал следующий докладчик. - Уже предварительные данные говорят о том, что мы отстали от них примерно на двадцать - двадцать пять лет. Судя по имеющейся информации, основных толчков к развитию микроэлектроники в их мире было два. Во-первых, это, естественно, военная техника, в развитии которой они опередили нас на десятилетия. Однако одного этого было бы мало... Вторым толчком стал огромный рынок электронных игр для домашних ЭВМ.

- Насколько огромный? - не понял генсек.

- Сотни миллионов, если не миллиарды, домашних ЭВМ... Именно развитие индустрии электронных игр дало массовый платежеспособный спрос на продукцию микроэлектронной промышленности того мира. А стремление к созданию игр с максимально приближенной к реальности графикой и, как это у них называют, эффектом полного погружения потребовало создание все более и более мощных ЭВМ, что стремительно подтолкнуло развитие электроники. Впоследствии даже карманные телефоны постепенно стали превращаться в микроЭВМ, с каждым годом все больше и больше вытесняя с рынка обычные модели без дополнительных функций.

Сказать, что генеральный секретарь был в шоке, означало бы не сказать ничего... Нет, про мощное развитие электронных игр в параллельном мире ему уже докладывали. Но чтобы настолько?

- Но ведь это - выброшенные в никуда огромные ресурсы...

- Да, это так, - согласился докладчик. - Но у них это не считают существенной проблемой. Регулярно менять домашние ЭВМ или карманные телефоны в связи с выходом более новой, более мощной модели считается обычным явлением... Этому даже не придается особого значения. По имеющейся информации, это уже сейчас приводит к тому, что планета постепенно превращается в большую свалку... Однако отказ от такой политики привел бы к экономическому краху. Культивируемый в обществе культ потребления стал, по сути, решением проблемы кризисов перепроизводства. Делать качественную и долговечную продукцию было сочтено нерентабельным. Любая техника, любые вещи должны как можно чаще заменяться новыми в связи с физическим или 'моральным' устареванием... При этом лишь малая их часть подвергается повторной переработке.

- Жуткий мир, - задумчиво произнес генеральный секретарь. - Что мы сможем им противопоставить?

- Столь массовый платежеспособный спрос взять нам неоткуда, - вступил в разговор председатель Госплана. - Да и не дело это, так ресурсами разбрасываться... Вот ученым или инженерам более мощные ЭВМ не помешали бы. Но это лишь 25% от общего объема производства. В остальном же... Хоть в заводских конторах, хоть в торговой сети или дома в больших вычислительных мощностях нет никакой необходимости...

- Тем не менее, этим вопросом следует заняться. Торопить не будем, как-то обходимся пока и без таких ЭВМ. Однако следует сократить наше отставание в микроэлектронике хотя бы лет до десяти, - заметил генсек. - Пусть ученым, инженерам или тому же вашему ведомству пойдут более современные ЭВМ... А там уж и с домашними будем решать вопрос. Хотя, электронные игры активно развивать мы, конечно, не будем...

- В вопросе наших ЭВМ мы выявили неожиданный недостаток, - вступил в разговор глава МГБ. - У нас нет защиты от вредоносных программ...

- Это еще что за чудо-юдо?

- В их мире это называется 'компьютерным вирусом'. Специальные программы, которые приникают через электронную сеть в ЭВМ и выводят из строя программное обеспечение, уничтожают данные. Или, наоборот, воруют секретную информацию или личные данные и передают их злоумышленникам. Мы уже начали разрабатывать меры противодействия, но... Сами понимаете, у них в этом плане куда больше опыта. Так что если они получат доступ в нашу сеть - последствия могут быть самые неприятные... Поэтому уже сейчас мы приняли решение об изоляции ЭВМ научно-исследовательских организаций, конструкторских бюро и чрезвычайных служб от общей сети. Это неизбежно создаст ряд сложностей в работе, но... Иных мер по обеспечению безопасности пока не разработано.

- А вот это очень серьезный вопрос, - нахмурился генсек. - О такой возможной проблеме мы как-то никогда и не задумывались. Придется обратить на него особое внимание...

Закончив с вопросом электроники, генеральный секретарь перешел к обсуждению автомобильной промышленности параллельного мира. Где, как выяснилось, тоже было много всего любопытного... Начиная, пожалуй, с обилия электронных систем в автомобилях.

- Электронное зажигание активно применяется в наших автомашинах последних десяти лет выпуска, - доложил министр автомобильной промышленности. - Однако, у них пошли гораздо дальше. У них на современных автомашинах полностью ушли от карбюраторов в пользу систем непосредственного впрыска, работа которых управляется электронной системой. Подобные системы у нас не так давно начали устанавливать в самолетах, однако у них они используются практически повсеместно. Их применение позволяет не только существенно сократить расход топлива, но и добиться при прочих равных условиях лучших технических характеристик двигателя и снизить количество вредных выбросов. Кроме того, активно используются и дополнительные электронные системы для предотвращения заносов, блокировки колес при торможении, системы обеспечения безопасной дистанции или поддержания постоянной скорости движения без участия водителя. В целом, в этом плане они нас далеко обошли. Мы подобные системы используем разве что в авиации...

Вот и еще одно направлении, которое стоит внимательно рассмотреть и обдумать... Да, казалось бы, зачем оно все? Ездят ведь люди на тех автомашинах, что выпускают в СССР. И ничего, не жалуются! Машины-то прочные, надежные, теплые - опыт Долгой зимы приучил все делать максимально качественно. Плюнь и забудь! Не жили богато - нечего и начинать... У него самого машина почти ничем от них не отличается - выпуск правительственных ЗИСов и 'Чаек' был навечно прерван Долгой зимой. Последние из них теперь стоят в музеях как воспоминание о временах до Долгой зимы, а практически все высшее руководство страны пересело на полноприводные 'Волги'... Показухой заниматься не перед кем, бояться некого...

Вот только неправильно это. Неправильно, что у буржуев люди - и не только богатые и знатные, а вообще очень широкие массы - могут ездить на лучших автомашинах, чем у них в СССР. Неужели они - те, кто выстоял в годы Долгой зимы и своим трудом не дал скатиться в дикость - хуже каких-то зажравшихся буржуйчиков, продавших и разваливших свою страну за пачку сосисок с соей вместо мяса? Уж они-то заслужили этого куда больше...

Совещание затянулось до позднего вечера. Обсуждалось еще множество вопросов, связанных как с обеспечением безопасности в свете вновь открывшихся обстоятельств, так и с перспективами возможного сотрудничества или копирования различной техники. Обсуждались и вопросы развития фундаментальной науки в свете открытий людей из параллельного мира. Огромный интерес вызвала информация о космических исследованиях того мира. Все с интересом разглядывали сделанные марсоходами фотографии марсианских пейзажей или фотографии спутников Юпитера и Сатурна, которые в их мире со столь близкого расстояния не видел никто. Обсуждались перспективы исследования и освоения космоса на основе 'вновь открывшихся обстоятельств'. И, наконец, перешли к одному из самых интересных для всех собравшихся вопросу... Анализу причин развала СССР в параллельном мире. Впрочем, тут вскоре выяснилось, что этот вопрос должен стать предметом отдельного исследования... Больно много неудачных факторов сошлось воедино...

*** Интерлюдия. Те, кого нет... ***

Небольшой городок располагался неподалеку от побережья на месте разрушенного стихией бывшего американского города, столицы штата Орегон. Когда-то здесь жило без малого четыреста тысяч человек, работали электростанции и заводы. Здесь производили сталь и машины, электронику и одежду с обувью.

Катастрофа и ее последствия буквально стерли город с лица Земли. От мощных землетрясений рушились как карточные домики здания, развалилась плотина гидроэлектростанции, а затем все, что осталось от города, наполовину засыпало вулканическим пеплом. Выжили здесь лишь те, кто вовремя убежал на восток страны или на север, в Канаду. Только надолго ли? И хоть с тех пор прошло н одно десятилетие, но люди не больно-то спешат возвращаться сюда... Есть места и поближе, и потеплее. И не подвергшиеся таким разрушениям. Так что теперь можно проехать тысячу километров - и не встретить никаких следов человеческого присутствия. Поэтому когда пятнадцать лет назад сюда приплыл корабль под флагом советского военно-морского флота, во всем остальном мире этот факт так и остался незамеченным.

Восстанавливать город на прежнем месте не стали - для этого сначала пришлось бы разбирать сплошные завалы и руины старых построек. Поэтому на них просто-напросто махнули рукой. Ничего полезного после стольких лет там все равно не найдешь...

Так постепенно и появился здесь целый городок ученых и военных. Самый крупный из целой сети таких небольших баз, за что негласно его прозвали 'столицей Америки'. В отличие от большинства других подобных мест, здесь не только занимались научными исследованиями. Но и вели полноценную хозяйственную деятельность. Здесь была заново отстроена небольшая гидроэлектростанция, снабжающая энергией окрестности города. Здесь была построена главная рембаза, представляющая из себя, по сути, небольшой механический заводик с достаточно современным оборудованием. И даже небольшое, на десяток локомотивом, депо... Здесь распахивали поля и сажали сады, урожай с которых шел на обеспечение нужд советских баз и поселений в Америке. Здесь даже работала школа и даже сельскохозяйственный техникум...

Население поселка сейчас составляло без малого двадцать тысяч - так что даже по советским меркам его можно было считать городом. Вот только не найдешь его ни на одной из общедоступных карт. Потому, что их здесь нет... Есть Американская экспедиция, занимающаяся изучением супервулканов и последствий их извержений с целью разработки методов прогнозирования и, возможно, предотвращения извержений. Это каждый советский школьник знает. Но постоянных советских поселений в Америке нет! Почему нет? А не надо! Точно также, как нет и немецких поселений в Конго...

На самом-то деле их главная задача была другой. Да, вулканы действительно исследовали - в особенности печально известный Лонг-Вэлли и Желтый Камень, как переиначили на русский язык название Йеллоустон. Да, искали методы противодействия возможным извержениям - и кое-какие предложения уже были. Вот только главная-то задача была в другом...

Даже если охлаждать магматические очаги путем строительства геотермальных теплоэлектростанций, то такое строительство потребует наличие налаженной инфраструктуры - портов, дорог, кое-какой промышленности. Вот первоначальным этапом этой подготовки они и занимались... И первым этапом стало как раз строительство этого городка со всей сопутствующей инфраструктурой. Ну и еще нескольких поменьше...

И вот пару лет назад приступили к постепенному восстановлению железной дороги. Из СССР привозили к ним деревянные шпалы, кое-какую путевую технику, а с баз запаса доставили несколько стареньких, помнящих еще Долгую зиму, тепловозов и вагонов. Восстанавливать кое-где уцелевшие ржавые американские тепловозы и вагоны сочли нецелесообразным - их попросту сбрасывали с путей прямо там, где они навечно закончили свой путь. Впрочем, даже саму дорогу теперь строили по советским стандартам... С более широкой колеей, современной автоматикой и широкими снегозащитными полосами по обоим сторонам дороги. Все строилось качественно, на века... В том, что когда-то Союз придет сюда всерьез и надолго, никто из военных железнодорожников даже и не сомневался... Ведь, помимо всего прочего, запад бывших США еще и богат различными природными ресурсами, в которых остро нуждается СССР. Те же никель или вольфрам... А еще тут есть пригодные для ведения сельского хозяйства земли. Так что придет время - и эти земли, и запад Канады и, может быть, даже Аляска станут очередными областями СССР... Будущее человечества - коммунизм. От этого никуда не деться...

Одним из вопросов, сильно удивлявших Владимира в СССР, было практически полное отсутствие каким-либо пропагандистских вывесок или плакатов, что хорошо отложилось у него в памяти еще со времен советского детства. Но здесь ничего подобного не было... Как класса. Лишь на фасадах домов порой встречались выложенные красным кирпичом надписи типа 'Слава СССР' или 'Будущее - коммунизм'. Но даже там куда чаще встречались какие-нибудь орнаменты. Не выдержав, в один из дней Владимир спросил об этом у недавно получившего звание полковника (сразу из майоров) Карякина, ответ которого его несколько обескуражил?

- А зачем?

В ответ Владимир попытался сказать что-то о агитации и пропаганде и о том, что так было у них в СССР, но тем вызвал лишь усмешку.

- Когда народ верит в идею - ему эти плакаты и даром не нужны. А когда не верит... Тогда и плакаты бесполезны. Вашему СССР не помогли ни лозунги, ни плакаты, не демонстрации. Мы же делом доказали правоту наших идей. Впрочем, 7 ноября ты еще сможешь увидеть демонстрацию... Мы их проводим каждый год - это уже давно вошло в традицию...

И возразить Владимиру оказалось нечего... Этот Союз нисколько не был похож на их - где люди могли произносить многочасовые речи во славу Ленина, партии и коммунизма, а потом идти в 'Березку' и покупать импортную технику. Или получать через спецраспределитель... Или, если таких возможностей не было, то за чашкой чая на кухне рассуждать о том, как хорошо живется на Западе и по-тихому, чтобы никто не услышал, ругать все те же партию и правительство... Расхваливать на публике товарища Брежнева, а самим стоять в очередях за джинсами...

Нет, здесь такое и в голову бы никому не пришло. Здесь за то же время выросла совершенно иная общность - которую и в самом деле можно было б назвать советским народом. Люди, убежденные в правоте советской идеи и готовые бороться за ее осуществление. Хоть с врагом, хоть с капризами природы. Что им какой-нибудь новый Лонг-Вэлли или Йеллоустон? Генеральный секретарь выступит по телевизору с сообщением о новом катаклизме, рабочие на базах хранения снегоочистительной техники, выматеревшись в адрес очередного вулкана, начнут очищать от консервационной смазки свою технику, а директора заводов достанут из сейфов 'синие пакеты' с планом действий на случай новой Долгой зимы, содержимое которых они надеялись никогда не увидеть... Что им какой-нибудь новый австралийский или франкоалжирский фюрер? Ракеты в шахтах всегда готовы, запас химических и атомных бомб тоже в целости и сохранности, а прочей боевой техники в Союзе больше, чем во всем остальном мире вместе взятом. Во много раз больше... Да даже окажись завтра, что в ближайшие годы к Земле приблизится крупный астероид, и вероятность столкновения очень велика - не ударятся в панику, а все как один, бросив другие дела, пойдут на заводы, в три смены строить тысячи космических ракет и гигатонных водородных бомб. Но разнесут по камешку незваную каменюку... Волей-неволей вспоминалась старая советская песенка... 'Нам нет преград ни в море, ни на суше'. Это было как раз про них...

Вернувшись в выделенную ему квартиру, Владимир включил телевизор. И, к его удивлению, на новостном канале как раз шла передача про исследования космоса. Говорилось про осуществленные еще до Долгой зимы запуски, про полеты к Марсу и Венере, про американские исследования космоса. Но самое интересное припали напоследок...

Закончив с обзором результатов прошлых исследований, ведущий перешел к новым планам исследования космоса - которые даже для Владимира, в мире которого были не только 'Марсы' с 'Венерами', но и 'Вояджеры' с 'Кассини', выглядели впечатляюще... Во-первых, было заявлено о планах постройки сразу двух марсоходов для изучения соседней планеты, которые предлагалось запустить в ближайшее же 'окно'.

- Оснащенные современным научно-исследовательским оборудованием, автоматические планетоходы позволят ответить на вопросы о геологической истории Марса и определить пригодность планеты для колонизации, - говорил тем временем диктор. - Несмотря на низкую плотность состоящей преимущественно из углекислоты атмосферы Марса, многие ученые считают, что неразрешимых проблем на пути к освоению соседней планеты нет. На первом его этапе возможно создание закрытых гермооболочкой баз с искусственной замкнутой экосистемой, способной обеспечить полноценную жизнедеятельность нескольких десятков космонавтов. Прототип такого комплекса уже успешно испытан в условиях нашего Севера.

После этих слов на экране появился тот самый комплекс, где недавно побывал Владимир. Тот самый, что тогда еще майор Карякин охарактеризовал как последнее достижение советской науки. Со слов показывавшего ему комплекс ученого Владимир тогда понял, что главных условий существования такой системы три. Максимально эффективная изолированность от окружающей среды. Четкий подбор входящих в систему видов - все должно быть четко сбалансировано. Нельзя ни упустить нужного, но и лишнего быть не должно ничего. И ограниченность прибавочного продукта - с площади, с которой в поле продуктов хватило бы на крупное село, по факту можно собрать 'урожай' лишь на несколько человек. Все же остальное пространство он охарактеризовал как 'зону регуляции', предназначенную исключительно для обеспечения 'внутренних' потребностей экосистемы... Почти десяток минут диктор увлеченно рассказывал об этом 'чуде советской науки' и общих принципах его функционирования, а затем снова вернулся к Марсу.

- Однако многие ученые считают, что это станет лишь первым этапом освоения Марса. В отдаленной перспективе, когда будет накоплено достаточно научных данных об этой планете и будут разработаны необходимые технологии, встанет вопрос и о полной землефикации Марса, с созданием пригодной для жизни человека атмосферы и биосферы на планете.

При последних словах Владимир чуть не подавился чаем... Точнее, тем, что в этом мире принято было так называть. Как-как? 'Землефикация'? Это что, так понятие 'терраформирование' на свой лад переиначили? Русифицировали, так сказать? А ведь неплохо, видимо, его двойник в его мире поработал... О космосе информации он явно немало раздобыл. Пусть и общедоступной, но все же... Явно ж оттуда эти идеи пошли.

Однако дальше пошло такое, от чего Владимир чуть рот не разинул... Следующим направлением советской космической программы было заявлено, ни много ни мало, создание автоматических межпланетных станций с ядерным двигателем для исследования внешних планет Солнечной системы и межзвездного пространства. Юпитер и Сатур, Уран, Нептун и Плутон, пояс астероидов...

На экране телевизора кто-то из советских ученых уже показывал эскизный проект такой межпланетной станции, рассказывая о целях и задачах первого этапа исследования внешнего космоса. Ганимед и Европа, Титан и Энцелад... Церера и Веста... Межзвездное пространство. Громадные цели... Неужели до всего этого реально дойдет? А не как в Роскосмосе? В этом-то СССР слов на ветер бросать не привыкли, в этом Владимир успел убедиться...

Да, не все в этом Союзе было ему по душе. И подсознательно Владимир понимал, что дело не столько даже в здешних людях, сколько в нем самом. Он - 'продукт' другого общества, другой общественной формации. И здесь он был, есть и всегда останется чужаком. Но эта особенность здешнего общества вызывала уважение...

Досмотрев до конца передачу, Владимир переключился на другой канал, где как раз в это время начинался какой-то художественный фильм. Как вскоре он понял, опять про Долгую зиму. Точнее, про работу коммунальных служб в годы долгой зимы. 'По мотивам реальных событий', как было указано в титрах.

События происходили еще в первую зиму - когда очень многие еще не верили, что она станет Долгой зимой. По халатности начальника ЖКХ какого-то небольшого городка (любимой поговоркой которого было 'да все нормально, что с ним будет?') вовремя не провели ремонт теплотрассы. И вот происходит прорыв, половина города остается без отопления, а на улице стоит сорокаградусный мороз... И теперь у коммунальщиков есть буквально пара часов на то, чтобы восстановить отопление в городе - иначе разморозятся трубы и батареи в домах, и восстановить теплоснабжение уже не получится. Авария серьезная и нет никакой уверенности, что успеют. Милиция города вместе с военными из ближайшей части начинают готовиться к возможной эвакуации людей из замерзающих домов, а на помощь коммунальщикам приходят рабочие местного машиностроительного завода... Вместе с ними с ломом в руках работает и сам нерадивый начальник...

Закончилось, конечно, все хорошо. Теплотрасса восстановлена, в дома снова пошло тепло, опасность миновала. В конце фильма показали сцену разборки произошедшего на совещании в обкоме. Халатность начальника ЖКХ, формально относящегося к своим обязанностям. Пофигизм ряда работников, которые предпочитали сделать работу 'на отвяжись', а в 'свободное' время пропустить рюмочку-другую чего покрепче... Отсутствие должного контроля за состоянием коммунального хозяйства со стороны райкома...

Ну да, про 'особое' отношение местных к вопросам коммунального хозяйства Владимир уже знал... Здесь не могло быть и речи о том, чтобы по несколько дней кряду стояли раскопанные ямы, возле которых бы лениво копошились несколько алкоголического вида слесарей со сварщиками. Здесь бы за такое отношение так по шее прилетело, что остановились бы только в Магадане. Любые аварии устраняли в кратчайшие сроки, а все плановые ремонты и замены проводили в четком соответствии с запланированным. Про это Владимир уже слышал. Как и про традиционно раннее начало отопительного сезона - здесь, в Челябинской области, он начался тремя неделями раньше, чем у них, с 1 сентября... А по здешним нормативам температура в жилых помещениях должна быть не меньше 21 градуса тепла. Не любили в этом мире холод. Очень не любили...

***

Иван работал на саратовском заводе 'Контакт' не первый год, но того, что происходило сейчас, не видал никогда. Хотя, казалось бы, ничего не предвещало...

Размеренная плановая работа завода была внезапно прервана полтора месяца назад, когда внезапно пришел заказ на сразу четыре десятка широкополосных ЛБВ-усилителей для спутников. В военном диапазоне. И заказ этот проходил по категории 'срочно'. Хоть бросьте всю прочую работу, но к концу года сдайте все приборы! С чего такая срочность - не поясняли. Неужели война на пороге? Неужели австралийцы? Или франкоалжирцы? Или кто там еще остался в мире, кто представляет хоть какую-то более-менее организованную силу?

Бросать другую работу, к счастью, не пришлось. Но работать пришлось буквально на грани возможного... Часть людей оставалась на сверхурочку, часть выходила по выходным, часть людей откомандировали с других предприятий Саратова. Но сейчас. Спустя полтора месяца, уже было понятно, что они справляются... Первая партия приборов вчера отправилась на откачку, еще четверть заказа была на сборке, а уж детали были заготовлены на почти все. Впереди тренировка, динамика, армировка и выходные испытания. Но до конца года успеют... Не могут не успеть. Раз вдруг срочно такой заказ появился - явно, что это не просто так... Не могут они подвести. Права не имеют...

***

Смотреть российское телевидение Владимир отучился быстро... Не было там ничего интересного. Новости? Все, что нужно, можно узнать и в сети. Да и не больно-то его интересовали текущие политические события в этом чужом мире. А в остальном что смотреть? Фильмы? Пробовал было поначалу... Вот только большинство из них вызывали откровенное отвращение. Бандиты, бизнесмены (что зачастую становилось синонимами), продажные милиционеры и чиновники, продажные женщины, с легкостью меняющие чувства на деньги и поиски богатого и 'успешного' жениха... В качестве положительного героя фильмов почти всегда выступали какие-нибудь богачи-бизнесмены или какие-нибудь 'топ-менеджеры'... Иногда, но реже милиционеры. Отрицательные герои, впрочем, зачастую принадлежали к тем же категориям... А еще - чрезмерная сексуальная озабоченность многих людей. Нет, он-то сам был вполне обычным нормальным мужиком и вопросы секса ему были отнюдь не чужды. Но и превращать их чуть ли не в культ... Это как-то уж слишком.

Что еще смотреть? Какие-нибудь дебильные так называемые 'телешоу' и 'интеллектуальные игры'? Или еще какую-нибудь дребедень того же рода? Нафиг-нафиг. Лучше уж в сети что поискать и посмотреть...

Впрочем, многие советские фильмы оказались для Владимира почти столь же чужими и непонятными... Он просто не понимал их... Рассматриваемые там проблемы казались столь мелкими и несерьезными, что на них нет смысла обращать внимания. Он не понимал ни самих этих проблем, ни тех людей, для кого они имели какое-то важное значение... Не понимал и изображенного в некоторых фильмах подражания Западу. Да на кой он им сдался, буржуазный Запад? Что там хорошего-то увидели? И ведь и не спросишь никого... Поскольку для окружающих это слишком просто и как бы даже очевидно...

Впрочем, были и хорошие фильмы, которых не было в их мире. И было даже несколько жалко, что их не получится ввезти в СССР и показать по телевизору. Но увы - это было б все равно, что во всеуслышание объявить о наличии портала... Так что не получится. Разве что по тому же сценарию снять свой фильм.

Вообще здешний СССР откровенно поражал Владимира. Ладно гонка вооружений, ее в свете многочисленных планов Запада по уничтожению Советского Союза еще можно понять... Но нафига, спрашивается, местный СССР выбрасывал огромные ресурсы на помощь всяким африканским дикарям? Не и оценят ведь все равно. На путь социализма они типа встали... Ага, напрямую из первобытнообщинного или рабовладельческого строя... Стоило какому-нибудь вождю объявить о приверженности идеям социализма, как из СССР сразу отправляли к нему целые пароходы оружия, военной техники, оборудования. Просто так, типа как в кредит, который потом все равно списывался... Промышленность им еще строили, которая почти вся в итоге так и развалилась, так и не начав толком работать...

Вот и что за дебилы? Кто так ресурсами разбрасывается? Поставляем вам что-то? Значит, платите! Мы вам танки, вы нам - уголь, железо, медь, алмазы, уран... Ну или что еще есть в стране. И по цене чуть выше себестоимости! Сколько вы нам - столько и мы вам. Нет ничего из этого списка? Значит, отправляете в Союз те же овощи, фрукты или что еще есть. Пусть хотя бы советские детишки вдоволь поедят бананов с ананасами... А мы вам на ту же сумму оружие и технику. Нет и бананов с ананасами? Значит, лет на десять отправляете сотню-другую тысяч работников в командировку в СССР! Квалификации нет? Ничего, научим! Будут в Союзе дороги в деревни строить - нечего советским людям по разбитым грунтовкам ездить. Или уголь в шахтах добывать. И часть их зарплаты будет идти в зачет советских поставок.

И не институты 'Дружбы народов' для африканских вождей и шейхов надо было создавать. А техникумы и ПТУ для подготовки квалифицированных рабочих и специалистов. Забыли в этом мире, что социализм - это диктатура пролетариата. А не классово чуждых вождей, королей и шейхов...

Или многочисленные поблажки 'странам социалистического лагеря', многие из которых буквально сели на шею? Впрочем, это-то было ожидаемо... Достаточно глянуть на историю Долгой зимы... Половина 'стран соцлагеря' не могли ее пережить - хотя, казалось бы, все чертежи и документацию по ключевым для выживания технологиям СССР передал! Да, чем-то более существенным помочь тогда не было никакой возможности, у самих-то все невесело было... Но разве этого мало? Промышленно развитые страны ведь были! Строй теплицы, гидропонику, снегоочистители, следи за состоянием инфраструктуры и не допускай паники... Но ведь 'русские должны' им! За что должны-то? За освобождение от фашизма? В том мире ситуация в какой-то мере повторилась... Крах социализма в СССР и прекращение 'братской помощи' привел к возвращению капитализма в этих странах и развала некоторых из них. А вот Германия объединилась и в этом мире. Только совсем на других условиях и под другим руководством. В отличие от их мира, тут именно ГДР присоединилась в ФРГ. Причем, на откровенно грабительских условиях - хотя тогдашний 'президент СССР' Горбачев и объявил это великим достижением. В чем это достижение-то? Что экономику ГДР цинично и целенаправленно угробили в угоду западным компаниям?

А еще немало удивил Владимира целый жанр местной литературы, про который он чисто случайно узнал от Кристины. Она, как выяснилось, сама его любила... 'Альтернативная история'. Именно так... 'История не терпит сослагательного наклонения', эти слова товарища Сталина знает в СССР каждый. Но почему не мечтать о таком 'если бы'? Наверное, каждый советский человек хоть раз в жизни мечтал о таком 'если бы'. Особенно в контексте ' Уже короткий поиск информации в сети выдал огромное множество книг этой тематики, общий суть которой можно было свести к тому, как люди из российской современности попадают в прошлое и пытаются изменить историю в том направлении, в котором считают наиболее правильным на свой взгляд. Даже понятие такое появилось - 'попаданец'.

В какую сторону меняли историю? Ну это уж зависело от политических предпочтений автора... Многие 'попаданцы', не меньше половины от общего количества, стремились переписать историю Великой Отечественной войны. Многие из них, к тому же, хотели и сохранить сталинский СССР - и сами, не дожидаясь товарища Берии, выносили приговор так называемому 'кукурузнику', как в этом мире прозвали генсека Хрущева... Кто-то хотел предотвратить развал позднего СССР. А кто-то 'спасал' царскую Россию или отражал татаро-монгольское нашествие на Русь...

Были и книжки без 'попаданцев' - где альтернативный ход событий произошел в результате некой развилки истории... Где-то сохранилась царская Россия. Где-то во внутриполитической борьбе 30-х победили бухаринцы. А где-то - сталинский СССР, который после смерти товарища Сталина возглавил Берия. Где-то и вовсе Сталин дожил до середины 60-х. Где-то не было здешнего 'застоя', и СССР победил в Холодной войне. А где-то, наоборот, не было никогда ни СССР, ни коммунистов, ни даже династии Романовых, а в мире до сих пор существовала российская империя под руководством Рюриковичей... Много разных вариантов было придумано фантастами. Вот только почти все они вызывали у Владимира лишь усмешку...

Знали б эти фантасты, как близко, оказывается, существует самая настоящая параллельная вселенная... И насколько она не похожа на все их представления. В книгах было всякое, были описаны даже совсем не похожие на здешнюю реальность, но их вариант истории не приходил в голову никому...

- Не понимаю я этих фантастов, - во время одной из встреч с Кристиной рассказал он о своих впечатлениях от прочтения таких книжек. - Зачем вместо того, чтобы обратить внимание на проблемы своей страны, своего мира, придумывать какую-то иную историю? В чем смысл...

- В мечте... Люди не видят никакого разумного решения тех проблем, что их окружают, в настоящем. Вот и начинают мечтать о том, как бы исправить их в прошлом...

- Это как? - не понял Владимир.

- Ну вот ты говорил, что считаешь глупостью общество потребления. Только как это исправить в настоящем?

- Не знаю, - честно признался Владимир.

- Вот и я не знаю... И они тоже не знают. Попробуй сейчас заставить людей ходить по десять лет с одним телефоном... Или пользоваться компьютером середины нулевых. Особенно элитку нашу. Не получится. Как не пытайся. Вот и пытаются люди решить эти проблемы там, в прошлом. Не допустить самого их появления.

- Все равно, - не согласился Владимир. - Несерьезно это как-то... Все равно что пытаться спрятаться от врагов, зарывая голову в песок.

- Ну вообще ты прав, - согласилась девушка. - Только что еще делать?

Что делать - этого и Владимир не знал. Глядя на здешнее общество, будущего он у него не видел. Нельзя жить чтобы жрать. Это тупиковый путь... На какой-то момент, конечно, это может дать мощный стимул к развитию. Но очень быстро он закончится падением. Планета - не бездонный колодец. Ресурсы ограничены. Причем, не только полезные ископаемые... Ограничены и человеческие ресурсы. Система, рассчитанная на выращивание 'квалифицированных потребителей', теряет способность к самовоспроизводству. В условиях, когда куда более модно и престижно работать не рабочим или инженером, а офисным клерком, когда работа на производстве считается уделом неудачников и 'быдла', количество реально толковых специалистов будет все меньше и меньше с каждым последующим поколением. И наступит такой момент, когда их количество окажется недостаточным не только для дальнейшего развития, но даже и для поддержания нынешнего технологического уровня... И что тогда?

Выставка 'достижений ненародного хозяйства' в области автопрома поражала воображение. Она занимала целый цех московского завода малолитражных автомобилей, куда в этот день приехала целая делегация руководителей Страны Советов. Все автомашины, даже давно снятые с производства, выглядели как новенький - при покупке отбирали экземпляры с наилучшей сохранностью.

Но начиналась выставка с самого обычного 'Москвича-412'. Причем, самого раннего, из так и не пошедшей в серию из-за плохого отопления салона серии. В их мире первые же испытания показали непригодность автомашины для эксплуатации в условиях Долгой зимы, но в параллельном мире она в таком виде и пошла в серию... Глядя на это 'чудо' инженерной мысли параллельного мира, генеральному секретарю стало жалко тех людей, кому приходилось помногу ездить на этих автомобилях в зимнее время. Чуть дальше стоял такой же 'Москвич-412', но уже выпуска последних лет... А вот дальше начинались совершенно незнакомые автомашины.

Целый модельный ряд автомобилей производства никогда не существовавшего в их мире Волжского автозавода. Точнее, как не существовавшему? Еще перед Долгой зимой была договоренность с французами о постройке двух автозаводов в СССР. Одним из них должен был стать ижевский автозавод, а вторым - как раз волжский. Строить их должны были разные компании под разные автомобили. Но если ижевский завод строить уже начали, и, в конце концов, несмотря на последствия Долгой зимы, Советский Союз достроил его своими силами, то до начала строительства волжского автозавода так и не дошло дело. Лишь недавно на его месте построили еще один филиал ЗИСа...

В параллельном мире завод тот построили итальянцы - и первым выпущенным им автомобилем стала копия итальянского Фиата 124. На основе которого затем было создано еще несколько последующих моделей. Впрочем, подробно осматривать их не стали - и так было понятно, что это уже прошлое...

- Ящик на колесах, - охарактеризовал общее ощущение от 'Жигулей' министр машиностроения. - Ни эстетики, ни аэродинамики...

- Согласен, - усмехнулся генсек. - Интересно, что будет, если продуть их в трубе?

- Можем хоть завтра организовать...

- Не нужно. Это все равно уже прошлое...

Последующие модели были поинтереснее... Несколько похожие на 'Орбиту' 'Москвич-2141', 'восьмерка' и 'девятка' волжского автозавода - переднеприводные автомашины в кузове 'Комби'. Эти автомобили заинтересовали собравшихся уже куда больше. Осмотрев автомашины снаружи, генеральный секретарь открыл капот. В 'Москвиче' стоял хорошо уже знакомый ему двигатель УЗАМ-331. Тот самый, что устанавливается на последней модификации 'Москвичей' и 'Орбиты'. Хотя внешний вид мог быть обманчив - все же в обоих мирах автомобили прошли разный путь развития. А вот силовой агрегат 'Девятки' был совершенно другим... Причем, тут стоял уже не карбюратор, а тот самый неоднократно упомянутый министром автомобилестроения инжектор. Закончив внешний осмотр, все собравшиеся осмотрели салон и приборы управления. Как выяснилось, ничего необычного. Копировать тут было тоже нечего...

- Осмотреть их, поставить наш двигатель - и на испытания. Вместе с 'Орбитой', - после короткого обсуждения принял решение генеральный секретарь. - Посмотрим, кто из них чего стоит...

А вот следующая машина была на удивление знакомой, хотя и несла на себе следы 'скрещивания' с 'девяткой'. Иж-2126 'Ода' - так называлась версия 'Орбиты' из параллельного мира. Практически тот же кузов, тот же двигатель УЗАМ-331, та же или аналогичная пятиступенчатая КПП, тот же задний привод. Только совсем другая отделка салона, другие сиденья, другие руль, приборная панель, зеркала, колеса поменьше... Соседняя автомашина была очень похожа на нее, только ее сделали в кузове 'Универсал'. И, в отличие от предыдущей, тут стоял двигатель от ВАЗовской 'шестерки'.

- Ну что скажете о ней? Как она в сравнении с нашей? - поинтересовался после осмотра генеральный секретарь.

- Я информацию об этой машине тщательно изучил, - ответил министр автомобильной промышленности. - Как раз из-за ее сходства с нашей 'Орбитой'. Что могу сказать... Унификация с 'Жигулями', конечно, позволила быстрее и с меньшими затратами запустить ее в серийное производство. Поначалу, правда, серийное очень условно... Но без этого, возможно, до ее производства дело бы не дошло и вовсе. Однако это привело к использованию в конструкции автомашине некоторых заведомо устаревших узлов...

- А у нас оно как?

- Ну наша 'Орбита' по ряду узлов унифицирована с последней модификацией 'Москвича-412'. Даже двигатель тот же, хоть его и разрабатывали специально под 'Орбиту'. Но уж больно долгим оказался ее путь к конвейеру...

- Ну сам знаешь... Не до того было...

- Да я это прекрасно понимаю, - согласился министр. - Только констатирую сам факт... Однако в целом можно считать, что наша 'Орбита' современнее... Хотя в свете последних достижений их автопрома это вряд ли имеет какое-то значение.

- И что предлагаешь?

- А что тут предложить? Машина-то у нас хорошая получилась, пусть и несколько устаревшая по их меркам. Разрабатывать с нуля и запускать в производство принципиально новую модель не будем, слишком долго и дорого. Одних только штампов и оснастки наделать в копеечку выйдет. А мы под 'Орбиту' целую поточную линию новую разработали и построили. И уже вторую делаем... И что, все это в металлолом отправить? Так что возьмем ее за основу и будем постепенно модернизировать. Инжектор поставим, электронику. Подвеску, может быть, переработаем, если потребуется. Салон посовременнее сделаем, если понадобится. Может быть, у них документацию на 'Оду' купим... В отличие от современных моделей, ее они недорого оценили. Даже часть оснастки продать готовы, что еще сохранилось... А там и 'универсал' этот, и еще несколько модификаций разрабатывали. Нам бы оно прилично времени и денег на разработку сэкономило. В плане безопасности, опять же, у них доработки были. Хоть и не пошедшие в серию.

- Согласен, - согласился генсек. - Мы все ж не буржуи какие чтобы ресурсы просто так переводить. Просто потому, что что-то не в моде стало. А вот московский автозавод пусть займется ее переднеприводной версией... Кузов и двигатель - те же самые. А уфимскому моторному заводу поручить разработать инжекторную версию их мотора... Электронику-то сделать к нему мы осилим. Можете привлечь к этому делу авиастроителей, у них такой опыт уже есть.

Дальше стояли уже более современные автомашины... ВАЗовские 'десятки' и 'двенашки', 'Калины' и 'Приоры', 'Гранты' и 'Весты' в различных модификациях. Впрочем, их осмотр затянулся ненадолго. Что их не будут копировать - и так было понятно. Да и не лучшим образом о них отзывались проводившие предварительный осмотр конструктора завода. Тонкий металл, слишком большое количество пластика, низкая ремонтопригодность. Это лишь из того, что с ходу было выявлено. Даже поменять лампочку в фаре было непростым делом. А уж к некоторым другим агрегатам и вовсе подлезть было практически невозможно. То, что на советских автомашинах можно было отремонтировать буквально за полчаса, здесь превратилось бы в многочасовой ремонт с демонтажем целого ряда других агрегатов. Ну и что за идиотизм такой? Кто так машины проектирует-то? Нет уж, в Союзе так делать точно не станут... Какие-то технические решения, конечно, можно перенять. Но делать это предстоит с умом...

***

'Стратегический атомный разведчик' Тоня не видала прежде никогда, несмотря на работу на авиазаводе. Его, впрочем, не видел почти никто во всем Союзе... Даже фотографий его не было ни в энциклопедии, ни в популярном среди интересующихся авиацией людей журнале 'Крылья Страны Советов'.

Но в последний месяц в стране начались странные события... Производство пассажирских самолетов у них на заводе оказалось практически прекращено. Заготовленные фюзеляжи вытаскивали из цехов и бросали прямо на улице, лишь прикрыв тентами от дождя. А в цеха затаскивали старенькие, давно находившиеся на консервации, Ту-95А. А по телевизору шли сплошные новости о запусках спутников связи. По два запуска в неделю! Когда такое бывало-то?

И вот два дня назад к ним вдруг прилетели они - два самых знаменитых и, в то же самое время, самых неизвестных самолета СССР. ТУ-САР - стратегические атомные разведчики. Самолеты, про существование которых знал каждый ребенок. Но при этом практически никто не знал их характеристик... А кто знал - тот молчал. Вот и сейчас с каждого работника завода, вплоть до грузчиков и уборщиц, взяли подписку о неразглашении. Чего? Да чего угодно, что может случайно стать известно...

Она видела самолет лишь мельком, когда его затаскивали в цех... Самолет был красив - вот только это была какая-то хищная, стремительная красота. Не сравнить со 'старичком' Ту-95, живым памятником Холодной войны. Своими очертаниями он скорее походил на какой-нибудь космический челнок будущего из космической фантастики, а не на обычный внутриатмосферный самолет.

Нет, никакой это не стратегический разведчик. В этом на заводе уже все были уверены - это стратегический бомбардировщик... Вот почему, видно, и нет нигде его фотографий. Тоня-то, пожалуй, этого бы и не поняла, но специалисты по авиации быстро выяснили бы истинное назначение этого самолета. Были на нем и бомболюки, и кронштейны под внешнюю подвеску крылатых ракет. Какое же вооружение ты должен нести? Химию? Или атом? В то, что такой самолет предназначен для сброса обычных бомб, как-то не верилось... И что же за секретное оборудование на них сейчас устанавливают?

Возвращалась домой девушка в отвратительном настроении... Как назло вспомнилось и недавнее ядерное испытание - первое со времен Долгой зимы... Нет, войны в Советском Союзе не боялись - да и кто в мире сможет противостоять мощи советской армии? У кого еще есть межконтинентальные ракеты или стратегические бомбардировщики? Вот только не радовала нисколько такая перспектива... Война - это всегда кровь, горе и разруха. А ведь куда-то туда, по-видимому, отправили и ее любимого...

Тоня, или Солнцева Антонина Алексеевна по паспорту, родилась в городе Саратове, в семье обычных советских работяг. Отец ее работал зуборезчиком на станкостроительном заводе, мать - там же на заводе поваром в столовой. Она была третьим ребенком в семье, когда она родилась - старший брат уже ходил во второй класс, а старшая сестра сидела с год назад вышедшей на пенсию бабушкой. К которой после того, как вышла из декрета ее мама, присоединилась и Тоня.

И если ее мама с папой времена Долгой зимы практически не помнили и могли рассказать о них лишь с чужих слов, то дед с бабушкой пережили все это на собственном опыте. Так что еще с самого детства Тоня наслышалась много историй как про времена Долгой зимы, как и про то, что было до нее. Про практически забытую всеми Холодную войну, когда все жили в ожидании Третьей мировой войны с США и странами Западной Европы. Про Катастрофу и ее последствия, про Чрезвычайное Сообщение конца ноября 1966 года, про эвакуацию сельского населения северо-восточных областей СССР, про трудовую мобилизацию и ударные стройки тепличных комплексов и, позднее, цехов БВК...

Позднее, уже в школе, узнала она и про то, про что маленькой девочке старались не говорить. Про чрезвычайное положение и особые трибуналы, про казни бандитов, мародеров и нацистских недобитков. Про Зимнюю войну и про бои с басмачами в Средней Азии... Про то, как после переворота в Ираке советские бомбардировщики залили химией, а затем дотла спалили, Багдад в ответ на зверское убийство персонала советского посольства. Про то, к какой бойне в остальном мире привела Долгая зима. Когда воевали все против всех - страны со странами, племена с племенами и чуть ли не деревни с деревнями. Воевали, не стесняясь в выборе средств и методов, включая активное применение химического оружия и ковровых бомбардировок. Не за землю, власть или еще что. За запасы продовольствия. За склад тушенки или элеватор зерна... За мешок муки или картошки... Впрочем, что уж говорить, если выжило по самым оптимистическим данным около 20% населения Земли? И это еще с учетом практически не пострадавших стран...

Поэтому, как и любому советскому человеку, Тоне хотелось, чтобы больше не было ни войн, ни Катастроф, ни Долгой зимы... Не хотелось, чтобы советскому народу вновь пришлось пережить то, что пришлось пережить в годы Долгой зимы или, тем более, еще более давней Великой Отечественной войны. Хотя и была уверенность, что если что - они не оплошают. Нет во всем мире такой силы, что смогла бы задушить, уничтожить Советский Союз. И никогда не будет... Только все равно было страшно. Не за себя - ну что может угрожать тут, в далеком тылу? За того, кого она полюбила... Она-то точно была уверена, что это именно любовь... Чай не школьница уже давно, научилась в своих чувствах разбираться...

*** Ретроспектива. Эвакуация. ***

Покидать родные места хотелось далеко не всем. Ну как это - бросить родной дом и практически все нажитое и уехать куда-то в неизвестность? Зима? Ну и что с того, что зима? Снег они что ли с крыш почистить не смогут? Или дров в лесу мало?

Однако недовольным объяснили все коротко и по-простому. После эвакуации чистить дороги в их глушь никто не будет. И как жить будете, чем питаться? С голоду помирать? Запасов-то взять неоткуда, урожая в этом году не было, а подвоз прекратится. Кроме того, уже завтра будет обесточена ведущая к их деревне ЛЭП. Так что и света не будет. Большинство прониклось и спорить не стало. Хотя несколько человек особо упрямых все же нашлось. Но с ними руководившие эвакуацией военные не церемонились. Буквально вытаскивая из дома, распределяли по автобусам - их из города целую колонну пригнали.

Бросая последние взгляды на покидаемые родные дома, эвакуируемые брали рюкзаки с тележками и чемоданами с вещами и шли на посадку. Кое-кто, правда, рассчитывал перебраться на время к родным в город, но большинству предстояла дорога в неизвестность. Проходя мимо небольшой колонны личных автомашин, пары 'Москвичей' и 'Победы', люди занимали места в автобусах.

Но вот сборы наконец-то закончились. Еще раз пройдясь по автобусам и сверив списки эвакуируемых, командовавший эвакуацией капитан-танкист приказал начинать движение... Им предстояло почти тридцать километров пути до ближайшей станции, где их будет ждать поезд. Эвакуационный эшелон, как назвал его все тот же военный.

Дорога на всем протяжении была прочищена роторным снегоочистителем - однако ехать приходилось словно по снежной траншее. По бокам от дороги то тут, то там громоздились четырех-пятиметровые сугробы. Где ветром нанесло, где снегоочиститель насыпал. Кстати, несмотря на 'лето', с температурой в какие-то 2 градуса холода, трактор-снегоочиститель и сейчас шел впереди колонны. Следом за ним шли легковые автомашины, затем автобусы и, наконец, завершали колонну несколько грузовых ЗИСов с имуществом вынужденных переселенцев и подлежащим эвакуации колхозным оборудованием.

Но вот и Миасс, и после недолгого петляния по городским улочкам их привезли на станцию, где у платформ стояли длинные грузопассажирские состав. Часть вагонов - пассажирские для людей, часть - теплушки для груза. Впереди - тепловоз с навесным снеговым отвалом. Периодически на станции раздавались свистки маневровых тепловозов и самоходных снегоочистителей - новеньких, блестящих заводской краской, чудищ со здоровенным шнеком впереди. И надписями 'Снегоуборочная техника. Опасная зона - 20 метров' по периметру. Здоровенными буквами.

- Вам в 87 эшелон, - когда люди вылезли из автобусов и автомашин, объявил командовавший эвакуацией капитан. - До отправления поезда два часа, - взглянув на часы, добавил он. - Так что занимайте места, не задерживайтесь...

- Куда едем-то, товарищ капитан? - спросил кто-то из собравшихся.

- Станция назначения - Саратов-1. А там уж куда распределят... Но, скорее всего, в самом городе и останетесь.

'Эвакуационный эшелон ?87' без труда нашли по развешанным на каждом вагоне номерам. Поезд был уже частично заполнен эвакуированными из других деревень, они были последними. Но места хватило всем - здесь явно все просчитано было. Перед отправкой поезда еще одна, финальная, перекличка. Все на месте.

- Ну удачи вам, - выходя из вагона попрощался капитан-танкист.

Еще один свисток, и поезд плавно тронулся от станции, унося людей к новой жизни... Впрочем, первыми со станции отправились не они, а один из тех самых чудищ-снегоочистителей. Случись где сход лавины, перемет или еще какая напасть - и единственной надеждой станет это самое самоходное чудище... Сам поезд в такой ситуации, несмотря на установленный на тепловозе отвал, может просто не пробиться.

Железная дорога поражала... Практически нигде, кроме станций, не было ни семафоров, ни светофоров, ни столбов, ни путевых знаков - лишь иногда попадались какие-то таблички для снегоочистителей. И огромный снежный вал, начинавшийся метрах в пяти от дороги. Как же сейчас ездят? По рациям что ли?

Железная дорога вообще жила какой-то своей жизнью. Казалось, что движение сейчас даже куда сильнее, чем в прежние времена. Навстречу один за другим шли то товарняки с открытыми вагонами или бочками, то возвращающиеся за новой партией людей 'эвакуационные эшелоны'. Многие - со вцепленными в состав вагонами электричек, а то и вовсе состоящие из теплушек... Идущими на запад товарняками были буквально забиты и все попутные станции. Бочки, вагоны с углем, куда реже - лес, трубы, платформы с тракторами, грузовиками и еще какой-то техникой. Тепловозы, даже паровозы, но ни единого электровоза! Хотя и как им ездить, если опоры с проводами убрали почти везде? И вездесущие снегоочистители - с отвалами и шнекороторные... Навесные, на основе обычного маневрового тепловоза, и самоходные.

Остановок на пути их поезда практически не было - лишь короткие технические, во время которых дверей никто не открывал. В большинстве же случаев поезд проезжал через заснеженные станции лишь слегка снизив скорость на стрелках. Однако чем дальше на приближение 'лета'. Снега за окнами становилось все меньше и меньше, а на подъезде к Сызрани его и вовсе практически не осталось - здесь он оставался лишь в тени домов да в оврагах в поле. Да непосредственно около дороги еще лежали остатки снежного вала...

Саратов встречал их ярким солнцем и температурой в двенадцать градусов тепла, чего за этот год им еще не доводилось видеть ни разу. У них, на Урале, оттепель в пять градусов тепла, лишь пару раз за все лето случалась.

Их эшелон уже ждали. Едва поезд остановился, как в открывшуюся дверь запрыгнул милиционер, представившийся лейтенантом милиции Сидоровым.

- Автобусы ждут вас на привокзальной площади. Это там, за вокзалом. Сначала выходят те, кто с детьми. Вас сразу развезут по гостиницам. Потом все остальные - для вас выделены места в студенческих и рабочих общежитиях.

- Это что, нам по общагам теперь всем? - послышался возмущенный выкрик какой-то тетки. - Жили все в своих домах, а теперь в общагу топай!

- А что еще? Квартиры всем выдать? Так нет у нас в городе столько квартир! Неоткуда их взять! - буквально огрызнулся милиционер, которому, видимо, уже надоело отвечать на такие вопросы от эвакуированных ранее. - Так что не задерживаемся. Да, вещи свои все обозначили? Хорошо! Их вам подвезут ближе к вечеру. А пока берите самое необходимое - и вперед.

'Наш Советский Союз покарает весь мир от Европы к Неве на восток. Над Землею везде будут петь: столица, водка, советский медведь наш', - орал динамик 'задверной' переносной ЭВМ...

- Вот, значит, какими они нас видят, - усмехнулся министр обороны СССР.

- Во всяком случае, таким пыталась нарисовать СССР их пропаганда, - согласился генеральный секретарь.

- А что, давай соберем силы и... 'покараем весь мир'? - усмехнулся министр обороны. - Два миллиона армия у нас есть, соберем силы и устроим Революционный поход!

- Ага, - согласился генсек. - Сметем к чертям собачьим всех этих поляков с французиками и создадим Мировую Советскую республику!

- Ну вообще шутки шутками, но вопрос с поляками действительно надо решать...

- Надо, - согласился генсек. - Я еще до всех этих событий думал этот вопрос с нашими немецкими камрадами обсудить...

- Устроить пятый раздел Польши?

- А почему и нет? Надо с этой проблемой раз и навсегда покончить...

- Ну это было б неплохо... - согласился министр обороны, а затем вдруг с усмешкой добавил. - А песня мне нравится! Слова дебильные, но звучит мощно! Будь я даже ярым антикоммунистом, после прослушивания захотелось бы вступить в ряды Советской армии и идти бить буржуев! Надо под нее свои слова написать что ли...

- У них это тоже сделали. Тут и второй вариант есть, можешь потом послушать... Но меня сейчас больше другое интересует. Что мы можем ИМ противопоставить? Нас ведь могут и за серьезную угрозы посчитать.

- А что ученые про портал говорят? - уже серьезно поинтересовался министр обороны.

- А ничего. Никто пока даже примерно не может себе представить, как оно работает... Если это и, как они считают, искусственный объект, то уровень его технологий просто запределен для нашего времени...

- Не было печали... А закрыть его мы можем? Пофиг на их технологии, сами все создадим. И так многие тупиковые направления уже сейчас можно отбросить и сосредоточить усилия в нужном направлении...

- Да я бы тоже не против его закрыть, - согласился генсек. - Только как?

- Да хоть атомной бомбой...

- Мне такой вариант тоже первым в голову пришел, - согласился генсек. - Только ученые не дают никаких гарантий того, что это не повлечет ненужных последствий...

- В каком смысле?

- А в прямом. Что там выброс плазмы на ту сторону может произойти - мне плевать. Но ведь откуда-то этот портал берет энергию для работы - и никто не может даже предположить, сколько ее там накоплено. И не приведет ли взрыв ядерной бомбы к ее мгновенному высвобождению... Где гарантия, что эта штука не долбанет на десяток гигатонн? Тут как бы не вышло так, что извержение Лонг-Вэлли нам детской шалостью покажется...

- Хреновая перспектива...

- Именно что хреновая... Так что мы можем им противопоставить?

- Ну силы наши... Полтора миллиона кадровых военных, при мобилизации можем еще минимум вдвое больше призвать. Четырнадцать тысяч танков, четверть которых современных моделей, полторы тысячи боевых самолетов... Само собой, артиллерия, минометы, РСЗО, тактические ракеты, крылатые ракеты... Тысяча ядерных бомб, большие запасы химического оружия. Впрочем, что у нас есть - и сам ведь знаешь.

- Знаю... У них больше, - мрачно заметил генсек. - И оно современнее... В отличие от них, мы последние полвека к мировой войне не готовились... Разве что самолетов атомных там нет, ну да много ли они помогли бы? А, значит, если придется воевать - нелегко нам придется...

- Согласен. Но, к нашему счастью, открывать порталы они пока не умеют. Так что ждать того, что нам на голову начнут их бомбы падать, пока не стоит. А если полезут с обычным оружием - отобьемся. В этом мире у нас, к счастью, возможностей больше. Пока же у нас две основных задачи. Во-первых, не дать им пролезть через этот портал. А во-вторых, бросить все силы на поиск других порталов... Что, кстати, на этот счет ученые говорят?

- Пока единственное, что они предложили - искать методом радиолокационного зондирования. Поскольку в радиодиапазоне вся поверхность камня работает как уголковый отражатель, чем, собственно говоря, и определяется непрохождение радиоволн через 'окно'. Но мне даже сложно представить, сколько времени могут занять эти поиски... И сколько будет ложных срабатываний системы. Так что даже не знаю, будет ли с того толк... Но других вариантов пока не предложено. Впрочем, ученые вообще не дают никаких гарантий того. Что 'альтернативный' портал, если такой существует, ведет в тот же мир. Если есть две реальности, то где гарантия того, что нет двухсот или двух миллионов?

- И еще неизвестно, что лучше, - закончил министр обороны.

- Именно. Про этих-то мы уже хоть что-то знаем. А что нас может ждать за другим 'окном' - сложно даже предположить...

***

На одно из наиболее интересных направлений развития науки и техники параллельного мира Владимир натолкнулся весьма неожиданно. Просто потому что целенаправленно искать что-то подобное у него не было и в мыслях. Металлорежущие станки? Вопрос с ними он едва ли не в первую очередь изучил. Так есть у них практически полные аналоги. Да, электроника здесь современнее, меньше по габаритам, но что с того? Ну будет у них, в СССР, к станку дополнительно прилагаться электрошкаф размером с холодильник. И что с того? От того, что блок управления занимает не одну маленькую плату, а пару больших или того, что пускатели раза в два больше по размеру, функциональность станка не страдает. Надежность? Так она у советской техники то же на высоте - те же пускатели зачастую не менялись за весь срок эксплуатации того же станка. А вот про отвратительное качество той же силовой электроники здешнего мира, что дешевой китайской, что большей части российской, он уже успел в сети прочитать отзывы. Ну и что здесь возьмешь?

А вот про такое он не слыхал прежде никогда... Здесь это называлось 'аддитивными технологиями' и было, по сути, противоположностью классической механической обработке. Вместо удаления с заготовки 'лишнего' металла до получения нужной детали здесь, наоборот, производилось послойное нанесение материала до получения требуемого изделия в соответствии с ее объемной моделью. В какой-то мере это было похоже на технологию наплавки - только здесь это использовалось не для нанесения специальных покрытий или восстановления сломанной или изношенной детали с последующей механической обработкой, а для изготовления детали целиком. Зачастую без всякой последующей обработки.

Способов, как он быстро выяснил, было много. Тут и лазерная плавка или спекание, и фотополимеризация, и электронно-лучевая плавка, и склеивание... Выбирай тот, что больше всего подходит под ту или иную задачу! Нет, такая технология СССР точно нужна! Этак можно и уменьшить объемы отходов производства, попутно уменьшив и затраты на их переработку. Сколько той же металлической стружки на производстве образуется? А ведь ее нужно еще собрать, рассортировать по виду материала, спрессовать, переплавить... А это немалые затраты. И все равно что-то будет просто потеряно, что-то уйдет в шлак при плавке... Здесь же отходов будет самый минимум! Кроме того, некоторые изделия сделать таким способом получится и проще, и дешевле, и даже быстрее, чем при изготовлении универсальным способом. Особенно для штучных изделий, под которые делать литейные формы нецелесообразно... Или для изготовления опытных экземпляров или моделей. Этак оно получается и дешевле, и проще, чем делать их 'классический' фрезеровкой...

Заинтересовавшись этим вопросом более подробно, Владимир буквально перерыл местную сеть в поисках информации, попутно поражаясь тому, как можно такое ценное изобретение человечества превратить в помойку... Найти нужное порой составляло немало труда. За то всякого мусора - хоть отбавляй! Реклама различных карманных телефонов и домашних ЭВМ, промышленного оборудования и автомашин, банковские услуги и многое другое... Доходило даже до рекламы услуг шаманов и гадалок и средств для увеличения 'мужской силы'...

Впрочем, удивляться 'сексуальной озабоченности' этого мира Владимир уже устал. И так уж не раз читал и слышал и про чайлдфри, и про модные, особенно среди молодежи, 'свободные отношения', и про обилие проституток, и даже про так называемый 'Секс-туризм'... Нет, он-то ничего против секса не имел. Но не так же? Не с кем попало... Да, после развода заводить серьезные отношения его тоже не больно-то тянуло. Но и пускаться во все тяжкие желания тоже не возникало. Да, любовница у него была. Но одна. И когда она собралась выходить замуж, он лишь вполне искренне пожелал ей счастья... Потому что вполне понимал ее. Каждому человеку хочется, чтобы рядом был кто-то близкий, родной. Поэтому отношения по принципу сегодня я с одной, послезавтра с другой, а через три недели с третьей, Владимир не понимал никогда. Хотя да, в Союзе такие люди тоже порой встречались. Но очень редко... Как-то привыкли у них в мире ценить любовь, семью, детей... Не стали кончеными циниками. Долгая зима что ли так подействовала, приучила людей больше ценить то, что они имеют? Показала, что индивидуализм и эгоизм - путь в пропасть? Или просто не успели проникнуться 'западными ценностями'?

Нет, никакое технологическое превосходство не сделает этот мир лучше, светлее и чище их родного... А техника? Ничего, нагонят... А то и еще лучше сделают. Для того его сюда и послали. В очередной раз связавшись со своим связным, Владимир доложил ему о достигнутых результатах и вскоре получил указание продолжать поиски в том же направлении. Союз им явно заинтересовался... Что ж, раз партия сказала 'надо'... Значит, и впрямь оно нужно и важно. А потому он должен не подвести... Так что следующие несколько дней прошли в поисках информации, которую он сохранял на свою 'местную' переносную ЭВМ.

Собственно говоря, почти все время своего пребывания в параллельном мире Владимир проводил за работой - искал наиболее ценную для СССР научно-техническую информацию, собирал исторические сведения о том, как и почему развалился местный Союз. И информации уже набралось на целую небольшую библиотеку... Оставалось лишь перевести ее в бумажный вид.

Лишь порой в качестве отдыха Владимир смотрел местные фильмы, слушал музыку или гулял по городу, сравнивая его с тем, советским Саратовом. И в целом советский город выигрывал в этом сравнении... Да, не было там ни выложенных плиток тротуаров на некоторых центральных улицах, ни пешеходной зоны на проспекте Кирова, смысла в создании которой он не видел вообще. В их мире по этой улице проходила одна из магистральных трамвайных линий... Не было и сотен магазинов и десятков огромных торговых центров. За то все, что делалось в СССР, делалось надежно, качественно. Хотя и без излишней показухи, явно свойственной этому миру. Вот только асфальт с дорог вместе со снегом у них не сходил, а лужи на недавно заасфальтированных тротуарах не скапливались. На месте тех самых блестяще-сверкающих стеклом и облицовочными панелями, с яркими рекламными вывесками, зданий торговых центров стояли невзрачные серые или краснокирпичные, лишь изредка оштукатуренные и выкрашенные, заводские цеха. Вот только они производили нужную людям и народному хозяйству продукцию, а не перепродавали дерьмовский китайский ширпотреб для стран третьего мира... По задранной в несколько раз цене. Сколько тот же китайский инструмент в этом самом Китае стоит? Особенно если по себестоимости говорить? Да, не было в СССР этих торговых центров. Но стоящие на их месте заводы были явно полезнее... А еще не было в СССР обшарпанных, с висящей кусками штукатуркой на фасадах, покосившимися входными дверями и вонью плесенью из подвалов домов. Не было постоянно текущих труб водоснабжения или отопления, не было ржавой, с запахом болота, воды из-под крана... Да многого не было... Или, наоборот, было.

Отопление в этом мире тоже, кстати, 'порадовало'. Чуть теплые трубы в доме были здесь обычным явлением, чего у них не бывало никогда. Отопительный сезон начинался не только раньше, чем в этом мире, но и воду в дома подавали горячее. Если уж кому жарко станет - форточку откроют. Здесь же все было как раз наоборот - так что вместо открывания форточек многие люди включали обогреватели. Однако еще больше поразило Владимира напрочь не работающее отопление во многих трамваях и троллейбусах... Как они зимой-то ездить будут? Да в СССР такой подвижной состав не выпустили бы на линию! Куда холоднее оказались и электрички - не было тут ни двойных дверей со специальным уплотнением, а вместо традиционных печек под сиденьями зачастую стояли кондиционеры, которые на зиму включали в режим обогрева. Вот только как-то недостаточно эффективно они с этой задачей справлялись. Да в СССР в электричке скорее жара будет - такая, что посреди зимы люди в одних рубашках сидеть будут! Но никогда не холод... Но здесь явно всем было наплевать. Давно привыкли...

А еще в свободное от работы время Владимир периодически, минимум по паре раз в неделю, встречался с Кристиной. Как-то так получилось, что в этом мире эта девушка оказалась для него единственной близкой душой... Там, в СССР, у него были и родители, и братья с сестрами, и друзья-товарищи. И, вроде, даже девушка. Впрочем, в последнем он еще не был до конца уверен. В этом у него не было никого... Кристина же, несмотря на какую-то излишнюю легкомысленность, была ему симпатична. Во всяком случае, не чувствовалось в ней присущей большинству в этом мире фальши.

- Почему все так спокойно смотрят на тот бардак, что у наших коммунальщиков творится? - однажды вроде между делом, как раз попалась на глаза очередная коммунальная яма, поинтересовался он у нее.

- А что тут сделаешь? - коротко ответила она. - Можно, конечно, в администрацию пожаловаться. Только бесполезно. Сам что ли не знаешь, как оно у нас все работает? Денег нет, коммунальное хозяйство убыточно!

- Знаю, - согласился Владимир. - Только ведь бред это! Как можно говорить о прибыли или убытке в подобных вещах? Это ж всех касается!

- Странный ты, - улыбнулась девушка. - Тебе коммунистом надо было быть, а не заместителем директора компании...

- Коммунистом, - усмехнулся Владимир. - Где у вас коммунисты-то? Настоящие коммунисты, не зюганоиды? Те, кому народное счастье важнее их кармана? Кто бы в Госдуму шел не ради депутатских зарплат и пенсий, а для того, чтобы что-то в стране к лучшему изменить? Дерьмо это, а не коммунисты... Лишь звание коммуниста позорят.

- Мой папа то же самое говорит... Но ты ведь не такой...

- Откуда тебе знать? - пожал плечами Владимир. - Мы и знакомы-то всего ничего...

- Знаю, - на удивление твердо и серьезно для ее характера ответила девушка. - Вижу я, что говоришь ты то, что думаешь. То, что тебя волнует. От чистого сердца. Так что кем бы ты ни был по работе, но не стал ты самодовольным, зажравшимся и безразличным к окружающим жирным котом. За то тебя, наверное, и люблю...

- Ты это серьезно? - не сразу осознав услышанного, переспросил Владимир.

- Угу, - смущенно кивнула в ответ девушка.

Ну вот и 'здрасте, приехали'... Скотина ты все же, товарищ Митяшев... Хоть и гражданин СССР.

***

Не сказать, чтобы так называемые 'аддитивные технологии' для СССР были чем-то принципиально новым и неизвестным. В этом он ошибался. Впрочем, откуда простому инженеру знать про последние наработки советской науки, многие из которых еще даже в научных журналах не публиковали?

Вот только в этом плане советская наука стояла, что называется, лишь в начале пути. Первые опытные экземпляры... Причем, и самих разновидностей этой технологии изобретено было пока куда меньше. В то время, как в параллельном мире оно давно дошло до стадии промышленного производства и применения. Сразу по нескольким направлениям...

Стоит ли удивляться тому, что посмотреть на привезенной из параллельного мира станок собралось чуть ли не все НИИ? И пусть был он совсем небольшой, чуть ли не игрушечный, но по функциональности ничуть не уступал своим 'старшим братьям'. А уж когда из станка извлекли готовую деталь... Для непосвященных это могло бы выглядеть как настоящая фантастика из книг про будущее. Загрузили в станок металлического порошка, а на выходе получили деталь! И все это без горы стружки, брызг эмульсии и гула шестерен шпинделя. А деталь-то ведь не из простых была заложена, на полсмены работы фрезеровщика-универсала потянет...

Селективное лазерное спекание. Так называлась эта технология в параллельном мире. Работы по аналогичному профилю велись и в СССР и, в особенности, в ГДР. Но пока что до промышленного применения этих наработок было далеко. И хоть, конечно, нет никаких сомнений в том, что самая передовая в мире советская наука вскоре и самостоятельно дойдет до этого, но теперь-то стоящая перед учеными и инженерами задачка существенно упростится! Обратная разработка - это далеко не то же самое, что разработка принципиально новой технологии.

Так что вперед за работу, товарищи советские ученые и инженеры! Партия и советский народ доверили вам эту важную работу! И чтобы через полгода (ну максимум год) вот здесь стоял точно такой же, но полностью советский станок!

***

Когда Ивану сказали, что для их предприятия будут закуплены обрабатывающие центры российского производства - он поначалу не поверил. Да, про развитие российского станкостроения, про импортозамещение говорили давным-давно, но что-то особых продвижение в этом направлении видно не было. На выставках, правда, показывали новые разработки российских заводов, но по факту это получалась или отверточная сборка китайских станков с российскими шильдиками, или какой-нибудь штучный экспериментальный образец, о массовом производстве которого даже и речи не шло. Впрочем, даже в таких электроника была собрана из импортных деталей. Так что при упоминании российских обрабатывающих центров Иван ожидал увидеть именно что-то из этой оперы... Тем большим было удивление при виде того, что привезли к ним...

Сине-зеленого цвета станок с отдельной тумбой электрошкафа, черно-белым жидкокристаллическим экраном и самыми настоящими, не сенсорными, кнопками на панели управления казался каким-то пришельцем из советского прошлого - хотя по заявленным характеристикам вполне укладывался в современные стандарты. Однако выяснить, кто же производитель этого чуда техники так и не удалось... На шильдике был указан какой-то номерной завод, номер которого не говорил совершенно ничего, обозначение модели и номера станка и дата выпуска - всего неделю назад! Прямо с завода, выходит, к ним привезли. Никаких подробностей не было указано и в толстенном руководстве пользователя. Лишь описывалось, как с ним работать...

- А постпроцессор к нему хоть есть? - поинтересовался Иван у осматривавшего приобретение главного инженера завода.

- Нету, - отрицательно мотнул он головой. - Впрочем, наши программисты уже обещали написать. Руководство-то к нему толковое дали, все четко расписано. Только вот с интерфейсами эти умники перемудрили что-то. Хрен поймешь что поставили, вообще ни с чем не совместимо - правда, обещают в ближайшее время преобразователи прислать. Но пока придется с листка забивать все...

- Ну и на кой нам это чудо надо?

- Да ни на кой... Только вот импортный-то хрен купишь. Они ж, сам знаешь, под санкциями... А у нас еще и военный завод. Так что придется с этим разбираться...

Вопреки опасениями, разобраться со станком оказалось не так уж и сложно. В руководстве пользователя все было предельно четко и ясно расписано. Больше всего удивила, впрочем, полнейшая русификация... На русском здесь было все - названия команд и операций, сообщения об ошибках. Совершенно все! Оставалось лишь гадать, зачем программистам понадобилось создать такую полностью русифицированную, явно с нуля написанную, систему... Грант что ли какой в рамках импортозамещения выдали?

Ну а там уж пока разбирались, что к чему - пришел и преобразователь, позволяющий подключить к интерфейсному разъему обычную флешку. И пошла работа...

*** Интерлюдия. Рельсы упрямо режут тайгу... ***

Чья работа в СССР самая почетная и уважаемая? Космонавта? Летчика? Моряка? Фиг вам! Не угадали! Железнодорожника. Какую роль сыграла железная дорога в годы Долгой зимы - знает каждый школьник. А то и дошколенок. Во всем Советском Союзе нет, наверное, ни одного крупного города, где не было бы памятника совершенному ими в годы Долгой зимы трудовому подвигу, а уж памятные доски висят едва ли не на каждом депо...

Нет, никто не спорит, что и люди других профессий внесли важный вклад в выживание советского народа в те далекие годы. И, по большей-то части, все они были взаимосвязаны. Без рабочих и инженеров заводов, без шахтеров, без тружеников сельского хозяйства, экстренно преобразованного в теплично-гидропонное, без простых трактористов, распахивавших земли Каракумов и Кызылкумов, Кубани, Причерноморья и Нижнего Поволжья, без энергетиков и коммунальных служб, работа железнодорожников не имела б никакого смысла. Да и, по большей части, была б невозможна. Ведь им нужна и техника, и запчасти, и дизельное топливо для тепловозных двигателей, и масла, и рельсы со шпалами. И, конечно, продовольствие для питания рабочих. Вот только именно железная дорога стала той Магистралью Жизни, что надежно связала между собой города и поселки огромной страны, обеспечила перевозку абсолютного большинства грузов между ними.

Вот и их ордена Трудового Красного Знамени бригада неплохо постаралась тогда. Сначала - на расчистке и ремонте железных дорог в самую трудную для железнодорожников первую зиму. Когда еще остро не хватало ни специальной снегоочистительной техники, ни людей, ни восстановительных поездов. Не было еще и множества промежуточных баз с запасами всего необходимого для работы, не было целой кучи ремонтных летучек. Что поделаешь, не готовился никто прежде к такой зиме... На помощь приходили не только военные железнодорожники, но и солдаты из ближайших частей и работники МТС. Но справились, пережили... А там уж советские заводы развернули и массовое производство спецтехники. Ее теперь выпускали везде, где была на то возможность. Это создавало, правда, и некоторые проблемы в виде порой совершенно разного оснащения заводов. Вместо одного единственного варианта техники пришлось запустить в производство целых пять унифицированных лишь по основным узлам модификаций, что могло бы создать приличные проблемы ремонтникам. Но Советский Союз, к счастью, страна большая... Так что разные модификации распределяли на разные железные дороги, а потому особых проблем не возникало...

А первым летом, когда на Урале так и не сошел снег, но железная дорога уже успела перестроиться на работу в новых условиях, а советская промышленность уже вовсю производила нужную спецтехнику, половину бригады отправили в Среднюю Азию. Здесь, среди бывших полупустынь и пустынь, теперь предстояло создать новый сельскохозяйственный район, который позволил бы уже в следующем году обеспечить хлебом и овощами советский народ и решить проблему с угрожавшем стране голодом. Как ни крути, но одними теплицами и гидропоникой прокормить всех сложно, во всяком случае - вдоволь... А запасы с урожая 1966 года, с учетом и фуражного зерна, и порезанной на еду скотины, и того, что было выращено в личных хозяйствах, можно еще растянуть на два года. Но на пять-десять лет, как ни крути, не выйдет...

Но создать сельскохозяйственный район без соответствующей инфраструктуры? Тем более, в условиях того, что в те времена еще не получило названия Долгой зимы? Чушь, абсурд! А потому первыми в степь отправились военные строители и железнодорожники. Первые срочно строили поселки из сборно-щитовые домиков, землянок и даже снятых с тележек списанных железнодорожных вагонов. Возводили здания ремонтных мастерских для новых МТС, элеваторов и овощехранилищ. А вторые - строили сеть железных дорог. Той стальной магистрали, что надежно свяжет новые поселения со всем остальным Союзом... Где-то это была построенная по 'облегченным нормам' дорога нормальной колеи, с низкой насыпью или вовсе без нее, с кривыми малого радиуса, часто из списанных старых рельс и с непропитанными креозотом шпалами. Где-то - спешно сооруженная узкоколейка. А другие бригады железнодорожников и строителей со всего Союза в это время строили всем знакомые по фильмам про Долгую зиму сотни станций-вагончиков - несколько поставленных рядом железнодорожных вагонов, где жили и работали станционные рабочие.

За ту работу многие бригады были награждены орденом Трудового Красного знамени. Им вручали премии, ордена и медали. Их показывали по телевизору в сюжетах про трудовой подвиг советского народа. В честь них называли улицы в городах и даже целые новые поселки, а школам, где учились наиболее отличившиеся герои-железнодорожники, присваивали их имя. Нет, конечно. Железнодорожники были не единственными, кто удостоился такой чести. Но одними из первых... Да и в честь чего логичнее назвать новую улицу в каком-нибудь городке? В честь бригады железнодорожников, уложившей за короткое лето несколько десятков километров рельс и открывшей движение в новый поселок Средней Азии? В честь ученых, стоявших за созданием технологии производства белково-витаминных концентратов или технологий гидропоники? В честь инженеров, разработавших знаменитый широкозахватный роторный снегоочиститель СРШ-10? Или в честь какого-нибудь писателя бесконечно далекого XIX века? Для большинства советских людей ответ очевиден...

Так что строить железные дороги максимально близкими темпами они давно привыкли. Так что нынешнее задание чем-то из ряда вон не было. Проложить железную дорогу к какой-то точке на Урале? Да без проблем! Пусть цель и непонятна, но раз надо - значит, надо. Усложнял работу лишь рельеф местности. То, что по карте до этой точки каких-то 17 километров, не говорило, увы, ни о чем... Чтобы построить такую дорогу придется, как минимум, построить пару мостов, небольшой туннель и проложить дорогу через топкое болото. Как ни крути, но в срок не уложиться... Потому придется строить дорогу в обход, по более длинному маршруту. Все же он хоть и длиннее, но и природных преград на пути меньше. А, значит, уложатся в более короткие сроки... Так что вперед, за работу!

'Красивая девочка'... Сколько раз приходилось ей слышать это в своей жизни. Красивая девчонка... Да, с внешностью ей и впрямь повезло. Как и повезло с чувством вкуса. Так что подкраситься так, чтобы лишь подчеркнуть свою внешность, а не превратиться в размалеванную куклу, у нее получалось хорошо. Впрочем, это было уже позже, в более старшем возрасте. Вот только если б еще эта внешность счастье приносила! Ни семьи, ни парня. Подруг - и тех не было... За то завистниц хоть отбавляй. Как и желающих затащить к себе в постель...

Еще в школе за ней бегали чуть ли не все ребята из класса. Да и не только из своего. Когда она училась уже в девятом классе, один такой даже сумел чем-то зацепить душу интересовавшейся до того лишь учебниками да книжками фантастики девчонки. А потом, когда она на очередном свидании поцеловала его (а, если точнее, неумело ткнулась губами в щеку), тот разболтал на всю школу о том, что его поцеловала первая красавица класса. За длинный язык он получил сумкой с учебниками по своей бестолковой башке, а сама Кристина - замечание в дневник и вызов родителей в школу.

- Правильно сделала, - выслушав жалобу директрисы на 'неподобающее поведение его дочери' и разузнав про его причины, ответил ее отец. - А на месте его родителей я бы еще и ремнем по заднице добавил! Девушка ему доверилась, а он что?

И директриса, и классная таким ответом были буквально шокированы. Не привыкли они такое от родителей слышать. Впрочем, к Кристине вопросов больше не было. И хоть, казалось бы, завершилось все хорошо, но обиду девушка затаила и до самого конца школы с парнями больше не общалась. Хотя бегать за ней по-прежнему пытались, но...

Продолжалось и все то же 'красивая девочка'. Кое-кто сулил ей даже модельное будущее, вот только ей это было совершенно не интересно. Как и перспектива стать содержанкой какого-нибудь 'нового русского' или элитной проституткой. А ведь будь на то желание - проблем с этим вряд ли возникло бы. Но быть красивой куклой для чьего-то развлеченья ей не хотелось никогда. А уж если и заводить с кем отношения, то только по любви.

Потом был университет, мехмат. Где как назло тоже не обошлось без 'красивая девчонка'... Точнее, уже вполне себе девушка. И тут снова нашелся тот, кому она поначалу поверила... Как выяснилось позднее - тот еще бабник. Но увы... Ей тогда было девятнадцать. И имевшегося на тот момент опыта общения с противоположным полом оказалось недостаточно, чтобы это сразу осознать. Она-то верила, что это любовь, та самая, единственная на всю жизнь. Как у мамы с папой. Пару месяцев она чувствовала себя самой счастливой во всем свете. Узнала правду она уже потом... Чувствовать, что ее парень ее просто попользовал и бросил, было противно. Вот просто поставил мысленно себе галочку об очередном достижении на любовном фронте и пошел дальше... И тогда она зареклась еще с кем-то заводить отношения. Живи себе в удовольствие, делай карьеру, занимайся саморазвитием и не думай ни о каких парнях! Все равно все так и будут смотреть на тебя не как на человека, а как на красивую куклу...

Думаете, личная жизнь была единственной проблемой Кристины? Как бы не так! Следующей проблемой стала работа. Университет она закончила практически на отлично. Да только что толку с того? Кем работать идти? Инженеры на заводы если и требовались, то зарплаты у них были откровенно никудышные. Особенно для вчерашней студентки без стажа работы. Попробуй проживи на них! В науку идти? Не с ее характером. Усидчивости не хватит научные статьи да диссертации писать. В школу учителем физики и математики? Там в плане зарплат ничуть не лучше, чем на заводе... Да и больно уж неприятные у нее о школе остались воспоминания. Силы воли не хватит второй раз в школьные стены прийти. Пусть и в качестве учителя.

Пошла в итоге работать абсолютно не по специальности. Сначала - продавцом электронной техники в магазин. Но судьба и тут над ней посмеялась. И снова бедой стала ее внешность... Здесь за ней попытался ухлестывать директор магазина - причем, нисколько даже не скрывая ни своих целей, ни того, что он еще и женат. Вот только становиться чьей-то любовницей Кристина не собиралась совершенно. Вытирать об себя ноги она никому не позволит.

- Что, уволишь? Да и хрен с тобой! Я за эту должность не держусь!

Формального-то повода для увольнения не было. Но держаться за такую работу? Нафиг надо! Лучше уж самой сразу уйти. Пока еще директор подставу какую не придумал. Обиженное мужское самолюбие - страшная вещь. Женское, впрочем, тоже. Если не хуже... Но мстить она не стала. Путь оно останется на его совести...

В торговлю идти после такого не было никакого желания. В какие-нибудь офисы - тоже. Думала было уже плюнуть на зарплату и пойти куда-нибудь на завод инженером. Как-нибудь уж прожила бы... Но тут отец помог - через одного своего старого знакомого пристроил ее менеджером по маркетингу и сбыту на заводик по производству сельхозтехники в Энгельс. Не сказать, чтобы работа ей так уж нравилась. Но тут хоть зарплата хорошей была. А там уж привыкла, втянулась... И потихоньку жизнь пошла на лад. Разве что с личной жизнью дела не шли совершенно - впрочем, этому Кристина не расстраивалась. Тем более, что чем больше она узнавала людей, чем лучше начинала в них разбираться - тем больше приходила к выводу, что лжецов, эгоистов и лицемеров в обществе куда больше, чем нормальных людей.

- А что ты хочешь? - ответил тогда на ее вопрос отец. - Капитализм - он способствует формированию именно такого мировоззрения. Эгоистического. Живи только для себя, плюй на других! Главное - нажива любой ценой! Ври и обманывай, воруй и грабь. Смог добиться успеха - молодец, свой человек. Не смог - жалкий неудачник! И эту мораль навязали всему обществу. Внушили, что так правильно, так и должно быть...

- Но почему вы допустили такого? Ведь ты же, пап, коммунистом был!

- И был, и остаюсь, - грустно усмехнулся отец. - Я партбилет не сдавал и в мусорку не выкидывал... Только это сейчас вот легко говорить... Как, почему допустили... А тогда ведь мы сами в растерянности были. Сколько грязи Меченый и его банда тогда на партию и наших вождей вылили! Никто не знал даже, чему верить, а чему нет. Да и не мог никто тогда поверить, что во главе страны и партии предатели засели. Что они там развал страны готовят... А потом уже поздно оно было что-то делать. Да и многие ли хотели? Знаешь, сколько потом партийных секретарей быстренько в акулы капитала перековались, растащили по своим карманам то, что народ десятилетиями создавал?

- А как же нынешние коммунисты?

- А где ты их видишь, коммунистов? - усмехнулся отец. - Гришка Зюгин и его так называемая коммунистическая партия что ли? А ты посмотри, сколько среди них миллионеров, сколько бизнесменов или бесполезных болтунов-блогеров. Думаешь, они в Думу лезут чтобы за наше счастье бороться? Нет, в низах-то РПК нормальных людей хватает. Тех, кто наивно верит их лозунгам. Только дороги им не дадут никогда...

В какой-то мере это, наверное, стало защитной реакцией психики, но постепенно она практически приняла правила этого мира. Нечего думать о будущем, которого может просто не быть. Не строй никаких далеко идущих планов. И не забивай голову серьезными вопросами. Ни к чему оно... Живи одним днем, в свое удовольствие. Привыкла воспринимать происходящее вокруг как будто отстраненно, даже с некоторой иронией. Так, кстати, и собственные неудачи легче переносятся. Не получается что-то? Ну и не надо! Значит, и незачем оно тебе... Плюнь и забудь.

А еще чем дальше - тем больше она увлекалась фантастикой. Особенно вошедшей в последние годы в моду альтернативной историей. Почему она так увлеклась именно этим жанром? Да потому, что это была мечта... Мечта о лучшем мире. Более светлом, чистом и открытом. Какая-то почти детская, наивная мечта... Которую вряд ли когда-то доведется увидеть в реальности. Мечта, за осуществление которой можно отдать все...

И тут вдруг этот недавний ее попутчик... Что она в нем нашла-то? Да, наверное, именно то, чего ей так не хватало в окружающих. Прямоту и искренность. Он говорил то, что думал, что его волновало. Не лицемерил, не пытался выглядеть лучше, чем есть. И видно было, что он не из тех, кому наплевать на всех окружающих, кто только о себе любимом и умеет думать. И в ней он видел человека - товарища, собеседницу. Личность, в конце концов, а не красивую куклу... С кем можно нормально, по-человечески, поговорить, посоветоваться даже, обсудить те вопросы, которые его волновали, а не только в постель завалить. Как девушка она его явно не интересовала... И ведь, стыдно признаться, но от этого даже немного обидно было... Она-то его уже полюбить успела!

***

- И все же не пойму я. Как ЭТО работает??? Как объект такого размера может работать как уголковый отражатель в метровом диапазоне?

Они в это время стояли как раз напротив того, что посвященные в тайну советские ученые и военные уже привычно называли просто - Камень. Хотя и так любому было понятно, что сходство объекта с камнем лишь внешнее. Не может камень быть 'окном' в другой мир. Никак не может... Это просто противоречит всем законам физики. Так что никакой это не камень... А что же тогда? Да если б только знать... Хотя в искусственном происхождении объекта не сомневался почти никто. А раз так - значит, неведомые создатели портала в своих исследованиях физической природы мира ушли очень далеко... Опередили их на сотни, если не тысячи, лет. Иначе такого устройства точно не создать.

- Да если бы мы сами знали... Все верно, традиционный отражатель того же диапазона имел бы гораздо большие размеры. Поначалу-то мы вообще пытались понять, почему сигнал не проходит на другую сторону. Тут-то и обнаружили этот эффект... Любой электромагнитный сигнал в радиодиапазоне, при любой частоте, падающий на поверхность 'окна' под любым углом, отражается строго в обратную сторону, к источнику сигнала. А вот как оно работает - мы, увы, понятия не имеем... Может быть, он и вовсе не отражает радиосигнал, а переизлучает его в обратную сторону... Установить это пока что не получается. Но факт есть факт.

- Мда, - задумчиво произнес, глядя на Камень, военный. - Если создатели этого портала вдруг захотят... Мы ведь против них как папуасы африканские перед СССР. Пока нам нет до них дела - могут сколько угодно хоть в барабаны лупить, хоть какую-нибудь африканскую дрянь курить, хоть вообще друг друга жрать. Но стоит их вождям встать у нас на пути...

- ...и не будет больше никаких вождей, - задумчиво закончил его собеседник.

- Вот именно. Но это в случае СССР и папуасов. А вот что будет в случае со строителями порталов... Боюсь, тут не только вождей не останется. Не останется и нас с вами. И ведь точно также, как те папуасы со всеми их копьями и винтовками Мосина бессильны против наших бомбардировщиков, точно также мы будем бессильны против тех, кто создал ЭТО. И остается надеяться лишь на одно. Что мы для них как тот самый неуловимый Джо...

Да, оставалось надеяться лишь на одно. Что для создателей портала их страна и их планета - это тот самый Джо, который попросту нафиг никому не нужен... А самим искать другие порталы. Потому что даже если создателям портала они и в самом деле нафиг не нужны, то на счет тех, кто мог скрываться за другими порталами уверенности не было никакой. А раз так - надо постараться опередить их. Узнать об их существовании раньше, чем это сделают они.

- Что ж, - задумчиво произнес военный. - Остается надеяться, что ваш метод поиска поможет...

***

Антон Викторович Нестеров, генеральный секретарь ЦК КПСС и председатель Совета Министров СССР, фантастикой не увлекался никогда. Да и вообще считал этот жанр несколько легкомысленным и несерьезным. И ладно еще фантастика ближнего прицела - это еще понятно. Но всякие фантазии на тему путешествий во времени или параллельных миров? Какой в ней смысл?

Но тут самая что ни на есть фантастика внезапно ворвалась в обыденную реальность. И стало не до шуток... Не из-за самого факта существования параллельной Вселенной. Или, как теперь считали ученые-физики, одной Мультивселенной, в которую входит бесконечное множество 'линий вероятности'. И даже не из-за того, что тот мир несколько опередил их в плане технического уровня. Куда больше его волновало то, что СССР параллельного мира развалился на целую кучу республик, а на его осколках был восстановлен капитализм.

Были ли причинами этого преступные действия захватившего власть в СССР гражданина Хрущева? Отчасти, наверное, да. В этом он был согласен с высказавшими такое мнение на совещании товарищами. Вот только... Больно уж просто и поверхностно. Неужели СССР и советская система оказались столь неустойчивы, что малейшего толчка хватило для того, чтобы все посыпалось? Страна, выстоявшая в годы разрухи, войны и тяжелого послевоенного восстановления рухнула в мирное и спокойное время? Страна, которая в их мире в дополнение ко всему этому смогла пережить Долгую зиму, оказалась беззащитна перед внутренним врагом?

Но, допустим, дело и в самом деле в преступных действиях Хрущева... Допустим. Но почему никто не остановил его? Почему он смог добраться до высшего поста в стране? Почему ему позволили совершить все это, а не поставили к стенке как контру недобитую? Почему, в конце концов, не сделали ничего, чтобы все исправить? Нет, должны быть и какие-то другие причины... Более глубокие и, в то же время, более незаметные. Которые остались то ли и вовсе незамеченными, то ли недооцененными... И вот этот вопрос интересовал генерального секретаря ЦК КПСС товарища Нестерова куда больше, чем что-либо еще. И самое главное - что в этом вопросе нельзя было полностью положиться на подчиненных или какие-нибудь институты марксизма-сталинизма. Институты эти ведь и в том мире были. Только почему-то именно из их стен по ту сторону Камня зачастую выходили главные 'перестройщики' и реставраторы капитализма... Нет, им он, конечно, даст задание. Но тут уж доверяй, да проверяй.

Значит, хочется того или нет, есть время или нет, но придется уделить этому вопросу особое внимание и лично. И разбираться нужно максимально узким кругом наиболее доверенных людей. Антон Викторович даже уже примерно определился, с кем можно было бы заняться этим, по выражению товарища Ленина, архиважным вопросом... Но увы - информации для анализа пока было слишком мало...

***

- Так что мы ищем-то, товарищ полковник?

- Да хрен его знает, если честно. Любые странные или необычные события, происшествия. Люди, появившиеся из ниоткуда. Или еще какие неизвестные науке существа. Какие-нибудь странные объекты, может быть. Предметы непонятного назначения. В легендах, может быть, что-то подобное найдется... На сейчас любые зацепки пригодятся.

- Больно уж много зацепок может получиться... И почти все или и вовсе все окажутся пустышками. Проверять замучаетесь...

- Ничего, проверим, - твердо ответил полковник. - Это уж не ваша проблема. Надо будет - всю Землю перетрясем. Но выясним все до последней мелочи... так что идите. И через две недели жду отчета по первым результатам...

Проводив взглядом выходящего из кабинета историка, полковник Карякин встал из-за стола и, дойдя до окна, взглянул на улицу, на заснеженные дворы и крыши окружающих домов. Страна Советов жила своей жизнью, не догадываясь ни о каких параллельных мирах. И, пожалуй, сейчас он бы с радостью оказался на месте этих людей. Им-то и в голову не могло прийти, что где-то совсем рядом может находиться еще одна 'дверь', из-за которой их уже может выглядывать грозный и могучий враг... Да, это может оказаться и излишней предосторожностью, чуть ли не паранойей. Но рассчитывать следует на худшее... Какую цену пришлось заплатить за излишнее спокойствие - показала уже бесконечно далекая Великая Отечественная войны...

Как раз недавно вот ему прислали одну из написанных в том, параллельном мире, фантастическую книжку. Как раз про такой вариант. Как, обнаружив параллельный мир, в котором по-прежнему существовал СССР и шло противостояние двух блоков, руководство России и США решили решить проблему существования параллельного мира самым простым вариантом. Массированным ядерным ударом... Да, просчитались. Не рассчитывали на то, что в параллельном мире существует развитая система ПРО, которая перехватит все или почти все их боеголовки. Да, для перехвата тоже вовсю использовались ядерные боеголовки, а, значит, будут последствия и от ударных волн собственных воздушных ядерных взрывов, и пожары от светового излучения, и радиоактивное заражение значительной местности. Но людские и материальные потери окажутся все же минимальными. Минимальными для ядерной войны... И уж после этого ох как не завидовал бы он тем России с США. Их политикам после такого следовало бы сразу же идти вешаться. Ведь как только подвергшиеся их нападению СССР и США смогут открыть портал к ним - ударят со всей мощи. Не пожалеют ни средств, ни энергии. Ничего. И в прямом смысле вбомбят тот мир в каменный век.

Но увы. Нет у них ПРО. Нет и никогда не было как таковой... Наработки 60-х давно забыты и заброшены, а в более поздние годы о противоракетной обороне никто и не задумывался. А, значит, если через какой-нибудь портал перетащить в их мир мобильные пусковые установки баллистических ракет и ударить ими по территории СССР, то против такого удара страна окажется беззащитной... И вовсе даже не обязательно, чтобы это были страны уже известного им мира. Агрессором внезапно могут оказаться и вообще какие-нибудь фашист из еще какой-нибудь параллельной реальности... А потому если в их мире и существуют еще порталы - СССР должен узнать о них как можно раньше. И не позволить проникнуть в них чужакам... И рассчитывать в этом деле можно было лишь на Советскую армию и советских ученых...

***

Президент Российской федеративной республики Демидов Андрей Андреевич, вопреки расхожим слухам и тому, что родился на Урале, потомком тех самых промышленников Демидовых не являлся и точно знал это. Скорее уж был потомком кого-нибудь из их приписных крестьян, ставших позднее наемными рабочим. Однако легенда эта ему нравилась, и он даже предпринял кое-какие меры по ее укреплению. Как ни крути, но считаться потомком знаменитых купцов и промышленников в капиталистическом обществе было куда солиднее, чем потомком простых пролетариев. А поскольку точно проследить историю его семьи в дореволюционные времена было практически невозможно, то практически невозможно было бы и опровергнуть ее. Впрочем, напрямую он этого не говорил ни разу. А то найдется вдруг какой журналист, что прицепится к этим словам и начнет носом рыть, но откопает чего...

Родился он тоже во вполне себе пролетарской среде. Отец работал выбивальщиком отливок, мать кладовщицей. Однако для своего сына они хотели лучшей судьбы... А потому настояли чтобы после школы он пошел в политехнический институт. Но вместо того, чтобы выучиться и стать инженером, он еще в студенческие годы начал делать карьеру по комсомольской линии, вполне справедливо решив, что так сумеет добиться куда большего, чем на заводе. Однако как раз в это время начался развал Советского Союза, в результате чего его политическая карьера чуть не угасла в самом начале. К счастью, на него уже успел обратить внимание один из комсомольских вожаков области, вскоре сделавший крутую карьеру до заместителя министра внутренних дел. Ну а 'способного мальца', как поначалу относились к Демидову, взял в свои помощники... Однако самостоятельная политическая карьера Андрея Демидова началась гораздо позже. Когда шефа какие-то террористы взорвали на даче, где как раз отмечали его юбилей... По слухам, не поделил что-то с некими 'влиятельными бизнесменами'. Кстати, сам Демидов тоже был там, и даже получил небольшую контузию от взрыва.

После смерти шефа карьера Демидова, как ни странно, пошла в гору. А двенадцать лет спустя он и вовсе уселся в кресло президента российской федеративной республики, сменив на этом посту Борьку-алкаша. И вот уже полтора десятилетия как занимает это место... И хоть за это время повидать довелось всякое, даже повоевать малость пришлось, но теперь президент едва ли не впервые в жизни не знал, как ему правильнее поступить. Портал в другой мир... Такая возможность, и такая опасность. Нет, СССР бояться вряд ли стоит. В 'окно' размером с гаражные ворота не больно-то полезешь. Да и нет у них, похоже, такого желания.

Куда больше его беспокоил вопрос с возможной реакцией мировой 'закулисы'. Если они пронюхают, что в России есть портал в другой мир, то как бы не вышло так, что нынешние санкции детской шалостью покажутся. Одно дело - когда Россия в 2016 году ввела 'миротворцев' на территорию самопровозглашенных республик Донбасса. Много ли оно России даст? Ну немного промышленности, больше половины которой все равно стоит, уголь, сколько-то населения. И все, собственно говоря! Другое дело - потенциальный доступ к ресурсам целого параллельного мира. Тут может санкциями не обойтись. Тут могут и на удар решиться - и хорошо еще, если только по порталу. Хотя и тут сложный вопрос. Как оно отреагирует-то на близкий атомный взрыв? В опасное они дело влезли... Будь он трижды неладен, портал этот! Но спрятать и забыть уже поздно. Слишком много людей задействовано. Всех не перестреляешь и в дурку не сдашь.

И вечно хранить в тайне портал не получится. Найдется кто-нибудь не в меру жадный, но излишне тупой, кто решит подзаработать несколько миллионов дохлых президентов на информации про портал. Миллионы-то эти, конечно, не помогут ему. Деньги-то ему выдадут - вот только через денек-другой он вдруг резко решит свести счеты с жизнью. Застрелившись парой-тройкой очередей из автомата Калашникова. Той же закулисе не в меру жадные болтуны тоже не нужны. Где гарантия, что он еще кому эту информацию продать не попытается? Только и его, Демидова, положение от этого легче не станет. А, значит, придется договариваться. На уступки какие-то идти. Хотя тут как раз можно и встречные уступки требовать... Например, в виде отмены значительной части санкций... Как ни крути, но с той же современной электроникой СССР не помощник. Или станки те же... Что-то, конечно, есть в СССР. Но далеко не все. Оборудование для той же электронной промышленности у Советов не купить. Да и в других отраслях многое из того, что представляло б интерес, просто не протащить. Габариты портала не позволят.

А вот как будет достигнута договоренность - можно будет и закрыть портал. В рамках достигнутых соглашений. Залить его многометровым бетонным куполом и посты охраны выставить. Но это все потом, гораздо позже... Если будет. А пока надо поиметь как можно больше выгоды от торговли с СССР. В том числе и для себя лично... А в качестве прикрытия построить в Миассе пару заводов по советским технологиям. Вдруг все же на Западе не узнают ничего? Станкостроительный и... Ну это потом видно будет. По закупаемой номенклатуре товаров. А там, глядишь, они и после закрытия портала пригодятся. И он даже знает, на кого эти заводики надо оформить. Так, чтобы польза от их работы была не только для страны, но и для него лично. Зря что ли он носит фамилию знаменитых купцов и промышленников?

Но самое главное - максимальная секретность. Чтобы никто лишний не пронюхал про портал... И про то, что в том мире - СССР. Пусть и далеко не такой, как был у них в прошлом.

С первым этапом изучения мира 'победившего капитализма' Владимир закончил чуть больше, чем за месяц. За это время им был собран огромный массив информации, часть которой он уже передал связным, а с другой частью это лишь предстояло сделать. Успел посетить несколько заводов Саратовской области и даже заказать некоторые заинтересовавшие его и его кураторов образцы техники. Преимущественно электроники, хотя для чего-то решили заказать даже зубострогальный станок на заводе тяжелых зуборезных станков. Хотя Владимир и не очень понимал ни цели этой покупки, ни того, как собираются эту громадину протащить через окно портала. Не иначе как разбирать будут предварительно. Но начальству виднее... Побывал он даже на закрывшемся 'Тантале', где сейчас вовсю распродавали оборудование - старое, производства еще здешнего СССР, а потому никого и не заинтересовавшее. В отличие от документации на имевшиеся на заводе разработки. И если те из них, что производились для военных, продаже не подлежали, то с закупкой документации на 'гражданские' приборы проблем никаких не было. Вот только разрешит ли их купить российское руководство? Оставалось лишь гадать...

В целом же можно сказать, что в Саратовской области вряд ли получится еще что-то интересное найти. Так что напоследок перед отъездом он даже заглянул на Балаковскую АЭС - хотя это и потребовало дополнительного согласования. Станция в этом мире оказалась куда слабее и меньше. Всего четыре действующих да два недостроенных энергоблока вместо восьми действующих в СССР. Впрочем, так было со многими АЭС этого мира. Строительство некоторых и вовсе полностью забросили, несмотря на высокую степень готовности. И причин этого, как давно выяснил Владимир, было две. Первая - общий экономический кризис в результате развала СССР. А вторая оказалась еще более дикой...

Чернобыль. Авария на втором энергоблоке Чернобыльской АЭС в сентябре 1986 года с полным разрушением реактора и выбросом большого количества радиоактивных материалов. И последствия всего этого... Десятки человек погибли от последствий аварии в ближайшее время, тысячи пострадавших, огромный материальный и экономический ущерб. Созданная вокруг АЭС тридцатикилометровая 'Зона отчуждения', откуда выселили всех людей. Уже первые прочитанные про эту аварию материалу повергли Владимира буквально в шок. Испытания они, мать их за ногу, решили провести! Да так, что нарушили все, что только можно! Да как такое может быть? Что за придурок план этих испытаний придумывал? Или, того хуже, предатель? И хоть вскоре вычитал Владимир и про имевшиеся конструктивные недостатки реакторов РБМК, но это всего не объясняло. Почему-то на других реакторах все эти недостатки не оказывали столь критического влияния на работу! Нет, информацию про чернобыльскую аварию надо, вне всяких сомнений, передать на изучение советским специалистам. Как ни крути, но в СССР построены и работают десятки реакторов типа РБМК! Что, собственно говоря, он давно и передал кураторам.

В отличие от Чернобыльской, на Балаковской АЭС использовались реакторы принципиально иного типа - ВВЭР-1000. По-видимому, точно такие же, как стояли у них на первых шести блоках АЭС. А вот на седьмом и восьмом энергоблоках советской Балаковской АЭС стояли никогда не существовавшие в этом мире ВВЭР-1500.

Его представили руководству станции как члена какой-то парламентской комиссии по энергетике. Выделенный Владимиру для 'экскурсии' по АЭС инженер-атомщик вовсю твердил о том, какая 'самая-самая' их АЭС, про коэффициенты использования установленной мощности, применение 'новейшего оборудования отечественного и импортного производства', про восемнадцатимесячный топливный цикл и новые системы безопасности на станции. Но при этом минимум конкретики - от 'парламентского болтуна' явно не ожидали никаких познаний в физике и науке вообще. Потому пришлось задавать целую кучу уточняющих вопросов, по результатам которых 'экскурсовод' стал поглядывать на Владимира с явным уважением. Как оказалось, в физике и технике он все же разбирается, хоть в общих чертах. Уже под конец показали Владимиру учебно-тренировочный центр АЭС и используемые в нем тренажеры...

В целом по итогам поездки впечатление у Владимира осталось странным. Пожалуй, для этого мира и этой России Балаковскую АЭС и впрямь можно было считать чуть ли не самой передовой. Но будет ли оно также и для СССР? В этом он сильно сомневался. Не зря все же его майор Карякин заставил изучить информацию про советские АЭС, пусть даже и в весьма общих чертах... Во всяком случае, многое из того, что здесь применялось, у них было давно известно даже неспециалистам. Продленный топливный цикл? Да ему даже в голову не приходило, что восемнадцатимесячный цикл можно к таковым отнести. Для их мира это давно обыденность... Коэффициенты использования установленной мощности? Вполне сопоставимы. Иностранное оборудование и системы автоматики? Ну тут, конечно, оценивать было сложно. Хотя Владимир и был уверен, что у них в Союзе оборудование делают не хуже. Основной интерес представляли системы безопасности, положение дел с которыми в СССР Владимир не знал. Тем не менее, сравнить советские и российские конструкции АЭС для специалистов, скорее всего, было бы интересно. Да, в СССР АЭС строили больше и быстрее, а потому больше должно было и опыта эксплуатации накопиться. Но ведь везде есть своя специфика - и может оказаться, что тех же самых конечных результатов в разных мирах добивались разными способами. Тем более, что если в СССР больше опыт эксплуатации на основе собственных и немецких АЭС, то в этом мире могут учитывать и опыт эксплуатации иностранных атомных станций других типов и конструкций... Впрочем, тут уж пусть начальство решает, что представляет интерес для советской науки и атомной промышленности, а что нет.

А вот следующему месяцу предстояло стать для Владимира настоящим дурдомом. Определившись со списком приоритетных направлений и наиболее интересных для советской науки и промышленности разработок, Владимир отправился в поездку по стране. А целей у него было много... Новочеркасский электровозный завод, где СССР заинтересовали разработки электровозов с асинхронными тяговыми электродвигателями, и зеленоградский завод 'Микрон', где производились наиболее современные российские микросхемы. ОКБ Туполева, где предстояло навести справки на счет заинтересовавших Советский Союз самолетов Ту-204 и Ту-214, и РКК 'Энергия', где предстояло провести переговоры на счет ракеты 'Энергия', покупка документации на которую позволила бы СССР значительно сократить сроки разработки и затраты на новую сверхтяжелую ракету-носитель на замену 'реликта 70-х' УР-700. А это и новые возможности для советской космонавтики. Волжский автозавод, производивший массовые легковые автомобили, и КАМАЗ - крупнейших в России производитель грузовиков. Ну и, наконец, целая куча более 'мелких' целей в виде нескольких заводов и научно-исследовательских институтов различной направленности, преимущественно занимающихся разработками в области электроники, генетики и космических исследований...

Ну а потом, если от начальства не поступит никаких дополнительных распоряжений, ему предстоит обратная дорога на Родину... В Советский Союз. Но перед отъездом он решил распрощаться с Кристиной - уезжать, ничего не сказав, Владимир посчитал просто неприличным. Несмотря на то, что еще тогда, после ее признания, честно сказал, что ничего у них не выйдет.

- Прости, Кристин, если сможешь... - ответил он тогда ей. - Не должен я был тебе нашими встречами надежд давать, но... Не думал я, что оно так получится. Ты хорошая девушка и мне глубоко симпатична. Такие как ты дают надежду на то, что наш мир еще не прогнил до конца. Что еще что-то можно исправить, сделать лучше. Но не выйдет у нас ничего.

- Но почему?

- Две причины... Во-первых, уеду я скоро. Далеко-далеко отсюда. И не пустят туда посторонних. А во-вторых... Я ведь другую люблю.

- А она тебя тоже любит? - только и спросила тогда Кристина.

- Она? Наверное...

Однако прервать их общение они тогда так и не решились - хотя Владимир и был уверен, что это было бы наиболее правильно. Правильно, но... Кристина попросила его остаться хотя бы другом, и Владимир согласился. Он побоялся потерять единственную в этом мире близкую душу... А она... Чужая душа - потемки. Особенно женская. Может быть, на что-то еще надеялась. А, может, по той же причине, что и он.

- Знаешь, я так привыкла, что все смотрят на меня как на красивую куклу на витрине, - пояснила она тогда свое желание остаться друзьями. - Им плевать, чем я живу, чего хочу, что думаю, о чем мечтаю... А ты не такой. Ты во мне человека увидел...

И вот пришла пора расставаться. Хочется того или нет. В последний раз они встретились на набережной Волги, которая в этом мире совсем не походила на ту, что Владимир знал по своему миру. И в его мире, и когда-то здесь, практически вся набережная была застроена заводами, а вдоль реки шли подъездные пути к ним. Здесь большей части всего этого попросту не было... Заводы снесли, линию демонтировали. В сети, как уже знал Владимир, много писали про планы реконструкции набережной, выкладывали картинки с выложенными плиткой тротуарами, велодорожками, старинного вида фонарями, целой кучей киосков, скамеек и небольших спортивных и детских площадок. Но пока тут не было и этого. Лишь полузасыпанный снегом старый асфальт...

Они шли по тротуару, поглядывая на еще на замерзшую реку, и говорили про последние политические события, про пороки 'общества потребления' и капитализма в целом, про фантастику о 'попаданцах' и про то, каким бы хотели видеть окружающий мир. И как один сходились к мнению о том, что капитализм - это дорога в пропасть. Что общество, где всем правят деньги и жажда наживы, где ложь, изворотливость, приспособленчество, подлость и предательство давно стали нормой жизни, не имеет будущего. И никак не решались перейти к главному, к тому, ради чего и была вся эта встреча.

- И все же тебе надо было коммунистом быть, - усмехнулась девушка.

Коммунистом... Нет, не был он никогда членом партии. Не видел смысла. Хотя комсомольцем был. Но не считал он себя никогда коммунистом. Ведь коммунистами становиться должны только лучшие. Кто готов отбросить все личное и направить все свои силы на борьбу за лучшее будущее. Кто пел интернационал, когда их вели на расстрел беляки. Кто, не жалея жизни, первым шел в бой с врагами в Великую Отечественную. Кто в годы Долгой зимы первым вызывался на самую трудную и опасную работу. А смог бы он так? Нет, случись завтра война или Долгая зима - и он, как и каждый мужчина СССР, пойдет воевать или работать, бегать и прятаться не будет. Что скажут - то и будет делать. Но героем легко быть лишь до тех пор, пока сидишь в теплом доме за телевизором. А первому в самое пекло или в зимнюю стужу лезть? Вряд ли... Значит, и коммунистом зваться недостоин. А по меркам этого мира его уже коммунистом считают. Чего ж тогда стоят местные так называемые коммунисты?

Они вновь вспоминали про фантастические книжки и про то, каким видели будущее их авторы. Как советские, так и авторы тех самых 'альтернативок', несколько книг которых Владимир успел 'по диагонали' прочитать за то время, что находился в этом мире. И Владимиру так хотелось рассказать про свой мир, про Советский Союз. Про то, что альтернативная реальность, путь не идеальная, но все же гораздо более честная и справедливая, существует не только в книжках фантастов, но и в жизни. Но прекрасно понимал, что нельзя. Не может он этого рассказывать. Не имеет права... И потому придется молчать. Поскольку своим рассказом он сделает лишь хуже. И себе, и Кристине.

- Я вот о чем тебе сказать хотел, - первым решился перейти к основной теме разговора Владимир. - Я попрощаться с тобой хотел...

- Попрощаться? Насовсем? - тихо спросила девушка.

- Насовсем... Я ж говорил тебе, что уезжаю.

- Говорил, - кивнула в знак согласия девушка. - Но я надеялась, что еще не навсегда...

- Увы, навсегда... Так надо.

- И ты ничего не можешь сделать?

- Ничего...

- Тогда прощай, - отвернувшись от него, тихо произнесла девушка. - И будь счастлив...

- Спасибо. И я тебе желаю того же самого. Чтобы ты была самой счастливой...

Только можно ли быть счастливым во всем этом дурацком, словно вывернутом шиворот навыворот мире? В этом Владимир, увы, сильно сомневался. Хотя и надеялся на это. За прошедшее время Кристина успела стать ему кем-то вроде младшей сестры, а потому прощаться с ней было тяжело. Как ни говорил он себе ни к кому не привязываться, но не получилось. Проклятье! Как он уже ненавидел эти параллельные миры! А, в особенности, наткнувшегося на портал своего 'двойника'. Какой урод создал эти порталы? Почему оставил их открытыми, а не ликвидировал как только перестал ими пользоваться? Зачем все это вообще было нужно? И нафига, наконец, его двойник полез в тот бункер?

Обратно они шли в молчании, погруженные каждый в свои мысли. Окончательно распрощались на автобусной остановке, когда Кристина села на автобус в Энгельс, а Владимир на 4 троллейбус. А на следующий день, сдав ключи хозяйке квартиры и собрав свои вещи, он, в последний раз проехав по такому знакомому и, в то же время, чужому городу, сел на поезд... Впереди предстояло еще полно работы...

***

- Ну что ж, товарищи. Пришла пора обсудить план наших дальнейших действий, - открывая очередное заседания Совета Министров, произнес генеральный секретарь. - Что нам у них интересно - мы предварительно определились. Если не считать запросов от наших биологов и сельского хозяйства, то, по сути, все сводится исключительно к технологиям. Закупать у них готовую продукцию или оборудование - это поставить себя в зависимость от поставок из параллельного мира, что недопустимо... Поэтому - технологии, чертежи, документация. Максимум - опытные образцы. Можно кое-какую технику для сравнения прикупить. Остальное сделаем сами. Теперь обсудим планы развития нашей экономики по отраслям. И, скорее всего, планы пятилетки придется заметно скорректировать... И начнем с атомной промышленности, по которой нам поступили очень интересные сведения... Я поручал разобраться в причинах их чернобыльской аварии...

- Переданные нам документы по чернобыльской аварии отправлены на изучение, - начал доклад министр среднего машиностроения. - И хотя окончательные выводы делать пока рано, но некоторые причины уже выявлены. И больше всего нас поразило вот что. Вопиющая некомпетентность ответственных за испытания лиц! Уже в самой программе испытаний заведомо заложено несколько грубых нарушений технического регламента. Говоря коротко, программу испытаний разработали люди, привыкшие работать исключительно с паровыми котлами ТЭЦ и не понимающие специфику работы атомных станций, а согласовывать ее с Министерством среднего машиностроения не посчитали нужным. В результате реактор был выведен в нерасчетное состояние. Впрочем, само по себе это не стало бы причиной аварий. К ней привели еще несколько факторов... И первая из них - недостатки конструкции реактора.

- А что с этим у наших РБМК?

- Изначальный проект практически не имел отличий от их РБМК, но часть этих недостатков была выявлена и устранена в ходе эксплуатации. Тем более, что у нас опыт эксплуатации таких реакторов накопился гораздо больше, чем у них. К сожалению, не все - так что тут еще предстоит немало работы...

- Это хорошо, - согласился генсек. - Этот вопрос поручаю держать на особом контроле. Не хватало еще нам свой Чернобыль получить...

Ну да, когда прочитали про последствия той аварии - это всех впечатлило. Нет уж, не надо Советскому Союзу такого 'счастья'. А, значит, нужно незамедлительно принять меры, которые не допустят повторения чернобыльского сценария аварии.

- Предварительные просчеты уже начали, - ответил министр. - Рассчитываем в кратчайшие сроки разработать план модернизации наших АЭС. Хотя специалисты и считают, что повторение у нас подобной аварии маловероятно.

- Думаете, у них иначе считали?

- У них, по-видимому, такой сценарий никому и в голову не приходил. Как и нам, впрочем. Но, во всяком случае, у нас никакой проект испытаний не может пройти мимо нашего министерства. Да и с эксплуатацией самих АЭС больше порядка. Ведь это тоже еще не все причины их аварии... Эти два фактора усугубились как рядом нарушения регламента со стороны персонала АЭС, так и недостаточной проработанностью самого технического регламента, не учитывающего ряда факторов, сказавшихся на развитии аварии. В этом плане у нас дела обстоят куда лучше...

- Понятно. Впрочем, мы все равно планировали обменяться кое-какой информацией с их Росатомом... Вот и сравним, как оно все у них организовано, а как у нас. Что они, кстати, хотят за свои разработки?

- Смесевое топливо в обмен на их наработки по модернизации ВВЭР и РБМК. Технологии, разумеется. И вообще их интересуют любые технологии по переработке отработанного ядерного топлива. Реактором БН-1200 тоже интересуются. Ну или предлагают 'все на все' поменять.

- Губа не дура... Знают ведь, что от их 'всего' нам толку меньше, чем им от нашего...

- Естественно... Капиталисты - они на то и капиталисты. Ну да потом с этим разбираться будем. Что у нас с автомобильной промышленностью?

- Для автомобильной промышленности нам, в первую очередь, интересны три вещи. Используемая в их легковушках электроника и системы непосредственного впрыска. Но в России этого не производят - так что разрабатывать их придется самим. Соответствующее задание уже дано НАМИ. Вторая тема - легкий грузовик 'Газель'. Следует сравнить ее с нашими легкими грузовиками ульяновского автозавода, изучить потребность народного хозяйства в автомашинах такого класса и решить, есть ли смысл создавать ее аналог. И, наконец, самая интересная, на мой взгляд, тема. КАМАЗ - один из лучших грузовиков большой грузоподъемности в их мире. Производится в том мире во множестве вариантов, в том числе в качестве спецтехники. Следует рассмотреть вопрос либо об организации производства собственных грузовиков с аналогичными характеристиками, либо закупке документации на их КАМАЗ под двигатель Ярославского моторного завода...

- Ну с легковушками вопрос мы недавно уже обсуждали, так что наши выводы я помню. Что, кстати, с покупкой документации на их 'Оду'?

- Предварительная договоренность уже достигнута. Оценили ее недорого - машина уже пятнадцать лет как снята с конвейера, а тут вдруг такая возможность дополнительно подзаработать, продав документацию 'боливийцам'. Боятся, что если цену сильно заломят, то мы откажемся от покупки, а тут кто другой подсуетится, - усмехнулся министр. - Даже уцелевшую часть оснастки предлагают купить...

- Хорошая новость... Конечно, что-то переработать нам все равно придется, но в любом случае это сэкономит немало времени и народных средств. Ну а по грузовикам, я думаю, нужно отдельное совещание созывать. С участием профильных специалистов...

Следующим на повестке дня стал вопрос со станкостроением. Впрочем, тут-то как раз выяснилось, что с производство 'классических' металлорежущих станков, в том числе с ЧПУ, СССР параллельному миру ни в чем не уступает. Разве что электроника зачастую применяется более устаревшая, да в параллельном мире в последние годы пошла тенденция на использование в станках асинхронных электродвигателем с частотным регулированием оборотов вместо двигателей постоянного тока, но это сочли не стоящим особого внимание различием. Тем более, что вариант с двигателями постоянного тока был хоть и сложнее, но обладал и весьма существенными преимуществами в виде отсутствия потери мощности при снижении оборотов, что в случае применения асинхронника с частотным регулированием требовало применения двигателя избыточной в 'номинальном' режиме мощности, и лучшей стабилизации частоты вращения. А вот применению лазерных технологий и так называемого 'аддитивного производства' требовалось уделить особое внимание...

- Так называемые '3Д-принтеры' в их мире стали практически массовыми устройствами, получившими широкое применение в штучном и мелкосерийном производстве, - ответил на вопрос о наиболее важных направлениях развития министр станкостроения. - И я считаю, что в первую очередь на стоит сосредоточить усилия именно на разработке и производстве аналогов таких станков. Большинство таких устройств, правда, может работать лишь с пластмассами, тут все зависит от применяемой технологии. Но есть и такие, что могут работать и с металлом... Некоторые технологии в этой области нам обещают продать. Но, к сожалению, та Россия в этом направлении не больно-то преуспела... Так что многое придется разрабатывать самим.

- По-моему, их капиталистическая Россия вообще мало в чем преуспела, - усмехнулся министр электронной промышленности. - Микросхем у них не делают, станков не делают, автомашины наполовину из импортных комплектующих. А что у них есть хоть?

- Со станками, кстати, их президент Демидов обращался ко мне с предложением построить у них в Миассе станкостроительный завод, - заметил генеральный секретарь. - А поскольку нам это ничем не угрожает, то я склонен с этим согласиться. Так что надо решить, что нам запросить взамен чтобы это было выгодно нам.

- Станкостроительный завод? - удивился министр автомобильной промышленности. - А как мы к ним оборудование протащим?

- Ну что-то в разобранном виде пройдет. Что-то придется местного производства использовать. Кстати, за завод этот он очень неплохо заплатить готов...

- Ну да, небось его личный будет завод, - усмехнулся министр станкостроения.

- Именно что... Потому за него он готов очень неплохо заплатить.

Еще одним интересным вопросом оказалась авиация. Та отрасль, которая со времен Долгой зимы стала в СССР традиционно отстающей... Причем, хоть военная, хоть гражданская. Военная потому, что всерьез воевать не с кем. Самолеты нынче не строит больше ни одна страна кроме СССР. Даже наиболее 'цивилизованным' государствам выживших типа Австралии или алжирской 'Новой Франции' это было не по зубам. Слишком много нужно для создания современного самолета. И ресурсов, и отраслей промышленности, и людей - в том числе, высококлассных специалистов. У австралийцев еще было нечто наподобие самолетов времен Империалистической войны, у всех остальных же не было ничего. Максимум два-три десятка помнящих еще времена до Катастрофы самолетов. Поэтому не было и особых стимулов к развитию военной авиации. А гражданская?

С ней тоже было все непросто... Долгая зима надолго прервала полеты гражданской авиации. Первая зима Долгой зимы, когда небо было практически постоянно затянуто пеплом так, что даже в самый ясный день освещенность была на уровне пасмурного в обычное время, ни о каких полетах не могло быть и речи. Воздухозаборники самолетов наглухо забивались бы пеплом, выводя из строя двигатели. И хоть через несколько месяцев, ближе к календарной весне, небо начало постепенно светлеть, но установившаяся погода не больно-то благоволила полетам. То сорокоградусные морозы по несколько дней к ряду, то ветра или снежные бураны... А первые годы во время и даже по окончания Долгой зимы на погодные аномалии были щедры. В конце концов, гражданская авиация оказалась полностью расформирована. Тем более, что производившие самолеты заводы еще зимой были перепрофилированы под более важные текущие задачи. Когда спустя полтора десятилетия наконец-то начали расконсервировать стоявшие долгое время без дела самолеты и восстанавливать их производство, то о разработке новых моделей никто уж и не думал. Не до того было. Да и привыкли уж люди не доверять авиации - так что большинство предпочитало ездить поездами.

Актуальным этот вопрос стал совсем недавно. Но... Разработка и запуск в серию новой модели самолетов - огромные затраты. Не до них как-то в условиях, когда непонятно, чего ждать от природы в ближайшие год или десятилетия. Если придется новую эвакуацию организовывать затраты будут дикие. Какие уж тут новые самолеты? Уж лучше заранее заводы-дублеры для наиболее важных производств на юге страны подготовить! Которые в случае нужды помогут худо-бедно протянуть до того времени, когда будут запущены на новом месте эвакуированные заводы. А еще геологоразведку вести, искать новые месторождения! Но вот все... Недавно наконец-то стало известно, что серьезного похолодания больше не будет. А вскоре процесс и вовсе пойдет вспять. А, значит, можно малость передохнуть и заняться теми же самолетами... Тем более если значительная часть работы уже за тебя другими сделана...

Нет, не сказать, что советская авиации была совсем уж древней. В серийно производимые самолеты постепенно вносились доработки, получавшие обозначение очередной буквой алфавита в индексе модели. Были и вовсе прорывные разработки типа стратегического атомного разведчика-бомбардировщика, на котором уставшие от вынужденного безделья Долгой зимы, когда вместо самолетов приходилось заниматься доработками снегоочистителей или системами автоматического полива для теплиц, советские авиаконструкторы ту, что называется, оторвались по-полной. Вот только ТУ-САР - это все же техника для специального применения. Да и сколько и как их было сделано? Два с половиной десятка изготовленных по 'обходной технологии' самолетов вместо запланированной изначально полусотни? И для перевозки людей они никогда не предназначались.

Следующим важным вопросом оказался сельскохозяйственный. То, на что в СССР традиционно привыкли обращать особое внимание. Долгую зиму многие еще по собственному опыту помнили, а кто тогда еще не родился или был слишком маленьким чтобы что-то запомнить - тем рассказывали родители.

- В этом плане мы далеко впереди, - усмехнулся министр сельского хозяйства. - Они нам сами за наши разработки готовы хорошо платить. Одни только холодостойкие сорта культур чего стоят... Да и те же тепличные или гидропонные технология тоже заинтересовали. На сельхозтехнику наши можем документацию спокойно продать, если будет желание. Так что основной интерес для нас представляет закупка у них скота - прежде всего, крупного рогатого. Объемы закупок тут могут быть практически любыми, мало не будет. Кое-какой интерес могут представлять их разработки по генетически модифицированным организмам. Но к этому вопросу следует подходить с особой осторожностью. Больно уж много у них там от этого есть неприятных последствий... Так что, по сути, позаимствовать здесь можно лишь саму идею по искусственному внесению изменений в генотип тех или иных организмов... А дальше уже самим разбираться, какие гены за что отвечают, что можно менять, а что нет И к чему это приведет. Но это - десятилетия исследований, которые в капиталистическом мире никогда не окупятся. А потому они действуют нахрапом - внедряют в один организм фрагменты ДНК других. А потом получается жратва, от которой дети или внуки уродами рождаются... Или вообще не рождаются.

- Так и для чего оно нам тогда надо?

- Так можно действовать иначе, не куски чужой ДНК вставлять, а непосредственно с генами работать, внося небольшие изменения, которые, однако, позволят добиться нужных нам свойств. Что может оказаться очень полезным в перспективе... Позволит создать, например, способные жить и размножаться в экстремальных условиях среды организмы. Марс тот же осваивать.

- Ну до Марса-то нам далеко еще... Тут на Земле пока проблем хватает...

Следующим важным вопросом оказалась медицина. И вот тут-то, пожалуй, сам генеральный секретарь предложил бы обмен 'все на все'. Да только согласятся ли? С одной стороны, были тут и у СССР с ГДР некоторые передовые технологии, возникшие вследствие стремительного развития биологической науки после Долгой зимы. Что хорошо подтолкнуло медицину и, в особенности, фармацевтику. А с другой... В том мире своих важных разработок тоже хватало. В том числе таких, о каких у них никто и не задумывался. Особенно в плане технического оснащения или лечения редких и потому малоизученных у них заболеваний. В последнем плане у СССР и союзников внезапно оказалась настоящая пропасть. А это непорядок! Чем они хуже каких-то вшивых капиталистов? Нет уж, советские люди заслужили всего этого куда больше! Потому на этот счет генсек даже особо торговаться не собирался.

- И, наконец, главный вопрос. Что у нас по порталам? - когда наконец-то решили основные экономические и политически вопросы, а все лишние участники покинули совещание, обратился к оставшимся генеральный секретарь!

- Специальное оборудование для поиска порталов установлено на девять самолетов ТУ-САР, - начал министр авиапромышленности. - В течение месяца им будет оснащено еще такое же количество. Оставшиеся два самолета переоборудуют до конца года.

- Спутники дистанционного зондирования Земли переориентированы на поиск порталов. Все остальные задачи решено временно отложить. - вступил в разговор министр общего машиностроения. - Геологи и метеорологи были этому, конечно, очень недовольны, но пришлось объяснить, что возникли более важные задачи. Кроме того, в ближайшее время спутниковая группировка будет увеличена еще на сорок аппаратов с модернизированным под нашу задачу оборудованием, что позволит высвободить часть используемых в настоящее время аппаратов.

- Изменены маршруты плановых облетов стратегических разведчиков, - вступил в разговор министр обороны. - К патрулированию воздушного пространства СССР и ближайших стран привлечены самолеты ДРЛО.

- И как, есть результаты?

- Результаты-то есть, - грустно усмехнулся министр обороны. - Да только не те, какие мы ждем... Ложные срабатывания.

- Ну надеюсь, что они все ложными и останутся, - тяжело вздохнув, ответил генсек. - Хотелось бы, чтобы больше никаких порталов у нас не было...

- Это, конечно, было бы лучшим вариантом, - согласился министр обороны.

- Знаете, что я тут вдруг подумал, товарищи? - после нескольких минут молчания произнес генсек. - Если портал этот действительно искусственный, то... Не случайно это все. Покажите мне того идиота, кто создал бы такую машину и просто-напросто бросил ее... Не взорвал, ни сломал, даже не отключил. Не предусмотрел никакой системы самоуничтожения при несанкционированном доступе. Ничего! Ведь это все равно, что найти валяющуюся без дела и готовую к использованию атомную бомбу...

- Ну, положим, бомбу-то найти можно, - усмехнулся министр обороны. - Сколько мы американских хранилищ после Долгой зимы вскрывали и вывозили?

- Ага. Только вместе с самими американцами. Теми, кто работал там и кому мы у себя в стране убежище дали. Там, помнится, даже генералы их были... А если б сами-то да с наскоку сунулись?

- Но... зачем тогда оно? - удивился министр обороны.

- А тут, боюсь, все просто. Они ждали нас. Знали, что рано или поздно мы этот портал найдем. Найдем и вступим в контакт с другим миром... И остается лишь один вопрос. Чего ОНИ хотят?

*** Ретроспектива. Наш Советский Союз покарает... ***

Еще два года назад о таком можно было и не мечтать - пролететь над территорией Турции! Страны-члена НАТО! Но сейчас до них никому не было дела... Не работали РЛС, не предупреждали о нарушении воздушной границы, не поднимали в воздух истребители. Впрочем, и кому было это делать-то? После того, как еще летом, как внезапные морозы погубили большую часть урожая, тут настоящая война была, с применением авиации и артиллерии?

Возможно, оставлять советское посольство в Ираке в этих условиях было неразумных, но... Видимо, не думали, что там так быстро все посыплется. Из стран Африки эвакуировали еще прошлой зимой. Из остатков США и стран Южной Америки - в начале лета. Календарного лета... Из Турции - осенью, когда только началась самая заваруха. А из Ирака не успели. Не ожидали, что там так резко все завертится... За то теперь уже было объявлено об эвакуации советских посольств из всех стран, за исключением социалистического лагеря. Впрочем, это было не их дело... Их задача была куда проще. Наказать виновных в разгроме советского посольства в Ираке и зверском убийстве советских граждан.

- Сейчас, когда весь мир летит к чертовой бабушке, всем начинает править один закон. Закон силы, - объяснили им перед вылетом на политинформации. - Своими действиями иракцы фактически объявили войну СССР. И хоть мы сейчас не можем ввести войска на территорию Ирака, но и оставить эти их действия без ответа не можем. Этим мы покажем всему миру слабость СССР, что в нынешних условиях категорически недопустимо.

Вылетали с аэродрома Энгельс и направлялись на юг. Еще год назад, когда небо было практически постоянно затянуто свинцово-серыми тучами вулканического пепла, а на Земле даже в самый ясный день освещенность была на уровне пасмурного, а в пасмурный - как в сумерках, никуда бы они не долетели. Двигатели бы выли из строя. Но за прошедшее время атмосфера более-менее очистилась, пепел выпал на землю в виде пыли и грязного серого снега... И хоть ученые и говорят, что наиболее мелкие и легкие частицы в верхних слоях атмосферы по-прежнему остаются, что похолодание продолжится еще несколько лет, но летать уже можно было. Во всяком случае, иногда...

Пролетая над территорией Турции, командир экипажа чувствовал гордость за свою страну, за социалистический строй. Они не капиталисты. Общая беда лишь еще больше сплотила советский народ в борьбе с природным катаклизмом, а не разобщила, не заставила разбежаться по укромным уголкам, затарившись украденными с какого-нибудь продовольственного склада ящиками с тушенкой и трясясь над ними как царь Кощей...

Недавно в газетах писалось про положение дел в капиталистических странах Западной Европы. Про заканчивающиеся запасы продовольствия, про практически остановившуюся промышленность и развал транспорта. А ведь даже в прошлую зиму, несмотря на имевшиеся еще неплохие запасы продовольствия, миллионы людей там умерли от холода, болезней и перебоев с поставками товаров первой необходимости - прежде всего, продовольствия и топлива. Наступающая же новая зима, по-видимому, добьет еще уцелевшие страны как единые организованные образования. Французы, правда, все лето возили людей, уцелевшие еще запасы продовольствия и часть промышленного оборудования в 'зачищенный' массированными химическими атаками Алжир - не меньше двух-трех миллионов человек перевезли. Но всех химией не истребишь, так что в тех местах до сих пор неспокойно... Впрочем, в том, что еще уцелевших алжирцев додавят - можно и не сомневаться. А вот в самой Франции с каждым днем положение дел все хуже и хуже. Власти, по-видимому, сделали выбор в пользу выживания небольшой кучки народа, а остальных попросту бросят на произвол судьбы в ближайшие же месяцы. Также, по всей видимости, поступят и в Англии.

В СССР, конечно, тоже все невесело. Но хотя бы до массовых голодных смертей и людоедства не доходит... Как и у немцев с чехами... Чего, увы, нельзя было сказать про другие страны. В Венгрии еще в прошлую зиму произошло очередное восстание, которое подавлять просто не было возможности. Однако вместо желаемого возрождения капитализма все закончилось воцарившимся хаосом и войной всех против всех. Югославия после падения режима Тито стремительно разваливалась на несколько мелких стран, тотчас же вспоминавшие про все давние обиды... В Польше, Румынии и Болгарии власть пока держалась, но надолго ли? Запасы продовольствия на исходе, а нового взять особо негде. Понадеявшись, что, как обычно, русские им помогут (ведь русские ж им должны уже за то, что они, так уж и быть, согласились строить социализм), эти страны потеряли время и остались без запасов продовольствия на следующую зиму. Когда надо было действовать, бороться за свое выживание - просидели, а теперь уже поздно, ничего не сделаешь. Западные немцы - и те быстрее спохватились.

Но вот под крылом уже Ирак - где, в отличие даже от южных областей СССР, еще осень. Еще не выпал снег. Здесь еще продолжается сезон дождей - точнее, уничтоживших практически весь урожай этого года ливней. А, значить, несмотря на южное расположение, здесь тоже этой зимой будет голод... Значит, и здесь будут умирать от голода и холода миллионы людей, и здесь будут опустошительные эпидемии и разруха. Как и практически во всем мире. Как в США и Канаде, в Африке и Азии, Индии и Китае... И, как и над Турцией, ни работающих радиолокаторов, ни поднятых в воздух истребителей. Впрочем, это и не удивительно... Остатки иракской армии сейчас воюют либо с курдами, либо с остатками Израиля, либо рвут на куски оставшееся без центральной власти государство. 'Ближневосточная бойня'. Так будущие советские историки назовут эти события, хотя тогда никто из советских летчиков еще и не мог этого знать. Каждый генерал сам за себя, каждый хочет урвать кусок пожирнее, каждому нужны запасы продовольствия, вооружения и плодородные земли, где можно было бы создать свое небольшое 'удельное княжество' и пережить последствия катаклизма. Никому нет дела до того, что к бывшей столице умирающей страны подбираются крылатые посланцы Немизиды...

Но думать о том, что ждет человечество в ближайшие месяцы, уже некогда. Они уже почти над целью. Остались какие-то пять минут лета...

Начальник КБ Ижевского автозавода разглядывал присланные ему чертежи - и постепенно приходил во все большее и большее недоумение. Это была их 'Орбита' - новая машина, которую лишь совсем недавно запустили в серийное производство. Любимица завода, путь которой от чертежей до конвейера занял больше двух десятилетий. Сколько раз министру писали, сколько раз вывозили опытный экземпляр на показ членам Политбюро. И неизменно получали один и тот же ответ: не время! У страны нет возможности организовывать производство принципиально новой модели легковых автомашин. Уж больно большие затраты... А проблем и без вас хватает. Сельское хозяйство развивать надо - сельхозтехнику новую, каналы оросительные в Средней Азии, пшенично-пырейные гибриды дорабатывать... Дома людям строить надо - не вечно ж в 'эвакуационках' ютиться? Те, что еще в нормальном состоянии, мы лучше под служебное жилье для бездетных семей определим. А уж те, что еще в первые годы строили, зачастую без четкого соблюдения технологии, и вовсе сносить надо. Железные дороги тоже модернизировать надо - электрификацию восстанавливать и восстанавливать еще, новые локомотивы на замену старым строить. Путевые машины новые, опять же. Заводы-дублеры на юге опять же строить надо.

А автомашины? Да что вы к ним прицепились-то? Еще б про мотоциклы с мопедами всякими вспомнили... Грузовиков народному хозяйству хватает? Хватает. А тракторов? Хватает? А автобусов? И их хватает? Ну а что еще-то надо? Работать людям есть на чем. На работу на чем добираться - тоже есть. И не только автобусами. В крупных городах и троллейбусы есть, и трамваи. А кое-где и метро даже! Так для чего тогда легковушки нужны? Автолюбителям? Ну вот и обойдутся автолюбители 'Москвичами'. Машины хорошие - теплые, надежные, с хорошей проходимостью, легко ремонтируются при необходимости. Ну а если уж кому не по вкусу 'Москвич' - пусть на 'Волгу' копят.

Так что ждите. Как только - так сразу. А пока модернизируйте 'Москвичи' и не морочьте людям головы. Вы там двигатель хотели помощнее? Коробку передач пятиступенчатую, без тяг и кулисы? Ну вот и ставьте их на Москвич! Это дело полезное, выделим под него средства уфимскому моторному... А новая модель подождет! И хоть оно и понятно было, что проблем в стране действительно хватает, и новая модель легковой автомашины стоит далеко не в начале этого списка, но все равно было обидно...

Все изменилось два года назад. Когда руководство ижевского автозавода внезапно вызвали на совещание в министерство. Обсуждался, как оказалось, как раз вопрос о запуске в производство новой массовой модели легковых автомашин, которая должна была бы прийти на смену хорошо всем знакомому 'Москвичу-412' и его полноприводной версии. Вариантов было, по сути, немного. Эскизный проект переднеприводной автомашины от Московского завода малолитражных автомобилей и их ижевская 'Орбита'. Решение министерства было вполне ожидаемым в такой ситуации - эскизный проект против давно изготовленного и испытанного прототипа. Минимум пара лет работы по разработке и доведения до ума новой автомашины или модель, которую можно сразу на конвейер ставить... Так 'Орбита' и вырвала себе путевку в жизнь. Началась подготовка к серийному производству - переоборудование цехов, изготовление штампов, пресс-форм, кондукторов и прочей технологической оснастки, разработка и изготовление новой поточной линии. Работы, в общем, и в самом деле непочатый край был - неспроста ведь так долго деньги не выделяли. Целый цех сборочный новый построили! А сколько нового оборудования было смонтировано?

И вот настал тот миг, когда первые серийные 'Орбиты' вышли с конвейера и были отправлены заказчикам... Постепенно налаживалась нормальная текущая работа - и тут на тебе...

Да, машина на чертежах была действительно 'Орбитой'. Только это была не их машина... Не та, над разработкой которой трудились в заводском КБ. Мало того, что с ходу бросался в глаза целый ряд различий, так в этих чертежах были проработано и еще несколько ее модификаций, существовавшие в лучшем виде в виде эскизов. Тут был и хорошо знакомый, да не совсем такой, вариант в кузове 'комби', и универсал, и трехдверная версия, и пикап, и фургон... С задним, полным и даже передним приводом, с разными, в том числе никогда не существовавшими, двигателями и даже с комбинированным электромеханическим силовым агрегатом... Годы работы конструкторского бюро. Работы, которая никогда не делалась.

Но больше всего поразила информация по результатам аварийных испытаний и выявленным слабым местам конструкции. И даже готовые наработки по их устранению... Откуда???

- Ну вы же подписку давали? - когда после недели изучения полученных документов генеральный конструктор задал этот вопрос передававши документы 'чекистам', спросили у него. - Хотя можете не отвечать. Знаю, что давали. Только не стали сразу всего говорить - больно сложно в такое поверить. Но... В общем, кроме нашего мира есть и еще другой. Параллельная линия вероятности, как это физики называют.

- И что, там не было Катастрофы?

- Да, не было.

- И как оно там? Коммунизм построили?

- Не построили... Скорее наоборот. Впрочем, этот вопрос вас не касается. Так вот, автомобильная промышленность того мира ушла далеко вперед по сравнению с нашей. Эта вот ваша автомашина там была запущена в производство в 1990 году, а в 2005 ее производство было прекращено. Так вот здесь у вас теперь есть все их наработки по этой модельной линии. И вам предстоит разобраться, что из этого нам нужно в первую очередь пускать в работу. А что, может быть, и вовсе не нужно.

- Но если эту машину сняли с производства большее пятнадцати лет назад - значит, их нынешние автомобили еще современнее?

- Так и есть. Хотя есть там и немало очень спорных технических решений. Но это все потом. Пока ваша задача - доработка 'Орбиты'. Помимо того, что уже есть в этих документах, там и еще доработки планируются. Систему непосредственного впрыска поставить, электронные системы различные... Впрочем, это уже не ко мне вопрос. Тут уж вам из министерства техническое задание спустят.

Ну да, верно все. Больно много в 'Орбиту' народных средств вложено чтобы все бросить в пользу разработки новой модели. Да и люди не поймут - вместо немедленного выпуска новой модели потратить несколько лет и уму средств на разработку новой модели... Так что для начала надо выжать все, что можно, из нее. А уж там можно будет и о новых думать...

Эпилог.

Полтора месяца тянулись словно полтора года. Все это время Владимир провел практически в полной изоляции. Лишь порой заходившая к нему в комнату (палатой это было не назвать) медсестра в все том же защитном костюме приносила еду или забирала посуду, да передавала конверты с очередными вопросами от министерства госбезопасности. А вот ответы приходилось бросать в закрепленный на двери 'почтовый ящик'. И что с ними происходило дальше - Владимир не имел ни малейшего понятия. Да еще раз в неделю ходил на анализы, которых назначили и впрямь целую кучу, будто все свое пребывание в параллельном мире он только искал себе приключений на пятую точку.

Но когда-то все заканчивается. Вот так и в очередной февральский денек вместо медсестры поутру к нему пришел хорошо знакомый уже майор Карякин. Хотя нет, какой майор? Цельный полковник!

- Ну здравствуй, герой наш! - усмехаясь, протянул руку чекист.

- И вам не хворать... Можно поздравить?

- С чем?

- С повышением...

- А, это... Это уж давние дела. Ты мне лучше другое скажи. Прочитал я, в общем, твои отчеты. Кое-что наиболее интересное даже Самому показывал.

- И в чем же вопрос? - не понял Владимир.

- Да с фактами-то все понятно. Ну или почти все... Впрочем, тут уж пусть специалисты дальше думают. Мне вот другое больше интересно. Как оно в целом-то?

- Общее впечатление? - задумчиво произнес Владимир. - Да хреновое впечатление... Не вижу я у их мира никакого будущего. Их общество тупо прожирает невосполнимые ресурсы, превращает планету в мусорную свалку. И нет никаких предпосылок к тому, чтобы это в ближайшей перспективе изменилось.

- А, значит, ресурсов им надолго не хватит, - закончил мысль Карякин. - И тогда у них останется два выхода. Или деградировать... Или искать иные источники ресурсов. Как считаешь, полезут к нам?

- Если б имели на то техническую возможность, запросто могли бы, - согласился Владимир. - Оружие, военная техника у них на гораздо более высоком уровне, чем наше. И очень скоро они это поймут. А то и уже сейчас поняли. И тогда от вторжения их будет удерживать лишь одно...

- Пропускная способность портала, - закончил мысль Владимира полковник. - Мы на совещаниях пришли к тому же выводу... Ну так что? Будешь на нас дальше работать?

- Не буду, - отрицательно помотал головой Владимир. - Домой хочу... Вы же обещали?

- Обещал, - не стал спорить Карякин. - И нарушать свое слово не собираюсь. Но расписку о неразглашении дать придется...

И вот снов уже знакомого вида бумага... За время подготовки к 'командировке' он их успел не меньше десятка подписать. И все тот же срок - 100 лет. Как будто у него есть хоть малейший шанс прожить дольше!

Обратная дорога до Саратова прошла как-то буднично и незаметно... Уж сколько раз он так ездил на вахты? Но вот, наконец, за окном замелькали такие знакомые и родные силуэты зданий родного города... А спустя еще минут десять поезд остановился напротив здания вокзала. Красивого старого кирпичного здания, а не того убожества, что довелось увидеть в параллельном мире. И снова на привокзальной площади стоял памятник героям-железнодорожникам, а не основателю ВЧК... Памятник, который в родном мире в этом месте так никогда и не возводился. И снова буквально летящие по рельсам трехвагонные трамвайные сцепки 15 маршрута вместо душегубки-маршрутки или с трудом пробивающегося через пробку троллейбуса. Снова знакомый авиазавод вместо торгового центра и руин снесенных цехов... Как он хотел увидеть все это снова!

Выскочив из вагона на конечной, Владимир отправился было к остановке семерки или двойки, но вдруг передумал. Успеет он еще дома побывать! А сейчас ему вдруг так захотелось увидеть ее... Не став дожидаться трамвая, Владимир пешком двинулся вдоль линии в сторону Сталинского трамвайного депо. Вот уж и улица, куда он как-то провожал ее, а вот и знакомый дом. Подойдя к выходящему на улицу окну, Владимир решительно постучал в окно.

Ждать пришлось недолго - и, к удивлению, его даже никто не окликнул. Просто в какой-то миг вдруг щелкнул засов на калитке, и оттуда буквально выбежала та, кого он так хотел увидеть все это время. Без штанов, без шапки, в одних только валенках и наспех накинутом, даже не застегнутом, пальто. Вскочила и буквально бросилась к нему на шею.

- Вовка! Я знала, что ты вернешься! Знала!

- Куда ж я от тебя денусь, - тихонько отстраняя девушку, улыбнулся Владимир. - Только кто ж зимой так ходит? Иди оденься! Простудишься же...

- Сейчас оденусь, - смущенно оглянув себя, произнесла Тоня. - Ты только не уходи никуда! Я сейчас, быстро! - уже на бегу добавила она.

- Куда же я от тебя денусь, - только и смог ответить Владимир, но девушка его уже не слышала - она уже была в доме.

Вызов в ФСБ стал для Кристины абсолютной неожиданностью. И сейчас, сидя перед кабинетом, куда ей велено было явиться, девушку откровенно потряхивало. Не каждый день в такое место вызывают. И оттого было страшно... Зачем, почему? Ответить на эти вопросы никто не удосужился. Лишь прямо заявили, что, если сама не придет, привезут. Но тогда 'просто разговором' дело может не закончится.

Вопреки анекдотам про вечно опаздывающих девушек, явилась она не просто вовремя, а еще и сильно заранее. Мало ли, случится пробка на дороге или еще что... Потому лучше подстраховаться. Привычки опаздывать у нее не было никогда, а уж в такие места и вовсе не опаздывают... Вот только, несмотря на то, что назначенное время давно прошло, вызывать ее пока не торопились. И оттого волнение нарастало все больше и больше.

Будучи не осведомленной в работе спецслужб, девушка и не подозревала, что все это было тщательно продуманной психологической игрой дабы заставить ее нервничать Так и больше вероятность того, что в ходе последующего допроса (а по факту им предстоящий разговор и должен был стать, пусть и в несколько завуалированной форме), и можно заранее еще раз перепроверить и, при необходимости, уточнить свои выводы о ее психологическом портрете. Так что все время ожидания за ней внимательно следили...

- Гражданка Васнецова, заходите, - наконец-то, открыв дверь, позвали ее из кабинета

Робко просунувшись в полузакрытую дверь, Кристина дошла до стола, за котором сейчас сидел мужчина лет сорока в форме сотрудника ФСБ - вот только звания его определить она не могла. Не разбиралась она в обозначениях на погонах.

- Полковник ФСБ России Карякин, - представился сидевший за столом, - Проходите, садитесь...

Пристроившись на краешек стоящего напротив полковника стула, девушка уставилась взглядом куда-то вниз, в стол, словно боялась поднять взгляд на хозяина кабинета.

- Может, чаю налить? У меня тут печенья завалялись, все забываю про них, - достав из ящика стола полупустую коробку, Карякин выложил ее на стол перед Кристиной. - Ну что, будете?

Что ж, желаемого он достиг с удивительной легкостью, чему был свидетельством тот ошарашенный взгляд, с которым девушка на него взглянула. Что поделать... Разрыв шаблона. Готовившись к незнамо чему, такого приема она не ожидала совершенно. А, значит, надо выжимать из нее все нужное пока не пришла в себя.

- Н-не, - неуверенно помотав головой, ответила девушка. - Н-не буду...

- Ну нет так нет, - с деланым сожалением пожал плечами полковник. - Тогда поговорим... О твоем недавнем знакомом. Или правильнее - любовнике?

- Он мне не любовник, - мгновенно покраснев от стыда, ответила девушка. - У нас ничего не было...

- Тем лучше, - пожал плечами Карякин. - Тогда тебе и нечего о нем скрывать...

- Я ничего вам не скажу! Хоть пытайте!

'Вот же дура-девка, - подумал полковник. - Да зачем нам тебя пытать? Коль бы я хотел - мог бы запросто под химией допросить, а потом в дурку сдать на всю жизнь. Или и вовсе убрать'. Но, как и в случае с бывшим однокурсником, что-то все же останавливало его от такого шага. Жалко что ли девчонку стало? Не совсем, видимо, еще перестал человеческие жизни ценить.

- Значит, любовник все же?

- Да нет же!

- Так да или нет?

- Нет!

- Ну, значит, возлюбленный... Иначе что ты так за него горой-то?

На этот раз Кристина так и не нашлась, что ответить. Впрочем, именно этого полковник и ожидал. Уж психологический портрет одной из главных фигуранток он давно изучил.

- Хотела бы его снова увидеть?

В ответ девушка лишь кивнула головой, и Карякин понял, что первую наживку она захватила. Теперь пора добивать. Эх, с какой-нибудь циничной сволочью работать было бы куда проще и удобнее. Правда, с такой он предпочел бы работать по жесткому варианту. Где гарантия, что потом не побежит информацию на Запад сливать? Эта же, гражданка Васнецова... Гремучая смесь рассудительности с детской наивностью, полного безверья со святой верой в идеалы, на которые нынче большинству глубоко наплевать.

- Могу устроить...

- Он что, у вас?

- Нет. Не у нас и даже вне зоны нашей досягаемости. Но где его найти - я знаю.

- Он что, иностранец что ли? - у Кристины буквально полезли глаза на лоб.

- Почти. Хотя и не совсем... Тут все куда сложнее... И, в то же время, проще. Да, ведь у тебя же есть Мечта? Именно такая, с большой буквы?

- О-откуда?..

Буквально ошарашенный взгляд девушки показал, что цели своей полковник добился. Вторая наживка пошла еще лучше первой. Эх, не зря он перед этим их 'разговором' тщательно изучил и ее биографию, и круг интересов, и даже некоторых знакомых ненавязчиво опросил. Разговорил так ловко и аккуратно, что им и в голову не пришло, что общаются с 'комитетчиком'.

- Ну так что? Ты нам информацию, а мы тебе осуществление мечты и информацию о местонахождении твоего... возлюбленного?

- Но как? Разве такое возможно?

Кристина была откровенно ошарашена. Мечта... Да, за нее отдать она готова была бы многое. Если даже не все, что имеет. Лишь бы хоть одним глазком взглянуть. Как и откуда они узнали про нее - она уже не задумывалась. Как-то узнали... Но ее осуществление? Это же невозможно! Или нет? Но как??? Ведь весь мир вокруг такой! Все страны, все континенты! Они там что, с инопланетянами что ли в контакт вступили???

- Хорошо, - сдалась наконец-то девушка. - О я сама решу. На какие вопросы отвечать, а на какие нет!

'Наивная девочка, - мысленно усмехнулся Карякин. - Да если я правильно поставлю вопрос, то мне и ответов твоих не надо будет. Достаточно будет увидеть реакцию на них'. А еще Кристина не догадывалась, что даже если б она сейчас наотрез отказалась давать показания - все равно ведь заставили бы. Нет, никаких пыток и даже никакой химии... Просто придумали б обвинение, арестовали, помурыжили какое-то время в камере, потаскали на допросы... Для специалиста психологически сломать и заставить говорить молоденькую девчонку большого труда не составило бы. Но... Вот симпатична полковнику она как человек, потому этот вариант и оставили на крайний случай...

До портала посреди северной тундры добираться пришлось по возрасту - никак иначе туда было просто не добраться. Точнее говоря, раньше-то неподалеку проходила знаменитая Трансполярная магистраль - но сейчас она давно была в нерабочем состоянии. И восстанавливать ее никто пока не собирался. Куда по ней нынче ехать? Салехард и Надым, Ермаково и Таз, Дудинка, Игарка и Норильск - все эти города и поселки как были эвакуированы летом 1967 года, так больше никогда и не восстанавливались. Людям тут делать было больше нечего. А два последних и вовсе накрыло ледником... Так зачем тогда Трансполярная магистраль? Нынче это - дорога в никуда. Мертвая дорога, по которой больше никогда не проедет поезд. Да и как бы он проехал, если во многих местах дорожное полотно практически разрушено и требует капитального ремонта?

А, значит, остаются только вертолеты... Благо что советская промышленность выпускает и модели с очень приличной грузоподъемностью. Например, В-12 - которые и использовали для доставки оборудования и грузов для создания военной базы вблизи портала на севере Красноярского края. Сначала размещаться пришлось в доставленных с 'большой земли' утепленных домах-контейнерах, ну а с наступлением короткого полярного лета предполагалось и построить несколько более капитальных зданий для проживания личного состава базы, а для нужд прибывших вскоре ученых восстановить несколько наиболее уцелевших зданий в расположенной неподалеку городке. Там будут жилые помещения, лаборатории, небольшая больница - и, в общем, все, что нужно людям для нормальной жизни. Но пока увы, придется потесниться...

Первая особая разведгруппа, состоявшая из нескольких военных и пары ученых, прибыла на базу в середине марта, всего через неделю после обнаружения портала - и сразу же принялась за дело. В отличие от уже знакомого ученым уральского портала, этот был гораздо мельче - всего 1270 на 890 миллиметров, как показали первые же замеры. Но это тоже был портал - а, значит, надо срочно изучить его и выяснить, что находится по другую сторону. Быстро приготовили самоходный исследовательский комплекс, по принципу давно планируемых, но до сих пор так и не запущенных 'луноходов', смонтировали системы управления - и отправили его на ту сторону портала. Каково же оказалось всеобщее удивление после того, как он просто уткнулся в портал и не смог пройти на другую сторону?

Было высказано предположение о том, что с другой стороны портал попросту чем-то закрыли - подобно тому, как они сами сделали с тем, что ведет в мир капиталистической России. Однако вскоре выяснилось, что это не так. Просто большая часть портала, почти на три четвертых его высоты утыкалась в лед... Толстый слой серого, грязного льда, как показали дальнейшие исследования. Аккуратно просунув на другую сторону портала телекамеру, внимательно оглядели окрестности Камня - и не нашли ни единого признака близкого присутствия людей. Лишь слабый, несмотря на разгар дня, сумеречный свет, низкое свинцово-серое небо да медленно падающий на землю снег... Следующим делом взяли пробы воздуха по ту сторону - и, после тщательного исслдования на предмет вредных для людей химических веществ или микроорганизмов не обнаружив ничего вредного, наконец-то решили отправить туда исследовательскую экспедицию. Радиационный фон, правда, был несколько повышен - но даже он оставался в пределах нормы. Правда, для отправки экспедиции сначала пришлось ломами пробить проход во льду. После чего протащили через портал и установили неподалеку от него мачту штыревой антенны. И... А ничего практически!

Никаких сигналов центрального вещания обнаружено не было. Из всех радиопередач были лишь изредка прорывающиеся сквозь атмосферные помехи далекие переговоры, из которых вычленить хоть что-то полезное не получалось ни в какую. Часть из них была на немецком языке. Часть - на русском. Но понимания ситуации это не давало...

***

- Значит, уже четырнадцать, - закончив изучение карты, произнес генеральный секретарь. - И четыре из них - на территории СССР.

- Да, - кивнул в знак согласия министр госбезопасности. - Остальные разбросаны буквально по всему миру... Даже в Антарктиде один обнаружили.

- И везде по ту сторону - ничего хорошего. Случайность? Или закономерность? Почему-то в такую случайность верится мало... Новые порталы уже исследовали?

- Пока только один. Тот, что на территории СССР.

- И что там?

- Да тоже ничего хорошего. Разруха полная...

- Вот и еще одно, - грустно усмехнулся генеральный секретарь. - Мы уже исследовали порталы в семь миров. И что нашли? Мир победившего капитализма и 'общества потребления'. Два мира после ядерной бойни. Какой-то странный средневеково-рабовладельческий мирок, с которым еще предстоит разбираться. Мир после какой-то глобальной эпидемии похлеще известного уж нам ковида... Мир после падения астероида... Мир окончательно развалившейся России...

- Причем, мир проигранной Гражданской, - уточнил министр обороны.

- Ага, - согласился генсек. - А Великая Отечественная? Я вообще в шоке, сколько у них с немцами воевали! С 1940 по 1947 год! Ну и теперь еще один мир. Что там?

- Если коротко, то ничего хорошего. - ответил министр госбезопасности. - История того мира ближе всего к нашей. Но... Их СССР не пережил Долгую зиму.

- То есть как 'не пережил'?

- А вот в самом прямом смысле... История-то ближе всего к нашей. Но не совсем. У власти в стране были другие люди. И вместо того, чтобы отбросить разногласия и всем вместе взяться за работу, они принялись там власть делить... Дошло до того, что летом 1967 года в Москве всерьез воевали, с применением танков и артиллерии.

В ответ генеральный секретарь лишь выматерился. Летом 1967 года! Власть делить! Воевать! Да что ж за идиоты там у власти были?

- И это у нас? В СССР?

- Представь себе, - усмехнулся министр госбезопасности. - Сам поначалу не поверил, но... Факт есть факт. Ничего тут не попишешь.

- Кто такие хоть?

- Ну один - как ни странно, хорошо знакомый нам гражданин Хрущев...

- Вот гнида... И тут 'отличился'... Там его не посадили, значит?

- Именно что. Берия там на полгода раньше умер, так что не успели там с ним разобраться. А вот генеральным секретарем в том мире вместо товарища Пономаренко стал, как ни странно, Микоян.

- Вместо товарища Пономаренко то есть?

- Да. И дров он наломал не меньше, чем Хрущев в первом мире. Правда, в 1965 году Микояна отстранили от руководства и отправили на пенсию, а на смену ему пришел 'триумвират' Брежнев-Шелепин-Косыгин. Но положение их было достаточно шатким. Ну а как Долгая зима началась - тут вылезли и последователи Микояна во главе с Хрущевым и неким Кравцовым.

- А это еще кто такой? - удивился генсек.

- А вот не знаю... Николай Константинович Кравцов, глава КГБ СССР в их 1967 году. А вот в нашей истории не было такого человека.

- И чем у них все закончилось?

- А ничем хорошим... Полным бардаком и развалом... Местные, областные и республиканские, власти кое-где пытались, правда, как-то наладить жизнь, организовать работу, но что они могли сделать в условиях, когда центральное руководство практически прекратило свое существование? Тут ведь единство нужно было, чтобы распределить ресурсы, составить планы работ, нацелить всю экономику страны на выполнение первоочередных задач выживания. Так и посыпался их СССР. Эвакуацию, правда, пытались организовать - но как-то уж слишком бестолково... Чуть ли не в чистое поле людей отправляли - ни дорог, ни линий электропередач, ни домов.

- Сколько же их там зимой померло? - удивился генсек. - Без электричества, без топлива, без нормального снабжения? Без теплиц и гидропоники, без заводов БВК и практически без урожая?

- Не знаю, сколько именно. Но много... Очень много, - ответил министр госбезопасности. - думаю, сравнимо с нашей Европой. Иначе не было бы и такой разрухи... Уж за полвека многое восстановить бы успели. Если было бы кому...

Странно, но... Почему-то именно обнаружение такого мира оказало на генерального секретаря самое гнетущее впечатление. Хотя по сравнению с теми же 'постатомными' мирами его и можно было считать не настолько ужасным, но... Его история больше всего походила на их собственную, а оттого становилось несколько жутковато. Он ведь фактически увидел ту судьбу, что могла бы постичь и их самих... И ведь даже найди они этот портал не сейчас, а еще тогда, до Долгой зимы - это бы все равно ничего не изменило. Помочь тем людям Советский Союз не смог бы при всем желании...

- Странное впечатление складывается, - когда закончили обсуждение положения дел с уже хотя бы предварительно обследованными мирами, заметил генеральный секретарь. - Мы обнаружили и даже немного, пусть и очень предварительно, исследовали несколько миров. И везде, куда ни сунься, ничего хорошего... Но почему? Не верю я как-то в такое совпадение. А, значит, оно неспроста... Чуется мне, что не просто так создатели порталов решили показать нам именно такие миры. Словно предупредить нас о чем-то хотят... Показать, какие ошибки ни в коем случае нельзя повторять.

- Может быть, - согласился министр госбезопасности. - Подборка миров и впрямь... странная. Но увы, если она и неслучайно - то как отгадать истинную цель создателей порталов?

На том обсуждение и закончили, перейдя к вопросу об исследовании как самих порталов, так и расположенных по другую их сторону миров. А это, как согласились все присутствующие, требует создания специальной научно-разведывательной группы из как разведчиков, так и специалистов-ученых. И пока ученые будут исследовать как сами порталы, так и доставленные 'из-за окна' материалы, разведчики будут собирать информацию о происходящем в этих параллельно-перпендикулярных мирах.

- Кстати, - когда с остальными вопросами было покончено, вдруг спросил генеральный секретарь. - Мне тут докладывали, что из мира России к нам тут какую-то 'переселенку', так сказать, прислали. Что там с ней-то?

- Да это тамошняя, так сказать, подружка товарища Митяшева, которого мы туда на разведку отправляли... Сейчас сидит в карантине на базе, через пару дней выпустим.

- Подружка - в смысле просто подружка? Или нечто большее?

- Ну для него - просто подружка. А вот она-то, похоже, в него влюбилась.

- И как она к нам попала? - удивился генсек. - Митяшев ваш разболтал?

- Нет, не разболтал. Но тамошняя-то госбезопасность за ним приглядывала... Ну вот и решили ее допросить - так, на всякий случай. Вдруг чего полезного узнать бы получилось? Ну а потом вышвырнули к нам чтобы случайно не разболтала чего лишнего...

- И не испугались, что она нам чего разболтает?

- А что она разболтать может? - усмехнулся министр. - Никаких особых секретов она не знает. Ну а что ее в их госбезопасности допрашивали? Так тут и так догадаться можно, какая тут тайна? Хотя не исключаю и того, что тут может быть и какая-то более глубокая задумка для отведения глаз... Вот, дескать, смотрите, нам скрывать от вас нечего...

- Задачка, конечно, - согласился генсек. - А знаешь что... Привози ее сюда, пообщаемся. Никогда, знаешь, не видел людей из параллельного мира... И еще, - после некоторого раздумья добавил генсек. - Надо бы подготовить телесвязь с их президентом, с Демидовым...

***

Тихонько выбравшись из-под одеялки, Владимир уселся на край диван и начал одеваться. Тихонько, чтобы не разбудить все еще спавшую жену... Да, теперь уже жену - неделю назад они дошли до ЗАГСа, где им поставили соответствующий штамп в паспорте. Как и было принято со времен Долгой зимы, сразу в день подачи заявления, без всяких церемоний. В тех условиях, когда люди понятия не имели, что их ждет завтра, все это становилось мелким, несущественным. Какой тут 'испытательный срок' если порой непонятно, что тебя завтра ждет, а уж что будет через месяц или два - того даже сам генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Пономаренко не всегда мог четко сказать? Несмотря на все планы... Да и, как считали тогда многие, нужны ли какие-то дополнительные испытания для родившейся посреди ежедневных трудностей и испытаний любви? Или какие могут быть церемонии в тех условиях, когда просто нет на них ни сил, ни средств, а сам брак регистрировали зачастую сразу после смены на заводе или в теплице? Так что штамп в паспорт, фотография на память - и все. Поздравляем со вступлением в законный брак!

С тех пор оно так и осталось... Разве что на работе стали два выходных давать. Кто-то считал, что так оно и правильно, кто-то жалел об исчезнувших традициях, но факт есть факт. Сам Владимир относился к третьей категории. Он просто принимал такое положение дел как есть, как обыденность, не давая этому никакой оценки. Так что регистрация брака прошла как-то буднично... Комната отдела ЗАГС при райотделе милиции, обычный 'конторский' стол, висящий на стене советский герб и стоящие вдоль стены стеллажи с документами.

- Пожениться хотите? - выслушав их, произнесла девушка-работница ЗАГСа. - Это хорошо. Свидетели будут?

- Нет, - помотала головой Тоня.

Собственно говоря, это она и хотела сделать все по минимуму. Только они сами и их родители.

- Тогда давайте ваши паспорта.

Взяв документы, она быстро заполнила бланк свидетельства о регистрации, внесла данные о регистрации брака в книгу и в память ЭВМ - еще старой, с монитором-трубкой и, наконец, сделала записи в паспорт.

- Подходите, расписывайтесь.

- Именем Советской Республики объявляю вас мужем и женой, - когда было закончено со всеми формальностями, максимально торжественно, насколько к этому вообще располагала обстановка, произнесла девушка, а затем уже спокойно добавила. - Поздравляю вас. Живите долго и счастливо!

Потом милиционер сделал их фотографию на новомодный цифровой фотоаппарат. В отличие от параллельного мира, где подобная техника массово производилась уже давным-давно, в СССР это была новинка - первые образцы подобной техники появились всего лет пять назад, а в относительно широкую продажу они поступили и вовсе буквально года полтора назад. Фотографию быстро отпечатали на фотопечатном устройстве и отдали им. Этим все и закончилось... Потом, правда, были звонки с поздравлениями от друзей, знакомых и родственников. Но это уже совсем другое дело... Свадьбу отпраздновали скромно, в кругу семьи, ну а Тоня в тот же день переехала в квартиру к Владимиру.

С тех пор прошла неделя, и сейчас Владимир понимал, что он едва ли не первый раз в жизни по-настоящему счастлив. Он живет в лучшей в мире стране - Советском Союзе. Стране, которой не страшны никакие трудности, где каждый человек может чувствовать уверенность в будущем. Знать, что, случись чего, его не бросят на произвол судьбы, и если завтра настанет час новых испытаний - весь народ как один человек поднимется на борьбу. И победит - хоть людей, хоть капризы природы. А не разбежится по углам, как в капиталистической России, не поступит по принципу 'умри ты сегодня, а я завтра'. У него самая лучшая в мире - во всяком случае, лично для него - девушка. Самая красивая, сама милая и самая любимая на свете. Девушка, которую он не променяет ни на кого на свете. Ради которой, если придется, порвет пасть любым буржуйским выродкам. У него хорошая работа - пусть и не лучшая из возможных, но вполне его устраивающая. А что еще нужно для счастья? Детей разве что? Ну а в чем проблема... Будут и они еще...

Нет, как ни крути, но ему неслыханно повезло жить именно здесь, именно в этом мире, в Советском Союзе. А не в той же буржуазной России из параллельной вселенной - или, как писали в прочитанных им на этот счет документам, 'параллельной линии вероятности'. В мире без будущего... Вот только тот мир даже сейчас, спустя три месяца после возвращения в СССР, так и не хотел до конца отпускать его. И как он не пытался выбросить из памяти все воспоминания о проведенных по ту сторону портала двух месяцах, но порой против воли эти мысли продолжали лезть ему в голову. Вот и сейчас, включая электрочайник, он вновь невольно вспомнил про мир 'по ту сторону'. Находясь там, он, к сожалению, не имел достаточно времени для изучения истории того, другого СССР. Так, лишь в очень общих чертах. Да малость информации из разговоров людей. Однако возникший тогда вопрос так и не давал покоя. Как так могло получиться, что СССР параллельного мира так бесславно развалился на целую кучу зачастую враждебных друг другу республик? И что будет дальше? Есть ли у того мира еще какие-то шансы? Или упадок и деградация человеческой цивилизации по ту сторону портала - неизбежность? И не попытаются ли они в один миг решить свои проблемы за счет СССР? Тем временем, чайник закипел и, выдернув из сети его вилку, Владимир принялся заваривать себе чай. Сейчас для начала чайку выпьет, а уж как Тоня встанет - так и позавтракать можно будет.

Тоня пришла на кухню когда он уже допивал чашку чая. Одетая в одну лишь короткую ночную рубашку, с рассыпавшимися по плечам русыми волосами девушка выглядела как-то по-особому милой и даже соблазнительной. Хочешь, не хочешь, а заглядишься...

- Опять ты вперед меня встал, - улыбнулась девушка.

- Что поделаешь, - усмехнулся Владимир. - Привычка...

Привычка рано вставать у него была давным-давно, как бы еще не с детства. Причем, вне зависимости от того, какой был день - хоть в будние, хоть в выходные или праздники. Просто привык так - и все тут. Да и в его прежней холостяцкой жизни без этого никуда. Надо и поесть сготовить, и умыться, побриться, на работу собраться... Иначе вечно ничего не успевать будешь.

Впрочем, сейчас-то с этим попроще было. Хорошо все же, что советские ученые и конструктора разработали и запустили в производство микроволновые печки. А ведь массово их делать начали уже в его время, сам в бытность работы на 'Контакте' запускал автоматизированную сборочную линию по их производству. Одну из первых в стране... В этом плане, как не обидно было это осознавать, они тоже отставали от мира капиталистической России. Во всяком случае, от его передовых стран, к которым Российскую федеративную республику относить было очень сложно...

Так что уже спустя пять минут они сидели за столом завтракали и делились планами на будущее. А планов этих было... Да море, можно сказать! Как-никак еще вся жизнь впереди, столько всего можно и нужно сделать. Какие их годы! Ах, разница аж в двенадцать лет? Да и шут бы с ней! Бывает и больше - и ничего, живут люди и радуются жизни...

Увы, планы планами, но иногда в них вмешиваются и обстоятельства непреодолимой силы, с которыми волей-неволей приходится считаться. Хоть и не хотелось бы... И в этот раз таким обстоятельствам стал внезапно зазвонивший - в полдевятого утра в субботу! - телефон. Предчувствие, увы, не обмануло... Свои в такое время не звонят.

- Доброе утро, товарищ Митяшев, - послышался вдруг знакомый голос на другой стороне трубки. - Это полковник госбезопасности Карякин.

- Судя по вашему, товарищ полковник, звонку, утро уже не доброе, - субботне-воскресное настроение Владимира мгновенно улетучилось. - Вы ж обещали, что больше никогда про меня не вспомните!

- К сожалению, обстоятельства изменились, - произнес голос в трубке. - Поэтому прошу вас сегодня к 13.00 подъехать к областному управлению госбезопасности.

- Хорошо. Буду. - согласился Владимир.

- Что случилось? - не ускользнуло от внимания Тони, с каким раздражением он отвечал на звонок.

- Да опять про меня эти... Из госбезопасности вспомнили.

- И что им от тебя надо? - взволновалась девушка.

- А хрен их знает! Сказали к часу к управлению подъехать! А уж там видно будет...

*** Интерлюдия. Город. ***

Когда-то у этого города было свое собственное название - но это было так давно, что практически никто из ныне живущих не помнил тех времен... Это было где-то там, в прошлой жизни. До Катастрофы. До падения астероида... До лета 1980 года, который теперь считают началом отсчета новой эры...

В те времена их предки, говорят, жили в огромной стране, где жили миллионы людей... Впрочем, что такое миллион человек? Сейчас этого не мог представить себе никто... Даже в Городе жило каких-то десять тысяч... И это было много. Очень много... А уж окрестные деревеньки зачастую насчитывали и вовсе десяток-другой человек... Три-четыре семьи, жившие с огородов и скудных, обрабатывать которые толком-то нечем и не на чем, полей, практически натуральным хозяйством... Лишь иногда выезжая в город прикупить товар здешних мастерских.

Вот тоже... Когда-то был большой город, с десятками огромных мастерских-заводов, с оставшимся лишь в легендах о славном прошлом электричеством, с железной дорогой, рельс которой и даже огромные тележки-вагоны до сих пор попадаются в окрестных степи и лесах... Да много что когда-то было в городе. Но увы... Нынче от всего этого остались лишь руины. Катастрофа и четырехлетняя Зима не пощадили никого на всей планете. Различия в идеологии ему были до одного места...

Старожилы когда-то рассказывали, что астероид этот пытались уничтожить, разбить на кусочки и не допустить таких последствий. Обнаружили-то его почти за два года до падения... Американцы тогда срочно построили и отправили в космос несколько гигантских ракет с очень мощными атомными бомбами, то же самое сделал и Советский Союз. Но для того, чтобы достаточно разрушить или отклонить, увести от столкновения с Землей, астероид их не хватило. Шутка ли - каменная глыба длиной в двенадцать с лишним километров!

В итоге столкновение все равно произошло. Правда, вместо одной гигантской глыбы на землю упали три куска поменьше, но и этого хватило для того, чтобы практически уничтожить человеческую цивилизацию. Кто-то погиб сразу, кто-то медленно помирал от голода во время Зимы, продлившейся целых четыре года. Причем, первые полтора года вообще стояла практически полная тьма, как в лунную ночь... Лишь потом понемногу начало светать, и на четвертый год после Катастрофы все же наступило пусть и короткое, всего в пару месяцев, но лето. Но к тому времени и от СССР, и от всего остального мира не осталось почти ничего...

Все оказалось совсем не так, как она ожидала. Сразу после допроса в ФСБ ее буквально запихали в машину и, не дав даже сообщить родителям, повезли куда-то в неизвестность.

- Ты, кажется, мечтала увидеть мир победившего социализма... 'Альтернативки' вон читала... Ну что же, скоро ты там будешь. В самой настоящей 'альтернативке'. - закончив с допросом, сказал тогда полковник Карякин.

- В каком смысле 'будешь там'? - не поняла тогда Кристина.

- А в самом прямом. Возлюбленный-то твой - пришелец оттуда...

Потом был вагон пассажирского поезда - целое 'личное купе', выходить из которого было категорически запрещено. В соседнем купе сидели то ли охранники, то ли конвоиры из ФСБ. Глядя в окно, девушка понимала, что везут ее куда-то на восток страны. Уж не в Миасс ли, где тогда подсел к ней в купе Владимир? Как вскоре оказалось, так и есть... В Миассе ее пересадили в самый настоящий 'автозак' и повезли куда-то за город. И за все время пути - ни единого слова, никаких объяснений! И оттого становилось еще страшнее... Вдруг сейчас вывезут в лесок и прикопают по-тихому? Несколько успокаивало лишь то, что для этого нет смысла везти через половину страны... Но все равно было страшно.

Но вот, наконец, и цель их пути. Какой-то закрытый военный городок, куда заехала их машина и сразу подкатила к открытым воротам какого-то ангара. Здесь ее , наконец, выпустили и, идя к воротам, Кристина успела расслышать слова кого-то из ФСБэшников.

- Товарищ майор! Объект доставлен.

- Это хорошо, - услышала ответ. - Отправляйте ее сразу вниз, нечего вокруг да около ходить.

'Вниз? Это куда?' - только и успела подумать девушка, но тут появился уже запомнившийся конвоир.

- Следуйте за мной, гражданка Васнецова.

И она послушно потопала следом... Другого выбора ей все равно явно не предоставляли. Не пойдешь сама - силой затащат. Нет уж, не дождутся! Дорога, впрочем, оказалась недолгой. Вскоре они остановились около идущей куда-то в подземелье лестницы.

- Дальше сама, - произнес ее конвоир. - Мне туда нельзя.

Последний раз, словно прощаясь с жизнью, оглядевшись вокруг, Кристина неуверенно двинулась вперед по лестнице, внизу которой стояла дверь в какое-то подземелье. Как выяснилось, вела она в небольшой зал, посреди которого возвышались открытые сейчас нараспашку массивные броневорота, за которым виднелся... камень.

- Прибыла, значит, - усмехнулся сидевший неподалеку в кресле мужик без формы и каких-либо знаков различия. - Ну вперед, к светлому будущему...

- Куда вперед? - не поняла девушка.

- А вот прямо в ворота, в Камень...

Дойдя до ворот, Кристина еще раз огляделась по сторонам и решительно шагнула вперед. Чего-то ждать, бояться она уже устала. Будь что будет! К ее удивлению, не было ничего особенного. Лишь бетонное подземелье внезапно сменилось металлическим ангаром, оказавшимся в данный момент буквально заполненным людьми... Как с удивлением поняла девушка, врачами - в защитных костюмах, с противогазами! Красная зона любого 'ковидника' позавидует!

- Здравствуйте, гражданка Васнецова, - прозвучал искаженный противогазом голос одного из стоявших. - Я майор государственной безопасности Союза Советских Социалистических республик Макаров. Не могу сказать, что рад и счастлив вас видеть, но... Выбора у нас все равно не было. Выпихнуть вас обратно у нас нет морального права.

- Советский Союз? - удивленно произнесла девушка. - Значит это все же все правда? Параллельный мир?

- Можно сказать и так, - согласился 'чекист'.

- Сволочи! - тихо прошептала девушка и вдруг разревелась. - Что теперь мама с папой подумают? Мне ж даже поговорить с ними не дали!

Майор Макаров, комендант объекта, успокаивать девушек не умел никогда. Несмотря на наличие жены и двух дочерей. А уж в полном комплекте ОЗК, с соблюдением всех предписанных карантинных мер - и тем более. Тут даже по голове-то погладить не получится... Так что единственное, что он мог сделать - это предложить стакан воды. И лишь когда минут через двадцать Кристина более-менее пришла в себя, получилось наконец-то продолжить плановую работу.

- В соответствии с требованиями Минздрава СССР сем прибывшим из параллельных миров предписывается соблюдать строгий карантин в течение 45 дней во избежание занесения чужеродных инфекций, - объявил он. - Поэтому прошу пройти в медкабинет для первичного осмотра. И выполнять все последующие указания врачей...

В кабинете у девушки померяли температуру, давление, пульс, сатурацию взяли анализы крови, а затем выдали длиннющую анкету о состоянии здоровья и, подключив детектор лжи, сказали отвечать, а сами внимательно следили за ответами: наркотики не употребляла, психотропными средствами не лечилась, хронических гепатитов не имеет, СПИДом и ЗППП не болеет, ковидом переболела полгода назад, прививок не делала и многое-многое другое... И огромное облегчение когда наконец-то дело дошло до последней строки: 'с карантинным предписанием (45 суток со дня прибытия на территорию СССР) ознакомлена, претензий не имею'. И потянулись дни томительного ожидания... И самым паршивым было то, что она даже не знала, чего ждать от будущего... В какой-то миг пусть и не шибко радостная, но все же вполне привычная, жизнь вдруг оказалась грубо разрушена под давлением обстоятельств, а будущее оставалось туманно...

Время сиденья в карантине Кристина провела за чтением книг да, иногда, написанием ответов на присылаемые ей вопросы от советских органов госбезопасности. В основном, мелкие, чуть ли не бытовые вопросы о жизни в России в ее мире... Да раз в неделю приходили брать анализы, неизменно показывавшие отрицательные результаты по антителам к целой куче различных заболеваний.

Но однажды все вдруг закончилось... Пришедший на этот раз без защитного костюма врач объявил о том, что она 'чиста', никаких опасных заболеваний не обнаружен, а потому у советской медицины никаких вопросов к ней больше нет. За то после врача в комнате вдруг появился... старый знакомый! Полковник Карякин. Только в другой форме - здесь он оказался полковником Главного управления министерства государственной безопасности.

- Ну здравствуйте, товарищ Васнецова...

- И вы тут... - с послышавшейся обреченностью в голосе произнесла девушка.

- И я тут, - согласился полковник. - Только учти. Я тутошний и полковник ФСБ России Карякин - все же очень разные люди... Так что не надо свои обиды на меня переносить.

- Я и не переношу, - смутилась девушка.

- А вот врать тоже нехорошо, - усмехнулся полковник. - Или мама тебя этому не учила?

- Учила...

- Ну а тогда давай поговорим как два взрослых разумных человека, - закончил со 'вступительной частью' полковник. - Я, конечно, понимаю, что в твоих проблемах отчасти виноваты мы. Но тут уж ничего не поделаешь... Сделать все как прежде уже не получится. Единственное, что могу тебе обещать - что постараемся твоих родителей тоже на эту сторону вытащить.

- Ну хоть на этом спасибо...

- И самое главное, - продолжил Карякин. - Про свою истинную биографию забудь и больше никогда не вспоминай. Никакой 'альтернативной' России нет и никогда не было. Дату рождения и паспортные данные менять уж не будем, так что родилась ты все также 17 мая 1996 года, в Союзе Советских Социалистических республик. Подробности биографии, где родилась, где училась потом продумаем, чтобы ничему не противоречили. И все это ты должна будешь запомнить так, чтобы среди ночи разбудят и спросят - ответишь четко и без запинки. И очень надеюсь, что язык за зубами держать ты умеешь и идти на крайние меры нам не придется...

- На к-какие крайние меры? - побледнела девушка.

- Объявить тебя чокнутой шизофреничкой и изолировать от общества... Всякую дрянь колоть не будут, но и выйти оттуда можешь тога не надеяться.

- Не надо... Пожалуйста...

- А это уж от тебя зависит, - закончил полковник. - Паршиво, знаешь, работать с людьми, на кого никакой информации нет. Не знаешь, чего от них ждать. Потому и предупреждаю... А сейчас мы в Москву полетим, там тебя генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Нестеров хочет видеть...

- Зачем? - удивилась Кристина.

Встреча с генеральным секретарем ЦК КПСС - это ж все равно, что к президенту России на прием попасть. За что ей такая честь-то?

- А вот это у него спросишь, - усмехнулся Карякин. - Больше вопросов нет?

- А ваш Митяшев... Владимир Митяшев... Он кто? Это ведь вы его отправляли к нам?

- Отправляли, - согласился полковник. - Хотя он и не наш человек... Обычный инженер из Саратова. То, что он к вам попал можно сказать ситуацию - нам нужен был двойник вашего Владимира Митяшева. Потому и пришлось человека со стороны отправить. А тебе-то какое до него дело?

- Я его люблю, - смущенно призналась девушка.

- Забудь. Он тут женился пару дней назад, как мне докладывали... Так что собирайся, через час на аэродром полетим.

А что, собственно говоря, ей собираться? Разве что переодеться из 'больничной' одежды в нормальную... Так что когда за ней пришли - было все уже готово. Как выяснилось, им действительно предстояло именно что лететь. Сначала - на вертолете до какого-то полузаброшенного таежного аэродрома. Похоже, бывшего военного. Там пересели в незнакомой конструкции небольшой пассажирский самолетик, который буквально через несколько минут пошел на взлет...

***

Хочешь того или нет, а в управление госбезопасности ехать придется. На этот счет у Владимира никаких сомнений не было. Непонятно было лишь, в чем причина этого вызова? Возникли ли какие-то вопросы по прежней 'командировке'? Или еще какое-то новое задание придумали? Нет, Владимир понимал, что раз он зачем-то понадобился - значит, оно и впрямь необходимо. Но так не хотелось... Только жизнь нормальная наладилась...

- Опять отошлют тебя в какую-нибудь Тьмутаракань, а мне сидеть и ждать тебя? Месяц, другой, третий... Ждать и надеяться, что ты вернешься...

- Что поделаешь, - пожал плечами Владимир. - Не все в этой жизни от нас зависит...

- Да что у них, своих что ли людей нет?! Зачем им ты?

- Ну, значит, так надо, Тонь...

- Надо... Да понимаю я, что надо, - тихо произнесла девушка. - Только... Боюсь я...

Ну да, что тут скажешь... Каждая девушка боится за своего парня, жена - за мужа, мать - за ребенка. Это естественно, так самой природой заложено, упрекать в этом глупо. Так было и будет испокон веков, пока будет светить Солнце и существовать человечество - так было в далеком прошлом и останется в далеком будущем. Ну или пока человечество не эволюционирует в сторону тупого и безразличного ко всему стада 'потребителей'... Хотя Владимиру и хотелось верить, что их миру такое не грозит.

Остаток день до отъезда в управление госбезопасности прошел как-то скомкано... Настроение после утреннего звонка было отвратительным, и исправить это не могло ничего. Наконец, пообедав, Владимир стал собираться в дорогу...

В управление госбезопасности Владимир приехал минут на десять раньше срока, но ждать не пришлось. Его сразу проводили к кабинету, в котором его уже ждал знакомый 'чекист'.

- Ну здравствуйте, товарищ Митяшев, - взглянув на него, произнес полковник Карякин. - Подписок новых брать не буду, ты в них и так по уши. Так что перейдем сразу к делу. Появилась тут у нас для тебя работа... Бери, читай...

- Товарищ полковник... Ну вы же обещали... Зачем вам я? У меня тут дом, жена, работа...

- Разбаловала ж вас Советская власть за последние пару десятилетий, - поморщился Карякин. - Да лет тридцать-сорок лет назад никто и спрашивать бы не стал! Сказал бы 'Есть!' и пошел исполнять приказ! У меня, между прочим, тоже и жена, и двое дочерей, которыйх порой по несколько недель к ряду не вижу! А работа... Вот она, сам видишь! А ты именно нужен потому, что хотя бы язык за зубами держать умеешь. Что нынче мало кому свойственно! Что такое секретность - молодежь вообще не понимает зачастую! От кого, мол, что-то секретить - все свои же! Сколько не бери с них подписок - все равно разболтают! 'По секрету всему свету!' Впрочем, можешь радоваться. Ездить далеко не придется. Мы создаем особую группу по изучению порталов и находящихся по ту сторону миров. И тебя решено включить в ее состав...

'А еще чтобы постоянно тебя на виду иметь', - мысленно закончил полковник. Что Владимир Митяшев не из болтливого десятка - это он знал и до этого. Его биографию он еще перед прошлой командировкой тщательно изучал - не хватало только чтобы он 'по ту сторону' что-то разболтал или, тем более, переметнулся на сторону капиталистов. Но все равно такого секретоносителя лучше всегда под присмотром держать. В прежние-то времена такого и вовсе никто бы из органов не отпустил: или работаешь с нами, или всю жизнь в каком-нибудь закрытом городке проведешь. Но времена меняются - и госбезопасность пара последних генсеков как-то не очень жаловали... И штаты хорошо порезали, и возможностей меньше стало. Не мешайте, дескать, людям спокойно жить... Разве что контроль за партийным руководством не ослабляли - скорее даже усилили. А в остальном... Целые управления упразднили, штаты порезали, в средствах ограничили...

- Так он не один, портал? - удивился Владимир.

- Вот именно что! И есть там такие 'милые' мирки, что похлеще знакомого тебе будут! И вот как-то не хочется мне, чтобы люди оттуда однажды к нам полезли. Им-то там терять нечего! А нравы там такие, что африканские людоеды покажутся безобидными детишками! И один из порталов, кстати, у вас в области. Так что думай... Если хочешь, чтобы однажды к вам в квартиру ввалилась такая рожа - можешь прямо сейчас развернуться и уйти! Если тебе все до фени - держать не буду!

Отвечать Владимир ничего не стал - просто молча пододвинул папку и приступил к чтению. Порталы... Их и впрямь оказалось много. И чем дальше Владимир читал информацию по их обследованию и изучению очередных 'параллельных миров', тем паршивее становилось настроение. Ядерные и биологические войны, падения астероидов, взрывы супервулканов и трапповые извержения, 'средневековый застой' и деградировавшие до полудикого состояния общества. Куда ни глянь - общества всеобщего счастья и процветания не было нигде... Лишь один мирок на первый взгляд показался 'морем спокойствия'. Там не было ни масштабных природных катаклизмов, ни разрушительных мировых войн и эпидемий. И даже до сих пор существовал СССР... Но, как быстро понял Владимир, от СССР там оставалась только вывеска... А по сути - все то же 'общество потребления', только под социалистическими лозунгами. Где советские миллиардеры ставили у себя в кабинете позолоченные бюсты Ленина и Сталина, но по факту эксплуатировали народ не хуже все тех же западных капиталистов, а простой народ зачастую жил в нищете, не имея денег даже на покупку качественной еды и одежды. Где весь мир был практически поделен на две сферы влияния, а за любое высказывание против 'политики партии и правительства' в страны 'социалистического лагеря' мгновенно прилетали 'миротворческие' вертолеты и крылатые ракеты, а посмевших возражать президентов или министров увозили в наручниках в СССР - для последующего суда и публичной казни. Где советские солдаты продолжали воевать по всему миру, подавляя восстания различных азиатских или африканских 'батек-атаманов' в бесконечной партизанской войне... И, как и в знакомой ему России, работа простых рабочих или инженеров в том СССР считалась 'быдляцкой' - для эмигрантов из Азии или собственных 'неудачников', за то в цене были всякие 'менеджеры' и юристы, адвокаты и 'сетевые блогеры', считавшиеся элитой общества... Точно также процветали все мыслимые и немыслимые пороки капиталистического общества - разве что за гомосексуализм тут расстреливали, а в остальном - полный аналог АИ-России...

Ну а остальные миры... Это и вовсе была какая-то жуть... И прав, ой как прав оказался полковник. Терять тем людям нечего. Так что стоит им обнаружить порталы - полезут к ним... Как тараканы полезут! И что с этим делать - Владимир пока не очень понимал...

- Ну что, теперь понял? - когда Владимир закончил с чтением, спросил у него Карякин.

- Понял, - кивнул в знак согласия Владимир.

- Ну тогда готовься к работе... На работу твою мы сообщим, чтобы в один день уволили.

Домой Владимир возвращался в препаршивом настроении, что сразу же заметила Тоня.

- Что, опять куда-то отсылают? - взволновалась девушка.

- Нет, не отсылают... Но поработать на госбезопасность придется... Так надо, Тонь...

Жалко все же, что даже ей он рассказать ничего не мог... Даже частично. Уж она-то девушка умная, поняла бы все. А то ведь так и придется даже от собственной жены все в тайне держать...

***

'Серый город'... Так почему-то хотелось назвать Кристине здешний Саратов. Кирпич и бетон домов и заводских цехов, бетонные плиты заводских заборов, черные литые чугунные оградки вокруг учебных заведений и больниц и идеально ровный, особенно по меркам ее родного мира, серый асфальт... Правда, иногда их разбавляли оштукатуренные фасады 'сталинок' - такие же идеально ровные и аккуратно покрашенные, не чета обшарпанным домишкам ее мира... Здесь они выглядели так, будто были только недавно построены. По цвету, правда, они отличались - где-то были салатово-зеленые, где-то желто-оранжевые, но это все равно было каплей в море.

В отличие от ее мира, в советском Саратове не было ни ярких вывесок витрин, ни бросающихся в глаза с первого же взгляда торговых центров... Не было и знакомых по советским фильмам развешанных повсюду плакатов и растяжек. Ничего. Город выглядел каким-то более суровым и настороженным, словно замершим в ожидании какой-то беды. Впечатление это лишь усиливало непривычное малое количество людей на улицах. И хоть Кристина понимала, что люди сейчас на работе или учебе, а торговые центры... Да откуда им тут быть? В СССР никому бы и никогда не пришло в голову перестраивать заводы в торговые учреждения. И это правильно... В отличие от их России, эта страна явно не зависела ни от китайцев, ни от японцев или каких-нибудь немцев. Здесь все, что им нужно, производили сами. Но доводы разума побороть впечатление как-то не помогали... Хотя летом, пожалуй, этот Саратов можно будет назвать зеленым городом. Деревьев здесь насажено не в пример больше, чем в ее родном мире...

А еще вспоминался совершенно немыслимый для ее родного мира памятник на Привокзальной площади. Там, где у них стоял Дзержинский, в этом мире стоял совсем другой, гораздо больший по размерам, постамент, а на нем возвышался совершенно дикий для ее мира образец железнодорожной техники. Шнекороторный снегоочиститель наподобие тех, что в последние годы часто стали ставить на трактора в ее родном мире. Вот только размеры его впечатляли... Огромный, с выступающим далеко в правую сторону шнеком, снегоочиститель, казалось бы, в принципе не должен укладываться в железнодорожный габарит - столбы со светофорами мешать будут. Вот только, вспоминая свою поездку, девушка вдруг с удивлением поняла: все предусмотрено. Столбы и светофоры вдоль железной дороги в этом мире были отнесены далеко в сторону, холмы и возвышенности - срыты до уровня рельс, ну а мосты... Тут, видимо, использовался хитрый поворотный механизм, позволявший пройти мост в 'сложенном' состоянии. Снежным заносам-то там образовываться явно не с чего, у железнодорожного моста сплошного покрытия в нижней части нет, да и ветром сносить будет. Точно также, по всей видимости, он проходил и тоннели.

'Слава советским железнодорожникам!' - гласила табличка на памятнике. Что же тут за зимы у них, если такие монстры потребовались? СРШ-10 - такое обозначение модели стояло на табличке на борту снегоочистителя. И номер 749. Выходит, это была не какая-то опытно-экспериментальная техника для Крайнего Севера. Массовая продукция! И по всему периметру нанесенные через трафарет надписи: 'Снегоуборочная техника. Опасная зона - 20 метров'. Ничего себе он снег швыряет! Причем, в отличие от много раз виденных ей тракторных снегоочистителей здесь для выброса снега использовался не желоб с 'козырьком' на конце, а самая обыкновенная длинная труба. Явно для того, чтобы отбросить убранный снег как можно дальше от дороги, так что не зря по бортам все исписано предупреждениями...

А еще удивляло и состояние памятника. Обычно в таком качестве использовалась старая, разукомплектованная и давно нерабочая техника. Но здесь, похоже, все было не так... Снегоочиститель выглядел так, словно только вчера вышел с завода. Все механизмы на месте и, похож, в полном порядке. Новенькая блестящая, явно качественная, краска - явно не десятый-двадцатый слой, когда слой краски становится таков, что можно даже не сомневаться в том, что при попытке открыть дверь или повернуть ручку краска попросту не даст этого сделать. Ничего подобного! Складывалось впечатление, что если завтра понадобится - этот снегоочиститель своим ходом заедет на трейлер, а затем точно также спустится на рельсы и поедет по своим делам...

За время своего пребывания в этом мире Кристина уже слышала выражение 'Долгая зима' - и, как она понимала, речь тут шла не просто о сильно затянувшейся весне. И когда в их недавнем разговоре генеральный секретарь упомянул ее, девушка у него и спросила - что это такое?

- Когда в 1966 году из-за дебилов-американцев рванул супервулкан Лонг-Вэлли, в атмосферу оказалось выброшено огромное количество пыли и вулканического пепла, что привело к резкому похолоданию на планете, пик которого пришелся на первые 5-7 лет, - пояснил генеральный секретарь. - Это время мы и зовем Долгой зимой. Период с 1966 по 1974 год - до того времени, как впервые с момента Катастрофы снег сошел на всей территории Советского Союза. Ну почти всей... Кром тех мест, где начал образовываться ледник.

- Значит, это все не теория?

- Что именно? - не понял генсек.

- Ваш человек, Владимир Митяшев, говорил о том, что было бы при взрыве вулкана и вулканической зиме... Но я думала, что это лишь теория.

- Нет, для нас это - суровая реальность. Мы все живем лишь благодаря тому трудовому подвигу, что совершили наши предки в годы Долгой зимы.

И вот этот снегоочиститель... Еще одно свидетельство давнего катаклизма. Какие же тогда снегопады были? Страшно было даже представить, что тогда пришлось пережить советским людям... И все же они смогли. Выстояли, победили... В очередной раз доказав всем преимущества социалистического строя. Почему же в ее родном мире вся история пошла наперекосяк?

И вновь вспомнился их разговор с генеральным секретарем - который, вопреки сложившимся стереотипам, 'кремлевским старцев' отнюдь не было. Лет сорок ему где-то, хоть прямо Кристина этого и не спрашивала. Хоть в этом их мир не пошел по граблям ее... А вот вопросы ее откровенно удивили. Генерального секретаря интересовали вовсе не вооружение и не политика их мира, даже не технические вопросы. Ему в первую очередь были интересны казавшиеся куда более мелкие, чуть ли не бытовые вопросы. Касающиеся повседневной жизни в их мире... И то, что в ее мире было давно привычно и знакомо, здесь порой вызывало удивление и даже непонимание. Впрочем, даже ее одежда для этого мира оказалась очень нетипичной...

- Чем думаешь дальше заняться? - под конец их разговора вдруг спросил генеральный секретарь.

- Я не знаю, - честно призналась девушка.

- Тогда есть у меня предложение. Мы создаем специальную группу по исследованиям порталов и параллельных миров. Предлагаю войти в ее состав... Про секретность, думаю, объяснять не надо?

- Да что тут объяснять? - пожала плечами девушка. - Я сама - сплошной секрет... Мне вон ваш человек из органов уже говорил, что буду болтать - в психушку законопатят...

- Я очень надеюсь, что на такие меры идти не придется, - ответил генсек. - А на счет секретности... Я думаю, ты сама понимаешь, в чем причина этого. Чай не глупая девочка, университет закончила по одной из самых сложных специальностей. К сожалению, мы пока не одни в этом мире - хоть все и идет к тому, что однажды на всей планете восторжествует социализм, а потом и коммунизм. Но пока до этого еще довольно далеко. И пусть наши враги и достаточно слабы и прекрасно это понимают, но... Если они узнают про порталы - бросят все силы на их поиски. Для них это станет последним шансом. Последней надеждой. И если им это удастся... Кто знает, какую гадость они притащат из параллельного мира? От высокотехнологичного оружия до какой-нибудь военной биологии... Ну так что решаешь?

- Я согласна...

А вот у нее в этом мире двойника не оказалось, это ей сообщили в госбезопасности, когда выдавали паспорт. Родители ее были - но в этом мире у них оказались совершенно другие семьи. А вот она не рождалась никогда. 'Так что можете не бояться, что вас спутают с вашей копией', - сказали ей тогда. И хоть оно и правильно вроде бы, но... Все равно было как-то обидно. Вот так знать, что в этом мире она просто никогда не рождалась...

- Что, впечатляет? - окликнул вдруг девушку какой-то дед.

- Есть такое, - согласилась Кристина. - Впервые такое чудище живьем вижу...

- А, так ты приезжая?

- Ну да.

- Это в прошлом году у нас тут его установили, - пояснил дед. - Многие приезжие тут ходят-заглядываются. Все ж одно дело в хрониках или в энциклопедии фотографии смотреть, а другое - вот так вот, вживую...

- Ага, - согласилась Кристина.

- Эх, видела бы ты его в работе... Мощь! Никакой снег, никакой перемет ему нипочем! Где угодно пройдет...

- А вы застали те времена, когда они работали? - заинтересовалась девушка.

- А я сам на таком когда-то работал, - усмехнулся дед. - Я тогда на помощника учился, еще год оставалось. Но тут Долгая зима началась, нагрузка на железную дорогу резко выросла - ну и правительство приняло решение нас по ускоренной программе на снегоочистители доучить. В них тогда, сама знаешь потребность огромная была, а где людей взять? Частично пенсионеров-машинистов мобилизовали, частично - студентов, частично помощников в машинисты по-быстрому перевели... Так вот и справились тогда...

*** Интерлюдия. По ту сторону. ***

Владимир шагал по улочке взятого поселка и зорко оглядывался по сторонам. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь недобитый выродок пустил в спину очередь из 'калаша' или стрелу из арбалета... Людоеды людоедами, но оружием пользоваться они тоже умеют. Иначе так долго не протянули бы.

- Товарищ командир! - окликнул его голос одного из подчиненных, десятника самообороны Петрова. - Нашли!

- Веди!

Пленных людоеды держали в каком-то полуразрушенном от времени здании практически в центре бывшего поселка. Когда-то это, по всей видимости, были какие-то мастерские или даже небольшой заводик, но время не пощадило и это здание. Теперь здесь оборудовали 'тюрьму'... Видимо, чтобы сложнее было сбежать. Пока они живы - людей использовали бы как рабов. А как помрут от нечеловеческих условий труда и самой скудной, какую только можно придумать, еды - пойдут на 'ужин'... Особенно плохо в плену было захваченным женщинам - недаром многие предпочитали смерть плену. Впрочем, к некоторому удивлению Владимира, точно также людоеды поступали и с трупами собственных сородичей или убитых врагов. За это их, собственно говоря, и стали так звать...

Освобожденные люди уже были выстроены вдоль стены своей недавней тюрьмы - и, взглянув на них, Владимир вздохнул с облегчением. Почти сотня человек, далеко не все из которых были из его села. Его-то тут было лишь чуть больше двух десятков К счастью, все их люди были живы и даже более-менее здоровы... Настолько, насколько вообще можно быть здоровыми после почти месяца пребывания в плену у выродков. Вовремя они все же! А еще хорошо то, что главы поселений в какой-то час смогли найти общий язык и объединить силы... Одному ему сил бы не хватило.

- Здравствуйте, товарищи, - оглядев еще не до конца поверивших в свое счастье освобожденных людей, произнес Владимир. - Вы свободны. Кому есть куда идти - можете возвращаться по домам. Кому некуда - присоединяйтесь к нам...

Больше сказать ему было нечего. Так что, развернувшись, Владимир отправился дальше. Здание, в котором размещали пленных, и впрямь оказалось одним из цехов небольшого заводика. Прекратившего свое существование еще несколько десятилетий назад... Тут и там стояли ржавые, кое-где заваленные обломками старой крыши станки, назначения которых Владимир не знал. Взяли б с собой когда-то работавшего начальником одного из цехов локомотивного депо деда Василия - он, пожалуй, смог бы рассказать о назначении каждого из них. И, возможно, даже начал бы говорить о том, как хорошо было бы вывезти хоть несколько из них к ним в село... Для Владимира же все они - лишь груда никому не нужного металлолома. Подойдя к одному из них, он ради интереса даже попробовал провернуть одну из рукояток. Бесполезно... Заржавел намертво. И отремонтировать их при помощи кувалды и такой-то матери - можно и не надеяться. Да и запчасти все равно не найдешь к ним. Как не найдешь их и к старым колхозным тракторам, что уже лет сорок стоят без движения... Как не найдешь и топлива.

Смотреть здесь было больше нечего, и Владимир направился в следующий цех. Где, как ни странно, оказалась мастерская, в которой работали рабы. И вот тут-то кое-что интересно все же нашлось... Впрочем, станки тут пребывали во все том же нерабочем состоянии. А вот кое-какой инструмент и даже уже готовая продукция этих мастерских им не помешает.

Закончив осмотр, Владимир наконец-то вышел из цеха и направился в сторону центральной площади поселка, куда его бойцы сейчас сгоняли пленных. Почти две сотни человек - в основном, бабы с детишками. Почти все местные мужики полегли при штурме поселка. Многие женщины и подростки, впрочем, тоже - пощады от врага не ждал никто, а потому бились до конца. И вот сейчас перед ним стояла толпа тех, кому повезло выжить в бою, и в угрюмом молчании ждали решения своей участи... И что с ними делать?

- Товарищ командир, что с пленными делать будем? - подойдя к нему, спросил командир одного из 'союзнических' отрядов.

А ведь когда-то все они жили в одной большой стране... Настолько большой, что ни Владимир, ни кто другой из поколения родившихся после Долгой зимы не могли в полной мере представить себе этих масштабов. Когда-то отец показывал ему старую карту СССР, как тогда называлась их страна, но сказанные им масштабы просто не укладывались в голове. За всю свою жизнь он ни разу не забирался дальше сотни километров от родного села, а тут речь шла о нескольких тысячах... Да, слышал он не раз и про железную дорогу, и про самолеты. Своими глазами не раз видел все еще валяющиеся в степи рельсы и навечно замершие, ржавые паровозы и даже тепловозы. Но все это для него было чем-то вроде сказки о светлом прошлом... Прошлом, в котором никому не пришло бы в голову обращать в рабство или есть людей из соседнего города или села. Прошлом, которого не вернуть уже никогда...

- Баб с девками меж собой поделим, - наконец-то решил судьбу пленных Владимир. - А мужиков в расход... Не хватало нам еще мстителей каких заполучить...

Таковы уж суровые законы новой эпохи... Тут или ты, или тебя. Третьего не дано... Потому оставлять за спиной живого врага нельзя. А бабы... Кто ж нынче их спрашивать будет? Соберутся старейшины и решат, кому кого отдать. Так что пусть судьбу благодарят за то, что живы остались... Поживут у них, привыкнут, детишек еще нарожают. Они ж все же не выродки-людоеды какие...

Развернувшись, Владимир двинулся в обратный путь... Они наконец-то разгромили логово уродов, но особой радости от этого почему-то не было... Лишь усталость. Да, это надо было сделать, но... Будь прокляты гребаные американцы с их атомными испытаниями! И будь прокляты эти микояновские выродки, затеявшие свару за власть!

Еще когда он был совсем маленьким, родители рассказывали ему, как все начиналось... Поначалу, когда только рванул супервулкан Лонг-Вэлли - этому не придали особого значения. Но уже ближе к концу все того же 1966 года ученые пришли к выводу о неизбежном сильном глобальном похолодании и том, что следующего лета на большей части СССР просто не будет. Начали готовиться к предстоящим тяжелым годам, строить теплицы, недостроенные остовы которых до сих пор можно кое-где увидать, делать специальную технику для расчистки дорог от снега. Но все эти приготовления внезапно прервались из-за начавшейся свары в верхах...

Тем не менее, даже начали эвакуацию. Не сразу, с существенной задержкой и в полном бардаке. Железная дорога работала через пень-колоду, заводы один за другим прекращали работу из-за отсутствия сырья для производства, шахты стояли, не хватало и топлива...

Его родителей после эвакуации из родных сел сначала разместили в Миассе, где они долго дожидались своей очереди - по слухам, на железной дороге были вновь какие-то неполадки. Но однажды поезд все же пришел. И, как они узнали уже потом, он был одним из последних. Это было уже в середине сентября, когда на Урале начиналась новая зима. 'Эвакуационный эшелон' состоял из нескольких вагонов-теплушек, куда людей запихивали чуть ли не штабелями, и самого настоящего паровоза, топливом которому служили нарубленные в ближайшем лесу дрова... Дорога до бывшей Саратовской области заняла почти две недели - по пути поезд порой по несколько суток простаивал без движения на станциях. Ждал, пока впереди расчистят или отремонтируют дорогу. Но в один морозный сентябрьский денек он все же добрался до Саратова, где в то время еще сохранялось подобие порядка. В области добывались газ и нефть, которые шли на нужды городских котельных, электростанций и на топливо для транспорта. Не хватало лишь самого главного. Продовольствия... Запасы с 1966 года, мясо от порезанной скотины и несколько все же пришедших с Кубани эшелонов с кое-как убранным уже по заморозкам зерном решить продовольственную проблему, увы, не могли... Продовольственный паек урезали до самого что ни на есть минимума, из-за чего вскоре начался голод и голодные смерти.

А едва началась весна, как областные власти принудительно выселили не только эвакуированных, но и значительную часть местных жителей в заволжские степи. В городе делать все равно особо нечего - так что идите на землю и живите с того, что сможете вырастить. Сколько людей померло от голода и холода - этого уже не считал никто. Да и некому скоро стало подсчеты вести. Власть в области продержалась лишь до осени 1968 года... Когда окончательно закончились любые продовольственные запасы, урожай оказался практически никаким, а всякие поставки с юга прекратились.

- Ну что, какое у тебя мнение на счет граждански Васнецовой? - когда ушла Кристина, поинтересовался у появившегося в кабинете министра госбезопасности генеральный секретарь.

- А вот и не знаю, - пожал плечами он. - Темная лошадка... Очень уж похоже на то, что ее к нам специально подослали.

- Думаешь, она не та, за кого себя выдает?

- Да вряд ли... Хотя фотографии ее надо все же показать для опознания Митяшеву. Но, думаю, тут вопросов не будет. Уж больно грубо... Легко проверить.

- А что тогда?

- А вот если б я сам знал... Допросить-то ее допрашивали. В том числе на полиграфе. На профессиональную разведчицу-нелегалку она, конечно, мало похожа, - ответил министр. - Но... Это ведь может и об обратном говорить. Если б каждого шпиона можно было б легко вычислить, то шпионы все давно перевелись бы. Хотя в ее возрасте это все же вряд ли.

- Согласен... Да и вообще... Странно как-то эта история выглядит. Случайно в поезде встретились, поговорили в дороге, а потом вдруг сразу друзьями стали. А теперь еще и это...

- Вот именно... Уж очень похоже на то, что 'случайность' эта не случайна... Что ее к Митяшеву специально заранее подвели. А теперь вон еще и саму Васнецову к нам заслали. Уж больно это все нечисто выглядит... Да и легенда ее шита белыми нитками.

- Так зачем же ее тогда в самую главную тайну СССР посвящать? - заинтересовался генсек.

- А считай это провокацией, - усмехнулся 'чекист'. - Это ж информация стратегического значения! Получив такую, вражеский шпион просто не сможет остаться безучастным. Постарается любым способом ее своему руководству доложить. Тут-то мы ее и возьмем...

- А если она все же не шпионка?

- Хуже не будет... Глядишь, еще и подскажет чего дельное, на что мы просто не обратим внимание в силу нашего жизненного опыта...

Ну что ж... Один вопрос можно считать решенным. Хотя генеральному секретарю ЦК КПСС товарищу Нестерову все же хотелось верить, что его недавняя собеседница никакая не российская шпионка... Или он совсем уж в людях не разбирается.

А вот ее рассказы про жизнь в мире капитализма генерального секретаря все же заинтересовали. И хотя многое из рассказанного ему было откровенно чуждо, даже противно, со многим он был не согласен, но... Вот взять хоть тот же космос. Почему в капиталистическом мире есть 'луноходы' и 'марсоходы', исследовали Венеру и Меркурий, внешние планеты Солнечной системы и астероиды, а у СССР ничего этого нет? Почему в том мире люди бывали на Луне, а у них последним запуском по программе исследования Луны стала запущенная в августе 1966 года АМС 'Луна-14'? В СССР что, ракет нет? Или фундаментальные физические исследования... Почему капиталисты построили тот же БАК, а они - нет? Почему... Да много таких почему! Где-то мелких, где-то серьезных...

Впрочем, даже в бытовом плане... Почему, в конце концов, в параллельном мире у капиталистов даже простому народу зачастую доступны большие возможности, чем у них? Неужели променявшие свою страну на турецкие шмотки и американский бутерброд люди из той России заслужили большего, чем не испугавшиеся никаких трудностей и выстоявшие в годы Долгой зимы советские люди?

- Знаешь, в чем наша главная проблема? - после некоторого раздумья произнес генсек. - В страхе...

- В смысле? - не понял министр госбезопасности.

- А в самом прямом... Хоть и прошло уже полвека, но нашими действиями до сих пор руководит страх. Страх перед Долгой зимой... У нас в стране трехлетний запас продовольствия по большинству пунктов. Разве что с мясо-молочными ситуация гораздо хуже. У нас десятки тысяч гигантских тепличных комплексом. У нас гидропоника с аэропоникой... Да случись сейчас новая Катастрофа и Долгая зима - мы бы пережили ее практически не обратив внимания! И что? - усмехнулся генсек. - Нам подавай еще, еще! Нам подавай запас продовольствия на все пять лет, подавай еще теплиц... Разве что гидропонику практически перестали строить, и то совсем недавно. Но вот почему-то я уверен, что и, дойдя до пятилетнего запаса, мы не остановимся. Нам надо будет запасов на восемь, на десять лет... Нам подавай атомных электростанций - больше, больше! Создавать резерв энергетических мощностей чтобы при необходимости все теплицы на искусственное освещение перевести. Мы забросили практически все, сосредоточившись на нескольких направлениях, которые посчитали стратегически важными... В том, параллельном мире, все силы бросили на оборонку. А мы - на сельское хозяйство и атомную промышленность...

- Ну, пожалуй, так оно и есть, - после некоторого раздумья согласился министр госбезопасности. - Только что с этим делать?

- А я не знаю, - пожал плечами генсек. - Мы уже так привыкли к такой жизни, что если завтра сказать, что эти меры избыточны, что мы и так сделали достаточно для того, чтобы пережить любую Долгую зиму - нас никто не поймет... А ведь надо что-то делать. Взглянуть хоть на тот же мир с упавшим астероидом... Да, мы сейчас пережили бы и такое. Но ведь всегда лучше предотвращать происшествие, а не потом разгребать последствия! А, значит, надо в дополнение ко всему строить систему противокосмической обороны. С порталами тоже что-то решать надо. Чтобы обезопасить себя от проникновения из параллельных миров... Да и, в конце концов, надо сделать так, чтобы наши люди могли жить не хуже, чем у этих буржуев вшивых! И не только в плане натуральных продуктов, бесплатных квартир и состояния коммунального хозяйства... Надо чтобы техника наша была не только надежнее, но и удобнее в использовании... Да, мать его, много что надо было бы в лучшую сторону менять! Только где же на это на все возможности выискать?

***

По сравнению с Саратовом город Сенной был совсем небольшим. Всего какие-то тридцать с лишним тысяч человек... Когда-то небольшой пристанционный поселок получил буквально новую жизнь после Долгой зимы. Когда здесь вовсю начали строить дома для эвакуированных с Севера... Так что большая часть города состояла из типовых 'эвакуационок', которые постепенно заменяли заменять новыми домами нормальной планировки. Так что в этом плане городок очень походил на Северный район Саратова...

Основу городской промышленности составляли локомотивное депо ТЧ-12, электротехнический завод, ну и предприятия мелочи... Хлебозавод, мясокомбинат, элеватор, тепличные комплексы, несколько артелей... Ну и, вдобавок, тут же разместили базу запаса локомотивов, где стояли выведенные из эксплуатации, помнящие еще времена Долгой зимы, но все еще пригодные к эксплуатации, тепловозы старых моделей, и БХСТ-9 - базу хранения снегоуборочной техники Приволжской железной дороги, одну из крупнейших в стране. Столько снегоочистителей, сколько их было здесь, за раз увидеть можно было бы очень мало где. А ведь вся эта техника требует регулярного обслуживания - чтобы, случись чего, могла в кратчайшие сроки выйти на линию! Так что безработицы в городке не было - скорее уж наоборот...

А еще поблизости от городка располагался портал в параллельный мир... В лесочке в каких-то одиннадцати километрах от окраины. И сейчас там начиналось масштабное строительство - согласно легенде для местных жителей, строились новые склады государственного продовольственного резерва на случай всяких катаклизмов. Несомненно важное дело! Каждый советский человек согласится с этим! Но ведь не отбирать же под это землю с колхозных полей? А тут какие-то овраги-буераки, от которых для народного хозяйства все равно никакого толку. Ну разве что какие грибники случайные забредают иногда, да лисы с зайцами бегают... Ну так найдут себе другое грибное место! А уж зайцев и вовсе никто спрашивать не будет.

- В Сенном, значит, работать будешь? - когда Владимир сказал о предстоящем отъезде, спросила Тоня.

- Не совсем. Но рядом, в Сенновском районе. Хотя могут и в командировки отправлять...

- Опять как тогда?

- Нет, - отрицательно помотал головой Владимир. - Не надолго...

- Полторы сотни километров... Два часа езды на электричке. Каждый день не поездишь... Там, значит, жить придется?

- Там, - согласился Владимир. - Дадут служебную квартиру в городе...

- В городе? - удивилась девушка. - Значит, не закрытый военный городок? Значит, мне можно с тобой?

- Можно, - согласился Владимир. - Но...

- Никаких но! - решительно тряхнув головой, отметая всякие возражения, прервала его Тоня. - Не хочу и слышать ничего! Я с тобой! Когда уезжаешь?

- Через три недели.

И вот в один солнечный, хоть и прохладный, денек они уезжали в Сенной, где, по словам полковника Карякина, предстояло провести не меньше года. А то и двух... Смотря как пойдет. Сам Владимир, как оказалось после изучения материалов по порталам и получения задания от нового руководства, понадобился госбезопасности как технический специалист, которому можно было бы доверить тайну портала. Как физик и инженер одновременно. Как физику ему предстояло принять участие в исследованиях как самого портала, так и его влияния на окружающую природу. Как инженеру - стать своего рода начальником 'ремонтного цеха' для разнообразной техники, которая понадобится для исследования мира 'по ту сторону'.

- Раньше-то мы и своими силами справились бы, без привлечения гражданских кадров, - сказал тогда полковник Карякин. - Но сейчас у нас слишком мало людей чтобы все успеть. Экономия... Вот и приходится выкручиваться.

- Почему именно этого мира? - поинтересовался тогда Владимир.

- А тут особого выбора и нет, - пожал плечами полковник. - География... Так-то я бы сделал, пожалуй, выбор в пользу портала в мир после падения астероида. Но он в Канаде... Ни сколь-либо налаженной инфраструктуры поблизости, ни транспорта, ничего... А в остальном... Ну сам знаешь, где какие миры. Под Игаркой портал в постядерный мир, там делать нечего. Да и логистика опять же... Чтобы туда нормально добраться - придется Трансполярку восстановить. А это гигантские затраты, которые не окупятся никогда. На Кавказе портал в средневековый мирок, он мог бы быть интересен... Но портал тот - форточка крошечная... Наши разведчики туда с трудом протиснулись.

С остальными порталами было все и того проще. На территории СССР порталов было четыре. В уже знакомый ему мир РФР. В какой-то пока непонятный постядерный мир. В средневековый мир. И вот этот самый портал под Сенным... Два в Канаде - один в мир после падения астероида, второй, расположенный еще севернее, буквально на границе ледника, пока не исследовали. В Тибете портал в мир развалившейся на целую кучу условно независимых стран России. В мир, где никогда не было СССР. Но там ничего интересного не было все равно... Два в Южной Америке - один в еще один постядерный мир, второй пока не исследовали. В Африке - в уничтоженный эпидемией. Наконец, на территории бывшей Румынии был портал в мир 'капиталистического СССР'... Наконец, еще четыре неисследованных портала были разбросаны по всему миру... Один в Антарктиде, один на Мадагаскаре и даже один на каком-то необитаемом острове Тихого океана... Эти пока не исследовали. Но и так было понятно, что с точки зрения как логистики, так и природно-климатических условий именно портал под Сенным представлял наибольший интерес... Да и исследовать его было бы более-менее безопасно - не то, что сунуться в тот же мир 'капиталистического СССР', где незваным гостям мигом может крылатой ракетой прилететь. Или в какой-нибудь из постядерный или постбиологический мир. Кто его знает, какую оттуда можно дрянь притащить? Те, кто побывал в мире после глобальной пандемии, и вовсе до сих пор еще сидят в карантине, все...

- И какие наши цели в том мире? - поинтересовался тогда Владимир.

- Глобальных целей пока никаких. Организация базы, сбор информации, научные исследования. До особого указания любых контактов с местными жителями избегать. А вот что делать дальше - это уж товарищи из Политбюро решать будут. Может быть, этим всем и ограничимся. Может быть, принят решение о колонизации...

- А если они нас сами первыми обнаружат?

- Тогда действовать по обстоятельствам. Впрочем, это не твои заботы... Тут пусть комендант базы все решает, у него на этот случай есть соответствующие инструкции.

Что ж, делай что должен - и будь что будет... Каждый должен заниматься своей работой. Нравится оно или нет...

- Ого, сколько их, - отвлек его от воспоминаний голос всю дорогу глядевшей в окно Тони.

- Кого? - в первый миг не понял Владимир.

- Снегочистов...

- Ну да, - согласился Владимир. - База хранения ведь... БХСТ-9.

- Никогда тут раньше не бывала...

Ну да, зрелище и впрямь впечатляющее... Особенно если видишь впервые. Огороженное бетонным забором огромное поле, где на ржавых рельсах в несколько рядов, один за другим, стояли разнообразные снегоочистители, разных типов и моделей... Прицепные и самоходные, плужные, шнекороторные и щеточные. А где-то еще дальше виднелись ангары, где хранились навесные образцы для тепловозов. Там же виднелись и ремонтные цеха, где проводилось периодическое обслуживание всей этой техники. Впрочем, это был еще не город...

Но вот вскоре начался и город - как-то резко, практически без пригородов. Частных домов здесь было совсем немного, почти сразу начинались 'эвакуационки', ближе к центру постепенно сменяясь домами новой постройки. При постройке эти дома рассчитывались на 50 лет эксплуатации, однако по факту многие из них начали сносить гораздо раньше. Особенно те, что строились еще в годы Долгой зимы, спешно и часто без четкого соблюдения технологии строительства. Те же, что были еще в нормальном состоянии, постепенно переводились в 'малосемейки'...

Вскоре электричка доехала до самой станции Сенная и остановилась напротив вокзала. Как оказалось, тут их уже ждали... Усадив в черную служебную 'Волгу', Владимира с Тоней отвезли на квартиру на окраине городка, оказавшуюся той самой 'эвакуационкой'. Двухкомнатная квартирка с небольшой кухонкой и коридором, без лоджий или балконов. Не 'нестеровка', но в свое время люди и такому были счастливы... Когда их расселяли из коммуналок, общежитий, гостиниц, школ и заводских контор... Им же и тем более нечего жаловаться - как-никак оно у них в качестве временного жилья. А уже на следующий день Владимир отправился на работу, а Тоня - на поиски работы...

Как Владимир уже знал, портал располагался в одиннадцати километрах от юго-западной окраины городка. Помимо идущей в ту сторону накатанной грунтовки, по которой ходил служебный автобус, в сторону портала уже вовсю шло строительство подъездного пути от станции, что вполне укладывалось в легенду о постройке хранилища Госрезерва. Да и дорогу для автомашин тоже планировалось отсыпать щебнем... Само же расположение портала оказалось обнесено высоким бетонным забором, за которым начиналось строительство каких-то зданий и стояли 'вагончики' военных строителей и работников базы. А над самим камнем, оказавшимся таким же, как под Миассом, только поменьше размером, уже успели возвести металлический ангар. Стандартный быстровозводимый 'модуль', который советские военные строители могут смонтировать на месте буквально за неделю. Были б только сваи заранее вбиты... И те же, как и под Миассом, меры безопасности. Броневорота, артиллерийские и пулеметные огневые точки... Сам по себе этот портал был несколько меньшего, чем уже знакомый ему, размером. Как написано в отчетах, размером 1047 на 1440 миллиметров. Небольшая такая 'дверка' в иную реальность...

- Ну можешь приступать к работе, - поприветствовав Владимира, сказал встретивший его полковник Карякин. - Пока все работы ведутся исключительно на этой стороне, потому твоя задача - исследование портала...

***

Как устроить сеанс видеосвязи между двумя мирами? Как оказалось, не так просто - даже с учетом того, что пообщаться собирались, ни много ни мало, генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Антон Викторович Нестеров и президент Российской федеративной республики господин Демидов Андрей Андреевич. Или как раз в особенности потому... В чем же главная проблема? А в оборудовании!

В отличие от параллельного мира, где основной архитектуры современных персональных ЭВМ стали разработки фирмы американской Intel, советские ЭВМ развивались независимо от никогда не существовавших в их мире западных конкурентов. Они стали прямым развитием ЭВМ серии БЭСМ, создав свою уникальную архитектуру, свою систему команд и свои протоколы обмена данными. Не было даже никаких разработок по обеспечению их совместимости! Единый стандарт ЭВМ стран СЭВ был принят еще в далеком 1975 году - и с тех пор он стал основой для разработки новых вычислительных машин и создания электронных сетей. Никто никогда и не думал, что им придется однажды с кем-то 'совмещаться'. Поэтому напрямую установить связь между двумя сторонами оказалось невозможно.

Кроме того, существовало и еще сразу несколько проблем. Во-первых, низкая скорость передачи данных в советских сетях просто не позволит использовать их для передачи в прямом эфире видеозаписи высокого разрешения. Для управления экономикой такой необходимости попросту не было. Для научных и учебных заведений, библиотек или немногочисленных пользователей домашних ЭВМ - тоже. Переслать таблицу с данными о положении дел на производстве, книгу с нужным материалом или даже небольшое учебное видео, которое потом можно будет просмотреть на ЭВМ скорость советских сетей вполне позволяла. А что еще надо? Во-вторых, откровенно паршивая защищенность советских сетей от попыток заслать какую-нибудь вредоносную программу... Поэтому о связи через Сеть не могло идти и речи.

Телекамеры? Чуть 'потеплее'... Но тоже не совсем. Поскольку стандарты передачи видеоизображения в параллельных мирах тоже оказались сильно различающимися. Так что попытка установить связь напрямую была заведомо обречена на провал - и это понимали в обоих мирах. Хочешь того или нет, но пришлось в срочном порядке создавать преобразователь сигнала из одного формата в другой...

Но вот проблемы решены. И после включения в заранее оговоренное время приемно-передающих устройств начался давно запланированный сеанс телесвязи глав двух государств из разных 'линий вероятности'... Разных веток Мультивселенной. Ну а поскольку переговоры были сугубо неофициальные, то долго заниматься пустыми разговорами стороны не стали и практически сразу после приветствия перешли к делу.

- Мне докладывали про ваши успехи в атомной промышленности, - практически сразу начал Демидов. - Россия заинтересована в приобретении у вас технологической документации сразу по целому ряду разработок. Впрочем, я предлагаю на этот счет поступить просто. Поменяться нашими разработками 'все на все'. Думаю, вам тоже там немало интересного найдется...

- Неравноценный обмен, - пожал плечами генсек. - Вы же сами понимаете, что наши разработки в области атомной энергетики - это минимум на десяток лет работы профильных институтов. И миллиарды вложенных средств... А что у вас есть особо ценного в этой области? Тогда уж предлагаю добавить сюда и медицину... Советский Союз заинтересован в приобретении у вас целого ряда разработок в области медицины и образцов медицинской техники... Да и вам, в свою очередь, найдется немало его у нас позаимствовать.

- Понимаете, - замялся президент. - Мне передавали список того, что хотят ваши медики. Но большая часть всего этого - не российские разработки. Многого из этого в России нет и никогда не было. Особенно производства большинства перечисленных вашими медиками препаратов из списка. Мы не сможем передать вам технологий их производства поскольку сами их не имеем.

- Ну а вы попробуйте их раздобыть... Предложите их производителям приобрести лицензию на их производство. Переманите разработчиков. Перекупите, в конце концов. Уж поверьте, мы в этом вопросе не поскупимся.

- Я посмотрю, что мы можем сделать, - уклончиво ответил президент. - У вас еще были вопросы по электронике. Но, к сожалению, в России нет производства по перечисленным вами техпроцессам. Поэтому тут можем помочь разве что образцами иностранной техники. В свою очередь Россия была бы заинтересована в приобретении ваших чипов для нужд нашей промышленности. В частности, систем ЧПУ для наших станков. Да и сами станки с ЧПУ мы были бы не против купить.

- Не вижу проблем. Как в ЧПУ, так и в самих станках, если они пройдут в портал. Только, сами понимаете, все должно быть достойно оплачено. И не вашими деньгами, которые нам здесь абсолютно не нужны, или электронными игрушками типа ваших 'айфонов'. А интересующими СССР технологиями и образцами современной техники.

- Я думаю, России найдется, чем вас заинтересовать... Несмотря на те сложности, что возникли у нас в результате распада СССР и деятельности прошлого президента, мы все еще остаемся одой из передовых стран мира в области научно-технического развития.

- Посмотрим, - согласился генсек. - Кое-что мы друг у друга уже купили еще да нашего разговора. Но кое-какие интересы у СССР еще остались. Например, разработанная еще в вашем СССР ракета-носитель 'Энергия' и ее модификации или разработки по пассажирским самолетам.

- С этим никаких проблем, - даже обрадовался возможности буквально на ровном месте за разработки, от которых нынче нет практически никакого толку, заполучить немало денег президент России.

Ну что же, примерно такой реакции президента и следовало ожидать. Зачем ему нужна эта 'Энергия' или, тем более, существовавший лишь в чертежах 'Вулкан'? Все равно РФР сделать их больше не может. Да и не хочет, по сути. Зачем что-то строить, создавать, если можно заниматься перепродажей китайской техники и наживаться на этом? А вот СССР такая ракета ох как не помешает. Особенно в свете необходимости создавать системы противокосмической обороны для защиты от возможного падения астероидов. Ракета, способная забросить на орбиту до двухсот тонн груза, в этих целях очень даже не помешает. А ведь ее наверняка и доработать еще можно - все же это, как ни крути, разработка более тридцатилетней давности...

Впрочем, это был далеко не последний вопрос. Что у генерального секретаря, что у президента их был целый список. Наконец, закончив с вопросами 'экономического сотрудничества' и 'научного обмена', где, по сути, каждая сторона пыталась выторговать себе побольше, отдав взамен как можно меньше, главы государств перешли к вопросу о самих порталах.

- Считаю, что существование порталов должно стать самой большой тайной наших стран, - сразу же заявил Демидов. - Утечка информации может привести к самым нежелательным последствиям.

Что ж, с этим генсек не мог не согласиться. Лишь высказал опасение на счет того, что не могла ли эта информация утечь на Запад еще раньше.

- Вряд ли, - усомнился президент. - В советское время портал засекретили так, как и атомному проекту не снилось. Про него знали буквально три десятка человек во всей стране - и почти все они умерли еще до распада СССР.

- А как же исследования?

- Исследования проводились в самом минимальном объеме, - ответил Демидов. - Советское руководство слишком опасалось утечки информации, что могло бы привести к самым непредсказуемым последствиям вплоть до ядерного удара. Посчитали, что лучше уж нулевой результат исследование чем утечка информации. Поэтому непосредственно к самому порталу имели доступ лишь пятеро научных сотрудников, которые пытались какие-то там замеры проводить. В Академии наук СССР, правда, предпринимались попытки просчитать математическую модель Мультивселенной, но какого-либо заметного результата эти исследования не дали.

Не сказать, чтобы генсека это успокоило, но... Какое-то время у них, по всей видимости, еще есть. Только вряд ли много. Капитализм есть капитализм. Рано или поздно да найдется какая-нибудь сволочь, кто побежит на Запад информацию продавать...

А пока надо подумать о других порталах. Вот, например, мир успешно перестроившегося на капитализм Советского Союза... Казалось бы, технологии там далеко опередили не только их, но и мир этой РФР. И вот как они отнесутся к их стране если вдруг столкнутся? Получится ли договориться или нет? Казалось бы, какие перспективы могли бы быть от сотрудничества. Вот только, а могли ли быть? Нет уж, торопить вопрос с контактом с тем миром пока не стоит...

Или вот 'постапокалиптические', как говорят в мире РФР, миры. Что с ними сделать? Казалось бы, Советский Союз для людей оттуда должен был бы стать страной мечты. Чем тебе не дополнительный источник ресурсов и рабочей силы для советской экономики? Вот только как быть с менталитетом общества, где каждого чужака можно без зазрения совести ограбить, обратить в рабство или убить (а в некоторых особо запущенных случаях - еще и съесть), где в ответ на любой косой взгляд стреляют на поражение, где большинство живет по принципу 'или ты - или тебя'? Уж больно много в тех мирах кровожадных ублюдков, не умеющих и не желающих ничего кроме как воевать... И что с этим делать? Устраивать там тотальную войну со штурмом укрепленных (пусть в большинстве случаев и откровенно паршиво для регулярной армии со всеми положенными техникой и средствами усиления) поселений, фильтрационными лагерями, массовыми расстрелами, мобилизацией местного населения в трудовые армии и всеми прочими 'прелестями' гражданской войны, с неизбежными потерями собственных людей? Тем более, воевать через портал, в который никакую серьезную технику не протащишь? Тогда уж проще было бы тут, в своем мире, устроить Большой Революционный поход... Когда у тебя есть тысячи самолетов и танков, пушки и ракеты - реализация идей гражданина Троцкого становится вполне реальной. Было бы желание... А вот в параллельном мире ничего этого просто физически не будет. И что ты с этим сделаешь, товарищ генеральный секретарь ЦК КПСС?

Или тот же мир после глобальной пандемии, уничтожившей почти все население планеты. Что с ним сделать? По-хорошему - замуровать сам этот портал нафиг! Чтобы какой-нибудь бессимптомный носитель вируса однажды не пролез на эту сторону и не повторил эпидемию уже здесь, у них!

А ведь остаются и еще не исследованные порталы. И чего будет за ними - не знает никто... Как нет и никаких гарантий того, что открыты уже все порталы! Своих проблем как будто Советскому Союзу не хватало...

Впрочем, определенная польза от порталов все же есть. Например, это позволило обратить внимание на некоторые проблемы советского строя, на которые они и внимания-то не обращали долгое время... А, значит, рано или поздно оно могло бы затронуть и их.

*** Интерлюдия. На руинах мира... ***

Сегодня, несмотря на середину мая, на улице шел снег. Все тот же серый, грязный, с примесью пыли и пепла от сгоревших в атомном огне городов, лесов и полей. И пусть непосредственно на города Сибирской советской республики бомб упало совсем немного, но и без этого в атмосферу было выброшено огромное количество мусора...

Тот день мир запомнит навсегда... Точнее, запомнят те немногие, кому повезет выжить. 20 июля 2018 года. Тот день, когда вяло текущая последние десятилетия бесконечная война двух блоков наконец-то достигла решающей стадии. Нет, конечно, 'локальные атомные конфликты', как принято было говорить в новостях, случались и раньше. То в Африке, то в Азии или посреди океана рвались тактические атомные заряды, уничтожая за раз целые города или авианосные ударные группы противоборствующих сторон, но вот стратегические заряды не применялись с самого 1947 года, когда немцы практически стерли с лица Земли главную американскую базу у себя под носом - Британские острова.

Американцы потом долго ворчали на счет того, что СССР, так тогда еще называлась их страна, не вступил в войну с немцами сразу после победы над Японией, в далеком 1946 году. Но увы, у разоренной войной и голодом страны тогда просто не было такой возможности. Как воевать? Чем?

С тех пор и началась бесконечная гонка вооружений. Обе стороны, немцы и американцы, строили новые стратегические бомбардировщики и ракеты, ядерные бомбы и авианосные ударные группы, танки и пушки. На западе же СССР, по Волге и Северной Двине, все больше и больше вгрызались в землю, строя непреодолимые для любого врага укрепрайоны, площадь которых превышала площадь иной европейской страны типа Франции. Десятки и сотни километров ДОТов и ДЗОТов, минных полей и складов боеприпасов. Чтобы, вздумай немцы снова пойти в наступление, ничего у них не вышло бы. На самый же крайний случай кое-где были заложены даже американские ядерные мины, способные в случае прорыва врага создать зону сплошного поражения протяженностью в десяток километров у него на пути.

С тех пор про мир никто во всем мире и не слыхал... Воевали в Африки, воевали в Азии, Южной Америке и даже в Австралии, воевали на суше и на море, в воздухе и даже в ближнем космосе. И советским солдатам повоевать пришлось не меньше, чем многим другим. В составе экспедиционных корпусов они воевали в Пакистане и Индии, Аравии и Египте, на островах Индонезии и в джунглях Конго. И ведь потихоньку теснили немцев - к началу нового века за ними оставались лишь Европа, Северная Африка и часть Ближнего Востока... Хотя недооценивать их, конечно, не стоило. Противник немцы были по-прежнему серьезный. У них были и хорошие солдаты, и мощная промышленность, и огромные запасы нужных для войны ресурсов... Хотя людей немцам все же не хватало - так что в какой-то момент пришлось даже фактически отменить расовую теорию. Точнее, формально-то она существовала до конца, а вот по факту... По факту все больше и больше народов постепенно записывали в 'истинные арийцы' или близкие по правам к ним категории.

Почему же все закончилось ядерной бойней? На этот вопрос ответить, увы, не мог никто. Вероятнее всего, все, кто это знал, давно испарились в плазме термоядерных взрывов. Никто не знал даже, кто первым запустил ракеты. У Сибирской советской республики стратегических ядерных сил не было никогда - лишь маломощные тактические заряды. Как не было и собственных систем СПРН - в этом плане приходилось полностью полагаться на американских союзников. Или, как многие говорили, американских начальников... Ведь, по сути, особой самостоятельностью республика не обладала... Как и все остальные страны мира. Истинных хозяев мира было только двое, всем остальным приходилось довольствоваться ролью марионеток.

Так что о начале ядерной войны узнали по факту - когда пришло экстренное сообщение из Вашингтона. После чего во всех городах республики дружны взвыли сирены гражданской обороны - сигнал атомной тревоги... В тот, последний день старого мира, два непримиримых врага выпустили друг по другу все свои долгие годы копившиеся ядерные арсеналы. Несколько десятков тысяч атомных бомб. Все, что было у них в распоряжении. Ну а Сибирская советская республика... Там просто практически не было достойных целей - так что большая часть бомб улетела в куда более далекие края... И сколько народа тогда успело укрыться, а сколько погибло в первый же час - теперь не смог бы сказать никто. Хотя и было известно, что все областные центры были уничтожены, а мелкие городки и поселки...

А уже на пятый день, когда кое-где на руинах старого мира еще продолжались боестолкновения и рвались уже не стратегические, а тактические, ядерные заряды, мир накрыла Ночь... И выжившим осталось лишь завидовать тем, кому повезло погибнуть в первые же часы...

Мечты сбываются... Вот только порой исполнение мечты приобретает весьма странный вид. Словно в насмешку... Мечтала о мире, где сохранился социализм, где 'человек человеку друг, товарищ и брат'? Где не будет этого безумного потребительства? Получите и распишитесь! Взяли и вышвырнули в чужой мир как котенка какого-то! Даже с родителями попрощаться не дали! А тут...

Странно, но... Как-то не совсем так себе представляла Кристина мир победившего социализма. Какой-то он слишком... 'серый' был. Нет, застроенный 'сталинками' центр города воспринимался вполне нормально, здесь отсутствие кричащей рекламы было скорее в плюс. Но вот стоит поехать куда-нибудь подальше, в те же спальные районы... Безликий серый бетон заборов и заводских цехов, серые бетон и кирпич построенных после Долгой зимы жилых домов... И от всего это становилось как-то тоскливо - хотя советские люди на это явно не обращали никакого внимания. Несколько разбавляли впечатление лишь здания постройки 60-х годов с рисунками-орнаментами из красного кирпича, обложенными по периметру окнами-дверями и, иногда, выложенными из кирпича лозунгами тех лет. Несколько похожи на них были современные дома, последних лет постройки, где снова появлялись все те же орнаменты...

Хотя местная архитектура все же поражала... Здесь нигде не найти плоской крыши - везде высокие четырехскатки из оцинковки. Толстенные по меркам ее мира стены для лучшей теплоизоляции. Окна - подобие деревянного евроокна, только с неизменными трехкамерными стеклопакетами. Первые этажи домов со сквозным проходом через весь дом, а частенько - еще и подземные переходы между домами, позволяющими пройти через чуть ли не через всю улицу не выходя на, собственно говоря, саму улицу. Вместо козырьков над подъездами - длинные крытые двускатной крышей галереи, выводящие к расположенным вдали от домов, куда точно не долетит снег с крыши, тротуарам. По той же причине - широкие огороженные невысокой оградкой газоны вдоль домов. 'Зона безопасности', сделать тротуар прямо под окнами многоэтажек в этом мире никому и в голову не могло прийти... И всюду деревья, деревья...

Но если здешняя архитектура порой навевала откровенную тоску, то вот многие другие моменты Кристине очень даже нравились. Ровные, качественные дороги хотя бы. Или отлично работающий общественный транспорт. Когда она впервые увидела на центральных городских маршрутах трехвагонные трамвайные сцепки - была откровенно удивлена. А уж когда поездила немного... Ехать в буквально летящем, насколько вообще позволяло разогнаться расположение остановок, по городу трамвае и смотреть на проносящиеся за окном пейзажи даже доставляло удовольствие... В ее родном мире на такой скорости ездить было откровенно страшно - вагон кидает из стороны в сторону на кривых рельсах, все гремит и кажется, что вот-вот он сойдет с рельс. Потому так не ездили почти нигде и никогда. Ездящие по улицам троллейбусы и автобусы 'гармошки' - и никаких пробок! А ведь в этом мире Саратов - город-миллионник... В газетах даже писалось о том, что уже в следующем году в городе начнется строительство метро... Которое, к тому же, соединит Саратов и с соседним Энгельсом, который, по сути, давно стал частью единой агломерации, как сказали бы в ее мире. Впрочем, тут такого слова никто и не знал...

Нравилась Кристине и здешняя еда. А уж вкусно поесть девушка любила... Такого хлеба, какой пекли здесь, у себя дома она не видела давным-давно, чуть люди не с самого детства... Как не видела и натуральной, пусть и свиной, колбасы, никакого задолбавшего всех пальмового масла везде, где только придет в голову... Несколько расстраивал лишь дефицит молокопродуктов... Тут, увы, все было по карточкам, которые выдавались людям на работе. В карточке указывалось суммарное количество положенных по норме молочных продуктов, которое затем пересчитывалось на определенное количество литров молока или сметаны, килограммы масла, сыра или пирожных разного вида исходя из содержания молока в этих продуктах... Были, впрочем, в этом СССР и 'продукты с заменителями молочного жира' - вот их-то как раз купить можно было сколько угодно... Были б деньги. Впрочем, люди говорили, что генеральный секретарь уже объявил о планах по отмене 'молочных карточек' к осени, хотя до того оно обещалось лишь в следующей пятилетке. И что-то подсказывало, что тут не обошлось без портала в ее родной мир. Коров они что ли вовсю завозить стали?

Нравились Кристине и советские люди. Еда, бытовая техника, развлечения здесь не стали самоцелью, не заслонили собой нормальные человеческие отношения и чувства. Не сделали из людей самовлюбленных, самодовольных и бездушных, думающих лишь о себе любимом, 'потребителей'... Они были живыми, настоящими... И чем больше Кристина общалась с окружающими - тем больше приходила к такому выводу. И это ей нравилось. А еще здешние люди были полностью уверены, что именно социализм (а, со временем, и коммунизм) - будущее человечества. Что капитализм - это только деградация и смерть, будущего у такого общества нет и не может быть. И что Советский Союз и дружественные ему страны проложат человечеству дорогу к светлому будущему... Будущему, где никогда не будет ни войн, ни голода, ни преступности, ни царящей сейчас на большей части планеты разрухи... Будущее - коммунизм! И этим все сказано. Эх, ей бы такую уверенность...

А вот что было Кристине откровенно некомфортно в этом мире - это то, что называется 'информационный голод'. Только тут девушка вдруг поняла, какой объем информации, пусть порой и откровенно бредовой и ненужной, постоянно льется им в голову в родном капиталистическом мире. Здесь же, в отсутствие глобальной компьютерной сети, основными источниками информации становились телевизор, газеты и библиотеки. Что было откровенно непривычно... Впрочем, тут и сами компьютеры (или, как принято было здесь говорить, домашние ЭВМ) были старьем полным, у них такие лет двадцать - двадцать пять назад были... Но увы, другого предложить тут не мог никто. Разве что какие-нибудь суперкомпьютеры Госплана или некоторых НИИ...

Вообще же советский Саратов очень мало походил на знакомый ей родной город. Даже на тот, каким она его помнила из детства. Другая архитектура, нередко даже другие улицы, другие маршруты общественного транспорта, даже заводы многие другие! И особенно ярким примером последнего стал один из здешних гигантов промышленности - расположившийся южнее Комсомольского поселка из ее реальности завод 'Сарсельмаш'... Впрочем, к сельскому хозяйству в этом мире отношение вообще очень особое... Не то, что было в СССР из ее мира.

Но отведенные ей для 'освоения в новом мире' две недели пролетели быстро... И хоть хотелось еще много чего узнать, посмотреть, но пора было отправляться на работу.

- Ну здравствуйте, товарищ Васнецова. Как устроились у нас?

Когда Кристина явилась в управление госбезопасности по Саратовской области, ее сразу провели в кабинет где ее ждал уже знакомый 'чекист'. И пусть это и был и не тот Карякин, что в ее реальности, но неприязнь к этому человеку невольно распространилась и на его 'двойника'. А еще к этому прибавлялось и чувство страха. Особенно после того, как этот 'двойник' еще и грозился заточением в психушку если болтать будет...

- Нормально.

- Ну это хорошо, - кивнул в знак согласия полковник. - И можете на меня не глядеть так... Мы не звери, но интересы советского народа превыше всего. Так что предупредить я должен был.

'Кто ж ты такая, гражданка-товарищ Васнецова? - думал тем временем полковник. - Российская шпионка или жертва обстоятельств?' Глядя на смотрящую на него с откровенным страхом девчонку, полковник был в некоторой растерянности. Министр приказал ему уделить слежке за ней особое внимание, подозревая в работе на иномирную разведку... Не зная подноготной всей истории, Карякин бы даже и не подумал заподозрить в ней шпионку. Слишком естественно вела себя девушка, все ее чувства, эмоции для опытного контрразведчика были как открытая книга... Не то, что любовница двойника Митяшева, с которой ему довелось общаться. С той-то сразу было понятно, что себе на уме женщина. А эта... Не похожа она на шпионку. Да, не похожа. Но вдруг в этом и заключается главный подвох? Вдруг на самом деле все это ловкая маскировка? Кто знает, каких высот достигла разведка того мира, где холодная война продолжалась на два с лишним десятилетия дольше? Хотя, конечно, на такую ловкую имитацию редкая актриса способна, но ради такой задачи могли задействовать и лучших, уникальных специалистов своего дела... Что ж, поживем - увидим...

- Так вот, мне велено включить вас в особую группу по исследованию параллельных миров. Таких, как оказалось, не один, не два и даже не десяток. И многие из них мы пока даже не пытались исследовать. Но кое-какие миры достаточно заинтересовали наше руководство, а потому решено уделить им особое внимание. Один из них расположен, кстати, неподалеку - в городе Сенном, в Саратовской области.

- Сенной? - удивилась Кристина. - Станцию Сенная знаю. Но город?

- А там и расположен, - ответил Карякин. - Это в вашем мире там станция и небольшой пристанционный поселок. А у нас тут город покрупнее многих ваших райцентров... Но там будет работать другая группа. Ты же отправишься в Канаду... Впрочем, все подробности потом. А пока - вот расписка о неразглашении...

Ничего особенного тут Кристина уже не увидела. Такая же расписка, какую она уже давала. И тот же срок в 100 лет. Чтобы уж с гарантией, как говорится...

- Ага, отлично, - забрав бумагу, произнес Карякин. - Вот тебе документы, читай...

Документов оказалось очень много, так что чтение затянулось на несколько часов... Четырнадцать порталов! Подумать только! И за каждым из них - свой мир... Только почему в большинстве этих миров царит какой-то постапокалипсис?

- Да если б мы сами знали, - пожал плечами контрразведчик. - Нам самим интересно было бы выяснить, что это... Совпадение или закономерность.

- А почему Советский Союз никак им не поможет?

- А как? - пожал плечами полковник. - Вон хоть тот мир, что за порталом в Сенном... Даже найди мы тот портал еще до Катастрофы - что бы это изменило? У нас у самих тогда Долгая зима была, сами с трудом выжили! Вытянуть на себе еще одну такую же страну не смогли бы все равно. А уж другие миры... Там все еще сложнее.

- Но ведь Долгая зима давно закончилась!

- Закончилась, - согласился полковник. - Но и цивилизация по ту сторону портала закончилась...

И хоть доводы выглядели достаточно логично, но... Вот что-то мешало принять их, согласиться.

- Но люди ведь остались!

- Остались, - согласился Карякин. - Хотя многих уже сложно людьми назвать. Только что ты предлагаешь-то? Случись у них Катастрофа вчера, сегодня, месяц, год назад - и мы помогли бы! И с продовольствием, и с промтоварами какие понадобились бы и что в портал бы пролезло! Не стали б как ваши правители поступать! Но сейчас уже поздно!

- А как наши правители поступили? - удивилась девушка.

- А так! Портал они еще в 50-х открыли. И когда Катастрофа случилась - палец о палец не ударили чтобы в чем-то помочь! Политические разногласия оказались для них важнее! Сидели там у себя, смотрели, слушали, как мы тут мерзнем, голодаем. И плевать им было, чем у нас тут все закончится! Что им, сталинистам проклятым, помогать!

- Но как такое может быть? - на этот раз Кристина была буквально ошарашена.

- А вот так оно было! Вот только не захотели мы тут сдохнуть всей страной, в дикость скатиться! Работать пришлось так как тем неграм с плантаций и не снилось. Но выжили. Победили... И, как видишь, до сих пор живем... Эх как бы хотел я вашему Хрущеву-то в рожу плюнуть!

- Но как?..

На этот раз Кристина даже не знала, что ответить. Привычная с детства, четкая и ясная картина мира рассыпалась на мелкие осколки, и теперь она была в полной растерянности. Как такое вообще могло быть? Что Советский Союз одной реальности буквально бросил умирать почти такой же СССР другой реальности? Таких же советских людей? Это было дико, немыслимо! Но... Как поспоришь с фактами?

- Если захочешь, возьмешь потом папку в архиве и сама все прочитаешь... Там много всего интересного узнаешь, - уже спокойным тоном добавил полковник Карякин.

- Хорошо, - кивнула в знак согласия Кристина. - И все же... Неужели ничего нельзя сделать? Ведь вы - не они?

- А что ты сделаешь? - пожал плечами полковник. - Если так хочешь - можешь как все подробно изучишь написать докладную записку со своими идеями. Передам ее руководству...

И Кристина вновь вернулась к изучению материалов. И чем дальше она их читала - тем больше чувствовала, что у нее буквально волосы дыбом становятся от прочитанного.... Ну ладно... Положим, мир того же 'капиталистического СССР' она даже могла бы считать как 'вполне ничего'. Даже получше того, где она жила, будет, пожалуй. Но остальные... Чем дальше - тем большая жуть... Десятки страниц отчетов, донесений и аналитических записок скрупулезно, бесстрастно и в подробностях перечисляли и анализировали предоставленную разведкой информацией по 'постапокалиптическим' мирам... Исторические сведения, какие удалось раздобыть, и их сопоставление с историей СССР, ход событий, приведших к гибели цивилизации, войны на руинах погибающих цивилизаций. Графики предполагаемой динамики численности населения планеты при различных сценариях... И информация о том, что творится в тех мирах сейчас. И от прочитанного становилось жутко... И как она не пыталась отстраниться от прочитанного, считать это очередной фантастикой, но мозг сам собой во всех красках вырисовывал в сознании картины творящихся трагедий человеческой цивилизации...

- Я не могу больше... - в какой-то момент окончательно не выдержала и, оттолкнув в сторону очередную папку с документами, расплакалась девушка. - Это... страшно...

Она уже десять раз успела пожалеть о том, что согласилась участвовать в проекте по изучению параллельных миров. Давая согласие, она думала, что там все будет совсем иначе... Пусть даже как в ее родном мире. Но того, что было в прочитанных документах, она не могла и предположить...

- Ну не плачь, - подсев рядом, вдруг произнес контрразведчик. - Не принимай всего этого близко к сердцу...

- Я не могу...

- Зря я все же согласился тебя в проект взять... - задумчиво произнес полковник. - Должен был заранее подумать...

- Но как вы спокойно на все это смотрите? - удивилась Кристина.

- Мы... привыкли что ли, - задумчиво произнес полковник. - Понимаешь, мы ведь нечто похожее постоянно видим... Думаешь, у нас тут рай на Земле? Мир всеобщего счастья? Так нет тут какого... Стоит выехать за границу СССР почти в любом направлении, как окунешься в царство настоящего феодализма... И там тоже такое творится, что волосы дыбом становятся... Мы просто привыкли все это не замечать что ли... Мы просто знаем, что там все плохо и редко задумываемся над тем, насколько именно плохо...

- Но почему СССР ничего не сделает?

- 'Наш Советский Союз покарает?' - усмехнулся полковник. - Так оно ведь лишь в ваших дурацких играх все так просто... Взял - и захватил весь мир. Вот только... Главное ведь не в том, чтобы захватить. А сумет удержать, переварить завоеванное... А потому слона надо есть по кусочкам...

- Но рано или поздно это случится?

- Случится, - усмехнулся Карякин. - Ведь ты же сама знаешь, что будущее - коммунизм...

***

- Я вообще ничего не понимаю... Сколько мы ни пытаемся исследовать эти порталы - и ничего, - заметил один из членов научной группы на совещании. - До сих пор единственным физическим проявлением существование портала является обнаруженный нами 'эффект идеального отражения' радиосигнала... Но как такое может быть?

- Значит, по-прежнему никаких результатов? - спросил Владимир.

- Ничего. Мы уж и излучения искали в любых диапазонах, и гравитационное взаимодействие пытались определить, и спектральный анализ материала камня делали. Пытались определить влияние прохода через портал на живые и неживые объекты. И ничего! Никаких аномалий!

- Значит, не там ищем, - задумчиво произнес Владимир. - Или не то... Не может быть такого, чтобы совсем ничего не было. Если портал существует, значит как-то он должен проявлять себя...

- Должен, - согласился один из ученых. - Но что и как искать? Теория тут нужна, прежде всего. Без нее нам никуда... Мы ж ведь сейчас, по сути, как слепые котята тычемся... Все равно как если б средневековый монах попытался объяснить, что такое электричество...

- Будет теория, дайте только времени. - ответил на это куратор группы майор госбезопасности Никитин, бывший, по сути, заместителем хорошо уже знакомого Владимиру полковника Карякина. - Сами понимаете в один день всего этого не просчитать...

- Я понимаю, - согласился ученый. - Но пока нет теории - мы можем тут хоть полвека копошиться. И не найти ничего... Мы еще с тем порталом перебрали практически все, что можно. Тут, конечно, возможности у нас побольше. Можем вести исследования с обоих сторон. Но толку пока все равно никакого...

Ну да, про разработку теории Мультивселенной Владимир тоже уже слыхал. От все того же Карякина. Но пока, увы, это не дало ничего. Хоть сколь-либо заметного продвижения в плане исследования физики порталов пока не было.

А вот климатологи с биологами развернулись куда сильнее. И результаты их исследований были весьма любопытны. Во-первых, что поначалу многих удивило, - что, несмотря на общую схожесть хода истории до Катастрофы, климат по разные стороны портала все же различался. Это было заметно даже по тому, что по разные стороны портала в одно и то же время стояла разная погода... И хоть различия были не очень-то и большие, но ученые сразу обратили на это внимание. И даже успели составить какие-то таблицы и построить графики, показывающие влияние современной цивилизации на климат на планете: влияние парникового эффекта, многочисленных гидротехнических сооружений, оказавшихся разрушенными в параллельном мире, изменения альбедо планеты из-за резкого сокращения площади обрабатываемых сельхозугодий и каких-то еще параметров, в которых Владимир откровенно запутался... Сравнивали и биологическое разнообразие по разные стороны портала - но тут различия были куда меньше. И, по крайней мере, биологи заверены, что в окружающей портал природе никаких опасных микроорганизмов не обнаружено - все идентично их собственному миру. Хотя, конечно, это вовсе не означало того, что при контакте с местными жителями нет риска подцепить какую-нибудь дрянь. Кто его знает какие тут болезни могли в человеческой популяции распространиться? Потому для всех, кто будет ходить на разведку, обязательный карантин! Особенно в случае контактов с местным населением!

Кое-какую информацию дали и астрономические наблюдения - но они лишь подтвердили то, о чем и так думали. Хватило и наблюдений в маломощный переносной телескоп, который можно было протащить через портал чтобы указать на полное сходство картины звездного неба... Это не какая-нибудь другая планета в другой галактике, а самая что ни на есть Земля. Только в 'параллельной линии вероятности', как писали в отчетах ученые.

А вот дальше начались сравнения исторической информации. Совсем недавно как раз из-за портала вернулись разведчики, доставившие с той стороны несколько уцелевших учебников по истории, газет и книг по истории того мира, которые нашли в какой-то более-менее уцелевшей библиотеке в заброшенном селе. И теперь, после их изучения специалистами, наконец-то можно было говорить о различиях миров...

- Различия между нашим и тем миром начались не позднее 1953 года, когда в автокатастрофе погиб товарищ Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич, - начал историк, достав и выложив на стол какую-то газету. - А вскоре в результате 'трагических случайностей' и 'болезней' погибли еще несколько ближайших сподвижников товарища Сталина. Молотов, Буденный, Каганович, а уже после смерти товарища Сталина - Маленков, Ворошилов, Булганин и еще целый ряд товарищей. Вероятнее всего, все они были целенаправленно убиты, на что косвенно говорит и начавшийся при Берии Московский процесс по делу об убийстве товарища Ворошилова. В разгар которого сам Берия внезапно умирает от инфаркта, а дело мгновенно закрыли, обвинив во всем самого Берия. Которого мигом объявили кровавым маньяком и палачом, ответственным за убийство множества невинных людей.

- Вот как даже! - удивился кто-то из ученых.

- Это еще только начало, - продолжил докладчик. - Новым генеральным секретарем, весьма неожиданно для многих, стал Анастас Иванович Микоян. Многих сподвижников товарища Сталина вскоре поснимали с должностей и отправили на пенсию под различными предлогами - складывается впечатление, что ЦК партии вообще тщательно 'зачистили' от сторонников сталинской политики... А на ХХ съезде КПСС Микоян заявил о культе личности Сталина, 'левых перегибах' в вопросах социалистического строительства, 'необоснованных репрессиях' сталинского времени и заявил о необходимости 'исправления ошибок прошлого'. Он же выдвинул идеи о 'мирном сосуществовании' со странами капитализма и необходимости 'сближения с Западом'. И провел ряд бездарных реформ в области управления экономикой и, в особенности, в сельском хозяйстве. Кстати, за рядом из этих реформ стоял известный нам гражданин Хрущев, занявший в параллельном мире пост министра сельского хозяйства... Да и сами реформы очень похожи на те, что мы видели в мире РФР. Микояна сняли с поста и отправили на пенсию 'по состоянию здоровья' лишь в 1965 году. При нем, кстати, проявил себя и некто Кравцов Николай Константинович, про которого прежде и упоминаний никаких не было - явный ставленник Микояна, добравшийся в конце концов до должности председателя Комитета государственной безопасности СССР. На смену ему пришел 'триумвират' Брежнев-Шелепин-Косыгин. Ну а в 1966 году, как и в нашей истории, американцы рванули заряд, приведший к Катастрофе и Долгой зиме... По тому, что творилось непосредственно во время Долгой зимы, информации к сожалению, маловато. Но удалось выяснить, что именно в это время активно проявила себя 'промикояновская' оппозиция и, в особенности, известный уже нам гражданин Кравцов, попытавшийся устроить государственный переворот в стране... Что происходило дальше - можно лишь догадываться. В последних из обнаруженных нами газетах говорится лишь о 'вооруженном мятеже предателей советского народа' в Москве и упоминается о лишении всех постов и предстоящем суде над рядом 'врагов народа и наймитов мирового капитала, долге время маскировавшихся под наших товарищей'... После чего, по всей видимости, газеты больше не печатались... Такая вот грустная история...

- Мало пока, - вздохнул майор Никитин. - Общее представление о том, что там творилось, получить можно, конечно. Но конкретных фактов пока слишком мало...

- Откуда ж их взять, если мы пока лишь в паре деревень побывали? - пожал плечами историк.

- Да с этим-то понятно, - согласился майор. - А, значит, придется более дальнюю разведку посылать. Этому вопросу сами товарищ Нестеров и министр госбезопасности велели особое внимание уделить. Уж больно их заинтересовало, почему история того мира пошла неправильным путем...

Следующим делом обсуждали собранную по данным разведки информацию о происходящем вокруг. Как уже знал Владимир, прилегающая к порталу местность буквально обезлюдела. Проведенная при помощи привезенных из РФР сверхлегких беспилотников разведка показала весьма печальное зрелище... Множество мертвых сел и деревень, ржавеющую у околиц бывшую колхозную технику, разрушающиеся дома... Следы пребывания человека были минимальны. На разведанной с беспилотника территории люди жили лишь в парочке сел да в Сенном - в этом мире отнюдь не город, а крошечном, наполовину заброшенном поселке... Как раз в то время, когда проводилось эта разведка, люди вручную засевали скудные поля за околицами. И никаких признаков использования современной сельскохозяйственной или какой иной техники... За то то, что жители параллельного мира буквально не расстаются с оружием, было видно сразу. Явно неспокойно в этих местах...

Но вот наконец-то дело дошло и до 'владений' Владимира. Когда начали обсуждать технические вопросы предстоящих разведывательных походов: какую технику и как нужно перетащить через портал, что для этого требуется сделать, какое оборудование нужно, какие специалисты... И это обсуждение затянулось весьма надолго. Особенно с учетом главной поставленной задачи.

- Товарищ Нестеров считает, что чуть ли не в первую очередь мы должны попытаться найти другие порталы в том мире.

- А зачем? - не понял Владимир.

- А затем... Надо выяснить, только ли в нашем мире такое множество порталов есть. Или же они повсюду натыканы. И уже исходя из этого надо будет думать, что делать дальше. В том числе в мире РФР.

- Да уж... Масштабная такая задачка... Учитывая то, что творится на той стороне... Только почему не воспользоваться для этого каким-нибудь из нормальных миров, где нет такой разрухи...

- А где гарантия того, что там про порталы никто не знает? Сунемся туда - а там окажется, что они давно уж сидят ждут таких, как мы...

- И где будем искать порталы?

- Да там же, где сейчас. Если пока все известные нам порталы расположены в одних и тех же местах по обе стороны, то есть вероятность, что они во всех мирах в одних и тех же местах расположены. Только 'настроены' по-разному...

- Хорошую нам поставили задачку...

- Ну так уж надо... Надо нам узнать, одним ли нам такие 'подарки' на голову. Или это целая сеть...

Ну вот и как в параллельном мирке такую вот разведку провести? Если ни технику, ни вообще чего-либо серьезное через портал не протащить? А по ту сторону - полвека полной и абсолютной разрухи... И нравы у многих такие, что меньше, чем на танке, ехать и страхово как-то... А лучше - и вовсе танковой дивизией. Только как ты этот танк через портал протащишь? На кусочки порезать и затем назад сварить? Так не получится... Твою дивизию! Тут ведь целую экспедицию, если по-хорошему, снаряжать надо! Попробуй от Сенного до Миасса доехать, когда вокруг ни дорог, ни инфраструктуры, ничего! Но раз сказано - значит, придется думать, что можно сделать. Тем более, что цель этой экспедиции была вполне понятна и логична... А, значит, садись и пиши список того, что нужно для этого всего...

А вот того, что случилось на следующий день, Владимир ну никак не ожидал. Что в этот день приедет сам куратор проекта, полковник Карякин, он-то знал, конечно. Но вот того, кто приехал с ней, увидеть тут он никак не ожидал. Точнее, даже не того, а той. И хоть одета она сейчас была как обычная советская девушка, но знакомые черты лица забыть он не мог...

- Вот, значит, ты какой... Бизнесменом прикидывался еще... - когда Карякин познакомил коллектив с новой сотрудницей и пошел решать какие-то вопросы с Никитиным, люди стали расходиться по своим рабочим местам, а они остались одни, сказала девушка.

- Ну как видишь, - пожал плечами Владимир. - Или ты этому сильно расстроена?

- Нет. Но я тебе верила, а ты врал!

- А должен был сказать, что я - пришелец из другой Вселенной? Может быть, еще с плакатом с таким по улицам ходить? Ничего, что я подписку давал?

- Нет, - смутилась девушка. - Но зачем бизнесменом прикидываться было? Сказал бы, что ты инженер или рабочий даже...

- А легенду я сам не придумывал. Что дали - то и говорил...

- Легенда! Как ненавижу я ваши разведывательные штучки! А еще 'сказки' мне рассказывал! Книжки он читал, фантастику! Ты же про свой мир мне рассказывал!

- Ну, по большей части, да, - согласился Владимир. - А что касается легенды... Так не было у меня другого выбора! Не мог я там правды о себе рассказать. Тут-то ты как оказалась?

- Из-за тебя, - усмехнулась девушка. - Наша госбезопасность меня сюда как котенка выкинула... Допрашивали, какие ты мне вопросы задавал, чем интересовался и так далее по списку... А потом сюда вышвырнули... Чтобы не разболтала чего...

- И как тебе наш мир?

- Не знаю, - пожала плечами девушка. - Устала я... Мне вон начальник ваш про параллельные миры почитать давал. И знаешь... Страшно...

- То, что почти везде - крах цивилизации?

- Да, - согласилась девушка. - Как представляю себе, сколько людей погибло и что там сейчас творится...

- А у нас, думаешь, сильно лучше? Половина Европы и большая часть Азии, обеих Америк и Африки - все то же самое... Та же разруха, тот же феодализм, те же людоеды и прочие 'прелести'...

- Вот видишь, - вздохнула Кристина. - Ты тоже не обращаешь внимания... А я как представляю себе... Жутко становится! Меня ведь сначала в Канаду отослать хотели. Там портал исследовать. Да пожалели... Сюда отправили, как технического специалиста... Поможешь ученым, мол, чем сможешь, а там уж видно будет, что с тобой делать...

Ну да, это тебе не книжки про 'попаданцев' читать... Это жизнь. Суровая, порой даже жестокая... Но уж что есть - то есть.

***

Берия, Берия, вышел из доверия... Так, кажется, говорили в народе в мире РФР? У них же он умер от инфаркта через год после товарища Сталина... Так, во всяком случае, написано во всех учебниках. Так когда-то считал и сам товарищ Нестеров. Считал, пока не занял свою нынешнюю должность... Что поделаешь, сердце слабое у маршала было... Ну сложно, конечно, не помереть... Получив сразу несколько пуль в грудь...

Мало кто знает, что тот год, что якобы был у власти Берия, на самом-то деле шла борьба за власть сразу между тремя группами партработников. Группой Пономаренко-Молотова-Маленкова. 'Хрущевцами'. И 'мингрельцами' - людьми Берии... В широкие массы информации о том, что происходило в тот год, попало очень немногое, потому для большинства все выглядит спокойно и пристойно...

На самом же деле все было куда сложнее и запутаннее. По факту-то борьба за власть началась еще при Сталине. Когда в мае 1953 года, с трудом оправившись от очередного инсульта, товарищ Сталин все же вернулся к работе, он уже прекрасно понимал, что 'сдает'. И тогда он как никогда прежде задумался, что нужен преемник, кто сможет продолжить его дело дальше... Люди, видевшие Сталина в последний год жизни, говорили потом, что он был похож на старую развалину, а не всем знакомого по фильмам, портретам и выступлениям Великого Вождя. Частично парализованный, он даже с трудом передвигался и не мог пошевелить левой рукой - хотя по-прежнему во время парадов неизменно выходил на трибуну Мавзолея, своим присутствием внушая людям уверенность в будущем. Все, дескать, в порядке. Даже в ноябре 1954 года вышел. Но по факту товарищ Сталин уже понимал, что ему осталось недолго... Кого он готовил себе в преемники? Теперь уж точно и не скажешь. Но по косвенным признакам это был именно товарищ Пономаренко, ставший в начале 1954 года председателем Совета Министров СССР...

Точно также не принято вспоминать и про начатое еще при Сталине 'Мингрельское дело', главным фигурантом которого должен был стать сам министр внутренних дел... Так что, по сути, выбор у него был простой. Или самому захватить власть. Или схлопотать 'четвертак' и отправиться строить какую-нибудь Трансполярную магистраль.

И на первом этапе, казалось бы, верх одержал Берия... Вот только по факту положение его было шатким. Даже госбезопасность им не контролировалась. В отличие от мира РФР, у них министром госбезопасности оставался товарищ Игнатьев. Но за Берию было МВД. Потому просто так от него было не избавиться... Поначалу, правда, вел он себя весьма тихо и осмотрительно. Но как 'разобрался' с хрущевской группой, а ее 'предводителя' отправил в лагеря - взорвался, решил, что смог достаточно упрочить свое положение...

Был ли Берия дураком или предателем? На этот вопрос мог бы ответить разве что он сам. Но увы, взять с него показания возможности как-то не представилось. А вот предложенные им 'реформы'... Относительно многих из них хотелось материться. Вернуть присоединенные к СССР по итогам войны территории, объединить Германию на условиях Запада, отказаться от строительства социализм в ГДР, прекратить целый ряд стратегически важных строек, провести 'коренизацию' в союзных республиках, выпустил из тюрем целую кучу бандитов-уголовников и даже нацистских пособников... И ведь даже успел кое-что из этого начать на деле осуществлять!

Чувствуя, что тянуть дальше уже некуда, группа Пономаренко пришла к выводу, что надо действовать радикально. Ситуация складывалась все хуже и хуже с каждым днем. Тут, того и гляди, в стране гражданская война начнется! А уж о том, что их самих Берия давно 'списал в расход' и того и гляди, объявит какими-нибудь парагвайскими шпионами - это уж и так было понятно. И ведь не избавишься от него законным путем! МВД за Берию, там на всех ключевых постах его люди. И что делать? Армию отправлять Москву брать?

Оставалось одно... 'Ликвидировать' Берию, что и было сделано... Только что делать дальше? Сказать всю правду? Устроить имитацию суда с вынесением расстрельного приговора? Но и то, и другое - подрыв авторитет партии, что в сложившейся политической ситуации категорически недопустимо! Все должны быть уверены в нерушимом единстве партии! Так и появились на следующий день газетные заголовки о смерти от обширного инфаркта 'верного продолжателя дела Ленина-Сталина' товарища Берии... Ну а его 'реформы' без лишней шумихи отменили... Хотя те же амнистия или рост национализма еще доставили товарищу Пономаренко немало хлопот...

И тут вдруг находится мир, где Пономаренко и многие другие товарищи умерли еще при жизни товарища Иосифа Виссарионовича. Отложив прочитанную папку с информацией по очередному параллельному миру, Антон Викторович задумался... Этот мир особенно заинтересовал его именно своим максимальным сходством с его родным... Почему он и решил уделить ему особое внимание. И уж очень товарищу Нестерову хотелось бы разузнать, кто во всем в этом виноват? Хрущевцы-микояновцы? Или Берия и его мингрельцы? От чего 'умер' (тоже наверняка отнюдь не своей смертью) Берия того мира? И кто же на самом деле виноват в сваре 1967 года?

Но больше все же генерального секретаря волновали порталы... Нужно разузнать, есть ли они и в других мирах. Только как сделать это в разрушенных войнами или глобальными катастрофами мирах?

*** Интерлюдия. Демоны. ***

- Дед, а расскажи про демонов? Какие они? Ты же сам их видел?

- Про демонов? - задумчиво почесал в затылке старик.

Не любил он вспоминать про те времена, ох как не любил... За всю свою жизнь он прошел немало войн и сражений, но та война была особой. Но... Рано или поздно правнуку рассказать про это все равно следовало бы, вот только до 'поздно', когда тот сам станет воином, он вряд ли доживет. Годы берут свое...

- Было то в давние времена, - начал рассказ старик. - Демоны не раз являлись в наш мир. Каждый раз они выходили из Проклятой долины - и тогда горе тем, кто попадался им на пути. Но самое большое нашествие случилось семь раз по десять годов да еще девять лет к ряду. И я тогда был лишь чуть старше, чем ты ныне. В тот год разверзлись в Проклятой долине врата ада, и вышла из них адская сотня. Сто самых могущих и свирепых демонов. Демоны те хоть были на людей похоже, лишь одежи носили дюже странные, да брезговали они честной схваткой, все норовили людей всех издали убивать из своих трубок, что дьявольскою силою куски свинца метали да камнями зачарованными, что при падении на части мелкие разлетались.

Демоны те поначалу людского языка не знали, но как душ вдоволь наелись, так на нем говорить стали. И пришли те демоны в города в наши и сказали они людям, что кончилась Белого царя власть. Что отныне и навеки весь мир наш принадлежит им, а всем людям в нем должно их рабами верными заделаться. И сговорились демоны с горцами дикими и стали их в свою армию брать и пошли они походом на север. И была тогда сеча великая, и побили демоны царские войска да в бегство позорное обратили многих.

Но переоценили демоны свои силы, уж чересчур себя могучими возомнили. Так и случилось, что однажды в битве жестокой разбили демонов царские войска. И хоть многих тогда демонам побить удалось, по несколько сотен воинов царские войска за каждого демона убитого отдавали, но победил Белый царь. Порастратили демоны за год силу свою колдовскую, а горцы дикие слабы против царских-то войск оказались. И бросились тогда демоны уцелевшие в бегство, и скрылись они вновь во вратах ада... Но обещали что вновь с силами соберутся и явятся к нам однажды с силами неисчислимыми, одних лишь демонов придет больше, чем вся армия царская. И никому не будет тогда пощады... А как ушли демоны - так начался по всему царству голод да мор великий, ведь пожгли они поля, да хвори неведомые наслали...

Долго еще старик рассказывал про войну ту... Как демоны те выглядели и как вели себя. Про казни их лютые из оружия, что не только жизни отнимает, но и сами души пожирает. Как сгоняли те демоны людишек в рабство да заставляли из говна зелья колдовские делать. Как жрецов бесчисленное количество смерти лютой предали, а на их место дикарей бестолковых, но преданных поставили. И про законы демонов, что те называли 'Новым порядком'. И про оружие их, что на расстояние смерть невидимую несет.

- Сам царь тогда на неслыханное дотоле пошел - алхимию разрешил, а самих алхимиков к ученым мужам, а не проклятым чернокнижникам, причислил. И поскольку жрецы с тем до того не справились, то велел он алхимикам оружие демонское изучить. И что-то подобное даже придумали они тогда - да уж дюже оно сложно да дорого вышло. Так что окромя царской гвардии ни у кого больше такого оружия нету и не будет никогда, - наконец-то закончил долгий рассказ старик.

Дмитрий Демьянов служил в Советской армии уже второй десяток лет - и повидать разведчик за это время успел немалое. Ему довелось побывать и в Польше, где на осколках бывшей социалистической страны сейчас процветал махровый феодализм и национализм, и в бывшей Турции, где нынче каждый 'батька-атаман' пытался провозгласить себя чуть ли новым султаном Османской империи и с упоением резал тех, кому это было не по нраву. И даже кое-где еще, где их никогда не было...Так что, казалось бы, готов был ко всякому...

Однако полученное сейчас задание и опытного разведчика повергло в шок. Параллельный мир! Это как? Как оказалось, все просто... И непонятно. Советские ученые обнаружили несколько объектов непонятной пока природы, ведущих на 'альтернативные' варианты Земли... Где по той или иной причине история пошла иным путем.

- Читайте, - дав Дмитрию папку с документами сказал полковник госбезопасности. - А потом перейдем непосредственно к вашему заданию.

И он приступил к изучению документов, казавшимися на первый взгляд какой-то фантастикой. Вот только ради фантастики его бы не стали вызывать...

Итак, что мы имеем... А имеем мир, достаточно похожий на их собственный как с точки зрения той же самой планеты, так и с точки зрения истории. Но в какой-то момент все пошло не так... Другие люди во главе страны, другая политика. И принципиально иной итог всего этого... Нету больше в том мире ни Советского Союза, ни стран социалистического лагеря вообще. Буржуев, впрочем, предположительно тоже нет. Ну хотя те же Австралия с Алжиром тоже наверняка остались. Их-то выживание с СССР никак не связано было. Хотя сам факт того, что в той истории Советский Союз не пережил Долгой зимы, казался диким... На первый взгляд, во всяком случае. Хотя если задуматься всерьез, то становилось понятно, что такой вариант был-таки вполне возможен. Историю Долгой зимы знает каждый - чего оно все стоило тогда... И так ведь все на ниточке держалось. Даже с учетом того, что не было у них ни бездарных экономических реформ Микояна, ни добившего тот СССР дележа власти...

И сейчас советское руководство интересовала, в первую очередь, именно информация по истории того мира. Что случилось, и кто в этом виноват.

- Нам надо сделать так, чтобы повторение их истории в нашем мире было невозможно, - пояснил цели этого исследования руководящий всем проектом по исследованиям параллельных миров полковник госбезопасности Карякин.

- Но ведь у нас в Долгую зиму ничего подобного не было? И ведь тогда мы к Долгой зиме были не готовы совершенно, все пришлось по ходу создавать, строить... А сейчас все это уже готово.

- Не было, - согласился Карякин. - Но лишний раз проверить не помешает. Нам надо понять главную причину краха того СССР чтобы не допустить возникновения даже предпосылок к такому развитию событий. В чем была главная проблема. В экономике? В идеологии? В людях? Или все вместе сложилось? Почему общая беда не заставила людей объединиться, а, наоборот, привела к сваре и дележу власти? Вот ваша группа и должна собрать информацию о том, что творилось в том СССР после смерти товарища Сталина...

- Как с местными поступать?

- По возможности в контакты не вступать. Если все же придется - действовать по обстановке. Смотря как они настроены будут...

И они начали готовиться к заброске. Изучали уже добытую предварительной разведкой информацию о происходящем по ту сторону мира, осматривали с беспилотников места предстоящей деятельности, составляли карту, на которой отмечали 'живые' села и поселки, расположение интересующих в первую очередь объектов.

На ту сторону отправлялись уже в июне - после того, как закончили с переправкой на ту сторону и сборкой на месте необходимых оборудования и техники и обустройством базы по ту сторону портала. Но вот пришла и их пора - и, шагнув в портал, Дмитрий оказался на той стороне, в параллельном мире. Пока, впрочем, из всей его разведроты отправляли лишь первый взвод - всем остальным предстояло отправиться 'на ту сторону' уже позже...

В отличие от их мира, здешняя база была куда скромнее... Вместо здоровенного металлического ангара - гараж с небольшим количеством научного оборудования непонятного значения. И, собственно говоря, все... На самой территории базы располагались еще один гараж-мастерская, где собирали переправленную через портал в разобранном виде технику, караулка и пара небольших технических помещений. И все это было обнесено высоким забором с колючей проволокой. Где-то за территорией располагались еще и пулеметные точки для 'теплой встречи' незваных гостей, случись им тут объявиться, и минные поля.

Дорога до первого из отмеченных на карте нежилых сел заняла какие-то двадцать минут, но толку с того было немного. Здесь-то как раз все пролезли еще во время предварительной разведки... И практически вся добытая информации добыта была именно здесь. Потому сейчас искать здесь было уже нечего - так что разведчики лишь мельком взглянули на полуразрушенные постройки деревни. Вязовка... В их мире - поселок с двумя школами, детским садом, больницей, библиотекой, МТС, рыбхозяйством, пожарной частью, элеватором и парой небольших артелей. И вот это село-призрак из параллельного мира... Практически развалившиеся деревянные дома, давным-давно заросшие деревьями и кустами огороды и улицы. Вполне, казалось бы, привычная для разведчиков картина - вот только обычно такое им доводилось видеть не на советской земле. Хотя при желании в СССР такое тоже можно было увидеть - только не в густонаселенной средней полосе, а на Севере, Урале, в Сибири. Кое-где даже целые города заброшенные были - на Севере, в Сибири... Эвакуация... То слово, которое многие до сих пор боятся однажды услышать. В годы Долгой зимы и последующие десятилетия, по мере наступления ледника, никто не спрашивал, хотят ли люди в эвакуацию или желают остаться дома. Эвакуация была всеобщей и обязательной, принято решение об эвакуации города или поселка - значит, топай в эвакуацию. 'Отказников' отправляли насильно. Но какая эвакуация в средней полосе? Тут разве что в первые годы Долгой зимы кое-кого эвакуировали в город или крупные села из удаленных деревень, а потом и вовсе все вернулись по домам. Зачастую даже с 'пополнением' из эвакуированных... Так что эвакуация тут не при чем - и разведчики это прекрасно знали. Здесь село просто вымерло - судя по отсутствию следов боев и общему запустению, от голода в первые же годы Долгой зимы... Тоже хорошо известное по 'загранице' явление... Только как такое могло случиться в СССР?

Более-менее уцелели в селе лишь кирпичные здания школ, дома культуры, пожарной части колхозной конторы, ангар колхозных мастерских и полуразвалившиеся коровники. Около них стояла и старая, облезлая и ржавая техника - трактора и комбайны, 'Газоны' и ЗИСы... Впрочем, нет. ЗИСы тут - лишь часть автомобилей. ЗИС-151. А вот другие грузовики хоть и похожи на ЗИС-157, но здесь они называются ЗИЛ... И, глядя на такую знакомую и, в то же время, чужую машину, разведчик мысленно поморщился. 'Десталинизация'. Так, кажется, назывались в этом мире те события, когда новые партийные властители смешали с дерьмом память Вождя? Ревизионисты проклятые... И чего они этим добились? Того, что сейчас предстало перед ними?

Часть техники оказалась полуразобранной - снятые колеса, распахнутые капоты, валяющиеся рядом на земле ржавые запчасти... Разобрали ли ее еще сами жители когда пытались что-то сеять или возить в первые годы или это дело рук искавших нужные им запчасти 'пришлых' - теперь уж не поймешь. Часть же оставалась вполне целой, только сильно ржавой. Рядом валялись на земле и ржавые плуги, бороновальные сцепки, сеялки и какая-то еще сельхозтехника, в которой Дмитрий все равно не разбирался... На одном из тракторов был закреплен спереди здоровенный, явно кустарно-самодельный, а не заводского производства, клиновой отвал для снега. Явное напоминание о Долгой зиме, которую здешний Союз не пережил... Впрочем никакой особо полезной информации это наблюдение все равно не дало - так что после короткого осмотра разведчики двинулись дальше.

Чем дальше двигались люди - тем больше пред ними представала картина той разрухи, что воцарилась в этом мире. Где в их мире колхозные поля - здесь степь да леса... А в одном месте неожиданно обнаружили брошенный прямо посреди поля трактор с навешенным на него ржавым плугом... Следующее посещенное село располагалось в трех километрах к северу, у линии железной дороги, и представляло из себя примерно такое же печальное зрелище. Практически то же самое, что уже довелось увидеть - такие же развалины. Причем, здесь из более-менее нормально сохранившихся построек и вовсе был лишь дом культуры - своей школы в селе не было, как и своего колхоза. Так что даже почти не было брошенной техники. За то по краю села проходила железная дорога Аткарск - Сенная, ржавые рельсы которой до сих пор виднелись посреди зарослей травы и кустарника. Долго задерживаться здесь не стали - так что, быстро набрав охапку найденных в доме культуры бумаг, двинулись дальше, вдоль железной дороги... Туда, где в полутора километрах от села до того с беспилотника обнаружили какой-то поезд. Поезд, естественно, оставался на своем месте - да и вряд ли он еще был способен куда-то уехать. Это оказался небольшой грузовой состав - полтора десятка различных вагонов с ржавеньким тепловозом ТЭ2, на который навесили спереди снеговой отвал. Судя по всему, тепловоз в этом месте по какой-то причине сошел с рельс да так и остался стоять. Прицепленные к нему вагоны оказались давным-давно разграблены, так что обнаружить тут что-нибудь интересное можно было уже и не надеяться. Разве что нашли в кабине тепловоза маршрутный лист машиниста - если, конечно, так можно было назвать полуистлевший тетрадный листок, куда от руки были вписаны данные о депо приписки - ТЧ-12, локомотиве, фамилии-имени-отчестве машиниста с помощником, маршруте и дате этой последней поездки - 25 марта 1968 года. Выходит, тогда, спустя полтора года после катастрофы, железная дорога еще как-то пыталась работать... Хотя это явно и было последним ее издыханием - иначе этот сход с рельс не стал бы концом всего движения. Впрочем, ответ на один из интересовавших руководство вопросов был получен. На далеко не самый главный, впрочем. Хотя что-то и подсказывало, что найти ответы на самые главные вопросы будет ох как не просто...

Достав из планшета карту с указанием обнаруженных с воздуха заинтересовавших руководство объектов, Дмитрий поставил крест около отметки поезда. Ничего интересного... И пока радист докладывал в штаб о результатах разведки, Дмитрий скомандовал привал, а сам принялся за изучение карты. Командование разрешило ему действовать на собственное усмотрение - поэтому сейчас предстояло определиться со следующей целью пути. Двигаться вдоль железной дороги дальше в сторону станции Барнуковка - далеко, и нет пока особого смысла. Почти двадцать километров никаких населенных пунктов, да и от самой станции толку тоже немного. Значит, возвращаться. Только куда дальше? На запад, где в их мире были села Стригай и Старая Жуковка? В последнем из них, кстати, даже люди еще жили - хотя как раз таки вступать в контакт с кем-либо было не велено... Или на восток, в сторону Сенной? Там поблизости - пристанционный поселок станции Куриловка и Горный, а несколько дальше - село Куриловка. После некоторого раздумья Дмитрий принял решение в пользу второго варианта - и вскоре вся разведгруппа начала выдвигаться к новой цели.

Станция встретила разведчиков все той же тишиной и разрухой. Полуразрушенный вокзал и более-менее уцелевший дом отдыха локомотивных бригад, остатки старого зернохранилища и еще ряд развалившихся построек, назначение которых теперь было уже не угадать. А еще - стоящие на путях пустые, разграбленные вагоны и даже переделанный под использование в качестве топлива мазута самый настоящий паровоз. И старинная водонапорная башня из красного кирпича... От поселка же поселка Горного и вовсе не осталось практически ничего - лишь горы строительного мусора на месте домов. Так что, особо не задерживаясь, разведчики продолжили путь вдоль железной дороги в сторону Сенной...

Село Куриловка на первый взгляд оказалось братом-близнецом Вязовки - но только на первый взгляд. Такие же полуразрушенные колхозные постройки и кладбище ржавой техники. Такие же руины жилых домов. Вот только, если приглядеться внимательнее, было видно, что отсюда люди уходили достаточно организованно, забирая с собой все наиболее ценное. Пусть и не все, но многие. Даже технику здесь побросали исключительно неисправную - все остальное было вывезено с собой... Практически не оказалось здесь и сельхозтехники. Все, что могли, люди забирали с собой... Однако это тоже было давным-давно, потому сказать, что в итоге сталось с теми людьми, теперь было невозможно... Здесь уже пришлось задержаться, осмотрев школу, библиотеку и колхозную контору, откуда выгребли все более-менее уцелевшие и не истлевшие от времени документы. Разбираться с ними времени все равно не было. Но вот тут уж были подозрения, что теперь удастся найти хоть что-то интересное. Впрочем, на ночь разведчикам все равно пришлось остаться прямо здесь, в селе, подобрав для проживания более-менее уцелевшее кирпичное здание... Радист, развернув свою аппаратуру, передал на базу собранную за день информацию и запросил дальнейшие указания.

В дальнейший путь выдвигались уже на следующее утро. Согласно полученным указаниям им следовало переправиться через речку Терешка и разведать окрестности предположительно вымершего села Барановка, полуживого поселка Сенной и, в особенности, как можно тщательнее разузнать все на счет аэродрома Багай-Барановка, где, по идее, должна была бы стоять 101-я отдельная испытательная авиационная эскадрилья и 343-й инструкторский истребительный авиаполк. И хоть о том, чтобы поднять в воздух простоявшие полвека самолеты, не могло быть и речи, но вот как источник полезной информации заброшенная часть вполне могла бы послужить. Да и, вполне возможно, бывшая авиабаза и в качестве места размещения постоянной военно-научной базы по другую сторону портала пригодится...

Как и предполагалось, село Барановка оказалось нежилым - хотя, как и в случае с Куриловкой, складывалось впечатление, что люди покинули его более-менее организованно. Хотя, скорее всего, это было все же не эвакуацией, а всего лишь объединением нескольких общин выживших... Вряд ли спустя год или два, когда вокруг уже воцарились голод и разруха, еще кто-то мог кого-то куда-то организованно эвакуировать. А, судя по разобранным на дрова сараям и части домов, люди покинули села явно не в первую и даже не во вторую зиму. Когда, в конце концов, могли начать разбирать на дрова дома? Да тогда, когда их жильцы уже померли! Так что, возможно, кто-то из этих людей и сейчас живет в том же Сенном или еще где поблизости.

А вот дальше пришло время заняться самым главным - аэродромом. Так что, выслав на север разведку, которая должна была бы немедленно сообщить о появлении со стороны Сенного чужих, основная часть разведчиков принялась за изучение территории бывшей воинской части... И тут удача наконец-то повернулась к ним лицом!

Во-первых, большинство строений, несмотря на прошедшие годы, еще находилось в более-менее пристойном виде. Во всяком случае, их еще можно было восстановить и использовать. А, во-вторых, неплохая сохранность зданий обеспечила и более-менее нормальную сохранность бумажных 'носителей информации' - хоть газет и журналов в библиотеке, хоть штабных документов, которые, покидая часть, никто не удосужился ни забрать с собой, ни уничтожить... Да и какой толк был бы от всех этих приказов или донесений в той ситуации, когда не осталось самой страны? Разве что чтобы костер разжечь...

***

- В городе говорят, что в районе новое хранилище стратегического резерва строят? - когда в один день Владимир пришел домой, вдруг спросила у него Тоня.

- Ну говорят так говорят, - пожал он плечами.

Да, именно так официально считалась их база - что должно было сразу объяснить все непонятки. И зачем понадобилось строить огромные ангары, которые, как ты ни крути, видно издалека. И для чего туда железнодорожную ветку прокладывают. Все сразу становится понятно и логично. Разве что для конспирации придется туда порой вагоны с зерном загонять, а потом вывозить оттуда якобы пустые. Ну так разве велика проблема?

- Я не буду спрашивать, что вы там на самом деле делаете, - произнесла девушка, - но прекрасно понимаю, что никакое там не хранилище. Скажи только одно. Там опасно?

- Там - нет, - ответил Владимир. - Но если мы не сделаем того, что должны - опасность нависнет над всей нашей страной. И тогда ни ты, ни я, ни кто другой во всей стране не сможет чувствовать себя в безопасности.

- Настолько все серьезно? - нахмурилась Тоня.

- Абсолютно, - кивнул в знак согласия Владимир.

- Хотелось бы думать, что все это лишние перестраховки, - после долгого молчания вдруг ответила Тоня. - Но вот почему-то я уверена, что и впрямь все до предела серьезно... Массовые запуски спутников... Никогда ведь не было такого! Срочный ремонт стратегических бомбардировщиков, которые до этого никому не нужны были десятилетиями... Ядерные испытания вон прошлогодние... Да мы вообще давно забыли про это ядерное оружие! Десятилетия никто и не вспоминал про него...

Эх, если б все можно было бы решить стратегическими бомбардировщиками и атомной бомбой! Взять и 'закрыть' эти гребаные порталы! Взорвать к чертям собачьим! Но увы... Пока ученые не могут даже приблизительно сказать, с чем им пришлось иметь дело, ни о каком 'закрывании' не может идти и речи. Нет никакой уверенности, что ядерный взрыв вблизи портала не приведет к каким-нибудь совершенно ненужным и опасным, возможно, даже для всего человечества происшествиям. Как и непонятно, какой следует ждать реакции от создателей портала... Пока же они и в самом деле тычутся в этот портал словно слепые котята...

- Ничего, - попытался улыбнуться Владимир, хотя быстро понял, что улыбка получается какой-то неискренней, и убрал ее. - Мы со всем справимся. Вот увидишь! Как там в пенсне поется-то? 'В целом мире нигде нету силы такой, чтобы нашу страну задушила?'

- 'С нами Сталин родной, и железной рукой нас к победе ведет Ворошилов', - закончила куплет всем знакомой песни Тоня. - Справимся, конечно. Нам не привыкать, - грустно улыбнулась девушка

Ну да, все верно... Не привыкать. Вся история Страны Советов - вечная борьба. Борьба с не желавшими добровольно отдавать власть буржуями и зажравшимся царским дворянством. Борьба с разрухой. Борьба с напавшими на страну фашистами... Борьба с послевоенной разрухой. 'Холодная война' со странами Запада... И борьба с холодом и голодом Долгой зимы... Ни одному еще поколению не выпало мирной и спокойной жизни... Первым, по идее, должно было стать поколение тех, кто родился в 80-е и в более-менее сознательном возрасте не застал ни Долгой зимы, ни первого десятилетия после ее окончания - периода с 1966 по 1987 годы... Кто не работал на стройке теплиц или расчистке дорог. Не ходил вместо школы на шестичасовую смену в теплицу, оставляя уроки на вечер или же, наоборот, утро. Не жил в гостиницах или заводских конторах, а получал от государства собственные квартиры, пусть даже во всеми нынче нелюбимых 'эвакуационках', или стройматериалы для строительства собственного дома. Кто видел карточки лишь на мясо с молоком, а не на все продукты и промтовары, как оно было в период с 1966 до 1978 годы. Кто мог свободно сменить работу на ту, которая нравится ему самому, а не ту, куда его отправили решением райисполкома. Но, видать, не будет спокойной жизни и их поколению...

Впрочем... Небольшой пережиток последнего все же оставался. В виде имеющейся у всех 'резервной специальности' - той, по которой придется работать в случае трудовой мобилизации по 'синему плану'. Что за 'синий план'? Это план действий и мероприятий на случай глобальных природных катаклизмов... Какие предприятия что будут производить, кто где будет работать, какие виды продукции продолжат выпускать, а какие будут временно сняты с производства. Какие населенные пункты подлежат всеобщей обязательной эвакуации... Кроме него, впрочем, есть еще и 'красный план'. План на случай большой войны... Который, опять же, содержит в себе огромный список необходимых мероприятий, включая уже не только трудовую, но и воинскую мобилизацию. Так вот если военно-учетная специальность есть лишь у военнообязанных, то 'резервная трудовая специальность' - у каждого советского человека начиная с четырнадцати лет. Сначала это что-то простое, чему на месте можно быстро научиться при необходимости. Потом - что-то посложнее, чему уже учат на спецкурсе в техникумах и институтах. Порой она совпадает с основной специальностью или близка к ней. Так, например, у Владимира в качестве РТС была 'инженер-электрик, электромонтер'. А порой даже и не близко. Как у той же Тони, у кого в качестве РТС стоит 'контролер ОТК механического производства'. Которой ей, впрочем, и пришлось воспользоваться после того, как им пришлось переехать в Сенной...

И вот когда появилась надежда, что теперь все будет по-другому, по-новому, что выпавшие на долю отцов и дедов испытания больше никогда не повторятся, вдруг оказывается, что не все так просто. Что не то, что над страной - над всем миром нависла новая опасность. Ведь это здесь Советский Союз, по сути, победил в Холодной войне. Пусть победа эта и оказалась совсем не такой, какой ее ожидали увидеть их предки. Но это в их мире... В то время, как где-то там, в параллельной Вселенной, дела обстоят совсем иначе. И вряд ли тамошние заокеанские буржуи будут спокойно сидеть и смотреть на них. Скорее постараются как можно быстрее искусственно создать портал и уничтожить потенциальных конкурентов. И надо любой ценой опередить их с этим - если не хочется, чтобы однажды на советскую землю начали б падать ядерные боеголовки... Или же чтобы однажды к ним пришли какие-нибудь фашистские недобитки с биологическим оружием или еще какой-нибудь дрянью. Ведь сколько существует всего параллельных миров - этого не знает пока никто. Ученые допускают существование даже бесконечного числа 'линий вероятности'. И точно также никто не имеет и представления, какие они могут таить опасности... Будь они тысячу раз прокляты - те, кто создал эти порталы!

- О чем задумался? - отвлекла Владимира от мыслей зашедшая в комнату Тоня.

- О будущем, - честно, но не до конца ответил он.

Не договаривать - хоть и не очень хорошо, но иногда можно. Когда того требуют особые обстоятельства. Врать же любимому человеку... Это Владимир считал категорически неприемлемым.

- Тонь, а ты не думала никогда, как бы все было, если б не было Катастрофы?

- Если б не было? Ни Катастрофы, ни Долгой зимы? - задумчиво произнесла девушка. - Кто ж о таком не думал, не мечтал? Хотя... Даже и не знаю. Мечтать-то о многом можно... Хоть о яблонях на Марсе. Но по-любому все намного лучше было бы! Не было б никаких эвакуаций, промышленность бы куда быстрее развивалась. Не пришлось бы массово все эти теплицы с гидропоникой строить... Дефицита не было бы...

Эх, мечты-мечты... Когда-то он ведь думал то же самое. Буквально слово в слово. Информация о параллельных мирах развеяла все эти иллюзии... Нет, не станет он ее в обратном убеждать... Тем более, что без фактов из реальной истории параллельных миров и не поверит ведь. Скажет, что он слишком пессимистом стал, а реальные факты рассказать он не имеет права. Да и нужно ли Тоне это все знать? Зачем ей знать, как разваливали ее родную страну, как растаскивали народное достояние, как оболваненный пропагандой народ превращается в стадо бездумных, самодовольных потребителей? Зачем ей знать, как родная коммунистическая партия превращалась в сборище предателей и карьеристов? Как предатели Родины злостно клеветали на ее историю, втаптывая в грязь труд и память миллионов советских людей? Пусть лучше и дальше верит во все доброе, светлое и чистое... А уж он постарается сделать все, чтобы ей никогда не пришлось увидать всего того, что довелось увидеть ему там, по ту сторону портала.

А сейчас, как бы это кому и не хотелось бы, наступает новое время. Время борьбы за светлое будущее Страны Советов...

***

- Как считаешь, есть ли еще порталы? - наконец-то озвучил свои мысли президент Российской федеративной республики Андрей Демидов.

- У кого? - не понял глава ФСБ.

- А у кого угодно! Хоть у нас. Хоть у СССР...

- Сложно сказать, - пожал плечами руководитель госбезопасности. - Искали ли в свое время порталы - мы, увы, не в курсе. Уж больно ограниченный круг людей работал над проектом. Тех, кто был во все подробности посвящен, сейчас уже давно не спросишь. Большинство из них еще в 80-е или 90-е померли. Кто от старости, кто не совсем... Нам остались лишь пара ученых, занимавшихся исследованием портала и параллельного мира, да еще пара человек, занимавших низовые должности. Архивы же по этой теме хорошо так подчищены, большую часть документов уничтожили еще в 80-х, а что-то и того раньше. Остался самый минимум...

- А сам-то как думаешь...

- Ну если есть один, то, по идее, их может быть хоть сотня.

- Мне тут их генсек намекал в последнем разговоре, что не искали ли мы, дескать, еще порталы, - пояснил Демидов свой интерес. - Дескать, сам факт существования такого рода порталов - угроза государственной безопасности, потому они решили уделить особое внимание их поискам. А я и понятия не имею! Не задумывался до этого.

- И что теперь думаешь?

- А хрен его знает! Нестеров этот предлагает искать методом радиолокационного зондирования Земли. А это, мать их, спутники! Много спутников! Своих, не иностранных! И где их взять в короткий срок? Я тут вон в Роскосмосе спрашивал на счет спутников. И знаешь, что мне сказали?

- Не знаю, но догадываюсь, - усмехнулся глава ФСБ.

- Для спутников, говорят, нужны какие-то лампы бегущей волны. Которые до этого мы у французов покупали, а сейчас они под санкции попали! А у нас их единственная компания делает - саратовский 'Алмаз'. Который делает давно устаревшие приборы с отвратительным процентом выхода! И вот без этих ламп никаких спутников в большом количестве не будет!

- А если их у СССР купить?

- Да откуда у них современная электроника? - удивился президент.

- А вот и посмотрим, заодно... Это все же не микросхемы... Которые мы, к тому же, тоже покупаем.

Ну да, что поделаешь, если те же современные блоки ЧПУ России не поставляют... Лишь то, что по западным меркам считается уже морально устаревшим. И если механику еще худо-бедно, но можно самим сделать, не все еще заводы растащили, то с электроникой все гораздо хуже. Все держится на импорте, которого в один момент может не стать. Вот и приходится 'импортозамещаться' советской электроникой... Пусть она и не такая современная, как современная западная, но сейчас это уж не имеет особого значения. Морщиться тому, что блок управления окажется раза в два больше размером, явно не время. К тому же, их хотя бы теоретически можно скопировать, переведя на собственную элементную базу...

- Ну, пожалуй, стоит попробовать, - согласился президент. - Только сколько это все займет времени?

- Ну вот и на это тоже посмотрим, - усмехнулся глава ФСБ. - Может быть, они их там как конфетки делают... Надо будет узнать, кстати, кто и в каком количестве их у нас в СССР делал...

- Уже узнавал, - усмехнулся президент, к этому разговору-то он тщательно подготовился заранее. - Саратовские же 'Тантал' и 'Контакт'. Но первый - банкрот, уже полтора года как окончательно встал. Второй же тоже не сильно далеко от него ушел... Кстати, разузнай, с чего вообще такая херня там творится. Может быть, надо этим предприятиям более эффективного собственника найти? А то непорядок ведь это - когда такие важные производства стоят! А пока пусть твои люди поищут любую информацию, которая бы могла указывать на существование других порталов... Нестеров-то этот прав на счет того, что возможное их существование - угроза государственной безопасности.

Оставался лишь один интересный вопрос, на который получить ответ пока не было возможности. Есть ли еще порталы у СССР? С одной стороны, если бы еще были бы, то стал бы Нестеров такие вопросы задавать? Ведь, с одной стороны, это может подтолкнуть и к обнаружению дополнительных порталов уже в их мире... Но есть и другая сторона. Если в СССР уже смогли найти порталы, то там нисколько не сомневаются, что однажды их найдут и в России - а то и уже нашли. И тогда этот вопрос может оказаться и проверкой - посмотреть, как на это отреагируют в России...

*** Интерлюдия. Россия, которую мы... не теряли. ***

По мнению многих ученых и философов бесконечно далекого XIX века наступающий новый век должен был стать эпохой торжества науки и всеобщего процветания. Увы, все стало совершенно иначе... XX век стал самым жестоким, кровавым и несчастливым столетием... И особенно для России. Начавшись с двух войн и трех революций и закончившись развалом Российской республики на 'удельные княжества'... Предугадать такое было и впрямь невозможно.

Проигранная японская война... Проигранная Первая мировая... Бойня Гражданской и последующий массовый террор деникинцев - когда стреляли, вешали, забивали насмерть за одно лишь подозрение в 'сочувствии к жидобольшевикам'. Голод 30-х... Семилетняя бойня Второй мировой, когда уже к 1942 году войны немцы загнали русскую армию аж до Урала - после чего Деникин подписал перемирие с Гитлером. Не помогла даже американская помощь - впрочем, вскоре вся оставшаяся не захваченной территория России постепенно стала превращаться в американский плацдарм против немцев. Здесь строили заводы, за которые расплачиваются до сих пор - несмотря на то, что многие из них давно уж не существуют. Сюда везли американское вооружение и военную технику. Присылали американских инструкторов для обучения пользованию этой техникой. И вот в 1944 году, когда основные силы немцев оказались связаны англо-американскими войсками на Ближнем Востоке и в Африке, Россия разорвала договор о перемирье и начала наступление от рубежа Архангельск-Астрахань на запад... Но даже с учетом того, что на Восточном фронте оказалось лишь около 40% немецких сил, пришлось тогда очень тяжело. Русская армия с боями прорывалась через возводимые немцами укрепрайоны, форсировала реки и входила в полуразрушенные - сожженные дотла, вытравленные химией или уничтоженные ядерными ударами - польские и немецкие города, где, казалось бы, каждая собака готова была вцепиться в глотку вражескому солдату. Потери были дикие, немыслимые - но что еще сделаешь? Раз уж шла война на уничтожение всей русской нации... Что творили немцы на оккупированных территориях - солдаты насмотрелись еще при освобождении своей земли. А потому озлобление против немцев просто зашкаливало. И даже офицеры зачастую смотрели сквозь пальцы и на расстрелы пленных, и на творившиеся в захваченных городах грабежи и насилье. Лишь иногда одергивали - не из жалости к немцам, а лишь затем, чтобы армия не превратилась в неуправляемый сброд. Но... От жутких потерь было все равно никуда не деться. К концу войны дошло до того, что в армию забирали буквально всех, кто мог держать оружие - хоть женщин, хоть четырнадцатилетних пацанов... И многие из них так и полегли на полях сражений. Из 150 миллионов населения погибли в войну почти 50... Без малого каждый третий... Что неизбежно стало не только сильнейшим ударом по экономике, но и подорвало демографический потенциал страны - восполнить потери в войне оказалось просто невозможно. 'Бабы нарожают?' Увы, но и рожать-то оказалось особо некому... Остались, по большей части, дряхлые старики да дети. Поэтому даже после окончания войны численность населения продолжила падать, более-менее стабилизировавшись лишь спустя три десятилетия на уровне 60 миллионов... Огромные пространства страны попросту обезлюдили, многие города до сих пор лежат в руинах - и восстанавливать их никто не торопится. Промышленность страны практически развалилась - остались лишь добыча полезных ископаемых да кое-какие производства первого, максимум - второго, передела... А потом и сама страна как-то тихо и практически незаметно распалась на несколько республик, большинством которых реально руководили не их собственные президенты, а американские послы. Не исключением была и их Поволжская республика...

Порой Виктору было интересно даже. А что было бы, случись все иначе? Одержи в Гражданскую победу большевики? Увы, 'если бы' в истории не существует... Хотя и были сомнения, что это что-то особо изменило бы. В истории ничего не происходит просто так, есть свои закономерности. И вряд ли победа коммунистов что-то всерьез поменяла бы. Разве что флаги и лозунги сменились бы...

А ведь, казалось бы, шансы у них вполне себе были. Виктор-то историей давно интересовался - и прекрасно знал, что тогда у белых все буквально на волоске висело. Московский поход Деникина вполне мог стать катастрофой для всей Белой армии - и лишь несколько стратегических ошибок большевиков позволили им взять Тулу и сдержать наспех подготовленный контрудар красных... А уже в следующую кампанию взять и Москву - в то время как войска Директории вновь дошли до Самары и даже до Нижнего Новгорода, бои за который приняли самый ожесточенный характер. Нет, даже после потери этих городов большевики не сдались и не разбежались. Красные армии дрались за Тверь и Владимир, Вологду, Новгород и Петроград, война продлилась еще два года, а большевистских партизан вылавливали по лесам и того дольше. И, по сути, победа Белой армии оказалась пирровой... Так что потом не хватило сил даже на то, чтобы выбить поляков с Украины и Белоруссии - не говоря уж о самой Польше. Так что пришлось заключить с ними мир на условиях Пилсудского...

Последующие полтора десятилетия прошли под знаменем борьбы с 'красной чумой'. Когда стоило написать на кого-то донос о его принадлежности к подпольной большевистской партии или высказываниях против Деникина и белых офицеров, как на следующий день за ним приезжал 'воронок'. И в большинстве случаев этих людей не видели больше никогда. Остатки российской промышленности постепенно перешли в руки иностранцев в счет уплаты долгов как самих белых властей за военные поставки в Гражданскую, так и царского режима. Земли, месторождения полезных ископаемых сдавались в концессии иностранным компаниям в счет уплаты все тех же бесконечных долгов. А в обществе воцарились настроения уныния и безнадеги, вовсю расцвели коррупция, казнокрадство и полная безнаказанность чиновников - что бы они при этом не творили... Их благородиям можно все!

Лишь незадолго до войны началось какое-то движение, заговорили про необходимость индустриализации в стране, про планы на улучшение условий труда людей и еще некоторых либеральных преобразованиях, но все это оказалось в один миг прервано войной - когда 'во исполнение союзнического долга' перед Англией и Францией Россия вступила в войну с Третьим Рейхом... Увы, немцам хватило пятой части своих сил для того, чтобы остановить начавшееся было русское наступление, что дало французам целых две недели отсрочки, но в итоге Франция все равно была разгромлена и капитулировала. А летом 1941 года немцы всеми силами обрушились на русскую армию... И эта война поставила крест на последних амбициях Деникина и его окружения. Не удалось вернуть даже утраченные в результате русско-польской войны правобережную Украину и половину Белоруссии... Хотя нет. При чем тут амбиции прежних диктаторов. Эта война поставила крест на всем будущем России... Когда уцелевшие фронтовики возвращались домой - зачастую оказывалось, что возвращаться просто некуда, да и зачастую попросту незачем... Не осталось ни родных сел или городов, ни дома, ни семьи, ни родных. Ни смысла жизни. Одни лишь пепел и руины, осколки прежних надежд... Некоторые в итоге просто сходили с ума, не зная, как и зачем им жить дальше. Кто-то спивался. Кто-то отдавал всего себя работе - чтобы хоть так малость заглушить боль потерь и горечь разочарований, и в итоге 'сгорал' на работе. Кто-то 'пускался во все тяжкие', становился вором и бандитом и, в конечном счете, заканчивал жизнь на каторге... Тихо помирали потерявшие на войне всех детей старики... Миллионы оказавшихся никому не нужными калек, просивших на паперти подаяния на кусок хлеба и бутылку водки... И это настроение безнадеги так навечно и осталось, отложилось в народном сознании.

Кроваво начавшийся для России ХХ век закончился совершенно глупо и бестолково... От прежде большой и относительно развитой страны остались лишь воспоминания... Смогли бы в случае своего прихода к власти большевики все это как-то переломить, исправить все это? Очень вряд ли... На этот счет Виктор был совершенно уверен.

- Ну что у нас там по порталам?

- Есть кое-что интересное... Вот в этой папке все собрано.

- Ну посмотрим, - произнес генсек, открывая предложенные документы.

Как он и поручал, здесь были собраны все странные легенды, рассказы людей и даже документально зафиксированные события, которые могли быть связаны с порталом. Итак, поехали...

Первыми по хронологии оказались легенды каких-то племен Африки и Южной Америки, в которых рассказывалось про якобы приходивших людей из другого мира, которых обычно выставляли посланцами тех или иных духов. Иногда - добрых, чаще - злых. И все это было тщательно приправлено религиозными домыслами, за которыми даже и непонятно было, действительно ли это были люди из другого мира, просто какие-то чужаки или же и вовсе вымышленные персонажи, рассказы про которых сочинили местные жрецы. Увы, этого сейчас не проверить. Был и целый сборник разнообразных слухов про 'людей из ниоткуда', большинство из которых больше походило на какую-нибудь очередную страшилку. Но нашлось и несколько достоверных событий, которым, впрочем, давали совершенно иные объяснения.

1952 год, какой-то небольшой поселок Челябинской области. Охотник-промысловик, в войну старший сержант артиллерии, Никитин Иван Савельевич ушел в тайгу - и пропал без вести. Вскоре в лесу нашли человеческие останки - кого-то задрал медведь. В них односельчане опознали Никитина... Похоронили на сельском кладбище, все как положено - и вдруг через пару дней он возвращается из леса живой и здоровый... Односельчане буквально в шоке, жена чуть в обморок не грохнулась, дети буквально на седьмом небе от счастья - папа вернулся! На вопросы, где он пропадал все это время, Иван отвечал коротко - заблудился. Еле нашел дорогу домой... Однако со временем начали односельчане замечать в его поведении некоторые странности. То старшую дочку другим именем назовет, то даты начала и конца войны спутает, то еще что по мелочи... Но списывали на последствия перенесенной на войне контузии. А что с найденным в лесу трупом? Да ничего. Так и не выяснили кому же он на самом деле принадлежал. В 1967 году вся семья Ивана Никитина была эвакуирована под Астрахань, где он и прожил до самой своей смерти в 1982 году.

1957 год, Кавказ. В одном из селений милиция задерживает агрессивно ведущего себя старинно одетого мужика. Пытался разбить дубиной грузовик. Допрос не дал ничего - русского языка неизвестный не знал от слова совсем, языков других народов Кавказа - тоже. Выяснить, откуда он такой взялся и где жил до этого, так и не удалось. В итоге его сдали в психушку, где он и провел остаток своей жизни. По-русски изъясняться он постепенно научился, но получить от него какую-то толковую информацию так и не удалось. Лишь какой-то религиозный бред про страну демонов, прислужников нечистого и еще какую-то малопонятную хрень. Помер он все в той же психушке в 1964 году.

И, наконец, самый последний и наиболее задокументированный случай. Апрель 1968 года, железная дорога Аткарск - Сенная. Машинист самоходного снегоочистителя остановился посреди перегона чтобы подвезти вышедших к дороге людей. Семья из четырех человек, все выглядели словно блокадники и буквально еле ноги передвигали. Перелистнув станицу, генеральный секретарь обнаружил там выписку из протокола допроса машиниста. И, вчитываясь в него, он приходил буквально в шок. Хотя, казалось бы, и так уж долен был чего угодно ожидать. В отделении милиции, кстати, тоже оказались немало удивлены, когда им на голову свалилось четверо неизвестных - то ли беженцы, то ли еще кто. И без всяких документов. Представились 'самоэвкуированными' - ехали, дескать, на грузовых поездах, пассажирские-то не ходят нынче. Хотели, дескать, к родственникам на Украину уехать. Легенду эту конечно, запросто можно было б проверить, но в суматохе Долгой зимы особо разбираться, кто они такие и откуда же взялись, не стали. На бандитов не похожи, по сводкам не проходят. Да и с детьми ведь... Так что выдали новые документы и отправили работать в теплицу при станции Сенная. И вот тут были уже и железобетонные доказательства их происхождения из параллельного мира - потому, что уже сейчас госбезопасность таки проверила эту их легенду и выяснила, что людей, которыми они представились, никогда не было на свете. За то в одном из сел неподалеку от Сенного как раз в те времена жили самые что ни на есть их двойники - только под другими фамилиями. Кстати, судя по представленной информации, дети из той семьи и тот машинист снегоочистителя до сих пор еще живы, хоть и старики давно. Так почему бы и не расспросить их еще раз, во всех подробностях? Глядишь, чего и прояснится...

Были ли еще подобные случаи - истории неизвестно. Особенно по другим странам... Остается вопрос - почему такие 'попаданцы', как сказали бы в России, не оказали какого-либо заметного влияния на развитие цивилизации? Из-за примерно схожего, особенно до середины ХХ века, технического уровня они не могли оказать сколь-либо заметного влияния на развитие? Из-за расположения в малолюдной местности, из-за чего подобные случае - большая редкость, а сами пришельцы старались этот факт не афишировать - все равно никто поверит, а сами по себе они не слишком выделялись из окружающей обстановки? Или из-за того, что государства оказывались не в курсе обнаружения порталов, а влияние одиночек на ход истории минимально? А, может быть, все эти порталы и вовсе открылись в недавнее по историческим меркам время? Непонятно... Тем не менее, что-то делать с этим надо.

- Да уж... Веселенькие истории, - закончив чтение, усмехнулся генсек. - Почему на это никто не обращал внимания?

- А никому и в голову не приходили 'портальные' версии. Потому искали более простые и понятные объяснения. Сам видишь - все решалось на уровне райотделов милиции... Явился 'съеденный' медведем мужик из леса? Значит, съели не его, а кого-то другого. Поймали какого-то хмыря странного? Псих однозначно! И так везде наверняка было.

- Смотрю я тут по третьему случаю, - заметил генсек. - Дети-то те живы до сих пор, хоть и старики давно. Так что давай их сюда вези. Все ж не совсем маленькие они там были, 17 и 14 лет, многое могут знать и помнить.

И все же, все же... Что с порталами этими делать? И с параллельными мирами? С одной стороны, их освоение дало бы СССР гарантии на случай каких-нибудь катаклизмов вроде очередной Долгой зимы. Или даже на случай вторжения 'иномирцев'... Запасной аэродром на случай худшего варианта развития событий. Как бы не хотелось о таком даже думать, но и уподобляться тому страусу тоже нельзя... Где теперь эти страусы? Сгинули в желудках австралийцев...

Так что какой-то из параллельных миров осваивать нужно. Но, твою дивизию, где на все это взять ресурсы? Как одновременно заниматься огромным количеством проектов и по эту, и по ту стороны 'окна'? Создавать новые производства и модернизировать целые отрасли промышленности здесь, в Союзе, разрабатывать меры противодействия пришельцам из параллельных миров, строить систему противоастероидной обороны, вкладываться в фундаментальные физические исследования с целью выяснить природу порталов. И, в то же время, начинать индустриализацию в параллельном мире, осваивать месторождения полезных ископаемых, строить тысячи километров железных и шоссейных дорог? Где взять 'лишние' станки и машины, паровые котлы и турбогенераторы, трансформаторы и насосы, строительную технику и трактора? И как все это перетащить на другую сторону - если многое даже в разобранном виде не пройдет? В чем-то, конечно, поможет специально разработанная разборная спецтехника. Но как втащить на другую сторону какой-нибудь здоровенный дизель мобильной ДЭС или турбогенератор для электростанции? Или большой токарный или фрезерный станок? И где взять десятки, а в перспективе - сотни, тысяч рабочих и инженеров для 'иномирных' заводов, шахт и транспорта? На 'аборигенов' положиться? Ну да, средневековый крестьянин очень много полезного для Советского Союза сделает! Или какой-нибудь кустарь из постапокалиптического мира заменит станочника 5 разряда или электрика на производстве! Не говоря уж о более серьезных производствах типа той же электроники... Как верно говорил товарищ Сталин, кадры решают все. И где их прикажете взять?

***

- А вас, товарищ Митяшев, я попрошу остаться, - когда по окончанию планерки Владимир уже собирался идти на свое место, окликнул его полковник Карякин. - Есть у меня к тебе пара вопросов...

- Спрашивайте, - усаживаясь обратно на стул, произнес Владимир.

- Ну, во-первых, хотел на счет нашей новой сотрудницы спросить... Как себя показала?

- Это про Кристину что ли?

- Про нее самую.

- Работает вместе с учеными, претензий к ней нету, - пожал плечами Владимир.

- Никаких странностей за ней не замечал?

- Да, вроде, нет... Хотя я не сказать, чтобы особо с ней общался, - честно ответил Владимир. - А есть какие-то подозрения?

- Есть, - согласился Карякин. - Уж больно странно ее появление у нас. Ни с того, ни с сего. Да и с тобой уж больно удачно она в своем мире повстречалась.

- Думаете, шпионка?

- А вот не знаю, - пожал плечами Карякин. - Я-то с ней общался достаточно. Не похожа... Но и исключать такой версии нельзя.

- Потому она и здесь?

- Да, - согласился Карякин. - Мы ей дали доступ к информации стратегической важности. Если она шпионка - по-любому постарается передать ее на ту сторону.

- Но как? - не понял Владимир.

- А вот в этом и главный вопрос... Знали б на него ответ - все было бы куда проще. Напрашивается вариант на счет офицера-наблюдателя, следящего за отсутствием военных приготовлений в районе портала, от их стороны. Вот только на него выйти еще надо суметь - сам понимаешь, что он у нас под особым наблюдением. Но может и попытаться передать послание с отправляемым на ту сторону грузом. Вот только и в том, и в ином случае ей понадобятся сообщники...

- Разумно, - согласился Владимир.

- Так вот. Эту задачу мы тебе и поручаем. Вы уже более-менее знакомы, общались там, у них. Вот и постарайся держаться к ней поближе, войти в доверие. И если поступит предложение поработать на разведку РФР...

- Соглашаться? - удивился Владимир.

- Нет. Если она действительно шпионка, то, значит, перед нами специалист высочайшего класса. Согласишься сразу - мигом почувствует подставу. Потому если будет такое предложение - сразу ко мне! Телефон мой у тебя есть. Прилечу в кратчайшие сроки. Но будь готов в конечном счете согласиться. Хотя и поторгуешься для виду...

- Товарищ полковник! Ну какой же из меня контрразведчик? - удивился Владимир. - Расколет же в два счета!

- А кому сейчас легко, - пожал плечами контрразведчик. - Постарайся чтобы не расколола... От тебя-то многого не надо.

- Хорошо, - согласился Владимир. - Только как вы это себе представляете?

- А пока ничего сложного не надо. Общайся побольше. Своди, может быть, куда-нибудь... В кафешку там или на природу. О ее мире расспрашивай... А как у вас то, а как у вас се, а почему вон то не так, как у нас... Пусть думает, что ты хоть и не говоришь этого вслух, но что-то тебе в нашей стране не нравится.

- Хорошо. Постараюсь, товарищ полковник. Только как быть с тем, что я женат ведь.

- А я тебя и не прошу Васнецову в кровать тащить. Хотя оно, может быть, и неплохо было бы с точки зрения разведчика. Но ты ж говорил ей, что она тебе как сестра стала? Ну вот и продолжай в том же духе... Ну и второй вопрос. Ты почему не член партии?

- А какой там от меня прок? - удивился Владимир. - Чем я такую честь заслужил? Членами партии должны быть только лучшие... Кто первыми в бой шли и Интернационал перед расстрелом пели...

- Ну как знаешь, - пожал плечами Карякин. - Но глупость это, революционный романтизм... Да, партия - передовой отряд рабочего класса. Но из одних героев она состоять не может. Да и то... Героями, как правило, становятся от безвыходности ситуации, а не потому, что всю жизнь о том мечтали. Вот просто понимают в один миг, что сейчас такая ситуация сложилась, что хоть в лепешку расшибись, но сделай. Снег с теплиц сбрось чтобы стекло не выдавило. Или останови немецкие танки. И неважно, чего это будет стоить тебе лично - потому, что если ты этого не сделаешь, точно также подумают и не сделают другие, то не будет больше никакого будущего ни у тебя, ни у твоих родных и всей твоей страны в целом. И тут главное - суметь задавить свои страх, неуверенность и честно сделать то, что нужно...

***

- Вот скажи мне. Что происходит в России?

- В каком смысле происходит?

- А вот в самом прямом. Больно уж какие-то странные там движения наметились... Вот, например, недавний отчет, - пододвинул поближе распечатку, произнес хозяин кабинета. - Саратовские заводы 'Контакт' и 'Тантал' недавно были переоформлены на некую фирму 'СарЭл', являющуюся дочерним предприятием акционерного общества 'РусЭлТех', который принадлежит... Сам догадаешься, кому именно?

- А что тут догадываться, - усмехнулся собеседник. - Я это точно знаю. Некоей гражданке Титовой Наталье Ивановне, племяннице всем нам известного президента Демидова...

- Именно что, - согласился хозяин кабинета. - То есть, по сути, самому президенту. Сама-то эта двадцатитрехлетняя дура ничем, кроме мужиков и развлечений, все равно не интересуется... А Демидов-то, как ни крути, ой как непрост... Своей прибыли он никогда не упустит. По нашим оценкам, ему принадлежит от четверти до половины всей металлургической промышленности России, ряд крупных предприятий машиностроения, электротехнической промышленности и еще целого ряда отраслей. И тут он вдруг покупает сразу два считающихся давно неперспективными, убыточными предприятия российской электроники. Одно из которых, к тому же, и вовсе банкрот. Можно, конечно, подумать, что Демидов взорвался и начал скупать все, что плохо лежит... Тем более, что, по нашим сведениям, сумма сделки откровенно смешная. По сути, от акционеров просто потребовали отдать заводы, угрожая тюрьмой за 'развал предприятий стратегического значения'. И знаешь, что эти заводы выпускают? Вакуумные микроволновые усилители. Те приборы, без которых не будет работать ни один путник и ни одна ракета.

- Ответ на французские санкции?

- Отчасти, - согласился хозяин кабинета. - Но не совсем. То количество, что они покупали во Франции, могла бы сделать и одна-единственная компания. Которая, к тому же, их и так выпускает. Эти же два предприятия в последние годы практически отошли от этой темы. Впрочем, Демидов заявил о планах по запуску до конца года сразу пятидесяти спутников различного назначения сверх имевшихся до того планов... И есть подозрения, что одно связано с другим. Непонятно лишь одно - с чего вдруг русские решили так взяться за космос? Впрочем, этого тоже мало, - после этих слов на столе появилась еще одна папка с распечатками. - Вот еще любопытная информация...

- Какой-то станок, но я в них не разбираюсь, - посмотрев на фотографии, ответил 'гость'.

- Это не просто станок... Это обрабатывающий центр, - ответил хозяин кабинета. - Причем, по характеристикам он не уступает лучшим мировым образцам.

- По внешнему виду не скажешь...

- Не скажешь. Особенно посмотрев на вот тот ящик сбоку... Но это факт. И самое интересное вот что... Раньше станки такого уровня в Россию попадали лишь нелегально, поскольку их поставка запрещена санкциями. И нашими, и Евросоюза. Так вот этот станок собран полностью в России из российских комплектующих! Как сказал осмотревший станок наш человек, станок собрали на электронике чуть ли не советского образца, но при этом оно работает не хуже импортного оборудования!

- Интересно-интересно... Кто ж у них там такой выискался, кто это все сделал?

- А вот это тоже вопрос... Станок выпущен на каком-то номерном заводе, но по имеющимся у нас сведениям тот завод станков не выпускал никогда, да и вообще давно уже не работает. И вот с этим тоже предстоит все выяснить... Ну и вот еще, - на столе появилась новая папка.

- Ого, - прочитав текст, удивился гость.

- Именно что! Формально воспользовавшись тем, что мы вышли из договора о сокращении вооружения, русские решили восстановить ликвидированный позиционный район стратегических ядерных сил на Урале, под Челябинском, где будут смонтированы пусковые установки ракет SS-X-30 вместо замены ими еще советских ракет SS-18... В одной из точек уже замечены начатые работы - по сообщениям наших людей, там строят защищенный командный пункт.

- Значит, Демидов решил мускулами поиграть?

- Похоже на то, - согласился хозяин кабинета. - Уж больно все укладываться в одну цепочку. Наконец-то осознав, что среди цивилизованных народов его место где-то на уровне пола, он решил начать давить на нас с позиции силы.

- Новая Холодная война?

- Похоже на то. Вот только если СССР проиграл ее, имея в распоряжении гораздо большие ресурсы, то на что тогда надеется Демидов?

*** Ретроспектива. Иван Никитин. ***

Иван в тот раз и впрямь заблудился... Кто сказал бы прежде - не поверил бы! Сколько лет на промыслы ходил - и ничего, а тут вдруг такая оказия... Может быть, и впрямь как-то давняя контузия себя проявила? Но именно благодаря этому он, сам не догадываясь о том, избежал и 'встречи' с медведем. За то заперся в какую-то глушь, где прежде и е бывал-то никогда... Что ж, оставалось лишь попытаться сориентироваться по известным всем приметам и как-то выбраться к людям... Хоть куда-то, пусть даже не к себе в поселок.

В какой-то момент он вдруг выбрел к торчавшему прямо посреди леса здоровенному камню, где и остановился на ночлег, а ранним утром двинулся дальше в путь - но сначала зачем-то решил камень получше осмотреть. Камень как камень, здоровенная глыба посреди леса... Только вот одна сторона какая-то странная. И тут вдруг как-то неудачно споткнулся, ударился головой об камень и потерял сознание. Когда же очнулся - в первый миг даже не понял, что произошло. Вроде тот же камень, тот же лес. Но что-то странное получилось... Что-то неуловимо изменилось... А что - с ходу так и не понял. Хотя и было странно - как он вообще мог так упасть? Словно развернувшись в другую сторону? Но как-то не стал себе морочить голову и пошел дальше...

Из леса он вышел куда-то на дорогу, откуда пришлось еще долго топать до дома. И вот там-то его и поджидал самый большой шок... В виде чуть не грохнувшейся в обморок его жены, что в первый миг его не на шутку испугало. Атеист, вроде, но тут и впрямь струхнул! Он-то хорошо помнил, как она погибла, попав под машину в городе! Вместе с дочкой... После чего он там остался совершенно один... Когда же следом из дома выбежали сразу двое детей и с криком 'Папка, живой!' бросились к нему обниматься - тут уже сам Никитин чуть в обморок не грохнулся...

То, что это параллельный мир - он понял достаточно быстро. Только вот как и в какой момент он сюда попал? Впрочем, сильно морочить голову на этот счет он и не стал... Скорее наоборот... Отнесся к случившемуся как к подарку судьбы...

- Так кто вы такие хоть? - спросил у Дмитрия старик-глава поселения.

- А, может, Советская власть? - усмехнулся он в ответ.

- Советская власть, - усмехнулся дед. - Знаешь, сколько мне было, когда эта власть кончилась? Десять лет... 67-й год тогда шел. Хотя нынче его чаще первым годом зовут. А потом, как Зима закончилась, появлялись тут еще некоторые, властью себя именовавшие... С такими бандитскими рожами, что печати ставить негде. Сразу видно - бандит и головорез. Один такой и вовсе людоедом оказался. И знаешь, куда мы таких посылали? Но твои-то, я смотрю, на них не похожи... Форма у всех новенькая, автоматы словно вчера с завода, техника вон... Знаешь, сколько я мотора-то рабочего не видел? Почитай как лет сорок уже... Да и ребятки-то у тебя лихие, смотрю, не ополченцы какие... Где нынче таких делают-то?

- А там и делают... Где Советская власть до сих пор жива, - ответил Дмитрий. - Мы из параллельного мира. Где Советский Союз живет до сих пор, и помирать пока как-то не намерен.

- Знаешь... Другого послал бы я куда подальше. Но вы и впрямь словно пришельцы с другого мира... Волей-неволей верить начнешь. Только как такое возможно?

- А вот на этот счет я ничего сказать не могу. Сам не знаю. То лишь физики объяснить могут, и то лишь отчасти. Просто нашли у нас проход в ваш мир - и вот мы уже здесь...

- Что ж вы раньше не пришли-то? Когда у нас Зима была?

- А раньше про портал не знали ничего, - ответил Дмитрий. - А и знали б - все равно помочь ничем не смогли бы. Сами-то с большим трудом в Долгую зиму выжили...

- Но как? - удивился дед.

- А вот так, - ответил разведчик. - Работать пришлось как проклятым, но выжили. И не только выжили, но и сохранили достижения современной цивилизации... Кстати, можете вот как раз про это про все почитать.

С этими словами Дмитрий достал из рюкзака толстую зеленую книжку: П.К. Пономаренко, 'Долгая зима'. Перелистнув несколько страниц, дед с удивлением уставился на попавшуюся на глаза иллюстрацию... Громадный тепличный комплекс на фоне окраины какого-то городка.

- Это что? - показав пальцем на книжку, спросил дед.

- Мемуары генерального секретаря ЦК КПСС товарища Пономаренко. История Долгой зимы...

- Не знаю такого.

- И не можете знать, - согласился Дмитрий. - Потому, что в вашем мире его предательски убили заговорщики. Как и еще многих товарищей из руководства партии и советского правительства.

- А у вас, значит, все по-иному пошло?

- Именно что. У нас товарищ Пономаренко стал сначала председателем Совета Министров СССР, а после смерти товарища Берии - и генеральным секретарем ЦК КПСС. Кстати, товарищ Берия тоже у нас на полгода дольше прожил.

- И что, в итоге все иначе стало?

- Иначе, - согласился Дмитрий. - У нас, например, с 'культом личности' бороться ни одному идиоту в голову не приходило...

На этот счет дед не ответил ничего. Лишь продолжил листать книжку - в основном разглядывая иллюстрации. А их тут хватало... Самых разных. Теплицы и цеха БВК, теплые стоянки техники и веер депо с непрерывно работающими на холостых тепловозами, снежные заносы на дорогах и заснеженные крыши, ремонт коммунального хозяйства и кадры с эвакуации...

- Видел я такой, - показал пальцем на одну из картинок дед. - Батя говорил, что весной 1967 год к ним в депо такой прислали. Но не надолго его хватило, в следующую же зиму встал. И к даже запчасти негде взять оказалось.

- Их же и в Саратове делали? - удивился Дмитрий.

- Не знаю я, где их делали. Но запчастей к нему так и не дождались. И даже снять их неоткуда оказалось. Хотя, говорят, чистил он хорошо...

- А у нас это массовая техника была, - ответил Дмитрий. - Снегоочистители делали везде, где только можно. И запчастей всегда в избытке было, их еще больше заводов делали... Да и в целом качество неплохим было. Понимали люди, для чего это все... Хотя СРШ-10 все же не самой массовой моделью были. Плужных снегоочистителей в разы больше сделано было. А эти или после большого снегопада выпускали, или когда вдоль путей уже снега прилично скопилось, отбрасывать некуда.

- Нет, у нас один он всего был. До сих пор, кстати, в депо стоит, - ответил дед. - Ну да ладно. Допустим, вы и впрямь те, за кого себя выдаете. Только чего вы хотите? Не просто же так ведь языком почесать пришли.

- Не просто, - согласился разведчик. - А по заданию командования.

- И что же ваше командование хочет? Наш мир завоевать? - усмехнулся дед. - Если у вас там и впрямь Союз жив, то это труда не составит. Что наши общины против миллионной армии?

- Пока ни о каком завоевании речи не идет. Во-первых, непонятно, есть ли в том смысл. Ваш мир не один, между прочим. А во-вторых, пропускная способность портала не позволит загнать сюда миллионную армию с тысячами танков и самолетов... Так что пока задача поскромнее. Разузнать, что тут и как у вас. Что вокруг творится, чем люди живут...

- А чем сейчас люди жить могут? - усмехнулся дед. - Сельское хозяйство? Огороды да ядерный хлеб... Скотины еще с самой Долгой зимы почти нигде не осталось. Лишь на югах, может быть, что-то есть еще, да до нас оно все равно не доходит. Промышленность... Нету ее больше, промышленности... Ремеслами кое-кто занимается, правда. А кто-то и вовсе набегами живет... Но эти к нам не суются, знают уже...

- А что за 'ядерный хлеб'? - не понял Дмитрий.

- А хрен его знает... Говорят, какая-то помесь пшеницы с пыреем. Но растет где угодно, по несколько лет на одном мест к ряду.

- Понятно, - кивнул Дмитрий. - Знаю про такие. Говорят, еще в середине прошлого века создавать начали, да только долгое время не шло оно в дело. Не годились те гибриды для уборки комбайном, лишь лет десять назад наконец-то сорт подходящий смогли создать...

- Ну так у нас комбайны давно у околиц ржавеют, - ответил дед. - Ни топлива к ним нет, ни запчастей. А нынче уж и механиков толковых. И пахать поля тоже не на чем. А убрать - уж вручную как-нибудь уберем...

- И так оно везде нынче?

- А ты что хочешь? - пожал плечами дед. - От нас-то чего хотите?

- Ну во-первых, информацию, - ответил Дмитрий. - Вот, например, что с авиабазой случилось?

- А хрен их, летунов, знает, - поморщился дед. - Сначала-то, в 67-м, тут сидели. Аж до середины зимы второй. А потом, говорят, еще и война была. То ли с поляками, то ли еще с кем. Часть туда улетела. Часть, потом, куда-тона юг под Ростов. Ну а кто остались - те потом к нам постепенно перебрались. Да только большинство тогда улетело.

- Да, у нас тоже с поляками война была. - Кивнул в знак согласия Дмитрий. - А у вас-то чем она закончилась?

- А нам кто-то докладывал? - пожал плечами дед.

- Понятно... Ну а, во-вторых, - продолжил Дмитрий. - Нам депо ваше нужно?

- Зачем? - не понял дед.

- Как ремонтная база, - пояснил разведчик. - Технику там нашу ремонтировать. Больше-то все равно нет ничего подходящего поблизости.

- Сдается мне, ребятки, что собрались вы все же наш мир завоевывать...

- Может быть, - пожал плечами Дмитрий. - Тут уж как товарищи из Политбюро решат... Вариантов-то у нас достаточно.

- А зачем вам параллельный мир? Если вы у себя на планете самые главные? - не понял дед.

- А для гарантии, - ответил разведчик. - На случай нового катаклизма. Или войны с пришельцами из других миров... Чтобы всегда можно было или наших людей в другой мир эвакуировать, или оттуда привезти все, что на нашей Земле потребуется. Оставаясь в рамках одной планеты, человечество остается слишком уязвимым... И если раньше решение этой проблемы видели в освоении космоса, то сейчас вот подвернулось более удобное решение...

- Вот оно как, - задумался дед. - Только учти, майор. Не все вам тут рады будут... Привыкли многие люди по волчьим законам жить. Они лучше будут и дальше жить грабежом, убийствами и рабовладеньем при нашей разрухе, чем пойдут на ваш завод или в колхоз... Предпочтут остаться атаманами своей маленькой банды, но не пойдут к вам ни за что.

- Знаю, - согласился Дмитрий. - Но если мы начнем тут Советскую власть восстанавливать, то это уже их проблемы будут.

- Ну если у вас таких ребяток хоть с сотню есть, то против них и впрямь ни одна из наших общин не устоит, - согласился дед. - Но не забывай про Саратов и другие крупные города...

- Большому кораблю - большая торпеда. Надо будет - найдем и на них управу...

Расстались 'переговорщики' в раздумьях. Дмитрий думал о том, с чего начинать колонизацию этого мира если Политбюро все же будет принято соответствующее решение. А принято оно будет почти наверняка, на этот счет ему уже говорили. Логистика говорит именно в пользу этого портала. А Горюнов Степан Васильевич, глава сенновской общины, думал совсем о другом... В отличии от большинства людей из его общины, он успел хоть краешком, но застать времена Советской власти - и помнил и электрическое освещение в домах, и работающую железную дорогу, и трактора с комбайнами, работающие в колхозных полях, а не ржавеющие у околиц. Видел советский Саратов с его большими домами, асфальтированными улицами и множеством транспорта на улицы. Помнил магазины, где можно было купить практически любые продукты или промтовары. Все то, о чем не может и мечтать нынешнее поколение! Как хорошо было бы все это восстановить!

Вот только какова будет цена этого восстановления? Что потребуют взамен? Ведь этот их военный прямо сказал, какие у них цели. Да и не поверил бы Степан Васильевич в то, что им все просто так сделают, из солидарности с жителями параллельного мира. Кто они им? Да никто... 'Пришельцы' будут преследовать свои пока неведомые цели. Церемониться с теми, кто встанет у них на пути, не станут...

***

- Ну и как тебе у нас, нравится? - поинтересовался Владимир.

С Кристиной они встретились после работы - хотя Владимиру этого и не очень-то хотелось. Одно дело просто так поговорить с симпатичной тебе (прежде всего, как человек) девушкой. А другое - по указанию начальства. И хоть мотивы госбезопасности Владимир вполне понимал и был с ними согласен, если Кристина шпионка - ее надо вывести на чистую воду, но знать, что их разговор будут потом прослушивать и тщательно анализировать, было несколько неприятно.

- Сложно сказать, - пожала плечами девушка. - Какой-то очень... своеобразный что ли ваш мир. Хотя люди мне нравятся. Еда у вас хорошая, вкусная. Я таких конфет или шоколада с детства, наверное, не видала, - улыбнулась Кристина. - Да и хлеба тоже... Порой кажется, словно я и впрямь в детство вернулась... Порядок у вас тут всюду... У нас о таком и мечтать нельзя было.

- Наследие Долгой зимы, - улыбнулся Владимир. - Когда настала Долгая зима - очень быстро стало понятно, что халтурить в таких условиях нельзя категорически. Тогда от этого жизни зависели... Да и с ресурсами... Многие месторождения тогда прекратили добычу, некоторые и вовсе навсегда, почти треть заводов стояла, номенклатуру производимой продукции резко сократили. Все на счету было, не было тогда у страны возможности гнать брак вместо нормальной техники... Не было возможности вместо нормального ремонта создавать видимость, которой хватит на неделю.

- Долгая зима... С кем не общаюсь, чуть что ее упоминают...

- Что поделаешь... Такого не забудешь, - пожал плечами Владимир.

- Но ведь Долгая зима закончилась почти полвека назад!

- Не так уж и закончилась... Да, климат стал гораздо теплее, но до прежнего уровня ему далеко. Ученые вот считают, что ледники начнут сходить лишь в середине этого века.

- Знаешь, - задумчиво произнесла Кристина. - Я ведь мечтала о социалистическом обществе! Но я видела его совсем другим что ли...

- Каким же? - не понял Владимир.

- Другим... С космическими полетами. С базами на Луне и Марсе. С освоенной Сибирью. С современной техникой. С большими, красивыми домами. Да много с чем!

- А у нас что? - Владимиру даже стало вдруг обидно за свою страну.

- А у вас? Знаешь, я телевизор каждый день смотрю. Видел ту программу про планы по исследованию космоса?

- Ну помню, - согласился Владимир.

- Вот и я помню. И знаешь, как ко всему этому люди отнеслись? 'А нафига оно надо?' За то как заговорили про систему защиты от астероидов - сразу всех заинтересовало, почти все обсуждали!

- И что в этом такого? - не понял Владимир. - Одно дело - чистая наука. Другое - защита от небесных камней, которые способны нам еще одну Долгую зиму заделать...

- Вот о чем я и говорю, - грустно усмехнулась Кристина. - Вы стали слишком... практичными что ли? Дальше своего носа не смотрите.

- Это ты о чем?

- А о том... Вы достигли гигантских успехов в прикладной науке. Вывели сорта пшеницы, которые у нас чуть ли не за Полярным кругом сажать можно было бы, отработали практически до идеала технологии ведения тепличных хозяйств или гидропоники, создали современную сельхозтехнику. Разработали морозостойкие сплавы и масла, сделали технику, которая не боится никаких холодов. Вы построили целую кучу атомных станций... Вы создали современные станки с ЧПУ и поточные линии для производства. Вы наработали огромный опыт выживания в экстремальных условиях. Но... Все это - технологии сегодняшнего дня. А как же будущее? Почему БАК построили в капиталистической Швейцарии, а не в СССР или ГДР? Почему ваши межпланетные станции до сих пор не прислали фотографий Юпитера или Урана? Не говоря уж об исследованиях тех же астероидов... Почему у нас даже занимаются разработками термоядерных реакторов, а у вас на этот счет даже разговоров нет? Почему космические телескопы есть у американцев, но нет у Советского Союза? У вас же социализм! Вы должны думать о будущем!

- А до того ли нам было? Ты про Долгую зиму хорошо читала?

- Читала, - согласилась Кристина.

- Ну вот... Зима-то закончилась, но глобальное похолодание осталось. Однако мы сделали все, чтобы и в таких условиях можно было нормально жить! И именно на это были нацелены все усилия наших ученых и инженеров. Знаешь, я вот с детства космосом интересовался... Космическими полетами, межпланетными станциями. Но мечты мечтами, а до того ли нашей стране было? - ответил Владимир. - Знаешь, я тогда еще и понятия не имел про ваш мир, но помню тот день, когда нам по телевизору объявили о том, что глобальное похолодание заканчивается и вскоре начнется обратный процесс... Знаешь, какое тогда у людей воодушевление было! Словно нам о построении коммунизма объявили! А будущее... Так в том-то и дело, что мы думаем о будущем. Может быть, даже слишком думаем. И стараемся все предусмотреть, ко всему быть готовым...

- Но почему вы ждете от будущего только плохого?

- Готовиться надо всегда к худшему...

- Вот вы и готовитесь к худшему, - грустно улыбнулась девушка. - Настолько готовитесь, что все остальное побоку...

Ну да, они готовятся к худшему. Но к чему еще готовиться, если все существование Советской Республики - вечная борьба? То свои мироеды, то враги, то холод и голод Долгой зимы... То теперь эти вот параллельные миры, от которых непонятно, чего ждать... Но как это все объяснить выросшей в совсем другом мире девчонке? Мире, где не было Долгой зимы и потому не привыкли воспринимать всерьез такие угрозы... Нет, он бы мог попробовать. Но если она и впрямь российская шпионка, а этот разговор - попытка 'прощупать' его?

- Может быть, - согласился для виду Владимир. - Но у вас там что, лучше что ли? У вас вообще ни о каком будущем не думают! Живут одним днем! Жри, пей, гуляй, трахайся направо-налево, развлекайся как можешь. Радуйся, дескать, жизни! Только не думай о будущем! Ваше общество прожирает само себя, превращает саму планету в большую мусорную свалку! А что будет, когда закончатся у вас нефть, газ, уголь, редкоземельные металлы? Что тогда?

- Так я же не говорю, что у нас там хорошо было! Ты ведь мое мнение об обществе потребления знаешь! Но у вас же социализм!

- Социализм, - согласился Владимир. Но у нас еще и дефицит ресурсов. Особенно людских. И потому мы не можем на все сразу распыляться...

- Знаешь, - задумчиво произнесла девушка - Не так я все же представляла мир победившего социализма...

- Ну тогда взгляни на параллельные миры, - ответил Владимир. - Что ты там видишь?

- Ничего хорошего...

- Ну вот. А теперь сравни с тем, что есть у нас... и этот опыт мы тоже обязаны учесть.

На этом они и расстались, и Владимир с явным облегченьем побежал домой. Жена его заканчивала работу в те же пять вечера, но, в отличие от него, ей не надо было за город ездить, потому домой она всегда приходила раньше. А сегодня и подавно... Так что к его приходу ужин был практически готов.

- Что так долго сегодня? - поинтересовалась у Владимира Тоня.

- Да пришлось тут по делам задержаться... Извини, не могу рассказывать.

Очередные недоговорки... Как же Владимир их ненавидел! А ведь когда они только решили пожениться - дали слово, что всегда будут честны друг перед другом, что никаких недоговорок между ними не будет... Но увы, в их жизнь вновь влезла контрразведка. И теперь хочешь того или нет, но приходится соблюдать установленные ей правила. Не может он всего рассказать. Не имеет права. А если б и имел? Рассказал бы Тоне про те, 'постапокалиптические' миры? Или про крах советской идеи в мире РФР? Помня про то, какой это у него вызвало шок при первом прочтении материалов из параллельного мира, говорить про это не хотелось никому... Как ты ни крути, но большинству людей свойственно верить в лучшее. Пусть они и боятся новых катаклизмов и Долгой зимы, но при этом они непреклонно верят в советскую идею, в то, что, если придется, смогут преодолеть все трудности. И тут вдруг им словно обухом по голове... Нате, смотрите, что бывает! Сам-то сколько проклинал тот день, когда впервые пришлось с госбезопасностью связаться...

Хотя как знать... Бывает, что и в плохом есть что-то хорошее. Порой Владимир ловил себя на мысли, что без всей той истории у них с Тоней, может быть, так ничего и не вышло бы. Так и не решился бы он в один момент резко поменять свою жизнь. И кончилось бы все тем, что, как пелось в какой-то песне из параллельного мира, 'и ты с другим, и я с другой'. В какой-то мере эта неожиданная 'командировка' показала, чего же стоят их весьма неопределенные до того момента отношения...

- Это все из-за того, что война началась? - когда они уже сели ужинать, спросила Тоня.

- К-какая? - чуть не подавившись картошкой, спросил Владимир.

- С поляками... Тут перед твоим приходом по новостям показывали... Руководством Советского Союза, ГДР и Чехословакии принято решение о вводе войск на территорию бывшей Польской народной республики для ликвидации угрозы границам от набегов польских панов-феодалов, улучшения транспортной связанности между дружественными странами СЭВ и восстановления социализма...

- Нет, не из-за этого, - отрицательно помотал головой Владимир. - Я и не знал про войну...

- Вов, скажи... Это то, о чем я думаю? Началось?

- Не совсем... Скорее подготовка. На всякий случай... Но я все же надеюсь, что самого худшего не случится... Мы постараемся. А поляки... Давно надо было с ними так.

- Это еще не все, - добавила Тоня. - Принято решение о включении в состав СССР Румыно-Болгарской советской социалистической республики...

- Это как? - не понял Владимир.

- Ну были же у них там уцелевшие анклавы... Некоторые даже весьма приличные. Принято решение объединить их все в одну республику.

- Они ж там лишь около четверти территории контролирует! Остальное - где 'дикие' общины, где вообще феодализм! Румыния и вовсе почти вся - царство анархии.

- Я думаю, ты и сам догадываешься, - усмехнулась Тоня.

- Значит, тоже война...

Настроение как-то сразу упало ниже плинтуса. Оно, вроде, и правильно... Давно пора. Но... Как же не хотелось новых войн! Хотя Владимир и подозревал, что на самом деле восстановление социализма в бывших странах СЭВ и ОВД - далеко не единственная и даже не главная цель. Это своего рода большие учения на случай большой же войны... Или завоевания тех же параллельных миров. Чтобы армия получила опыт проведения крупных войсковых операций, а не одних редких приграничных стычек...

Включив после ужина телевизор, Владимир начал смотреть новости. Показывали в новостях и про начавшуюся войну... Совместное выступление генерального секретаря ЦК КПСС товарища Нестерова и первого секретаря ЦК СЕПГ Вальтера Мюллера о необходимости восстановления социализма в бывших странах Восточной Европы. Показали съезжающие с платформ танки и самоходки, взлетающие Ту-95, сгоревшие польские 'бандитомобили', толпы пленных, но практически никакой конкретики. Части Энской дивизии внутренних войск имени товарища Дзержинского ведут наступление в направлении Малопольского воеводства, энская гвардейская ордена Октябрьской революции мотострелковая дивизия ведет наступление в бывшем Варминско-Мазурском воеводстве, Энская танковая дивизия Национальной народной армии ГДР ведет наступление в Великопольском воеводстве. Не выдержав натиска союзных армий, члены польских феодальных банд бросают оружие и бегут с поля боя или сдаются в плен.

- В городе Н., попав в окружение советско-чешских войск, члены религиозно-националистической банды 'Братство белого орла' совершили коллективное самоубийство путем самосожжения, - тем временем продолжал диктор.

Потом показывали выглядящих как оборванцы местных жителей какого-то другого полуразрушенного городка, которые радостно встречали входящих в город советских солдат, раздающих местным детишкам шоколадные плитки и конфеты советских солдат. Затем было объявлено о планах союзных сил по восстановлению социалистического строя на освобожденных от 'феодальных угнетателей' территориях, о намерении в кратчайшие сроки восстановить транспортную инфраструктуру...

От этой новости плавно перешли к сюжету по Болгарии... Показывали многочисленные демонстрации в поддержку присоединения к СССР в бывших, как их называли, 'анклавах социализма' - в основном, в южных районах Болгарии. Говорилось о планах очистить всю территорию республики от 'феодально-бандитских элементов', про начатую разработку пятилетнего плана восстановления народного хозяйства республики, про то, что скоро советские туристы смогут спокойно ездить отдыхать не только в Иран и на побережье Черного моря, но и в новую республику.

Вот только... Разбить 'армии' каких-нибудь феодалов труда, конечно, не составит. Большинство, пожалуй, и вовсе сразу разбегутся. А вот сколько потом придется по лесам местных 'басмачей' с 'лесными братьями' ловить? Ведь для людей, привыкших вести паразитический образ жизни, восстановление социализма - это крах всего... Работать-то они не умеют и принципиально не хотят.

***

- Ну и как тебе еще один мирок? - когда генеральный секретарь дочитал бумаги, спросил у него министр госбезопасности.

- Весело так... Ничего не скажешь... Даже и не подумал бы, что такое могло случиться на самом деле.

Мир и впрямь оказался тем еще 'сюрпризом'... В этот раз исследователи побывали за еще одним порталом в Южной Америке - и были буквально в шоке. Новый мир оказался... миром торжества индейской цивилизации!

Это казалось диким, немыслимым. Но факт есть факт! В этом мире не европейские конкистадоры колонизировали Америку, а совсем наоборот! Хотя, казалось бы, с чего бы? Но, изучив несколько добытых книг пор истории, все становилось на свои места...

Цивилизация в этом мире пошла из Южной Америки! А началось все где-то в третьем веке нашей эры - когда в Европе еще существовала Римская империя, а на территории современной России жили дикие племена, в одном из андских племен внезапно объявился свой будущий великий завоеватель! Казалось бы, поначалу он не обладал значительными силами, тогда его без труда смогли бы раздавить соседи. Но увы - недооценили потенциальную опасность. Когда же он, хитро заключая союзы и постепенно накапливая силы, объединил несколько городов и, собрав мощную профессиональную армию, начал завоевательный поход - противопоставить ему оказалось нечего. Все прочие города-государства пали под ударами завоевателей. Опередив на тысячу лет так никогда и не появившегося в этом мире правителя инков Пачакутека, он за несколько лет создал единое централизованное государство, а затем выдвинул идею о необходимости изучать 'творения богов', законов природы, и учиться использовать их в своих целях. На протяжении следующих ста лет завоевавших почти всю Центральную Америку и даже вторглись в Северную Америку. А еще особое внимание стали удивлять науке - особенно в тех областях, которые были наиболее выгодны правителям. Так в какой-то момент не только железо открыли (это датировали еще примерно пятым веком нашей эры), но и к концу четырнадцатого века паровую машину создали - которая вскоре получила широкое применение в самых разных областях.

Так и случилось, что когда в Америку приплыли корабли Колумба - то почти вся Америка уже была в руках потомков майя, там уже работали сотни шахт, тысячи мануфактур, по первым железным дорогам возили грузы первые паровозики... На Кубе их ожидал мощный форт государства майя, в море - первые пароходы, а на американском побережье - вооруженная мощными арбалетами, паровыми пушками и метательными машинами армия. Когда же индейцы захватили образцы испанских пушек и аркебуз - они и вовсе были в полном восторге! Ведь это было куда лучше и удобнее, чем паровая пушка!

Так и случилось, что полвека спустя началась 'колонизация наизнанку' - и европейские государства просто не смогли ничего противопоставить набирающей мощь индустриальной сверхдержаве индейцев. Когда против небольшой средневековой армии выходит двухсоттысячная армия индейцев с ружьями и пушками - что ты тут против нее сделали? Кое-какую отсрочку дали лишь разразившиеся среди завоевателей эпидемии, но это лишь еще больше озлобило индейцев. Вражеские колдуны на них мор напускают! После этого при малейших подозрениях европейцев стали просто истреблять, по всей Европе создавались концентрационные лагеря для выявления распространяющих мор 'колунов', сжигались дома в захваченных городах и селах... Чтобы нигде не осталось несущих мор злых духов!

Тем не менее, Великий Поход затянулся почти на полтора столетия и закончился лишь после захвата России и Китая. После чего было объявлено о том, что воля богов исполнена, все народы мира приведены под власть их верховного вождя... И с тех пор и начался 'застой'. Достигнув в своем развитии уровня начала ХХ века, индейское государство так и застряло на нем. Здесь не было ни самолетов, ни радио, электричество было открыто совсем недавно и ему до сих пор не видели особого применения, о ракетах или космических полетах никто даже и не задумывался, такой же редкой экзотикой, практически игрушкой, считались и двигатели внутреннего сгорания. Строение атома и процесс его распада оставались никому неизвестными. За то в небе парили межконтинентальные дирижабли, по дорогам ездили паровые автомобили, по железным дорогам - паровозы, а по рекам и морям - пароходы. Какой-то прямо век пара!

Как ни странно, но собирать информацию здесь оказалось не так уж и сложно... Хотя и пришлось обратиться к южноамериканским товарищам чтобы те дли знатоков языков майя. За то их появление вообще не вызвало никакого интереса у людей! Ну ходят тут какие-то... В чем проблема? Рабство для белых еще полвека назад отменили, хотя многие их и до сих пор недолюбливали. Но закон есть закон! Так что могут ездить куда хотят. Мало ли по какому делу они могли приехать из своего заморского протектората? Тем более, видно же, что главные в их компании - индейцы! Так что, небось, какие-нибудь наемные работники... Стоит ли говорить о том, какой шок такая информация вызвала у советских товарищей?

- Как мы теперь видим, случиться могло всякое, - заметил министр госбезопасности. - Есть же вон вообще средневековый мир...

- Кстати, с тем-то миром что?

- А с тем миром интересно, - усмехнулся министр. - И самое интересное, что там живут вообще не люди. Точнее, люди, но не такие...

- В каком смысле? - не понял генсек.

- А в прямом. Не кроманьонцы. Какая-то другая, параллельная ветвь эволюции. Генетики наши считают, что даже общее потомство между ними с большой вероятностью будет уродами. И гарантированно бесплодным из-за разного числа хромосом. У них их 48.

- Но как такое может быть?

- А вот хрен его знает... Кстати, проверили тут. Тот пришелец, из 1957 года, тоже из них был.

- А уровень их развития?

- А это, похоже, следствие того, что цивилизация там зародилась позже, чем у нас. А, может, и нет. Как знать... Ничего не понятно пока.

- Задачка, - задумчиво произнес генсек. - Цивилизация, созданная другим биологическим видом... Так однажды и разумных котиков можем обнаружить...

- Ну это все же вряд ли... А вот альтернативу людям мы уже видим.

*** Интерлюдия. Баранья оспа. ***

Был ли вирус бараньей оспы биологическим оружием? Несмотря на все заявления всех мировых властей, Сергей был уверен, что был. Уж больно странно начиналась пандемия 2009 года... Начавшись сразу в нескольких местах, точного места установить так и не смогли, среди 'черных' районов США, поначалу она распространялась лишь среди негров и азиатов. И почти одновременно с этим, с отставанием в две недели - в Китае. Но поначалу случаи заражения среди белых были единичными - причем, почти все они протекали в легкой форме. За то среди негров и азиатов смертность зашкаливала за 99%! И вся эта зараза стремительно распространялась по миру, не смотря на карантины! Созданные вскоре тесты оказались неэффективны из-за того, что определяли вирус 'бараньей оспы' лишь за 1-2 дня до перехода болезни в активную стадию, когда люди уже сами становились источником инфекции. И это при инкубационном периоде от двух недель до полутора месяцев!

Как показали события последующих месяцев, все карантинные мероприятия безнадежно запаздывали. Да и веденную властями большинства стран двухмесячную 'самоизоляцию' многие откровенно игнорировали. Хотя Сергею порой и казалось, что все делалось с опозданием специально. Чтобы болезнь пошире распространилась... Через полгода она уже распространилась почти по всему миру за исключением некоторых спешно 'самоизолировавшихся' островных государств и, как ни странно, КНДР...

Вскоре во многих азиатских и африканских странах власть прекратила свое существование, и тогда воцарился хаос. Люди умирали миллионами - и остановить это не мог никто. В США зараженные 'черные' районы буквально стирали с лица земли бомбами, выжигали напалмом и затем отстреливали всех выживших. Практически то же самое творилось и в Германии и Англии. В США заявляли, что через полгода будет разработана вакцина, примерно такие же заявления делали немцы, англичане и Россия. Но всем уже становилось понятно, что пока разработают вакцину, пока запустят ее в массовое производство - в мире за это время практически не останется ни негров, ни азиатов.

Но в какой-то момент все вдруг поменялось... Когда вдруг появился новый штамм бараньей оспы... Летальность которого составила в среднем 'всего лишь' 47% - за то им болели все без разбора! Причем, стойкого иммунитета у выживших не возникало - спустя месяц-другой бараньей оспой можно было заразиться снова. Сократился и инкубационный период - в большинстве случав он составлял от двух до трех недель. И через полгода в мире воцарился полный хаос... Самое интересное - что практически разработанная к тому времени вакцина против нового штамма оказалась неэффективной.

Пять лет спустя во всем мире выжили лишь те немногие, у кого оказался иммунитет к новой инфекции... Или кто, как корейцы, провел все эти годы в тотальной изоляции. Никакой вакцины разработано в итоге так и не было, как и эффективных средств лечения. Вирус просто ушел из человеческой популяции, убив всех, кого смог...

Ну вот и был ли он биологическим оружием? Большинство выживших были уверены, что был. Уж больно странно это - вирус против определенных рас. Да и с выжившими тоже странно дела обстояли... Выживали зачастую целыми семьями - словно какой-то набор генов не давал заболеть вирусом. И как это еще понимать?

Решение о выборе мира для первоочередного освоения принималось на совмещенном заседании Совета Министров СССР и Политбюро ЦК КПСС, и в учет принимался сразу целый ряд факторов. В первую очередь, разумеется, отметались все достаточно высокоразвитые миры типа 'капиталистического СССР', РФР, 'Индейского царства' или 'постбелой' пост-России... Последний хоть и был по уровню развития на уровне начала-середины 70-х из мира РФР, но и это было уже очень серьезно. Следующим делом 'отсеяли' постатомные и перенесший глобальную пандемию миры как слишком опасные не только для освоения, но даже и для тщательного изучения. Семь миров 'отсеялось' с ходу. Антарктический, мадагарскарский и 'тихоокенский' порталы пока не разведывали. Уж одиннадцать. Еще один портал в Канаде только начали изучать - и там мирок оказался тоже очень странным, хотя пока и не удалось выяснить подробностей его истории. Хотя уже то, что север Канады там входит в какую-то 'Русско-американскую республику' с самой что ни на есть белогвардейской идеологией, было очень странно... И это при том, что от существовавшей в их истории границы Аляски до портала было почти три сотни километров! Из пойманных радиопередач на русском можно было услышать о каких-то 'происках коммунистов', кое-что удалось выяснить и из англоязычных передач - по крайней мере, было известно, что и в этом мире тоже существует СССР, но конкретики пока было слишком мало. Впрочем, этого уже было достаточно чтобы исключить тот мир из списка кандидатов на колонизацию.

Оставалось лишь три варианта... Мир не пережившего Долгую зиму СССР. Мир, в котором упал астероид. И, наконец, средневековый мирок... И хоть этот вопрос уже неоднократно обсуждался и даже принимались какие-то предварительные решения, но окончательно слово должно было быть сказано именно сейчас...

- Я считаю, что вариантов у нас, по сути, только два, - заметил министр обороны. - Портал в Канаде не подходит ни для эвакуации в мир по другую его сторону, ни для того, чтобы везти оттуда грузы, будь то продовольствие, оружие или что еще. Логистика помешает... Мало того, что оно за океаном, так там ведь и дорог никаких нету поблизости. Глушь редкостная!

- Пожалуй, соглашусь, - поддержал его министр путей сообщения. - С точки зрения логистики портал находится совершенно неподходяще. Да и что мы там, в Канаде, делать будем?

- Есть и еще одно, - вступил в обсуждение министр сельского хозяйства. - По оценке наших климатологов, в том мире их астероидная зима была куда дольше и сильнее, чем наша Долгая зима. И глобальное похолодание, как следствие, оказалось гораздо сильнее. Так что если у нас Катастрофа вызвала Малое оледенение, то там у них наступил самый настоящий ледниковый период... И когда климат хоть более-менее вернется в норму - неизвестно.

- Ну будем считать, что с этим миром все ясно, - после некоторого раздумья согласился генеральный секретарь. - Отметаем. Остается два вариант... Бывший СССР или средневековье...

- А вот тут сложный вопрос, - заметил министр госбезопасности. - С одной стороны, я бы предпочел Средневековье. Дикарей с луками гонять куда проще, чем вооруженных автоматом Калашникова... Да и, как говорят геологи, там будет немало легкодоступных месторождений полезных ископаемых, которые у нас исчерпали еще веке в девятнадцатом... Но есть и целая куча недостатков. Во-первых, это габариты портала, которые не позволяют протащить туда серьезную технику. Мы, конечно, попробуем его 'растянуть', но каков будет конечный результат - неизвестно. Я уже поручил НИИ заняться разработкой пригодной для протаскивания на ту сторону спецтехники, но это не так уж и быстро. Да и если завоевывать тот мир - надо, в первую очередь, определиться со стратегией действий. Учитывая, в том числе, тот факт, что живущие там люди - другой биологический вид.

- Это как? - не понял министр путей сообщения.

- А вот так... Параллельная ветвь эволюции, - ответил министр госбезопасности. - У них даже хромосомный набор другой. Так что на то, что от тех людей могут дети от нас быть, можно и не надеяться. Если и будут, то бесплодные уродцы. И как выстраивать отношения с местными жителями, учитывая, среди прочего, и этот факт - я пока не знаю. По сути, в итоге будет так, что мы и они так и останемся отдельно... Нас там, кстати, вообще за демонов считают, а наш мир - за ихний ад...

- Весело - усмехнулся министр обороны.

- Вот именно... Ну а в остальном... Пусть тут товарищи доложат по тем вопросам, которыми они вплотную забирались.

- Второй проблемой в освоении того мира станет логистика, - вступил в разговор министр путей сообщения. - по сути, можно считать, что ее там нет. Нет ничего. Все придется строить с нуля. Но даже тут будут проблемы...

- Третья проблема - опять же следствие маленький размеров портала, - продолжил министр тяжелой промышленности. - Важной частью освоения любого мира должна стать индустриализация. Без нее нам никак. Но вот тут-то проблемы и начнутся. По сути, все, что мы можем протащить через тот портал - маленькие учебные настольные станочки. Что-либо более серьезное не получится просунуть даже в разобранном виде. Найти пригодное для восстановления оборудование за порталом тоже не получится. А, значит делать придется все на месте. Практически с нуля... Не получится протащить туда и оборудование для многих других отраслей добычи... Без которого с индустриализацией у нас будут серьезные проблемы.

- Меня беспокоит вот какой вопрос, - спросил генсек. - На начало Долгой зимы у нас было три работающих АЭС, завод по производству ядерного оружия и чуть меньше восьми тысяч ядерных бомб разных типов. Подозреваю, что в том мире ситуация аналогична. И все это 'добро' было заброшено полвека назад.

- Ну срок хранения атомных бомб составляет 20-30 лет, - ответил министр обороны. - Тем более, что тут мы имеем дело с бомбами старых типов, у многих из которых срок хранения и вовсе не превышал нескольких лет. Так что применить их против нас сейчас уже никто не сможет. Другое дело, что все эти полвека они пролежали без должного обслуживания, а потому постепенно разрушались. Так что их демонтаж и переработка могут стать серьезной проблемой, особенно в условиях отсутствия по ту сторону портала специального оборудование и соответствующих заводов.

- На счет АЭС вопрос сложный, - выступил следом министр среднего машиностроения. - На 1966 год в СССР работали атомные реакторы Реакторного завода ?5 в Томске-7, это четыре уран-графитных реактора для наработки оружейного плутония, Горно-химического комбината в Красноярске-26, это три уран-графитных реактора для наработки плутония, производственного объединения 'Маяк' в Челябинске-65, это восемь реакторов разного типа, шесть из которых находились в рабочем состоянии, а также три энергетических реактора на Обнинской, Нововоронежской и Белоярской АЭС. И что случилось с ними дальше - тут сложно даже предполагать. Пока в атомном реакторе находятся топливные сборки, его требуется непрерывно охлаждать прокачкой охлаждающей жидкости, что требует достаточно приличных затрат энергия - при том, что сама АЭС ее при этом не генерирует. В противном случае получим аварию наподобие Фукусимы из мира РФР, что приведет к заражению значительной территории вокруг станции. Были ли выгружены топливные сборки из реакторов - этого мы пока не знаем, потому будем исходить из худшего. Тем более, если их и выгрузили, то вряд ли смогли как положено захоронить или переработать. Скорее всего, просто прикопали где-нибудь неподалеку или в каком-нибудь пруду утопили. К счастью, портал расположен на значительном удалении от всех этих мест, а замеры показали, что радиационный фон в норме - поэтому можно рассчитывать на то, что радиоактивные осадки в этих местах не выпадали. Ну а по мере расширения контролируемой нами территории будем смотреть, что будет дальше...

Что ж... Обсуждение перспектив освоения различных параллельных миров приводило к выводу, что их предварительное решение было наиболее логично в сложившейся ситуации. В пользу портала в мир не пережившего Долгую зиму Советского Союза говорили и логистика, и отсутствие на той стороне серьезных противников, и то, что то же промышленное оборудование многое можно найти и отремонтировать на месте... Да и население там - все же потомки тех же советских людей. Как знать - может быть, где-то там и он сам тоже есть? Точнее, его генетический двойник? Глядишь, с ними найти общий язык получиться все же легче, чем с потомками каких-нибудь белогвардейцев или людьми совершенно иной, чужой цивилизации. Хотя как знать... Столько лет прошло все же...

Вот только... Уж больно много благоприятных для СССР совпадений. Как будто те, кто создавал портал, специально подталкивали Советский Союз именно к такому решению. И это товарищу Нестерову не нравилось совершенно. Не нравилось отсутствие понимания мотива тех, кто все это затеял. Порталы... Подарок судьбы или потенциальная опасность? Кто их создал и зачем? Почему за большинством из них пред ними предстоит очередной погибший или идущий по пути медленной деградации мир? Случайность или закономерность? Чувствовать себя какой-то букашкой под микроскопом, объектом исследования было неприятно... А если завтра создатели порталов решат, что они пошли не тем путем? Как поступят?

Или все это - чушь, расположение порталов - случайность, создатели их никак повлиять на развитие человеческих цивилизаций не собирались, а все, что приходится видеть за ними - лишь общие тенденции развития человеческой цивилизации? Впрочем, даже так ничего хорошего... Если общие тенденции развития ведут к самоуничтожению... А уж при любых расчетах и вовсе следует исходить из худшего варианта.

***

Первыми в Сенной, если не считать военных, отправились советские медики. Их задачей было проверить состояние здоровья всех местных жителей и убедиться, что угрожать советским специалистам ничего не будет. Кроме того, с собой брали несколько закупленных в РФР мотоблоков, которые собирались отдать местным жителям, небольшой бензиновый генератор с запасом топлива и кое-какой необходимый на первом этапе инструмент.

До поселка добирались на мотоциклах с колясками, которые удалось в разобранном виде пропихнуть в 'окно', а затем собрать обратно уже в параллельном мире. На мотоциклах же двигалась и разведка. Так что такого количества работающей техники в одном месте в этом мире, наверное, не видали уже давно... Эх, сюда бы парочку 'арктических' вездеходов... Да только как пропихнуть через портал эту громадину? Правильно, никак... А ведь как хорошо оно могло бы быть! Получить не только транспорт высокой проходимости, но и передвижную микроАЭС одновременно! Увы, чудес не бывает... Придется обходиться тем, что удалось протащить.

В поселке их уже встречали - хотя отношения к 'гостям из-за портала' было явно неоднозначно, это Дмитрий понял сразу. Лица многих так и говорили' 'Ну и нафига вы нам сдались? Жили себе, жили'... Люди уже привыкли жить как жили и что-либо менять не горели особым желанием. А что менять придется - им Председатель уже успел разъяснить. Другие же, особенно из старшего поколения, кто успел, пусть и еще детьми, застать Советский Союз смотрели на пришельцев с затаенной надеждой. Посланцы самого настоящего Союза как-никак! Третьим было и вовсе все пофиг...

- Здравствуйте, товарищи! - обратился к собравшимся Дмитрий. - Не буду тут разглагольствовать, скажу коротко. Я понимаю, что это может звучать фантастикой, но мы прибыли из параллельного мира, где Советский Союз под руководством Коммунистической партии и генерального секретаря ЦК КПСС товарища Пономаренко смог пережить Долгую зиму, сохранив территориальную целостность и экономику страны, с минимальными для катаклизма такого масштаба потерями, и сейчас по-прежнему идет по пути строительства коммунизма. И сейчас советским правительством и руководителями Коммунистической партии Советского Союза принято решение помочь вам в восстановлении страны и ее экономики. В ближайшее время, как станут понятны первоочередные задачи, будет разработан генеральный план восстановления страны, который впоследствии ляжет в основу первых пятилетних планов по восстановлению экономики. Ну а теперь, если есть у кого вопросы, спрашивайте.

- Что ж вы раньше-то не пришли? - выкрикнула из толпы какая-то бабенка. - Когда мы тут с голоду пухли-то?

- Портал обнаружили совсем недавно, - ответил Дмитрий.

Да и чем они смогли бы помочь, найди портал даже перед Долгой зимой? Но на этот счет Дмитрий предпочел помолчать. Ничем ведь! Он хоть и не застал годы Долгой зимы, но от родителей рассказы слышал... Как ни крути, но прокормит еще одну такую же страну СССР тогда не смог бы. При всем желании... Сами-то не досыта питались. А ведь одной еды мало. Нужны работающие дороги, нужны шахты и транспорт. Без всего этого просто не выжить. Нужны электричество и отопление, особенно в городах, где дровами не обогреешься... Дров на всех не напасешься.

- А трактора нам дадут? - задал вопрос какой-то мужик лет пятидесяти.

- Трактор через портал не пролезет, - пояснил Дмитрий. - Местные будем ремонтировать.

- Да было бы там что ремонтировать! Мы и так уж по всем деревням в округе мотались, запчасти снимали! Нету больше!

- Запчасти будут. Даже двигатели целиком привезем, - объяснил Дмитрий. - И солярка будет.

- Да что нам солярка, - усмехнулся мужик. - Мы-то уж и на дровах привыкли... Были б трактора!

После последней новости настроение у собравшихся людей явно стало получше. А вот интересовавшегося тракторами мужика Дмитрий сразу взял на заметку... Надо будет сразу спросить у него - кто такой, чем занимался. Больше вопросов не последовало - хотя Дмитрий и был уверен, что скопилось их у людей немало. Что ж, время покажет... Следом за ним выступил начальник группы медиков, который устроил целую лекцию на счет санитарии, эпидемиологии и разнообразных опасных заболеваний, делая упор на то, что первоочередная задача их - проверить всех на отсутствие наличия подобной гадости среди жителей поселка. После чего народ наконец-то распустили - кроме заинтересовавшего Дмитрия мужика. После чего медики отправились на поиски подходящего для их нужд более-менее целого здания, а Дмитрий с неизвестным пока мужиком и 'Председателем' отправились решать свои дела.

Виктор Федорович, как представился мужик, оказался здесь потомственным трактористом и механиком в одном лице. Этому ремеслу еще в детстве его научил отец, и им он занимался половину своей жизни. Пока двенадцать лет назад окончательно не вышел из строя последний трактор их 'колхоза', как предпочитали называть свое селение люди. Точнее говоря, пока не исчерпали до конца возможность снимать запчасти с брошенной техники в округе.

- Техники-то в деревнях полно брошенной стоит, - сказал он Дмитрию. - Да только если о тракторах говорить, то там давно уж ничего живого нет. Что еще на что-то годится - то или мы, или кто из соседей себе на запчасти разбирал. Пока было что разбирать. Обратили, наверное, внимание, что большинство тракторов тех без моторов стоит? Так там не только их снимали... Все, что могло в хозяйстве сгодиться.

- И что в первую очередь нужно сейчас?

- Моторы нужны! - ответил мужик. - Будут моторы - даже я тройку тракторов наших заведу...

- А есть у вас тут еще кто, кто в технике разбирается? - поинтересовался Дмитрий.

- Есть, конечно, - ответил на этот раз председатель. - Василий Дорохов предпоследним трактористом у нас был. Лешка еще Савельев... Пашка Кузьмин. Этот даже и в электричестве еще соображал... Сашка Петровский.

- Значит, надо их всех собрать в первую очередь. Будем решать, что дальше делать. А сейчас пойдемте глянем, что у вас тут вообще есть...

Станция Сенная, как уже знали из наблюдений с беспилотников, была буквально забита составами. Чего тут только не было... Составы с цистернами, крытые вагоны и полувагоны, сборные составы из пассажирских вагонов и электричек. Паровозы и тепловозы, магистральные и маневровые, путейские мотрисы... Отдельно стояли и снегоочистители, в одном из которых Дмитрий с удивлением узнал ЭСО-3, а еще в одном - СРШ-10. Две легенды Долгой зимы стояли буквально бок о бок - одинаково ржавые...

- У вас они, значит тоже были, - глядя на снегоочистители, произнес Дмитрий.

- Кто был? - не понял дед-председатель.

- Да вот стоят...

- А, эти, - усмехнулся дед. - Да, были. Помнится, я еще пацаном их в работе видел. Снег столбом летит! Да только один из них в ноябре 67-ого сломался, а второй еще через месяца полтора. Батя мне рассказывал, что запчасти к ним какие-то особые взять уж негде было. И снять тоже негде. С тех пор вот тут и стоят...

Впрочем, хоть вагонов и даже локомотивов на станции было немало, но толку от них в ближайшее время однозначно никакого... Даже если удастся какой отремонтировать, то какой с того смысл? Ехать все равно некуда. За прошедшие полвека железная дорога должна была уже основательно так разрушиться... Достаточно было вспомнить, что творилось у них в Долгую зиму... Просадки и пучины, размывы, оползни и снежные лавины, тепловые выбросы пути и рвущиеся из-за укорачивания рельс болты на соединяющих их накладках... Все это - будни железнодорожников Долгой зимы, все это требовалось как можно скорее устранять, ремонтировать... Долгие перерывы в движении недопустимы, остановка железной дороги - смерть всей страны! Не раз уж Дмитрий думал, что это как-то несправедливо, что именно эта работа путейцев осталась наиболее незаметной для многих людей... Рутина же! Совсем другое дело работа на снегоочистителе - рев дизеля, лязг роторов и выбрасывающего шнека, летящий в сторону от дороги столб снега! Или прокладка новых дорог в новые городки и поселки! Этакая своеобразная суровая романтика Долгой зимы, которой пропитаны многие фильмы и песни про те события... Вот только без той рутинной работы путейцев, слесарей или электриков все остальное просто не имело бы смысла. Лишь то, что вся страна как один человек поднялась на борьбу, позволило им выжить и сохранить цивилизацию. Но здесь та же железная дорога встала еще на второй год Долгой зимы - и было прекрасно понятно, что ни о каком возобновлении движения в кратчайшие сроки не может идти и речи. Тут еще ремонтировать и ремонтировать придется!

Депо оказалось тоже практически заброшенным... Лишь часть помещений использовалась под склады, да один из цехов был превращен в небольшую 'колхозную' ремонтную мастерскую. Именно здесь стояли и те три трактора, что, по словам Виктора Федоровича, еще можно было отремонтировать, заменив двигатель, да валялась целая гора запчастей к различной сельхозтехнике. Но с тех пор, как встал 'под забор' последний трактор, мастерская тоже практически не использовалась... Все трактора оказались переделаны под газогенераторы, что, впрочем, было и не удивительно. Скорее удивляло то, что столько времени их удавалось держать в рабочем состоянии. В других цехах депо до сих пор стояла различная железнодорожная техника. В основном - тепловозы разных типов.

- А с тепловозами что? - поинтересовался Дмитрий.

- А хрен их знает, - пожал плечами Виктор Федорович. - Нам-то до них дела особого не было. И топлива не напасешься, и ехать-то некуда. Хорошо если хоть километров на десять от колхоза отъедешь и с рельс не сойдешь... Масло с них тоже давным-давно слили все.

Видел Дмитрий и ржавые, заброшенные станки, и какие-то инструмент, запчасти, но для того, чтобы со всем этим разобраться, нужны специалисты. От себя-то Дмитрий знал лишь то, что помнил еще со времен школы да то, чему его учили в качестве 'резервной специальности' - как автослесаря... Специальности, по которой он даже в случае новой Долгой зимы вряд ли работал бы. Это разве что каких-нибудь лейтенантов из забытого товарищем Лениным дальнего гарнизона в случае принятия 'синего плана' отправят работать куда-нибудь в автобат... Так что будем ждать прибытия тех самых специалистов, которые решат, что еще тут можно использовать. И как это правильнее всего сделать...

А вот получше прояснить обстановку вокруг - это как раз его первоочередная задачка. Так что, закончив осмотр того, что могло заинтересовать руководство и примерно составив список первоочередных задач, Дмитрий вместе со Степаном Васильевичем и еще парой мужиков из поселка (один из которых оказался, представившийся как Остапчук Никита Петрович, был тут, ни много ни мало, командиром местной 'самообороны') принялся за изучение окружающей обстановки.

- Крупных селений поблизости, можно сказать, что нету, - отвечая на вопросы Дмитрия, начал 'самооборонщик', - Небольшие деревеньки на полсотни-сотню человек. Не со всеми из них мы дружим, но и врагов тут тоже нет. Когда-то, правда, людоеды пытались в одном селе завестись, да перестреляли тогда их. На севере, в сторону Хвалынска, есть парочка... кренделей, кому в свое время пришлось рога пообломать. Решили, мать их, нам свои бандитские порядки навязать, да не на тех напали. Но с тех пор они к нам больше ни ногой.

- В каком смысле 'бандитские порядки'? - заинтересовался Дмитрий.

- А в самом прямом... Там у них всем их пахан со своими корешами заправляет, а все остальные для него - быдло. С кого по семь шкур можно драть. Крепостное право развел! Несколько селений данью обложил, еду да девок посимпатишнее к нему отправлять заставлял. Себя этот урод, ни много ни мало, князем объявил, а своих сообщников - баронами... Семь лет назад у нас с ними настоящая война была. Их-то хоть и больше было, да у нас тут оружие лучше... Да и соседи помогли тогда. Он ведь считал, что как нас возьмет - все остальные к нему на коленях приползут.

- А почему ж не добили их?

- Да у нас ведь тоже не так уж много сил было... Да и боеприпасов в обрез. Хотя парочку 'поместий' их сожгли тогда.

С этими словами Остапчук показал на карте занятые бандитами селения к северу от Сенного. Да уж... Война на руинах былой цивилизации... Как часто доводилось уже такое видеть. Но не на советской земле...

- А по остальным соседям что?

- Ну из более-менее крупных есть Хватовский колхоз, где станция Высотная. Там до Долгой зимы стекольный завод был, так что как все началось - хватовские у себя теплицу построили и так всю зиму пережили. Сейчас у них там больше тысячи человек живет. Даже пара тракторов рабочих еще есть. Тысячи две с небольшим есть в Вольске. Там старший у них нынче себя майором Шиловым зовет, хотя известно, что не военный он никакой. Обычный бандит, папаша его в свое время разграбил то, что от эвакуировавшихся на юг военных осталось. Всю свою банду тогда в форму военную переодел, Советской властью себя провозгласил, людей вокруг налогами обложил... А вот с оружием-то у него облом вышел, его-то все то ли вывезли, то ли спрятали где военные... Потому, видно, и н сильно зарывается.

Понятно... Еще одна проблема, по всей видимости, будет...

- И как к нему люди относятся?

- Как к неизбежному злу, - усмехнулся председатель. - Сильно-то не борзеет. За то защита от 'диких' банд...

- С этим понятно, - кивнул Дмитрий. - Кто еще есть?

- На юге есть Тарханский колхоз... У них людей примерно как и у нас, сотни три. А дальше я уж и не знаю, что сейчас творится. Давненько мы там не бывали. Но под Саратовом, говорят, народу немало живет. Тысяч на тридцать-сорок наберется если всех вместе собрать... Хотя живут в основном по окраинам города да в ближайших поселках. Где и земля под огороды есть, и поля какие-никакие распахать можно. Но мы там лет тридцать уже не бывали... Первые годы после Долгой зимы саратовцы соляркой да бензином еще торговали, но потом и это прекратилось. И теперь там как везде... Огороды да полей немного - у них-то, говорят, десятка два с лишним тракторов еще есть... Да кое-какие производства кустарные. А в остальном... За Волгой что творится да за Карабулаком в сторону Петровска - того и вовсе никто не знает уж. Не бывает там никто ни из нас, ни из наших соседей.

Вот оно как, значит... Что ж, придется, значит, самим разведывать. Для того, в конце концов, их сюда и отправили. А вот что под Саратовом народу достаточно много осталось - это уже было интересно. Вопрос лишь в одном - получится ли с ними договориться? А для этого явно следует как можно лучше узнать, что им там нужно. И что из этого сможет предложить СССР...

***

- А что там по нашей 'гостье из зазеркалья'? - дочитав отчет о проделанной за порталом работе, поинтересовался у министра госбезопасности генеральный секретарь.

- Ничего пока, - помотал головой контрразведчик, - Митяшев несколько раз встречался и разговаривал с ней, но никаких предложений поработать на российскую разведку пока не поступало. Мы тщательно изучали все записи их разговоров. Ничего... То ли и впрямь не при чем, то ли уверена, что он не согласится.

- Никак, значит... Выходит, или она не при чем. Или надо менять Митяшева на кого-то другого.

- На кого? - пожал плечами министр. - Она у нас ведь тут никого больше не знает. К другим у нее будет меньше доверия...

- А что тогда?

- Есть у меня тут одна идейка... Они же у нас - технические специалисты. А за порталом их дефицит! И ведь не каждого отправишь! Вот и отправим их в 'командировку'. Депо в Сенном восстанавливать... Нужен же нам ремонтный цех для восстановления техники? Может быть, там, в отрыве от дома, они и сблизятся...

- Хочешь проверить супружескую верность товарища Митяшева? - хмыкнул генсек.

- Не обязательно... Пожалуй, это даже нежелательно. Скольких опытных разведчиков на 'медовые ловушки' ловили... Так что тут еще неизвестно, кто кого в этом случае переиграет. Но вот общаться им там куда больше доведется - однозначно. И дополнительный соблазн для Васнецовой - что Митяшев будет регулярно ездить туда-обратно, а, значит, будет идеальной кандидатурой на роль связного.

- Ну пробуйте... А с остальными нашими делами как дела обстоят?

- По параллельному миру наибольшую озабоченность у меня пока вызывает Саратов... При такой их численности они могут представлять весьма серьезную силу по меркам того мира. Если придется воевать - взять их может оказаться не так-то просто. А бомбить химией нерационально. Нам нужны люди, а не мертвые земли...

- Надо бы выяснить, чем эти люди занимаются. Есть ли там в городе какие производства. Если есть, то какие? Если нет, то почему?

- Я уж поставил разведчикам такую задачу. Будем ждать, что они разузнают...

На этом обсуждение и закончилось, и генеральный секретарь вновь вернулся к текущей работе. Тут вот, например, Демидов запросил крупную партию ламп бегущей волны для спутников. Не иначе как порталы искать намерен... Согласиться продать или отказать под каким-нибудь вымышленным предлогом типа нехватки производственных мощностей?

Привыкнуть к жизни в СССР для Кристины оказалось до неожиданности сложно. Как ни крути, но иначе она видела мир победившего социализма. Сильно иначе... Эта ее наивная мечта, увы, оказалась далека от реальности. Впрочем, столь же далеко этот СССР оказался и от того, что он слышала из рассказов про 'застойные' времена из их истории... Здесь было все по-своему - порой весьма своеобразно и непривычно.

В этом мире она не видела ни зажравшейся, возомнившей себя господами, номенклатуры, ни низкопоклонничества перед Западом и погони за 'импортом', ни работающих 'абы как' рабочих и колхозников, ни откровенных тупости и самодурства многих руководителей, ни отбивающей всякое желание хорошо работать 'уравниловки' в зарплатах... Более того, тут даже до сих пор действовал сталинский метод повышения эффективности в экономике. Так что люди в большинстве своем к своей работе относились ответственно. В отличии от того, про что ей рассказывали родители, говоря о недостатках социализма в их СССР. Что уж больше повлияло здесь - этого Кристина сказать пока не могла. Может быть, все дело в сохранившейся сталинской модели экономики. А, может быть, все дело в приучившей людей работать на совесть Долгой зиме. Но, во всяком случае, в этом плане получившийся результат Кристине нравился.

Но... Как-то уж слишком люди тут зациклились на Долгой зиме... Про нее тут вспоминают практически постоянно... Про события Долгой зимы снимают фильмы, поют песни, пишут книги. В честь Героев Долгой зимы называют улицы и поселки, заводы и электростанции, вешают памятные таблички на домах, школах и институтах, где они жили или учились. По всему Советскому Союзу не найдешь ни одного города, где бы не было посвященного Долгой зиме памятника!

Более того! При разработке любой новой техники здесь в обязательном порядке требовалось учитывать опыт эксплуатации в условиях Долгой зимы, а затем также в обязательном порядке проводились ее климатические испытания... На этот счет Кристину, когда она только приехала в Саратов и наконец-то оказалась 'на свободе', поначалу сильно удивили странные петли-проушины на передней части практически любой техники - будь то тепловоз, трамвай, трактор или даже грузовик. Удивили потому, что прежде ничего похожего видеть не доводилось, назначение их было понятно, а вот то, что оно так с завода пришло - это как раз не вызывало ни малейшего сомнения. Когда же она при случае спросила, что это такое, у Владимира - тот в первый момент явно сильно удивился, но, осознав, с кем говорит, объяснил, что это все - кронштейны для крепления навесного снегоуборочного оборудования. Здесь невозможно было найти ни одной высокой платформы - более того, по нормативу они должны были быть не выше головки рельс, так что к лестницам в поездах и электричках добавилось по еще одной ступеньке. Здесь строили дома с более толстыми стенами и, в то ж время, с уменьшенного размера окнами с толстенными стеклопакетами. И еще очень многое другое... 'Опыт Долгой зимы' проник буквально во все сферы жизни...

Как выяснилось, прочно обосновался он и в местной одежде. Нет, не было здесь ни одного для всех фасона, про что так любили говорить многие, ни продающихся 'из-под полы' 'джинсы' и импортных юбок. Просто женская одежда этого мира разительно отличалась не только от той к чему она привыкла, но и от того, что она знала про советскую моду. Для того, чтобы это в полной мере понять, хватило и одного похода в магазин. Брюки, спортивные штаны, кофты, свитеры, куртки, фуфайки, пальто здесь были, что называется, в ассортименте, выбирай что понравится. Не было проблем и с домашней одеждой. В остальном же... 'Джинсы' здесь не существовало как класса. Даже не знали, что это такое. Юбки с платьями хоть и были, но выбора практически не было.

- Так у нас, девушка, магазин повседневной одежды, - в ответ на ее вопросы на счет одежды с откровенным удивлением ответила продавщица. - На работу ходить или для дома. А за выходной одеждой - это вам или в артельный магазин, у них там на любой вкус выбор. Ну или в ателье... А джинса... Даже не знаю, где ее найти можно. Нигде, наверное. Кому интересна рабочая одежда американских скотоводов?

Про существование в этом Советском Союзе занимающихся производством всякой 'мелочевки' артелей Кристина уже знала - и поначалу ее это даже удивило. Впрочем, объяснение нашлось быстро - достаточно было вспомнить то, что 'десталинизации' в этом мире никогда не было. В артельном магазине цены оказались несколько выше, но выбор и впрямь был хороший. Хотя даже то, что считалось тут 'выходной' одеждой, мало походило на привычную Кристине моду.

Впрочем, вопрос с одеждой тоже был далеко не последний и даже далеко не самый важный... Хотя он и четко показывал влияние Долгой зимы на все без исключения сферы жизни. Одежда, прежде всего, должна быть теплой! Вот оно - главное условие, чем руководствовалось при выборе большинство жителей СССР. Что ж, придется тоже соответствовать... По крайней мере, в повседневной жизни. А там уж как деньги будут - закажет себе 'выходную' одежку по своему вкусу.

А вот то, что ей придется работать вместе с Владимиром Митяшевым, Кристину поначалу сильно удивило. И стало неожиданным приятным бонусом - хоть кто-то знакомый, с кем можно откровенно, не таясь, поговорить... Не с сотрудниками местной госбезопасности же на личные темы говорить? Тем более, что многие из ее вопросов они сочтут откровенной блажью разбалованной капитализмом девчонки. Впрочем, он тоже многого откровенно не понимал.

- А что ты хочешь? - пожал плечами он на ее вопрос об одежде. - Эпоха холода...

- И что, вы всю жизнь будете на Долгую зиму оглядываться?

- Наверное, - ответил он тогда. - Такое не забывается...

Да, она тоже прочитала несколько книжек про Долгую зиму... И выглядело это жутковато. Да, отцы и деды ныне живущих людей и впрямь совершили тогда настоящий трудовой подвиг. То, что прежде она сочла бы невозможным... Что ж, те люди показали, что ничего невозможного для них нет. И сейчас их потомки тоже были уверены, что случись сейчас что-то подобное - они тоже не подведут.

- Сейчас нам, если что, полегче будет, - ответил как-то на ее вопрос Владимир. - Но это не значит, что можно сидеть спокойно и ничего не делать... Мы должны быть готовы ко всему.

И такие настроения господствовали в этом обществе. Да, люди ей здешние нравились. Да, по меркам ее мира многие здесь выглядели чересчур уж суровыми и осмотрительными, не любившими 'пустые разговоры' и привыкшими все тщательно продумать и лишь затем принимать решения, но... Не было тут дикого количества самовлюбленных пофигистов, кому бы лишь выпить и сожрать. Здесь люди ощущали себя частью одной большой общности, всего советского народа, и личные интересы были неразрывно связаны с общими. Здесь при нужде тебе всегда помогут, посоветуют, не бросят в беде. Не пройдут мимо, сделав вид, что ничего не видели, что так часто бывало у них в России... Но Долгая зима успела сформировать у здешних людей достаточно своеобразное мировоззрение. Думай о лучшем, но рассчитывай на худшее!

И оно проникло повсюду. Включая и науку с экономикой. Сделав ставку на 'старые проверенные' технологии, здешний Советский Союз старался довести их до идеала - выше точность, лучше качество и надежность. И при том зачастую откровенно игнорировал новые перспективные разработки, где возникали сомнения в том, что это удастся быстро отладить и запустить серию. Нет такого? Ну и подождет, значит, до следующей пятилетки! У нас тут сейчас куда более важных, насущных вопросов полно! Станции там строить атомные, или продолжать электрификацию железных дорог! А все ваши гигантские ускорители с термоядерными ректорами нафиг никому не нужны. А если вам делать нечего - займитесь реакторами на смесевом топливе. Дело-то архиважное! Или станками с ЧПУ и автоматизированными поточными линиями! Там работы - поле непаханое! И при этом все были абсолютно уверены, что поступают правильно. Мечты начала 60-х разбились о суровую реальность Долгой зимы... Порой Кристине было интересно - как отнесся бы к этому товарищ Пономаренко?

А вот чего Кристина откровенно не ожидала - так это того, что ее вновь вызовут к генеральному секретарю. И причиной всего оказалась ее докладная записка...

- Значит, хочешь помочь людям из параллельных миров? - когда она приехала в Кремль, спросил у нее генеральный секретарь.

- Да, - согласилась Кристина. - Вы ведь можете!

- Можем? - усмехнулся генсек. - Ты думаешь, девочка, что у нас тут богатая страна? Можем, как ваш СССР, дикарям африканским подарки на миллиарды советских рублей раздаривать? Так ваш Союз побогаче нас был. Тех военных расходов, что у вас были, мы бы просто не потянули. Это у вас можно было продавать нефть, покупая за нее зерно, машины, станки, промышленное оборудование. Мы же должны все делать сами. Не можем мы ничего на стороне купить. Нужен станок - разработай, испытай, сделай... Нужны автобусы - разработай нужную модель, сделай, испытай, построй завод для их производства... А знаешь, насколько тепличные овощи дороже тех, что выросли в поле или на огороде? Но даже ваш Союз не потянул всей этой 'интернациональной помощи'...

- Но ведь можно же что-то придумать?

- Можно, конечно, - согласился генсек. - Забрать у своих людей и отдать тем. Только почему я так делать должен? Почему вместо постройки новых заводов или электростанций у нас я должен думать, как наладить нормальную жизнь там, за порталом?

- Но ведь там такие же советские люди...

- Ну, во-первых, смотря где. Какие нафиг советские люди в той же Канаде? Или в Средневековье... Оттуда до территории бывшего СССР еще суметь добраться надо... А во-вторых... Вон хоть с тем порталом, с которым ты работаешь. Когда там Советский Союз прекратил свое существование?

- В 1967 году, - ответила Кристина.

- Вот именно. Там за это время уже несколько поколений сменилось... Мы даже не можем однозначно сказать, как там к нам отнесутся. Одна деревня - еще не показатель... Тем более, что мы уже знаем и про откровенно бандитские анклавы...

- Ну а если сделать наоборот? - спросила Кристина. - Переселить их сюда?

- А вот этого делать нельзя, - не согласился генсек. - Тем мы гарантированно раскроем перед всеми существование порталов. Впрочем... Раз ты так хочешь помочь тем людям - тебе и флаг в руки... Отправишься туда с группой наших технических специалистов. Депо восстанавливать... Начальником депо, кстати, решили твоего старого знакомого назначить...

'Ну что ж, товарищ Васнецова, - когда Кристина ушла, подумал про себя генсек. - Устроим мы тебе еще проверку. Может быть, хоть так выясним, кто же ты на самом деле. Российская шпионка или жертва обстоятельств'.

***

- Ну что, товарищ Митяшев, готовьтесь к командировке...

- Куда на этот раз? - спросил Владимир.

Удивляться новым приказаниям Карякина он уже разучился. То в капиталистическую Россию отправят, то порталы исследовать (и, честно говоря, особыми успехами в этом деле похвастаться он пока не мог), то в шпионские игры с Кристиной ввязали. Теперь вот, видно, что-то еще придумали. Что ж, делай что должен... Как ни крути, но порталы - реальная опасность, закрывать глаз на которую явно не следует.

- На ту сторону, - кивнув куда-то в сторону ангара с порталом, произнес майор. - Нам нужна хорошая рембаза, где могли бы ремонтировать хоть нашу, хоть тамошнюю технику. Наиболее подходящим под это дело определили депо в Сенном. Тепловозы, конечно, пока не нужны. Но ремонтом тракторов и автомашин надо будет заняться как можно быстрее. Потом займутся путевой техникой... Но это уже в более дальней перспективе.

- И что я должен буду делать?

- Официально назначим тебя начальником депо, и твоей задачей станет организовать работу по его восстановлению. В станках ты разбираешься же?

- Я ЧПУ ремонтировал, - ответил Владимир. - Но там ведь универсалы будут?

- Естественно, - согласился Карякин. - Но ничего, разберешься. Тем более, что там будут и специалисты-ремонтники. Тем более, что электрооборудованием там тоже придется заняться. Но это именно официально. Главная же твоя задача - то, про что мы давно говорили. Твою старую знакомую-то мы тоже туда посылаем...

- И как ей это объяснили? - удивился Владимир. - Она-то со станками никаким боком!