«Я давно обратил внимание на эту женщину, ее сложно было не заметить: огненно рыжие волосы разбавляли такой яркой аурой любой день, что надо было быть слепым, чтобы игнорировать их великолепие. И равнодушным, чтобы отказать себе в удовольствии наслаждаться их беспечным присутствием в пейзажах нашей длинной улицы. Шапки она никогда не носила.

Ее волосы были рассыпаны по плечам огненными спиральками настолько идеальной формы, словно кто-то сделал их на заказ, и тщательно отполировал до блеска каждый волосок… Уж не могу судить, от природы ли ей досталось такое богатство, но пользоваться им она умела. От того, думаю, и не носила головных уборов в холодные сезоны года.

В летние солнечные дни лучи солнца так задорно играли в легких кудрях и разбегались маленькими светлячками в теплом воздухе, что от нее невозможно было оторвать взгляда. В непогоду весны и осени волосы зажигали душу, как ленивые язычки пламени из уютного камина, и становилось все равно на унылый ветер и дождь. А знаете, как чарующе выглядели локоны посреди зимнего промозглого дня?

Такие дни часто выпадают среди зимы: без аккомпанемента метели, и белых сугробов, густо насаженных на землю обильным снегопадом. Тогда взгляду не за что зацепиться, и он впивается острыми колючками в душу. Уныло и проникновенно. От того, что природа не вдохновляет его атмосферой зимней сказки.

Представьте себе прохожих, которые торопятся в свои равнодушные офисы, школы, детские сады, бездумно бегут разогревать машины… Кутаются в теплые шарфы, и прячут лица от холодного ветра так, что и глаз не видать. Они так проникновенно суетятся, как будто проживают последние секунды своей жизни, а бездействие и расслабленность кажутся им непозволительной роскошью.

Это было не про нее, ее глаза и улыбка всегда сияли так, словно она была еще совсем ребенком. Маленькой озорной девочкой, которой не терпелось познать мир во всей его красоте, и от того ей было необходимо трогать и пристально разглядывать все, что ее окружало. И рыжеволосая женщина цеплялась за такие подарки природы, словно очень боялась повзрослеть…

По ночам на крыше ее мансарды часто образовывались крупные прозрачные сосульки. Наверное, почти все взрослые рано или поздно вспоминают как это здорово — облизывать сосульки, будто самое вкусное в мире лакомство, но потом обречённо отгоняют шальные мысли и идут себе дальше. По своим серьезным взрослым делам…

Она никогда не проходила мимо, словно ей было некуда спешить. Осторожно отламывала длинные ледяные наросты, зажмуривалась и подносила ко рту. А потом с удовольствием хрустела. Клянусь, я слышал этот хруст даже через свое окно!

И видел, как уныло сворачивались ее худенькие плечики, если сосулек она не находила. В такие дни природа обильно посыпала ее прекрасные золотые волосы снежинками, и снежинки блестели на них, как крошки сахарной пудры на румяном пироге.

А рыжеволосая женщина с благодарностью подставляла небу лицо и проникновенно слизывала снежинки с блестящих алых губ.

Со временем это превратилось в мой ежедневный утренний ритуал — я просыпался, принимал душ, готовил тосты, варил кофе и садился у окна. Я даже перестал убирать с подоконника сахарницу и горчицу и пододвинул к нему рабочий стол.

Рыжеволосая женщина выходила из дома в одно и то же время, и я любовался ее волосами, и ее легкими невинными движениями. Но больше всего меня восхищало в ней то, что она никогда никуда не торопилась…

Мягко сияла волосами и вдумывалась в каждый свой шаг, а глаза тем временем искали что-то необычное и интересное. Я ни разу не видел, чтобы она шла, уткнувшись глазами в дорогу и не поворачивала головы, занятая собственными мыслями. Не думаю, что у нее совсем не было мыслей, скорее всего, она просто отпускала их на свободу. А не кормила ими рассудок, как обычно делают люди…

Она переехала в соседний дом несколько лет назад, но мы не были знакомы, и вовсе не потому, что не представилось подходящего случая. Я мог узнать ее имя миллион раз, но при каждой возможности заговорить с ней, у меня не получалось сделать ни шага, тем более, что-то сказать…

Ее волосы так завораживали, что я каменел, как бессильный воин под едким взглядом медузы Горгоны. Так я ее и прозвал «Золотая Горгона».

Даже и не вспомню, когда впервые решил написать ее портрет… Художнику иногда требуется время, чтобы созреть до образа, а потом он не в силах остановиться, образ обретает собственную оболочку и будто бы живет сам по себе, и питается вдохновением автора, высасывая его до последней капли… Остается лишь терпеливо наблюдать и печатлеть на холсте важные минуты его жизни.

Только не подумайте, что я безумный художник, который влюбился в незнакомую рыжеволосую женщину и совсем слетел с катушек… Рисование моя любимая страсть с самого детства, правда, стать профессиональным художником у меня не сложилось. Но сложилось стать хорошим юристом.

Просто, в суете дней, насыщенных людьми, судебными задачами и мирскими проблемами, она стала такими редкими моментами ничем не омрачаемого счастья, что я будто бы начал проживать жизнь вместе с ней. Наполняя минуты чем-то особенным и необыкновенным, с каждой новой картиной…»

Лиза старалась сдержать раздражение, но это ей удавалось с большим трудом. Сначала неприятное свербение легкими покалываниями появилось в кистях рук и ступнях, а затем стремительно разлилось по всему телу. Стало трудно дышать и захотелось подергать всеми частями тела одновременно, или изо всех сил закричать, чтобы освободиться от этих неприятных ощущений.

Владимир был излишне нервозен, его действия были такими частыми и так пропитаны неуверенностью в себе, что Лиза не могла на него спокойно смотреть. Александра видела, как дергается глаз Лизы в такт движениям рук Владимира и едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос.

Судя по негодующему взгляду, Лиза успела пожалеть о том, что отказалась от должности исполнительного директора, теперь ей придется видеть Владимира каждый день… Сама себе устроила крепкий капкан…

«Надо больше медитировать», — шептала Лиза и старалась не смотреть на мужчину. Он же, напротив, смотрел на нее так, будто видел только ее. В зале заседаний присутствовали еще сотрудники, но для Владимира все они разом превратились в безликих молчаливых невидимок.

Он никак не мог отойти от впечатления, какое Лиза на него произвела, когда вошла в зал совещаний… В то мгновение сердце больно сжалось, а ноги задрожали, он не мог себе и представить, насколько она роскошна!

Потрясающее платье изумрудного оттенка в упругих воланах на юбке и с пышными рукавами фонариками так изумительно ей шло, словно было сшито на заказ лучшими швеями столицы. А большие серые глаза смотрели с такой дерзостью, что он почувствовал, как закружилась голова.

Сама Лиза во Владимире ничего особенного не нашла, он даже показался ей скучным. Пока не начал говорить…

— Лиза, — она протянула руку в знак приветствия.

— Очень приятно, Елизавета, мне очень. Приятно, — Владимир произнёс в ответ всего несколько слов, но каждое слово сопроводил таким количеством красноречивых жестов, что у Лизы задергались руки. Она не любила людей с нервными движениями.

Отец часто повторял, что «Беспокойным должен быть только ум и только в те мгновения, когда это нужно писателю. В остальное время ни один голос не должен нарушать молчание рассудка, каким бы тяжелым оно не казалось…»

Лиза вздохнула. Конечно, писателем она не стала, и не думала быть, но советы отца всегда вспоминала с большой благодарностью. Он очень многому ее научил… Девушка окунулась мыслями в воспоминания и задумчиво улыбнулась, хорошо, что у нее есть Александра. Матери Лиза не знала, она умерла при родах и отец воспитывал ее один.

Они многое с ним прошли — его длительные депрессии от отсутствия вдохновения, сумасшедший восторг от переполнения новыми образами, замкнутость и блуждание в собственных мыслях, иногда он не разговаривал с Лизой неделями… Просто сидел у окна и думал о чем-то своем…

А ей было так грустно и одиноко, что она отвлекала себя в саду, высаживая красивые гортензии. Нежные цветы нравились ей своими трепетными волнующими оттенками, за этим занятием ее впервые и застала Александра. Между девочками сразу возникла крепкая доверительная связь и дружба растянулась на долгие годы…

Лиза вскрикнула от острой боли, Александра ущипнула ее за локоть, чтобы вернуть к действительности. Лиза зажмурилась и потрясла головой, чтобы отогнать от себя грустные воспоминания, ясные голубые глаза Владимира внимательно ее изучали, как будто он ждал от нее ответа…

— Повторите пожалуйста, — прошептала Лиза и подготовилась к очередной порции жестов, даже закусила нижнюю губу, чтобы не закричать.

Владимир и правда задергался всем телом, худые руки заходили ходуном, а блестящие голубые глаза завертелись, словно перевязанные тонкой веревочкой где-то внутри головы.

— Конечно, Елизавета, я спросил присоединитесь ли вы на ужин?

— Что… — она не верила собственным ушам, да кем себя этот Владимир возомнил? Она видит его впервые жизни, а он уже говорит о каком-то ужине, совсем современные мужчины не умеют ухаживать.

Владимир испуганно оступился, в ответе Лизы было столько холода, что ему стало не по себе.

— С руководством, в среду… Мне надо знать заранее, чтобы бронировать… — он так волновался, что Лизе стало неуютно. Но потом она спохватилась, если девушке не понравился мужчина, она не должна за это перед ним оправдываться, пусть лучше задаст себе вопрос, почему не понравился. И что-то делает с мимикой и жестикуляцией, хоть руки отрубит, что ли…

Правда, по выражению лиц коллег Лиза поняла, что со стороны все выглядит совсем не так… По офису давно ходили слухи, что Владимир занял ее место, а доказывать обратное Лиза была не намерена, хотя и признавала, что ей совсем не нравится ловить на себе взгляды, полные сожаления. И почему люди не могут поверить, что можно добровольно отказаться от высокой должности и хорошей зарплаты?

— Я подумаю, — спокойно ответила Лиза и выдавила из себя улыбку. Владимир с облегчением кивнул и улыбнулся в ответ. Он совсем не хотел между ними сложностей.

Лиза заняла место возле Александры и тяжело вздохнула.

— Какой он не приятный…

— Он не, не приятный Лиза, — тихонько рассмеялась Александра. — Просто непривычный для тебя, вот и все. И…

— И что? — Лиза с недоверием смотрела на подругу.

— И то, что тебе всегда не нравится что-то новое и непривычное, а потом ты влюбляешься в это до безумия.

Лиза шлёпнула Александру по руке и недовольно прошептала:

— Ерунды не говори.

Она поджала губы и принялась считать вздохи и выдохи, это всегда приводило душу в гармоничное состояние. В детстве она даже придумала считалку, когда отец пугал ее своими странными состоянием и делился непонятными и сбивчивыми мыслями: «Раз, два, начинается игра… Не смотри ему в глаза… Три, четыре… Кто еще есть в этом мире…»

Александра уныло обвела взглядом кабинет и положила перед собой блокнот. Обычно она не брала с собой рукопись, но сегодня чувствовала, что должна продолжить писать… От того, потянулась к карману жакета и вытащила ручку.

Она щелкнула колпачком ручки и как только голос Владимира уютно окутал атмосферу комнаты, принялась делать записи. Сначала Александру волновало, как она выглядит со стороны и догадывается ли кто-нибудь из коллег, что она занята вовсе не рабочими делами, но через пару минут ей стало все равно.

Рассудок растворился в течении мыслей и перенес Александру в другое место и время, ей не терпелось вернуться к писательнице. Она закрыла глаза и представила, как молодая красивая женщина сидит у монитора и продолжает свой роман…

«Амелия лежала с закрытыми глазами на спине и с удовольствием вслушивалась в легкий звон посуды, доносившийся с кухни. Воздух мягко кружился вокруг кровати и оседал на белоснежных простынях легкими нотками кофе и ароматом ванильных булочек. Он пек булочки. Он всегда пек булочки после великолепных бессонных ночей.

Он так и не дал ей поспать, отогрел и мучил до самого рассвета, своими пьянящими прикосновениями и терпкими поцелуями. Каждый миллиметр кожи был наполнен его запахом, и на ее губах трепетала блаженная улыбка.

Она чувствовала, как душа благодарно наполняется вдохновением и словами… Рукам не терпелось приступить к работе, но женщина никак не могла отпустить это состояние полной неги и сытого восторга. Тело стыдливо дергалось, стоило мыслям прикоснуться к воспоминаниям и наполнялось желанием повторить. Еще и еще… Но ей надо было закончить рукопись, так что Амелия начала злиться…»

«Если бы я был писателем, у меня бы вышла о ней великолепная книга. Картины говорят лучше любых слов, но они не всегда многословны… Именно поэтому люди часто не слышат художника, и тем самым портят весь смысл его работы.

И не важно, скудны ли их безжалостные суждения или напротив, излишне наполнены надуманными образами, в последнем случае это позор для автора, потому что он не достоин незаслуженной похвалы. Особенно, если бессовестно ее принимает.

Я всегда искренне завидовал тем художникам, которые не боялись выставлять свои произведения на широкую публику. Это же подобно обнажению души… И самое сложное, пережить неверное толкование смысла картины простыми обывателями и уважаемыми критиками. Кажется — обычный пейзаж, а за изображением берез у реки стоит целая жизнь.

И никому и дела нет до того, что среди этих берёз прошли важные моменты жизни одного человека, наполненные чистыми минутами юношеской любви, а потом растянулись тяжелыми годами разочарования.

Однажды знакомый художник рассказал мне про свою картину. На ней были изображены две берёзы у реки… Когда-то, возле них он признался в любви, девушке которую любил всем сердцем, а она в ответ лишь жестоко рассмеялась.

Он испытал страшное разочарование и обиду, но нашел силы жить дальше и возле этих берез дал себе обещание, что когда-нибудь обязательно завоюет ее сердце и душу…

После его откровений я почувствовал себя отвратительно, я видел в картине лишь деревья и реку, как и все остальные. И тогда мне стал ясен смысл названия — «Моя Анна».

Женщина умерла за несколько лет до выставки, и так и не узнала, что ей была посвящена не просто картина, а целая жизнь… И сколько подобных картин украшают известные галереи мира?

Я прекрасно помню, когда написал свою первую картину о рыжеволосой женщине.

Была середина осени и улица оделась в потрясающие оттенки октября. Соломенный, пурпурный, бордо… Я чувствовал себя как профессиональный сомелье в винном погребе с лучшими марками вин под рукой.

Цвет ее маленькой серой машинки потрясающе сочетался с цветом листвы дерева, у которого она ее парковала. Листва свисала над капотом яркими гроздьями, настолько сочными своим цветом, что дерево казалось ненастоящим. Будто бы кто-то намеренно пририсовал ствол и пушистую крону багряных листьев…

В детстве мне часто представлялось, что наш мир всего лишь чей-то кукольный домик и хозяин этого домика волен менять все по своему вкусу и желанию. Я вспомнил свои мысли, когда подошел к окну с чашкой кофе и увидел то дерево. Богом клянусь, если бы я был ребенком, то представил бы как ночью большой великан поставил дерево у машины.

Я уже был одет в рабочий костюм и с удовольствием глотал только что сваренный кофе.

Она вышла в привычное время и направилась к машине, что-то весело напевая себе под нос и очень долго копалась в лаковой зеленой сумочке, сумочка отлично сочеталась с высокими ботфортами точно такого же оттенка. Где она смогла такие найти, ума не приложу…

Оттенки не различались ни на тон, не на заказ же она сшила и то и другое? Если бы это оказалось правдой, я нашел бы ее еще более восхитительной.

Прекрасные колени рыжеволосой женщины были закрыты голенищами и затянуты чуть выше худых ровных чашечек тугими ремешками, и когда она делала шаги, под подолом платья показывались полоски бледной гладкой кожи. Материал приподнимался всего на несколько миллиметров, но это выглядело идеально.

Если бы юбка была короче, я нашел бы ее женщиной, пренебрегающей приличиями. Ниже — застенчивой старой девой и потерял интерес ту же секунду. Но нет, в ней все было гармонично…

Она кружилась, наступая лаковыми сапожками на листья и с большим удовольствием наблюдала, как он разбегаются от нее в воздухе. И ловила их своими острыми красными коготками. В ее глазах было столько восторга, что не описать словами…

Женщины после определенного возраста не в силах так искренне радоваться, им только кажется, что в силах. Они так душат себя собственным подсознанием, что не в силах быть непосредственными, уж я-то достаточно насмотрелся на женщин по долгу службы. Даже радость от выигранных дел не позволяет им раскрываться так, как они могли бы.

Все, на что способны их глаза — скупые и сдержанные улыбки. Они смеются только губами, обнажают зубы, морщат свои миленькие носики, изображают искренний громкий смех, но их глаза будто бы говорят «хорошо». Скупое и без эмоциональное «Хо-ро-шо».

Глаза рыжеволосой женщины кричали, кричали о своем настроении всему миру и сложно было подобрать одно слово, которое бы с легкостью смогло описать его. Какая-то добрая сумасшедшинка искрилась из ее глаз, когда она улыбалась.

Когда она увидела дерево, то застыла от восторга, будто бы ей явилось самое настоящее чудо. Дерево над ее машиной и было чудом — я уже говорил, за одну ночь оно так преобразилось, что казалось совершенно нереальным, совершенно сказочным!

Вы когда-нибудь смешивали чистый желтый с зеленым и оранжевым? Попробуйте… И нарисуйте полученным цветом линию. Вот такого оттенка была листва дерева.

Рыжеволосая женщина бросила сумочку на капот машины и медленно подошла к дереву, ее руки восторженно касались подбородка, и она подгибала колени, словно встретила давнего знакомого и была безумно рада неожиданной встрече.

Она завертелась в разные стороны, в поисках кого-то, с кем можно было бы поделиться своим восторженным состоянием и обсудить это чудесное дерево. Если бы я мог, с удовольствием бы выскочил к ней и разделил минуты счастья.

Пока я обдумывал эту мысль, мои глаза слились в одно целое с ее волосами, они расползались по ветру в разные стороны, будто золотые змейки, а потом смиренно собирались вместе. И снова расползались…

Женщина обняла дерево и стояла так несколько минут, а потом опустилась перед деревом на колени. Пышная юбка приподнялась, и я увидел часть бедра…

Красный материал легко взлетел всего на мгновение и опустился на землю легкими волнами. Это был бесподобный момент. Я разглядел кусочек черного кружева, на ней были кружевные трусики и вовсе не было чулок или колгот.

Она принялась собирать крупные листья и складывать из них букет, будто это были самые красивые в мире цветы. Она выбирала самые ровные и прямые листья, те, которые не подходили, брезгливо отбрасывала в сторону. И при этом так кривила свои безупречные алые губы, словно находила в кривых и иссушенных листьях такое отвратительное уродство, что это портило ей настроение.

Я вдруг понял, что со временем мои впечатления сотрутся… Годы заберут их и износят воспоминаниями так, что все потеряет смысл. Мне не хотелось, чтобы все потеряло смысл, и я вдруг решил написать картину, чтобы не упустить ни одной детали. Представляете?

«Свидание с рыжеволосой женщиной состоялась так внезапно, что я не успел как следует подготовиться, я впервые увидел ее не из окна, а на расстоянии всего нескольких шагов… Девяти, если быть особенно точным. Да, я проверял.

В том же ресторане у меня была назначена встреча с клиентом, и я бронировал столик заранее. Если бы я только мог знать, что волею судьбы и она окажется в том же ресторане, попросил бы столик ближе. Тогда бы я смог как следует насладиться ее присутствием, наблюдать за роскошными движениями и слушать голос, мне очень хотелось послушать ее голос…

Я несколько раз проходил мимо столика, за которым она сидела, считал шаги и старался не задохнуться, я так боялся, что она поднимет глаза, увидит меня, и все поймет… На пурпурной скатерти мягко тлела одинокая свеча в хрустальном подсвечнике и цеплялась легкими тенями за ее обнаженные плечи.

Безумные пляски теней на ровной коже выглядели так красиво и трепетно, что у меня перехватывало дыхание, и я намеренно замедлял шаги, смаковал каждый сантиметр ее безупречных плеч и опускал взгляд чуть ниже, к яремной выемке.

Нежная ямочка стыдливо дрожала от ее частого дыхания и покрылась нежно розовым оттенком, так часто случается с женщинами, у которых очень высокий эмоциональный порог.

Я часто встречал таких женщин в суде, если по неопытности они надевали блузку, не полностью прикрывающую шею, сами себе копали глубокую яму, судья или присяжные всегда относятся к покрасневшей коже на еще, как к индикатору лжи. Хотя, в ряде случаев, это означает вовсе не разъедающее чувство вины, а сильное нервное беспокойство.

Не думаю, что у рыжеволосой женщины был повод в чем-то притворяться перед своим кавалером, скорее всего, он сильно ее смущал. Бесстыдными откровенными взглядами и неуместными разговорами…..

Сама же она была так бесподобно им увлечена, что не замечала ничего вокруг: на алых блестящих губах шелестела тихая улыбка, а глаза смотрели безмятежно и трепетно. Во мне смешались бессильный гнев и страх, мне хотелось, чтобы она перестала так на него смотреть. Правда, не знаю, чтобы я сделал, если бы наши взгляды и правда встретились…

Эта мысль сначала отразилась холодной дрожью в коленях, но потом переродилась в беспокойный азарт, который я был не в силах контролировать. Я находил новые предлоги, чтобы снова пройти мимо их столика — забытые ключи в гардеробе, срочный телефонный звонок, при котором требуется уединение, непреодолимое желание посетить уборную…

Конечно, никому не было дела наблюдать за мной, но я не мог мыслить ясно, от того, принятые усилия казались мне достойными аргументами против ее спутника.

Но все, что я получил в ответ от рыжеволосой женщины — холодное игнорирование. Это было больно и неприятно, мне бы очень хотелось, чтобы она почувствовала, что я так близко, очень хотелось верить в нашу особенную связь, невидимую, скрытую от посторонних глаз, но очень прочную и многообещающую. Мне даже захотелось, чтобы она догадалась, что я наблюдаю за ней из окна и посвящаю ей картины.

Я заметил на столике пышный букет роз, и бессильно вышел из себя от его внешнего вида. Цвет тугих бутонов был намного темнее, чем ее коготки и тон помады. Лак на безупречных ногтях переливался насыщенно и хищно, розы же выглядели в приглушенном бордо так спокойно и благородно, что рыжеволосой женщине могло быть неуютно. Мне показалось она и правда возненавидела эти розы…

Мужчина подарил ей букет на пару десятков лет вперед, рыжеволосая женщина была еще слишком молода для роз такого оттенка. Единственное в чем я его зауважал, так это в выбранном количестве цветов, чертову дюжину роз может подарить далеко не каждый мужчина! На языке страсти это означает пылкие и неподдающиеся власти эмоции. Я даже заволновался, когда пересчитал цветы.

На рыжеволосой женщине было надето очень простое черное коктейльное платье, но только на первый взгляд. Оно так естественно и сексуально подчеркивало прелести, данные ей природой, что взгляды всех мужчин были прикованы к ней. Бьюсь об заклад, она это знала и сияла искорками гордости в зеленых глазах, довольная собой, мне даже стало жаль ее спутника.

На внешний вид мужчина не представлял из себя ничего интересного. Мелкий клерк со скованными плечами и робким взглядом. Так робко смотрят мелкие клерки… Особенно, если волею судьбы оказываются в обществе шикарной женщины, они словно не верят в собственную удачу и не могут достойно принимать выпавший шанс.

Если бы мне посчастливилось ужинать с такой женщиной, я светился бы каждой клеточкой своего тела, и никому не позволил допустить мысли, что я ее недостоин. Клерк был сам виноват в том, что все мужчины ресторана думали о нем, как о ничтожестве. Хотелось подойти, взять рыжеволосую женщину за руку и увести от него подальше…

Я так извел себя нервными мыслями, что был не в силах сдерживать бессильный гнев, но в какой-то момент мне удалось успокоить раздраженные мысли относительно мужчины и заставить себя просто наслаждаться моментом. Мне выпала уникальная возможность побыть в ее прекрасном обществе, так что я приказал себе забыть о мужчине и благодарно растворился в ее облике.

Упругая грудь была затянута в жесткий корсет, не позволяющий ей дышать во всю силу. Я это понял от того, что хрупкая нежная шея время от времени судорожно сжималась, будто бы ей не хватало воздуха и я видел, как из губ вылетают маленькие отчаянные стоны. Еще я заметил на спине черную атласную ленту, зигзагом стягивающую спину. Бархатистые волны так волнующе разливались по материалу, что я почувствовал лёгкое возбуждение.

Я рисовал в фантазиях как моя рука освобождает ее от тугих объятий шнуровки. Петелька за петелькой… Показывается ровная кожа красивой спины… Острые лопатки украшают несколько пикантных родинок, и я медленно и нежно касаюсь их губами…

Потом поднимаюсь к шее и меня обволакивает аромат ее прекрасных волос… А ее кружевное платье падает к ногам и открывает мне безупречное тело, которое стыдливо содрогается от предвкушения грядущего наслаждения.

Конечно мне было сложно одергивать себя и не позволять рассудку растворяться в липком дурмане возбуждения, я боялся, что кто-то заметит мое состояние и заставлял фантазии замолчать.

Ей очень был к лицу черный, но чего-то не хватало. Может быть, украшений?

По какой-то непонятной мне причине рыжеволосая женщина их совсем не носила, а еще она не носила чулок и колгот, так что не могу передать то разочарование, которое почувствовал, когда заметил на упругой коже ниже бедра подвязку.

Она тугой резинкой врезалась в мой воспалённый рассудок, когда она поправляла на себе платье, меня даже передернуло, как рыжеволосая женщина посмела воспользоваться такой дешевой уловкой?!

Я снова погряз в расстроенных чувствах, и мне совсем расхотелось проводить встречу… Захотелось какого-то чуда. И к моему большому удивлению чудо и правда произошло, клиент вдруг позвонил с извинениями, что не сможет подъехать.

Я посчитал внезапный форс-мажор благословением Вселенной и рассудок сам собой успокоился, я решил, что буду наслаждаться. Представил, что мы проводим вечер вместе и подвязку она надела для меня. Это мне даже понравилось и разлилось приятной волной по телу. Свидание, как я и планировал… Я заказал бокал самого дорогого вина и мысленно произнёс тост.

К моему восторгу, в то же самое мгновение она подняла бокал и понесла его к губам, как будто услышала мой тост, но на меня даже не взглянула. Ни разу ее взгляд не коснулся моего… Я бы почувствовал, я даже не моргал все то время, что наблюдал за ней.

Она прикрыла глаза и сделала несколько глотков, мне даже показалось, что из ее груди вырвался стон наслаждения… Я не видел, какое вино заказал клерк, но хотелось думать, что лучшее, другого она была недостойна.

Рыжеволосая женщина аккуратно поставила бокал, трепетно погладила красным коготком высокую ножку и облизала губы ровным острым язычком. Она словно что-то задумала, поднялась из-за стола и заскользила взглядом по своему платью.

Когда женщина так скользит по себе взглядом, это означает, что она в предвкушении настойчивых действий от мужчины. Правда, я был уверен, что клерк был не в состоянии прочитать этот явный жест.

Рыжеволосая женщина плавно развернулась и направилась в сторону туалетной комнаты, и я не мог оторваться от ее длинных ровных ног. Чулки на ней в тот вечер и правда были надеты — на икрах безупречно устроилась кружевная строчка, ровной вертикальной линией, разделяющая кожу на две ровных половинки, упругих и спелых.

Ее обувь был в тон платья, черные сапожки на высоких каблучках, едва достающие до щиколоток и оттороченные кружевными бантами. Крупные банты были сшиты из таких же кружев, что и на рукавах платья… Я рассмеялся в голос. И как у клерка получилось так легко опростоволоситься с розами!

Золотые блестящие волосы ровными прядками мягко соприкасались с лопатками. Она делала шаг и волосы приподнимались. Делала второй, они опускались… словно что-то шептали и кружили этими бесподобными движениями мне голову. Приглушенный свет зала в ресторане был для них потрясающим аккомпанементом, ненавязчивым и очень мудрым, потому что не пытался представить их лучше, чем они были на самом деле.

Пока рыжеволосая женщина отсутствовала, у меня было время рассмотреть ее мужчину и я искренне не понимал, зачем она согласилась пойти с ним на свидание, в нем совсем не было ничего примечательного! Как я уже сказал, обычный клерк…

Мужчина сильно нервничал и не знал куда деть руки, дешевый тусклый галстук весь истерся от частых прикосновений пальцев. Он жадно глотал воду и тяжело дышал, будто бы чего-то с ужасом ожидал, я видел, как сжимаются его плечи. От чего-то неотвратимого и леденяще действующего на душу…

Я же восторженно радовался, это свидание точно последнее, она ни за что в жизни не будет увлечена таким как он… Мои мысли плавно перенесли меня в тягучие и теплые мечты, я уже представлял в голове детали новой картины, как он положил на стол черную бархатную коробочку. Чёрную бархатную коробочку. Клянусь, меня так передернуло, словно окатило ледяной водой из проруби.

Я так разгневался, что изо всех сил сжал бокал, раздался звонкий хруст и стекло впилось в ладонь. Я постарался не делать из этого шума, и аккуратно зажал рану салфеткой, но в дорогих ресторанах за посетителями следят как за зеницей ока, и через секунду возле меня оказался официант, с предложением пройти в туалетную комнату обработать раны. Я кивнул и поднялся.

Представляете, я совсем забыл, что она еще не вернулась за свой столик!

Когда я сообразил, что запросто могу с ней столкнуться, я занервничал, никак не мог сообразить, что делать дальше — вернуться назад, пройти мимо нее, как ни в чем не бывало… А может, наконец, представиться и поздороваться…

Мысли совсем отвлекли меня, как я ощутил легкий толчок в плечо. Она прошла мимо и задела мое плечо своим прекрасным маленьким плечиком и даже не обернулась. Ее взгляд уверенно вел ее к столику.

Меня затрясло от того, что ее волосы нежно прикоснулись к моему уху, и пробежались по подбородку, я словно ощутил прохладный шелест морского бриза… Нос защекотало терпким ароматом специй и наполнился щекотным восхищение от тональности ее духов. Она носила очень сильные духи, такие может носить далеко не каждая женщина, их насыщенные выдержанные нотки хищно зацепились за мой пиджак и я испугался, что могу их спугнуть.

Когда я вернулся домой, то сразу запер пиджак в шкаф, и не менял костюма несколько дней, чтобы ее аромат не смог раствориться в комнате, а оставался со мной как можно дольше.

Пожалуй, наша случайная встреча в ресторане стоила этих секунд, тяжелые нотки ее духов наполнили меня такими непередаваемыми ощущениями, что захотелось к холсту…

И тогда я подумал, что не стану возвращаться к своему столику, наше свидание с рыжеволосой женщиной закончилось. Я не хотел видеть продолжения, не хотел наблюдать радости в ее глазах и благодарности в жестах за эту черную бархатную коробочку. Так что, я расплатился и спешно покинул ресторан.

Не помню, как доехал до дома, несколько часов просто выпали из моего сознания, такое со всеми случается рано или поздно, когда голова наполнена навязчивыми мыслями, липкой паутиной разрушающими рассудок. Злополучная коробочка все стояла перед глазами.

Сразу как переступил порог дома, я схватился за кисти и принялся писать на подготовленном для нашего свидания холсте…

Сначала я изобразил ее изумленной, зеленые глаза светились от вопросов, и в них было сплошное недоумение, а руки были сложены на груди в нелепой позе, рыжеволосая женщина была не готова увидеть бархатную коробочку… Мне так, по крайней мере, показалось. Я бы точно не стал дарить ей коробочки на нашем первом свидании.

Дорогое красивое украшение — безусловно, но не кольцо, и зачем клерк все испортил?! Сам не знаю, почему я решил, что в коробочке было именно кольцо, наверное, страх потерять ее навсегда заставил меня поверить в эту мысль.

Конечно, я не видел кольца, не мог прикинуть его стоимости, но он должен был протянуть ей коробочку, стоя на коленях у подножия Эвереста или у Эйфелевой башни, на худой конец. Он же, удостоился приглашения в какой-то средний ресторан, даже не заслуживающий звезды Мишлен.

Я сильно вышел из себя и разорвал холст, и душу накрыл такой густой и темный туман, что меня начало трясти. Мне ничего не помогало успокоиться — ни стакан теплого молока с медом, ни горячая ванная… Я осознал, что больше не переживаю, лишь когда принялся готовить новый холст.

Конечно, я решил продолжить, наше свидание, оно не могло остаться только воспоминанием. И еще, я дал себе обещание забыть о клерке. Совсем. Будто его никогда и не было… И сосредоточился на нашем свидании. Оно непременно прошло бы за лёгкими и веселыми разговорами, и я бы подарил ей цветы, точь-в-точь такого же оттенка, как ее губы…

Алые и насыщенные, как сама страсть, не стесняющаяся своих острых шипов. Она бы смотрела на меня с большим интересом и придумывала мне несуществующие черты… А я непременно бы ей подыграл, и она бы меня раскусила, и радовалась этому как ребёнок, и ее прекрасные губы раскрывались в легких движениях, оголяя верхушки зубов и кончик острого языка…

Я почти закончил картину, как меня отвлек короткий гудок сирены полицейской машины. Машина остановилась у дома рыжеволосой женщины, на несколько секунд блеснув мигалкой и из нее вышла она. Я обратил внимание, что женщина сильно напугана, она так нервно скрестила руки на груди и вцепилась пальцами в предплечья, что мне стало не по себе…

На женщине было то же коктейльное платье, что и в ресторане, и она кутала плечи в кружевной черный платок. Я восхищенно смотрел на сочетание кружев ее сапожек, палантина и оборок платья и не мог отвести взгляда. И как ей удавалось так сочетать детали…?

Я подумал еще, что понятия не имею, чем она занимается. Может быть, известный дизайнер или модельер? Она точно не могла иметь скучную профессию…

Рыжеволосая женщина что-то возбужденно говорила, обняла полицейского за локоть и прижалась к нему, будто котенок, ей не хватало рядом плеча сильного мужчины. Мне очень захотелось когда-нибудь это исправить…

Полицейский протянул на прощанье визитную карточку, и я подумал, как он жалок… Прикрывается формой, лишь бы оказаться ближе к ней. Если она будет напугана, то точно позвонит. При этой мысли я сильно растревожился, и отчего сразу не сообразил, что полиция подъехала к ее дому неспроста! Что-то произошло…

Как я смог это допустить, я же оставил ее в ресторане с жалким клерком всего несколько часов назад! Я посмотрел на часы, чтобы сказать более точно, как мне стало не по себе, часы показывали далеко за полночь… Как оказалось, я совсем потерялся во времени.

Я проводил рыжеволосую женщину взглядом до двери и когда она закрыла ее, вернулся к картине.

Через три четверти часа картина была закончена, и я остался очень горд собой. Она удалась мне — рыжеволосая женщина сидела с бокалом в руке и хищно смотрела, ее зеленые глаза были сужены и полны моих любимых озорных искорок… В бокале искрилось белое Шардоне. Да, я подумал, что красное вино внесло бы в наше свидание слишком много отягчающих оттенков…

Слева от рыжеволосой женщины сочно красовались бутоны алых роз, я выбрал для них совершенный оттенок… Я растворился в созерцании холста, и с удовольствием скользил по нему взглядом, как меня словно поразило молнией…

И как я позволил себе допустить подобную пошлость! На шее рыжеволосой женщины висел безобразный кулон, он был до того нелепым и блеклым, что мне стало не по себе, дешевый камень издевался надо мной своим несуразным и чудовищно дешевым видом. Я схватил кисть и закрасил шею черной краской…

Я не сразу осознал, что испортил картину своим приступом гнева, он случился так легко и непринужденно, что я не успел приказать себе остановиться и все обдумать. Я мысленно проклинал клерка и со всей силы ударил рукой по стене и совсем забыл, что повредил руку куском стекла в ресторане.

Меня охватила такая боль, что голова закружилась, а рана за кровоточила и перепачкала каплями крови весь паркет и занавеси.

Такими алыми, как розы ненавистного клерка… Мне ничего не оставалось как промыть руку и сменить повязку. Когда я выбрасывал обертки от пластыря, то обратил внимание, что в моей мусорной корзине лежит черная бархатная коробочка. Я даже не сразу решился ее вытащить, клянусь, я понятия не имел откуда она взялась! Когда я все-таки ее открыл, то увидел кулон…

Мне стало не по себе, я уже видел такой кулон… С тусклым и неприлично маленьким камнем, навешанным на отвратительную худую жёлтую цепь. Я бы в жизни не подарил рыжеволосой женщине такой дешевой вещи… Коробочку мне точно покинул клерк. Жалкий трусливый клерк…

Правда, я совсем не подумал, для чего он это сделал, гораздо больше сердце занимало негодование от того, что она посмела его надеть на наше свидание.

Спустя время я смягчился, я вспомнил, что рыжеволосая женщина совсем носила украшений… А то, что приняла подарок клерка… Все женщины принимают подарки, даже от неинтересных им мужчин. Эту слабость я ей простил…»

Александра закончила делать записи и отбросила от себя блокнот с такой ненавистью, что он пролетел через стол и упал на пол. Лиза его тихонько подняла его и заботливо пододвинула подруге бокал с вином. Она не знала, как начать разговор, в голове тревожно и беспорядочно кружились мысли, и для них никак не подбиралось нужных слов.

Александра вяло протянула руку к бокалу и сделала несколько глотков, на нее было жалко смотреть: она сидела в махровом халате, натянув капюшон на голову так, что были видны лишь глаза. Подбородок уперся в колени и нос уныло втягивал легкий аромат лаванды от махрового материала.

В былые времена она бы наслаждалась волшебной атмосферой и восторженно в ней растворилась всей душой — прохладное дождливое утро, уютный банный халат, компания Лизы и вино… А сейчас мысли путались и хотелось плакать.

Лизе едва удалось уговорить девушку принять горячий душ, когда они зашли в дом. Она насильно раздела Александру и заставила стоять под струей воды не менее четверти часа, потом надела на нее халат, теплые носки и принесла чашку чая с малиной.

Для Александры все прошло как во сне: струя горячей воды окутывала кожу каскадом равнодушных капель, а чай безвкусно обжигал губы. Словно она на время лишилась способности чувствовать, и только сейчас с облегчением осознала, что халат нежно пахнет лавандой.

Александра воткнула нос в материал халата и принялась судорожно дышать, к ее большому облегчению, чувство обоняния и правда вернулось. Она радостно засмеялась, а Лиза испуганно вздрогнула.

— Ну, что с тобой такое? — аккуратно спросила Лиза.

Александра задумалась и ее взгляд снова затянулся грустной поволокой. В голове все стояла картина, как мужчина и женщина неистово друг друга ласкают посреди непогоды, а в ушах звенит монотонный шорох дождя, и она чувствует вкус собственной крови на губах… Чувство стыда мешалось с такой усталостью, что она закрыла глаза и натянула капюшон еще ниже.

Лиза не знала, что делать, такой она видела Александру впервые.

— У меня ощущение, что я провожу выходные с зловещим халатом, который начинает меня раздражать! — не выдержала Лиза, она начала злиться. — Дай я прочитаю, что ты там записала…

Она открыла блокнот и перелистала страницы, руки тряслись, у нее были очень скверные предчувствия. Лиза прочитала вслух:

«Чем глубже природа погружалась в вязкую атмосферу осени, тем ярче для меня открывался образ рыжеволосой женщины… Она все также ходила на свидания с другими мужчинами и все также грустила, когда возвращалась со свиданий, уныло сжимая плечи и свои прекрасные губы. Они все ее разочаровывали.

Я не увидел среди мужчин никого, кого бы он попросила остаться до утра, и это наполняло меня восторгом и гордостью. Она знала себе цену, и не позволяла распыляться на этих недостойных ее общества людей. В знак уважения я сделал ей подарок — золотой кулон с изображением стрелы. Помните, знаменитую фразу: «Какая стрела летит вечно? — Стрела, попавшая в цель», я всегда находил в ней что-то безумное и недосказанное…

Картина с нашего свидания была безнадежно испорчена мазками черной краски на шее рыжеволосой женщины, так что я придумал, как все исправить.

Только не подумайте, что я окончательно выжил из ума и представил свой подарок в картине… Я купил кулон в ювелирном магазине и попросил красиво упаковать, а потом курьер доставил подарок прямо к дому рыжеволосой женщины.

Я намеренно выбрал время, в которое она уже была на улице и шла к своей машине. Она была крайне пунктуальной и ровно в три минуты девятого находилась прямо напротив моего дома… Поэтому я находился в волнующем предвкушении и приготовился наблюдать, как она отреагирует на подарок.

Не скажу, что ожидал бурного восторга, но к моему большому сожалению, рыжеволосая женщина так испугалась, что принялась озираться по сторонам как маленькая девочка, мне даже пришлось опустить занавеси, чтобы она меня не увидела.

Она вцепилась в руку курьера и о чем-то долго его расспрашивала, молодому человеку было неуютно, он еле высвободился из ее цепких алых коготков и спешно удалился. А она стояла растерянная посреди осенней улицы и держала в руках черную бархатную коробочку.

Егор поднес к лицу бокал вина и зажмурился от удовольствия — терпкий аромат нежными нотками струился из холодного бокала и плавно оседал на коже возле губ. Он залюбовался насыщенным гранатовым цветом вина, очень редко такой оттенок встретишь в природе. Почти не встретишь… Он восхищенно произнес:

— Вот это вино отлично подчеркнет вкус мяса, а ваше больше подходит к фруктам и сладостям. Предлагаю поднять тост за знакомство?

Девушки поднесли бокалы и комнату оживил мягкий звон стекла, но они не стали делать глотков. Александра пыталась не нервничать, а Лиза терпеливо собирала мысли, чтобы слепить из них логичную цепочку. Ей предалось утреннее состояние Александры, и тревога разлилась по телу ощущением неизбежной беды.

Она вспомнила утро, когда впервые увидела Егора, тогда он не принял приглашения на завтрак, даже особо не старался поддержать разговор, а теперь пришел с гостинцами и очаровательно вел беседы.

— А ваша жена не против, что вы тут с нами? — аккуратно спросила Лиза. Она боялась услышать ответ, и на мгновение ее сердце остановилось.

Егор рассмеялся и в его карих глазах заплясали веселые чёртики. Которые так понравились ей еще утром… Но теперь они не выглядели так мило и непринужденно.

— Я уже говорил Александре, что не женат. Брак это оковы, которые я ни за что не надену на себя добровольно, — он весело рассмеялся и ударил кулаком по столу и добавил, — Не дождетесь!

Стекло зазвенело и густое вино заволновалось, желая немедленно покинуть стеклянный плен. Лиза вздрогнула и ее острый подбородок нервно дернулся, она зажала в руке вилку и спрятала ее под столом.

Она не любила такие состояния. Когда отец был жив, он часто рассказывал о своих странных сюжетах и тогда казалось, что судьба и в самом деле очень хрупкая и многогранная. Настолько, что ее грани безвозвратно приведут к безумию, если обращаться с ними неосторожно. И сейчас она медленно сходила с ума…

«История находит писателя» …Эту фразу она запомнила на всю жизнь. Отец рассказывал ей, как удивительно раскрывается жизнь, словно большой щедрый сундук с сокровищами и щедро одаривает писателя деталями и подробностями, если ему удается услышать голос истории. Это было самое сложное — позволить себе услышать, а дальше оставалось лишь наблюдать и собирать слова в блестящий пазл законченного произведения.

Отец говорил, что такой дар доступен далеко не всем, поэтому так редко встретишь в литературе самородков, посреди обыденных и примитивных рассказов. «Если боится впустить историю в свою жизнь и не позволяет ей раскрываться перед ним, будто цветку… Он обречен. На безвкусные и серые произведения… А если же, он не слышит истории вовсе, и выжимает с большим усилием воли из себя каждое слово, вымучивая его, и теряя силы на каждой строке, то он никакой не писатель, а скверный нищий пустослов.»

Александра напомнила Лизе утром отца, ей казалось, что она снова соприкоснулась с хрупкой гранью реальностью и увидела этот «большой щедрый сундук» …Может, от того и позволила себе поверить в невозможное?

Сложно себе представить, что в самом деле герой романа Александры сидит за столом напротив и спокойно пьет вино. И производит жуткое впечатление своей беспечностью и красотой. Его глубокие глаза блестят от удовольствия, а игривые ямочки на щеках задорно красуются на небритых щеках, такой невозмутимый красивый мужчина…

И отчего одна маленькая деталь вдруг все испортила? Лучше бы Александра не называла его Марком…

Егор не обращал внимания на то, как Лиза бродит по его лицу задумчивым взглядом и с увлечением рассказывал весёлые истории из жизни. Девушки молча слушали и боялись переглянуться, чтобы в одну секунду не подняться и не убежать подальше от дома.

— Вам неинтересно?

Вдруг спросил мужчина и грустно оглядел девушек, он обратил внимание на то, что его не слушают. Александра вздрогнула и выпрямила спину, словно это придало ей большей уверенности.

— Просто… Просто… — ее взгляд метался по столу, пытаясь найти хоть что-то, что могло перевести разговор в другое русло. Егор был спокоен и вел себя очень вежливо, но ей не понравился его вопрос, он прозвучал как обвинение.

Егор заметил, как Александра смотрит на блюдо с мясом и спохватился:

— Пристаю к вам со своими историями, а сам не поухаживал как следует. Разрешите исправиться!

Александра облегченно вздохнула и закивала, как будто Егор и в самом деле прочитал ее мысль. Он радостно закивал в ответ и заботливо разложил по тарелкам румяные кусочки шашлыка, добавил маринованного лука и свежих огурчиков.

В былые времена Лиза гордилась бы собой от того, что ее старания не прошли даром, но сейчас ей было нехорошо и есть совсем не хотелось.

На душе скребли кошки, от того, что мужчина воплощал собой какую-то непонятную тайну. Она с досадой воткнула нож в румяный кусочек, и тарелка застонала от его яростных прикосновений, Лиза что-то обдумывала и пока мысль не раскрылась полностью, водила ножом взад-вперед.

Егор внимательно наблюдал за ее движениями.

— Боюсь спросить кого вы себе представляете? — неуверенно пошутил он.

Лиза опомнилась и отняла столовые приборы от мяса, кусочек мяса был безнадёжно истерзан порезами. Она вздрогнула и решила тоже отшутиться.

— Если бы было можно, представила бы пару человек.

— А вы опасная женщина, — рассмеялся Егор. — В следующий раз напеку вам булочек, они не вызывают такие страшные мысли у красивых женщин.

Александре стало плохо и все поплыло перед глазами, если бы он добавил «ванильных», она бы точно упала в обморок. Лиза же напротив, оживилась, и ее глаза заблестели, будто бы на ум пришла блестящая идея.

— А где хлеб? — спросила она, — Я не ем мяса без хлеба.

— У нас нет, — вяло выдохнула Александра.

Егор всплеснул руками.

— А я совсем не подумал, что у вас нет. Давайте схожу к себе?

Лиза с облегчением затряслась и старалась говорить спокойно:

— Нет, не надо, Егор. У нас знакомая в соседнем коттедже, заодно ее пригласим.

Егор кивнул и в его ясных глазах появилось такое безмятежное спокойствие, что Лизе стало жутко.

Она поднялась из-за стола и тихонько кивнула Александре, у нее получилось, как придумать выбраться из дома и не вызвать подозрений! Но Александра не слышала их разговора, сидела без каких-либо эмоций на лице, ей очень хотелось домой, и она внутренне молилась, чтобы все оказалось дурным сном и никогда не происходило на самом деле. Она потрясла головой, чтобы скорее проснуться.

— Александра, ты слышишь? — Пойдем уже!

Лиза схватила Александру за руку и силой потащила к дверям. Главное, выбраться из дома, а дальше надо будет просто добежать парковки, сесть в машину…

— Подождите, — Егор произнес это очень тихо, но в глазах у Лизы потемнело от ужаса, она с замиранием сердца обернулась и приготовилась к худшему. Зря она положила на стол вилку, когда поднялась из-за стола. Он больше их обеих в два раза… А про пустую бутылку совсем забыла…

Егор медленно поднялся и так же медленно подошел. Остановился в нескольких сантиметрах от Александры, и она чувствовала его горячее дыхание на своем затылке. Лиза едва сдержалась, чтобы не закричать и не выбежать за дверь, но осталась стоять на месте и зажмурилась как маленькая девочка.

Она всегда так делала, когда ей было страшно, потому что где-то в глубине души все еще верила, что, если закрыть глаза, страшные чудовища исчезнут.

Но Егор никуда не делся, он снял с крючка куртки и с улыбкой протянул Лизе, девушка тряслась так, будто видела перед собой живого призрака, но забрала куртки.

Егор сделал вид, что ничего не заметил, но на сердце стало тревожно. В голове проскользнула мысль, что он ничего не знает об этих женщинах и ему совсем не нравится их странное поведение… Однако, вслух спокойно произнес:

— Там холодный ветер и дождь. Возьмите мой зонт.

Лиза облегченно закивала. Она вытолкнула Александру на улицу, и как только дверь захлопнулась, села на корточки и принялась глотать свежий воздух. Легкие обожгло горьким привкусом мокрой листвы. Слава богу, им удалось выйти из дома!

Машина на парковке перед главными воротами, а до них метров четыреста, не меньше… Но они все успеют. Лиза поднялась и засунула руку в карман, чтобы достать ключи, как с ужасом вскрикнула. Она вспомнила, что положила ключи на тумбочку у кровати. Куртки свалились к ногам, и Лиза принялась пинать их ногами от бессилия.

Александра нервно рассмеялась, ее тело дергалось, а горло издавало неприятный колючий смех. Лиза обняла Александру и умоляюще прошептала:

— Нет, нет… Пожалуйста, не сходи с ума, пожалуйста, не сейчас…

Александра была похожа на бездомного котенка, такая грустная и напуганная, что Лиза заплакала и крепко прижала к себе. Александра замерла у нее на груди всего несколько минут, а потом словно отогрелась погладила Лизу по спине и тяжело вздохнула.

— Он меня так сильно пугает… Я боялась, что ничего не получится, и он… Он такой жуткий, Лиза!

Лиза стояла бледная и тряслась всем телом.

— Что случилось? — Александра не ждала ничего хорошего в ответ.

— Я не взяла ключи от машины, — страшно прошептала Лиза.

У Александры закружилась голова и пульс тяжело застучал в висках, от чего то она знала, что история с этим мужчиной так просто не закончится…

— И что теперь с нами будет — обреченно прошептала она.

— Ничего. Ничего… Пошли к этой женщине в коттедже, у нее должна быть машина.

— Да, — Александра сделала несколько глубоких глотков воздуха. — Думаешь, Амелия?

— Не знаю, Амелия это или нет, но мы обе ее видели утром, Александра! Здесь ты точно ничего не придумала… Пошли!

Лиза схватила Александру за руки и девушки быстро спустились с веранды, Александра обернулась и увидела в окне силуэт мужчины, Егор наблюдал за ними. Она вздрогнула и подтолкнула Лизу, чтобы скорее скрыться от его взгляда.

Стоило им спуститься с веранды, как сильный ветер едва не сбил с ног, грязные листья гроздями прилепились к обуви, и ноги проваливались в рыхлую землю, размоченную дождем так глубоко, что казалось, будто кто-то пытается их остановить. Александра закричала.

— Не кричи, — умоляюще прошептала Лиза, — Пожалуйста, не кричи, а то он пойдем за нами.

— Прости, — Александра пожалела, что не сдержалась, но нервы совсем не слушались… Пугало абсолютно все — крупные капли больно резали кожу, а ветер бил по голове и спине, словно осень разозлилась и пыталась за что-то наказать и от этого осознания сердце трепетало от ожидания чего-то страшного и неотвратимого.

Александра дала себе пощечину, чтобы мозг перестал пугаться собственных мыслей.

Она не сошла с ума, потому что Лиза видела Амелию. И она видела Егора, еще утром, когда он заглянул к ним в первый раз, познакомиться, но потом он отозвался на имя Марк и сказал, что не женат… Значит…

— Все. Я все поняла.

Александра остановилась и согнула колени, чтобы отдышаться, к замерзшим рукам прилипли нити от джемпера и от того ладони были малинового цвета. Лиза не смогла сдержать крик и в ужасе схватила Александру за руку, ей показалась, что она в крови, но потом с облегчением сообразила, что это всего лишь мокрые мохеровые нитки джемпера.

Ударил раскат молнии, и Лиза закричала еще громче, пушистые кусты у коттеджа были похожи на фигуры диких животных и производили жуткое впечатление.

— Лиза, Лиза, успокойся, мы пришли, — Александра махнула рукой в сторону дома. Лиза затряслась, со стороны казалось, что дом был пуст, свет не горел ни в одной из комнат, она прикрыла рот руками, чтобы снова не закричать.

Александра думала о том же, все хуже, чем им казалось с самого начала, дурное предчувствие глухим стоном вырвалось из ее груди. Если Амелии нет, они пропали…

— Что ты поняла? — тихо спросила Лиза.

— Муж Амелии, он… У него раздвоение личности, — Александра говорила сбивчиво и тяжело дышала.

Лизу затрясло, и она не смогла больше себя сдерживать, она схватила Александру за плечи и начала трясти. Говорила сухо и неприятно:

— Что? Ты совсем с ума сошла, какое раздвоение личности, он в твоей книге самый нормальный из всех! — она что есть сил сжала виски, и закричала еще громче: — Боже мой, что я сама несу! Мы не в твоей книге, Александра! Это все твоя больная мысль, что Егор похож на Марка как две капли воды!

Лиза сорвалась на крик. Она не любила блужданий ума, еще когда обсуждала книги отца едва чувствовала грань между реальностью и вымышленным миром, он научил ее верить тому, что возможно абсолютно все…

От того, наверное, она так легко согласилась с Александрой. Сейчас же трезвость рассудка вернулась, и ей стало страшно, от собственных мыслей, от того, во что позволила себе поверить. И теперь они замерзшие и мокрые на улице во время шторма, а в их коттедже незнакомый мужчина… Который, по сути, ничего плохого не сделал, напротив, это они выглядят в его глазах ненормальными и сумасбродными.

— Я только сейчас поняла, что стала на поводу твоих мыслей, понимаешь? Я не видела твоего персонажа, могу судить только по описанию, и, наверное, я совсем сумасшедшая, раз поверила, что Егор и правда муж писательницы. Ты мне просто отца напоминаешь, то есть не напоминаешь, но только с ним я могла обсуждать какие-то нереальные истории и думать, что возможно абсолютно все, понимаешь? А ты просто безумная и придумала все, они просто похожи, понимаешь? Это совпадение!

Александра начала плакать, но Лиза уже не могла остановиться:

— Ты так увлеклась с этим свои персонажем что тебе мерещиться черти что! Увидела женщину с похожим мужчиной и вбила себе в голову, что они персонажи твоей книги. Я кстати, когда нашла тебя здесь утром, только одну женщину и видела, никакого мужчины и близко не было! Тебе показалось, что они были вместе! Ты… Ты совсем замучила свой бедный рассудок своей рукописью, Александра!

— Перестань! Перестань! Мне не показалось, я их ясно видела, вот на этой веранде!

Александра не могла кричать, голос осекался от слез и горло больно сжималось, когда она пыталась говорить. Она побежала на крыльцо дома Амелии, но поскользнулась и упала в грязь, руки вмиг облизала ледяная лужа и осталась на коже липким слоем грязи. Александра встала на колени и умоляюще сложила руки на груди.

— Ну, почему ты мне не веришь, Лиза! Вот на этой веранде, говорю тебе… Они занимались любовью, и я видела их как тебя сейчас! Он посадил ее на колени и…

Лиза не хотела слушать, она держалась за голову и пыталась найти выход.

— Ты просто перенапряглась, понимаешь? Я тебе говорила, что история сама находит писателя, вот ты и представила себе… И зачем я столько говорю… И зачем я столько говорю…

Александра яростно мотала головой, она была не согласна, она все видела своими глазами и заставит Лизу ей поверить, девушка резко поднялась на ноги и едва снова не упала, у нее закружилась голова.

Ей удалось удержаться за перила лестницы, и она провела руками по лицу, как почувствовала вкус грязи на губах и брезгливо вытерла лицо и руки о подол юбки.

— Лиза! Если я все придумала, скажи мне тогда, скажи… Почему Егор ничего не возразил, когда я назвала его Марком?

Лиза молча трясла головой и старалась выстроить мысли в голове в логичную цепочку.

Спокойный мужской голос прозвучал как гром среди ясного дня.

— Когда она назвала меня Марком?

Девушки закричали и прижались друг к другу, Егор стоял позади них всего в паре метров и его взгляд не сулил ничего хорошего. Он вышел следом, потому что услышал крик, а потом увидел брошенные на веранде куртки и испугался, что с девушками случилось что-то очень плохое.

Он еще в доме обратил внимание, как сильно они напуганы, так что решил удостовериться, что с ними все в порядке… А сейчас его и вовсе затрясло — Александра стояла с пунцовыми ладонями, и на ее юбке зловеще красовалось густое пунцовое пятно.

— Это… — Егор побледнел и глотал губами воздух, Лизе показалось, что он сейчас упадет в обморок.

— Это не кровь, — сухо произнесла она.

Егор облегченно вздохнул.

— Хорошо, слава Богу… Что вы здесь делаете?

Девушки молча переглянулись, но Егор не стал дожидаться ответа.

— Вы обе какие-то странные… Очень странные. И ваша подруга такая же.

Александра едва смогла выдавить из себя тихое:

— Вы… Ты… Ты ее видел?

Мужчина нервно закивал.

— Она бродила по дому голая… Сказала мне, что писательница …Но, наверное, уже уехала, когда непогода началась…

— Зачем ты к ней заходил? — прошептала Александра.

— А зачем я к вам зашел? — с досадой спросил Егор. Если бы знал, что все так странно обернется, обошел бы их коттедж за сотню метров…

— Она открыла мне голая, понимаете? И стояла как ни в чем не бывало, я еще решил, что она под наркотиками… Но я посмотрел на зрачки и они были нормальными…

— И она уехала? — тихо спросила Лиза.

— Раз дом пуст, думаю, да. И весь хлеб с собой забрала…

Егор не удержался от шутки, девушки были так сильно испуганны, что он решил разбавить атмосферу. Лиза и Александра нервно рассмеялись в ответ.

— Так, когда вы назвали меня Марком? — обеспокоенно спросил он.

Лиза увидела в его лице искреннее удивление и недоумение, и почему то подумала, что они и правда могли ошибиться…

— Когда ты вернулся с вином, Александра назвала тебя Марк, а ты ничего не возразил, — пояснила она.

Мужчина рассмеялся и в его глазах заплясали привычные чертики. Ситуация нелепая до безобразия!

— Я просто не обратил внимания! Да и кто бы обратил, после знакомства с такими красавицами?

Александра не почувствовала после его ответа облегчения, как Лиза. Недавние слова Лизы больно въелись в рассудок… Она не могла придумать ту сцену на веранде, Амелия и этот мужчина, как бы его не звали, были на ней! Она глубоко вздохнула и прошептала:

— Хорошо, тогда куда делась твоя жена?

Егор странно посмотрел на девушку, на виске проступила некрасивая маленькая вена и он в сердцах закричал:

— Да сколько вам говорить, я не женат и никогда не был! Совсем вы безумные какие-то! Я, знаете, я лучше пойду к себе.

Он с силой швырнул куртки к ногам Лизы, в его глазах было столько досады, что девушка не решилась ничего возразить. Лишь облегчённо вздохнула ему вслед. Слава Богу, что ушел… Если бы он хотел совершить что-то плохое, уже бы совершил…

Александра едва держалась на ногах и от того повисла на плече Лизы, ее трясло и тошнило. Лиза пыталась говорить спокойно, но у нее не получалось, зубы нервно стучали, а ноги совсем не слушались. Она судорожно прошептала:

— Вернемся в дом и возьмём ключи, пора выбираться с этого чертового места!

Александра согласно закивала, хотелось уехать отсюда и все забыть, как страшный сон.

— Готова?

Александра послушно кивнула и девушки собрали остатки сил и побежали к своему коттеджу, поддерживая друг друга, чтобы не упасть.

Когда они оказались в доме, обе застонали. Лиза бросилась к дорожной сумке, чтобы достать сухую одежду. Она едва могла говорить, губы онемели и язык будто прилип к небу, а руки почти не слушались от холода. Она нашла пару водолазок и джинсы, бросила один комплект Александре.

Александра благодарно закивала и трясущимися пальцами попыталась снять с себя джемпер, но синтетический материал как будто прилип к коже, от того было больно. Казалось, что это конец… Она почувствовала, как обожгло руки и плечи.

Тело трясло так сильно, что она не успевала осознавать собственные движения, но через несколько минут наступило долгожданное спокойствие и кровь тепло потекла по венам. В голове завертелись мысли о Егоре… Куда же он сейчас ушел, если утром направился именно в тот коттедж…

Послышался глухой щелчок, и Александра закричала.

— Тише, тише… Это чайник закипел, — Лиза никак не могла согреться и включила электрический чайник, чтобы приложить к горячему корпусу руки.

— Нет! — закричала Александра, — Бери ключи и поехали отсюда.

Лиза будто опомнилась, она бросилась к тумбочке, но ключей на ней не нашла. Руки затряслись, и закружилась голова. «Да где же они…» шептала Лиза и судорожно выдвигала ящики.

— Их нигде нет, — у Лизы от страха сел голос, — Ключей нет…

В этот момент в дверь постучали. Александра так испугалась, что застыла на месте, Лиза и вовсе не смогла удержаться на ногах. Колени подогнулись, и она бессильно опустилась на пол.

— Кто там… — обреченно прошептала Лиза.

Из-за двери раздался знакомый голос.

— Пустите одинокого промокшего путника, у меня есть еда!

Александра зажмурилась, это все проклятый сон… Как в том фильме, где каждый день повторялось одно и то же, этого просто не может быть…

— Это он… — прошептала Александра и схватила закипевший чайник. — Я…Я …..

Лиза покачала головой. Что-то здесь не то…

Она твердой походкой подошла к двери, отодвинула щеколду и отворила дверь — на пороге стоял Егор в красивом синем спортивном костюме. Он держал поднос, накрытый прозрачной пленкой, и под ней скворчали румяные кусочки только что приготовленного мяса.

Лиза тихонько повернула голову, и едва сдержалась, чтобы не закричать, точно такой же поднос уже стоял на столе….. Стало жутко, будто бы им сейчас придется вновь пережить то, что они недавно пережили.

На лице Егора ни дрогнул и мускул, только приятные ямочки появились на щеках от искренней улыбки, он как будто и в самом деле пришел в их дом впервые. Лиза говорила тихо и тщательно выделяла каждое слово:

— Чем могу вам помочь?

Он приятно улыбнулся и произнес слово в слово то, что уже произносил:

— Простите за вторжение, но мои друзья застряли по дороге, а мяса я нажарил много… Может, раз такие дела, составите мне компанию?

Александра едва не пролила на себя кипяток, от того, что у нее затряслись руки. Марк уже произносил эти слова… Только не Лизе, а ей…

Лиза побелела, но собралась и тихо сказала:

— Мы не можем составить вам компанию, так что спасибо за угощение и до свидания.

Мужчина смутился и покраснел, ему стало неудобно.

— Прошу прощения… Просто только в вашем коттедже горит свет, а я всегда всех угощаю…

Он с большим удивлением разглядывал женщин, они были очень напуганные и с мокрыми волосами, будто бы недавно попали под дождь.

— У вас все хорошо?

— Да, — прошептала Александра, — У нас все хорошо… Просто, уйдите пожалуйста.

— Ладно, я… Ладно, простите.

Он неловко закивал головой и повернулся. Лиза наблюдала, как его силуэт стирается в сумерках, когда он совсем слился с темнотой, она яростно хлопнула дверью и задвинула щеколду.

— Что-то надо понять… Нам что-то надо понять… Ну, почему ключей от машины нет…

Александра села за стол и устало закрыла лицо руками, от неаккуратного движения локтя ее блокнот свалился на пол. Она вскрикнула как вдруг ее словно осенило, она испуганно посмотрела на Лизу.

— Может быть…

Лиза в истерике закричала:

— Читай. Читай все.

«Мои рассветы превратились в унылое и скучное времяпровождение… Я изводился стоять у окна и ждать. Глаза успели позабыть вкус былого наслаждения от великолепного вида багряной улицы, потому что среди расплывчатых силуэтов неестественно ярких деревьев не было очертаний ее точеной фигурки. Мир за окном стал неприветливо мрачным и равнодушным.

Листья на ровной дорожке больше не приподнимались от легких шагов скрипучих лакированных сапожек, а солнце не резвилось, самозабвенно разливаясь тусклыми лучами в ее прекрасных кудрях. Золотая Горгона заперлась в доме и лишила меня своего прекрасного общества, я даже испугался, что она решила меня наказать.

С большим трудом мне удалось отогнать от себя эти глупые мысли, случившееся с Ангелиной потрясло всех, и она, наверное, была очень потрясена. Может, просто боялась выходить из дома, я не знаю… Но после того, как полицейские покинули ее дом, я больше не видел ее на улице.

Мои завтраки стали совсем унылыми и пресными, а краски затвердели и облупились на кистях такими неприятными неровными изгибами, что мне было тошно на них смотреть. Временами мне хотелось выбросить их, но в глубине души я знал, что пожалею об этом. Я должен был продолжить нашу историю… Она не могла закончиться так внезапно, иначе в ней не было никакого смысла.

И пока я не мог наблюдать за рыжеволосой женщиной, единственное, что мне оставалось, терпеливо ждать и любоваться ранее написанными картинами. Я прожил несколько дней одним воспоминаниями. Они грустной паутиной ласкали мой рассудок, и только благодаря им я не сошел с ума…

Я рассматривал холсты и отвлекал себя образами и ситуациями, которым я их посвятил, рассудок радостно окунался в несуществующую никогда реальность и блаженно растворялся в воспоминаниях.

Но мне было все равно, что ее никогда не существовало, я и правда чувствовал себя легче и спокойнее, когда мои пальцы прикасались к ее чудесным золотым волосам…

Руки хотели продолжать писать, но я никак не мог найти для них хорошего и убедительного повода. Просто представлять себе рыжеволосую женщину я больше не мог, мне надо было видеть ее прекрасные волосы…

Накануне тело бедной Ангелины предали земле, но я не ходил на похороны, я никогда на них не хожу. Не выношу эту тревожную и безысходную атмосферу скорби и большое скопление незнакомых мне людей. Рыжеволосая женщина тоже не ходила.

Соседи прислали с десяток сообщений на мобильные телефоны об общих собраниях, главной повесткой которых было выбрать нового председателя, но мне было все равно… Я игнорировал входящие сообщения, будто бы вовсе их не получал.

Пока полиция занималась поисками убийцы, а новый председатель пытался унять тревогу и поселившуюся истерию в домах нашей улицы, я все ждал… И судьба услышала мои молитвы. Она всегда слышит, если обращаться к ней усердно и отдаваться молитвам со всей душой.

Однажды ночью я проснулся от монотонного звука мотора. Я так обрадовался, что в тревожном восхищении бросился к окну, надеясь, что рыжеволосая женщина вышла на прогулку и решила прокатиться на своей маленькой машинке.

К моему разочарованию это была какая-то другая машина, она подъехала к дому рыжеволосой женщины и замерла в ожидании. Я тоже замер и через несколько минут, наконец, увидел ее. Мое сердце разрыдалось от восторга, оно исскучалось до глубоких ран.

Рыжеволосая женщина тихонько вышла из своего дома, завернутая в длинный плащ и блеснула пышными локонами в скудном свете старого фонаря, словно острым золотым клинком. Я не видел, кто за ней приехал, но едва не выскочил на улицу, чтобы остановить его, никто был не в праве забирать ее у меня…

Она озиралась по сторонам так испуганно, как ребенок, словно всюду поджидали призраки, и она страшно боялась встретиться с ними взглядом. Она снова была без каблучков, правда, цвет ее замшевых сапожек был совсем не таким, как цвет плаща.

Я испугался, что с ней случилось что-то ужасное, она не могла позволить себе такого без веской на то причины! Плащ был черный, или темно синий, мне было сложно разглядеть оттенок, ботиночки же мягко разливались от тусклого фонаря приятным ванильным оттенком.

В руках рыжеволосая женщина держала большую дорожную сумку, как будто бы собиралась сбежать в ночи. Я сильно расстроился от этой новости, от чего или кого ей вдруг потребовалось бежать посреди ночи?

Неприятное чувство досады занозой влепилось мне глубоко в душу и я лихорадочно соображать, что мне делать, как…..

Рыжеволосая женщина открыла двери, поставила сумку на заднее сидение и кивнула водителю и ее кудри хищными змейками расползлись по худеньким плечам.

Я облегченно вздохнул и по моим щекам потекли слезы радости. Она не оставит меня. Она никогда не оставит меня!

Женщина дождалась, пока машина уедет и встала у фонаря, мои руки сами потянулись к кистям и краскам. Правда, я еще не знал, что именно напишу… Но тонкий силуэт в ночи, освещаемый тусклыми лампочками так вдохновил меня, что я просто начать водить кистями по холсту…

Она держала худенькой ручкой ворот плаща и сжимала его у своей прекрасной тонкой шеи. Ее коготки красными мотыльками сверкали в прохладных сумерках последнего месяца багряной осени.

Она стояла, прислонилась к фонарю и с удовольствием смотрела на свой дом, как вдруг ее рука дернулась и плащ распахнулся, я увидел, что под ним надета ночная сорочка и застонал от восхищения. Ее ванильный оттенок был в тон с цветом ботиночек! Сорочка резными кружевами обнимала колени и собиралась тугими складками нежного шелка на ее упругой груди.

Женщина несколько раз провела ладошкой по волосам, она как будто бы сильно нервничала, и присела на корточки, в ту же секунду раздался хлопок, и из ее дома полезли языки пламени.

Я никогда не забуду момент, когда огонь осветил ее красивое лицо — губы улыбались, а зеленые глаза смеялись, и отражались восторженными искорками в стонущих стеклах, густо запотевших от белого дыма.

Она ни на секунду не расстроилась, даже когда пожарная машина принялась тушить разгоревшееся пламя, сидела у фонаря в той же позе и завороженно смотрела на остатки своего некогда красивого дома.

Я не спал всю ночь и не решился выйти с остальными соседями, чтобы поддержать и утешить ее. Она не нуждалась в утешении кого-либо, не подпускала к себе никого из них. От того они стояли неподалеку и обсуждали какое сильное горе ее настигло…

Я же просто рисовал то, что видел…

Красивую женщину у огромного костра в прозрачном пеньюаре. Будто бы этот костер мы развели с ней единением наших душ и были не в силах сдерживать… Я дал название картине «Прощание с Золотой Горгоной» и добавил в ее волосы густого пурпурного тона. Отчего то я вдруг почувствовал, что больше никогда не увижу рыжеволосой женщины…

Такого оттенка почти не встретишь в природе, от того холст вышел фантастическим, во всех смыслах этого слова. Живым, ярким, полным жизни и чего-то не осязаемого, но непременно существующего… Как огонь, который одновременно и есть, и нет во времени и пространстве.

Той ночью рыжеволосая женщина куда-то уехала, и никто не знал, куда. Я был зол и ненавидел ее за то, что она сделала… Но, конечно, никому ничего не сказал, даже полицейским рассказал, что крепко спал, а когда проснулся уже был пожар…

Осень потеряла для меня свое былое очарование, а жизнь лишилась какого-либо смысла. Спустя неделю все успокоилось — арестовали мужа Ангелины, чему я ни капли не удивился. Мужья всегда причастны к таким неприятным вещам…

Я тоже принял решение переехать и выставил дом на продажу. Душа была больше не в силах выносить унылый вид пепелища за моими окнами…»

Александра ожидала увидеть кого угодно, даже Амелию, пожалуй, Амелию ей хотелось бы увидеть больше всех и расспросить ее о рукописи… Но только не Владимира. И когда услышала его голос, не смогла сдержать облегченного крика, сама Вселенная послала его на помощь!

Владимир насквозь промок и закоченел от холода, но поприветствовал Александру и Лизу такой счастливой улыбкой, что им стало не по себе. Ситуация завертелась как детская игрушка, и понятных и здоровых объяснений происходящему уже не находилось…

Еще больше девушек смутил целлофановый пакет, замотанный как тюрбан на голове Владимира. Мужчина обратил внимание с каким ужасом девушки на него смотрят, но не стал дожидаться вопросов и виновато пояснил:

— Долго рассказывать, уж простите за внешний вид.

Он с большим облегчением стянул с головы пакет и сбросил к ногам промокший пиджак. Александра едва сдержала усмешку, он не отличался шикарной шевелюрой, было непонятно для чего и от чего Владимиру потребовалось защищать голову, темя блестело гладкой полянкой, вокруг которой росли ровные пучки волос.

Но прическа не портила общего впечатления, лицо вполне можно было назвать приятным, не смотря на неестественно крупный нос и четко выраженные скулы. Глаза у Владимира были такими добрыми и лучистыми, что он легко завоевывал симпатию женщин. Александра залюбовалась ясным цветом его голубых глаз…

Но он так много и так часто жестикулировал, что у нее закружилась голова, она вспомнила, как Лиза бледнела на совещании и тихонько рассмеялась. Лиза же считала вдохи и закрыла глаза, чтобы не накричать на Владимира, его жесты и сейчас выводили ее из себя.

Лиза помогала Владимиру оттаскивать с дороги повалившийся от ветра дуб, как увидела желтый солнечный зайчик. Он тусклым, но ровным пятном скользил в воздухе, как будто что-то потерял и пытался найти, у нее замерло сердце, и она застыла на месте, словно оказалась в детской страшилке «Раз, два, начинается игра… Не смотри ему в глаза… Три, четыре… Кто еще есть в этом мире…».

Зайчик медленно пролетел мимо, едва коснувшись ее ног и казалось, что получилось от него укрыться, как в следующую секунду глаза ослепило от яркого света. Руки сами отпустили холодные тугие ветки и потянулись к лицу, Лиза попятилась назад.

— Лиза… — застонал Владимир, он потерял равновесие и всем весом навалился на мокрое дерево. — Ну, как же так, почти донесли…

Ботинки разъехались в грязной жиже, и он по колено оказался в грязной воде. Лиза стояла застыла на месте как будто играла в какую-то детскую игру, Владимир обреченно огляделся, и помощи ждать не от куда…

Александра сидела в машине и плакала от боли, она прижимала сломанную руку к груди, будто младенца, и монотонно раскачивалась взад-вперед. Только покойной Амелии им не хватало… И зачем Егор ее убил, что было в ее романе такого, что ему не понравилось… «Что? Что?» лихорадочно повторяла она.

Мысли вихрем, вертелись в голове и никак не могли успокоиться. Она заметила блуждающий свет фонаря и ее затошнило от очень дурного предчувствия…

Только Владимир, когда увидел свет, с большим облегчением замахал руками и прокричал, пытаясь победить голосом завывания ветра:

— Добрый вечер!

Ему ответил низкий мужской голос и через минуту из темноты появился высокий мужчина с фонариком. Он был промокший насквозь и капли стекали длинными струйками по лицу. Материал кожаной куртки топорщился и стоял колом, а руки были красными от холода, от того он постоянно их тер друг от друга, чем еще сильнее раздражал кожу.

Мужчина огляделся.

— Помощь нужна? — спросил он, но не дождался ответа Владимира, схватился за дерево своими большими руками, с легкостью поднял ствол и отбросил его подальше от машины. Владимир восхищенно вздохнул, жаль он так не умеет…

Он пожал мужчине руку в знак благодарности и продолжал восторженно на него смотреть., как мужчина закивал в сторону седана и прокричал:

— Решили выбираться отсюда? Правильно! Я и сам собираюсь…

Владимир хотел пожелать счастливого пути, как кровь с силой прилила к лицу, стало и жарко, и холодно одновременно. Он вдруг сообразил, что на парковке единственная машина, которая может принадлежать мужчине, и это белый внедорожник. И в нем труп молодой женщины… Его затрясло.

Лиза стояла белая как призрак и смотрела на Владимира безнадежным взглядом, она пыталась что-то показать, но руки не слушались ее, они нервно дергались, будто бы она была чьей-то куклой. Сил кричать у нее больше не было.

Владимир с ужасом разглядывал лицо мужчины, и в мыслях вертелось только одна фраза «он очень сильный». Мужчина же тревожно озирался по сторонам и беспорядочно водил фонариком по воздуху, он как будто что-то искал.

— Вы не видели невысокую черноволосую женщину? — обреченно спросила он Владимира.

Владимир вскрикнул и испуганно попятился. Вот значит, как обстоят дела! Этот бедный мужчина и знать не знает, что его супруга лежит совсем обнаженная и мертвая в его машине… И как ему рассказать… Владимир нервно глотнул и указал Егору на белый внедорожник.

— Что?

Егор не понимающе повернулся.

— Там… — тихо прошептал Владимир. Он не знал, как правильно подобрать слова. Да и какие слова тут могут быть правильными…

Мужчина смотрел на машину, как заметил, что передняя дверь не закрыта. Она хлопала от ветра, будто новогодняя хлопушка, и воздух наполнялся ее глухими монотонными стонами, от чего-то ему стало нехорошо. Грудь больно сдавило и из нее вырвался глухой стон…

Мужчина никак не мог найти Амелии уже несколько часов. Проснулся в ее постели, а она пропала, словно испарилась, ее вещи остались в доме. Он точно помнил, что она пошла в душ и велела его ждать. И как он мог заснуть? Последнее, что он запомнил, это как сжал мягкую подушку и положил на нее голову…

А на улице такая страшная непогода… Если Амелия вышла из дома, могло произойти что угодно.

Егор не хотел идти к машине, но понимал, что выбора у него нет. Этот мужчине не зря так испуган и дверь не захлопнута… Он как мог оттягивал время и делал медленные шаги.

Лиза подбежала к Владимиру и что есть сил дернула его за руку, она тряслась всем телом и говорила отрывисто, Владимир слышал, как стучат ее зубы.

— Поехали, поехали отсюда, — умоляюще шептала Лиза и больно тянула его за локоть.

Владимир же не мог пошевелиться, он обреченно смотрел на Егора и грустно вздыхал.

— У него там жена, а он не знает, Лиза, Он…

— В машину!

Лиза что есть силы толкнула Владимира, в ее взгляде было столько бессильного гнева, что ему стало не по себе и он послушался. Но не успел открыть двери, как услышал душераздирающий крик.

Мужчина сел на корточки и сжал руками виски, как будто хотел задушить в голове навязчивые мысли, он нашел жену… Дверь машины раздражающе хлопала, монотонно и неприятно впиваясь лязгом в мозг, как ветер распахнул ее до упора и на землю вывалилось тело женщины. Прямо к ногам мужчины…

Красивая молодая женщина распласталась в грязи, широко раскинув руки, и капли дождя безжалостно принялись клевать ее красивое лицо и полную грудь.

— Какой кошмар, — прошептал Владимир и приложил трясущиеся руки к губам, ему было страшно жаль… Вот так вот найти любимую женщину, этого не пожелаешь и самому злейшему врагу…

Егор аккуратно поднял голову Амелии из грязи и прижал к лицу, губы целовали родное лицо и шею, но ее кожа была ледяной и окаменевшей. Он водил руками по телу и не мог заставить ее открыть глаза и улыбнуться… Как раньше…

Он завыл, от его голоса стало жутко и Лиза закрыла глаза, у нее подкосились ноги, Владимир подхватил ее и прислонил к машине. Сам тоже еле стоял на ногах.

— Но как же так… как же так… — Егор крепко сжимал холодное тело и плакал в голос.

Владимир едва сдержался, чтобы тоже не заплакать, он мягко высвободился от рук Лизы и тихо произнес:

— Лиза, я так не могу, я так не могу, садись в машину.

Он побежал к мужчине, помог ему подняться и изо всех сил старался не смотреть на мертвую женщину. Он очень хотел помочь, но не знал, как — и от того чувствовал себя виноватым, взрослый мужчина рыдал на его плече как ребенок.

Наконец, он успокоился и его дыхание стало ровным, Владимир облегченно вздохнул и заботливо похлопал мужчину по плечу.

— Вы держитесь, пожалуйста, а мы позовем помощь… — Владимир осекся, большие карие глаза смотрели на него с такой ненавистью, что ему стало жутко. У мужчины на виске вздулась некрасивая венка, и он сипло прошептал:

— Это вы с ней сделали.

Владимир в ужасе оттолкнул от себя мужчину, но он схватил его за шею своей сильной рукой и притянул к себе.

— Никуда ты не уйдешь. — его зубы скрипели от негодования, и Владимир уже представлял, как слышит хруст своих собственных костей, как почувствовал облегчение. Мужчина ослабил хватку и мягко стек по его спине и упал рядом с телом мертвой женщины.

Лиза стояла позади с камнем в руках и нервно дышала, на камне багровело пятно крови, у Владимира зарябило в глазах от страха, он несколько раз перекрестился, как почувствовал сильный удар в солнечное сплетение. Кровь резко прилила к вискам, и он согнулся от боли.

— За что…

— Чтобы даже не вздумал терять сознания, — Лиза обхватила его за талию и помогла дойти до машины.

— Больше без глупостей.

Владимир согласно закивал и сел в машину. Повернул ключи, заблокировал двери и восхищенно посмотрел в центральное зеркало, он в ней не ошибся, Лиза и правда особенная женщина…

Лиза видела его светящийся взгляд, но ей было не до проявления нежных чувств:

— Поехали отсюда, — умоляюще шептала она. — Просто поехали отсюда.

Александра с облегчением обняла Лизу, слава Богу, все обошлось!

Владимир нажал педаль газа, машина медленно тронулась, и через несколько метров он с облегчением вздохнул. Неужели весь этот кошмар ему не привиделся и теперь остался позади… У него тряслись руки, но он пытался заставить себя успокоиться, он мужчина и должен вести себя достойно.

— Доберемся туда, где есть связь и срочно вызовем помощь, — он пытался говорить убедительно и что есть сил старался выглядеть спокойным, но голос предательски срывался. В глазах же стоял такой тихий ужас, что он сам испугался, когда увидел отражение в зеркале. Он и не узнал самого себя.

Девушки обреченно закивали. Им с трудом верилось, что эта ночь когда-нибудь закончится…

Александра гладила Лизу по волосам и целовала ей руки, чтобы отогреть, а Лиза благодарно кивала и плакала. Она впервые в жизни ударила человека по голове камнем… Правда, она была уверена, что не убила Егора, потому что крови было слишком мало, так она себя успокаивала.

— Он плохой человек, — тихо шептала она.

— Он очень плохой человек, моя хорошая, — Александра тоже плакала.

Лиза благодарно прижалась к Александре, тихонько вскрикнула и дернулась от боли, кожа на запястье сильно вспухла и косточку ключицы было не разглядеть, а лицо Александры было белым как мел. Лиза заплакала:

— Как твоя рука?

Александра неуверенно кивнула:

— Ничего, пройдет.

Боль уже не чувствовалась так остро и тревожила лишь тупыми резкими ударами, но по телу разлилась такая слабость, что она заставляла себя не закрывать глаз, чтобы не провалиться в сон.

Глухой раскат грома затряс воздух и от того машина будто бы подпрыгнула, Владимир выругался и резко нажал педаль тормоза, и двигатель зарычал от резкого торможения.

— Не останавливайся — закричала Лиза, но раздался глухой треск и с обочины на капот свалилось тяжелое дерево, огромный ствол придавил автомобиль и машину дернуло с такой силой, что Владимир вылетел через лобовое стекло.

Салон окропило мелкими стеклышками, такими злыми и беспощадными, словно осы острыми жалящими укусами впились в лицо. Александра замахала руками и со всей силы ударилась о переднее сидение, в глазах почернело от сильной боли, и она завизжала.

Сломанная рука будто бы оторвалась, и девушка услышала хруст, боль разлилась по телу такими острыми иглами, что она решила, что ей оторвало руку.

Лиза молчала. Александра не понимала почему она молчала. Сердце сжалось так, как будто произошло что-то непоправимое, Александра да забыла про боль.

— Лиза! — кричала она, — Лиза!

Лиза не отвечала, ее тело вздрагивало от резких движений Александры так неестественно, будто бы она была тряпичной куклой. Александра продолжала ее трясти, но к своему ужасу понимала, что Лиза не отвечает.

— Дай посмотрю, — Владимир трясущимися руками обхватил Лизу и вытащил ее из машины.

— Сейчас, потерпи, девочка… — он принялся делать прямой массаж сердца и терпеливо считал в слух, потом прислонялся холодными губами к ее рту, и снова считал.

Александра старалась не дышать, ей казалось, что так она спугнет чудо… Секунды тянулись целую вечность…

Владимир поднял глаза. Его лоб и лицо были в крови от мелких колотых ран, а в глазах стояли слезы. Александра замерла от ужаса, нет, она не была готова…

— Есть пульс, — тяжело прошептал Владимир и с облегчением упал на землю рядом с Лизой. Дождь равнодушно бил холодными каплями по телу и огрызался раскатами грома, он громко рассмеялся.

— Ты совсем больной, — прошептала Лиза.

— Я совсем больной… — радостно прокричал Владимир и заплакал в голос, Лиза благодарно сжала ему руку и тоже заплакала.

Александра закрыла глаза и с удовольствием подставила лицо под капли. Слава Богу… Секунду назад ей казалось, что все закончилось, она улыбалась как сумасшедшая. Как все-таки людям мало надо для счастья, чтобы близки и родные были здоровы и находились рядом… Она засмеялась в голос и несколько раз провела руками по мокрому лицу, словно пытаясь смыть страшные мысли.

Владимир помог Лизе подняться. Он сам едва стоял на ногах от боли, но держался как мог.

— Идти можешь? — хрипло спросил он. Руки до сих пор тряслись, а ноги не слушались, он успел пообещать самому себе, что больше ни за что не оставит Лизу одну.

У Лизы кружилась голова и тошнило, но она утвердительно кивнула.

— Да.

Он аккуратно перебросил руку Лизы через шею и крепко обхватил за талию, Лиза оперлась на него и заметила, что он скривился от боли. Судя по всему, были сломаны несколько ребер, и нога, но ничего не сказала, лишь улыбнулась. Она и не подозревала, что Владимир такой герой…

А ведь Александра ей говорила про Владимира… Александра подбежала к Лизе и принялась лихорадочно ее целовать. Она тряслась всем телом и глотала слова:

— Никогда так… больше не поступай… так со мной…

Ее рука висела плетью, она была переломана в нескольких местах, а в районе локтя струей вытекала кровь.

— Боже мой! — в ужасе закричала Лиза, когда увидела ее руку. Она стянула с себя ремень, — Дай, я затяну. — Владимир, помоги мне!

Владимир собирался помочь, как вытянулся всем телом и замер на месте.

— Что это? — прошептал он. Девушки затихли, стараясь даже не дышать, среди гула ветра и дождя послышался едва различимый рев двигателя.

— Это он… — прошептала Лиза и ее затрясло. — Это он…

Белый внедорожник появился через секунду, Владимир не успел ничего сообразить, как мужчина выскочил и сбил его с ног мощным ударом в челюсть. Владимир пролетел пару метров и растянулся во весь рост.

Девушки закричали и прижались друг к другу. Егор подошел к их разбитой машине и благодарно сложил руки на груди. Двигатель наполнял воздух вокруг себя тугой белой дымкой и рисовал в воздухе зловещие узоры.

— Спасибо, — исступленно шептал Егор и поднимал глаза к небу.

— Что он делает, — в ужасе прошептала Лиза.

Егор услышал ее. Он покачал головой и грустно сказал:

— Бог все видит. Никуда вы не поедете, убийцы… никуда вы не поедете. И никуда вы не убежите!

Девушки прижались друг к другу, они и не собирались бежать. Бежать было некуда — вокруг бушевала гроза и деревья на каждом шагу падали от ветра, с глухими стонами ударяясь кронами о землю. Да в такой темноте без фонаря было сложно сообразить в какую сторону бежать… Это было бы большим самоубийством, чем пойти с ним.

— В машину, живо, — тихо произнес Егор.

Лиза подбежала к Владимиру, наклонилась над ним и затрясла за плечи.

— Очнись, пожалуйста, очнись, — сипло шептала она и плакала. К ее большому облегчению, мужчина открыл глаза.

— Идите, — прошептал Владимир, — я приведу помощь…

Егор отшвырнул Лизу от мужчины как котенка, она кубарем пролетела несколько метров и распласталась в грязи. Она лежала в грязной холодной жиже и плакала, у нее не осталось сил, чтобы подняться.

— Я не могу… — сквозь слезы шептала она и судорожно тряслась.

Егор подошёл к девушке, схватил за воротник куртки и потащил к машине, она извивалась, цеплялась ногами за землю, кричала и проклинала его.

Он ее не слушал, просто волочил за собой, возле машины подхватил на руки и забросил в салон. Затем брезгливо отряхнулся. Он обернулся и Александра заплакала от его пустого взгляда. Так пусто смотрят люди, которым совсем нечего терять…

Он тихо кивнул и сделал размашистый жест руками, молча приглашая занять свое место. Александра послушно подошла к машине и села в нее. Лиза сидела, запрокинув голову и сцепила руки у себя между колен, Александра аккуратно распутала руки межу собой и положила на голову ей на колени.

Боль в руке была настолько сильной, что тело колотило как от лихорадки. «И что теперь будет» в слезах шептала Александра и прижималась к коленям.

А Лиза молча гладила ее по волосам своими ледяными руками и мысленно продолжала считалку… «Пять, шесть, тебя ждет большая месть… Семь, восемь, задавай свои вопросы…»

Тело Амелии лежало посреди комнаты, и ее черные волосы зловещей паутиной растеклись по белому кафелю, Егор бережно отмыл ее от грязи в ванной и причесал чистые волосы гребнем. Александра с ужасом наблюдала, как он сушил волосы феном и тщательно вытягивал каждую длинную прядь, как любовался их блеском и бережно укладывал вокруг головы.

Он не стал накрывать Амелию, от того со стороны могло показаться, что женщина просто спит. Но она не спала… И это изводило Лизу приступами холодного пота…

Егор надел на Амелию красивую шелковую сорочку и натянул чулки. Он не любил когда она бродила по дому обнаженной, но она его никогда не слушала., сейчас же, ничего не могла возразить… А ей так изумительно шли нежные кружева и мягкие оборки…

Он грустно бродил глазами по любимому телу и бережно раскладывал складки материала на ее красивых бедрах.

— И что теперь? — Лиза была спокойна как никогда, — Убьешь нас?

Она сделала паузу и добавила:

— Как убил свою жену?

Егор поднялся и наотмашь ударил девушку по лицу, Лиза упала рядом с телом Амелии. Руки коснулись холодного тела, и Лиза закричала. Она с ужасом отпрыгнула, но успела заметить на худой шее Амелии пунцовые следы от пальцев. Лизу затрясло. Он ее задушил…

Егор обхватил голову руками и принялся беспорядочно ходить по комнате.

— Я не убивал жены, это вы… Это все вы… — исступленно повторял он, будто бы пытаясь в этом убедить самого себя.

— Неправда! — закричала Александра. Она сидела на полу, прислонившись к стене. Так было легче. Стена окутывала затылок нескончаемой прохладой бетона и действовала как успокоительное. Кровь в локте перестал хлестать фонтаном, но рука выглядела намного хуже…

У Лизы сердце переворачивалось, когда она смотрела на ее руку. Всю заплывшую от отеков и внутренних переломов, словно это была чья-то чужая рука…..

Егор остановился и яростно закивал головой, он не хотел ничего слышать.

— Правда! — он кричал во весь голос — Правда! Здесь только вы и больше никого нет! И еще этот ваш защитник… Но туда ему и дорога теперь…

Воспоминания о Владимире пронеслись острой болью в сердце, Лиза разрыдалась и поднялась на колени. Она старалась не думать о нем… Хотелось верить, что он вернется за ними, но он все не шел и не шел… Может быть, так и лежит там, замерзший и одинокий и ждет помощи…

Лиза отогнала злые мысли и попыталась найти во взгляде Егора хоть что-то, что дало бы ей возможность уговорить его, но сейчас Егор совсем не был похож на мужчину, который заходил к ним в коттедж, чтобы угостить мясом. Искорки в карих глазах затухли и глаза казались совсем черными и страшными от своей холодной равнодушности.

Лиза умоляюще прошептала:

— Да что с тобой такое, Егор, ты не понимаешь, что ты… Что ты не здоров…

Мужчина обернулся и внимательно оглядел Лизу, он медленно к ней подошел, его глаза смотрели с искренним удивлением.

— Что это все значит?

Лиза старалась дышать ровнее и нервно облизала губы.

— Ты… Мы знаем, что ты Егор… Мы с тобой…

Мужчина улыбнулся. Так неприятно, что по коже пробежал холодок.

— Вы что-то путаете, — тихо произнес он. — Меня зовут Марк.

Александра вскрикнула и несколько раз ударила головой по стене. Этого не может быть. Этого совсем не может быть… Все совсем плохо…

— Нет, — Лиза старалась говорить, как можно мягче, — Егор, разве ты меня не помнишь?

Он внимательно посмотрел Лизе в глаза и покачал головой.

— Я вас не знаю. И почему вы называете меня Егором?

— Потому что я тебя знаю, Егор.

Мужчина сжал челюсти и венка на его виске стала еще заметнее.

— Пожалуйста, больше не называйте меня так… — он произнес это совсем тихо и четко выделял слова, — Откуда вы меня знаете?

Лиза судорожно вздохнула, ей не хотелось, чтобы он снова вышел из себя.

— Вы познакомились с Амелией, когда она… Она стояла на остановке, и вы…

Глаза мужчины будто бы смягчились и в них побежало что-то человеческое. Он зажмурился и тяжело вздохнул.

— Да, я помню… На Амелии была потрясающая пышная юбка. Такого оттенка золота… Что она была похожа на солнце. И я предложил ее подвезти…

Его взгляд заскользил по комнате, озаренный приятными воспоминаниями, как остановился на волосах жены. Его рассудок еще был не готов к осознанию страшной правды, лицо побелело и по щекам потекли слезы. Егор с силой ударил кулаком по полу, а потом еще и еще. Лиза заплакала и пододвинулась к Александре.

Александра обняла ее и прижала к себе, Лизу трясло и нервы совсем не слушались, разливаясь по телу громкими стонами. Она старалась успокоиться, но уже давно перешагнула ту грань, когда рассудок был в силах контролировать слова и движения.

— Ну почему ты меня не слышишь, Егор?! — закричала Лиза. Александра испугалась и прижала Лизу к себе еще сильнее.

— Тише, Лиза, прошу тебя… — но Лиза оттолкнула от себя ее руки и вырывалась. Она не собиралась молча сидеть и смотреть на этого безумного Егора. Лиза стянула ботинок и бросила им в мужчину.

— Ты ненормальный псих, ты — Егор! Никакой ты не Марк, понял меня?!

К большому облегчению Александры ботинок не долетел, Егор же будто бы не видел того, что происходило вокруг. Продолжал бить кулаком возле тела Амелии и плакал в голос.

Лиза судорожно огляделась, пока Егор был занят, можно было убежать и запереться в своем коттедже. Но, что дальше? Что потом? Он такой сильный, что без труда снесет любую дверь… Она бессильно затряслась и вернулась к Александре.

Александра бережно обняла ее и прижала к себе.

— Я не знаю, что нам делать, Александра… Думала убежать, но это бесполезно… Поговорить с ним тоже не получается, но почему Егор ничего не помнит?

— Я же дала ему имя, когда они познакомились… — прошептала Александра, — он Марк, Лиза. Егор не знаком с Амелией…

— Но она же сама назвала его Егором, ты помнишь свои последние записи?

— Да… — тихо ответила Александра, — Но она же была совсем не в себе!

— А здесь есть хоть кто-нибудь в себе? — уныло прошептала Лиза.

Лиза закрыла глаза и пыталась считать вдохи и выдохи, это всегда помогало ей успокоиться. Но только не сейчас. Мысли ходили ходуном и рвались наружу, оттого глаза болели так, словно были готовы лопнуть.

«Егор не знаком с Амелией» больно вертелось в голове… Она бы вернулась к предположениям об истории и писателе, если бы не приехал Владимир… Уж он точно никакого отношения к книгам Александры иметь не мог. В предположение Александры о том, что у мужчины раздвоение личности она тоже не верила.

Какое-то чудовищное совпадение — совершенно немыслимые обстоятельства каким-то образом переплелись с сюжетом рукописи Александры…..

Она вздрогнула, будто бы вспомнила что-то очень важное.

— Александра, ноутбук Амелии…

— Что?

Мужчина замолчал и повернул голову. Он посмотрел на Лизу таким жутким взглядом, что она вся затряслась и вжалась стену. Егор медленно поднялся и, шатаясь, подошел к девушкам. Его трясло от нервного состояния, он сильно повредил руку, пока бессильно бил кулаком по полу.

Он оперся рукой о стену, над головой Лизы и навис над ней:

— Повтори, что ты сказала?

По щекам Лизы текли слезы, она мотала головой и не могла от страха произнести ни слова. Егор присел перед ней на корточки, схватил за шею и так крепко сжал пальцы, что она захрипела. Александра закричала и пыталась его оттолкнуть, но он резко взмахнул локтем и Александра закричала от боли. Он попал ей в висок.

Лиза пыталась говорить, но губы лишь судорожно хватали воздух. Она задыхалась.

— Я тебя ненавижу! — Александра плюнула в сторону Егора, — Я просто хотела написать историю, свою особенную историю, понимаешь? А ты все испортил, ты не должен был убивать Амелию! Я тебе не разрешала… — она кричала так страшно, что Егор ослабил пальцы и в искреннем недоумении посмотрел на Александру.

— Убери. От нее руки… — отрывисто сказала Александра.

Он послушно убрал руку от шеи Лизы и устало провел руками по лицу. Он очень устал… Глаза слипались и хотелось просто лечь спать, эта бесконечная ночь совсем его вымотала.

— Я не убийца… — тихо произнес он. — Как вы не поймете, я не убийца, а ты… — его глаза вновь налились чернотой, будто бы он вспомнил что-то важное: — Ты спросила про ноутбук Амелии, откуда ты про него знаешь?

Лиза закашлялась, ее лицо покраснело, и она никак не могла остановиться. Это изводило Егора, венка на его виске так напряглась, что, казалось, лопнет от напряжения.

— Хватит! — закричал Егор и ударил Лизу кулаком по лицу, — Замолчи!

Лиза глухо ударилась затылком о стену и закашлялась от собственной крови. Александра закричала, а Егор поднялся и принялся швырять вокруг себя вещи, это выглядело так страшно, что Александра покрылась холодным потом и почувствовала, что у нее онемели губы.

Егор бросал все подряд — стулья, вещи, посуду, он сдирал полки со стен и неистово топтал их ногами, рвал корешки книг. Он так растворился в собственном безумии, что не заметил, как наступил на руку Амелии.

Нога просто почувствовала твердый предмет под подошвой, но рассудок осознал, что это, и приказал Егору сию же минуту остановиться. Мужчина дернулся и закрыл лицо руками, его глаза были наполнены таким ужасом, как будто он совершил что-то непоправимое.

Он заплакал, виновато опустился перед холодным телом Амелии на колени, бережно взял ее руку и перецеловал каждый пальчик.

— Прости, прости меня, — Егор рыдал и нежно гладил роскошные волосы.

Александра прижала Лизу к себе и тихонько раскачивалась в разные стороны, Лиза закрыла глаза, и стало так спокойно и хорошо, как будто ее убаюкивала мама. Правда, она совсем ее не помнила…

От удара у Лизы распухла щека и совсем затек правый глаз, она им ничего не видела, но Лиза почувствовала, что тело больше не трясет и будто бы пришло долгожданное спокойствие. Она молча лежала на груди Александры и крепко обнимала ее, хотелось раствориться в этом состоянии и больше никогда не оставаться одной.

Лиза тихо прошептала:

— Александра, ты должна найти ноутбук Амелии и прочитать, что она там написала. Все разгадки в нем…

Александра согласно закивала:

— Но как? Как, Лиза? — сама мысль о том, что сделает Егор, если заметит, так страшно стучала в висках, что хотелось просто сидеть и делать вид, что ничего не происходит. И оставить его наедине с собственным безумием.

— Я не знаю, я его отвлеку…

Александра не была уверена, что это хорошее решение, но попробовать стоило, иначе живыми они из этого дома не выйдут… Она сделала глубокий вздох и тихо спросила:

— Егор, можно мне в туалет?

— Просто в туалет… — глухо повторила Лиза.

Егор оторвался от тела Амелии и повернулся к Александре. Он говорил очень тихо, но таким размеренным спокойным голосом, что Лиза затряслась.

— Вы в самом деле думаете, что я вас сюда привел, чтобы мы провели время как друзья, вы пользовались моей ванной комнатой, ели мой ужин, и…

Лиза убрала от себя руки Александры и поднялась. Александра пыталась остановить ее, цепляясь за кофту, но Лиза не дала ей остановить себя. Она подошла к Егору и тихонько дотронулась до его плеча.

— Марк, Амелия писательница, да? — она пыталась говорить спокойно, но подбородок трясся и от того слова выходили растянутыми. Лиза вздрогнула, будто это был и нее голос вовсе, такой неродной и неприятный, что от его шипящих звуков неприятно запульсировало в барабанных перепонках.

Мужчина вздрогнул и отбросил от себя ее руку.

Лиза села рядом с Егором и запустила пальцы в волосы Амелии. Они заструились между ними, словно мягкие нити шелка… Лиза тяжело вздохнула от приятных ощущений, волосы так ярко блестели от света лампы, будто бы Амелия и правда спала, ей и правда в это поверилось всего на секунду…

— У нее самые красивые в мире волосы, и пахнут медом, да?

Егор весь сжался и с недоверием смотрел на Лизу.

— Да… — мягко прошептала Лиза самой себе в ответ, но не сводила глаз с лица Егора. Она понесла свою ладонь к его носу. — А запах такой роскошный, что совсем ни на что не похожий…

Мужчина все еще смотрел с недоверием, но через секунду взгляд заметно смягчился, он вздрогнул и тихо спросил:

— Вы сказали, что знаете, что она писательница. Это она вам сказала?

— Да, она мне сказала… — Лиза согласно закивала. — И еще это она мне рассказала, как вы познакомились… И какие изумительные ванильные булочки ты для нее научился печь…

Александра воспользовалась тем, что Лизе удалось отвлечь Егора и тяжело поднялась. Ей было больно делать шаги, они острой пульсирующей болью отдавались в руке и затылке, но она заставила себя дойти до спальни.

Ноутбук Амелии лежал на кровати. Она придвинула его на край и подняла крышку, как в голове больно сжалось. Батарея питания беспощадно мигала оранжевым цветом и через секунду монитор засиял перед глазами безнадежной пустотой.

Александра пыталась найти зарядку, но тумбочка оказалась пустой, а больше в комнате мебели не было. Она прикрыла рот здоровой рукой, чтобы не закричать и на трясущихся ногах вернулась в комнату. Лиза все поняла по ее взгляду. Александра вошла белая как мел, она обреченно разводила руками и трясла головой.

Лиза тяжело вздохнула и снова положила руку на плечо Егора, на этот раз он не отвел руки. Александра судорожно дернулась и у нее больно сжалось сердце. Лиза ходит по очень тонком льду…

Александра огляделась и ее взгляд остановился на деревянном табурете, Егор свалил его, когда разбрасывал вещи по комнате в яростном припадке. Она подняла табурет и, стараясь не дышать, направилась к Егору.

Егор не обращал внимания на то, что происходит вокруг, водил пальцами в волосах Амелии и думал о чем-то своем. Спокойный голос Лизы действовала на него успокаивающе.

— Марк, расскажи мне, что она написала в своей книге? — спросила Лиза.

Он устало протер глаза и приложил ладони к носу, аромат волос Амелии был таким совершенным… Что хотелось в нем раствориться. Навсегда.

— Она написала, что-то странное, да? — не сдавалась Лиза.

Егор грустно кивнул и глухо произнёс:

— Там был какой-то бред… Сначала художник рисовал молодую женщину, за которой долгое время наблюдал, а потом сошел с ума… Убивал всех, кто подходил к ней совсем близко, и как ему казалось, мог ей навредить. И потом спалил ее дом, а ее убил и спрятал тело на чердаке. Закатал в бетон. Но когда выставлял картины на выставку, кто-то нашел у него в доме ее заколку и…

— Заколку в форме звезды — прошептала Лиза.

Егор вздрогнул.

— А вы откуда знаете?

— Вы все равно не поверите, — прошептала она и пододвинулась к нему ближе.

— Но все оказалось не так, как вы думаете, — продолжил Егор. — Художник оказался ни в чем не виноват.

— Но, кто тогда? — с ужасом прошептала Лиза.

Егор не услышал ее, он растворился в любимой Амелии и нежно водил подушечками пальцев по косточке над грудью и перед глазами стояла ее нежная улыбка. Лиза осторожно взяла его за руку и поднесла к своему лицу.

— Твои пальцы пахнут Амелией… — заплакала она и поцеловала руку. Егор тоже заплакал и обнял Лизу.

В это мгновение Александра ударила Егора табуретом по голове, и его тело мягко растеклось по полу.

— Все, все… — шептала Александра и пыталась унять дрожь в ногах, она не верила самой себе, что сделала это. — Лиза, вставай…

Лиза смотрела пустым серым взглядом и тихо качала головой, у ее ног лежали Амелия и Егор. Из его затылка тонкой струйкой сочилась кровь. Она аккуратно переложила голову Егора к себе на колено и принялась гладить по голове, а потом Амелию. Так нежно и трепетно, как любимых детей…

Александра застонала, по ее щекам катились слезы, и она с ненавистью смотрела на Егора. Она уже видела Лизу такой… Много лет назад, ее едва не вырвало от страшных воспоминаний. Не дай Бог, история повториться…

— Лиза, прости меня, пожалуйста… — зашептала она и пыталась поймать Лизу за руку.

— За что, глупая? — Лиза отводила от нее руку и продолжала по очереди гладить холодные волосы Егора и Амелии, — Ты здесь совсем ни при чем… Это все он… Владимир за нами не пришел… — ее острый подбородок вздрогнул, и она уронила лицо на грудь. Так сильно, что челюсти стукнулись друг о друга и раздался звонкий щелчок.

Александра бессильно опустилась на пол, вытянула перед собой ноги и как теперь быть? Зачем этот Егор все испортил… Зачем? Она принялась изо всех сил пинать его тело.

Лиза подняла руку и будто опомнилась, рассудок освободился от странного сна, как только в нем промелькнули воспоминания о Владимире.

— Александра…

Но Александра не слышала слов Лизы, у нее началась истерика.

Лиза протянула руки, но Александра отдёрнула их от себя, пальцы Лизы пахли волосами Амелии, так резко и навязчиво, что она возненавидела этот запах:

— Александра, не надо… — тихо попросила Лиза, — Пожалуйста, не надо…

Александра не слышала ее, она с ненавистью смотрела на Егора и кричала, ее нос и подбородок покраснели, а от слов так больно кривились щеки, что она плакала:

— Надо, Лиза, надо! У тебя отец был гениальным и мне хотелось хоть немного его таланта и славы… Я всегда хотела писать, как он. Но у меня фантазия скудная, понимаешь? Мне бы хоть толику твоей… Ты можешь заставить себя поверить во все что угодно, и найти объяснение чему угодно, а писатель скептик он… Всегда неинтересен и сер… А я… Как раз такой писатель, Лиза! У меня такая каша в голове, для чего только эта история меня нашла? Ты всегда твердишь мне про истории… И почему в этой истории все так по-настоящему?!

Щеки Александры пылали, а глаза лихорадочно блестели, Лиза с тревогой приложила руку к ее лбу, но облегченно вздохнула. Александра не бредит.

— Отвечай мне! — кричала Александра и захлебывалась от собственных слез.

Лиза грустно на нее смотрела и не знала, что и сказать. Сейчас Александра ее все равно не услышит… Остается лишь терпеливо выслушать и дождаться, когда она успокоится.

— Лиза, я будто влезла туда куда не должна была… Будто заняла чье-то место и вообразила себя писательницей, понимаешь?…

Александра зарыдала в голос, как вдруг резко замолчала и мягко стекла на пол. Егор ударил ее кулаком по голове, девушки не заметили, как он открыл глаза и поднялся.

— Надоела своей болтовнёй… — тихо прошептал Егор и с презрением посмотрел на Лизу. — А я вам поверил…

Лиза смотрела на него таким ровным равнодушным взглядом, что он потерялся, ему совсем не нравился этот взгляд, он будто бы пролезал внутрь, в самые потаённые уголки души и безжалостно вытаскивал из них глубоко запрятанные мысли.

— Тебя расстроило в рукописи Амелии то, что совсем не оказалось места для тебя, да? — жестоко произнесла Лиза. В ее голосе прозвучали такие холодные и равнодушные нотки, что Егор закричал и изо всех сил и сжал голову руками. Он пригнулся к полу и ударился об него несколько раз лбом.

— Я права… Тебя именно это расстроило… — Лиза равнодушно покачала головой и легла рядом с Амелией. Приложилась щекой к ее ледяному лицу и с удовольствием закрыла глаза, стало хорошо и спокойно, и Лиза прошептала:

— Бедная Амелия, тебе очень повезло, что ты так и не узнаешь какого ужасного человека полюбила…

Рассвет запросился в дом мягкими лучами солнца, они бережно проскользнули через тонкие занавеси и мягко коснулись лица Александры, оставив после себя приятные ощущения на щеках и подбородке. Александра открыла глаза и огляделась.

В комнате было светло и уютно, вещи были разложены в аккуратные стопки, а на столе стояла ваза с пышным букетом из резных листьев. Голова была такой тяжелой, словно налилась свинцом, и мысли проснулись не сразу… Девушка мягко водила глазами по потолку, пытаясь осознать себя, как вспомнила события минувшей ночи и с ужасом откинула одеяло.

Александра вскочила на холодный пол и вскрикнула: на ней была надета пижама Лизы, а рука аккуратно перевязана и совсем не болела, как будто кто-то сделал перевязку и вколол обезболивающего. Ей хотелось думать, что все оказалось лишь дурным сном, но жуткое ощущение паники колючими иглами разлилось по всему телу.

— Лиза… — прошептала Александра и облизала сухие губы, в области груди так сильно сжалось, что ее затошнило. — Лиза! — громче позвала она.

Лиза сидела на стуле, охватив руками колени и сильно тряслась, ее глаза смотрели в одну точку, а губы что-то шептали, на ней тоже была надета сухая чистая пижама. Последнее, что Александра запомнила, как Лиза пыталась ее упокоить, а потом наступила темнота… Но как они оказались в своем коттедже и кто их переодел?

Ей стало нехорошо, она едва отогнала от себя мысль, что Марк ушел и вернулся Егор… Это было бы уже слишком…

— Он уехал… уехал… и забрал — шептала Лиза и ее голос больно врезался в мозг Александры, он был каким-то неродным, глухим и стеклянным. Так говорят в страшных фильмах о сумасшедших.

— Лиза, Лизочка, что с тобой моя хорошая… — Александра пробежала босиком по холодному полу и обняла Лизу, она едва сдерживалась, чтобы не закричать, до того страшно выглядела Лиза.

Ее волосы свисали липкими пучками над желтым лицом, и на коже проступили все венки и морщинки, делая ее совсем старой. Одна сторона лица опухла от жуткого синяка, и из-за него почти не было видно глаза… Александра нервно дернулась, она вспомнила, как глухо Лиза ударилась затылком о стену и из ее носа фонтаном хлынула кровь… после удара Егора.

— Лиза! — закричала она и затрясла подругу что есть сил.

Лиза подняла лицо и равнодушно посмотрела на Александру, она смотрела прямо ей в глаза, но так равнодушно и холодно, как будто совсем не осознавала, что она рядом. Лиза вяло произнесла:

— Он увез Амелию с собой… И теперь все кончено…

— Куда увез? — спросила Александра и бережно обняла ладонями ее лицо, Лиза дернулась и забилась острым подбородком о колени.

— Я не знаю… — шептала она, — Я ничего не знаю…

— Кому завтрак?

Послышался радостный голос Владимира, он вошел с улицы и принес с собой аромат свежего воздуха и жареного хлеба.

— Слава Богу! — закричала Александра и заплакала, она не помнила, что было после удара по голове, но Владимир оказался жив, и это значило только одно — он их спас, как и обещал Лизе. Вот только что произошло потом, она никак не могла вспомнить…

Владимир радостно закивал в знак приветствия, его лицо было покрыто глубокими ссадинами и порезами, и он еле передвигался. Правая нога волочилась, будто неродная, но голубые глаза сияли такими безмятежными огоньками, что на душе стало спокойнее. Всего на каких то несколько секунд, но настолько ценных, что состояние глухой безнадежности в душе начало медленно таять.

— Я приготовил гренки на мангале, очень вкусные! — Владимир пытался говорить весело, но голос дрожал, он старался не смотреть на Лизу, а какое то время назад и правда надеялся, что после завтрака ей станет лучше.

— Что с Лизой? — сипло спросила Александра.

— Совсем плохо… — Владимир бережно укутал плечи Лизы пледом и провел рукой по ее волосам, но она даже не вздрогнула от его прикосновений, словно совсем не почувствовала…

— Я пытаюсь не обращать внимания… Но… Лиза, Лизочка… — Тихо позвал Владимир, безуспешно пытаясь поймать взгляд Лизы, — Совсем меня не слышит…

Лиза монотонно раскачивалась и тихо повторяла:

— Он увез Амелию с собой …Он увез Амелию с собой…

Владимир бессильно развел руками.

— Так и не поспала… И не далась скорой вколоть снотворное…

Александра заплакала. Лиза ненавидела врачей всей своей душой с самого детства, так что она ни капли не удивилась, что не далась. Но поспать ей было необходимо, рассудок так перевозбудился, что естественным образом уже был не в состоянии себя успокоить.

— Скажи… Скажи… — монотонно повторяла Лиза и билась подбородком о колени.

Владимир смотрел на Лизу с таким ужасом в глазах, что Александре стало не по себе, он понятия не имел, что делать в подобных ситуациях. А ей не хотелось и думать о тех последствиях, к которым привел последний приступ. Александра обняла Лизу и прижала ее к себе, принялась гладить по волосам и покрывать их поцелуями, но все было без толку, Лиза продолжала раскачиваться и находиться в полном забытье.

— Куда делся Егор? — спросила Александра.

Владимир тяжело вздохнул и покачал головой, он стал делать гораздо меньше нервных движений, и это не ускользнуло от внимания Александры.

— Он уехал…

Ему было тяжело говорить, до сих не мог отделаться о мысли, как страшно все могло обернуться… Владимир пролежал под дождем около часа, пока нашел в себе силы подняться. До коттеджей ему пришлось идти пешком, потому что машина не заводилась, а отъехать они успели прилично.

Его сильно покалечило во время аварии, было сломано несколько ребер и ногу переломало в нескольких местах, так что он несколько раз терял сознание, но заставлял себе подниматься и продолжать идти. Страшные мысли о том, что случится что-то непоправимое, придавали ему сил.

— Но как же так, как ты его отпустил? — бессильно прошептала Александра.

— У меня не осталось выбора…

— Нет! — громко закричала Лиза, она подняла на Владимира глаза и яростно затрясла головой, — Нет, не смей! Теперь не смей! Я не хочу больше, не хочу… — она задергалась всем телом, будто заводная игрушка и удары стула о каменный пол больно отражались в рассудке…

Лиза была совсем не в себе, Владимир закрыл лицо руками и заплакал, он собирался что-то сказать, как в двери постучали и в комнату вошла невысокая женщина в форме.

— Здравствуйте, — поприветствовала она Александру и Владимира и с тревогой посмотрела на Лизу. Женщина держала в руках блокнот и ручку.

— Кто это? — прошептала Александра, — Зачем она здесь?

— Не волнуйся, — Владимир повернулся к женщине и пытался говорить спокойно, но голос дрожал — Я вам все рассказал, а девушка еще не отошла от шока. Так что, прошу вас, не сейчас…

Женщина проигнорировала его попытку и равнодушно спросила:

— Вам оказали медицинскую помощь?

— Да, спасибо, — Владимир благодарно кивнул, — Нам все оказали, и мы хотели бы остаться одни.

Женщина словно не слышала Владимира, она открыла блокнот и сухо посмотрела на Лизу.

— У меня есть вопросы к…

— Она еще не отошла от шока! — закричал Владимир, он больше не мог сдерживать эмоции и беспорядочно зажестикулировал. Александра вздрогнула, она тоже не хотела ничего говорить, только не сейчас, и тихо погладила Владимира по руке, чтобы он успокоился.

Женщина обвела комнату спокойным ровным взглядом и уныло пожала плечами.

— Как хотите, но рано или поздно все равно придется говорить.

— Я же дал вам подробное описание мужчины и его автомобиля. — Владимир не мог успокоиться, руки не слушались и нервно дергались, а голос срывался на крик, — И…И его мертвой жены. Что еще вы от нас хотите услышать?

— Ноутбук… — Лиза перестала плакать, она резко пришла в себя и теперь ее глаза смотрели спокойно и ясно, она вцепилась в руку Александры и тихо прошептала, — Вы узнали, что было в ноутбуке?

Александра облегченно вздохнула. Слава Богу, Лиза говорит осмысленно и внятно! Но какое то мгновение назад ей и правда показалось, что возврата уже не будет…

— У ноутбука села батарея, — тихо произнесла Александра, она вспомнила, что ей так и не удалось прочитать книгу Амелии, когда Лиза отвлекала Егора.

— Да, у него села батарея, — подтвердил Владимир. — Вы уже прочитали записи?

Женщина в форме покачала головой:

— Все это теперь вещественные доказательства, нужно время, чтобы разобраться, но это уже дело следствия, а я бы хотела…

Женщина открыла блокнот и принялась перелистывать страницы, Лиза услышала тихий шелест и замерла, когда она увидела в руках женщины блокнот, ее лицо побледнело еще сильнее и девушка вздрогнула. Как будто бы что-то вспомнила, что-то настолько важное, что у нее от волнения перехватило дыхание.

— Читай. Читай все! — закричала Лиза и затряслась всем телом.

Александру тоже затрясло, Лиза уже говорила эти слова. Ей. В этом же коттедже, но при совершенно других обстоятельствах… Нет, Лиза… Только не это… Александра бессильно обхватила плечи руками и заплакала, она вспомнила, как у Лизы начинался приступ, когда она сидела рядом с Егором и гладила его по голове, а потом Амелию… И снова Егора… Повторный приступ это нехорошо, это совсем не хорошо…

У Лизы уже были нервные срывы, последний раз она ее видела такой, когда Лиза потеряла отца. Она путалась в мыслях и событиях… Путалась во всем. Закончилось все реабилитацией в течение полугода в специализированном заведении… Это было ужасное время. Долгое и пустое. Александру не пускали к Лизе, и она едва не сошла с ума от тоски и переживаний.

Еще много месяцев после лечения Лиза была совсем не похожа на себя, но потом все вернулось — ее звонкий смех, шутки и истории. Александре даже казалось, что больше такого ужаса никогда не повториться. Как же она ошибалась…..

— Опять… — в ужасе прошептала Александра.

— Что происходит? — просила женщина в форме, но закрыла блокнот.

— Вас это не касается! — закричала Александра и расплакалась. Как же так… почему Лиза не выдержала, она же сильная, гораздо сильнее, чем она!

Женщина пожала плечами, такая у нее работа и ничего тут не поделаешь… В первые годы службы она старалась выглядеть приятной и часто извинялась, теперь же просто терпеливо ждала, она научилась за много лет выдерживать необходимые паузы. Если давать волю эмоциям, можно потерять уйму драгоценного времени.

В дом вошел мужчина в форме и что-то прошептал женщине на ухо, она облегченно вздохнула и обратилась к Владимиру:

— Мужчину задержали, — медленно произнесла она, — Большое спасибо за предоставленную информацию, Владимир Петрович.

Владимир кивнул головой, ему стало тяжело дышать от страшных воспоминаний, слава Богу все обошлось…

Ему вспомнились обстоятельства, при которых он видел мужчину последний раз… Он только добрел до парковки, как обратил внимание, что белый внедорожник на ходу, автомобиль монотонно гудел двигателем и он заметил пассажира на переднем сидении. На том самом, с которого вывалилось тело обнаженной женщины…

Сначала Владимир испугался, что это была Лиза… Из-за черных волос, он подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть, как едва не лишился чувств.

Он уже видел эту женщину, только последний раз она была мертвой и голой, сейчас же на ней был белый красивый костюм и волосы были уложены в пышную прическу, словно она и не умирала вовсе, а собиралась на какое то важное мероприятие. Правда, глаза были закрыты солнцезащитными очками, ему захотелось протянуть руку и снять их, но он не решился…

— Добрый вечер! — Владимир услышал за спиной уже знакомый голос. К его удивлению, мужчина вел себя так, будто они увиделись впервые, дружелюбно улыбнулся, протянул руку в знак приветствия и произнес свое имя:

— Егор.

Владимир сипло представился в ответ. Егор с изумлением оглядывал его лицо и одежду, дождь к тому времени прекратился и ветер стих, от того ему было крайне странно видеть мужчину, в насквозь промокшей одежде. Еще сильнее его напугали грязь и кровь на руках мужчины.

— Что с вами случилось, вы попали в аварию? — тревожно спросил Егор. Владимир старался не делать резких движений, он боялся, что мужчина опять начнет ему угрожать, но к своему облегчению заметил, что его будто бы подменили… Егор выглядел совершенно нормальным, карие глаза тепло сияли на красивом лице, как будто совсем недавно он вовсе и не пытался его убить.

Владимира затрясло, но он взял себя в руки и обреченно кивнул.

— Да, на машину свалилось дерево…..

Егор покачал головой:

— Какой кошмар! Если хотите, я помогу с машиной?

— Нет! — Владимир закричал так громко, что сам испугался своего голоса. Мужчина внимательно его рассматривал и как будто что-то обдумывал, это вызывало во Владимире такую внутреннюю панику, что он едва держался на ногах.

Наконец, Егор засиял глазами и тихо произнес:

— У меня есть аптечка, подождите.

Он вытащил из багажника чемоданчик и с улыбкой протянул Владимиру.

— Вот, пользуйтесь.

Владимир благодарно кивнул и тихо спросил, кивнув в сторону женщины:

— А кто это?

Егор гордо поднял подбородок.

— Это моя знакомая, очень известная писательница, попросила довезти ее в город. Там еще девчонки в коттедже остались, но они не захотели с нами. Может с вами захотят, — он рассмеялся от собственной шутки. — Ну, все, мы поехали!

Через секунду машина заревела мощным рокотом двигателя и скрылась в ночи. Владимир облегченно перекрестился ей вслед и принялся лихорадочно рассматривать коттеджи, и к его большому облегчению в одном из них он увидел свет. Но вовсе не в том, из которого они уже выбирались… У него сжалось сердце от нехороших предчувствий.

Он бросился к коттеджу, по дороге набирал полицию и оставил приметы машины и мужчины. Также вызвал скорую… Связь вернулась. Это было самой лучшей новостью за прошлую ночь.

Владимир вздрогнул и потряс головой, слава Богу этого психопата поймали… Воспоминания казались ему дурным сном, если бы не боль во всем теле от его травм, он бы решил, что ему все приснилось… Настолько сумбурно и насыщенно прошла ночь…

Лиза все это время молчала. Она долго и внимательно изучала лицо женщины в форме, как наклонила голову и искоса на нее посмотрела своим здоровым глазом, Александре не понравился ее взгляд, но она не успела ничего сказать. Лиза вскочила со стула и набросилась на женщину, она попыталась вцепиться ей в волосы.

— Да как… да как вы смеете! Вы не смеете так говорить, — кричала она. Владимиру едва удалось оттащить Лизу, она в исступлении билась в истерике и ему пришлось зажать ей за спиной руки.

Женщина поправила форму и прическу, она не сильно испугалась, уже привыкла к такому поведению жертв преступлений. Она понимала, что женщина перенесла сильнейший шок, единственное, что ей не понравилось, так это то, что Лиза оторвала от блузки несколько пуговиц. Она нагнулась, чтобы их подобрать, как ее что-то заинтересовало.

— Это что? — она увидела у стола блокнот. Александра обернулась и вздрогнула, ее блокнот! Ни за что она его не отдаст! Они все перечитают с Лизой в более спокойной обстановке. Разумеется, когда Лизе станет лучше…

Владимир довольно резко произнес:

— При всем уважении, я прошу вас оставить нас. Все, что касалось дела мы вам представили. В этом коттедже личные вещи, и вы не имеете никакого права…

Женщина и не думала спорить, состояние Лизы и правда было таким невменяемым, что опроса бы не вышло.

— Хорошо, хорошо. Извините.

Лиза выхватила блокнот у Александры и крепко прижала его к груди, она была похожа на маленькую напуганную девочку.

— Александра, скажи им, что они сами не понимают, что наделали, скажи им, что все не так просто… — шептала она.

— Я скажу. Скажу, — плакала Александра, она протянула руки, и Лиза крепко прижалась к ней всем телом. Александра гладила ее по волосам и нежно целовала в голову. Слава богу, она Лиза узнает…

— Все будет хорошо, Лиза, не переживай…

— Но как же так, как же Амелия и ее книга, они никогда не скажут нам, Александра. Они ничего нам не скажут! — Лиза так страшно закричала, что Владимир пошел нервными пятнами.

— Ей хуже, и будет хуже, — разрыдалась Александра.

— Я вызову скорую помощь, — тихо сказал Владимир.

— Только не говори им, что она… Что она…

Он сам заплакал.

— А как иначе теперь… Прости меня, Лизочка… Прости…

Александра не могла остановить слезы, они текли по щекам и подбородку и от них больно сводило скулы. Но как же так… Она не уберегла Лизу… Как в свое время ее не смог уберечь отец.

Лиза выглядела очень хорошо, ее волосы заметно отросли и красиво обрамляли худое лицо, спускаясь мягкими локонами к середине плеч. Правда, она сильно похудела и скулы казались впавшими, но это ее ни капли не портило. Просто делало какой-то другой… Гораздо моложе, чем она была до лечения.

Когда ее худенькая фигурка появилась за воротами, Александра не смогла сдержаться и заплакала, Лиза тоже не сдержала слез и полетела к ней в объятия.

— Ты моя хорошая… — всхлипывала Александра и гладила Лизу по щекам, — Как же я скучала!

Лиза отёрла слезы и обиженно надула губы.

— Ты даже не навещала меня! — она грустно разглядывала лицо Александры и не выпускала ее из крепких объятий.

— Мне не позволяли, Лиза… — виновато прошептала Александра и вспомнила тревожные ночи, пока Лизу лечили от нервного срыва, такие пустые и такие холодные, что снова стало не по себе… Она так боялась за Лизу, что сидела дома и не появлялась в офисе.

— Клянешься? — рассмеялась Лиза и ее серые глаза беспечно засияли от привычных веселых искорок.

— Конечно, клянусь! И еще я очень без тебя скучала… — Александра плакала от радости и ее голос срывался, она снова расцеловала Лизу и шепотом добавила:

— И не только я, к слову сказать…

Лиза вздрогнула и ее щеки покрылись легким румянцем, она слегка оттолкнула от себя Александру.

— Не начинай даже…

Александра любовалась румянцем на щеках Лизы, она и правда была влюблена во Владимира. Пожалуй, их встреча была лучшим из всех случившихся совпадений в тех злосчастных коттеджах…

— Но он же милый? — аккуратно спросила она.

— Милый… — тихо повторила Лиза, — Но я ума не приложу, что мне с ним теперь делать!

Лиза чувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке, когда она говорила о Владимире, и это ее тревожило. Она давно не испытывала трепетных и нежных чувств к мужчине, и это наполняло ее смешанными эмоциями.

— Просто подумай, хорошо? — Александра подмигнула и одобрительно покачала головой.

— Хорошо. Только пусть он сам и думает, утром прислал мне букет цветов в честь выписки и приглашал поужинать, но я сказала нет.

— Но почему? — с досадой воскликнула Александра, — Почему, Лиза?

— А потому что безумно соскучилась по тебе, — довольно прошептала Лиза, — и вообще, поехали праздновать! Мое освобождение от оков разума над… Или разума над оковами… Ой, да какая разница, я на свободе и это прекрасно! И знаешь… — она заговорщически подмигнула, — надо от кое-чего избавиться, они мне рецептов на всякие лекарства надавали, но не дождутся. Душа требует шампанского, и в этом я себе точно не откажу!

Александра с удовольствием разглядывала Лизу, она снова была похожа на себя, только сердце до сих пор плакало от того, что едва не потеряло ее той страшной ночью… Перед глазами все стояло лицо Лизы в то утро: желтое, с огромными синяками под глазами и глубокими морщинками.

Пока Лиза была на лечении, Александра избавилась от всего, что могло напоминать о поездке, но мысли никак не хотели уходить, тревожа ее время от времени ночными кошмарами. Она сожгла блокнот с записями, от того, что никак не могла уложить произошедшее в голове.

Все так запуталось, что распутывать в одиночку она не решилась, а Лизу тревожить было нельзя и опасно, именно поэтому она приняла решение больше никогда не возвращаться к писательству. Ей и в офисе неплохо работается… Или начнет писать сказки… Отец Лизы был прав, когда дал ей совет оставить то, что ее пугает, если бы она сразу ему последовала и не писала ту ужасную рукопись, ничего бы не произошло.

Только надо было как-то сказать об этом Лизе. Она обязательно спросит про блокнот… Не сегодня, так завтра.

— Какое наше? — Лиза увлеченно рассматривала такси у ворот и морщила свой хорошенький носик. — Постой, я угадаю…

Она тяжело вздохнула и принялась водить равнодушным взглядом по машинам, по Лизе было видно, что ни один автомобиль ее не впечатлил и она ожидала чего-то совсем другого. Александра замерла в ожидании.

— И почему лимузин не заказала? — наконец с досадой спросила Лиза.

Александра рассмеялась. Да, это точно ее Лиза и никакие препараты и лекарства ее не испортили. Прошлый раз она вышла из клиники в очень плохом состоянии… Много молчала и думала. Она даже испугалась, что их дружба совсем разладится, но только не сейчас. Сейчас все было совсем по другому.

— Даже и не знаю… — задумчиво ответила. Александра и многозначительно повернула голову, в это мгновение к воротам клиники медленно подъехал белый блестящий лимузин.

— Да! Да! — Лиза захлопала в ладоши и запрыгала как маленькая девочка. — Как же я тебя люблю!

Александра довольно улыбнулась, она знала, что Лиза обрадуется.

— Постой, Лиза, — серьезно сказала Александра, она хотела поговорить до того, как они сядут в машину.

Лиза остановилась и внимательно посмотрела Александре в глаза.

— Давай договоримся сейчас, что мы никогда не будем обсуждать подробностей…

Лиза улыбнулась. Александра совсем не меняется, она прекрасно знала, что этот разговор рано или поздно состоится и была к нему готова. Правда, Лизе показалось, что не так скоро… Но она ее поддержала, как и собиралась с самого начала.

— Конечно, давай договоримся, эти подробности мне самой не нужны…

— Так просто? — Александра ждала в ответ чего угодно, только не кроткого согласия. Это точно ее Лиза?

Лиза посмотрела на нее своими ясными серыми глазами и серьезно сказала.

— Да, так просто, — и с улыбкой добавила — А теперь мы можем поехать праздновать?

Александра облегчённо вздохнула и закивала головой.

Машина ехала вдоль осенней набережной и мысли уютно укладывались в голове теплым спокойным течением. Александра с удовольствием смотрела на реку и багряные деревья, выстроенные в ровный ряд вдоль берега и куталась в теплый кардиган. Она обожала осенний листопад… Такой волнующий и чарующий одновременно, рождающий в душе что-то очень красивое и волшебное, наполненное ностальгией и приятным ощущением сладкой грусти…

— Эти листопады какие-то магические, да? — загадочно прошептала Лиза.

Александра согласно закивала. Вид спокойной реки и багряных дубов не вызывал страшных мыслей и не отзывался тревогой в сердце, от того, что пейзаж очень напоминал другой… Напротив, действовал успокоительно. Она с удовольствием наблюдала как прохожие торопливо бегут по аллеям и не находят и секунды, чтобы остановиться и раствориться в великолепии золотой осени.

— О чем думаешь? — спросила Лиза.

— Думаю, почему никто не замечает, как это прекрасно… Эти деревья, этот запах, эти листья, эти желуди!

— Желуди? — вскрикнула Лиза, — Я совсем не собирала желудей этой осенью! А знаете, остановите здесь, — Лиза дождалась, когда лимузин остановится и выпорхнула из машины. Она побежала вдоль густо усыпано листьями аллеи и восторженно закричала:

— Желуди, я иду за вами, — она с удовольствием залезала ботиночками в лиственные сугробы и ворошила их, будто рыхлые муравейники, и с восторгом наблюдала, как листья нежным фонтаном разлетаются и парят в воздухе, оставляя после себя едва различимый аромат горьковатой влаги…

Александра выбежала вслед за Лизой и зачарованно остановилась перед большим ворохом листьев, она зажмурилась, вытянула в стороны руки, повернулась спиной и оттолкнулась ногами от земли. Мгновение, пока она падала, пролетело так тревожно и чарующе, словно она окунулась во что-то несуществующее, и листья вкусно захрустели за спиной, окутав нос терпким запахом влажной коры.

— Я сделаю нам венки из листьев, — довольно закричала Лиза и упала рядом. Она морщилась от удовольствия, и когда они последний раз вот так беззаботно валялись на листве?

Александра повернулась к Лизе и улыбнулась:

— А между прочим какой-то дворник все кропотливо собирал,

— Думаешь, специально для нас? — Лиза рассмеялась в голос.

— Как же хорошо с тобой вот так лежать и ни о чем не думать. Совсем как в детстве, да?

— Да, — кивнула Александра и закрыла глаза чтобы раствориться в атмосфере волшебной осени.

— А знаешь… — тихо сказала Лиза.

Александре стало тревожно. Лиза продолжала дрожащим голосом:

— Я все думаю…

Александра замотала головой и поднялась, стряхнула с себя листву и тяжело вздохнула. Все, конец волшебству… Она знала, что Лиза заведет этот разговор, но от этого легче не стало…

Лиза тоже поднялась и бережно вытащила несколько листьев с волос Александры.

— Я помню, что мы договорились, Александра, но… Я все думала, как так вышло, такое совпадение совершенно разных обстоятельств. Мы так и не поговорили об этом всем…

— Уже не важно, я больше не хочу такого ужаса, Лиза. Я больше не буду писать книг… Никогда не буду, — Александра отняла от себя руки Лизы и торопливо пошла вперед.

Лиза нахмурилась, ее подбородок дернулся, и она в сердцах закричала:

— Не смей так говорить! — затем будто опомнилась и догнала Александру:

— Как ты не понимаешь, у тебя талант, ты увидела линии жизни других людей, они сами тебя нашли! Ты просто мастер в этом, Александра! Просто нельзя бояться. Писатель не должен бояться… и сейчас же пообещай мне что ты возьмешь свои слова назад!

— Нет… Александра поморщилась. — нет…

— Да, сейчас же! — топнула ногой Лиза, — Иначе ты предашь папу!

— Хорошо, беру… — с Лизой было невозможно спорить, а с ее аргументом тем более… К тому же, рядом с ней мысли переставали быть такими тревожными. Так что, может и правда она сильно поторопилась со своим решением…

Лиза засияла так, будто то только что нашла под елкой давно желанный рождественский подарок, она взяла Александру под руку и довольно зажмурилась.

— Пошли туда, — она кивнула головой в сторону улицы. И девушки перешли на аллейку с магазинчиками и уютными кафе.

Глаза вмиг разбежались от количества закусочных и уютных ресторанчиков, умело завлекающих своими деталями, убранными в стиле осеннего Прованса — фарфоровые кофейники на уличных столиках, мягкие пледы, ровными стопками, выложенные у входа, прозрачные чайнички с травяными и ягодными чаями, завлекающими посетителей своими теплым оттенками…

Душа отвечала приятными волнами восторга в ответ на запах свежезаваренной облепихи, смешанной с нежным ароматом пряной выпечки, Александра почувствовала, что ноги отказываются идти дальше.

— В наше любимое? — озорно подмигнула Лиза.

— Конечно, еще совсем немного! — восторженно поддержала Александра.

Она заранее заказала столик в их любимом кафе, в нем был самый вкусный кофе и самые нежные в город круассаны. Лиза зарылась лицом в шарф и довольно ежилась в предвкушении, как же она все это обожала — бродить по аллейкам осеннего города и наслаждаться волшебной атмосферой осени, а потом наслаждаться атмосферой любимого кафе… Она решила вернуться к разговору.

— У меня только два вопроса остались без ответа. Первый это мне все-таки непонятно для чего ты в книгу ввела Амелию… Ты же писала про художника и рыжеволосую женщину?

— Я и сама уже не понимаю, Лиза… Все так смешалось, она будто бы сама ко мне пристала… То есть, как будто бы это она писала про художника, а я просто услышала ее историю… — Александра начала злиться от того, что никак не получалось правильно подобрать мысль. — Сама не знаю. Лиза, давай не будем пудрить мозги.

Лиза рассмеялась.

— Ага, точно, так и не будем. Ты сказала, что она сама пристала, может так и есть? Благодаря тебе поймали этого психопата и это хорошо. Но… Я все равно пока не понимаю, как ты смогла найти историю Амелии… То есть, ты нашла ее историю про художника, чтобы услышать ее саму… Так, что ли?

— Нет, — Александра замотала головой.

— Что нет?

— Не я смогла, а она смогла. История, имею в виду. Твои же слова?

Лиза рассмеялась.

— Тоже мне, шутница!

— А какой второй вопрос? — спросила Александра.

— Как выглядел художник? Понимаешь, ты никогда не описывала его внешность, я представляла себе то угрюмого старика, то взрослого лысого мужчину, то вообще не пойми кого… Но все будто бы не те… Смотри!

Лиза часто задышала и бросилась к витрине маленького книжного магазина, она застыла перед ней, словно маленькая девочка. За стеклом были аккуратно разложены книги, и среди них лежала книга ее отца.

— Он все еще популярен, — прошептала Лиза и по щекам потекли крупные слезы.

— Да, — кивнула Александра и сама едва не заплакала.

Она с большим удовольствием принялась разглядывать яркие корешки книг и представила, как однажды и ее произведение появится на прилавке и станет самым модным бестселлером, как ее внимание привлекла одна книга.

У Александры перехватило дыхание — с обложки смотрела красивая рыжеволосая женщина и ее длинные локоны струились по плечам золотыми проворными змейками, а зеленые глаза сияли хитрыми искорками, такими завораживающими, что от нее невозможно было оторвать взгляда. Еще на обложке был нарисован большой красивый дом, а из окна смотрел мужчина, укрываясь за занавесями… Александре стало не по себе и все поплыло перед глазами.

— Подожди здесь, — попросила она Лизу.

— Да, я еще полюбуюсь — заворожённо всхлипнула она.

Александра вошла в магазин и дрожащими руками взяла книгу. На обложке было написано «Тайна Золотой Горгоны», она едва не выронила книгу, но судорожно вздохнула и перевернула страницу. Текст больно врезался в рассудок:

«Я всегда знала, что он наблюдает за мной из своего окна, и от того находила в его таинственном появлении с рассветом что-то загадочное и мистическое. Каждый раз перед тем как отрыть дверь, я чувствовала такую разъедающую стыдливую дрожь, словно собиралась на свидание с роскошным мужчиной, он и в самом деле был очень красив, хотя мы ни разу не виделись вблизи, и не были знакомы.

Мне часто приносили почту вместо него, путая адреса, и от того я была в курсе всех его дел. Бессовестно вскрывала письма и читала… Марк… Его имя мне очень нравилось, а еще больше нравился он сам. В одном из конвертов я нашла фотографию, у него было очень красивое лицо: глубокие карие глаза с бешеными чертиками и безумные ямочки на небритых щеках. Как я узнала позже, он был художником, и временами я позволяла себе форменные безобразия, пока его не было дома — пробиралась на чердак и любовалась картинами. Все до одной они были посвящены мне…»

Александра ахнула и отбросила книгу, книга перевернулась в воздухе и упала к ее ногам обратной стороной, на обложке она увидела портрет автора. Молодая женщина смотрела проницательными серыми глазами и улыбалась своими ровными скулами, остро проступающими под короткими черными волосами.

— Лиза… прошептала Александра и у нее сжалось сердце.

— Она очень странная, но ее романы они такие …Интригующие… И сейчас самые популярные, этот так вообще бестселлер, — какая-то молодая женщина подняла книгу и поставила ее на место.

— А это не она постоянно лежит с нервными срывами? — другая женщина заинтересованно протянула руку за книгой, — Я слышала, что и отец ее с ума сошел?

— Да, она, но пишет, даже лучше, чем отец, очень затягивает, — кивнула первая женщина. — А вон она стоит перед магазином, какое приятное совпадение, надо же! Куплю и попрошу автограф.

— И я, — радостно поддержала вторая женщина.

Александра обернулась. За витриной вихрем кружилась багряная осень, такая манящая и красивая, что хотелось в ней раствориться. Она танцевала яркой палитрой листьев и щедро посыпала ими прохожих, словно прощаясь и оставляя на курточках и шапочках частицы своей ранимой души…

И среди листьев стояла ее Лиза. Она рассеянно смотрела по сторонам, как к ней подошел Владимир с большим букетом белых роз… Взял ее ручки в свои и бережно расцеловал, а Лиза так расцвела, что ее лицо стало еще красивее.

Александре вдруг вспомнилось, как чарующе выглядела дубовая роща с роскошными стволами старых деревьев… Монотонный звук двигателя растворялся в танце сыплющихся разноцветных листьев, они кружились озорным ветром и мягко касались стекла машины. Это было очень много лет назад, и отец Лизы еще был жив…

Лиза громко смеялась и говорила, что когда она вырастет, то будет знаменитой писательницей.

— Я буду знаменитее тебя! — радостно кричала она отцу и довольно щурилась на заднем сидении автомобиля. — А ты будешь мне всегда помогать и придумывать для меня истории.

— Истории сами находят своего писателя, милая, — рассмеялся мужчина.

— Я говорю не с тобой, а с Александрой! — недовольно возразила ему Лиза.

Он улыбнулся с нежностью произнес:

— Александра тоже тебя нашла, раз ее видишь только ты. Передай ей привет.

— Сам передай, — звонко захохотала Лиза, — Она сейчас рядом со мной. И умоляюще прошептала — Ну, пожалуйста, увидь ее, увидь!

Мужчина поправил лобовое зеркало и внимательно в него посмотрел: на заднем сидении сидела красивая девочка с густыми черными волосами и худеньким острым подбородком, она радостно размахивала руками и ее серые глаза озорно щурились. Лиза показывала рукой на место у окна и с тревогой шептала:

— Ты же ее видишь? Правда видишь мою Александру?

Мужчина закивал головой.

— Конечно вижу, котенок. Береги ее.

Лиза наморщилась и закричала:

— Я итак ее берегу, папочка!

— Я говорю не с тобой… — тяжело вздохнул мужчина. — Я говорю не с тобой…