Палид, дворец Куфо, взгляд со стороны

Райнер Силиват, первый министр Миизара, стоял у узкого окна своего кабинета в северном крыле дворца Куфо. На лице ни тени улыбки, в глазах усталая скука. Руки привычно сложены за прямой спиной, дыхание ровное и тихое.

Всё в этом уже немолодом пятидесятилетнем мужчине казалось идеальным, ровным и аккуратным. Ухоженная борода, короткие волосы с сединой, одно-единственное кольцо с крупным сапфиром на пальце.

Во дворе тренировалась Изиза Вермитракс, семнадцатилетняя дочь наместника. Под руководством Химбера Порана, сильнейшего воина Миизара — по совместительству владельца Запретного Плода обращения в филина — девушка активно прогрессировала, поэтому сейчас двигалась быстро и даже изящно. Некогда слабая и слетающая от любого тычка Аура Защиты теперь стойко отражала сильные удары её наставника.

С каждым прошедшим месяцем движения Изизы становились чище, удары быстрее, и, что неприятнее всего, она уже не выдыхалась, как раньше.

А ведь всего год назад Райнер Силиват советовал страже просто тянуть время в тренировочных спаррингах, ожидая, пока леди не устанет.

Теперь же… она могла вскоре выйти за рамки его допущений. Он знал это. И не любил, когда реальность даже в мелочах отходит от плана.

«И стоило ей спутаться с Пораном? Детская влюблённость давно должна была перерасти, но вместо этого дура продолжает бегать за ним, не обращая внимание на людей своего круга».

— Живые слишком быстро растут, — пробормотал Райнер. — Отвратительная особенность.

Он провёл пальцем по холодному стеклу окна, оставляя едва заметный след. Даже через толщу камня слышались звуки ударов — металл о дерево, дерево о металл. Монотонный ритм, под который так удобно было думать.

Покосившись на свою морщинистую руку, министр хмыкнул. Он не чувствовал зависти, ведь давно искоренил в себе эту черту. Но раздражение — да. Оно зрело внутри, грозясь выплеснуться наружу. И тогда… о небеса, мало кто мог представить, что случится в этот миг.

«Разве что капитан».

Министр разжал кулак, который сам не заметил как сжал. Костяшки пальцев побелели, сапфир в кольце тускло блеснул в утреннем свете.

Впрочем, интриги хоть как-то скрашивали его будни. Без них в этом месте он давно бы взвыл. Райнер Силиват ненавидел своё текущее местонахождение. Мраморные полы, золотые своды, многоголосые залы. Вечные сплетни, безмозглые пьянчуги-дворяне, горы бумаг, слуг и идиотов, главный из которых — вот ирония! — сидит на троне наместника всего Миизара.

К счастью, первый министр давно нашёл подход к этому человеку. Аделард Вермитракс был наивен, забывчив, несамостоятелен, быстро терял интерес, легко впадал в гнев или истерику, если хоть что-то делалось не так, как он хотел.

Назначенный править регионом после рано умершего на должности отца, Аделард абсолютно не понимал свой народ, совершенно не осознавая, как им управлять. Зато обожал развлечения, мечтая когда-нибудь перебраться в Карматор и жить во дворце кайзера.

Чего уж, он даже нашёл там себе жену! Рванул в Саркарн сразу, едва нашли мёртвое тело Дионы.

«Ах, это 'таинственное самоубийство, — лукаво сощурился Райнер. — И случилось, хе-хе, как нельзя кстати!»

Новая супруга Аделарда, блистательная Изабелла, была полной противоположностью внимательной и чрезмерно подозрительной Дионе. Её волновала лишь она сама, ради чего женщина была готова на многое. Даже слишком многое. И это далеко не всегда вписывалось в планы первого министра. Особенно когда тот осознал, что даже такой малости хватало для манипуляций пустоголовым Аделардом.

«Небо, дай мне сил…»

К счастью, всех остальных соперников за влияние на наместника Силиват давно передушил. В переносном смысле, конечно. Остался лишь формальный кружок сплетников, готовый есть из его рук. На них первый министр скидывал всю рутину, с которой мог бы справиться даже деревенский староста.

На это ушло немало времени. Более десяти лет Райнер выстраивал свою сеть. Запугивал, убивал, подкупал и хитрил. Устраивал ловушки, подделывал документы, марал руки… Всё это в прошлом. Теперь он был повелителем Куфо. Он и никто более.

И оттого всё казалось бессмысленным. Власть без риска, интриги без сопротивления, победы над марионетками… Как будто играешь в кости с мертвецами, подкидываешь кубики — а те всё падают гранью, которую выбрал заранее.

«Этого ты хотел от меня, капитан? — мысленно обратился он к своему самому верному другу и товарищу. — Власть над этой дырой? Столько времени ради того, чтобы найти вещь, которой, быть может, здесь никогда и не было?»

Скука стала его самым преданным подчинённым.

В это мгновение в дверь негромко постучали.

— Входите, — отозвался Силиват не оборачиваясь.

Он узнал походку, ещё когда будущий посетитель находился в коридоре, — торопливую, нервную, с характерным шарканьем левой ногой. Этот человек всегда волновался, когда приносил плохие новости.

Дверь открылась, и внутрь зашёл Илберт Кармалл, министр торговли, службы снабжения и контроля перевалочных пунктов. Невысокий, пухлый, вечно потный мужчина с глазами нервной крысы. Он криво улыбнулся.

— Райнер, всё подтвердилось. Игнац Ноблен, ну, сборщик налогов с запада, он пропал. Время, конечно, терпит: до его перехода к Худросу ещё более трёх месяцев, но смысл тянуть, если уже всё известно? След теряется после рыбацкой деревушки Фанг, дальше мои агенты ничего не нашли, но худросский мэр, Галвард Ройм, поведал больше подробностей. Похоже, он уже провёл своё расследование, пусть и не спешил с этим. Конечно, может быть, всё и не так плохо как кажется, только вот…

— Запах дерьма и гнили чувствуется за версту, — закончил за него первый министр, наконец повернувшись к Илберту лицом. — Я уже читал этот доклад, можешь не продолжать.

— Кхм-кхм, да, — Кармалл почесал затылок. — Надо собрать солдат, направить на зачистку под руководством толкового офицера. С ними команду следователей, сугубо на всякий случай. Да и кого-то из знати, чтобы придать операции побольше официоза и местных заткнуть.

— Солдат? Куда ты так разогнался, Илберт? — мягко спросил Силиват. — Для начала нужно всё подтвердить. А то знаешь, — пожал он плечами, — твои «агенты», какие-то слова Ройма… А кто такой этот Ройм? Мэр вшивого городишки на задворках запада? Как мы можем полагаться на это, подвергая опасности жизни наших подданных?

— А? А-а… Ну да, да, ты прав, — тут же закивал Кармалл.

Райнер улыбнулся.

— Ограничьтесь проверкой полученных сведений. Небольшой и абсолютно не боевой группой. Пусть ищут свидетелей, документы, следы, подтверждения… Нужно, чтобы всё было сделано как надо. Поиски должны быть тщательными, — сделал первый министр акцент на последнем слове. — Ты понял меня, Илберт?

— З-затягивать — конечно, понял…

— Нет, — добавил Силиват металла в голос, — не затягивать, а проверять досконально. Чтобы когда наместник Вермитракс, да правит он вечно, спросил, что случилось с Игнацем Нобленом, мы могли ответить, что уже занялись его поиском. В идеале — предоставить какую-то подтверждённую, — поднял он палец, — информацию.

— Я понял, первый министр, — склонился Кармалл, но миг спустя начал нервно переступать с ноги на ногу. — Я только хотел…

— Хотеть вредно, Илберт. Особенно во дворце. Слушать и выполнять — куда полезнее, — он одарил подчинённого идеально отточенной полуулыбкой. — Я сам доложу наместнику обо всём, что ему требуется знать. Пока что — свободен.

Кармалл снова неловко поклонился и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Райнер проследил взглядом, как тень министра торговли промелькнула под дверью, удаляясь по коридору. Снова тишина. Снова он один со своими мыслями и планами.

— Подтачиваешь тут обстановку, подтачиваешь, а толку? — сказал он сам себе с усталой иронией. — Уже почти десять лет без дождей, налоги деру как липку, а всё туда же — сидят, уши свесив. Инертные болваны… А ведь уже начали появляться открытые каннибалы! Сколько ещё мне давить, чтобы люди, наконец, решились?

А волнения в регионе ему были нужны. К сожалению, столь мелкий повод, как пропавший сборщик налогов, тут не котировался. Плевать на этого идиота. Силивату было необходимо раскачать запад на решительные действия, при этом вовремя прикрыть эти действия, чтобы крестьян не разгромили на начальном этапе.

Всё ради поиска Оружия, при этом косвенно ослабляя Саркарн. Как? Проблемы Миизара обеспечат меньше налогов от провинции, а бюджет империи — штука очень… шаткая. Иной раз достаточно соломинки, чтобы всё развалилось и пошло к чертям.

Первый министр это понимал — он и сам участвовал в создании этой системы. С годами же ровным счётом ничего не поменялось.

«Лучше бы я был там, — с тоской подумал он. — Однако приходится исполнять далекоидущий план капитана. Впрочем, у него все планы такие».

Продолжая наблюдать за тренировками Изизы, Райнер не сразу вернулся к мыслям о политической составляющей Куфо. О противоборствующих фракциях, которые нужно будет столкнуть лбами, чтобы временно развязать себе руки. Хоть Силиват и правил Миизаром, но это была тайная власть. Следовательно, он мог управлять регионом, лишь когда остальные были в полной уверенности обратного. Благо, первый министр отлично умел даровать этим баранам подобное ощущение.

«Но как будет лучше всего использовать формальную проверку? — размышлял Райнер. — Даже наместнику понятно, что созданная Кармаллом комиссия лишь бессмысленно потратит на западе время, изучая голые скалы, прерии и пустыни. Какие, хах, следы они там найдут? Даже интересно!»

Министр едва уловимо улыбнулся.

«И всё же на проверку нужно будет поставить кого-то особенного. Того, чьё расследование взбудоражит немногие западные элиты. Того, кто выйдет не на бесполезных каннибалов из Грайдии, а на того же Ройма. Хотя нет, его лучше устранить. Бесполезный мешок сала. Может, сделать его смерть знаменем? У него есть сын… Хм… будет ли он способен возглавить восстание? Или характер отца передался в полной мере?»

— Страх всегда срабатывает лучше закона, — хмыкнул Силиват, разглядывая Изизу, чьё копьё, покрытое Аурой Атаки, пробило толстый деревянный столб.

«Потенциал у девчонки есть, — всё-таки признал Райнер. — Может быть, капитан даже взял бы её… Может быть, даже не в качестве постельной грелки».

— А если пойти от обратного? — отвернувшись от окна, сам у себя спросил первый министр, найдя карты и рассматривая тысячи мелких собственноручно оставленных пометок. — Направить карателей, развязав им руки. Выжечь несколько деревень. Открыто спровоцировать местных, вызвав спонтанный мятеж… — Он поморщился. — А кто возглавит? Без лидера всё это бессмысленно.

Миизар должен стать язвой на теле Саркарна. Очередным местом, где власть империи пошатнулась. К счастью, таких, благодаря в том числе и его усилиям, уже много: Аспенгейт, Рамшорн, тёрки на границах с Тандра-Ташем, проблемы с Ледяным Змеем и его летающим островом. Всё кажется относительно незначительным, вот только внешние проблемы наложились на внутренние. Уже несколько лет как Саркарн погряз в распрях власть имущих: крупнейшие гильдии, гранды, армия, разведка, аристократы — все тянут и тянут на себя, стараясь урвать больше благ. Кому какое дело до Золотых и Серебряных Легионов, которые начали постепенно сдавать свои позиции?

Как на это ляжет Миизар? О, просто замечательно!

Что будет, когда в колонии возникнут проблемы, с которыми при активной игре первого министра, не сможет справиться наместник Вермитракс? Большая удача, если исправление ситуации потребует лишь некоторых финансовых затрат, но что, если нет? Очередная провинция откололась от могучей империи! Трон кайзера зашатается ещё больше, фракции начнут рвать друг другу глотки, поднимая муть, за завесой которой можно так удачно провернуть все необходимые схемы.

Ах, мечты-мечты!..

— О небо, почему в жилах такого идиота, как кайзер Наратэй Линериос, течёт кровь Абоса? Как было бы проще, окажись он обычным жалким недоумком…

«Лавина начинается с первого камешка. А основа здесь твёрдая… Впрочем, если долго шатать эту глыбу, она может треснуть, — лениво думал Силиват, изучая карту. — Только вот сколько долбить в одну точку? Сколько гнилых деревень нужно выжечь, прежде чем кто-то наверху услышит треск надвигающегося обвала?»

Райнер вздохнул.

— Лучше бы нашёлся кто-то из местных. Молодой, яркий, амбициозный. И сильный, конечно же. Кто возомнил бы себя спасителем Миизара и пошёл бы против власти Саркарна. Было бы куда удобнее… Но нет. Пыль, песок и дерьмо. Слишком тонкие нитки для настоящей войны.

И всё это — только потому, что меч Рефил так и не был найден. Только поэтому первому помощнику капитана всё ещё приходится играть в этой песочнице, пока его друг восстанавливает Колесо Душ. То есть как «восстанавливает»? Пытается найти альтернативу поиску Оружия богов, потому что пока это был единственный способ, который они сумели обнаружить для исправления ситуации.

Вот только древние божественные артефакты — не та вещь, которая лежит на виду, дожидаясь своего часа. Тот же меч Рефил Силиват ищет более десяти лет без малейшего результата, хотя точно знает: меч находится на Миизаре.

Когда-то Райнера Силивата звали иначе и он был не первым министром, а первым офицером. Находился рядом с капитаном. Рядом с идеей. А теперь? Заплесневелая бумажная власть в затхлом зале. Он стал жить чужой жизнью среди тех, кого не уважал. И всё ради мимолётного шанса: найти то, что спрятано в этой высохшей земле.

Воздух в кабинете словно сгустился. Райнер почувствовал это не только Аурой, но даже кожей — едва уловимое изменение давления, знакомое покалывание между лопаток. Кто-то наблюдал за ним. Кто-то очень могущественный. И своё наблюдение он не скрывал.

Удар сердца — и комната вдруг стала тише. Воздух в ней, казалось, нагрелся. На дальнюю стену легла тень — прямая, широкоплечая, с развевающимся на мнимом ветру плащом. Голова была украшена… короной? Да, это была именно она. Серая, как и весь силуэт. Свет вокруг неё словно мерцал, искажая очертания предметов.

Знакомая фигура. Знакомая стать. Даже в виде тени капитан оставался собой — величественным, непоколебимым, внушающим одновременно восхищение и страх.

— Давно не виделись, старпом, — прозвучал хриплый, уже давно не слышанный им голос.

Райнер не вздрогнул. Он даже не удивился. Лишь чуть склонил голову, как бы из вежливости.

— Капитан, — выдохнул он. — А я как раз вспоминал о тебе. Думал, развлекаешься на центральном континенте. Продолжаешь плести интриги, подтачивая ноги колосса.

Тень будто усмехнулась.

— С последним отлично справляются и без меня. Хотя подтолкнуть… — он на миг задумался, — иногда бывает полезно. Ты бы знал, какой малости иной раз бывает достаточно.

— Я знаю, — не улыбнулся Силиват. — Так зачем ты здесь?

— Выполнил твою работу, старпом.

Глаза первого министра округлились.

— Неужели?..

— Меч этого скудоумного олуха, Шаграса, найден.

Райнер замер. В висках резко застучало, пальцы непроизвольно впились в край стола. Десять лет поисков. Десять лет этой прокля́той роли. И вот — момент истины.

— Где он? — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Я немедленно пошлю экспедицию! — подскочил министр.

— Нет, — отрезала тень, немного сдвинувшись и будто бы нависнув над старпомом.

Силиват замолчал. Задумался. Усмехнулся.

— Твоя очередная интрига…

— Не в этот раз, — в голосе тени послышалось удовлетворение. — Как и ты, я даже не подозревал, где находится Рефил. Однако только что сформировалась связь между высохшими ошмётками Шаграса и новым владельцем клинка.

— Ларгесс потянет? — подобрался Райнер.

— Должен, — с сомнением протянула тень. — Всё-таки измерение мы создавали сами, используя остатки божественных сил Шаграса и Колеса Душ.

— И где же меч был? — Силиват скрестил руки на груди. — Я обыскал весь клятый остров!

— Под Ржавым Источником. Аномалия пожирала все сигналы, даже столь сильные, как наша Аура Наблюдения. Аномалия исчезла всего как пару лет…

— Тц. — Первый министр ощутил желание что-нибудь разбить. Небрежность! Какая небрежность с его стороны! И хуже всего, что капитан был ей свидетелем.

Его охватил стыд, словно младшего брата, который вечно оставался на вторых ролях, ткнули в истинное положение дел.

— Да, старпом, — недовольно прошелестела тень. — Ты поторопился. Видимо, жизнь во дворце расслабила тебя. Это нужно исправлять.

— Покину его хоть сегодня, — тот не подал знака, как его воодушевили эти слова.

— Не так быстро, — хмыкнул его незримый собеседник. — Рефилом завладел мальчишка. Слабый и ни на что не годный.

Силиват усмехнулся. Типично. Судьба всегда выбирала самых никчёмных для великих артефактов — словно насмехалась над теми, кто годами шёл к ним по трупам.

— И что, он уже мнит себя героем? — язвительно спросил он.

Тень качнулась, будто от скрытого смеха.

— Пока только боится темноты под кроватью. Его нужно в должной мере… обработать.

— Мне? — возмутился министр.

— Я сам займусь этим, — отмахнулась тень. — Тем более, говорю же, между ним и Шаграсом уже появилась связь. Смекаешь? Если бы мы заранее не создали Ларгесс, то он бы уже стал аватаром дохлого Шаграса. Кто знает, может, тогда труп этого божественного идиота перестал бы тянуть жизнь из региона?

Райнер знал про это. Жара, которую многие почитали за Аномалию, на самом деле ей не была. Причина крылась в останках некогда великого… — если верить легендам — бога. Создателя Запретных Плодов, олицетворения смерти, бед и катастроф, покровителя убийств, лжи и предательства. Самого Шаграса.

Война богов не оставила никого. Весь пантеон так или иначе нашёл свою смерть. Кто-то более явно, кто-то менее. Теперь мир полон их наследия, которое нужно лишь взять!

Впрочем, Шаграс, подтверждая паскудную сущность, не умер просто так. Какая-то его часть не ушла за грань. Остаточная воля, трупная жажда силы, бессмысленная и невозможная потребность воскреснуть. Останки Шаграса впитывали жизнь, не зная зачем, как паразит без цели. А Миизар с его засухой был платой за то, что когда-то упало с небес.

Да, огромный остров стал не только прибежищем меча Рефил, он дал приют и мёртвой плоти Шаграса, осевшей в месте, которое ныне зовут «Мёртвыми горами». Именно оттуда начали набирать свою силу все проблемы с засухой. Труп Шаграса повлиял даже на климат, поглощая влагу, как уставший путник, прошедший пустыню.

Впрочем, пока что подобное было им только на руку.

— Ты уже общался с новым владельцем Рефила? — спросил Райнер.

— Нет, хотел предложить тебе составить мне компанию, как в старые времена, — усмехнулась тень. — К тому же Ларгесс дышит на ладан. Слишком нестабилен. Мне нужен кто-то, кто будет удерживать эти обломки, пока я затащу туда душу мальца.

— Используй силу Шаграса, — Силиват пожал плечами. — Он накопил уже достаточно.

— Пока рано, — тень наклонила голову. — У меня есть на неё план…

— Опять план, — буркнул первый министр и грязно, по-матроски, выругался.

— Этот тебе понравится, — хихикнул его собеседник. — И нет, я не хочу пускать всю энергию на восстановление Колеса Душ. Всё равно не хватит. Её нужно будет потратить на усиление мальчишки.

— Зачем? А… — осознал Райнер. — Хочешь забрать его тело? Нужно будет как следует обломать волю.

В этом была проблема. Иной раз даже незначительного желания было достаточно, чтобы выкинуть подселенца. Жертв приходилось искать аккуратно, тщательно обрабатывая, чтобы личность такого человека уже не была способна к сопротивлению.

Силиват до сих пор вспоминал свои редкие неудачи. Например, Монсо Юман. Кто знал, что идиот сожрёт Запретный Плод⁈

К сожалению, те, кто отведал Плод, приобретали сопротивление к любым попыткам вторжения в разум.

— Предварительно сделав его тем самым «героем», который поведёт Миизар на восстание? — продолжил Райнер. — Но если ты передашь ему всю накопленную Шаграсом силу, то просто убьёшь! Даже мы не смогли сразу обработать поток божеской силы, а ведь были сильнейшими во всём…

— Знаю, — оборвала его тень. — Смысл как раз в том, что мальчишка не сможет впитать её за раз. Точно откинется. Но в этом и есть вся суть.

Силиват моргнул. Сообразил.

— Колесо Душ сумеет это сделать? — сосредоточенно поинтересовался он. — Вернёт его обратно?

— Именно! — воскликнула тень. — И каждый раз он станет получать чуточку больше сил. Заодно я вплету в его память кое-какие трюки, чтобы не был совсем уж бесполезным.

Первый министр сел за стол. Пальцы сцепились в замóк. Его мысли работали с отточенной хищной ясностью.

— Что, если он догадается? — спросил старпом.

— Вот уж вряд ли. Редкостный идиот. Идеальный материал.

— Тогда идём, капитан. Я подержу Ларгесс и помогу тебе. Как всегда.

— Как всегда, друг мой, — тень склонила голову в знак благодарности. Старая привычка: они всегда были командой.

В следующий миг оба исчезли. Кабинет был пуст.

Заброшенная шахта, взгляд со стороны

Кровь была везде. На лезвии, на полу, на лице. Вета кашляла, захлёбываясь ею, обхватив руку, по которой струился тёмный поток из рваной раны на плече. К ней добавилась колотая дыра в боку. Оружие потеряно, Аура на нуле. Ладони сжимали лишь острый обломок камня, который удалось найти под ногами.

Зана стояла рядом, прижавшись спиной к стене. У неё был нож и взятый с трупа людоеда сломанный топор, от которого отлетела половина рукояти. Она хрипела, правая нога волочилась, бедро рассечено. На щеке три неровные полосы. След ногтей грайдийца, что ударил её по лицу.

Пахло бойней и страхом.

Перед ними возвышались двое свежих бодрых мужчин. Первый размен ударами показал, что уставшие раненые девушки, даже если одна из них пробудила Ауру, им не противницы.

Третий каннибал оказался опутан шевелящимся туманом насекомых Загрейна, но не успел он начать вопить, как неудачно споткнулся и упал в ту самую яму, куда ранее провалился Ребис. Исчез во тьме вместе со всеми насекомыми. Теперь помощи ждать неоткуда, ведь сам Загрейн тоже не бездельничал, а сцепился с другим грайдийцем, сойдясь с ним как человек в честном и открытом бою.

— Ну, давайте, суки, — прорычала Зана, подняв неудобный для неё топор. — Если хотите моего мяса, придётся постараться!

— Мясо? — хмыкнул первый людоед, поигрывая мечом. — Еды у нас полно, — указал он на побоище, — а вот девок не предвидится.

— Постарайся взять живой, — оскалился его сосед. — Одной на троих будет мало.

Миг спустя каннибалы бросились в бой. Превозмогая боль, Зана шагнула в сторону, поднырнула под удар и всадила нож ублюдку в бок. Лезвие скользнуло по плотной кожаной подкладке. Чтобы её пробить, не хватило всего ничего. Ответный удар мужчины отбросил её на пол. Грайдиец широко улыбнулся, демонстрируя крепкие желтоватые зубы. Ногой он отбросил сломанный топор и нагнулся, чтобы забрать у Заны нож.

В этот миг Вета, увернувшись от выпада своего противника, прыгнула вперёд, обрушивая острый осколок камня на голову оппонента Заны. Прицелиться в полумраке толком не вышло, так что удар соскользнул. Людоед вскрикнул, но остался жив, сильным пинком отбросив Вету в каменную стену.

Девушка сильно ударилась и рухнула на землю. Боль захлестнула всё её тело. Остатки Ауры позволяли только оставаться в сознании, но никак не защищаться или атаковать.

— Н-не… не… не сдамся… — прохрипела Зана, сплюнув кровью из прокушенной щеки. Она приподнялась на подрагивающей правой руке, удерживая в левой нож. — Д-давай…

Взгляд её сузился до тусклого света, испускаемого пучком светящегося мха. Было очевидно: они проиграли.

«Все мы, — с болью и грустью подумала она. — Кероб, потом Ребис, теперь Вета, я и, кажется, даже сам Загрейн. Все мы нашли здесь свою смерть».

Ухмыляющиеся грайдийцы переглянулись.

— Отрубить руки, — пожал плечами один из них. — Слишком строптивые.

Второй молча кивнул, уже прикидывая, где лучше всего рубануть.

Зана грустно улыбнулась, раздумывая, успеет ли вонзить лезвие ножа себе в горло. Не дрогнет ли рука? Хватит ли смелости?

Треск камня оказался внезапен. Но это был не обвал. Из дыры, куда ранее уже упали Ребис и грайдиец, покрытый роем Загрейна, выскочил человек. Нет, скорее тень человека — быстрая, ловкая, смертельно опасная.

На мгновение замерев на краю провала, он дал осмотреть себя.

— Р-реб?.. — широко открыла глаза Вета. — Т-ты?..

Мимолётно улыбнувшись и припадая на разрубленное колено, парень, истекая кровью, как дырявый бурдюк, с бульканьем и хрипом, словно сама жизнь вытекала из него против воли, скользнул вперёд, умудряясь игнорировать полученные раны. Они будто бы перестали иметь значение, отошли на второй план.

Людоеды развернулись, подняли своё оружие, которое на фоне меча Ребиса казалось дикарским.

С надменным хмыком окровавленный парень качнулся в сторону, словно готовился упасть, но это оказалось подготовкой атаки. Его рука дёрнулась как хлыст, навсегда лишая первого каннибала возможности держать оружие.

Грайдиец с удивлением смотрел на россыпь отрубленных пальцев, которые взвились в воздух, как зёрна из лопнувшего мешка — бестолково, хаотично, будто сама смерть замешкалась и выронила свою жатву. Второй, заорав, атаковал.

Ребис пропустил копьё мимо себя и словно бы лениво махнул клинком, рассекая того от плеча до бедра. Половинки тела разошлись, как слипшиеся страницы книги, с лёгким хрустом, который закончился чавкающим влажным звуком падения на землю. Так пьяницы падают в придорожную канаву — не с криком, а с мокрым шлепком, будто грязь давно ждала их в свои липкие объятия.

Первый людоед, лишившийся пальцев, только закончил рассматривать их, лежащих на земле, как Ребис уже оказался рядом. Удар меча был стремителен, но каннибал умудрился отпрыгнуть — нелепо, как раненая обезьяна, пытающаяся сбежать от леопарда. Тем не менее это позволило ему прожить лишний миг.

Движение Ребиса казались плавными, но неумолимыми в своей эффективности. Новый удар — и грайдиец отлетел, уже умирая: рассечено горло и грудь. Парень опустил меч, и тот свистнул, словно сжигал воздух.

— Вы живы? — прошептал он, опускаясь рядом с Ветой. Глаза полны боли. Лоб в поту. Но меч в руке не дрогнул.

— Ребис… — Вета хрипела, глядя на него снизу вверх. — Ты…

С трудом поднявшись, Зана подошла ближе, в глазах и шок, и облегчение, и злоба.

— Тебе не кажется, что ты охрененно долго выбирался?

Он усмехнулся. Почти по-человечески.

— Снизу было хуже. Но… я услышал вас. И брата, — Ребис посмотрел на Загрейна, который как раз покончил со своим противником и шёл к ним. Шаг казался почти нормальным, но смертельную усталость выдавал ритм — не шагов, а пауз между ними, будто каждый раз Загрейн спрашивал себя: «А стоит ли идти дальше?»

В ответ на слова Ребиса — лишь тишина. Из дыры в земле начал вылетать немного увеличившийся в количестве рой. Насекомые успели пожрать трупы внизу — пусть не до конца, но сверху мяса было куда больше. Загрейн посчитал, что правильнее сейчас будет сосредоточиться на максимально быстром поглощении ресурсов для восстановления хотя бы крох сил.

— Ребис, — их лидер встал напротив брата и чему-то слабо ухмыльнулся. — Как ты ещё живёшь с такими ранами?

— Меч, — коротко ответил Реб, потом его ноги подкосились. — Это меч бога…

Словно осознав, что его миссия выполнена и более не нужно держаться за этот мир, парень пошатнулся, упав на колени. Никто не поймал его, поскольку остальные и сами чудом справлялись с необходимостью поддерживать тело в вертикальном положении.

В этом мраке, среди трупов, крови, боли и зловония, они наконец — впервые за всё это время — не слышали ничего, кроме копошения насекомых. И этот звук показался им таким умиротворяющим и спокойным, что улыбки невольно появились на лицах.

— Почему мне кажется, Заг, что ты специально таким хитрым способом избавился от конкурентов? — Слова Заны были полны лукавого цинизма, который ещё пару дней назад вызвал бы у меня чувство непонимания и даже гадливости.

— Лучше молчи, — сухо, как пустынное солнце, ответил я. — Не факт, что алхимия в сумках грайдийцев действительно была лечебной.

— Так там было написано, — пожала она плечами, посмотрев на плечо, которое выглядело гораздо лучше, чем час назад. — Если что-то выглядит как целебное снадобье, подписано как целебное снадобье и аккуратно завёрнутым лежало в сумке главаря отряда воинов, то очевидно, что это и было целебное снадобье.

— В логике не откажешь, — хмыкнул я.

Мы отдыхали возле выхода из шахты — там, где заканчивалась битва и начиналось нечто большее. Позади остались тьма, кровь и обиды, которые когда-то разъедали нас изнутри. Теперь всё это казалось таким маленьким — словно детская ссора из-за игрушки, забытой в песочнице.

Тогда, в тот миг, когда мы просто стояли и дышали, я посмотрел на Вету, на её перепачканное сажей разбитое лицо, на котором уже наливался огромный синяк, на глаза, в которых больше не было страха. На Зану, которая, стиснув зубы, держала нож — словно даже сейчас готовая убивать.

И рассмеялся.

Смеялся так, будто впервые за всю жизнь.

— Мы идиоты, — прохрипел я в тот момент. Голос звучал грубо, по-новому — без привычной за последнее время колючей стены. — Стоило умереть, чтобы понять…

Вета не дала договорить. Она, шатаясь и дрожа, как новорождённый оленёнок, подошла ко мне, такая грязная, в крови, пыли и какой-то странной слизи, и прижалась — нежно, но так крепко, будто боялась, что меня унесёт ветром.

Не нужно было лишних слов.

Зана присоединилась к нам через несколько ударов сердца. Тяжело подошла, с трудом. Но сама, без помощи и просьб. Она молча взяла нас за руки — одну мою, другую Веты — и сжала так, что хрустнули кости. Полнейшая тишина. Только тепло рук, только незримое «я здесь», только невысказанное «больше никогда не отпущу».

Да, именно тогда возникло понимание. Мир — это не золото, не слава, не месть.

Мир — это вот это.

Такое ли чувство африды зовут «семьёй»? Зарождение боевого братства, когда товарищ рядом — это не просто соратник или друг, а часть тебя самого?

Я смотрел на девушек, ощущая, что они в каком-то роде стали моей кровью, а я — их дыханием.

Наконец-то всё стало понятно и очевидно. И просто. Потому что всё по-настоящему важное на самом деле очень простое.

Это действие, несказанные слова, поток чувств и мыслей стал точкой примирения, которая привела к тому, что мы сидели здесь, вдыхая удушающий жар солнца будто бы в первый раз. Небо лизало ещё не зажившие раны, ветер пел в волосах, а где-то далеко кричали стервятники, но нам было всё равно.

Мы с Заной развалились на земле, Вета осматривала мёртвое тело Ребиса, которое мы вытащили с собой. Зачем? Сложный вопрос… Нет, вру, не сложный. Изначально хотели его похоронить, как и Кероба, но потом что я, что Вета ощутили… м-м… неправильность, исходящую от меча.

Не может ведь оружие обладать… Аурой?

А это обладало. Оно создавало ощущение хищной кобры, расправившей капюшон и готовой вцепиться в любого, кто попытается им завладеть.

Когда после отдыха я напитал тело Аурой Защиты и попробовал вытащить клинок из руки Ребиса, то не смог разжать его пальцы. Казалось, меч опутал их своей силой, защищая и сохраняя. Чего уж, он окутал собой всё тело моего брата!

Тогда мы, не обсуждая и не оговаривая ситуации, вынесли труп Ребиса из шахты и разместили под ярким светом солнца. Найденная алхимия позволила девушкам прийти в себя, я же, когда немного восстановил сил, применил привычный трюк обращения в рой и воссоздания собственного тела, мгновенно исцеляясь и очищаясь.

Ох, с какой же завистью девчонки смотрели на меня тогда!

А ещё, кажется, тема того, что я Прóклятый и «всех подставил», как-то… пропала. Сама собой. Словно бой на грани, когда каждый шаг казался последним, а смерть действительно дышала в спину, позволил ощутить истинные чувства друг друга и сблизил нас до уровня, невозможного для слов. Словно он показал истинное нутро каждого из нас, демонстрируя реальное положение дел.

Всё, что было прежде, — глупость и шелуха. Все обиды, реальные и нет, остались за бортом истории. Мы жили заново, и реальным было только сейчас. Только это место, только мы.

Словно вернулись в те дни далёкого детства, когда жизнь казалась лёгкой, простой и безмятежной. Да, где-то царит смерть. Да, мы только что убили полтора десятка бешеных каннибалов. Да, мы еле-еле выжили и потеряли товарища. Уже второго. Но именно поэтому теперь у нас есть понимание, что мы — настоящие. Мы есть друг у друга.

Вопрос ценности перестроился, новые переменные заняли свои места, прежние переживания и тревоги были взвешены и найдены лёгкими.

Что может быть ценнее мига, когда понимаешь, что выиграл жизнь? Когда понимаешь, что можешь провести её с теми, кого ты любишь и кем любим в ответ? И самое приятное, что и девушки разделяли эти чувства. Пылали ими.

Вета вернулась и спокойно, тихо села мне под бок. Так, как делала раньше. Расслабленно, без страха и опасения. Зана улыбнулась, мирно и без какой-либо ревности. Какая ревность может быть в семье?

— Когда ты хочешь уйти, Загрейн? — сорвался вопрос с её губ. Не как потревоженный воробей, уворачивающийся от камня, но как первый тёплый день после долгой зимы, когда вдруг понимаешь, что всё плохое осталось позади, а впереди только свет.

— Сразу, — немного подумав, ответил я. — Соберу кое-какие вещи, попрощаюсь с близкими. Приглашу с собой Вияльди и Леви. А потом уйдём.

«С ними или без» не было сказано, но подразумевалось.

Зана кивнула. Вета улыбнулась с толикой грусти. Так улыбается человек, нашедший старое письмо от давно умерших родителей. Строки выцвели, но чувства по-прежнему сильны.

— Похороним Ребиса или отнесём в деревню? — теперь вопрос задал уже я. — Он говорил, что хотел быть погребённым на родине. К тому же, не знаю, как объяснить, но…

— Я тоже это чувствую, — Вета обернулась и посмотрела на труп. Он казался удивительно живым, просто уснувшим. — Как будто он всё ещё с нами.

— Он сказал, что нашёл меч бога, — Зана ухмыльнулась. — Дурачок. Так его туда и положили — для него, — она устало вздохнула. — И всё-таки жалко парня.

Реакция была совершенно не той, что с Керобом. Тогда утрату переживали дети, сейчас — воины. И пусть иные ветераны посмеются над «одной-единственной битвой», важно не то, сколько столкновений за плечами, а какие выводы из них сделаны.

Как по мне, у нас состоялся настоящий переход в новый этап жизни. Вот так. Резко, жёстко, кроваво. И мы выросли, как по волшебству перестав быть детьми.

— Клинок точно необычный, — пожал я плечами. — Как будто он обладает своей Аурой. Помните, как вместе с ним двигался Ребис? Словно он профессиональный мечник, мастер боя. И разрубал грайдийцев он точно Аурой Атаки.

— Помнишь старую легенду о Рефиле? — спросила Вета. — Мече Шаграса, который…

— … он потерял на Миизаре, — перебила её ехидная Зана. — Ты этой историей мне в детстве все уши прожужжала. Сколько раз отправлялась на его поиски?

Вета улыбнулась.

— Много, — коротко сказала она. — Однако же?..

— Думаешь, это он? Рефил? — я с сомнением покосился на чёрную железку.

Она пожала плечами. Синяк с её лица сошёл, зубы не пострадали, раны выглядели старыми и затянувшимися, хоть ещё и не до конца. Возможно, останутся шрамы.

Зана фыркнула, скрестив руки на затянутой тканью груди.

— Не будьте такими наивными. Здесь не так давно располагался Ржавый Источник. Он должен был обратить любой металл в труху. Божественный меч или нет, Аномалии уничтожают всё. Уверена, клинок появился под землёй совсем недавно — может, ровно когда пропал Ржавый Источник.

— Это вызывает не меньше вопросов, — задумался я. — Кто его туда положил?

— Может, там рядом лежал труп хозяина? — Зана развела руками. — Извини, что-то не догадалась спросить об этом Ребиса, когда он ещё был жив.

Вета негромко хохотнула.

В этом не было насмешки над подвигом брата, просто теперь мы, все трое, не видели смысла чтить смерть. Она стала… слишком обыденной. Стояла за плечом так естественно, что не казалась чем-то инородным и страшным. Почти ещё одна подруга, сидящая рядом.

— М-да, проверять, наверное, не станем, — с лёгкой улыбкой кивнул я. — Но меч точно необычный. Даже сейчас, при взгляде на него, во мне борются два желание: забрать себе или оставить в руках Ребиса.

— А клинок этот тебе точно нужен? — бровь Веты приподнялась в удивлении.

— Нет, — немного подумав и проанализировав себя, признал я. — Просто хочу завладеть новой… м-м… игрушкой.

Зана рассмеялась, толкнув меня локтем. Хмыкнув, толкнул её в ответ.

Вета вытащила флягу с водой, сделала глоток и протянула мне. Наступившая после глотка тишина говорила сама за себя.

Пора собираться. Предстоял долгий путь домой

Неизвестное место, взгляд со стороны

Ребис очнулся в холодной тьме, постепенно начавшей проясняться. Он ощутил ровный пол, на котором лежал, словно его отец после кувшина горячительного.

Только что ладонь Ребиса сжимала рукоять необычного меча с чёрным лезвием, а сам он необычайно умело расправился сразу с двумя взрослыми воинами, явно не понаслышке знающими, с какой стороны браться за оружие.

Ребис примерно представлял свой уровень, а также уровень тех, кто пришёл за ними — грайдийцев. Среди них было мало опасных бойцов, а тех, которые были, взяли на себя Загрейн и Вета — единственные из компании, кто владел Аурой.

Себя Ребис при всём желании отнести к разряду «элиты» попросту не мог. Может быть, окажись он полным сил, свежим и отдохнувшим, то сумел бы один на один победить взрослого опытного каннибала-охотника. Всё-таки он занимался Боевыми Искусствами! И пусть тренировки шли без оружия, но ловкость, сила и мастерство точно были на его стороне.

Однако одолеть сразу двоих? Тем более в его отвратительном состоянии? Невозможно!

Ребис припомнил, как он полз к чудесному мечу. Вспомнил, как с трудом, превозмогая боль, подтянулся к расколотому алтарю, чтобы забрать его. Воспоминания путались в голове, потому что несколько раз он отключался от боли и кровопотери. И всё же он чётко осознавал: тело чуть ли не само по себе ловкими прыжками выбралось из ямы, в которой оказалось. Потом Ребис, не отдавая себе отчёта, умело расправился сразу с двумя вооружёнными противниками.

Как? Как это возможно⁈

Ответ был лишь один. Чудесный магический клинок.

— Которого теперь нет, ну да… — Ребис хрипло откашлялся, поразившись, как отвратительно звучал его голос. Поднявшись на ноги, он осмотрел себя, осознав, что выглядит совершенно здоровым и целым. Удивительно! И странно.

«Где я? — мелькнула разумная мысль. — В чертогах богов? У Наршгала?»

Иного он не мог и представить. Где ещё ему оказаться? Конечно, обидно вот так умереть, оставив друзей без собственной компании. Но хотя бы он сумел спасти их жизни. Да и сейчас всё не так уж плохо. По крайней мере снова можно будет встретиться с Керобом и…

— Увидеть бога, — сглотнул он. Наршгал пугал его, как пугало всё неизвестное и величественное.

Оглядевшись, Ребис осознал, что находится в полутёмной просторной и широкой галерее. В ней без труда разминулись бы три гружёных фургона торговцев. Стены из тёмного камня, матовые, они отражали его в виде размытого чёрного пятна.

Криво улыбнувшись, он оглянулся. Позади находился обрыв, ведущий в ничто. Серый туман окутывал пространство, не давая понять, есть ли у провала дно. Вздрогнув, Ребис отошёл от обрыва и направился вперёд — по единственному пути.

Галерея была длинной, но ужасающе однообразной. Шаг, ещё шаг. Камни под ногами становились тёплыми, будто только что вынутыми из кузни. Воздух — густой, с медным привкусом.

Дорога завершилась широким круглым залом из того же тёмного камня. Полумрак царил и здесь. Ребис остановился. Пространство вокруг дрогнуло, словно вздохнуло. Не воздух — само место.

В центре зала находился… трон. Огромный пустой трон, в тени которого появился… Нет, не появился. Он всегда был там. Просто раньше его невозможно было разглядеть. Как если бы глаза только сейчас начали видеть.

Он был высоким, слишком высоким — почти до потолка этой черноты. Но чем дольше Ребис смотрел, тем ниже казалась фигура. Или выше. Или… не имела высоты вовсе. Облик расплывался, и всё же одно ощущение было чётким: он стоял там, в тени трона.

Словно углубление в мире, место, лишённое света, а в нём находился он. Тень с дыханием.

Плащ его был соткан не из ткани, а из опадающих тёмных лент — с каждым дуновением они шелестели, как высохшие письма, как стёртые приговоры. Лица мелькали в его складках — не настоящие, просто образы, слишком скоротечные, чтобы понять чьи.

Ребис почувствовал, как колени предательски подгибаются. Что-то в груди сжалось, и он не мог понять — страх ли это или узнавание.

Лицо…

Если бы ему предложили описать его, он бы не осмелился. Фигура не пугала уродством — нет. Она заставляло стыдиться. Лицо неизвестного словно принадлежало человеку, который видел тебя в момент лжи. Который знает, каким ты был, когда предал, обманул, отвернулся, выбрал лёгкий путь. Это было лицо прощения, которое не прощает, презрения, которое не отвергает, а прнимает.

Невозможное лицо. Нечеловеческое.

И оно смотрело прямо на парня. Хотя, возможно, никуда не смотрело вообще.

Голос раздался так, словно исходил не от фигуры, а от пространства вокруг.

— Подойди ближе. Присядь.

Ребис окаменел. Он хотел извиниться, хоть и не знал за что. Хотел сказать, что это — что бы это ни было — просто ошибка. Что он не подумал. Что он не знал. Но слова застряли в его глотке.

Фигура молчала, ожидая, пока он сдвинется с места. И, наконец, это произошло.

Ребис шагнул вперёд.

Пальцы существа — длинные, как корни старого дерева, как сломанные стрелы — пошевелились в воздухе. И пространство затрепетало.

Шёпот глины, крови и смерти. Всё, из чего сделан человек.

Ребис хотел бежать, но не смел противиться чужой воле. Он понял, что находится в присутствии чего-то, что существовало до имени. До смысла. До утешений.

Бог? Но какой бог? Наршгал? Он попал к нему после смерти?

Или нет?.. Кого он видит перед собой?

«Того, кому возносят мольбы только тогда, когда уже поздно. Того, кто делает из людей богов — и снова людей», — появилась в его голове чужая мысль.

— Я не требую поклонения, — голос незнакомца изменился, приобретая человеческие нотки. — Подойди ближе и сядь.

Ребис опустился на пол, поджав ноги. Он дрожал всем телом, несмотря на горячий камень пола.

— Холодно… — произнёс он против воли, не желая жаловаться рядом с сущностью, способной стереть его одной своей волей.

Фигура, будто осознанно, стала постепенно демонстрировать всё больше человеческих черт. Словно читала мысли своего собеседника, подстраиваясь под него.

— Дай ему что-нибудь, — приказал бог кому-то в темноте. — Не пристало гостю мёрзнуть.

Из тьмы шагнул мужчина. Непримечательный, хоть и высокий. Уже немолодой. Он передал Ребису пушистый плед, выглядящий чужеродно в этом месте. Тот негромко поблагодарил и закутался, пытаясь собраться с мыслями и силами.

— Наршгал… — произнесло существо-тень. — Да… пожалуй, мне подходит это. Называй меня так.

Ребис моргнул. Он осознал, что неведомый бог ТОЧНО не тот самый Наршгал, о котором талдычил Милегер Шоркус, но предпочёл выкинуть этот факт из своих мыслей.

Мужчина, передавший плед, спокойно уселся на пол неподалёку от них. Вид у него был незаинтересованным и откровенно скучающим. При этом глаза сосредоточенно смотрели куда-то в стену, будто он внимательно изучал скрытые там тексты. Изредка его пальцы подёргивались, словно в такт мыслям, как если бы он перебирал невидимые струны.

— У тебя есть вопросы, — проговорил Наршгал, вглядываясь в Ребиса. — Я дам ответы.

Сглотнув, тот кивнул. Плед работал, стало немного теплее.

Бог напротив него ухмыльнулся. Его лицо стало ещё более естественным. Почти человечным. Теперь в него можно было смотреть и не ощущать чувства вины. Общаться практически нормально.

— Мир, — сказал бог. — Вначале давай поговорим о нём.

«Это какая-то подводка? — задумался Ребис. — Очевидно. Ох… был бы здесь Загрейн! Умные разговоры — это больше по его части».

Удивительно, но сам Ребис, хоть и не прошёл через негласную «церемонию прощения», которую ощутили Вета и Зана, тоже частично к ней приобщился. Он уже не ощущал обиды на своего брата. Ни за то, что он умолчал о своих силах, ни за то, что является Прóклятым.

— Мир часто путают с отсутствием войн, — добавил Наршгал. — Это удобно. Но ошибочно. Мир — это медленная, вязкая деградация. Притуплённые чувства, выхолощенная культура. Люди начинают поклоняться не идеалам, а развлечениям. Высшие добродетели — верность, самопожертвование, честь — становятся пустыми клише, которыми прикрывают жадность или глупость. И чем дольше тянется это сонное болото, тем чаще звучат великие слова, и тем меньше они стóят. Наступает сытая, томная обыденность. Дух просыпается, но не в покое, а в тревоге.

Бог затих, тяжело дыша, словно столь много за раз произнесённых слов сбили его дыхание.

— Вижу, ты понимаешь, о чём я. Тогда послушай, что приходит дальше. Ветераны собираются в трактирах и вспоминают не подвиги, а времена, когда всё было просто: враг, оружие, цель. Они чувствуют — что-то уходит. Уважение. Смысл. Их забывают. Не проявляют прежнего почтения. И чтобы вновь стать нужными, людям требуется угроза — реальная или выдуманная. Так появляются слухи. Возвращаются старые обиды. Общество бурлит, оружейники точат сталь, кузницы ревут, как бушующий океан. Новая энергия пронизывает страну. Лишние голоса глохнут. Их легко заглушить. Обвинить. Повесить. Всё двигается само, инерция необратима.

Наршгал развёл руки.

— Вот как рождается война. Такая, как та, в которой Миизар пал от Саркарна. Думаешь, на этом всё закончилось? Нет, мир — лишь плод забвения. Иллюзия, живущая в умах тех, кто не видел цены. Некоторые понимают это, они обучают других, готовят себе смену, — он ухмыльнулся, заметив, как изменилось лицо Ребиса, вспомнившего о старосте Дуффе и их обучении. — И чем дольше я живу, тем больше сомневаюсь: существуют ли в реальности честь, верность, самоотдача? Или всё это лишь игра в альтруизм, где каждый надеется, что его жертву заметят и вознаградят?

Бог повернулся к своему спутнику — человеку, подавшему Ребису плед.

— Ты ведь воевал до того, как оказался здесь. Видел смерть. Что скажешь?

— Нечего, — угрюмо произнёс тот, отрываясь от своих важных дел.

Наршгал хрипло усмехнулся.

— Боишься сказать правду? Давай, я не стану тебя наказывать… на этот раз.

Ребис вздрогнул.

— Нет, — задумчиво отозвался мужчина, он совсем не выглядел напуганным. — Просто… правда не нуждается в объяснениях. Мы с боевыми товарищами сидели в трактирах. Не грустили по войне. Не говорили о подвигах. Мы старались не вспоминать. Потому что с воспоминаниями возвращались лица. Молодые, мёртвые. А такие вещи… требуют тишины. Верность не нуждается в словах. Мужество — это не лозунг. Это боль, которую ты прожил. И чем громче об этом говорят — тем больше врут.

— Верно, — отозвался Наршгал, наклонившись вперёд. — Но в мирное время этими словами торгуют. Украшают ими речи, чтобы прикрыть страх. И ты не чувствуешь, как от этих речей сжимается горло?

— Чувствую, — прорычал мужчина. — Особенно когда их используют, чтобы гнать юнцов на новую бойню.

«Он же не обо мне?» — мелькнула мысль у Ребиса.

Бог промолчал, а затем, отмахнувшись, обратил взгляд на парня.

— Я говорил, что мир — яд. Ты уже проливал кровь?

Ребис дёрнулся, спрятав лицо в плед. Его губы дрогнули, он припомнил момент своей… смерти? Теперь он в этом сомневался.

— Проливал, — неуверенно ответил он, но, побоявшись, что его посчитают лжецом, добавил громче и увереннее: — Проливал! Я убил трёх человек! Своими руками! Мои друзья подтвердят, сам можешь спросить их…

— Нет, — хмуро буркнул Наршгал. — Я не выхожу из этого места. Это ко мне приходят. Как он, — повернулся бог к мужчине. — Как ты, — теперь к Ребису.

Тот поднял глаза, посмотрев на своего собеседника. Теперь тот казался не кем-то могущественным и требующим преклонения, а… совсем обычным. Простым человеком, одетым в лохмотья.

— В этом есть смысл? — не ожидая подобного сам от себя, спросил Ребис. — Я ведь не случайно сюда попал?

— О да, — ухмыльнулся бог. — Я выбрал тебя. Открыл проход, когда мироздание должно было забрать твою душу. Ты ведь видел ту пустоту?

Поёжившись, Ребис кивнул, сразу поняв, о чём речь.

— Ты оказался тем, кто добрался до моего меча. — Наршгал — или тот, кто выдавал себя за него, — наклонил голову. — Получил силу. Но за силу всегда нужно платить. Я бы спросил, хочешь ли ты этого, но… уже вижу ответ в твоих глазах.

Ребис снова кивнул. Медленно, осторожно.

— Я умер, — прошептал он. — Истёк кровью.

— Да, — согласился бог. — Истёк. И оказался здесь. В первый раз. И за это обрёл часть новой силы. Видишь ли, меч, который ты нашёл, отнюдь не прост. Он требует жертвы, впитывая жизни тех, кого убивает. Но взамен делится их частью с тем, кто держит его в руках.

Словно по воле мысли, в руке Наршгала возник чёрный клинок. Тот самый, который Ребис нашёл в расколотом алтаре. Но кому принадлежал тот алтарь?..

Бог бросил меч к ногам Ребиса. Сталь громко ударилась о камень, породив звонкое эхо.

— Твоя первая смерть была лишь началом. Хочешь большего? Плати вновь. После каждой смерти меч будет делиться с тобой силами, которые отнял у своих жертв. Тебе придётся убивать и, конечно же, умирать. Смерть за смертью, боль за болью. И сила откроется тебе. Всё, что ты должен, — принять это. Вновь. И вновь.

Ребис вздрогнул, но вместе с тем уставился на оружие с алчностью. Желанием. Гордостью. Самолюбием.

— Но зачем я тебе? — спросил он. — Почему не… не… — он уставился на сидящего рядом мужчину. — Почему не он? Или кто-то другой?

Незнакомец хмыкнул. Бог оскалился.

— Я забыт. Затоптан. Мой голос не слышен миру. Мне нужен воин. Глаз. Рука.

— Зачем? — в голосе Ребиса был слышен страх.

— Ради войны, — как само собой разумеющееся, ответил Наршгал. — Большой войны, мой юный последователь. Мы поможем друг другу.

«Как? — хотел было спросить Реб, но мозги в черепной коробке в кои-то веки подсказали ответ. — Меч. Он принадлежит ему. Неужто оружие просто поглощает чужую силу? Нет, оно передаёт её… богу. А уже ОН дарует её часть остальным. Тем, кто служит…»

Подобную участь он не посчитал постыдной. Служить своему богу — что в этом могло быть плохого? А война… война всегда где-то идёт. Взять хотя бы грайдийцев. Они напали на их компанию и едва не убили. Если бы не Ребис, то каннибалы преуспели бы. Так почему бы не покарать их? А потом наместника, который, кажется, плевать хотел на западную часть Миизара? Дальше можно заняться и Саркарном! Почему это они вынуждены быть их колонией? Нет, Миизар должен добиться самостоятельности!

«Да и кто иной?.. — подумал он. — Что, если бы меч попал в руки грайдийца⁈ Или кого-то ещё. Кого-то… недостойного?»

Мужчина, сидевший рядом с Наршгалом, широко осклабился. Всё шло по плану. Его капитан всегда умел вербовать новых людей, подбирать для каждого нужные слова, и плевать, что они были насквозь лживы. Какая разница, если важен лишь результат?

О, как же это просто!

Пламя тщеславия. Оно всегда узнаваемо.

Тени дрогнули, когда рука парня коснулась рукояти.

Милость ли это божества? Скорее приговор, ведь глупец не понимает, через что ему предстоит пройти. Умирать… раз за разом, раз за разом. Умирать и возрождаться, чтобы снова быть брошенным в бой. Как долго его разум будет цельным? Как быстро он сломается, становясь лишь придатком к Рефилу? Как скоро его воля умрёт, позволив иному существу получить полный контроль над своим телом?

И что будет в конечном итоге? Власть над Миизаром получит тот, кто этого достоин. Он будет владеть силой, находиться на вершине пирамиды.

И некому им помешать.

— Добро пожаловать в вечный бой, Ребис Эланд, — сказал Наршгал тяжело, с холодным торжеством. — Теперь ты мой. Но я щедрый бог. Выполняй поставленные задачи, а в остальное время действуй так, как того пожелаешь сам.

И мир вокруг сорвался вниз, в слепой вихрь света и боли.

Ребис возвращался. На этот раз — другим.

Элканские горы, с которых ещё недавно доносился рёв клятых людоедов, теперь молчали, только ветер трепал изорванные края наших плащей. Залитые кровью сандалии приказали долго жить — пришлось чинить. К счастью, игла нашлась у Веты, а запас материалов — от мёртвых грайдийцев.

Ребис лежал на самодельных носилках, сделанных из копий грайдийцев и их же одежды — наименее грязной и запачканной кровью. Если бы не Аура, тащить его было бы сумасшествием.

Ладонь брата так и не отпускала рукоять чёртова меча. Пришлось зафиксировать руку на его груди, чтобы он случайно не порезал ткань и не свалился с носилок, упав в бездонную пропасть. Доставать его оттуда я уже точно не стану! Даже сейчас, при переносе, иной раз в голове начинает биться мысль: «На хера⁈»

Похоронить брата с каждым пройденным шагом хочется всё сильнее… Смущали три вещи: просьба Ребиса — как чувствовал, ублюдок! В последней просьбе отказывать казалось попросту кощунством. Всё-таки речь не о случайном знакомом, а о родном человеке. Вторым и третьим факторами являлись отсутствие гниения и очевидно необычный меч. Возможно, в Ностое смогут сказать больше.

Были, конечно, опасения, что клинок — какой-то древний артефакт или Аномалия, но интуиция шептала, что дело в чём-то ином и само по себе оружие вреда не причинит. Разве что его хозяин… Но кто? Ребис? Нет, он уже мёртв. Кто-то из деревни захочет завладеть ценностью?

Вытащить меч из руки брата будет непростым делом, а в Ностое не раскапывали могилы.

Во всяком случае, пока.

Эх, не знаю. Может, перед уходом я постараюсь и разожму хватку Реба, забрав железку, которую потом выброшу где-нибудь в Мёртвых горах. Или оставлю себе. Или передам кому-то ещё…

Много мыслей. Мало ответов.

Время покажет…

Идти, впрочем, несмотря на скрипящие, как зубы покойника, носилки, оказалось куда легче, чем в прошлый раз. Может, дело в том, что пережитое оставило свой отпечаток, а может — в том, что все мы владели Аурой?

Да, хах, Зана тоже пробудила её! Так легко и даже нелепо. Просто одним утром, проснувшись рядом со мной, широко отрыла глаза, уставившись в одну точку. Аура Наблюдения. Похоже, после пережитого девушка находилась на грани, которую пересекла.

Вот так, потеряв двоих, двое обрели в себе сверхсилы.

Я быстро объяснил принцип работы Ауры Наблюдения, а дальше Зана уже пыталась осмыслить её сама.

Вета даже позавидовала. У неё имелась лишь Атака и зачатки Защиты, которые, конечно, давали значительные бонусы даже в неактивном состоянии, но… Наблюдение казалось интереснее. В этом я её понимал.

— А нам точно нужно возвращаться? — завела разговор Зана, когда мы уже спустились с гор. — Понимаю, что поздновато начала тему, — почесала она затылок, — мы уже далеко от Худроса, но… подумайте, как отреагирует тот же Сатор Отье? Его единственный сын погиб! А Себб — на смерть Ребиса? Его мать? Наршгал всемогущий, у Эландов перед нашим походом отец умер! А тут ещё и старший сын.

— Нужно хотя бы сообщить, — хмуро заметила Вета. Она помогала мне с носилками, удерживая один конец. Учитывая её «боевую» Ауру, именно она чаще всего таскала их (если не считать меня, само собой). — Поверь, неопределённость хуже конкретики. Я знаю.

«Похоже, Дервиса вспомнила, — прикинул я, но ничего не сказал. — Нет уж, даже несмотря на наше духовное единение, есть тайны, которые никому не следует знать. Такие, как смерть Дервиса. И ещё моё перерождение. Его я тоже сохраню. К тому же открытие этих тайн никому не поможет, только навредит».

Слабо улыбнувшись, я покосился на солнце. Яркое, жаркое, знойное и смертельно опасное. Мошки летали повсюду, контролируя обстановку, Аура Наблюдения тоже работала. Я чувствовал, что стал сильнее. Бой на грани дал мне лучше понять себя и свой предел. Дал опыта.

— Ладно-ладно, — вздохнула Зана, но тут же улыбнулась. — И всё-таки мы доказали, что смерть — дура. Она так старательно выбирала самых слабых, а мы вот — всё ещё здесь. Несправедливо, да?

Одновременно с этим Зана показала мне жест, дескать, меня её слова не касаются. Ха!

— Она не дура, — сухо заметила Вета. — Просто ленивая. Оставила нас на потом, а сама забрала самых торопливых. Все ведь знают, что это мужчины.

— Я недавно Загрейну уже говорила, — Зана подмигнула мне и продолжила насмешливым шёпотом: — Он просто подставил их, устранив конкурентов.

— А ничего, что я сам едва не откинулся? — приподнял я бровь. — В такой ситуации не до конкуренции!

— И этим ты доказываешь правоту моих слов, — рассмеялась Вета.

— Ну-ну, а кто во время боя визжал так, словно её режут?

Вета фыркнула, с трудом сдерживая хохот, и покосилась на Зану.

— Эй! — нахохлилась та. — Это был боевой клич! И я вообще-то ваши задницы спасала!

— Ладно, хватит, — Вета стала более серьёзной, — давайте признаем: мы выжили только потому, что сражались друг за друга. Не убегали, не бросали, не подставляли. Держались до последнего, используя все свои силы. И Ребис тоже поступил именно так. Видели ведь, в каком он состоянии был? И всё равно нашёл в себе силы, чтобы броситься в бой…

Я кинул взгляд на мирно лежащего брата. Вес, благодаря Ауре, почти не ощущался, а сам он… Ребис всё ещё казался спящим. Если бы не прекратившие кровоточить раны на его теле, а также отсутствие дыхания пульса, он действительно мог бы сойти за живого.

— … потому что верил в нас до конца. Теперь нас осталось трое. И если хоть один, — Вета с намёком покосилась в мою сторону, — полезет в герои, я лично прибью его за пятки к земле. Понятно?

Зана по-детски непосредственно улыбнулась:

— Страшно! Но… справедливо. — Пользуясь тем, что у нас заняты руки, она подошла ближе, припустила платок с лица и поцеловала Вету в лоб. Потом прошла чуть дальше, посмотрела на меня снизу вверх, потянулась и коснулась своими губами моих. Быстро, словно украдкой. — Только попробуйте умереть. Я вас оживлю, чтобы убить снова.

Чуть дёрнув носилки, я дал Вете сигнал устроиться на привал. Было рановато, и мы могли бы идти дальше, но, раз уж спустились с горы, можно отдохнуть. Дорога впереди была куда более простой, чем по извилистым каменным кряжам.

— Обещаю, моя смерть будет ждать вашего разрешения, — отряхнул я руки, а потом притянул к себе обеих — так, чтобы мы все прижались лбами друг к другу. — А теперь разбивайте лагерь и отдавайте мне фляжки. Мухи нашли воду, телепортируюсь туда, наполню их.

Весело вырвавшись, Зана прыснула:

— Наконец-то адекватная идея!

Мы стали гораздо проще относиться к прикосновениям, абсолютно естественно обмениваясь ими. Пропал невидимый барьер, какие-то… ограничения, которые требовали сохранения дистанции.

Оставив девчонок, я обратился в рой мух, чтобы спустя краткий миг оказаться далеко отсюда, километров за тридцать к югу. Если бы не Аура Наблюдения, которую я использовал, будучи сознанием в насекомых, что разлетелись по округе, то никогда бы не обнаружил этот едва живой источник воды.

Тонкий ручей стекал к подножию гор под защитой каменного свода. Вечная тень и вода позволили зародиться жизни: колонии мелких жучков пожирали активно растущий мох и плесень, а мои мухи легко начали поглощать уже их самих.

— Круговорот жизни, — ухмыльнулся я, подставив фляжку под тонкий прозрачный ручеёк.

Вода отдавала запахом мела, но на вкус была вполне обычной.

Пока ожидал наполнения, мысленно проверил насекомых, пожирающих трупы грайдийцев в заброшенной шахте. Энергия мне уже была не нужна, но излишки я всё равно собирал и наполнял ими рой, способствуя его усилению. Сейчас целью было укрепление хитина.

Сам хитин представлял собой не черепаший панцирь, как у некоторых жуков, а состоял из мельчайших, чуть ли не микроскопических ячеек, напоминающих чешую, чтобы насекомые сохраняли подвижность. Я планировал, что в будущем они ещё немного подрастут, доходя до четырех-пяти сантиметров. Больше уже не нужно, иначе станут чересчур заметными. Дальше вкладываться стану только в скорость, силу, яд и прочие фокусы.

Интересно, смогут ли мухи выйти за предел, доступный насекомым? По идее… да.

И тут меня поразила совершенно иная мысль. Я могу ИЗМЕНЯТЬ своих существ и Я САМ состою из этих существ. Смогу ли я… изменить собственное тело? Добавить себе естественную прочную кожу? Улучшить мышцы? Усилить зрение и слух? Вырастить новые органы?

Я стоял, пока вода не потекла через горловину наполнившейся фляжки.

Боже, это ведь бесконечный потенциал, который сокрыт во мне! Если… если правильно его применить…

Моргнув, я оборвал столь сладкие мечты и хмыкнул.

— Если у меня получится, это будет чудо, но… даже это не поставит меня на вершину. Не сделает вторым Истинным. В этом мире есть куда более сильные существа.

И правда. Мне предстоит ещё много работы, если хочу встать хотя бы на уровень тех же Драконов Саркарна. Пф-ф, да мне бы хоть Клинком стать!

Клинки Саркарна — первые после Драконов. Именно из них выбирают новых Драконов, если кто-то из столпов империи падает. В Клинках есть как те, кто сам находится в шаге от всемогущества, так и те, кто едва-едва дотягивает до нижней планки — знать бы её ещё!

— Почему нет? — пожал я плечами. — Рано или поздно я встречу кого-то из них, как встретил Хранителя.

Закончив со флягами, я обратился в рой и собрался уже в совершенно новом месте.

«Как минимум, — пронеслась у меня мысль, — я уже могу БОЛЬШЕ, чем львиная доля других Прóклятых. Вряд ли многие из них умеют телепортироваться!»

Лагерь… м-да… Девчонки опустились прямо на землю, без всяких покрывал. Если и была трава — она давно высохла. Зана нашла на дне сумки какую-то жёсткую лепёшку и грызла её с видом, будто это мясо дракона.

Почти сразу разговор зашёл о Ностое и нашем ожидаемом возвращении. Именно эту тему девушки обсуждали, когда я вернулся.

— Расскажем о случившемся, проконтролируем похороны Ребиса, — бросил я взгляд на тело брата, сжимающего меч, — а потом уйдём. Не думаю, что у Леви, Вияльди и Керсты много вещей. Соберутся за ночь и утром составят нам компанию. А если возникнут проблемы… что же, я больше не буду скрывать свою силу.

— Намекаешь, что нас не захотят отпускать? — усмехнулась Зана. — На каком основании? И кто посмеет? Дуфф? Вета, твой отец создаст проблемы?

— Не знаю, — призналась та. Спрятавшись в тени, она скинула капюшон и вычёсывала из волос колтуны. — Отец меня будто и не видит после пропажи Дервиса. Не думаю, что он вообще услышит хоть что-то, кроме сведений о неудачном поиске брата.

— Услышит, — нахмурился я. — И не обрадуется.

Мысленно я уже прикидывал, как действовать, если староста потребует, чтобы мы остались или направились на поиски куда-то ещё.

Нет, не настолько же он дурак? Тогда мы просто уйдём, и всё! Или он попытается остановить нас силой? Я чувствую, что стал сильнее после бойни в шахте. Теперь меня не пугал ни сам Дуфф, ни Отье, ни кто-либо ещё. Если у старосты не будет козыря в рукаве, то сложностей не возникнет. Пусть чисто по Ауре я, скорее всего, уступлю, то вот с Запретным Плодом у Дуффа не останется и шанса.

Даже если они попытаются напасть толпой, это будет побоище. В крайнем случае, если не придётся стоять до последнего, защищая дорогих мне людей, я смогу просто телепортироваться, как только почувствую, что заканчивается энергия. А потом снова напасть. И нападать так раз за разом, пока не измотаю и не убью каждого врага.

Кстати, интересная тактика. С сильными не получится, они будут побеждать меня при любом раскладе. А вот с равными или более слабыми, но многочисленными…

— Доверь это мне, — сказала Вета, вырывая меня из потока мыслей и планов.

Забавно, как легко мне было генерировать сценарии негативных последствий! Почему так же не генерируются позитивные? Что всё пройдёт хорошо, мирно, тихо и спокойно?

— Я могу и сам, — размял я плечи. — Знаешь ведь. И даже не буду доводить до убийства. Нет смысла. Достаточно продемонстрировать способности.

Зана дёрнулась и подалась вперёд. Её ладони опустились на моё колено, она подтянулась выше и заглянула в мои глаза.

— Скажи, что обрёл силы в пути! Нашёл Запретный Плод и съел его. Мы подтвердим.

— Правда подтвердим? — Вета ехидно приподняла бровь.

— Смеёшься? — Зана насмешливо прищурилась. — Не будь сукой.

— Я не сука. Я просто за правду, вот и всё. Если она кому-то не нравится, то мне плевать, — скрестила Вета руки на груди.

— Есть неудобная правда, и есть ложь во благо, — поднял я палец. — Это когда целитель говорит матери, что её сын не мучился, когда умирал. Он мог бы поведать, как болезнь забирала, его детально и подробно. Про мучительную агонию и ужас, которую испытало его маленькое сердце, когда медленно останавливалось. Но вместо этого он утешит её по мере сил. Точно так же и жрец, который скажет, что теперь мальчик с богом и ни в чём не нуждается, хотя и сам этого не знает наверняка. Так чем это плохо?

— Деталями, — отрезала Вета. — Они формируют неверную картину мира. Но я поняла. Если хочешь, я… промолчу.

— Мне всё равно, — пожал я плечами. — Имею в виду, что если речь зайдёт о моей силе Прóклятого, то мне нет никакой разницы, как об этом узнают остальные.

— Тогда я скажу, что ты нашёл Плод, висящий на сухом дереве! Нет, на камне. Да! Лежащий на камне! — Зана восторженно подпрыгнула.

— А почему его Загрейну не принёс горный лев, а? — наклонила Вета голову. — Прибежал, удерживая его во рту, и положил в ноги, как собака.

— Но перед этим убил Кероба? — хмыкнула Зана. — Не сходится… Стоп, а что, если Загрейн выпотрошил льва и нашёл Запретный Плод у него в желудке⁈ Представьте только! — Её глаза восторженно округлились, заставив меня прикрыть ладонью лицо.

— Бóльшим чудом было бы только сошествие Наршгала на землю или воскрешение мёртвого, — пробормотал я.

— То есть тебе нравится? — хихикнула эта плутовка. — Отлично! А ещё, как по мне, грайдийцев было не полтора десятка, а два. Нет, три…

— Три сотни, — мерным серьёзным тоном добавила Вета. Смеялись лишь её глаза.

— Эй! Имей совесть! — возмутилась её подруга. — Я создаю эту… — щёлкнула она пальцами, подбирая слова, — ложь во благо!

— Не благодари за новую отмазку, — положил я ладонь ей на плечо.

— Я поблагодарю тебя, Загрейн, — подмигнула Зана. — Но позже. Хочу для начала обмыться.

— Это для каких таких благодарностей ты хочешь обмыться? — подозрительно нахохлилась Вета.

— О, хочешь, я придумаю причину, которая тебе понравится? — хмыкнула Зана. — Ложь во благо!

— Я те дам во благо! — рыкнула Вета. — Я не позволю тебе быть первой!

— А с чего ты взяла, что я уже не была первой? — Зана показала ей язык.

— Я чую это, — Вета вздёрнула нос. — Ты девственница.

— Звучит как что-то оскорбительное, — хмуро буркнула Зана.

— Хм… — улыбнулась её подруга. — Только звучит.

— Но знаешь, — рука Заны проползла по моему бедру, а голос опустился до хрипловатого эротического шёпота, — я не против изменить это…

Вета раздражённо перехватила её руку:

— Огурец в помощь.

Зана зашипела как змея:

— В наше время огурец найти труднее, чем достойного парня!

Ссора была скорее шутливой, чем реальной, к тому же весьма смущающей. Обе уже успели раскраснеться, и я, уверен, не сильно от них отставал. В штанах, во всяком случае, стало тесновато. Благо, что я сидел в таком положении, что прикрывал бугорок.

Ха-а… а ведь вроде монахом в прошлой жизни не был!

— Меня бы хоть для начала спросили.

— А разве речь о тебе? — Вета посмотрела на меня с таким серьёзным видом, что на мгновение я даже поверил ей.

Зана разразилась громким хохотом.

— Наршгал! Я уже и забыла, что ты умеешь шутить!

— Вот так всегда… — вздохнул я.

— Не обращай внимания, Заг, — хитро подмигнула Вета. — И не слушай женские разговоры, они не для мужского уха. Мы сами всё решим.

— Предпочитаю контролировать процесс, — хмыкнул я, с величайшей осторожностью сдвинув ногу. Фух, по-прежнему ничего не заметно!

— А как бы ты хотел? В первый раз? — Зана всё ещё находилась слишком близко. Мне чудилось, что жар от её тела перекрывает даже солнце.

— И с кем? — теперь вперёд подалась Вета, на чьём лице был нешуточный интерес.

— Так «как» или «с кем»? — Я застыл и двигал только глазами. Любое неосторожное слово может сыграть против меня. Это, мать его, только кажется, что обе девчонки как перезрелые персики готовы упасть мне в руки! Как всё обернётся на самом деле — большой такой вопрос!

— Без разницы, хочу знать! — глаза Заны горели предвкушением.

— Ладно, красавицы, шутка зашла слишком далеко, — с некоторым трудом улыбнулся я. — Вернёмся к теме, когда закончим с деревней.

Вета открыла было рот, но, мгновение подумав, кивнула. Зана издевательски хмыкнула, прикусив ноготь большого пальца. Девушки переглянулись. Выражение их лиц не позволило мне понять смысл хитрых знаков, но интуиция подсказывала, что так просто я не отделаюсь.

Не то чтобы я всерьёз был против, просто… Как же сильно вихляет моя жизнь! Несколько дней назад я строил неуклюжие отношения с Ветой, потом — смертельная ссора, когда казалось, что между нами — всеми — всё кончено, и вот повтор, но теперь идёт попытка «сообразить на троих».

Взгляд упал на Ребиса. Казалось, что труп улыбался.

Спрашивал юнга: 'Скажи, капитан, отчего мы не видим земли?

Почему над водой не кричит альбатрос? На какой нынче курс мы легли?

Почему старый кок не готовит еды? Почему стреломёты молчат?

Почему нет приказов? Куда мы плывём и когда мы вернёмся назад?'

Отвечал капитан: 'Мы не видим земли оттого, что наш берег далёк.

Старый кок приболел. Альбатросов здесь нет. Мы свернули на юго-восток.

Неприятеля нет, стреломёты молчат. Нам не нужно стрелять по врагам.

Мы дойдём до Саркарна, сгрузим товар и вернёмся к своим берегам'.

«Капитан, здесь совсем не бывает ветров». — «Это штиль», — отвечал капитан.

«Я не вижу на небе ни солнца, ни звёзд». — «Нынче выдался плотный туман».

'У меня появляется чувство, что мы никогда не увидим земли.

Капитан, мы уже никуда не плывём. Может быть, мы стоим на мели?'

Отвечал капитан: 'Мы не видим земли оттого, что уже на земле.

Мы уже на земле, а над нами — вода. Мы — покойники на корабле.

Оттого, что мы все утонули давно, в Аномалии встретились с дном.

Оттого, что уже десять тысяч ночей мы с тобой говорим об одном'.

Лортун де Мор, «Песни солёного ветра».

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

Путь показался короче, чем прежде. Не потому, что он и впрямь был таким — просто никто из нас не желал останавливаться. Каждый шаг не только отдалял нас от смерти, произошедшей в горах, но и приближал к чему-то не менее тяжёлому.

Права была Вета: им следовало знать.

Чем ближе мы подходили к Ностою, тем больше сумрак сгущался на душе. Хорошее настроение от нашего совместного взаимопонимания, от принятия, от дружбы, перешедшей в искренние чувства, растворилось без остатка. Романтичная улыбка, несмотря на наличие среди нас мертвеца, окончательно угасла.

Я знал, что итоги похода вызовут бурление говна среди представителей деревни. Двое погибших, ненайденный Дервис, зато найденный артефакт. Таинственный меч, который мы принесли в деревню вместе с трупом Ребиса.

И снова я задаюсь вопросом: зачем?

Тело брата было холодным, несмотря на обжигающее солнце пустыни и прерии, через которые мы прошли. Он по-прежнему не разлагался, не надувался трупными газами, не вонял, но при этом и не дышал. Сердце не билось, а раны никуда не уходили, хоть и уже не кровоточили.

Никто не смог бы выжить в таком состоянии, не будучи Прóклятым, мастером Ауры или, не знаю, нажравшись какими-то особыми зельями.

Но что же случилось с ним? Эффект меча?

Я ещё несколько раз пытался разжать его пальцы, даже активно применяя Ауру Атаки. Не смог. Точнее… мне казалось, что, стоит приложить ещё чуть-чуть силы, и я… отломлю кусок его руки. Почему-то это казалось кощунством, хотя ранее я обращал тех же грайдийцев в натуральный фарш, не испытывая никаких моральных терзаний или сомнений.

— Оставь, — только и сказала Вета, когда я поднял эту тему. — Возможно, кто-то в Ностое знает больше.

— И даже поделится сведениями? — хмыкнул я. — С учётом того, что мы расскажем о пробудившихся у вас Аурах, моей силе Прóклятого и желании покинуть деревню?

— Сбежим ночью? — лукаво улыбнулась Зана. — Это будет та-а-ак романтично!

— Если люди в деревне ещё не совсем лишились мозгов, уйдут за нами, — серьёзно ответила Вета. — В ином случае оставаться в Ностое — принять медленную и мучительную смерть. Кто выживет в конце? Разве что один Загрейн.

— Такая себе перспектива, — вздохнул я.

Надежда на то, что, быть может, Дуфф и ополчение займутся поиском Дервиса где-нибудь ещё, не оправдалась. Нас заметили на подходе. Пара мужиков подбежала ближе, чуть ли не за километр до Ностоя. Пришлось отвечать на множество вопросов, хотя я и сказал, что полную историю похождений расскажу на месте — всем сразу.

Кое-что тем не менее деревенские узнали, принявшись костерить клятых каннибалов на чём свет стоит. Благо, хотя бы перехватили носилки с телом Ребиса.

— Дуффу не следовало отправлять ребят одних… — ворчал первый, Ян, худощавый, с криво стриженной бородой и усами.

— У него крыша совсем потекла, что хочешь? — пожал плечами второй, Гарт, широкоскулый с волосами цвета соломы.

— Что я хочу? — фыркнул Ян. — Другого! Нормального старосту, чёрт бы его побрал, а не сумасшедшего. Раньше ведь Дуфф адекватным был. А сейчас… — он сплюнул в сухую почву.

— Всё будет хорошо… — неуверенно бросил Гарт.

Я едва удержался от смешка.

— Наверное… — пробурчал Ян. — А если не будет?

— Ну, дык, тогда и поглядим, — криво улыбнулся его собеседник.

— Иди в жопу.

— Мы уже в ней.

— Аха-ха, да, тогда рассаживайся и гляди внимательнее, этого ведь ты и хотел, правда?

Увлёкшись спором, они отстали от нас, позволив дойти до деревни, погрузившись в собственные мысли. Издали было заметно, как при виде нас собираются люди. Все свободные и не слишком занятые вышли встречать. Лица — уставшие, грязные, раздражённые, зачастую испуганные. Почему-то я не замечал этого ранее, хотя всё казалось очевидным. Тяжёлая жизнь оставила свой след, превратив некогда обычных и даже добродушных селян в животных, желавших выжить. Они шарили взглядами по округе, видимо не понимая, почему нас так мало. Заметил я и повышенное внимание к одежде, к пятнам крови на ней.

Зана коснулась моего плеча, безмолвно поддерживая. Я кивнул: мы обходились без слов.

Народ прибывал и задавал вопросы, на которые мы не отвечали, дожидаясь главных действующих лиц. Становилось шумно. Взгляды большинства были полны странной надежды и… страха. Особенно когда подошли Ян с Гартом, разместив на земле наши импровизированные носилки из копий и старой окровавленной одежды.

Закричала Энни, вырвавшись из объятий Форпона Корса. Она бросилась к Ребису, упала на землю, рядом с ним, заливаясь слезами. Она то упиралась лицом ему в грудь, то ощупывала уже переставшие кровоточить раны, то что-то бормотала.

В толпе мелькнуло испуганное лицо Себба, но его схватил Мос-Лир, который строго сказал ему что-то, отчего Себб кивнул и остался рядом с ним.

К Зане подбежали её родители, Есар и Цима Бокусы, но девушка лишь закатила глаза.

— Всё со мной в порядке, — прошипела она, стоически принимая объятия и причитания. — Видите, ни царапины!

Но вот, словно ледокол, в центр импровизированной площади вышел Дуфф. За его спиной мелькал взволнованный Сатор Отье, чья шея застыла в одном положении, как, собственно, и взгляд. Всё понятно: врубил Ауру Наблюдения. И я знал причину: он искал Кероба. Но даже способности наставника не могли дотянуться до места, где была могила парня.

— Мы не нашли Дервиса, — первым начал я разговор. В шуме галдящей толпы слова были едва слышны, но Дуфф напрягся, сурово нахмурив брови. Очевидно, он понял каждое моё слово.

— Тихо всем! — рявкнул кузнец Фусто Алеас, проталкиваясь вперёд. За ним шли жрец Милегер Шоркус и лекарь Гербер Локус.

Ага, весь совет собрался…

— Где Кероб? — негромко, но очень чётко, так, что услышали, казалось, все и каждый, спросил Сатор. Его тело напряглось, кулаки сжались. Возможно, до похода и шахты я бы напугался. Всё-таки Аура Отье была куда более развита, а значит, он действительно мог убить меня, не позволив сбежать. Успеть добить, растерзать быстрыми и чудовищно сильными выпадами Атаки.

До шахты…

Сейчас я был закалён — как внутренне, так и внешне. Спокоен. Победить?.. Вполне. Я не видел в этом слишком большой трудности. Аура и силы Запретного Плода позволят мне вырезать всю деревню. За раз. Я ощущал это ясно, как сегодняшний жаркий день. И это давало многое.

Не то чтобы я хотел убивать людей, которых знаю почти десять лет, но чётко понимал, что при нужде не стану колебаться. Будет надо — вырежу всех.

— Погиб, — ответил я, глядя ему в глаза. Без вызова, но и без страха.

Люди вокруг зашептались, вопреки грозному окрику кузнеца, послышались причитания. Слёзы и стоны Энни, лежащей на мёртвом сыне, будто бы поднялись на новую планку.

— Вы ушли впятером с моим сыном! С моим мальчиком! И вернулись без него⁈ Почему тогда принесли Ребиса⁈ Где тело Кероба⁈ — Сатор сделал шаг вперёд, но рука Дуффа, будто бы небрежно, сдержала его напор, заставив сдать назад.

— Это были грайдийцы, — добавила Вета под пристальным взглядом отца. — Они напали на нас возле Ржавого Источника.

— Два десятка грёбаных каннибалов, — хвастливо ухмыльнулась Зана, словно не чувствуя настроения собравшихся. — Это был чертовски сложный бой!

— Ребис погиб во время битвы, — сухо кивнул я, не отрывая взгляда от Дуффа. — Кероб — раньше. На нас напали горные львы. Его успели разорвать, прежде чем я их отогнал.

Про травму Кероба, которую он получил ещё раньше, рассказывать я не стал. Не сейчас. Это мелочи.

— Что за бредни⁈ Два десятка грайдийцев? Возле Ржавого Источника? — выдал старик Дариус. — И ты скажи ещё, в одиночку их всех уделал⁈ Ой, не могу! — и расхохотался, вопреки попыткам односельчан как-то заткнуть ему рот.

— Молчи лучше, старик, пока последние зубы целы, — зло сказал я. Этот хрыч вызывал моё раздражение ещё в момент попадания в этот мир. Я помню, как он хотел меня «добить, шоб не мучился».

— Один против двадцати! Щенок в сказки поверил, — гаденько фыркнул сутулый Вилл, то ли не услышав моей угрозы, то ли проигнорировав её.

— Говори как есть! — крикнул кто-то из толпы, чей голос я не сумел разобрать. — Что у вас там случилось⁈

— Я всё сказал, — прищурился я. — Или сомневаешься во мне? Так выйди и скажи это, но потом готовься получить по морде!

— Загрейн ведь уже посещал Грайдию, — начала шептать Хильта, дородная женщина, чей вес, казалось, застыл на трёхзначной цифре, даже несмотря на наступивший голод.

— Но два десятка людоедов? Это же бред! — не отступал Дариус. — Они преувеличивают или врут!

— Наверное, мальчик просто упал со скалы… какая беда… — протянула Ула, жена Дуффа, качая головой. — Понятно, почему тело Кероба не принесли, как Ребиса…

Гул толпы становился громче. Селяне перебивали друг друга, высказывали сразу десятки предположений и теорий за раз. Я едва успевал разбирать их слова.

— Ещё и львов приплёл! Может, туда ещё африды забежали, на огонёк? — ехидно оскалился Вилл. — Отвечай, Загрейн, ты уже взрослый! Не порть о себе мнения!

— Они точно с кем-то дрались, посмотрите на одежду и кровь! И раны. У Ребиса. Глядите на раны! — возразил кривозубый, вечно небритый Басс.

— И львы, и грайдийцы, и вся команда Истинного! — гулко расхохотался обгоревший на солнце Бренн. — Наршгал всемогущий, я знал, что этот день станет ещё хуже, но не думал, что настолько!

— Мальчишка лжёт! — влезла старая Гевра, вечно с ухмылкой, будто только что выпорола нерадивого внука. — Мы что, первый день живём? Что людоедам возле старой шахты делать? Кого они там ловили бы? Канюков?

— Какие львы? Им жрать нечего! Все давно перебрались восточнее! — вскинула руки Ула.

— Гляди лучше, Ребис в руках меч какой-то держит; может, им и поранился? — ответил Бассу Дирк.

— Не выставляйте их совсем уж неумелыми! Они изучают Боевые Искусства! — недовольно воскликнула Цима, стоящая возле Заны. Хотя, судя по виду, даже она не слишком верила дочери, хоть и поддержала нас.

Сквозь гул толпы донёсся голос Сатора Отье, на чьём лбу появилась глубокая морщина:

— Горные львы убили Кероба?

Я кивнул. Мужик замер, пристально изучая моё лицо, потом посмотрел на Зану и Вету. К последней уже направился Дуфф.

— Мы Ауру пробудили! — воскликнула Вета, раздражённо сопя через нос.

— Давно пора, — буркнул Локус.

Милегер между тем склонился над мёртвым Ребисом, оттолкнув Энни. Жрец осмотрел раны и профессионально прикинул объём предстоящих работ.

— Три кило вирров, не меньше, — пробурчал он. — Таким темпом скоро курганы придётся шерстить, монеты заканчиваются, мать их…

Дуфф встал рядом с дочерью.

— Это правда? — сурово спросил он. — На вас напали грайдийцы?

— Думаешь, я вру? — дерзко спросила она, но Дуфф промолчал. — Вначале львы, а потом и каннибалы, — недовольно добавила она.

А толпа продолжала голосить, выдавая предположения, насмешки, кривотолки и рассуждения. Спорила сама с собой, разражалась бранью и молитвой.

Настроение моё падало всё сильнее, злость же копилась, готовясь взорваться.

— Загрейн этот совсем юнец ещё, что с него взять? — бросил кто-то из задних рядов. — Обосрался и врёт!

— А девочки? — ответили ему.

— Замуж пора выдать, чтобы глупости выбить. Вон я свою ещё в четырнадцать выдал. Теперь хоть голова не болит.

— Не удивлюсь, если эти в койке друг с другом пересрались, — ткнул в нас пальцем Вилл. — Вот сами Кероба под нож и пустили.

— Ты совсем глупости-то не собирай!

— Меч… — прохрипел Милегер, пытаясь вытащить его из руки Себба, — вот же… Пальцы рубить придётся…

— Не позволю! — категорично возразила Энни. За её спиной молчаливой поддержкой встал ополченец Форпон Корс.

Дуфф несколько секунд изучал дочь, словно ожидая, что она разрыдается и признается во лжи. Но Вета серьёзно глядела в ответ, даже не думая мандражировать или отводить взгляд.

— А ещё Загрейн съел Запретный Плод, — с улыбкой произнесла Зана.

Хоть мы и обговаривали этот момент, а также факт, что я признаюсь, но… ух, я едва не вздрогнул, когда на мне одновременно сошлись взгляды всех, кто её услышал.

— Прóклятый⁈ — зарычал Дуфф, странно дёрнув рукой.

— Не изображай удивление, — фыркнул я. — Ты давно знал об этом.

За его плечом вновь появился Сатор Отье, но он казался отстранённым. Его взгляд смотрел словно бы сквозь нас, пальцы суетливо бегали вдоль рукавов, будто выискивая прорехи в ткани.

— Теперь понимаешь, каким образом мы сумели победить всех людоедов? — мрачно спросил я, игнорируя тон старосты. — И только посмей обвинить меня, Зану или свою дочь в том, что мы могли сделать лучше. Хер там! Не могли! — Под конец я приотпустил толику той ярости, которая присутствовала в глубине моей души ещё со времён бойни в шахте. Самую каплю, но это существенно изменило настрой ближайших ко мне людей, заставив их дёрнуться и замолчать.

Жаль, не всех.

— Я сразу говорил: этот поход был дурацкой затеей… — разобрал я ворчание Яна, скрестившего руки на груди.

— Заткнись, дурак старый, как бы Дуфф тебя не услышал! — толкнул его Гарт.

— Нет ему до нас дела, гляди, как на Загрейна уставился. Сейчас дыру в нём протрёт. Пф-ф…

— Дык, разбирается ведь, в чём причина.

— Тут поди разберись. Один Наршгал и знает небось, — осенил себя Ян святым символом.

— Чего тут знать? Пятеро ребят, один с Аурой. Направили к Аномалии, да по горам. Чудо, что хоть трое вернулось. Ещё и сказали, что Ауру тоже пробудили. — Гарт задумчиво пожал плечами. — Хотя парней жалко.

— Скажешь, хороший размен?

— Чёрт бы его знал…

— Я тебе больше скажу: староста наш совсем обезумел, решил Загрейна проверить, сможет ли он лидером быть, заместо Дервиса, — вкинул Ян очередное предположение.

— Что за глупости? — возмутился Гарт. — Дуфф ведь Загрейна направил, чтобы Дервиса найти, какие тут проверки могут быть⁈

— Да помер Дервис давно, чего тут гадать?..

Дуфф наконец отмер.

— Значит, вот оно как, — медленно произнёс он, рассматривая меня и девочек. — Многое становится понятным.

— Загрейн, — вперёд выступил Отье. В этот раз староста не останавливал его. — Расскажи всё, что было, честно, без утайки.

Прежде чем я ответил, рассмеялась Зана.

— В этом балагане? — наклонила она голову.

— Зана! — прикрикнул Есар, попытавшись схватить её за ухо. Не получилось.

— Аура Наблюдения, папенька, — Зана показала ему язык. — И больше даже не думай пытаться применять силу. Прошло твоё время. Я уже не та, кого лупили до шрамов на спине за неисполнение отцовой воли. Попробуешь ещё раз — голову разобью, как гнилую тыкву.

Есар вздрогнул, отступив на полшага.

— Что ты такое говоришь, дочь⁈ — воскликнула Цима.

— В такой толпе и шуме действительно будет трудно общаться, — хмыкнул я.

— Не веришь, что я могу? — притворно удивилась Зана, отвечая матери. — Я этими вот руками людоедов кромсала.

— Отец, — сказала Вета, — что происходит? Ты в таком шоке, что не можешь остановить их? — махнула она рукой на деревенских. — Зачем это всё⁈

— Тихо, — бросил Дуфф на неё короткий взгляд, потом уставился на меня. — И ты прав, Загрейн. Я подозревал, что ты Прóклятый. Но тогда получается, что ты стал им задолго до похода, разве не так?

Незаметно ото всех я сжал зубы. Вот сука, лишь сейчас сообразил, что сказать, будто бы я нашёл Запретный Плод по пути в горы, было плохой идеей. Староста же давно знал об этом. Ну, подозревал. Я ведь сам подслушивал его разговор с Дервисом на эту тему!

Главное, хах, вначале напомнил ему об этом, а осознание противоречия настигло меня лишь сейчас. Смешно!

— Может, я и соврала, — хихикнула Зана. — А может, нет…

— Довольно. Мы уходим, — развернулся я, обратившись к девушкам. — Разговор окончен.

— Загрейн! — крикнул Сатор Отье. — Расскажи мне!..

— Позже, наставник, — повернул я голову. — Я сам приду к тебе.

— Никуда ты не уйдёшь, дерзкий мальчишка! — староста шагнул вперёд. Его тело напряглось, словно он готовился рвануть на меня, обрушив кулаки.

Более того, по деревенской площади словно бы прокатилась волна скрытой силы.

Скрытой, но ощутимой.

Послышались крики. Кто-то упал, некоторые пошатнулись. Возле Дуффа в воздух взмыли мелкие камешки и песчинки.

Это что, один из трюков Ауры⁈ И, похоже, продвинутый!

На миг замерев, я мысленно улыбнулся. О да… Трюк занимательный, отлично подходит, чтобы атаковать массу слабых врагов вокруг. Но, чувствуется мне, энергии он жрёт уйму! Что это значит? Только что Дуфф ради нелепой — для понимающих в Ауре — демонстрации потратил кучу сил. Ослабил самого себя.

— Нужно было ещё тогда, как советовал Дервис, тщательно допросить тебя! Но нет, я, старый дурак, отказал ему, после чего он пропал! Может, и не просто так, а⁈ — Дуфф стрелял наугад, но, долбаный мудак, попал прямо в цель!

Я уже давно ощущал изменения, произошедшие в этом человеке. В каком-то смысле староста после пропажи сына поддался своей тёмной стороне — горю, превращённому в одержимость. Если ранее мой вид вызывал у него желание породниться через дочь, привязать к себе, использовать, то после пропажи Дервиса он будто бы стал воспринимать меня потенциальным конкурентом за власть. Начал чувствовать зависть к более молодому и успешному.

А моё необычное для местных поведение? Оно вызывало угрозу привычному укладу, а у Дуффа ещё и наложилась проекция собственной вины. В заключение свою роль сыграла паранойя. Итоговая картина?

Дуфф — человек, раздавленный страхом, стыдом и горем. Возможно, староста уже давно подозревал меня в пропаже Дервиса, но или не мог сформулировать мысль, или отгонял её от себя. Теперь он видит во мне проблему, врага. Возможно, он даже желал, чтобы я, а не Ребис с Керобом, сгинул в горах. Однако же я вернулся, став для него ещё более неудобным и опасным.

Он боится меня. И чем больше его страх, тем яростнее ненависть.

— Что ты творишь, отец⁈ — Вета бесстрашно заступила ему путь. — Ты хоть знаешь, что только благодаря Загрейну мы вообще спаслись⁈ Грайдийцы убили бы всех! Всех!

— Ему плевать, подруга, — хмыкнула Зана, чьи родители с трудом поднимались на ноги. Сама девушка глядела на всё вокруг с лёгким интересом в карих глазах. — Готова к новой схватке?

— Не будет никакой схватки, — жёстко постановил Отье. — Дуфф, успокойся, давай пройдём к тебе или ко мне домой и разберёмся в…

Я не стал разворачиваться. Стоя спиной к старосте, почти в полной тишине, я лишь пафосно поднял правую руку, позволив ей обратиться в рой насекомых, которые грозно зажужжали, закружились вокруг, а потом удвоились, утроились в объёме.

Миг спустя в небо уже взлетел огромный рой, загородивший солнце словно чёрная грозовая туча.

Тень поглотила площадь, вызвав встревоженные крики крестьян.

— Видишь, Дуфф? — не повышая голоса, спросил я, уверенный, что он меня слышит. — Видишь, кому ты бросаешь вызов? Силам природы. Таким, как жара. Таким, как песок и солнце.

— Успокойтесь все! — одноногий Мос-Лир оказался рядом. — Загрейн, убери мух! Дуфф, прекрати трясти площадь! Отье, хватай своих дуболомов-ополченцев и разгони людей! Гербер, помоги Виллу, он, кажется, расшиб себе лоб! Милегер, забери тело Ребиса, и, Наршгала ради, хватит тянуть этот чёртов меч! Ты парню руку оторвёшь!

Несколько секунд все молчали, потом я пожал плечами, и рой начал стремительно разлетаться в стороны. Уничтожать его я, конечно же, не стал. Просто дал насекомым команду разделиться и спрятаться поблизости.

Остальные, как ни странно, тоже последовали моему примеру. Совет деревни наконец-то принялся наводить порядок. Хотя особо разгонять людей и не нужно было: большинство и сами стремились как можно быстрее убраться с площади, где только что стали свидетелями сразу двух впечатляющих демонстраций сил.

Более-менее адекватно отреагировали немногие, но их слово было ключевым.

Обменявшись взглядом с девушками, я получил кивки. Что же… хорошо. Попробуем ещё раз.

— Моё терпение не бесконечно, — сказал я. — А приём был далеко не столь тёплым, как должен был бы быть после всего, что на нас свалилось.

— Разберёмся, ученик, — Леви хмуро улыбнулся и положил руку мне на плечо, не выказывая никакого опасения. Неужто Вияльди рассказала ему про мои силы? Или он сам по себе такой… э-э… толерантный?

Дальше события развивались более предсказуемо. Мы оказались в доме Сатора, куда он не допустил никого, кроме меня с девочками, Дуффа и Леви. Староста был мрачен, но ненависть пропала из глаз. Похоже, он и сам не был до конца уверен в моей причастности либо паранойя на какое-то время ослабила хватку.

Жена Сатора, Нара, будучи занятой в погребе, не участвовала в происходящем на площади, так что слова мужа о смерти Кероба едва не сбили её с ног. Женщина осела, удерживаясь за стенку, но Отье подхватил её и унёс в спальню. Вернувшись, наставник выглядел ещё более мрачным, но вытащил из подпола бутылку вина, которое разлил по старым деревянным кружкам.

Мало-помалу разговор завязался. Я более подробно изложил события, Вета и Зана дополнили мои слова. Изредка нас перебивали: вопросы, уточнения, споры — обычное дело. Никто не визжал от ужаса, не осенял себя божественными знаками, не прятал взгляд. Может, зря я так долго скрывался?

Солнце пошло на закат. Бутылка вина была выпита слишком быстро. Слова были сказаны. Наступили сумерки.

Сатор Отье молчал, будто его голос остался там, в прошлом, которого больше нет. Пальцы впились в стол, как в единственную опору. Леви Мос-Лир сопел, глядя в пол. Его деревянная нога скрипела при каждом движении, словно выбивая неведомый похоронный ритм. Дуфф стоял прислонившись спиной к стене. Тяжёлое, как у больной собаки, дыхание казалось шумным и липким.

Они переваривали всё. Моих насекомых и пробуждение Ауры у девушек. Нападение львов и смерть Кероба. Грайдицев и мёртвого Ребиса. Меч в его руке.

Я не выкладывал все карты. Про Запретный Плод сказал скупо: мол, нашёл давно, до гор. Упомянул, что теперь могу управлять насекомыми. Без подробностей. Без излишнего бахвальства.

Лихорадочный взгляд Дуффа ясно давал понять, как он хотел развить тему, вновь вывести её на Дервиса или даже обвинить меня, но Сатор с Леви увели разговор в сторону грайдийцев.

— Теперь их стало гораздо меньше, — постановил Мос-Лир. — Думаю, они перестали представлять для нас опасность.

— Сомневаюсь, — я глянул в окно. Двое ополченцев — новенькие, без Ауры — проходили за изгородью. Я видел их глазами мух. Чувствовал Аурой Наблюдения. — Грайдия не мертва. Людей там ещё хватает.

Сатор поёжился. Казалось, он был рад ухватиться за любую новую мысль, лишь бы не думать о Керобе.

— Безумие, — прикрыл он глаза. — Я думал, они будут нападать лишь на чужаков, ведь иначе… война.

— Очевидно, они считали, что никто не узнает, — скрестил я руки. — Ублюдки оголодали, начав рассматривать всех вокруг как мясо. Сначала мёртвых, потом чужаков, далее настала бы очередь собственных стариков и слабаков.

— Скорее всего, они ловили путников, идущих в Худрос, — предположил Леви, откинувшись на спинку стула. — А может, организовали в горах лагерь, разделывая там людей? Засаливая, чтобы потом перетащить в Грайдию?

— Смысл перетаскивать? — отвлёкся Дуфф, перестав буравить меня взглядом. — Им проще всей деревней в горы уйти. Этим сраным каннибалам ведь теперь не нужно думать ни о полях, ни о скотине. Знай себе — лови и жри людей.

— С одобрения Наршгала, — криво усмехнулся я.

— То, что их жрецы об этом трепались, не означает, что всё так и есть, — недовольно буркнул Мос-Лир.

— А чего тогда Наршгал не спустится с небес и не покарает их? — провокационно подалась вперёд Зана. Вета тут же одёрнула её и зашипела на подругу.

Молчание было ей ответом. Передо мной сидели трое ветеранов, уже не молодых, опытных, сильных. За мной — две девчонки. Трое на трое. Лишь сейчас я осознал символичность. Новое поколение противостоит старому.

— Одна стóящая мысль всё же прозвучала, — первым нарушил я тишину. — Переселение.

Тема не нова, но столько случившихся потрясений не могли не вызвать изменений. Есть шанс пробить гранитную стену их устоев.

Лица собравшихся закаменели. Никто не перебивал. Я продолжил:

— Ностой обречён. И если вы не хотите стать второй Грайдией, — я демонстративно улыбнулся, — надо уходить.

— Считаешь, мы станем такими же⁈ — Сатор сжал челюсть, его кулаки заскрипели сухой мозолистой кожей.

— Думаю, вы не заметите, как это произойдёт, — пожал я плечами. — Нынешний голод поднимет голову, окрепнет. Пойдут новые жертвы, начнутся шепотки, что мясо — это мясо. Кто-то решит принять «вынужденные меры», в котёл отправится первый умерший, и… — слабая улыбка переросла в оскал, — это станет началом конца. Людей будет уже не остановить.

Лоб Дуффа прорезали морщины.

— Переселение — это спасение, — тихо добавил я.

— Дервис… — глухо сказал староста.

— Забудь, — не повышая тона, оборвал я его. — Если он жив — сам нас найдёт. Если нет… — я не стал заканчивать фразу.

— Нельзя так просто уходить, — постановил Сатор, — нужно подготовить место, договорить о крыше над головой, о воде и еде, о…

Леви рассмеялся.

— То-то у нас здесь есть всё перечисленное! — взмахнул он руками. — Прав Загрейн: надо сваливать. Ностой почти превратился в пустыню. День на сборы — и уходим ночью, по прохладе.

— Вначале нужно убрать угрозу Грайдии, чтобы не ударили в спину, — глухо пробормотал Дуфф. Мужик будто бы резко сдал, сдулся, перестал демонстрировать угрозу, показав сущность усталого старика, кем он по факту и являлся. — Зайти к ним в деревню, добить всех, пока они не принялись мстить.

— Можно у них и еду забрать, — хмыкнула Зана. — Ой, наверное, это будет человечина? Тогда, пожалуй, всё-таки нет.

— Наршгал всемогущий, заткни ей рот, — прошипела Вета, снова толкнув подругу.

— Дуфф прав, — произнёс Отье, как и все прочие изобразив, что не слышал Зану. — Мы должны выжечь клятых каннибалов. Всех. Пока не поздно. Гниль не лечат молитвами.

У меня возникло ощущение, что они прямо-таки стремились найти хоть какую-то причину, лишь бы не срываться с места.

— Действуйте, — почесал я затылок. — Я уже в должной мере ослабил их.

Мне не хотелось разжёвывать, что не собираюсь во всём этом участвовать. Нет, спасибо. Я не защитник справедливости и не супергерой. Я не собираюсь быть в каждой бочке затычкой, тем более не желаю вырезать целую деревню. Кто там остался? Женщины? Юнцы? Может, дюжина крепких мужиков, которые тем не менее ничего не смогут мне сделать?

Как-то… гадко, что ли? Не хочу. Я уже достаточно народу прикончил. Да и грайдийцы… голодные люди, которые встали на этот путь не от праздного желания. Слишком легко осуждать тех, кому попросту промыли мозги на почве лютой засухи и повышенных налогов. Их годами мучили, чтобы получить то, что в итоге вышло. Голод толкает на всё.

— У нас, — кивнул я на Вету и Зану, — другой путь. Мы идём в Худрос. Там есть порт. Корабли. Работа. Люди. Жизнь.

— И девки, — с усмешкой добавила Зана.

Покосившись на Зану, я не стал комментировать её фразочку.

Аналогично я не желал расскрывать истинные планы о намерениях взойти на чей-то борт, став афридом. О цели отыскать Дэлю. О вероятном путешествии в Саркарн. Об этом не знали даже мои подруги, которые ещё не факт что захотят составить мне компанию.

Хотя могут. Всё-таки они пробудили Ауру, а значит, уже считаются элитой. Входят в те самые проценты людей, которые встали на вершину пищевой цепочки. Элитный класс, уже не толпа.

В каком-то смысле Аура позволяет достичь успеха в любых направлениях жизни. Судья, торговец, алхимик, кузнец — неважно. Владеющий Аурой лучше в любой профессии, любой сфере деятельности, даже если там надо работать не грубой силой, а мозгами.

— И не останетесь, чтобы помочь? — спросил задумчивый Мос-Лир.

Пожав плечами, я оставил его слова без ответа. Смысл трепать языком, если всё уже сказано?

— Вопрос переезда всё равно встанет, пусть даже после победы на людоедами, — сказал Сатор. Его взгляд расфокусировался, стал мутным, словно выпитое вино затуманило его разум, что попросту невозможно — больно мало его было, при делёжке на шестерых, да и Аура у мужика была сильна. — Не все осилят путь. Нужны телеги, мулы…

— Какие, в жопу, телеги⁈ — взорвался я. Эти разговоры успели достать ещё до отправки в горы. — Хватит держаться за старое, как пёс за кость! Вы что, не видите, что пустыня нас заживо жрёт⁈ Воды нет, вместо чернозёма одна пыль, а вы, сука, крыши чините, горшки лепите, корзины плетёте. На кой, блядь, хер⁈ Куда это барахло? На чём повезёте? Или надеетесь, что завтра всё возьмёт и наладится? Уже сколько надеетесь? Лет пять? Или сразу все дома с крышами и заборами в Худрос перетащите? — Я сплюнул, не заботясь о чистоте дома. — Не усложняйте жизнь сами себе, чёрт бы вас побрал.

Я перевёл внимание на старосту.

— Дуфф, ты ведь ориентируешься в Худросе, договорись о временном жилье. Отье, твои ополченцы смогут присмотреть за людьми при переходе и в городе, не так у нас их и много осталось. Какие-то деньги, уверен, в Ностое ещё есть, должно хватить на первое время, а там найдёте корабль, готовый перевезти жителей на восточный берег. Дальше проще — на месте сориентируетесь, где осесть.

— Предлагаешь уходить наугад? — хмыкнул Леви.

— А тут нужен какой-то чёткий план? Предстоит особо хитрое дело? — в таком же тоне ответил я. — Нет? Тогда вот тебе мой план. Уже готовый.

Мотнув головой, я продолжил:

— Можно, конечно, остаться тут ещё на пару месяцев, разработать, хах, систему ухода! Точнее — вначале победить грайдийцев, хер знает зачем, потом разведать путь до Худроса, даром что он в двух днях пути, следом найти там жильё, сразу на всех. Потом что-нибудь ещё. И ещё. И ещё. Только вот не забудьте заранее позаботиться, чтобы у Милегера хватило вирр покрыть ваши иссохшие трупы, а то бедняга уже жаловаться начал.

Размяв плечи, я секунду подумал и добавил:

— Впрочем, действуйте как хотите. Силком в светлое будущее никого не тяну. Я ухожу. Завтра. С вами или без. Потому что иначе застряну здесь на всю жизнь. Каждому сопли не утереть, все уже люди взрослые. Думайте сами.

— Не все согласятся уйти, — хмуро крякнул Дуфф.

— Значит, заставь, — жёстко отрезал я. — Мне ли напоминать, что от Беруги остался один едва живой ручей, готовый пересохнуть в любой день? Лишь система каналов позволяет худо-бедно набирать воды на поливку и питьё, иначе и это уходило бы в землю. А сколько людей уже умерло? Клорус, Жила, Белоручка Марта, Бирк Кривой, Свистелка… И не от разбойников ведь, сами. — Я прикрыл глаза рукой, вздохнул. — Со своей стороны, я и так сделал больше, чем должен. Сколько припасов я сюда притащил, а? — Убрав руку, открыто взглянул на Дуффа. — Не отвечай. Суть не в этом.

— Не в этом? А в чём же тогда? — сложив руки в замóк, спросил Сатор.

— В том, что я не собираюсь взваливать всю деревню на свой хребет. Я здесь не староста и вообще Прóклятый, — ухмыльнулся я под конец. — Или уже забыли? Вы, ветераны миизарской войны, может, и воспринимаете меня адекватно. Девочки, — покосился я на Вету с Заной, — теперь тоже. А вот остальные… — Я припомнил, как лихо народ убегал с площади, бранясь и завывая от страха. — Не будут довольны тем, что я «оскверняю это место своим присутствием». Всем будет проще, если мы на этом разойдёмся.

— Какого хера вы тут переливаете из пустого в порожнее⁈ — подскочила Зана. — Всё ведь, сука, очевидно! Останетесь здесь — сдохнете от голода и жажды. Пойдёте на восток — получите шанс выжить. Пусть не гарантированный, но хотя бы шанс!

— Уважение, девчонка, — проскрежетал староста. — Молодость — пора лёгких и резких решений. Старость же взвешивает каждый свой шаг.

— И упускает за этими шагами всю суть, — тихо сказала Вета. — С каждым днём вырваться будет лишь труднее. Вы доведёте Ностой до того, что уже некому будет уходить.

— Уход юнцов, — натянуто улыбнулся Леви, обратившись к Дуффу и Отье, — может дать нам больше, чем кажется. Стать примером. Показать, что можно спастись.

— Глубоко копаешь, наставник, — хохотнул я. — Скорее все обрадуются, что «страх и ужас» покинул это место!

— Надеюсь, ты не обо мне? — Зана кокетливо наклонила голову.

Сатор горько усмехнулся. Улыбка Мос-Лира стала чуточку более искренней. Даже Дуфф негромко фыркнул. Я насмешливо ей подмигнул. Лишь Вета снова прикрыла ладонью глаза.

— Мы останемся на похороны, — сказал я, уверенный, что Милегер управится с «облачением» Ребиса за ночь. Он всегда был скрупулёзен в таких вещах. — За это время соберём вещи и попрощаемся с теми, кто… заслуживает этого. Утром проводим Ребиса в последний путь и покинем Ностой. В Худросе, скорее всего, задержимся на какое-то время. Если вы успеете нагнать нас — может, чем-то сумеем помочь. Ежели нет… — я пожал плечами. — Наршгал даст — ещё когда-нибудь свидимся.

— Пап… — Вета заморгала и посмотрела на отца. — Не задерживайся, я буду дома, поговорю с мамой.

Тот молча кивнул, но потом встретился со мной глазами. Теперь, кроме злобы, там было что-то ещё… Надежда? Смирение?

— Не затягивайте, — сказал Дуфф. — Покиньте это треклятое место и живите лучшей жизнью. Чёрт меня дери, вы заслужили это! — последние слова он едва ли не прорычал. — А мы — прорвёмся. Не подохнем. А подохнем, так и хер с нами.

— Что посеешь, то и пожнёшь, — проворчал Леви.

Я поднялся на ноги. Скрипнул стул. Всё уже было сказано. За окном темнело: небо ржавело, будто старый железный таз. Напоследок я посмотрел в глаза этим трём уставшим мужчинам, которые, словно цепями, были прикованы ко всему нажитому здесь. И цепи эти оказались на диво прочными… Если справятся, то, может, ещё встретимся. Надеюсь на это.

Сатор опустил взгляд, как будто в нём что-то сгорело. Дуфф только кивнул. Без слов. Понимал. А может, просто сломался. Леви хмурился, будто догадывался, что я ещё загляну к их семейству.

Молча повернувшись, я вышел на улицу, по пути услышав сдавленное рыдание в соседней комнате. То Нара Отье оплакивала своего сына. А мне… мне предстоит ещё один разговор. С Себбом, чьего мёртвого брата мы сегодня принесли в Ностой. А может, и с Энни.

Дверью не хлопал, просто закрыл. Аура Наблюдения показала Вету и Зану, вставших за моей спиной, пока я, стоя на крыльце, смотрел на деревню. Нагретое за день дерево казалось горячим, как только что вынутая из тела кость. Ночь уже легла на улицы. Воздух лип к коже, как кровь на пальцах. Где-то вдалеке слышались пересуды. Люди не спали, поражённые свалившимися новостями.

— Хер с ними всеми, — пробормотала Зана, встав ближе и прижавшись к моему плечу. — Подохнут из-за упрямства, эка невидаль.

— Кто-то последует за нами, — отозвался я. — Вряд ли завтра же, но точно последует.

— Из этих «кого-то» четверть, возможно, даже доберётся до Худроса, чтобы сдохнуть за его стенами, — фыркнула она.

Я пожал плечами. Снова хотелось курить. Хах, а ведь я помню, как недавно — всего несколько дней назад! — уговаривал Кероба бросить.

— Сдохнут так сдохнут. Не маленькие, — отрывисто сказал я, потянувшись к своему рою. Насекомые скрытно облепили деревню, набившись в каждый дом, двор, сарай — брошенный или обитаемый.

Наблюдали, готовились…

— Ополчение знает Худрос, отец его знает, Отье знает. Всё будет хорошо, — возразила Вета. — Но кто-то точно помрёт, этого не избежать.

— Я направлю с вами мошек, — пару ударов сердца спустя произнёс я. — Если возникнут неприятности, сразу узнаю.

— Они будут наблюдать за нами, да? — невинным голоском поинтересовалась Зана, что сразу заставило меня напрячься, предчувствуя подставу. Словесную ловушку.

Миг подумав, предпочёл не отвечать, а просто пожал плечами. Зана усмехнулась.

— И во время переодевания тоже? — наклонила она голову.

Вета дёрнулась и с подозрением на меня посмотрела. Я не отреагировал.

— Не то время и не то место, чтобы думать о чём-то подобном, — отрывисто сказал я. — Меры безопасности требуют, чтобы мы держались вместе.

— Думаешь, отец передумает и решит задержать меня? — Вета скрестила руки на груди. — Или всех нас?

— После всего сказанного? — приподнял я бровь. — Вряд ли. Но могут найтись недоброжелатели. Среди излишне религиозных ополченцев, например. Побоятся связываться со мной и решат отыграться на вас.

Зана удивлённо моргнула, потом опасно прищурилась.

— Пусть только попробуют, — прошипела она.

— Месть будет интересной и захватывающей, однако предпочту вовсе до неё не доводить, — протянув руку, я положил её Зане на плечо и слегка сжал.

Негромко хмыкнув, она кивнула. Вета тихо вздохнула и тоже склонила голову.

— Надеюсь на твою совесть, Загрейн, — только и произнесла она, после чего направилась в сторону своего дома. — Увидимся утром, на кладбище.

— Пока-пока! — подпрыгнула Зана, широко улыбнувшись и помахав ей в спину.

Я направил за Ветой пять мух. Какое-то количество уже находилось возле дома старосты.

— Ладно, — посмотрел я на свою вторую боевую подругу, — попробуй хоть немного отдохнуть сегодня. Неизвестно, когда нам ещё представится такая возможность.

Мы обменялись ещё десятком слов, и я направился к себе. Предстояло очередное неприятное дело — общение с Энни и Себбом.

И снова возникло малодушное желание всё бросить и просто уйти. Исчезнуть в темноте. Но тянуть больше было нельзя. Нужно было идти домой. Домой. В дом Эландов. В дом Энни и Себба. В дом Ребиса, которого больше не было.

Я шёл медленно. Как будто оттягивал приговор. Сумерки сгустились. Безлунная ночь казалась маслянистой, скользкой и жирной. Под ногами хрустела земля, пересохшая и злая. Тьма глядела из-под крыш, из открытых сеней. Кто-то за мной наблюдал — я чувствовал прикосновение чужой Ауры. На какой-то миг меня это даже позабавило. После произошедшего в шахте, когда я выложился на все сто, Аура не просто стала сильнее, она… будто перешла на новый уровень. Теперь я мог ощущать чужой интерес к себе. Занимательно… уж не первый ли это шаг к сокрытию?

Сосредоточившись, я постарался отследить наблюдателя, но… некоторое время попыжившись, сообразил, что такой фокус мне всё ещё недоступен. Может, я недостаточно умел? Не хватает… м-м… тонкости? Или некой, не знаю, «плотности Ауры»? Всё-таки раньше я не мог ощутить того, что меня кто-то осознанно изучает, «просвечивает», а сейчас, надо же, чувствую!

Хмыкнув, заставил мошек, находящихся возле домов ополченцев, взлететь и подлететь к этим людям. Почему к ополченцам? Всё просто. Дуффа я исключил — Аура Наблюдения показала, что он как раз подходит к своему дому, где Вета общалась с матерью. Вряд ли он в такой момент решил сконцентрироваться не на дочери и предстоящем расставании, а на мне. Сатора Отье я исключил тем более — он пытался привести в себя свою супругу, Нару. Уверен, ему не до меня.

Леви? В этом просто нет смысла. Не вижу ни одной причины, зачем ему «просвечивать» меня.

Вета или Зана? Обе с родителями. Да и толку им меня изучать? Всю дорогу этим занимались.

Остаются ополченцы. Кто знает, вдруг кто-то из них готовит против меня какую-нибудь дрянь? Прикидывает, как будет атаковать или… Пф-ф, будто бы у него есть шансы!

Есть, конечно, но… Сука, а не плевать ли? Пусть смотрит.

С другой стороны, мне это не нравится.

Попытавшись закрыться, спрятаться от этого «взгляда», я, кажется, пошёл в совершенно иную степь, потому что подсознание в какой-то момент ощерилось своеобразными шипами, отчего чужой «взгляд» тут же отдёрнулся, а один из ополченцев, Далкон Бёрт, который в этот момент чистил оружие, негромко вскрикнул, бросив меч и схватившись за голову.

Мошки подлетели ближе, но мужик был жив — стонал, кряхтел, через несколько секунд поднялся на ноги, выматерился, пнул стул.

Моргнув, я остановился, радуясь мимолётной задержке, и постарался проанализировать случайно созданный трюк.

Интересно… Это я так любого могу поразить? А в бою? Если враг будет сосредоточен на мне, а я его этими… Шипами⁈

Далкон тем временем полностью восстановился и встал перед стеной собственного дома. Жены у него нет, умерла ещё год назад. Мужик стоял один и, видимо, думал. Как и я. Но Ауру ко мне более не тянул. Хорошо.

Очень хотелось тщательно изучить случайно созданный трюк. Попытаться его, не знаю, раскрыть. Попробовать на ком-то ещё. Надо будет попросить Зану «прощупать» меня, когда я снова создам эти защитные шипы.

— Сейчас не до этого, — посмотрел я на дом Эландов, стоящий в полусотне метров впереди.

Дверь у Энни скрипнула, как всегда. Удивительно, как я помнил этот звук. Странно: не дом, а клетка памяти. Я вошёл внутрь и ощутил привычный запах: воск, мука́, старая древесина. Будто ничего и не изменилось.

Они были внутри. Ждали.

Энни сидела на лавке, руки сцеплены в замóк, лицо каменное, глаза сухие, острые, как костяные иглы. Себб стоял у стены, прислонившись плечом. При моём появлении поднял глаза — и тут же отвёл. Я видел, как он напрягся.

Облизнув губы, я посмотрел на тётю, потом на брата, открыл было рот и… закрыл обратно. Я не знал, с чего начать. Мысли и речи, которые готовил по пути сюда, были отброшены новой придумкой, которую я уже про себя назвал «Шипы» и которая, как по мне, казалась куда более интересной и стóящей, чем обсуждение мёртвого парня.

Ребису уже не помочь, смысл теперь трепать языками?

Сука… никогда такое не любил.

— Вы уже знаете, — я постарался звучать не слишком раздражённо или обвиняюще. Не знаю, получилось ли. — Ребис погиб в горах.

Я не стал входить в комнату, замер в проходе.

Энни ничего не ответила, Себб шмыгнул носом, сжал губы, глядя в пол.

— Знаем, — тихо произнёс брат. — И Кероб тоже. Но его… его вы не принесли. А Реба — да. Это… ну… правильно, — он обернулся на мать, которая кивнула — медленно и спокойно.

— Милегер им занимается, — сказала она. — Завтра… на рассвете… — утерев рукой глаза, женщина не договорила, но этого и не требовалось.

Пауза. Тяжёлая, напряжённая. Я стоял, ощущая себя чужаком. Словно и не было этих лет, что я провёл в этом доме.

— Как это произошло? — спросила наконец Энни. Голос был ровный, слишком ровный.

Новых слёз тем не менее не было.

Поморщившись, я подумал, что можно было бы приукрасить случившееся, но… хех, этого даже делать не пришлось! Ребис и правда поступил как герой.

— Он спас нас всех, — произнёс я. — Когда к грайдийцам прибыло подкрепление, он убил сразу двоих каннибалов. И это будучи раненым! Разрубил их тем мечом, который даже после смерти упорно не желает отпускать, — улыбнулся я. — Если бы не этот подвиг… Не знаю, выжил бы ли вообще хоть кто-то.

Энни моргнула, недоумённо на меня поглядела.

— Тогда как он погиб, если победил?

— Истёк кровью, — поморщился я. — Говорю же: Ребис был ранен. Все эти… танцы с мечом заставили его потерять много крови. Хоть мы и нашли целебную алхимию в сумках людоедов, её оказалось недостаточно.

Себб медленно поднял голову. Его голос был сдержан, но в нём сквозило горе:

— Ты был рядом?

Простой вопрос и сложный ответ. Да, я был, но…

— Да, — ответил я без всяких «но».

— Он… он…

— Не мучился, — пожал я плечами, постаравшись придать голосу толику твёрдости.

Себб кивнул. Долго молчал. Потом добавил:

— Я должен был пойти с вами.

— Нет, — отрезал я. — Ты бы погиб вместе с ним. Это был бой. Не игра.

— А теперь Реба нет, — спокойно и словно бы смирившись, произнёс он. Вот только у меня возникло ощущение выстроенной где-то в его сознании стены, которая словно отгораживала Себба от принятия этого факта. Не давала осознать в должной мере.

Или я надумываю? Может, он и сам по себе сумел пережить эти новости? Пережил ведь он смерть отца?

— Он доверял тебе, — сказала Энни, о которой я едва не забыл. — Думал, что знает, куда и за кем идёт.

— Ребис был мне братом, пусть и не по крови, — честно ответил я. — Будь возможность сделать всё иначе, я бы непременно так и поступил.

— Загрейн, — Себб снова отвёл взгляд, но потом вернул его с неожиданной решительностью, — почему ты не рассказал раньше?

— Раньше? — поднял я брови, не сумев понять смысл сказанного.

— Про то, что… ну-у… что ты Прóклятый.

— Ах вот ты о чём, — кривая ухмылка сама собой появилась на лице. — Значит, повёлся на это? На тот трюк, который я показал?

— Это был не трюк, Загрейн, — Себб улыбнулся почти так же, как делал это раньше. — Не волнуйся, я не верю в бредни Милегера, что те, кто съест Запретный Плод, сразу становятся уродами и ублюдками. Херня. Я другое не пойму: какого чёрта ты не рассказал об этом раньше?

Вздохнув, я скрестил руки на груди. Не ожидал, что речь зайдёт об этом. Не был готов. Ни к откровению, ни к последствиям.

— Всё случилось недавно, — сказал я. — Практически случайно. Запретный Плод, он… — почесал я затылок, думая, как будет лучше соврать, — оказался не таким ярким, как можно было предположить. Я думал, повезло найти обычное яблоко. Когда осознал свои новые способности, то не захотел вас пугать.

Брат ссутулился, сжал кулаки.

— Я бы не испугался, — на грани шёпота ответил он. — Мы же выросли вместе. Дерьмо, ты сам учил меня драться! А теперь я обо всём узнаю последним — на площади, перед твоим уходом из Ностоя!

Он замолчал, потом добавил:

— Я бы не стал к тебе хуже относиться. И Реб бы не стал. Даже когда ты… ну-у… не совсем человек.

Я сдержал скептичный хмык. О да, «не стал бы»! А то я не помню, как отреагировала моя группа, когда я продемонстрировал силы! Конечно, тогда ещё наложилась смерть Кероба и эти их нелепые обвинения, но…

Нахмурившись, я задумался, а стало бы отношение ко мне иным, если бы я открылся не в момент отчаяния, критический, можно сказать, а… просто на привале?

Обстановку разбавила Энни.

— Ты ведь не просто так показал свои способности, Загрейн? — Она нашла в себе силы усмехнуться. — Это фактически прощание, потому что остальные теперь тебя не примут. Даже я, знающая тебя, мальца, с самого детства, испытываю смешанные чувства. И отнюдь не по причине смерти моего мальчика.

На это оставалось только кивнуть.

— Мы решили так ещё по пути, — сказал я. — Я, Вета и Зана. Что мы уйдём.

Энни покачала головой, её губы подрагивали.

— Я знала, что ты слишком амбициозен для этого места.

— Уходишь⁈ — глаза Себба заблестели — то ли от слёз, то ли от решимости. — Возьми меня!

Тётя вздрогнула, обняла себя, но потом чему-то скупо улыбнулась. Едва заметно, горько.

Я долго смотрел на брата.

— Себб…

— А чего мне здесь без вас делать? У меня же никого не осталось! — Парень выглядел встревоженным, напуганным. — Ностой умирает, ты ведь сам это говорил, Заг! Еды нет, воды почти что тоже. Не знаю, чего мы продолжаем тут сидеть. Дуфф с ума сошёл, сейчас следом за ним и Отье тоже — из-за Кероба… — Себб поморщился. — А я… Я видел, каким был Ребис, когда шёл с тобой. Свободным. Живым. Я хочу так же.

Был живым, это точно…

— А как же мать? — проницательно поинтересовался я.

Себб оглянулся на женщину. Она сидела всё так же сжатая и молчаливая. Но глаза её встретили его взгляд более чем спокойно.

— У меня есть Форпон, — сказала она. — Не думай, сын, что я пропаду. Я не девочка. И ты не ребёнок.

Себб отвёл взгляд, сжал губы, покивал. Но я видел: решение ещё не принято. Он хочет, но не решается окончательно рвать связь. Ещё нет.

— Завтра похороны, — проговорил я. — После — мы уходим. У тебя есть время, чтобы подумать.

Он кивнул. Медленно, но уверенно.

— Не думай, что я тебя боюсь. Или презираю. Никогда, — резко взмахнул он рукой.

— Я знаю, — улыбнулся я и, развернувшись, шагнул к двери.

Раздался голос Энни:

— Спасибо…

Я застыл.

— … что вернул его. Хотя бы тело. Не все бы так сделали.

Молчание, я не решался обернуться.

— Иди. Пока всё не сгорело.

Я вздрогнул: столько силы и чувств скрывалось за этими словами.

По-прежнему не оборачиваясь, я открыл входную дверь и вышел на улицу.

Ночь была чужой. Деревня — не моя. Дом — не мой. Но там, за порогом, у меня был путь. И, возможно, он примет меня.

Храм Наршгала, взгляд со стороны

Здесь воняло. Привычно для Милегера Шоркуса, но это не означало, что ему нравилось или что он не чувствует. Он всё чувствовал, всё понимал.

— Передай старосте, — сказал Милегер мелкому Мозесу, сыну кузнеца Фусто, — что я начал. Закончу к утру. Пусть организует могилу.

— Сделаю, дядька, — малец посмотрел на труп Ребиса. — А можно мне потом меч подержать?

— Когда потом? Когда в землю закопают и камень сверху положат?

— А что, с мечом хоронить будут⁈ — Мозес удивился и даже, казалось, не поверил своим ушам. — Но он ведь такой красивый! Может, просто вытащить или… — мальчишка ухмыльнулся, — пальцы порезать?

Шоркус раздражённо махнул рукой. Мозес хохотнул и выбежал наружу. Беззаботное детство, когда смерть кажется неимоверно далёкой, даже когда она так близко.

Миг спустя жрец осознал себя в одиночестве, в компании мёртвого тела и жаровни. Мало было ему горячего солнца днём, так теперь ещё и мучиться жаром ночью⁈

Пот уже пропитал его одежду, заливал глаза под кустистыми бровями.

Он покосился на мертвеца. Взгляд его перебрался на меч. Даже мальчишка сказал, что его нужно вынуть, но нет!..

— Нужно было настоять, — насупился Милегер. — Чёрт бы побрал эту дуру Энни и её нового хахаля! Это уже не её сын, просто кусок мёртвого мяса.

Проблема была в том, что Дуфф, кого жрец непременно сумел бы склонить на свою сторону, окончательно помешался. То Дервис, то Вета, то теперь Загрейн, оказавшийся Прóклятым, — а ведь Шоркус так доверял ему и даже давал книги из личной библиотеки! Всё это надломило старосту, отчего он теперь не отдавал отчёта своим действиям.

Подобное огорчало жреца, но, с другой стороны, что мешает ему через некоторое время отрыть курган и забрать меч?

Милегер осмотрел клинок и даже зацокал. Никогда он не был сторонником материального, но эта вещь почему-то привлекала внимание и буквально молила взять в руки.

Вздохнув, жрец взял щипцы и вытащил из раскалённого котла первую монету, которую приложил к коже Ребиса. Тихое шипение. Пошёл дым. Кожа будто бы чуточку отступила, расплавилась, впитывая в себя горячий оловянный кругляш, накрепко прилипая к нему.

За первой виррой последовала вторая — точно так же насмерть вгрызаясь в плоть. Потом третья… Каждый раз — шипение, дымок, запах палёного мяса.

Постепенно Шоркус покрыл монетами лицо Ребиса, потом шею, плечи, грудь, живот… Давно переставшие кровоточить раны он замазал глиной, чтобы те не были заметны при погребении.

На всё про всё нужно примерно двести пятьдесят монет. Редко выходит больше трёхсот или меньше двухсот. Обычно что-то между, если исключать детей.

Когда Милегер возился с руками, он вновь попробовал разжать пальцы Ребиса, надеясь, что жар сумел убрать посмертное окоченение. Но ничего не изменилось. Выругавшись, жрец начал выламывать пальцы, однако и тут потерпел поражение. Его силы не хватило вызвать даже хруст костей!

— Аура, что ли? — устало вытер он пот, заливающий глаза. — Не должно…

Но ощущение было именно таким!

Позволив себе очередную порцию мата, Шоркус на пару минут вышел на улицу. Ночная прохлада остудила его, но, помня, что таким нехитрым образом легко заболеть, особенно будучи разгорячённым и потным, он вернулся обратно, раздражённо уставившись на мертвеца.

— Следующего покойника пусть помогают хоронить, я уже не молод, — буркнул он.

После ночной прохлады душный вонючий подвал казался каторгой, мучением.

Закашлявшись от дыма, Милегер с трудом перевернул Ребиса на живот, чтобы начать работать со спиной. Меч звонко ударился о каменный пол, оставив длинную царапину. Жрец, устало отдышавшись, встряхнул натруженные мышцы и утёр рукавом лоб.

Следующие два часа Шоркус старательно работал со спиной и всем остальным, ранее ему недоступным. Глухо бранился, цеплял монеты, нюхал запах дыма и палёного мяса, потом прикладывал монету снова. И снова. И снова.

Жрец закончил, когда тьма с улиц начала уступать место солнцу. Посетовав, что раньше он успевал «одеть» за ночь двоих, а теперь едва-едва управился с одним, не самым здоровым и крупным мужчиной (шестнадцать лет!), он поднапрягся и снова перевернул его, уже лицом вверх.

Радостно улыбнувшись тому, что ни одна монета не отлетела — это был показатель умелой работы, — жрец позволил себе расслабить спину и удовлетворённо выдохнуть.

Бросив взгляд на дело рук своих, он отметил, что кожа на лице покойника странно натянулась. Может, пошло трупное иссыхание? Ведь тело, вопреки виду, попало ему в руки отнюдь не свежим!

— Сколько дней его тащили по солнцу? — сам у себя спросил Шоркус. — Чудо, что гниль ещё не пошла.

Пожав плечами, он наклонился ближе к лицу Ребиса, оценивая, не нужно ли добавить где монету. Ведь перекошенная физиономия мертвеца могла оголить какой-то ранее невидимый участок кожи, отчего работа Милегера показалась бы халтурной, а этого он не терпел.

Но тут голова трупа дёрнулась, рот открылся — втягивая в грудь воздух. И мертвец завопил.

Деревня Ностой, взгляд со стороны

Поселение огласил жуткий вопль. Крик был не человеческий. Больше похожий на рёв раненого зверя, которому вытаскивают кость из живого мяса. Громкий, рвущий уши, хриплый и влажный — так не кричат живые. Но что насчёт мёртвых?

Жрец отступил, выронив щипцы. Они с лязгом ударились о камень. Широко открытыми глазами он несколько секунд смотрел на дёргающегося Ребиса, покрытого похоронными монетами, словно кольчугой. Парень выгнулся на каменном столе, будто его било током. Глаза, скрытые оловянными кругляшами, с трудом распахнулись — и бешено заметались.

Но больше всего Милегера напугало иное. Меч.

Таинственный клинок по-прежнему был сжат в руке Ребиса и теперь опасно дёргался. Его кончик, словно голова ядовитой змеи, казалось, наблюдал за движениями жреца.

Шоркус шагнул назад, споткнулся, едва не упав, потом стремительно, с неожиданной для своего возраста прытью, ринулся наружу.

— Мертвец! — завывал он. — Мертвец восстал!

Деревня просыпалась. Даже самые дальние дома слышали шум. Люди выходили и собирались, держа топоры, вилы и дубины.

Загрейн стремился успеть первым. Аура и насекомые позволили ему верно оценить положение дел, так что тело само несло его вперёд. Сердце билось быстро, но ровно. Все вопросы он решил отложить на потом. Вначале нужно помочь брату.

— С дороги! — рявкнул он, словно вода обтекая вставших на пути Жаруба Вуруса и его дружка — Кольто Шебора. Не слушая гневных криков, полетевших в спину, Загрейн вбежал в церковь и спустился в подвал.

Вонь дыма, металла и жжёной кожи ударила ему в лицо. В помещении стояла жара, словно в сауне.

На полу сидел Ребис, упавший со стола. Дыхание рваное, из горла всё ещё вырывался сдавленный вой. Он сорвал несколько монет с лица — вместе с кожей, зато теперь мог полноценно видеть: ничто не загораживало обзор.

Загрейн мимоходом отметил, что из новых ран течёт кровь, а вот старые травмы, ставшие причиной смерти… исчезли. И это была не глина Милегера, хоть на теле рядом с монетами были заметны грязные разводы. Нет, раны действительно пропали, оставив после себя непонимающего человека, старавшегося понять, где он и что происходит.

Мысли пробежали в голове Загрейна за секунду, после чего он опустился на колени и положил руки на плечи Ребису.

— Это я, брат, — негромко сказал Загрейн. — Всё хорошо. Ты жив. Жив!

Ребис замер, резко дёрнул головой. В глазах — паника, боль, гнев.

— Это же вирры, — прохрипел он. — Я в подвале храма… я… умер!

«Он действительно был мёртв, — подумал Загрейн. — Я проверял это. Все проверяли! Но всё же… Ох, прав я был, когда казалось, что он вот-вот встанет и продолжит путь вместе с нами!»

— Что последнее ты помнишь? — Загрейн наклонил голову, пытаясь заглянуть брату в глаза, но тот отвёл их, странно пошевелив плечами.

— Шахта, — спустя несколько секунд тишины ответил Ребис. — Клятая шахта и людоеды. Я убил их… убил последних!

— Верно, — слабо улыбнулся Загрейн. — Ты молодец.

Ребис кивнул — словно марионетка на нитях.

— Тяжело, — коснулся он груди. — Монеты… давят…

Две вирры упали на каменный пол, когда он пошевелился. Громкий звон разрушил атмосферу, отчего оба резко дёрнулись, одинаково покосившись на место их падения, а потом на потолок. Оттуда раздавались звуки шагов.

— Пора выбираться, — Загрейн использовал Ауру, приподняв брата. — Наружу.

— Я говорил с Наршгалом, Заг, — неуверенно хмыкнул Ребис. — Это он дал мне меч, он же вернул обратно. С богом!..

«Меч!» — обожгла Загрейна мысль, после чего он уставился на острую железку, которую продолжал сжимать Ребис.

— Ты… — что хотел сказать Загрейн, так и осталось тайной: на лестнице послышались шаги. Кто-то спускался.

— Пиздец, — шепнула стоявшая от меня по левую руку Зана, рассматривая Ребиса, выступавшего на улице перед сбежавшимися сюда жителями. — Он что, башкой поехал?

— Вернулся из мёртвых, — столь же тихо ответил я. — Думаешь, после этого остаются нормальными?

— Но ты послушай, что он несёт! — она спрятала лицо за ладонями.

— Я вообще удивлён, как он говорит и дышит, под таким-то весом, — невесело хмыкнул я, рассматривая брата, покрытого виррами. Хотя… Аура? Да, Аура укрепляет тело. И Аура, судя по моим чувствам, буквально переполняет Ребиса.

Необычно… Не то, что я ощущаю примерный уровень силы чужой Ауры — это логичное развитие моих способностей, а то, что Ребис настолько сильно пылает ей.

'У него… просто неоткуда взяться такой мощи! Признаю, брат, скорее всего, пробудил Ауру в шахте, во время бойни с грайдийцами, как и остальные. Но изначальная сила не могла быть настолько чудовищной!

Выходит… дело в мече?' — бросил я взгляд на клинок, с которым Ребис не расставался ни на миг.

— … боитесь? — продолжал говорить оживший мертвец, криво наклонив голову и разглядывая деревенских. — Нет смысла. Я был оживлён милостью бога, нашего Наршгала. Он сказал мне, что я слишком рано собрался на тот свет! — Ребис нелепо усмехнулся, из его губ вырвался еле различимый смешок.

А ведь раньше он никогда особо не стремился к публичным выступлениям.

— Наршгал сказал, что происходящее на западной стороне Миизара окончательно достало его, — Ребис поднял правую руку, в которой продолжал сжимать меч. — Он желает это изменить. Ему был нужен человек, через которого он сможет озвучивать свою волю. Свои желания!

— Как думаешь, сколько в этом правды? — спросила меня вторая девушка, стоявшая по правую руку — черноволосая Вета.

— Знаешь… — я пожал плечами. — Слишком странная ситуация. Я вообще не могу понять, как ко всему этому относиться. С одной стороны — это Ребис. Мой брат воскрес из мёртвых. Чудо, мать его. С другой…

— Мёртвые не воскресают, — кивнула Зана. В кои-то веки она выглядела серьёзной.

А Ребис, казалось, резко стал старше своих лет. Уже не юнец, а… мужчина. Даже голос у него изменился. Стал хриплым, гортанным, тяжёлым.

— Я стал его карающей дланью! — проревел Реб. Мне показалось, часть Ауры расходилась вместе с этим голосом, изменяя его, делая более… проникновенным? Сильным? — Теперь я не могу умереть, Наршгал наделил меня бессмертием. Я буду возрождаться вновь и вновь, что бы ни случилось!

— О… — моргнула Зана, а потом толкнула меня локтем. — Вот тебя и подвинули с пьедестала самых крутых способностей.

Я хмыкнул.

— Никогда и не говорил, что обладаю самыми крутыми способностями.

— Серьёзнее! — Вета схватила нас за плечи и сжала. — Что делать будем?

На миг поморщившись, я укрепил тело Аурой Защиты, после чего снова посмотрел на разоряющегося Ребиса.

— … Оружие бога! Этот великий меч! — Ребис вновь продемонстрировал его всё увеличивающейся толпе. Я заметил в ней Леви, Вияльди и Керсту. А вон и Энни с Себбом. Оба глядят как на второе пришествие Христа. Стоп, так ведь… — Наршгал дал мне его, повелев искоренить беззаконие! Наладить порядки в Миизаре, прогнать захватчиков и вновь сделать нашу страну великой! И я не умру, пока не достигну цели! Не потому, что так верю в себя, а потому, что верю в него!

Ребис стоял уверенно, с прямой спиной и высоко поднятой головой.

В толпе пошёл гул, нарастая, будто ветер в пещере. Поначалу испуганные, жители принялись кивать в такт речи парня, а их взгляды, казалось, загорелись мечтами перемен к лучшему будущему. Под конец и вовсе прозвучало несколько радостных выкриков.

И тут, расталкивая людей, вперёд выступил Дуфф.

— Значит, Наршгал тебя воскресил? — голос старосты отдавал скепсисом. — А может, ты просто не умер, а теперь сочиняешь сказки, мальчишка Эландов?

Слова, казалось, сорвали с людей пелену, которую навёл Ребис. Следом очнулись и другие ностойцы.

— А кто сказал, что он с богом говорил? Может, просто по голове получил и валялся в отрубе! — выкрикнул сутулый Вилл.

— Малец, наверное, после боя с людоедами выпил чутка вина, вот только сейчас в себя и пришёл! — расхохотался Дирк.

— Ой, да какая разница? — спросила Ула, упираясь руками в бока. — Мальчик жив, радоваться надо!

— Дело говорит, — кивнул Гербер Локус. — А то, что слегка умом повредился, так это не страшно. Дурачкам тоже работа найдётся…

Ребис раздражённо посмотрел на них.

— Я — проводник воли его, — проскрипел он. — И если вы не примете это, если отвернётесь — вы встанете против самого Наршгала. За это не будет вам покоя ни при жизни, ни при смерти. Готовы к такому?

Сила. Он излучал её, буквально обволакивая собравшихся. Даже я ощутил толику волнения, смутного напряжения и… страха. Что говорить про других? Люди озирались, беззвучно открывали рты, смотрели друг на друга.

— Хватит пугать народ, — теперь вперёд вышел Сатор Отье. Его глаза были красными, но слёз не было. Лишь оттенок горечи. — Ребис, я рад, что ты очнулся. Скорее всего, у тебя в голове перемешалось. Ты долго лежал без сознания. Убери оружие, отдохни. Поговорим завтра. Соберём совет…

— Не смеши меня, Отье, — усмехнулся Ребис. — Ваш совет даже дверь в сортир закрыть не сможет. Погрязнет в обсуждении и не сумеет решить, что лучше: проветривать или соблюсти приличия.

Слова вызвали неуверенные смешки среди крестьян.

— Я умер. Это факт. Или вы все лишились глаз и мозгов? Думали, что я спал? Правда? — Ребис уверенно нашёл Дирка и указал на него кончиком клинка. Мужик испуганно сдал назад. — Если ты говоришь, что я был пьян, тогда выйди сюда, встань передо мной, глядя в глаза, и повтори эти слова. Повтори, иначе я заклеймлю тебя лжецом!

Но Дирк, ни слова не говоря, спрятался за чужие спины.

— Он умер! — внезапно показался жрец, Милегер Шоркус. — Я был этому свидетель. Все вы были свидетелями! И теперь не смейте отрицать правду!

— Это правда! — крикнула Вета. — Заг, Зана, вы ведь тоже осматривали его.

Я не хотел в это влезать, но раз уж так сложилось…

— Правда, — сухо кивнул я.

— Правда, — повторила Зана.

Дуфф сплюнул, скрестил руки на груди, смерил Ребиса хмурым взглядом.

— Ты не дышал, — сказал староста. — Это факт. Твои раны не кровоточили. Но это могло значить что угодно. Какой-то яд грайдийцев. Может, способность Ауры или Запретного Плода. Мы не знаем. Поэтому…

— Вам нужно доказательство, — улыбнулся Ребис. Но улыбка внезапно стала испуганной, дёрганой. Вся его уверенность и сила словно испарились. — Всё так, как он и говорил… — едва слышно шепнул брат, превратившись в испуганного мальчишку. — Нужна демонстрация… Мессия не будет признан, пока не продемонстрирует чудо.

Его слова заставили меня нахмуриться.

— Реб? — шагнул я ближе. — Что ты задумал?

— А, Загрейн, — он посмотрел на меня. — Поможешь мне?

— Что? — резко остановился я. — Как?

— Докажи им, что я стал бессмертным. Убей меня, Загрейн. Убей одним решительным ударом. А потом смотри, как я восстану из мёртвых. Снова!

'Гончая пустила кровь своей стае!

Когда даже собственный пёс, призванный сторожить ворота Саркарна, вдруг начинает рычать на хозяина — значит, в доме давно гниёт мясо. Сегодня разведуправа «Гончие», ведомство, о существовании которого приличные люди предпочитают не говорить вслух, официально объявила в розыск собственного бывшего офицера — Фабиана Изайу. Формулировка — «предательство интересов страны и работа на иностранное государство». Формулировка, кстати, знакомая всем, кто хоть раз попадал под мясорубку имперских чисток.

Фабиан — не мальчик с оружейного склада, это профессиональный алхимик, долгое время действующий как двойной агент в Республике Эвердар. Настоящий ветеран серого фронта: мастер подстав, вербовок, зачисток. Он знал, где лежат скелеты и кто их туда сложил. Если уж такой человек сбежал — значит, либо знал слишком много, либо слишком осточертел тем, кто прячется за гербами и печатями. Слухи? Да пожалуйста. Говорят, его видели на Лунных островах, в обществе людей, у которых нет лиц и слишком много денег. А ещё говорят — он ищет что-то. Или кого-то.

Так или иначе, если этот «предатель» решит рассказать всё, что знает, — в Карматоре полыхнёт так, что покачнётся даже трон кайзера в Йертрасс-Холле. Вопрос в другом: он молчит, потому что боится, или потому, что ещё не закончил свою игру?..'

Газета «Стыдная правда», выпуск № 866, 1138 год.

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

— Ну же, брат, — вопреки словам, взгляд Ребиса дёргался в страхе. — Мне это нужно.

— Что с тобой стало? — поморщившись, скрестил я руки на груди.

— Реб! — вперёд прорвалась Энни. Ранее стоявшая среди толпы и лишь отупело взиравшая на представление, устроенное её сыном, ныне она пыталась взять ситуацию под контроль. — Ты ещё не пришёл в себя! У тебя видения, сынок!

— И меч из видений оказался в моей руке? — рассмеялся Ребис, хоть и позволил матери обнять себя. — Спокойно, всё хорошо.

— Надо бы его утихомирить, — хрипло шепнул Дуфф. — Позовите Вияльди, найдётся у неё что-то покрепче обычной настойки? У паренька, похоже, крышу снесло после боя.

— Чего бы не найтись? — пожал плечами только что подошедший Мос-Лир. — Вы это… не слишком сильно только его прижимайте. Помните, что рассказывал Загрейн. Ребис пробудил Ауру перед смертью. Ещё и оружие это… Дров может наломать.

— Я прослежу, — буркнул Отье. — Мальчишка опасен, но опыта боя с Аурой у него никакого нет. Значит, угроза на уровне взбесившегося кабана. Главное — не дать ему размахнуться своей новой игрушкой.

Леви кивнул и быстро, чего трудно ожидать от одноногого ветерана, скрылся из глаз. Но не Ауры. Я едва не присвистнул, осознав, как он ускорился. Деревянная нога, похоже, не слишком сказалась на навыках наставника — он едва касался земли, а каждый шаг был выверен до миллиметра. Не зря говорят — опыт не пропьёшь.

Ребис вырвался из материнских объятий и остановил Себба, который хотел подойти ближе.

— Мессия не будет признан, пока не сотворит чудо! Пророки прошлого лишь говорили о грядущем — я же явлю его! — пафосно заявил он, расставив покрытые монетами руки в стороны. Меч по-прежнему удерживался им с невообразимой ловкостью, какой брат не знал в себе ранее. Уж я-то могу сказать точно. — И я сотворю его. Докажу вам.

Новый взгляд на меня, в этот раз Ребис не испытывал страха. Даже говорил немного иначе. Необычно. Не так, как ранее.

— Ты слаб, Загрейн. Всегда был слаб, несмотря на свою сверхсилу. Но ты — брат мне. Не по крови, но по духу. Прими же истину и не отрицай её впредь, — жёстко закончил он, а дальше…

Лезвие мелькнуло со скоростью молнии — идеальный выпад от плеча, какой делают закалённые в боях мечники. Движение было чётким, быстрым, профессиональным, словно Ребис тренировался с этим оружием годами. Рука не дрогнула — движение было выверенным, как у воина, знающего цену каждому удару.

Кровь вырвалась фонтаном — густая, тёмная, бьющая прямо в лица тем, кто стоял ближе. Ребис пошатнулся, но не упал сразу. Он смотрел мне в глаза, пока клинок всё ещё торчал из его груди.

Мгновение тишины, и он выдернул меч. Медленно, будто разрывал себя изнутри.

Хуже того — всё это время брат улыбался. Даже когда упал. Даже когда грудная клетка провалилась внутрь, как сдавленный мех.

Крик был один. Пронзительный. Женский. Потом — десятки. Кто-то бросился вперёд — Сатор, Дуфф, Себб. Кто-то застыл. Я был из последних.

Мир дёрнулся. Размазался. Всё вокруг стало странным: будто под водой, с глухим эхом и чужими голосами. Даже рука Веты, сжавшая мою, казалась далёкой. Как будто меня касалось что-то неживое.

Удар сердца. Внезапное молчание. Никаких слов. Только глухой стук упавшего на сухую землю окровавленного меча, который мёртвой хваткой продолжала сжимать рука Ребиса.

Ещё один удар сердца. Замедленные в моём восприятии движения возобновились. Снова хаос, суматоха, отчаянные крики, призывы о помощи, звенящие мольбы.

— Что это, сука, было⁈ — Зана, оттеснённая было в суматохе, наконец добралась до нас. — Что за чёртово представление⁈ Зачем было… оживать, чтобы тут же умереть?

Я моргнул и будто бы очнулся, возвращая времени прежнюю скорость. Лишь в груди продолжало бу́хать. Сильно, до боли.

— Думаешь, он… не воскреснет вновь? — посмотрел я на неё.

Она была неуверенной, почему-то подрагивающей.

— Я не чую в нём жизни, — негромко сказала она, сосредоточившись и отвернувшись.

А вот я очень в этом сомневался. Реб выглядел слишком уверенным. И эти его слова… слабость? У меня? Хах, да есть, конечно! Я что, второй Истинный⁈

Облизнув сухие губы, я уставился на окровавленное тело, покрытое монетами.

— Я тоже ощущаю его будто труп, но… один раз он уже обманул нас, верно? — в голосе звучала непрошеная надежда. Мне правда хотелось, чтобы Ребис снова воскрес. Плевать, сколь странным он станет. Пусть уж будет живым чудаком, чем мёртвым героем!

— Вияльди! — завывала Энни, чьи руки были красны от крови Ребиса. — Спаси его! Прошу!..

Знахарка уже упала рядом с Ребисом — коленями на сухую почву. Её лицо было сосредоточенно. Она не отталкивала Дуффа, зажимающего чудовищную рану, не пыталась выгадать больше пространства или чего-то ещё. Левой рукой она держала пузырёк с зельем, правой — коснулась шеи Ребиса, нащупывая пульс. Напряжение достигло пика.

— Он мёртв, — сказала Вияльди.

Энни затряслась, как от холеры. Её подхватил Форпон Корс, прижимая лицом к своей груди. Она забилась в его объятиях, словно только что выловленная рыба.

Себб наконец-то пробился к брату и встревоженно замер, глядя на его тело, покрытое окровавленными монетами. Он казался потерянным, дрожащим, как новорождённый оленёнок.

Народ вокруг гомонил, кто-то кричал, что всё из-за меча, и призывал выбросить прóклятую вещицу подальше. Кто-то начал развивать тему, заявив, что Ребис принёс его из Аномалии, а значит — сам виноват. Другие вспомнили обо мне, утверждая, что Наршгал гневается из-за Запретного Плода.

— Наршгал! — воскликнула Гевра. — Он дал нам знак устами этого юнца! — Заскорузлый палец старухи указал на Ребиса, а потом на меня. — Вот истинный виновник всех бед! Вот!..

Муха залетела ей в рот, старуха бешено закашлялась, размахивая руками. Хильта попыталась помочь ей, но я контролировал муху, удерживая ту ровно в горле, ради чего та зацепилась своими острыми лапками, не давая себя проглотить или выплюнуть.

Старуха упала на колени, задыхаясь и царапая себе горло.

— Хватит, — шепнула Вета. — Не ухудшай.

Мысленным усилием я уничтожил муху, которая исчезла, будто её и никогда не существовало.

Гевра шумно задышала, стукая себя по груди. Разделившийся на кучки народ — одни продолжали смотреть на Ребиса, другие отвлеклись на старуху — начал восторженно завывать.

— Смотри-ка, — громко, с чётко слышимой насмешкой, сказал я, — похоже, Наршгал недоволен твоим грязным языком, старая сволочь. Намекнул, чтобы больше не открывала поганый рот. И пусть я не жрец, но чувствуется, что следующая попытка может и правда плохо закончиться.

Гевра не успела ответить — а может, и не хотела, — ведь от Дуффа, Отье и Вияльди одновременно послышался вскрик удивления.

Я резко повернул голову, аж в шее хрустнуло.

Ребис шевельнулся.

Сначала — почти незаметно: дёрнулась кисть, словно мертвецу приснилось что-то мерзкое. А потом — рвануло по всему телу, как если бы кто-то вбил в него крюк и потащил обратно — в мир живых. Мышцы сокращались в неестественном ритме, словно по телу пробегали разряды, а кости, казалось, скрипели под натиском возвращающейся жизни.

Судорога изогнула его, выгнув позвоночник дугой. Послышался треск, будто лопнул толстый канат на огромном корабле. У Ребиса начали дёргаться веки, подбородок, живот. Кожа вздувалась волнами, словно что-то ползало под ней. Несколько монет оторвались, отлетели в стороны, оголяя тёмно-красную кожу.

При этом он не выпускал меча из рук — клинок, несмотря на кровь, сохранял холодный металлический блеск, а рукоять словно прилипла к ладони брата. Рана на груди исчезла, словно её и не было. Остальные… тоже. Аура Наблюдения чётко дала понять, что никаких травм на Ребисе не осталось.

И тут он закричал. Так сильно и громко, словно ему выкручивали жилы, щипцами вырывая их из тела. Я едва не рванулся вперёд, желая снова отправить его в небытие, лишь бы заглушить звук. Тонкий, надрывный, высокий голос, как у мальчишки, который неудачно упал и сломал себе ногу.

Люди отпрянули, словно он плевался кислотой. Некоторые падали на колени — то ли от ужаса происходящего, то ли от веры в могущество божественного покровителя.

Я стоял. Смотрел. И не мог пошевелиться.

Миг спустя ощутил, как дрожит Вета. Зана тоже потеряла улыбку и позитив.

— Кха-аха-ха… — кашель Ребиса переходил в смех. Слезящиеся глаза осматривали собравшихся людей. Наконец он медленно сел, удерживая меч, словно мать дитя. Казалось, он не понимал, что происходит, но… несомненно был жив.

И тогда, впервые за всё время, я увидел страх в глазах старосты. Дуфф отступил назад, словно надеясь затеряться на общем фоне.

Я же лишь пытался понять и осознать картину случившегося. Что… что это?..

— Чудо, — тихо шепнула Зана, наклонив голову. Недоумение складывалось в интерес. — Если ему отрубить голову, она вырастет заново?

А вот хватка Веты, незаметно для меня, стала ещё сильнее. Как и её отец, девушка была до смерти напугана. Кажется, даже больше, чем когда я продемонстрировал свои истинные силы, а это показатель.

Пытаясь отдышаться, Ребис поднялся на подрагивающих ногах, используя клинок как трость. Оскалился, осматривая всех нас.

— Вы — свидетели! — проревел он. — Я был мёртв, а теперь вернулся, и так будет всегда! Я бессмертен! Я — воля Наршгала! Его проводник!

Эхо его голоса, казалось, облетело весь Ностой.

— Откуда взялся этот меч? — спросил Сатор Отье.

— Его дал мне бог, — лицо Ребиса исказилось в подобии улыбки. — А потом показал мне будущее. Наршгал видел, как горят наши дома. Как солдаты Вермитракса режут женщин и детей! Наших и других деревень запада! Его мясники придут сюда и не пожалеют никого! Только я могу изменить это!

Ребис злобно оборвал поднявшийся гвалт. Казалось, он даже стал выше, величественнее. Стоял с прямой спиной и высоко поднятой головой. Вирры покрывали его тело, словно необычная броня, тайная кольчуга, божественная и непонятная, как и вся эта ситуация.

— Я избран! И вот этому доказательство! — Он поднял меч, а вторую руку положил себе на грудь. — Я воскрес дважды. Прошёл через боль и муки, чтобы показать вам, как велика моя вера. Как велика сила Наршгала! А теперь… на колени! — голос явно каким-то образом содержал в себе Ауру.

Сила, чётко ощущаемая, могучая, облекла собравшийся вокруг народ. Те, кто сам не владел Аурой, мгновенно пали ниц. Остались немногие. Даже Зана, казалось пробудившая Ауру, едва не упала на землю, но я подхватил её, удержал.

— На колени передо мной, жители Ностоя! — Ребис будто бы не заметил несколько ещё стоящих силуэтов. Он упивался собственной силой и властью. — Вы первые, кто узрел истину. Первые, кто ощутил на себе грядущие перемены. Бог с нами, братья и сёстры мои. Наршгал вручил мне ваши жизни не просто так. Он жаждет спасения своей паствы. Жаждет перемен! — последние слова он протянул, словно песнопение. — Лишь вместе, друзья мои, вместе мы достигнем того, что так нам нужно. Защитим свои жизни, а потом сбросим власть наместника, Аделарда Вермитракса, и восстановим справедливость!

— Саркарн не позволит нам, — с трудом преодолевая могучую Ауру Ребиса, произнёс Дуфф, в чьём голосе слышался опыт человека, прошедшего через войну. — Подумай сам, мальчишка! Саркарн уже захватил Миизар, его легионы не остановил ни король, ни сам Наршгал!

— Неужели? — усмехнулся Ребис. — Ошибаешься, Дуфф Бурс! Саркарн далеко, и у него хватает своих проблем. Постоянные восстания, внешние и внутренние враги. На их фоне наша борьба пройдёт спокойно и незаметно. Сменив Вермитракса, мы можем даже какое-то время продолжать платить налоги как ни в чём не бывало. Думаешь, кайзер, которого зажали со всех сторон, станет разбираться и с нами? Нет, махнёт рукой, позволит нам закрепиться, а потом, — Реб сжал кулак, — уже будет поздно!

— Свалить даже одного наместника… — протянул староста.

— У Вермитракса менее трёх сотен профессиональных воинов с Аурой и всего десяток Прóклятых! Это ничто для божественного избранника! — гневно заявил Ребис. — Я бессмертен! Я сам убью их всех! Ваша задача — бить по караванам и резать снабжение. Лишать врага сил, не давать ему возможности собраться и нанести единый удар! Следуйте за мной, и я приведу вас к победе!

— Ребис, — шагнул я вперёд. — Спокойнее. Ты пугаешь людей.

Он посмотрел на меня горящим взором.

— Брат мой Загрейн. Сёстры Зана и Вета. Подойдите ближе, не бойтесь меня. Мы разделим эту силу и власть. Я бы разделил её и с Керобом, но он погиб. По твоей вине, Загрейн, но я не держу на тебя зла. Были причины, безусловно, были…

Ребис дёрнулся, словно кукла на нитях, развернулся, чиркнув мечом по земле.

— Слушайте, все жители Ностоя! Я, общавшийся с богом, могу сказать чётко и уверенно: Прóклятые не враги Наршгалу! Наличие сверхсил не делает человека иным, а вот тайны, — он хохотнул, — тайны — дело другое! Именно из-за секретов погиб Кероб, и, кто знает, может, из-за них же умер Дервис? Бог дал мне знание, он шепчет о каждой тайне, которая сидит в вашем разуме!

Я едва сдержался, чтобы не дёрнуться. Ситуация жутко не нравилась мне. Ребис, очевидно, попал под влияние какого-то артефакта. Причём, судя по виду, очень мощного. Аномалия? Ржавый Источник? Меч Рефила? Или, чем чёрт не шутит, реальный Наршгал?

Грёбаный бред! Что теперь делать⁈ Отобрать? Не уверен, что получится… То есть… предположим, что я сумею его победить, хотя, судя по тому, как Реб начал управлять Аурой, сделать это будет не просто. Однако же пусть, предположим. Что дальше? Ублюдок воскреснет! Успеть вытащить меч из руки? Хех, всю дорогу сюда пытался, даже Ауру применял, но, сука, что-то не вышло!

И как поступить?..

Дуфф между тем взревел словно обиженный бизон. Шагнув ближе, он полыхнул Аурой, пусть и не перебивая силы Ребиса, но позволяя деревенским вздохнуть полной грудью, сбрасывая оцепенение.

— Щенок! Что ты знаешь о Дервисе⁈ — взревел Дуфф, и в его голосе звучала искренняя отцовская боль.

Ребис тонко захихикал, он совершенно не боялся разозлённого старосту, хотя даже я, владея всеми своими силами, не рисковал дразнить и выводить его из себя. Мужик был силён, этого не отнять.

— Я, дважды познавший смерть, могу сказать о Дервисе всё! — заявил Ребис. — Там, за гранью, открываются тайны, недоступные живым. А то, что я не видел, рассказал Наршгал. Я узрел путь Дервиса, Дуфф. Твой сын погиб. Это факт. Прими его и следуй за мной. Мы отомстим тому, кто сделал это.

— Кто⁈ — староста шагнул ещё ближе, нависнув над Ребисом — точнее, попытавшись нависнуть, но тот, несмотря на то, что был ниже ростом, почему-то казался духовно сильнее.

— Кто убил твоего сына? — Ребис наклонил голову, изучая лицо старосты снизу вверх. — Конечно же Грайдия! Их охотничьи отряды, которые каннибалы разослали по всему западному Миизару. О, знал бы ты, Дуфф, как болит сердце Наршгала о его погибших сыновьях и дочерях! — Ребис театрально обнял себя. Меч ловко и будто бы осторожно обогнул старосту, не зацепив даже краем.

«Он не знает, — осознал я, ощущая облегчение. — Не знает… никто не знает…»

— Смерть, — тихо произнёс Ребис будто бы про себя. — Просто иллюзия… Мир не таков, каким кажется. Мы дураки, все мы. — Не повышая голоса, он продолжил: — На колени передо мной, Дуфф Бурс. Признай мою власть, а потом встань рядом. Мы отомстим за Дервиса, за Кероба, за… — он посмотрел на меня, — за Дэлю.

— Что ты о ней знаешь⁈ — невольно повторив слова Дуффа, я шагнул ближе, сам не заметив, как вырвал руку из хватки Веты. Девушка вздрогнула и торопливо прошла вперёд, за мной, уже не решаясь коснуться меня.

— Она здесь, — спокойно сказал брат. — На Миизаре. Её выбросили, как сломанную куклу. Продали в столице, словно игрушку. Она жива, Загрейн. Она помнит тебя.

— Где⁈ — проскрежетал я. Сам не знаю почему, но я едва сдерживал себя. Аура и силы Запретного Плода рвались наружу, желали устроить… бойню. Как тогда, в шахте. С кем-то и где-то. Быстрее. Ещё быстрее!

— Палид, — жёстко ответил Ребис. — Столица, под приглядом нашего немилосердного наместника, чьи люди скоро придут убивать нас. Несогласных с его политикой. Неспособных отдать ему в дань то, чего не имеем сами.

Отвернувшись, словно только что не поведал мне тайну, способную изменить всю жизнь, он шагнул к старосте, встав почти вплотную.

— Теперь, зная своего врага, ты можешь посмотреть на ситуацию со стороны. Грайдия — лишь следствие. Каннибалы появились из-за Вермитракса. Чёртов ублюдок жирует в Куфо, развлекается в своё удовольствие, забыв о своих подданных. Мы напомним ему о себе, — Ребис положил руку на плечо Дуффа. — Мы отомстим. Накажем всех. Всех! А пока… на колени.

И староста опустился вниз. Преклонил колени!

Сука… вот и всё. Точка невозврата.

В голове стоял сумбур. Я не мог поверить. Дэля… здесь. Не где-то в Карматоре, а… здесь!

Мне казалось, что Палид — это рукой подать. Пара недель на корабле — и я окажусь в столице Миизара. А потом… потом… вытащу её. Спасу!

В висках кольнуло. Давно и надёжно забытая память заворочалась в голове, даруя сцену, которую я никогда не видел и не переживал. Я… но не Загрейн.

В этом воспоминании Дэля нашла идеальный камешек — круглый, гладкий, размером с куриное яйцо. Она держала его на ладони, словно драгоценность, а я завидовал белой завистью. Мы сидели у полноводной Беруги, вода журчала так тихо, что слышно было, как жужжат пчелы в зарослях дикой мяты. Совсем не обжигающее, а тёплое и приятное солнце пробивалось сквозь листву ивы пятнами света, и одно такое пятно легло прямо на Дэлины тёмные косы.

— Загрейн, смотри! — она подкинула камень и поймала его двумя руками. — Если загадать желание и бросить камешек в самое глубокое место, то оно обязательно сбудется. Но только одно желание на всю жизнь.

Я потянулся к камню, но сестра отдёрнула руку, смеясь. В её смехе звенели колокольчики, которые отец привозил с ярмарки. Где-то вдалеке мать звала нас обедать, а из соседнего двора доносился стук топора — совершенно нормальный, трезвый и улыбчивый Садрич чинил забор. Весь мир помещался в нашей маленькой долине, и мне казалось, что так будет всегда.

Сморгнув слёзы, я застыл, пытаясь удержать новое чувство в груди. Боже, что со мной? Почему девчонка, которую я видел лишь во снах и видениях, так важна для меня?.. Хах, глупо, Загрейн, сам ведь давал клятву, что спасёшь её. Да-а… было дело. Я обещал парню, чьё тело занял, что спасу его единственную родственную душу. И теперь не могу сдать назад!

Верно. Раньше я не знал, что Дэля жива. Не представлял, где искать и что делать. Но теперь другое дело.

— Заг… — непонимающе шепнула Зана. — Ты… в порядке?

— Не трогай его, — перехватила её Вета. — Не сейчас.

— Через шесть дней, — заявил Ребис, подняв руки к небу, — к порту Худроса причалит крупный торговый когг. Тридцать тонн груза, среди которого будет вдоволь оружия. Экипаж — команда из полусотни афридов. Устранив их, мы получим оружие и деньги.

— Устраним? — с трудом осознав смысл сказанного, повторил я. — Ты с ума сошёл, Реб? Кто устранит? Я, да ты, да мы с тобой? Или думаешь, натаскаешь девчонок за это время?

— Ополчение с Аурами и наши бывшие наставники помогут в этом, — спокойно сказал он. — Девять человек, включая тебя и меня. Вету и Зану тоже возьмём, будет одиннадцать. Капитана я возьму на себя, остальные не так сильны. Справимся.

— Что… — моргнув, мотнул головой. — Ребис! Чёрт тебя дери! Расскажи о Дэле!

Я с трудом подавил ярость, готовую выплеснуться роем насекомых, которые покроют чёрным ковром всех здесь присутствующих. Нужна ясная голова. И информация. Срочно!

— Загрейн, — обернулся он, лениво шагнув ближе. Кончик меча царапнул землю. — Рассказать? Зачем? Ты ведь собирался сбежать из деревни или уже передумал?

— Ты выгоняешь меня? — хмыкнул я, скрестив руки на груди. — Или боишься, что кто-то ещё может претендовать на власть в этой дыре?

Парень рассмеялся — искренне, но чуточку истерично, аж до слёз.

— Ох, брат, ты всегда смешишь меня. Я помню дни, когда ты рассказывал сотни забавных историй, доводя меня с Себбом до икоты и боли в животе. Как же я хохотал!

— И всё же? — не повёлся я на смену темы, пристально его изучая. Всё внимание было сосредоточено на этом человеке. Я был готов к любому стечению обстоятельств. К нападению на себя или девушек, к яростной защите или атаке.

Вот только… дойдёт ли до этого?

— Я ведь уже рассказал тебе, Загрейн, — спокойно, похоже на прошлого себя, сказал Ребис, и вирры глухо звякнули на нём, словно броня.

Я узнавал его голос, но в нём появились незнакомые ядовитые нотки власти.

Окинув коротким взглядом коленопреклонённую толпу, я вновь сосредоточился на брате. В его глазах всё ещё горел тот неестественный огонь, но сейчас он казался более… сосредоточенным. Менее безумным.

— Или предлагаешь сбегать до Палида, вырвав Дэлю из чужих рук? — он усмехнулся. — Так вот — нет, Загрейн! По двум причинам. Первая — Дэля живёт там уже девять лет, она привыкла, и ей ничего не грозит. Вторая — мне нужна твоя помощь здесь и сейчас. Здесь и сейчас, брат! — излишне нервно повторил он. — С кораблём, с войсками Вермитракса, с Грайдией и всем прочим!

Слова Ребиса осели где-то внутри головы, я смотрел на него, пытаясь понять смысл сказанного, но… почему-то не мог. Словно во сне, я ощущал нереальность всего происходящего, странность прозвучавших слов и отсутствие чётко видимого смысла.

«Шок, — осознал я краем мыслей. — Слишком много выбивающих из колеи новостей».

Смешно. Я оказался не таким железным и непрошибаемым, как хотел бы о себе думать.

— Кто ты такой? — вопрос сорвался с моих губ быстрее, чем я смог в должной мере обдумать его. — Ты не похож на Ребиса. Того, кого знаю я и все остальные.

Рискованные слова, способные заставить его вспылить, но этот вопрос… он оказался не таким спонтанным, как можно было бы думать. Его нужно было задать. Лучше сейчас, чем потом.

Брат, мессия, монстр. Кто ты теперь, Реб?

Он неодобрительно покачал головой.

— Я пугаю тебя, Загрейн? Тебя, владеющего силой, способной уничтожить целую страну? И вас, мои сёстры? — теперь он взглянул на Вету и Зану. — Но разве Милегер плохо поработал? Взгляните, разве я не прекрасен⁈ — вскинул он руки и повернулся кругом. Голос его звучал на грани истерики.

Пошатнувшись, Ребис глухо рассмеялся.

— Вирры уже не давят. Я… не чувствую тяжести. Всё бремя, что висело на мне, просто исчезло. И я не только о весе монет, брат. Я о том, каково было просто… просто жить здесь! Но теперь всё иначе, ныне я стал новой версией себя.

Он усмехнулся и взмахнул рукой, сворачивая Ауру. Сила, довлеющая над всеми нами, ослабла до едва ощутимой. Люди начали поднимать головы, с опаской поглядывая на него. Кто-то даже осторожно поднялся, но далеко не все.

— Вот так просто? — нахмурился я.

— Пройди через смерть, Загрейн, — жёстко сказал он. — Пройди и скажи, что ты не изменился!

Я вздрогнул, ведь… он был прав. Я и сам существенно изменился, когда переродился в этом мире.

— Что ты видел? — подавшись вперёд, быстро — слишком быстро! — спросил я.

Ребис приоткрыл рот, но тут же закрыл его левой рукой, которую прижал к лицу так сильно, словно хотел раздавить собственный череп. Мгновение спустя вскинул меч вверх диким салютом.

— Наши предки! Гордые и величественные! Они выстроились в десять тысяч шеренг! И громогласно приветствовали меня! Я, погибший в жестоком и кровопролитном бою, был достоин встать рядом с ними на защиту мира от полного забвения и сил, которые даже не снились никому из живых! Да, Загрейн, это было время славы.

— Ты… а как же бог? Ты упоминал Наршгала…

— Он возглавил нас, — Ребис делано спокойно положил руку себе на грудь. Удар сердца спустя он разразился бешеным хохотом. — Невероятно, правда⁈ Наши легенды оказались верными! Кто среди вас, — обернулся он на собравшихся жителей, — теперь возразит мне⁈

Я обернулся на Вету, она лишь недоумевающе пожала плечами, выглядя слишком напуганной, чтобы трезво оценивать обстановку.

— Что за чушь! — злобно рявкнула Зана. — Реб! Ты совсем свихнулся? Мы же, мать твою, нормально общались! Скажи как есть! И про Дэлю расскажи, видишь ведь, для Загрейна это важно!

— Как есть? — Ребис дёрнулся, плавным кошачьим движением развернувшись в её сторону. — Хочешь знать, что НА САМОМ ДЕЛЕ было в ином мире? Хорошо, сестра, — его меч рубанул воздух с яростным свистом. — Но не скули потом, что я не предупреждал!

Злобный спич будто бы пошатнул собравшихся. Шепотки полетели по рядам крестьян.

А Ребис продолжал:

— Там не было ничего! Пустота! Чёртова клятая пустота, пожирающая мир, и бог, который поручил мне миссию по спасению вселенной! Более никто не встретил меня. Никому не было дела до моей смерти! — согнулся он. — И мне… — он всхлипнул, — и мне теперь нет до всего этого дела! Только путь… И если Загрейн встанет рядом со мной лишь ради Дэли, то так тому и быть!

Его слова грохотом прошлись по всей деревне.

«Ублюдок, — прищурился я. — Он специально желает сохранить подробности в тайне! Надеется, что я не стану выбивать сведения силой? Или настолько уверен, что сильнее меня?»

— А… — заговорил Милегер, — а… где же наши…

— Нигде, жрец! — воскликнул Ребис, резко выпрямившись. — Они уходят за грань, и мы никогда уже не увидим их. На небе, — он поднял палец, указав на верх, — ничего нет. Ни-че-го! Наши души уходят, потому что не принадлежат этому миру. И никогда не принадлежали.

— Значит, ты правда был там… — прошептал Сатор Отье и покачнулся, готовый рухнуть.

— Рад, что ты понял это, наставник, — довольно улыбнулся Ребис, демонстрируя зубы. — Я знал, что ты мудр.

— Но зачем ради этого преклонять колени? — спросил Сатор Отье.

— Слом старого мировоззрения ради нового. Прежняя жизнь закончена, наставник. Всё плохое осталось там. Я проведу вас в новое будущее, где жизнь будет лучше, понятнее и проще.

— Проведёшь…

— Именно!

Сатор Отье упал на колени и склонился перед Ребисом.

— Тогда я пойду за тобой, — произнёс он.

Мне показалось, я услышал этот звук. Звук падения, словно… сломался хребет.

Староста Дуфф, Сатор Отье, а вот и Леви Мос-Лир, с трудом сгибаясь на своей деревянной ноге. Испуганная Вияльди, жрец Милегер, кузнец Фусто Алеас, Гербер Локус… люди становились на колени без давления Ауры Ребиса. Сами. Добровольно.

Предатели или трусы? Нет, просто придурки. Обычные люди… слабые, смертные люди. Он взял их — силой и хитростью.

Словно сломался хребет…

Островком спокойствия — условного спокойствия! — остались я, Вета и Зана. Место силы. Хах, а ведь так и есть!

— Значит, ты не расскажешь про Дэлю, — сказал я. — Будешь держать это в тайне, заставляя меня помогать тебе. Уверен, что справишься?

— Заставляя? — Ребис ощерился. Глаза его не просто горели — в них дрожала какая-то неведомая дрянь, вроде гниющего облака над оставленном на солнце мясом. И я знал: если он захочет, убьёт любого из нас — не задумываясь, не моргнув. Во всяком случае, попытается… — Ты собирался сбежать из Ностоя, брат! Ради чего? Бороздить просторы Эндории? Сомневаюсь! Ты хотел силы, хотел так же, как и я! И вот я предлагаю её тебе! Помоги мне, брат. Помоги отвоевать Миизар, и Наршгал покажет тебе силу, научит тому, что тебе и не снилось! И заодно, в процессе нашей победы, ты сможешь спасти сестру. Разве это не здорово? Или ты собрался бежать в Палид и искать её там, среди сотен тысяч населяющих город людей и приезжих⁈

Напряжённое молчание. Секунда, две…

— Я помогу тебе, Реб, — повёл я плечами из стороны в сторону, — если расскажешь…

— Тогда ты просто сбежишь спасать её незнамо от чего! — рявкнул он. — Говорю же, она девять лет жила и проживёт ещё столько же! А ты нужен мне здесь! Сейчас!

Я сжал зубы. Разум понимал смысл сказанного, сердце — противилось.

— В таком случае объясни мне, что ты собираешься делать дальше, — постарался успокоиться я. — Когда мы заполучим оружие и деньги афридов.

— Дальше? — Ребис повернулся к коленопреклонённой толпе. — Дальше мы готовимся к войне. То, что тупица Вермитракс всё ещё не направил сюда солдат, — банальная расхлябанность. Неужто никто не доложил ему о пропаже Игнаца Ноблена? Не верю! Свои люди у наместника есть везде. Но даже если кретин проигнорировал этот факт, что он станет делать, когда в положенный срок Ноблен не приплывёт в Палид со всеми налогами? Ха-ха, сидя в Куфо, в окружении роскоши, так легко забыть о нуждах простого народа! Но разве ты веришь, что всё закончится так просто? — сухой смешок вырвался из его рта.

Я молча мотнул головой. Ребис удовлетворённо кивнул.

— Конечно, нет. Наршгал показал мне это. Придут новые сборщики. Но вначале придут каратели. Считаешь, они обойдутся одной Грайдией? Нет, скажу я тебе. Запылают все деревни, ибо во власти хозяина наказать всех своих слуг, и он воспользуется ею! Какой у нас выбор? Собраться и сбежать? Стоит лишь немного подумать, — его левая рука, свободная от меча, постучала по виску, — как становится очевидно, что это не сработает! Разве наместниковы шавки не сумеют сложить два и два? Ты же хорош в математике, Загрейн, понимаешь, о чём я.

— Они найдут нас на востоке Миизара, — осознал я очевидное. Вот дерьмо! Это же и правда казалось… таким простым! Почему я не подумал об этом раньше⁈ Сука! Да потому что особо и не думал! Так, хернёй страдал, ведь хотел сбежать в море. Стать афридом. Я никогда не представлял свою жизнь здесь. Хоть на востоке, хоть на западе. Какое мне до этого дело? Логично, что я не парился о том, как там примут ностойцев, как те будут жить, с чем столкнутся… То есть думал, но так, мимоходом.

А сейчас… меня просто поставили перед этим фактом. Сомнительно, что Вермитракс настолько туп, что не сумеет понять очевидного. Да даже если туп, у него должны быть компетентные помощники! Потому что когда речь заходит про деньги, люди внезапно становятся очень умными! И они начнут считать, составлять логические схемы и, мать его, непременно выйдут на жителей Ностоя, в полном составе сбежавших из западной части Миизара.

Что дальше? Вариантов масса, и все, сука, негативные.

— О да! — крикнул Ребис. Улыбка его стала жёсткой, вирры блеснули на лице. — Побег — не вариант. Мы сами придём в логово врага. Без оружия, без надежды. Поэтому повторюсь: у нас только один выход. Защищать своё с оружием в руках! А потом, — он сжал кулак с такой силой, что одна из монет отлетела от натянутой кожи, — перейти в наступление.

Я почувствовал, как Вета сильнее сжала мою руку. Она не глупая девочка — очевидно, пришла к плюс-минус тем же выводам, что и я. Вот же!.. Да, я всё ещё могу сбежать, но… Дэля. Ребис отказывается рассказывать, где она, потому что Наршгалу — или кто там теперь шепчет ему в ухо? — нужна моя помощь! Да и… одно дело — знать, что оставил за спиной пассивных придурков, которые сами не хотят спасать себя. Другое — понимать, что бросаешь людей, обречённых на смерть. А сейчас всё обстоит именно так. Им не выжить. А всё из-за тупорылых людоедов Грайдии! Нет, из-за налогов и засухи. Но кто подвёл ситуацию к крайней точке?

Действительно ли за всем стоит наместник Вермитракс?

Похоже, я буду узнавать ответы уже в процессе его свержения.

Или всё-таки нет?

Твою же мать, сложно! Почему нельзя просто вытащить Дэлю?..

Закрыв глаза, заставил голоса в голове успокоиться, а мысли — собраться. Возникло желание напасть на Реба, выбить из него всю дурь, заставить рассказать правду.

Глупое желание. Даже если одолею его, то не добьюсь ничего.

Проклятье! Или возможность? Спокойно, приди в себя… Ты не знал, где находится Дэля. Даже не представлял это. Чего уж, в последнее время даже особо не думал о ней! Так… мимолётная цель, которую можно было бы выполнить, не отвлекаясь от других дел.

Но теперь всё изменилось. Ребис разбередил начавшую заживать рану. Напомнил о моей клятве, после чего тело среагировало будто само. Во мне всё ещё сильна эта привязка. И он… он умело её использовал.

Могу ли я отыскать Дэлю самостоятельно?

Может быть. А может и нет. Шансы не слишком высоки. Я просто не знаю, кого искать. Времени прошло слишком много, её внешность могла измениться. Даже если я буду проверять каждого человека — девушку, — и рассматривать их лица, кто даст гарантию, что не пропущу её⁈

Уйти, рискуя всем, бросив на смерть людей… Сбежать, поджав хвост… или…

Поверить ему? Ребис сказал, что Дервис погиб от рук грайдийцев. Соврал? Или не захотел меня подставлять?

Стоп. Пока просто подыграю ему.

— У нас недостаточно сил. И их не прибавится, заполучи мы оружие. Что конкретно ты предлагаешь? — спросил я.

Ребис поднял меч, играя тусклым светом восходящего солнца.

— Одолеть афридов будет непросто, но мы сделаем это. Худрос тоже не останется в стороне. Мэр — прикормленный наместником кусок сала. Прежде чем брать корабль, нужно вырезать эту опухоль. План у меня есть, но обсуждать подробности будем узкой группой, не при всех, — оглядел он толпу. Чудо, что в нашу беседу по-прежнему никто не влез.

— Что же, пока могу сказать, лишь что ты научился говорить красивые слова, зажигая в людях веру. Но достаточно ли этого? Что может одна деревня против Золотого Легиона? — без всякой улыбки поинтересовался я. — И против Дракона, когда он сюда прибудет? Ну, ежели мы каким-то чудом одолеем Вермитракса, которого тоже не бродяги с палками защищают.

— Ты сказал «мы»? Мне уже нравится это, — улыбнулся Ребис. — И, конечно же, МЫ будем не одни. Наршгал…

— Стоп, — поднял я руку. — Брат… давай действовать поэтапно. Пока уберём Саркарн за скобки, ладно? Возьмём наместника Вермитракса. У него есть армия. Пусть не такая, как у кайзера, но вполне умелая. И это солдаты с оружием и в доспехах, которых нет у нас. Солдаты, Реб! Их обучали войне, их готовили к сражению в строю. И Ауры у них, пусть и не у всех, но всяко больше, чем соберём мы. Две сотни воинов с Аурой, ты сам так сказал, верно? И ещё Прóклятые. И деньги, чтобы, не знаю, нанять наёмников. И склады с едой, чтобы не голодать и не думать о ней. Алхимия опять же. А что здесь? Даже если каким-то чудом объединить десяток ещё обитаемых западных деревень, то что это даст?

Местные зароптали. Не гневно, но задумчиво. Мос-Лир коротко кивнул, полностью согласный со мной. Дуфф хмурился, Сатор Отье застыл с каменным лицом. Непонятно, о чём он думал и думал ли вообще. Может, всё ещё мысленно оплакивал Кероба? Или уже окончательно перешёл в «новую веру» Ребиса?

Взгляд Ребиса заметался, выражение лица изменилось. Казалось, что сейчас он закричит или заплачет, но… меч дрогнул в его руке. Реб улыбнулся.

— Неплохо, — согласился он. — Рад, что ты кое-что смыслишь в военном деле.

— Всего лишь здравый смысл.

— Сантарос прав, — пророкотал Мос-Лир, чуть ли не впервые назвав меня по фамилии. — Я, как ветеран войны, могу расширить его список, но какой смысл? Вначале на это ответь.

— Отвечу! — прошипел Ребис, указав на него мечом. Было в его бегающем взгляде что-то такое, отчего поднявшийся на ноги Леви отшатнулся, едва не упав из-за своего деревянного протеза. — Это элементарно. Зачем нам сталкиваться с профессионалами, если можно этого не делать? Здесь обширные засушливые территории, мы измотаем войска Вермитракса, нанося серии булавочных уколов: удары по обозам, засады, поджоги. Уничтожим поставки, — он взглянул на меня, — это будет легко! Серия диверсий при помощи твоих насекомых, Загрейн, и продовольствия у врага не останется. Я сам уничтожу наиболее опасных предводителей противника, а мелочь… она нам не страшна. Каков итог? Враг сам сдастся нам на милость.

Звучит слишком здорово. Но… чёрт, ладно, война план покажет — так ведь говорят? Пока проще согласиться, думать буду потом.

Вета подрагивала. Зана молчала. А я всё никак не мог понять, что делать дальше. Или уже понял?

— Значит, не меньше половины работы держится на мне? — скептично приподнял я бровь, мысленно согласившись, что действительно многое смогу… Особенно если какое-то время удерживать мои способности в секрете. Рано или поздно враг точно узнает о моих сверхсилах, но до этого момента… ох, сколько же всего можно устроить!

Причём создать проблем я смогу не только для обычных солдат. Воинам с Аурой есть нужно не меньше, даже больше, чем простым бойцам. И что им делать с пустым желудком, когда насекомые сожрут провиант и разорят склады? Или, ещё лучше, если запас пищи окажется отравлен? О, на какой-то миг мне даже захотелось во всём этом поучаствовать!

Хех, кое в чём Ребис прав. Если грамотно подойти к войне, то даже с нашими силами можно сделать многое. В том числе набраться опыта, который жизненно необходим мне, ибо сила уже есть, а ума… Ну, военного ума как раз таки очень не хватает.

— Вы все забываете о том, что нам противостоят люди. И на нашей стороне будут они же, — Ребис пожал плечами. — Армия не может быть больше, чем население страны, а значит, у нас есть бесконечный ресурс, пока противник ограничен своими солдатами.

— С чего простым людям идти за тобой? — открыл рот Сатор.

— Потому что я — посланник их бога, — оскалился Ребис. — Так же, как и вы, они склонятся предо мной.

Он вновь сосредоточился на мне.

— У нас есть сила, брат. Настоящая сила. Мы оба благословлены ею. Вместе…

— Станем мишенями для армий всего региона? — хмыкнул я.

— Символом, — прищурился Ребис — Люди поверят в то, что можно сопротивляться, если увидят, что есть те, кто побеждает и не боится смерти. — Какой-то миг он молчал, словно сомневаясь, но потом добавил. — У меня есть план, как действовать дальше. Но мне нужна ваша помощь.

Уже открыв рот, я ощутил, как Вета дёрнула меня за руку и зашептала в самое ухо:

— Нельзя их бросать, — горячее дыхание обжигало на по-утреннему прохладной земле. — Вермитракс вырежет все деревни!

И это было так. Я глупец, когда считал, что никто не сумеет сложить два и два — осознать, что приплывшие с запада крестьяне могут что-то знать о пропавшем сборщике налогов.

Одно дело уйти, зная, что оставляешь надёжный тыл — или как минимум, что приложил все силы, чтобы уговорить людей сдвинуться с места, — другое, когда просто бросаешь их на смерть.

С собой, увы, взять целую деревню я не смогу. Или смогу?.. Посадить на корабль, оплатить переезд…

Скептичная улыбка едва не вылезла на лице. Здесь столько «но», что проще просто телепортироваться в Худрос. Прямо сейчас. Одному. И забыть про всех них, как про страшный сон.

Может, так и сделать?

Сжав зубы, я мотнул головой. Суки! А почему бы и не да⁈ Почему бы не бросить их всех⁈ Ещё вчера меня поливали дерьмом, обзывали Прóклятым! Так пусть сами и разгребают своё дерьмо! И Вета с Заной, если хотят…

Ух… спокойно… Девчонки ни в чём не виноваты. Они не предавали тебя. Не предавали…

— И почему же нам нельзя никого бросать? — тут же спросила ехидная Зана, успевшая прийти в себя. — Мы покинем Миизар, пусть ностойцы тоже уходят, тогда никакой Вермитракс никого не достанет.

— Куда? — фыркнула Вета, начиная говорить открыто, как и подруга. — На корабль афридами? Или наняться матросами на какое-нибудь судно? А ничего, что у нормальных команд и так достаточно людей⁈ А если и нет, наймут профессионалов! Это нас, с Аурами, легко возьмут куда угодно, что делать остальным⁈ У нас нет денег, чтобы за всех заплатить!

— Да плевать мне, что им делать! — рявкнула Зана. — Бежать, — уже не так эмоционально добавила она под недовольный ропот собравшихся жителей. — Здесь хватает опытных людей, — кивнула она на Дуффа и Отье, — чтобы защитить народ. Раз их достанут на восточной части Миизара, зачем здесь оставаться? На острове, имею в виду. Пусть наскребут золота, как наскребали ранее, когда грабили других, да рванут на Лунные острова, Рапшазм или Харлод.

Это ближайшие к Миизару области, тоже захваченные Саркарном.

— Зачем нам рисковать жизнью? — продолжила Зана, взмахнув руками. — Загрейн, теперь ты знаешь, где Дэля, так давай рванём в Палид! Только втроём! Наймём Орден Безмятежности да сами поищем, при помощи Аур и твоих насекомых. Уверена, недели не пройдёт, как отыщем Дэлю. А потом, все вместе, свалим из этой вонючей дыры куда подальше. Вета! Ты ведь хотела увидеть Карматор? Что останавливает?

— Хорош чушь пороть, — Вета раздражённо скрестила руки на груди. — Хочешь сказать, что ты не поняла? Ребис и правда был оживлён богом. И он знает, где Дэля. Точно знает. Ты же предлагаешь искать её наугад, надеясь, что место, где она теперь обитает, будет каким-то чудом известно Ордену Безмятежности! А каким, скажи на милость? Или думаешь, за девять лет ребёнок не изменился внешне? Может, ты подробно опишешь восемнадцатилетнюю девушку, в которую она выросла?

Повторила мои мысли. Твою-то мать!

Зана задумчиво моргнула, задумалась.

— Кроме того, я не хочу, чтобы люди, которых я знала всю жизнь, просто умерли! — Вета уже почти кричала, я шагнул к ней и заключил в объятия, она не сопротивлялась. — Не хочу!.. Не… не…

— Всё хорошо, — провёл я рукой по её волосам. — Спокойно, Вета. Мы не дадим им умереть.

Хотя война, на которую подбивает нас Ребис, может привести даже к худшему итогу. Боже… не делаю ли я только хуже? Хватит ли моих сил, чтобы справиться со всем дерьмом, готовым обрушиться на меня?

Зана влетела в наши объятия.

— Прости, — шепнула она и шмыгнула носом. — Не реви только, меня тоже пробьёт тогда. Слышишь, дура? Не реви!

— Расходитесь! — приказал Ребис остальным. — Кроме Дуффа, Сатора и Леви. Остальные — по домам. Ополчение, будьте наготове. Ваше мнение может пригодиться.

Жёсткие отрывочные приказы, подстёгиваемые Аурой, которая, словно хлыст надсмотрщика, взвилась над спинами крестьян, готовая хлёстко подогнать каждого, кто излишне затянет.

Ещё один показатель, что он изменился. Возможно — до неузнаваемости.

— Брат, — Себб шагнул ближе. — Реб…

— Дома поговорим, — коротко покосился на него Ребис. — Форпон, присмотри за матерью. — В голосе слышалась явственная угроза. Ополченец, здоровый мужик, не посмел ослушаться, физически ощущая внезапно образовавшуюся между ними пропасть в силе.

Не прошло и минуты, как площадь стала почти пустой. Ещё через какое-то время мы переместились в дом старосты. Девушки уже успели успокоиться и привести себя в порядок, пристально наблюдая за мной, Ребисом и остальными.

Ситуация очень напоминала недавнее собрание, где я общался с главами Ностоя, обсуждая свой и их уход. Ох… как же всё изменилось за каких-то несколько часов!

— Ты поможешь мне, брат? — первым делом спросил Ребис, когда мы расселись за широким столом. — Мы вместе росли на улицах Ностоя. Вместе видели, как медленно, но верно умирает наша земля. Я понимаю, почему ты хочешь уйти отсюда, из этой мёртвой земли. И, — он наклонил голову, — понимаю и то, почему ты хотел уйти даже ДО того, как засуха начала забирать своё.

Нахмурившись, я внимательно посмотрел на него, одновременно используя новоприобретённый трюк Ауры Наблюдения — Шипы. Если Ребис… или сущность, которая теперь обитает в его теле (а может, и заменила его?) читает мои мысли, это должно ударить по ней.

Но нет, он даже бровью не повёл. Либо его навыки управления Аурой столь искусны, что он не заметили моей попытки сопротивления, либо… он просто догадался.

Как⁈ Ребис никогда не был гением! Не дурак, но… сука… что, мать его, происходит?.. Неужели брата действительно уже… нет? Его телом пользуются?

Я не знаю и, кажется, не узнаю уже никогда.

— Я не стану взывать к твоей совести, это глупо и недальновидно. Я предлагаю конкретику. Дэлю и силу. Без меня искать сестру — всё равно что ветра в поле. Палид огромен. Но можешь не волноваться, с Дэлей всё в порядке, Наршгал заверил меня в этом. Также он сказал и то, что поможет тебе отточить способности, покажет новые трюки — как чисто силовые, так и тактические. Взамен ты поможешь мне победить. Это честный обмен. — Ребис протянул мне левую руку, так как в правой всё ещё сжимал меч.

Вопреки пафосу момента, подсознательно ожидаемый мною удар грома так и не произошёл, отчего я фыркнул, а потом рассмеялся. Девушки шокированно уставились на меня. Дуфф и Сатор чуть воздухом не подавились. Один лишь Леви ухмыльнулся и кивнул.

Ребис, впрочем, тоже улыбнулся. Словно… понимал меня.

— Помочь людям, — сказал он. — Звучит не так уж плохо, как думаешь?

Это был не выбор, а ловушка. Однако брат предлагал мне цель. Конкретику. Здесь и сейчас. Честный обмен. Кажется… действительно не так уж и плохо?

— Знаешь, — утёр я выступившие от смеха слёзы. — Я не испытываю ненависти к Саркарну.

— А к Вермитраксу и его налогам? — лукаво уточнил Ребис. — Понимаешь ведь, как они выглядят? Западный Миизар душат. Специально душат. Кто-то задумал убить половину населения острова.

— Половину? Четверть — в лучшем случае, — проворчал я, потом всё-таки пожал его левую руку своей левой, ощущая крепкую хватку сухой кожи. И неудобство. Правой было попросту привычнее. Ещё и вирры эти…

Горячий металл монет оказался неожиданным. На какой-то миг я, несмотря на то что видел новый внешний вид Ребиса, умудрился позабыть, что столкнусь с монетами на его ладони.

— Дерьмо, — вздохнула Зана. — Я не хочу оставаться в этой сраной деревушке.

Девушка казалось расстроенной.

— Мы здесь и не останемся, — посмотрел на неё Ребис. — Впрочем, обо всём по порядку. Для начала мне нужна карта и…

— Я ещё не сказал «да», брат, — твёрдо сказал я.

Ребис на миг растерялся, но тут же взял себя в руки, улыбнулся, изящно крутанул мечом, призывая меня поделиться мыслями.

— Ни я, ни Вета или Зана не будем преклонять перед тобой колени, — постановил я. — Союз на равных.

— Помогай мне, брат, выказывай уважение и не спорь в присутствии других, — исподлобья глянул он. — Не считая этого раза. Тогда мы будем и впредь находить общий язык.

Несколько секунд я смотрел на него, пока Вета не дёрнула меня за руку. Проклятье!

— Наршгал, — проронил я не до конца сформированную мысль. — Я не стану молиться ему.

Ребис помедлил, затем кивнул.

— Пусть будет так. Пока что.

— И третье, — поднялся я на ноги, нависнув над братом. — Ты отпустишь меня… нас — в момент, когда изъявим желание. Иначе мы не просто уйдём, Ребис, а станем твоими врагами.

Он выдержал мой взгляд и серьёзный тон без какой-либо улыбки или страха. Уверенный кивок.

— Да будет так, — жёстко сказал он. — Договор!

— Договор, — подтвердил я, мысленно гадая, на что же подписался.

С другой стороны… кто сказал, что я поступил неверно? Предположим даже, что я бы и правда нашёл Дэлю. Сам. Ну вот просто шёл бы по улицам Палида и — раз! — лоб в лоб столкнулся с ней. Что дальше? Уйти в африды, чтобы… путешествовать? Чтобы посмотреть на мир, попутно надеясь каким-то образом стать сильнее? А как? Найти учителя? Продаться какому-нибудь Хранителю или Безграничному, чтобы заполучить его знания о приёмах Ауры? Или реально, как советовала Вияльди, пойти в армию Саркарна? Чтобы сдохнуть за чужие интересы? Быть разменной монетой?

Нет уж. Хрен редьки не слаще. От силы не принято отказываться. Если Наршгал согласен «нанять» меня, одарив знаниями и умениями, попутно позволив найти сестру и, хе-хе, восстановить справедливость, то почему бы и нет?

А дальше… жизнь покажет. Справиться бы для начала с этим.

В конце концов, здесь, в Миизаре, присутствует мой настоящий враг. Человек, который успешно ухудшил мне жизнь. Не далёкий гранд, чьего имени я даже не запомнил, похитивший Дэлю в миг, который произошёл не со мной, а конкретный ублюдок, сидящий на другом конце этого, сука, острова. И, положа руку на сердце, я действительно не хочу, чтобы его солдаты прошлись калёным железом по западной части Миизара, убивая всех тех, кто чудом выжил без воды и еды.

Верно. Никто не помешает мне уйти тогда, когда я того пожелаю. Следовательно… буду действовать осторожно, прикрывать своих и учиться. Чего бы это ни стоило.

— Что же, — довольно ухмыльнулся Ребис, — вижу, ты привёл мысли в порядок. Твой разум понадобится мне, Загрейн. А теперь… Где карта, Дуфф? Пора обсудить, как мы будем действовать дальше!

Воздух пах сухим камнем и подгоревшим маслом. Ночь в Худросе была чернильной, густой, и лишь редкие огоньки факелов и лучин разгоняли её. Да и те находились либо в домах зажиточных горожан, способных позволить себе тратить масло по ночам, либо в руках стражи.

Дом мэра, Галварда Ройма, приземистый и массивный, стоял впереди, как выпирающий гнилой зуб уличного бездомного. Прислонившись к не успевшему остыть камню стены, я невидящим взглядом пялился в его силуэт. Где-то в темноте скрипел флюгер, будто предупреждая о чём-то.

Аура Наблюдения, расширенная на максимум, тщательно изучала окрестности и отмечала всех, кого могла. Будучи человеком учёным — жизнью, — я старался максимально мягко «ощупывать» тех, кто владел Аурой. Подобные люди будто бы подсвечивались в моём восприятии, хотя я разумно предположил, что какой-то хитрец мог бы замаскировать свою Ауру под непробуждённую. Это вызвало бы большие сложности…

Мысленно поморщившись, я подавил желание сплюнуть. Сколько же проблем и сложностей из-за Ауры! Нет, её пробуждение — это, безусловно, тот факт, без которого в этом мире даже и мечтать не стоило продвинуться хоть чуточку вперёд — в плане силы или влияния. Но чем дольше я с ней взаимодействую, тем больше понимаю, насколько же она многогранна.

Вот раньше, например, я бы постарался на максимум возможного изучить Аурой всё, что попало под руку. Каждый, сука, камень и каждого человека. Но когда я ощутил, что могу почувствовать касание чужой Ауры Наблюдения, то стало ясно: таким способом я лишь демаскирую себя и свой интерес. Безусловно, есть шанс, что умелый телохранитель подумает, будто бы работает «залётный африд» (портовый город привечал их сотнями, если не тысячами, разумно ожидать среди таких наличие пользователей Ауры), случайно проходящий мимо и решивший изучать окрестности, но… что, если нет? Что, если охранник насторожится, взбудоражится и решит предупредить о «внезапном интересе» других?

Благо ещё, что моё решение о «сотрудничестве» с Ребисом уже принесло кое-какие плоды. Брат — или сущность, использующая его тело? — научил меня, Вету и Зану такой замечательной вещи, как сокрытие Ауры. Тот трюк, за который я так возненавидел Дервиса, оказался довольно прост. Не чета Шипам, которые я создал сугубо случайно.

В одном из многочисленных переулков Худроса завыла собака — одинокий, тоскливый звук. На мгновение я представил, как она чует наш запах, нашу нервозность.

Поёжившись, я всё-таки сплюнул. Стало как будто бы даже легче…

В общем, дни ожидания заветного когга не прошли впустую, теперь все мы умеем скрывать себя. И пусть это не спасёт от углублённого, скрупулёзного и профессионального поиска человека, который мастерски владеет своей Аурой, но от поверхностного «взгляда» — без проблем.

Кхм, отвлёкся… Аура — очень многогранная штука, и теперь я в должной мере это осознал, оттого и задаюсь вопросом: как лучше действовать? Нагло и дерзко изучить дом Ройма (включая окрестности) с помощью Наблюдения или мягко и нежно «ощупать» пространство, получая не столь чёткую картину с меньшей вероятностью попасться? Но что, если один из охранников мэра будет не понаслышке знаком с Аурой Наблюдения, и такое осторожное изучение, наоборот, насторожит его намного больше, чем обычное наглое ощупывание, которое легко осуществит каждый второй владелец Ауры? Более того, попытавшись найти такого умника, охранник… обломается. Что он тогда предпримет?

К счастью, ситуацию немного облегчали мухи, которых я аккуратно направил в дом с разных сторон, ни в коем случае не объединяя в группу — чтобы не засветиться раньше срока.

Паранойя должна быть контролируемой, поэтому вряд ли стража Ройма насторожится даже от необычного вида двухсантиметрового насекомого, пролетевшего мимо. Хотя… мало ли, каких уникумов мэр прибрал под своё крыло? Бывший купец, умудрившийся пробиться в главы крупнейшего прибрежного города на западной стороне Миизара, просто не мог быть наивным глупцом. Что, если он озаботился и нашёл себе в охрану поистине умелых бойцов, которые не оставляют без внимания даже такую мелочь?

Где-то вдали прокричал пьяный, и звук показался неестественно громким в ночной тишине.

— Тяжело… — пробормотал я, почесав двухдневную щетину. Она колола пальцы, напоминая, что время идёт. Как-то не доходили руки, чтобы заняться ею.

Автоматически проверил нож за поясом — на месте. Оружие в бою я не использую, но мало ли что понадобится подцепить?

В отличие от меня, Зана и Вета не были столь напряжены. Девушки, устроившись неподалёку, играли в карты на деревянном пеньке, убивая время.

Пенёк был старым, с трещинами, в которых застряли крошки табака — кто-то здесь уже сидел, прокуривая воздух.

Зана, высунув кончик языка, с хитрой ухмылкой бросила последнюю карту, зажимаемую в руке. Вета скривилась. Её пальцы нервно барабанили по рукояти недавно всученного меча. Зана тихо рассмеялась, болтая ногами.

— Ты подсмотрела мои карты Аурой, — обиженно прошелестела Вета.

— О, так ты не скрывала себя новым трюком? — притворно удивилась Зана.

— Сама знаешь, при сосредоточении его можно пересилить, — отмахнулась Вета, собирая карты и начиная их тасовать. Движения резкие, злые.

— Значит, признаёшь, что я более умела? — невинно спросила победительница, отчего Вета на миг замерла, силясь продумать следующую реплику.

— Тебе повезло, — наконец сказала она.

— Повезло в игре или в том, что я сумела преодолеть сокрытие твоей Ауры и подсмотреть карты Наблюдением? — уточнила Зана.

Вета моргнула.

— Иди на хер, — нашлась она. Зана снова рассмеялась.

— В таких случаях говорят: «Не везёт с деньгами, повезёт в любви», — мимоходом произнёс я, продолжая наблюдение за объектом.

Молчание за спиной вызвало чувство лёгкого дискомфорта. Даже карты перестали шелестеть.

— Это кому там повезёт в любви? — притворно спокойно спросила Зана.

Её голос звучал легко, но Аура показала, что пальцы сжались до побелевших костяшек.

Мозги быстро проанализировали ситуацию с начала и до конца, позволив в должной мере понять, что я ляпнул.

— Кхм, — пожал я плечами. — Говорят так… Слышал… э-э… читал в книгах Милегера.

— Ах вот оно что, — не меняя тона, сказала Зана. — Тогда я могу лишь порадоваться за подругу, верно?

— Ты не умеешь радоваться за других, — фыркнула Вета. Настроение ее немного подросло, на губах появилась улыбка.

— Не выставляй меня чёрствой! — подняла Зана тонкий палец. — Лучше раздавай. Посмотрим, кому удача благоволит в этот раз. Заг, присоединишься?

— Издеваешься? — приподнял я бровь.

— Чуть-чуть, — хихикнула она.

— Не отвлекай его, — процедила Вета. — Пусть хоть кто-то занимается делом, пока мы тратим время на ерунду.

Вдалеке прошагал городской дозор. Мерные шаги по булыжникам, потом тишина.

— Как же на ерунду, милая моя? — ехидно улыбнулась Зана. — А налаживание наших любовных отношений? Как оказалось, именно проигравшая сторона получает… приз.

— Угу, обвязанный ленточкой и ожидающий на кровати, — проворчала Вета.

Зана довольно сверкнула глазами:

— Только не говори, что наша принцесса обиделась. Неужели я задела твои тонкие чувства? Или пробудилась злость, что, несмотря на проигрыш в карты, ты всё так же далека от желаемой возможности реализовать свои влажные мечты?

Вета замерла. Не потому, что не нашлась что ответить, а скорее потому, что услышала то же, что и я: где-то скрипнула дверь. Не ветер, но и не дом мэра. Где-то позади нас. Так… — я расширил зону охвата Аурой, — ага, просто какой-то мужик вышел во двор и принялся поливать сухую почву.

Вздохнув, я постарался не обращать внимание на очередное перебрасывание колкостями. Несмотря на то, что девушки после шахты по-настоящему сдружились, они продолжали периодически подначивать друг друга, не упуская случая «макнуть оппонентку в грязь». Вот только следующая фраза вогнала меня в ступор.

— Заг, а если мы не вернёмся… ты бы сожалел, что не переспал со мной? — прозвучало за спиной. Я даже не сразу понял, кто из девушек это сказал.

Тишина. Даже собака перестала лаять.

Медленно повернувшись, смерил взглядом одну, потом другую.

— Что такого? — Зана развела руками. Её голос прозвучал почти лениво, но в нём была знакомая хищная нотка. Ожидаемо, что автором реплики оказалась она. — Я серьёзно. Последние пара недель были очень насыщены, и что-то мне подсказывает — в дальнейшем будет не лучше. А ты мне нравишься. И эта королева драмы, — кивнула она на Вету, — тоже. Если хочешь, можем прихватить её с собой, но не увере…

В руках Веты мелькнул нож, на который она умудрилась растянуть Ауру Атаки. Остро отточенная железка стремительно ударила по резко отдёрнутой ладони Заны. Остриё ушло в пенёк почти на всю глубину.

— Ай, — насмешливо хмыкнула Зана. — Ты что, забыла, что скрыла себя? У меня Аура Наблюдения не предсказывала этот удар. Если бы попала?

— Действительно, — прошипела Вета. — Забыла.

Не забыла.

— Ах, Вета, ты как солнышко в пасмурный день. Всегда поднимешь настроение, — хихикнула Зана. — Но всё же, Загрейн, не тяни, а?

— Не ведись на её подначки, — буркнул я Вете, потом повернулся к Зане. — Понимаю, что новые приёмы Ауры задрали чувство собственной важности на недосягаемые высоты, но мы на задании, относись к делу серьёзно. Остальное обсудим, когда возьмём Ройма.

— Ладно вам, — вздохнула Зана. — Я же так… чисто разговор поддержать. Наверное, просто нервничаю.

Она потёрла плечо — там до сих пор скрывался едва заметный побелевший шрам. След заброшенной шахты и грайдийцев. Дрожь в пальцах выдавала её.

Вета понимающе кивнула. Её взгляд метнулся в мою сторону, и я увидел в нём ту же тревогу. Но сейчас мне было не до их переживаний. Я просто знал, что они справятся. Мы действительно хорошо поработали эти дни и теперь были готовы.

Одна из мошек передала информацию о смене караула. Я на миг подключился к ней, перепроверяя сведения.

— Всё как мы и предполагали, — сказал я, решив, наконец, озвучить сведения. — Шестеро во дворе, в карауле, двое обходят периметр, четверо дежурят в доме. Насекомые отследили всех — на случай, если кто-то скрывается Аурой; внезапных подкреплений можно не опасаться.

— Точно уверен? Каковы шансы, что ты что-то упустил? — встрепенулась Вета, переключаясь на серьёзный режим.

— Невысокие, — пожал я плечами. — Кроме того, мы хорошо подготовились. Проблем не возникнет.

Я постарался прозвучать как можно более уверенно.

Зана широко зевнула.

— Эх, толстяк, поди, давно уже спит, пока мы тут его караулим, — недовольно, по-кошачьи, сощурилась она. — Кстати, ты нашёл его? Этот… — она щёлкнула пальцами, — Гарбард Бройд точно спит у себя? Может, он решил завалить кухарку? Или своего конюха? Кто знает этих богачей…

— Галвард Ройм, — поправил я её. — Да, он у себя.

— Какого чёрта ты все темы сводишь на секс? — поморщилась Вета. — Течка началась?

— Обычный вопрос, — хмыкнула Зана. — А ты что, покраснела? Нет-нет, мне это мерещится! Скажи, что я ошиблась!

— Знаешь, у меня есть нитка с иглой, и я не побоюсь ею воспользоваться, зашив твой поганый рот, — оскалилась Вета.

— Попробуй только. Знаешь, что тогда будет? Я буду показывать тебе неприличные жесты всю оставшуюся ночь.

— Напомню план, — коротко обернулся я. — Вы заходите с южной стороны, я — с северной. Во дворе обычная охрана, но постарайтесь никого не убивать: в доме есть человек с Аурой, а значит, он ощутит смерть сослуживцев и поднимет тревогу.

Ранее мы бы вообще никак не смогли подкрасться к такому, но изучили трюк сокрытия, и ситуация изменилась.

Разумеется, владелец Ауры, если он не идиот, вскоре заметит перемены в состоянии стражи во дворе, но на этот случай у меня тоже был план.

— Ты его ещё не отравил? — спросила Вета.

— Рано, — отмахнулся я. — Нужно действовать синхронно, иначе могут поднять тревогу.

Я потёр руки и криво ухмыльнулся.

— Ждём смены караула. Примерно пять минут у нас есть. Потом выступаем. На всякий случай я посажу на вас мух. Отслеживайте их Аурой и, Наршгала ради, не забывайте удерживать скрытность.

— Есть, милорд, — театрально поклонилась Зана.

Вета механически проверила снаряжение и улыбнулась, завладев отложенной было колодой.

— Ещё партейку? — спросила она.

Зана хмыкнула и мотнула головой, откинулась на каменную стену и вытянула ноги. Осмотрев свои сапоги, она поморщилась.

— Знаете, если бы я могла изменить хоть что-то в этой жизни… Это были бы эти чёртовы сапоги. Они натирают мне уже третий день. Если бы не Аура, то давно выбросила бы их в ближайшую канаву.

— Это с момента нашего прихода в Худрос? — уточнил я.

— Ну, — согласилась она. — Неужто сложно было подобрать что-то по размеру?

— Сапоги? Серьёзно? — удивилась Вета. — Из всего, что можно изменить в жизни, ты выбираешь сапоги?

— А что, по-твоему, важнее? Я ведь не могу Ауру Защиты целый день держать, а когда ноги натирает, весь мир кажется говном. Тьфу; что, если у меня мозоли появятся? Это мерзко. Хочу босоножки, которые мы на базаре видели. Те, кожаные, с ремешками. Так красиво!

— Наверное, назначение Мос-Лира интендантом на тот склад было не самым верным решением, — улыбнулся я, припомнив, что именно наставника обязали проконтролировать спешно арендованное помещение — для товара, который мы заберём с когга, если план удастся успешно реализовать. Там же, на складе, оказался товар другого торговца, ещё не успевшего его забрать: одежда, обувь, ткань и кожа. Разумеется, мы, уже решившие ограбить афридов, забрали себе и это.

Реб обещал позаботиться, чтобы ни у торгаша, ни у владельца склада не возникло претензий. Я отгонял от себя мысль, каким образом он собирался исполнить сказанное.

— Твой безногий наставник и правда херово разбирается в обуви, — проворчала Зана. — Заг, ты будешь любить меня с мозолями? Они пройдут, честно!

На миг прикрыв глаза, я притворился, что никогда не слышал её последних слов.

— А вообще, интересный ты задала вопрос. Если бы можно было изменить одну вещь прямо сейчас… — протянул я, меняя тему.

— И что бы ты выбрал, о мудрец? — с интересом спросила Вета.

Я молчал долго, а потом ещё дольше. В доме мэра погас очередной огонёк.

— Изменить всё, — наконец сказал я, пожав плечами. — Слишком глобально звучит, да? Но всё изменилось бы лишь одной мелочью — если бы те гранды проехали мимо Ностоя. Вот и всё.

Зана перестала рассматривать сапоги.

— О, — посмотрела она на меня. — Стало серьёзно. А я думала, ты скажешь что-то вроде: «Хочу знать все приёмы Ауры» или «Получить силу Истинного».

— Ты… скучаешь по родителям и сестре? — неловко спросила Вета.

— Я плохо их помню, — откровенно ответил я, анализируя собственные чувства. — Но знаете, хорошие друзья могут заменить семью.

— Всего лишь друзья? Эй! — Зана махнула руками. — Мне кажется, мы трое чуточку больше, чем друзья! Правда, Вета? Скажи ему, какие мы замечательные!

— Замечательные, — фыркнула Вета и замолчала.

Наступила тишина, в которой никто не произнёс ни слова. Только где-то на соседней улице снова залаяла собака. Грёбаная шавка! Может, направить рой убить её?

— А я бы… — наконец начала Вета. — Я бы…

— Не тяни ты, — мягко сказала Зана. — Мы же тут исповедуемся.

— Я бы хотела, чтобы мой отец относился ко мне так же, как к Дервису, — стиснув зубы, быстро произнесла девушка и тут же замотала головой. — Забудьте!

— Вета… — тише обычного сказала Зана.

— Я сказала — забудьте. Это… прошлое. Брата давно нет в живых, а отец теперь смотрит в рот Ребису, словно самому Наршгалу, сошедшему с небес. Кажется, в нём он видит некое… хах, продолжение Дервиса.

— Прошлое никуда не уходит, — неспешно произнёс я. — Оно просто таится и ждёт подходящего момента.

Зана покачала головой.

— Ну вы даёте! Я про сапоги пошутила, а вы тут семейные драмы разбираете. — Несколько секунд она молчала. — Хотя, если честно, я бы изменила не сапоги.

— И что же? — спросила Вета с явным облегчением от смены темы.

— Я бы хотела… не знаю… Стать немного серьёзнее? Ну… Поменьше болтать, больше пафосно молчать и быть чуточку более похожей на вас.

— Зана, ты же понимаешь, что сейчас мы идём с тобой на дело? — скрестил я руки на груди. — Серьёзное и опасное. И кого попало с собой бы не взяли?

— Ну-у… да?.. — с надеждой посмотрела она на меня.

— Поэтому можешь быть уверена: именно такой ты нам и нравишься, — улыбнулся я и подмигнул ей.

— Неожиданно, — аналогично улыбнулась Вета. — К тому же, если бы ты была такой же серьёзной, как мы, с кем мне ругаться? Загрейн для разговоров ни о чём подходит слабо.

Зана тоже расплылась в улыбке.

— Это комплимент? — восторженно спросила она.

— Не привыкай, — хохотнула Вета.

— Знаете, — почесал я висок, — а может, проблема не в том, что мы хотим изменить, а… в том, что мы думаем, будто что-то не так?

Вета открыла было рот, но замолчала. Задумалась.

— Ого, как глубоко, — эротичным тоном прошептала Зана. — А можно попроще, для деревенских дурочек?

— И где же ты таких здесь видишь? — наклонил я голову. — Ты считаешь себя глупой и несерьёзной, Вета хочет больше внимания отца, я скучаю по умершим и пропавшим. Но знаете… сейчас мы здесь, втроём. И это тоже часть жизни. Может, хорошая часть.

Вета криво усмехнулась и тихо сказала:

— Никогда не думала, что назову процесс ожидания нападения на мэра Худроса хорошей частью своей жизни.

— Наршгал всемогущий, Вета! — хмыкнула Зана. — Надеюсь, что дальше наша жизнь всё-таки станет чуточку лучше и мы будем вспоминать об этой её части за бутылочкой хорошего вина, думая о том, какими же глупыми в то время были.

Звук шагов стих: патруль ушёл за угол. Теперь у нас есть окно.

— Время, дамы, — встрепенулся я. — Пора навестить Галварда Ройма.

'Говорят, элегантные и до ужаса реалистичные статуи в саду кайзера Наратэя Линериоса не что иное, как больные в последней стадии Драхарской хвори. Но, эй, почему мы вообще вспомнили об этом? Увы, новости не радостные — в мир снова пришло то, о чём шепчут только в кабаках и на последнем издыхании. В Харлоде, южной провинции Саркарна, прямо посреди холмов, неделю назад открылась новая Аномалия. День спустя появился первый белолицый.

Что это значит? Посвятим тех комнатных цветочков, кому повезло не слышать про Драхарскую хворь. Сначала на теле появляются белые пятна. Выглядит будто плесень. Волосы седеют, как у солнцем выжженного флотского командира. Тело становится прочным, словно чешуя фишисов, а сила — будто у пьяного шкипера, что скрутил бы в узел якорную цепь. Кажется, подарок богов! Вот только это всего лишь следствие постепенного обращения в камень. Вначале зараза цепляет кожу и мышцы, отчего они кажутся сильнее и прочнее, потом понемногу распространяется на внутренние органы, пока, наконец, всё не превратится в окаменелый песок: глаза, язык, сердце и мозги.

В конечном итоге бедолага становится прекрасным гладким булыжником, который не дышит, не говорит и не жалуется. Способов исцеления нет, хотя говорят, что Аура может замедлить распространение заразы.

Возможно, какой-то хитрец решит, что несколько лет обладания силой и прочностью — неплохая цена за последующую смерть. Как говорится, «Возьми от жизни всё, умри ярко и молодым!» Вот только есть небольшая проблема — заразиться Драхарской хворью можно только в некоторых Аномалиях, сами по себе белолицые не заразны.

Наша редакция уже готовится к очередным скандальным экспериментам учёных, которые уже десятки лет пытаются понять, как всё это работает, чтобы суметь повторить болезнь в контролируемых условиях. Кто знает, может, в будущем сражаться будут не Золотые и Серебряные Легионы, а Белые?..'

Газета «Стыдная правда», выпуск № 911, 1138 год.

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

Мы разделились. Вета и Зана направились с южной стороны, я — с северной. Мои мошки кружились вокруг двух спорящих стражников, которых мне нужно вырубить ровно тогда, когда этим же на своём участке займутся девушки.

Это сразу минус четверо. Останется ещё двое с восточной стороны и двое, которые патрулируют поместье по кругу. С западной его прикрывает стена. Потом я сразу телепортируюсь внутрь, насекомые уже собрались в доме достаточным для быстрого перемещения объёмом…

— Говорю тебе, Эдвин, лучше взять в жёны девицу помоложе. Она будет тебя слушать, научится твоим порядкам. А эта твоя вдова Марта — у неё характер уже сложился, да и дети от первого мужа… — стражник махнул рукой.

— Ты рассуждаешь как дурак, Бертрам. Молодая девчонка — это сплошные хлопоты. Капризы, слёзы, не умеет ни готовить толком, ни хозяйство вести. А Марта — опытная женщина, знает цену деньгам, детей уже воспитала, — важно постановил второй.

Я подкрадывался к ним, как профессиональный ниндзя, контролируя всё пространство вокруг себя. Прятался в тени за остовами почерневших от засухи деревьев или пристройками, которых на обширной территории поместья было полно — сараи, кладовые, дом садовника… На кой чёрт нужен садовник, если здесь всё пересохло?

Ночной воздух нёс запах моря и соли. Изредка доносились «ароматы» центрального городского рынка. Некогда приятные, они уже давно отдавали гнилью. Где-то вдалеке продолжала лаять прокля́тая собака, сухие кусты колыхались на лёгком ветру.

Аура Наблюдения позволяла ставить ногу на то место, где нет ни шуршащих листьев, ни веток — чтобы не издавать ни намёка на шум. Насекомые осматривали окрестности — на случай, если какие-то хитрецы тоже скрыли себя от Ауры, но никого, кроме стражи и слуг, на ближайшие двести метров не наблюдалось. Последние же все спали, кроме дворецкого, повара и двух кухарок, готовящих заготовки для завтрака хозяев.

Поместье мэра! Это не конура свинопаса.

— Опытная! — рассмеялся первый страж, Бертрам. — Да она тебя под каблук возьмёт быстрее, чем ты меч обнажишь! Молодая жена — это чистый лист, на котором ты можешь написать что угодно. А твоя Марта уже знает все мужские уловки.

— И слава Наршгалу, что знает! — ухмыльнулся Эдвин. — Не придётся объяснять каждую мелочь. А ты со своей юной невестой будешь как с ребёнком возиться. Она ещё и рожать толком не умеет — первые роды всегда самые опасные.

— Зато сколько детей нарожает! — эмоционально отреагировал его напарник. — Крепкие, здоровые наследники. А от твоей Марты что получишь? Она уже не в том возрасте, да и силы потратила на чужих детей.

Где там мои девчонки? Мысленное усилие — и я подключился к мошкам, которых разместил на плечах Веты и Заны.

Ага… уже прошмыгнули за забор — ничего сложного для пользователя Ауры — и тихо, чтобы ни песчинка не шелохнулась, приближались к своей двойке стражников, точно так же прячась в тенях.

Эти охранники тоже болтали, но не так эмоционально, как мои. Похоже, ребята здорово расслабились. Привыкли, что являются самой крупной рыбой в этом болоте? А ведь даже Ауру не открыли! Придурки…

— Чужих детей? — раздражённо уточнил Эдвин. — Да они станут мне как родные! И работники в доме уже готовые. А ты будешь ждать, пока твоя молокососка подрастёт и поумнеет. К тому времени сам поседеешь.

— По крайней мере я буду уверен в её верности, — сплюнул Бертрам. — Молодая жена будет знать только меня. А твоя Марта уже познала мужскую ласку, она сравнивать будет!

— Сравнивать? — снова переспросил Эдвин. — Да она как раз и оценит настоящего мужчину! А твоя девчонка может сбежать с первым же смазливым афридом, которого встретит на рынке! Эти чёртовы пираты знают, как по ушам всяким дурочкам ездить. Окрутят на раз-два — сам не заметишь, как у неё будет полно любовников. С Мартой такого не случится, она опытна, а значит, мудра и понимает, где лучше.

Парочка была беспечна, даже не предполагая, что кто-то может нанести удар. Аура Наблюдения показывала, что они даже не особо оглядывали окрестности, больше поглощённые друг другом.

— Мудра или хитра? — улыбнулся Бертрам. — Вдовы умеют мужчин обводить вокруг пальца. Она тебе мёд на губы намажет, а сама твоими деньгами распоряжаться будет. Молодая жена хотя бы честна в своих желаниях.

— Честна? — Эдвин, похоже, имел привычку повторять последнее слово собеседника. — Да она сама не знает, чего хочет! Сегодня платье, завтра украшения, послезавтра — верданского кота. А Марта знает цену каждой монете, дом в порядке держать умеет.

Вета и Зана добрались до своей двойки и застыли в тени деревьев, ранее бывших фруктовыми, а теперь сухих и мёртвых. Девушки готовились совершить синхронный удар. Вета прикусила губу, как всегда перед атакой. Зана же лишь усмехнулась — ей нравилось, когда противники не успевали понять, что уже проиграли. Каждая выбрала свою цель — они давно научились действовать без слов, как единый механизм.

— В порядке — это значит под своим контролем, — фыркнул Бертрам, повернув голову. Внезапно — неожиданно — его глаза уставились точно на меня. Меня! Стоящего в полной темноте! Я моргнул, Аура Наблюдения ощутила, как караульный будто бы дёрнулся, но… просто продолжил говорить: — Ты мужчина или нет? Должен сам в доме хозяином быть, а не под женской юбкой прятаться!

Всё-таки не заметил? Ложная тревога?

— Я и буду хозяином, только не стану попусту силы тратить на обучение неразумного дитяти, — Эдвин махнул рукой. — Умная жена — это помощница, а не обуза. Твоя же невеста первые годы только расходы приносить будет.

— Расходы? — возмутился его напарник. — Да моя Анна всего лишь простое платье для венчания просит, а твоя Марта уже приданое детей своих обсуждает! Вот увидишь, как быстро твои сбережения растают.

— Лучше вложить деньги в готовую семью, чем годами ждать, пока из девчонки женщина получится. К тому же, если с молодой что случится в родах — останешься ни с чем. А Марта — проверенная временем…

Мои девушки обрушились на своих стражников, с ходу взяв их в захват крепких рук. Ауры Атаки и Защиты позволили не обращать внимание на попытки высоких и, очевидно, физически сильных мужчин вырваться из их хватки.

Главное, чтобы контроль не потеряли! Всё-таки они сейчас поддерживают скрытность через Ауру Наблюдения, одновременно используя Атаку и Защиту. Ещё и стараются не убить свои цели. Если случайно накосячат хоть в одном… мы будем обнаружены.

Не теряя времени, я атаковал сразу по трём направлениям. На главу стражи — с Аурой, — разместившегося в доме, уселась муха, чьё жало было смазано на редкость пакостным алхимическим ядом, вызывающим слабость и тошноту.

Благо, что насекомые у него не фиксировались Наблюдением, как и у почти всех пользователей Ауры. Слишком уж их много вокруг летает, перегружают восприятие.

На руку играло и то, что Ауру Защиты крайне редко держат активной на постоянном уровне, так что укус прошёл без проблем.

— Ай! — воскликнул глава стражи и ударил рукой, прихлопнув «комара».

Выругавшись, он обтёр руку о собственную штанину.

Одновременно я налетел на двух болтунов.

Стремительный рывок на грани скорости. Точный удар в солнечное сплетение первому. Мужик выпучил глаза и согнулся, не в силах даже вздохнуть. Почти сразу он завалился на землю и задёргался. Ничего, пройдёт, удар должен быть не смертельным.

Второму в рот залетела муха, отчего он подавился и не смог издать ни звука — кроме кашля. Его я взял в захват, поступив аналогично девчонкам — пережимая сонную артерию. Довольно рискованный приём, ибо, вопреки фильмам, от подобного человек не засыпает, а лишается сознания из-за нехватки в мозгу кислорода. Да-да, именно по этой артерии мозг получает кислород, и он должен получать его постоянно.

Благо, Мос-Лир с Отье знали подобный трюк. Они обучили ему и меня, и Зану с Ветой.

Вырубив одного, аналогичным образом я поступил со вторым, всё ещё лежащим на земле. Девушки к этому моменту уже направились ловить патруль, который вот-вот должен подойти к ним сам. Именно поэтому мы и выжидали, чтобы эта блуждающая парочка караульных повернула в нужную нам сторону — к южному посту. Потому что по плану я не могу тратить тут время, а должен направиться устранять бойца с Аурой — главу стражи, пока он не заподозрил неладное.

«Остальное на вас, не подведите», — мысленно сказал я, не рискуя открыть рот. Чёртова Аура Наблюдения легко может зафиксировать мои слова. Страшная штука!

— Жернов, всё в порядке? — К моей новой цели подошёл дворецкий со свечой, закончивший проверять кухни и прочие безусловно важные дела.

Не вовремя, сукин ты сын!

— Да… — неуверенно ответил мужчина с Аурой. — Что-то… голова кружится.

Хорошо, что у меня не одна муха с ядом была. Всё-таки, хех, я тот ещё перестраховщик.

— Принести тебе зелье? — взволновался дворецкий. — Может, разбудить Орвуза? Или Шима, чтобы он сбегал к лекарю?

И… новый укус. Дворецкий тихо ойкнул, но, в отличие от обладателя Ауры, которого назвали Жерновом, не сумел убить насекомое. Муха проворно отлетела подальше.

— Нет, мне просто… нужно отдохнуть… — Жернов присел в кресло и обхватил голову руками.

Я выбрал этот момент, чтобы собраться из насекомых прямо за его спиной. В комнате было темно, лишь окно и свеча в руках дворецкого давали немного света. Впрочем, Аура Наблюдения позволяла ощущать всё вокруг, независимо от зрения.

Наполнив тело Атакой, я выпрямился, решительно схватил Жернова левой рукой за лоб, чуть оттянул голову вверх и, пока он не сообразил, что к чему, ударил правой прямо в кадык.

Здесь уже не церемонился — вся скрытность была нужна, чтобы не всколыхнуть именно этого человека, единственного обладателя Ауры на весь дом Роймов. Если бы он сообразил, что на них напали, и поднял крик… Операция могла бы здорово осложниться!

Удар оказался столь сильным, быстрым и внезапным, что я… перестарался. Кадык не просто хрустнул, как яичная скорлупа, он буквально взорвался! Кровь брызнула, словно молоко из лопнувшего пакета. Казалось, капли залили половину комнаты. В воздухе повис металлический запах крови, смешанный с пóтом испуганного дворецкого, успевшего благоразумно поставить свечу на стол, прежде чем пошатнуться, ощущая яд.

Несмотря на страшную рану, Жернов всё ещё был жив. Он схватился за горло, но хрип был слишком тихим, чтобы разбудить дом. Пальцы дрожали, пытаясь остановить кровь, исправить случившееся. Он даже попытался встать на подрагивающих ногах!

Я не позволил этому произойти, оттолкнув его обратно в кресло. Мгновение спустя я оказался напротив него и ударил ещё раз — в область сердца. Грудная клетка хрустнула, как связка сухого хвороста. Его губы дёрнулись, произнося что-то — то ли мольбу, то ли проклятие. На краткий миг взгляд Жернова прояснился, и в нём мелькнуло осознание — он понял, что уже мёртв, — а потом глаза остекленели.

Дворецкий к этому моменту осел вдоль стеночки. Яд, предназначенный для людей, раскрывших Ауру, не щадил более слабых. Скорее всего, он тоже умрёт. Впрочем… побочный ущерб?

Признаться, мне было почти всё равно. Жалость скорее отсутствовала, чем нет, и причина отнюдь не в том, что я резко стал человеконенавистником и лютым социопатом. О, совсем не так! Просто я в первый раз вижу этого мужчину, поэтому не могу сопереживать ему. Вполне возможно, что он — один из самых добрых и хороших людей в мире, и, сложись всё иначе, я бы сохранил ему жизнь, однако дворецкий весьма не вовремя подошёл сюда, не оставив иных вариантов: мне всё ещё не хочется, чтобы обитатели дома переполошились раньше срока.

— Если Наршгал даст, выживешь, — отряхнув руку, сказал я, глядя в глаза дворецкому, заляпанному кровью Жернова. — Если нет, то нет.

Он ничего не ответил, и это логично. Алхимическая дрянь повышала температуру тела, вызывая сильный жар, слабость и недомогание. Его даже немного трясло.

Я потушил свечу и на всякий случай оставил рядом пару мошек — вдруг мужик снова не вовремя очнётся и поднимет крик? Сам же направился к Галварду Ройму. Вета и Зана как раз вырубили патруль и шли к последнему — восточному — посту. Как только вырубят и их, подадут сигнал, посветив лампой, и сюда подтянутся ополченцы из Ностоя — помочь нам в контроле «заболевшего» мэра, который некоторое время будет отдавать приказы исключительно записками и через слуг.

На миг я задержался, Аура Наблюдения подала сигнал о… смерти. Нет, не дворецкого, а одного из стражников, кого вырубали девчонки. Вот же!.. Охранник, стоявший на южном направлении, умер, не приходя в сознание.

«Чёрт! — мысленно выругался я. — Кто-то перестарался. Вета? Нет, она аккуратна. Значит, Зана… Или всё-таки?.. Ладно, разберёмся потом».

Тц… операция дала сбой. Если бы я не успел прикончить Жернова, то могли бы переполошить его, поднять панику. Это могло бы привлечь внимание стражи, заставить их направить сюда своих людей с Аурой…

К счастью, я успел вовремя.

— Не получилось сработать чисто, — криво улыбнулся я. — Будет забавно, если и дворецкий откинется.

Мягко шагая и не забывая изучать комнаты с коридорами не только Аурой Наблюдения, но и насекомыми, я добрался до внушительной спальни Галварда Ройма. Спал он один. Супруга, Исмария, проживала в другом крыле обширного поместья. Дети — сын и дочь — тоже.

В этот момент Аура Наблюдения заколебалась, словно паутина паука. Я ощутил, как в величественном особняке произошли изменения. Один из слуг, проживающих в доме — здесь имелись как те, кто жил в доме, так и те, кто обитал в маленьких домиках, во дворе, — сонно поднялся с кровати и потёр глаза. Грубо выругавшись, он нащупал под кроватью тапки и выбрался из комнаты.

Лёгкий скрип двери, неспешный шаг. Мужчина в ночной рубашке нетвёрдо двинулся по коридору.

Идеально зная расположение комнат — пришлось потратить время на изучение дома, — я сразу понял, куда шёл его путь. В туалеты для слуг. И да, в это время канализация уже существовала. Правда, только в самых крупных городах среди наиболее богатых людей, то есть только на некоторых улицах.

Худрос, увы, не мог похвастаться такой роскошью. Здешние уборные — это отдельные комнаты с ночными горшками, чтобы не воняли в собственной спальне.

Хозяйские, естественно, были качеством повыше и находились отдельно от туалетов для слуг.

И всё же я замер, отслеживая путь этого человека. Незримо за ним летел рой мух. Атаковать его насекомыми — не вариант, это будет очень шумно. Ядовитый укус? Да, но он может умереть. Как бы и ладно, но если с дворецким у меня просто не было выбора, то здесь он есть. А если есть, то зачем убивать просто так? Я ведь не какой-то маньяк!

Угу, лучше будет телепортироваться и точечно вырубить мужика одним ударом или передавить сонную артерию, как со стражниками.

К счастью, приготовления не понадобились, слуга спокойно сделал своё дело и пошлёпал обратно, отчаянно зевая.

Повезло… С другой стороны, чего я опасался? Вряд ли он решил бы завернуть куда-то ещё. Какой смысл? А если бы всё же завернул, то уже тогда я бы и перехватил его — на половине пути.

Мысленно хмыкнув, вернулся к своей задаче. Остановившись у дверей Галварда Ройма, я потянул ручку и с раздражением понял, что сукин сын закрылся изнутри. Понял, что на дом напали⁈

— Нет, — миг спустя выдохнул я. Туша бывшего купца, поднявшегося до мэра крупнейшего на западе портового города, мирно спала в своей кровати.

Выбить дверь? Нашуметь? Нет, очень нежелательно.

Распавшись на рой, я направил насекомых в многочисленные щели — под дверью и через замочную скважину. Размер насекомых позволил этот трюк с трудом. Но всё-таки получилось. Не прошло и минуты, как тихо жужжащая масса собралась на той стороне величественной огромной комнаты. Её размер превышал дом Эландов!

На миг мне захотелось разбудить Галварда Ройма своим роем, но я быстро отверг эту мысль. Может, мужик сердечный приступ словит, похерив нам все планы?

Собрав своё тело, я аккуратно потряс мэра за плечо, не забыв заткнуть ему рот рукой. Мгновенно проснувшись, Ройм быстро нашёл меня широко отрытыми глазами.

— Тихо, — шепнул я. — Иначе я убью тебя.

Убрав руку, я позволил ему вдохнуть. Галвард Ройм был не из хрупких — не заорал, не стал звать на помощь. Но побледнел. Очень сильно.

Он отпрянул, резко присев на кровати, и попытался найти глазами выход — типичная реакция человека, которому всё ещё хочется верить, что он контролирует ситуацию.

— Вы… — хрипло выдавил он. — Это…

Я молчал, ожидая продолжения.

Ройм сжал кулаки. Попытался восстановить дыхание, сесть ровно. Я видел, как он сдерживал дрожь в руках. Похвальное самообладание, надо сказать. Его взгляд метался — к мечу на стене, к двери, к окну. Он понимал, что шансов нет, но пытался сохранить хотя бы намёк на собственное достоинство. Пожалуй, за это его можно было уважать. Не знаю, как бы я поступил, будучи без каких-либо сверхсил, если бы столкнулся с похожей ситуацией.

— Что вам нужно? — наконец спросил он.

Я улыбнулся. Не такой дурак, как ходят слухи по городу. Не стал пытаться качать права, бросаться громкими фразами в духе «Ты хоть знаешь, на кого наехал⁈»

Оно и логично, ведь только по-настоящему умный человек мог подняться до положения мэра крупного прибрежного города. Только вот охрана подвела. Конечно, один боец с Аурой — это решение девяноста девяти процентов проблем, но что, если придёт тот самый один?

Пф-ф… вспоминаются системы безопасности из моего прошлого мира! Вот где контроль за каждым шагом.

— Временно перехватить бразды правления Худросом, Ройм, — поведал я. — Пару дней тебе придётся изображать болезнь, передавая распоряжения записками, через личного слугу. Надеюсь, у тебя найдётся доверенный человек.

Отслеживая мошек на плечах девушек, я понял, что Вета с Заной благополучно вырубили последний караул. Теперь их задача — подняться на третий этаж здания и посветить в окно лампой. Подать знак.

— Моя семья, — хрипло произнёс Галвард. — Что будет с женой и детьми?

— Ничего, если станешь сотрудничать, — ответил я. — Если будешь достаточно умело врать и играть, то они даже не узнают о происходящем.

Мэр излучал отчётливый скепсис. Я его понимал. Однако у нас и правда нет никакого желания возиться с избалованными представителями семейства местного правителя. Если Ройм сумеет наврать им, заставив посидеть денёк-другой в своих комнатах, я буду только рад этому.

Галвард молчал, обдумывая мои слова. Я видел, как он просчитывает варианты: кричать, сопротивляться, торговаться.

— Сколько дней? — наконец спросил он.

— Два, максимум три, — пожал я плечами.

— А потом? — быстро уточнил Ройм.

— Потом ты выздоровеешь и вернёшься к обычным делам, — усмехнулся я. — Как будто ничего не было.

— Ты думаешь, я поверю, что вы просто исчезнете через три дня? — прошипел Галвард.

— Неважно, веришь или нет, — прищурился я. — Но если твоя семья дорога тебе, ты будешь играть по моим правилам.

Мэр сжал губы, но кивнул.

— У меня нет выбора. И что же нужно уважаемым… афридам?

Я не стал поправлять его. Африды? Да, пусть будет. Это запутает след.

Мошки показали, что девчонки добрались до третьего этажа, несколько секунд спорили одними лишь жестами, не в силах определить стороны света, чтобы посветить лампой в нужное окно. Я уже даже думал направить мух им в помощь, но решение было найдено, причём даже верное. Минуту спустя сигнал был подан.

Отлично. Первая часть плана завершена почти успешно.

Худрос, Миизар, спустя день после захвата поместья Роймов, взгляд со стороны

В переулке страшно воняло тухлой рыбой, солью и дерьмом. Личный лакей Галварда по имени Лормаз, упрямый коротыш с вечным насморком, поднял ворот серой рубахи, стараясь не вдыхать полной грудью. Он нёс письмо, скатанное в трубку и запечатанное личной печатью мэра Худроса. Воск трещал от напряжения — Лормаз держал письмо слишком крепко. Руки тряслись. Не от холода — какой холод в такую жару⁈ — от страха.

На шее, в волосах, под воротом — они. Маленькие, зловещие, с блестящими чёрными крылышками. Всего два сантиметра длиной, легко раздавить рукой или между пальцами, но… От одной лишь мысли спина лакея покрывалась пóтом.

Яд. Мерзкая гнусь — сила Запретного Плода африда, которого другие называли Загрейн, — была смертельно ядовита. Стоит только Лормазу побежать куда-то не туда или сказать что-то не то, как мухи совершат укус, останавливая сердце невезучего слуги за секунды.

Загрейн обещал это с лёгкой улыбкой на губах. Без криков, пафоса или угроз. Рассказал почти спокойно, словно рецепт крабового салата, а потом хлопнул его по плечу, наказав поспешить.

Насекомые ползали под его рубахой, вызывая ужас, от которого Лормаз едва не подпрыгивал. Лицо его было бледнее мела, почти переходя в зелёное. Дышал он через раз, а сердце билось словно под уколом адреналина.

У калитки штаб-квартиры городской стражи стояли двое солдат в тяжёлых, местами ржавых кольчугах. Один зевал. Второй чесал пузо.

— Я от господина Ройма, — на грани обморока произнёс лакей, привычно шмыгнув носом.

— Мэр же заболел, — хмыкнул один. Слухи уже разлетелись по городу. В дом Роймов даже приходил лекарь. Обратно он ушёл с одним из «новой охраны» — щербатым мужчиной по имени Эрбо Олти, который постоянно хмурился. Лормаз считал, что лекарь уже мёртв, хоть и не был в этом уверен.

Тем не менее целитель успел сообщить, что Галвард Ройм на самом деле слёг с заразой. Не опасно, но неприятно, «и требует постельный режим!»

— Поэтому и пишет, — хрипло ответил лакей, не в силах выдавить улыбку, но продемонстрировав мятое письмо.

Его пустили, и через десять минут начальник стражи, Шорбун Тразз, толстяк с жабьими глазами, вскрыл письмо.

'Галвард Ройм, мэр города Худрос,

Главе городской стражи, капитану Шорбуну Траззу.

Приказ № 47/В

Да будет известно, что в период с сего дня и до окончания учений отдельного обособленного воинского подразделения, находящегося под прямым покровительством городского совета, вводится полный запрет на вмешательство городской стражи в действия частных лиц у причала номер три.

Предписывается:

Стражам не препятствовать перемещению людей и грузов в указанной зоне.

Не проводить досмотры и не требовать объяснений у лиц, находящихся вблизи причала.

Не вступать в конфликты с представителями упомянутого подразделения, даже если их действия покажутся подозрительными.

Нарушение данного распоряжения будет расценено как неповиновение воле городских властей и повлечёт за собой наказание по усмотрению мэрии.

Дано в Худросе,

в 12-й день месяца Ветров,

под личной печатью.

Галвард Ройм,

Мэр города Худрос'.

Изучив ровные буквы знакомого почерка, Шорбун Тразз хмыкнул, почесал затылок, пожал плечами и отдал соответствующие приказы.

Тем временем дом мэра больше напоминал перевёрнутый улей. Деревенские в плащах и трофейной городской форме (выкупить её у прачек не составило никаких проблем, о чём Ребис позаботился заранее) сторожили двери, калитки и окна. Двое ополченцев с открытой Аурой дежурили у парадного входа. Форпон Корс, любовник Энни Эланд, откровенно скучал, считая минуты до возвращения к любимой. Далкон Бёрт поигрывал ножом, направляя в него Ауру Атаки, и резал косяк, рассматривая широкие разрезы.

Внутри, в кладовке под лестницей, в темноте и чудовищной тесноте томились шестеро слуг, включая выжившего дворецкого; десять очнувшихся стражников со страшной головной болью; Исмария Ройм и её двое детей: девятнадцатилетний трусоватый Терн и двенадцатилетняя болезненная Эллин.

Еды и воды им дали впритык, возможность справить нужду не предоставили, посчитав, что «знатные лорды» могут и потерпеть пару дней. Мёртвого стражника и Жернова бросили в подвал, не желая тратить время и силы на решение ещё и этой проблемы.

Охранявший заложников Жаруб Вурус и его дружок Голб Корбок вдоволь поиздевались над пленными, но когда озверевший от вседозволенности Вурус вытащил из кладовки Эллин, потянув её в спальню, с третьего этажа спустился Загрейн.

Поток мух ударил Жаруба в лицо, опрокинув на пол. Парень громко заорал, Эллин вырвалась и оглушительно взвизгнула.

— Заткни её, — коротко указал Загрейн на девочку, после чего Голб трясущимися руками выполнил приказ, зажав девочке рот.

— Я ополченец! — крикнул Жаруб, но ему в глотку сразу набились насекомые, царапая гортань острыми лапками, жалом и жвалами.

Загрейн молчаливой тенью навис над Вурусом, одной рукой придавив к полу. Насекомые ползали по телу бедолаги, периодически покусывая его кожу. Парень испуганно взвизгивал, штаны отяжелели, промокли и завоняли.

— Я… — слова с трудом вылетали из окровавленного рта Жаруба, глаза бешено бегали, ища спасения в каждом лице, в каждом углу. — Я же… свой!.. Ты, чёртов Прóклятый!..

— Свой, — тихо, почти с сожалением, произнёс Загрейн, не обращая внимание на вторую часть фразы. — Будь иначе, я бы уже наполнил твои потроха моими созданиями.

Живой ковёр почти поглотил ополченца. Укусы становились чаще, сильнее. Вурус завизжал громче Эллин, начал царапать деревянный пол, пытаясь вылезти из потока гнуси, захрипел, закатывая глаза в судорожном припадке.

— Урок простой, — добавил Загрейн, наблюдая за агонией Жаруба. — Дисциплина или увечья. Выбор всегда за вами. — Он знал, что остальные слышат его. И каждое сказанное слово отпечатывается в их мозгу.

Хмыкнув, он остановил насекомых — они перестали двигаться, застыв на теле парня будто липкий панцирь, вибрируя крыльями от напряжения.

— Голб, — не оборачиваясь, сказал Загрейн, — уведи девчонку. Умой. Дай воды и еды. Потом верни обратно. Я прослежу, чтобы у тебя не возникло с этим сложностей, — добавил он с угрозой.

— Да… да… — закивал Голб, вцепившись в локоть Эллин и почти бегом потащив её вверх по лестнице. Девочка не сопротивлялась — она просто дрожала, зажмурив глаза и зажав уши.

Жаруб, не способный встать, ползком пытался добраться до наружной двери. Ногти на его пальцах были сорваны, но он не обращал на это внимания. Загрейн шагнул вперёд, наступив ему на ладонь. Сильно, до хруста пальцев. Жаруб снова заорал.

К месту наконец-то подошло несколько деревенских: знахарка Вияльди, отвечающая за порции алхимического яда для Галварда, кузнец Фусто Алеас, контролирующий охрану поместья, и Нара Отье, жена Сатора и мать погибшего Кероба. После того как с ней поговорил Ребис, она будто бы обрела новый смысл жизни.

— Я тебя не убью, — наклонился Загрейн, посмотрев на Вуруса словно на таракана. — Но твоя жизнь в качестве ополченца закончится сегодня. — Он странно ухмыльнулся и холодно добавил: — Зато теперь ты точно запомнишь границы. И другие тоже запомнят, глядя на твои руки.

— Пожалуйста… нет… — прошептал Жаруб. Слова Загрейна были для него страшнее, чем любой приговор. — Я ошибся… Ошибся! — кровь от расцарапанной гортани, дёсен, щёк и языка вырывалась из его рта с каждым звуком.

Загрейн опустил ногу ему на хребет, надёжно зафиксировав, после чего насекомые бешено заметались по телу Жаруба. Основная активность, однако, пришлась на руки. Если точнее — на большие пальцы, которые насекомые начали поедать, разрывая острыми жвалами и сразу же поглощая. Мухи впивались в плоть, вспарывая кожу клочьями. Жвала дробили ногтевые пластины, пробирались глубже, к сухожилиям. Кровь хлестала, но не успевала залить пол — рой поглощал её на лету, как пчёлы нектар, оставляя лишь липкие тёмно-красные пятна. Жаруб дёргался в немом крике, ведь рот его забили мухи, сделав это столь плотно и качественно, что заменили собой кляп.

Через несколько секунд от пальцев остались лишь окровавленные дыры с торчащими обломками костей. Без больших пальцев на руках Жаруб уже не мог держать в руках оружие, но всё ещё был относительно годен для более мирной деятельности, мог обслуживать самого себя, мог работать.

Загрейн присел рядом с изувеченным ополченцем, наклонился к его уху. Голос его был тих, но каждое слово резало как бритва:

— Запомни эту боль. Она будет напоминать тебе каждый день: есть черты, которые нельзя переступать. Ты ещё легко отделался.

Он поднялся, отряхнул руки.

— Вияльди, — сказал Загрейн, убирая насекомых, — перевяжи раны Вуруса. Фусто, проконтролируй, чтобы этот молодчик ещё чего-нибудь не учудил.

Поражённая жестоким наказанием парочка молча кивнула. Нара Отье же только усмехнулась.

— Ребис не ошибся в тебе, Сантарос, — сказала она. — С тобой наши шансы на успех значительно увеличились.

Загрейн ничего не ответил, просто направился наверх, где продолжил тренировки Ауры, заодно изучая Худрос насекомыми, старательно увеличивая их объём. Мухи активно подъедали крыс, обычных насекомых и разную гниль с улиц, обеспечивая их создателя так нужной сейчас энергией. Загрейн желал максимально раздуть рой, готовясь к возможному противостоянию с сильными афридами, что вот-вот должны войти в порт.

На втором этаже девичий смех был чем-то неестественным — словно птичье пение в камере пыток. В спальне Исмарии Ройм отдыхала женская часть их группы — Зана и Вета.

— Я не ошиблась, Заг действительно сожрал пальцы этому идиоту? — Зана, обнажённая по пояс, рассматривала себя в зеркало. Пальцы то и дело изучали кожу и искали какие-то дефекты, но развитая Аура свела проблему на нет. Остались только едва заметные шрамы от битвы против грайдийцев, но даже они, как ей казалось, немного уменьшились.

— Ага, я тоже ощутила, — хмыкнула Вета, которая занималась снаряжением. — Чёрт, Загрейн не шутит.

— А мы? — улыбка Заны стала шире. Она сняла штаны, отбросив их на стул.

Девушки звали Загрейна «отдохнуть», но он не услышал в их речах должной серьёзности. К тому же сейчас ему было не до развлечений. Однако обе прекрасно знали, что без своего внимания парень их не оставил. В комнате ползало несколько мошек, да и они более не скрывались Аурой Наблюдения. А значит…

Вета сглотнула, осознав, что Заг видит их. Точнее — почти голую Зану, которая демонстративно изогнулась, проведя пальцами по своим соскам.

— Он смотрит, — прошептала Зана, не отводя взгляд от мошек на потолке. — Чувствуешь?

Вета кивнула, ощущая странное возбуждение от этого знания. Медленно стянула рубашку, не спеша с остальной одеждой. Зана подошла ближе, провела ладонью по её обнажённой спине.

— Интересно, что он думает сейчас? — усмехнулась она, прижимаясь грудью к спине подруги. Вета ощутила твёрдые соски, отчего мурашки побежали по её коже.

— Наверное, что мы издеваемся над ним, — тихо рассмеялась она, откидывая голову на плечо Заны.

— Тогда давай не будем его разочаровывать.

Зана мягко поцеловала подругу в шею. Вета ощутила жар в области паха. Шаловливые руки Заны заскользили по её телу, вызывая тихие вздохи. Миг спустя тонкие пальцы подружки опустились в её штаны, коснувшись сокровенного.

— Ах! — Вета широко открыла глаза, ощутив дрожь, прошедшую по всему телу.

Несколько мошек опустились ниже, устроившись на краю кровати, словно зрители в театре. Захихикав, Зана толкнула Вету на кровать и прыгнула сверху словно пантера. Началась шуточная борьба.

Тем временем мэр Галвард Ройм сидел в кресле, вполглаза глядя в камин. Лицо белёсое, губы дрожат. Небольшая доза ослабляющего яда, разведённая в вине, делала своё дело. Сбежать он не мог. Даже с криком возникли бы проблемы. Но мозг хоть и плохо, но работал. И именно это его мучило. Пытался высчитать, чем всё обернётся. Кого обвинят, когда его похитители покинут дом. Выживет ли семья. Получит ли он возможность отомстить или хотя бы остаться при своём.

Может, это своеобразный переворот? Смена власти? Игра кого-то из его политических недругов? Возможно, даже из Палида?

«Первый министр Райнер Силиват, — думал Галвард. — Этот паук способен на такое, о да. Точно не Аделард Вермитракс. Наместник туп как пробка. Его жена? Нет, Изабелла более прямолинейна. Изиза, дочь Дионы, первой и погибшей жены Аделарда, ещё слишком юна для таких планов. Ну не Саркарн же решился на такую — для них — мелочь? Линтей Кроболо, наблюдатель от кайзера, следит больше за налогами, чем за людьми. Возможно, это его реакция на моё сообщение о пропаже Игнаца Ноблена? Но ведь я, наоборот, сделал максимум, возможный в моей ситуации!»

На первый взгляд, мэр даже никем не контролировался, но лишь на первый. Более внимательный наблюдатель заметил бы множество насекомых, которые ползали по шторам, диванам, креслам и даже на обратной стороне стола. В тех местах, где они не были бы слишком заметны.

Впрочем, сил у Ройма всё равно не было. Он с трудом поднимал руку, выводя дрожащие буквы под диктовку Загрейна. Каждое слово жгло гордость, но страх был сильнее. «Если бы я не уволил старого капитана стражи… Если бы не пожалел денег на новых охранников с Аурой…» Мысли путались, возвращаясь к роковым решениям. Даже сейчас, в полубреду, он искал выход. Может, попытаться передать тайный знак в письме? Но мухи, казалось, тут же шевелились на его шее, напоминая: любая попытка обернётся долгой и мучительной болью. Да и письма его проверяли, перед тем как запечатать и передать гонцу.

Так или иначе, всем умеющим думать было понятно, что долго так длиться не может. В самое ближайшее время местные воротилы осознают, что мэр оказался в заложниках. Увидят наглых чужаков, таких как Ребис, которые слишком сильно привлекали к себе внимание яркой внешностью (хоть он и пытался скрыть вирры плащом). Сопоставят факты. Что будет тогда? У Худроса имелось достаточно воинов с Аурой в собственном гарнизоне. Это могло создать проблемы кому угодно. Нужно было спешить.

Весь день прошёл в подготовке. Жители Ностоя, с трудом дошедшие до города по палящей жаре, нашли приют в единственном доступном месте — в дешёвом «арендованном» складе на границе с трущобами. И пусть Ребис заверял всех, что это временная мера, радости подобное никому не доставило. Разве что многочисленным «обитателям» старого гнилого склада: тараканам, комарам, крысам, вшам, клопам и прочей гнуси. Они не замедлили поприветствовать новых постояльцев. Скудные запасы провианта оказались под атакой.

Дуфф и Сатор Отье лично занимались размещением ностойцев, и опытные ветераны прекрасно знали, что лучше уж разместиться всем на одном месте, чем рисковать, разделив народ. Тем более что денег на нормальное жильё не было, а лезть в «бесплатные» трущобы — значит столкнуться с их хозяевами.

Хотя именно последнего желал Ребис. Именно этим он занимался в данный момент. В одиночку. Как сказал Наршгал, никто иной не сможет принять должное решение.

«Даже Загрейн? — размышлял парень. Несмотря на происходящие с ним метаморфозы, он всё ещё не сошёл с ума окончательно. — Хотя сейчас брат всё равно занят… И о каком решении ты говорил, Наршгал?»

Ответ, очевидно, должен быть найден им самим. Позднее. Поэтому ученик бога и владелец по-настоящему прóклятого клинка зашёл в тени трущоб Худроса абсолютно один. День клонился к закату, и мрак уже стелился по нищим грязным улочкам окраины города как гнилостный туман, пропитанный солью моря и запахом гниющих рыбачьих сетей.

Худрос, Миизар, день спустя после захвата поместья Роймов, взгляд со стороны

Быстрыми шагами Ребис продвигался по трущобам. Где-то рядом, буквально за углом, послышался звук справления нужды, напоминающий, что местечко кишит жизнью даже в сумерках. Духота обволакивала тело Ребиса как влажное одеяло, заставляя пот стекать по спине, смешиваясь с пылью.

Последние лучи солнца пробивались сквозь щели между покосившимися хибарами, создавая длинные жуткие тени. Из открытых дверей лачуг лился свет тусклых огоньков и обрывки разговоров, прерываемые отрывистым смехом и ссорами.

Некоторые улочки были столь узкими, что Ребис невольно касался стен покрытыми виррами руками, пытаясь протиснуться дальше. Ощущения были отвратительными. Стены хибар липли к ладоням, измазанные чем-то липким — давно засохшими нечистотами или плесенью. Ребис вытер пальцы о плащ, но ощущение не исчезло, будто трущобы уже впитывали его в себя.

В одном из домов с открытыми окнами громко стонала женщина. Рядом пищали крысы — дрались за кусок чего-то влажного и красного. Каждый вдох обжигал ноздри, оставляя на языке привкус медной монеты.

Несмотря на удушающую жару, Худрос кишел жизнью, а в его подбрюшье — в лабиринте переулков, где крысы дрались за объедки, а люди за жизнь, правили банды, крупнейшей из которых были Дети Виселицы, рядом с территорией которых ностойцы так неосторожно нашли прибежище.

Глава Детей Виселицы имел прозвище Чёрный Гул. Он являл собой настоящее чудовище в человеческом обличье, удерживая власть страхом и грубой силой. Расправы его были ужасны, решения скоропалительны. Даже собственные подчинённые боялись вызвать гнев главаря случайно обронённым словом.

К тем же, кто разозлил Чёрного Гула особенно сильно, приходила Крылатая, его верная правая рука, находящая удовольствие в причинении боли. Говорили, когда-то она почитала Илмизу, богиню Луны, супругу священного Абоса. Ныне Крылатая чтила лишь насилие, цепи и льющуюся кровь.

Своё прозвище эта опасная женщина получила за любовь делать «крылья» казнимым ею людям. Для этого она перебивала топором рёбра на боках, затем прорезала кожу и мышцы напротив каждого, вытаскивая рёбра наружу. Через более широкие разрезы в верхней части спины доставала лёгкие и располагала их под обломками костей; таким образом дыхание умирающего человека, поднимающее и опускающее рёбра, изображало крылья.

Именно логово Детей Виселицы искал Ребис, скользя по глухим переулкам и мастерски уходя от взглядов простых людей, используя Ауру Наблюдения. Ведь если знаешь, куда смотрит человек, то легко можно избежать ненужного внимания.

Ребиса интересовал центр «паутины» Детей Виселицы. Зная, что среди них почти нет людей с Аурой, он не опасался быть пойманным. Да и как, если его вёл сам бог?

Первые признаки слежки он заметил у старого пересохшего колодца. Шорох сандалий по гравию — слишком ритмичный, чтобы быть случайным. Ребис притормозил у стены, прислушиваясь. Где-то за углом кто-то сплюнул — нервно, с присвистом.

«Трое. Нет, четверо, — определил он Аурой Наблюдения. — Случайность или целенаправленно идут за мной?»

Тело было прикрыто плащом, чтобы не светить вирры. К логову Чёрного Гула он шёл напрямую, всё равно возможные представители банды были слишком тупы или невнимательны, чтобы создать ему угрозу.

Однако же…

«Я ошибся?» — подумал он. Мгновение спустя Реб завернул в переулок — настолько узкий, что пришлось повернуться боком.

Спустя несколько секунд четвёрка прошла мимо, очевидно считая, что Ребис направился дальше. Лишь один мазнул взглядом по переулку, но ничего не заметил — Ребис успел подпрыгнуть, зацепившись за балку.

«Мог просто убить их», — прошелестел сухой голос, но он проигнорировал его. Ему не слишком нравилось убивать, а потому он не занимался этим просто так. Только когда не было выбора или звучал чёткий приказ. Хотя с каждым днём провести границу между чужой волей и своей было всё труднее. Реб ощущал, что когда-нибудь настанет момент, когда разницу он не сумеет ощутить при всём желании. Именно на этом строилось желание парня удержать Загрейна. Ему нужен был кто-то, способный его остановить. Направить на верный путь.

Отследив четвёрку Аурой, Ребис направился в обход, почти не потеряв времени.

Трущобы — это настоящий город в городе, со своими законами, правилами, рамками поведения, королями, стражей и подчинёнными. Здесь имелись свои изгои и своя знать. Последние давно наладили все нужные связи с чиновничьим аппаратом Худроса, вовремя занося «налоги» за возможность сохранять своё положение. Это устраивало ровным счётом всех. Ни один город не мог обойтись без беднейших преступных районов, ведь если некуда будет ссылать бедняков, где им жить? Напротив богачей? Нет, такого никто не мог себе позволить!

Так было везде — хоть в Карматоре, хоть в Палиде, хоть в Худросе. Поэтому ничего удивительного, что запутанный лабиринт узких улочек вывел Ребиса к довольно представительному трёхэтажному зданию из потемневшего от времени камня, вокруг которого ютились лачуги, словно собаки у ног хозяина.

Когда-то здесь размещалась купеческая гильдия, но это было ещё до завоевания Саркарном, после которого худросские трущобы существенно продвинулись вперёд, откусывая немалых размеров кусок города.

Ныне фасад здания, зажатого между покосившимися хибарами и заброшенными мастерскими, покрывала плесень, ставни висели криво, вывеска с гербом гильдии почти стёрлась. Идеальная маскировка. Кто станет искать логово Детей Виселицы в этом месте?

Другие трущобные лидеры предпочитали куда более явно демонстрировать себя. Однорукий Хорбо проживал в поместье, которое могло бы дать фору даже палидской знати, а Серебряный Воробей обнёс забором почти два десятка домов, превратив их во что-то похожее на военную крепость. Целый квартал стал вотчиной этого человека.

Чёрный Гул был не таким. Со стороны могло показаться, что он всеми силами не хотел привлекать к себе внимание, а потому выбрал относительно скромное место, но стоило приглядеться внимательнее, как становились заметны детали. Окна первого этажа были не просто заколочены — за досками виднелся металл. Дверь выглядела обшарпанной, но сделана была из дуба толщиной в ладонь, и в грязных переулках вокруг слишком часто мелькали «нищие» с хорошим оружием, спрятанным под плащами, и цепкими взглядами.

Глава Детей Виселицы не любил публичность. В его доме никогда не жили «лишние» люди. Под таверну, притон, игровой дом или бордель переделывать он тоже ничего не стал. Нет уж, всё это должно быть там, вдали от него, желавшего отдыхать в тишине и покое. Никаких вывесок или опознавательных знаков. О месте его проживания знало достаточно малое число людей. А даже если знали… Что же, трёхэтажным домом гильдии купцов дело не ограничивалось.

Изначальной целью Гула были подвалы, ранее служившие складами для пряностей и шелков. После его переселения в это место они были существенно углублены и расширены. Каменщики рыли глубоко вниз, пока не наткнулись на нечто неожиданное — древние туннели, которые, казалось, были старше самого города.

Никто не знал, кто их построил. Возможно, это были канализационные ходы времён эпохи Войны Богов. А может — тайные пути контрабандистов, проложенные столетия назад. Чёрный Гул не интересовался историей. Его занимало лишь то, что эти туннели позволяли ему контролировать половину всех трущоб, имея десятки путей отступления и тайных складов, разбросанных под всеми районами.

В самом глубоком зале, где когда-то, возможно, поклонялись забытым и ныне мёртвым богам, он поставил свой трон. Здесь, в двадцати метрах под землёй, имея десятки путей отхода, часть которых была нашпигована ловушками, он мог быть спокоен.

Его территория была отлично защищена, а на самый крайний случай давала возможность сбежать. Даже если мэр Ройм внезапно сойдёт с ума — или, скорее, получит новые приказы из столицы, — Гул сумеет уйти. В отличие от Воробья и Хорбо, что очень его радовало.

О да. Сюда не проникал солнечный свет, но зачем он был нужен человеку его уровня силы и могущества? Поверхность опасна, а паучью сеть лучше плести во тьме.

Так было вплоть до сего дня, когда на дороге, ведущей к логову Чёрного Гула, не появился новый, гораздо более опасный игрок.

Ребис использовал скрытность, пряча себя от Ауры Наблюдения. Своей же он легко находил наблюдателей из обычных людей, не позволяя заметить им ровным счётом ничего.

Обойдя бывшее здание гильдии с обратной стороны, он ловким прыжком добрался до закрытого ставнями окна второго этажа. Металл и дерево не стали помехой Ауре Атаки и божественному мечу, который вырезал аккуратное отверстие.

Оказавшись в пыльном коридоре, Реб утёр пот со лба. Несмотря на сумерки, жара и не думала уходить, делая каждый вдох пыткой, а едва слышно позвякивающие на теле вирры казались раскалёнными маленькими солнцами.

Скривившись, он направился в подвалы, продолжая играть в скрытность. Наршгал направлял его, не давая перепутать дорогу. Немногие встречные ничего не замечали. Да и как бы могли? Они, не имея Ауры, были подобны слепым котятам, что вызывало у Ребиса лишь презрительный хмык.

К некоторому его удивлению, на верхних этажах разместилось несколько примитивных ловушек в виде натянутой проволоки, привязанной к колоколам. Зацепи он одну из них, шум прошёл бы до самого подвала.

«Вот было бы смешно, — мысленно усмехнулся Реб. — Скрываться Аурой, избегать чужих глаз — и попасться на такой херне».

Тем не менее это немного подняло его уважение к Детям Виселицы, которых он поначалу откровенно презирал, даже не считая за людей. Возможно, не зря. В представлении Ребиса, когда он станет новым правителем Миизара, преступность будет искоренена под корень.

Наивно? Пожалуй, но не для бессмертного человека, являющегося аватаром бога.

Патрулирующей стражи внутри здания у трущобных бродяг не было, лишь парочка блокпостов с десятком умелых здоровяков, худо-бедно владеющих оружием. Почти все бывшие крестьяне, матросы-африды или представители самой тяжёлой работы, решившие попытать счастье в чём-то более прибыльном.

Кто, как не банда, мог предоставить им такую возможность?

Ребис ощупывал Аурой Наблюдения всё помещение гильдии, ступая тихо, словно призрак. Иной раз он проходил менее чем в метре от наблюдателя, который мог заметить его, просто повернув голову на пару градусов в сторону.

Но они не поворачивали. Да и зачем? Посмотреть на пустую стену?

Они приглядывали за более важными вещами: за картами и костями, которые кидали их дружки, за ставками и отбоем, чтобы никто не забрал лишнего, за собственными вещами и карманами.

Иные трепались о девках, поливали помоями конкурентов, вспоминали самое дешёвое пиво в округе и «тупых стражников».

Ребис спускался всё ниже, сам не понимая, ради чего он идёт сюда. Союз с обитателями трущоб? Но что они могли предложить ему? А что он им? Эти люди имели давно и прочно устоявшееся положение, хороший доход, уверенность в собственном существовании. Он же был хаосом, несущим перемены.

Это и правда было так. Поэтому, когда Ребис прошёл в святая святых — комнату «отдыха» Чёрного Гула, где лидер Детей Виселицы предавался тёмным развлечениям, то совершенно не знал, что будет делать дальше.

«Убью его, — подумал парень. — Если Наршгал ничего не скажет, я убью Гула».

В себе Ребис был уверен. Да и что мог сделать простой городской бандит, пусть даже с Аурой, тому, кто собрался сокрушить наместника всего Миизара?

Улыбка сама собой появилась на покрытом виррами лице парня. Он тихо захихикал, довольный, что никто даже не подозревает о его здесь нахождении. Вот она, сила! Вот истинная власть! Можно иметь мешки, набитые золотом, тысячи стражников, Прóклятых, ручных афридов, но что толку, если он мог просто взять и прийти в самое сердце логова врага, убить их лидера и уйти, так никого и не потревожив?

Но Чёрный Гул был не один. В центре тёмной комнаты, освещённой лишь двумя жаровнями по краям и несколькими свечами, находилась женщина, подвешенная на мясной крюк, висящий над потолком, будто свиная туша. Кровь мерно капала с неё на пол, отмеряя время жизни, словно часы.

Когда Ребис взглянул на неё, то даже его сердце на миг пропустило удар. Он почувствовал тошноту — это было не простое насилие, а искусство боли, где страдания обращались экстазом.

Стройная как хлыст, с короткими, выцветшими до белизны волосами, спутанными от крови и пота, девушка представляла собой пособие по изучению анатомии. Местами снятая кожа, обнажающая мокрые блестящие мышцы, многочисленные порезы и гвозди, вбитые прямо в плоть. Сотни гвоздей и маленьких крючков, покрывающих её плечи, руки, бёдра…

Аура Наблюдения тут же дала понять: каждый из этих элементов был частью одной монструозной схемы причинения невообразимых физических страданий. Многочисленные цепи, прикреплённые к крюкам, шипам и гвоздям, позволяли одним лёгким движением руки натянуть сразу несколько металлических «украшений», буквально погружая нервы в агонию неостановимой му́ки. Чёрный Гул играл на них, словно безумный пианист, мастерски дёргая то тут, то там.

Бледное лицо девушки с острыми скулами и удивительно зелёными глазами застыло в выражении болезненного шока. Лишь мощный кляп во рту не позволял ей оглашать помещение бешеным ором.

Над лицом, впрочем, тоже поработали. Почти два десятка тонких игл пронзали пучки нервов, но при этом располагались вдали от артерий и крупных кровеносных сосудов. Никто не хотел, чтобы девушка истекла кровью.

Ребис застыл, несколько секунд пытаясь осознать картину невообразимой жестокости, которая предстала его глазам. Даже Аура Наблюдения не могла позволить ему в должной степени ощутить уровень всей боли, которую могла испытывать жертва безумного садиста. Взгляд продолжал выхватывать иглы под ногтями, тяжёлые мощные зажимы на сосках и между ног, ожоги на плоском, покрытом старыми шрамами животе…

«Он мучает её уже очень давно», — осознал Реб.

Удар сердца спустя он ощутил, как слюна во рту стала густой, словно смола. Его желудок продолжал сжиматься, но, как он понял, не от отвращения — от чего-то другого. Темнота в груди шевельнулась, и Ребис осознал: Наршгал наслаждается этим.

Наверное, именно поэтому Ребис не сомневался даже на миг, когда голос в голове приказал убить Чёрного Гула.

Он тут же шагнул вперёд, окунаясь в запах железа и пота, который молотом ударил по его ноздрям. В следующий миг он занёс клинок и демонстративно убрал технику скрытности.

Чёрный Гул стремительно развернулся, шокированно рассматривая покрытого виррами юношу. Реб осклабился, наклоняя голову. Мгновение спустя он атаковал. Гул выхватил раскалённую кочергу, используя ту как импровизированное оружие, но удар клинка рассёк её будто гнилую палку. Раскалённые обломки со змеиным шипением упали на каменный пол. Гул отпрыгнул, но не успел — клинок скользнул по его животу, выпуская на свободу тёплую струю крови.

Рассвирепев, Гул рванулся вперёд, как раненый кабан, пытаясь вцепиться противнику в горло. Ребис встретил его коленом — хруст костей слился с воплем. Но бандит не сдался. Он плюнул парню в лицо — слюна с кровью попала в глаз, на секунду лишив зрения, но не Ауры.

— Кто ты, мать твою⁈ Кто тебя, сука, прислал⁈ — гортанно воскликнул Гул. Ребис заметил не только страх, но и что-то ещё. Его взгляд упал на вздувшийся бугорок в штанах главаря бандитов. Сцена пыток, кровь, крики — всё это, казалось, доставляло ему нездоровое, животное удовольствие. От подобного открытия Реб передёрнулся, как от прикосновения к гнилому мясу. Его собственный рассудок, и без того находящийся на грани, затрепетал. Повинуясь внезапному злобному наитию, Ребис зарычал, и его удары стали быстрее, яростнее. Желание просто убить Гула изменилось, мутировало во что-то большее. Ребис захотел выместить на нём всю грязь, которую ощутил в этом подвале.

Брызнула кровь, Гул отпрыгнул и перекатился, в последний миг успев увернуться от смертельного удара. Ребис ощутил вибрацию меча в руке, вирры зазвенели от удара; Гул рычал, как загнанный зверь, его потные руки скользили, пытаясь контратаковать — неудачно.

Худрос, Миизар, день спустя после захвата поместья Роймов, взгляд со стороны

Глава Детей Виселицы был неплохим воином, открывшим Ауру, но напор Ребиса остановить не смог. Вместо этого Чёрный Гул отскочил назад, схватил ближайшую жаровню голой рукой — использовал Ауру Защиты — и опрокинул её содержимое прямо в Ребиса.

Парень по инерции заблокировал угли клинком, осыпая искрами тёмное помещение.

«А ведь тоже мог использовать Ауру! — сообразил он. — Ладно, зато энергию сэкономил».

Не то чтобы она сильно была ему нужна. Слившись с божественным мечом, Ребис уже не испытывал нужды в такой «мелочи», как запас энергии, ведь он вырос до просто неприличных значений! И будет расти дальше, с каждой своей смертью.

Чёрный Гул таким похвастаться не мог, однако очень хотел выжить. Его подвал был наполнен разными вещами, способными сыграть роль оружия, хоть это и не сильно ему помогало. Даже окажись при Гуле любимый тесак, главарь Детей Виселицы не смог бы сделать ровным счётом ничего. Может, разве что подольше бы трепыхался.

Крики из зала пыток, разумеется, никто не услышал — звукоизоляция тут была очень хорошей, — хоть верные люди и находились буквально в полусотне метров — за стенами и личными комнатами Чёрного Гула.

— Ублюдок! — взревел бандит, лишившись пальцев на правой руке. — Что тебе нужно⁈ Говори уже!

Ребис рассмеялся, выпуская собственное нервное напряжение. Новое положение стало для него тяжким грузом. Убивая такую мразь, он испытывал истинное удовольствие.

«Вот бы всегда приказы Наршгала совпадали с моими желаниями!» — подумал он.

Звяк цепей отвлёк его, но голову он не повернул, использовал Ауру Наблюдения.

Звук издавала девушка, чьё окровавленное лицо медленно повернулось в их сторону. Тело её вдруг полыхнуло… Аурой.

«Открыла Ауру?» — мимоходом подумал Реб, но… нет. Это был не спазм от боли, а нечто другое — контролируемое движение, похожее на пробуждение. Она не пыталась вырваться, а, напротив, будто раскачивалась на крюках, слегка подтягивая тело, словно настраиваясь на новый лад. В её глазах, сияющих зелёным светом, была не мольба, а какое-то дикое, странное возбуждение. Нет, даже голод.

Следующим движением Ребис нанёс Гулу страшную косую рану. Тот вскрикнул, бросившись в отчаянный таран. Парень не стал уворачиваться, уже успев оценить силу этого человека. Он остался стоять, словно каменная колонна, легко принимая рывок главы Детей Виселицы. Мужик будто бы врезался в стену.

С широким оскалом Реб закончил казнь, отрубив перекошенную от боли и ярости голову Чёрного Гула и некоторое время наблюдая за вытекающей кровью.

Новый звяк цепей, словно щелчок пальца, заставил его повернуть голову и уставиться на девушку. И то, что он увидел в её глазах…

«Вытащи у Крылатой кляп», — приказал Наршгал.

Ребис повиновался, совершенно не ожидая того, что услышит в ответ…

— З-зачем?.. — слюна капала на пол вместе с кровью, горячая и скользкая. В глазах жертвы отражалась… злость? Блаженство? Радость? Боль? Столько всего! — Я почти… почти… почти кончила!

Ребис дёрнулся, словно от удара плетью.

Голос девушки был хриплым, с едва уловимой ноткой смеси боли и удовольствия. Её тело на цепях извивалось, лишённые кожи мышцы хаотично напрягались.

— Зачем ты убил его, идиот⁈ Кто… — Она забилась в путах, пытаясь голой силой и Аурой порвать металлические оковы, цепи и крюки. — Кто теперь сможет так же филигранно причинять мне боль⁈

ЗВЯК!

Одна из цепей лопнула. Окровавленная женская рука, усиленная Аурой, порвала её. Часть металла осталась внутри плоти, но с каждым мигом давление усиленных мышц выталкивало лишнее.

На пол, вместе с каплями крови, посыпались иглы, крюки и гвозди.

— Гул бы так искусен в насилии… Я следовала за ним… Каждый шаг… И теперь… Теперь… Я убью тебя. Очень медленно!

Девушка упала на покрытый кровью и металлом пол с ловкостью кошки. Ребис окончательно осознал, что Крылатая — если верить Наршгалу — находилась в своём положении исключительно добровольно.

«Вот о ком он говорил! — осознал он. — Наршгал знал о ней. Знал заранее!»

Ситуация с трудом укладывалась в голове. Неужели существуют такие… отношения? Что за бесконечное издевательство над здравым смыслом⁈

«Покажи ей, — прозвучал голос в его голове, — покажи ей истинную боль, мой ученик! Покажи, как она заблуждалась, когда следовала за этим жалким дилетантом, который не освоил Ауру и на тысячную часть! Покажи, что только ты способен раскрыть её потенциал».

— Так вот в чём был твой план, — зло скривился Ребис. — Ты хочешь…

Обезумевшая девка набросилась на него, вынуждая защищаться. И как бы он ни хотел одним движением меча покончить с этим, он… поддался.

Потому что боль, которую приносил прóклятый меч при возвращении его к жизни, не стоила того, чтобы испытать её снова. В отличие от Крылатой, Ребис не был мазохистом.

Во всяком случае, пока…

Это был самый странный бой, в котором он участвовал. Каждый несмертельный удар приносил противнице только удовольствие. Каждый порез, каждый толчок вызывали в безумной женщине желание продолжать. Она не защищалась, только атаковала — словно танцевала, жадно извиваясь, ища всё новые и новые ощущения от их столкновения. Дошло до того, что Ребис вбивал кулаки в её тело, щедро добавляя Ауру Атаки, удерживая ровно тот уровень, который могла бы принять ее Защита.

— Хочешь боли, шлюха⁈ — шипел Реб, чей голос срывался от безумия и бессилия. — На, подавись!

— Дай мне боль! Дай! Дай! — оргазмически кричала она. Смех Крылатой пробирал до самого нутра, казался извращённой пародией на здравый смысл.

Воистину, лишь безумец мог понять другого безумца.

«Не надо бояться боли, — шептал голос в голове Ребиса. — Надо просто её чувствовать. И пробовать на вкус!»

Когда удар меча наконец пронзил её, Крылатая не закричала, а застонала. Глухо, по-животному. Её тело выгнулось, как лук, глаза закатились. Но когда Ребис отдёрнул клинок, на её губах была улыбка.

— Ещё… — прошептала она. — Ещё!

И тогда Ребис понял: он тоже начал улыбаться.

Бой закончился ожидаемо. Обессилевшая Крылатая упала, не способная встать.

— Говоришь… — даже повторять эти слова было трудно, — Чёрный Гул был единственным, кто мог доставить тебе истинное удовольствие? — Пот застилал глаза, Реб вытер лоб запястьем левой руки, рассматривая окровавленную девушку. Что-то тёмное пульсировало в глубине его души.

Прозвучавшие слова явно вызвали интерес в этих изумрудно-зелёных глазах. Забытый было голод снова поднял голову.

Меч полыхнул силой. Наршгал самолично сконцентрировал её частичку на кончике лезвия. То, что заставляло Ребиса изгибаться и орать, когда он возвращался к жизни. Концентрат неимоверных страданий и боли, от которой здоровые мужики готовы реветь, словно маленькие девочки.

И поток этой гнусной мерзости был отправлен в тело Крылатой…

— А-а-а! — вопила она, дёргаясь, словно в припадке. И непонятно — то ли от боли, то ли от наслаждения.

Реб ощутил, что не может оторвать взгляд от этого сухого, покрытого шрамами и кровью тела. В штанах стало тесно, меч в руке дрогнул. Сжав зубы, он с трудом оторвал взгляд, отвернувшись от чарующей в своей мерзости сцены. Но уши он заткнуть не мог.

Хруст суставов, бешеное извивание, вопли до хрипоты, непроизвольно опорожнившийся мочевой пузырь…

А где-то на краю сознания хохотал бог.

Худрос, Миизар, день спустя после захвата поместья Роймов, взгляд со стороны

— Не все пойдут за мной, — спустя час сказала очнувшаяся девушка. Нилла, как она представилась. Она оказалась удивительно молодой, когда смыла с себя кровь и мочу. Бутылёк алхимии закрыл раны, оставляя сетки заживающих шрамов.

Ребис с болезненным любопытством осматривал её обнажённое тело, кожа на котором являла собой карту боевых действий. Чего там только не было! Шрамы на шрамах, порезы, ожоги, швы, непонятные пятна. Но Крылатая не испытывала ни малейшего неудобства.

— Дети Виселицы, все восемьдесят три члена банды, почитали Чёрного Гула, — продолжила Крылатая, изучая себя. Потом взяла нить и иглу, спокойно уселась прямо на пол и начала умело пришивать снятый лоскут кожи, приладив его обратно.

На это у неё ушло меньше трёх минут. Удивительный профессионализм!

Лицо девушки не выражало ничего. Похоже, подобная боль была для неё настолько несущественной, что не приносила ни дискомфорта, ни удовольствия.

Закончив, она полила шов из другой ёмкости с другой алхимией, а потом, не вытираясь, натянула мужскую одежду, подогнанную под себя. В этом она чем-то неуловимо напоминала ему Вету.

— Смерть Гула будет тяжело объяснить, — как ни в чём не бывало продолжила Крылатая. — Остальные банды станут пытаться проверить меня на прочность. Да и противников моего возвышения тоже будет немало.

— Твои люди нужны мне, — пожал плечами Реб. — И деньги тоже.

Нилла поморщилась. Деньги почти не интересовали её. Она охотилась за острыми ощущениями, наслаждениями и битвой. Желательно и вовсе всё совместить, как было сегодня.

— Деньги и мне нужны, хотя бы чтобы держать людей в узде, — поведала Крылатая. — Одной силой удержать их подле себя будет трудно. Деньги — самая простая удочка.

«Ну да. Всяко проще, чем вербовать их идеей», — мысленно дополнил парень. То, что сработало с умирающей деревней, абсолютно не будет воспринято насквозь циничными отбросами общества.

— Но даже деньги не всегда работают, иначе власть была бы не у королей, а у купцов, — усмехнулась Нилла потрескавшимися искусанными губами.

— Ты удержишь их, — не спросил, а постановил Ребис.

— Да, — согласилась она. — Несколько эффектных казней и пара замученных до смерти людишек поднимут дисциплину. Но я не Гул. Не стану утверждать, что сильнее или слабее его, — покрутила она рукой, — речь не об этом, а о том, что вместо двух человек с Аурой у Детей Виселицы остался только один. И слухи об этом распространятся быстрее, чем зайдёт солнце. Уже завтра, край послезавтра, все трущобы будут в курсе, что у нас сменился лидер. Что им стала женщина, — оскалилась она. — Можешь представить себе реакцию?

— У тебя Аура, — ответил Реб. — Ты просто убьёшь недовольных.

— У меня Аура, — согласилась она. — И наиболее авторитетные из Детей Виселицы предложат мне место в боевом отряде. С соответствующим жалованием. Лишь бы подальше от власти!

— Нет, если мы заключим союз не просто на словах, — возразил он. — Я стану громоотводом, а если понадобится — помогу с другими бандами. Есть способы, — припомнил он Загрейна и его мух, — убить их главарей так, чтобы никто ничего не заметил.

«Нет, — жёстко сказал ему Наршгал. — Нужен хаос».

Ребис ощутил укол боли в висках, но сумел сдержать лицо. Он не знал планов бога, и это здорово нервировало его. Казалось, каждый раз, когда он начинал улавливать суть, Наршгал приказывал нечто такое, что херило все результаты на корню.

В чём смысл?

Однако Реб изобразил, что всё нормально, сумев даже не сбиться с речи:

— Касательно же того, чем привлечь на нашу сторону остальных… — Он хмыкнул. — Скоро у меня будет «Чёрный нектар». Много нектара.

Дорогая наркота. Ценная. Элитная.

Крылатая скептично приподняла бровь. Миг спустя она отвернулась, начав набивать трубку обычным табаком.

— «Скоро будет»… Старая песня, — протянула она. — А что по конкретике?

— По конкретике, — Ребис презрительно цокнул, — «Чёрно-белый рояль», слышала о таком корабле?

Нилла кивнула, поджигая трубку.

— Что же, с этим можно работать… Если ты одолеешь афридов Эрзы Семь Узлов. — Она затянулась, выпуская дым из дыр от крюков, оставшихся в её щеках. — Но даже с нектаром не все согласятся на такие перемены. Деньгами и дурью можно заткнуть не каждый рот.

«Решаемо. Убей лишних. Худрос всё равно должен пылать. Она согласится», — прошелестел голос бога.

«Конечно, — невесело хмыкнул Реб. — Она же безумна! Ради своего удовольствия готова пойти на всё что угодно!»

«Именно поэтому я и привёл тебя сюда. Крылатая возглавит Детей Виселицы. Часть банды уйдёт, часть погибнет от её и твоих рук. Остальные передерутся с другими „владыками“ трущоб. Это тоже сработает нам на руку — Худрос должен гореть! Главное сейчас — реализовать через них „Чёрный нектар“ и часть других товаров с когга Эзры Девять Узлов».

«У неё Аура. И теперь она послушна…» — «Так и есть. Когда подчинишь все поселения запада и вернёшься в Худрос, можешь забрать её и всех, кого захочешь из Детей Виселицы. Если кто-то вообще останется».

Ребис хмуро улыбнулся. Вирры глухо звякнули, привлекая внимание Крылатой.

— Скажи, господин, — сразу изменилось её поведение, показывая… вполне определённую нужду в продолжении прерванного Ребисом процесса. Более того, она встала на колени, дотронувшись до его ноги и проведя пальцами по металлическим кругляшам. — Это было больно?

Парень моргнул, хмыкнул, по новой осматривая своё приобретение и ощущая прилив тьмы внутри. Жара подвала словно усилилась, пот стекал по спине.

— Хочешь попробовать? — в его голосе послышался скрежет. Безумие набирало обороты. — Это можно организовать!

Поддавшись тёмному зову, он ощущал, что потерял себя. Снова. Наверное, именно поэтому пришедший в дом Роймов Ребис был в паршивом настроении. По пути он зарубил одного из попрошаек просто за то, что тот посмел обратиться к нему, попросив медяк. Окровавленный клинок, который «божественный посланник» не выпускал из рук (лишь прикрыл наброшенным на локоть плащом), покрытое виррами тело и лицо делали его максимально запоминающимся и привлекающим внимание. Но сам Реб лишь довольно скалился, ловя на себе опасливые взгляды.

— Всё спокойно? — остановился Ребис у главного входа в дом мэра.

Форпон пожал плечами. Как человек с Аурой, лично видевший Реба ещё совсем мелким пацаном, он хоть и проникся его ролью «божественного мессии», но не испытывал столь же огромного пиетета, как бóльшая часть остальных жителей Ностоя.

— Прóкля… — Далкон Бёрт вовремя остановил сам себя. — Загрейн… это… Жаруба наказал. Сильно.

— Где брат? — Ребис не стал расспрашивать ополченца.

— Наверху, — с толикой недовольства добавил Бёрт. — Готовится к встрече с афридами.

Раздражение на миг коснулось души Реба, но он лишь сжал челюсти, пройдя в дом. За его спиной Форпон что-то раздражённо прошипел Далкону, но Реб не прислушивался, чтобы не выйти из себя и снова кого-то не зарубить. Не время. Позже.

«Они ещё не прониклись. Даже воскрешения на чужих глазах может быть недостаточно. О люди, вы самые упёртые создания в мире!»

Ребис поднялся наверх, оставив охрану внизу. В первую очередь он заглянул в кабинет к Галварду.

— Тебе повезло, Ройм, — наклонил он голову, царапая кончиком меча деревянный пол. — Ты ещё жив. Если не будешь делать глупостей — так и останется.

Мэр устало хмыкнул. Яд прожигал его внутренности, насекомые ползали по одежде, вызывая чувство страха и брезгливости. Он старался не смотреть на них.

Ребис подошёл к окну, отодвинул штору. Вечер оседал на Худрос, как похмелье.

В этот миг что-то заскреблось внутри черепа Ребиса, словно железный коготь по внутренней стороне черепной коробки. Он вздрогнул, меч оставил на полу глубокую борозду.

«Ты слишком мягок», — уже знакомый, но такой вездесущий, божественный голос прошептал ему прямо в разум. Реб привычно поморщился. Каждое слово отзывалось мигренью, словно чья-то невидимая ладонь сжимала мозг. — «Они запомнят только страх. Если ты пощадишь мэра — они усомнятся. Убей. Всю семью. Пусть поймут: божья воля не знает жалости. Наказание — за грехи. Оно падёт на всех».

Наршгал хмыкнул, словно поставив тем самым жирную точку. Впечатление усилилось, когда бог продолжил разговор на другую тему:

«У тебя есть время только до рассвета. Другие игроки Худроса уже начинают понимать, что с мэром что-то не так. Промедлишь — и план усложнится в разы».

Ребис вцепился в подоконник. От боли заслезились глаза, но он продолжал стоять, прикидывая, можно ли переиначить приказ. Слова можно — суть нельзя. Приказ бога нельзя игнорировать. Лишь слегка изменить… хоть каплю.

Худрос, Миизар, день спустя после захвата поместья Роймов, взгляд со стороны

Вдалеке, в бухте, уже начинали светиться огни когга афридов. Корабль причалил к третьему доку, широкий, лощёный, полный столь нужного Ребису оружия и денег.

— «Чёрно-белый рояль», — произнёс он название когга и мотнул головой, приходя в себя. — Времени мало, нужно успеть всё сделать, пока город спит.

Бросив короткий взгляд на мэра Ройма, Ребис направился в соседнюю комнату, где расположился Загрейн. В этот раз он не скрывал свою Ауру.

Загрейн поднял глаза, прекратив своеобразную медитацию. Рой насекомых, кружащий вокруг него, разлетелся по комнате, покрывая стены и потолок чёрным шевелящимся ковром.

— Корабль пришёл, — констатировал Загрейн, отслеживающий порт. — Значит, начинаем финальную фазу. — Это было утверждение, а не вопрос, что сразу же заметил Ребис, отчего его хватка на мече лишь усилилась.

«Вызов, — мысленно усмехнулся он. — Как быстро меня пытаются проверить на прочность!»

— Ты готов? — спросил Ребис, наклонив голову.

— А ты? — парировал брат. — Я слышал, ты бегал по всему Худросу, выполняя множество секретных дел. Твой… покровитель не даёт тебе передышки.

Ребис усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.

— Мне нравится эта сила. Но иногда она требует… больше, чем я готов дать, — осторожно проговорил он.

— Пока что мы идём в одном направлении, — кивнул Загрейн. — Этого достаточно.

На борту «Чёрно-белого рояля» матросы не скрывали раздражения. Им обещали выпивку, шлюх и сушу — а получили они ночь на рейде и приказ «не отсвечивать». Конечно, они всё равно сошли на берег, ведь кое-какие монеты имелись у всех, но одно дело — шумная гулянка в дорогом трактире, а другое — кувшин дешёвого пойла в грязном кабаке.

Хальвор, коренастый саркарнец с татуировкой осьминога на плече, первым начал роптать: «Опять нас кинули, как в том проклятом порту Лисарра!»

Кто-то швырнул пустую кружку в борт, но боцман тут же огрел нарушителя рукоятью абордажного крюка.

Недовольство от этого только выросло…

Капитан Эзра «Семь Узлов» — лысеющий, злющий, как ошпаренная змея, — курил трубку у штурвала и ругался в бороду. Покупатель обещал ждать их прибытия в порту, но нужного человека не было, и теперь ему надо было решать все финансовые вопросы самому.

— Долго тянуть с оплатой не выйдет, — бурчал Эзра, наблюдая, как его первый помощник, Силлд «Зрачок», прозванный так из-за бельма на правом глазу, доносил что-то до корабельных офицеров. — Завтра к вечеру возмущение достигнет пика.

Страха перед матросским бунтом не было. Развитая Аура позволила бы легко и непринуждённо отправить их всех на дно — в одиночку. Но где тогда найти новую команду? Мало идиотов найдётся идти к капитану, устраивающему подобное.

«Семьи» в кругу афридов не зря считались священными. И пусть капитан относил к Семье лишь своих офицеров, матросню тоже нужно было уважить. Негласный морской закон.

— Надеюсь, треклятый купец поспешит, — сплюнул Эзра за борт.

С нижней палубы донёсся грохот и крики. Капитан нахмурился: драки на корабле он терпеть не мог.

— Что там за шум⁈ — рявкнул он.

Через минуту к Эзре поднялся боцман, вытирая окровавленный сломанный нос.

— Моряки взбеленились, кэп. Хальвор, этот саркарнский выскочка, брякнул, что вы, дескать, кинули нас, что денег не будет. Симон ему по морде сразу прописал — за то, что вас, значится, оскорбляет. Теперь дерутся.

«Тебе, видать, тоже прилетело», — подумал Эзра.

— Заставь их прекратить, — процедил он сквозь зубы. — Можешь применить Ауру. Но без увечий. Завтра они мне нужны на ногах.

Боцман кивнул и спустился вниз. Вскоре крики стихли, но недовольное бурчание продолжалось.

— Эй, Карман! — позвал Эзра главу абордажной группы «Рояля», Кирдаса по прозвищу «Пустой Карман», потому что тот всегда был на мели. — Сходи до купеческого квартала, поинтересуйся, где этот мудак.

Кратко объяснив приближённому, кто нужен, а также как найти «чёртова ублюдка», Семь Узлов отправил третьего по силе африда среди всего экипажа на дело.

— Абос милостивый, хоть бы ночь прошла без сюрпризов, — проворчал Эзра, выбивая трубку о борт «Рояля».

Но в глубине души капитан понимал: спокойной ночи не будет. Слишком много странностей творилось в этом городе. Слишком нервно вели себя местные. А покупатель… Семь Узлов имел дело со многими торговцами, но этот заказ пах большими неприятностями.

Впрочем, большие неприятности означали и большие деньги, а Эзра не зря получил своё прозвище: он всегда находил выход из самых запутанных ситуаций.

Ночной Худрос был в чём-то красив. Хотя, видит небо, я бы хотел оказаться в каком-нибудь современном мегаполисе! Неоновые огни, бешеное движение транспорта, круглосуточные магазины, фонари, свет в окнах, толпы народа, ночные клубы, музыка…

Здесь же… редкие патрули с факелами, вечно спорящие друг с другом портовые рабочие, крикливая матросня, скрипучие доски пристани, запах рыбы, гари и какой-то кислятины. Отчего-то память упорно подсовывала мне вонючего бомжа, ещё из прошлого мира, который однажды ехал рядом со мной в метро.

Запах давно не мытого человеческого тела. Отвратительно.

Лицом я, впрочем, старался ничего не демонстрировать, сосредоточившись на Ауре Наблюдения и насекомых. Мои мухи ползали под карнизами, сидели на стенах домов, прятались в подвалах, на столбах, на крышах. Тысячи насекомых кружили в воздухе, стягиваясь к порту. Прятались в щелях домов, между неструганными гнилыми досками или даже на самом корабле афридов.

«Чёрно-белый рояль». Интересное название. Мне даже… нравится. Особенно его окрас, напоминающий зебру. Какая-то отличительная черта? Сука, я так мало знаю о морских командах! А ведь хочется…

Вдруг все капитаны стараются как-то выделиться? Свой флаг, свой цвет, особый корабль… Или глупости всё это и африды ценят практичность? Ха-а… истина, как всегда, посередине.

Порт, как обычно, был многолюден и шумен. Не так яро, как днём, но народу хватало. Часть кораблей разгружалась, часть стояла серыми тенями. Лишь Наблюдение показывало наличие на них жизни в виде фигурок, перемещающихся глубоко внутри.

Я сидел в тени, под настилом, скрывая себя Аурой, и выжидал.

Африды с «Чёрно-белого рояля» высыпали на берег уже как с час. Идущие небольшими группами, они быстро растянулись по всему причалу, легко сливаясь с основной массой работяг и своих «коллег». Кто-то уже прикупил у вездесущих торговцев жареную баранью ногу, кто-то — кружку разбавленной мочи, называемой пивом, иные искали бордель, вытряхивая медяки из залатанных штанин.

Пообносились, бедолаги, а денег, как я узнал через своих мух, капитан Семь Узлов им не отсыпал. Ай-яй-яй, какой негодник! На этом можно было бы сыграть, но у нас нет времени на долгие интриги. Даже факт задержки купца, коим заранее занялся Ребис со своим божком, уже достаточно насторожил Эзру. Не стоит подкидывать ему новых проблем, лучше просто убить, облегчая себе жизнь.

— Но не сразу, — прошептал я.

Мухи позволяли отслеживать каждого матроса. Почти полсотни человек! Это было бы для меня перебором, но, к счастью, насекомые были весьма автономны, действуя самостоятельно — по приказу. Не требовалось отслеживать каждую мошку, и я лишь переключался между ними, контролируя процесс.

Путь афридов срисовывался с точностью до шага, отчего я легко направлял насекомых вперёд, позволяя им рассаживаться по доскам, верёвкам и вывескам ближайших игорных заведений, кабаков и борделей. Ночная темнота позволяла им сливаться с поверхностью ещё лучше, чем обычно.

А вот, наконец-то, подоспела партия яда. Не того, которым я вырубил Жернова, более… мягким. Мухи летели из поместья мэра, где Вияльди развела им алхимическую отраву, в которую насекомые окунали челюсти и жало.

Я распределил подоспевших созданий, начав по одному выводить из строя команду «Чёрно-белого рояля».

Один за другим они попадались: лёгкий укус, муха уползала, яд делал своё дело. Плавно, без фанфар, вызывая шаткую походку, несвязную речь, заторможенный «стеклянный» взгляд. Проще некуда. Переодетые «стражники» — наши деревенские — подхватывали каждого «перебравшего с выпивкой». Тихо. Почти как в пьесе. Кто-то из афридов бормотал: «Ну-у, я ещё не…», кто-то ржал. Уводили их в дом на набережной — дешёвую конуру, наскоро переделанную под своеобразный каземат. Там их уже ждали с верёвками и кляпами.

На углу соседнего квартала стояли двое настоящих стражников. Не вмешивались. Просто наблюдали. Один что-то чертил ногой на земле, другой зевал. И всё же их глаза не моргали, когда деревенские уводили седьмого «пьяного» африда. Они знали. Может, даже ждали приказа… от кого-то ещё?

Как назло, возникла заминка. На пересечении Портовой и Рыбацкой улиц один из афридов — здоровяк с коротким топором — отмахнулся от мухи, резко развернулся, прищурился, что-то заподозрил. Поискал глазами товарищей и выхватил оружие.

Идущие рядом люди — из местных — быстро свернули в стороны, не желая связываться с агрессивным пиратом. Послышались крики, зовущие стражу.

Африд, однако, не обратил на них внимания. Я плавно ощупал его Аурой Наблюдения, осознав, что он не из простой матросни — тоже с Аурой, пусть и неразвитой.

Жаль, не всё идёт гладко. Пришлось подать сигнал боевой группе, которая дежурила неподалёку, контролируя процесс избавления от лишних представителей «Чёрно-белого рояля».

Мухи возле Дуффа с Сатором и парой ополченцев с открытой Аурой — Кимулом Гестом и Эрбо Олти — активно зажужжали, собрались в плотный ком, а потом вытянулись линией, указывая направление. Деревенские споро помчались за ними.

Успели вовремя. Африд уже направился обратно к кораблю — оповестить капитана. Я планировал попробовать перехватить его сам, телепортировавшись и атаковав в спину, либо направить новую пачку насекомых, укрепив их Аурой. Не понадобилось. Мужики успели.

Дуфф вышел первым — прямой, как кол в жопе. За его спиной крался Сатор Отье. Этот двигался мягко, словно волк из засады. Африд отреагировал на них, напитал топор Аурой Атаки. Не помогло. Удар старосты был точным — кулак в солнечное сплетение, затем подсечка. Африд даже крикнуть не успел. Сатор подхватил падающее тело, оглянулся — чисто. Пара ополченцев лишь проконтролировали.

— Чётко, — пробормотал я, наблюдая через мух. — Умеете, могёте.

Матёрые ветераны разобрались за несколько секунд, отправив пирата в нокаут.

— Работает стража! — успокоил местных Кимул Гест, подтянувшийся следом за боевой двойкой. — Видите форму?

— Заткнись, придурок, — прошипел ему Дуфф. — Конечно, они видят.

Слишком много подобных случаев непременно привлекли бы чужое внимание, но вот один…

— Приемлемо, — пробормотал я. — Но лучше больше не доводить до открытого боя.

Стража Худроса хоть и получила приказ не обращать внимание на происходящее на третьей пристани, могла нарушить распоряжение. Да и ряженые в их форме… Подозрительно, в общем.

Одновременно с этим я отслеживал афридских офицеров. Все — обладатели Ауры, все — слишком опытны и сильны, чтобы ощутить действие обычного яда, все — в компании прихлебателей. С ними придётся разбираться индивидуально, выводя из строя по одному.

В планах растянуть процесс на всю ночь, вылавливая ублюдков, когда они в должной мере нажрутся. Исключением был лишь один. Высокий, со шрамами на лице и злобной мордой, он в одиночку, важный как генерал, быстрым шагом двигался к кварталу купцов.

Пока его команда стремилась к веселью, этот человек всем своим видом демонстрировал наличие у него иной задачи. Важной, но чересчур его раздражающей.

— Где Чёрный Гул и его шайка? — бурчал африд себе под нос. — Вечно же отираются у порта, ищут, где бы поживиться…

Мухи прекрасно слышали его, да и сам мужик не стремился скрытничать. Во всяком случае, до определённого момента, когда резко сменил направление и пошёл другим переулком, оглядываясь на каждом шагу.

— Не нравится мне это… — продолжал бормотать он.

Похоже, Семь Узлов направил своего человека поторопить торгаша. Возникнут ли проблемы? Может быть… Но это уже дело Ребиса. Он сказал, что не позволит кому-то…

— Как обстановка? — прозвучало рядом со мной. Невольно вздрогнув, я уставился на брата. Тот насмешливо хмыкнул, довольный, что подловил меня. Похоже, подкрался, используя скрытность. Но как умудрился проскочить мимо мух? Чёртов «божественный посланник»!

— Я думал, ты контролируешь корабельных офицеров, — нахмурился я. — Один прямо сейчас идёт в район купцов…

— Это Пустой Карман, глава абордажной группы. С ним разберутся девочки, — отмахнулся он. — А нам пора навестить «Чёрно-белый рояль».

Меч в его руке подрагивал, словно живой.

— Девочки?.. — повторил я. — Ты направил Вету и Зану перехватить матёрого ублюдка с Аурой⁈

— Они справятся, — сказал Ребис. — Вспомни шахты, где они уже сражались против пользователей Ауры, вспомни захват поместья Роймов — чистая работа, быстрая и чёткая.

— Один стражник в поместье погиб, так что не очень чистая, — поморщился я.

— Случайность, — брат надавил тоном. — Ты не веришь в них?

— Я всего лишь говорю про то, что мы не знаем точный уровень сил их нового врага. Зато что я знаю точно — главой абордажной группы кого попало не назначат! Это однозначно умелый и опытный воин. Сука, да он в одиночку направился искать того сраного купца! — Мотнув головой, я вперился в глаза Ребиса, которые постоянно подёргивались, словно у него был нервный тик. — Я соберу мух и телепортируюсь…

— Нет, Загрейн, — жёстко возразил он. — Им тоже нужны противники, чтобы развиваться. Или, думаешь, один ты ощутил, что битва на грани позволила способностям чуть ли не взлететь?

Открыв рот, я закрыл его. Задумался.

— Что, если, — тщательно подбирая слова, начал говорить я, — кто-то из девушек погибнет?

— Их двое, — Ребис казался беспечным. — Враг один. Справятся.

Его лицо на миг исказил страх, будто бы он и сам сомневался в сказанном. В следующую секунду он дёрнулся. Резко, судорожно, будто кто-то ударил его по черепу изнутри.

— Тише… — пробормотал он в пустоту. — Не так громко.

Он качнул головой, стиснул меч обеими руками. Низкий, словно срывающийся на рык голос:

— Ты хочешь слишком многого!.. Корабль… Да, выполню. Но не сегодня.

Я лишь скосил на него взгляд, не влезая. Если он начал спорить вслух — значит, приказ был серьёзный.

Надеюсь, мне не придётся пожалеть, что решил его поддержать… С другой стороны — что, если выдастся шанс как-то… избавить Реба от его нового соседства?

Хер бы его знал. Как минимум я возьму за свою «работу» хорошую плату в виде тренировок и новых трюков.

— Хе-хе, — почти сразу привычно ухмыльнулся Ребис, изображая, что ничего не было. — Идём, Загрейн, пора поставить точку в нашем плане. На корабле лишь капитан, старпом и четверо дежурных матросов.

Всё ещё сомневаясь, я последовал за ним. В голове крутились мысли и переживания, а мухи кружились вокруг этого… Пустого Кармана. Глава абордажной группы «Чёрно-белого рояля» шагал расчётливо и уверенно. Рука не отпускала рукоять сабли, глаза метались по теням. Поведение не простого головореза, а кого-то обладающего интеллектом. И подозревающего, что всё не так просто, как кажется.

Зана и Вета могли недооценить его. Сильно недооценить!

Хм, а что мешает мне просто направить поток насекомых во время боя? Помочь девушкам? Да и телепортироваться, при необходимости, я всегда смогу, несмотря на всё возмущение Ребиса.

Верно: девушки должны учиться, но не ценой жизни.

Кивнув самому себе, я немного успокоился и ускорил шаг, догоняя брата, который неожиданно остановился.

— Выруби ты уже свой божественный «телефон», — едва слышно проворчал я, но когда он на меня посмотрел, я понял, что дело не в Наршгале.

— Сам посмотри, — кивнул Ребис в сторону пристани и «Чёрно-белого рояля».

А возле корабля уже ошивалось несколько портовых рабочих.

— … в долг отгрузим, капитан Эзра! — с улыбкой надрывался один из них. — Вы ведь сюда не от скуки причалили, а торговать, вестимо, значит, и деньги отдадите!

Семь Узлов хмыкнул и кивнул.

— Морской дьявол с вами. Только не поломайте ящики, псы. И пусть ваш главный ко мне заглянет, как подтянется к судну.

— Есть, капитан! — дурашливо вытянулся грузчик, довольно потирая руки. — Видишь, сработало, — разобрали его тихий голос мои мухи. — Не только Гурбо умеет договариваться.

— В долг, недотёпа, — недовольно фыркнул его сосед. — Это же риск.

— Это здоровенный когг! Думаешь, его капитан из бедных? Груз явно стоит сотни, если не тысячи золотых империалов…

Я сплюнул, показывая тем самым своё отношение к происходящему.

— Четырнадцать грузчиков, — на миг задумавшись, сказал Ребис, подсчитав их при помощи Ауры. — Будут мешаться под ногами. Что же, лишние жертвы.

«Жертвы» — слово резануло ухо.

— Хочешь их убить? — покосился я на брата.

Он пожал плечами.

— Можно дождаться, пока они закончат разгрузку, но это долго, и они наверняка перетащат груз на свой склад, а не наш. Лучше четырнадцать трупов, чем четырнадцать свидетелей.

«Свидетели всё равно будут», — осмотрел я порт. Народу осталось немного, но всё равно ходили.

— Поднимется крик. Привлечём внимание. Или ты убьёшь столько людей одновременно? — я улыбнулся. — Я использую мух с ядом, оставшимся от афридов. «Пьяниц» легко сменят наши, а эту компанию доставим на их же склад. Пусть разбирается Гурбо или кто там у них главный.

— Мягкость, Загрейн, — усилил Ребис хватку на мече.

— Практичность, брат, — не согласился я. — Или хочешь получить полтора десятка орущих мужиков, бегающих по пирсу? Напряги мозги, я верю, что они ещё сохранились в твоей голове.

Цыкнув, он промолчал и двинулся дальше. Я же начал подтягивать ядовитых мух. Надо ускориться, братец ныне скор на расправу.

Четырнадцать трупов — это след. А следы приведут к нам. Может, не прямо сейчас, но когда история о нашем удивительном и успешном разграблении афридов уйдёт в народ. Всё-таки Ребис не просто так этим занимается: нужно не только вооружить крестьян, но и создать образ непогрешимого идеала, чудотворца, который одним мановением руки в нужный момент может добыть деньги, оружие, корабль…

И как на это будут реагировать люди, когда узнают, что в процессе пришлось перерезать полтора десятка самых обычных работяг⁈ Вряд ли положительно!

Но попробуй объяснить это фанатику.

Ребис шагал, будто каждый миг сражался с головной болью. Уголок губ постоянно дёргался, глаз тоже. Неужто Наршгал снова что-то нашёптывал ему?

Я сосредоточился на разгрузке когга и его команде. Вовремя.

— Зрачок! — позвал Семь Узлов одного из своих людей. — Ты ничего Устону не поручал? Я приказал ему притащить мне чёрного рома из «Плясуна», но его до сих пор нет. Уже час прошёл.

Названный Зрачком — как мухи ранее подслушали, он был старпомом, — развёл руками:

— Может, на радостях от вида суши решил перехватить пару кубков?

— Устон-то? — капитан усмехнулся. — Этот сукин сын пьёт только после дела.

— А разве наше прибытие сюда — не завершение дела?

Мухи ожидаемо подлетели быстрее, чем мы добрались до корабля. Закружились, ожидая моей команды.

— Что-то не нравится мне эта мошкара, — бурчал один из грузчиков, на пару с соседом вытащивший широкий ящик. — Крутятся тут, словно мы сортир от дерьма чистим, а не корабль разгружаем.

— Твоё какое дело? — раздражённо ответил его напарник. — Если за чистку сортиров будут достойно платить, я первым сменю деятельность. Не знаю, как тебе, но мне семью кормить надо.

— Всем надо, — не обиделся первый. — Потому и вышли в ночную — больше денег.

Я замер, отстав от Реба. Мухи, отслеживающие Пустого Кармана, который как раз подошёл к району купцов, петляя при этом как лис, засекли Зану и Вету. Чисто визуально, ведь обе скрывали себя от Ауры Наблюдения, прячась в небольшой нише.

Мгновенно вселившись в одно из насекомых, я оглядел тёмный переулок у купеческого квартала, где девушки засели в засаде.

Воняло тут, надо сказать, просто отвратительно! Каменные стены домов были облеплены сухими старыми досками, под ногами — помойка, словно сюда выкидывали весь мусор. А ведь рядом с элитным вроде как кварталом.

Пустой Карман шагал быстро, но осторожно, его сабля была вытащена из ножен. Аура Атаки обволакивала клинок, поменяв ему цвет, что показывало весьма серьёзный уровень владения силами. А ещё — степень его напряжения.

Даже с учётом того, что девушки скрывали себя от Ауры Наблюдения, интуиция бывалого морского волка явно намекала Карману о том, что здесь что-то не так.

В следующий миг Зана и Вета одновременно выскочили из тени. К счастью, не было никаких боевых кличей, попыток начать разговор или иного бреда, который постоянно встречается в приключенческой литературе этого мира. Девчонки понимали, что их противник мало подходит для честного боя.

Им удалось подловить африда. Это было видно по его резко расширенным в испуге зрачкам и быстрому шагу в сторону.

Однако мужик всё равно — то ли по инерции, то ли на голом опыте — сумел парировать удар Веты, вырвавшейся вперёд как боец первой линии. Атака девушки, нанесённая из знакомой Стойки Всадника, улетела в молоко.

Тем не менее блок не оказался для неё неожиданным — Вета планировала сразу серию атак: колено в пах, тычок в бедро, болезненный удар в кадык. Далеко не всё из этого африд сумел отразить, принимая на Защиту. Часть движений Кармана казались неуверенными, словно он никак не мог продавить скрытность Веты своим Наблюдением, отчего терялся, не зная, куда будет нацелена следующая атака.

Впрочем, здесь снова сработал опыт. Африд зарычал, сабля взметнулась вбок, со свистом рассекая воздух. Вета едва успела отпрыгнуть, но левый рукав её рубахи всё равно окрасился красным — слишком быстрым было это движение, пробившее Ауру Защиты девушки.

Атаку африд, однако, продолжить не смог. Зана, чей стиль включал куда больше акробатики и уворотов, технично обошла его сзади, блеснув коротким мечом. Удар в почку оказался смазанным. То ли Аура Наблюдения пирата, настроенного на бой, всё-таки переборола скрытность, то ли сработало звериное чутьё — он увернулся, отбросив Зану мощным ударом сапога в живот.

Упав, она тут же перекатилась, избегая добивающего.

— Грязные шлюхи! Я вам кишки на шпиль намотаю! — рычал Карман, скрежеща зубами. Аура африда сгущалась вокруг него, становясь физически ощутимой, давящей.

'Чёрт, а я думал, что неплохо прокачался! Теперь же легко ощущаю, что ублюдок гораздо сильнее меня, сильнее всех грайдийцев, встреченных в заброшенной шахте.

Хотя… девчонок две. Шанс, как и говорил Ребис, у них есть'.

Моргнув, я ощутил, что меня неимоверно тянет туда — подстраховать, помочь, прикрыть, а лучше и вовсе отправить их куда подальше от опасности!

Вот только… прав был брат: другим тоже нужна возможность для развития. Значит, постараюсь отслеживать ситуацию и вмешаюсь лишь в крайнем случае.

— Если успею, — проворчал я себе под нос и тихо выругался, находя взглядом брата. Он успел уйти, но не слишком далеко, я быстрым шагом бросился его догонять, попутно отслеживая ситуацию в переулке.

Между тем удар саблей пролетел как пуля, обрушившись на каменную стену дома в миллиметре от пригнувшейся Веты. Кончики волос с её головы, поднявшиеся в воздух от резкого приседа, оказались отрезаны, а осколки камня полетели с такой силой, что посекли девушку, несмотря на Ауру Защиты.

Зана бросила в африда нож и даже попала остриём в спину, пробив Защиту, но пират не обратил внимание на слабый, с его точки зрения, удар. Грозно скалясь, он взорвался серией атак, пытаясь добить Вету.

Та, стиснув зубы, как раз выдернула осколок камня из плеча и бесстрашно бросилась Карману навстречу. Судя по виду, вспыхнув силой Ауры, она направила всё, что было, в Защиту — точечно, в руки.

Сабля обрушилась ей на ладонь… и была блокирована.

Но не успел я выдохнуть, как заметил кровь. Атака матёрого африда пересилила, продавливая Вету и медленно разрезая её ладонь до костей.

Девушка даже не охнула, когда клинок рассек её руку, только губы плотнее сжались и в глазах вспыхнуло то самое упрямство, которое я видел в шахтах, когда она, несмотря на все травмы, продолжала драться. Зана же… травма Веты поразила её куда сильнее, отчего девушка рванула на Кармана, забыв про всякую осторожность.

Я видел, как пальцы Заны судорожно сжали короткий меч — так сильно, что суставы побелели. Она налетела на африда со спины, точно так же, как и Вета, используя максимум своей Ауры. Только вот не в Защиту, а в Атаку.

Карман стремительно развернулся, парируя короткий меч своей саблей, но у девушки был план на этот случай и второй нож, который она успела всадить дёрнувшемуся пирату под мышку.

Он явно успел ощутить эту атаку Наблюдением, но попросту не успел среагировать!

Страшно заорав, африд ударил её по лицу — хрустнул нос, во все стороны брызнула кровь, но Зана успела напоследок провернуть нож в ране.

Упав, она дёрнулась, сдвигаясь в сторону. Я видел, как дрожит её подбородок, как капли пота смешиваются с кровью на разбитом лице. Но когда она сплюнула алым, в этом жесте было больше ярости, чем страха.

Карман качнулся, словно колосс на глиняных ногах. Выдернул оставленный девушкой нож из раны. Кровь хлестала — повреждение артерии. И африд явно понимал свой приговор. В глазах у него мелькнула чёрная ненависть, злоба столь яркая, что обожгла даже меня, находящегося в порту.

Шагнув вперёд и встретив опасливые взгляды раненых девчонок, он усмехнулся и занёс саблю в желании продолжить бой.

Что же, вот и настал момент, где драка сменяется бойней. Дальше уже ждать нельзя. Я и так позволил им выложиться на полную.

Тысячи чёрных точек, успевших добраться до грязного переулка возле купеческого квартала, сорвались с крыш, из щелей, из самой тени. Я щедро плеснул в них Ауру Атаки, не заботясь о Защите. Поток насекомых обрушился на не ожидающего такого африда. Мухи били по отработанной схеме: первая волна — глаза и нос, лишая противника ориентации; вторая — открытые раны, усиливая боль; третья — под одежду, чтобы жалить самые уязвимые места.

С таким перекосом в Атаку, да против успевшего вымотаться африда⁈ Ха!

Карман заорал, закрутился, размахивая саблей, которой даже изредка попадал по насекомым, тут же убивая их. Но мне-то что? Их были тысячи.

Прочная «шкура» африда, защищённая Аурой, начала поддаваться бешеному безумному потоку роя.

Вета воспользовалась моментом — её окровавленный, разрезанный до костей кулак ударил пирата в горло, разбивая гортань. Я видел, что рука после раны двигалась неестественно — пальцы не слушались, будто деревянные. Взгляд девушки тоже стал несколько мутным — кровопотеря делала своё дело.

Благо, что этого хватило.

— Хра-а!.. — вылетели изо рта пирата капли крови. Он завалился в кучу пищевых отходов, представляющих собой гнилую от духоты рыбу, кости и остатки овощей. Из кучи выбежало несколько пищащих крыс.

Прежде чем он поднялся, Зана, которая теперь хрипло и часто дышала через рот, подскочила и подобрала нож, вонзила его Карману в кишки, распарывая их, разрывая.

Мужика откинуло на спину, мухи начали набиваться ему в рот, пробираться под кожу, рвать мышцы, выгрызать плоть, вытягивать жилы. Аура Защиты зарябила и… пропала.

Сабля выскользнула из ослабших пальцев. Поднятая в воздух рука оказалась облеплена насекомыми, обглодана до костей, а потом мухи начали грызть и их.

Зана снова сплюнула алую слюну, глубоко вдохнула и одним решительным движением вправила себе нос, негромко взвизгнув в процессе.

Вета опустилась на колени, её плечи тряслись. Она оторвала кусок собственной рубахи, забинтовывая ладонь, прорезанную столь сильно, что казалось, она висела на лоскутах кожи.

— Спасибо, — шепнула она, посмотрев на насекомых. — Спасибо, Загрейн.

Ребис толкнул меня. Я заморгал и перевёл на него взгляд. Отвлёкся, перестал следить за ситуацией на пристани. Брат хмурился.

— Говорил же, они справятся, — раздражённо заявил он, хотя мне показалось, что в тоне Реба мелькнула нотка облегчения. — Тебе не нужно было вмешиваться.

— А ничего, что обе ранены? — огрызнулся я.

— Пострадали — значит, так было нужно Наршгалу.

— Он… — хотел было жёстко ответить я, но осознал, что ничего не закончено. В проулок на шум схватки подтянулись стражники. Сразу семеро, включая сержанта. Заметив раненых девушек, они заухмылялись.

— Так-так-так… — ехидно начал главный, поигрывая тяжёлой дубиной. — Похоже, мы стали свидетелями провалившегося ограбления?

Труп, находящийся в тени, ещё не был ими увиден.

— А может, — хихикнул другой, — чего-то иного?

— Неудачно выбрали клиента? — язвительно предположил третий. — Или заломили слишком высокую цену?

— Я бы им пару монет точно дал, — ещё один обхватил себя между ног, — а потом кое-что ещё в придачу!

Не став дослушивать, я направил на них рой с приказом напугать, но не убивать. Надеюсь, Вета с Заной поймут всё верно и успеют сбежать. Не хотелось бы тратить слишком много сил, учитывая, что сам ещё даже не добрался до своего врага.

— Загрейн! — зарычал Ребис, встряхнув меня. — Сосредоточься на деле! — его глаза вспыхнули бешеной злобой, слова «а иначе…» не были произнесены, но подразумевались.

Я отбил его руку, хмуро оглядев брата.

— Мухи жрут мясо, тем самым пополняя запас сил, — процедил я. — У меня будет больше энергии, чем до этого вмешательства. Кроме того, теперь я знаю уровень наших врагов. Капитан и старпом точно не слабее Пустого Кармана, но и вряд ли значительно сильнее.

Его эмоции сменились, словно по щелчку рубильника.

— Да-да, — мелодично пропел он, развернувшись к «Чёрно-белому роялю». Мы уже могли увидеть когг своими глазами. — Приступай к ликвидации грузчиков. Надеюсь, ты сообщил о них нашим? Кто-то должен будет забирать бессознательные тела, чтобы не вызвать излишнего внимания.

— Сообщил, — кивнул я, делая это прямо сейчас. Мухи возле Дуффа сложились в специальный знак, запрашивающий помощь. Выругавшись, староста со своими людьми направился вслед за ними — прямо к нам.

Между тем стражники испуганно выбежали из переулка. Они завывали, поскальзываясь на гнили и мусоре, падали, поднимались, ощущали редкие, но очень болезненные укусы от живого ковра, который создавал ощущение, что вот-вот поглотит их.

— Это Прóклятый, Прóклятый! — визжал сержант.

Кто-то уже кричал, что нужно звать подкрепление и оцепить весь район. Я хмыкнул. Так или иначе, время ещё есть. Успеем.

Девушки, поддерживая друг друга, тоже отступили. Путь их вёл к дому Роймов и целебной алхимии Вияльди. В принципе, ничего критичного из ран у них не осталось, части тел не потеряны, а значит — восстановятся.

И вообще, девчонки дрались лучше, чем я ожидал. Похоже, моё глупое желание оградить их от неприятностей — всего лишь блажь. Им нужны серьёзные противники. Нужно расти над собой.

Застыв у пристани, мы с братом прождали несколько минут. Когда на горизонте появился Дуфф, мои ядовитые мухи сделали свой ход, начав вырубать не вовремя появившихся грузчиков, начиная с тех, кто успел отойти дальше всех. Действуя быстро и сноровисто, мы смогли обезвредить их всех.

Кто-то успел вскрикнуть, ощутив укус. Кто-то выронил ящик. Иные отчаянно махали руками, пытаясь отогнать насекомых. Ничего, конечно, не помогало. Свою порцию яда получили все.

Вот и всё. Препятствия расчищены. Остался главный босс…

К сожалению, чтобы аккуратно вывести из строя грузчиков, мне пришлось использовать тех же насекомых, которые ранее кусали афридов из команды «Чёрно-белого рояля». Это означало, что яд уже был частично потрачен — смазан и разбавлен чужой кровью. Это привело к тому, что некоторые работяги находились в достаточном сознании и здравомыслии. Но тут свою роль сыграли Дуфф и остальные деревенские, выступившие в форме стражи и легко вырубавшие ненужных свидетелей.

Я гадал, привлекло ли это действо внимание Эзры и оставшихся на когге афридов. Пока непонятно…

Ребис, однако, не утруждал себя подобными размышлениями, смело направившись к трапу. Меч, словно живой, подёргивался в его руке. Лицо обезображено предвкушением ожидаемого боя. Монеты тускло поблёскивали в свете луны.

— Я беру капитана, — рыкнул брат. — Не вмешивайся, даже если покажется, что я проигрываю.

— А ты можешь проиграть? — спросил я без какой-либо насмешки.

— Проиграть, но не умереть, — отсалютовал он мне мечом. — Просто займись афридами, оставшимися на когге. У матросов Аур нет, так что будет не сложно. Старпом Силлд Зрачок был в трюме, но сейчас скрылся от моей Ауры. Не удивительно: видать, понял, что на них напали. Найди его и убей. И поспеши, мы выбиваемся из графика. Из-за тебя, между прочим, — кончик его клинка указал мне на грудь.

Я проигнорировал претензию. Это мелочи. Когда мы победим, то никто и не вспомнит о каких-либо задержках.

Вот только… если этот Зрачок будет сильнее Пустого Кармана, то быстро не выйдет. У меня, конечно, будет преимущество в виде Запретного Плода, даже если по Ауре я окажусь слабее, — а скорее всего, так и случится, — но хватит ли этого?

Размяв шею, я молча последовал за Ребисом.

Капитан Семь Узлов стоял на палубе. Широкий, с клинком, обмотанным тонкой цепью. Вокруг него будто трепетал ветер, хотя я не ощущал ничего подобного. Аура? Похоже, мужик знает куда больше трюков, нежели банальное усиление и предвидение.

— Так вот на кого таинственный кукловод сделал ставку, — скривился Эзра. Шрамы на его лице складывались в подобие улыбки, когда он оценивающе оглядывал нас. — На двух мальчишек?

Я видел его притворство, желание задеть, но Ребис воспринял слова капитана за чистую монету.

— Лучше помолись своим богам, Семь Узлов, — злобно прошипел он, указав на африда своим мечом, — потому что Наршгал не примет тебя в свои чертоги!

Брат бросился на Эзру, а я огляделся, осматривая палубу своими глазами. Несколько матросов отошли в стороны, угрожающе поигрывая саблями и тесаками. Мысленное усилие — и на них набросился рой. Послышались крики, на которые я не обратил никакого внимания. Где-то тут скрывался старпом…

'Засуха — это Аномалия? Нет, это Миизар!

Уже десять лет подряд остров Миизар, чьё присоединение к Саркарну характеризовалось небывалым патриотическим подъёмом, трещит от жары. Дожди, прежде в равной мере благословлявшие западные и восточные регионы острова, практически сошли на нет. Местные крестьяне — вольнонаёмные и подневольные — бегут в поисках воды или тихо умирают в иссушенных деревнях. Северные джунгли практически выгорели дотла, горы превратились в раскалённые сковороды, пустыни захватывают последние участки суши, а животных всё чаще находят в виде обезвоженных тел, безжизненно лежащих в пересохших озёрах.

Наместник Миизара, уважаемый господин Аделард Вермитракс (проживающий на восточной части острова, в Палиде, где всё ещё случаются дожди), по сведениям, полученным от наших корреспондентов, продолжает регулярно устраивать балы, турниры и пиры. Его дворец Куфо, над которым поработали талантливые архитекторы напрямую из Карматора, стабильно держит комфортную температуру. Доносятся ли до него крики с запада или всё глушат выложенные белым мрамором стены и виноградные рощи?

Тем временем сезон дождей скоро окончательно превратится в миф. В этом году на западном побережье Миизара он длился шесть дней. В прошлом — одиннадцать. Десять лет назад его продолжительность составляла в среднем сорок два дня.

Учёные осторожно заявляют о надвигающемся климатическом переломе или появлении новой Аномалии, однако официальных заявлений не последовало. Наместник Вермитракс, продолжающий собирать со всех западных поселений точно такие же налоги, заявил, что ситуация «находится под наблюдением», и призвал население «верить в стабильность и рост». Каких именно — не уточняется'.

Газета «Стыдная правда», выпуск № 924, 1138 год.

1138 год от сотворения мира, столица империи Саркарн, город Карматор

Сквозь высокие окна резиденции Керемнасов падал холодный, почти стеклянный свет. Он совершенно не грел — только подчёркивал мраморный блеск стен, шелест бумажных лент и ровные шаги слуг. Аделаида сидела за длинным столом в личной библиотеке, созданной, казалось, ради большего пафоса, чем уединения. Газеты были сложены аккуратным веером, как и полагалось. Она взяла одну, слегка морщась: типографы слишком спешили, и чернила не успели просохнуть, оставив след на пальцах.

«Засуха — это Аномалия? Нет, это Миизар!..» — кричал заголовок очередного выпуска «Стыдной правды» — посредственной жёлтой газетёнки, которая изредка осмеливалась даже покусывать своих благодетелей из Саркарна.

Девушка прошлась взглядом по первой полосе, выхватывая короткие фразы там и тут: повышение средней температуры, расширение пустынь, пересохшие реки и озёра, переселение крестьян, забой скота. Всё это ухудшало слухи о начавшихся эпидемиях.

Впрочем, наместник Вермитракс заявлял, что «кризису уделяется должное внимание».

— Из тени дворца, — с тонкой улыбкой сказала девушка.

Аделаида чуть склонила голову. Миизар. Даже само название отдавало неприятными детскими воспоминаниями. Сколько уже лет прошло? Восемь? Нет, девять. Девять лет! Самый обычный солнечный день, играющая ребятня, а потом караван, Керемнасы, их стража…

В памяти возникли погибшие родители и брат, Загрейн, тело которого чуть ли не размазали по стене.

— Он звал меня Дэлей, не в силах выговорить полное имя, — улыбка дрогнула.

Моргнув, она отложила газету. Слёз не было уже давно. Теперь её мало что могло ранить.

Воспоминания растворились будто за ненадобностью. Слишком уж часто она прокручивала их в своей голове. Слишком долго. Всему нужна мера.

Аккуратно сложив газету, Аделаида отложила её в общую стопку свежей прессы, которую слуги приносили каждый день. Окно вновь напомнило о себе — белым пятном отражения на лакированной поверхности. В стекле на миг отразилось её бледное лицо с тонкими прямыми чёрными волосами и идеальной от дорогой алхимии кожей. Взгляд серых глаз демонстрировал смесь надменности и скуки.

Взяв письмо из аукционного дома, она, ни на что не надеясь, лениво вскрыла его.

— Запретный Плод, манипулирующий тенью? — Задумчиво уставившись вдаль, Аделаида несколько секунд раздумывала над этой силой, потом углубилась в строки. — Перемещение между тенями, создание оружия из теней…

Перевернув письмо, посмотрела на описание второго Плода.

— Клей. Прилипать к поверхностям, обездвиживать врагов…

Её ноготки застучали по столешнице.

— Серьёзно? А почему не сила соплей? Или перхоти?

Закрыв глаза, она позволила себе несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— С таким мусором до Дракона не вырасти. — Аделаида отбросила письмо, ощутив, как настроение неуклонно падает вниз. — Толку от подписки на Аукцион Бесконечного Развития, если они предлагают такую чушь?

Девушка мысленно перебрала способности, которые действительно могли бы пригодиться для её планов. Манипуляция гравитацией, мгновенный гипноз, управление временем — вот это дало бы огромное преимущество! Или что-то из мифических способностей, упоминаемых в легендах об Истинном и его команде.

Но такие Плоды появлялись на аукционах раз в десятилетие, а их цена исчислялась не только золотом, но и политическими альянсами, которые она пока не могла себе позволить.

«Терпение, — мысленно сказала Аделаида. — Сначала статус, потом возможности, сила и власть. А уж с властью придут и нужные Плоды».

Встав, она поправила пояс халата и переместилась в соседнюю комнату своего собственного крыла. Сегодня финальный экзамен на Клинка. Все теоретические и практические части были успешно завершены. Остался лишь поединок с одним из действующих Клинков. Не из первой сотни, конечно, кем-то более… простым, но вместе с тем и опытным. Мастер не должен губить ростки, а выполнять роль садовода, способного отсеять сорную траву от изысканного экзотического цветка.

Аделаида вошла в гардеробную, где уже ждала личная служанка. Белоснежный комплект боевой формы был выглажен и уложен на полупрозрачный подиум. Пояс с гербом Бализардов, перчатки без пальцев, туфли — элегантные и мягкие. Сила не в украшениях, а в прямоте линий. Именно в этом она видела свой путь.

— Как настроение, госпожа? — осведомилась миловидная девушка-служанка, закрепляя ворот.

— Здравствуй, Сильва.

— Это не ответ, — позволила себе та, невинно улыбнувшись.

Аделаида посмотрела на неё и тоже улыбнулась.

— В хорошем настроении я бы не побеждала, Сильва.

— Думаете, сможете стать одной из тех, кто победит наставника в бою, госпожа? — в голосе служанки ощущалась толика волнения.

— Моя Аура достаточно развита для подобного трюка. — Аделаида, как обычно, ушла от ответа. Принадлежность к «Священным Двадцати Шести», имперским грандам, уже давно приучила её говорить так, чтобы поддерживать разговор, не давая собеседнику лишней информации.

Между тем Аделаида задумалась о предстоящем испытании. Даже если не получится победить в честном бою, экзамен даст ей то, что нужно — признание. А признание в мире высшей саркарнской аристократии равносильно влиянию. Влияние же можно конвертировать в возможности. А возможности… возможности можно превратить в месть.

План был прост: показать достаточно, чтобы привлечь внимание, но не настолько много, чтобы раскрыть все козыри сразу. Пусть думают, что знают её пределы. Ошибки противников всегда были её любимым оружием.

— Господин Лотандер просил узнать, составите ли вы ему компанию за утренним кофе, — поменяла Сильва тему, уловив, что госпожа не желает поддерживать начатую.

Сила привычки была страшной вещью. Несмотря на все преступления Керемнасов, убивших её родителей с братом и похитивших из дома, Аделаида научилась общаться с этими людьми. И хоть внешне казалось, что время притупило её жажду мести, на самом деле произошло обратное. Ненависть не ослабла — она кристаллизовалась, превратившись из слепой ярости в холодный расчёт. Девятилетняя девочка желала простой грубой смерти всех обидчиков. Восемнадцатилетняя молодая женщина планировала уничтожить всё, что Керемнасы построили.

Иной раз Аделаида даже прикидывала возможность брака с Лотандером, единственным наследником этой семьи, ради повышения статуса и ещё более быстрого роста по карьерной лестнице в армии, куда планировала пойти, получив звание Клинка.

— Не сегодня, — безэмоционально сообщила Аделаида. — Но передай Лотандеру, что я надеюсь увидеть его среди зрителей.

— Непременно, госпожа, — заканчивая приводить одежду в порядок, коротко кивнула Сильва, не заметив лёгкой иронии в голосе Аделаиды.

Лотандер был полезен: его влюблённость делала его предсказуемым, а положение в семье Керемнасов открывало доступ к информации. Пока что парень играл роль щита, защищая её от более агрессивных попыток сватовства со стороны других домов. Но в будущем… в будущем, сменив своего отца, из щита он превратится в меч. А мечи, как известно, можно направить куда угодно.

«Мужчины так любят чувствовать себя защитниками, — подумала Аделаида. — Дай им эту иллюзию, и они сами отдадут тебе всё, что имеют».

Взглянув на себя в зеркало, девушка осталась довольна. Её облик обманывал. В белой форме, с гладко причёсанными волосами и ровной осанкой, она казалась фарфоровой статуэткой. Но за фарфором скрывалась сталь, готовая ломать кости и выбивать зубы.

Спускаясь по главной лестнице, Аделаида чувствовала чужие взгляды. Недавно Керемнасы приняли на службу шестерых новых гвардейцев дома, которые ещё не успели впитать все привычки. Один из них даже споткнулся, провожая её взглядом.

«Дикари из провинций, что с них взять? — мелькнула у неё мысль. — И, конечно же, они успели узнать слухи, ходящие в этом доме».

Слухи всегда тянулись за Аделаидой как шлейф. О её отце, Гилберте Бализарде, втором сыне всемогущего Вейланда Бализарда, который, вопреки всему, сбежал из дома с низкородной девкой, Иветтой, а потом осел в дальних колониях Саркарна, пытаясь наладить «тихую и спокойную жизнь».

«Наивный глупец».

Аделаида никогда бы не подумала, что будет отзываться так про собственного отца, но… кем надо быть, чтобы совершить такую глупость? И кем надо быть, чтобы надеяться, что имперские Гончие не возьмут его след?

Лишь слово её деда, Вейланда, который одёрнул разведку, позволило Гилберту считать, что его дерзкий план удался. Всё-таки у Вейланда был второй сын, старший, Бордос. Его наследник и опора.

Впрочем, дядю Аделаида не слишком жаловала, находя его вздорным и лишённым интеллекта её деда. Ещё больше она не жаловала его сына, Нелсунга, своего двоюродного брата.

Идущий по пути Боевых Искусств, будучи её ровесником, он всё ещё не пробудил Ауру, хоть и мнил себя мастером. Нелсунг всегда напоминал Аделаиде налившуюся гноем язву. Пытающийся ухаживать за ней в рамках дозволенного (несмотря на родство), он тем не менее вечно смотрел на неё, словно в любой миг мог купить, будто очередную породистую кобылу.

«Жалкое создание», — мысленно поморщилась девушка, удержав лицо. Ни одна мышца не дрогнула на нём.

Неизвестно, сколько времени Гилберт и Иветта «игрались» бы в крестьян, если бы не Керемнасы.

«Случайность», — так сказали Гончие. «Случайность», — так сказал Акселл Керемнас, когда встретился с Вейландом.

Аделаида не знала, о чём они договорились, но внешне между семьями ничего не поменялось. А вот её статус… о да. Он изменился. Также девушка стала вхожа в обе семьи, имея личное крыло и там, и там.

Ничего. Скоро слухи о её свершениях затмят «незаконнорождённость» или «кровь предателя», как о ней отзывались некоторые представители «Священных Двадцати Шести».

Сегодня последний экзамен. Финал.

Она собиралась забрать себе статус Клинка. И это был всего лишь первый шаг к Дракону и изменениям, которые постигнут Саркарн изнутри.

Двор имения встретил Аделаиду торжественным безмолвием, подобающим статусу. Белоснежные мощёные плиты, отполированные до зеркального блеска, расходились лучами от парадного крыльца, обрамлённого колоннами из розового мрамора. Между ними в идеальном порядке стояли кадки с редкими южными деревцами — их тёмно-зелёные листья отливали изумрудным цветом, будто присыпанные драгоценной пылью. В центре двора бил фонтан с фигурами лебедей, высеченных из альбанского камня, а его прозрачная вода, кажущаяся серебряной из-за особой отделки и преломления света, струилась с тихим перезвоном, словно капли падали не в мраморную чашу, а на хрустальные клавиши.

Несколько слуг в ливреях из узорчатого бархата — пунцового, как кровь, расшитого золотыми нитями в виде гербовых лилий, — занимались садом, но, заметив Аделаиду, глубоко поклонились, на миг отрываясь от своих обязанностей.

Девушка даже не посмотрела на них. Эта сцена повторялась каждый день: поклоны, тени в бархатных ливреях, фонтан, крик павлина на заднем дворе.

Вдохнув привычный аромат цветов, Аделаида направилась в сторону конюшен. До экзамена ещё было время, но лучше прибыть пораньше — на всякий случай.

1138 год от сотворения мира, столица империи Саркарн, город Карматор

Уже через полчаса карета была полностью готова. Четвёрка златогривых лошадей несла Аделаиду в сторону центра Карматора.

От квартала знати с его белоснежными виллами и виноградными террасами дорога спускалась вниз, к сердцу империи — Мраморному Тракту, главной артерии города. По обеим сторонам высились колоннады из чёрного базальта, увенчанные статуями наиболее прославленных за годы существования Саркарна личностей. Сюда добавлялись кайзеры; Драконы; пользователи уникальных способностей Запретного Плода, оказавшие серьёзное влияние на империю; прославившиеся своими открытиями учёные и алхимики.

Аделаида надеялась, что однажды здесь появится и её статуя. При жизни.

Когда они проезжали статую Кассиана Львиного Клинка, чья величественная фигура, казалось, замерла в вечном прыжке, девушка приоткрыла тёмные шторки, бросив на него взгляд.

Клинок Кассиана (настоящий, вмонтированный в камень), расположенный в левой руке, пронзал пустоту на уровне груди, а плащ, выточенный так тонко, что казался колеблющимся на ветру, был покрыт серебряной амальгамой. Лица почти не было видно — только профиль под острым шлемом, но положение тела говорило само за себя: безупречный контроль, ярость, сжатая в стальные мускулы.

Его подвигами была исписана не одна сотня книг. Но положение здесь герой заслужил не этим. Перед своей смертью, он в одиночку удерживал врата Сембии (прибрежный город, расположенный возле внутреннего моря Саркарна) от орд дикарей в течение трёх суток — пока не подошло подкрепление.

Кассиан спас сотни тысяч людей и позволил себе пасть на колени лишь тогда, когда увидел первых саркарнских воителей, показавшихся на горизонте.

Львиный Клинок выжег себя чуть ли не до костей. Он так филигранно управлял Аурой, что мог тянуть энергию из собственного тела, из мышц и внутренних органов, исхудав до состояния скелета.

И всё же… он выстоял. Сембия была спасена.

Аделаида, впрочем, любила эту статую не только за случившееся. Её привлекал… жест. Почти никто не замечал, но правая рука Кассиана была не сжата в кулак, а раскрыта — как будто он в последний миг переложил меч в левую, чтобы поймать что-то невесомое. Может, ветер. Может, собственную душу. Девушка раньше часто приходила сюда, чтобы провести пальцами по его ладони и вспомнить, что даже у железных героев бывают мгновения слабости.

Да-а… каждая статуя на Мраморном Тракте была не просто памятником — это были маяки, указывающие путь к истинной власти. Не та показная роскошь, которой окружали себя гранды, а реальная сила, способная изменить ход истории.

Аделаида знала: для того, чтобы её статуя когда-нибудь встала рядом с Кассианом, недостаточно быть сильной. Нужно быть незаменимой. А для этого империя должна оказаться в таком положении, когда без неё не обойтись.

«И такой момент обязательно настанет, — подумала она, глядя на величественные фигуры героев прошлого. — Войны не заканчиваются. Они просто делают паузы».

Взгляд Аделаиды, правда, почти сразу наткнулся на рынки. Даже районы знати оказались подвержены их появлению! И пусть тут толпились не крикливые разносчики разной дряни, а уважаемые купцы, чей товар можно было назвать поистине лучшим на всей территории Эндории, девушку всё равно возмущало их появление. Испоганить столь священное место!

На карету взглянули несколько человек — в основном из охраны, все представители которой могли похвастаться открытой Аурой, — но особого внимания не уделили. Лишь мазнули глазами по гербу.

Далее путь Аделаиды лежал через Мост Тысячи Фонарей, перекинутый над каналом, где вода сверкала, как расплавленное серебро. По сторонам в нишах стояли бронзовые панно, изображающие ключевые сцены становления Саркарна. А впереди, за последним поворотом, уже виднелась Амфитеаторная Площадь и Арена Испытаний с золочёными воротами и куполом из матового стекла, сквозь который лился свет, будто луна опустилась на землю.

Здесь не было простонародья — только знать в шёлковых мантиях, лениво прогуливающаяся по городу.

Аделаида приехала заранее, за два часа до начала. Достаточно времени, чтобы подготовиться или в должной мере накрутить себя.

Стараясь избежать последнего, девушка поднялась на места зрителей. Арена всегда славилась своими шоу, так что и сейчас на ней проходили бои — тренировочные, с отработкой техник, обсуждением ударов и приёмов. Её заметили. Людей на трибунах было мало. Аделаида не захотела спускаться, хоть и увидела среди тренирующихся парочку знакомых и даже наставников.

Впрочем, отсиживать зад ей быстро наскучило, а на арене не происходило ничего для неё интересного. Каблучки девушки застучали в сторону комнат медитаций, уединённых и затенённых. Туда допускались немногие, но Аделаида была в их числе.

Усевшись на специальный коврик, девушка заставила себя отрешиться и погасила все эмоции. Никаких сомнений. Никакой гордыни. Только тело, техника и ритм дыхания. Она повторяла в уме фразы одного из старых наставников:

«Аура растёт лишь тогда, когда внутри царит тишина».

Оставшееся время она провела в молчании, закрыв глаза и чувствуя, как её внутренний мир стабилизируется, становится гладким, как зеркало.

Открыв глаза за пять минут до выхода, Аделаида почувствовала странное ощущение — словно что-то в мире сдвинулось. Не здесь, не сейчас, но где-то далеко произошло событие, которое рано или поздно коснётся и её. Она списала это на предэкзаменационное волнение, но ощущение не проходило.

«Глупости, — мысленно одёрнула себя девушка. — Сосредоточься на том, что важно сейчас».

Но мысль о том, что её прошлое может внезапно напомнить о себе, засела в голове тонкой занозой.

Она спустилась вниз ровно ко времени, что граничило с неуважением. Но медитация оставила свой след. Сейчас Аделаида находилась в состоянии, когда подобные мелочи не играли для неё никакой роли.

Экзаменаторы встретили её в комнате подготовки. Пока один пристально осматривал девушку со всех сторон, ощупывая при этом Аурой Наблюдения на случай попытки сжульничать, взяв что-то из запрещённого снаряжения или выпив стимулирующую алхимию, второй приступил к формальным объяснениям (скорее напоминаниям) правил.

— … против тебя выступит Калвер Тагг, — закончил он. — Седьмой ранг, ветеран Аспенгейтской компании, где он служил в Серебряном Легионе. Сейчас представляет собой третий Клинок дома Монтейров.

«Седьмой ранг. Посредственность», — прикинула Аделаида.

Клинки имели собственную градацию. От первого ранга, из которых выбирали преемников Драконов, до десятого, где находились люди, чьи способности едва-едва соответствовали званию Клинка. Или новички, чьему потенциалу только предстояло раскрыться.

«Дом Монтейров. Не из грандов, а значит, не представляют ни опасности, ни интереса», — несколько самодовольно подумала Аделаида.

— Я поняла, — спокойно склонила она голову, хотя хотела сказать намного больше.

Один из экзаменаторов усмехнулся.

— Думаешь, тебе повезло? Для полукровки седьмой ранг — и так честь. Не жди большего.

Аделаида медленно повернула голову, встретившись взглядом с экзаменатором. В её серых глазах на мгновение мелькнуло что-то такое, что заставило мужчину невольно отступить на шаг.

«Норентий Маггс, четвёртый помощник магистра экзаменов, — мысленно зафиксировала она его имя и должность. — Дом незначительный, связи через жену с торговцами оружием. Слабые места: пристрастие к азартным играм и молодым служанкам».

Информацию о любых более-менее значимых личностях она собирала давно — привычка, выработанная годами жизни среди грандов. Каждый контакт мог стать либо союзником, либо инструментом, либо препятствием, которое нужно убрать.

«Я запомню тебя, Норентий, — подумала Аделаида, кивнув почти учтиво. — Обязательно запомню. А пока… девочки, что прикусывают губу от обиды, обычно проигрывают», — мелькнула у неё ироничная мысль. Но губа осталась нетронутой.

Аделаида прошла на арену. Не дожидаясь слуги, сбросила плащ прямо на пол — словно змея кожу. Всё ненужное — долой. В стене, отполированной до зеркального блеска, отражалась столь же холодная личность. Не девушка, а остро отточенный меч.

По телу пробежал ветер — прохладный, бодрящий. На ней была тонкая боевая туника, открытая на плечах, и свободные светлые штаны. Всё тело кипело энергией — до каждой жилки, до каждого сухожилия.

«Расслабиться, дышать, шагать, держать лицо», — как мантру, повторяла она.

Несмотря на внешнюю холодность и показное равнодушие, Аделаида очень волновалась. Провалиться сейчас будет смертельно для её репутации.

Зал встретил её шорохом. Не аплодисментами — ни у кого не было на это права. Это был экзамен, не спектакль. Но головы поворачивались. Голоса шептались. В дальнем ряду один из офицеров что-то пояснял мальчишке-кадету, указывания на неё пальцем.

«Народу… достаточно, — прикинула девушка. Это и радовало, и огорчало. — Нечего переживать. Если ты провалишься, все всё равно об этом узнают, — мысленно сказала она себе. — Лучше притворись, что это обычная тренировка. Спарринг».

Её глаза нашли Лотандера, который улыбался, глядя на неё. Поймав взгляд девушки, он совершил короткий кивок, подражая в этом своему отцу.

Из Бализардов не было никого. Даже самого завалявшегося слуги или стражника. Казалось, никто не интересуется ей, но Аделаида знала, что это не так.

«Они узнают всё не позднее часа с момента завершения экзамена».

Девушка с трудом сглотнула горький комок через пересохшее горло. Следующий шаг оказался смазанным.

В восприятии Аделаиды негромкий шёпот на трибунах превратился в гул голосов, но она пересилила себя, добравшись до центра арены — белого каменного круга.

Противоположная створка раскрылась — шагнул он. Калвер Тагг. Седьмой ранг. Ветеран Аспенгейтской компании. Третий Клинок дома Монтейров. Около сорока лет, сухие чёткие мышцы, битые сединой волосы, нос с горбинкой. Глаза холодные, как снег на вершинах Кар-Вельтра. Движения Клинка были плавными и мягкими, хищными.

Теперь мысли о посредственности казались ей глупыми и детскими.

Моргнув, девушка прищурилась, не сводя взгляда с человека, который будет её проверять. От таких многое зависело. Кто-то мог… нет, не поддаться — опытные экзаменаторы видели такое на раз — но позволить претенденту на звание Клинка показать больше. Дать раскрыться. Иной же проверяющий мог доминировать с первой и до последней секунды, изобразив претендента слабым и ни на что не годным неумехой.

«Кто платит ему? — появилась у Аделаиды несвоевременная мысль. — В каких отношениях Монтейры и Бализарды?»

Трибуны затихли, на Арену Испытаний опустилась тишина. Безмолвие перед бурей.

Экзаменатор Лурент произнёс:

— Бой начнётся по вашему первому движению. Цель — продемонстрировать максимум способностей. Смертельные удары запрещены, но думаю, вы и так это знаете, — он позволил себе мимолётную улыбку, а потом спокойно развернулся, покидая арену.

Аделаида снова посмотрела на Калвера. Тот слегка кивнул — почти уважительно.

Она шагнула вперёд, демонстрируя стойку.

Первые удары были символическими — встречающие, проверяющие. Аура отдавала вибрациями от каждого движения. Аделаида тщательно изучала противника Наблюдением, улавливая движение каждой мышцы, даже малейшей. Сама она старалась действовать экономно, точно, продумывая каждый шаг, отчего движения девушки напоминали танец.

Калвер не спешил. Он читал её. Проверял.

— Хорошо держишь центр тяжести, — пробормотал он, уходя от её Ирштена — воздушного лезвия, пущенного ногой. — Кто тебя учил?

— Дарес Эстард, — коротко ответила она, экономя дыхание.

На миг глаза Тагга широко распахнулись, но он не успел вставить и слóва, Аделаида прыгнула в воздух при помощи Джейку, зависнув там на «воздушной подушке» из Ауры.

Вот только что бы девушка ни задумала, она не успела. Калвер атаковал Риосаром, который способен обратить внутренности в фарш — при удачном применении.

Атака была видна даже визуально. Воздух словно бы прессовало на лету. Волна прошла широкой площадью. Аделаиде пришлось скрестить перед собой руки, напитывая тело максимумом Ауры Защиты. Но даже это едва помогло. Рёбра затрещали, желудок сделал сальто.

Боль пробежала по телу ледяной змеёй, но она не позволила ей завладеть разумом. Зубы стиснуты, взгляд — стальной

«Он меня убить решил⁈» — мелькнула полная злобы мысль, когда она упала на землю.

— Прекрати думать, девочка, — бросил ей Тагг. — Тебе нужно показать, кто ТЫ, а не кого хочешь сыграть.

Аделаида вспыхнула, но лицо удержала. Это было уже подсознательно. Сконцентрировавшись, она сосредоточила Ауру, напитывая себя максимумом возможных сил, и ракетой рванула вперёд, используя технику Блаш.

Силы она уже не экономила. Хочет жёстко⁈ Будет!

Аура Наблюдения перестала пытаться анализировать оппонента. Теперь она играла в закрытую — спрятав себя от чтения противника. Возможно, Тагг, будучи более опытным и умелым, обойдёт её скрытность, но несколько секунд у неё точно есть.

Пятка — удар под колено, потом воздушное лезвие Ирштена — впритык, в плечо. Калвер парировал, точечно применяя Защиту.

«А что ответишь на это⁈»

Риосар в диафрагму, и на полную.

«Не ты один умеешь так делать!»

Тагг отступил, его улыбка стала натянутой.

По трибунам прошла волна шёпота. Люди обсуждали способности той, кто, несмотря на родство с грандами, решила пойти в военную сферу.

— Неплохая подача, но я ожидал большего, — пробормотал толстяк в сиреневой тунике.

— В момент, когда Саркарн воюет на всех направлениях, я бы не позволил своей дочери идти в армию, — поддержал его сосед.

— Думаете, её пошлют на фронт? — рассмеялся третий. — Нет, попадёт под крылышко кому-то в тылу, вот и вся служба.

— Клинки — это не твои охранники. Это резерв всей империи. Скорее Истинный вернётся, чем им позволят прохлаждаться в тылу…

Новая стычка и новый размен ударов. Аделаида нырнула оппоненту под руку, ударив локтем в бок. Тут же — по виску, поймать атаку Калвера на сгиб, вывернуть руку, вытянуть…

Тагг контратаковал, не позволил завладеть конечностью — использовал Джейку, пройдя за девушкой по воздуху, а под конец ещё и засветив коленом ей по челюсти.

Аделаида дёрнулась, ощущая, как хрустнула кость. Перелом? Нет, максимум трещина.

Мужчина посмотрел на неё, как на ученицу, впервые вытянувшую руку.

— Уже лучше, — довольно кивнул он.

Всё смешалось. Прыжки, контрудары, атаки в «слепые зоны», пробивание Ауры мощными ударами Риосара.

В процессе боя Аделаида перестала анализировать — сосредоточилась на схватке. И это сработало. Она выдала свой максимум, существенно потрепав противника.

Калвер тяжело дышал, но девушка уже хрипела. Экзаменаторы не спешили останавливать поединок, давая ей показать больше. Но есть ли это больше? Остались ли какие-то козыри в её рукаве?

Изобразив, что задыхается от усталости, Аделаида сумела обмануть Тагга. Мужчина обернулся к экзаменаторам. Фатальная ошибка, ведь она продолжала скрывать себя Аурой Наблюдения.

Рывок при помощи техники Блаш — на всей скорости! И удар.

Но Калвер не зря был опытным ветераном. Даже отвлёкшись, он сумел увернуться, уходя от кулака Аделаиды в считаных миллиметрах. Отчаяние затопило девушку. Не хватило! Капли!

Время будто замедлилось. Она видела, как её атака пролетает мимо — прямо у неё на глазах. Хотелось закричать. Нет, зарычать!

Аура напряглась, хлынула во все стороны.

Волна.

Тагга отбросило. Его тело пролетело более десяти метров, распластавшись на твёрдых камнях Арены Испытаний. Кости в руках, которые он успел поднять перед лицом, сухо хрустнули.

Зрители ахнули. Один из старших наставников вскочил:

— Она провела Волну⁈ На этом уровне?..

Люди переглядывались. Массовые атаки всегда были в чести. У Ауры, в отличие от многих видов Запретного Плода, таких возможностей создавать массовые атаки почти не было. Исключением была Волна. Она позволяла буквально опустошать фронт, поражая всех вокруг — и своих, и чужих. Те, кто осваивал этот неимоверно опасный трюк, всегда были на виду — способные за мгновение уничтожить целую армию…

Сжав зубы, Калвер приготовился к новому витку боя, ведь не собирался сдаваться даже в таком положении, но…

Девушка не встала. Испустив Волну, она истратила все силы без остатка. И теперь валялась без сознания.

— Экзамен окончен, — огласил Лурент.

На трибунах молчали. Даже снобы. Потом кто-то начал аплодировать. Медленно. Потом ещё. Потом стоя.

Аделаида проиграла. Но вместе с тем победила, выиграв нечто большее. Люди переглядывались, понимая, что, вполне возможно, стали свидетелями рождения новой легенды. Лотандер Керемнас аплодировал искреннее всех, не подозревая, что девушка, в которую он влюблён, только что сделала первый ход в партии, которая изменит судьбу Саркарна.

В ложе для особых гостей пожилой человек в тёмном камзоле что-то быстро записывал в небольшой блокнот. Агент Гончих уже составлял донесение: «Бализард показала способности выше заявленного уровня. Рекомендуется пересмотр классификации угрозы с „умеренной“ на „существенную“. Возможные связи с инцидентом в колонии требуют дополнительной проверки».

Камни, брошенные в воду политики империи, начинали расходиться кругами.

— Так это ты мутишь нам воду? — Силлд «Зрачок» скрестил руки на груди, рассматривая меня двумя глазами. Правый выделялся существенным бельмом.

Старпом появился сам, стоило мне только разобраться с матросами. Вынырнул из-под теней кормового паруса, как чёртов дух бутылочного рома. Татуировка на его шее напоминала следы верёвки. Руки испачканы чем-то чёрным. Чернила? Мазут? Грязь?

Палубу «Чёрно-белого рояля» не мешало бы помыть. И я не про следы грузчиков, которые теперь «отдыхали» в компании деревенских. Тут виднелись отчётливые разводы морской соли. И воняло. Мокрой древесиной, гнилью и испражнениями. Ещё кровью. Убийства при помощи роя создавали особый «аромат» бойни.

Под моими шагами корабль будто вздыхал — доски скрипели, как старая кожа.

Насекомые уже распределились по коггу, изучая его со всех сторон. Я успел оценить забитый доверху трюм, ради которого всё и затевалось.

Деньги? Деньги.

Признаться, я бы предпочёл попробовать добыть товар более простым способом: перехватить у купца, на складе, куда его доставят. А может, и вовсе использовать яд мух, чтобы вырубить Семь Узлов со Зрачком, как поступили с его командой ранее. Да хотя бы ослабить, а потом убить!

Быстро и просто. Не очень честно, но ведь и мы не герои сраных рыцарских романов!

Но Ребис был иного мнения.

— Когда ещё у нас получится столкнуться в полностью контролируемом бою с не слишком сильным противником? — спросил он. Острие его меча в опущенной руке привычно царапало землю. В тот момент я, признаться, куда больше думал о том, как он справляется с повседневным бытом, будучи фактически одноруким. Нет, даже хуже. Однорукий мог действовать одной рукой, помогать себе культёй, плечами, шеей… Ногами, в крайнем случае!

У Ребиса же правая рука, казалось, приросла к рукояти клинка. Я ни разу не видел, чтобы он выпускал его. Получается… как он переодевается? Ах да, теперь его одеждой и одновременно бронёй стали вирры, полностью покрывающие тело…

Моргнув, я оборвал несвоевременные мысли и воспоминания, посмотрел на Силлда. Где-то в стороне, возле штурвала, уже раздавался звон стали. Короткие отрывистые — парирование, протяжный звон — скольжение. Эзра что-то рычал сквозь зубы, Ребис тоже не молчал, отвечал ехидно, дерзко. Судя по частоте ударов, бой пока шёл на равных.

Братец сражается вовсю. Я отставал.

Зрачок стоял спиной к мачте, шрам от подбородка до уха превращал его лицо в хищную маску. Аура старпома, которую он не скрывал, позволяя мне оценить его потенциал, казалась плотной, будто натянутый канат.

Непростой противник, тут Ребис прав. Но… контролируемый ли?

Ха-а… и всё же… После окончания боя в шахте я ощутил, что стал сильнее. Победа над чёртовыми каннибалами что-то изменила во мне. Не только физически или в Ауре. Я… изменился и сам по себе. Битва на грани оставила свой след. Сейчас будет так же?

— У меня нет настроения болтать, Зрачок, — сказал я. — Будем ждать, пока мой брат нарубит твоего капитана на куски или начнём сразу?

— Самоуверенный молокосос. Я убивал таких, как ты, пока твоя мамаша ещё была целкой, — Силлд вытащил корабельный палаш. Тяжёлый и широкий, он был бритвенно остр. Сам африд тоже будто бы изменился. Приготовился. Глаза прищурены, морда — как у зверя, поймавшего след. Сбросил плащ. Потрогал рукоять своего палаша, будто гладил любимую шлюху.

Я начал нагнетать насекомых. Жужжащий рой тяжело упал на палубу и борта корабля, на мачту и паруса, осел на мои плечи. Основная часть по-прежнему кружила в воздухе, постепенно окружая нас тьмой, которая скрывала свет луны, звёзд и редкие огни порта.

Схватка началась резко. Он метнулся первым — с точностью бывалого пса войны. Его палаш создал воздушный серп, от которого я легко уклонился, читая движения Зрачка, будто он недавно пробудивший силы новичок. Неопытный юнга.

Странно. Ловушка? Буду думать именно так, пока не узнаю больше.

Зрачок держался как типичный морской волк — прямолинейно, с наскока. Даже стойка у него была открытая, почти небрежная, будто собирался рубить дрова, а не сражаться с обладателем Запретного Плода. Слишком просто для человека, дожившего до седых висков в этих водах.

— Мерзкие у тебя силы, щенок! — рыкнул старпом, когда рой начал своё дело. Первоначально я натравил на него насекомых, не тратя на них Ауру — сугубо проверить способности противника.

Покрыв тело Аурой Защиты, Зрачок создал ещё один серп. И ещё. И ещё…

А где-то за спиной гремел металл — Ребис прижал Эзру к штурвалу. Хорошо, значит, братец справляется.

Мухи дохли пачками, поэтому пришлось отказаться от туч, разделив их на отдельных особей. Сам же пока только уворачивался, изучая оппонента Аурой Наблюдения. План боя сам собой выстроился в голове. Я старался экономить силы, заставляя Силлда выложиться на полную: постоянно тратить Ауру Защиты, создавать воздушные серпы… Скоро он устанет и окажется лёгкой добычей.

Главное — не дать ему приблизиться…

Накаркал, сука!

Очередной манёвр старпома был направлен не против насекомых, а против меня — их хозяина. Ублюдок рванул на меня со скоростью выпущенного из баллисты камня. Его палаш, обволакиваемый Аурой Атаки, рассёк воздух там, где секунду назад была моя голова. Я едва успел отклониться, но лезвие всё же зацепило тело — плечо, прорезав ткань и кожу. Кровь потекла тёплой струйкой.

Вдогонку мне полетели воздушные серпы — сразу серия. Два из них отрезали мне путь вверх, ещё парочка — в стороны. За спиной находилась мачта, а сам Зрачок уже мчался на таран, очевидно считая, что загнал меня в ловушку. Оценил, так сказать, скорость и силу.

Я едва сдержал усмешку. Попался, морской волк. Думал, что загнал меня в угол? Сейчас узнаешь, на что я по-настоящему способен!

Тело распалось на рой. Тысячи мух, словно поток чёрно-серой грязи, потёк африду в лицо. Но это было не всё. Я телепортировался. Не зря ведь нагнетал тут такой поток насекомых?

Оказавшись за его спиной, успел заметить, как старпом начал разворачиваться на ходу.

Поздно. Мой пинок бросил ублюдка прямо в поток мух, в которых я единомоментно перенаправил половину энергии своей Ауры — сразу в Защиту и Атаку.

Рой был столь густым и плотным, что если бы не Наблюдение и возможность видеть глазами мух, я бы даже не понял, что произошло. Но я мог, так что увидел.

Поток пламени осветил округу. Клятое пламя ударило по мне жаром, опаляя волосы и брови.

Откашлявшись, я отступил, прикрываясь Аурой Защиты. Энергию, которую я только что «закачал» в мошек, пришлось спешно изымать обратно. Огонь был слишком мощным, чтобы мухи могли долго ему сопротивляться.

— Достал-таки козырь из рукава, — покосился я на разбитую бутылку алхимической смеси, которую Зрачок раздавил в руке, поджигая и себя, и насекомых.

Сам африд уже прыгнул за борт. Аура Защиты спасла его от собственного пламени, но, очевидно, этот трюк потребовал от него солидных усилий и затрат энергии. Что же… если он думает, что я оставлю всё как есть — он ошибается.

Мои мухи рванули вдоль залива, изучая водную поверхность. Я не ощущал Зрачка. Сукин сын, похоже, скрыл себя от моей Ауры Наблюдения. Ха, я знал, что он владеет этим трюком!

Я концентрировал всё больше роя, запуская его над морской гладью. Где бы ты ни вынырнул…

— Ургх… — уставившись на свой живот, я увидел, как из него вышло широкое остриё палаша. Невольно я ухватился за него, словно надеялся, что это поможет.

Не помогло. Лезвие входило медленно, как рука в сырую землю. Что-то внутри меня булькнуло. Африд вдавливал сталь, пока мои пальцы не перестали слушаться. По ногам, пачкая палубу, текла кровь — густая, тёмная, как сам «Чёрно-белый рояль». Боль казалась далёкой, будто чужой.

— Кто знает корабль лучше, чем его старпом? — в голосе Силлда, ударившего меня со спины, больше не было грубости простого рубаки. Теперь он говорил спокойно, почти учительским тоном. — Ниже ватерлинии есть люк. Пока ты играл в прятки со своими мошками, надеясь, что отыщешь меня, всплывающего на поверхность, я скрылся от Наблюдения, нырнул, прошёл по трюму и вылез за твоей спиной. Разница давлений не даёт воде попасть внутрь, если знать, как это делать.

Я словно впал в ступор. Стало нехорошо — как тогда, когда Дервис ударил меня Атакой через муху. Я точно так же чувствовал, что не могу даже развеяться роем.

Давай, шевелись! Это просто дырка в брюхе! Избавиться от неё так же просто, как и от обычного пореза!

С трудом повернув голову, я с горечью осознал масштаб обмана. Зрачок не просто скрывал силу — он прикидывался тупым афридом, каких полно в любом порту. Грубая речь, прямолинейные атаки, небрежная стойка, отсутствие скрытности — всё было маской. А я купился на неё, как зелёный юнга!

— У тебя опасные силы, паренёк, задел на Безграничного. Думаю, ты сумел бы победить одного из Поклявшихся, — старпом ощерился. — Но тебе не повезло. Надо было оставить часть своих насекомых присматривать за спиной. Теперь уже поздно.

«Поклявшихся? — отчего-то задумался я. — А это ещё что за звери?»

Вырвав палаш из моего живота, Стиллд одним умелым ударом рубанул меня по шее.

Сука! А ведь и правда, почему я распределил всех мошек по окрестностям?.. Дурацкая ошибка…

Где-то рядом с грохотом упало тело, и звон стали стих. Похоже, Ребис закончил свой бой. Жаль, что я свой проиграл.

«Чёрно-белый рояль», взгляд со стороны

Загрейн ошибся. Упало не тело Эзры Семь Узлов, капитана когга, а Ребиса. Парню пробили грудь, попав прямо в сердце. Запыхавшийся Эзра несколько секунд смотрел на своего противника, пытаясь отдышаться.

— Ишь… ты… догрыз… — пробормотал он и сплюнул. На каком-то этапе у капитана были сомнения, что он сумеет справиться с противником.

Выпрямившись, Семь Узлов оценил положение старпома и хмыкнул.

— Закончили одновременно, как в старые добрые! — крикнул капитан. Силлд глухо хмыкнул.

— Вижу, у тебя тоже был непростой бой? — спросил Зрачок.

Эзра поморщился.

— Сопляк был на удивление умел. В будущем мог стать проблемой.

— Проблемы лучше давить заранее, — согласился старпом.

— А это что за гнусь? — капитан подошёл ближе, уставившись на тучи мух, которые не спешили исчезать или улетать. Их потоки, ранее наблюдающие за морской гладью, поднялись в воздух, собираясь в огромный рой.

— Хм… не пропали, — нахмурился Силлд. — Пацан был Прóклятым. Это его сила.

— Паскудная сила, — скривился Семь Узлов, скрестив руки на груди. — Но, может, он не создавал их из ничего, а полноценно выращивал?

— Звучит ещё более мерзко, — вздохнул Зрачок. — Пойду в каюту, возьму ещё пару алхимических смесей. Огненная показала себя хорошо.

— Я вижу, — рассмеялся капитан. — Сука, да я даже твои портки вижу! На хера ты сам в огонь-то полез?

— Разбил бутылёк в руках, — пожал он плечами. — Так было надо.

Эзра покосился на опалённую палубу, сдержал ярость, гневно махнул рукой.

— Разберись с летающей гнусью! Я отправлюсь к начальнику порта, даже если ублюдок уже спит. Его точно подкупили, иначе сюда давно набежала бы стража… — Он не успел договорить. Его прервал громкий крик, раздавшийся от места, где он убил Ребиса.

Каждое воскрешение пугало его. Парень ждал их с ужасом, необратимым страхом, который всё больше и больше жёг его изнутри.

Так было и сейчас.

Он зашевелился.

Сначала — чуть заметно, конвульсивно, как паук, которому воткнули иглу в бок. Потом — всё сильнее. Ребис выгнулся дугой, с хрипом глотая воздух, будто тонул последние минут десять, наглотался воды, и теперь её нужно выплеснуть. Глаза распахнулись — остекленевшие, подёргивающиеся. Пальцы заскребли палубные доски. И тут из глотки вырвался крик — нечеловеческий, полный ужаса и боли, настолько дикий, что казалось, сам мир замер, шокированный этим звуком.

На груди Ребиса зиял след от раны, оставленной Эзрой. Прямо сквозь сердце. Зиял — и исчез. Кожа срослась без следа. Даже крови больше не было. Ни шрама, ни рубца. Только следы от отвалившихся монет и безумие в глазах. Бешеный, рвущий связки вопль, будто кто-то воскрес не волей богов, а вопреки ей.

Мир не возвращался сразу. Сначала — только жжение. Безмерное, как будто кто-то зажёг костёр прямо внутри грудной клетки и раскалёнными щипцами вытаскивал каждый нерв. Потом пришёл гул — тягучий, как низкий звон церковного колокола под водой. Он бил по внутренностям, по глазам, по мозгу. Спазм подбросил тело, как свежевыловленную рыбу на крючке.

Ребис сел, поражённый чудом. Фактом очередного воскрешения из мёртвых. Место, где ещё недавно была дыра от клинка, всё ещё горело в его воображении. Мышцы подёргивались остаточной судорогой. Горло саднило от крика. В лёгкие будто бы насыпали углей.

И тогда пришёл ужас, который никогда не уходил: осознание, что он умер… и снова вернулся. Ещё один осколок его личности, где-то глубоко внутри, попросту треснул. Ещё одна тень прилипла к его разуму.

Одновременно с этим чудовищный рой начал… собираться в тело. Мужское, отлично знакомое тело. Загрейн Сантарос шагнул на палубу, взглянув на собственный обезглавленный труп. Впервые в жизни он видел свои останки. Он поморщился. Дёрнул плечом, заставив плоть своей бывшей оболочки… распасться. Тысячи мух взвились в воздух, оставив после себя горстку мёртвых насекомых. Так отображались его раны.

Парочка афридов шагнули друг к другу, выхватив оружие. Оба уже не одно десятилетие бороздили моря, но даже для них подобное казалось шоком. Немыслимо! Не могут умершие просто восставать из мёртвых, это же…

— Против воли богов, — шепнул Силлд.

— Чудовища! — более прямолинейно высказался Эзра.

— Аха-ха-ха! — рассмеялся Ребис, поигрывая мечом. Он только что стал сильнее. Бог не врал: каждое воскрешение делало его более умелым и опасным. — Ты ещё не видел настоящих чудовищ, червь!

— Не-не-не, это какой-то трюк… Иллюзия, яд… — бормотал Семь Узлов. Зрачок был более честен с самим собой.

— Второй раунд, значит, — прошипел он. — Тогда потанцуем! Иди сюда, ходячая гнусь, я снова прикончу тебя!

Эзра инстинктивно шагнул назад. Я словно читал его мысли по искажению лица. По дрогнувшим векам, морщинам, поджатым губам.

За долгие годы пиратства он видел многое: чудовищ из Аномалий, застывшее время, фишисов, извращённые способности Запретных Плодов… Но это… это было против самой природы. Семь Узлов не мог принять случившееся.

— Силлд, — в такт моим размышлениям хрипло позвал капитан. — У нас проблемы.

Старпом глухо хохотнул.

— Да? — насмешливо спросил он. — Правда, что ли⁈

Я наблюдал за ними, не спеша начинать — точнее, продолжать — схватку. Я старался пережить случившееся. Уложить его в собственной голове.

Наршгал всемогущий, как же это было… странно! Лишиться тела, но не умереть. Ощущать, как напитанный Аурой палаш отрубает голову, но продолжать видеть.

Чёрт бы их всех побрал… и афридов, и мои силы.

На самом деле это было почти обыденно. То есть… я будто бы развеялся роем, только моё тело осталось там. Внизу. Отдельно. Как бы… потерянное. Словно раздавленные мухи, которыми я уже не мог управлять.

Это что, выходит, я… нечто вроде призрака? У меня нет вместилища? Ха-а… если ранее я мог бы думать — хотя не думал, — что каждый раз воссоздаю из роя именно своё собственное тело, то теперь окончательно стало ясно — нет. Не своё. Просто тело. Я просто создаю себе мясную тушку, в которую, мать его, помещаю сознание!

Ха… ха… в голове не укладывается!

Получается, что я в каком-то роде бессмертен? Нет, бред. Я ведь собрал себе новое тело из мух. А если бы их не было?

Стоп. Это что, моему потенциальному смертельному врагу нужно убить ВСЕХ моих насекомых, прежде чем приступать ко мне? М-мать, да это покруче крестражей будет!

Раньше я думал, что превращаюсь в рой. Теперь понял — я и ЕСТЬ рой. Тело лишь временная оболочка.

Я поймал взгляд усмехнувшегося Ребиса.

— Проиграл, братец? — спросил он. — Жалкое зрелище.

— Кто бы, сука, говорил, — прищурился я.

Реб хохотнул и указал клинком на Эзру.

— Нас нельзя убить, старик. Прими свою жалкую смерть во имя Наршгала!

— Религиозные фанатики, — скривился Семь Узлов. — Силлд, выбрасываем их за борт и отчаливаем!

— Но команда… — начал было Зрачок, но получил крепкую оплеуху от капитана.

Что же, судьба оказалась благосклонна. Не знаю как, не знаю почему, но мои силы работали по-настоящему необычно. Признаться, в тот момент я просто не успел испугаться, но сейчас понимаю: лишиться головы было страшно. Я действительно думал, что умру.

А ещё мне чертовски не понравилось, как меня подловили! И что Аура Атаки столь сильно вымораживает не готового к ней человека, мешая даже использовать способности!

Уф… хорошо, что мои способности действительно уникальны. Не верю, что стал бессмертным и неуязвимым, но только что открыл в себе ещё одну грань собственной тараканьей живучести. И она мне чертовски понравилась! Эдакая страховка на самый, хе-хе, чёрный день!

Даже потеря головы не лишит меня жизни. Даже Аура Атаки. Что же действительно сумеет меня убить?

Неважно. Подумаю об этом позже!

Отрешившись от Ребиса, я мысленно прикинул запас своих сил. Ауры — две трети. Запретного Плода — около половины. Солидно потратился на создание мух.

Я не успел провести ревизию до конца: Силлд уже сорвался с места. Он двигался почти бесшумно — как здоровенный угорь с палашом вместо пасти. И уже через миг собрался было обрушить на меня град ударов, усиленных Аурой, но я уже обратился роем.

Зачем мне драться с ним лицом к лицу? Это тактика обычных людей. Я… нет, не возгордился, но осознал, что у меня есть иные способности, которые принесут мне победу куда быстрее и проще.

Поток насекомых осел на африда. Я знал, что у него в арсенале нет площадных атак, кроме воздушного серпа, Ирштена, иначе он не стал бы взрывать алхимический огонь в своих руках.

Так и оказалось. Замычав, Зрачок напряг Ауру Защиты, ударив воздушным серпом куда-то в небо. Убил, наверное, десятка три мух. И что?.. Их тут тысячи.

Я направил в насекомых энергию Ауры Атаки, делая их укусы действительно опасными. Посмотрим, сколько ты сможешь удерживать Защиту одинаково прочной на всём теле. А чтобы было интереснее…

Я частично воссоздал своё тело за спиной старпома. Его Аура Наблюдения, очевидно, подала сигнал, но среагировать мужик не успел. Я обрушил сильнейший удар ему в область почек, тут же распадаясь на мух.

— А-а-а! — взревел он, пошатнувшись. Удар пробил Ауру Защиты, пусть и не полностью.

В открытый рот и глаза — веки поднялись от боли — тут же полезли мошки, начиная свою безжалостную работу. Я сразу перенаправил к ним ещё больше Ауры, а также немного Защиты, чтобы пират попросту не разжевал их. О нет, хочу, чтобы насекомые пролезли ему в пищевод!

Силлд покачнулся, мощно сплюнул, избавившись от половины созданий во рту, но на этом его успехи завершились. Не меньше десятка мух уже оказалось у ублюдка в горле.

Я хотел было стопорнуть их там, закрыть ему возможность дышать, но тело Зрачка удерживала Аура Защиты, не позволяя зацепиться. Само же горло было очень скользким. Мухи пролетели дальше, оказавшись в его кишках.

Стоит только его Ауре чуть-чуть ослабнуть…

На фоне этого Ребис снова столкнулся с Эзрой. И если их первая схватка была напряжённой, то теперь всё стало другим.

Ребис не прыгал. Не искал слабое место. Он просто шёл вперёд с мечом, сверкающим в свете луны, словно серебряное пламя. Семь Узлов матерился, пятился, наносил удары, блокировал, парировал, но я видел: его лицо, и ранее не являющееся образцом спокойствия, ныне демонстрировало полнейшую растерянность и даже панику.

— Ты-ы… — прошипел капитан, — скрывал силу? Откуда это мастерство⁈

Старый африд умело фехтовал. Тяжёлый скимитар в его руке порхал как бабочка. Хах, это в моём прежнем мире фехтование зародилось, когда люди перешли на облегчённое оружие, такое как шпаги. Здесь, благодаря Ауре, фехтовать можно было хоть молотом.

Однако навыки Эзры — безусловно, сильнейшего среди своей команды — не помогали против Ребиса. Брат теснил его.

— Мертвецам, — злорадно ощерился Реб, — эти ответы уже не понадобятся!

Металл звякнул. Потом снова. Клинок брата зацепил плечо африда. Семь Узлов вскрикнул. Аура Защиты не спасла его от рваной безобразной раны. На виске капитана судорожно билась жилка.

Но пóлно следить за чужим боем, пока у меня тут свой в самом разгаре. И пусть я не особо отвлекался — так, «подсмотрел» Наблюдением и парой пролетающих мимо мошек, но всё равно.

Под напором насекомых Силлд сдавал. Он неплохо уничтожал их, буквально пульсируя Аурой. Оказывается, Ирштен был не единственным его приёмом. Вот только ничего площадного у африда не имелось, а новой алхимии, похоже, не нашлось. Ещё бы! Всё, что было, сгорело, а в каюту по пути, хех, он, похоже, зайти не догадался! Хотя скорее не успел — очень уж спешил выпотрошить меня.

Последняя мысль вызвала прилив праведного гнева. Мошкара утроила попытки прогрызть его Защиту. Зрачок же медленно, но верно двигался в сторону борта. Снова в море? Нет уж!

Частичная телепортация — и ещё один удар отправил старпома в центр палубы. Его палаш мелькнул воздушным серпом, но меня на том месте уже не было.

Попробуй поймать ветер, ублюдок!

В голову пришла мысль, что я… очень удобно устроился! Меня как бы и нет, но при этом веду битву. Сука, почему хорошие мысли приходят так поздно? Давно ведь уже мог бы сражаться фактически в виде тучи мух, а не своим телом.

Пока не кончится энергия. Тц… вот минус моих сил в таком исполнении. Слишком быстро показывают дно!

К тому же без Ауры мои насекомые были бы не опаснее поднятой в воздух пыли во время выбивания старого бабушкиного ковра. А Ауру без Боевых Искусств я бы не открыл. Вот и ответ. Всё исходит друг от друга. Я развивался равномерно, тщательно, поэтому теперь могу создавать угрозу даже таким матёрым афридам, как Силлд.

Всё верно. Нельзя забывать и о том, что мне может попасться враг столь же неудобный, как я для Зрачка. Например, умеющий создавать огонь. Что я смогу такому противопоставить? Мухи сгорят, едва я перестану поддерживать их Защитой! Выходит, против такого можно будет сражаться лишь в своём естественном состоянии, не рассчитывая на рой.

Но пока…

Луна исчезла за тучей мух. Палуба превратилась в движущийся ковёр из чёрных тел. Только звон стали да приглушённые крики напоминали, что где-то ещё идёт бой. Корабль превратился в гигантский улей, а я возблагодарил богов, что мы сумели подготовиться к этой операции, убирая лишних свидетелей. Иначе порт давно потонул бы в испуганном вое случайных прохожих.

Взвизг сквозь зубы ознаменовал, что местами Аура Защиты Силлда начала продавливаться. Отлично! Можно, конечно, было снова использовать частичный (или даже полный) телепорт и нанести несколько точечных ударов, быстрее истратив его энергию, но… зачем лишний риск? Не хочу. Вдруг он сумеет вновь подловить меня и отчекрыжить конечность?

На Зрачка насел такой поток, такой рой, что я уже не видел его тела, только палаш, который нелепо крутился в руках. Вот мужик упал на деревянную палубу и начал кататься, давя мошек. Пришлось насытить их Аурой Защиты. Тц… энергия-то кончается. Уже меньше четверти осталось.

Слишком затратно. Ненадёжно. Нет, против действительно сильного врага такое не сработает. А жаль. Я уж было надеялся, что изобрёл универсальную тактику победы. Тц… увы, только одну из многих.

Но мне всё равно нравится! Может, в перспективе, когда я вырасту в силах…

Катания старпома закончились у мачты. Он врезался в неё и забарахтался, как жук, который перевернулся на спину и не мог подняться. Визг и стоны начали доноситься чаще. Парочка мух уже успешно проникла под кожу Силлда, но пока не добралась ни до чего конкретного — он снова укрепил себя Защитой.

Агония. Бессмысленная агония. Всё уже ясно.

Я оказался прав. Вот палаш упал на палубу, вот раздался новый крик. Уже непрерывный, гортанный, быстро оборвавшийся, ведь насекомые снова полезли в рот. Аура Зрачка мигнула. Раз. Ещё раз. Снова. И, наконец-то, полностью пропала. Его тело буквально разорвалось от массы мошек, усиленных Атакой. Они обратили его в кровавую взвесь, тут же принявшись пожирать. Я не препятствовал. Энергия лишней не будет.

Пара минут — и рой медленно отступил от того, что ещё недавно было человеком. Палуба «Чёрно-белого рояля» теперь украшена новым узором — алым, как ром в бокале капитана. Зрачок стал частью корабля, который он так любил. Интересно, о чём ублюдок думал в последние секунды? Когда понял, что проиграл не силе, а принципиально иному способу ведения боя?

В стороне раздался глухой треск, перебивший даже гул насекомых. Ребис отрубил Эзре руку. Потом вторую. Издеваясь, следом он отсёк ему ногу.

Семь Узлов валялся на палубе, истекая кровью.

— Сдаюсь! — пробулькал он. — Сда… ё…

Брат поднял ногу — и вдавил пятку ему в лицо. Хрустнуло.

— Ты больше не капитан, — насмешливо сказал Реб. С ноги отлетела вирра, зазвенев по грубой деревянной палубе.

Собравшись в единую массу, я обратил часть роя в своё тело и шагнул на корабль. М-да… грязновато тут стало. Запах крови перебил даже солёный ветер.

— Ты в курсе, что мухи умудрились заслонить луну? — посмотрел на меня Ребис, закинув окровавленный меч через плечо. — Здорово вышло.

— Значит, в любой момент можно организовать затмение, — ответил я, потом добавил после недолгой паузы: — Что дальше?

Несколько секунд Ребис смотрел на меня даже не дыша. Казалось, новая смерть забрала с собой частичку его разума. Глаза его были пустыми и безжизненными, как монеты, покрывающие его тело. Но вот словно бы кто-то зажёг огонёк в глубине черепа.

— Груз, — сказал он, ухватившись за это слово, как утопающий за надувной круг. — Зови Дуффа, пусть разгружают. Заодно приберутся тут.

— Корабль тоже забираем? — скрестил я руки на груди. — А у нас есть кто-то, кто сможет им управлять?

— Да, — оскалился Реб. — Я договорился с Крылатой. Это глава одной из худросских банд. Она выделит людей, которые знакомы с навигацией.

Банд? Тьфу, какой-то трущобный сброд. Что же, пусть будет так. Даже если «Чёрно-белый рояль» угонят, я всё равно на него не рассчитывал.

— Мы нашумели, — перевёл я тему. — У меня не было возможности отслеживать пирс. Наверняка были свидетели. Не думаю, что происшествие надолго останется тайной.

— Конечно, нет, — хрустнул он шеей. — У нас мало времени. Утром Худрос погрузится в анархию.

— Хаос на улицах? — нахмурился я. — Зачем? Будут жертвы среди…

— Разумеется! — Ребис всплеснул руками, спускаясь по трапу. — Или думаешь, крупнейший город западной части Миизара упадёт нам в руки сам по себе? Но не беспокойся. В конечном итоге мы предложим людям новый порядок. Тот, где они сами решают, кому править.

Намёк был жирным. Очевидно, править должны были мы. Точнее — он. Ещё точнее — Наршгал. Сука, я так привык к «разукрашенной» монетами роже Реба, что постоянно воспринимаю его как… его. Как того человека, которого знал. И периодически охреневаю от того, что он творит. Надо помнить — теперь это уже не Ребис. Точнее, не только Ребис. И наша «дружба» теперь не дружба, а сотрудничество. Фактически работа, где зарплатой выступает обучение новым трюкам, а годовая премия заключается в поиске Дэли.

Ладно, не о том речь. Что там он говорил? Анархия в Худросе?

Я задумался. Мэр у нас в кармане. Пусть… Но что остальные? Здесь, насколько я знаю, есть крупная гильдия торговцев. Ещё управляющий портом, капитан стражи, кое-какая аристократия…

— Ты убьёшь их, — осознал я. — Это следующая часть плана? Я думал…

— Что мы сразу пойдём по остальным деревням, как обсуждали в Ностое? — Реб ухмыльнулся, вирры исказили его лицо, сделали пародией на настоящее. — Мы ведь не проговаривали всё… досконально.

— Ты хочешь, чтобы жители сами выбрали тебя своим главой, — нахмурился я. — И для этого…

— Не всё сразу, Загрейн, — дёрнул он плечами. — Худрос должен ощутить отчаяние. Понять, что нуждается в сильной руке. Вскоре я… мы покинем это место, брат. И когда вернёмся, то войдём триумфаторами.

Несколько секунд я смотрел на него не мигая.

— Пусть так, — медленно сказал я. — Но лишних жертв всё-таки лучше избегать. А вот преступность, которую ты решил взять под руку, напротив, истребить.

— Не сейчас, — отмахнулся Реб. — Они должны кое-что сделать.

— Добавить хаоса?

— Ты понимаешь меня, брат. Радостно слышать. Да, как я и сказал, Худрос ощутит отчаяние, погрузится в хаос, и некому будет навести порядок. Дуфф с основной массой деревенских, которые останутся здесь, станут нашим оплотом. Будут распространять слухи, приближая наше возвращение. Мы вернёмся героями, Загрейн. Теми, кто объединил все умирающие поселения запада. Теми, кто наведёт порядок в Худросе. Теми, кто возьмёт за глотку весь запад. Теми, кто осмелится бросить вызов наместнику.

— Что, если кто-то сумеет занять место главы? — прищурился я. — Думаешь, Дуфф и ополченцы сумеют противостоять гарнизону? Тут точно хватает людей с Аурой!

— Никого не останется, Загрейн. Мы убьём всех. Первая чистка пройдёт в ближайшие дни. Вторая — при возвращении. Если же сильный лидер появится в момент нашего отсутствия, то его прикончишь ты, телепортировавшись сюда, где бы ни находился.

Идея не пришлась мне по душе, но пока я предпочёл промолчать. Не время для спора. К тому же Аура Наблюдения уже уловила Дуффа с остальными деревенскими, которые приближались к «Чёрно-белому роялю».

— Рассчитывать, что всё закончится, не приходится, — негромко хмыкнул я, направив насекомых «ликвидировать» улики в виде трупа Эзры.

Вскоре началась разгрузка когга, уже силами ностойцев. Не слишком быстрая и профессиональная, но какая уж есть. Лично я наблюдал за портом, отслеживал стражу, любопытных и всяких мутных личностей, тянущихся сюда как пчёлы на мёд.

Людям было интересно узнать, что же произошло, как прошёл бой, кого и с кем, кто победил и что теперь делает.

Благо большинству для решения сменить направление хватало нескольких укусов мух, но были и другие. Например африды с других кораблей.

Тц… как и говорил Ребис, в наших интересах закончить до рассвета, пока тут не появилась целая толпа.

— Реб, — открыл я глаза, когда на горизонте уже появилась яркая полоса восходящего солнца. — Подозрительная группа. Шестнадцать человек. Идут прямо к нам. Аур вроде бы не ощущаю, но если скрытность…

— Это мои, — брат скосил глаза в ту же сторону. — Я говорил о них. Кому-то нужно управлять «Чёрно-белым роялем». Корабль пригодится нам, чтобы вытащить людей из того же Прантоха. Или ты думал, мы будем тащить селян за собой? — он ухмыльнулся. — Почти все оставшиеся на западе деревеньки расположены близко к морю. Когг будет идеален, чтобы транспортировать народ в Худрос. — Ребис взглянул на солнце, его глаза широко открылись, словно он видел больше, чем я. — Подошли вовремя, как раз на восходе.

Нахмурившись, я направил мух, которые незаметно изучали новоприбывших. Аурой тоже не отставал, хотя, видит бог, они создавали ощущение самых обычных людей. Это… вполне возможно.

— Что ты пообещал им? — посмотрел я на Ребиса.

— То, чего жаждет каждый, — сухо ответил он. — Новую жизнь.

— Не успел бы, — прищурился я. — Брат…

— Крылатая избавляется от недовольных, — зло буркнул он, явно не желая говорить напрямик. — Мне пришлось организовать смену власти в их банде, понятно? Часть людей была против. Под благовидным предлогом теперь они будут перепоручены мне.

— И ты не нашёл ничего лучше, чем доверить им целый, мать его, корабль⁈ — нахмурился я.

— Не недооценивай меня, брат, — ухмыльнулся Ребис. — Среди этих нет ни одного с Аурой. И они это знают.

— Думаешь, не осмелятся предать?

— Я уверен в этом. Наршгал уверен.

— Но что, если…

— Эзра был не последним человеком среди афридов, Загрейн. У него были друзья и враги. Но что будет с теми, кто начал плавать на его корабле, когда пойдут слухи о безвременной кончине самого Семь Узлов?

— Что же будет?

— Проверка на прочность. И если они окажутся с этой проблемой один на один, не имея ни одного человека с Аурой за спиной, то даже корабль продать не успеют — лишатся головы.

— Я бы всё равно предпочёл нормальный экипаж, — пожал я плечами. — Нанять адекватных матросов. Заплатить монетой, а не угрозами.

— Это не так надёжно, — хмыкнул Ребис. — К тому же мы успели нашуметь. Объявление подать уже не успеем. Нужно действовать быстро.

— Конечно, — вздохнул я. — Но могли сделать заранее. Однако ты решил завязать всё на себя, не соблаговолив даже посоветоваться. Обсудить…

— Зачем, брат? — насупился он. — Ты стал тактическим гением? Я доверяю тебе, но позволь оставить генеральную линию Наршгалу. Бог приведёт нас к победе.

— Значит, остаётся отключить мозги и слепо довериться ему?

— Слепое доверие? Иногда оно ценится выше, чем всё, что есть в этом мире, Загрейн. А теперь смотри сам, — кивнул он в сторону подошедших. — Смотри, брат. Кто знает, когда тебе пригодятся навыки управления людьми?

— Если я буду нуждаться в чьём-то контроле, то просто посажу на такого человека муху, — негромко сказал я, тоже посматривая на подошедших.

— Уверяю, они не доставят проблем, — поморщился Ребис. — Бóльших, чем уже есть.

— Если попытаются, я убью их, несмотря на пользу.

Брат отсалютовал мне клинком, молча согласившись.

Что же… пусть будет так. Однако в наше «общее дело» начали вливаться первые посторонние, которые казались крайне мутными личностями. Приведёт ли подобное к чему-то хорошему? Ха-а… риторический вопрос.

— Возвращайся к Роймам, — приказал Ребис. Голос его изменился, стал сухим и властным. — Выгрузка почти закончилась. С остальным я справлюсь сам.

— Опасаешься, что к мэру заглянут с самого утра? — нахмурился я. — Заподозрят его причастность к нападению на когг?

— Непременно заподозрят. Но придут ли с утра? Хороший вопрос. Ты будешь перестраховкой.

Облизнув губы, я кивнул. В его словах был смысл. К тому же… я устал. Неплохо бы поспать и отдохнуть. А ещё проветрить голову, обдумав… нет, наоборот — не думать ни о чём. Прогулка. О да. Не хочу телепортироваться, просто пройдусь, разгрузив мозги.

Махнув ему рукой, спрыгнул с корабля на пристань, направившись прочь.

Ночная прохлада сменилась утренней. Начали раздаваться первые крики чаек. Мне казалось, что я всё ещё чую запах чужих потрохов, который въелся в каждую пору моего тела, застрял в глотке. Это, конечно, было не так, ведь воссоздав тело из роя, я очистился от всей возможной грязи — как и всегда.

Только вот голова оставалась тяжёлой. Слишком много мыслей.

Доки постепенно начинали оживать: первые крики торгашей, скрип телег, рыбацкие лодки, какие-то причалившие судна… Большинство этих людей даже не догадывались, что несколько часов назад на одном из кораблей случилась бойня.

А ведь… мы уничтожили целую команду афридов. Неслабых афридов!

Встретив взглядом нескольких матросов, первыми сошедших с новенького корабля, я не отвёл глаз. Так мы и шли навстречу друг другу, пока не разминулись. Я видел, как они напряглись, хотя сам ощущал, что расслаблен. Не чувствовал в них угрозы.

Хех, смешно, что я абсолютно не сомневался в себе. А ведь в любой момент могли попасться люди, скрывающие Ауру!

Однако то, что до боя с Силлдом вызывало опасение, сейчас казалось обыденным. Простым.

— Вот поэтому башку и нужно проветрить, — сам себе негромко сказал я. — А то опять корона появилась. Ходить мешает.

От порта до дома Ройма шёл через переулки, между пересекающимися тенями. Людей здесь было мало, хоть солнце уже успело взойти, начиная нагнетать привычную невыносимую жару. Встречные горожане прикрывали головы капюшонами, прятали кожу под тонкими плащами.

К этому моменту я уже восстановил запас сил Запретного Плода — мухи поглотили достаточно органики, теперь привычно заготавливая её для собственного усиления. Да-да, я всё ещё занимался тем, что «сбрасывал» любую свободную энергию в собственные создания. Не дело забивать, когда идёт такой прогресс!

Рой летал по городу, выискивая пищу, попутно играя роль моих глаз и ушей. Слухи уже начали распространяться по Худросу, рассказывая, что в доках произошла стычка афридов, а стража осталась на удивление равнодушной. Значит, была в доле?

Мухи слышали сотни голосов, превращающиеся в тысячи. Прав был Ребис: уже сегодня к мэру возникнут вопросы. Ведь по чьему приказу стража получила запрет вмешиваться? Вдобавок они видели Прóклятого — эффект его силы. Моей силы.

Шаг. Шаг. Шаг. Новый и новый. В какой-то момент прибрежный ветер всё-таки выдул из головы лишнее. На лице появилась скупая улыбка. Я даже купил яблоко у раннего торгаша, встретившегося мне на перекрёстке.

— Свежий товар! — расхваливал сухощавый старик. — С востока! Утром привезённый!

— Утром? — уточнил я, бросив ему монету. — Я слышал, утром в порту была заварушка.

— Так это в третьем доке, а продукты развозят в первом, — ухмыльнулся он, поймав монету. — Милостивый господин, может, чего-то ещё? Свежие персики, сладкие груши, сочный виноград! После полудня такого не будет, подсохнет на солнце, что ни делай, — торгаш картинно закачал головой. — Пока есть возможность… Может, для друзей? Или возлюбленной? У тебя ведь есть девушка, я прав? Кожа мягкая как шёлк, губы красные как вишня. Хочешь вишни? Подари ей, и она будет твоей! Сегодня же. Гарантирую!

— У меня нет девушки, — хмыкнул я, захрустев яблоком. — Может быть, приду ещё.

Не слушая его причитаний, направился к поместью Роймов, благо было уже недалеко.

— А может, и нет, — куда тише добавил я.

Когда я добрался до дома мэра, солнце уже поднялось, полноценно начиная новый день. Всё-таки Худрос не маленький город, и пешая прогулка заняла достаточно времени. Возможно, нужно было поторопиться и просто телепортироваться, но я забил. Нужно было развеяться и привести мысли в порядок.

Взглянув в небо, не увидел ни тучки, зато огромный светящийся шар уже был тут как тут — ленивый и толстый, будто огромный рыжий кот, свернувшийся клубком.

У широких, красиво разукрашенных ворот стояло трое наших, деревенских, изображая охрану. Ополченец с Аурой, Форпон Корс, страховал их из особняка.

К некоторому удивлению, заметил как парни на воротах вовсю флиртовали с парочкой девушек, держащих в руках корзины с разной снедью. Увидев меня, троица вытянулась.

— Загрейн, — откашлялся Кольто Шебор, который, видимо, был назначен главным. Не удивлюсь, если самолично назначен. — Тут к мэру пришли… — и кивнул на девушек.

Во взгляде Шебора на меня ощущался глубоко спрятанный страх. Очевидно, он прекрасно знал, что я сделал с его дружком Жарубом. Что же… пусть боится, если это поддержит дисциплину.

— Господин, — обе поклонились. Первая была рыжей, кудрявой и с веснушками. Вторая — шатенка, круглолицая и смешливая. Обе не старше двадцати. Говорила рыжая. — Мэр Галвард Ройм очень любит свежую зелень. Мы приходим сюда три раза в неделю, но сегодня… — и демонстративно уставилась на парней. — Новенькие?..

— Вы разве не слышали, что Роймы заболели? — спокойно приподнял я бровь. — Не удивились, что прислуга из дома мэра перестала появляться на рынке, а знакомую стражу заменили незнакомые?

— Да, — быстро кивнула шатенка. — Это та-а-ак странно, — протянула она, с интересом осматривая меня как очередного «новенького» в привычном окружении.

— Лекарь подозревает эпидемию, — скрестил я руки на груди. — Мэр Ройм приказал никому не покидать дом, чтобы не выпускать заразу. Пришлось вызвать новую стражу.

Девушки переглянулись.

— А… надеюсь, всё обойдётся? — тихо и куда серьёзнее поинтересовалась рыжая.

— Думаю, да, — задумчиво кивнул я. — Но ещё пару дней будем держать карантин.

— Но ведь запертые там люди всё равно что-то едят, верно? — встряхнулась шатенка и улыбнулась, приподняв корзинку. — А нас не пускают! — и надула губки, покосившись на парней у ворот. Те синхронно ухмыльнулись, словно заранее тренировались.

— Давайте ваши корзины, я отнесу, — вытащил я кошелёк. — Заходить на территорию поместья пока нежелательно. Можете заразиться. Зря мы тут, что ли, караул выставили?

На деньги меня, однако, развели. Ну да не страшно. В чём-то девчонки были правы: есть что-то нужно. Даже если речь не о мэре с его людьми, а чисто о нас.

Едва я забрал корзины и зашёл за ворота, разговор продолжился.

— … ещё встретимся?

— Может, сегодня вечером, после смены? В таверне на Базарной улице?

Ребята не теряли надежды. Будет жаль разочаровывать их. Впрочем, оставлю это на Отье, Дуффа, Леви и Ребиса. Именно они контролировали деревенских. Я пока не лез туда. Во-первых, потому, что не горел желанием, а во-вторых… я Прóклятый. И, как мне кажется, ностойцы всё ещё не до конца приняли этот факт. Даже новоявленный «бог» не мог разбить многовековые устои за столь короткий промежуток времени.

В особняке пахло лекарственными мазями и травами. А ещё чем-то… цветочным? Уютным. Словно напоминание, что жизнь продолжается, что она полна радостных мелочей, которые нужно только увидеть. Заметить.

Я закинул еду на кухню, где кашеварили Цима Бокус, Нара Отье, Дия Алеас и Энни. Кормить нужно целую толпу, так что четверо — это ещё немного. После поднялся на второй этаж в угловую комнату, где разместились Вета с Заной. Девчонок уже успели подлатать. Брюнетка лежала на кушетке, рука перемотана, плечо в синяках. Русоволосая шутница сидела рядом, нос и кожа вокруг неестественно тёмные. Обе покрыты синяками, но живы. Живы и прекрасны. Я улыбнулся, увидев девушек своими глазами.

Травмы, конечно, злили, но было понятно, что ничего непоправимого нет. И это радовало.

Вияльди как раз убирала свой рабочий «саквояж», складывая в него мази, бинты и знакомые мне бутыльки, долженствующие ускорить естественную регенерацию.

— Оклемаются, — сказала знахарка, заметив меня. — Хотя в бой я бы их не кидала… Вообще. Им ведь рожать ещё.

Моя улыбка стала шире, девчонки фыркнули.

— Говоришь, будто бы уже завтра срок, — Вета дёрнулась на кушетке, но поморщилась от боли.

— Чтобы дети появились, вначале нужно кое-что кое с кем сделать, а у нас даже вариантов нет, — ехидно добавила Зана.

— Да-а?.. — протянула Вияльди, демонстративно покосилась на меня, закатила глаза и направилась на выход. — Не увлекайтесь сегодня, постельный режим означает отдых, а не потрахушки.

Я откашлялся, покосившись на знахарку, но та уже покинула комнату, хлопнув дверью.

— Ох, знала бы она, — несмотря на явно выраженную усталость, беспечно сказала Зана, закинув руки за голову и положив ноги на стол. — Что все мы невинны и чисты, как… как…

— Не мучай мозги, они и так у тебя излишне маленькие, — бросила ей Вета и посмотрела на меня. — Всё хорошо, Заг. Мы справились.

— Не без помощи, конечно, — вздохнула Зана. — И у нас есть сухари, — кивнула на стол. — Здорово, а?

— Ты в своём репертуаре, — сел я рядом, скинув её ноги со стола. Хорошо ещё, хоть не в сапогах!

— Как дела на корабле? — уточнила Вета. Несмотря на серьёзность, в голосе её слышалось беспокойство.

— Всё по плану, — ответил я, привычно распределяя насекомых по дому и за его пределами. Контроль нужен всегда. — Капитан и старпом мертвы. «Чёрно-белый рояль» наш.

Слова казались простыми и лёгкими, но сколько же за ними стояло…

— А у вас?.. — оглядел я девушек и их раны. В голове невольно возникла мысль, что в чём-то Вияльди права. Зачем вообще посылать их в бой? У нас что, мало людей с Аурой?

— Пустой Карман оказался не таким уж пустым, — криво усмехнулась Зана. В её голосе слышался озорной огонёк.

— Без твоей помощи пришлось бы туго, — кивнула Вета, поморщившись при движении. — Спасибо.

Мгновение тишины, и лишь солнце из окна освещало моих подруг.

— Дай посмотрю, — потянулся я к Зане, осторожно коснувшись её подбородка и поворачивая лицо к свету. Нос распух, но Вияльди хорошо поработала: создавалось ощущение, что травме уже несколько дней. Думаю, завтра пойдёт на спад.

— Страшная стала? — спросила девушка. В голосе послышалось кокетство.

— Как будто это возможно, — пробормотал я, большим пальцем нежно проведя по её щеке, обходя синяк.

Ладонь Заны плавно опустилась на мою кисть. Вета тихо фыркнула:

— Даже с разбитым носом она выпрашивает комплименты.

— Ревнуешь? — Зана повернулась к подруге, не отстраняясь от моих рук.

— А должна? — Вета попыталась встать, но я быстро подошёл и помог ей, поддерживая за здоровую руку.

Её кожа была горячей, дыхание учащённым. Рядом встала Зана, и мы втроём разместились на диванчике.

Обычные касания пьянили, словно крепкое вино. Зана в тонкой рубашке, сквозь которую проступали изгибы груди. Вета, чьи влажные губы слегка приоткрылись. Солнечный свет играл на их коже, подчёркивая каждую линию и… делая синяки и раны ещё более заметными.

Как бы ни казался момент «идеально подходящим», но травмы заставили переключиться.

— Что сказала Вияльди? — кивнул я на забинтованные пальцы, которыми Вета блокировала меч Кармана.

— Заживёт без шрамов, — Вета попыталась пошевелить пальцами и поморщилась. — Но двигать пока больно.

— Боль — это признак заживления, — улыбнулся я, поймал её здоровую руку и переплёл наши пальцы. Она не отдёрнулась.

— Скажи это старикам и их коленям, — Зана сильнее прижалась, положила подбородок мне на плечо, одновременно обнимая за шею.

— Мы переживали за тебя, — тихо сказала Вета. — Знаю, что ты можешь о себе позаботиться, но всё равно…

— На каждую хитрость найдётся своя хитрость, — добавила Зана, крепче сжимая объятия. — Мало ли?..

Я чувствовал тепло их тел. Казалось, даже наши Ауры перемешались. Спина ощущала вжимающуюся грудь Заны, пальцы ощущали тепло рук Веты, которая не отпускала мою ладонь и так смотрела!..

Кажется, Вияльди что-то знала…

— Помнишь, как мы играли в прятки в детстве? — неожиданно спросила Зана. — Я поняла, как ты всё время нас находил! Это были мухи, так?

— Помню, — я улыбнулся. — Просто использовал все свои силы.

— И продолжаешь этим заниматься, — Вета хмыкнула, еле ощутимо сжав мою руку. — Даже вчера…

В её голосе прозвучала многозначительная нотка. Я сразу вспомнил, как они голыми боролись в кровати, отчего ощутил, как запылали щёки.

— Вы ведь специально это всё устроили, — констатировал я. — Эти… игры.

— Тебе не понравилось? — Зана игриво провела пальцем по моей груди. — А я слышала, мужиков заводит такое.

— Мы ничего такого и не делали, — одновременно с ней произнесла Вета. — Просто… забавы…

— Мне было сложно сосредоточиться на деле, — усмехнулся я. — Я ведь не просто так сидел вчера наверху. Нужно было изучить порт, «Чёрно-белый рояль», подступы…

— Бедняжка, — Вета поднесла наши переплетённые руки к губам и нежно поцеловала мои костяшки. — Мы тебя совсем измучили.

— Знаешь, — негромко сказала Зана, переключаясь на мои плечи, — мне нравится, когда ты смотришь на нас через мух. Это так… интимно.

— Говори за себя, — покраснела Вета, но в её голосе слышалось согласие. — Хотя… есть в этом что-то возбуждающее. Знать, что ты… рядом.

Я глубоко вздохнул, борясь с желанием взять их прямо сейчас. Чёрт, как же они умеют сводить с ума одними только взглядами и прикосновениями! Кровь пульсировала в висках, в штанах стало совсем тесно. Я явственно видел, как намёки этой парочки с каждым разом становятся всё более… откровенными. Но, видя синяки на их коже, я понимал: сегодня не время для страсти. К тому же все мы слишком устали.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал я, неохотно отступая.

Мне, впрочем, тоже.

— Не хочется отпускать тебя, — призналась Зана. — Вдруг к вечеру выяснится, что снова на задание?

— И опять переезд, повозки, корабль или пеший путь, — вздохнула Вета. — Я, кстати, слышала, что с непривычки на кораблях жутко укачивает. Бр-р, теперь страшно пробовать. Думаете, Аура поможет?

— Рано или поздно ты узнаешь это, — провёл я рукой по её прямым тёмным волосам. — А я никуда не денусь. Вечером надо организовать ванну. Отдохнувшие и свежие… продолжим наш текущий разговор.

— Кто бы говорил про ванну, — проворчала Зана, с завистью осматривая мою чистую кожу, без пота, грязи и крови. — У-у, я тоже хочу Запретный Плод, чтобы можно было так!..

— Окстись, подруга, — Вета положила здоровую руку ей на плечо. — Нам бы с Аурой освоиться…

— Осваивайся, а я сразу оба направления на себя возьму, — оскалилась Зана.

— В любом случае сейчас вы еле на ногах стоите, — сказал я.

Вета вздохнула.

— Просто после всего случившегося хотелось бы более… приятного окончания дня.

Я подошёл к ней, осторожно обнял одной рукой, притянув к себе. Она прижалась лбом к моей груди.

— Когда чёртов Карман размахивал своей железкой, — тихо прошептала она, — я думала… уже не увижу…

— Увидела, — поцеловал я её в макушку. — И ещё увидишь. Много раз.

Зана обняла нас обоих, насколько позволяли травмы.

— Групповые объятия — это мило, — проговорила она, — но мой бедный нос протестует.

Мы осторожно разошлись. Возможно, зря, но я хотел, чтобы первый раз прошёл… приятно. А сегодня такого точно не произойдёт.

— Идите спать, — мягко сказал я. — Как говорят, утро вечера мудренее, но в нашем случае это означает необходимость отдохнуть.

— А там будет ванна на троих, да? — загорелись глаза у Заны.

Я поймал её взгляд, выразительно посмотрев в ответ. Она хихикнула, чувствуя перемены в моём настроении.

Да, мы выросли, детские игры закончились.

— Посмотрим, — подмигнул я ей. — Может, в следующий раз у меня получится не просто за вами наблюдать?..

«Мёртвые не умеют говорить, они только слушают. И лишь потому кажутся самыми мудрыми. Но в их молчании урок: если хочешь что-то кому-то поведать — останься в живых».

Нортес, первый помощник Грейхорна «Истинного».

1138 год от сотворения мира, остров Миизар

Вета хихикала — по-девичьи негромко, почти застенчиво. Её пальцы скользнули по моей груди, потом выше — к шее, подбородку, щеке. Она смотрела на меня снизу вверх, в её серых глазах плескалась теплота и любовь. Я потянулся ближе и запечатлел на сладких устах мягкий поцелуй.

Рядом, положив голову мне на бедро, лежала Зана. Её губы были приоткрыты, дыхание звучало тяжело, но будто бы лениво. Периодически вырывались стоны. Правая рука девушки играла у неё между ног, левая — обхватила меня. Девушка прижималась словно ластящаяся кошка, щекоча меня дыханием и волосами.

— Это лишнее… — в какой-то миг Зана зацепила мои рейтузы, стягивая их.

Вета уже успела лишиться рубашки. Её упругая грудь упиралась мне в плечо. Пахло пóтом, травами, чем-то сладким и пряным, чуть прелым.

— Сейчас приду, — шепнула Вета, снова поцеловав меня и исчезнув в глубине дома. Ни звука её шагов, ни скрипа дверей — будто бы растворилась в темноте.

Я приподнялся на локтях, отчего-то заинтересовавшись обстановкой, но она осталась прежней — матрас на полу, плотно закрытые ставни, сгущающийся полумрак, тусклые тени на стенах, развешанные травы, теряющиеся в липкой тьме, где будто бы что-то шевельнулось. На краткий миг. Едва заметно.

Моргнув, я прищурился и наклонил голову.

Странно… и сердце застучало быстрее.

Зана всё ещё лежала на мне, но как-то иначе. Стала тяжелее. Холоднее. И неподвижнее.

Что-то было не так. Дыхание… где её дыхание⁈ Я больше не чувствовал тепла её тела, того живого тепла, что согревало меня минуту назад. Сердце тревожно забилось, предчувствуя что-то ужасное.

Я коснулся её плеча. Кожа… не была кожей. Под пальцами что-то хрустнуло. Словно я надавил на старый пергамент или высохший лист. Холод поднялся от этого прикосновения по руке, добрался до костей, заполз в грудь ледяными пальцами.

Плоть казалась будто восковой. Я резко перевернул Зану, осознав, что на мне лежит истекающий кровью хладный труп. В животе девушки была сквозная дыра, из которой текла чёрная, будто смола, кровь. Лицо было её и не её. Глаза запали. Щёки обвисли. Волосы словно пропитались гарью.

Реальность треснула, будто гнилое яблоко, обнажившее червоточину внутри себя.

Это не могла быть Зана. Не могла! Ещё секунду назад она была живой, тёплой, любящей… Как? Как это возможно⁈

Разум отказывался принимать очевидное, цепляясь за логику, которой здесь не было места.

На груди девушки были вырезаны буквы. Кровь мешала прочесть, но я всё равно сумел разобрать почти всю фразу: «Вета… никто… не возвращается…»

Приятный запах трав стал сильнее, тяжелее, как будто под ним скрывалось нечто гнилое.

Подскочив, я осознал, что половина моего тела покрыта холодной кровью Заны. Воздух густел от запаха разложения, сладковатого и тошнотворного, въедающегося в горло, забивающего ноздри и вызывающего рвотные позывы. Сердце колотилось так яростно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку изнутри, а каждый удар отдавался болью в висках.

Шорох под кроватью заставил меня вздрогнуть, опуститься и заглянуть туда.

Что-то двигалось. Скреблось. Кошка? Нет… нет…

— З… Загрейн… — послышался тихий, как писк, шёпот, — Загрейн…

Дэля. Маленькая. Заплаканная. Такая, какой я её и помнил. Или нет? Кожа бледная, почти прозрачная. Под ней проступали синие прожилки, словно трещины в фарфоре. Руки обхватили коленки; полные слёз глаза — как два провала в космос — отражали глубокую, не по-детски тяжкую печаль.

— Они идут, Загрейн, — столь же тихо сказала она. — Идут сюда…

Я отпрянул. Дверь комнаты хлопнула.

Двое мужчин: широкоплечий крепыш и худощавый горбонос. Они. Охранники грандов. Те, кто убил родителей. Те, кто похитил Дэлю!

Лица, которые я запомнил на всю жизнь, теперь искажались оскалами и презрительными ухмылками. Зубы казались заострёнными, вытянутыми, в глазах горел сверхъестественный голод, как у каннибалов Грайдии.

Аура охватила меня. Воздух словно завибрировал силой. Мы одновременно рванули друг на друга. Удары посыпались как град. Быстрее! Ещё быстрее!

Пропущенный удар в плечо, неудачный блок, хруст ребра, перелом запястья, выбитый зуб, раздробленный палец на ноге… Я проигрывал.

Паника подступила к горлу. Я был сильнее! Должен был быть сильнее! Годы тренировок, овладения Аурой, освоение сверхсилы Запретного Плода — всё впустую? Неужели я так ничему и не научился? Неужели я снова тот беспомощный мальчишка, который не смог защитить ни себя, ни семью⁈

В следующий миг я обратился в рой, наполнив пространство потоком жалящих, жужжащих и смертельно опасных насекомых.

И вновь, как всегда и бывало, потолок пробил новый человек. Мужчина с бородой клинышком и короткими усами. Прямо в полёте он махнул ногой, породив воздушный серп, разрывающий рой на части. Треть всех насекомых моментально обратились размазанными ошмётками!

Аура! Нужно больше Ауры!

Я направил потоки сил, которые буквально переполнили рой, делая каждую мошку неубиваемой машиной смерти. Временно, конечно, но мне бы только пару минут выгадать!..

Один против троих. Каковы шансы?

Немалые! Нужно только постараться! Ещё!..

Но мухи умирали. Удары, полные силы, уничтожали мой рой постепенно, но неумолимо. Удар, ещё один. Ещё…

Я создавал новых насекомых, обращался человеком, частично трансформировал тело, нанося удары из слепых зон, которые скрывал Аурой Наблюдения.

Ничего не помогало.

По лицу текла кровь. Каждый вдох оборачивался жжением в лёгких. Я рвал глотку от крика, на что враг отвечал устрашающей тишиной. Вот горбоносый рубанул ребром ладони, попадая воздушным разрезом мне по ключице.

— А-а-а! — не выдержав боли, заорал я. Тело будто обожгли расплавленным свинцом.

— Не трогайте!.. — прозвучал чей-то смутно знакомый женский голос. Мать?

Мой ответный удар оказался смазанным, ничтожным. Холодные глаза врагов издевательски сощурились. Их нельзя было даже задеть такой мелочью.

Ничтожно… Мои силы ничтожны…

Не прошло и минуты, как я упал на колени, не чувствуя в себе сил, даже чтобы встать.

Поражение. Полное, абсолютное поражение. Точно такое же, как тогда, девять лет назад. Ничего не изменилось. Я всё такой же слабый, всё такой же бесполезный. Все эти годы, вся боль, все усилия — зря.

Троица отступила в тень, оставив меня, избитого и окровавленного. А рядом лежали тела: Вета с перерезанной до самого хребта глоткой; выпотрошенная Зана, из живота которой медленно, словно змеи, выползали сизые кишки, и Дэля, лишённая рук и ног, истекающая чёрной кровью, в которой, лапками вверх, плавали трупики мух.

— Т-т… — пыталась она что-то сказать. — Т-ты же… должен был… защитить нас… — прошептала она, и в этих словах был не упрёк, а ужасающее разочарование. — Ты обещал… помнишь? Обещал, что станешь сильным… что больше никого не потеряешь… Лжец…

Её голос рассыпался на десятки шепотков, будто не только она, а все, кого я подвёл, говорили со мной из тьмы.

— Ты мог спасти нас, — отчётливой обидой прозвучала мать.

— Ты должен был умереть вместо нас, — яростным убеждением прозвучал отец.

Их слова впивались в кожу как иглы.

Я вздрогнул, посмотрев на дрожащие руки.

— Ты так слаб… — Дэля хрипела, будто это ей перерезали горло, а не Вете. — Мы все умерли… потому что поверили в тебя… потому что надеялись… А ты снова подвёл нас… как тогда…

Сердце билось как ненормальное. Скорость всё росла и росла. Я не сдержал рыка, полного гнева и злобы.

И открыл глаза.

Несколько секунд я не понимал, где нахожусь. Комната казалась чужой, незнакомой. Руки всё ещё дрожали, в ноздрях стоял запах крови — такой реальный, что я невольно потрогал лицо, проверяя, не ранен ли.

Портьеры скрывали окна, но солнечный свет всё равно пробивался, демонстрируя, что время едва-едва приближалось к обеду. Бессмысленно пялясь на них, я пытался осознать, где нахожусь и что вообще происходит.

— Кошмар, — выдохнул я, утирая мокрые от пота волосы. Всё тело было покрыто испариной. Простыня липла к коже, меня будто вывернули наизнанку, оставив только пульсирующую боль и липкий страх. Я чувствовал себя отвратительно и разбито.

Сердце продолжало стучать…

«Ты обещал…» — эхом в голове отозвался тихий, надломленный голос Дэли.

Зарычав, я обхватил руками голову.

— Не хватало ещё с ума сойти, как Реб, — зло буркнул я.

Мотнув головой, я поднялся с кровати, ощутив, как пол едва не ушёл из-под ног. Сука… давно кошмары не были такими яркими, такими болезненно реальными. Словно прошлое не хотело оставаться прошлым. Раньше как-то… легче было, что ли? Привычнее.

Вздохнув, сел прямо на пол и лишь сейчас осознал, что проснулся совсем не случайно.

Что-то разбудило меня. Звук? Присутствие? Или просто тело больше не выдерживало пытки сознания? Я прислушался к тишине дома, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Кошмар закончился, но ощущение опасности осталось.

Мухи! Информация хлынула в уставший мозг, словно кто-то сорвал тугую повязку с глаз. Картина событий, которые происходили на первом этаже, за некогда запертыми дверьми, стала доступной и очевидной. Аура Наблюдения лишь подтвердила произошедшее.

— Сукин сын! — подскочил я. — Грёбаный безмозглый ублюдок!

Успев лишь схватить штаны, на ходу надевая их на покрытое испариной тело, я рванул вниз. Телепортироваться смысла не было, всё происходило слишком… близко. Даже странно, что я не проснулся от криков. Хотя, может, именно их мой разум интегрировал в кошмар, наложив на чужие образы?

Кто бы знал… И почему я не читал разных именитых психологов в прошлом мире? Авось сейчас бы сам себя проанализировал…

Аура помогла добраться до первого этажа менее чем за дюжину секунд.

— Ребис! — крикнул я на бегу. — Остановись!

Одновременно наблюдая мухами и Аурой, я видел бойню. Резню. Если бы не постоянные кошмары, кровавые личные битвы и наблюдение за каннибалами Грайдии, сцена могла бы вызвать тошноту.

Вот она — распахнутая дверь, ведущая в узкую комнатушку, набитую семьёй Роймов, их стражей и слугами. Ранее набитую…

Ныне все были мертвы. Страшные рубленые раны усеивали их тела, будто кто-то привязал лезвия к огромной юле, которую запустил внутрь помещения. Чудовищный промышленный вентилятор, лопасти которого не оставили этим людям и шанса…

— С… спа… си… их… — прохрипел дворецкий, верхняя часть тела которого лежала поперёк дверного проёма.

Я моргнул: на миг мне показалось, что вместо него я вижу Дэлю. Но лишь на миг.

Перешагнув истекающий кровью обрубок человека, я оказался в тёмной тесной каморке. На меня обернулся Ребис, держащий тяжёлый меч на плече. Его кончик подрагивал, передавая настроение владельца.

Будь я спокойнее, то назвал бы его неустойчивым.

— Брат, — криво улыбнулся он, вскинув руки, словно для дружеских объятий. Покрытые кровью монеты на его теле гулко зазвенели. Сапог его наступил на чьё-то запястье — послышался сухой хруст кости.

Уже своими глазами я оглядел только что случившуюся казнь. Ребис не пощадил никого. Ни слуг, чья вина была лишь в служении, ни самого мэра, которого ещё можно было использовать, ни даже его малолетнюю дочь, за посягательство на честь которой я только вчера наказал Жаруба.

— Зачем? — тихо, не повышая тона, спросил я. В этот вопрос вплелось сразу несколько подтекстов.

Ребис играючи крутанул клинком. Микроскопические капли крови, усыпавшие его лезвие словно роса, разлетелись по помещению. Впрочем, оно не нуждалось в подобном. Кровь и так заливала всё. Казалось, что Реб специально рубил бедолаг таким образом, чтобы окрасить максимум доступного пространства.

Кто-то даже пытался сопротивляться… Стражник с отрубленными руками — наверняка. Видимо, пытался прикрываться ими. А вот здесь Исмария, жена Галварда, спиной закрыла своего сына. Судя по виду, пронзили сразу обоих, а потом методично дорубили на части.

Голову Терна, сына мэра, кажется, ещё и раздавили под конец, используя Ауру.

— Так было надо, — лицо Ребиса оставалось спокойным, почти безмятежным. Лишь в глазах пульсировало что-то, что я не мог опознать. А ещё под кровью и монетами кое-где была заметна покрасневшая воспалившаяся кожа.

— Кому? — голос стал ниже, злее. — Ройма ещё можно было использовать. Источник информации, правитель-марионетка, прикрытие, на худой-то конец! Или думаешь, тот же Дуфф или Милегер легко заменят человека, который десяток лет управлял целым городом⁈

Начали подтягиваться люди. За дверью мелькали лица деревенских — из тех, кто находился в особняке мэра. Таких было не слишком много, но все знакомые: Вияльди, Нара Отье, Энни, Ула Бурс, Кольто Шебор, Форпон Корс… Сбежались даже те, кто изображал стражников возле ворот. Небось подумали, что произошло нападение. Ха, так оно и есть! Только не на того, кого можно было ожидать…

Ностойцы, все как один, шокированно рассматривали бойню, организованную братом. Некоторые отчётливо позеленели. Зрелище не из приятных.

Среди собравшихся я различил макушки Веты и Заны.

Русоволосая шутница привычно усмехнулась, хотя картина произошедшего — я это видел! — повлияла на неё не меньше, чем на остальных. Лицо девушки стало бледным, дышала она через рот, пытаясь отстраниться от тяжёлого запаха железа, перемешанного с запахом экскрементов.

— Ну и ну, — протянула Зана. — А можно было как-то поаккуратнее, Реб?

Вета неуловимым движением, замеченным лишь моей Аурой Наблюдения, толкнула подругу.

— Заткнись, — шикнула она.

Вторая рука её безвольно висела, синяки под глазами от недосыпа казались излишне тёмными.

Ребис не обратил на них ни малейшего внимания.

— План уже есть, Загрейн, — проскрежетал он, указав на меня мечом. Он смотрел так, словно бы я не понимал очевидного. — И он требует жертв. Но не с нашей стороны, а лишь от сторонников уничтожения Ностоя и остального запада. Или вид этих отбросов всколыхнул твою душу⁈ — полувсхлип-полусмешок прозвучал жидко и неуверенно. — Вспомни Кероба и тех, кто отдал жизнь ради славы этого дня!

— Какой, к чёрту, славы⁈ — взмахнул я руками. Помещение медленно, но неукротимо наполнялось насекомыми.

— Наршгал желает процветания Миизару и карает тех, кто мешает нам достичь своей цели! — Ребис, как капризный ребёнок, зло топнул ногой, снова размазав чьи-то кишки. Брызнула кровь, сделав его сапоги ещё более грязными и неопрятными. Он напоминал мясника, пришедшего со смены — раздражённого и желающего лишь помыться да упасть на диван с банкой пива. А тут его начала пилить жена!

В роли жены, которой вот-вот должно прилететь по лицу, выступал я. Ха-а… замечательная перспектива!

От глубокого вдоха нос защипало: вонь стала сильнее, удушливее. Казалось, что я всё ещё не проснулся, всё ещё в кошмаре. Совершенно не удивился бы, если бы, проломив потолок, сюда упал бы тот долбаный бородач из охраны грандов.

— Пойми меня, брат, — голос Ребиса дрогнул, стал человечнее и спокойнее. — Ты считаешь, что я резал их, потому что хотел крови? Потому что мне нравятся их крики?

Его движения казались дёргаными, резкими. В них не было ни намёка на опаску или осторожность, а тон отчётливо демонстрировал попытки скрыть ужас — не меньший, чем ярость. Брат не был похож на того, кто действительно верит своим же собственным словам.

Понятно… снова приказы бога.

— Хочешь сказать, у тебя не было выбора? — прищурился я, скрестив руки на груди. Я изображал монолит, скалу. Потому что настал момент, когда никто, кроме меня, не решался возразить Ребису.

— Мэр — это символ старого порядка! — крикнул тот. — Символ стагнации! И каждый горожанин, — обвёл он рукой, словно вокруг не было ни стен, ни ограждений, — будет это знать! А что произойдёт, когда сюда прибудут люди Вермитракса? Наше восстание, Загрейн, может закончиться раньше времени, если мы будем излишне щепетильны, — постучал он пальцем свободной руки себе по виску. — Открой глаза! Миру нужна жестокость!

— Разумная, — сквозь зубы ответил я. — На хрена было убивать вообще всех? Думаешь, чёртов слуга знает планы своего хозяина? А девчонка, которой едва ли больше двенадцати, сможет начать на нас охоту, помогая наместнику?

— Они — это якори, мой глупый брат, — судорожно хмыкнул он. Звук удивительно походил на всхлип. — Даже эта самая девчонка, — кивнул он на труп с выпученными глазами, порубленный, словно на скотобойне. — Пока она жива, у каких-то людей будет иллюзия, что всё можно вернуть обратно, а у других — что новые порядки ничего не стóят. Они не будут бояться нас, Загрейн. А если не будет страха — не будет и уважения. Мы не построим славную революцию на таком дырявом фундаменте.

Его слова были излишне правильными и цивилизованными, отдавали ноткой начитанности, которой Ребис никогда не славился. А значит, он снова изображал рупор, выдавая то, что нашёптывал его господин.

Насколько можно доверять ему? О, я не понаслышке знаю, как можно играть с правдой! В прошлом мире грамотные политики-болтуны могли доказать, что война — это здорово и нужно. Что бойня — это богоугодно. Что массовые казни — это необходимая для стабильности и процветания мера.

— Эти люди… они были не просто людьми, — добавил Ребис, очевидно заметив сомнения на моём лице. — Они были наследием Саркарна. Их смерть — это не жестокость, а хирургия. Я вы́резал опухоль, пока она не метастазировала в наш замысел.

«Тебе повезло, — мысленно фыркнул я, — что мне известны эти словечки. Иначе ты бы загнал себя в ещё бóльшую яму…» Стоп, или этот клятый бог, Наршгал (или нет?), в курсе, что я знаю, а что нет?.. Ох, а вот это уже серьёзно. Если он ЗНАЕТ, что я в состоянии понимать сложные слова, которым не мог научиться в Ностое… Что ещё он знает? Что я попаданец? Что убил Дервиса? Что, если ублюдок выкинет эти знания, как козырь, в решающий момент?

— Наршгал ведёт нас, потому что видит, где кончается жалость и начинается слабость, — дёргано улыбнулся Ребис. — Он знает, как ломать цепи. И я — его голос. Я делаю то, что нужно, пока другие только и могут, что продолжать терпеть несправедливость, потакая медленной смерти нашего народа.

Он вскинул руки, цепляя остриём меча потолок.

— Тысячи спасённых жизней против нескольких мертвецов, Загрейн! Неужто ты не понимаешь⁈ Прогресс требует жертв!

Последние слова ударили по мне с силой промышленного пресса. Эти слова… случайно ли они подобраны⁈ Я, как никто, знал их, поскольку жил в мире, где они были популяризированы!

Ребис улыбнулся. Уверился, что донёс до меня верность собственной позиции. Признаться, в каком-то роде это и правда было так. Но вот в каком?..

— Я люблю тебя, брат, — положил он руку мне на плечо, пачкая кожу кровью. — Хватит сомневаться в моих решениях. Если дашь мне шанс, то вскоре увидишь, как мы войдём в Палид.

«Свергнем Вермитракса и найдём Дэлю», — не сказал он, но, очевидно, подразумевал. Причём только для меня, не обращая внимание на шепчущихся деревенских. Или только делая вид, что не обращал?.. Аура Наблюдения, при необходимости, могла позволить ему отслеживать каждое сказанное ими слово. А в Ауре братец ныне шарил поболее моего — грустный факт.

— Можно сделать это хоть сегодня, — буркнул я.

— Твои сверхсилы, да, — кивнул Реб. — Но проникать в столицу сегодня — излишне поспешно. Мы только вступили на этот путь. Нужно ещё немного времени.

— Ребис, — заговорила Вияльди; знахарка была потерянной и бледной, — я тебя с рождения знаю… Ты уверен, что у нас нет другого пути?

— Увы, — лицо брата перекосилось, он дёрнулся так сильно, что едва не упал, в последний момент удержав равновесие. — Или мы, или они. Но хватит горевать!

Он вышел из каморки, оставляя за собой красные следы.

— Нам больше нельзя оставаться в этом доме, — с внезапной твёрдостью произнёс он. — Капитан стражи, Шорбун Тразз, уже начал подозревать неладное. Происшествие с «Чёрно-белым роялем» заставило его жирные мозги излишне напрячься. В самое ближайшее время сюда придут его люди. Не получив возможности встретиться с Роймом, они укрепятся в своих подозрениях. Мы ещё не готовы встретиться с гарнизоном Худроса.

— Значит, на склад? — поинтересовался Форпон. — Или уходим из города?

— И то и другое, — Ребис повёл плечами, словно разминая их. — Но вначале на склад. Мне нужно поговорить с Дуффом и остальными.

«Чтобы с нашей помощью убить других городских воротил?» — припомнил я план брата. С каждым днём идея встать на его сторону и «помочь свергнуть Вермитракса» казалась всё более неудачной. Однако… божественный ублюдок знает, где искать Дэлю, — это раз. И я всё ещё надеюсь, что итог этого «восстания» будет достойным, — это два.

Хах, благими намерениями, да, Загрейн? Тьфу! Думаешь, стань ты афридом, как хотел, было бы иначе? Скольких бы пришлось убить, чтобы пиратская мразь отстала от Веты? Или бросить девушку в Ностое? На Ребиса, ставшего чёртовым рупором Наршгала?

Кроме того, на корабле слово капитана — закон. И кто знает, вдруг он бы решил захватить случайно встреченного торговца или набрать рабов из беззащитной деревни? А что, если бы он был сильнее меня и, угрожая той же Вете, заставил бы участвовать?..

Блядь, выбор без выбора. Нет уж, лучше быть здесь… до поры до времени.

— А трупы? — спросила Зана. — Что, оставим их тут, чтобы крысы сожрали?

— Может, мухи?.. — посмотрела на меня Нара Отье.

Я скривился, не удостоив её ответа. Впрочем, в чём-то она была права. С неудовольствием я заметил, что, оставив насекомых без контроля, в каком-то смысле подтвердил заранее заложенную программу. Рой уже начал подъедать мертвецов, лакая кровь и поглощая плоть.

Мысленное усилие — и жужжащая туча направилась на выход, напугав собравшихся там людей. Лишь Вета, Зана и Ребис проигнорировали мух.

— Сожгите, — не оглядываясь, бросил брат. — Факт гибели Роймов всё равно будет очевиден, но так мы заметём следы. Пусть пылают вместе с особняком.

— Отлично придумано, — саркастично заметил я, но мотнул головой, когда он на меня посмотрел.

— Заг, — вновь приблизился Реб, но в этот раз я не позволил его руке лечь на моё плечо. — Загрейн, — повторил он, заглядывая мне в глаза. — Ну что ты как маленький? Нужно уметь принимать серьёзные и взвешенные решения. Мы уже не дети. Давай смотреть правде в глаза. Вспомни, зачем свергать наместника?

— Избавь меня от нравоучений и очередных проповедей, — бросил я ему. — Вермитракс душит деревни налогами, а его люди контролируют Худрос. Ройм был одним из тех, кто поддерживал тут порядок, чтобы наместнику было проще. Убив мэра и всю городскую верхушку, мы погрузим город в хаос. Дуфф, Отье и ополчение не дадут оставшихся в Худросе деревенских в обиду, позволив людям закрепиться, пока будет идти делёжка власти. Новых лидеров мы будем устранять, искусственно поддерживая хаос. За это время пройдём по деревням, вооружая и вербуя людей. В Худрос войдёт, хах, армия, после чего ты займёшь свободное место лидера города, останавливая анархию, чем моментально получишь всеобщее уважение и даже доверие.

— Видишь, как всё просто? — хохотнул Ребис. — Ты и сам всё знаешь, но стоишь тут, корчишь рожи… Я понимаю тебя, однако очень рассчитываю, что в самое ближайшее время ты вернёшь себе разум и хладнокровие. Жертвы… я скорблю по ним, пусть и не показываю этого, но они будут и дальше. Однако, не объединив запад, мы не сможем создать угрозу востоку.

— Даже если так, ты всё ещё не рассказал, как это поможет в победе? — криво улыбнулся я. — У Вермитракса армия, а у нас в лучшем случае будет крестьянская толпа. И оружия с «Чёрно-белого рояля» на всех не хватит. Я уж молчу про доспехи, разведку, мастеров Боевых Искусств, людей с Аурой… Ну и банально еду. Думаешь, торговля в Худросе будет продолжаться, когда настанет безвластие? Склады разграбят, новые корабли побоятся приходить и отправятся в Палид… Что дальше, гений?

— Ну-ну, побольше веры в своего брата, Загрейн. Наршгал знает, что делать. Как с едой, так и с армией, — лениво отмахнулся он, абсолютно в себе уверенный. А вот у меня уверенности недоставало.

Сделав в голове зарубку подойти к Ребису позже, наедине, и вызвать на откровенный разговор, я тем не менее кивнул. Всё-таки мы договаривались, что я не буду прилюдно понижать его авторитет… слишком уж сильно.

Вздохнув, прислонился к стене, а деревенские начали метаться по поместью: собирали вещи, ценности, таскали розжиг, чтобы огонь быстро охватил всё величественное здание.

Вета и Зана переглянулись, брюнетка качнула головой, как бы говоря, чтобы меня оставили в покое. Зана насмешливо приподняла бровь, но, бросив взгляд на устроенную Ребисом бойню, вздохнула и направилась наверх. Очевидно, также собирать вещи.

— Загрейн, — рядом встала Энни.

— Тётя, — открыл я глаза. Мухи привычно направились изучать Худрос. Мне хотелось самолично оценить обстановку в городе после нападения на когг. Может, Реб излишне преувеличивает ожидаемые последствия?

— Я… — голос дрогнул, но она не заплакала. Она была не из тех женщин, кто проливал слёзы, даже сталкиваясь с самыми сложными испытаниями. — Я не знаю, как это вышло. Он… был нормальным.

«Она про Ребиса», — понял я, одновременно растягивая Ауру Наблюдения. Показалось, что меня будто бы кто-то изучал… Кто?

Нахмурившись, незаметно использовал Шипы, сжимая Ауру в «колючую» структуру, словно сворачивая клубок проволоки.

Форпон Корс, вышедший на улицу, болезненно охнул, прислонив ладони к вискам. Далкон Бёрт, его верный напарник, встревоженно ощерился, выхватив меч, но поблизости никого не предвиделось.

— Оставь… — вымученно буркнул Корс, после того как перестал негромко, но эмоционально браниться. — Оставь, говорю! — уже громче добавил он, толкнув Бёрта. — У меня просто… э-э… ухо стрельнуло.

— Чего, блядь⁈ — возмущённо уставился на него Далкон.

— В жопу иди, говорю! — сплюнул Форпон. — Идём к воротам. Пока огонь займётся, надо стоять.

Раздражённо ворча, Бёрт двинулся следом.

А вот не хер было пытаться меня Аурой Наблюдения прощупывать!

А Энни продолжала говорить.

— … не идеальным — но добрым. Вежливым. Честным. Даже когда озорничал — в нём не было этой… тьмы.

— До тех пор, пока не пошёл с нами в горы — Дервиса искать, — кивнул я.

Сарказм был неуместен, но я сумел сдержать интонацию. Энни кивнула, приняв её за чистую монету.

— До тех пор, — подтвердила она. — Я не винила никого из вас. Пусть Реб не спрашивал разрешение, — она тускло улыбнулась, — ведь уже вырос и возмужал, но… Думаю, я могла бы остановить его, если бы поставила себе такую цель. Только… кто же знал? — подняла на меня женщина полные грусти глаза. — А потом… Кероб и… и мой… мой мальчик…

— Он не умер, — после непродолжительной паузы промолвил я.

— Не умер, — кивнула Энни. — Но, может… может, было бы правильно… Если бы умер.

Я удивлённо уставился на неё.

— Реб вернулся… чужим, — с трудом находила она слова. — Ты сам это видел, Загрейн, не отрицай.

— Даже не думал, — пробормотал я, поражённый этими откровениями. Интересно, сам Ребис слышит нас? Испытывает ли интерес к тому, что говорит его мать? Вроде бы чужого внимания, кроме Форпона Корса, более не ощущаю, но… брат стал куда искуснее в способностях Ауры, будто тайно изучает новые трюки. Это не то чтобы пугает, просто… да нет, именно что пугает. Кажется, будто его сила растёт странным способом. Хаотично. Неужели правда после каждой смерти?

Ох, божечки… Почему этот мир столь странный?..

— Даже обнимая меня, не расстаётся со своей железкой, — продолжила Энни. — Ты ведь сам видел, Загрейн. Он словно бы прирос к нему. Как будто не меч в его руке, а сама рука стала мечом. И эти монеты… — она передёрнула плечами. — Они облепили его как рыбья чешуя. Иногда мне кажется, будто они двигаются. Дышат.

На миг она застыла, но вскоре продолжила:

— А его слова? Поступки? Поведение? Даже движения! Я вижу, что это не мой сын, Загрейн! Ты, Вета, Зана — тоже изменились, но совсем не так. Вы стали… будто бы старше. Пережили нападение грайдийцев, отбились, потеряли двух друзей… Но Ребис… он изменился иначе.

— Знаю, — хмуро согласился я. — Но он ведь говорил об этом, так? Что теперь общается с Наршгалом…

— Чтоб этот Наршгал провалился в пекло, — негромко, но очень эмоционально произнесла женщина. — Реб говорит, что бог спас его. Дал ему силу защитить нас всех. Но какой бог требует убивать детей во имя «высшей справедливости»? Какой бог превращает сына в… в это?

— Тихо, — оглянулся я, не доверяя ни Ауре, ни кружившим вокруг мухам. — Не стоит говорить так в этом месте и в это время.

— Думаешь, кто-то осмелится поднять руку на мать нового лидера деревни? — сухо рассмеялась она. — Реб изменился, но продолжает играть старую роль любящего сына. И он без сомнения зарубит любого, кто хоть косо на меня посмотрит.

— После сегодняшнего, — бросил я взгляд на дальний коридор, ведущий к месту бойни, где издали изредка мелькали тени людей, несущих внутрь розжиг, — даже не сомневаюсь в этом.

Краткое молчание было прервано всхлипом. Я шагнул, чтобы обнять её, но Энни выставила руку.

— Не нужно, Загрейн, — прозвучало довольно холодно и отстранённо, так что я на миг нелепо застыл с распахнутыми руками, потом просто кивнул и отступил.

— Даже если Ребис кажется чужим, ты всё равно осталась с ним, — сказал я.

— А что мне оставалось? — поджала она губы. — Он всё ещё мой сын. И… иногда в нём прослеживаются знакомые черты. Я… вижу это. Как он улыбается. Как смотрит на наших, деревенских. Как глядит на меня, тебя или Вету…

Вету? — насторожился я, хоть и не подал виду. Потому что я отлично помню, что Ребис… запал на неё. Ещё при жизни, если так можно выразиться. И ежели это чувство сохранилось…

Дерьмо. Иначе и не скажешь.

— Он не злой, — продолжала Энни. — Ну… он руководствуется своей логикой. Особой. Отличной от нашей. Но это не значит, что Реб стал каким-то негодяем, как тот же Ройм или те африды, которых вы перебили ночью.

«Конечно, она знает о них, — не удивился я. — Однако меня умиляет, как она выгораживает сына, даже признавая, что он, возможно, теперь вовсе не её сын. Что за странная логика⁈ Материнская?»

Кто-то на втором этаже выронил железку — резкий звон глухо отозвался в черепе. Послышались заковыристые маты.

— Скажи, — Энни поймала мой взгляд. — Его можно спасти?

Я не ответил. Только посмотрел на красные влажные следы, отлично заметные в коридоре, где мы стояли, — место, по которому недавно прошёл Ребис.

Энни замолчала. Солнце за окном слепило, но она не моргала, глядя куда-то вдаль, будто всё ещё видела того мальчика, с которым мы засиживались допоздна на чердаке или бегали на реку Беругу — купаться и ловить рыбу.

— Он всё равно мой, — тихо повторила она. — Просто изменился и… теперь иногда может пугать. Но я должна верить, что мой Ребис где-то там. Понимаешь? Он всё ещё… борется. Слышу это иногда — в том, как он говорит с Себбом или тобой. Словно росток из сухой земли, понимаешь меня?

Вздохнув, я опустил взгляд.

— Ты не обязан, Загрейн. Но если вдруг… если когда-нибудь придётся выбирать… — коснулась Энни моего плеча, — если Ребис потеряется совсем — спаси его.

Я поднял глаза, уставившись прямо на неё. И увидел там надежду. Горькую, но очень яркую.

— Не дай другим просто уничтожить его. Попытайся вернуть. Даже если придётся идти наперекор. Ты умный. Ты сильный. Ты не сломаешься. А Реб… Он один. Даже если он и правда говорит с Наршгалом — всё равно один.

Слова резанули неожиданно глубоко. Я не стал отвечать сразу. Не стал обещать или говорить, что всё будет хорошо. Мы разошлись молча, нагруженные этим странным откровением.

Перед тем как шагнуть на лестницу, я обернулся — Энни всё ещё стояла у окна. Не двигаясь. Плечи расправлены, руки сцеплены за спиной. Словно кто-то поставил её туда навечно как часть разрушенного интерьера. Женщина, потерявшая сына, но не право на надежду.

Ха-а… давно я не общался с Энни. Очень и очень давно. Особенно так долго. И… эмоционально.

Поднявшись к себе, осмотрел комнату — одну из тех дорого обставленных и выглядящих словно решил пожить в музее. В моём прежнем мире такое могли позволить лишь богачи. Причём настоящие — из тех, кто ворует миллиарды из бюджета. Тут, впрочем, пожалуй, плюс-минус так же. Всё-таки Галвард Ройм был мэром крупнейшего портового города западной части Миизара. Несмотря на бедственное положение и аномальную засуху, здесь крутились колоссальные деньги.

И всё же особых вещей тут я не хранил. Как-то… и нечего особо. Сменка одежды. Фляга, отложенная на стол. Рубаха, которую надо бы постирать… Хотя можно просто обратиться в рой насекомых, надев её — сразу всё очистится.

Хмыкнув, я уселся на кровать. В память постучал мерзкий сон, грёбаный кошмар, который мучил меня всего час назад. Не желая накручивать себя, задумался об Энни и нашем разговоре. Провёл краткий анализ, скажем так. Её голос, взгляд… как будто она уже всё поняла, но не знала, как облечь мысли в слова.

Реб… можно ли его спасти? Чёртов Наршгал! И чёртов меч.

Меч! Ребис никогда не расстаётся с мечом. Причём не просто носит его с собой, он… не выпускает его из руки. Уверен, даже ночью он…

Я моргнул и хмуро уставился в стену.

Ночь… он же не спит.

Верно. С тех пор как Реб тогда, ещё в Ностое, воскрес на деревенской площади, он ни разу не спал. Точнее — я не видел этого. Но ведь хоть раз бы да заметил, верно? Аурой, насекомыми, своими глазами… Однако этого не было. Он не отдыхал. Скорее… садился и зависал, бессмысленно сверля глазами пространство перед собой. И всегда упирался мечом в землю или пол, оставляя на поверхности характерные следы острия. Как антенна, ловящая сигнал. Или как якорь, удерживающий его в этом мире. Интересно, что будет, если связь прервётся? Рухнет ли вся конструкция или Наршгал найдёт другой способ управлять своей марионеткой?

Вот так да… Это что получается — меч реально контролирует его? Или в нём просто сосредоточена вся новая сила Ребиса?

— Как бы, сука, проверить? — невесело хмыкнул я.

Попробовать как-то забрать? Маловероятно. Заставить выпустить хитростью? А как? Он даже ест вместе с ним. Хотя нет, брат практически не ест… Изредка пьёт вино или закидывает в рот какую-то закуску левой рукой. И одежду не использует, ведь его тело плотно закрыто монетами, облегая его будто вторая кожа. Вирры, конечно, местами отвалились, но всё равно служат эдакой защитой или одеждой.

Хах, нелепость!

Ладно, а если применить силу? Нет, серьёзно. Разжать пальцы…

Ага, вспомни, как не мог сделать это у трупа! А уже хочешь осуществить против живого! Ну, условно живого, но тем не менее.

Я почесал затылок. Давайте, идеи! Приходите в голову!

Смерть! Ребис постоянно бравирует своими способностями. Уверен: рано или поздно он снова умрёт. Ну, «умрёт». Что тогда? Забрать клинок не выйдет, он крепко держит его в своей хватке, но что мешает отрубить руку?

И сделать его инвалидом? Что-то я не припомню алхимию, способную вырастить новую конечность! Нет, возможно, такая где-то и есть, но зелье точно будет не из простых, да и ценник на него окажется запредельным.

Ха-а… однако это может быть выходом. Может? Да, точно может. Отрубить руку… и спасти этим жизнь…

— Если, конечно, от него ещё хоть что-то осталось, — пробормотал я себе под нос. Мухи, наблюдающие за обстановкой, сообщили, что начали поджигать особняк — сразу с нескольких мест, натаскав вдоволь сухой древесины и травы. Пора покинуть дом, перебраться на дальний край города, на арендованный склад, хозяин которого, как мне подсказывает интуиция, уже покинул мир живых. Почему нет? Ребис не зря крутился рядом с местной преступностью.

Хах, будет смешно, если меч окажется ни при чём либо он просто волшебным образом вернётся к брату, который посчитает мои действия предательством! И не будет тогда ни Дэли, ни возможности вернуть реального Реба. Животик от веселья можно надорвать!

Вздохнув, я поднялся на ноги, начав быстро собирать сумку. Пора валить. А о брате… ещё будет время подумать.

Уходили в спешке, день был в самом разгаре, а поместье уже начало чадить. Любая задержка привлекла бы внимание горожан и, что самое неприятное, стражи. Почему? Пожар в городе — это кошмар! Так было во все времена, но сейчас — особенно. Две причины: отсутствие пожарных и лютейшая засуха. Итог? Неиллюзорный шанс, что Худрос вспыхнет как спичка.

Последнего не нужно было и нам. Однако надежда была на то, что особняк Роймов расположен на некотором отдалении от остальных домов. Правда, имелся риск, что огонь перекинется на высушенные некогда фруктовые деревья, давным-давно посаженные на территории огороженного забором участка, а от них дальше — за забор.

В общем, опасность всё равно существенна, это да. И за угрозу возникновения пожаров наказания самые жёсткие. Казнь. Просто казнь. Иногда на месте, иногда на площади — в назидание остальным.

Поэтому нужно было шевелиться. И мы шевелились.

Едва успели отойти на сотню метров, как на место бедствия прибыла стража, начавшая ликвидацию катастрофы. Я отслеживал их перемещения мошками, одновременно наблюдая, чтобы никто не дёрнулся в нашу сторону. А таковые были. Сразу начались крики о поджигателях. Кто-то из горожан, видевших нас, даже указывал сторону, куда мы ушли, но погони не было: люди занялись устранением потенциальной катастрофы.

Сука, приметили нас… Ну, компания мы заметная. Особенно Ребис. Уверен, его срисовали ещё при первом посещении города. Возможно, некоторые даже осознали, что все беды в Худросе начались с его прибытием. Да и к порту вчера мы направлялись вместе…

Самое неприятное — покинуть поместье Роймов заранее мы тоже не могли. Вдруг пожар успеют потушить до того, как он в должной мере разгорится? Нам всё-таки следы прятать! Трупы, конечно, полностью не сгорят, но прожарятся до корочки, и будет сложно понять, каким образом наступила смерть. Патологоанатомов в это время не завезли, так что дело будут решать опытные офицеры стражи сугубо на глаз. И глаз этот, хех, обычно весьма заплывший и ленивый.

Не удивлюсь, если дело закроют как «случайное воспламенение». Хотя… нет, таких идиотов здесь быть не должно. Разве что кто-то из верхушки отмашку даст.

Утерев пот, я покосился вверх. Солнце висело над городом, как раскалённый гвоздь, вбитый в сияющее небо. В воздухе висела пыль, на зубах скрипел песок. Воняло дымом, но хоть не рыбой, как в порту, и не отбросами, как в трущобах, — на том спасибо.

За спинами переговаривались горожане и торгаши, споря пересохшими глотками. Торговля велась повсеместно, не ограничиваясь лишь центральным рынком. Только вот всё больше пальцев указывали в сторону особняка Роймов, от которого валил чётко видимый дым.

Потушат… Всё же в страже есть люди с открытой Аурой. Не слишком много, но человек десять, как я надеюсь, наберётся. А песок, хоть и не вода, с огнём тоже справляется неплохо. На крайняк просто окружат местность, не давая огню распространяться.

Во всяком случае, я так думал.

Не, по-дурости сжечь город будет лютым перебором! Я отгонял от себя эту мысль, но она нет-нет да появлялась в голове.

Встречные горожане периодически косились на нашу группу, но быстро отводили взгляд. Несмотря на наличие женщин, среди нас было слишком много уверенных в себе мужчин. Пусть наличие Ауры не было заметно со стороны, но некоторая вальяжность в поведении и неприметные на первый взгляд действия давали понять наиболее внимательным, что мы не так просты, как может показаться.

Скорее всего, нас считают афридами. Уж никак не жителями захолустной деревушки, кем по факту мы являемся. Хорошо ещё, что Ребис прикрылся плащом, иначе его внешний вид привлекал бы совсем уж неприличное внимание.

Тихо вздохнув, я пожалел, что не предложил разбиться на маленькие группы, отправившись к складу окольными путями. Это избавило бы нас от подозрения… если, конечно, в этом и был смысл. В том, чтобы нас заподозрили. Дурная репутация? А оно точно нужно? Или я накручиваю?

Обстановка в Худросе и без убийства мэра была напряжённая. Слишком много приезжих, слишком мало воды и еды. Низкое число стражи, нехорошие слухи… А вчера ещё и пропала целая команда афридов! Не простых причём. Уверен, бой с Эзрой и Силлдом был слышен на приличном расстоянии, так что сегодня все уже в курсе.

Подтвердить это усилий не составило. Мухи, курсирующие по городу в поисках всевозможной пищи, получили задачу прислушиваться к разговорам. Ещё частью я продолжал отслеживать тушение пожара у особняка Роймов.

Не успел я погрузиться в изучение обстановки, как подошла Зана.

— Ты не думаешь, что мы зашли слишком далеко? — тихо спросила она.

Её нос успел снова изменить свой цвет. Опухлость пошла на спад. Похоже, Вильди расщедрилась на какие-то мази или порошки, потому что травмы так быстро не заживают. Я бы поставил на неделю, а тут… суток не прошло!

И всё же вопрос поставил меня в тупик. Я моргнул, отвлёкшись от беглого изучения слухов. Большинство горожан обсуждало сугубо свои дела, куда меньшая часть — разгорающийся пожар, совсем мало — «Чёрно-белый рояль». И эти вот последние считали, что когг уплыл сам: африды не поделили что-то внутри своей команды, а потом выжившие решили убраться из Худроса подобру-поздорову.

Приятная теория. Надеюсь, Ребис посчитает так же. Плевать мне, что ему нужна анархия! Не хочется, чтобы люди начали открытую вражду и резню друг друга по надуманным причинам. Слишком это… слишком.

— Ребис перегнул палку, — кивнул я. — Но в общем и целом… — пожал плечами, — мы не отходим от основного плана.

Краем глаза я заметил, как брат вдруг остановился посреди улицы. Его плечи задёргались, свободная рука прижалась к виску. Губы шевелились, произнося неслышные слова. Монеты на его скрытом плащом теле мелко звенели в такт дрожи. Через несколько секунд он резко встряхнулся и продолжил путь, но теперь его шаг был нервным, неровным.

Зана выдала полный скепсиса смешок.

— Основной план подразумевал, что мы поднимем вооружённое восстание, освобождая деревни и города — один за другим, — сказала она, припомнив наши многочисленные совещания, проводимые с Ребом, Дуффом, Отье и Мос-Лиром ещё до налёта на особняк мэра. Тогда мы несколько дней только и делали, что болтали или тренировались, обучаясь новому трюку — сокрытию Ауры. — Идея благая, не спорю. Но уж больно… кровавая получается. Каждый день новые трупы, Заг. Причём не какие-то африды, а… ну… обычные люди. Уверен, что эта цена не слишком высока?

Мне очень хотелось с ней согласиться, но пока что я этого сделать не мог. Сугубо по, сука, политическим причинам!

— Как говорят в Саркарне, не разбив яиц не приготовишь омлет, — нахмурился я. — Разумеется, далеко не всё из происходящего находит у меня отклик, но разворошить Худрос нам и правда нужно. Тем более что наместник инертен. Новости до дворца доходят с хорошим таким опозданием. Они до сих пор ждут Игнаца Ноблена, ведь он, по идее, ещё должен обходить поселения, собирая налог. Пока они ждут, мы уже объединим запад.

— Да-а… — протянула девушка. — План звучит неплохо, но подразумевает, что в Куфо сидят сплошь одни идиоты. Думаешь, дрязги в Худросе уйдут от их внимания?

— Я ведь задавал Ребу тот же вопрос, помнишь? — приподнял я бровь. — Он сказал верить ему и… Наршгалу. — Бросив взгляд на брата, заметил, что он уже общается с Ветой. Припомнив слова Энни, ощутил, как кишки завязались узлом. Неужто Ребис и правда… продолжает ощущать эту свою… «влюблённость»? В Вету?

И что делать, если всё так? Хочется сказать, «это дело Веты. Я не могу принуждать её к чему-то». Однако это, мать его, не так работает! Отношения выстраиваются не на пустом месте. Они складываются из количества времени, проводимого вместе. От взаимных симпатий, нахождения общих тем и интересов… Если брат начнёт подбивать к ней клинья, а я, к примеру, отступлю, то… не исключено, что интерес девушки со временем сместится.

Несколько мух ненавязчиво полетели в их сторону. Ауру Наблюдения я использовать не хотел: Ребис почует её. Насекомые — дело иное.

— Если сделать всё быстро, то может и получиться, — неуверенно кивнула Зана, а я какую-то долю секунды не понимал, о чём она. Вначале и вовсе посчитал, что та комментирует мои действия касательно попытки подслушать брата и Вету. — Меня больше смущает Чаячий залив. — А, точно, про противостояние запада и востока. — Именно по нему идёт основная связь со столицей. Никак не через Северные горы.

Северные горы — обширная горная гряда, расположенная, как несложно догадаться, на севере Миизара, на самой вершине нашей «подковы». Нормальных дорог там мало, поселение, насколько я знаю, только одно — небольшой, но укреплённый городок горцев — Диргос. Местечко дикое и очень неудобное. Тащить по нему сколько-нибудь крупный отряд что солдат, что купцов с товарами — сплошное мучение. Ходит там критически малое количество людей, предпочитая перемещаться через Чаячий залив.

Пока мы ещё не прорабатывали тактику захвата восточной части Миизара и тем более штурма столицы, Палида. Первоначально необходимо в должной мере ослабить восток постоянными диверсионными налётами, партизанщиной и попыткой поднять недовольный народ на бунт.

А недовольны наместником Вермитраксом — вот так поворот! — далеко не только мы.

Фух, сомнение в сторону, я уже решил дать Ребису шанс. И даже в чём-то с ним соглашусь. Нападение на столицу, имея за спиной несколько кораблей и толпу вооружённых крестьян, — гиблое дело. Слона нужно есть по кусочкам.

— Думаешь, если наша революционная армия потянется на восток через Северные горы, наместник ударит по западу кораблями? — слабо улыбнулся я. — Эту тему я и сам хочу поднять, получив, наконец, долгожданные ответы от брата.

Особняк Роймов уже полноценно окружила толпа стражи. Часть тушила, часть пыталась узнать о поджигателях. Рядом собрались горожане, да не зеваки, а полноценная помощь, передающая друг другу вёдра с песком. Несколько человек быстро вырубали фруктовые деревья на территории усадьбы, оттаскивая их подальше, чтобы не перекинулось пламя. Ещё несколько забрались на крыши ближайших домов, отслеживая, чтобы искры не перекинулись на них.

— Иной раз я думаю, что мы начали на редкость дурацкую авантюру, — мотнула Зана головой. — До сих пор не понимаю, как я на неё согласилась?

— Как мы на неё согласились, — хмыкнул я. — А причины ведь есть.

— Ностой, — глухо протянула она. — О да. Всё ради нашей чёртовой деревни.

— И жителей, которые её населяют, — поджал я губы.

Зана невесело хохотнула, очевидно припомнив, как мы планировали бросить Ностой, свалив куда подальше. Сука… может, так было бы проще для всех? Ну, для нас так точно.

Оп-па, среди стражи появились бойцы с Аурой. Один начал создавать ветряные лезвия, но офицер сразу заорал, чтобы придурок прекратил: ветер только усилит огонь, заодно распространив его на соседние участки.

Было, впрочем, поздно. Воздушные серпы раздули пламя, к тому же разломили часть несущих стен, отчего особняк с жутким треском сложился сам в себя, раскидывая угли и горящие обломки по широкой дуге вокруг. Сухая трава, далёкие соседские крыши и деревья начали тлеть. Воздух наполнился криками. Кто-то призывал подкрепление. Народ поднял панику, хоть находились и те, кто бросился устранять очаги возгорания.

Цыкнув, я поддал ногой камешек, зло отбросив его в глубь переулка. Из его нутра раздался тихий взвизг. Какой-то оборванный бродяга бросился бежать, но я не обратил на него внимания. В душе поднялся росток стыда. Да, не сам поджигал, но… поспособствовал, скажем так.

— Справятся, — тихо сказал я самому себе. Зана успела отойти, а я постарался переключиться на… что-то другое. Например, на негромкий, но весьма эмоциональный разговор брата с моей подругой.

«Насколько этичным будет их подслушивать?» — с толикой ехидства подумал я и тут же выбросил мысль из головы.

— … уже меньше болит, да? — Ребис смотрел на раненую руку Веты. — Я могу достать более сильную алхимию, чем делает Вильяди. Всё-таки ты достойна лучшего.

— Не стоит, — сухо ответила девушка. — Пара дней — и даже шрамов не останется.

— Шрамы — не всегда плохо, — оскалился Ребис, коснувшись своего лица — в тех местах, где ранее были отвалившиеся вирры. — У меня, как видишь, остались ожоги. Наверное, тоже нужно использовать мазь, чтобы свести их, аха-ха! — Смех был визгливым и, может, именно поэтому почти сразу оборвался. — Как думаешь, мне они идут?

— Монеты? — посмотрела на него Вета. — Или шрамы?

— Ну, — рука с мечом дёрнулась в сторону, но ловко обошла Кольто Шебора, который как раз проходил мимо, не замечая никого и ничего. Если бы Реб (или его меч) не сместил остриё в сторону, то быть бы ополченцу с лишней дыркой в теле. — Наверное, то и другое. Кто я, по-твоему, Вета?

— Человек, задающий вопросы быстрее, чем получает на них ответы.

— Колючка, — хрипло хохотнул брат. — Да, Вета, я именно он.

Реб сжал зубы, словно они у него разболелись, и мотнул головой. Пальцы его левой руки начали мелко подрагивать, царапая монеты на груди. На секунду он прикрыл глаза, и я увидел, как его веки задёргались, будто он пытался не слушать что-то звучащее только в его голове. Когда он снова посмотрел на Вету, в его взгляде промелькнула паника, тут же задавленная натянутой улыбкой.

— Уйди, — прошипел он. — Не вовремя…

Губы Ребиса беззвучно шевелились, словно он спорил с невидимым собеседником. Меч в его руке чуть дрогнул, остриё на мгновение развернулось к его собственному горлу, прежде чем он резко отдёрнул клинок. Монеты звякнули от конвульсивного движения. Смотревшая на это пожилая женщина — из торгашей — испуганно отпрянула, не сдержав крика.

Вета мрачно наблюдала за Ребисом, скрестив руки на груди. Не очень удобно делать так на ходу, но… жест подсознательного отстранения от собеседника, так называемая «закрытая поза». Характерно то, что она умудрилась принять её в столь неудобном положении. О многом говорит, если знать и уметь различать такие детали.

В её глазах я видел не страх, а холодное презрение. Она смотрела на Ребиса так, как смотрят на больного зверя: с сожалением, но без иллюзий относительно его опасности.

Момент общения со своим новым «невидимым другом» у Ребиса закончился весьма скоро, и он неумело изобразил, будто ничего и не произошло. Когда он попытался приблизиться, Вета не отступила, лишь чуть приподняла подбородок.

— Знаешь, я уже какое-то время хотел признаться, но всё никак не попадался подходящий момент, — Реб замолчал и уставился на девушку своим новым фирменным взглядом, где в равной мере читались боль, высокомерие, раздражение и какая-то детская обида на весь мир.

Вета повела плечами, отвела глаза, а миг спустя я ощутил касание Ауры… Вета? Это она «ощупывала» меня, зная о чувствительности, о которой я сам ей рассказывал?

— Я общался с Дуффом, — не дождавшись реакции, продолжил Ребис. — Он уже давно думал о том, что нужно… — он словно бы замялся, резко зачесав висок рукой с зажатым в ней клинком. Пальцы жёстко раздирали кожу между вплавленными монетами. — Ну-у… думал, что такая девушка, как ты, должна быть рядом с тем, кто способен держать на плечах судьбу людей. И я с ним согласился. Понимаешь?

— Нет, — коротко ответила Вета, не собирающаяся ему помогать.

— Брак, — гаркнул он, но сразу сменил тон. — Дуфф… твой отец одобрил нас, Вета. Точнее… одобрил моё желание. Всё-таки он уже стар и отходит от дел. Дервис и вовсе погиб. Я — надежда Ностоя. Нет, всего запада. Я готов сменить наместника, Вета, занять его место. Стать новым королём Миизара. И, как полагается любому королю, мне нужна королева.

— Ты ещё не стал королём, — пальцы Веты впились в её же собственные запястья, едва не разрывая кожу. — Мы даже не в начале пути. Я попросту не вижу его. Способа. — Каждая фраза девушки звучала всё более рублено и зло. — Свергнуть наместника. Победить. Как?

— Способ есть! — вытянулся Ребис, торопливо обогнав девушку и встав на её пути. — Но Наршгал открывает мне его постепенно! Шепчет… каждую ночь… каждую секунду… — Его пальцы сжались на рукояти меча до побелевших костяшек. — Но я слушаю! Я должен слушать! Понимаешь? Я должен!

Не снижая скорости, Вета обошла его, продолжив путь вперёд.

Тихо, но истерично всхлипнув, Ребис несколько раз моргнул, а потом догнал её, продолжив путь по правую руку.

— Я не хочу принуждать тебя, Вета, — быстро и горячо сказал он. — Просто желаю видеть рядом. Со мной и братьями. Как раньше. Мы росли вместе, кто может понять другого лучше, чем один из нас?

Вета нахмурилась, её шаг замедлился.

— Пойми, сейчас такое время, что если ты не рядом с тем, кто держит силу, — тебя раздавят, — заявил Ребис, показательно уставившись на свой меч.

Я направил Ауру на девушку (и только её, чтобы Реб ничего не ощутил), окутав Вету так же, как ранее она меня. Постарался сделать это максимально явно, чтобы она почувствовала. Надеюсь, этого достаточно. В данный миг моя Аура не была агрессивной, как у Ребиса, скорее обволакивающей, предупреждающей. Я хотел дать ей понять, что я рядом, что я слышу и вижу, что она не одна. Это был мой способ сказать: «Я с тобой, Вета».

И мне показалось, что она она это поняла. Или я внушил себе подобное чувство…

Открыто встревать в их диалог мне не хотелось. Не сейчас. Как минимум я желал в должной мере понять чувства брата — если они вообще есть. Да и… морду за намерение не бьют, так?

Ха-а… Но я знал — бьют, и ещё как. Моё и без того паршивое настроение падало вниз с каждым новым словом Ребиса. Я чувствовал, как сжимаются кулаки, как в груди медленно закипает ярость.

Ублюдок откровенно клеится к ней! И всё же… Ребис — это ключ к спасению Дэли. Пока он не переходит черту, я буду держать себя в руках. Иначе… ох, боюсь, что даже «бессмертие» Реба не спасёт его от моего гнева! Я с должным тщанием проверю все свои теории по разделению его и меча. А как он будет воскрешаться, если я наполню его потроха мухами, которые будут неистово пожирать его плоть? Пусть воскрешается, давая мне лишнюю пищу!

Хех… либо сучонок победит меня, заставив бежать. М-да, одно из двух. И ни один результат мне не нравится. Нет уж, открыто накалять конфликт не следует. Пока что. Нужно быть тоньше.

— Я видел, — уже медленнее и велеречивее протянул брат, — как сильно вы сблизились с… Загрейном и Заной. — На его губах появилась глумливая улыбочка. — Сразу трое — это сильно. Красиво. Я совершенно не против. И не собираюсь забирать у тебя это. Просто желаю быть с вами. Рядом.

— Ты бредишь, Реб, — недовольно сказала Вета. — Я не лезу указывать тебе, как править, а ты не лезь в мою жизнь.

— Но это и моя жизнь! — резко крикнул он. На парочку начали оборачиваться люди. Непонимающие лица и чужое внимание явно разозлили Ребисв ещё больше. — Чего уставились? — гневно спросил он. — Шевелитесь!

Возражений не последовало.

— Вета, — значительно тише произнёс Реб, — прости мою поспешность. Конечно же, это не тот вопрос, который требует немедленного ответа. Я готов ждать, каждый миг доказывая искренность моих слов. Ты сама увидишь, что все озвученные планы реальны, а Вермитраксу осталось недолго… — Он улыбнулся. — Скоро тебе будет семнадцать. Я готов сделать тебе подарок.

Не прям совсем уж скоро. Мне первому — через пару недель. Как раз сменится год от «рождения мира». Вете же только через месяц.

— Не нужно, — отрезала она.

— Я так хочу, — с силой повторил брат. — Дать. Тебе. Подарок. — Меч задрожал в его руке. — Но пóлно. Думай, Вета. И знай: нет ничего невозможного. Я тому пример. Я… я больше не прежний я, — голос сорвался на шёпот, но тут же окреп до крика. — Нет! Я — это новый я! Сильнее, чем был! Сильнее всех! — Он рассмеялся, и смех этот был похож на стеклянный звон. — Наршгал… он показывает мне… такие вещи, Вета. Такие… красивые… ужасные… Показывает, что я могу всё. И я щедр. Пойми, я… готов делиться с теми, кто верен и добр ко мне. И я очень люблю… всех вас. Загрейна, тебя… Зану и Кероба. И Себба, — пожал он плечами, едва не забыв про кровного брата. — Сомнения в это время стóят слишком дорого, потому… — Ребис остановился и повернулся, уставившись в мою сторону. Монеты глухо зазвенели. — Загрейн, брат мой, не злись, оставь нас двоих, сделай милость.

Вот меня и подловили. Чудесно. Интересно, что он заметил? Мух или Ауру?

— Нам не о чем более разговаривать! Отстань от меня! — хлёстко ответила Вета, быстрым шагом отделяясь от нашей группы.

Рядом со мной тут же нарисовалась Зана.

— Рассказывай, что там было? — её шёпот обжёг мне ухо. — Реб едва не взорвался от злости, ха!

— Ничего особо… неприятного, — с трудом нашёл я слова. — Хотя хорошего тоже мало.

— Да ну? — наклонила она голову, закинув руки мне на плечи. — Заг, я устала, можно?..

— Не сейчас, Зана, — не позволил я ей залезть мне на спину.

А рядом уже встал Ребис.

— Это было грубо, брат, — его тон демонстрировал с трудом сдерживаемую злость. — Разве было непонятно, что я хотел приватности?

— Ты не уведомил меня, — пожал я плечами, удерживая каменное лицо. — Кроме того, ты подбивал клинья к девушке, которая мне нравится и которая ответила взаимностью.

— Наршгал учил уступать отцу, главе семьи, селения или страны, — без сомнения произнёс он. — Но я не требую. Всё решит… судьба? — Его рука, свободная от меча, вытянулась в сторону, ладонью к небу, будто бы Ребис хотел поймать каплю дождя. — Вета сама поймёт, кто подходит ей больше.

— Ты уверен, что пытаться начать… — почесал я лоб, — это вот… соперничество — хорошая идея? Ты, по твоим же словам, теперь избранник богов. Найди себе подходящую женщину.

— А я нашёл, — хихикнул он. — Уже давно. Почему нет? У тебя есть Зана, — покосился он на неё, словно говоря о вещи. — Не находишь, что так будет правильно? — И тут же прикрыл глаза, мотнув головой. — Не отвечай. Это тема не сего дня.

Миг спустя Ребис удалился от нас, оказавшись во главе группы, впереди которой в двадцати шагах сосредоточенно шагала Вета. Девушка не скрывала злобы, открыто сбивая многочисленных горожан, набивших улицы — кто для торговли, кто для работы. Иные просто пялились на столбы чёрного дыма, поднимающиеся от резиденции Роймов.

Вета использовала Ауру, поэтому никто не мог остаться неподвижным, столкнувшись с этим маленьким злобным ледоколом.

— Вот мудак, — шепнула Зана. — Но, погоди, он что, клеился к Вете, пока ты слушал? И ничего не сделал? — в голосе прозвучало удивление, смешанное с толикой смутно уловимого презрения.

— Думаешь, Вета нуждалась в защите? — обернулся я на неё. Вопрос не был праздным. — Да, вероятнее всего, она не одолеет нового Ребиса в бою, но боя и не было. Или ты считаешь, что Вета не в состоянии отбрить поползновения в свою сторону? При желании-то. Не думаю, что с этим возникли бы трудности. А они и не возникли!

— Не возникли, но мне кажется, что было бы правильнее вмешаться.

— Тебе кажется, — отвернулся я. Зана фыркнула и тоже отвернулась. Какое-то время мы так и шли, вроде вместе, а вроде и нет. Но не прошло и пары минут, как девчонка кивнула сама себе и… побежала к Ребису.

— Стой! — крикнул я ей вслед, но когда подобное работало с этой неугомонной?..

— Ну и ну, Реб, — с вызовом протянула Зана, искривив губы в привычной насмешливой ухмылке. В этот раз она заняла место рядом с ним, невольно изобразив поведение моего брата. Не понять, специально или случайно?

— Зана, — подобрался я ближе. — Не лучшая идея.

— Хватит защищать его, — прошипела она. — Не видишь, куда всё идёт?

— А куда всё идёт? — сверкнул глазами Ребис, сбавляя шаг и пропуская деревенских вперёд. Те, уже осознав начало конфликта, ускорились, не желая становиться свидетелями возможной драки. Нет, пара человек определённо хотели успокоить нас, но ополченцы уверенно хватали таких за руки и уводили подальше.

— Очевидно, к любовной размолвке! — махнула девушка рукой. — Тебя уже послали подальше, а ты всё не отставал, словно рыба-прилипала. Неужели ума не хватило понять?

Монеты на лице Реба звякнули, когда он скривился.

— Зана, — голос его дрожал от сдерживаемой злобы, ладонь аж заскрипела на рукояти меча, — ты всегда умела шутить в неподходящий момент!

— Может, ещё скажешь, что я не права? — она ехидно наклонила голову.

Облизнув губы, Ребис ответил кривой ухмылкой.

— Я умею находить путь к сердцам женщин…

— Разве что мечом, — тут же парировала Зана, а потом добила его новой фразой: — Сам знаешь, что Вета ненавидит, когда её ограничивают! Да и в Загрейна была влюблена уже как несколько лет. Куда ты, сука, лезешь? Или Наршгал уже выжег эту информацию из твоей памяти⁈

Рука брата устремилась вперёд. К счастью, не та, что с мечом.

— Хватит вам, — миролюбиво сказал я, успев перехватить его движение. Пришлось приложить Ауру, но лишь так мне удалось его удержать. — Вы оба наговорили лишнего. И Вета тоже. Надо успокоиться и помириться, как вам?

Я и сам не верил в эти глупые слова.

— Вы не понимаете, что происходит, — одтёрнул Ребис руку, вырвав её из моей хватки. Получилось у него на удивление легко, лишь одна вирра сорвалась, упав в песок под ногами. — Но поймёте. Все поймут.

— Может быть, — не смолчала Зана, ответив из-за моей спины. — Но пока лишь один из нас выставил себя дураком.

Ребис фыркнул, рванул прочь, стремительным шагом нагоняя остальных и оставляя позади лишь след звенящих монет.

— Ну и на хера? — покосился я на Зану. — Знаешь, почему я не лез к Ребу? Если начнутся споры, то дело точно приведёт к драке. И на её итог я не поставлю и этой, — кивнул на монету в пыли, — паршивой вирры.

Девушка фыркнула.

— Тогда давай… — начала она, но я поднял руку ладонью вперёд.

— Нужно найти Дэлю, — только и сказал я. — А Ребис… он и без бога в башке постоянно пялился на Вету, уж не тебе не знать. Пусть и дальше пялится, только не переходит границы.

Зана недовольно кивнула, а потом коротко обняла меня.

— Прости, что нагрубила тебе, — неуловимым движением губы Заны клюнули меня в щёку. — Пойдём, успокоим снежную королеву.

Я улыбнулся. На душе стало самую чуточку спокойнее.

Добравшись до конца улицы, мы сместились в боковой переулок, нагнав остальных. Наша компания постепенно приближалась к южному краю порта. Место здесь довольно неприятное, ведь проходило фактически на стыке с трущобами. Но Ребис выбрал его именно по причине договорённости с местными обитателями, куда я не желал лезть даже десятиметровой палкой.

Прохожих стало меньше, а их вид — хуже. От нас уже не расступались, а откровенно избегали. Я видел, как это нравится Ребису, который перестал прятаться, скинув ранее наброшенный плащ. Теперь ткань висела у него на плече, а вирры открыто блестели на солнце. Клинок, удерживаемый правой рукой, бороздил песок и камень, зловеще скрежеща.

Мухи смещались вслед за мной, предпочитая перемещаться в вышине. Периодически некоторые «терялись». Я отправлял их в старые сухие дома, кажется готовые рухнуть от любого чиха. В кое-каких даже обитали люди. Часть создавала ощущение приличных.

Улочки стали узкими и тёмными. Прохлады здесь, конечно, по-прежнему не имелось. Напротив, не имея доступа к ветру, тут царила удушающая духота и вонь мочи.

Помещение склада выросло перед нами, как старый жёлтый зуб во рту у бездомного. Одноэтажный, но длинный, с покатой крышей. Стены из потрескавшегося песчаника, некогда ровные и крепкие, теперь потемнели от солёных ветров и покрылись сетью глубоких трещин, будто морщинами на лице старика. Массивные дубовые двери, обитые коваными полосами, всё ещё держались на петлях, но их железо изрядно проржавело. Над входом висел полуоторванный фонарь, чьё стекло было давно разбито, а внутри застыли окаменевшие следы последней свечи.

И всё же, склад по-прежнему был добротным и мог выполнять свои основные функции, попутно представляя собой жильё для беженцев из Ностоя.

По сравнению с остальной частью района, местечко отличалось размером и широкой дорогой, ведущей от склада до порта (мы шли по другой, узкой). Её специально расчистили ещё в старые-добрые времена, когда трущобы не подступали к границам, как волны к тонущему кораблю. И хоть дорогу успели здорово засрать, понастроив по сторонам различных навесов и даже шалашей, она всё равно была достаточно широкой, здорово выделяясь на фоне паутины остальных проёмов, узких настолько, что кое-где приходилось протискиваться боком. Монеты Ребиса скрежетали в таких местах, царапая деревянные стенки домов. Пару раз брат и вовсе злобно рычал, ломая с помощью Ауры разный хлам, мешающий ему пройти.

К счастью, ни один из домов не рухнул. В нашей ситуации лишнее внимание казалось мне совершенно ненужным.

Возле склада дежурили несколько ополченцев, среди которых были обладатели Ауры — Нильтас Морлан и Эрбо Олти. Вид у них был скучающий. Первый жевал сухари, второй курил.

— Надеюсь табак, а не Чёрный Нектар, — пробормотал я.

Грёбаный наркотик был той ещё дрянью. И, как на зло, солидный его запас нашёлся среди товара «Чёрно-белого рояля».

Наш приход заставил охрану взбодриться и с интересом уставиться на ухмыляющегося Ребиса.

— Всё позже, — махнул брат мечом, а потом обернулся к нам. — Располагайтесь. Заг, жду на совет через полчаса. Надо многое обсудить.

— Как всегда, — с толикой раздражения кивнул я.

Испорченное кошмаром настроение усугубилось бойней, поджогом поместья и мерзким поведением Ребиса, клеящегося к Вете прямо у меня на глазах, поэтому сейчас я был взвинчен и не расположен к праздной болтовне. И пусть она ожидалась, вероятнее всего, не праздной, сильно обстановку это не меняло.

Внутри склада царил полумрак, прорезаемый лучами света, пробивавшимися сквозь щели в немногочисленных ставнях. Ребис вошёл первым, и сразу же атмосфера помещения изменилась. Разговоры стихли, люди инстинктивно отступали, когда он проходил мимо. Его меч оставлял борозды на каменном полу, а монеты звенели погребальным звоном. Он шёл, не глядя ни на кого, и только губы его беззвучно шевелились, ведя диалог с невидимым хозяином.

Воздух был густым от пыли и запаха старого дерева, пропитанного морской солью и чем-то затхлым — будто здесь десятилетиями хранили мешки с испорченным зерном, которое так и не увезли. Пол, выложенный грубыми каменными плитами, местами просел, обнажая глиняную подушку под ним. В углах громоздились пустые бочки, чьи обручи давно проржавели, а дерево рассохлось.

В отличие от них, покосившиеся, но всё ещё крепкие стеллажи не пустовали. На них покоился товар — как доставшийся нам в «наследство», так и новопринесённый с «Чёрно-белого рояля»: парусина, верёвки, сельскохозяйственные инструменты, тюки ткани, многочисленное оружие, запасы ингредиентов для зелий, клятая наркота, украшения и специи.

О, специи! В нынешнее время они зачастую ценились дороже золота: перец, шафран, имбирь, гвоздика, мускатный орех, корица, кардамон… Долгое время я не мог понять их ценность, пока не узнал, что полкило мускатного ореха стоили столько же, сколько боевой конь; мешок чёрного перца был желанным подарком даже для высокопоставленного аристократа, а за попытку «разбавить» тот же шафран, смешивая его с другими, менее дорогими специями, полагалась казнь. Вот так легко и просто.

Не удивительно, что команда афридов, набравшая так много добра, оказалась столь сильна. В каком-то смысле можно сказать, что они всухую разбили нас, даже с учётом внезапного нападения. О чём я? Вета и Зана без моей помощи проиграли бы Пустому Карману, а я с Ребисом погибли от Эзры и Силлда.

Если бы не уникальные и откровенно читерные силы, то рассчитывать было бы не на что.

Однако они были, поэтому мы победили, став владельцами ну очень ценного груза. Думаю, постепенная его реализация будет одной из тем нашей нынешней беседы.

— Трупы свозились сюда? — раздался голос Форпона прямо за моей спиной. Я едва не вздрогнул. Ополченец, впрочем, обращался не ко мне, а спрашивал Нильтаса, стоящего в карауле.

— Не, — мотнул тот головой. — Дуфф арендовал пару халуп возле порта. Туда всё это дерьмо и оттащили. Потом, когда закончили с переносом товара, всех ублюдков в море утопили.

Форпон довольно хмыкнул.

— Камни к ним привязали?

— А то ж! Их же портками, ха-ха, примотали! Может и всплывут, но всем уже будет плевать к тому сроку.

— Не всплывут, — рядом показался Леви Мос-Лир. Мой наставник держал в руках книгу в кожаной обложке. На лице читалась усталость, волосы были мокрыми от пота. Помещение склада было весьма душным, а окна не открывали. — Морской живности у берегов хватает. Рыбаки тянут лишь мелочь, а вот кто покрупнее уже и сам может утянуть на дно незадачливого идиота.

Слегка поморщившись, припомнив экипаж когга, который сам помогал убивать, я направился вдоль складских рядов. Встречаемые ностойцы периодически кивали мне, но большинство делало вид, что не замечает — всё-таки я Прóклятый, и того факта, что Ребис сказал, будто Наршгал не испытывает к нам ненависти, оказалось попросту недостаточно.

Во всяком случае пока.

Склад был поделён на зоны. Где-то занимались распределением и проверкой взятых с «Чёрно-белого рояля» товаров, где-то тренировались новые безаурные ополченцы, где-то готовили еду, болтали и даже спали. Почти все деревенские занимались каким-то делом. Чего уж, в дальнем конце даже обустроили эдакую «мини-бойню», где последняя выжившая в Ностое скотинка нашла свой конец. Оно и логично, кормить их сейчас было попросту нечем. Теперь туши разделывали, пуская в ход почти всё. Выбрасывались лишь откровенные остатки, которые уже облепили мои мухи. Деревенские морщились, но не отгоняли их — знали, чьи это твари.

Что же, Дуфф хорошо постарался, запрягая людей. Я даже рад, что он отошёл от «пропажи» Дервиса.

Пройдя в глубь, я заметил то, на что ранее не обратил внимание. Царапины. Стены покрывали странные царапины, похожие на… следы меча. Чёртов Реб и его клинок, который он никогда не выпускает из рук! Некоторые борозды были свежими, другие уже покрыты лёгким слоем пыли, словно мой брат оставлял отметины своего безумия далеко не в первый раз.

— Заг! — бросился ко мне светлый лучик этого царства, отвлекая от мрачных мыслей.

— Керста, — улыбнулся я, подхватив девочку. — Как дела?

— Тут ужасно скучно! — жалобно заявила она. — Папа не выпускает со склада, максимум — пройти вокруг здания, и то под присмотром кого-то из ополчения! Можно пойти с тобой? Папа отпустит, ты же его ученик!

— А что мама? — припомнил я Вияльди.

— Так она ведь лишь сейчас вернулась, — непосредственно заявила та. — Значит можно? Заг! Можно? Можно-можно-можно?..

— Тихо, — рассмеялся я, проведя рукой по её мягким волосам. — Худрос — довольно паршивый городишко. Вот попадём в Палид — то будет другое дело!

— Но другие выходят, — обиженно заявила Керста. — Солм, Арчи, Дира, Холик — все!

— Они старше тебя, — справедливо заметил я. — Дира и вовсе уже замужем.

— Мне уже семь, Загрейн! Ну-у!

Рядом появилась Вияльди, упираясь руками в бока. В такой позе она напоминала букву «Ф», которая сердито склонилась над своей дочерью.

— Керста! Ты опять? — тон был под стать.

— А? А что я? Ма-а…

С улыбкой отойдя от парочки, я было углубился в недра склада, планируя найти жилую зону, но был остановлен знахаркой.

— Подожди, Загрейн.

Обернувшись, я кивнул. Керста уже тоскливо топала в сторону открытых ящиков, где ранее занималась распределением ингредиентов для зелий. Очевидно, что несмотря на возраст она разбиралась в них. Не удивительно, учитывая, кто её мать!

Хах, даже ребёнка подрядили на дело! Хотя… я в этом возрасте тоже работал. В этом мире, имею в виду.

— Что такое? — спросил я Вияльди.

Мухи тем временем наблюдали, как у входа на склад Нильтас, Эрбо, Форпон, Леви и подошедший к ним Сатор Отье, ранее контролирующий распределение оружия, обсуждали прошедшее утопление афридов. С толикой неудовольствия я узнал, что у них был свидетель, которого, под шумок, тоже забросили в море.

Замечательное время пребывания, Худрос надолго запомнится мне!

Наш капитан не терпит ложных слов,

Ни глаз, что ждут пощады и прощенья.

Он глух к мольбам. В пучине нет богов,

Лишь гул воды, да боль повиновения.

Взошло ли солнце? Может где-то там.

Не здесь. У нас лишь мрак, приказ, сомненье.

Старпом молчит, как камень в ураган.

А я веду, где слово — как знамение.

Покой возможен — нужно лишь простить.

И вихрем чуда породить движения.

Мы выбрали не слышать, не просить,

Не знать стыда, ни боли, ни влечения…

«Песни Килватры об Истинном».

1138 год от сотворения мира, Чаячий залив, взгляд со стороны

Море у берегов Миизара дышало туманом и солью. Влажный воздух вызывал испарину, оставляя на коже липкую плёнку. Чрезмерно тёплый ветер с юго-запада смешивался с холодным, северо-восточным, порождая марево, которое клубилось над водой, как дым от костра. Ветер нёс с собой запах гниющих водорослей и старой древесины — следы прошлых штормов, выброшенные на берег. Где-то вдали кричали чайки, но их голоса тонули в рокоте волн, бьющихся о борт «Мести Сирены».

— Вижу их! — крикнули с высоты вороньего гнезда — открытой бочки, закреплённой на мачте парусного судна. — Идут вдоль берега, сучьи дети!

Тина Смайл выхватила подзорную трубу, наводя её на размытый в тумане силуэт. Две мачты, низкая осадка — точно когг Эзры, «Чёрно-белый рояль».

— И куда он надеется приплыть? — сама у себя спросила она. Смутное ощущение тревоги не покидало женщину последние пару дней.

— Расстояние? — бросила она вверх.

— Пол лиги, капитан! Курс не меняют!

«Нас не видят, — моргнула она. — Семь Узлов совсем мозги растерял? Поставил наблюдателем слепца? Или их так хорошо потрепали, что просто некого? Нам же лучше».

Тина Смайл улыбнулась.

— Полный вперёд, идём на перехват, без отклонений! — хорошо поставленным голосом заорала она. Аура напряглась, зазвенела, способствуя усилению крика. Этот трюк капитан Чёрных Гарпий ещё плоховато освоила, но была уверена, что за сим дело не встанет. — Живей, сволочи! Работать, как штормовой ветер! Кто будет медлить — тому вечный привал в морской пучине! Я лично этому поспособствую!

Облизнувшись, одна из немногих женщин-афридов, встала на нос их двухмачтовой каравеллы, обшитой чернёным деревом. «Месть Сирены» скорректировала курс, направившись на перехват «Чёрно-белого рояля» капитана Эзры.

Тина давно приметила, что Семь Узлов умудрился отхватить крайне ценный груз. Учитывая близость к Миизару, было несложно предположить, куда он отправится его сбывать.

Какое-то чутьё подсказало Смайл запросить информацию у осведомителя в порту и — удача! — Эзра умудрился с кем-то повздорить, отчего экипаж сильно сократился. Сам Семь Узлов, по слухам, был ранен, после чего спешно свинтил из Худроса.

Вот только «Чёрно-белый рояль» шёл налегке. Вывод? Груз распродан и обменен на звонкие империалы! То, что и нужно Тине.

И никакого риска. Пусть сама Смайл не была уверена, что смогла бы победить Семь Узлов в открытом бою, но против раненого-то? Ещё и почти без команды? Не зря же корабль столь шустро покинул причал, ещё и не рискуя сразу выйти в открытое море!

— Ползёт вдоль побережья, словно жирная муха, — сплюнула женщина прямо в мутную воду.

Ожидается лёгкая добычи и Чёрные Гарпии возьмут этот куш!

На ветру развевалось знамя с чёрной птицей, распахнувшей крылья. Матросы умело и сноровисто вооружались, готовые к абордажу. Инженеры корректировали угол наклона и силу натяжения корабельных требушетов и баллист. К гарпунам прищёлкивались цепи, по которым ловкие морские волки перебегали на судно противника прямо во время боя.

— Не больше одного зелья в руки! — злобно орал Красноморд, её первый помощник, контролирующий, чтобы команда не набирала лишнего.

Рядом с Тиной встал Чешуя, её боцман.

— Что-то у меня предчувствие плохое, капитан, — глухо кашляя, заметил он.

— Ты опять заболел, фишисская морда? — строго покосилась на него женщина.

— Ни хера, — мотнул Чешуя головой. — Воздух сухой, будто песок. Не туман, а какая-то буря, едрить её налево!

— Для бури слишком слабый ветер, — отмахнулась Тина. — А сухость… мы возле западного Миизара. Говорят, здесь Аномалия появилась. Погодная. Жара сплошная, дождей нет. Вот и прёт.

«Месть Сирены» резала волны под острым углом к ветру. Каравелла показывала свои лучшие качества — лёгкая, манёвренная, способная идти круче к ветру, чем любой галеон. Тина чувствовала, как корабль отзывается на каждое движение румпеля, словно живой зверь, почуявший добычу.

Матросы натягивали снасти, выжимая последние узлы скорости. Мокрые от брызг паруса туго раздувались. На баке стояли двое лучников с уже наложенными стрелами — Тина не терпела неподготовленности.

Рядом с капитаном встала Ведьма. Вертрана Ка́устиль щурилась, осматривалась и уже держала меч вытащенным из ножен. Тина покосилась на неё с лёгким удивлением.

— Не туман, — бросила разыскиваемая убийца, чьими плакатами был буквально завален Саркарн — спасибо её дяде. — На зубах скрипит. Это песок.

Снова упоминание песка? Это не спроста.

— Песок в ветре? — Тина расширила Ауру Наблюдения, одновременно углубляя её и убирая ограничения, которые ранее сама и поставила, «отсеивая» лишнюю для разума информацию. — Твою-то мать…

Огромный незнакомый корабль выплыл из серой пелены почти беззвучно. Трёхмачтовый зверь с широкими боками и полудюжиной баллист на каждом борту. Его нос украшал железный щит — побитый, зазубренный, будто корабль сам участвовал в абордаже.

У Тины ёкнуло сердце. Она мысленно прикинула водоизмещение — раза в три больше каравеллы. Высокий форштевень с железным тараном говорил об одном: это боевой корабль, а не торговец.

И он шёл прямо на них!

1138 год от сотворения мира, Чаячий залив, взгляд со стороны

— Левый борт! — заорала Тина Смайл. — Уходим на ветер!

Но было поздно. Песчаный туман окутал «Месть Сирены» плотной завесой. Ветер стих, будто отрезанный ножом. Паруса обвисли. В наступившей тишине отчётливо скрипели блоки чужих снастей.

«Попались», — поняла Тина, видя, как её матросы мечутся по палубе.

— Песочник! — гортанно взвизгнул Чешуя. — Хранитель!

Паника охватила команду «Мести Сирены». Все здесь знали, кто такой Монсо Юман, и что он делает с попавшимися ему афридами. Конечно же теми, кто нарушил закон… Но они то как раз его и нарушили! И нарушали много-много раз.

— Без паники! — закричала Тина, пытаясь навести порядок. — Мы сможем уйти!..

«Не сможем, — мысленно прикинула она. — Песок в воздухе. Нас уже приговорили».

Тем временем, на «Сломанном ветре», корабле Хранителя, царила совершенно иная обстановка. Деловитая, сухая, как сверхсила Запретного Плода их капитана.

Почти вся «семья» Юмана владела Аурой, а старпом, как и Песочник, был Прóклятым. Вот только его Плод был из категории наделяющих, а не стихийных, поэтому ценился не так высоко.

— Залп! — взревел Нарлас Торринг, механик и мастер корабельных боевых машин на «Сломанном ветре».

Владеющий Аурой Наблюдения, этот уже немолодой мужчина никогда не ошибался, легко наводя смертоносные снаряды на противника.

Сперва послышался резкий свист — и первый болт вонзился в палубу, пробив ногу матроса Гарпий. Раздались крики. Корабль задрожал, словно под ударами топора. Шквал огромных стрел обрушился на «Месть Сирены», следом пошли гарпуны, цепляясь к каравелле прочными цепями, перерубить которые вряд ли смог бы даже владелец Ауры. Во всяком случае не с первого раза.

Ведьма стала первой, кто попытался, тут же подтвердив это правило. Охваченный Аурой меч с трудом рассёк левую часть всего одного звена мощной цепи. Она задрожала и ослабла, но не разорвалась, удерживаемая со второй стороны. Нужно было попасть по ней же второй раз. Сделать это при корабельной тряске и бешеном движении цепи казалось практически нереальным, даже несмотря на Ауру Наблюдения, показывающую в какую сторону сместится звено. Разум видел, тело не успевало.

Кто-то из команды бросился ей помогать — и тут же рухнул, сражённый арбалетным болтом в шею. Кровь брызнула на парусину, оставив тёмные пятна.

Клинок Вертраны мелькнул, прикрывая шею от короткого дротика, который бросил в неё один из представителей абордажной команды, уже перебирающийся на каравеллу. Толика мгновения из будущего, доступная ей, в очередной раз если и не спасла, то значительно облегчила девушке жизнь.

— Залп! — между тем снова заорал Нарлас Торринг, теперь командуя не стреломётами, а корабельными требушетами. В воздух взлетели кожаные бурдюки, полные поистине взрывной смеси, изготовленной умелыми алхимиками.

Снаряды пересекли расстояние между судами, разбившись о нос «Мести Сирены» с отвратительным хлюпаньем. Ослепляющая вспышка. Яркое пламя охватило часть каравеллы, облизнув лесенку у форштевня.

Абордажная команда высыпалась на палубу, грозно улюлюкая и поигрывая палашами. Матросов Камбииза прикрывали умелые африды, почти каждый из которых владел Аурой. Стрелки не отставали, поливая залёгших пиратов Чёрных Гарпий болтами из арбалетов.

Свист стрел смешался с лязгом стали. Кто-то заверещал — остриё пробило горло и матрос захлёбывался собственной кровью. Палуба превратилась в кровавую кашу. Кто-то поскользнулся на кишках, вывалившихся из распоротого живота, и тут же получил топором в спину. Кровь смешивалась с морской водой, образуя липкую пену. Ноги вязли, как в болоте. Один из матросов «Мести Сирены», раненный в живот, полз к борту, оставляя за собой мокрую полосу. Его догнал абордажник — удар палаша раскроил череп с хрустом ломающихся скорлупок.

Пахло серой, горелым деревом и чем-то сладковато-тошнотворным — так горела человеческая плоть. Один из алхимических снарядов разорвался у грот-мачты, и брызги горящей жидкости окатили двух матросов. Они закричали, катаясь по палубе, но смесь прилипла к коже, как раскалённая смола. Кто-то попытался залить их водой — пар поднялся клубами, смешиваясь с вонью палёного мяса. Подожжённый матрос наступил на чей-то оторванный взрывом палец и с воем вывалился за борт, падая в море.

Красноморд отчаянно парировал удары двух нападавших, отступая к мачте. Пот заливал ему глаза. Рубаха прилипла к телу. Он уже понимал, что это конец — силы кончались, а враги сменяли друг друга свежими бойцами.

Где-то со стороны «Сломанного ветра» доносились команды: «Огонь!», «Ещё залп!», «Ниже, сучьи дети!» Голос Торринга звучал буднично, словно он руководил погрузкой товара, а не резнёй.

Тетивы баллист ревели, как разъярённые звери. Тяжёлые болты зловеще свистели над водой, врезаясь в борт каравеллы с глухим стуком. Дерево трещало, разлетаясь щепками.

Деморализованные обитатели «Мести Сирены» начали отступать, ещё не успев осознать, что отступать некуда. Позади — коварные морские воды, под ногами горящий корабль, а перед ними умелые и куда более сильные воины Хранителя.

Едкий дым резал глаза и лёгкие. Матросы кашляли, слёзы текли по закопчённым лицам. Кто-то блевал от удушающих паров — алхимики не жалели опасных реагентов.

— Куда⁈ Дура! — крикнула Тина, уже вступив в бой со старпомом Песочника — Фернандом Мидкулом, по прозвищу Панцирь.

Но Ведьма не обратила внимание на слова своего капитана. Девушка сноровисто бежала по цепи, соединяющей оба корабля, стремясь попасть на «Сломанный ветер». По дороге она ловко сшибла в воду верещащего матроса Хранителя, потом вступила в бой с ещё одним, более умелым.

Оба с трудом удерживали равновесие на качающейся цепи, которую перетягивали два немалых корабля. Обзор застилал туман и песок, то и дело попадающий в глаза. Но оба не отступали, скрестив мечи.

В голове Вертраны горела лишь одна мысль: «Убить Камбииза и всё закончится».

И это была верная мысль. Если команда «Сломанного ветра» потеряет капитана, то получит столь серьёзный удар по боевому духу, что, вероятнее всего, испуганно сбежит, спешно спуская на воду несколько имеющихся шлюпок.

Вот только… каков был на это шанс?

Ещё не получивший прозвища Тулио Бромбон, сцепившийся с Ведьмой, был молодым парнем, лишь недавно открывшим Ауру и искренне боготворящим своего капитана. Его глаза горели праведным огнём, а рука крепко сжимала клинок. Всё свободное время Тулио посвящал тренировкам — в том числе абордажу. Поэтому удерживался на цепи относительно спокойно.

Ведьма была иной. Превосходя оппонента в силе и Ауре, она опасно шаталась, ведь весь опыт девушки упирался в тренировку бега до вражеского корабля, который нужно было быстрее зачистить от противников.

Цепь дрожала, как живая. Каждый шаг Вертраны заставлял её раскачиваться, звенья скользили под ногами, будто покрытые маслом. Порывы ветра ухудшали положение, песок в воздухе и солёные брызги превращали ситуацию в почти невозможную. Лишь Аура позволяла удерживать баланс.

В отличие от неё, Тулио не пытался стоять — он постоянно двигался, используя качку, как опору. Его палаш опасно блестел в воздухе, раз за разом проходя практически впритык к её телу. Казалось, каждый миг может оказаться последним, сталкивая девушку вниз, где волны перемалывали тела и обломки каравеллы.

Один из гарпунов сорвался, падая вниз. Цепь с воем пронеслась мимо, чуть не сбив их обоих. Тулио рассмеялся, адреналин бурлил в нём, горяча кровь. Вертрана была сосредоточена — один неверный шаг, и море примет её, как приняло уже десяток тел.

— Залп! — громовой голос Нарласа Торринга пробился сквозь шум боя и ветра. В горящую «Месть Сирены» полетели новые снаряды, несущие в себе сжиженный газ, готовый взорваться, едва смешается с воздухом. Именно поэтому стрельба велась не по палубе, полной матросов Песочника, а по корпусу.

Каравеллу затрясло от взрывов, но только одна сторона конфликта была к ним готова. Завывающие африды Хранителя яростно резали своих врагов, отделяя головы от тел, либо оставляя глубокие кровавые раны, пинками сбрасывая трупы в море.

Сам Монсо Юмон спокойно стоял возле борта «Сломанного ветра». Его Аура окутала оба корабля, позволяя Хранителю «видеть» всё происходящее. Песок, наполнивший воздух, был готов атаковать в любой момент. Камбииз не желал рисковать жизнями своего экипажа, но понимал, что его людям нужна тренировка. Почему бы не обеспечить её?

Холодная улыбка появилась на его лице.

«Главное сохранить головы. Награда сама собой не упадёт мне в карман», — мелькнула у него короткая мысль.

А Вертрана в этот момент рычала от ярости, пытаясь одолеть неожиданно неприятного противника. Треск стали и звон цепей фоном проносились мимо сознания девушки. Уже дважды она ловила Тулио на ошибке, но каждый раз он умудрялся сохранить положение, смещаясь на узкой качающейся цепи.

— Не пройдёшь, сучка! — азартно кричал парень. — Нечего тебе на «Сломанном ветре» делать!

— Тц, — только и ответила Ведьма.

Будучи из семьи знати, пусть и не грандов, она с детства привыкла держать себя в руках. Даже плещущаяся в ней злоба, хоть и изредка прорывалась, не спешила переходить во что-то большее.

«Далеко не слабак, — мысленно оценила она, — не безымянный юнец. Но и не я».

Со стороны «Сломанного ветра» донёсся громкий хруст — треснула одна из баллист. Нарлас Торринг разразился крепкой бранью. Казалось, голос был слышен даже на «Мести Сирены».

Новый обмен ударами завершился кровью. Вертрана изменила направление своего меча, атаковав напрямую, без финтов, сознательно пойдя на размен.

Аура Защиты вспыхнула у обоих бойцов, опасно заколебавшихся на тонкой цепи. Море под ними пучилось пеной промахнувшихся снарядов, горело алхимическим огнём, стонало криками тонущих.

Щека Ведьмы получила глубокое рассечение — кровь тут же покрылась песком, — бок Тулио Бромбона окрасился алым. Аура Защиты не спасла от ран.

— Ха-а… — парень прищурился, топнув по цепи. Вертрана закачалась, кончик её меча заходил ходуном. Тулио резко ударил по нему рукой, покрытой Аурой, одновременно делая выпад палашом.

Оружие не слишком подходило для рубки, но Аура легко нивелировала подобные проблемы.

— С дороги, пока ещё жив, — прошипела Ведьма.

Девушка чувствовала, что если бы не цепь, она бы уже победила. Аура Наблюдения показывала, как за спиной гибнет её команда, её семья. А она… застряла тут!

— Нет уж, красотка, — Тулио отправил ей воздушный поцелуй, а потом подпрыгнул, используя качку цепи, чтобы резко сместиться в сторону, словно маятник, пытаясь нарушить её равновесие.

Выругавшись, Вертрана отступила, уходя в защиту. А битва всё продолжалась…

Палуба «Мести Сирены» стала местом бойни. Шквальные стрелы из баллист рвали обшивку и доски. Зелья вспыхивали, будто короткие красные молнии. Вой, грохот, вопли. Пахло металлом, мочой и горячей смолой.

Каравелла накренилась — вода поступала через пробоины в корпусе. Матросы Хранителя сменили палаши на вёдра, вычерпывая воду — которой сразу же тушили разгорающийся пожар — но не справлялись.

«Минут пятнадцать, не больше», — прикинул Нарлас Торринг, наблюдая, как «Месть Сирены» садится носом.

Он скомандовал прекратить огонь по корпусу — нечего топить добычу раньше времени. Лучше пустить пару снарядов по такелажу, окончательно обездвижив противника.

На воде вокруг кораблей плавали обломки, трупы, куски парусины. Акулы уже почуяли кровь — серые плавники рассекали волны в опасной близости от бортов.

Один из раненых афридов Чёрных Гарпий, сползая по борту, вдруг заорал диким голосом — что-то схватило его за ногу и потащило под воду. Больше он не всплывал.

На палубе, однако, ещё продолжался бой. Кто-то хрипел, истекая кровью и пытаясь зажать дыру в брюхе, откуда вываливались кишки. Кто-то хныкал, баюкая отрубленную руку. Какой-то матрос поскользнулся на непонятной консистенции луже, упал и начал кричать — это была смешанная со смолой кислота.

Фернанд Панцирь, старпом «Сломанного ветра», казалось, рубил своим палашом, словно топором. Он создавал ощущение предельно открытой стойки, не старался защищаться, казался тяжёлым и неповоротливым.

Обман. Мужчина действовал, как опытный абордажник, используя сугубо короткие, экономные движения. Он не размахивал палашом, а работал им точно, словно мясник с тушей. Каждый удар предназначался для конкретной цели — сначала выбить оружие, потом ранить и добить.

Тина быстро раскусила его. Она дралась быстро, рассчитывая на скорость и технику. Но клинок соскальзывал с кожи врага, будто тот был одет в невидимую кольчугу. Даже Аура Атаки не помогала!

Очень скоро Тина осознала, что причина отнюдь не в Ауре Защиты.

— Так ты Прóклятый? — оскалилась женщина, отскакивая от очередного размашистого удара. — Дешёвый сукин сын!

— Кто ещё дешёвый, шлюха? — раздражённо бросил ей старпом. — Тебя, афридка, поимеет вся наша бравая команда. Или думаешь сыскать добрую смерть?

'Суставы, — мелькнула мысль у Тины. — У любой брони есть слабые места.

Она нырнула под размах палаша, целясь в запястье — туда, где кожа тоньше всего. Но Фернанд был не новичком. Он развернул удар, поймав женщину на подходе. Подлетевший представитель Гарпий попытался атаковать Фернанда со спины, но его копьё сломалось о спину Панциря, не причинив ровным счётом никакого вреда. Ленивый удар локтя африда раздробил врагу череп.

Воспользовавшись моментом, Тина напитала клинок Атакой, со всех сил рубанув противника по шее.

— Оу, — хмыкнул Фернанд. — Ты пробила кожу. Добилась своего. Довольна?

Меч Тины действительно сумел нанести Панцирю вред — оставил порез толщиной с волос. Хуже того, женщина осознала природу Запретного Плода врага.

— Сталь, — широко открылись её глаза.

— Я стал металлическим человеком, — оскалился африд. — Здорово, да? Если ты не можешь пробить ударом кусок железа с меня толщиной, то лучше сдайся сразу, иначе погибнешь уставшей.

Тина мрачно выругалась. Аура Атаки у неё не могла похвастаться такими успехами. К тому же, она была почти уверена, что при необходимости Панцирь дополнительно укрепит себя Защитой. И как с таким бороться?..

«Месть Сирены», получив несколько пробоин, активно тонула. Пордвей Хиггинз, боцман «Сломанного ветра», пинками переворачивал тела убитых матросов, обыскивая карманы. Самый жадный представитель команды Хранителя забирал всё, представляющее хоть малейшую ценность: монеты, кольца, ожерелья, амулеты, золотые зубы. Коронки он выбивал рукоятью кинжала, не обращая внимания на хруст ломающихся челюстей. Всё попадало в безразмерный мешок.

— Да неужто? — загорелись его глаза, когда Хиггинз за волосы приподнял голову Чогуса, штурмана «Мести Сирены». — А я тебя знаю!

Боцман тщательно изучал все листовки с наградами за голову, чтобы даже случайно не упустить выгоды. Его палаш тут же отрубил голову Чогуса, бросив в мешок — к остальным ценностям.

— Бальзамирующей жижи мало, — дёрнулось у него веко. — Лучше бы живыми брать… Эй! — заорал он, обращаясь к команде «Сломанного ветра». — С наградами за голову живыми берите! Слышите, ублюдки⁈ Кто убьёт — шкуру спущу!

— Жирный сквалыга, — прошептал Барбас Зокли. Мужчина не спешил вмешиваться в битву, как и Монсо Юман давая своим подчинённым возможность набить шишек, став ещё чуточку сильнее. Сам Барбас не видел для себя вызова в битве со столь слабыми пиратами.

Но когда на него попытался напасть Красномордый, Барбас показал, что не зря стои́т без дела.

Увы для представителя Гарпий, в команде Хранителя было далеко не два обладателя Запретного Плода!

1138 год от сотворения мира, Чаячий залив, взгляд со стороны

Прóклятых на корабле Хранителя было три.

— А-а-а! — крикнул Барбас Зокли, создавая звуковую волну.

Он тоже был владельцем Запретного Плода, получив возможность управлять голосом. Именно это выработало у него привычку всегда говорить шёпотом, ведь поначалу, когда он был неумелым юнцом, каждый случайный звук мог привести к катастрофе.

К счастью для «Сломанного ветра» — те времена давно остались позади. Хотя привычка сохранилась.

Красномордый взвизгнул. Старпома «Мести Сирены» впечатало в мачту, ломая кости даже сквозь Ауру Защиты. Причина проста — резонанс. Против такого нужно покрывать Аурой всё своё тело, но у Красномордого не было этой информации.

Барбас улыбнулся и легонько присвистнул. Обе руки старпома хрустнули, словно щепки. Африд широко открыл глаза, зашипел, а потом потерял сознание.

Не первое и не последнее подтверждение разницы в силе между двумя командами. Хранитель не забывал о тренировках, зачастую лично помогая раскрыть потенциал своей «морской семьи».

Очередной взрыв сотряс палубу. Пожар всё яростнее пожирал каравеллу. Один из матросов «Сломанного ветра» пошатнулся и неудачно подставился под удар врага, но песок, витающий в воздухе, моментально собрался плотной коркой, спасая его от удара топором. Удивлённый африд «Мести Сирены» успел только недоумённо открыть рот, прежде чем песок изменил форму в тонкое лезвие, распарывая его от паха до ключицы.

Хранитель не желал жертвовать своими людьми, оберегая их и тщательно наблюдая при помощи Ауры.

Один из матросов Гарпий заверещал — стрела попала ему в глаз, но не достала до мозга. Ещё живой, отчаянно кричащий, он понимал, что это конец. Смерть, которая решила посмеяться над ним и не забирать жизнь прямо сейчас.

А в противостоянии между кораблями — ровно посередине — никак не намечался победитель. Цепь качалась под весом Вертраны и Тулио, но пользовался этим преимущественно только последний. Каждый его выпад заставлял металлические звенья прогибаться, сбивая Ведьму с ритма. Она была сильнее и опытнее, но парень лучше знал специфику морского боя.

— Не привыкла к качке, красавица? — насмешливо бросил он, легко балансируя.

Девушка насупилась. Она уже семь лет ходила с Чёрными Гарпиями. Только ранее никогда не сталкивалась с врагом во время чуть ли не акробатического трюка!

Это был не бой, а смертельный танец на канате. Цепи. И Тулио танцевал лучше.

Ещё и брызги слепили глаза, а скользкие звенья так и норовили выскользнуть из-под ног!

Тулио нанес серию быстрых ударов, каждый раз отклоняя цепь в свою сторону. Вертрана качнулась, выставила руку для равновесия — и тут же получила неприятный разрез. Растянутая Аура Защиты не сумела побороть точечную Ауру Атаки.

Однако в чём девушку нельзя было обвинить, так это в скорости работы ума. Ведьма сумела нащупать путь, который позволит пройти дальше. Её клинок ударил по… звеньям.

Аура Атаки, как и ранее, позволила ей перерубить кольцо цепи с одной стороны, но не затронуть его противоположный край. Это не позволило им обоим упасть, — ведь цепь худо-бедно продолжала держаться, — но существенно осложнило равновесие. Не готовый к столь подлому трюку Тулио закричал злые обвинения, однако…

— Тебя с верхотуры не слышно, придурок! — насмешливо ответила Вертрана, рассматривая, как парень упал в морские воды. Вокруг него закружил песок, но вода была для него табу. Стихия не могла нырнуть следом за парнем, чтобы помочь ему.

Впрочем, это и не потребовалось. Аура у Тулио имелась, а потому он почти сразу вынырнул, выпустив фонтанчик солоноватой воды изо рта. Выругавшись, юнец споро поплыл к «Сломанному ветру», не позволяя водоворотам и обломкам затянуть себя на дно.

А Ведьма уже мчалась на встречу к Камбиизу, чья смерть должна остановить бойню на «Мести Сирены». Должна ведь, так?

Битва на палубе подходила к концу. Практически все Гарпии нашли свою смерть. В живых оставалась лишь скудная горстка, отчаянно обороняющаяся в разных узких местах. Ещё несколько человек попытали своё счастье в море, но вслед им непременно летели арбалетные болты, зачастую убивая или раня. А кровопотеря в воде… что же, были и более простые способы умереть.

— Пригнись! — крикнул лоцман «Сломанного ветра», Колтор Берг, бросая нож. Матрос Гарпий захрипел, ухватив рукоятку, появившуюся в его горле. Его ноги подкосились. Мужчина завалился на палубу, булькая кровью.

Африд из команды Хранителя жестом поблагодарил товарища, продолжая заниматься тушением пожара. Пордвей Хиггинз только что скомандовал прекращать ломать «его собственность».

— Тут есть ценности, нутром чую! — ревел жадный боцман, подёргивая себя за бороду. — Тащите сюда Оболона, пусть заделает дыры в этом сраном корыте. А вы, сучье вымя, черпайте воду! Я отсюда не уйду, пока не загляну под каждую койку!

Истекающая кровью Тина могла сражаться только одной рукой. Левая получила серьёзную рану. Фернанд продолжал оставаться спокойным и расслабленным. Он даже фехтовал будто нехотя. Однако хватило и этого. Очередной удар выбил клинок из ладони Смайл. Капитан Чёрных Гарпий упала на колени.

— Зачем? — зло проскрежетала она. — Там же плыл «Чёрно-белый рояль» Эзры! Этот ублюдок творил дерьма поболее всех нас вместе взятых. Почему не на него?..

— Его убили, — хмыкнул Панцирь. — Не знала? В порту Худроса прошла знатная заварушка, а потом нашли труп Семи Узлов и его дружка Зрачка. Когг, конечно же, быстро разгрузили, а дальше его забрала какая-то мелочь, даже без награды за голову. Что мы там найдём? Клопов? Плесень? Спасибо, у самих хватает.

Тина заморгала, а потом рассмеялась.

— Вот как, — уже спокойнее кивнула она. — Значит судьба…

— Тебя казнят, но какое-то время ещё есть, — Фернанд пожал плечами. — Слышала, как жадюга разорялся, чтобы брали живыми? Против приказа капитана, но… не думаю, что он будет особо против. Живые, мёртвые — лишь бы закрыть очередной наградной лист.

Женщина пожала плечами, поморщившись от боли в ране.

— Толку от этих денег? Мы не так известны…

— Не ради денег, — покачал головой Панцирь. — Камбииз набирает рейтинг. Разве ты не знала, что лучших Хранителей… — песок в воздухе шлёпнул Фернанда по щеке с такой силой, что разбил стальную губу. Голова африда мотнулась назад, он пошатнулся, но почти сразу восстановил равновесие. — Извиняюсь, кэп, — откашлявшись, протянул старпом, осознавший, что благодаря Наблюдению Монсо Юман слышал каждое его слово. — Это… вот.

Тина усмехнулась. С толикой грусти.

Ведьма мчалась по шатающейся палубе «Сломанного ветра», рассекая дым и песчаную пыль. Сквозь кашель и гарь она различила его — чёткий силуэт, будто вырезанный из инкрустации: высокий, худощавый, неподвижный. Монсо Юман стоял у мачты, будто родился там, среди морских волн, песка, ран и заноз. Облако пыли вокруг него было особо сильным. Неподвижным и словно мёртвым.

Он медленно повернул голову в её сторону.

— Песочник, — с ненавистью прохрипела Вертрана. Кровь запеклась в левом уголке её губ.

Камбииз промолчал. Он смотрел сквозь девушку, словно увидел пятно грязи на идеально начищенных сапогах. Такое не вызывает даже досады, лишь лёгкий, едва уловимый внутренний стон, на который толком и внимания обращать не стоит. Монсо Юман не видел в ней ни малейшей угрозы. Пустота. Ничто. И это злило её ещё больше.

Путь меча, по которому шла Ведьма, не терпел ярости. Она не варвар, не дикарка, а хладнокровная воительница… Во всяком случае, так ей хотелось думать. Но сейчас всё изменилось. На краткий миг она ощутила себя также, как в детстве, когда узнала, что дядя Бернард убил её отца, Сенефа, а мать отреклась от дочери, пожелав никогда более её не видеть.

Зубы стиснулись, в глазах потемнело. Она рванула вперёд, двигаясь в низкой стойке. Меч аж звенел он переполняющей его Ауры. Казалось, этим ударом она может разрубить весь «Сломанный ветер».

Молниеносный росчерк… в пустоту. Лишь пыль полетела во все стороны, словно Вертрана ударила не клинком, а хлопушкой по старому ковру.

Лик Хранителя соткался у неё за спиной. Удар.

Каким-то чудом (и Наблюдением) девушка успела выставить клинок, наполнив оружие Аурой Защиты. Лучше так, чем принимать удар на лопатку, куда и целил Песочник.

И всё равно её протащило по палубе почти восемь метров. Ведьма ощутила, как задрожали руки.

— Вертрана Каустиль, — заговорил Монсо Юман, голос звучал глухо и хрипловато. — Бернард заплатит за тебя. Живой.

Новая попытка. Вертрана ускорилась ещё сильнее, чего даже сама от себя не ждала. Но наткнулась на песчаную стену. А разрубив её — на новую стену.

Но больше всего девушку раздражало иное. Не стены. Не игры Хранителя. Песок! Мерзкие микроскопические крупинки! Они царапали зрачки, скрипели на зубах, набивались в раны. Ведьма раз за разом сплёвывала песчинки изо рта, тёрла глаза тыльной стороной руки, ощущала, как песок забивает нос.

Даже в нынешнем состоянии бесконечной злобы, она понимала, что пожелай Камбииз, и её похоронит бесконечная песчаная лавина.

Но он не желал.

БАХ! — новый удар со спины. В этот раз Монсо Юман скрыл атаку Аурой, отчего Вертрана не сумела отреагировать. Её тело врезалось в борт, едва не вывалившись в море. Песок удержал её, на миг появившись в этом месте. А потом хлёстко, будто кнут, вонзился в тело.

Ведьма зашипела. Аура Защиты едва спасла её, не дав рассечь кожу. Но смысла в этом было немного. На меч уже наступила нога Хранителя. Песчаный кулак врезал по рёбрам, едва не ломая их, роняя Вертрану на колени.

Монсо Юман поднял клинок девушки перед собой. Волна песка закружилась вокруг лезвия, как маленький смерч, стачивая металл, словно наждачка дерево. Отвратительный скрежет резанул по ушам. Несколько секунд и на палубу упала одна рукоять.

Вертрана удивлённо открыла рот.

«Уничтожить сталь так просто⁈ Это какие силы⁈..» — Ведьма не успела додумать эту мысль, лишившись сознания. Она даже не заметила новый удар, точечно вырубивший её.

Камбииз пару мгновений рассматривал девушку, а потом спокойно развернулся и вытянул руки. Потоки песка сформировали огромную ладонь, которая обхватила тонущую каравеллу, удерживая её над уровнем моря. Африды Хранителя разразились довольными криками, особенно Пордвей Хиггинз, не успевший, по его словам, обыскать и десятую часть «Мести Сирены».

— Капитан… — на палубу влез мокрый и растрёпанный Тулио Бромбон. — О, вы победили, — покосился он на Вертрану.

Монсо насмешливо приподнял бровь. Тулио смутился.

— Ну да… — почесал он затылок и сплюнул за борт. — Так это… мне помогать остальным? Или тут чего? — и снова посмотрел на девушку.

— Понравилась? — без иронии спросил Хранитель.

— Хех, — Тулио отвёл взгляд. — Хм… да? То есть… она сильная… Может это… ну… к нам?

— На «Сломанном ветре» не будет женщин, Бромбон, — отрезал Камбииз. — А Ведьма и вовсе не стоит таких рисков. За ней охотится «Гильдия купцов Каустиля». Третья строчка рейтинга Саркарна. Одна из ключевых торговых гильдий всей империи.

— Ого! — шокировано качнулся юный африд. — А… капитан, что она сделала?

— Она? — Песочник холодно улыбнулся. — Родилась не в той семье.

Тулио непонимающе заморгал, но Хранитель уже отвернулся.

— Запри её в бриге, на нижней палубе, отдельно от других заключённых, — приказал Монсо. — Туда же потом отправим тех, кто выжил.

— Много таких? — Тулио поплевал на ладони (хотя они и так были мокрыми), а потом легко поднял девушку на руки.

— Трое, — на миг прислушался к Ауре Наблюдения капитан.

И это было так. Живыми взяли немногих. Тех, за чьи головы можно получить деньги: Тина Смайл, переломанный Красномордый и Чешуя. Четверо, если считать Ведьму.

На миг Камбииз задумался, стоит ли нагнать «Чёрно-белый рояль», но тут же выкинул из головы эту мысль. Нет, не стоит. На нём нет никого, кто мог бы представлять для него интерес. Надеяться же отыскать там ценности… зачем?

Не ради золота Песочник занимается своей работой. Далеко не ради золота…

Рейтинг оценки Хранителей… И возможность взять под контроль провинцию, если покажешь достаточный результат. О, да! Это то, что рассматривал для себя Монсо Юман. Стать наместником. Но не какой-то жопы мира, а очень даже конкретного места. Миизара. Где пряталось так нужное ему божественное оружие.

А на поверхности моря плавали покрытые ранами тела. Редкие чайки кружили над местом боя, ожидая возможности спикировать вниз. Кое-где уже булькали акулы, нагло решившие поживиться мясом, не дожидаясь, пока отплывут корабли. Шлёпали вёсла лодок — матросы «Сломанного ветра», под крики боцмана, проверяли карманы, выискивая монеты.

Битва окончилась.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.