Босх уже разложил в ряд таблетки на столе, приготовив их для приема. Он наливал воду из бутылки в стакан, когда раздался звонок в дверь. Он сел за стол, решив, что не будет отрывать. У его дочери был ключ, и она никогда не звонила, а он никого не ждал. Это должно быть был проситель или сосед, но он больше не знал ни одного из своих соседей. Жители района менялись каждые несколько лет, и за три с лишним десятилетия он перестал встречать и приветствовать новичков. Ему даже нравилось быть старым раздражительным бывшим полицейским, к которому люди боялись подходить.

Но вот раздался второй звонок, и голос назвал его по имени. Он узнал этот голос.

—Гарри, я знаю, что ты здесь. Твоя машина у входа.

Он открыл ящик под столешницей. В нем лежали пластиковая посуда, салфетки и палочки из пакетов с едой на вынос. Рукой он смахнул таблетки в ящик и закрыл его. Затем он встал и направился к двери.

На ступеньке стояла Рене Бэллард. Босх не видел ее почти год. Она выглядела худее, чем он помнил. Он заметил, что ее пиджак сбился в кучу из-за пистолета на бедре.

—Гарри, —сказала она.

—Ты постриглась,—сказал он.

—Да, недавно.

—Что ты здесь делаешь, Рене?

Она нахмурилась, словно ожидала более теплого приема. Но Босх не знал, с чего бы это его ей оказывать после того, как все закончилось в прошлом году.

—Финбар,—сказала она.

—Что?—спросил он.

—Ты знаешь что. Финбар МакШейн.

—А что с ним?

—Он все еще там. Где-то там. Ты хочешь попытаться вести со мной дело или просто стоять на своем?

—О чем ты говоришь?

—Если ты меня впустишь, то я могу тебе рассказать.

Босх заколебался, но затем отступил назад и поднял руку, нехотя давая ей знак войти. Бэллард вошла и встала возле стола, за которым только что сидел Босх.

—Музыки нет?—спросила она.

—Не сегодня, —ответил Босх.—Итак, МакШейн?

Она кивнула, понимая, что должна перейти к делу.

—Меня назначили ответственной за холодные дела, Гарри.

—Насколько я слышал, отдел нераскрытых преступлений был расформирован. Расформировали, потому что это было не так важно, как вывести полицейских на улицу.

—Это правда, но все меняется. Департамент вынужден работать над холодными делами. Ты ведь знаешь, кто такой Джейк Перлман?

—Член городского совета.

—Вообще-то он твой советник. Давным-давно была убита его младшая сестра. Дело так и не раскрыли. Его избрали, и он узнал, что подразделение потихоньку расформировали, и никто не занимается холодными делами.

—И что?

—И вот я узнала об этом и обратилась к капитану с предложением. Я перехожу из ОГУ[1] и воссоздаю отдел нераскрытых преступлений, который занимается "холодными" делами.

—Самостоятельно?

—Нет, именно поэтому я здесь. Десятый этаж согласился: один присяжный офицер—я, а остальное подразделение— резервисты, добровольцы и контрактники. Не я придумала эту идею. Другие отделы используют такую же модель уже несколько лет, и дела у них идут на лад. Это хорошая модель. На самом деле, именно твоя работа в Сан-Фернандо натолкнула меня на эту мысль.

—И ты хочешь, чтобы я был в этом… отряде, или как вы там его называете. Я не могу быть резервистом. Я не пройду медосмотр. Пробежать милю меньше чем за десять минут? Забудь об этом.

—Ясно, значит, ты будешь добровольцем или мы заключим контракт. Я достала все книги об убийствах по делу Галлахера. Шесть книг по четырем убийствам—больше, чем ты взял с собой, я уверена. Ты мог бы вернуться к официальной работе над МакШейном.

Босх на несколько мгновений задумался. МакШейн уничтожил всю семью Галлахер в 2013 году и похоронил их в пустыне. Но Босх так и не смог доказать это. А потом он ушел на пенсию. За почти тридцать лет работы над убийствами он раскрыл далеко не все дела, которые ему поручали. Ни один детектив из отдела убийств никогда все не раскрывал. Но это дело касалось целой семьи. Это было единственное дело, которое он больше всего ненавидел оставить на столе.

—Ты знаешь, я ушел не на лучших условиях,—сказал он.— Я ушел до того, как они успели меня выгнать. Потом я подал на них в суд. Они никогда не пустят меня обратно.

—Если ты захочешь этого, то дело сделано, — сказала Бэллард. —Я уже все уладила до того, как пришла сюда. Теперь здесь другой капитан и другие люди. Честно говоря, Гарри, не так уж много людей здесь знают о тебе. Тебя не было сколько, пять лет? Шесть? Это другой отдел.

—На десятом они помнят меня, я уверен.

На десятом этаже ЗАП[2] располагался кабинет начальника полиции и большинство руководителей департамента.

—Знаешь, мы даже не работаем в ЗАП, —сказала Бэллард.—Мы работаем в Вестчестере, в новом архиве отдела убийств. Это избавляет нас от политики и посторонних глаз.

Это заинтриговало Босха.

—Шесть книг, —сказал он, размышляя вслух.

—Стопка на пустом столе с твоим именем, —сказала Бэллард.

Уходя на пенсию, Босх взял с собой копии многих документов из этого дела. Хронограф и все отчеты, которые он считал наиболее важными. После выхода на пенсию он периодически занимался этим делом, но вынужден был признать, что ничего не добился, а Финбар МакШейн по-прежнему где-то там и живет на свободе. Босх так и не нашел против него веских улик, но нутром и душой понимал, что это он. Он был виновен. Предложение Бэллард было заманчивым.

—Значит, я вернусь и буду работать над делом семьи Галлахер? — спросил он.

—Ну, ты будешь работать над ним, да, — ответила Бэллард. — Но мне нужно, чтобы ты занимался и другими делами.

—Всегда есть какой-то подвох.

—Мне нужно показать результаты. Показать им, как они ошиблись, распустив подразделение. Дело Галлахера потребует некоторой работы—

шесть книг для изучения, никаких известных улик ДНК или отпечатков

пальцев. Это дело стоит времени и усилий, и я это принимаю, но мне нужно разгрести несколько дел, чтобы оправдать существование подразделения и сохранить его для того, чтобы ты мог проработать дело из шести книг. Это будет проблемой?

Босх сначала не ответил. Он думал о том, как годом раньше Бэллард сильно подвела его. Она уволилась из отдела, разочарованная политикой и бюрократией, женоненавистничеством и всем остальным, и они договорились заключить партнерство и вместе заняться частным сыском. Потом она сказала ему, что собирается вернуться, соблазнившись обещанием начальника полиции позволить ей выбрать место. Она выбрала отдел убийств и грабежей в центре города, и на этом запланированное партнерство закончилось.

—Знаешь, я начал искать офис,—сказал он.—Там было хорошее двухкомнатное помещение в здании за Голливудским атлетическим клубом.

—Гарри, послушай,—прервала его Бэллард.—Я извинилась за то, как поступила, но часть вины лежит на тебе.

—На мне? Это чушь собачья.

—Нет, именно ты первым сказал мне, что лучше добиваться перемен в организации изнутри, чем снаружи. И я так и решила. Так что вини меня, если тебе это доставляет удовольствие, но я действительно сделала то, что ты мне сказал.

Босх покачал головой. Он не помнил, что говорил ей об этом, но знал, что именно так себе и представлял. Именно это он сказал своей дочери, когда та подумывала о поступлении в департамент после всех недавних протестов и ненависти к полицейским.

—Ладно, хорошо, —сказал он.—Я сделаю это. А значок мне дадут?

—Ни значка, ни оружия,—ответила Бэллард.—Но ты получишь стол с шестью книгами. Когда ты можешь начать?

Босх на мгновение вспомнил о таблетках, которые он выложил на стол за несколько минут до этого.

—Когда захочешь, —сказал он.

—Хорошо,—произнесла Бэллард.—Тогда до понедельника. На стойке регистрации тебе выдадут пропуск, а потом мы сделаем тебе удостоверение личности. Они должны будут сфотографировать тебя и снять отпечатки пальцев.

—Этот стол рядом с окном?

Босх улыбнулся при этих словах. Бэллард не улыбнулась.

—Не испытывай судьбу,—сказала она.

Бэллард сидела за своим столом, составляя бюджетное предложение по ДНК, когда зазвонил ее телефон. Это был офицер на входе.

—У меня тут парень, говорит, что его должен был ждать пропуск. Херон-её—я не могу выговорить. Фамилия Босх.

—Простите, я забыла предупредить. Выдайте ему пропуск и отправьте ко мне. Он будет здесь работать, так что позже нам придется сделать ему удостоверение личности. И это Иероним. Рифмуется с "аноним".

—Хорошо, отправляю его к Вам.

Бэллард положила трубку и встала, чтобы встретить Босха у входа в архив, зная, что он будет раздосадован этой заминкой в приемной. Когда она подошла и открыла дверь, Босх стоял в шести футах от нее и смотрел поверх ее головы на стену над дверью. Она улыбнулась.

—Что скажешь?—сказала она.—Я попросила их это написать.

Она вышла в коридор, чтобы повернуться и посмотреть на надпись над дверью.

ОТДЕЛ НЕРАСКРЫТЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Все считаются или никто не считается.

Босх покачал головой. Все считаются или никто не считается —такова была философия, которой он всегда придерживался в работе отдела убийств, но это была и его личная философия. Это был не лозунг, и уж тем более не тот, который ему нравилось видеть написанным на стене. Это было то, что вы чувствовали и знали внутри. Не то, что рекламируют, не то, чему можно научить.

—Ну же, нам нужно что-то,—сказала Бэллард. —Девиз. Кодекс. Я хочу, чтобы в этом подразделении царил эсприт де корпс[3]. Мы собираемся надирать задницы.

Босх ничего не ответил.

—Давай зайдем и устроим тебя,—сказала Бэллард.

Она повела его в обход стойки администратора, перед которой стояли ряды библиотечных стеллажей с книгами об убийствах, упорядоченные по годам и номерам дел. Они двинулись по проходу слева от стеллажей к официальной рабочей зоне реорганизованного отдела нераскрытых преступлений. Это был комплекс из семи рабочих мест, соединенных общими перегородками, по три с каждой стороны и одно в конце.

Два из них были заняты, головы следователей лишь слегка возвышались над перегородками. Бэллард остановилась у кабинки в конце блока.

—Я здесь, —сказала она.—И я устроила тебя прямо здесь.

Она указала на кабинку, имевшую общую стену с ее, и Босх двинулся к ней. Бэллард переступила порог своей и сложила руки на перегородке так, чтобы смотреть на его стол. Она уже сложила книги об убийствах в две отдельные стопки —большую и маленькую—на рабочей поверхности.

—Большая стопка—это дело Галлахера, уверена, ты его узнаешь.

—А это?

Босх открывал верхний переплет в меньшей стопке из двух книг.

—Вот в чем загвоздка,—сказала Бэллард.—Это Сара Перлман. Я хочу, чтобы ты начал с ее изучения.

—Сестра члена совета,—произнес Босх.—Ты еще не смотрела на это?

—Посмотрела, и это выглядит довольно безнадежно. Но я хочу, чтобы ты высказал свое мнение, прежде чем я вернусь к советнику с плохими новостями.

Босх кивнул.

—Я посмотрю,—ответил он.

—Прежде чем ты погрузишься в работу, позволь представить тебе Лилию и Томаса,—сказала Бэллард.

Бэллард подошла к концу конфигурации капсул. Последние два рабочих места занимали мужчина и женщина, на вид им было около пятидесяти лет. Бэллард оказалась ближе всех к мужчине и положила руку ему на плечо, представляя его. От обоих исходили профессиональные флюиды. Костюмный пиджак мужчины был перекинут через спинку стула. Он носил галстук, затянутый на воротнике. У него были темные волосы и усы, а для работы за столом он носил очки для чтения. У женщины были темные волосы и смуглая кожа. Она была одета также, как всегда одевалась Бэллард—в женский костюм с белой блузкой. На лацкане у нее была приколота булавка с американским флагом, и Босх подумал, не для того ли это, чтобы отвести вопросы о том, не иностранка ли она.

—Это Томас Лаффонт, который присоединился к нам на прошлой неделе,—сказала Бэллард. —Он уволился из ФБР, и я поставила его в пару с Лилией Агзафи, которая двадцать лет проработала в полиции Вегаса, а потом захотела увидеть океан и уехала сюда. Том и Лилия изучают дела, чтобы найти кандидатов для проведения генетической генеалогии, которая, как ты слышал, сейчас в ходу в кругах любителей холодных дел.

Босх пожал руки и кивнул двум следователям.

—Это Гарри Босх,—представила его Бэллард.—Отставной полицейский Лос-Анджелеса. Он не хочет говорить о себе, поэтому это сделаю я. Он был одним из основателей старого отдела "холодных" дел и, по сути, имеет больше лет работы в отделе убийств, чем кто-либо другой во всем полицейском департаменте.

Бэллард наблюдала за тем, как Босх неуклюже справляется с "как дела" и светскими беседами. Он не умел скрывать свое давнее недоверие к ФБР. В конце концов она спасла его и отвела на рабочее место, сказав Агзафи и Лаффонту, что ей еще предстоит поработать с новичком в отряде.

Вернувшись в другой конец капсулы, они заняли свои рабочие места, и Бэллард снова встала и облокотилась на стену, чтобы она могла видеть его во время разговора.

—Ого,—сказала она. —Я только что заметила, что ты избавился от порноусов. Это произошло после нашего разговора?

Она была уверена, что это так. Она бы заметила их отсутствие еще в его доме. Лицо Босха покраснело, а глаза метнулись в другой конец капсулы, чтобы проверить, услышали ли Агзафи и Лаффонт этот комментарий. Затем он потер верхнюю губу большим и указательным пальцами, чтобы убедиться, что у него больше нет усов.

—Они побелели,—сказал он.

Других объяснений не последовало. Но Бэллард знала, что они побелели еще до того, как она познакомилась с Босхом.

—Уверена, Мэдди рада этому,—сказала она.

—Она этого еще не видела,—ответил он.

—Как она себя чувствует?

—Насколько я знаю, хорошо. Много работает.

—Я слышала, ее назначили в Голливудский участок после академии. Везучая девушка.

—Да, она там в середине срока. Так что, эта история с генеалогией, как она работает?

Бэллард было ясно, что Босху неприятны личные вопросы, и он хватался за что угодно, лишь бы сменить тему.

—Тебе не стоит об этом беспокоиться, — сказала она. — Это хорошо и обоснованно, но это наука, а значит, дорого. Это единственное место, где мне приходится выбирать кадры. Мы получили грант от Фонда Ахмансона, который подарил нам все это место, но полный генетический анализ стоит около восемнадцати тысяч, если мы обратимся за пределами отдела. Так что нам придется выбирать с умом. Этим занимаются Том и Лилия, а также еще один следователь, с которым ты, вероятно, познакомишься завтра. У нас есть карт-бланш на обычные анализы ДНК, потому что теперь они проводятся собственными силами. С ними нам остается только встать в очередь и ждать. А еще у меня есть одна карта, которую я могу разыгрывать каждый месяц. Шеф дал мне ее. А еще он выделил нам лаборанта, который будет работать с делами нашего подразделения.

—Мило с его стороны.

—Да, но давай вернемся к твоей деятельности. Я требую от наших резервистов и добровольцев, чтобы они уделяли мне хотя бы один день в неделю. Большинство из них заняты чем-то большим, но я распределяю их так, чтобы с понедельника по четверг у нас здесь был хотя бы один человек. Я работаю здесь полный рабочий день, а в понедельник выходят Том и Лилия, во вторник—Пол Массер и Коллин Хаттерас, в среду—Лу Роулз, а теперь ты… Я бы сказала, в четверг, но знаю, что ты будешь здесь гораздо чаще. Большинство из этих парней тоже.

—Лу Роулз—это правда?

—Нет. И он даже не черный. Его зовут Тед Роулз, и после того, как он десять лет проработал копом, было бы невозможно не выйти из этого состояния с очевидным прозвищем. Так что некоторые люди до сих пор называют его Лу, и, похоже, ему это нравится.

Босх кивнул.

—Однако тебе следует знать, —сказала Бэллард, наклонившись вперед и понизив голос так, что он едва пробивался через стену конфиденциальности.—Роулз не был моим выбором.

Босх подкатил свое кресло поближе к столу, чтобы лучше слышать и завершить конфиденциальную беседу.

—Что ты имеешь в виду?—спросил он.

—У нас больше заявок, чем мест в отсеке,— ответила Бэллард.— Шеф дал мне добро выбирать, кого я хочу, что я и сделала, но Лу Роулз был выбором Перлмана.

—Члена совета.

—Он и его начальник штаба очень скрытны в этом вопросе. Это касается его сестры, но это и политика. У него более высокие устремления, чем городской совет, и успех этого подразделения может помочь. Так что он назначил Роулза, и мне пришлось его взять.

—Я никогда о нем не слышал, а с таким именем, думаю, услышал бы. Он ведь не из полиции Лос-Анджелеса, верно?

—Нет, он в отставке из Санта-Моники, но это было пятнадцать лет назад, так что он не привнес много нового. Требуется много рук, и дело в том, что он прямой проводник к Перлману и Хастингсу.

—Хастингс?

—Нельсон Хастингс, начальник штаба Перлмана. Они втроем как лучшие приятели или что-то вроде того. Роулз ушел из полиции Санта-Моники после десяти лет работы, чтобы заняться бизнесом. Так что для него это просто подработка.

—Что за бизнес? Он частный детектив?

—Нет, это бизнес. Он владеет кучей почтовых отделений. Типа UPS, FedEx, магазины коробок и упаковок. Судя по всему, у него они по всему городу, и дела идут неплохо. Он ездит на шикарной машине и имеет дом в Санта-Монике на улице колледжей. И я полагаю, что он один из главных сторонников Перлмана в его предвыборной кампании.

Босх кивнул. Он все понял. Услуга за услугу. Бэллард откинулась на спинку кресла и села, поняв, что их шепот заметили Лаффонт и Агзафи. Она все еще могла видеть глаза Босха через перегородку. Она продолжила обычным тоном.

—Завтра ты познакомишься с Полом и Коллин,—сказала она.—Они солидные люди. Массер — заместитель окружного прокурора в отставке, работал в отделе особо тяжких преступлений, так что он поможет с ордерами на обыск, юридическими вопросами и стратегиями. Хорошо, что он есть в штате, и не нужно звонить в прокуратуру каждый раз, когда у нас возникают вопросы.

—Кажется, я его помню,—сказал Босх. —А Хаттерас?

—Никакого опыта работы в правоохранительных органах. Она наш штатный генеалог и то, что они называют "гражданским сыщиком".

—Любитель. В самом деле?

—В самом деле. Она отлично разбирается в интернете, а это как раз то, что нужно для генетики. СГГ[4] —ты ведь знаешь, что это такое?

—Э-э…

—Следственная генетическая генеалогия. Ты загружаешь ДНК подозреваемого на сайт GEDmatch, который получает доступ к ряду баз данных, и сидишь и ждешь, когда его найдут. Ты должен знать об этом. До появления полиции по защите частной жизни это было очень популярно в расследовании холодных дел, а теперь это ограниченный ресурс, но все равно стоит того, чтобы им заняться.

—Как они поймали "Убийцу из Золотого штата", верно?

—Именно так. Ты вводишь ДНК, и, если тебе повезет, ты получаешь связи с родственниками. Четвероюродный брат здесь, брат, о котором никто не знал, там. Затем начинается социальная инженерия. Налаживание контактов в Интернете, создание семейного древа в надежде, что одна из ветвей приведет к твоему парню.

—И у вас этим занимается частное лицо.

—Она эксперт, Гарри. Просто дай ей шанс. Она мне нравится, и я думаю, что она сработает на нас.

Она увидела скепсис в глазах Босха, когда он отвернулся от нее.

—Что?

—Это все закончится подкастом? Или мы займемся делом?

Бэллард покачала головой. Она знала, что он будет вести себя именно так.

—Вот увидишь, Гарри,—сказала Бэллард.—Тебе не обязательно с ней работать, но я уверена, что со временем ты захочешь. В этом я уверена. Хорошо?

—Хорошо,—произнес Босх. —Я не пытаюсь создать проблемы. Я просто счастлив быть здесь. Ты — босс, а я никогда не задаю вопросов боссу.

—Да, конечно. Вот будет день.

Босх оглядел комнату и капсулу.

—Итак, я здесь последний, —сказал он.

—Но я хотела, чтобы ты был первым,— ответила Бэллард.—Мне просто нужно было все подготовить, прежде чем навестить тебя.

—И ты должна была убедиться, что я прошел проверку.

—Ну, и это тоже.

Босх кивнул.

—Итак, где здесь можно выпить чашечку кофе?—спросил он.

—Здесь есть кухня с кофе и холодильником,—сказала Бэллард.— Выходишь через…

—Я провожу его, —заявил Лаффонт.—Мне самому нужно взбодриться.

—Спасибо, Том,—сказала Бэллард.

Лаффонт встал и спросил, не хочет ли кто-нибудь еще кофе. Бэллард и Агзафи отказались, и Босх последовал за Лаффонтом в переднюю часть архивной комнаты.

Бэллард смотрела им вслед, надеясь, что Босх будет хорошо вести себя с бывшим агентом ФБР и не станет причиной конфликта в свой первый рабочий день.

Босх привык находиться один в своем доме, когда просматривал старые папки и книги об убийствах и пытался продумать варианты дела, о которых раньше не задумывался. Это была в основном молчаливая работа. Теперь ему предстояло снова привыкнуть к работе в отделе и заново освоить умение отвлекаться от окружающих разговоров, чтобы сосредоточиться на работе.

Пока Бэллард по другую сторону бесполезной стены конфиденциальности занималась по телефону политическими вопросами, связанными с ее работой, он открыл первую из трех книг об убийствах, содержащих записи о пока безуспешном расследовании дела Сары.

Босх начал с папки с пометкой "ТОМ 1" и сразу же перешел к оглавлению. Все фотографии с места преступления и судебно-медицинской экспертизы были указаны как находящиеся в третьем томе. Он перешел к этому досье. Он хотел начать с фотографий, ничего не зная о деле, но видя то, что видели следователи утром 11 июня 1994 года, когда изуродованное тело Сары было найдено в ее постели в доме ее семьи на Маравилья-драйв в районе Голливудских холмов.

Третья книга убийств содержала несколько прозрачных пластиковых втулок, прикрепленных к кольцам, в каждой из которых находилось по две цветные фотографии размером 5 x 7 спереди и сзади. Это были стандартные цветные фотографии с резким освещением, на которых кровь казалась пурпурно-темной, белая кожа—алебастровой, а жертва была лишена человечности. Саре Перлман было всего шестнадцать лет, когда ее жизнь жестоко оборвал насильник, задушивший и зарезавший ее. На первых фотографиях тело Сары распростерто на кровати, фланелевая ночная рубашка натянута на обнаженный торс и закрывает лицо. Поначалу Босх принял такое расположение ночной рубашки за попытку убийцы не дать жертве разглядеть его черты. Но когда он пролистал все фотографии, стало ясно, что ночная рубашка была задрана уже после того, как на нее напали и убили. Теперь Босх понял, что это было проявление сожаления. Убийца закрыл лицо своей жертвы, чтобы больше не видеть его.

На груди и шее жертвы были множественные колотые раны, кровь пропитала простыни и плед и свернулась вокруг тела. По синякам на шее было ясно, что жертву в какой-то момент задушили. Считая годы войны и работы в полиции, Босх уже более полувека наблюдал неестественные причины смерти. Сказать, что он привык видеть разврат и жестокость, с которыми люди обращаются друг с другом, было бы неправильно, но он давно перестал считать эти взрывы насилия отклонением от нормы. Он утратил веру в доброту людей. Для него насилие не было отклонением от нормы. Оно было нормой.

Он знал, что это пессимистичный взгляд на мир, но пятьдесят лет работы на кровавых полях лишили его надежды. Он знал, что топливо в темном двигателе убийства никогда не иссякнет. Ни при его жизни. И ни при чьей другой.

Он продолжал перелистывать фотографии, чтобы навсегда запечатлеть их в памяти. Он знал, что это его путь. Это способ разъярить его, неразрывно связать с жертвой, которую он видел только на фотографиях. Это разожжет нужный ему огонь.

После фотографий с места преступления последовали фотографии судебно-медицинской экспертизы—отдельные снимки улик и возможных улик. Среди них были снимки брызг крови на стене над изголовьем кровати и на потолке над жертвой, фотографии ее разорванного нижнего белья, брошенного на пол, ортодонтический ретейнер, найденный в складках постельного белья.

Было несколько фотографий отпечатков пальцев, которые были идентифицированы техниками, запылены, а затем заклеены скотчем. Босх знал, что они, скорее всего, совпадут с отпечатками жертвы, поскольку она жила в этой спальне. Пометки, сделанные на них первоначальными следователями, подтверждали это. Но на одной из фотографий, похоже, нижней половины отпечатка ладони, стояла пометка "UNK". "Неизвестный". Местом расположения отпечатка был подоконник, и его расположение на подоконнике указывало на то, что его оставил кто-то, забравшийся через окно.

В 1994 году частичный отпечаток ладони был бы бесполезен, если бы его не сравнили напрямую с отпечатком подозреваемого. Босх тогда занимался убийствами и знал, что баз данных по отпечаткам ладоней в то время не существовало. Даже сейчас, почти три десятилетия спустя, в базах данных было мало отпечатков ладоней для сравнения.

Босх посмотрел через перегородку на Бэллард. Она только что закончила разговор с местным бизнесменом, известным строительством сотен квартир в центре города. Она просила его присоединиться к делу и оказать финансовую поддержку работе отдела нераскрытых преступлений.

—Как все прошло?—спросил он.

—Узнаем,—ответила Бэллард. —Посмотрим, вышлет ли он чек. Полицейский фонд дал мне список предыдущих жертвователей. Я стараюсь звонить двум-трем в день.

—Ты знала, что будешь этим заниматься, когда подписывалась на это?

—Не совсем. Но я не возражаю. Мне даже нравится заставлять людей давать нам деньги. Ты удивишься, если узнаешь, сколько людей знают кого-то, кто стал жертвой нераскрытого преступления.

—Не думаю, что я бы удивился.

—Да, наверное, нет. Как там Перлман?

—Все еще на фотографиях.

—Я знала, что ты начнешь с этого. Тяжелые фотографии.

—Да.

—Есть первые впечатления?

—Пока нет. Я хочу посмотреть еще раз. Но отпечаток ладони— частичный. Я так понимаю, вы проверили его по современным базам данных?

—Да. Первым делом. Ничего не нашлось.

Босх кивнул. Это не было сюрпризом.

—А по ViCAP?

—Ничего. Никаких совпадений.

ViCAP[5] — это программа ФБР, включавшая базу данных о насильственных преступлениях и серийных преступниках. Но она была широко известна тем, что не являлась полной базой данных. Многие правоохранительные органы не требовали от детективов вносить в нее дела из-за времени, которое требовалось на заполнение анкет ViCAP.

—Глядя на фотографии, трудно поверить, что это была разовая акция.

—Согласна. Помимо ViCAP, я обзвонила отделы по расследованию холодных дел от Сан-Диего до Сан-Франциско. Ни совпадений, ни сходств. Я даже позвонила твоему старому приятелю Рику Джексону. Он занимается холодными делами в округе Сан-Матео. Он обзвонил все округа, но безрезультатно.

Джексон был отставным детективом убойного отдела полиции Лос-Анджелеса времен Босха.

—Как дела у Рика?—спросил Босх.

—Похоже, он закрывает дела направо и налево, —ответила Бэллард.— Надеюсь, мы начнем делать это здесь.

—Не волнуйся. Мы сделаем это.

—Итак, слушай. По понедельникам я хожу в ЗАП, чтобы встретиться с капитаном и проинформировать его о работе, бюджете и всем прочем. Я, наверное, буду весь день в центре, пока не уеду домой. Ты в порядке? Том и Лилия могут помочь, если тебе что-то понадобится.

—Я в порядке. Какие правила насчет того, чтобы забирать вещи домой?

—Ты не можешь забирать книги отсюда. Это как бы лишает смысла держать все нераскрытые книги в одном месте, понимаете?

—Понятно. Здесь есть копир?

—Не копируй файлы, Гарри. Я не хочу попасть в переделку с капитаном из-за этого.

Босх кивнул.

—Хорошо?—спросила Бэллард. —Я действительно это имею в виду.

—Понял,—ответил Босх.

—Ладно, тогда счастливой охоты. Думаешь, вернешься завтра? Никакого давления.

—Думаю, я вернусь.

—Хорошо, тогда увидимся.

—Хорошо.

Босх проследил за тем, как Бэллард вышла, а затем посмотрел в конец капсулы, чтобы проверить Лаффонта и Агзафи. Он мог видеть только макушки их голов из-за защитных перегородок. Он вернулся к работе, еще раз просмотрел фотографии с места преступления, чтобы они навсегда запечатлелись в памяти. Закончив с фотографиями, он снова перелистал первый том и начал просмотр с самого начала.

Первоначальными следователями по этому делу были Декстер Килмартин и Филипп Росслер. Босх знал их имена, но не их самих. Они были приписаны к Отделу грабежей и убийств, который занимался крупными делами по всему городу. Он обратился к хронологическому журналу, который они вели. Из него следовало, что детективы из Отдела убийств Голливудского участка первоначально выехали на место утром 11 июня, но дело быстро передали в отдел убийств департамента, поскольку, будучи сексуальным преступлением против шестнадцатилетней несовершеннолетней на Голливудских холмах, оно должно было привлечь большое внимание прессы.

Босх в то время работал в убойном отделе Голливуда, но не участвовал в первоначальном вызове, поскольку его и его напарника Джерри Эдгара не было в ротации. Но он смутно помнил об этом деле и о том, как оно быстро попало в ОГУ. Они еще не знали, что это дело будет интересовать СМИ всего один день. На следующую ночь бывшая жена великого футболиста и не очень великого актера О. Дж. Симпсона будет найдена убитой вместе со своим знакомым в Брентвуде, и это отвлечет все внимание СМИ от дела Перлман, а также от всего остального в городе. Убийства в Брентвуде будут привлекать пристальное внимание СМИ в течение следующего года и далее, а к Саре Перлман не останется никакого внимания.

Кроме как у Килмартина и Рослера. Хронограмма показывала, что они, по мнению Босха, сделали все правильные ходы. Самое главное —они не стали сразу определять, было ли это убийство "чужим". Тот факт, что убийца проник в спальню жертвы через незапертое или открытое окно, говорил о том, что злоумышленник, скорее всего, был ей незнаком, но это не помешало детективам провести полное расследование на месте. Они провели обширную проверку биографии жертвы и опросили многочисленных друзей и членов семьи. Сара училась в частной школе для девочек в Хэнкок-Парке. Несмотря на то, что школа была закрыта на лето, следователи провели несколько дней, разыскивая и опрашивая одноклассников, друзей и преподавателей, пытаясь составить картину мира и социальной жизни девушки. За неделю до убийства Сара устроилась на летнюю работу в ресторан на Мелроуз-авеню под названием "Tommy Tang’s". Летом она уже работала в популярном тайском ресторане, и ее уже знали и любили несколько сотрудников. Их допросили, и детективы изучили чеки по кредитным картам ресторана за те дни, когда Сара работала. Они отследили и допросили нескольких клиентов, но ни один из них не дотягивал до уровня подозреваемого.

В расследовании также участвовали родители жертвы. Отец Сары был адвокатом, специализировавшимся на крупных сделках с недвижимостью. Детективы опросили многих участников его практики и деловых отношений, в том числе клиентов, которые могли быть недовольны его работой, а также тех, кто был на другой стороне его сложных переговоров. Никто не стал подозреваемым.

И наконец, был бывший парень Сары. За четыре месяца до смерти она рассталась с краткосрочным бойфрендом по имени Брайан Ричмонд, с которым познакомилась на ежегодном общественном мероприятии между ее школой и школой для мальчиков, также расположенной в Хэнкок-Парке. Его тщательно допрашивали и расследовали, но в итоге сняли с крючка. Он прекратил отношения и стал встречаться с другой.

В момент убийства родители Сары были на отдыхе в Кармеле, играли в гольф на полях в Пеббл-Бич и его окрестностях. Сара оставалась дома со своим братом Джейком, который был на два года старше. В пятницу вечером, когда произошло убийство, Сара работала в ресторане, а затем около 10 часов вечера вернулась домой в дом на Маравилле. У нее были права, и она пользовалась машиной матери, пока ее не было. Джейк Перлман гулял со своей девушкой и вернулся домой только к полуночи. Машина его матери стояла в гараже, а дверь спальни сестры была закрыта. Он решил не беспокоить ее, так как не видел света под дверью и решил, что она спит.

Утром мать Сары позвонила домой, чтобы узнать, как дела у ее детей. Джейк сказал ей, что еще не видел Сару. Когда время приближалось к 11 утра, она сказала Джейку пойти в комнату сестры и разбудить ее, чтобы она могла поговорить по телефону. Тогда-то он и узнал, что Сара была жестоко убита в собственной постели, и для семьи начался кошмар.

Босх не делал никаких заметок, просматривая многочисленные записи допросов в первом томе. Первоначальное расследование было тщательным и казалось завершенным. Босх не видел ничего упущенного или требующего доработки. Когда он раньше работал в отделе нераскрытых преступлений, ему нередко приходилось просматривать дела и видеть низкое или даже ленивое качество расследования убийств. В случае с Сарой Перлман дело обстояло иначе. Босху показалось, что Килмартин и Росслер приняли дело близко к сердцу и не оставили от него камня на камне. Еще большее впечатление на Босха произвел тот факт, что на момент их расследования жертва не была связана с влиятельным политиком. Это случится много лет спустя.

Через два часа просмотра он перешел ко второму тому —второй книге об убийствах, и обнаружил, что досье снабжено сводками обновлений за тридцать дней, девяносто дней, шесть месяцев, а затем ежегодно в течение пяти лет, пока дело официально не было классифицировано как холодное и неактивное. Ни подозреваемый, ни даже лицо, представляющее интерес для следствия, так и не появились, и не было установлено, знала ли Сара своего убийцу.

В конце второго тома хранились вспомогательные записи о расследованиях, проведенных семьей жертвы и другими лицами за эти годы. Из них следовало, что родители Сары Перлман неоднократно звонили и запрашивали свежие новости, пока эти звонки не прекратились семь лет назад. После этого запросы перешли к члену совета Джейку Перлману или исходили от его начальника штаба Нельсона Хастингса. Босх посчитал, что этот переход означает, что родители Сары Перлман умерли, так и не дождавшись справедливости в отношении своей дочери.

Босх закончил свой обзор, вернувшись к фотографиям в третьем томе и медленно листая пластиковые втулки, снова ища в спальне Сары хоть что-нибудь, что могло бы сойти за упущенную зацепку или улику.

Наконец он добрался до снимков криминалистов и последней гильзы, на которой была фотография карточки с отпечатками, на которую техник по отпечаткам наклеил частичный отпечаток ладони. Он смотрел на нее, когда почувствовал постороннее присутствие и, подняв глаза, увидел, что Том Лаффонт отошел от своего рабочего места.

—Все в порядке?—спросил он.

—Да, хорошо,—ответил Босх.—Просто просматриваю это.

Босх чувствовал себя неловко, когда Лаффонт изучал его.

—Она тебя здорово зацепила, да? —сказал Лаффонт.

—Что ты имеешь в виду?—спросил Босх.

—Сестра советника. У меня такое чувство, что если мы не разберемся с ней, то долго не протянем.

—Ты так думаешь?

—Ну, Бэллард наверняка проводит с ним много времени по телефону. Ну, знаешь, рассказывает ему о том, что мы здесь делаем. Разговоры всегда возвращаются к младшей сестре. Так что на нее давят, без сомнения.

Босх только кивнул.

—Нашел что-нибудь, что нам нужно сделать?—надавил Лаффонт. — Хотелось бы закрыть это дело.

—Пока нет,—сказал Босх. —Все еще ищу.

—Что ж, удачи. Она тебе понадобится.

—Чем ты занимался в Бюро? Ты работал в отделении в Лос-Анджелесе?

—Начинал в Сан-Диего, работал в Сакраменто и Окленде, а потом закончил здесь. Работал в отделе особо тяжких преступлений. Я ушел после двадцати лет службы. Надоело гоняться за грабителями банков.

—Думаю, я понимаю.

—Мы с Лилией на сегодня закончили. Добро пожаловать, увидимся в следующий раз.

—В следующий раз.

Босх смотрел, как Лаффонт и Агзафи собирают свои вещи и уходят. Он подождал немного, а затем встал, чтобы поискать копировальный аппарат.

По пути к выходу из архивной комнаты Босх остановился и посмотрел в один из проходов. По обе стороны от него стояли полки с книгами об убийствах. Некоторые новые, синие, другие выцветшие, несколько дел в белых папках. Он шагнул в проход и медленно прошел мимо книг, проводя пальцами левой руки по пластиковым переплетам. Каждая из них рассказывала о нераскрытом убийстве. Для Босха это была святая земля. Библиотека потерянных душ. Их было слишком много, чтобы он, Бэллард и другие смогли их раскрыть. Слишком много, чтобы успокоить боль.

Дойдя до конца прохода, он повернул и пошел по следующему ряду. Полки были завалены такими же ящиками. В окно над головой падало полуденное солнце, освещая естественным светом неестественную смерть. Босх на мгновение остановился и замер. В библиотеке заблудших душ царила тишина.

Бэллард забрала Пинто из заведения дневного ухода на Хиллхерст и повела его на поводке к себе домой. Это была десятифунтовая помесь чихуахуа, но он упорно тянул поводок—часы его тела подсказывали ему, что обед уже в конце прогулки.

Когда она дошла до ступенек, ведущих к входной двери ее дома, Бэллард позвонили, и она увидела имя Босха на определителе номера.

—Гарри?

На заднем плане слышалась музыка. Джаз. Она решила, что он дома.

—Привет. Где ты?—спросил он.

—Собираюсь войти в дверь своего дома, —ответила Бэллард. —Что это? Звучит неплохо.

—Клиффорд Браун со струнами.

—Ну что, ты закончил свой обзор?

—Да. Прошелся по делу пару раз.

—И?

—И первоначальная команда проделала хорошую работу. На самом деле, очень хорошую. Я не увидел никаких недостатков.

Бэллард не ожидала, что Босх раскроет дело или даже найдет изъяны в первоначальном расследовании. Она сама просмотрела все файлы и не нашла ни одной ниточки, за которую можно было бы потянуть, ни одного камня, оставленного нераскрытым.

—Что ж, попытаться стоило,—сказала она. —Я свяжусь с членом совета и сообщу ему, что мы…

—Я смотрю на фотографию отпечатка ладони,—сказал Босх.— Частичного.

—Что значит "смотришь"? Я думала, ты дома.

—Я дома.

—Значит, ты сделал копии, когда я просила тебя этого не делать. Отличный первый день, Гарри. Ты уже…

—Ты хочешь услышать, о чем я думаю, или ты хочешь уволить меня за нарушение правил?

Она замолчала на мгновение, прежде чем смирилась с его нарушением.

—Ладно. О чем ты думаешь?

—Это всего лишь фотография. А настоящая печатная карточка еще существует, или ее оцифровали и уничтожили?

—Они не уничтожают карточки с отпечатками, потому что все цифровые совпадения сопровождаются визуальным подтверждением с помощью настоящего отпечатка, прежде чем дело попадет в суд. Таков текущий протокол. Зачем тебе нужен оригинал?

—Потому что когда они взяли отпечаток с пленкой, я не знаю, может быть, они получили…

—ДНК.

—Да.

—Черт возьми, Гарри, это может сработать. Интересно, такое уже было?

—Один из способов узнать.

—Я поговорю с лабораторией завтра первым делом.

—Ты должна снять отпечаток и убедиться, что он сохранился через двадцать восемь лет—протокол или нет.

—Сделаю, а потом отнесу в лабораторию. Это хорошо, Гарри. Я должна был подумать об этом, но именно поэтому у меня есть ты. Это дает мне надежду, и это даст надежду советнику Перлману.

—Не думаю, что я расскажу ему об этом, пока ты не выяснишь, есть ли у него шанс, понимаешь?

—Ты прав. Давай сначала посмотрим, что из этого выйдет. В любом случае, я разговариваю там не с Перлманом. Его начальник штаба постоянно надирает мне задницу по поводу результатов.

Босх понял, что Лаффонт ошибся, говоря о том, с кем она общается по телефону. Это был Хастингс, а не Перлман.

—Да, Хастингс,—сказал он.—Я видел его имя в книге убийств. Может, это заставит его замолчать.

—Гарри, спасибо, —сказала Бэллард.—Именно поэтому я взяла тебя в команду. И ты уже справился.

—Пока нет. Посмотрим, что скажут в лаборатории.

—Ну, я думаю, ты можешь перейти к делу Галлахера, если хочешь.

—Хорошо. Я приступлю к нему.

—Дай угадаю, ты уже скопировал файлы, которых у тебя еще не было?

—Пока нет.

—Тогда увидимся завтра в "Ахмансоне"?

—До завтра.

Бэллард отключила мобильник, затем нажала кнопку на воротах и вошла в свое здание.

Покормив собаку и переодевшись в треники, Бэллард заказала пасту cacio e pepe[6] в "Литтл Домс" на соседней улице. У нее было полчаса до доставки, поэтому она открыла ноутбук на кухонном столе и принялась за работу, пытаясь найти дело, в котором ДНК была извлечена из отпечатков пальцев.

Обычный поиск ничего не дал, и она расстроилась. Схватив со стола телефон, она позвонила Дарси Трой, специалисту по ДНК, которому поручили вести дела из отдела нераскрытых преступлений.

—Привет, девочка.

—Дарси, как дела?

—Не могу пожаловаться, если только ты не собираешься меня чем-то зацепить.

—У меня пока только вопрос.

—Давай.

—Ты когда-нибудь слышала, чтобы ДНК брали из отпечатков пальцев или ладоней?

—Я слышала, как об этом говорили на конференциях криминалистов, но ты говоришь о прецедентном праве, санкционирующем это?

—Нет, скорее о том, можно ли получить ДНК из отпечатков пальцев.

—Отпечатки пальцев делаются из жира на пальцах. Это все еще биологическая жидкость.

—И отпечатки ладоней тоже?

—Конечно. И если вам попадутся люди с потными ладонями, то у вас будет больше шансов.

—Потные, как у тех, кто собирается совершить преступление, например, изнасилование или убийство?

—Так.

—Как ты смотришь на то, чтобы стать первой в полиции Лос-Анджелеса, кто попробует это?

—Мне бы не помешала смена ритма. Что у тебя есть?

—Я еще не уверена, что у меня что-то есть. Но один из моих парней изучает дело 94-го года — вторжение в дом, изнасилование и убийство — и они сняли отпечаток половины ладони с подоконника на месте предполагаемого проникновения.

—Как он был собран?

—Посыпали серым порошком и приклеили к белой карточке.

—Черт, это не облегчает задачу. Порошок должен был впитать жир, а лента, которую они использовали, не поможет. Но я могу взглянуть.

—Завтра первым делом я пойду к латентам[7], чтобы вытащить ее.

—Если он еще там, ты имеешь в виду?

—Должен быть. Это открытое дело. Никаких записей.

Департамент отдавал распоряжения об уничтожении записей в отделы вещественных доказательств только тогда, когда дело было раскрыто и считалось завершенным.

—Ну, если найдешь, принеси мне. Я даже не буду считать его твоим пропуском на этот месяц. Просто потому, что это что-то новое.

—Это звучит как сделка, от которой я не могу отказаться. Я пойду, пока ты не передумала.

Обе женщины рассмеялись.

—Увидимся завтра, Дарси.

Бэллард отключилась и проверила время. Ей нужно было идти за едой. Она взяла поводок и прицепила его к ошейнику Пинто, а затем направилась к выходу. Ресторан "Литтл Домс" находился в двух кварталах. Работники ресторана хорошо знали ее по еженедельным заказам на дом и на вынос. Это было ее любимое место с тех пор, как она переехала в этот район. Еда была готова и ждала ее, еще горячая. А для Пинто даже нашлось собачье печенье.

Босх выехал из дома еще до рассвета, потому что хотел добраться до места назначения, пока солнце еще низко стоит на небе. Выехав на автостраду 210, он направился на восток без пробок, пока не добрался до шоссе 15 и не повернул на северо-восток, присоединившись к машинам, направлявшимся в Лас-Вегас. Но, не доезжая до границы Невады, он поехал прямо на север по дороге Долины Смерти и въехал в пустыню Мохаве. Дорога пересекала бесплодные заросли кустарника и песка, а вдалеке виднелись солончаки, сверкавшие в лучах утреннего солнца белым снегом.

У Старой испанской тропы на Текопу он съехал с дороги возле будки вызова департамента шерифа округа Иньо и вышки сотовой связи, работающей от солнечной батареи. Он надел кепку "Доджерс" и вышел на солнце. Было 7 утра, и, по данным телефона, температура уже составляла 79 градусов[8]. Он прошел мимо телефонной будки и углубился в кустарник футов на тридцать. Место он нашел без труда. Одинокое мескитовое дерево все еще стояло на месте, частично затеняя четыре колонны камней, наваленных одна на другую, чтобы создать своеобразную скульптуру, обозначающую место, где была найдена могила. Три каменные колонны со временем разрушились, их повалили ветры пустыни или землетрясения.

Для Босха это было еще одно святое место. Здесь погибла целая семья. Отец, мать, дочь и сын были убиты, а затем погребены под камнем и песком, и их никогда бы не нашли, если бы не геологическая экспедиция штата Калифорния, изучающая близлежащий солончак на предмет наличия признаков изменения климата.

Босх заметил, что вокруг камней и ствола мескитового дерева проросло множество цветов. В центре каждого цветка находилась желтая пуговица, окруженная белыми лепестками. Они находились низко над землей и, вероятно, тянули воду и тень от мескита, который, как знал Босх, мог пустить корни на восемьдесят футов вниз сквозь камень, песок и соль, чтобы найти воду. Они были созданы для того, чтобы выстоять в самых суровых условиях.

Босх не собирался задерживаться здесь надолго. Но он знал, что это должно стать отправной точкой в начатом им деле. Прежде чем вновь погрузиться в пучину, он должен был найти опору в деле.

Эмоциональный стержень. И он без сомнения знал, что у него это получилось. СМИ и все остальные называли это дело делом Галлахера. Босх никогда его так не называл. Он не мог его так преуменьшить. Для него это было дело семьи Галлахер. Целая семья была убита. Их забрали из дома ночью. Год спустя их случайно нашли здесь.

Присев на корточки среди цветов, Босх принялся восстанавливать каменные колонны, аккуратно укладывая их в прочном равновесии. На нем были старые джинсы и рабочие ботинки. Он старался не зацепить пальцем более тяжелые камни, когда укладывал их заново. Он знал, что природа в конце концов уничтожит его работу, но он чувствовал необходимость восстановить сад камней, так же как он начал восстанавливать дело.

Он уже почти закончил, когда услышал позади себя шум автомобиля на дороге и грохот песка и камня, съехавшего с асфальтированной дороги и остановившегося. Оглянувшись через плечо, Босх увидел на белом внедорожнике надпись: ДЕПАРТАМЕНТ ШЕРИФА ОКРУГА ИНЬО.

Одинокий мужчина в форме пробирался через кустарник к Босху.

—Гарри, —сказал он.—Это сюрприз.

—Бето,—сказал в ответ Босх.—Я могу сказать то же самое. Ты просто случайно оказался в этой глуши?

—Нет, пару лет назад мы установили камеру на солнечной панели на улице. Я получаю оповещения. Я увидел, как остановилась машина, а потом увидел, что это ты. Давно не виделись, брат.

—Давно—это точно.

Бето Орестес был следователем округа Иньо, который первым откликнулся на звонок о найденных в пустыне телах восемь лет назад. Мрачная находка привела к уникальному партнерству между Орестесом и Босхом и их отделами. Преступления, совершенные против семьи Галлахер, были совершены в Лос-Анджелесе, но тела были найдены в округе Иньо. В то время как полиция Лос-Анджелеса взяла на себя руководство делом, расследованием на месте преступления руководил Орестес и его отдел. В ходе дополнительного расследования выяснялось, почему было выбрано именно это место в пустыне, было ли это совершенно случайным или еще что. Возможно, выяснение этих обстоятельств помогло бы установить личность и связь с подозреваемым. Оно не привело к закрытию дела, но было тщательным, и Орестес произвел на Босха впечатление своей приверженностью делу.

Шли недели, а затем и месяцы, и участие округа Иньо становилось все меньше и меньше. Начальство Орестеса рассматривало это дело как дело Лос-Анджелеса, неудобно расположенное в их юрисдикции. Орестесу поручили другие расследования и обязанности. В то же время Босха отстранили от работы над расследованием и поручили ему заниматься другими нераскрытыми делами, пока он не вышел на пенсию. Когда оба отдела отошли друг от друга, а отдел нераскрытых преступлений был расформирован, дело семьи Галлахер оказалось в тени.

—Я позвонил, чтобы узнать, как ты поживаешь, около года назад, и мне сказали, что ты на пенсии,—сказал Орестес.—А теперь я нашел тебя в саду камней, который мы сделали годы назад.

—Я снова в деле, Бето, —сказал Босх. —Я подумал, что мне следует начать отсюда.

—Они взяли тебя обратно?

—На добровольной основе.

—Ну, все, что я могу сделать – сделаю. Ты знаешь, как меня найти.

—Знаю.

Босх встал и вытер пыль с брюк. С этим было покончено. Орестес потянулся вниз и сорвал один из цветков.

—Трудно поверить, что в этом месте может существовать что-то столь прекрасное,—сказал он.—А люди говорят, что Бога нет. А по мне, так вот он, Бог.

Он повертел стебель между пальцами, и цветок закрутился, как булавочное колесо.

—Ты знаешь, что это такое?—спросил Босх.

—Конечно,—ответил Орестес.—Он называется "Звезда пустыни".

Босх кивнул. Он не был уверен, что это Бог на земле, но ему это нравилось.

Они стали возвращаться к своим машинам.

—А что с МакШейном?—спросил Орестес.—Он где-нибудь появлялся?

—Насколько я знаю, нет,— ответил Босх.—Но я еще не начинал поиски. Сегодня начну.

—Что значит "на добровольной основе", Гарри?

—Отделом нераскрытых преступлений руководит один присяжный офицер, а остальные—совместители и добровольцы.

—Знаешь, ты всегда казался мне человеком, который будет делать это, даже если тебе не заплатят.

—Да, наверное, так и есть.

Они выехали на дорогу, и Орестес осмотрел старый "Чероки" Босха.

—Эта штука выдержит? —спросил он.—У меня есть пять галлонов воды, если хочешь долить в радиатор.

—Нет, все будет в порядке, — сказал Босх. — Двигатель надежный, а вот кондиционер—не очень. Вот почему я выехал пораньше.

—Так что дай мне знать, как все пройдет, хорошо?

—Обязательно.

Орестес направился к своему внедорожнику и бросил реплику через плечо.

—Я бы хотел, чтобы здесь все было убрано до того, как я закончу, — заявил он.

—Я тоже, —сказал Босх.—Я тоже.

Бэллард вошла в архив отдела убийств, ожидая застать Босха за просмотром книг Галлахера. Ей не терпелось рассказать ему о своей поездке в Пайпер Тех[9], а затем в лабораторию ДНК тем утром. Но Босха там не было.

Пол Массер, Лу Роулз и Коллин Хаттерас были на своих местах, и она поприветствовала их. Роулз пришел на работу за день до назначенного срока. Бэллард восприняла это как знак того, что у него случился перерыв в одном из дел, над которыми он работал, или ему просто не терпелось познакомиться с новым членом команды, Гарри Босхом. Она решила, что, скорее всего, это было последнее, поскольку работа над его делами продвигалась в ледяном темпе, а перерывы были неуловимы. Фактически, он был первым официальным членом команды, но до сих пор не закрыл ни одного дела—даже такого важного, как прямое совпадение ДНК.

—Я думал, мы собираемся встретиться с новым парнем, о котором ты упомянула в воскресном электронном письме,—сказал Массер.

—Мы собираемся, —ответила Бэллард.—Или, по крайней мере, собирались. Не знаю, где он, но он сказал, что будет. Так почему бы нам не начать с обновлений по расследованиям, а потом посмотрим, как у нас с ним обстоят дела.

Бэллард провела следующий час, слушая, как ее команда волонтеров рассказывает о своих делах и усилиях. Она была не просто их руководителем. Будучи единственным офицером, приведенным к присяге на постоянной основе, она не только отвечала за команду, но и была индивидуальным партнером каждого члена команды, когда дело доходило до принятия решений, которые в один прекрасный день могли быть оспорены в суде или пересмотрены апелляционной комиссией. Когда дела в конце концов поступят в судебную систему, вполне вероятно, что она станет ведущим следователем и свидетелем обвинения.

Лу Роулз выступил первым и быстрее всех, просто сообщив, что он все еще рассматривает дела из стопки, которую Бэллард передала ему три недели назад, и готовит запросы на анализ ДНК. Это был точно такой же отчет, который он представил на прошлой неделе. Поскольку Роулз был единственным в команде, кого Бэллард была вынуждена взять на работу, она без колебаний выразила разочарование медленными темпами его работы.

—Давай, мы должны это отправить,—сказала она в конце его отчета.—Мы все знаем, что лаборатория работает в штатном режиме. Нам нужно ускорить расследование. Департамент и городской совет не собираются ждать вечно. Это подразделение, ориентированное на результаты. Сказать, что мы ждем результатов лабораторных исследований, гораздо лучше, чем сказать, что мы работаем над этим.

—Ну, если бы мы добились некоторого прогресса в работе над Сарой Перлман, я думаю, мы все чувствовали бы меньшее давление, —возразил Роулз.

—Мы добиваемся прогресса,—сказала Бэллард. —Мы поговорим об этом позже, когда Босх будет здесь. Что-нибудь еще, Лу?

—Нет,это все, что я могу сказать, —ответил Роулз.

В его голосе звучало раздражение из-за того, что Бэллард раскритиковала его отчет.

—Хорошо, кто хочет выступить следующим?— спросила Бэллард, переходя к делу.

—Я, только коротко, —сказал Массер.—Сегодня днем у меня назначена встреча с Викки Блоджет в окружной прокуратуре. Как вы все знаете, она занимается нераскрытыми делами, и я попрошу ее подписать документы по делам Роббинса и Селвина. Надеюсь, ты изложишь это в своем следующем отчете руководству и совету директоров.

Случаи, о которых упоминал Массер, были исследованиями ДНК, приведшие к появлению подозреваемых, которые были виновны, но никогда не будут привлечены к ответственности из-за смягчающих обстоятельств, таких как смерть подозреваемого или уже отбывание пожизненного заключения за другие преступления. Дела не могли быть официально классифицированы как раскрытые или закрытые без рассмотрения и одобрения окружной прокуратуры и назначенного ею рецензента. С Викки Блоджет в качестве посредника, это стало рутинным процессом, но все же это был протокол, которому необходимо было следовать. Эти дела были бы отнесены к категории "других расследованных" из-за отсутствия судебного преследования.

Совпадение ДНК в деле Роббинса привело к человеку, умершему в тюрьме в Колорадо, где он отбывал пожизненное заключение за другое убийство. В деле Селвина также было обнаружено совпадение ДНК, но подозреваемый был еще жив. Ему было семьдесят три года, и он сидел в камере смертников в Сан-Квентине. Он никогда не увидит свободу. Хотя Бэллард отправилась в Сан-Квентин, чтобы допросить его и получить признание, убийца отрицал свою причастность. Поскольку его ДНК была обнаружена в теле тринадцатилетней жертвы, Бэллард не растерялась. Она не сомневалась, что он убийца, и обратилась к окружному прокурору. предъявить обвинения, но отложить судебное преследование. Это был самый эффективный способ действий, учитывая, что убийца никогда не выйдет из камеры смертников —по крайней мере, живым. С этим решением согласилась семья жертвы, которая не хотела вспоминать об ужасной смерти своего любимого человека сорок один год спустя.

—Как только Блоджет завершит свою работу, я хочу, чтобы семьи были проинформированы,—сказала Бэллард.—Ты займешься этим, Пол?

—С удовольствием,—ответил Массер. —У меня в делах есть контакты.

Несмотря на то, что на первый взгляд виновные в этих преступлениях избежали истинного правосудия, Бэллард обнаружила, что эти звонки близким жертв все еще очень нужны. Дать окончательные ответы на загадки и боль, которые во многих случаях сопровождали семью на протяжении десятилетий, было благородным призванием этого подразделения. Бэллард сказала сотрудникам своей команды, что это их мандат и обязанность, к которым нельзя относиться легкомысленно.

—Хорошо,—произнесла Бэллард, снова переходя к делу. —Коллин, что у нас с Кортесом?

—Все еще работаем в социальной сети, —ответила Хаттерас.— Выращиваем дерево. Приближаемся к цели.

Бэллард кивнула. Хаттерас работала над генеалогическим делом —об изнасиловании и убийстве 1986 года, ДНК которого была взята из мазков из набора для исследования случаев изнасилования, и не было найдено совпадений ни в национальной базах данных, ни в базе данных штата. Следующим шагом было внесение доказательств в генеалогические базы данных и попытка идентифицировать родственников первоначального владельца ДНК. Хаттерас назвала этот процесс "поливом дерева", и пока что это привело к появлению молодой женщины, живущей в Лас-Вегасе, которая, по мнению Хаттерас, могла быть дальней родственницей убийцы. Прежде чем обратиться непосредственно к этой женщине, Хаттерас занялась поиском информации в социальных сетях, что помогло бы расширить генеалогическое древо, ведя ее от ветки к ветке и, в конечном счете, к личности подозреваемого.

—Когда ожидаешь установить прямой контакт с потомком?— спросила Бэллард.

—К концу недели,—ответила Хаттерас.—Ты купишь мне билет в Вегас, и я свяжу все воедино.

—Когда ты будешь готова, я отправлю запрос,—сказала Бэллард.

Затем она начала заканчивать собрание.

—Ладно, ребята, хорошая работа, —сказала она.—Продолжайте в том же духе и не забывайте указывать мне свои часы работы. Даже если вам не платят за вашу работу, нам нужно отслеживать часы работы для начальства. Им нравится знать, сколько они получают бесплатно.

—Так это все? —спросил Роулз.— Мы должны ждать, пока придет новый специалист, чтобы получить информацию о новой зацепке, которую лаборатория получила по Перлману?

Заданный вопрос показал, что Роулз уже слышал об этом от Нельсона Хастингса, начальника штаба Перлмана, которого Бэллард проинформировала во время поездки из центра города. По телефону она только сказала Хастингсу, что появилась новая зацепка в деле Перлмана, но не могла обсуждать это, пока не получит результаты из лаборатории. У нее возникло искушение дать ответ, в котором Роулз предстал бы как прямой и несанкционированный канал связи с офисом члена городского совета. Но она решила воздержаться от этой конфронтации и подождать более подходящего момента.

—Ну, это выжидательная ситуация,—сказала она.—Но благодаря нестандартному мышлению нашего нового члена команды, у нас есть довольно солидное генетическое преимущество. Сегодня утром в полиграфическом архиве Пайпер Тех я нашла карточку с частичным отпечатком ладони, который, как считалось с самого начала, был оставлен подозреваемым. Я отнесла ее в лабораторию, и они сняли пленку, взяли мазок с отпечатка и взяли анализ ДНК. Немного, но достаточно, чтобы разослать по базам данных. Надеюсь, нам повезет.

—Ничего себе,—воскликнул Массер.— Будет здорово, если это сработает.

Внимание Бэллард было приковано к проходу между стеллажами с витринами, проходившему мимо места Массера. Гарри Босх направлялся к отсеку. На нем были пыльные синие джинсы, рабочие ботинки на шнуровке и джинсовая рубашка с пятнами пота под мышками.

—И помяни черта…—сказала Бэллард.

Босх подошел к отделу нераскрытых преступлений под взглядами четырех человек, троих из которых он не знал.

—Гарри, —сказала Бэллард.—Я только что проинформировала команду о Перлман. Они взяли образец ДНК с отпечатка ладони, и мы в срочном порядке приступили к сопоставлению. Есть совпадение или нет мы будем знать до конца недели.

—Это хорошо,—произнес Босх.

Он поднял руку, приветствуя незнакомцев в группе, с которыми еще не был знаком.

—Всем привет,—сказал он.

—О, да, —опомнилась Бэллард.—Это Гарри Босх.

Когда Босх направился к своему рабочему месту, Бэллард обошла с ним помещение, представляя Массера, Роулза и Хаттерас. Массер и Роулз кивнули ему, а Хаттерас встала и протянула руку через перегородку для рукопожатия. После рукопожатия она подержала его в течение двух неловких секунд, как будто пыталась что-то понять, а затем отпустила. Это побудило Роулза встать и протянуть руку.

—Это была умная мысль насчет отпечатка ладони,—сказал он.

—Готов поспорить, кто-нибудь из присутствующих подумал бы об этом,—ответил Босх.

—Член городского совета будет впечатлен,—продолжил Роулз.

—Что ж,—сказала Бэллард, —давайте не будем забегать вперед, пока не увидим, к чему приведет совпадение.

Босх вспомнил, что Роулз был единственным, кого Бэллард не пригласила в команду. Он спокойно сел на свое место, Роулз и Хаттерас сделали то же самое, а Бэллард продолжила.

—Итак, у нас было что-то вроде командного совещания, Гарри,— сказала она. —Что мне нравится делать, так это рассказывать о делах, над которыми мы все работаем, потому что мы все из разных мест, департаментов и агентств, и я думаю, что полезно выкладывать все на стол. Никогда не знаешь, откуда может прийти хорошая идея. Как твоя, с отпечатком ладони.

—О'кей,—произнес Босх.

Он чувствовал себя неуютно, поскольку все взгляды были устремлены на него. У него было такое чувство, будто его вот-вот вызовут на урок, а он не сделал домашнее задание.

—Итак,—продолжала Бэллард, —я знаю, что ты еще не приступил к делу Галлахера, но почему бы тебе не изложить в общих чертах предыдущее расследование и твои соображения о том, куда мы могли бы пойти в этом направлении.

—Э-э, ладно,—нерешительно произнес Босх.—Во-первых, я бы не называл это делом Галлахера. Я называю это делом семьи Галлахер, потому что это четверное убийство целой семьи—мать, отец, девятилетняя дочь и тринадцатилетний сын.

—Какой ужас,—сказала Хаттерас.

—Да, это выглядит очень плохо,—продолжил Босх.—Нужно быть убийцей определенного типа, чтобы вот так расправиться с целой семьей.

Босх на мгновение замолчал, ожидая других комментариев, а затем продолжил.

—Галлахеры жили в Долине, что-то вроде границы между Шерман-Оукс и Ван-Найсом. И поначалу считалось, что их исчезновение было добровольным. Никто из соседей не видел, как они уходили, но, как только было установлено, что они пропали, возникла мысль, что они просто взяли и уехали из-за деловых и финансовых проблем. Ну, знаете, решили поживиться и просто сбежали.

—Семейный бизнес?—спросил Массер.

—Не совсем,—ответил Босх.—Мистер Галлахер, Стивен Галлахер, был промышленным подрядчиком. У него было несколько довольно больших складов и склад оборудования на Сан-Фернандо-роуд в Силмаре, и он сдавал в аренду краны, гидравлические подъемники и все виды оборудования, используемого в тяжелом строительстве. Один из складов предназначался только для строительных лесов и тому подобного.

—А потом их нашли мертвыми, —сказала Хаттерас.— Теперь я это вспомнила. Там, в пустыне. Так вот где вы были сегодня утром.

Босх посмотрел на нее и кивнул.

—Да, их нашли год спустя. Геолог из Калифорнийского университета в Нортридже и его студенты были в Мохаве, проводя какие-то исследования по изменению климата, и нашли тело мальчика. То, что от него осталось. Могила была потревожена животными. Койоты или что-то в этом роде. Это привело к тому, что все четверо были обнаружены и в конечном итоге идентифицированы как Галлахеры. Для идентификации использовались стоматологические карты—у мальчика, Стивена-младшего, были брекеты.

—Так, может быть, это дело из округа Сан-Бернардино?—спросил Массер.

—На самом деле, расследование велось в округе Иньо, и это было совместное расследование,—ответил Босх.—В то время я работал в первом отделе нераскрытых преступлений, и мы получили это дело, потому что считалось, что по прошествии года след простыл. Я был ведущим. Я работал над этим делом довольно усердно, но так и не раскрыл его. Потом я вышел на пенсию, и дело, по сути, было отложено в долгий ящик… Но теперь я вернулся и снова им занимаюсь. И да, я был там сегодня утром.

Босх посмотрел на Бэллард, чтобы понять, достаточно ли он сказал.

—Зачем ты подался туда?—спросила она.

Он знал, что она уже знает ответ. Ему не нравилось, когда его ставили в неловкое положение— обсуждали или оправдывали его действия.

—Я просто подумал, что с этого стоит начать, — ответил он. — Чтобы попытаться снова набрать обороты. Пока я был там, появился следователь из управления шерифа округа Иньо, с которым я работал. С их стороны тоже ничего не происходило.

—Не мог бы ты рассказать нам о Финбаре МакШейне? —спросила Бэллард.—Чем больше группа знает, тем больше у нас может быть идей.

—Стивен Галлахер родился в Ирландии, —начал Босх.—в Дублине. Он познакомился с американкой, приехавшей в гости из Лос-Анджелеса — Дженнифер Кларк. Они вернулись сюда, в конце концов поженились, и он открыл свой бизнес. Поэтому в какой-то момент он нанял другого ирландца по имени Финбар МакШейн. Он был из Белфаста в Северной Ирландии, и так и не было установлено, знали ли они друг друга раньше. МакШейн не был партнером, но он вел бизнес со Стивеном. После исчезновения Галлахеров, МакШейн продолжает вести бизнес и по частям распродает оборудование. Короче говоря, год спустя обнаруживаются тела, которые никогда не должны были быть найдены. И угадайте, что? МакШейн исчез, а склады и складское помещение с оборудованием пусты. Это была классическая операция по ликвидации.

—Что это значит?—спросила Хаттерас.—Это "банкротство"?

—Это похоже на некий план, —стал объяснять Босх. —Афера, в ходе которой вы разоряете бизнес, заказывая продукты и продавая их, и, по сути, продаете все подряд, пока ничего не останется, и он не рухнет, оставив всех ваших поставщиков неоплаченными и понесшими убытки.

—Вы когда-нибудь смотрели "Клан Сопрано"?—спросил Роулз.— Отличное шоу. Они делали это постоянно.

—Итак, МакШейн ваш подозреваемый, —сказал Массер, пытаясь вернуться к рассказу Босха. — Есть какие-нибудь предположения о том, сколько принесла продажа всего этого оборудования?

—Мы смогли отследить продажи, —ответил Босх.—Это составило чуть более восьмисот тысяч.

—Четыре жизни за восемьсот тысяч, —сказал Роулз.

—Если он это сделал,—вступилась Хаттерас.

—Расскажи им о письме,—попросила Бэллард.

—Мы получили письмо, адресованное в полицию Лос-Анджелеса, предположительно от него,—сказал Босх.—Он утверждал, что невиновен и ушел, потому что не хотел, чтобы его ложно обвинили.

—Почтовый штемпель?—спросила Хаттерас.

—Он был местный житель,—ответил Босх. —Мы поставили флажки в его паспорте. Если он покинул страну и вернулся в Белфаст или куда-то еще, значит, он сделал это без паспорта.

—Я думаю, он все еще здесь, —заявила Хаттерас.—Я чувствую это.

Босх посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Бэллард.

—Поговорим о уликах, —сказала Бэллард.—Как они были убиты?

—Они были казнены,—ответил Босх. —С помощью гвоздодера с одного из складов Галлахера. Он был в могиле вместе с ними. И были доказательства того, что могила была вырыта экскаватором.

—Что это за экскаватор? —спросил Массер.

—У него два колеса, и его можно буксировать в кузове пикапа, — ответил Босх.—Где-то здесь у меня есть фотография, которуюя могу вам показать. Дело в том, что могила была вырыта не лопатой. Снимок был сделан очень точно, и было ясно, что какая-то твердая порода была расколота чем-то более мощным, чем лопата или кирка. Могила находилась достаточно близко к асфальтированной дороге, так что он мог подъехать туда задним ходом с экскаватором и использовать его, чтобы довольно быстро приехать и уехать. И одной из первых машин, проданных МакШейном после исчезновения семьи, был экскаватор. Мы смогли это доказать.

Босх открыл одну из книг по расследованию убийств, лежавших на его столе, и начал листать ее в поисках фотографии экскаватора. Во время поиска он заговорил.

—Мы смогли отследить эту продажу, и покупатель позволил нам осмотреть экскаватор. В протекторе одной из шин все еще был обнаружен осколок камня, который соответствовал креозоту на месте захоронения.

—Все четверо были в одной могиле? —спросил Роулз.

—Да,—ответил Босх.—Это был бы самый быстрый способ захоронения. Яма была примерно шесть на четыре, а глубина - четыре фута. Сначала в нее бросили родителей, а потом детей. Вместе с гвоздодером.

Он нашел брошюру компании "Шэмрок Индастриал Ренталс", в которой был показан экскаватор, о котором шла речь. Он передал ее Массеру через перегородку.

—Но это была единственная ниточка, которая привела нас к МакШейну, и этого было недостаточно для получения ордера на арест, — сказал Босх.

—Вы обратились с этим к окружному прокурору?—спросил Массер. — У меня был бы соблазн подать в суд.

—Я так и сделал, и, наверное, жалею, что не обратился к вам, — ответил Босх.—Заместитель прокурора, ответственный за подачу документов, которому я их передал, сказал, что ему нужно больше. Продажа экскаватора МакШейном не является доказательством того, что он использовал его, чтобы похоронить семью. В документах были пробелы. Склад оборудования ночью не охранялся. Кто-то мог воспользоваться ключами Стивена Галлахера, чтобы открыть склад и забрать экскаватор на ночь.

—Это чертовски сложно,—сказал Массер.

—Я чувствовал то же самое, — согласился Босх. —Но мне не удалось поговорить. Мне сказали собрать больше улик… И я этого не сделал. Итак, план "Б" заключался в том, чтобы найти МакШейна, запереть его в комнате и заставить разговориться. Но этого так и не произошло, и он все еще в бегах. Вот как обстоят дела.

Закончив со своим резюме, Босх подождал дальнейших вопросов и предложений от остальных. Воцарилось молчание, пока, наконец, Хаттерас не спросила:

—У вас сохранился оригинал письма, в котором МакШейн заявил о своей невиновности?

—Да,—ответил Босх.—Оно написано от руки на фирменном бланке компании.

—Я имела в виду, оно у вас здесь или хранится в архиве вещественных доказательств?—спросила Хаттерас.—Я хотела бы увидеть оригинал.

—Оно здесь, —сказал Босх.

Он открыл самую толстую книгу по расследованию убийств, потому что знал, что в ней находятся пластиковые вкладыши с фотографиями из дела. Письмо было запечатано в один из вкладышей. Он расстегнул кольца папки, вытащил вкладыш с письмом МакШейна и протянул его Хаттерас.

Она посмотрела на него с минуту, придерживая вкладыш за края двумя руками.

—Можно я его выну?—спросила она.

—Зачем—спросил Босх.—Это улика.

—Я хочу подержать его,—сказала Хаттерас.

—Оно тогда уже было обработано, верно?—спросила Бэллард.

—Да,—ответил Босх.—Отпечатков нет, но подпись совпадает с подписью МакШейна. Он отправил его.

—Я имею в виду, что она может его вынуть, —сказала Бэллард.—Оно было обработано.

—Я полагаю,—ответил Босх.—Неважно.

Он наблюдал, как Хаттерас открывает конверт и достает документ. Затем она точно так же взяла его двумя руками, без перчаток. Но она не читала. Босх увидел, что ее глаза закрыты.

Босх повернулся к Бэллард с озадаченным выражением на лице. Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, это сделала Хаттерас.

—Я думаю, он говорит правду, —сказала она.

—Что?—спросил Босх.

—МакШейн,—продолжила Хаттерас.—Я думаю, он говорил правду, когда писал, что невиновен, но не смог этого доказать.

—О чем ты говоришь? —спросил Босх.—Ты даже не читала...

И тут Босха осенило. Но Бэллард заговорила раньше, чем он успел это сказать.

—Гарри, давай пока отложим это в сторону,—сказала она. —Я думаю, будет лучше, если все сейчас вернутся к своим делам, а я закончу знакомить Гарри с центром.

Массер вернул брошюру Босху, после чего Хаттерас вернула ему письмо МакШейна снова в защитной упаковке. Бэллард встала.

—Давай начнем с нашей комнаты для допросов,—сказала она.

Бэллард направилась к проходу, ведущему ко входу в архив. Босх вставил брошюру и конверт для писем обратно в папку, защелкнул их и последовал за ней.

Бэллард вошла в комнату для допросов, готовясь к тому, что, как она знала, скажет Босх, но вела себя так, словно все было обычным делом. Босх последовал за ней и закрыл дверь.

—Ты включила в команду экстрасенса? —спросил он.—Ты что, издеваешься надо мной? Ты пригласила меня поработать с экстрасенсом? Мы собираемся проводить сеансы, чтобы поговорить с мертвыми и спросить их, кто убил семью Галлахер?

—Гарри, успокойся,—сказала Бэллард. —Я знала, что ты будешь в шоке от Хаттерас. Я не ожидала, что это выяснится так быстро. И для протокола—она называет себя "эмпатом", а не экстрасенсом, ясно?

Босх покачал головой.

—Как бы то ни было, —сказал он.—Все равно это чушь собачья. Ты же знаешь, что никогда не сможешь использовать ее в суде. Ее разорвут на части, и это подорвет дело. Я не хочу, чтобы она приближалась к Галлахерам. Она испортит все этой чепухой.

Бэллард сначала ничего не ответила. Она подождала, пока Босх успокоится. Затем она выдвинула один из стульев из-за стола для допросов и села.

—Садись, Гарри.

Босх неохотно подчинился.

—Послушай, я ничего не знала об этих эмпатических штучках, пока она не попала в команду,—заговорила Бэллард. - Дело не в том, почему она работает в отделе, и не в том, чем она здесь занимается. Я же говорила тебе, что она занимается генеалогией. А ее умение разбираться в людях - так называемая эмпатия—помогает в социальной инженерии, которая является необходимой частью этой работы.

—Как я уже сказал, я не хочу, чтобы она находилась рядом с Галлахерами и МакШейном. Потому что я собираюсь найти МакШейна, и ничто не помешает расследованию, когда я это сделаю.

—Прекрасно. Я не подпущу ее к этому.

—Хорошо.

—Ну что, теперь ты можешь успокоиться?

—Я спокоен, я спокоен.

—Хорошо. Просто держись подальше от Коллин, а я позабочусь, чтобы она держалась подальше от тебя. Но ты должен помнить, что эти люди, как и ты, добровольцы. Они посвящают этому свое время и таланты, и Коллин делает хорошую работу. Я не хочу ее терять.

—Я понимаю. Она занимается своим делом, а я своим.

—Спасибо, Гарри. Давай вернемся.

Бэллард встала. Босх не встал.

—Подожди,—попросил он.—Расскажи мне об отпечатке ладони. Похоже, ты уже рассказала об этом всей команде.

—Я так и сделала, потому что это лучший прорыв в нашем деле, который мы получили,—сказала Бэллард.—Дарси Трой, наш специалист по ДНК, взяла образец и сказала, что этого достаточно для полного анализа. Она в восторге. Я думаю, она просто хочет быть первой, кто возьмет образец ДНК с отпечатка, поэтому она поставила его в начало списка. Скоро мы что-то узнаем, но пока она мне не перезвонит, говорить особо не о чем. И когда я получу от нее весточку, ты узнаешь об этом первым.

—Хорошо.

—Итак, как ты собираешься вести дело семьи Галлахер?

—Покопаюсь в бухгалтерских книгах, изучу имущество и улики, может, что-нибудь всплывет спустя столько лет. У Галлахера, помимо МакШейна, было еще четверо сотрудников. Я, вероятно, еще раз побеседую с ними. И теперь, когда у меня есть кое-какие полномочия, я попробую найти МакШейна. У него была семья в Белфасте, и они бы его не бросили. Может быть, он всплыл. Никогда не знаешь, что упадет, если потрясти дерево через несколько лет.

—Дай мне знать, чем я могу помочь. Я здесь не просто администратор. Я хочу работать над делами. Особенно над такими. В противном случае мне придется просто нянчиться с остальными.

—Приятно слышать.

—Я серьезно.

—Понял.

—Хорошо.

Они вернулись в капсулу и молча сели каждый за свое рабочее место. Босх взял стопку книг по расследованию убийств из дела семьи Галлахер и разложил их перед собой, чтобы видеть надписи на обложках. Он знал, что в первом томе содержится хронология расследования, которая станет основой дела, многостраничный перечень шагов, предпринятых им в ходе первоначального расследования,— каждая запись отмечена датой и временем, а в дополнении содержится ссылка на любой более объемный отчет, написанный в ходе последующих действий.

Он знал, что теперь будет работать с "хроно", чтобы снова разобраться в этом деле, а также найти какие-либо шаги, которые он пропустил в первый раз, или интерпретацию фактов, требующих переосмысления. Но сначала ему захотелось поместить фотографию Эммы Галлахер размером 8 на 10 дюймов в пластиковом конверте на обложке книги. Он положил ее туда много лет назад, так что это было неизбежно каждый раз, когда он и те, кто мог бы последовать за ним по делу, открывали первую книгу убийств, чтобы свериться с хроно.

Он вытащил из рукава фотографию девятилетней девочки. Это была школьная фотография. На ней был зеленый клетчатый джемпер с надписью "Католическая школа", а в улыбке виднелся второй зуб, только-только начавший заполнять пробел в нижнем ряду. От этого снимка ему стало грустно. Он присутствовал на вскрытии и знал, что зубу так и не удалось вырасти.

Он прикрепил фотографию гвоздиком к стене, которая отделяла его кабинет от рабочего места Коллин Хаттерас. Когда он наклонился вперед, чтобы сделать это, она выглянула из-за перегородки.

—Детектив Гарри? —спросила она.

—Не называй меня так, —сказал Босх.—Можно просто Гарри.

—Тогда Гарри. Я просто хотела сказать, что не хотела расстраивать тебя своими словами.

—Не волнуйся, это не так. Все в порядке.

—Что ж, тогда я просто хочу добавить, что не думаю, что ты найдешь Финбара МакШейна. Я не думаю, что он жив.

Босх долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

—Почему ты так думаешь? —спросил он.

—Я не могу этого объяснить, —ответила Хаттерас.—У меня просто возникают такие чувства. В большинстве случаев они верны. Ты точно знаешь, что он все еще жив?

Босх бросил взгляд поверх стены на рабочее место Бэллард. Она сидела и смотрела на экран своего компьютера, но Босх был уверен, что она слушает. Он снова посмотрел на Хаттерас.

—По правде говоря, нет, — ответил Босх. — Последнее подтверждение того, что он был жив, было получено через три года после убийств.

—Что это было?— спросила Хаттерас.

—У Стивена Галлахера была офис-менеджер, его первая и самая продолжительная сотрудница, по имени Шейла Уолш. В ее дом в Чатсуорте вломились через три года после убийств. Кто-то рылся в папках и письменном столе в ее домашнем офисе. Они передвинули пресс-папье и оставили отпечатки пальцев.

—Финбар МакШейн.

Босх кивнул.

—К тому времени я уволился из полиции Лос-Анджелеса и работал над нераскрытыми делами в Сан-Фернандо,—продолжил он. —Но я узнал о краже со взломом от моей старой напарницы Люсии Сото. Этим занимались детективы из Девонширского отделения полиции. Шейла Уолш сказала им, что понятия не имеет, что мог искать МакШейна. Она не думает, что из ее кабинета было похищено что-то действительно ценное.

—Странно,—сказала Хаттерас.

—Да. Значит, тогда он был жив. Жив ли он сейчас—всего лишь предположение.

—Я доверяю своим инстинктам. Я не думаю, что ты застанешь его в живых.

—Что ты получаешь сейчас?

—Что ты имеешь в виду?

—За твоей спиной библиотека потерянных душ. Шесть тысяч нераскрытых убийств. Разве они не разговаривают с тобой, не посылают сообщения?

Прежде чем Хаттерас успела что-либо ответить, вмешалась Бэллард.

—Гарри, —сказала она.

Это было все, что она произнесла, назвав его по имени таким тоном, словно мать предупреждала ребенка прекратить то, что он там делает.

Босх посмотрел на нее, а затем снова на Хаттерас.

—Мне нужно работать,— сказал он.

Затем он склонился над своим столом так, чтобы не попадаться на глаза ни ей, ни Бэллард. Он открыл первый том "Истории убийств" и просмотрел оглавление. Допросы свидетелей и их заявления были в третьем томе. Он зашел туда и нашел резюме, написанное им после трех отдельных интервью с Шейлой Уолш.

Шейла Уолш была первой сотрудницей, которую Стивен Галлахер нанял, когда основал свою компанию по прокату оборудования в 2002 году, и она проработала в компании на протяжении ее расширения в течение следующих нескольких лет. Она сыграла ключевую роль в расследовании, рассказав Босху о том, как работает бизнес, открыла бухгалтерские книги и отследила оборудование, которое было продано МакШейном.

В "Шэмрок" работали еще трое сотрудников, но Уолш была наиболее важна для расследования. Остальные трое были мужчинами, работавшими на складе и в отделе оборудования. Уолш была осведомлена, работая в том же офисе, что и Галлахер, и МакШейн.

Босх перечитал краткое содержание допросов Уолш и записал ее имя, дату рождения и адрес на страничке в карманном блокноте. Затем он посмотрел поверх перегородки на Бэллард.

—У меня есть доступ к автоинспекции? —спросил он.

—Э-э, нет, — сказала она. — Только офицеры, приведенные к присяге. Что тебе нужно?

Босх вырвал страницу из блокнота и передал ее через перегородку Бэллард.

—Ты можешь проверить ее? —спросил он.—Я хочу узнать, живет ли она по-прежнему по этому адресу.

—Да, подожди, —ответила Бэллард.

Босх услышал, как ее пальцы стучат по клавиатуре, когда она открыла базу данных автоинспекции и набрала имя и дату рождения Шейлы Уолш.

—В ее нынешних правах указан тот же адрес, —сообщила она.

—Спасибо,—поблагодарил Босх.

Он встал и перегнулся через перегородку.

—Ты собираешься навестить ее?—спросила она.

—Да,—ответил Босх.—Я подумал, что начну с этого.

—Ничего, если ты пойдешь один?

—Конечно. Но у меня есть вопрос. В свое время я отправил много вещей, которые мы собрали в доме семьи и в офисе, в отдел имущества. Есть ли у меня полномочия отправить их сюда, или это нужно сделать тебе?

—Скорее всего, мне. Но будет быстрее, если мы попросим их собрать заказ, а затем ты или я отправимся за ним. Зависит от того, как скоро ты хочешь его получить. Сделав заказ, ты, вероятно, сможешь получить его завтра. Доставка может занять до недели.

—Я заберу его, если мне позволят. У меня все еще нет никаких документов.

—У меня есть номер дела. Я закажу его и скажу им, что ты зайдешь утром, чтобы забрать его. Просто покажешь им свое удостоверение пенсионера. Пока этого достаточно. Тебе нужно зайти в офис и записаться на прием, чтобы сделать фото и распечатки. Тогда ты получишь удостоверение личности.

—Ладно. Спасибо. Еще один вопрос—есть ли у меня доступ в здешнюю раздевалку? Я хочу привести себя в порядок и сменить рубашку.

—Ты все еще носишь запасную одежду в своей машине?

—Сегодня я так и сделал. Я знал, что отправлюсь в пустыню.

—У тебя есть доступ в раздевалку и душевые. Я не могу обещать, что у них найдется для тебя бесплатный шкафчик.

—Ну, они же там курсанты полиции, верно? У меня нет оружия, и кто собирается украсть мой бумажник?

Первоначально центр Ахмансона использовался как вторая академия для подготовки новобранцев полиции. Основная часть полевых занятий проводилась в первоначальной академии на Елисейских полях. Академия Ахмансона предназначалась для обучения в аудиториях, а в некоторых случаях и для переподготовки. Архив "Книги убийств" занимал лишь небольшую часть кампуса.

—Ты мог бы оставить свой бумажник здесь и вернуться за ним после того, как приведешь себя в порядок, - сказала Бэллард.

—Я буду в порядке, —сказал Босх.

—Тогда счастливой охоты.

—Тебе тоже.

Босх направился к двери, проходя вдоль полок с книгами об убийствах. В конце каждого ряда была прикреплена скотчем карточка размером 3 х 5 дюймов, на которой был указан ассортимент папок по номерам дел, которые всегда начинались с года совершения преступления. Это была десятичная система счисления мертвых по Дьюи.

Босх на ходу провел рукой по крышкам. Он не верил в призраков или мертвецов, которые приходят из потустороннего мира. Но, проходя мимо, почувствовал благоговение и сочувствие.

Бэллард как раз заканчивала составлять резюме по делу, которое она составила в рамках запроса в Фонд Ахмансона на получение гранта на генеалогическое дело, составленное Томом Лаффонтом и предназначенное для работы с Хаттерас.

—Коллин, Тома здесь нет, поэтому я отправляю тебе это заявление на получение гранта,—сказала она, не отрывая глаз от экрана.—Прочитай краткое изложение дела и убедись, что я все правильно поняла.

—Отправь его, я прочитаю,—ответила Хаттерас.

—Я хочу отправить его сегодня. Возможно, я получу быстрый ответ, чтобы вы с Томом могли приступить к работе.

—Я готова. Отправь его.

Как только Бэллард закрыла документ, у нее на столе зазвонил телефон. На экране она увидела, что это Дарси Трой из лаборатории ДНК. Она ответила на звонок, одновременно открывая электронное письмо и отправляя грантовый документ Хаттерас.

—Дарси, что у тебя есть для меня?

—Итак, хорошие и плохие новости о Саре Перлман.

—Говори.

—Хорошая новость в том, что мы нашли совпадение по ДНК отпечатка ладони. Плохая новость в том, что это происходит от случая к случаю.

Сопоставление ДНК с отпечатком ладони означало, что профиль ДНК по отпечатку ладони был сопоставлен с профилем по другому открытому делу, в котором донор/подозреваемый был неизвестен. Сопоставление ДНК с отпечатком ладони привело к генеалогическим исследованиям. В тот момент это было разочарованием для Бэллард, потому что она искала уличное дело, расследование, которого вывело бы ее в город и заставило стучаться в двери в поисках опознанного человека, чья ДНК была в банках данных правоохранительных органов. Это было то, к чему Босх стремился сейчас в деле с МакШейном, и она хотела того же для себя. Это то, ради чего живут настоящие детективы.

Она схватила со стола ручку и приготовилась писать в блокноте.

—Что ж, это лучше, чем ничего,—сказала она.—Назови имя и номер дела?

Трой сначала назвала номер дела. Это было убийство 2005 года, а значит, между убийством Сары Перлман и связанным с ним делом прошло одиннадцать лет. Жертву звали Лора Уилсон, и на момент убийства ей было двадцать четыре года.

—У тебя есть еще какие-нибудь соображения? —спросила Бэллард.

—Ну, с научной точки зрения, это необычно, —сказала Трой. —Это касается того, как они вообще получили результаты анализа ДНК по делу 2005 года.

—Да? Расскажи мне.

—Ты ведь знаешь старую поговорку, верно? Выделения, а не экскременты. Мы извлекаем ДНК из жидкостей организма, в первую очередь из крови, пота и спермы. Но не из отходов жизнедеятельности организма, потому что ферменты разрушают ДНК.

—Ни дерьма, ни мочи.

—Обычно да, но в данном случае, по-видимому, это было выделено из мочи. Тебе нужно будет узнать все подробности, когда ты откроешь книгу, но, судя по нескольким заметкам, которые у меня здесь есть, с места преступления взяли мазки с мочи, потому что надеялись, что они найдут пловцов. Если парень изнасиловал жертву перед тем, как сходить в туалет, то в уретре все еще могла остаться сперма, которая вышла бы с мочой. Но они не нашли пловцов. Но то, что они нашли, было кровью.

—Кровь в моче.

—Верно. Проверка прошла быстро, и они не получили полной информации, но ее было достаточно, чтобы опубликовать в CODIS. Тогда у них не было совпадений, но мы просто связали это с нашим делом.

CODIS была национальной базой данных, содержащей миллионы образцов ДНК, собранных правоохранительными органами по всей стране.

—Как они узнали, что моча с примесью крови принадлежала убийце?—спросила Бэллард.

—Меня тогда здесь не было, поэтому я не знаю ответа на этот вопрос,—ответила Трой.—Этого нет в наших записях. Но, надеюсь, это есть в книге расследования убийства.

—Ладно. Ты сказала, что это не полный профиль. Ты хочешь сказать, что это не полностью совпадает с делом Перлман?

—Нет, это точно совпадает. Но что касается обращения с этим в суд, то мне придется подсчитать цифры, а это займет у меня некоторое время. Но, по сути, это означает меньшее количество нулей. Мы не говорим о том, что это совпадение - один к тринадцати квадриллионам. Нечто меньшее, но все же охватывающее человеческую популяцию за последние сто лет.

Бэллард знала, что Трой была склонна теряться в цифрах. Но она вела достаточно много дел, связанных с анализом ДНК, чтобы понимать, о чем та говорит.

—Таким образом, ты сможешь подтвердить, что эта ДНК уникальна.

—Ну, если быть точным, я могу засвидетельствовать, что ни у одного другого человека на этой планете за последние сто лет не было такой ДНК.

—Поняла. Это все, что мне нужно. Теперь нам просто нужно найти этого парня. Я собираюсь пойти поискать книгу. Спасибо за скорость, Дарси.

—Рада была помочь. Дай мне знать, как продвигается дело.

—Обязательно.

Бэллард положила трубку и встала.

—Хорошие новости? —спросила Хаттерас.

—Думаю, да, —ответила Бэллард.—Возможно, это еще одно дело для тебя. Ты прочитала заявление о предоставлении гранта?

—Прочитала и отослала обратно. Готово к отправке.

—Хорошо, спасибо. Я отправлю его через несколько минут.

Бэллард направилась по проходу, который тянулся вдоль стеллажей, в поисках полки 2005 года выпуска. Она нашла ее и повернула колесико, чтобы сдвинуть полки и открыть ряд. Она водила ногтем по корешкам книг об убийствах, пока не нашла дело 05-0243 и не вытащила его. Дело Лоры Уилсон хранилось в одной плотно набитой папке, которую, как знала Бэллард, она немедленно разложит по двум папкам, чтобы было удобнее просматривать документы. Она перепроверила, не было ли поблизости второй папки, потерянной во время расстановки по полкам, и увидела, что ни на одной из других папок на полке нет такого же номера дела.

Она вышла из ряда и снова закрыла дверь, не переставая думать о том, как Босх назвал архивы “библиотекой потерянных душ”. Если это правда, то у нее в руках была одна из таких потерянных душ.

Вернувшись на свое рабочее место, Бэллард сначала отправила по электронной почте заявку на получение гранта, а затем открыла толстую папку, которую принесла из архива. Поскольку происхождение ДНК в этом случае было настолько необычным, она сразу же отправилась в раздел судебной экспертизы, чтобы выяснить, как получилось, что ДНК была выделена из мочи.

В кратком изложении главного следователя изложена история. Жертва была убита в своем доме, где она жила одна. На месте преступления следователи заметили, что сиденье унитаза в ванной комнате рядом со спальней было поднято, что указывает на то, что им пользовался мужчина. Проверяя сиденье унитаза и ручку смыва на наличие отпечатков пальцев, криминалист заметил капли мочи на краю чаши. Эти капли были красновато-коричневого цвета, что указывает на возможное наличие в моче клеток крови. Капли были собраны на тампоны, и в тот же день было проведено извлечение ДНК из-за опасений её возможного распада. Был составлен частичный профиль, который затем был занесен в базу данных CODIS, но совпадений не выявил.

Далее в резюме говорилось, что дальнейший анализ и медицинская консультация, проведенные следователями, показали, что моча принадлежала кому-то, у кого было заболевание почек или мочевого пузыря, вызвавшее гематурию—медицинский термин, обозначающий кровь в моче.

Бэллард была в восторге от прочитанного, и ей не терпелось узнать, использовали ли следователи подтверждение наличия заболевания почек в качестве основы для расследования. Искали ли они подозреваемого среди мужчин, проходивших лечение от заболевания почек? Она открыла нижний ящик своего стола и вытащила две пустые папки. Она извлекла все документы и пластиковые вкладыши из оригинальной книги по расследованию убийств, разделила стопку и вложила каждую половинку в кольца новой папки. Затем она встала и пошла на кухню, чтобы выпить кофе, прежде чем приступить к чтению хронологии расследования по этому делу.

Лора Уилсон была молодой афроамериканкой, пытавшейся стать актрисой и жившей одна в квартире, оплачиваемой ее родителями, проживавшими в Чикаго. Она переехала в Лос-Анджелес за два года до своей смерти и была в процессе выполнения обещания себе и своим поклонникам стать актрисой и стать самостоятельной в течение пяти лет или бросить все и вернуться домой. Она брала уроки актерского мастерства и регулярно проходила прослушивания на небольшие роли в фильмах и телевизионных шоу. Она также присоединилась к актерской труппе, которая работала в театре на двадцать мест в Бербанке. Ее квартира находилась на Тамаринд-авеню, недалеко от саентологического центра знаменитостей на Франклин-стрит. Уилсон вступила в организацию и посещала занятия, также оплачиваемые ее родителями, в надежде завести связи, которые помогли бы ей в бизнесе развлечений.

Она была найдена убитой в субботу утром, 5 ноября 2005 года, подругой, с которой она должна была пойти на семинар по саентологии.

Подруга обнаружила, что дверь в ее квартиру приоткрыта, вошла и обнаружила жертву мертвой в своей постели. Было установлено, что причиной смерти стало удушение руками—на шее был повязан шелковый шарф. Тело было изуродовано посмертно.

—Что это?

Бэллард была так погружена в чтение, что не заметила, как Роулз прошел капсулу и заглянул ей через плечо.

—ДНК, которую мы получили по делу Перлман, была связана с этим делом, датированным 05-м годом, —сказала она.

—Вау, интересно, —воскликнул Роулз.

Бэллард закрыла папку и развернула свой стул, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

—Что случилось, Лу? —спросила она.

—Я ухожу, —сказал Роулз.—Я должен потушить скандал в моем магазине в Энсино. Рассерженный покупатель говорит, что мы потеряли посылку с бесценной древностью.

—Это должно быть больно. Ты вернешься на этой неделе?

—Не уверен. Я дам тебе знать.

—Ладно. Увидимся, когда увидимся.

Роулз ушел, а Бэллард немедленно вернулась к работе над книгой, ее мысли уже были глубоко погружены в убийство Лоры Уилсон.

Босх узнал дом Шейлы Уолш, хотя в последний раз стучался в его дверь много лет назад. Она ответила быстро, но явно не вспомнила его. Он был старше и седее, и, возможно, его взгляд был не таким острым, как в прошлый раз, но после долгого раздумья она смогла узнать его, хотя и не вспомнила его имени. Она улыбнулась.

—Детектив, —сказала она.—Это сюрприз.

—Миссис Уолш,—ответил Босх. —Я надеялся, что вы меня помните.

—Не говорите глупостей, конечно, я помню. И я — Шейла. В расследовании есть какой-нибудь прогресс?

—Могу я войти, чтобы мы могли поговорить?

—Да, да. Входите, пожалуйста.

Уолш отступила в сторону, давая Босху войти. Она выглядела так же, как Босх ее помнил. Сейчас, когда ей было за шестьдесят, в уголках глаз появилось больше морщинок, но она по-прежнему оставалась привлекательной женщиной, которая выглядела так, словно ела примерно раз в неделю. Ее худощавая фигура, узкие плечи и пышная шевелюра совсем не изменились, что подтвердило подозрения Босха о том, что это был парик.

—Могу я предложить вам кофе, воды или еще чего-нибудь?— спросила она.

—Нет, не надо, - сказал Босх. —Но мы можем посидеть на кухне, если можно. Я помню, что мы сидели там раньше.

—Конечно, пойдемте.

Она провела его через столовую, которая, очевидно, использовалась как кабинет, на кухню, где стоял маленький круглый стол для завтрака с четырьмя стульями.

—Присаживайтесь, —пригласила Уолш.—Финбар МакШейн наконец появился?

—Э-э, нет,—ответил Босх.—Вообще-то, это был мой первый вопрос к вам. Вы слышали что-нибудь о нем в последнее время? Вообще что-нибудь?

—О, нет. Если бы я знала, я бы позвонила вам. Но, по-моему, когда мы виделись в последний раз, высказали мне, что уходите на пенсию.

—Я так и сделал. Но теперь я снова работаю с нераскрытыми делами, и вот… Я снова занимаюсь делом семьи Галлахер. И пытаюсь найти МакШейна.

—А, понятно. Ну, если хотите знать мое мнение, он вернулся в Белфаст или куда-то туда.

—Да, таково общее мнение, но я в этом не уверен.

Босх посмотрел мимо нее через раздвижную дверь на задний двор. Там была веранда и небольшой бассейн в земле. Огород в длинных деревянных горшках был накрыт навесом, чтобы не пускать оленей, койотов и других животных. Дом находился в Чатсуорте, в северо-западной части долины, и по ночам с близлежащих холмов спускалась живность. Вдали, за плантациями, виднелись скальные выступы парка Стоуни-Пойнт.

—Я все думаю о взломе, который произошел у вас через три года после убийств,—сказал Босх. —Это меня озадачивает. Что он здесь искал?

—Что ж, это тайна, которая останется тайной до тех пор, пока вы его не найдете,—заявила Уолш.—Потому что я так же сбита с толку, как и вы. У меня не было ничего из его вещей. Я ничего не знала об этом деле, кроме того, что рассказала полиции.

Босх сунул руку во внутренний карман спортивной куртки, которую надел после душа в раздевалке "Ахмансона". Он вытащил документ, развернул его и просмотрел, прежде чем заговорить.

—Это отчет о происшествии,—сказал он. —Он был составлен до того, как отпечатки пальцев были идентифицированы как отпечатки пальцев МакШейна. В нем говорится, что грабитель взял еду из холодильника, взял коробку со старыми музыкальными альбомами, а затем вытащил деньги и iPhone из вашей сумочки.

—Совершенно верно,—отметила Уолш.

—Порылся в столе в домашнем офисе, подвинул пресс-папье — стеклянный уотерфордский глобус—и просмотрел вашу почту.

—Да, но это не письменный стол. Я использую свой обеденный стол в качестве письменного стола. А пресс-папье лежало на стопке моих дел. Счета и почта. В то время я училась на онлайн-турагента. Знаете, после того, как " Shamrock" не стало, мне нужно было что-то делать. Так что у меня в стопке были документы и брошюры о круизах. Все, что мне было нужно для онлайн-обучения.

—Почему МакШейн заинтересовался этим?

—Я не знаю. Я не знала тогда и не знаю сейчас. Но он не мог знать, что было в этой куче, пока не просмотрел ее, верно?

Босх кивнул и снова заглянул в отчет о происшествии. Этот вопрос не давал ему покоя входе расследования. Что искал МакШейн?

—Это единственное место, где были найдены его отпечатки, — сказал он.—Его, вашего сына и ваши. Вот и все.

—Я помню это, —ответила Уолш.—Я помню, что у меня тоже была теория, о которой я тогда рассказывала полицейским.

—Какая именно?

—Вы знаете, пресс-папье было из уотерфордского стекла. Оно сделано в Ирландии. Он был из Ирландии. Возможно, он из-за этого взял его в руки.

Босх кивнул, размышляя над этой теорией.

—Да, это есть в отчете, — сказал он. — Но Уотерфорд находится в Ирландии, а МакШейн был из Северной Ирландии. И если он знал, что это Уотерфорд или что это имеет для него какое-то ностальгическое значение, почему он не забрал его?

—Ну что ж… Я не знаю, — ответила Уолш.—Может быть, только он один знает.

—Может быть... Итак, как поживает ваш сын?

—Хорошо. Он переехал в Санта-Клариту, работает там на поле для гольфа.

—Хорошо. Он инструктор или...

—Нет, он даже не играет в гольф. Считает, что это слишком скучно. Но ему нравится бывать на свежем воздухе. Он работает садовником в Сэнд-Каньоне. Это хорошая работа. На работу он приходит рано, а заканчивает до того, как на дорогах образуется пробки.

Босх кивнул и решил закончить светскую беседу.

—Миссис. Уолш, я ценю ваше время, особенно учитывая, что я появился так неожиданно,— сказал он.—Но мне бы очень хотелось вернуться к тому году, когда произошли убийства, и еще раз поразмыслить о том, что происходило в бизнесе и в офисе Стивена Галлахера и Финбара МакШейна. Вы не возражаете? Не могли бы вы уделить мне еще несколько минут?

—Если вы думаете, что это поможет, —ответила Уолш.—Но мои воспоминания об этом, вероятно, уже не те, что были тогда.

—Ничего страшного. Это даже интересно, потому что иногда, по прошествии большого количества времени, люди вспоминают некоторые вещи, о которых не говорили раньше, и забывают некоторые вещи, которые они говорили. Так что это помогает еще раз все обдумать. Я думаю, что эта семья, особенно те двое детей, заслуживают этого.

—Конечно, заслуживают. Вот почему я хочу помочь. Я постоянно думаю об этих детях. Это ужасно.

—Спасибо. Я хочу вернуться к периоду, предшествовавшему убийствам, когда казалось, что отношения между Галлахером и МакШейном были напряженными. Я помню, вы говорили мне, что между ними были ссоры.

—Да, были. Но это всегда происходило за закрытыми дверями. Знаете, я слышала голоса на повышенных тонах, но не всегда понимала, что именно говорилось. Вот так.

—Насколько частыми были ссоры?

—Ну, какое-то время казалось, что это происходит каждый день.

—Но у компании, судя по бухгалтерским книгам, которые мы просмотрели, дела шли хорошо, верно? Я имею в виду, до того, как Галлахеры исчезли.

—Так и было. Мы все время были заняты. Я знаю, что одной из целей Фина было нанять больше людей и, знаете, расшириться. Возможно, открыть еще один склад и укомплектовать его оборудованием. Он сказал, что чем больше запасов, тем больше бизнеса.

—Но Стивен не хотел расширяться.

—Нет. Он был очень консервативен. Он построил компанию с нуля. Поэтому он был осторожен, а Фин всегда хотел добиться большего. Они спорили, но Стивен владел бизнесом и имел право последнего слова. Кто бы мог подумать, что это приведет к тому, что произошло? Бедные, бедные дети. Я имею в виду, если это был деловой спор, почему их нужно было убиватьтаким образом?

Они шли по проторенной дорожке, но Босху нужно было еще раз пройтись по делу, чтобы встать на ноги. Он допрашивал Уолш еще полчаса, и она ни разу не пожаловалась и не попыталась прервать разговор. Она также не сообщила ничего нового в плане важной информации по делу. Но ее история о последних днях Shamrock Industrial Rentals не изменилась за годы, прошедшие с тех пор, как Босх слышал ее в последний раз, и в этом был свой смысл.

Он закончил беседу вопросами о нескольких месяцах после исчезновения семьи Галлахер, когда она и МакШейн пытались удержать бизнес на плаву, якобы ожидая возвращения семьи и владельца бизнеса. Она в очередной раз заявила, что не знала о том, что МакШейн размещал рекламу на Craigslist и продавал оборудование, а не сдавал его в аренду.

То есть до тех пор, пока он тоже не исчез, оставив компанию с практически пустым складом и складским помещением для оборудования.

—Он обманул меня, как обманывал всех,—сказала она.—Мы привыкли к тому, что строительные леса, краны и все оборудование отсутствовали в течение длительного времени, потому что они использовались в долгосрочных проектах. Я понятия не имела, что они никогда не вернутся, потому что он их продал.

—Что вы помните о том дне, когда МакШейн исчез? —спросил Босх.

—Это было похоже на несколько дней. Однажды он не появился, а потом позвонил и сказал, что заболел. Он сказал, что, вероятно, его не будет пару дней.

—И его не было.

—Нет, прошло пара дней, а он все еще не появлялся, и ко мне пришел клиент, у которого возникли проблемы с строительным лифтом, который, по его словам, продал ему Фин. Он сказал, что Фин дал ему гарантию, и он хотел, чтобы его починили. Тогда-то я и узнала, что он продает всякую всячину. Я набрала его номер, но на линии не было связи. Нет соединения. У меня возникли подозрения, я проверила банковские счета и обнаружила, что они пусты. Он забрал все и исчез.

—Вы позвонили в полицию.

—Я позвонила специалисту по розыску пропавших, которому звонила, когда пропала семья, и он сказал, что займется этим делом. А потом эти тела были найдены в пустыне, и вы взялись за это дело. Вы когда-нибудь выяснили, куда он перевел деньги?

Босх покачал головой. Ему не нравилось отвечать на вопросы, но на этот раз он ответил.

—Они были переведены в криптовалюту,—сказал он. —Тогда биткоин был довольно новым явлением, и мы не смогли отследить его после этого. Они исчезли.

—Очень жаль,—сказала Уолш.

—Да, очень жаль. Итак, я собираюсь оставить вас. Спасибо, что уделили мне время. Если у вас есть листок бумаги, я оставлю вам номер своего мобильного на случай, если вы вспомните что-нибудь еще. У меня нет визиток.

—Конечно.

—Иногда такой разговор может пробудить новые воспоминания.

Уолш встала из-за стола и выдвинула ящик под кухонной стойкой. Она достала блокнот и ручку, и Босх продиктовал ей номер телефона.

—Думаете, на этот раз вы его найдете? —спросила она.

—Не знаю,—ответил Босх.—Надеюсь, что да. Именно поэтому я вернулся.

—Дуга нравственной вселенной длинна, но она склоняется к справедливости.

—МЛК[10], верно? Будем надеяться, что он был прав.

Босх вышел из дома, и Уолш закрыла за ним дверь. Босх остановился на крыльце. Когда Босх был молодым детективом и, работая в отделе убийств в центре города выкуривал по две пачки в день, у него был заведенный порядок, которому он следовал, выходя из чьего-либо дома после собеседования. Никогда не знаешь, как неожиданный визит полицейского детектива повлияет на свидетеля или подозреваемого. Он обычно стоял прямо перед входной дверью и доставал сигареты. Затем он прикуривал от зажигалки, которая всегда медленно зажигалась. И он слегка поворачивался, как бы заслоняясь от ветра, но на самом деле он поворачивал ухо к двери. Он прислушивался в надежде услышать слова, произнесенные внутри после его ухода. Не раз он улавливал напряженные, иногда сердитые голоса. Однажды он даже услышал, как кто-то внутри сказал: "Он знает, что это сделали мы!"

Прошли десятилетия с тех пор, как он курил в последний раз. Вместо пачки сигарет он достал телефон, стоя на крыльце дома Шейлы Уолш. Он проверил, не поступали ли какие-либо сообщения, пока он проводил интервью. Там было только одно сообщение, и это было сообщение от Бэллард:

У меня есть новости. Позвони мне, когда освободишься.

Он слегка повернулся, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь, что можно услышать. Он услышал голос Уолш. Это был односторонний разговор, указывающий на то, что она звонила по телефону.

—Тот детектив, который вел дело Галлахера, только что был здесь, — сказала она.—Он появился совершенно неожиданно...

Больше он ничего не слышал, так как голос затих, и Уолш, очевидно, прошла вглубь дома, подальше от входной двери.

Босх спустился с крыльца и направился к своей машине. Он улыбнулся, вспомнив дело, в ходе которого услышал признание, стоя на крыльце. Теперь ему стало интересно, кому звонила Шейла Уолш и мог ли это быть Финбар МакШейн.

Бэллард добралась до "Бёрдс" раньше Босха. Он ехал из самого дальнего уголка долины Сан-Фернандо, и это заняло бы некоторое время, даже в противоход пробкам в час пик. Она заказала пиво, но не стала заказывать еду. Рене просматривала хронику из книги об убийстве Лоры Уилсон, которую скопировала перед уходом. Она знала, что нарушает правило "не копировать", но чувствовала, что это ее правило—

"нарушать".

Это было ее третье чтение хронологии дела на сорока пяти страницах. Теперь, когда убийство Уилсон было связано с делом Перлман, Бэллард нужно было знать его как свое собственное. Местом, где можно было получить эти знания, был журнал "хроно", который представлял собой скрупулезно-подробный отчет о работе первых следователей. Хотя их расследование не привело к аресту и судебному преследованию, путь, который они выбрали, был бы очень информативным.

Будучи молодой будущей актрисой, Лора Уилсон общалась с множеством людей по всему городу, посещая одно прослушивание за другим на студиях и производствах от Калвер-Сити до Голливуда и Бербанка. Ее задачей было создать социальную сеть в индустрии развлечений, которая могла бы предупредить ее о возможных вакансиях в выбранной ею профессии. В дополнение к этому, она часто посещала саентологические учреждения и мероприятия в Голливуде. Она также дважды в неделю посещала занятия по актерскому мастерству для двенадцати студентов, а раз в месяц ее актерская труппа давала представления в своем театре в Бербанке. Эти занятия добавляли ей много личных встреч, любая из которых могла быть связана с ее убийцей.

Как и ожидалось, хроника подробно описывала усилия следователей, направленные на то, чтобы хоть как-то разобраться в жизни молодой женщины. Детективы разделили ее контакты на группы, которые они назвали голливудскими, саентологическими и другими. Два бывших бойфренда, один из которых жил в Лос-Анджелесе, а другой - в Чикаго, были допрошены и подтвердили свое алиби. Следователи потратили недели, а затем и месяцы на допросы, проверку личных дел и активное давление на знакомых, у которых было уголовное прошлое. Тем не менее, ни одно лицо, представляющее интерес, так и не появилось, и дело в конце концов было закрыто.

Последними данными, внесенными в "хроно", были ежегодные отчеты о проведении комплексной проверки, в которых просто указывалось, что дело остается открытым до получения новой информации.

Бэллард скрепила страницы хронографа и оставила его на столе. Она была уверена, что Босх захочет взять это с собой, чтобы почитать, когда вернется домой. Она уже доставала телефон, чтобы позвонить ему и узнать, как далеко он все еще находится, когда ей позвонил Нельсон Хастингс.

—Здравствуйте, детектив,—сказал он.—Я слышал, в деле Сары Перлман наметился серьезный прорыв. Могу ли я чем-нибудь поделиться с членом городского совета?

—Кто вам это сказал? —спросила Бэллард.

Она знала, что это был Роулз, но хотела посмотреть, как ответит Хастингс. Это должно было войти в то, что Бэллард называла матрицей доверия. Детали, действия, реакции и заявления тех, с кем она общалась, в совокупности позволяли определить, насколько сильно или насколько мало она доверяла бы им. Она все еще собирала информацию о Хастингсе и его боссе, члене городского совета.

—Я случайно разговаривал с Тедом Роулзом по дороге домой, и он упомянул об этом, —ответил Хастингс.—Меня удивило то, что он знал, но меня не проинформировали. Я думал, вы согласились держать меня в курсе дела.

—Что ж, я думаю, преждевременно называть это серьезным прорывом, и именно поэтому я не "проинформировала" вас, —сказала Бэллард.— Мы связали убийство Сары с другим убийством, которое произошло одиннадцать лет спустя. Но новое дело остается открытым и нераскрытым, так что мне трудно считать это прорывом. Просто теперь у нас две жертвы вместо одной.

—Как была установлена связь?

—ДНК.

—Я не думал, что в деле Сары есть ДНК.

—До вчерашнего дня ее не было, но мы нашли ее, и это привело к новому делу.

—Как зовут жертву?

—Лора Уилсон. Она была старше Сары на несколько лет. Но в этих случаях есть сходство. Она также подверглась сексуальному насилию и была убита в своей постели.

—Понял.

—Но это все, что у нас есть на данный момент, так что я бы не беспокоилась, мистер Хастингс. Если из этого выяснится что-то, о чем члену городского совета Перлману нужно будет знать, я сразу же позвоню вам.

—Спасибо, детектив.

Хастингс отключился, и Бэллард, подняв глаза, увидела Босха входящего в ресторан. Поймав его взгляд, она помахала рукой, и он подошел и скользнул в угловую кабинку.

—Как прошла встреча?—спросила Бэллард.

—Ничего по-настоящему нового,—ответил Босх.—Но это было хорошее место для перезапуска. Она позвонила кому-то сразу после того, как я ушел, так что это любопытно.

—Это тот трюк, о котором ты мне рассказывал —стоять на крыльце и подслушивать?

—Иногда это срабатывает. Так в чем дело?

—Что ж, благодаря тебе и анализу ДНК, который мы получили по отпечатку ладони, у нас появилась зацепка по другому делу.

—Где? Когда?

—Здесь, в 05-м. На самом деле, прямо за углом, на Тамаринд.

—Я только что припарковался на Тамаринд.

—После того, как мы уйдем, я собираюсь прогуляться и осмотреть это место. Вот "хроно". Ты можешь взять его с собой, если хочешь почитать вечером.

—Я думал, у "Ахмансона" не остается копий.

Бэллард улыбнулась.

—Никаких копий не остается. Я начальник. Я могу сделать копии.

—Понял. Двойные стандарты. Ты далеко пойдешь в полиции Лос-Анджелеса.

—Это не так смешно, как тебе кажется.

—Ладно, итак, что еще известно об этом деле?

Бэллард начала вспоминать то, что, по ее мнению, было важным из прочитанной ею книги об убийстве Уилсон.

—Суть в том, что, если бы между этими случаями не было генетической связи, я бы их не связала, — сказала она. — Одна жертва белая, другая—чернокожая; одной из них было около двадцати лет; одна задушена, другая зарезана. Одна из них была убита в своем доме, где она жила с родителями и братом, другая—в квартире, где она жила одна.

—Но обе подверглись сексуальному насилию и были убиты в своих постелях,— произнес Босх.—Ты видела место преступления? Он закрывал лицо второй жертвы?

—Нет, он этого не делал. Я думаю, что спустя одиннадцать лет после убийства Сары Перлман он больше не стыдился своего поступка.

Босх кивнул. К их столику подошел официант и они оба заказали курицу-гриль, и Босх сказал, что будет пить то же, что и Бэллард. После того, как официант отнес заказ на кухню, Босх заговорил.

—Между расследованиями прошло одиннадцать лет, —сказал он.— Это маловероятно.

—Я знаю, —сказала Бэллард.—Должны быть и другие.

—Эти двое были ошибкой.

—Там, где он оставил ДНК.

—И еще одно: два дела с разницей в одиннадцать лет, и оба в Лос-Анджелесе.

—Оба в Голливуде.

—Он не путешественник.

—Он все еще здесь.

Босх кивнул.

—Скорее всего,—сказал он.

Поев, они вышли из ресторана и направились к Тамаринд-авеню. Они повернули направо и пошли по улице, по обеим сторонам которой выстроились двухэтажные послевоенные жилые дома с названиями вроде "Капри" и "Рояль". Бэллард нашла многоквартирный дом Лоры Уилсон—"Уорик"—в середине квартала на Ист-сайд.

Они с Босхом стояли бок о бок и молча смотрели на фасад здания. Оно было выполнено в современном стиле и окрашено в оттенки морской волны и кремового цвета. Здание выглядело аэродинамичным и безопасным. В нем не было и намека на насилие, которое происходило здесь много лет назад.

Бэллард указала на окна с левой стороны второго этажа.

—Ее квартира была на втором этаже, с фасада, —сказала она.—Вон в том углу.

Босх просто кивнул.

—Я собираюсь завтра привлечь к этому делу всех членов команды, — сказала Бэллард.—Нам нужно поймать этого парня.

Босх снова кивнул.

—Ты не против, если МакШейн немного подождет? —спросила Бэллард.

—Нет,—ответил Босх.—Но я его продолжу.

Из своей капсулы Босх наблюдал, как Бэллард собирает команду, чтобы сосредоточить внимание на делах Сары Перлман и Лоры Уилсон. Накануне вечером в "Бердс" она сказала ему, что планирует вызвать всех, кроме Роулза, потому что не хочет, чтобы он рассказывал Нельсону Хастингсу обо всем, что они делают. Вместо этого она написала Роулзу и предложила ему взять выходной, если тому все еще нужно время, чтобы потушить пожар в своем бизнесе. Основываясь на том, что она знала о его трудовой этике следователя, Бэллард предсказала, что ответом Роулза будет поднятый вверх большой палец, и он не появится. Пока что она была права.

Бэллард дала задания каждому следователю в группе, надеясь, что благодаря свежему взгляду они откроют новые горизонты в плане поиска связи, где пути двух жертв пересеклись с одним и тем же убийцей. Две молодые женщины были разделены по возрасту, расе, финансовому положению и опыту, но где-то в их жизни была связь. Бэллард поручила Босху осмотреть место преступления, в то время как другим членам команды было поручено изучить показания родственников, друзей и свидетелей. Том Лаффонт займется медицинской работой. Непохоже, что детективы, проводившие расследование с самого начала, рассматривали потенциальную перспективу расследования, которую давала им кровь в моче. Кровь в моче была признаком возможного заболевания почек или мочевого пузыря, которое либо лечилось, либо достигло стадии, когда его нужно было лечить.

—Это также означает, что наш подозреваемый, возможно, мертв,— предупредил Лаффонт.

—Возможно, так оно и есть, — сказала Бэллард.—Но нам все равно нужно установить его личность и разобраться с этими делами. Мне не нужно напоминать вам всем, что член городского совета Перлман —наш святой покровитель в городском совете. Если мы сможем получить ответы на вопросы о том, что случилось с его сестрой, мы сможем сохранить это подразделение на долгие годы.

Хотя Босху не нравились политические махинации, связанные с этим делом, он полностью понимал потребность семьи в ответах. Ему потребовалось более тридцати лет, чтобы получить ответы на вопрос об убийстве собственной матери, когда он был мальчиком. Ответы не привели к завершению дела, но его усилия получили разрешение. В этом отношении он полностью понимал, что искал Джейк Перлман и в чем нуждался. Тот факт, что он использовал свою политическую власть, чтобы добиться этого, был понятен. Если бы у Босха хватило духу, он поступил бы так же в случае со своей матерью. Вместо этого он воспользовался своим значком.

Бэллард пришла пораньше и подготовила для каждого следователя индивидуальные пакеты с копиями, относящимися к заданию. В конце встречи она раздала их, в том числе передала Гарри распечатку толщиной в дюйм, содержащую копии отчетов судебно-медицинской экспертизы и фотографии с места преступления по делу Уилсон.

Прежде чем приступить к выполнению задания, Босх хотел сделать то, что не давало ему покоя с тех пор, как он беседовал с Шейлой Уолш. Большую часть ночи он не спал с мыслями о том, что провалил расследование дела семьи Галлахер, упустив что-то из информации о взломе в ее доме.

Как только Бэллард снова села за свое рабочее место, Босх встал и подошел к концу отсека.

—Мне нужно проверить имя на наличие криминальной истории,— сказал он. —Ты можешь это сделать?

—По делу Уилсон? —спросила она.—Уже?

—Нет, Галлахера.

—Гарри, я хочу, чтобы ты поработал над Уилсон и Перлман. Я думала, мы договорились об этом вчера вечером, и я только что рассказала всем, как это важно для нас.

—Я собираюсь начать работать над ними сегодня, но я не спал всю ночь, думая об этом, так что я просто хочу привести это в действие и посмотреть, к чему я вернусь после Уилсон. Хорошо?

—Что за имя?

Босх держал в руках отчет об обнаружении отпечатков пальцев Шейлы Уолш. Бэллард открыла портал базы данных Национального информационного центра по борьбе с преступностью и прочитала имя, которое Босх хотел проверить на наличие судимостей.

—Джонатан Боутмен. Дата рождения 1 июля 87 года.

Бэллард ввела его и подождала, пока в базе данных не будет выполнен поиск совпадений.

—Кто он?—спросила она.

—Сын Шейлы Уолш,—ответил Босх.—Вероятно, сын от раннего брака, и она сменила фамилию, когда развелась или снова вышла замуж.

—И ты никогда не проверял его раньше?

—В свое время я так и сделал, и он был чист. Это есть в деле об убийстве. Но сейчас я хочу убедиться, что он остался чист.

—А почему ты думаешь, что он этого не сделал?

—Потому что вчера я впервые ознакомился с отчетом о краже со взломом в доме Шейлы Уолш. Были найдены отпечатки пальцев МакШейна, и предполагалось, что это он вломился в дом. К тому времени я был на пенсии, и с этим разбирался Девоншир. Я услышал об этом от Люси Сото и даже сам воспринял это как знак того, что МакШейн жив и по-прежнему живет здесь. Вчера я передумал.

—Почему?

—Отчет о происшествии. В нем говорится, что из холодильника забрали еду, опустошили сумочку, украли сотовый телефон и коллекцию старых музыкальных альбомов. Это был дилетант. Это похоже на работу наркомана, рассчитывающего на быструю наживу: добывает еду, наличные и что-то, что можно продать за деньги.

—Альбомы. Я помню, что по всему Голливуду были магазины, где можно было купить винил. "Amoeba" и несколько других.

—Отпечатки пальцев сына были найдены, но были отклонены, потому что мать—Шейла Уолш—сказала, что он был постоянным посетителем дома.

—Я понимаю, к чему ты клонишь. Наркоманы обычно обирают свои семьи до того, как совершат серьезное преступление, потому что они знают, что семья не будет преследовать их в судебном порядке. По крайней мере, поначалу.

—Правильно.

—Так что, если кражу совершил сын, то отпечатки МакШейна, найденные там, приобретают совершенно новое значение.

—Именно об этом я и подумал. Плюс, она позвонила вчера после того, как я ушел. Я думаю, что это может быть МакШейн, но ее сын мог бы быть более логичным собеседником.

—Но зачем ей сообщать о краже со взломом, если она думала, что это мог сделать ее сын?

—Возможно, она не сразу поняла, что это был он. Многие люди в таком положении не хотят верить, что их сын или дочь могли совершить такое.

На экране Бэллард начали отображаться результаты поиска.

—У Боутмена теперь есть история,—сказала Бэллард.

Босх положил руку на ее стол, ища опору, и наклонился, чтобы прочитать показания на экране. Джонатан Боутмен привлекался к ответственности за хранение наркотиков, вождение в нетрезвом виде, праздношатание и нарушение общественного порядка. Все аресты были произведены после убийства семьи Галлахер, когда Босх уже должен был регулярно упоминать его имя, а также после кражи со взломом. С тех пор Боутмен встал на путь наркомании и преступности. Обвинение в хранении наркотиков привело к соглашению о признании вины, в соответствии с которым он избежал тюремного заключения, пройдя шестимесячную программу реабилитации от наркозависимости в окружном медицинском центре "Каунти-ЮКУ[11]". Отчет НИЦБП[12] был дополнен фотографиями с места задержания, и на них было ясно видно, что Джонатан Боутмен был на грани срыва. На множестве фотографий его лицо похудело до изможденности. На последнем снимке были видны пятна на коже и гноящаяся рана на нижней губе, и, что самое показательное, отсутствующий взгляд, в котором не было видно никакой реакции на тот факт, что он был втянут в систему уголовного правосудия.

—Просматривая фотографии я предполагаю, что это метамфетамин, - сказала Бэллард.

—Да,—согласился Босх, указывая на экран.—Все аресты были произведены после взлома. Возможно, если бы я тогда еще работал над этим делом, я бы обратил на это внимание.

—Но тебя там не было. Ты был на пенсии. Так что не кори себя за это. Может быть, сейчас это к чему-то приведет.

—Может быть.

Но Босх все равно чувствовал, что каким-то образом упустил шанс и подвел семью Галлахер. Если бы он продолжал заниматься этим делом, а не ушел на пенсию, то увидел бы, что кража со взломом и МакШейн никак не связаны, и была бы другая причина, по которой его отпечатки оказались на стеклянном пресс-папье.

Словно прочитав его мысли, Бэллард попыталась еще раз оправдать Босха.

—Просто помни,—сказала она.—Шейла Уолш не поняла, в чем дело, и вызвала полицию. Так что ты не одинок.

—Она мать,—сказал Босх.— Я коп. Был копом.

—Я прошу тебя не…

—Ты можешь просто прислать мне этот отчет? Включая фотографии.

—Гарри, перестань. Именно поэтому мы рассматриваем дела. Чтобы взглянуть на них новыми глазами. Чтобы увидеть то, чего раньше не видели. Так что воспользуйся этой победой. У тебя есть совершенно новый подход к делу.

—Ты пришлешь мне это?

—Да, я отправляю. Но не уходи от ответа. Ты нужен мне в деле Перлман и Уилсон. Я серьезно.

—Не волнуйся, к концу дня ты узнаешь мое мнение о месте преступления и результатах экспертизы.

Босх вернулся на свое рабочее место, чтобы дождаться ее электронного письма. Как только отчет НИЦБП появился на его экране, он отправил его на принтер. Он отметил, что последний раз Боутмена арестовывали два года назад. С тех пор он мог бы привести себя в порядок и вести себя прилично—по крайней мере, в соответствии с законом. Тот факт, что, по сообщениям, он работал садовником, был явным признаком выздоровления.

Он посмотрел на фотографии, сделанные при задержании, которые были частью пакета, и запомнил лицо Боутмена. Затем он набрал в Google адрес загородного клуба "Сэнд Каньон" и ввел его в приложение GPS своего телефона.

Босх закрыл ноутбук и встал, чтобы пойти к принтеру, а затем к своей машине.

—Гарри, ты уходишь?—спросила Бэллард, подходя к нему сзади.

—К принтеру,—ответил Босх. —Потом я собираюсь прокатиться.

—Прокатиться? Куда?

—Не волнуйся, я скоро вернусь.

Продолжая идти, он чувствовал, что Бэллард пристально смотрит на него.

Через несколько минут, пристегиваясь в "Чероки", он получил сообщение от Бэллард. Она была расстроена.

Ты подрываешь мой авторитет, когда вот так уходишь. Пожалуйста, больше так не делай.

Босх почувствовал одновременно раскаяние и раздражение. Он пытался раскрыть убийство семьи, и для него это было важнее всего остального в мире. Он ответил ей, но сдержался, чтобы не сказать ничего, что могло бы еще больше накалить ситуацию.

Прости за это. Ты же знаешь, как я берусь за дело. Этого больше не повторится.

Он подождал, не последует ли ответ. Когда ответа не последовало, он завел машину и направился к выезду с парковки.

Несколько минут спустя Босх уже ехал по шоссе 405 в северном направлении в условиях умеренного утреннего движения. Здесь автострада поднималась над уровнем моря, и ему открывался прекрасный вид на башни Сенчури-Сити, возвышающиеся справа, и горы Санта-Моника прямо впереди. Его GPS-навигатор сообщил, что до загородного клуба "Сэнд Каньон" оставалось пятьдесят восемь минут. Он включил радио и услышал, как трио Шелли Берг исполняет “Blackbird”, старую песню "Битлз".

Он сделал погромче. Это была хорошая музыка для вождения.

Бэллард сказала себе, что не стоит сердиться на Босха. Она знала, что, взяв его в команду, он не станет командным игроком. Этого не было в его ДНК. Она встала и подошла к его рабочему месту. На столе лежал пакет из дела Уилсон, который она собрала для него. Он сказал, что она получит его отзыв к концу дня, но только в том случае, если у него будут документы для ознакомления. Она взяла стопку бумаг и вернулась на свое рабочее место. Она сама доделает, если Босх откажется.

При распределении обязанностей по этому делу Бэллард передала себе цифровые носители, связанные с Лорой Уилсон. Данные с ноутбука и мобильного телефона жертвы были загружены следователями на флэш-накопители, которые были вложены в карман на внутренней стороне обложки книги по расследованию убийств. Бэллард ознакомилась с материалами по каждому диску ранее и планировала углубиться в них. Но она решила отложить эту цифровую работу в сторону и сначала просмотреть материалы, которые она предоставила Босху.

Поскольку она уже подробно изучала отчеты судебно-медицинских экспертиз и фотографии с места преступления после того, как объединила дела Уилсон и Перлман, то она решила подойти к этому новому обзору иначе. Будь то при личном осмотре места преступления или при просмотре фотографий, следователь всегда сосредотачивается на главном—теле. На эти фотографии было так же страшно смотреть, как и на снимки Сары Перлман. Тело молодой женщины было изуродовано множеством способов. Натюрморт, полный украденных надежд и мечтаний. Бэллард решила отложить их в сторону и просмотреть фотографии, показывающие внешнюю сторону ее жизни.

Фотограф, работавший на месте преступления, проявил скрупулезность и сделал десятки "внешних" снимков, запечатлевших весь дом жертвы—

внутри и снаружи—на момент совершения убийства. В их число

входили снимки содержимого шкафов, тумбочек и выдвижных ящиков, а также фотографий в рамках и развешанных по стенам. Все это позволило следователям получить оперативный доступ ко всей обстановке на месте убийства. Это также позволило им лучше понять жертву, увидев, как она обустроила свой дом. Это дало им представление о том, что было важно для нее в жизни.

Хотя в квартире Уилсон была всего одна спальня, в ней было достаточно места для хранения одежды и других вещей. Бэллард медленно просматривала фотографии, по ходу увеличивая те места, которые привлекли ее внимание. Одежда в гардеробной указывала на то, что либо Уилсон тратила значительную часть своего дохода на то, что носила, либо деньги на ее гардероб были частью поддержки, поступавшей от ее родителей или других знакомых. Ни в одной из записей не было указано, что у нее был бойфренд. В то время она работала в двух новых приложениях для социальных сетей — Myspace и Facebook, но в более раннем обзоре Бэллард не показалось, что Уилсон была голливудской тусовщицей. Она, казалось, очень серьезно относилась к своему пятилетнему плану, и богатый ассортимент одежды и обуви в ее квартире, скорее всего, был частью этого. Некоторые записи прослушиваний на ее компьютере показали, что она часто пробовалась в кино и на телевидении на роли молодых персонажей, но роли были сложными. В каждом из них она была одета соответствующим образом, и теперь Бэллард осматривала гардеробную, где Лора собрала все эти наряды. В этом было что-то удручающее—в том, что у этой молодой женщины был план, что она усердно работала над ним, готовила себя к нему, стояла перед зеркалом на дверце шкафа и убеждалась, что выглядит как нельзя лучше для роли, и что все ее амбиции рухнули в ужасную ночь насилия. Бэллард поклялась себе, что никогда не отложит это дело обратно на полку. Что бы ни случилось, она будет работать над этим делом до тех пор, пока будет заниматься расследованиями.

Эмоции, охватившие ее в тот момент, заставили ее перейти на страницу контактов в книге об убийстве. В списке ближайших родственников значились родители Филип и Хуанита Уилсон из Чикаго. В кратких описаниях Филип значился как член комитета четырнадцатого прихода, а Хуанита - как школьная учительница. Бэллард понимала, что, позвонив, она вскроет старые раны, но она также знала, что родители в любом возрасте никогда не могут забыть о смерти ребенка. Бэллард хотела, чтобы они знали: дело больше не лежит на полке и над ним работают.

Она набрала этот номер, и спустя семнадцать лет он все еще был активен. Ответил пожилой женский голос. Если бы Лора Уилсон была еще жива, ей было бы за сорок, а ее родителям, по крайней мере, за шестьдесят, а возможно, и больше.

—Миссис Уилсон?

—Да, это полиция Лос-Анджелеса?

Бэллард поняла, что на ее настольном телефоне, вероятно, есть общий идентификатор полиции Лос-Анджелеса.

—Да, мэм. Меня зовут Рене Бэллард. Я детектив полиции Лос-Анджелеса. Я возглавляю отдел нераскрытых преступлений.

—Вы поймали его? Человека, который убил моего ребенка?

—Нет, мэм, пока нет. Я звоню, чтобы сообщить вам, что мы возобновили расследование и ищем новые версии. Я просто хотела, чтобы вы знали.

—Какие новые версии?

—Я не могу сейчас вдаваться в подробности, миссис Уилсон. Но если что-то случится, и мы произведем арест, я позвоню вам и вашему мужу, чтобы сообщить об этом в первую очередь. На данный момент я просто хотела представить вам моего...

—Мой муж мертв. Он заболел ковидом и умер два года назад. Как раз тогда, когда все это началось.

—Мне так жаль это слышать.

—Сейчас он с Лорой. В конце он не мог дышать. Он умер, как и она, не имея возможности дышать.

Бэллард не знала, как ответить на звонок. Она думала, что подарит родителям Лоры Уилсон надежду, но поняла, что это всего лишь напоминание о продолжающейся семейной травме.

—Я могу сказать вам одну вещь, миссис Уилсон, и на данный момент это останется только между нами. Мы связали дело Лоры с другим делом и надеемся, что их совместное расследование поможет нам выйти на человека, который это сделал.

—Какое еще дело? Вы имеете в виду убийство?

—Да, случай, который произошел раньше. ДНК совпадает.

—Вы имеете в виду, что до того, как этот человек убил Лору, он убил кого-то еще? Другую девушку? Вы сообщали об этом?

—Связь была установлена только с помощью анализа ДНК, а аспекты преступления были настолько разными, что не было никакой связи в момент совершения этих преступлений. У вас есть что-нибудь, чем можно записать мое имя? Я дам вам свой номер мобильного телефона на случай, если у вас возникнут вопросы или что-нибудь еще.

Это был неуклюжий переход, но Бэллард надеялась, что на этом разговор закончится. Хуанита Уилсон записала ее имя и номер сотового. Рене закончила разговор, предложив Уилсон звонить в любое время, если у нее возникнут вопросы или она вспомнит что-то, что может быть полезно для возобновления расследования.

После того, как Бэллард наконец положила трубку на рычаг, Коллин Хаттерас высунула голову из-за перегородки, отделяющей ее от посторонних глаз.

—Мать?—спросила она.

—Да,—ответила Бэллард.

Ее раздражило то, что Хаттерас слышала разговор.

—Отец мертв? —спросила Хаттерас.

—Да,—ответила Бэллард.—Он так и не дождался правосудия для своей дочери.

—Ковид?

—Да.

Бэллард посмотрела на нее, гадая, было ли это обоснованным предположением или чувством сопереживания. Она решила не спрашивать.

—Как у тебя обстоят дела со свидетельскими показаниями? — вместо этого спросила она.

Хаттерас были предоставлены показания, данными знакомыми Лоры Уилсон, как по работе, так и лично, чтобы определить, были ли они противоречивыми или нуждались в проверке. Такие последующие действия были бы маловероятны, поскольку убийство произошло так давно, и опрошенные люди, возможно, сейчас мало что помнят о том периоде времени.

—Пока ничего не всплывает,—ответила Хаттерас.—Но мне нужно еще кое-что выяснить.

—Хорошо, - произнесла Бэллард.—Дай мне знать.

—Ты заказывала вещдоки в отделе имущества?

—Да. Я сказала об этом во время брифинга. Они должны поступить сюда сегодня или завтра. Почему спрашиваешь?

—Могу я посмотреть список?

—Конечно.

Бэллард без труда нашла его в книге расследований убийств, расстегнула кольца и передала Хаттерас листок через перегородку.

—Что ты ищешь?—спросила Бэллард.

Хаттерас не отвечала до тех пор, пока не просмотрела список имущества и улик, хранящихся с 2005 года.

—Я просто хотела посмотреть, что там было, — ответила Хаттерас. — Они сохранили ее ночную рубашку и постельное белье.

—Верно,—сказала Бэллард. —Это было бы доказательством, представленным в суде, если бы дело когда-либо слушалось.

—Иногда я могу получить сообщение из такого рода свидетельств.

—Что ты подразумеваешь под "сообщением"?

—Я не знаю. Что-то вроде чувства. Сообщение.

—Коллин, я не думаю, что мы пойдем по этому пути. Я должна обеспечить безопасность наших расследований, чтобы их нельзя было успешно оспорить в суде. Ты понимаешь? Я думаю, что, если мы пойдем по пути экстрасенсорики—и, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу,—мы столкнемся с проблемами доверия.

—Я знаю. Я понимаю. Это просто мысль, которую стоит обдумать, если мы наткнемся на препятствие в расследовании.

—Хорошо, я буду иметь это в виду. Но ты сказала, что иногда получаешь сообщения от таких улик, как эта. Когда ты делала это раньше?

—Ну, официально я этим раньше не занималась. Но иногда семьи звонили мне, потому что слышали о моем даре. Так я попала в сферу генеалогии. Семьи хотели получить ответы.

Бэллард просто кивнула. Она пожалела, что Хаттерас не упомянула об этом во время собеседования.

—Сейчас я собираюсь вернуться к этому вопросу, Коллин, — произнесла она.

—Конечно,—сказала Хаттерас.—Я тоже.

Хаттерас исчезла из виду за стенкой, и Бэллард попыталась отогнать растущее осознание того, что сделала неправильный выбор, взяв ее в команду. Она вернулась к просмотру фотографий с места преступления. В гардеробной в спальне Лоры Уилсон рядом с полками для обуви было встроенное бюро. Фотограф открыл каждый из шести ящиков и сфотографировал содержимое, не трогая его. Первые четыре ящика снизу были забиты сложенной одеждой, нижним бельем и носками. Два небольших выдвижных ящика, расположенных бок о бок на верхнем ярусе комода, были заполнены в основном драгоценностями, лентами для волос и другими аксессуарами. Один из этих ящиков, по-видимому, также служил ящиком для мусора. Там были квитанции, спичечные коробки, открытки, мелочь, наушники, зарядные устройства для телефонов, конфеты на Хэллоуин и другие вещи.

Но одна вещь в этом ящике особенно привлекла внимание Бэллард. Это был круглый белый значок с оранжевыми буквами “ДЖЕЙК!”. К его нижнему краю были прикреплены два коротких отрезка красно-бело-синей полосатой ленты.

Это заставило Бэллард задуматься, и она быстро подошла к компьютеру, открыла Google и набрала имя Джейка Перлмана. Хотя член городского совета не был всемирно известным политиком, он имел страницу в Википедии, на которой описывался его путь к власти в Лос-Анджелесе. На странице была опубликована его первая заявка на участие в выборах в городской совет в 2005 году. Он баллотировался на место в Голливуде, которое осталось вакантным, когда один из членов городского совета подал в отставку после предъявления федерального обвинения в нарушениях в ходе предвыборной кампании. Джейк Перлман проиграл выборы, но продолжал активно заниматься политикой и более десяти лет спустя получил то же самое место в совете Голливуда.

Бэллард не знала о том, что Перлман ранее баллотировался на выборную должность, но узнала значок предвыборной кампании, потому что член городского совета использовал его простой стиль на своих недавних выборах.

Рене откинулась на спинку стула и задумалась над этим. Выборы 2005 года состоялись 8 ноября, всего через три дня после убийства Лоры Уилсон. Где-то в ходе предвыборной кампании она подобрала или ей подарили значок, который оказался в ее ящике для мусора. Что бы это значило, если вообще что-то значило? Было ли совпадением, что в итоге она получила значок в поддержку кандидата, сестра которого была убита одиннадцать лет назад человеком, который также убил и Уилсон?

Она должна была принять во внимание, что это не совпадение, и что связь имеет значение для расследования. Ей нужно было продолжить расследование и получить больше информации.

И еще она должна была поговорить с Гарри Босхом.

Босх не был игроком в гольф. В детстве этот вид спорта требовал больше денег, чем он мог себе позволить, а став взрослым, он всегда был слишком занят своей работой, чтобы проводить пятичасовые тренировки на поле для гольфа. Вдобавок ко всему, это по-прежнему требовало больше денег, чем он мог себе позволить, и у него были проблемы с тем, чтобы называть спортом любое занятие, связанное с употреблением алкоголя и курением. Несмотря на все это, он знал об гольфе достаточно, чтобы понять, что, скорее всего, садовники работали в раннее время, выполняя большую часть своей работы на поле до того, как появлялись игроки в гольф со своими электромобилями, клюшками и сигарами.

Он добрался до загородного клуба "Сэнд Каньон" незадолго до одиннадцати и быстро нашел скрытый комплекс, где хранилась техника, используемая для ухода за полем, а у садовников был длинный стол для отдыха под раскидистыми ветвями старой песчаной сосны. Босх был одет не для игры в гольф, поэтому рабочие сразу поняли, что он забрел к ним не в поисках потерянного мяча. Он выделил лицо Боутмена из множества повернутых к нему лиц и помахал в знак приветствия.

—Джонатан, я хотел спросить, могу ли я поговорить с тобой несколько минут,—сказал он.

—Э-э, поговорить со мной? О чем?—спросил Боутмен.—Кто ты такой?

—Гарри Босх. Вчера я разговаривал с твоей матерью и думал, что она скажет тебе, что я собирался зайти сегодня.

—Моя мать? Она ни хрена мне не сказала. У меня перерыв, чувак. Ты не можешь просто так явиться сюда.

Босх огляделся по сторонам, словно ища выход. Он сделал это для того, чтобы расстегнуть куртку и показать прикрепленный к поясу значок. Значок был подлинным, но внизу значка было написано "В отставке", там, где много лет стояло "ДЕТЕКТИВ". Он полагал, что находится достаточно далеко от стола, чтобы это не смог прочесть ни Боутмен, ни кто-либо другой.

—Хорошо,—сказал Босх.—Я думал, что это сэкономит время. Но я схожу в офис в здании клуба и сообщу им.

Он направился обратно к открытой калитке в заборе, через которую вошел. Как и ожидалось, Боутмен остановил его. Он не горел желанием вовлекать руководство в это дело, что бы это ни было.

—Ладно, подожди, подожди,—сказал он.

Босх обернулся и увидел, что Боутмен уже соскальзывает со скамьи. Он обошел стол и подошел к Босху. Гарри отметил, что кожа у него была чистая, а лицо более полное, чем на фотографиях. Похоже, он был чистым. Согласно отчетам об арестах, которые Босх просмотрел, Боутмену было тридцать пять лет. Независимо от того, бросил он употреблять или нет, годы зависимости добавили ему лет к внешности и поведению. На вид ему было не меньше сорока, у него были редеющие каштановые волосы и сутулые плечи. И хотя его руки сильно загорели от работы на солнце, цвет лица был землистым. Но самым красноречивым было то, что его глаза по-прежнему были мертвыми.

—В чем дело? —спросил он.—Нам не нужно привлекать к этому внимание руководства.

—Мы можем поговорить где-нибудь наедине?— спросил Босх.

—Не совсем. Но давай уберемся отсюда. Это полный пиздец, чувак. Я имею в виду, я здесь работаю,и мне не нужна гребаная полиция.

Боутмен провел Босха вокруг ограждения для технического обслуживания территории под развевающимся от ветра навесом, который защищал свежий дерн от солнечных ожогов. На деревянных поддонах лежали штабеля квадратов дерна высотой в четыре фута, готовые к перевозке в любое место на участке, где требовалась пересадка.

Он резко повернулся к Босху.

—Ладно, в чем дело?—требовательно спросил он. —Я абсолютно чист. И так уже два года, четыре месяца и шесть дней.

—Мне все равно, чист ты или нет, Джонатан, —сказал Босх. —Дело не в твоем прошлом, связанном с наркотиками.

—Тогда в чем дело и какое отношение ко всему этому имеет моя мать?

—Помнишь кражу со взломом в доме твоей матери? Я разговаривал с ней об этом вчера, и всплыло твое имя, и я подумал, что надо бы поговорить с тобой, посмотреть, что ты помнишь.

Боутмен упер руки в бока и принял, как ему казалось, угрожающую позу. Он был на целых три дюйма выше Босха и ошибочно полагал, что его рост и возраст являются преимуществом.

—Ты проделал весь этот путь, чтобы поговорить об этом? — спросил он.—Кража со взломом десятилетней давности, во время которой был украден чертов телефон?

—Примерно шесть лет назад, —спокойно ответил Босх.—И это было нечто большее, чем просто кража телефона.

—Какая разница. Кому какое дело? Меня там даже не было. Почему ты приходишь ко мне на работу и спрашиваешь об этом дерьме? Ты что, хочешь, чтобы меня уволили, ублюдок? Мне плевать, сколько тебе лет, я разобью твою гребаную башку...

Прежде чем он закончил свою угрозу, Босх ударил Боутмена левым кулаком под подбородок и в горло. Боутмен не договорил, отступил на шаг и наклонился, пытаясь перевести дыхание. Босх положил руку ему на плечо, чтобы поддержать.

—Все в порядке,—сказал он. —Расслабься, и все вернется. Просто расслабься.

Ноги Боутмена подогнулись, и он приземлился на землю задницей вперед. Босх осторожно опустил его так, чтобы он лежал на спине.

—У тебя просто перехватило дыхание, вот и все, —сказал он. —Просто успокойся, и оно восстановится.

Лицо Боутмена было почти фиолетовым, но затем Босх увидел, что его кожа начала краснеть, а дыхание приходить в норму.

—Вот и все, — сказал он. — С тобой все в порядке. Просто продолжай дышать.

—Пошел в жопу, —сказал Боутмен.

Его слова прозвучали сдавленно и пронзительно.

—Ты угрожал мне, и я должен был это прекратить, —сказал Босх.

—Я не... —начал говорить Боутмен.

Он замолчал, поняв, что еще слишком рано. Босх присел на корточки рядом с ним, готовый нанести новый удар, если Боутмен окажется настолько глуп, что попытается нанести ответный удар.

Он этого не сделал. Он расслабился и в конце концов повернул голову, чтобы посмотреть, не видел ли кто-нибудь из его коллег, как старик уложил его на землю.

—Какого хрена тебе надо?—наконец спросил он.

—Я хочу знать, это ты совершил кражу со взломом?

—Зачем мне обкрадывать собственную мать?

Боутмен начал подниматься, но Босх положил руку ему на грудь и толкнул обратно.

—Приляг,—сказал он.—Ты обокрал ее ради денег на наркотики. Это был метамфетамин, верно?

—Я с тобой не разговариваю, чувак, — сказал Боутмен. — Я ни хрена тебе не скажу.

—Ты уверен? Я имею в виду, что это не имеет значения. Срок давности давно истек. Если бы я тогда еще работал в полиции, все могло бы сложиться по-другому. Но тебе повезло, и это сошло тебе с рук. Сейчас тебе не могут быть предъявлены обвинения. Так что ты вполне можешь рассказать мне.

—Как я уже сказал, я ни хрена тебе не скажу.

Он отвернулся от Босха, отказываясь встречаться с ним взглядом.

—Все в порядке, Джонатан,—сказал Босх.—Ты только что это сделал.

—Ошибаешься, придурок, —заявил Боутмен.

—Итак, что сказала твоя мама вчера, когда позвонила тебе после моего ухода?

—Она сказала, что ты мудак.

—В самом деле? Это больно.

—Да, вот так.

Босх потрепал его по щеке.

—Веди себя хорошо, Джонатан, - сказал он.

Когда он поднялся, у него хрустнули колени. Он слегка споткнулся, пытаясь сохранить равновесие, и попытался скрыть свое физическое истощение от этой встречи. Он отвернулся от Боутмена и направился обратно к парковке.

—Пошел ты, старик!

Боутмен прокричал это громко, но без особой уверенности. Босх даже не потрудился оглянуться. В ответ он просто помахал рукой, а затем развернулся и скрылся из виду.

Он знал, что Боутмен, скорее всего, через несколько минут позвонит своей матери. Босха это тоже устраивало. Он хотел, чтобы Шейла Уолш знала, что это еще не конец. Скорее всего, нет.

Бэллард хотела уехать из Ахмансона, чтобы подумать. Она поехала на Эббот Кинни в Венис и заказала в "Дочери мясника" миску с овощами. После разрыва с Гарретом Синглом, фельдшером скорой помощи, она старалась питаться вегетарианской пищей, когда оставалась одна. Сингл гордился своим мастерством приготовления барбекю, и это было неизменной частью их отношений. Последние три месяца она провела в отказе от него и всего красного мяса. Теперь она предпочитала арбузную редьку грудинке и, подобно дочери мясника, не могла представить, что снова станет есть красное.

За едой она составляла список. В это время ей позвонил один из тех, кто был первым в списке. Нельсон Хастингс.

—Просто проверяю,—сказал он,—не могу ли я что-нибудь предложить члену городского совета сегодня.

—Я собиралась позвонить вам, —сказала в ответ Бэллард.

—В самом деле? В чем дело?

—Я хотела спросить вас, как давно ведутся записи о предвыборной кампании члена городского совета?

—Если вы имеете в виду наши ОПК, мы ведем их с самого первого дня. В чем дело?

—Что такое ОПК?

—Отчеты о пожертвованиях для кампании. Мы оформляем их в соответствии с законом. Но, опять же, в чем дело, детектив?

В его голосе звучали настойчивость и повышенная тональность, чем обычно. Бэллард предположила, что наиболее вероятным местом, где избранные политики нарушали закон, была денежная сфера. Она быстро попыталась развеять беспокойство.

—Это не имеет ничего общего со взносами в избирательную кампанию,—сказала она. —Я хотела спросить о персонале, волонтерах и тому подобном. Как давно вы ведете записи?

—Ну, мы кое-что ведем, —ответил Хастингс.—Мне нужно проверить. Есть ли что-то конкретное, что я бы искал?

Бэллард отметила, что его голос вернулся к своему обычному, ровному звучанию.

—Лора Уилсон,—сказала Бэллард.—У нее в ящике стола лежал значок "ДЖЕЙК!" избирательной кампании, и я просто подумала, не могла ли она стать волонтером для него. Я не думаю, что у нее было бы достаточно денег, чтобы сделать пожертвование на избирательную кампанию, но ее родители активно участвовали в политической жизни Чикаго. Я подумала, что, возможно, она могла бы принять участие, когда приехала сюда.

—Мне казалось, вы говорили, что она была убита через одиннадцать лет после Сары, —сказал Хастингс.—Это было, когда, в 05-м? 06-м? Джейк попал в совет только шесть лет назад.

—Верно, но в 2005 году он безуспешно баллотировался на внеочередных выборах, чтобы занять то же место, что и сейчас. Лора жила в округе, где он баллотировался, поэтому я подумала, может быть...

—Ну, это было до меня. Мне нужно посмотреть, какие у нас есть записи. Что бы это значило, если бы это было так, и она участвовала в кампании?

—Я пока не знаю. Мы ищем связи между жертвами, и если она работала на Джейка, то это довольно интересная связь. Нам нужно посмотреть, к чему это приведет.

—Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Позвольте мне сделать вот что: я посмотрю, что у нас есть в наших записях, и свяжусь с вами, как только смогу. Хорошо?

—Это было бы здорово. Сейчас меня нет в офисе, но, когда я вернусь, я могу прислать вам ее фотографию, если это поможет.

—Возможно, я думаю, что член городского совета узнает. Он никогда не забывает лица своих сторонников.

—Хорошо. Если вы сможете узнать у него имя…

—Не волнуйтесь, я это сделаю.

—Спасибо.

Бэллард повесила трубку и сразу же позвонила Дарси Трой в лабораторию ДНК. Она понимала, что, возможно, наступает на пятки Тому Лаффонту, поскольку поручила ему заниматься медицинскими вопросами, но она хотела держать все в движении.

—Дарси, это Рене. Ты что-нибудь слышали от Тома Лаффонта сегодня?

—Э-э, нет, а должна была?

—Не обязательно, но я подумала, что он мог позвонить. Что касается дела Уилсон, ты можешь узнать, сохранились ли у них образцы мазков, из которых они взяли ДНК?

—Я могу проверить. Они должны быть там, если только не поступило распоряжение окружного прокурора уничтожить их, а это должно произойти только после закрытия дела.

—Хорошо. Ты можешь посмотреть, что там? И потом, мне нужна твоя помощь.

—Ты хочешь провести дальнейший анализ.

—Да. Я хочу узнать больше о крови. В 2005 году они были заинтересованы только в поиске ДНК. Я хочу знать, почему у этого парня была кровь в моче. Отчеты в журнале расследований убийств носят очень общий характер. Может быть, заболевание почек, может быть, мочевого пузыря. Я думаю, что спустя столько лет мы могли бы узнать больше с помощью серологии, понимаешь?

—Да, и я посмотрю, что у нас есть.

—Как долго?

—Я этим не занимаюсь, но думаю, что смогу что-нибудь придумать. Если еще есть материал. Иногда они используют все, что можно, для анализа ДНК.

—Скрестим пальцы. Спасибо, Дарси.

—Я поняла.

Бэллард отключилась и напомнила себе, что нужно сказать Лаффонту, что она уже включила это в игру. Она собрала все, что было на столе, в рюкзак, положила на чек наличные и вышла из ресторана.

Ей потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до центра Ахмансона. Когда она выходила из машины, ей перезвонил Нельсон Хастингс.

—Вы что-нибудь выяснили, Нельсон?

—Ничего такого, что, по моему мнению, могло бы помочь следствию. Наши штатные расписания, справки о доходах и списки доноров являются полными на момент успешного избрания Джейка Перлмана в совет шесть лет назад. Все, что было до этого, очевидно, не сохранилось, потому что он проиграл выборы. Я навел справки в офисе и даже у члена городского совета, чтобы узнать, помнит ли кто-нибудь Лору Уилсон, но ничего не услышал.

—Это был рискованный шаг. Был ли у члена городского совета руководитель предвыборной кампании в 2005 году? Может быть, он или она вспомнит, была ли Уилсон волонтером или что-то в этом роде.

Когда Бэллард задавала этот вопрос, она увидела, как зеленый "Чероки" Босха въезжает на парковку центра.

—Я дам вам имя и контактную информацию, —сказал Хастингс.—Но я думаю, что член городского совета вспомнил бы, если бы кто-то из сотрудников его предвыборной кампании был убит. И, честно говоря, афроамериканского волонтера или сторонника тоже бы запомнил.

Бэллард кивнула.

—Я думаю, вы, вероятно, правы, —проговорила она. —Спасибо за ваши усилия. Было бы здорово, если бы вы могли отправить мне электронное письмо с именем и номером менеджера кампании 2005-го, это было бы здорово.

Бэллард увидела, как Босх открыл дверцу своей машины и начал вытаскивать коробки. По красной ленте на них она поняла, что это коробки с вещественными доказательствами из отдела имущества. Она направилась в ту сторону.

—Детектив Бэллард, могу я обсудить с вами один деликатный вопрос?—спросил Хастингс по телефону.

—Э-э, конечно,—ответила Бэллард.—Что случилось?

—Кажется, вы идете по пути, связывая смерть этой женщины с советником или кампанией, и я просто хочу предупредить вас, чтобы вы действовали осторожно. Любой намек на то, что член городского совета мог быть замешан в этом, нелеп, и я уверен, вы согласитесь, но, если информация просочится в СМИ, это может привести к взрыву. Так что будьте осторожны, детектив Бэллард. У вас всего лишь десятицентовый значок, которых, вероятно, были напечатаны сотни, если не тысячи.

Бэллард остановилась посреди парковочной полосы, чтобы ответить. Она увидела, что Босх заметил ее приближение и ждал на заднем сиденье "Чероки".

—Конечно, мы действуем осторожно, Нельсон. И мой вопрос по этому поводу никоим образом не касается члена городского совета. Вы можете сказать ему об этом.

—Я так и сделаю, детектив.

Хастингс отключился, и Бэллард направилась к Босху. Он прочитал выражение ее лица, когда она приблизилась.

—Что?—спросил он.

—Ничего,—ответила Бэллард. —Просто очередная чушь от сторожевого пса члена городского совета. Я вижу, ты побывал в отделе имущества.

—Да, и они подарили мне коробку из дела Уилсон. Они сказали, что ты ее заказала, и я смогу сэкономить на курьере, если доставлю. Ты сможешь донести одну коробку?

—Конечно.

Бэллард закинула рюкзак на плечо и наклонилась к заднему сиденью "Чероки", чтобы достать коробку из дела Уилсон. Она была размером 24 х 24 х 24 дюйма и не тяжелая. Она подняла ее, затем поставила на бампер и посмотрела на Босха.

—Ты разговаривал с наркоманом, употребляющим метамфетамин? — спросила она.

—Да,—ответил Босх.—Сейчас он чист, но почти признался, что совершил кражу со взломом в доме своей матери. Теперь, когда я знаю, что это был он, мое мнение о МакШейне изменилось. Он мог находиться в том доме в любое время между убийствами и кражей со взломом.

—Послушай, Гарри, ты не можешь этого делать.

—Что делать?

—Уходишь по своим делам, когда я специально сказала тебе, что ты нужен на дело Уилсон.

—Своим делам? Четыре человека—целая семья—убиты и закопаны в яме в пустыне, и это свои дела?

—Послушай, это большое дело, это важный случай. Но Уилсон должна быть в приоритете в данный момент. Я не мешаю тебе работать по Галлахерам, но ты в ближайшее время нужен мне в деле Уилсон. И я не хочу быть какой-то мегерой, которая тобой командует. Ты можешь просто сделать это для меня?

—Я здесь. Я готов к работе. То, что я сделал сегодня, заставит Шейлу Уолш задуматься: что же делает Босх? Что он задумал? Я обдумаю это, пока буду работать с Уилсон, а потом вернусь. Я играю с ней в долгую игру. Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал?

—Давай разберемся с этим, а потом поговорим.

—Отлично.

—Хорошо.

Затем Бэллард подняла свою коробку и отступила назад, чтобы Босх, удерживая стопку из двух коробок одной рукой, другой мог закрыть дверцу.

—Давай оставим это в капсуле, а потом мы с тобой пойдем куда-нибудь поговорить,—сказала Бэллард.—Я хочу услышать твое мнение о паре вещей.

—Принято.

—Ты должен перестать так говорить. Все должны перестать так говорить.

—Что в этом плохого?

—Когда влиятельные лица говорят это на TikTok, они перепрыгивают через акулу[13].

—Я не знаю, что это значит.

—И это хорошо. Ты справишься с ними?

Ей показалось, что Босх с трудом справляется с весом двух коробок.

—Я в порядке, —настойчиво ответил он.

—Хочешь кофе?—спросила Бэллард.

—Ты читаешь мои мысли.

—Хорошо. На втором этаже есть комната отдыха, о которой пока никто из команды не знает. Это для тренеров академии, но они все сегодня в Элизиуме на выпускном вечере. Мы пойдем туда.

—Принято.

Доставив коробки с вещдоками в капсулу, Бэллард и Босх поднялись в комнату отдыха на втором этаже. За чашкой черного кофе Рене ввела Босха в курс дела Уилсон. Она показала ему фотографию ящика для мусора в гардеробной жертвы и попросила высказать свое мнение по этому поводу. Босх разгадал ее скрытность, когда она говорила об этом. Он знал, что, несмотря на ее нейтральную подачу информации, в этом подходе к расследованию для нее было что-то захватывающее.

—Ну, я не верю в совпадения, пока нет другого объяснения, — сказал он.—Это нужно проверить. У тебя есть...

—Я попросила главу администрации Перлмана разобраться в этом,— прервала его Бэллард.—Он не смог найти никаких записей о его неудачной попытке баллотироваться в муниципальный совет. Сам Перлман сказал, что не помнит Лору, и никто из его нынешних сотрудников не был знаком с ней в те давние времена. Хастингс сказал, что даст мне знать, кто был руководителем предвыборной кампании Перлмана в 2005 году, и я прослежу за этим. Мне пришла в голову мысль, что это была своего рода операция для отвода глаз, способ для Перлмана заявить о себе, но он с самого начала знал, что у него не так много шансов на победу.

—А что насчет Уилсон? Что-нибудь еще в ее квартире указывало на ее политическую причастность или мотивацию?

—В квартире нет. Но ее отец был записан в книге убийств как член комитета прихода в Чикаго. Так что политика присутствовала в ее воспитании. Она могла бы заинтересоваться этим здесь. Ее квартира находилась в том районе, где работал Перлман.

Босх не ответил. Он отхлебнул кофе и задумался о том, как действовать в этом направлении и стоит ли тратить на это время, когда есть другие варианты. Но, как и Бэллард, он нашел что-то интригующее в этом значке. Спустя одиннадцать лет после убийства сестры Перлмана, значок его предвыборной кампании находится в доме женщины, убитой тем же преступником.

Это может быть простым совпадением. Бэллард сказала, что в то время были распространены сотни таких значков. Но это не было похоже на совпадение, и Босх очень хорошо понимал догадку Бэллард.

—Когда ты поговоришь с руководителем кампании, возможно, он вспомнит, сколько всего было сделано, — сказал он. — И поскольку отец Уилсон был политиком, ты, возможно, захочешь спросить его, не упоминала ли его дочь о своем участии в этой кампании.

—Ее отец умер, —ответила Бэллард.—Ковид. Я разговаривала с ее матерью, но это было до того, как об этом заговорили. Я перезвоню и спрошу о политике. Я также спрошу, кто убрал квартиру Лоры после ее смерти. Это довольно маловероятно, но, возможно, у кого-то есть все ее вещи.

Босх кивнул. Он об этом не подумал. Родители, потерявшие детей, часто цепляются за любые напоминания о них.

—Хорошая идея, —сказал он.—Есть что-нибудь новое по анализу крови и ДНК?

—Пока ничего,— ответила Бэллард.—Но, возвращаясь с обеда, я получила электронное письмо от Дарси Трой из лаборатории. Она проверила холодильную камеру в серологическом отделе, и мазки из дела Уилсона из туалета все еще там, и их осталось достаточно для дальнейших анализов. Она надеется, что завтра ей удастся выяснить, что именно было не так с нашим исполнителем.

—Это хорошо,—произнес Босх.

—В свое время они не стремились к этому. Вероятно, они были просто счастливы извлечь из этого ДНК.

—Что ж, их недосмотр может пойти нам на пользу. Очевидно, что с 2005 года технологии продвинулись вперед, и мы могли бы обнаружить то, чего не смогли обнаружить они. Дай мне знать об этом.

—Принято, я так и сделаю. Черт, теперь я это сказала!

Босх улыбнулся, когда Бэллард встала и выбросила пустой стаканчик в мусорное ведро. Они спустились по лестнице и вернулись в капсулу. Когда они приблизились, Босх увидел, что коробка с вещами, которую Бэллард оставила на своем столе, открыта и над ней стоит Коллин Хаттерас, держа в руках что-то похожее на розовую ночную рубашку. В помещении, кроме нее, никого не было.

—Коллин, что ты делаешь? —спросила Бэллард.

—Мне просто нужно было это увидеть, —ответила Хаттерас.— Почувствовать это.

—Во-первых, тебе не следовало этого делать после того, о чем мы говорили раньше. А во-вторых, и это самое важное, тебе следовало надеть перчатки.

—Перчатки не подходят.

—Что?

—Мне нужно почувствовать ее.

—Положи это обратно в коробку. Сейчас же.

Хаттерас сделала, как было велено.

—Возвращайся на свое рабочее место,—приказала Бэллард.

Хаттерас угрюмо отошла от Бэллард. Она повернулась и пошла к себе.

Бэллард бросила взгляд на Босха. Она выглядела такой расстроенной, какой он ее еще никогда не видел. Он подошел к своему рабочему месту, проверил красную ленту на коробках из дела семьи Галлахер и убедился, что они не тронуты. Он сел, но заметил, что Бэллард все еще слишком возбуждена, чтобы сесть.

—Коллин, я хочу, чтобы ты поехала домой,—сказала она.

—Что?—удивилась Хаттерас. —Я как раз занимаюсь поиском родословной этого человека.

—Мне все равно. Я больше не хочу тебя сегодня видеть. Тебе нужно уйти, а мне нужно подумать об этом.

—Подумать о чем?

—Я сказала тебе сегодня утром, что не хочу идти по этому пути, но ты все равно пошла по нему. Мы команда, но команду возглавляю я, а ты проигнорировала мой приказ.

—Я не думала, что это приказ.

—Это был приказ. Так что, уходи. Сейчас же.

Когда Босх сел, Бэллард исчезла из поля зрения. Он не мог видеть Хаттерас, но слышал, как она открыла и резко задвинула ящик стола, а затем резко застегнула молнию на том, что, как он предположил, было сумочкой. Затем она появилась в поле зрения и направилась к выходу. Бэллард ничего не сказала, когда та проходила в конец отсека.

Хаттерас была на полпути к проходу, ведущему к выходу, когда она сделала пируэт и вернулась к Бэллард.

—Как бы то ни было, он близко, — сказала она. —Ее убийца совсем рядом.

—Да, ты тоже так говорила о МакШейне,—заметила Бэллард. —Я приму это к сведению.

—Я не говорила, что МакШейн был близок. Это так типично.

—Просто иди домой, Коллин. Поговорим завтра.

Хаттерас снова сделала пируэт и направилась к выходу. Как только она ушла, Бэллард выпрямилась на своем месте, чтобы видеть Босха через перегородку.

—Что мне с ней делать?—спросила она.

Босх покачал головой.

—Не знаю, - ответил он.—Я не знаю, насколько ценны те материалы, которыми она занимается.

—Очень ценны,—сказала Бэллард.

—Ты можешь найти кого-нибудь еще? Как насчет Лилии?

—Коллин знает это как свои пять пальцев. Но это психическое дерьмо—проблема. Она открывала твои коробки?

—Нет, они нетронуты.

—Дело движется к плохому концу. Вся эта история с ответственностью сплошная мука. Я просто хочу следить за делами.

—Я понимаю.

Она села и скрылась из виду, но вскоре снова встала.

—Мне нужно убираться отсюда, Гарри, —сказала она.—Я собираюсь в Долину, и мне нужен напарник.

Босх встал, собираясь пойти.

Они поехали на машине Бэллард по городу и доехали до 405-го шоссе на север, прежде чем Босх спросил, что они делают.

—За обедом я составила список дел, и там была беседа, которую я хотела бы вычеркнуть из них,—сказала Бэллард.—Должная осмотрительность важнее всего остального, и сейчас самое подходящее время.И мне нужно было выбраться оттуда.

—Круто,—проговорил Босх. —С кем у нас собеседование?

—Парень по имени Адам Бичер. Они с Лорой Уилсон играли в одной театральной группе в Бербанке. Тогда ПД глядели в сторону театрального режиссера, парня по имени Хармон Харрис, потому что они слышали, что у него с Уилсон был роман за год до ее смерти. Они подумали, что, возможно, между ними были неприязненные отношения. Харрис отрицал связь, и они прекратили это дело, когда он предложил Бичера в качестве алиби.

Она знала, что Босх знает, что ПД — термин, обозначающий первых детективов нераскрытого дела.

—Бичер подтвердил, что был с ним в ночь преступления, —сказал он.

—Верно,—ответила Бэллард.—И я бы так и оставила это, но за обедом я случайно заглянула в Google к этим ребятам, и оказалось, что несколько лет назад Хармона Харриса вывели из бизнеса из-за #MeToo. Это было частью серии статей "Лос-Анджелес Таймс", посвященных индустрии развлечений. Жалобы на сексуальное насилие и жалобы на преследование Харриса поступали как от мужчин, так и от женщин. Я думаю, он был настоящим голливудским ходоком, и это в какой-то степени перечеркивает версию о том, что "Я невиновен, потому что я гей".

—Ага.

—В статье "Таймс" также сообщалось из анонимных источников, что Харрис вымогал деньги у актеров-геев, которые посещали его курсы и театр. Он угрожал разрушить их карьеру, распространяя слухи о том, что они геи.

—Итак, ты думаешь, что, возможно, подтверждение алиби было получено от Бичера. Харрис все еще руководит театром?

—Нет, он мертв. Автомобильная авария в прошлом году—через месяц после того, как его разоблачили. Он ударился об опору на 101-м.

—Самоубийство?

—Скорее всего. В любом случае, как я уже сказала, я надеюсь, что просто вычеркну это из списка. Я не хочу, чтобы "другой был оправдан". Я не хочу говорить Джейку Перлману, что мы нашли убийцу, но он вне досягаемости земного закона.

—Понял. Что насчет ПД у Уилсон? Ты уже говорила с ними? Я видел в хроно дела Перлман, что первые детективы по тому делу мертвы.

—Я искала тех, что работали по Уилсон. Один из них мертв. Другой мне не перезвонил. Он в Айдахо.

Многие отставные офицеры полиции Лос-Анджелеса переехали как можно дальше от места своей работы, насколько это было возможно и доступно по карману. Айдахо был излюбленным местом, которое многие называли "Голубыми Небесами" за низкий уровень преступности, чистый воздух, консервативную политику и принцип "не наступай на меня". Одной из причин, по которой Босх понравился Бэллард, было его решение остаться в городе, которому он посвятил столько лет.

—Я оставила два сообщения,—сказала она. —Я думаю, он из тех парней, которые не собираются перезванивать. Типа, если он не смог решить проблему, то никто не сможет. Я ненавижу такое дерьмо.

Она не в первый раз сталкивалась с этой проблемой, работая с нераскрытыми делами, и не могла понять, как это —ставить гордость детектива выше справедливости в отношении жертвы и семьи, потерявшей что-то ценное. Она также считала, что это как-то связано с полом. Некоторым из этих старых самцов не нравилась идея о том, что женщина-детектив возьмется за их провалившееся расследование и раскроет дело. Ей пришлось признаться самой себе, что отчасти именно по этой причине она не слишком активно преследовала Дюбоза.

—Как зовут парня из Айдахо?—спросил Босх. —Возможно, я знал его когда-то.

—Дейл Дюбоз, —ответила Бэллард.

—Я его не помню. Но давай я попробую. Я поспрашиваю в округе, может, кто-нибудь его знает и сможет позвонить, чтобы ему ответили.

—Спасибо. Не уверена, что это нам что-то даст, но никогда не знаешь наверняка. Иногда эти старики забирают с собой что-то после выхода на пенсию. Они не должны были, но они это делают.

—Забавно. Так Дюбоз работал в Голливуде[14] или в ОГУ? Я совсем не помню этого имени.

—Нет, дело было передано на Северо-Восток. Судя по всему, в Голливуде ранее за день было совершено два убийства, и все занялись их расследованием. Лейтенант детективов перебросил это дело через забор на Северо-Восток.

Голливудский и Северо-Восточный участки были смежными. Не было ничего необычного в том, что дела перебрасывались в ту или иную сторону, в зависимости от загруженности и наличия персонала.

—Хорошо, я посмотрю, смогу ли я связаться с Дюбозом, —сказал Босх.—Я хочу спросить, почему они ничего не сделали с кровью в моче?

—Я, в общем-то, не возражаю против этого, — ответила Бэллард. —В то время они мало что могли сделать из результатов серологического анализа. Даже если бы у них был список всех жителей Лос-Анджелеса с заболеваниями почек и мочевого пузыря, что бы ты с этим сделал? Это были бы тысячи.

—Они могли бы, по крайней мере, поискать сведения о преступлениях, совершенных на сексуальной почве, сузить круг поиска из тысяч.

—Верно. Но помни, что они работали на Северо-Востоке, а не в отделе убийств в центре города. Они были вторым эшелоном.

—Не имеет значения. Я был на том же втором уровне, и все имело значение. Знаешь, в чем дело? Она была чернокожей, и они не рвались. Этот парень из "Голубых Небес", скинь мне его номер. Я позвоню ему.

—И что ты скажешь? Ты получишь его голосовое сообщение.

—Я хочу сказать, что, если он мне не перезвонит, я приеду к нему, чтобы повидаться. И ему это не понравится.

—Хорошо, Гарри. Спасибо. Я пришлю тебе номер телефона после этого разговора.

Бэллард свернула на 101-ю автостраду и обогнула северный склон гор Санта-Моника, прежде чем выехать в Студио-Сити. Она направилась по адресу, указанному в водительских правах Адама Бичера, к дому в Вайнленде, в предгорьях.

Внезапно она кое-что поняла.

—Черт возьми. Прости, Гарри, —сказала Бэллард.—Я только что поняла, что нам следовало ехать порознь. Мы практически в твоем районе, и теперь тебе придется проделать весь путь до Ахмансона, чтобы забрать свою машину.

—Ничего особенного, —ответил Босх.—Ты должна ввести меня в курс дела.

—И разозлить тебя из-за Дюбоза. Вот что я тебе скажу. После собеседования я могу подбросить тебя домой, а завтра заеду за тобой по дороге на работу.

—Что ж... давай решим это, когда закончим. Мне нужно подумать, нужна ли мне сегодня моя машина.

—Ладно. Горячее свидание?

—Э-э, нет. Но, говоря о горячих свиданиях, я хотел спросить тебя... Как у тебя с дела пожарным?

—Вообще-то, он парамедик, и он ушел.

—О, извини, я не знал. Надеюсь, это ты ушла.

—Было так.

—Слишком большая разница в часах?

—Нет, на самом деле, наоборот. У него было три смены, четыре выходных, и все, чем он хотел заниматься в свободное от дежурства время,—это жарить грудинку на гриле и смотреть повторы "Пожарных Чикаго".

—Хм,—пробормотал Босх.

Бэллард знала, что могла бы рассказать Босху больше, но промолчала. Она хотела сосредоточиться на расследовании и беседе с Адамом Бичером.

Она остановилась перед домом, построенным на участке с таким крутым уклоном справа налево, что одна сторона дома была двухэтажной, а другая—всего лишь одноэтажной. К парадной двери вела извилистая дорожка из камня и ступенек, ведущая на верхний этаж.

—Гарри, с тобой все будет в порядке, когда ты поднимешься наверх?— спросила Рене.

—Без проблем, —ответил Босх. —Значит, этот парень все еще актер?

—Нет, больше нет. Я поискала его на IMDb, и у него было несколько ролей на сетевом телевидении десять-двенадцать лет назад. В последних титрах о нем пишут—"Отдел локаций" для различных шоу, снятых здесь, в Лос-Анджелесе.

—Должно быть, он очень хорош в этом. Этот район легко оценивается в семизначную сумму.

—Здесь можно арендовать. Не так ли?

Бэллард открыла дверь. Наклон был таким сильным, что дверь тут же захлопнулась под собственным весом. Она попробовала еще раз, выставив ногу, чтобы полностью зафиксировать ее. Босх тоже попытался выбраться, а затем обошел машину сзади.

—Он знает, что мы приедем? —спросил он.

—Нет,—ответила Бэллард.—Я хотела, чтобы это произошло неожиданно.

Босх одобрительно кивнул.

—Надеюсь, он дома,—сказала Бэллард.—В дни карантина было намного проще ловить людей дома.

Бэллард добралась до входной двери и подождала, пока Босх догонит ее. Он медленно поднимался по ступенькам и уже пыхтел, когда добрался до нее.

—Ты в порядке?—спросила она.

—Лучше не бывает,—ответил он.

Бэллард нажала на кнопку звонка, зная, что их снимают на камеру. Вскоре дверь открыл мужчина в синих джинсах и джинсовой рубашке.

—Мистер Бичер?—спросила Бэллард.

—Верно,—сказал он.—Чем я могу вам помочь?

Бэллард представилась сама и представила Босха как своего напарника.

—Мы хотели бы зайти и задать вам несколько вопросов, —сказала она.

—О чем? —спросил Бичер.— Вообще-то, я работаю, и у меня есть минут двадцать, чтобы подготовиться.

—Это не займет много времени, сэр. Можно нам…?

—Э-э, я думаю...

Он отступил назад и открыл перед ними дверь. Они вошли в опрятную и дорого обставленную гостиную с обеденной зоной и кухней за ней и коридором, ведущим в заднюю часть дома. На стенах висели большие полотна в деревянных рамках, на которых были изображены мужские фигуры.

—Это из-за ограбления?—спросил Бичер.

—Что это за ограбление?—переспросила Бэллард.

—Тилбруки, живут по соседству. Несколько дней назад на их дом было совершено нападение. Они впервые за два с лишним года сходили в кино, и дом ограбили, пока их не было. Что за городок, правда?

—Это было бы кражей со взломом, а мы расследуем убийство.

—Убийство? Дерьмо. Кого?

—Мы можем присесть, сэр?

—Конечно.

Он указал на диван и кресла, расставленные вокруг кофейного столика, который, казалось, был сделан из красного дерева толщиной в два дюйма. На столике стояла небольшая скульптура. Ангел сидел в покое, одно из его крыльев было сломано и лежало на земле у его ног. Бэллард села посередине дивана, на передний край подушки, и достала из кармана своей спортивной куртки от "Ван Хойзен" маленький блокнот. Босх отодвинул от журнального столика черное кожаное кресло, и в результате Бичер оказался парой в любом сочетании.

Бэллард начала допрос.

—Мистер Бичер, мы возобновили расследование убийства Лоры Уилсон в 2005 году. Вы были с ней знакомы, верно?

—О, Лора, да, мы были вместе в театре. Боже мой, я все время думаю о ней. Меня так беспокоило, что они так никого и не поймали. Я не могу представить, через что прошла ее семья.

—Тогда вас допрашивал детектив Дюбоз. Вы помните это?

—Да, помню.

—Вы сказали детективу Дюбозу, что были с Хармоном Харрисом в ночь убийства.

Бэллард заметила, как лицо Бичера потемнело, а взгляд метнулся в сторону. Очевидно, он не думал о Хармоне Харрисе с той нежностью, с какой думал о Лоре Уилсон.

—Да, я думаю,—ответил он.

—Мы здесь, потому что хотим дать вам возможность отказаться от этого заявления, если вы пожелаете,—сказала Бэллард.

—Что вы имеете в виду, когда говорите, что я солгал?

—Я имею в виду, что если это неправда, что вы были с ним, то сейчас самое время внести ясность, мистер Бичер. Это нераскрытое убийство. Нам нужно знать правду.

—Мне нечего прояснять.

—Вы все еще играете в театре, мистер Бичер? Вы актер?

—Я редко играю. Я просто был слишком занят своей другой работой.

—Что это за работа?

—Я занимаюсь локациями для лос-анджелесских шоу. По правде говоря, это больше работы, чем я могу выдержать.

Бэллард отметила, что он не может признать, что у него не все получилось как у актера. Он утверждал, что что-то еще отвлекло его от этой работы.

—Вы знаете, что Хармон Харрис мертв, верно?—спросила она.

—Да,—сказал Бичер.—Это была трагедия.

—Он врезался в бетонный столб на автостраде через месяц после того, как его обвинили в приставаниях к студентам и сотрудникам театра. Об этом была статья в "Лос-Анджелес таймс". Об этом вы тоже знали?

Бичер энергично кивнул. Его руки были крепко сжаты на коленях.

—Да, я знал об этом,—проговорил он.

—В статье анонимно цитировались слова трех разных мужчин, которые заявили,что Харрис угрожал распространить в индустрии слух о том, что они геи, если они не вступят с ним в отношения. Вы ведь тоже это читали, верно?

—Да.

—Вы тоже гей, сэр, верно? Ваше алиби для него состояло в том, что вы провели ночь вместе в ночь убийства Лоры Уилсон.

—Да, все это правда, но какое это имеет отношение к новому расследованию?

—Харрис каким-либо образом шантажировал вас, чтобы вы обеспечили ему алиби?

—Нет, не шантажировал!

—Вы были анонимным источником для статьи в "Таймс"?

—И не собирался! Я думаю, вам действительно пора уходить. У меня "Зум"[15].

Бичер встал, но Бэллард и Босх остались на месте.

—Пожалуйста, сядьте, мистер Бичер,— сказала Бэллард.—У нас есть еще вопросы.

—Мой "Зум" начнется примерно через пять минут, —пожаловался Бичер.

—Чем скорее вы сядете, тем быстрее доберетесь до своего "Зума".

Бичер зашел за спинку стула и оперся на него руками, словно ища поддержки. Он опустил голову, а затем сердито поднял ее.

—Я хочу, чтобы вы ушли, —заявил он.

—Сядьте,—сказал Босх. —Сейчас же.

Первые сказанные в доме слова Босха заставили Бичера вздрогнуть, и он испуганно посмотрел на него.

—Пожалуйста,—попросила Бэллард.

—О, как скажете,—сказал Бичер.

Он обошел кресло и опустился в него.

—Отец Лоры умер от ковида в прошлом году, —сказала Бэллард.—Он так и не дождался правосудия для своей дочери. Ее мать все еще жива и ждет правосудия. Нам нужна ваша помощь, мистер Бичер. Нам нужна правда.

Бичер провел обеими руками по своим густым темным волосам, взъерошив то, что раньше было тщательно уложенной волной спереди.

—Вы идете по ложному следу, —сказал он.

Бэллард наклонилась на несколько дюймов вперед. Это не было отрицанием или признанием того, что он солгал. Но она восприняла это как указание на то, что появилась новая история, которую нужно было рассказать.

—Как так?—спросила она.

—Хармон не убивал Лору, —сказал Бичер.—Этого не могло быть ни за что на свете.

—Поэтому вы и обеспечили ему алиби?

—У него было алиби, но он не мог им воспользоваться

—Какое именно?

—Он был с кем-то другим, не со мной. Но этот человек не мог пойти в полицию. Он был известным парнем и не мог рисковать, если выяснится, что он не натурал. Его карьере пришел бы конец.

—Вы знали этого человека?

—В то время я знал о нем. Многие люди знали. И Хармон заставил меня сказать, что в ту ночь с ним был я, и все.

—Кто на самом деле был с ним в ту ночь?

—Я Вам не скажу. Сегодня это такой же риск, как и тогда. Он по-прежнему звезда. Я не собираюсь разрушать его карьеру.

—Мы бы сохранили это в тайне. Мы бы даже не стали излагать это на бумаге.

—Нет. Ничто не остается секретом навсегда, но, если я расскажу вам, это будет предательством. Не только по отношению к нему, но и ко всем нам.

Бэллард медленно кивнула. Она инстинктивно догадалась, что они получили от Бичера все, что могли. Он признался, что солгал, но подтвердил алиби Хармона Харриса.

—Хорошо, позвольте мне задать вам один вопрос, —сказала Бэллард.—Если вы не были с Харрисом, откуда вы знаете, что он на самом деле был с другим человеком? Этот мистер Икс-кинозвезда.

—Потому что я спросил его.

—Вы спросили мистера Икс?

—Да, я не собирался просто верить Хармону на слово и лгать копам. Я пошел к нему и спросил. Он подтвердил. Конец истории, и вам пора уходить.

—Знаете, мы могли бы предъявить вам обвинение за то, что вы солгали нам тогда.

—Спустя семнадцать лет? Что-то я в этом сомневаюсь.

Бэллард поняла, что ее угроза возымела обратный эффект почти сразу же, как только она произнесла ее. Она не могла придумать другого способа узнать у Бичера нужное ей имя.

—Ты все еще поддерживаете связь с мистером Икс?—спросила она.

—Нет, не совсем, — ответил Бичер. —Он стал таким большим, что ты не можешь подойти к нему даже для того, чтобы сказать: "Привет, ты меня помнишь?"

—Не могли бы вы связаться с ним и попросить позвонить нам анонимно? Я просто хочу подтвердить это и продолжить расследование.

—Нет. Он не может быть анонимным. Вы бы в течение десяти секунд узнали, с кем разговариваете.

Бэллард кивнула и взглянула на Босха. Это был ее сигнал к тому, чтобы он задавал любые вопросы, которые у него могли возникнуть. Но он слегка покачал головой. Ему нечего было спросить, кроме того, что уже было задано.

—Хорошо, мистер Бичер, спасибо вам за сотрудничество,—сказала она.—Я оставлю вам свою визитку и надеюсь, что вы позвоните, если захотите поделиться со мной какой-либо дополнительной информацией.

—Хорошо,—сказал Бичер.—Но я не думаю, что буду вам звонить.

Все трое встали и направились к двери. Бичер открыл ее, а затем отступил, чтобы выпустить Бэллард и Босха. Когда Босх проходил мимо него, Бичер заговорил.

—Вы не слишком много болтаете, не так ли?—спросил он.

—Обычно в этом нет необходимости,—ответил Босх.

Босх слушал концертный альбом Кинга Кертиса, записанный в "Fillmore West" всего за несколько месяцев до того, как он был убит в 1971 году. Он сделал вторую паузу на “A Whiter Shade of Pale” и подумал о музыке, которая не была записана саксофонистом из-за его ранней гибели в драке перед его нью-йоркской квартирой. Паркер, Колтрейн, Браун, Бейкер—список тех, кто покинул сцену в середине их песни, был длинным. Это заставило Босха задуматься о семье Галлахер и обо всем, что было потеряно вместе с ними. У ребят даже не было возможности оставить после себя песню.

Снаружи дома раздался короткий гудок, и Босх снял иглу с пластинки и отключил питание стереосистемы. Он схватил ключи и вышел через парадную дверь. Бэллард сидела в своем служебном автомобиле у обочины, пассажирская дверь была уже открыта. Босх понял, что этим утром она из-за чего-то торопилась. Он быстро сел в машину и пристегнул ремень безопасности.

—Доброе утро,—проговорил он.

—Доброе утро,—сказала она. –У тебя играл "Procol Harum"?

Она произнесла это с удивлением в голосе, отъезжая от тротуара и направляясь в Кауэнгу.

—Близко, —ответил Босх.—Это была кавер-версия Кинга Кертиса.

—Мой отец любил эту песню, —сказала Бэллард.—Он сидел на пляже после серфинга и играл ее на своей дудочке.

—Впервые я услышал ее, когда один парень во Вьетнаме играл ее на губной гармошке. Для меня это прозвучало как похоронная песня. И этот парень так и не вернулся домой.

На этом разговор закончился, и Босху стало неловко из-за того, что он был так пессимистичен. Бэллард спасла его, вручив листок бумаги, который, как он знал, был из ее записной книжки.

—Что это?

—Мой список дел. Просмотри его и выбери, с чем работать. Выбери несколько.

Босх изучил список. Там было несколько записей, но некоторые уже были вычеркнуты как завершенные.

—Фото для НХ? —спросил он.

—Я должна была отправить Нельсону Хастингсу фотографию Лоры Уилсон,—сказала Бэллард. —Но он уже спрашивал о ней в офисе, прежде чем я добралась до него.

—Я бы все равно отправил ее. Иногда лицо запоминается лучше, чем имя.

—Да, но никого из нынешнего офиса не было рядом во время тех первых выборов. Мне нужно напомнить Хастингсу, что он должен сообщить мне имя руководителя кампании. Тогда я узнаю, хочет ли он получить фотографию.

—Хуанита—это мать жертвы?

—Да, в Чикаго. Нам нужно выяснить, что случилось с вещами Лоры, узнать, можно ли найти значок кампании.

—Хорошо, как насчет того, чтобы я поговорил с ней, а заодно и с Дейлом Дюбозом?

—Отлично.

—Что еще?

—Когда мы приедем, я хочу позвонить Дарси Трой. По дороге она написала мне сообщение. У нее есть предварительная информация о состоянии здоровья нашего подозреваемого, которой она хочет поделиться. Я не хотела делать это за рулем, и еще потому, что хочу, чтобы ты это услышал.

—Поэтому ты спешишь?

—Я этого не говорила, но, да, я хочу узнать, что у нее есть, и я хочу, чтобы ты был там. Мы можем пойти в комнату для допросов и позвонить ей. Ты сможешь разобраться с Хуанитой позже. Пойдет?

—Пойдет.

Они доехали до 101-го шоссе и направились на юг. Впереди в тумане виднелись шпили центра города. В итоге им предстояло свернуть на три автострады, чтобы добраться до Вестчестера и Ахмансон-центра.

—Итак,—сказал Босх. —У тебя была целая ночь, чтобы подумать над этим. Что ты думаешь о Бичере?

—Что ж, мне действительно не нравится, что я не могу подтвердить его историю,—ответила Бэллард.—Но он не собирался раскрывать мистера Икс, а у нас не было рычагов, чтобы заставить его.

—И что говорит тебе твоя интуиция.

—Интуиция подсказывает, что это правдивая история. И я должна сказать, что вчера вечером я полезла в интернет — эту кроличью нору, пытаясь найти связи и точки соприкосновения между Хармоном Харрисом и людьми из бизнеса на том уровне, о котором говорил Бичер.

—Ты хочешь сказать, что Брэд Питт гей?

—Нет, я собираюсь сказать тебе, что потратила впустую два часа, которые могла бы потратить на сон. Я не нашла ничего и никого, о ком могла бы хотя бы догадываться. Что подсказывает тебе интуиция?

—Цитируя Бичера, я думаю, что мы идем не по тому пути. Нам нужно было это сделать, проявить должную осмотрительность и все такое, но я не вижу, чтобы Хармон Харрис сделал это, и я думаю, что Бичеру можно было поверить.

—Тогда мы закончили с этим. Мы двигаемся дальше.

Они добрались до Ахмансон-центра к восьми часам и были первыми сотрудниками подразделения, прибывшими на рабочие места. После остановки в комнате отдыха они взяли свои чашки кофе в комнате для собеседований и закрыли дверь, чтобы поговорить с Дарси Трой наедине.

—Как думаешь, Коллин сегодня придет?—спросил Босх.

—Мне все равно, главное, чтобы она не прикасалась к коробкам с имуществом.

Бэллард позвонила по мобильному и включила громкую связь. Трой сразу же взяла трубку.

—Привет, Рене,—сказала она.

—Дарси,—ответила Бэллард.—Спасибо, что обратилась ко мне. Я здесь с Гарри Босхом, одним из тех, кто расследует нераскрытые дела.

—Привет, Гарри,—сказала Трой.

—Привет,—ответил Босх. —Рад с вами познакомиться.

—О, мы уже встречались,—сказала Трой.—Это было много лет назад, когда я впервые пришла в лабораторию ДНК.

—О, хорошо,—слегка смутился Босх. —Тогда рад снова с вами познакомиться.

—Итак, у тебя есть для нас новости?—спросила Бэллард.

—Я стараюсь,—ответила Трой.—Я бы сказала, что это предварительно, потому что мы можем сделать гораздо больше, но я знаю, что вы торопитесь, поэтому позволь мне рассказать вам, что у нас есть прямо сейчас. Как вы знаете, они действительно мало что сделали с этим, когда дело только поступило, семнадцать лет назад. Но здесь хранилось достаточно образцов для дальнейшего анализа.

—Нам повезло,—сказала Бэллард.

—Мы так и думаем, —продолжила Трой.—Итак, мы провели базовый цитологический анализ мочи, который показал высокий уровень альбумина и клеток почечного эпителия. Это явные признаки повреждения почек, мочевого пузыря или мочевыводящих путей. В большинстве случаев это свидетельствует о так называемой светлоклеточной почечно-клеточной карциноме. У этого человека, вероятно, была опухоль в одной или, возможно, в обеих почках, но, конечно, мы не можем быть уверены, поскольку у нас нет возможности его обследовать.

—Знал ли он, что у него рак?—спросила Бэллард.

—Рано или поздно он бы узнал, — ответила Трой. —Но мы не можем сказать, что он знал, исходя из того, что нам известно сейчас.

—Это привело бы к летальному исходу?—спросила Бэллард.

—Если не лечить, то да,—ответила Трой.—Но если болезнь обнаружена на ранней стадии, ее можно вылечить. И если она содержится только в одной почке, поврежденный орган можно удалить. В конце концов, у нас их две.

—А как насчет трансплантации?—спросил Босх.

—И это тоже, —ответила Трой.—Но на самом деле люди не рассматриваются для пересадки органов в случае рака, если он не выявлен на очень ранней стадии. Трансплантация обычно рассматривается в тех случаях, когда почки повреждены не раком, а каким-либо другим заболеванием. Я должна сказать, что я ни в коем случае не эксперт в этом вопросе. Большую часть того, что я вам рассказываю, я изучила вчера вечером.

—Мы действительно ценим это, Дарси,—сказала Бэллард.

—Мы, девочки, должны держаться вместе, Рене, —ответила Дарси.— Не обижайтесь, Гарри.

—Не обижаюсь, —сказал Босх.—Что может быть причиной этого рака?

—О, ну что ж, теперь вы открываете целую банку с червями,— произнесла Трой.—Опять же, у нас неизвестный субъект, и мы ничего не знаем о его жизни и переживаниях. Это может быть наследственная предрасположенность или какое-то токсическое воздействие. Я знаю, вы пытаетесь опознать этого парня. Я бы сказала, что это мог быть кто-то, кто работал в отрасли, где длительное время применялись канцерогенные вещества. Я знаю, что на самом деле это вам не поможет, но это лучшее, что у меня есть, учитывая то, что мы знаем, а это не так уж много.

—Что ж, мы знаем намного больше, чем до этого звонка, — сказала Бэллард.—Ты сказала, что можешь продолжить работу над этим вопросом?

—Просто углубимся в это —проведем дополнительный анализ образца, который у нас есть, — ответила Трой. — Возможно, нам удастся точно определить, что за болезнь была у этого человека. Но на этот раз это будет не так быстро. Мне нужно будет найти онкологическую лабораторию и разослать результаты. Позже мне нужно будет сделать несколько звонков, но, скорее всего, это будет округ Колумбия.

—Я действительно ценю это, Дарси,—повторила Бэллард.

—У вас получится, - сказала Трой.

Все трое попрощались и разъединились. Бэллард глотнула кофе, а затем спросила Босха, что он думает о новой информации.

—Это хороший материал, но он как бы сделан постфактум, — сказал он.—Дюбоз и его напарник упустили шанс составить список людей с заболеваниями почек на момент убийства. Я не понимаю, как мы могли бы сделать это сейчас. Поэтому, после ареста парня, мы используем это, чтобы связать его с делом. Но мы уже сможем сделать это с помощью ДНК.

—Значит, нет никакого способа использовать это для его идентификации?—спросила Бэллард.

—Это самое сложное, потому что мы не знаем, когда он обращался за помощью и обращался ли вообще. Возможно, он так и не узнал, заболел и умер.

Бэллард кивнула.

—Что ты собираешься делать?—подсказал Босх.

—Я просто думаю, что должен быть способ использовать это как инструмент поиска, —сказала Бэллард.—У других могут появиться какие-то идеи, когда мы введем их в курс дела.

—Может быть, Коллин сможет сказать—жив этот парень или мертв.

—Гарри, пожалуйста. Это не смешно. Я не знаю, что мне с ней делать. Думаю, я попрошу Лилию взять на себя наследственную часть этого дела.

—Но ты сказала, что Хаттерас была лучшей в вашей команде.

—Так и есть, но я не могу допустить, чтобы она не подчинялась прямым приказам. С этим психическим дерьмом я действительно могу справиться. Но когда я говорю ей не трогать имущество и улики, а она поступает именно так, тогда я должна что-то предпринять.

—Думаю, да.

Бэллард встала, собираясь уходить.

—Хорошо,—сказал Босх. —Я собираюсь позвонить Хуаните Уилсон. У тебя есть ее контакты?

—У меня есть ее номер,—ответила Бэллард. —Я пришлю его тебе.

Они вышли из комнаты для допросов и вернулись в капсулу. Хаттерас, Массер, Агзафи и Лаффонт были на своих рабочих местах. Босх предположил, что они работали несколько дней подряд, потому что знали, насколько важно это дело для долговечности подразделения. Он сел за свой стол и позвонил в Чикаго, как только Бэллард прислала ему номер Хуаниты Уилсон. На звонок ответили сразу же.

—Миссис Уилсон?

—Да.

—Меня зовут Гарри Босх. Я из отдела нераскрытых преступлений Департамента Полиции Лос-Анджелеса. Вчера вы разговаривали с моей коллегой Рене Бэллард.

—Да. Вы произвели арест?

—Пока нет, миссис Уилсон, но мы очень усердно работаем над этим делом. Я хотел бы узнать, могу ли я задать вам еще несколько вопросов.

—Да, конечно. Я так благодарна, что расследование все еще продолжается. Я думала, вы, люди, сдались.

— Нет, мэм, мы не сдаемся. Я знаю, вам, должно быть, очень тяжело вспоминать о тех ужасных временах, но помните ли вы, что после смерти вашей дочери случилось со всем ее имуществом, которое находилось здесь, в Лос-Анджелесе?

Последовало долгое молчание, прежде чем Хуанита Уилсон ответила.

—Что ж, дайте-ка подумать, —сказала она. —Мы с мужем поехали в Лос-Анджелес, чтобы забрать ее домой. И когда мы были там, нам разрешили войти в ее квартиру после того, как полиция все уладила. Мы упаковали все ее вещи в коробки и перевезли их сюда. А часть мебели мы выставили перед ее домом, как на небольшой гаражной распродаже, и продали ее.

Босх пытался сдержать волнение. Первый же ответ Хуаниты вселил в него надежду.

—Сколько коробок вы отправили обратно в Чикаго? Вы помните?

—О, их было довольно много. Поэтому мы их и отправили. Слишком много нужно было брать с собой на самолет.

—А что случилось с коробками, когда они оказались в Чикаго?

—Знаете, долгое время я не могла заставить себя открыть их и просмотреть ее вещи. Так что они долгое время лежали в шкафу в ее спальне. А потом я начала время от времени заглядывать в них, просто чтобы получить представление о ней.

—Коробки все еще у вас?

—Конечно, я не могла выбросить эти вещи. Они принадлежали моей дочери.

—Я понимаю это. Миссис Уилсон, фотограф на месте преступления, сделал то, что мы называем "фотографиями окружающей среды" в квартире вашей дочери. На самом деле это были фотографии не места преступления, а остальной части квартиры. Например, то, что было на холодильнике Лоры и в ящиках ее письменного стола, и тому подобное. И у нас есть фотография, на которой изображен значок предвыборной кампании человека, который в то время баллотировался в городской совет. Мы думаем, что это может быть важно для дела.

—Насколько это может быть важно?

—Что ж, в данный момент я не могу сказать об этом, но мне интересно, не могли бы вы просмотреть имеющиеся у вас коробки и посмотреть, не найдете ли вы это. Возможно, это маловероятно, но вы бы нам помогли, если бы могли. Если вы дадите мне адрес электронной почты, я смогу отправить вам фотографию, которая была сделана в то время. Как вы думаете, вы сможете это сделать?

—Да, могу.

—Когда это будет?

—Как только я положу трубку. Если вы считаете, что это поможет расследованию, я сделаю это прямо сейчас.

Она дала Босху адрес своей электронной почты, и он записал его.

—Дайте мне десять минут, а затем проверьте свою электронную почту,—сказал Босх.—Я пришлю вам фотографию и обведу значок кружком, чтобы вы точно знали, что мы ищем.

Глядя на фотографию, он описал значок.

—Пришлите это мне, —попросила Хуанита.—Я буду ждать.

—Еще одно, миссис Уилсон,—сказал Босх. —Если нам повезет и значок все еще там, я не хочу, чтобы вы к нему прикасались. Просто найдите его, а затем позвоните мне, и мы сможем обсудить, как его сохранить. Но сейчас я просто хочу, чтобы вы поискали его, но не трогали, хорошо? Это важно.

—Ладно. Вы отправите электронное письмо?

— Да, но сначала я должен отсканировать фотографию, так что это может занять несколько минут.

—Хорошо.

—Спасибо.

Босх отключился. Он думал, что шансы на то, что Хуанита Уилсон найдет значок кампании, невелики, но ее готовность работать с ним подняла ему настроение. Он верил, что позитивная энергия часто приносит свои плоды.

Бэллард отвела Коллин Хаттерас в комнату для допросов, чтобы поговорить с ней наедине о размытой грани между ее работой по СГГ и ее заявленными эмпатическими способностями. Хотя это была первая должность Бэллард в качестве руководителя, она инстинктивно понимала парадигму отношений между начальником и подчиненным: хвалите публично, критикуйте наедине. Она знала, что нарушила это неписаное правило, когда в гневе отправила Хаттерас домой на глазах у Босха, но теперь была спокойна и вела себя как надо.

—Эти дела слишком важны, —сказала Бэллард.—Мы имеем дело с жертвами и семьями. Извини, но я не могу рисковать этими делами. Если ты собираешься остаться в команде, то мне нужно, чтобы ты отказалась от своих экстрасенсорных практик.

—Я не понимаю, —запротестовала Хаттерас.—В чем заключается риск?

—Коллин, перестань. Ты знаешь, о чем я говорю. Если мы будем вести дело через СГГ, то этот следователь — скорее всего, ты — должен будет дать показания присяжным о том, как ты установила связи и опознала подозреваемого. Ты гражданское лицо. Ты никогда не работала в правоохранительных органах, и любой толковый адвокат попытается подорвать доверие к тебе. А если они уничтожат тебя, то уничтожат и все дело. Это называется "убить посланника".

—Ты хочешь сказать, что ко меня нет доверия, потому что я испытываю подобные чувства?

—Я хочу сказать, что адвокат защиты поставит под сомнение твою правдивость. И даже если твои чувства не имеют никакого отношения к делу, это не имеет значения. Адвокат замучает тебя вопросами. Вот один из них: "Ответьте, мисс Хаттерас: Вы общались с жертвой в этом деле?"

Хаттерас потребовалось некоторое время, чтобы обдумать ответ.

—Нет, я этого не делала,—наконец сказала она.

—Но Вы же называете себя экстрасенсом, не так ли? —настаивала Бэллард.

—Нет, я никогда себя так не называла.

—Правда? Но разве Вы не получаете сообщения от мертвых?

—Сообщения? Нет.

—А как насчет впечатлений? —спросила она.

—Ну...

—Когда Вы держали в руках ночную рубашку, которая была на жертве этого дела в ночь ее убийства, у Вас возникло психическое ощущение? Можете ли Вы поделиться этим с присяжными?

Хаттерас поджала губы, и ее глаза остекленели, когда на них навернулись слезы. Бэллард говорила тихо и сочувственно.

—Коллин, я не хочу, чтобы это случилось с тобой. Я не хочу, чтобы это случилось с делом, в котором семья годами ждала правосудия. Я защищаю тебя так же, как и их. Тебе нужно держать эту часть себя подальше от своей работы здесь. Ты великолепна в СГГ, и это то, что мне от тебя нужно. Ты понимаешь?

—Думаю, да.

—Мне действительно нужно услышать "да" или "нет", Коллин.

—Да. Да.

—Хорошо. Так почему бы тебе не вернуться к работе. Я останусь здесь и позвоню.

—Безусловно.

Хаттерас встала и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Бэллард посмотрела на список дел, который она положила на стол. Она перечеркнула запись о разговоре с Хаттерас и просмотрела то, что осталось. Первой записью был разговор с человеком, который был менеджером предвыборной кампании Джейка Перлмана в 2005 году. Она достала телефон, чтобы позвонить Нельсону Хастингсу, но, прежде чем прошел вызов, раздался стук в дверь. Она отключилась.

—Открыто.

Босх вошел и закрыл за собой дверь.

—Что ты с ней сделала?—спросил он.

—С кем? — переспросила Бэллард.

—С Коллин. Когда она вышла из комнаты, ее ноги просто не гнулись. Казалось, она вот-вот расплачется.

—Я сказала ей, что она должна прекратить заниматься этим психическим дерьмом, иначе ее исключат из команды.

Босх кивнул, как бы признавая, что это необходимо сделать.

—Должно быть весело быть начальником,—сказал он.

—Потрясающе,—ответила Бэллард.—Что тебе нужно, Гарри?

—Поехать в Чикаго. Хуанита нашла значок.

—Черт возьми, где?

—Они с мужем приехали после убийства и вычистили квартиру Лоры. Они упаковали все ее личные вещи и отправили их в Чикаго. С тех пор он почти все время лежал в коробке.

—Она касалась его?

—Нет, не сегодня. Я сказал ей не делать этого. И она не могла припомнить, чтобы когда-либо брала его в руки в прошлом. Так что он там, и я хочу поехать и забрать его.

—Зачем? Просто попроси кого-нибудь из полиции Чикаго забрать его.

—Потому что на это уйдет целая вечность: сначала уговорить их сделать это, потом доставить сюда. Я знаю, что маловероятно то, что на нем есть пригодный для использования отпечаток или частичка ДНК, но если это так, то в суде у тебя возникнут проблемы с цепочкой доставки. Все чикагские копы, участвовавшие в доставке, должны будут дать показания. Если я поеду, ты просто вызовешь меня. Это хороший способ ведения дела. Но на самом деле, все это не имеет значения, потому что Хуанита сказала мне, что не допустила бы чикагскую полицию в свой дом, чтобы забрать значок. Она живет в четырнадцатом округе. Ты помнишь, что там произошло?

—Нет. Что?

—Именно там несколько лет назад полицейский застрелил Лакуана Макдональда. Помнишь? Шестнадцать раз в спину. Они скрывали это, пока не вышло видео, и полицейский не отправился в тюрьму.

—Еще одно паршивое яблоко, выставляющее нас всех в плохом свете.

Босх кивнул.

—Я проверил информацию об авиалиниях. Я мог бы прилететь туда сегодня вечером, утром повидаться с Хуанитой и вернуться сюда завтра днем.

—Я никогда не получу разрешение на поездку сегодня, Гарри. Если я отправлю запрос, то буду рада, если получу ответ к концу недели.

—Язнаю. Я поеду один. Я уже забронировал билет.

—Гарри, подожди. Я не хочу, чтобы ты тратил свои собственные деньги на...

—Я лечу, забираю значок, ты пишешь заявку на оплату расходов. Если ты ее получишь, я получу компенсацию. Если ты ее не получишь, то это был мой риск, и я готов его принять.

Бэллард ничего не сказала. Она задумалась и пришла к выводу, что план Босха был лучшим.

—Если я собираюсь лететь, то мне нужно быть в аэропорту за час, — сказал Босх.

—У тебя недостаточно времени, чтобы добраться домой, собрать вещи и вернуться в аэропорт,—сказала Бэллард.

—У меня в машине есть дорожная сумка.

—Гарри, тебе сколько, семьдесят? И ты разъезжаешь с дорожной сумкой?

—Я подготовил ее на этой неделе. Для этой работы. Никогда не знаешь, к чему это приведет. Итак, все в порядке? Мне понадобятся перчатки, скотч и пакет для улик. Возможно, и набор для снятия отпечатков тоже.

—Придержи коней. Я хочу убедиться, что все законно.

Рене встала и направилась к двери. Она позвала Пола Массера и попросила его пройти в комнату для допросов.

Массер вошел, и Бэллард пригласила его занять оставшееся кресло. Затем она обрисовала сценарий поездки Босха в Чикаго и спросила, не видит ли он, как бывший заместитель окружного прокурора, каких-либо процессуальных или прокурорских недостатков в этом плане.

—Дайте мне секунду подумать, —сказал Массер.—На первый взгляд, это кажется мне... кошерным. Гарри является добровольцем в этом подразделении. У него огромный опыт ведения дел, поиска и сбора доказательств. Если защита попытается оспорить это, я думаю, что смогу положиться на опыт Гарри, чтобы предотвратить любые подозрения в неподобающем поведении или некомпетентности. Ты бы полетел один?

Босх и Бэллард переглянулись, а затем Бэллард кивнула.

—Да,—сказала она.—Один. Я не хочу терять из-за этого двух человек. Честно говоря, это просто чудо.

—Что ж, тогда я бы попросил тебя задокументировать процесс сбора улик,—сказал Массер.—Запиши это на видео, отметь дату, время и все такое.

—Не проблема, —сказал Босх.

—Хорошо, тогда, я думаю, всё в порядке,—сказал Массер.

—Отлично,—произнесла Бэллард.—Спасибо, Пол.

Массер встал и вышел из комнаты.

—Перчатки и другие вещи у меня в машине, — сказала Бэллард.—Я провожу тебя.

Зазвонил ее телефон, и она увидела на экране, что это Нельсон Хастингс.

—Позволь мне сначала ответить,—попросила Бэллард.

—Я буду за своим столом. Помни, мне нужно ехать, —сказал он Бэллард, выходя за дверь.

—Нельсон, я как раз собиралась позвонить вам, когда услышала...

—Член городского совета уже в пути. Неожиданный визит.

Хастингс повесил трубку.

—Черт,—сказала Бэллард.

Одной из вещей, которая помогла Джейку Перлману быть избранным и затем сохранить свою работу на второй срок, была его привычка совершать так называемые неожиданные визиты к людям и местам в своем округе. Это, конечно же, были фотосессии для СМИ, которые всегда приглашались. И Бэллард знала, что Хастингс предупредил ее о предстоящем визите, чтобы дать ей время подготовиться к тому, что на самом деле не было неожиданным визитом.

Она вышла из комнаты для собеседований, чтобы предупредить команду о том, что ее ожидает.

Из-за масштабных строительных работ по прокладке железнодорожных путей метро к кольцу терминала LAX[16] две из шести парковок были закрыты, и Босху пришлось выехать из кольца, припарковаться в гараже на бульваре Сенчури и на шаттле вернуться в терминал "American Airlines". Затем ему пришлось пройти длинную очередь на досмотр, а когда он добрался до своего выхода на посадку, та уже шла полным ходом, и Босх оказался последним пассажиром, которому разрешили пройти.

Он надеялся немного отдохнуть в терминале, чтобы сделать несколько звонков и забронировать номер в отеле на эту ночь, а также проверить состав исполнителей в чикагских джаз-клубах.

Его место находилось в середине салона эконом-класса, и в багажных отсеках над головой не было места для ручной клади. Он запихнул ее под сиденье напротив окна, так что для ног оставалось мало места. В тесноте ему пришлось повернуться боком, чтобы достать из кармана мобильный телефон. Прошло почти три года с тех пор, как он в последний раз летал на самолете, и он понял, что совсем по нему не скучал.

Его дочь работала в дневную смену, поэтому он полагал, что она уже проснулась, но еще не работала. Когда он собирался позвонить ей, чтобы сообщить о своих поездках, ему поступил входящий звонок с неизвестного номера.

—Босх.

—Оставь моего сына в покое.

Это был женский голос, и Босх сразу понял, кому он принадлежит. Он отвернулся к окну и заговорил тихо, чтобы его не подслушали.

—Миссис. Уолш? Он...

—Ты просто не вмешивай его в это, понял? Ты ударил его! Ты ударил моего сына!

—Потому что его нужно было ударить. Послушайте, я знаю, что это он вломился к вам в дом. Либо он вам сказал, либо вы сами догадались об этом позже, но к тому времени вы уже позвонили в полицию. Итак, когда появились отпечатки пальцев МакШейна, вы были рады свалить на него кражу со взломом, чтобы полиция не искала вашего сына.

—Ты не знаешь, о чем говоришь.

—Я думаю, что знаю, Шейла. Я сейчас кое-чем занимаюсь, но мы поговорим об этом очень скоро. Я хочу знать правду о том, как там оказались отпечатки МакШейна.

—Не приближайся ко мне и не приближайся к моему сыну. У меня есть адвокат, и он будет подавать на тебя в суд, пока у тебя ничего не останется.

—Послушайте меня, Шейла...

Она отключилась.

Босх подумал, не перезвонить ли ей, но передумал. Его обращение к ее сыну явно напугало ее, а он этого и добивался. Он подождет, пока это пройдет, а потом постучится к ней в дверь, с адвокатом или без него.

Босх огляделся. Самолет еще не взлетел, и в проходе не было стюардесс, которые могли бы сказать ему, чтобы он перестал пользоваться телефоном. Он быстро позвонил дочери.

—Привет, папа.

—Как дела, Мэдс?

В этот момент из громкоговорителя над головой раздалось объявление: первый пилот самолета обратился к пассажирам и сообщил подробности о плане полета и времени прибытия.

—Извини, подожди,—сказал Босх.

Пилот сказал, что это четырехчасовой рейс, который должен был приземлиться в аэропорту Чикаго "О'Хара" в 8 часов вечера по центральному времени с двухчасовым изменением времени.

—Хорошо,—сказал Босх.— Извини.

—Ты летишь?—спросила его дочь.

—Да, я лечу в Чикаго. Вот-вот вылетаю.

—Что находится в Чикаго?

—Я по делу. Рене Бэллард вроде как наняла меня для перезагрузки отдела нераскрытых преступлений.

—Ты издеваешься надо мной. Почему ты мне не сказал?

—Ну, я вроде как только начал на этой неделе. Я хотел сначала посмотреть, как все пойдет, а потом собирался рассказать тебе.

—Папа, ты уверен, что тебе стоит это делать? Жаль, что ты не сказал мне об этом до того, как согласился.

—Да, я уверен. Это то, чем я занимаюсь, Мэдс. Ты это знаешь.

—И она уже отправила тебя в Чикаго по делу.

—На самом деле это просто поручение. Я забираю улику. Меня не будет всего ночь, но я хотел проведать тебя, узнать, как идут дела.

—Рене с тобой?

—Нет, я лечу один. Я просто забираю улику и возвращаюсь. Ничего опасного. Даже оружия с собой не беру.

—Тебе все равно не стоит заниматься этим в одиночку. Почему полиция Чикаго не может просто прислать это тебе?

—Это долгая история, но, на самом деле, в этом нет ничего особенного, Мэдди. Я прилечу и улечу. Я бы даже не остался на ночь, если бы мог договориться об этом раньше. Так что не обращай на меня внимания. Что с тобой происходит? Как поживает ПОП?

Недавно ее назначили в подразделение по особым проблемам в Голливудском участке. Подразделение придерживалось стратегии правоохранительных органов, направленной на борьбу с очагами преступности, наводняя проблемные районы усиленным патрулированием и применяя другие тактические приемы, нацеленные на выявление конкретных тенденций в области преступности. Это было любимое задание среди молодых офицеров, потому что не всегда это было обычное дежурство. Это также включало в себя слежку в штатском и использование ложных целей. Босх знал, что его дочь особенно гордилась тем, что получила это назначение менее чем через год после окончания полицейской академии.

—Все хорошо,—сказала Мэдди.—Я всю неделю выманивала клиентов на Мелроуз. У них проблемы с ворами сумочек, проезжающими мимо. Но пока ничего.

Босх представил, как его дочь прогуливается по тротуарам модного торгового района с сумочкой, небрежно перекинутой через плечо, ожидая, когда подъедут грабители, схватят ее и уедут.

—Круто. Только ты или есть другие приманки?

—Только я и пара сопровождающих команд.

Босх был рад услышать, что она была единственной приманкой. Он не хотел, чтобы группы сопровождения сосредоточились на ком-то еще.

Самолет дернулся, когда начал отъезжать от терминала.

—Я думаю, мне пора, мы вылетаем.

—Хорошо, пап. Будь осторожен и дай мне знать, когда вернешься.

—Я тоже. Напиши мне сообщение, когда найдешь плохих парней, хорошо?

—Так и будет.

Они разъединились.

Босх быстро сделал еще один звонок, набрав номер телефона отставного детектива Дейла Дюбоза из Кер-д'Алена, штат Айдахо, который дала ему Бэллард. Он знал, что звонок, скорее всего, останется без ответа, поэтому не беспокоился о том, чтобы начать разговор во время взлета самолета. Большинство вылетающих самолетов в аэропорту Лос-Анджелеса выруливали добрых пятнадцать минут, прежде чем получить разрешение на взлет.

Как и ожидалось, звонок был переведен на голосовую почту. Босх прикрыл ладонью рот и трубку, чтобы его не подслушали, когда он оставлял сообщение.

—Дейл Дюбоз, это Гарри Босх из отдела нераскрытых преступлений полиции Лос-Анджелеса. Мне нужно, чтобы вы перезвонили мне по поводу дела Лоры Уилсон, или вы найдете меня у своей входной двери. Я дам вам день, а потом приеду к вам. И я буду очень зол, если мне придется лететь в такую даль ради разговора, который можно обсудить по телефону.

Босх дважды повторил номер своего сотового и отключился. Он надеялся, что тон его голоса в сообщении даст понять Дюбозу, что игнорировать звонок не стоит.

Затем он выключил телефон и положил его обратно в карман.

Пятнадцать минут спустя самолет был в воздухе, и Босх смотрел в иллюминатор на холодный, темный Тихий океан, когда самолет накренился после взлета и начал поворачивать на восток.

Получив уведомление от дежурного, Бэллард направилась ко входу в архив отдела убийств, чтобы встретить члена городского совета Джейка Перлмана и его окружение. Они шли по главному коридору вчетвером — двое мужчин, две женщины, а также видеооператор из пула и два репортера. Бэллард еще не встречалась с Перлманом лично, так как в основном общалась с ним по телефону, или по "Зум", или с Нельсоном Хастингсом.

—Детектив Бэллард? —спросил Перлман, когда подошел ближе.

Он протянул ей руку, и они обменялись рукопожатием. Перлман был чисто выбрит, у него были вьющиеся темные волосы. Его рукопожатие было крепким. Он оказался выше и подтянутее, чем она ожидала. После просмотра видеозаписей с "Зум" у нее сложилось впечатление, что он будет невысоким и приземистым. Вероятно, это произошло из-за того, что он пользовался стационарной видеокамерой, которая снимала его под углом вниз. Перлман был одет в свой стандартный образ для предвыборной кампании—синие джинсы, черные кроссовки и белую рубашку на пуговицах с закатанными до локтей рукавами.

—Добро пожаловать в Центр Ахмансона и в архив отдела убийств, — сказала Бэллард.—Спасибо, что пришли.

—Ну, я должен был это увидеть, — ответил Перлман.—И я должен был, наконец, встретиться с вами лично.

Член городского совета представил свою свиту. Бэллард уже была знакома с Хастингсом. Он был немного ниже ростом, чем Перлман, с коротко подстриженными каштановыми волосами. Держался с четкой военной выправкой. С ним также были Рита Форд, политический советник члена городского совета, и Сьюзан Агилар, его советник по политическим вопросам. Обеим женщинам было за тридцать, они были привлекательны и одеты в консервативные деловые костюмы. Бэллард полагала, что политическая жизнь и линия поведения могут быть одним и тем же или, по крайней мере, пересекаться с точки зрения рекомендаций, но не задала этого вопроса.

—Что ж, если вы хотите войти, я покажу вам, чем мы занимаемся, — сказала она.

—Конечно,—ответил Перлман. —И я хочу услышать последние новости по делу Сары. Вы не представляете, что для меня значит просто знать, что есть прогресс.

—Я буду рада пообщаться с вами после ознакомления с нашей деятельностью.

—Тогда, пожалуйста, ведите.

Они вошли в архив, и Бэллард медленно повела группу мимо рядов книг по расследованию убийств, расставленных на полках, и рассказала им мрачную статистику и факты, которые они уже знали, поскольку именно их давление на полицейское управление привело к возрождению отдела нераскрытых преступлений.

В конце концов, они подошли к отделу, и Бэллард представила каждого из следователей в команде и объяснила, в чем заключается их специализация. Она также указала на свободное место Босха и отметила, что их самый опытный следователь работает в этой области, не упомянув, что он расширил сферу своей деятельности до Чикаго.

Представляя их друг другу, она увидела, как Хастингс подошел к креслу, на котором сидел Тед Роулз, и на мгновение положил руки ему на плечи. Это, плюс тот факт, что Роулз вовремя прибыл в отдел за несколько минут до Перлмана, подтверждало то, что Бэллард уже знала: Роулз был близок с Хастингсом и, как следствие, с Перлманом. Хастингс, скорее всего, предупредил Роулза так же, как и ее. И ему, вероятно, позвонили первым.

Член городского совета задал следователям несколько вопросов, в первую очередь для видеокамеры, а затем Хастингс сказал, что пришло время двигаться дальше.

—У члена городского совета очень плотный график,—сказал он.—И я знаю, что он хотел несколько минут побыть наедине с детективом Бэллард, чтобы узнать последние новости.

Бэллард подкатила рабочее кресло Босха к своему креслу и пригласила Перлмана сесть. Хастингс стоял в нескольких шагах позади них, как всегда на страже, в то время как Форд и Агилар вовлекли Хаттерас в обсуждение ее роли как специалиста по генетической генеалогии в команде.

Хотя Бэллард беспокоилась, что Хаттерас может начать говорить о ее сопереживающих чувствах, она постаралась не отвлекаться и сосредоточиться на своей беседе с Перлманом.

—Прежде чем я расскажу вам, как продвигается расследование, я хочу задать вам пару вопросов, — сказала Бэллард.—Вы не помните, чтобы молодая женщина по имени Лора Уилсон принимала какое-либо участие в вашей кампании 2005 года, верно?

—Да, именно так я и сказал Нельсону, —ответил Перлман.—Я не помню имени, и я не помню, чтобы среди наших волонтеров тогда была афроамериканка. Теперь у меня есть большая поддержка в чернокожем сообществе, но те первые выборы были, скажем так, не очень хорошо продуманы и проведены.

Бэллард открыла книгу об убийстве Лоры Уилсон, куда она поместила один из снимков актрисы размером 8 на 10 дюймов с ее резюме, напечатанным на обратной стороне. Она протянула фотографию Перлману.

—Это Лора Уилсон,—сказала она.

Перлман взял фотографию, и Бэллард внимательно посмотрела на него, ожидая реакции. Она не увидела узнавания в его глазах, а затем Перлман медленно покачал головой.

—Так грустно,—проговорил он.—Она была красива, но нет, я ее не узнаю.

—Кто тогда руководил вашей предвыборной кампанией? —спросила Бэллард.

Хастингс подошел поближе к капсуле и наклонился, чтобы что-то тихо сказать.

—Я думал, что будут новости от вас, — сказал он. — Это не вопросы и ответы. Член городского совета должен вернуться в мэрию через час.

—Извините,—ответила Бэллард.— Это был мой последний вопрос, и затем я могу ввести вас в курс дела.

—Давайте просто приступим к новой версии,—настаивал Хастингс.

—Все в порядке, Нельсон,— сказал Перлман.—Я бы не назвал это большой кампанией, но все, что от нее зависело, вел наш друг Сэнди Крамер.

—Крамер больше не работает с вами?—спросила Бэллард.

—Нет, он давно ушел из политики, — ответил Перлман.—Последнее, что я слышал, он продавал смокинги в Сенчури Сити.

—У вас еще есть его номер?—спросила Бэллард.

—Я уверен, мы могли бы найти его для вас, — сказал Перлман. — Я попрошу Нельсона посмотреть в старой картотеке. Итак, насколько вы близки к тому, чтобы раскрыть это дело и восстановить справедливость в отношении моей сестры и моей семьи?

Бэллард не рассказала Перлману всего об их успехах, но предоставила достаточно информации, чтобы он понял, что у дела есть самое важное для него—импульс.

—У нас есть несколько версий, и я надеюсь, что вскоре мы сможем установить личность подозреваемого,—заключила она.

Как только она это произнесла, она поняла, что только что дала политическое обещание и что, скорее всего, последует возмездие, если она его не выполнит.

—Приятно это слышать,—сказал Перлман. —Я с нетерпением жду этого телефонного звонка. Я ждал этого много лет.

Хастингс вошел в капсулу и положил руку на плечо Перлмана, безмолвно напоминая, что них поджимает время. Советник проигнорировал это и задал другой вопрос.

—Итак, значок кампании,—сказал он.—Это просто совпадение? Потому что это немного странно, понимаете?

—Что ж, мы пока не можем отмахнуться от этого,—сказала Бэллард.—Мы действительно нашли значок и собираемся посмотреть, что это нам даст. Именно там в данный момент находится мой оперативный детектив.

—Фантастика,—сказал Перлман.— Дайте мне знать об этом. А пока, у вас здесь есть все, что вам нужно? Что я могу сделать?

—Я ценю это, советник, —ответила Бэллард.—Единственное, что я поняла с тех пор, как мы начали работать здесь, это то, что нам нужно надежное хранилище. Мы привозим улики и имущество из старых дел, но у нас нет места, чтобы их хранить. Мы использовали вторую комнату для допросов в качестве хранилища, и, конечно, это полицейское учреждение, так что все должно быть довольно безопасно, но у большинства отделений есть место, где можно хранить вещи под замком и в безопасности.

Прежде чем Перлман успел ответить, Хастингс, на этот раз громко сказал.

—Джейк, нам действительно пора идти,—сказал он.

Перлман встал, и Бэллард последовала за ним.

—Вы имеете в виду сейф или что-то в этом роде?—спросил Перлман.

—Да, сейф для улик было бы неплохо, —ответила Бэллард.

Перлман повернулся к Хастингсу.

—Нелли, запомни это, —сказал он.—Нам нужно установить здесь сейф.

—Я запомнил,—ответил Хастингс.

Перлман повернулся к Бэллард и протянул ей руку. Видеооператор сосредоточился на их рукопожатии.

—Спасибо вам за то, что вы делаете, детектив, — сказал Перлман. — Это много значит для меня, но, что более важно, это много значит для этого города и его сообщества. Мы никогда не забудем наших жертв.

—Да, сэр,—покорно ответила Бэллард.

Она проводила группу до выхода, а затем вернулась на свое рабочее место, ожидая, что остальные соберутся вокруг и начнут задавать вопросы о столь важном визите. Но только Коллин Хаттерас высунула голову из-за перегородки.

—Итак, как все прошло? —спросила она.

—Думаю, хорошо,—ответила Бэллард. —Нам просто нужно раскрыть дело его сестры, и тогда все будет в порядке.

—Мы так и сделаем.

—Есть что-нибудь по СГГ?

—Пока что у меня есть одна запись в GEDmatch[17]. Дальний родственник нашего неизвестного подозреваемого. Я собираюсь связаться с ним сегодня, но надеюсь, что мы узнаем что-нибудь получше. Что-нибудь более близкое.

—Хорошо. Дай мне знать.

Хаттерас снова скрылась из виду, и Бэллард принялась за работу. Не веря, что Хастингс или кто-либо другой из команды Перлмана быстро раздобудет ей контактный телефон Сэнди Крамера, Бэллард начала поиски самостоятельно. Она предположила, что Сэнди— это прозвище или уменьшительное от имени, например, Александр. Как она и ожидала, справки из автоинспекции не помогли. Александров Крамеров было слишком много, чтобы она могла уверенно выбрать победителя. Также было несколько записей по Сэнди или других альтернативных имен, таких как Сандор и Сандип.

Следующим ее шагом было поискать в Google магазины смокингов в Сенчури Сити и начать обзванивать их по телефону. Когда она просмотрела все объявления в Интернете и не нашла продавца по имени Крамер, она решила искать в Беверли Хиллз, расположенном по соседству с Сенчури Сити.

После третьего звонка, на этот раз в заведение на Беверли Драйв под названием "Tux by Lux"[18], она нашла то, что нужно. Ей сказали, что у продавца по имени Александр Крамер сегодня выходной, но он вернется в десять утра следующего дня. Бэллард предположила, что для продажи смокингов в Беверли Хиллз требовалось более официальное имя, чем Сэнди.

Бэллард отключилась. Она планировала быть в Беверли Хиллз на следующее утро, когда Крамер придет на работу.

Босх, щурясь от яркого утреннего света и легкого похмелья, высматривал номера домов из светлого кирпича на углу Саут-Килер и Западной 43-й улицы. Он находился далеко от отеля "Даблтри" у озера, где провел ночь. И еще дальше от Лос-Анджелеса. Он сидел на заднем сиденье Uber в районе, где было много небольших домов, одноэтажных складов и производственных предприятий.

—Это должно быть оно,—произнес водитель.

—Я не вижу никаких цифр, —сказал Босх.

—Да, но это должно быть именно оно. Мой навигатор так говорит, и это лучшее, что я могу для вас сделать, сэр.

—Хорошо, я выхожу здесь. Не хочешь подождать? Я освобожусь меньше чем через тридцать минут и отправлюсь в американский аэропорт О'Хара. Я заплачу тебе за ожидание. Я не хочу опоздать на свой самолет.

—Нет, чувак, я не собираюсь ждать здесь.

—Ты уверен? Пятьдесят баксов только за то, чтобы подождать полчаса. А потом еще и трансфер в аэропорт.

Босх заметил в зеркале выражение глаз водителя. Он обдумывал предложение. В приложении для поездок было указано, что его зовут Ирфан. Босх не знал, почему ему было неприятно оставаться в этом районе. Конечно, это был район со средним или низким уровнем дохода, но ничто не указывало на возможную опасность. Ни граффити, ни бандитов, висящих на углах.

—Пусть будет восемьдесят, Ирфан,—сказал Босх.—Наличными.

Водитель посмотрел на него в зеркало заднего вида.

—Пусть будет сотня, —сказал он.—И пятизвездочный рейтинг.

Босх кивнул.

—Согласен,—сказал он. —Теперь ты хочешь, чтобы я разорвал стодолларовую купюру пополам, как это делают в кино? Половину отдам тебе, а половину оставлю себе?

—Нет, но ты заплатишь мне, как только вернешься в машину,— ответил Ирфан.—Наличными. Или я оставлю тебя прямо здесь, и желаю удачи в другой поездке. Никто сюда не приедет, и ты опоздаешь на самолет.

—Договорились. У меня все равно только двадцатки.

Ирфан, похоже, не увидел в этом ничего смешного. Босх открыл дверцу и уже собирался выйти со своим рюкзаком, но вдруг заколебался.

—Ирфан, что не так с этим районом, если ни один водитель сюда не заедет?—спросил он.

—Слишком много оружия,—ответил Ирфан.

Босх подумал, что это может быть проблемой для большинства районов в большинстве крупных городов, но решил не обращать на это внимания и вышел.

Внешний вид дома, лужайка перед домом и кусты содержались в чистоте. Светлый кирпич создавал ощущение непоколебимой прочности, как будто это место было крепостью, защищающей от холода и жары.

Хуанита Уилсон ждала его и открыла дверь,прежде чем он добрался до нее. Она была старой леди, и она слабо улыбнулась ему.

—Миссис Уилсон?—спросил Босх. —Я Гарри Босх. Мы говорили по телефону.

—Я Хуанита, —представилась она.—Пожалуйста, входите.

Босх вошел и слегка пожал ей руку. Она казалась худой и хрупкой и была одета в просторное домашнее платье, чтобы скрыть это. Ее волосы были убраны под головную повязку в виде тюрбана, сделанную из ткани в красную, черную и зеленую полоску. Несмотря на это, Босх заметил сходство с фотографией Лауры Уилсон, которая была у Бэллард. Глаза у них были одинаковые.

Он поблагодарил ее за помощь и за то, что она позволила ему так быстро приехать. Он объяснил, что чем скорее он вернется в Лос-Анджелес, тем скорее на значке кампании можно будет проверить отпечатки пальцев и ДНК и продолжить расследование. Именно по этой причине он забронировал билет на самолет, который должен был доставить его обратно к середине дня.

—Другими словами, я немного спешу,— объяснил он.—Я хочу как можно скорее привезти его и попросить наших специалистов взглянуть на него.

—Я понимаю,—сказала Хуанита.

Она провела его по маленькому дому в спальню, которая раньше принадлежала ее дочери. Она была маленькой, но в нее проникал приятный солнечный свет, проникавший через окно с раздвинутыми занавесками.

Босху показалось, что половина комнаты сохранилась в том виде, в каком ее оставила Лора, а другая половина была переоборудована под домашний офис. На складном столе со стулом лежали стопки почты, перевязанные резинкой, и другие документы.

—Мой муж поселился здесь после того, как Лора уехала в Лос-Анджелес,—сказала Хуанита.—Но мы сохранили все остальное для нее, когда она приедет домой погостить или на случай, если она откажется от своей мечты и захочет вернуться. А потом... мы просто оставили это.

Босх кивнул в знак того, что понял. Он увидел на кровати картонную коробку и указал на нее.

—Это там вы нашли значок?—спросил он.

—Да, как раз в ней, — ответила Хуанита. —Сверху лежала какая-то одежда и какие-то сценарии, с которыми, я думаю, она работала в то время. Но когда я вытащила их, то сразу увидела значок в коробке из-под обуви.

Босх достал телефон и включил видеокамеру.

—Миссис... Уилсон, вы можете показать мне, не трогая значок?— спросил он.

Он проследил за ней через камеру, когда она подошла к коробке, раздвинула картонные створки и указала внутрь. Он подошел поближе и увидел, что в большой коробке лежит обувная коробка. Крышка была снята, и она была заполнена мелкими предметами, которые Босх узнал по фотографии с места преступления, сделанной в ящике для мусора Лоры Уилсон. Он опустил телефон и увеличил изображение на значке кампании с надписью: "ДЖЕЙК!".

—Если я дам вам свой телефон, вы снимете на видео, как я достаю значок, миссис Уилсон?—попросил Босх.

—Если хотите, —сказала Хуанита.—Я не очень хорошо обращаюсь с камерой.

—Все будет в порядке. Я просто хочу иметь возможность документально подтвердить цепочку доставки.

—Цепочку доставки?

—У кого был этот предмет и когда. Что после того, как он был изъят, он находился под контролем полиции.

—Я поняла.

Босх передал ей телефон, и она запечатлела, как он надевает резиновые перчатки, которые достал из рюкзака, и открывает пластиковый пакет для улик. Затем он достал из обувной коробки значок кампании. Он положил его в пакет, запечатал и положил в боковой карман своей спортивной куртки.

Он потянулся к телефону, назвал дату и время суток, а затем выключил запись. Он прокрутил начало видео, чтобы убедиться, что Хуанита сняла то, что ему было нужно.

—Этого должно хватить,—сказал он.—Спасибо.

—Что еще я могу сделать?—спросила Хуанита.

Босх заколебался. В рюкзаке у него были и набор для снятия отпечатков, и набор для взятия мазков. Бэллард дала их ему, когда провожала из Ахмансона. Он знал, что в соответствии с протоколами сбора улик ему следует взять отпечатки пальцев Хуаниты и образец ДНК, чтобы исключить ее из всего, что может быть найдено на значке предвыборной кампании. Но он сомневался, стоит ли подвергать эту хрупкую чернокожую женщину такому испытанию и, возможно, заставлять ее чувствовать себя жертвой расследования убийства собственной дочери. Он решил пренебречь протоколами.

—Вы сказали, что даже не трогали значок, верно?—спросил он.

—Нет, я увидела его там и не стала подходить близко, как вы мне и велели,—ответила Хуанита. —Что-то не так?

—Нет, вовсе нет. Все хорошо. Тогда, я думаю, все, и я могу больше не беспокоить вас.

—Что дальше будет?

—Что ж, я возвращаюсь в Лос-Анджелес и, как я уже сказал, сегодня же передам это в судмедэкспертизу. Если нам повезет, мы найдем отпечаток, который не принадлежит вашей дочери, и проверим его, посмотрим, кто держал в руках значок, возможно, выясним, кто дал ее ей. Детектив Бэллард или я будем держать вас в курсе наших дальнейших действий.

—Ладно. Потому что я не уверена, сколько еще смогу ждать, понимаете?

—Я знаю, это трудно. Вы ждали очень, очень долго, и поверьте мне, я знаю, каково это.

—Нет, вы не понимаете. У меня время поджимает, детектив Босх. У меня рак. У меня неизлечимая стадия рака, и я хочу знать, прежде чем... наступит конец.

Босх понял, что она не была пожилой дамой, как он сначала подумал. Она была больна. Он предположил, что повязка на голове, вероятно, скрывала облысение, которое стало результатом жестокого применения противоракового лечения. Он тут же смутился своей оплошности, сказав, что больше не будет ее беспокоить.

—Простите, —прошептал Босх.

—Я сдалась и была готова умереть, —сказала Хуанита.—Затем позвонила женщина-детектив, и это дало мне надежду. Я буду ждать, детектив Босх, пока вы не дадите мне ответ.

—Я понимаю. Мы будем действовать быстро. Это все, что я могу обещать.

—Это все, что мне нужно. Спасибо.

Босх кивнул. Хуанита проводила его обратно к входной двери, где они пожали друг другу руки и попрощались. С крыльца Босх не увидел ожидавшей его на улице машины.

—Черт,—прошептал он.—Никаких тебе звезд, Ирфан.

Он спустился по ступенькам и достал телефон, чтобы открыть приложение "Поездка" и попытаться поймать другую машину. Краем глаза он заметил какое-то движение и, подняв глаза, увидел, как машина Ирфана плавно останавливается у обочины. Окно в его машине было опущено.

—Я ездил заправиться,— сказал он.

Босх сел на заднее сиденье. Он протянул водителю через сиденье пять двадцаток.

—Подожди секунду,—сказал он.

Ирфан сделал, как было велено. Босх надел наушники и включил музыку, которую скачал на свой телефон накануне вечером. Он отправился на концерт квинтета "Pharez Whitted" в джаз-клуб "Winter's", расположенный недалеко от военно-морского пирса. Выступление было посвящено Майлзу Дэвису, и Босху понравилось, и он задержался допоздна. Но он хотел послушать музыку самого Уиттеда и, вернувшись в свой гостиничный номер, скачал три альбома. Теперь в его ушах звучала песня под названием "Древо жизни", когда он оглядывался на дом, из которого вышла Лора Уилсон.

Скромно—это еще мягко сказано. Босх подумал о скромном начале жизни Лауры в доме из светлого кирпича и о мечте, которая привела ее в Лос-Анджелес, но лишила всего, что у нее было, и на что она надеялась. Это разозлило его. Он почувствовал, как у него внутри разгорается старый знакомый огонь.

—Хорошо, Ирфан,—наконец сказал он.—Отвези меня в аэропорт.

Магазин "Такс бай Лакс" находился на Беверли Драйв к югу от Уилшира, что делало его более экономичным в Беверли Хиллз. Это было похоже на бизнес, в котором продавалось много товаров, в отличие от салонов на Родео Драйв, которые работали только по предварительной записи и обслуживали клиентов, направлявшихся на вручение премии "Оскар" и афтепати "Vanity Fair"[19].

Бэллард сидела в своем служебном автомобиле, потягивая кофе из "Go Get Em Tiger", и ждала, когда откроется стеклянная дверь магазина "Такс бай Лакс". Было 9:50.

У нее зазвонил телефон, и она увидела, что это Босх. Она ответила на звонок, но не сводила глаз со стеклянной двери.

—Просто звоню,—сказал Босх. —У меня есть значок выборной кампании, и я в аэропорту, готов к посадке.

—Неплохо,—произнесла Бэллард. —Как Хуанита?

—Полностью готова сотрудничать, но больна. Она умирает.

—Что?

—Рак в последней стадии. Я не знаю, сколько ей осталось, но, похоже, не так уж много. Никакого давления, но она сказала, что держится, потому что мы дали ей надежду. Она хочет дожить до того, чтобы увидеть, как кому-то предъявят обвинение.

—О, отлично, совсем не напрягает. Что это за рак?

—Я не спрашивал. Такой, который в конце концов тебя съедает.

—Боже. Что ж, все, что мы можем,—это делать то, что в наших силах. Я надеюсь, мы докажем свою правоту, и она все еще будет жива, чтобы узнать об этом.

—Ты в машине? Я слышу шум уличного движения.

Бэллард рассказала ему, что она делает, и, пока она говорила, то увидела, как мужчина лет сорока подошел к стеклянной двери магазина смокингов, отпер ее внизу и вошел.

—Я думаю, он только что открыл магазин, —сказала она.—Я должна прийти туда раньше, чем это сделают другие клиенты.

—Я отпущу тебя, —сказал Босх.—Но, когда ты вернешься в Ахмансон, не могла бы ты проинформировать криминалистов о том, что будет дальше? Может быть, они пришлют машину для отпечатков прямо на месте, чтобы мы знали, не было ли это пустой тратой времени.

—Будет сделано.

—Удачи.

Они разъединились, и Бэллард вышла из машины. Она была довольна, что не сказала "Принято" в ответ на запрос Босха о судебно-медицинской экспертизе.

Бэллард вошла в магазин, держа в руках папку с двумя фотографиями. Справа вдоль стены тянулись вешалки со смокингами, а слева—полки от пола до потолка с белыми рубашками. В задней части зала была зеркальная примерочная, а впереди кассовый аппарат. По обе стороны от кассового стола стояли две стеклянные витрины с галстуками-бабочками в одной и разнообразными запонками в другой.

Не было никаких признаков того, что мужчина, которого видела Бэллард, отпер дверь и вошел в магазин.

—Алло?—громко позвала она.

В ответ раздался голос:

—Я буду через минуту.

Бэллард подошла к стеклянному прилавку и посмотрела на запонки. Они варьировались от изысканных и со вкусом подобранных до отталкивающих и безвкусных. Она склонилась над парой серебристых силуэтов женщины, позирующей, откинув руки назад и выпятив грудь,— образ, знакомый по брызговикам 18-колесных автомобилей.

—Чем я могу вам помочь?

Бэллард обернулась и увидела мужчину, который, как она видела, отпирал магазин. Она сняла с пояса свой значок и показала ему.

—Рене Бэллард, полиция Лос-Анджелеса. Я ищу Сэнди Крамера.

Он поднял руки.

—Вы меня поймали!

Затем он опустил руки и соединил запястья, чтобы надеть наручники. Бэллард небрежно улыбнулся. Это был не первый случай, когда кто-то, кому она показывала жетон, реагировал подобным образом, думая, что поступает умно.

—Мне нужно задать вам несколько вопросов о расследуемом убийстве,—сказала она.

—Вот черт, виноват, —извинился Крамер.—Наверно, мне не следовало шутить, да? Кто погиб?

—Здесь есть место, где мы могли бы поговорить наедине? Я бы не хотела оказаться в центре внимания, когда придет клиент.

—У нас в задней части есть комната отдыха. Она небольшая.

—Это будет прекрасно.

—У меня до одиннадцати никаких встреч не назначено. Я могу просто повесить табличку на дверь и запереть ее. Сколько времени это займет?

—Не так уж и много.

—Хорошо, давайте так и сделаем.

Он зашел за прилавок, достал блокнот для записи инструкций по переделке и написал на нем "ВЕРНУСЬ К 10:45". Взяв из корзины для инструментов кусок изоленты, он прикрепил табличку к переднему стеклу. Затем он наклонился и запер дверь.

—Идите за мной,—сказал он.

Они обогнули занавеску в примерочной и оказались в помещении, которое было наполовину кладовой, наполовину комнатой отдыха. Там стоял стол с двумя стульями, и Крамер предложил один из них Бэллард. Она выдвинула его и села. Крамер сделал то же самое.

—Итак, о каком убийстве идет речь?—спросил он.

—Мы еще вернемся к этому,—сказала Бэллард.—Сначала скажите мне, когда вы в последний раз разговаривали с Джейком Перлманом?

—Боже мой, Джейк мертв?

Его удивление показалось Бэллард искренним. Она хотела знать, был ли он проинформирован о расследовании Перлманом или кем-либо еще из его команды.

—Нет, он не умер, — ответила она. —Вы можете вспомнить, когда в последний раз разговаривали с ним?

—Ну, прошло много времени, —сказал Крамер.—Я позвонил ему, когда он победил на выборах. Значит, это было четыре года назад?

—Его избрали шесть лет назад.

—Ого, как быстро летит время. Ну, когда бы это ни было, я звонил и поздравлял его. Помню, я сказал ему, что теперь он будет посещать много мероприятий с участием официальных лиц, и предложил скидку. Но на этом все и закончилось. Он так и не согласился.

—А как насчет Нельсона Хастингса? Вы с ним разговаривали недавно?

—Хастингс? Забудьте это. У меня нет причин с ним разговаривать. Я не помню, когда в последний раз это делал.

—Но вы его знаете?

—Скорее, знал. Мы все вместе ходили в школу. Голливудская средняя школа—я имею в виду среднюю школу.

Он рассмеялся собственной шутке. Но это был нервный смех. Бэллард уловила в его тоне, когда он говорил о Хастингсе, что-то граничащее с враждебностью.

—У вас были проблемы с Хастингсом? —спросила она.

—Скорее, у него были проблемы со мной. Он хотел, чтобы Джейк принадлежал только ему, и в конце концов вытеснил меня. Я просто не настолько конкурентоспособен. Так что теперь он руководит "шоу Джейка", а я здесь.

Бэллард кивнула.

—Итак, давайте вернемся в 2005 год,— сказала она.—Тогда вы руководили его предвыборной кампанией, верно?

—Да, руководил,—ответил Крамер. —Но я не уверен, что назвал бы это кампанией. Это звучит так масштабно и спланировано —все то, чего не было у нас.

—Это была небольшая акция?

—Когда Джейк баллотировался на пост президента старшей школы Голливуда, у нас, вероятно, была машина получше. Я имею в виду, что кампания 05-го года проводилась с помощью слюны и скотча. Мы не знали, что делаем, и провалились, так как заслуживали провала. Джейк остался в политике, прошел переподготовку, а затем вернулся и занял это место. К тому времени меня уже давно не было в живых. Итак, расскажите мне, кто умер и какое отношение это имеет ко мне. Я начинаю беспокоиться.

—Лора Уилсон умерла. Была убита. Это имя вам кажется знакомым?

—Лора Уилсон? Я так не думаю. Дайте мне минутку подумать.

—Конечно.

Крамер, казалось, задумался над этим именем, но не воспользовался минуткой, о которой просил.

—Вы хотите сказать, что она имела какое-то отношение к кампании?— спросил он.

—Я пытаюсь это выяснить, —ответила Бэллард.— Вы знали всех волонтеров?

—Тогда да, я знал. Я их набирал. Но их было не так много, и я не помню никакой Лоры Уилсон.

—Позвольте мне вам кое-что показать.

Она открыла папку на столе и протянула снимок головы Лоры Уилсон размером 8 на 10 дюймов. Крамер наклонился, чтобы посмотреть на снимок, не прикасаясь к нему.

—Нет, я ее не узнаю,—сказал Крамер.

—Возможно ли, что она была волонтером?—настаивала Бэллард.

—Чернокожая девушка? Я бы запомнил. Мы могли бы использовать такую, но у нас их не было.

—Вы уверены?

Крамер выразительно указал на фотографию.

—Она не участвовала в кампании,—заявил он.—Я набирал всех добровольцев. Ее среди них не было.

—Хорошо,—сказала Бэллард. —Взгляните на это фото.

Она подвинула Крамеру через стол копию фотографии из ящика с мусором Лоры размером 8 на 10 дюймов.

—Видите значок кампании?—спросила она.

—Да,—ответил Крамер.—Это просто прелесть.

—Это вы их заказали?—спросила она.

—Конечно. Они были роскошными, с лентами свободы. Я помню, мы обсуждали дополнительные расходы, но Джейку ленты понравились. Чтобы значок выделялся.

—Кто их купил?

—Ну, они были у нас в офисе, чтобы их можно было носить с собой. И мы также обошли все дома в округе. Мы не раздавали каждому по значку, но мы раздавали их тем, кто выражал поддержку Джейку.

—Вы помните сколько всего у вас было значков?

—Я думаю, там была тысяча, но мы раздали их не все. Помню, когда все закончилось, у меня осталась пара пакетов, и я просто выбросил их. На самом деле, я думаю, что в последний раз я разговаривал с Нельсоном, когда он позвонил мне и попросил значки, потому что Джейк собирался попробовать еще раз. Я сказал ему, что выбросил их много лет назад, и он просто повесил трубку. "Отличный" парень этот Нелли.

—Вернемся в 2005 год. Вы помните, кампания отправляла людей от дома к дому в районе Франклин Виллидж? Точнее, на Тамаринд Авеню в том районе?

—Если это было в нашем округе, я уверен, что так и было. Мы выходили каждый вечер. Весь персонал и все волонтеры, которых мы могли привлечь. Мы встречались в том кафе на Сансет Стрит… Я не помню названия. Ему было лет сто, но во время пандемии оно навсегда закрылось.

—"Гринблаттс".

—Да, "Гринблаттс". Какая потеря. Мне понравилось это место. У них была комната наверху, и мы все собирались там каждый вечер в шесть. Мы заказывали сэндвичи и пиво, относя затраты на предвыборную кампанию, а затем делились по районам, чтобы не было пересечений. Мы раздавали значки и карточки для внесения пожертвований, а затем расходились, чтобы постучать в двери. Массовый подход, чувиха. Но, по правде говоря, я ни черта не смыслил в проведении предвыборной кампании. Хотя это было весело.

—Кому досталась Тамаринд Авеню?

—О, чувиха, я не могу этого вспомнить. Все, что я могу вам сказать, это то, что мы пытались обойти каждый район по крайней мере дважды. Но у меня нет записей, и это было слишком давно, чтобы я мог вспомнить, кто куда ходил и на какую улицу. Вы хотите сказать, что эту женщину убил кто-то из членов предвыборного штаба?

—Нет, я этого не говорю. На самом деле, я просто не совсем понимаю, что происходит. Это фото из ее квартиры. Она была убита там в субботу перед выборами, и этот значок был в ее ящике для мусора. Это говорит о том, что кто-то из предвыборного штаба, вероятно, постучал в ее дверь в какой-то момент перед выборами. Возможно, это вообще ничего не значит, но мы должны задавать вопросы и следовать за наводками, куда бы они ни вели.

—Понял. Хотелось бы, чтобы от меня было больше помощи.

Бэллард положила фотографии обратно в папку и закрыла ее.

—Я так понимаю, вы уже поговорили с Джейком и Хастингсом,— сказал Крамер.

—Да, мы встречались,—ответила Бэллард.—Я видела их обоих вчера. Вам действительно не нравится Хастингс, не так ли?

—Это ведь очевидно, да?

—Да. Но когда-то вы все были хорошими друзьями?

—Да, были. Мы говорили, что были неразлучны. Но Нельсон встал между мной и Джейком и оттолкнул нас друг от друга. Это началось во время той кампании, а потом, после того как мы проиграли, меня обвинили. Не Джейк, а Нельсон, и это всегда раздражало меня, потому что он был всего лишь водителем. Он не писал позиции, не разрабатывал стратегию закупок для СМИ. Он ничего не делал, кроме как вел машину, а потом свалил все на меня, сказав, что из-за меня мы проиграли.

Бэллард замерла. Она старалась не показывать, что происходит у нее на глазах, но была уверена, что, когда она говорила с Хастингсом о кампании 2005 года и значке в ящике стола Лоры Уилсон, тот сказал, что выборы состоялись до того, как он стал работать в штабе Перлмана.

—Подождите минутку,—сказала она.—Нельсон Хастингс был водителем Перлмана во время предвыборной кампании 2005 года? Он был тогда вместе с вами?

—Да,—ответил Крамер.—Он только что вернулся из Афганистана и демобилизовался из армии, и Джейк сказал, что ему нужен водитель. Мы ему ничего не платили. Он был добровольцем.

—Он ходил по домам?

—Мы все это делали. Даже Джейк. Это было необходимо.

Адреналин начал бурлить в крови Бэллард. Она уловила несоответствие, возможно, даже откровенную ложь, в сети, которую сама же и забросила. Она почувствовала, что расследование внезапно получило новое направление.

—Прежде чем я уйду, я просто хочу спросить вас еще кое о чем, — сказала она.—В старших классах вы знали сестру Джейка?

—Конечно,—ответил Крамер. —Мы все знали Сару. Это было ужасно, просто чудовищно.

—Вы были рядом с семьей, когда ее убили?

—Да, я был там. Джейк был моим другом. Ну что можно сказать? Это был просто кошмар.

—Кто еще из его друзей был рядом с ним?

—Ну, там был я. И Нелли. Еще парень, по имени Роулз, который стал полицейским. Он был членом нашей группы.

—Роулз, он был членом того "крепкого кулака", о котором вы упоминали?

—Да, был. Мы пытались сделать все, что могли, но мы не знали, как помочь. Мы были всего лишь детьми.

—Я понимаю это. Полиция тогда разговаривала со всеми вами?

—Думаю, да. Они поговорили со мной, это точно. Я был на одном свидании с Сарой, но это было давно. Но они все равно устроили мне допрос третьей степени. Эти дела как-то связаны? Сара и девушка, у которой была пуговица?

—Мы не знаем. Возможно, это просто мрачное совпадение. Мне было любопытно. Для Джейка это по-прежнему важно.

—И так будет всегда, я уверен. Сара была великолепна. Она была умна и красива, и у нее было много достоинств. Я никогда не понимал, зачем кому-то понадобилось лишать ее всего этого.

Бэллард кивнула.

—Что ж, вам уже почти пора на встречу,—сказала она. —Думаю, я дам вам время подготовиться. Я ценю ваше время, мистер Крамер. Не могли бы вы кое-что для меня сделать?

—Конечно,—ответил Крамер. —Что вам нужно?

—Мне нужно, чтобы этот разговор остался только между нами. Это проблема?

—Вовсе нет, детектив.

Бэллард дала Крамеру номер своего мобильного и попросила позвонить, если он вспомнит что-нибудь еще, о чем ей следует знать. К тому времени, как она вернулась к своей машине, у нее почти перехватило дыхание. Рене завела двигатель и включила кондиционер. Она взяла себя в руки и потянулась к пассажирскому сиденью, чтобы взять список дел. Она изучала его некоторое время, пытаясь выровнять дыхание. Она сосредоточилась на одной записи в списке.

Хастингс — отправить фотографию Л.У.

Она поняла, что никогда этого не делала. И это вызвало большой вопрос.

Она посмотрела на часы на приборной панели, подсчитала и поняла, что Гарри Босх уже в воздухе, и пройдет еще несколько часов, прежде чем она сможет с ним поговорить. Она знала, что до этого ей нужно многое сделать.

Она завела машину и отъехала от тротуара.

Босх въехал на северную парковку торгового центра "Хоторн" и без труда заметил служебный автомобиль Бэллард. Это был единственный автомобиль в огромном море асфальта, окружавшем заброшенный торговый центр. Он подъехал прямо к ней и припарковался так, чтобы окна со стороны водителя были обращены друг к другу, и они могли разговаривать, не выходя из своих машин. На жаргоне полиции Лос-Анджелеса это называлось "встреча 69" из-за расположения машин.

Окно в машине Босха было уже опущено, потому что кондиционер старого "Чероки" практически не влиял на изменение климата в салоне. Когда Бэллард подъехала к машине, стекло в ее машине опустилось.

—Гарри, как прошел полет?

—Отлично. Я послушал хорошую музыку. Так что там с кодом 69?

—Я не хотела разговаривать в Ахмансоне. Сегодня там был Роулз, а он является связующим звеном между Хастингсом и Перлманом. На самом деле, он часто приходил на этой неделе, и я думаю, это потому, что Хастингс хочет знать, какие шаги мы предпринимаем.

—В самом деле? Разве Хастингс не может просто позвонить тебе в любое время, когда захочет?

—Да, он мог бы. Но он хочет скрыть, насколько внимательно следит за нами, потому что Хастингс—наш человек.

—Что ты имеешь в виду? Убийца?

—Я бы поставила на это свой значок, Гарри. Мы возьмем его ДНК, и она совпадет.

—Расскажи мне, как ты пришла к этому.

Бэллард рассказала о беседе, которую она провела этим утром с Сэнди Крамером, и о том, как один из ее последних вопросов продавцу смокингов показал, что Хастингс солгал ей, сказав, что убийство Лоры Уилсон произошло до того, как он начал работать на Джейка Перлмана.

—Он все это время был с Перлманом, —сказала она.—И это не маленькая ложь. Это ложь, направленная на то, чтобы сбить меня с толку. Это большая ложь.

—Ладно, я понимаю, —высказался Босх.—Это подозрительно, но это не повод надевать на него наручники. У тебя есть что-нибудь еще?

—Да. После разговора с Крамером я начала вспоминать свое взаимодействие с Хастингсом по этому делу. Он всегда был ведущим.

Именно он звонит и интересуется новостями, предположительно для Перлмана. Но теперь я думаю, что он пытался понять, насколько близко мы к нему подобрались.

—Наручников все еще нет.

—Посмотри на это.

Она протянула ему листок бумаги из блокнота. Босх взглянул на него и понял, что это список ее дел.

—Твой список, —сказал он.—Я уже видел его.

—Я знаю,—сказала Бэллард. —Но я никогда не отправляла Хастингсу фотографию Лоры Уилсон и не вычеркивала ее из списка.

—И что это значит?

—Хорошо, на этой неделе у меня было два телефонных разговора с Хастингсом о деле Уилсон. Я прокрутила в голове первый разговор. Я спросила его, знакомо ли ему имя Лора Уилсон, и попросила проверить, какие записи кампании могут говорить о том, что она работала волонтером, делала пожертвования или что-то еще. Я также попросила его навести справки у сотрудников, включая члена городского совета. Я на девяносто пять процентов уверена, что никогда не говорила, что Лора черная. Планировала отсканировать фотографию и отправить ему. Но я этого не сделала. Я забыла.

—Хорошо.

—Итак, в следующем разговоре он сообщает, что никаких записей нет, и никто, включая Джейка, не может вспомнить, чтобы Лора Уилсон была волонтером или кем-то еще. И затем, чтобы подчеркнуть это, он сказал, что Джейк сказал, что он бы запомнил, если бы у него в штате или волонтером была афроамериканка.

—Но ты уверена, что не сказала ему, что Лора черная?

—Абсолютно. А потом, когда Джейк вчера заходил в подразделение, он сказал то же самое: что он бы запомнил афроамериканца, участвовавшего в кампании.

Босх кивнул. Перед отъездом в аэропорт Бэллард сказала ему, что ее предупредили о том, что Перлман направляется с неожиданным визитом в отдел.

—Мог ли Хастингс самостоятельно вычислить, что она чернокожая?— спросил он.

—Ну, все возможно,—ответила Бэллард. —Но я ему ничего не говорила. Я уверена в этом.

—Кроме этого, как прошел неожиданный визит?

—Он и его окружение пробыли там не более тридцати минут. Я показала им офис, они сняли кое-что на видео, и у меня было около пяти минут, чтобы поговорить с Перлманом о Лоре. И вот еще что: Хастингс постоянно перебивал и говорил, что у Джейка плотный график и ему нужно идти. Еще один признак того, что он пытается помешать расследованию. Он явно не хотел, чтобы я задавала вопросы Перлману.

По ее настойчивому тону Босх понял, что Бэллард была на взводе. Он тоже начинал чувствовать напряжение.

—Что скажешь, Гарри?—спросила Бэллард.—Какие будут ходы?

—Все просто. Мы получим его ДНК,—ответил Босх.—Ты ведь об этом думаешь, верно? Если ДНК совпадет, игра окончена. Наручники.

Бэллард кивнула.

—Мы сделаем это втихую,—сказала она. —Тайный сбор. Мы не можем позволить никому узнать об этом. Роулз —это утечка информации прямо Хастингсу, а чем больше людей знают, тем больше вещей может пойти не так. Вот почему я хотела встретиться с тобой вне офиса.

—Понял,—ответил Босх.

Они оба долго молчали, пока Босх не заговорил снова.

—Я сделаю это,—сказал он.

—Что ты сделаешь?—спросила Бэллард.

—Прослежу за Хастингсом и возьму его ДНК.

—В одиночку?

—Ты не можешь этого сделать. Ты должна руководить отделом, и Хастингс знает тебя. Он не знает меня. Меня не было рядом во время неожиданного визита. Я понаблюдаю за ним и получу ДНК. Если все совпадет, мы проведем с ним игру. Мы пригласим его, чтобы сообщить последние новости по делу, и он официально заявит, что не был знаком с Уилсон и никогда не был в ее квартире.

—Хорошо. Звучит правдоподобно. Как мне объяснить, что тебя нет в отделе, где ты работаешь над этим делом? Когда ты перестанешь появляться, другие спросят меня.

—Тогда мы запустим игру и с ними тоже. У меня есть значок кампании. Я приношу его, и ты выходишь из себя, потому что я отправился в Чикаго без разрешения. Ты уже показала, что готова отправить домой любого, кто облажается.

Бэллард сделала паузу, прокручивая в голове возможный сценарий.

—Знаешь, это может сработать,—сказала она.

—Минутку, Массер знает, что это ты меня послала,—заметил Босх.

—Его здесь нет. Ему нужно было кое о чем позаботиться, и он ушел.

—Тогда давай сделаем это. Я хочу висеть на хвосте у Хастингса, когда он закончит работу и начнутся его выходные.

—Есть еще кое-что.

—Что?

—Когда все это стало перекликаться с Хастингсом, я поискала его. У Перлмана есть веб-сайт для его избирателей, и на нем есть раздел, посвященный его сотрудникам. Фотографии, мини-биографии и круг их обязанностей, все это. В биографии Хастингса сказано, что он ветеринар-инвалид, и я подумала о крови в моче и раке. Крамер сказал мне, что, когда Хастингс присоединился к той первой кампании, он только что уволился из армии.

Босх задумался над этим. Это может привести к еще одному способу привлечь Хастингса к делу.

—Я знаю одного парня из военного архива в Сент-Луисе, —сказал он.—Он может достать его послужные списки, и мы сможем посмотреть, что там есть.

—Так ты и этим займешься?—спросила Бэллард.

—Я думаю, что все, что связано с Хастингсом, следует делать подальше от отдела.

—Согласна.

—Что еще?

—Насколько я знаю, это все.

—Так почему бы тебе не вернуться в Ахмансон, а я потом загляну к тебе. Я посижу здесь и сначала позвоню в Сент-Луис. У нас есть какие-нибудь сведения по Хастингсу?

—Я сообщу тебе об этом. Сегодня я связалась с Департаментом автотранспорта, потому что хотела узнать его домашний адрес.

—Парень в смокинге сказал, в каком роде войск служил Хастингс?

—Он сказал "в армии", но это могло быть просто общим названием.

—Я скажу своему контакту, чтобы он начал с этого.

Бэллард смотрела в свой телефон, набирая дату рождения Хастингса. После того, как она отправила данные Босху, она посмотрела через ветровое стекло. Перед ней был заброшенный торговый центр.

—Что это за место?—спросила она.

—Он был заброшен более двадцати лет назад,— ответил Босх.—После того, как аэрокосмические компании переехали из этого района в Лос-Анджелес, для него настали трудные времена. Его закрыли, и он просто стоит пустой. Сейчас его используют для съемок фильмов.

—Странно, такой большой пустой торговый центр.

—Да.

—Увидимся в Ахмансоне.

—Я буду там.

Она включила передачу и поехала прочь, срезая путь через пустую парковку к выезду.

Босх достал телефон и поискал в списке контактов номер Гэри Макинтайра, следователя Морской полиции из Национального центра кадрового учета в Миссури. За прошедшие годы он связывался с Макинтайром по нескольким делам. Босх знал, что Макинтайр согласился бы помочь, если бы был еще на месте.

На звонок ответил женский голос.

—Я звоню Гэри Макинтайру, —сказал он.

—Гэри здесь больше нет, —ответила женщина.—Это следователь Хеник. Чем я могу вам помочь?

—Это Гарри Босх, полицейское управление Лос-Анджелеса. Обычно я имел дело с Гэри. Мне нужно получить пакет услуг для подозреваемого, который находится у нас в деле о двойном убийстве.

—Гэри уже давно нет. Напомните, как вас зовут?

—Гарри Босх.

—Дай-ка я посмотрю, есть ли ваше имя в контактах, которые он мне оставил.

—Оно должно быть там.

Босх услышал, как кто-то печатает на клавиатуре, затем несколько мгновений стояла тишина, прежде чем Хеник сообщила о своих находках.

—У него вы записаны как сотрудник полиции Сан-Фернандо.

—Я проработал там пару лет, а затем вернулся в полицию Лос-Анджелеса. Сейчас я работаю с нераскрытыми делами.

—Чем я могу вам помочь?

—Я хочу получить пакет на парня по имени Нельсон Хастингс, ДОБ три-шестнадцать-семьдесят шесть[20].

—Хорошо, я все записала.

Теперь настало самое сложное. Босху нужна была информация как можно скорее, и ему надо заручиться поддержкой Хеник.

—Вы сказали, вас зовут Хеник?—спросил он.—Я хочу обновить свои контакты.

—Да, сэр,—ответила она.

—Не могли бы вы произнести это по буквам? Я хочу убедиться, что все правильно понял.

—Хотел-Эхо-Ноябрь-Индия-Карли[21].

—Спасибо. Как насчет имени?

—Сара, с буквой "эйч"[22].

—Итак, Сара, о каких временных рамках мы говорим? У меня всего часы на это дело.

—Ну, вы есть в списке. Обычно мы берем их в том порядке, в котором они поступают. Какие часы?

—Если мы правы насчет этого парня, то он серийный убийца. Нам нужно задержать его, пока он не убил кого-нибудь еще. И мне нужна военная история, чтобы понять, мог ли он быть в определенных местах в определенные годы. Получив это, мы можем начать затягивать сеть и убрать его с улицы, пока он не навредил кому-то еще. Никто не хочет, чтобы это было на его совести. Понимаете, о чем я?

Последовала пауза, прежде чем Хеник ответила.

—Я поняла,—наконец сказала она. —Дайте мне двадцать четыре часа, и я вам перезвоню. У Гэри есть ваш номер телефона и адрес электронной почты. Они все еще действуют?

—Все еще действуют, —сказал Босх.—Итак... завтра суббота. Эти двадцать четыре часа переносятся на понедельник или, как вы думаете, я получу известие завтра?

—Завтра я на дежурстве. Я должна дать вам весточку.

—Большое спасибо, Сара, через "эйч".

Босх отключился и завел машину. Затем он пересек парковку и направился обратно в центр Ахмансона.

Вернувшись на свое рабочее место, Бэллард делала заметки о своем разговоре с Крамером, когда сзади к ней подошел Босх и положил пакет с уликами, в который был вложен значок кампании.

—Что это?—спросила она.

—Улики,—ответил Босх.— Тебе нужно как можно скорее отправить это в лабораторию печати.

—Я вижу, что это такое. Как ты это получил?

—Я не хотел ждать, пока закрутятся колеса бюрократии. Я слетал в Чикаго и получил их.

Теперь Бэллард повысила голос.

—Ты летал в Чикаго?

—Я только что сказал, что летал.

Бэллард бросила ручку, которую держала в руках, на стол. Это движение, а также ее повышенный голос, несомненно, привлекли внимание присутствующих.

—Гарри, следуй за мной.

Она встала и направилась в комнату для допросов, чтобы поговорить наедине. Босх последовал за ней, опустив голову, как приговоренный к смерти. Они вошли, и Бэллард громко захлопнула дверь. Она тут же поднесла руку ко рту, чтобы подавить смех.

—Это было так здорово, —прошептала она.—Они все смотрели.

—Что ж, тебе нужно передать этот значок экспертам, —сказал Босх.

—Я передам. Ты позвонил своему парню в Сент-Луис?

—Да, но его там больше нет. Теперь это она. Я поговорил с ней, и она пообещала перезвонить в течение суток. Посмотрим. Тот мой парень бросил бы все, и он достаточно доверял мне, чтобы не редактировать материал.Посмотрим, что будет с этой новой.

—Хорошо, дай мне знать, что ты услышишь. Ты готов вернуться туда?

—Да. Но тебе не кажется, что стоит еще раз повысить голос?

Бэллард улыбнулась и снова подняла руку, прежде чем это перешло в смех. Затем она опустила руку и произнесла достаточно громко, чтобы ее было слышно за дверью.

—Иди домой. Сейчас же!

Босх кивнул и прошептал.

—Это должно сработать.

Он открыл дверь и вышел, все с тем же опущенным лицом. Бэллард наблюдала из дверного проема, как он обошел свое рабочее место и направился прямо к выходу. Она покачала головой, как будто была до предела расстроена проступком Босха.

После ухода Босха она вернулась к своему рабочему месту, но осталась стоять, убирая ноутбук и пакет с уликами в рюкзак. Она чувствовала, что Коллин Хаттерас наблюдает за ней.

—Коллин, если меня кто-нибудь будет искать, я еду в центр города, в лабораторию,—сказала она.

—Хорошо,—ответила Хаттерас.—Ты вернешься?

—Скорее всего, нет.

—Я хотела сообщить тебе последние данные по СГГ.

—Ты установила связь?”

—Нет, пока нет.

—Тогда давай посмотрим в понедельник утром, как у тебя дела. Мне нужно в лабораторию.

Хаттерас нахмурилась. Она ждала подходящего момента.

—Может быть, к тому времени что-нибудь прояснится, Коллин,— сказала Бэллард.—Поговорим об этом в понедельник.

—Хорошо,—сказала Хаттерас и спросила:—Ты только что уволила Босха?

Она выпалила последнюю фразу, и Бэллард была рада узнать, что спектакль в комнате для допросов сработал.

—Я пока не уверена, —ответила она.

—Я думаю, что в душе он хороший человек, — сказала Хаттерас. — Я чувствую это.

—Что ж, он должен стать лучшим игроком в команде, иначе он вылетит.

—Я уверена, что так и будет. Мне кажется, он это знает.

—Тогда хорошо.

Бэллард перекинула лямку рюкзака через плечо и посмотрела на остальных в группе. Все они сидели, опустив головы, и вели себя так, словно были погружены в работу и не слышали перепалки с Босхом.

—Всем привет,—сказала она.—Я просто хочу сказать, что ценю все дни и часы, потраченные вами на этой неделе. Это было выше всяких похвал, и вы должны знать, что это не останется незамеченным. Хорошего вечера.

С этими словами она повернулась и направилась к выходу.

Босх поставил свою машину у обочины на Лос-Анджелес Стрит, в полуквартале от выездных ворот на парковку мэрии. Бэллард провела поиск в базе данных Автодепартамента транспортного средства, зарегистрированного на Нельсона Хастингса и передала ему описание и номерной знак его личного автомобиля. К сожалению Босха, он должен был ждать черную "Tesla Model 3" 2020 года выпуска, а он прекрасно знал, что цвет, марка и модель, которую он искал, очень популярны на улицах Лос-Анджелеса. Ему нужно было подтвердить, что он нашел нужную машину по номеру, и он уже проследил за двумя машинами, выезжающими из гаража, только чтобы проверить их номер и вычеркнуть.

Сейчас было 18:40. Он ждал и наблюдал уже два часа и беспокоился, что пропустил выезд Хастингса. Он достал телефон, поискал информацию в Интернете и позвонил. Ответила женщина.

—Офис члена совета Джейка Перлмана, чем я могу вам помочь?— спросила она.

—Да, Нельсон еще там?—спросил Босх.

Босх произнес это непринужденным голосом, который, как он надеялся, свидетельствовал о знакомстве со спрашиваемым.

—Он здесь, но у него встреча с членом совета, —ответила женщина.— Могу я назвать ваше имя и спросить, по какому поводу?

—Э-э, это просто по вопросу уличного освещения,—сказал Босх.—Он знает об этом. Я перезвоню в понедельник.

Он отключился. По крайней мере, он знал, что не пропустил выезд Хастингса. Он стал ждать дальше, следя в боковое зеркало за дорожным полицейским, который уже один раз сказал ему, что он находится в зоне, запрещающей парковку, и должен проехать дальше.

Через двадцать минут после начала бдения Босху позвонили, и он узнал телефонный код 208 города Кёр-д'Ален, штат Айдахо. Он принял вызов.

—Босх.

—Это Дюбоз. Ты оставил мне сообщение.

—Да. А мой партнер оставила тебе два до этого. Заставил нас задуматься, почему выход на пенсию так занимает тебя, что ты не можешь найти время, чтобы ответить на звонок из своего старого отдела.

—Нахуй мой старый отдел, Босх. Ему никогда не было до меня дела и теперь я сам отвечаю на звонки. Что тебе нужно?

—Я хочу раскрыть дело Лоры Уилсон.

—Мы усердно работали над ним. Но иногда перемены происходят не в нашу пользу. Мы так и не раскрыли его, и точка.

—Не для ее семьи. Эта история для них никогда не закончится.

—Да, это очень плохо. Но все, что мы сделали, все, что мы знали об убийстве, есть в книге. Мне нечего добавить. До свидания.

—Не вешай трубку.

—Я ничем не могу тебе помочь, Босх.

—Ты этого не знаешь. Пока не выслушаешь меня. Есть еще одно убийство.

Дюбоз ничего не сказал, и Босх стал ждать.

—Когда?—наконец произнес Дюбоз.

—Вообще-то это было одиннадцать лет назад, —сказал Босх.—Мы только что связали его по ДНК.

—Где?

—Голливуд. В предгорьях, как и Уилсон.

—Черная девочка?

—Белая. Это имеет значение?

—Нет, я просто пытался узнать подробности.

—Ты считаешь, что расовая принадлежность как-то связана с убийством Уилсон?

—Нет, насколько мы знали.

—Это сыграло какую-то роль в расследовании?

—Что ты хочешь сказать, Босх?

—Ничего. Я просто задаю вопросы. Расскажи мне что-нибудь о расследовании, чего нет в книге об убийствах.

—Ничего больше нет.

—Так не бывает. Отчеты не написаны, тупики не объяснены. Почему ты не стал разбираться с кровью в моче?

—С чем?

—Ты меня слышал. Ты получил ДНК из крови в моче. Это означало, что была болезнь, но в книге ничего не сказано о твоих последующих действиях.

—Ты что, блядь, издеваешься? Что мы должны были делать? Это могло означать что угодно. От сильного удара в живот в моче появится кровь. Что, мы должны были пойти в каждую больницу и диализную клинику в городе и сказать:"Дайте нам список ваших пациентов"? Пошел ты, Босх. Мы провели всю необходимую проверку по делу и…

—Нельсон Хастингс. Это имя когда-нибудь всплывало?

—Нельсон… кто?

—Хастингс. Этого имени нет в книге. В то время ему было около тридцати, он только что демобилизовался. Тебе это имя о чем-нибудь говорит?

—Нет, никогда о нем не слышал.

—Думаешь, ты бы вспомнил, если бы оно появлялось?

—Если бы оно появлялось, то его имя было бы в книге. Мы ничего не забыли. Мы закончили?

—Да, конечно, Дюбоз. Мы закончили.

—Хорошо.

Дюбоз отключился.

Во время разговора Босх не сводил глаз с выезда из гаража. Он так пока и не увидел, как из него выехала черная "Тесла". Теперь он начал перебирать в памяти разговор с Дюбозом. Тот факт, что отставной детектив заговорил о проверке больниц и диализных клиник, подсказал Босху, что Дюбоз и его напарник, вероятно, рассматривали такой вариант расследования и отказались от него. Вероятно, его недовольство Босхом объяснялось тем, что он не придал этому значения. Босх знал, что детективы несут в себе чувство вины и сожаления до самой могилы.

Он уже собирался позвонить Бэллард и рассказать ей о звонке от Дюбоза, когда увидел, как из гаража мэрии быстро выезжает процессия машин. Третьей была черная "Тесла". Босх положил телефон, отогнал машину от обочины и последовал за ней. На Первой улице загорелся красный свет, и он догнал машину, сверив номер. Это была машина Хастингса, но стекла были слишком темными, чтобы он мог убедиться, что это тот самый человек, чья фотография была размещена на странице сотрудников на сайте городского совета.

"Тесла" повернула направо на Первую и направилась на север, прочь из центра города, причем водитель предпочел наземные улицы, а не забитую в часы пик Голливудскую автостраду. Преследовать одной машиной всегда было непросто, особенно если этой машиной был тридцатилетний "Чероки" с характерным квадратным кузовом. Босх держался как можно дальше, но знал, что, пропустив один светофор, он может легко потерять Хастингса. Босх узнал у Бэллард его домашний адрес, но он надеялся, что по пути придется сделать остановку, чтобы обнаружить ДНК на кофейном стаканчике, обертке от еды или корке пиццы. Клетки кожи содержали необходимую ДНК. Все, что нужно было сделать Хастингсу,—это взять предмет в руки и оставить его.

В конце концов "Тесла" добралась до бульвара Сансет, а затем направилась на запад, навстречу заходящему солнцу. Из данных, присланных Бэллард, Босх знал, что Хастингс живет на Висте, недалеко от нижнего входа в парк Руньон-Каньон. Он был разочарован тем, что, судя по всему, "Тесла" направилась именно домой. Это означало, что этим вечером, скорее всего, не удастся взять образец ДНК.

Но затем "Тесла" проехала мимо Висты, не свернув на нее. Через несколько кварталов она остановилась на обочине перед магазином "Almor Wine & Spirits". Босх отъехал на полквартала назад и наблюдал, как мужчина выскочил из машины и быстро вошел в магазин. Босх заехал на парковку с той стороны, где водитель "Теслы" не увидел бы его машину, когда станет уезжать. Босх надел кепку "Доджерс", вышел из машины и вошел в магазин. Кепка обеспечит ему некоторую маскировку, но он рассчитывал на то, что Хастингс не видел его раньше и не искал фотографию, когда узнал от Бэллард о пополнении в отделе нераскрытых преступлений. Даже если бы он и посмотрел на фотографию, это была бы старая фотография из досье Босха в полиции Лос-Анджелеса.

Оказавшись в магазине, Босх убедился, что водитель —Хастингс, и испытал хотя бы минутное облегчение от того, что не сорвал наблюдение.

Хастингс стоял перед стеллажами с красным вином. Босх прошел в магазин и встал у напольной витрины с белыми винами. Поверх витрины он увидел, как Хастингс достал бутылку красного и держит ее на ладони, читая тыльную этикетку. Вскоре он поставил бутылку обратно на полку и взял другую. Он прочитал этикетку и на ней, и, похоже, ему понравилось то, что он увидел. Он повернулся и подошел к прилавку, чтобы купить вино.

Босх отметил, где находится первая бутылка, которую брал в руки Хастингс. Он знал, что может вернуться за ней. Но в данный момент он хотел быть в машине и продолжать следить за Хастингсом. Он повернулся и вышел из магазина, чтобы вернуться к своей машине.

Босх знал, что, скорее всего, Хастингс просто направляется в свой дом неподалеку, чтобы начать выходные с бутылки вина. Но в противном случае он не мог рисковать потерять его. Важно было знать, где находится Хастингс, если вдруг будет решено найти его или даже арестовать во время уик-энда. Босх должен был довести слежку до конца.

Через несколько минут Хастингс вышел из магазина, держа бутылку за горлышко. Не оглядываясь в сторону Босха, он запрыгнул в свою машину. Босх за передним углом магазина мог видеть только заднюю часть "Теслы". Когда машина исчезла и Хастингс снова влился в дорожное движение, Босх выехал со стоянки и последовал за ним.

Хастингс не поехал домой. Он продолжил движение на запад по Сансет, пересекая Фэрфакс и Крисчент-Хайтс, а затем поехал по Стрипу, пока не добрался до Сансет-Плаза и не свернул на север, в холмы. Вскоре он свернул на Сент-Айвс и тут же припарковался у обочины перед одним из домов.

Босх проехал по Сент-Айвс мимо него и нескольких домов на холме, затем сделал разворот и поехал обратно к перекрестку. Он занял позицию, с которой ему открывался узкий и частично скрытый вид на "Теслу" и вход в дом, перед которым она была припаркована. Он ждал и наблюдал, но Хастингс не выходил из машины. Босх начал подумывать, не уловка ли это Хастингса, чтобы определить, следят ли за ним.

Но тут дверь гаража дома начала открываться, и Босх увидел, что по Сансет-Плаза едет машина с мигающим указателем поворота. Он быстро опустил козырек окна и потер лоб рукой перед лицом, когда машина свернула перед ним на Сент-Айвс. Проехав мимо, он запомнил номер машины и увидел, как она заезжает в гараж. Хастингс вышел из машины и направился к гаражу, держа в руке бутылку вина. Хастингс вошел, и через несколько мгновений гараж закрылся.

Босх быстро достал из центральной консоли блокнот и ручку и записал номер машины. Затем он позвонил Бэллард.

—Гарри.

—Где ты?

—Дома. Как дела?

—Можешь пробить для меня номер? Хастингс не пошел домой. Он купил бутылку вина и принес ее в дом над Сансет Плаза. Я видел, как машина заехала в гараж, и запомнил номер.

—Дай его мне, и я тебе перезвоню.

Босх отключился, прочитав номер с блокнота. Он проверил дом и не увидел никакой активности за задернутыми шторами. Интуиция подсказывала ему, что Хастингс приехал на романтический ужин с кем-то и, скорее всего, останется на ночь. Босх понимал, что есть вероятность того, что Бэллард захочет продолжить наблюдение утром и, возможно, в выходные.

По памяти он знал, что на Сансет рядом с "Книжным супом" есть пункт проката автомобилей "Мидуэй".Он поискал его в телефоне и позвонил, чтобы забронировать машину. Он понимал, что продолжать преследовать Хастингса на охотничье-зеленом "Чероки" 1992 года,значит испытывать судьбу. Ему нужно было что-то менять.

Бэллард позвонила, пока он разговаривал в "Мидуэйе", и он проигнорировал ее. Он перезвонил ей после того, как договорился об аренде.

—Это тот дом на Сент-Айвс? —спросила она.

—Да,—ответил Босх.—И что ты нашла?

—Номер зарегистрирован на Риту Форд, живущую на Сент-Айвс. Она политический советник Перлмана. Невысокая, белая, длинные темные волосы—это она?

—Я ее не видел, потому что она сразу заехала в гараж. Только запомнил номер.

—Что ж, похоже, у нас налаживаются небольшие отношения между офисами. Интересно, знает ли Перлман. Это может взорвать его, если дело пойдет наперекосяк или станет достоянием общественности.

Босх не стал высказывать свое мнение. Его не волновало то, что для него было равносильно сплетням.

—Интуиция подсказывает мне, что Хастингс останется на ночь, — сказал он.—Он может пойти домой позже, но я думаю, что нет. Только если они выпьют бутылку вина.

—Хорошая мысль,—сказала Бэллард.

—Так ты хочешь, чтобы я остался или сел ему на хвост утром? Я только что арендовал машину. Завтра у меня будет другая, если ты беспокоилась о "Чероки".

—Это разумно. Решай сам. Уезжай, если хочешь.

—Я видел, как он держал бутылку вина в магазине. Я мог бы вернуться и забрать ее, а утром отнести, чтобы ты попросила их поискать отпечаток ладони.

—Да, конечно. Сходи за бутылкой, Гарри, и будем надеяться, что никто тебя не опередит.

Босх на мгновение заколебался, но потом сказал то, что обдумывал.

—И, знаешь, раз уж он здесь с ней…

Он остановился.

—Что?—спросила Бэллард.

—Я подумал о его доме, —сказал Босх.—Может, я мог бы посмотреть, есть ли там что-нибудь.

—Гарри, даже не думай об этом. Ты больше не частный детектив, и мы должны действовать по правилам. Существуют правила тайного сбора предметов для взятия отпечатков. Забранный предмет должен находится на всеобщем обозрении. Не заходи в его дом. Я серьезно.

—А что, если я загляну и просто проверю мусорные баки? Суды постановили, что предметы из мусора—это честная игра.

—Если он находится на общественной улице. Так что, Гарри, не подходи к его дому. Я хочу услышать от тебя, что ты этого не сделаешь.

—Я не буду проходить мимо его дома, хорошо? Это было просто предложение.

—Плохое.

—Ладно, так ты будешь дома? Я собираюсь сходить за бутылкой вина.

—Я буду здесь.

Через двадцать пять минут Босх подъехал к жилому комплексу Бэллард в Лос-Фелис. Бэллард ждала на улице, потому что он предупредил ее заранее. Рядом с ней на поводке сидела ее собака Пинто.

Босх протянул ей через окно бутылку портландского вина "Пино Нуар".Она была в коричневом бумажном пакете от "Almor Wine & Spirits".

—Скажи им, что на передней этикетке может быть отпечаток ладони,—сказал он.—Он держал бутылку ладонью, когда читал заднюю этикетку.

—Поняла.

Она открыла пакет, взяла бутылку за горлышко и изучила лицевую этикетку.

—Похоже, это хорошая штука,—сказала она.

—Наверное,—сказал Босх. —Но слишком дорого для него. Он выбрал что-то подешевле.

—Рита Форд не стоит хороших вещей. Интересно, знает ли она об этом?

—Возможно, она многого не знает о Хастингсе.

—Спасибо за это, Гарри. Я посмотрю, кто работает завтра, и первым делом отнесу ее. Может, к тому времени у них уже будет что-то со значка кампании.

—Дай мне знать.

—И я добавлю это в твой отчет о расходах.

Она улыбнулась, и Босх кивнул.

—Да, добавь туда,—сказал он.

Бэллард отступила назад, и Босх отъехал.

Он был в районе, где жила его дочь. Решил проехать мимо ее дома, хотя предполагал, что она все еще работает в середине смены. В небольшом доме, который она делила со своим парнем, было темно. Босх простоял несколько минут, а затем поехал дальше, доставая телефон, чтобы позвонить ей.

Звонок перешел в запись голосового сообщения.

—Привет, Мэдс, просто хотел сообщить тебе, что я вернулся в Лос-Анджелес. Если тебе что-то понадобится или ты захочешь выпить кофе, пива или поужинать, я буду рядом. Будь осторожна. Я люблю тебя.

Он отключился, зная, что она, скорее всего, не перезвонит ему и не примет его предложение. Он продолжил ехать в ночь.

Бэллард села в машину, опустила стекло и взяла себя в руки.

—Дерьмо,—сказала она.

Она достала телефон и позвонила Босху. Он ответил сразу же, и Бэллард услышала шум транспорта на заднем плане.

—Гарри, это я. Где ты?

—В своем арендованном доме, еду за Хастингсом в мэрию.

—В мэрию?Ты уверен? Сегодня суббота.

—Я не буду уверен, пока он туда не доберется, но похоже, что он направляется в центр города. Он вышел из дома Риты Форд около восьми, поехал домой, а через некоторое время появился в обычной субботней одежде.

—Что это значит?

—Пиджак, рубашка, без галстука.

—Других остановок не было?

—Пока нет. Что-нибудь из лаборатории?

—Я только что вышла. И это нехорошо.

—На значке нет отпечатков?

—Нет, отпечаток есть. Но он принадлежит Лоре Уилсон.

—Хорошо. А что насчет бутылки вина? Ты…

—Смазанное пятно. Бесполезно.

—А как насчет ДНК?

—Я сдала бутылку и значок в серологию. Дарси не работает, но я позвонила ей. Она сказала, что придет и возьмет мазок. Но не надейся. Она сказала, что нам повезло с отпечатком ладони на подоконнике, потому что парень, вероятно, нервничал и вспотел. Сомневаюсь, что Хастингс сильно вспотел, выбирая бутылку вина.

Босх ничего не ответил.

—Ты там, Гарри?

—Да, я просто думаю. Не стоит рыться в его мусоре, пока он не окажется на улице. Так что, может быть, нам стоит привести его сюда.

—Что, арестовать его? У нас ничего нет.

—Нет, привезем его обратно в Ахмансон. Не знаю, придумаем что-нибудь, скажем ему, что он должен прийти для уточнения.

—И ты уверен, что он приедет в Вестчестер в свой выходной?

—Ты скажешь ему, что это должно быть лично, потому что мы выяснили кое-что важное о советнике. Мы знаем, что его приоритетом номер один является защита Перлмана. Он придет. А потом мы усаживаем его в кресло с подлокотниками, чтобы взять отпечатки его ладоней, когда он встанет. Мы даем ему чашку кофе, кладем на стол несколько закусок и пачку жвачки. Мы даем ему какой-нибудь документ, который он должен прочитать, но не оставить себе. Мы разыграем спектакль, он уйдет, а у нас, надеюсь, останется отпечаток ладони и его ДНК.

Бэллард несколько мгновений обдумывала эту идею.

—Что скажешь? —спросил Босх.

—Это может сработать, но, если он тот самый парень, он поймет, что мы рассказываем ему ерунду,—ответила Бэллард.—Нам нужно придумать что-то достаточно важное, чтобы выманить его, но при этом он должен поверить в то, что мы ему скажем.

—Ты сказала, что Хастингс и парень в смокинге не разговаривают, так?

—Крамер. И да, уже много лет. Хастингс вытолкнул его из вселенной Перлмана, и Крамер до сих пор обижен.

—Ладно, на этом мы и построим историю. Это что-то, что Крамер рассказал тебе. Обвинение или просто какая-то история, которая нанесет Перлману политический ущерб, если выйдет наружу. Мы вроде как подделаем показания Крамера под присягой.

Бэллард кивала, пока Босх говорил, хотя они разговаривали по телефону.

—И вряд ли Хастингс проверит это у Крамера, потому что они не разговаривают,—сказала Бэллард.—Мы можем сказать, что Крамер вел записи той первой кампании и там есть что-то, связывающее Перлмана с Лорой Уилсон. Это может быть записка, телефонное сообщение или что-то еще. Мы все обдумаем до встречи.

Она завела машину и направилась обратно к автостраде 10.

—Так ты все устроишь? —спросил Босх.

—Я постараюсь привезти его в "Ахмансон" сегодня,—сказала Бэллард.—Хорошо, что это суббота. Никого нет. Я скажу ему, что нам нужно сохранить конфиденциальность.

—Но что, если он захочет, чтобы ты пришла к нему? Какой запасной вариант?

—Я просто скажу "нет". Перлман тоже может прийти в субботу. Значит, это должен быть "Ахмансон". Если он откажется от "Ахмансона", я предложу кафе и опоздаю, чтобы он успел выпить свой кофе и выбросил стакан, когда мы закончим разговор.

—Хорошо. Он только что заехал в гараж мэрии. Хочешь, чтобы я остался на случай, если он выедет обратно?

—Нет, давай встретимся в "Ахмансоне" и разберемся с этой историей. Мы можем договориться о встрече.

—Не думаю, что он видел меня на хвосте. Но на всякий случай я не думаю, что мне стоит участвовать во встрече с Хастингсом. Я буду держаться в стороне.

—Да, играй осторожно.

—Хорошо, увидимся там.

Бэллард отключилась. Ей потребовалось сорок минут, чтобы проехать через центр города, а затем выйти к Вестчестеру. Когда она наконец добралась до капсулы, то застала Коллин Хаттерас на своем посту.

—Коллин, сегодня суббота. Что ты здесь делаешь?

—Я просто хотела поработать над этим перед обновлением в понедельник.

—Каким обновлением?

—Помните, мы собирались встретиться первым делом, чтобы просмотреть материалы СГГ по Перлман —Уилсон?

—Ах, да.

—А что ты здесь делаешь?

—Просто… работаю. Мне нужно было зайти в лабораторию сегодня утром, и я собиралась написать несколько отчетов и проверить кое-что. Давай я пойду выпью кофе, а потом мы поговорим об СГГ. Я заберу тебя отсюда, и ты сможешь насладиться выходными.

—Ну, хорошо. Возможно, к понедельнику у меня будет больше информации, но и сейчас неплохо. Как прошло в лаборатории? Хорошие новости?

—Нет, хороших новостей нет. Поэтому я надеюсь, что СГГ справится.

—А что с Гарри? Он возвращается?

—Вообще-то да. Я поговорила с ним, и он прозрел. Теперь все в порядке.

—Хорошо. Мне нравится Гарри. Он хорошая душа.

—Да. Я вернусь. Приготовь то, что хочешь мне показать.

Бэллард оставила рюкзак на полу рядом со стулом и пошла в комнату отдыха. Кофе не было приготовлено, и это было хорошо. Это давало ей законную причину держаться подальше от Хаттерас и капсулы. Она начала варить кофе, а затем достала телефон, чтобы отправить Босху сообщение.

Подожди, Гарри. Коллин в офисе. Я постараюсь от нее избавиться. Я напишу тебе, когда все прояснится.

Наполнив стеклянный кофейник, Бэллард налила себе чашку и вернулась в капсулу. Коллин уже придвинула к своему рабочему месту второй стул, чтобы Бэллард могла сидеть рядом с ней и смотреть на экран.

—Дай мне еще минутку, —сказала Бэллард.—Мне нужно быстро написать сообщение.

Бэллард достала из рюкзака ноутбук и открыла его на столе. Затем она написала Хастингсу письмо-приманку, которое, как она надеялась, приведет к личной встрече.

Нельсон, кое-что случилось. Я знаю, что сегодня суббота, но я нашла записи первой кампании Джей Пи, и нам нужно кое-что обсудить. Есть шанс, что вы сможете приехать в Ахмансон или встретиться со мной где-нибудь подальше от мэрии? Дайте мне знать.

РБ

Она перечитала письмо и поняла, что упоминание о мэрии свидетельствует о том, что она знала, что он работает там в субботу. Она отредактировала его и отправила Хастингсу. Затем она взяла блокнот и ручку, чтобы отнести их Хаттерас на брифинг по СГГ. Но не успела она подняться со стула, как ей позвонил Хастингс.

—Детектив Бэллард, о чем мы тут говорим?—спросил он.

—Я не хочу обсуждать это по телефону,—ответил Бэллард.—Мы можем встретиться сегодня?

—Сегодня я на работе. Вам придется приехать в центр.

—Нет, я не хочу быть в мэрии. Там могут быть другие люди, а я не…

—Я понимаю. Я могу выйти из офиса в два. Вы знаете "Grand Central Market" на Бродвее?

—Конечно. Я могу встретиться с вами там.

—Там есть кофейня "G&B Coffee" прямо у входа со стороны Хилл Cтрит. Встретимся там в два пятнадцать.

—Хорошо.

—Вы уверены, что мы не можем обсудить это по телефону прямо сейчас?

—Я бы предпочла этого не делать. Вы поймете, почему.

—Тогда ладно. Увидимся в два пятнадцать в "G&B".

Он отключился. Бэллард посидела немного, чувствуя нарастающее давление от того, что у неё есть три часа, чтобы придумать историю, которая не вызовет у Хастингса подозрений в необходимости личной встречи.

—Ты готова? —спросила Хаттерас с другой стороны перегородки.

—Иду,—ответила Бэллард, вставая со своего места.

Она обошла соседнюю кабинку и села рядом с Хаттерас, которая подключила свой ноутбук к 28-дюймовому монитору LG. Это позволяло ей работать на большом цифровом полотне, просматривая семейные древа ДНК и переключаясь между цветными графиками хромосом человека и его предполагаемой географической родословной.

—Ты выглядишь напряженной,—сказала Хаттерас.

—Не пытайся читать меня, Коллин,—ответила Бэллард, нахмурившись.—Я не в настроении. Просто скажи, что у тебя есть.

Хаттерас кивнула с обиженным видом.

—Ладно,—сказала она.—Итак, мы уже обсуждали основы СГГ, верно? Центиморганы, общие совпадения, самые последние общие предки —все то, что мы используем для поиска потенциальных предков наших образцов ДНК?

—Да, я все это помню. Но я не генетик и не генеалог, так что, пожалуйста, не затягивай и скажи, удалось ли тебе найти потенциальных родственников для нашего подозреваемого.

—Ну, мы приближаемся. Это я могу сказать.

В течение следующих двадцати минут Хаттерас перечисляла результаты СГГ и то, что они могут означать. Профиль ДНК, полученный по отпечатку ладони, найденному на подоконнике в спальне Сары Перлман, был загружен в базу данных GEDmatch. Затем GEDmatch провела сравнение с сотнями тысяч необработанных файлов аутосомных ДНК других пользователей, которые были загружены на различные потребительские генеалогические платформы, такие как 23andMe, AncestryDNA и другие.

На данный момент было четыре совпадения с пользователями, которые хотя бы частично совпадали по ДНК с человеком, оставившим частичный отпечаток ладони на подоконнике.

—Это значит, что у нас уже есть четыре возможные версии относительно подозреваемого,—сказала Хаттерас.—Обычно следующим шагом было бы построение семейного древа одного или всех из них, чтобы выяснить, как они могут быть связаны с ним. Но тут нам повезло. Один из этих людей уже начал составлять семейное древо, и оно доступно нам. Похоже, оно включает и трех других людей, чьи совпадения были обнаружены. Когда вы начинаете составлять семейное древо, вы можете либо сохранить его в тайне, либо выложить его для просмотра другими пользователями, которые могут вас искать. На данный момент это публичное древо.

Хаттерас указала на большой экран. Генетическое семейное древо больше походило на корпоративную блок-схему, чем на настоящее дерево. Это древо было названо "Семейное древо Лафлин", а участок, который увеличила Хаттерас, имел форму песочных часов, состоящих из значков предков мужского и женского пола с именами, годами рождения и смерти, географическим положением и, в некоторых случаях, уменьшенными изображениями. Некоторые значки были пустыми, поскольку родственники на дальних ветвях древа еще не были определены. Это определенно была незавершенная работа, которая застопорилась из-за отсутствия новых связей.

—Не похоже, что здесь есть кто-то из Лос-Анджелеса, —сказала Бэллард.

—Я сказала, что нам повезло, но не настолько, — сказала Хаттерас. — Это дерево отражает явное расселение семьи по Среднему Западу. В нем указаны известные генетические родственники в Канзасе, Миссури, Огайо и других местах. Но погодите, еще не все потеряно. Судя по количеству общих сантиморганов, я предполагаю, что эти люди являются вторыми или третьими кузенами нашего неизвестного подозреваемого. А некоторые из этих неизвестных, которых вы видите вверху, вполне могут быть членами семьи, отправившимися на Западное побережье.

—Но разве ты не получила бы совпадение отсюда?

—Только если кто-то из здешних родственников предоставил свою ДНК и разрешил передать ее в GEDmatch. Мы можем работать только с тем, что было внесено в ДНК-платформы. Вот почему важны личные связи. Вы можете напрямую спросить, не слышали ли они в семейных преданиях о том, что кто-то из бабушек, дедушек или двоюродных дедушек переехал сюда некоторое время назад.

—Ты уже связалась с кем-нибудь из них?

—Я написала всем четверым через портал GEDmatch и получила ответы от троих. Это очень хорошо, потому что ты удивишься, узнав, как много людей не отвечают или отвечают один раз, а потом просто бросают тебя, потому что ты связана с правоохранительными органами. Это довольно иронично, потому что на большинстве этих платформ вы должны нажать на поле, которое разрешает запросы от правоохранительных органов. Но когда ты звонишь, некоторые из них тебя игнорируют. Так что три из четырех —совсем не плохо.

—А те трое, которые ответили,—что они сказали, когда ты спросила о Западном побережье?

—Именно это я и проверяла сегодня. Пока что я получила только один ответ на этот вопрос, и он был отрицательным.

—Что это значит?

—Что она не знает ни о каких родственниках в Лос-Анджелесе или Калифорнии. Но она сказала, что постарается их разыскать.

—Это не слишком большая помощь.

—Вообще-то, в каком-то смысле это так. Мы определенно можем получить информативное прочтение того, что у нас здесь есть. Эти четыре родственника по ДНК находятся в довольно тесном географическом кластере. Они не сильно разбросаны по стране на протяжении десятилетий, как это обычно бывает. Это говорит о том, что, скорее всего, мы ищем члена семьи, который переехал на Западное побережье по крайней мере поколение или два назад. Поскольку у нас есть два преступления, разделенные одиннадцатью годами, это позволяет мне сделать вывод, что это был не турист, а, скорее всего, местный житель, но с корнями на Среднем Западе.

—Хорошо. Как же человек, ответивший тебе, попытается узнать больше, если этого нет здесь?

—Если ты посмотришь на дерево, то это та, кто мне ответила. Шеннон Лафлин. Здесь видно, что у нее есть один живой дедушка и бабушка. Это её бабушка по материнской линии. Эдит МакГрат. Скорее всего, она обратится к ней и спросит, не переехал ли на запад кто-нибудь из ее родственников—брат, кузен, кто угодно.

Бэллард почувствовала, что телефон в ее кармане завибрировал.

—Подожди секунду,—сказала она.

Она достала телефон и проверила сообщение. Оно было от Босха.

Я здесь. Только что пришло сообщение из Сент-Луиса. Нам нужно поговорить.

Бэллард быстро набрала ответ.

Иди в комнату отдыха наверху. Встретимся там через пять.

Она убрала телефон и снова обратила внимание на Хаттерас.

—Итак, ты поговоришь с Шеннон Лафлин о ее бабушке?

—Обязательно.

Бэллард указала на экран.

—А пока все, что мы знаем наверняка, —это то, что у нашего подозреваемого будут среднезападные корни, —сказала она.

—Верно,—сказала Хаттерас. —И я собираюсь продолжать в том же духе.

—И как ты представляешься этим людям?

—Я говорю, что я генеалог, изучающий холодные дела для полицейского департамента. Как ты знаешь, в последнее время очень много антиполицейских настроений, поэтому я просто пытаюсь действовать медленно и осторожно и, надеюсь, завоевать их доверие. Думаю, будет лучше, если я не буду открыто говорить, что я из полиции Лос-Анджелеса.

—Думаю, это нормально. Но имей в виду, что на самом деле ты не из полиции Лос-Анджелеса. Ты —гражданский доброволец.

—Я понимаю.

—Хорошо, Коллин, отличный материал. Продолжай в том же духе и дай мне знать, когда установишь следующую связь.

Поскольку встреча с Хастингсом теперь должна была состояться в центре города, Бэллард не видела необходимости выводить Хаттерас из здания. Она могла бы работать здесь весь день, если бы захотела.

—Обязательно, —сказала Хаттерас.—И, Рене…?

—Что?—спросила Бэллард.

—Происходит ли что-то, о чем мы должны знать? Немного похоже на школу, когда вы с Гарри объединились и все время шепчетесь. И та ссора, которая якобы произошла между вами вчера. Это было похоже на шоу, которое вы устроили для всех нас.

—Нет, Коллин, никому больше не нужно ничего знать. Просто некоторые вещи в этом деле очень чувствительны… политически. К тому же мы с Гарри Босхом работали над делами в течение нескольких лет, так что у нас уже сложилась своя стенография и уровень доверия. Ты не против?

—Конечно, да. Мне просто было любопытно. Я не хотела…

—Хорошо, тогда просто делай то, что делаешь, и принеси мне результаты, Коллин. И спасибо, что ввела меня в курс дела. Я уже собираюсьуходить.

—Я думала, ты сказала, что тебе нужно написать несколько отчетов.

—Я передумала. Я сделаю это из дома. Тебе тоже стоит пойти домой. Сегодня выходные, Коллин.

Бэллард встала, вернулась на свое рабочее место, убрала ноутбук в рюкзак и направилась к выходу. Она не оглядывалась на Хаттерас, но все время чувствовала, что за ней наблюдают.

Босх сидел за столом и смотрел на свой телефон, когда Бэллард вошла в комнату отдыха на втором этаже. Он заговорил первым.

—Ты заманила Хастингса? Он придет?

—Нет, мы встречаемся в центре города в два пятнадцать. На Центральном рынке. Что ты получил из военных архивов?

—Я только что отправил тебе по электронной почте два файла. Открой тот, что называется "Сент-Луис".

Бэллард села за стол и открыла ноутбук. Пока она вводила пароль и заходила в свою электронную почту, Босх рассказывал ей о том, что прислала ему Хеник. Он старался сдерживать энергию, которая, как ему казалось, нарастала внутри.

—Новая сотрудница военного архива в Сент-Луисе позвонила своему предшественнику, с которым я раньше имел дело,—сказал он.—Он поручился за меня, сказал, что я хороший человек. Так что я получил все военное досье на Хастингса, без каких-либо вырезок.

Бэллард сидела через стол от него и смотрела на свой экран.

—Хорошо, что я ищу?—спросила она.

—Во-первых, у тебя есть его приписки, а затем на четвертой странице—отчет о полевых действиях,—сказал Босх.—Он потерял часть ноги в Афганистане. Это и дало ему статус ветерана-инвалида. С почестями уволен в 04-м.

—Значит, он был здесь во время убийства Уилсон.

—Верно.

—У него нет половины ноги…

—У него должен быть протез. Судя по тому, что я видел вчера и сегодня, он не хромает.

Бэллард прищурилась, глядя на экран.

—Тебе нужны очки, Рене,— сказал Босх.

—Нет, не нужны,—ответила она. —Что это было, мина?

—В отчете о боевых действиях ничего не сказано. Когда я служил во Вьетнаме, некоторые парни стреляли в себя, чтобы поскорее убраться оттуда.

—В ногу?

—В большинстве случаев.

—Должно быть, они действительно хотели выбраться. Это то, что, по-твоему, сделал Хастингс?

—Понятия не имею. Я просто говорил о Вьетнаме.

—Делал он это или нет, но какое отношение это имеет к Саре Перлман и Лоре Уилсон?

—Никакого. Теперь открой второй файл.

Пока Бэллард это делала, Босх рассказал ей, как он получил второе досье.

—Помнишь, я сказал, что получил военное досье без изменений? Номера социального страхования и военного билета Хастингса были в первом файле. Я использовал их, чтобы получить доступ к его военному досье, и вот что у нас там есть.

—Черт возьми, Гарри, мы не должны были этого делать. Надо было сначала получить ордер на обыск.

—Никто никогда не узнает, что мы его получили, и это никогда не всплывет в суде. Пролистай его, пока не дойдешь до 2008 года.

—Черт, не могу поверить, что мы это делаем.

Это был последний протест Бэллард перед тем, как последовать его указаниям. Босх встал и обошел стол, чтобы иметь возможность видеть экран.

—Так, 2008 год, —сказала Бэллард.—Говорит, что он поступил в госпиталь ветеранов войны в Вествуде для анализа мочи. Я не могу прочитать эти результаты.

—Они ничего не значат, —сказал Босх.—С 08 года он ежегодно проходит анализ мочи.

—Это из-за болезни почек?

—Дело в этом.

Босх наклонилась к ней через плечо и указал на слово в записях о лечении Хастингса в 2008 году.

—Нефрэктомия,—сказала она.—Что это такое?

—Мне пришлось поискать, —сказала Босх.—Это хирургическая операция по удалению почки.

Бэллард отвернулась от экрана и посмотрела на него.

—Гарри, —сказала она.—Это он.

Бэллард стояла на тротуаре на Первой улице возле угла здания Центрального рынка. Она стояла так, чтобы Хастингс не мог ее увидеть. Было 2:25, и она ждала разрешения от Босха. В его сообщении сообщалось, что он на месте и следит за Хастингсом, который заказал и получил кофе и в ожидании ее смотрел в свой телефон.

Главное было убедиться, что Хастингс не уйдет со стаканом кофе. Он нужен был для анализа ДНК.

Бэллард вышагивала по небольшому кругу у стены парковки Центрального рынка, прокручивая в голове произошедшее. Новость о том, что в 2008 году Хастингсу удалили почку, придала новый импульс тихому расследованию, которое она вела вместе с Босхом. За последние несколько часов ставки выросли в геометрической прогрессии, и теперь она была уверена, что очень скоро будет сидеть и пить кофе с серийным убийцей. Ей нужно было быть осторожной, чтобы не вызвать у Хастингса никаких подозрений, ничего такого, что заставило бы его бежать или как-то иначе вести себя после их разговора.

В 14:31 пришло сообщение от Босха.

Он уже выпил полстакана. Можешь идти.

Она убрала телефон и тут же свернула за угол на Хилл-стрит. Слева находился открытый вход в огромное скопление киосков с едой и напитками, мясных и продуктовых магазинов. Через дорогу находилась нижняя площадка "Полета ангелов"—фуникулера длиной в квартал, который перевозил пассажиров вверх и вниз по крутому холму Банкер-Хилл. Бэллард увидела сидевшего спиной к ней Хастингса за небольшим столиком из нержавеющей стали.

Она потрепала его по плечу.

—Извините, я опоздала, —сказала она.—Пробки в аэропорту. Хотите долить?

Ей пришлось задать этот вопрос, хотя она надеялась на отрицательный ответ.

—Мне вообще не стоит пить кофе в такое позднее время, — ответил Хастингс.—Я буду бодрствовать всю ночь.

—Хорошо, я сейчас вернусь,—сказала Бэллард.

Очереди за послеобеденным кофе не было. Бэллард быстро заказала у стойки стаканчик простого черного кофе. В ожидании она случайно оглянулась и увидела Босха за столиком у неоновой фрески на восточной стене рынка. Он был в слепой зоне для Хастингса, хотя не было никаких доказательств того, что Хастингс знал, кто такой Босх.

Взяв в руки кофе, Бэллард села за столик к Хастингсу. Она заметила, что его стаканчик почти пуст. Бариста написал "Нельсон" на боку бумажного стаканчика, что позволило бы легко опознать его, если бы он выбросил его в мусорное ведро. Но, как и ее собственный стаканчик, он был обтянут гофрированной бумагой. Хотя это и препятствовало сбору отпечатков пальцев со стаканчика, она предполагала, что им все же удастся собрать ДНК Хастингса через слюну и эпителиальные клетки.

—Спасибо, что так быстро согласились принять меня,—сказала она.

—Не за что,—ответил Хастингс.—Так что же такого важного вы могли рассказать мне только с глазу на глаз?

Бэллард кивнула и сделала глоток горячего кофе, чтобы выиграть время, пока она мысленно перебирала сценарий, разработанный ею с Босхом.

—Как я уже сказала, это деликатный вопрос, —сказала она.—Я прекрасно понимаю, что отдел нераскрытых преступлений существует только благодаря советнику Перлману и что любой намек на скандал может повредить как ему, так и отделу.

—Какой намек на скандал, детектив?—надавил Хастингс.

—Я разговаривала с Сэнди Крамером. И хотя было совершенно ясно, что между вами нет никакой любви, Крамер по-прежнему верен Джейку Перлману.

—Именно так, никакой любви. Зачем вам надо было говорить с этим мудаком?

—Это расследование убийства. Все идет своим чередом.

—Вы говорили с ним о девушке со значком в ящике?

—О женщине, да. Лоре Уилсон.

—Женщине. Хорошо, что сказал Крамер?

—Ну, когда я спросила его о Лоре и показала ему фотографию, он сказал, что помнит ее.

—И это всё?

—Нет. Он сказал, что думает, что она могла быть добровольцем, и что я должна спросить Джейка, потому что он тоже ее знает.

Хастингс тут же отодвинул свою стакан на край стола, как будто закончил с ней. И покачал головой.

—Не может быть,—сказал он.—Я бы увидел это. Не знаю, какой он сейчас, но тогда Крамер был пьяницей. Поэтому ему и пришлось уйти, когда Джейк всерьез занялся политикой.

—Как вы можете знать наверняка?—спросила Бэллард.—Вас же тогда там не было.

—Я был там и говорю вам, что никакой Лоры Уилсон там не было.

—Вы сказали мне, что выборы 2005 года состоялись до того, как вы стали сотрудничать с Перлманом.

—Нет, я сказал или, по крайней мере, имел в виду, что это было до того, как я стал начальником штаба. Я был там тогда. Я был водителем Джейка. Я только что вышел из ВА[23], мне нужно было начать жизнь заново, и он сказал, что ему нужен водитель. Поверьте, если бы Лора Уилсон участвовала в кампании, я бы знал, потому что, во-первых, это была небольшая кампания, а во-вторых, она была чернокожей.

Бэллард на мгновение задумалась. Она не помнила точных слов из телефонного разговора в начале недели, когда Хастингс употребил фразу "до моего времени". Но он только что исправил запись, и она совпала с тем, что сказал ей Крамер. Это заставило ее на время отойти от сценария.

—Когда я говорила с членом совета о Лоре, он сказал, что не знает ее, —сказала Бэллард.—Но он каким-то образом узнал, что она чернокожая, еще до того, как я показала ему ее фотографию.

—Это потому, что я ему сказал,—ответил Хастингс.

—Хорошо, а как вы узнали? Я так и не смогла отправить вам фотографию.

—Я знаю, что не отправили. Но я поступил так, как поступил бы любой хороший начальник штаба. Я не иду на встречу с боссом, не подготовившись. Вы не прислали мне фото, и я зашел в интернет и набрал в Гугле "Лора Уилсон убийство Лос-Анджелес".И что появилось? Ее фото, опубликованное в "Таймс". Бедняжка наконец-то прославилась как жертва убийства. Об этом была целая статья.

Бэллард видела газетную вырезку, включая фотографию, в книге об убийстве Лоры Уилсон. Хастингс снова выкрутился из одной из нестыковок, породивших ее подозрения. Она чувствовала, что беседа разваливается на части и Хастингс делает то, чего она не хотела. Он становился все подозрительнее. Она попыталась еще раз заставить его обороняться.

—Когда я спросила вас, был ли у Перлмана руководитель предвыборной кампании во время его первого участия в выборах, вы сказали, что сообщите мне имя и контакт, — сказала она. — Но вы сразу поняли, что это был Крамер, и не сказали мне. Почему?

—Я только что сказал вам, почему,—сказал Хастингс.— Крамер мудак, пьяница. И я беспокоился, что он будет мстительным из-за того, как мы вывели его из игры. Оказалось, что мои опасения были вполне обоснованными. Он наплел вам такую чушь, что вы совершенно сбились с курса.

—Я же говорила, что все идет своим чередом. Если Крамер лжет, я с ним разберусь.

—В чем, собственно, дело, Бэллард? Вы пытаетесь заигрывать с Джейком? Пытаетесь ему угрожать? Это только вы или департамент?

—Уверяю вас, это не игра. Это не угроза. Я провожу полное расследование. Ни один камень не останется неперевернутым. Как вы думаете, почему я хотела встретиться вдали от своей и вашей команды? Я думала, вы оцените…

—Тогда что нужно Сэнди Крамеру?

Прежде чем Бэллард успела ответить, к столу подошел мужчина. На нем был фартук и перчатки, а в руках он нес мусорное ведро. Рот и нос его были закрыты маской, как и у других работников рынка.

—Закончили, сэр?

Он указал на кофейную чашку Хастингса. Бэллард подняла глаза и увидела, что за маской скрывается Босх. Хастингс едва поднял на него глаза.

—Возьмите,—сказал он. —Я закончил.

Вторая фраза была адресована Бэллард. Босх взял кофейную чашку в руку в перчатке и отошел от стола. Хастингс пристально посмотрел на Бэллард.

—Знаете что?—сказал он. —Мне плевать, чего хочет Сэнди Крамер. Нахуй его и нахуй тебя, Бэллард, если думаешь, что сможешь сделать хоть шаг против Джейка или меня. Это воняет, и я ухожу отсюда.

Он встал и пошел прочь.

—Вы все неправильно поняли, —крикнула ему вслед Бэллард.

Он не остановился.

Босх взял ключ с заднего колеса "Дефендера" Бэллард, отпер машину и положил пакет с уликами на пол заднего сиденья. Он снова запер машину и положил ключ на место. Он возвращался на рынок, когда ему позвонила Бэллард.

—Он ушел,—сказала она.—Где ты?

—У твоей машины,—сказал Босх.—Я поставил стакан на пол на заднем сиденье.

—Я отклонилась от сценария, и он разозлился. Он направился обратно через рынок. Ты можете сесть ему на хвост?

—Подожди.

Босх сменил направление на 3-й улице. Вместо того чтобы подниматься к Хилл, он спустился к Бродвею и стал ждать на углу, чтобы посмотреть, не появится ли Хастингс с южной стороны фуд-корта длиной в квартал.

—Я его не вижу,—сказал он.

—Он должен выйти, —сказала Бэллард.—Он ушел меньше минуты назад.

Босх знал, что на рынке нет сквозных проходов. Это был лабиринт из переполненных магазинов и кондитерских, и Хастингсу придется обходить людей и переходить от одного прохода к другому, пока он будет пробираться через него. Прошло недостаточно времени, чтобы он успел добраться до Бродвея.

—Что случилось?—спросил он.

—Я расскажу тебе позже,—сказала Бэллард.—Давай просто посмотрим…

—Поймал.

Хастингс покинул рынок и переходил Бродвей. Босх заметил, что он разговаривает, а потом поднес руку к уху. Босх увидел наушник и понял, что тот звонил.

—Он только что звонил, —сказал Босх.

—Наверное, он пытается найти Крамера,— сказала Бэллард.—Все это просто взорвалось.

—Он выглядит довольно злым.

—Ты останешься с ним? Он может попытаться встретиться с Крамером.

—Он у меня. Куда бы он ни пошел.

—Ладно, давай я сяду в машину и поеду в лабораторию. Если повезет, я смогу поймать Дарси, пока она будет там. Ты останешься с Хастингсом, и я тебе перезвоню.

Она отключилась, не дожидаясь ответа Босха. Босх отстал почти на полквартала, следуя за Хастингсом по тротуару четыре квартала к его офису в зале заседаний совета. Хастингс прошел по 3-й улице до Спринг и повернул налево. Повернув за угол, Босх увидел, как он снова потянулся к наушнику. Ему звонили.

Босх прибавил шагу и перешел на рысь, пока не дошел до угла. Он свернул за угол и пошел бодрым шагом, чтобы успеть подслушать часть телефонного разговора Хастингса.

На перекрестке со Второй улицей Хастингсу пришлось остановиться и ждать зеленого света. Гражданский Центр был практически безлюден, потому что это был выходной и все городские офисы и суды были закрыты. Но Босху удалось использовать двух пешеходов, которые ждали зеленого света, в качестве маскировки, когда он догнал Хастингса.

Сначала Хастингс стоял молча, как будто слушал или ждал, что кто-то скажет. Затем он начал говорить, срываясь на крик. Поскольку он знал, что другие ждут, чтобы пересечь с ним дорогу, он понизил голос настолько, что Босх ничего не услышал. Но как только свет переключился, и он ступил на пешеходный переход, его голос вернулся к резкому командному тону.

И Босх смог расслышать почти каждое его слово.

—Слушай, ублюдок, перезвони ей и скажи, что ты солгал.

Последовала еще одна пауза, во время которой Хастингс сделал пренебрежительный жест рукой.

—Дерьмо—ты лжец. Ты перезвонишь ей и скажешь то, что я тебе сказал, или я тебя уничтожу. Ты понял, мудак?

Наступила тишина, а затем Хастингс ответил одним словом.

—Хорошо.

Хастингс приложил палец к уху, чтобы завершить разговор, и продолжил путь к мэрии. Босх снова сдержался и наконец прекратил преследование, увидев, как Хастингс поднимается по каменным ступеням исторического здания. Он позвонил Бэллард, чтобы сообщить ей о том, что видел и слышал.

—Он вернулся в мэрию,—сказал он. —По дороге, я думаю, он попросил кого-то найти Крамера и позвонить ему. Он никогда не называл этого имени, но был зол и сказал кому-то "перезвонить ей" и изменить историю.

—Это был Крамер,—сказала Бэллард.—Он звонил мне и сказал, что только что говорил с Хастингсом. Он был в бешенстве.

—Хастингс тоже. Ты успокоила Крамера?

—Да. Я объяснила, что мы просто пытались поднять настроение Хастингсу. Думаю, он не против. Ему не нравится этот парень, помнишь?

—Как далеко ты отошла от сценария?

—Я подъезжаю к лаборатории, и меня ждет Дарси Трой. Давай я отнесу ей это, а потом перезвоню тебе. Или, если хочешь, мы можем встретиться где-нибудь.

—Я могу поесть. Встретимся в "Тракс".

—Там открыто?

—Да. Хочешь чего-нибудь?

—Я возьму что-нибудь выпить, когда приду туда. Я уже поела.

Босху потребовалось десять минут, чтобы добраться до станции "Юнион" и ресторана в его огромном зале ожидания. После обеденного перерыва в ресторане было немноголюдно, но зал ожидания был забит путешественниками, которые вступали в постпандемический мир, независимо от того, миновала ли угроза пандемии на самом деле или нет.

Босх наполовину съел сэндвич с жареным сыром и картошкой фри, когда Бэллард скользнула в кабинку у окна напротив него. Она тем же плавным движением взяла с его тарелки картошку фри. Босх пододвинул свою тарелку к середине стола.

—Налетай,—сказал он. —Я не могу съесть все это.

Когда официантка подошла к столу, она взяла с тарелки еще одну порцию картофеля фри.

—Мне нужен только чай со льдом и немного кетчупа,—сказала она.

Босх дал ей немного успокоиться, прежде чем перейти к делу.

—Значит, стакан у Дарси?

—Да. Она торопится. Мне кажется, я истратила на нее все силы на ближайшие три месяца. Особенно, чтобы она пришла сегодня.

—Это будет стоить того, когда мы поймаем этого парня. Когда она узнает?

—Она надеется, что секвенирование будет готово к завтрашнему дню, а потом она введет его в CODIS и посмотрит, есть ли совпадения.

—Она не может напрямую сравнить то, что мы получили из чашки, с тем, что они получили из отпечатка ладони?

Бэллард покачала головой.

—Юридический протокол, разработанный окружной прокуратурой,— сказала она.—Его сложнее оспорить в суде, если не выходить за рамки обычной процедуры. Пропустить его и перейти к сравнению один к одному может выглядеть так, будто все уже решено. Такой адвокат, как твой брат, Микки[24], мог бы взорвать это в суде.

—Сводный брат. Значит, завтра мы узнаем.

—Если повезет.

Босх кивнул и откусил еще кусочек от своего сэндвича. Он заговорил с набитым ртом.

—Значит, ты отклонилась от сценария с Хастингсом.

—Да. Он вроде как достал меня, когда отбил все три моих удара по нему.

—Какие удары?

—Он исправился в том, что имел в виду, когда сказал, что убийство Уилсон произошло до его работы с Перлманом. Теперь он говорит, что имел в виду время, когда он был начальником штаба. Сегодня он признал, что тогда он был водителем Перлмана. Поэтому я отошла от сценария, когда спросила его, откуда он знает, что Уилсон была чернокожей, если я ему об этом не говорила.

—И?

—У него был ответ и на этот вопрос. Я не прислала ему фотографию, поэтому он погуглил и нашел статью в Times об убийстве, где была ее фотография. Он был прав. Тот же самый кадр есть в книге об убийстве.

—Послушай, все это не имеет значения сейчас, когда удалена почка. ДНК совпадет, и мы его поймаем.

—Я знаю, знаю, но он молодец. Он перевел разговор в другое русло, и когда я вернулась к сценарию и заговорила о Крамере и о том, что он не назвал мне имя руководителя кампании, хотя явно знал его, он пришел в ярость.

—Да, я слышал версию Хастингса. Что Крамер сказал тебе, что он сказал Хастингсу во время разговора?

—Он сказал, что отрицал, что Перлман знал Лору Уилсон, но Хастингс ему не поверил. Он просто накричал и пригрозил уничтожить его.

—Я думаю, тебе нужно позвонить ему.

—Кому?

—Хастингсу. Скажи ему, что Крамер только что позвонил тебе и изменил свою историю. Может, это его успокоит. Мы вроде как оставили задницу Крамера на произвол судьбы. Хастингс должен знать, что угрозы нет.

—Прямо сейчас?

—Да, позвони ему, посмотрим, ответит ли он. Мы должны обеспечить Крамеру прикрытие.

Бэллард достала телефон и позвонила Хастингсу. Он ответил, и она быстро объяснила, что теперь знает, что полученная ею информация о том, что Перлман знаком с Уилсоном, была неверной. Она извинилась за то, что не подтвердила и не опровергла информацию, прежде чем сообщить ее ему. Затем она почти минуту молча слушала, как Хастингс высказывался, и отключился, не дав ей возможности ответить.

—Похоже, все прошло хорошо, —сказал Босх.

—Верно,—отозвалась Бэллард.— Надеюсь, мы получим ДНК до того, как он уволит меня в понедельник.

Босх кивнул.

—Будем надеяться, что Дарси справится,—сказал он.

Бэллард откинулась на спинку кресла и посмотрела через окно в зал ожидания. "Юнион-стейшн" была одной из непреходящих красот города.

—Подумай, Гарри, сколько людей прошли через это место, чтобы попасть в этот город, — сказала она. — Такие люди, как Лора Уилсон, привозили с собой надежды и мечты.

—Она приехала из Чикаго на поезде? —спросил Босх.

—Она вела дневник. Он был в книге убийств. Она поехала на поезде, чтобы сэкономить деньги. Это заняло два дня, и она увидела Скалистые горы. Потом она приехала сюда, и её убили. Как это было чертовски несправедливо?

—Убийство никогда не бывает справедливым. Я бы хотел прочитать этот дневник.

—Он лежит у меня на столе в Ахмансоне.

Босх присоединился к ней, глядя через окно в холл. Десятки людей из всех слоев общества двигались по полу, выложенному испанской плиткой, либо направляясь прочь из Лос-Анджелеса, либо прибывая к месту назначения с чемоданами и мечтами в руках. Он представил себе, как Лора Уилсон прибывает и с широко раскрытыми глазами идет через большой зал к дверям, открывающим двери в Город Ангелов. Она не могла знать, что это ее конечный пункт назначения.

Океан был гладким, как простыня на кровати. Бэллард взяла с собой доску для серфинга и паддлборд, чтобы быть готовой к любой волне. Она нашла место для парковки на шоссе Тихоокеанского побережья в западной части пляжа Ла-Коста в Малибу и находилась достаточно близко к воде, чтобы можно было сказать, что сегодня день гребли. Это было хорошо. Это означало, что Пинто сможет кататься с ней, а не будет привязан к палаточному шесту, пока она катается на больших волнах.

Было воскресенье, но еще достаточно рано, чтобы пляж не был переполнен. Бэллард открыла заднюю дверь "Дефендера" и уселась на поддон, занявшись своим гидрокостюмом. Пинто по-прежнему лежал в своем дорожном ящике рядом с ней.

Она уже собиралась убрать телефон в водонепроницаемый чехол, как вдруг он зажужжал. Звонившей оказалась Дарси Трой, и пульс Бэллард участился.

—Дарси, сообщи мне хорошие новости, —сказала Бэллард.

В ответ последовало молчание.

—Дарси? Алло?

—Я здесь. И у меня нет хороших новостей, Рене. Мы получили хороший образец со стакана, и мне очень жаль, но он не совпадает с двумя предыдущими случаями.

Теперь замолчала Бэллард. Она полностью была сосредоточена на Хастингсе, как на "их парне".

—Рене, ты еще здесь?

—Я не понимаю. Он тот самый парень. Он потерял почку. Его рассказы были шаткими. Я не могу в это поверить. Ты уверена, Дарси? Может, это какая-то ошибка?

—Нет, никакой ошибки. Мне очень жаль. Но что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он потерял почку?

—У нас есть записи о его болезни. Через три года после убийства Лоры Уилсон ему была сделана радикальная неф-, как вы ее называете, операция.

—Нефрэктомия. Удаление почки. Но это не значит, что у него была болезнь почек. Он мог пожертвовать почку. То есть, я должна посмотреть медицинскую карту или попросить кого-нибудь более квалифицированного, но…

—О, черт. Мы не… Я должен позвонить Гарри Босху. Дарси, ты гений. Я позвоню тебе позже. И большое спасибо за то, что выделила для этого свой выходной.

Бэллард отключилась. Она тут же позвонила Босху и стала расстегивать молнию на гидрокостюме, ожидая, пока он ответит.

—Бэллард. Что случилось?

—Хорошие и плохие новости. ДНК Хастингса не совпадает с ДНК из дела.

—Это хорошая или плохая новость?

—Плохая. Хорошая новость заключается в том, что он мог пожертвовать почку другу или родственнику. И этот человек, страдающий болезнью почек, может оказаться нашим новым подозреваемым.

Босх молчал.

—Гарри?

—Просто размышляю. У нас нет особого выбора. Мы должны идти за Хастингсом.

—Следуй за почкой.

Бэллард улыбнулась, но никакой реакции Босха не услышала.

—Это должно было быть смешно, Гарри.

—Да, я знаю. Так где ты?

—Ну, я собиралась пойти поплавать на веслах. Я в Малибу.

—Хочешь подождать до завтра?

—Не очень. У нас появился новый импульс. Пойдем к нему.

—Если мы сможем его найти.

—Ну, мы знаем, где он живет и работает и где он ночует. Я также могу просто позвонить ему.

—Думаю, будет лучше, если он не узнает о нашем приезде. Никогда не знаешь, может, он позвонит кому-нибудь, если узнает, зачем мы приехали.

—Согласна.

—Когда?

—Я могу вернуться через час. Я переоденусь, завезу собаку, а потом приеду за тобой. Скажем, в полдень.

—Я буду готов.

Они разъединились, и Бэллард закончила снимать гидрокостюм. Она посмотрела на Пинто в его ящике.

—Прости, мальчик,—сказала она.—Маме пора на работу. Мы вернемся на следующей неделе и выйдем на воду. Я обещаю.

Она бросила свой гидрокостюм на заднее сиденье внедорожника и снова надела свои спортивные штаны поверх цельного купальника. Она повернулась и снова посмотрела на океан. На горизонте сквозь толщу морской воды виднелся силуэт Каталины. День обещает быть ясным и жарким.

—Черт возьми,—сказала она.

Бэллард и Босх сначала отправились к дому Хастингса и не нашли никого дома. Оттуда они отправились на запад, к Сансет-Плаза и дому Риты Форд. Черная "Тесла", за которой ранее следил Босх, была там, припаркована на том же месте у обочины на Сент-Айвс, что и раньше.

—Бинго,—сказал Босх.

Они заехали на подъездную дорожку и припарковались. Дверь открыла Рита Форд.

—Детектив Бэллард, это сюрприз,—сказала она.—Что привело вас сюда?

—Нам нужно увидеть Нельсона Хастингса,—сказала Бэллард.

—Почему вы думаете, что он здесь?

Бэллард указала на улицу.

—Потому что это его машина и потому что мы знаем, что он здесь,— сказала она.—Нам нужно поговорить с ним, Рита. Это важно.

—Одну минуту,—сказала Форд.

Она закрыла дверь. Бэллард посмотрела на Босха. Их ожидал холодный прием. Когда дверь снова открылась, там стоял Хастингс.

—Что вы здесь делаете?—потребовал он ответа.

—Нам нужна ваша помощь,—сказал Бэллард.

—Вам нужна моя помощь? Господи Иисусе, в одну минуту вы записали меня в подозреваемые номер один, а теперь вам нужна моя помощь?

—С чего вы взяли, что мы вас подозревали?

—Да ладно, детектив. Тот вчерашний фарс, когда вы рассказали мне бредовую историю от Крамера после того, как пытались поймать меня на лжи в моих предыдущих заявлениях? Я не дурак. Вы вбили себе в голову, что кто-то из окружения Джейка убил Лору Уилсон и Сару Перлман, и этим кем-то был я.

—Мы так не думаем, Нельсон. Мы можем войти? Нам очень нужно, чтобы вы помогли нам с этим.

Хастингс указал на Босха.

—А вы, я знаю, кто вы,—сказал он.—Вы следили за мной от "Джи энд Би".Да, я видел вас. Думаю, вы Босх. Что ж, Босх, вы облажались вместе с ней, и завтра вас обоих уже не будет.

—Я облажался,—сказал Босх.—Не Рене. И если вы нас впустите, мы сможем все объяснить, а вы поможете нам поймать убийцу сестры вашего друга.

Хастингс перевел взгляд с Босха на Бэллард, но не пошевелился и ничего не сказал. Затем взгляд вернулся к Босху. Хастингс покачал головой, словно не мог поверить в то, что собирался сделать, и отступил от двери.

—Десять минут, —сказал он.—Именно столько времени у вас есть, чтобы убедить меня не увольнять вас обоих и, возможно, даже привлечь к ответственности.

Босх чуть было не сказал ему, что его нельзя уволить, потому что он волонтер, и что любая попытка обвинить его или Бэллард в преступлении будет высмеяна из офиса окружного прокурора, вместе с Хастингсом.

Но он смирился с этим. Они вошли вслед за Хастингсом в дом, и он провел их в гостиную, обставленную яркой оранжевой и желтой мебелью. Рита Форд сидела на диване, обитом в бело-желтую полоску.

—Нам нужно поговорить с Нельсоном наедине,—сказала Бэллард.

—Отлично,—оскорбленно произнесла Форд.

Она встала и вышла из комнаты. Хастингс жестом указал на пустой диван, и Босх с Бэллард сели. В комнате была стеклянная стена, из которой открывался вид на магазины на бульваре Сансет, расположенные кварталом ниже, и на Западный Голливуд.

Хастингс остался стоять, сложив руки на груди.

—Итак,—сказал он.—Вы, двое детективов, очевидно, следили за мной, вели расследование и подозревали меня в убийстве сестры моего лучшего друга. Вы признаете это?

—Я хотела бы знать, откуда вы все это знаете, —ровным тоном спросила Бэллард.

—Какое это имеет значение?—сказал Хастингс. —Это правда, или вы собираетесь сидеть и отрицать это.

—Хастингс, почему бы вам не присесть и не остыть, — посоветовал Босх.

—Не указывай мне, старик, что делать,—ответил Хастингс.

—Послушайте, нам жаль, что вы взъерошили себе перья, потому что мы просто выполняли свою работу,—сказал Босх. —Конечно, мы смотрели на вас, и на то были веские причины, о которых мы можем вам рассказать, если вы захотите послушать. Так что, повторюсь, почему бы вам не присесть и не помочь нам поймать убийцу. Разве ваш лучший друг не хотел бы этого?

Хастингс поднял руку, чтобы прекратить обсуждение. Он ненадолго закрыл глаза и проделал какое-то внутреннее успокаивающее упражнение. Затем он открыл глаза и сел в кресло с пухлыми оранжевыми подушками.

—Чего вы хотите?—спросил он.

Босх посмотрел на Бэллард и кивнул. Она вела.

—В 2008 году вам удалили почку, —сказала она.—Почему?

Хастингс покачал головой, словно не мог понять, какое отношение этот вопрос имеет к обсуждаемой теме.

—Во-первых, откуда вы это знаете? —спросил он.

—Мы детективы, мистер Хастингс,—сказал Бэллард.—Мы все выясняем. Вы потеряли почку. Почему?

—Ладно, послушайте, я не терял почку, —сказал Хастингс.—Я ее отдал.

Бэллард кивнула.

—Простите, плохо подобрала слова,—сказала она. —Вы подарили кому-то почку. Это был очень бескорыстный поступок. Должно быть, это был очень близкий вам человек. Член семьи?

—Я удивлен, что вы еще не знаете, — сказал Хастингс. — Я отдал его Теду Роулзу.

В кино детективы всегда смотрят друг на друга, чтобы подчеркнуть для зрителя значимость откровения свидетеля. Бэллард и Босх не могли не обменяться взглядом, и это подчеркнуло значимость для Хастингса.

—Что?—сказал он. —Вы хотите сказать, что Тед…тот самый? Ни в коем случае.

—Мы этого не говорим, —ответила Бэллард.—Я просто не знала, что у Теда такие проблемы со здоровьем. Если бы я знала, я бы усомнилась, почему советник хочет видеть его в нашей команде.

—Парень всю жизнь хотел быть полицейским,—сказал Хастингс. — Лос-Анджелесская полиция не хотела брать его, но Санта-Моника взяла. Потом он заболел и был вынужден оставить выбранную профессию. Так что да, я отдал ему почку. У меня была лишняя.

—Что за проблемы у него были с почками? —спросил Бэллард.

—Рак,—сказал Хастингс.—Отняли обе почки и селезенку. Он почти умер. Но он выкарабкался, открыл небольшой бизнес и развил его. Он потрясающий. Но он никогда не отказывался от мечты стать детективом.

Поэтому, когда он увидел по телевизору пресс-конференцию, на которой Джейк объявил о перезагрузке команды по расследованию "холодных дел", он пришел ко мне и сказал:"Возьми меня".Я поговорил с Джейком, и мы согласились. Джейк обратился к вам с этим.

—И он удобно опустил свою историю болезни, —сказала Бэллард.— Вы должны были знать, что полиция Лос-Анджелеса не взяла бы на себя такую ответственность.

—Джейк не хотел давать вам повода на него надавить, —сказал Хастингс.—Поэтому Теда взяли в команду. И теперь вы говорите, что он как-то связан с Сарой и с этой девушкой Уилсон? Это просто смешно.

—Повторяю, мы этого не говорим,—сказала Бэллард.

—Тогда что же вы говорите?—спросил Хастингс.—Почему все эти вопросы о Теде?

Бэллард сделала небольшую паузу и снова посмотрела на Босха. Он знал, что она пытается решить, стоит ли доверять Хастингсу, чтобы он не передал то, что она ему рассказала, своим друзьям Джейку Перлману и Теду Роулзу. Босх кивнул, давая ей добро.

—Я говорила вам, что ДНК из дела Лоры Уилсон совпала с ДНК убийцы из дела Сары Перлман,—начала Бэллард.

—Да, вы мне говорили, —сказал Хастингс.—И у Уилсон был значок "ДЖЕЙК!".Связь тонкая, детектив Бэллард.

—Образец ДНК из дела Уилсон был получен из крови, найденной в моче на сиденье унитаза в ее квартире,—сказала Бэллард. —Кровь также сказала нам кое-что еще. Что у убийцы была болезнь почек.

Каким бы стойким защитником Роулза он ни был, даже Хастингс растерялся от такого откровения. Несколько мгновений он молчал, а затем заговорил сдержанным голосом.

—И когда вы узнали, что у меня нет почки…,—сказал он, и его голос прервался.

—К тому же я подумала, что вы солгали, когда сказали мне, что кампания 05-го года была не с вами, —сказала Бэллард.

Хастингс кивнул.

—И я знал, что Лора Уилсон была чернокожей, до того, как вы сказали мне об этом,—сказал он.

Бэллард дала ему немного переварить это, а затем продолжила.

—Когда вы в последний раз разговаривали с Тедом Роулзом?— спросила она.

—Вчера,—ответил Хастингс. —Он… Я позвонил ему, потому что был расстроен нашим разговором. Он сказал мне, что это, скорее всего, подстава, что вы получили мою ДНК. И я вспомнил того парня, который подошел и взял мой стакан. Это были вы, верно?

Он посмотрел прямо на Босха, который кивнул.

—Простите, что назвал вас стариком, —сказал Хастингс.—Это было совсем не круто.

—Не беспокойтесь об этом,—ответил Босх. —Я и есть старик.

—Что еще Тед вам сказал? —спросила Бэллард.

—Я не очень помню,—сказал Хастингс.—Я как будто разозлился, когда он сказал: "Она смотрит на тебя, парень, и тебе лучше быть осторожным".

—Что еще вы можете вспомнить?—спросила она.

—Нет, я просто бросил трубку, — сказал Хастингс. —Я был так зол, когда понял, зачем на самом деле была наша встреча.

—С кем еще вы говорили об этом? — спросил Босх. —Вы рассказали члену совета?

—Нет, я собирался рассказать ему обо всем завтра, когда сказал, что вас нужно уволить,—ответил Хастингс.—Я говорил об этом с Ритой, но она никому не сказала.

Он надолго задержал взгляд на Бэллард.

—Вы не можете больше ни с кем об этом говорить,—сказала Бэллард.—Ни с членом совета, ни с Тедом Роулзом. И с Ритой тоже.

—Мы будем молчать, пока вы делаете что?—спросил Хастингс.

—Продолжаем расследование,—сказала Бэллард.—Мы очень близко, и вы и член совета будете первыми, кому мы позвоним, когда доберемся до нужного места.

—А если Тед позвонит мне?—спросил Хастингс.—Что я скажу?

—Просто не отвечайте на звонок, —сказал Босх.—Если вы с ним заговорите, он может понять, что вы что-то знаете.

—Боже мой, —сказал Хастингс.—Я действительно не могу в это поверить.

Бэллард встала, и Босх сделал то же самое. Он знал, что она понимает, что им нужно действовать в отношении Роулза. Если еще не слишком поздно.

Хастингс остался сидеть на месте и, похоже, глубоко задумался.

—Я только что кое-что понял,—сказал он.

—Что?—спросила Бэллард.

—Что я отдал свою почку парню, который убил Сару, —сказал Хастингс.—И Лоре Уилсон, и кто знает, кому еще. Я оставил этого парня в живых, чтобы сделать это.

—Нельсон, мы пока этого не знаем,—сказала Бэллард. —Мы работаем над этим шаг за шагом. Вы нам очень помогли, но нам нужно продолжать работу. Обещаю, что лично буду держать вас в курсе событий.

Хастингс уставился в пустоту.

—Вы в порядке, Нельсон?—спросила Бэллард.

—Да,—ровным голосом ответил Хастингс.—Я в полном порядке.

Они оставили его наедине с его мыслями. Когда они выходили из дома, Босх оглянулся в поисках Риты Форд, но не увидел ее. Похоже, Хастингс пока был предоставлен сам себе.

Первое, что сделала Бэллард после того, как они с Босхом вернулись в ее служебную машину,—позвонила Полу Массеру на мобильный.

—Пол, мне нужно, чтобы ты зашел,—сказала она.

—Правда?—ответил он.—Сегодня воскресенье, что происходит?

—Мне нужен ордер на обыск, и я хочу, чтобы он был железным. Он не должен помешать нам в суде.

—И он нужен вам сегодня?

—Он мне нужен десять минут назад. Ты можешь зайти? Я подготовлю его для тебя. Обещаю, ты сразу же придешь и уйдешь.

—А ты не можешь просто прислать мне его по электронной почте? Я смогу просмотреть его на телефоне?

—Нет, я хочу, чтобы ты был в отделе, чтобы мы могли сделать это вместе.

—Хорошо. Дай мне час, и я буду там.

—Спасибо. И, Пол, никому в команде не говори, что ты придешь на работу. Никому.

Она отключилась, прежде чем он успел спросить ее, что происходит. Она начала спускаться с холма к Сансет.

—Я ведь тебе для этого не нужен, верно? — спросил Босх.—Вы с Полом все напишете.

Бэллард посмотрела на него.

—Наверно,—сказала она.—Но ты написал больше ордеров на обыск, чем Пол и я вместе взятые. Куда тебе нужно идти?

—Я думал взять машину и поехать посмотреть за Роулзом, — ответил Босх.—Если смогу его найти.

Бэллард кивнула. Это был правильный ход.

—Хорошая идея,— сказала она.—Я могу узнать его домашний адрес из файлов моей команды. У него также есть офис над одним из его магазинов, первым, который он открыл в Санта-Монике. Это флагманский магазин, и он управляет всеми остальными оттуда. Ты можешь найти этот адрес. Он называется "DGP Почтовые ящики и больше".

—Понял,—сказал Босх.— DGP?

—Однажды я слышала, как он сказал остальным в офисе, что это означает "Don't Go Postal"[25], но никто не должен этого знать.

—Мило. Хитро. А что с его машиной?

—У меня есть копии всех документов, которые он заполнил, когда присоединился к команде, включая описание машины и номерной знак для охраны в Ахмансоне.

—Хорошо, передай это мне тоже. Выпусти меня на Сансет, и я возьму Lyft[26] до дома. Сэкономим тебе время на дорогу.

—Ты уверен?

—Моя машина в противоположном направлении от Ахмансона. Тебе нужно добраться туда и начать писать.

Бэллард проехала на зеленый свет и свернула с Сансет-Плаза на бульвар Сансет. Она остановилась на обочине перед офисом по продаже недвижимости. Босх приостановился, прежде чем выйти из машины, и посмотрел на стеклянный фасад предприятия.

—Что?—спросил Бэллард.

—Ничего,—ответил Босх.—Я работал над одним делом, связанным с этим местом, когда оно было элитным ювелирным магазином. Два брата были убиты в задней комнате.

—О, я помню.

—В конце концов, та история тоже оказалась про продажных копов.

Босх вышел из городской машины и оглянулся на Бэллард, прежде чем закрыть дверь.

—Я позвоню тебе, когда найду Роулза.

—Принято... то есть, хорошо.

—Это было близко.

—Сама себя поймала.

—Удачи с ордером.

Он закрыл дверь, и Бэллард вернулась в поток машин, вызвав гудок у водителя, который решил, что она его подрезала. Она посмотрела на задний обзор и увидела, что Босх стоит на тротуаре и смотрит на свой телефон. Он вызывал такси.

Час спустя Бэллард была на своем рабочем месте в Ахмансоне. Она наносила последние штрихи на заявление о наличии достаточных оснований, которое должно было быть включено в заявку на получение ордера, позволяющего взять мазок ДНК изо рта Теда Роулза.

Появился Пол Массер. На нем были шорты и заправленная рубашка поло.

—О, черт,я вытащила тебя с поля для гольфа? —спросила Бэллард.

—Ничего страшного, —сказал Массер.—Я был на семнадцатом грине в Уилшире, когда ты позвонила. Мне пришлось бы идти оттуда. Поэтому я просто сыграл последнюю лунку, быстро принял душ и сразу же пришел сюда.

Он указал жестом на одежду для гольфа, которая была на нем.

—Я купил их в магазине, потому что в шкафчике не было ничего, во что можно было бы переодеться.

—Ну, у меня есть выписка с компьютера. Я распечатаю ее, и ты можешь начинать.

В ордере на обыск все дело в заявлении о наличии достаточных оснований. Оно должно было убедить судью в том, что существует достаточно законных оснований для проведения обыска и изъятия имущества или личности гражданина. Все остальное в ордере было в основном шаблонным. Судья, которому он предъявлялся, скорее всего, пропустит все это и перейдет непосредственно к основаниям.

—Кто сегодня на ногах?— спросил Массер.—Ты уже проверила?

—Нет,—сказала Бэллард.—Почему бы тебе не заняться этим, пока я забираю это из принтера.

Массер поинтересовался, кто из судей отдела уголовных судов в порядке ротации занимается рассмотрением запросов на выдачу ордеров на обыск в нерабочее время. Это был ключевой вопрос, поскольку судьи придерживались определенной точки зрения и практики, которые становились известны специалистам—адвокатам, которые выступали перед ними, и полицейским, которые обращались к ним за одобрением ордеров. Некоторые судьи были яростными защитниками защиты Четвертой поправки от незаконного обыска и изъятия. Другие были ярыми блюстителями закона и порядка и не видели ни одной заявки на выдачу ордера, которая бы им не понравилась. Кроме того, они были избраны на эту должность. Хотя им вменялось в обязанность пользоваться своей властью без личных или политических пристрастий, редкий судья не выглядывал иногда из-под повязки на глаза, чтобы оценить возможные последствия того или иного решения для избирателей, например, разрешить ли штату взять образец ДНК у бывшего полицейского, подозреваемого в убийстве.

Бэллард вернулась от принтера и передала Массеру двухстраничное заявление по делу с достаточными основаниями как раз в тот момент, когда тот положил трубку своего настольного телефона.

—Судья Кентербери не спит,—сказал он.—И это нехорошо. Он очень строг к обыскам и изъятиям.

—Я слышала, —сказала Бэллард.—Возможно, у меня есть другой путь.

Большинство детективов старались завязать отношения с тем или иным судьей, на благосклонность которого они могли рассчитывать, когда речь шла о достаточных основаниях. Это была форма покупки судьи, но она широко практиковалась. За годы работы в полуночную смену в Голливудском участке Бэллард разбудила не одного судью посреди ночи, чтобы добиться подписания ордера. У нее было несколько имен в списке контактов, которым она могла позвонить, если они с Массером не захотят идти к судье Кентербери.

Бэллард указала на документ, который теперь находился в руках у Массера.

—Ты будешь расстроен тем, что прочтешь,—сказала она.— И я не хочу, чтобы ты кому-то это пересказывал. Ясно?

—Да, ясно, —ответил Массер.—Теперь я не могу дождаться.

Она оставила его за рабочим местом и вернулась к своему. Пока Массер просматривал документы на компьютере, она открыла один из оригиналов книги об убийствах по делу Перлман и начала листать стенограммы допросов, проведенных первоначальными детективами. Ее память оказалась верной. Ни Нельсон Хастингс, ни Тед Роулз не были допрошены. Это отразилось и в оригинальных лабораторных отчетах. Ни у кого из них никогда не сравнивали отпечатки ладоней с тем, что был найден на подоконнике в спальне Сары Перлман.

Это был серьезный недостаток в первоначальном расследовании. Хастингс и Роулз были близкими друзьями Джейка Перлмана и были знакомы с его сестрой. Они должны были быть допрошены и у них должны были взять отпечатки, как это было сделано с Крамером. Тот факт, что их не допросили, противоречил тому, что Бэллард казалось качественным и тщательным расследованием. Поскольку оперативные сотрудники, занимавшиеся этим делом, были уже недоступны, Бэллард решила, что есть только один человек, к которому она может обратиться за разъяснениями по этому вопросу.

Она позвонила Нельсону Хастингсу.

—Вы его арестовали?—сразу же спросил он.

—Нет, и мы еще не дошли до этого,—ответила Бэллард.—Мы действуем осторожно.

—Тогда что вам от меня нужно? —спросил Хастингс.

—Я изучаю протоколы допросов, проведенных в ходе первоначального расследования. Там нет опроса вас или Теда Роулза. Я этого не понимаю. Вы были друзьями Джейка, и я предполагаю, что вы оба знали Сару. Вы помните об этом? Почему они не допросили вас?

—Я был за городом с родителями, когда произошло убийство, —сказал Хастингс.—Они поговорили с моими родителями и те подтвердили это, поэтому со мной они не разговаривали. А Теда тогда еще не было рядом.

—Чтовы имеете в виду?

—То есть он был рядом, но он не был так дружен, как Джейк, Крамер и я. Он был вроде как новенький. Это был наш выпускной год, и мы все собирались заканчивать школу. Мы получили письма о зачислении в колледж и втроем поступили в Калифорнийский университет. Летом мы узнали, что Тед тоже поступил, и мы как бы начали вовлекать его в свои дела. Мы взяли его под свое крыло, потому что мы собирались поступать в колледж вместе. Но этого не случилось.

—Почему?

—Ну, во-первых, я передумал, ушел в армию и не поступил в Калифорнийский университет. И Тед тоже. Что-то случилось, и он поступил в общественный колледж Санта-Моники, а потом пошел работать в полицию.

—Может, это была ложь о поступлении в Калифорнийский университет? Он сказал, что поступил туда только для того, чтобы быть поближе к вам?

—Не знаю, может быть. Вы имеете в виду, что он приклеился к нам, чтобы услышать что-нибудь о Саре и расследовании? Это плохо.

—Возможно. Но во время убийства он не был настолько близок к Джейку, чтобы детективы захотели с ним поговорить?

—Да, именно так.

—Он знал Сару?

—Мог. Она училась в школе для девочек, поэтому приходила на наши танцы и мероприятия, чтобы познакомиться с мальчиками. Джейк приводил ее. Так что Тед мог знать ее или хотя бы догадываться, кто она такая.

Бэллард заметила, что рядом с ней стоит Массер. Она увидела, что он выделил красным цветом ее заявление о наличии веских оснований. Она подняла палец вверх, показывая, что почти закончила разговор.

—У меня есть еще один вопрос, —сказала Бэллард. —В 2005 году Роулз был полицейским в Санта-Монике. Он ведь не участвовал в кампании Перлмана?

Наступило молчание, прежде чем Хастингс ответил.

—Вы думаете о значке кампании,—сказал Хастингс. —Ответ—да. Он был добровольцем. Его нанял Крамер. Он отрабатывал свою смену в Санта-Монике, а потом приходил к нам в "Гринблатт", где мы собирали всех добровольцев, прежде чем отправиться на агитацию. Он делал это несколько раз. Ходил по домам.

—Значит, он вполне мог постучать в дверь Лоры Уилсон и дать ей значок,—сказала Бэллард.

Это было утверждение, а не вопрос.

—Да,—ответил Хастингс.

—Спасибо, что уделили мне время, —сказала Бэллард.—Я буду на связи.

Она отключилась и протянула руку Массеру за документом.

—У тебя его нет, Рене, —сказал он. —Мне очень жаль.

Она посмотрела на распечатку. Он обвел красной рамкой заявление об основаниях, подтверждающих проведение обыска.

—Что в нем не так?—спросила она.

—Оно слабое,—сказал Массер.—ДНК, взятая в деле Уилсон, указывала на болезнь почек. Роулз получил почку от Хастингса, потому что у него была болезнь почек, но между Роулзом и Уилсон нет никакой связи. То, что у нее был предвыборный значок от Перлмана—ничто. Это может быть случайностью. Вероятно, таких значков были тысячи. И я боюсь, что Кентербери или любой другой судья посмотрит на это именно так. Ты просишь взять мазок его ДНК, обыскать его дом, машину, даже его стол здесь. Тебе нужна Луна, Рене. И мне жаль, но, если бы я все еще был окружным прокурором, я бы не позволил тебе идти с этим к судье.

—Ну, для этого ты здесь и находишься.

—Давай просто посмотрим на ДНК. Ты не думала о тайном сборе?

—Он коп и уже знает, что мы сделали это с Хастингсом. Теперь он будет слишком осторожен. Я имею в виду, посмотри на его стол. Он настолько чист, что кажется, будто там никто не сидит. Наверное, он пришел сюда вчера и убрал его после того, как узнал, что мы делали с Хастингсом.

—Ну, мне трудно понять все это. Ты уверена, что смотришь на правильного человека?

—Мы уверены, что он подозреваемый, но именно для этого нам и нужен ордер на обыск. Чтобы собрать улики, которые либо подтвердят, либо опровергнут подозрения.

—Мы?

—Гарри Босх работает над этим вместе со мной. Сейчас он должен наблюдать за Роулзом. Так что… что если…

Она не закончила, потому что все еще размышляла над этим.

—Что?—сказал Массер.

—Я только что разговаривал с Хастингсом,—сказал Бэллард.—Он подтвердил, что Роулз был волонтером в кампании в 2005 году. Он стучался в двери и раздавал эти значки.

—Говорил ли Хастингс, что он стучался в дверь Лоры Уилсон или даже был в ее здании? Что-нибудь, что напрямую связывает Роулза с Уилсон?

—Нет, ничего настолько близкого. Он вошел в круг общения Джейка Перлмана почти сразу после убийства его сестры.

Массер покачал головой.

—Это плюсы для документа,—сказал он.—Но этого недостаточно, чтобы подписать его у Кентербери. У тебя есть судья, к которому ты могли бы отнести его? Мой лучший судья ушел в отставку два года назад.

Бэллард на мгновение задумалась, прежде чем ответить. Судья у нее на примете был, но это было сложно. Судья Чарльз Роуэн зачастую больше интересовался Бэллард как женщиной, чем как детективом. Поездка к нему домой, чтобы получить ордер на обыск, потребовала бы такого танца, который она не любила и которым не гордилась. До Роуэна у нее была судья-женщина, с которой не требовалось танцевать. Но Кэролин Уиквэйр проиграла перевыборы, когда популярный бывший прокурор выставил против нее свою кандидатуру, заявив, что она слаба в борьбе с преступностью.

—Думаю, у меня есть судья, к которому я могу обратиться, — наконец сказала Бэллард.

—Что ж, давай добавим то, что ты получила от Хастингса, и немного расширим это,—сказал Массер.—И посмотрим, что получится.

Флагманский офис DGP Теда Роулза находился на Монтана-авеню в Санта-Монике. Босх медленно проехал мимо и увидел мужчину в передней комнате магазина, который с помощью ключа открывал почтовый ящик. Босх проверил свой задний обзор и остановился, чтобы понаблюдать. Он уже проезжал мимо дома Теда Роулза на соседней Гарвард-стрит, но там, похоже, никого не было.

Офис DGP находился на первом этаже двухэтажного здания, которое называлось просто "Монтана Шоппс энд Сьютс".Оно занимало целый квартал—на первом этаже располагались магазины розничной торговли, а на втором небольшие офисы. Лестницы в восточном и западном концах позволяли попасть на пешеходную дорожку, которая проходила по всей длине здания перед офисами.

Офис DGP был разделен на две секции. Впереди, за стеклянным окном, находились стойки частных почтовых ящиков, доступных клиентам 24 часа в сутки 7 дней в неделю через входную дверь с замком-картой. За почтовым отделением находился центр доставки и упаковки с прилавком и витринами с картонными коробками и материалами для доставки.

Босх наблюдал, как мужчина достал из почтового ящика небольшой пакет, закрыл его и ушел. Затем он увидел, как из задней части предприятия появился человек и занял место за прилавком. Это был не Тед Роулз, но это не означало, что Роулза не было там или в личном офисе, который он держал прямо над магазином.

Босх снова поехал и свернул налево на 16-ю улицу. Затем он повернул еще раз налево, в переулок, который шел за торговым центром. Он ехал медленно, читая названия предприятий, напечатанные на задних дверях. Машин в переулке не было, знаки "Стоянка запрещена" стояли через каждые пятьдесят футов, как и мусорные контейнеры, придвинутые к задним стенам предприятий. Босх проверил, нет ли здесь камер наблюдения, но не увидел ни одной.

Доехав до двери с надписью DGP, он еще больше замедлил ход и посмотрел на окна офиса на втором этаже. В них не было видно, находится ли Роулз внутри. Венецианские жалюзи за стеклом были плотно закрыты.

Он прибавил скорость и доехал до конца переулка на 17-й улице, затем повернул налево и выехал обратно на Монтану. Он увидел, что на улице освободилось место для парковки, и быстро занял его, задвинув "чероки" за компактвэн. С этого места открывался отличный вид на магазины и дорожку, ведущую к офисам на втором этаже. Он решил, что это лучшее, что он может сделать на данный момент. Роулз знал его. Он не мог зайти в отделение или офис DGP, не выдав себя подозреваемому. Он решил, что подождет, пока не получит от Бэллард информацию об ордере на обыск и не узнает, какими должны быть его дальнейшие действия.

Он включил радио KKJZ и поймал кавер Эда Рида на старую песню Ширли Хорн "Here's to Life". Рид пел ее медленно, в его голосе чувствовался опыт прожитых лет.

Он успел выключить радио, когда зажужжал телефон, и он увидел, что это Бэллард.

—Гарри, как дела?—спросила она.

—Я еще не нашел Роулза, —ответил Босх.—Похоже, в его доме никого не было. Ни машины, ни признаков жизни. Сейчас я наблюдаю за офисом на Монтане. Я не видел ни его, ни его машины. А как насчет тебя? Похоже, ты за рулем.

—Я направляюсь в Брентвуд.

—Что в Брентвуде?

—Чарли Роуэн. У меня есть приложение к ордеру на обыск. Массер помог мне его написать.

Босх понял, что она говорит о судье высшего суда округа Лос-Анджелес Чарльзе Роуэне.

—Роуэн в ротации, или он твой судья? —спросил он.

—Мой основной,—сказал Бэллард.—Массер считает, что основания ненадежны, и я надеюсь, что смогу использовать свои чары с Роуэном, чтобы подтолкнуть его подписать ордер.

—Да, помню, в свое время у него была репутация. Хочешь, я встречу тебя там?

—Спасибо, Гарри, но ты мне не отец. Разбираться с такими парнями, как Роуэн, мне не в новинку. Я могу с ним справиться.

—Извини, что спросил.

—Я могу приехать к тебе после. Брентвуд недалеко.

—Нужно выяснить, здесь ли вообще Роулз. Возможно, он понял из того, что сказал ему Хастингс, что мы всего в нескольких шагах от того, чтобы добраться до него.

—Именно об этом я и думала. Как только я получу подпись, мы постучим в двери и выясним, не смылся ли он.

—Хорошо, я буду здесь.

Они отсоединились. Босх посмотрел через дорогу на офис DGP. Через переднее окно он мог наблюдать за прилавком, где, похоже, служащий читал книгу в ожидании следующего клиента.

Босху нравилась эта точка обзора, и он не был уверен, что место для парковки будет свободным, если он покинет ее, чтобы проехать еще один круг вокруг здания. Монтана была крупным торговым районом, и парковочные места не оставались свободными надолго. Но эта задняя дверь беспокоила его. Он не знал, есть ли там внутренняя лестница, соединяющая магазин с офисом над ним. В любом случае одному человеку невозможно было уследить за отделением и офисом. Он надеялся, что Бэллард скоро приедет с подписанным ордером на обыск.

Глаза судьи Чарльза Роуэна загорелись, когда он увидел Бэллард у своей парадной двери.

—Рене! Мой любимый детектив во всем Городе Ангелов. Как вы, моя дорогая?

—У меня все хорошо, судья. А как вы?

—Теперь лучше, когда я могу смотреть на вас. Что вы мне принесли?

Он сделал шаг назад, чтобы лучше оценить ее, его взгляд задержался на ней слишком долго. Бэллард почувствовала отвращение, но сохранила деловой вид.

—Думаю, вы знаете,—сказала она.—У меня ордер на обыск по делу, которое как раз сейчас расследуется. Могу я рассказать вам о нем?

—Конечно,—ответил Роуэн. —Входите, входите.

Роуэн отошел подальше, но приоткрыл дверь настолько, что Бэллард, когда входила, прошла прямо мимо него. Ее чувство дискомфорта возросло еще на одну ступень.

Роуэну было далеко за шестьдесят, он был старше Бэллард на два десятка лет. У него была полная голова серебристо-серых волос и такая же борода. Длинные волосы в ушах тоже были такого же цвета.

Она уже бывала в доме Роуэна и знала, что после нескольких неудачных браков он живет один. Она также знала, что нужно повернуть направо, где находилась столовая, а не в гостиную, где судья мог попытаться сесть слишком близко к ней на диване.

—Разве вы не хотите устроиться поудобнее в гостиной?—спросил Роуэн.

Но Бэллард уже направилась в столовую.

—Стол здесь, судья, — сказала она.— Мой партнер сидит на месте один, и я не хочу оставлять его без присмотра. Это может быть опасно. Так что, если я попрошу вас взглянуть на это, я смогу вернуться туда.

—Конечно,—сказал Роуэн.—Но сначала о главном. Что я могу вам предложить? Стакан чая со льдом, Шардоне, что бы вы хотели?

—В действительности, судья, я бы очень хотела, чтобы вы прочитали ордер и, надеюсь, пришли к выводу, что все сходится и все в порядке.

Она одарила его самой победной улыбкой, на которую только была способна в данных обстоятельствах. Затем она положила ордер на стол и выдвинула для него стул. Она собиралась остаться стоять.

Роуэн посмотрел на нее и, похоже, понял, что это не будет светским визитом. Он подошел к стулу и сел.

—Что ж, позвольте мне посмотреть, что здесь у вас, —сказал он.

—Я могу рассказать вам об этом, — сказала Бэллард. —Но если вы хотите просто прочитать, то всё здесь.

—Вы обращались с этим в окружную прокуратуру?

—Не совсем. Я сейчас руковожу отделом по расследованию "холодных" дел, судья, и у нас в отделе есть отставной заместитель окружного прокурора, который проверяет и помогает нам составлять ордера. Сегодня он пришел из дома, чтобы поработать над этим делом, потому что знал, что время не терпит.

—Правда? Как зовут этого помощника?

—Пол Массер. Он работал в отделе особо тяжких преступлений в окружной прокуратуре.

—Я его знаю. Способный прокурор.

—Так и есть.

—Итак… давайте посмотрим.

Судья начал читать первую страницу, и Бэллард почувствовала, как у нее сжались внутренности. Первые четыре страницы заявления представляли собой стандартный шаблонный юридический текст, который был практически одинаковым в каждом ордере, предъявляемом судье. Роуэн мог бы пролистать их и перейти к основной части заявления—краткому изложению дела и обоснованию причин, но он этого не сделал, и Бэллард пришлось поверить, что это произошло потому, что она пресекла его попытку превратить дело в светский визит, если не во что-то большее.

Тем не менее она ничего не сказала, опасаясь разозлить судью и заставить его отклонить ордер. Она перенесла вес с одной ноги на другую и просто наблюдала. Роуэн молчал, пока не перевернул третью страницу и не заговорил, не поднимая глаз от документа.

—Вы уверены, что я не могу вам что-нибудь предложить, Рене?

—Нет, судья, я в порядке. Мой напарник ждет меня там.

—Я понимаю. Я читаю так быстро, как только могу. Я должен быть внимательным. Я не хочу, чтобы это вернулось и укусило меня в апелляционном суде, если я сочту нужным подписать его и отправить вас в путь.

—Конечно, сэр.

—Чарли. Мы старые друзья, Рене.

—Чарли… да.

Наконец он перешел к изложению фактов по делу, а затем к заявлению о достаточных основаниях. Бэллард проверила часы. Она беспокоилась о том, что происходит с Босхом, пока он ждет, когда она доберется до Монтана-авеню.

—Проверка часов не поможет,—сказал Роуэн.—Вы можете торопиться, но я не могу. Не тогда, когда мы рассматриваем вопрос об обыске и изъятии имущества и части тела человека.

—Я понимаю, сэр,—сказал Бэллард.—Я имею в виду—Чарли.

Теперь она была уверена, что Роуэн откажет ей в ордере, потому что она отказала ему. Она преследовала серийного убийцу, а этот судья окажется настолько мелочным, что помешает ее усилиям, потому что его гордость уязвлена. Бэллард пожалела, что не решила рискнуть с Кентербери.

—Рене, вы не могли бы пройти в гостиную? —неожиданно спросил Роуэн.

—Зачем, Чарли?—спросила Бэллард.

—Потому что в гостиной есть дверь в мой домашний кабинет. На столе вы найдете мою печать и чернильную подушечку. Не могли бы вы принести их, чтобы я мог подписать и скрепить печатью ордер на обыск?

—Конечно.

Удивленная и почувствовавшая себя легче, Бэллард быстро пересекла прихожую и прошла через гостиную к двустворчатым дверям, ведущим в кабинет. На столе она заметила штамп с печатью высшего суда, стоявший на чернильной подушечке.

Возвращаясь в столовую, она услышала, как зажужжал ее телефон. Это был Босх. Она не ответила на звонок. Она хотела получить ордер на обыск, подписанный и заверенный печатью, а затем уйти от судьи. Босху она перезвонит после.

Ведущий KJazz передал наилучшие пожелания Рону Картеру в связи с его восемьдесят пятым днем рождения, который отмечался в Карнеги-холле в Нью-Йорке на прошлой неделе. Затем он сыграл "A Song for You", кавер-версию с альбома Картера "At His Best", выпущенного, когда великому басисту было пятьдесят девять лет.

Песня длилась восемь минут, и когда она закончилась, Босх выключил радио, чтобы еще раз позвонить Бэллард и узнать, не направляется ли она на Монтана-авеню. Но прежде чем он успел позвонить, он увидел, что свет в офисе DGP изменился. Дальняя часть магазина за прилавком с товарами на мгновение осветилась, и Босх догадался, что кто-то только что открыл заднюю дверь магазина и впустил дневной свет. Он тут же завел двигатель и выехал с заветного парковочного места.

На этот раз он проехал мимо западного входа в переулок, а не свернул в него. Это дало ему возможность заглянуть на две секунды вниз по прямой, и он увидел машину, припаркованную примерно на полпути по аллее, то есть рядом с магазином DGP. У машины был открыт багажник, что не позволило Босху определить ее марку или посмотреть, совпадает ли номер с номером Роулза.

Он продолжил движение по Айдахо-авеню, повернул налево через жилой квартал и доехал до 17-й, где снова повернул налево и оказался на другом конце переулка. На этот раз он разглядел характерную решетку радиатора "БМВ" и голубой металлик на капоте. Ранее Бэллард прислал ему описание синего "БМВ" 5-й серии 2021 года выпуска с номерным знаком DGP1. Машина находилась слишком далеко в переулке, чтобы он мог прочитать номер на переднем бампере, но он мог сказать, что в нем всего четыре символа. Он был уверен, что это "БМВ" Роулза и что тот находится в офисе.

Поскольку "БМВ" стоял в направлении на восток, Босх предположил, что Роулз выедет из переулка с восточной стороны, когда покинет свое предприятие. Он поставил машину на задний ход, проехал по 17-й улице и въехал на подъездную дорожку первого дома к югу от аллеи. С этого места ему открывался прямой вид на выезд из переулка.

Он только успел поставить машину на парковку, как раздался звонок от Бэллард.

—Роулз здесь,— сказал он.—Его машина в переулке за офисом, и я думаю, что он вот-вот уедет. Где ты? У тебя есть ордер?

—Я его подписала, —сказал Бэллард.—Уже ухожу.

—Если он уедет, будет трудно преследовать одной машиной парня, который, возможно, знает, что его ищут.

—Я понимаю. Уже еду.

Босх отключился и сосредоточил свое внимание на выходе из переулка. Ему не нравилось не следить за "БМВ", но он также не хотел выходить из машины и рисковать быть замеченным Роулзом или потерять его, если тот уедет, а Босх отделится от машины.

Поскольку он смотрел вправо через лобовое стекло, то не заметил, как мужчина подошел к нему с левой стороны и стукнул кулаком по крыше машины. Босх вздрогнул и повернулся.

—Не хотел вас напугать,— сказал мужчина.—Но не могли бы вы сказать, что вы здесь делаете?

—Э-э, я кое-кого жду,—сказал Босх.

Босх повернулся от него, чтобы осмотреть переулок, а затем оглянулся.

—Кого-то, живущего в этом районе?—спросил мужчина.

—Вообще-то это не ваше дело,—сказал Босх.

—Ну, я собираюсь сделать это своим делом. Это моя подъездная дорожка, и я хочу знать, почему вы на ней стоите.

—Извините. Я выеду на улицу.

Он завел двигатель.

—Этого недостаточно,—сказал мужчина. —Если вы здесь торчите, то мне нужно знать, почему, иначе я вызову полицию.

—Мистер, я и есть полиция,—ответил Босх.

Он отвернулся от мужчины и включил передачу. Выехав на улицу, он повернул направо. Он медленно проехал мимо переулка и бросил быстрый взгляд в сторону "БМВ".

Его там не было.

Его взгляд привлекли стоп-сигналы, вспыхнувшие в дальнем конце переулка, когда машина повернула направо на 16-ю улицу.

—Черт,—сказал Босх.

Он нажал на газ и поехал к Монтане. У знака "Стоп" он вывел машину на перекресток и посмотрел налево. Он увидел, как синий "БМВ" выезжает на Монтану и направляется на запад. Босх сделал то же самое и двинулся следом, держась на расстоянии полутора кварталов от "БМВ".Он догадался, что Роулз направляется к бульвару Линкольна, который, в свою очередь, выведет его на 10-ю автостраду и далее куда угодно.

Он снова позвонил Бэллард.

—Он в пути,—сказал он. —Думаю, он направляется к шоссе.

—Куда мне ехать?

—Если он выедет на "десятку", то направится к "четырем-пяти"[27].

—Я как раз у "четыре-пять".

—Так что выезжай на него и езжай на юг. Я перезвоню тебе, когда мы будем в том направлении. Если у нас все получится, ты будешь лидером. Думаю, он меня засёк.

—Откуда ты знаешь?

—Он свернул в переулок, чтобы не проезжать мимо моего места.

—Черт.

—Слежка одной машиной, что я могу сказать.

—Я знаю, это моя вина.

—Нет, не твоя вина. Просто так получилось.

—А что, если он просто едет домой?

—Это было бы идеально, но я не думаю, что это так. Улицы колледжа находятся к востоку отсюда. Он едет окольными путями, если он туда направляется.

Как и предполагалось, Роулз повернул на юг, на Линкольн. Босх доехал до перекрестка и, сделав тот же поворот, не увидел впереди "БМВ". Проехав следующий перекресток, он притормозил и быстро посмотрел в одну сторону, затем в другую. "БМВ" нигде не было видно.

—Черт,—сказал он.—Кажется, я его уже потерял.

—Что?—сказал Бэллард.—Где?

—Он свернул на Линкольн, а когда я поехал за ним, его уже не было. Я проверяю боковые улицы, но нигде не вижу его машины.

—Нам нужно взять мазок.

—Знаю. Значит, теперь это моя вина.

—Я не обвиняю тебя, Гарри. Я просто в бешенстве. Как ты думаешь, куда он направлялся?

—На автостраду, а дальше —кто знает? Может, он едет в аэропорт, а может, на юг в Мексику или на север в Канаду.

Босх проехал уже три перекрестка, а синего "БМВ" так и не увидел.

—Куда мне теперь ехать?—спросила Бэллард.

—Продолжай ехать на четыре-пять и направляйся на юг. Я сделаю…

Он не успел закончить фразу. Телефон вылетел у него из рук, когда он почувствовал резкий удар в задний угол машины. Внезапно его закрутило против часовой стрелки. "Чероки" пронесся боком через перекресток, затем снес знак "Стоп", после чего врезался в припаркованный автомобиль и резко остановился.

Босх на мгновение остолбенел, а затем резкая боль в правом колене прорезала туман и внесла ясность. Он схватился за колено и огляделся, пытаясь сориентироваться и понять, что только что произошло. Через лобовое стекло он увидел синий "БМВ", который искал. Он стоял посреди Линкольн-бульвар, передняя фара со стороны пассажира разбилась от удара.

Босх быстро понял, что произошло. Роулз ударил его машину сзади, используя маневр PIT —тактику преследования, направленную на то, чтобы закрутить машину, подрезав задний угол, изменив направление движения и закрутив ее в неуправляемый занос.

Получив лишь небольшие повреждения, "БМВ" не взлетел на воздух. Она неподвижно стояла посреди улицы, пока водительская дверь внезапно не распахнулась, и Роулз не вышел из машины. Он обошел машину спереди, и сначала Босх подумал, что он собирается проверить, насколько повреждена его машина. Но тот даже не взглянул на передок "БМВ". Вместо этого он спокойно начал идти к машине Босха.

Босх заметил, что на боку у него висит пистолет.

—Ты, блядь, шутишь,—сказал Босх.

Он облокотился на центральную консоль и застонал, почувствовав боль в ребрах. Он открыл перчаточный ящик, потянулся туда и обхватил рукой свой собственный пистолет. Откинувшись на спинку сиденья, он прижал пистолет к бедру. Он не представлял, что за противостояние ему предстоит.

Роулз продолжал наступать и, подойдя ближе, вдруг поднял пистолет в положение готовности к стрельбе.

—Нет, нет, нет, нет, — сказал Босх.

Он поднял пистолет, чтобы прицелиться, но Роулз выстрелил первым, и Босх почувствовал, как жгучая боль пронзила его мозг.

Голос Босха в телефоне прервал громкий удар, затем визг шин по асфальту и последний звук—хруст металла.

—Гарри!—крикнула Бэллард в трубку.

Она не получила ответа.

—Гарри? Ты здесь?

Ответа все еще не было, а затем она услышала его голос, но он был приглушенным и далеким. Она не могла разобрать слов.

—Гарри? Ты меня слышишь?

Теперь она услышала его отчетливо, хотя было также очевидно, что он говорит не в трубку.

—Нет, нет, нет, нет…

И вдруг раздались выстрелы. Четкие, резкие выстрелы. Сначала один выстрел, затем звон стекла, потом град выстрелов. Слишком много выстрелов за несколько секунд, чтобы их можно было сосчитать. А затем последний выстрел, приглушенный и достаточно далеко отстоящий от остальных, чтобы стать выстрелом на поражение.

—Гарри!—закричала Бэллард.

Она резко повернула руль своей машины. Включила сирену и кодовые огни, спрятанные в решетке радиатора, и помчалась в сторону Санта-Моники.

Босх сидел боком на смотровой кровати, не желая ложиться, потому что это могло привести к госпитализации и ночлегу, а он не собирался задерживаться дольше положенного минимума. Клиника Калифорнийского университета в Санта-Монике, возможно, и отличная больница, но он хотел вернуться домой, в свою собственную постель.

Ему нужно было позвонить дочери, но у него не было телефона. Он вылетел у него из рук, когда его машину ударили сзади. Он подождал, пока врач скорой помощи пройдет через занавеску, проведет последний осмотр и выдаст ему рецепт, прежде чем отпустить его.

Его ранения были незначительными, хотя формально в него стреляли. У него были ушиблены ребра, ушиб колена, несколько мелких порезов от разлетевшегося стекла, а пуля задела верхнюю спираль левого уха. Это был практически идеальный вариант. Если бы пуля попала в цель хоть на дюйм точнее, он провел бы ночь в морге. За это он, конечно, был благодарен. В остальном он был в основном расстроен. Тед Роулз был мертв, и все секреты, которые он хранил, вероятно, умерли вместе с ним.

Рана была очищена и зашита черной ниткой врачом скорой помощи, который без нужды предупредил его, чтобы он не спал ухом на подушке. В других занавешенных смотровых отсеках Босх слышал оживленную возню и разговоры врачей, но к нему уже более двадцати минут никто не заходил. Он решил, что подождет еще пятнадцать, прежде чем раздвинет шторы и скажет старшей медсестре, что ему пора возвращаться на работу.

Но этого не произошло. За пять минут до назначенного им самим срока занавес открылся, и вошла Мэдди, все еще в своей униформе. Она была далеко не в своей тарелке.

—Папа!

Он встал, когда она поспешила к нему. Они крепко обнялись, пока он изо всех сил старался защитить свое поврежденное ухо.

—Ты в порядке? Рене мне позвонила.

—Я в порядке. Все в порядке. Правда.

Она отстранилась и посмотрела сначала на его лицо, а потом на ухо.

—Должно быть, это больно.

—Сначала было больно, но сейчас все в порядке. Доктор сказал, что там не так много нервных окончаний.

Доктор ничего подобного не говорил, но Босх не хотел, чтобы дочь волновалась.

—А тот парень, он мертв?—спросила она.

—К сожалению,—ответил Босх.—Мы хотели с ним поговорить, а теперь…

—Ну, это не твоя вина. ОРПС[28] уже говорил с тобой?

Отдел расследования применения силы полиции Лос-Анджелеса будет расследовать его действия несмотря на то, что стрельба произошла в городе Санта-Моника. ДПСМ[29] также проведет собственное расследование.

—Со мной провели предварительную беседу на месте преступления,— сказал Босх.—Но я знаю, что их будет больше. Возможно, они все еще на месте преступления, ищут свидетелей, камеры и все такое прочее.

—Тебе придется остаться на ночь?—спросила Мэдди.

—Нет. Я ждал, когда придет врач и выпишет меня. Как только он это сделает, я уеду отсюда. Разве ты не должна была патрулировать Голливуд?

—Капитан отпустил меня, когда мы узнали, что случилось. Я так рада, что с тобой все в порядке.

—Спасибо, Мэдс. Но вот что я тебе скажу: моя машина все еще на месте происшествия, и я не думаю, что получу ее обратно в ближайшее время. Если мне удастся выбраться отсюда, не могла бы ты подбросить меня до дома?

—Конечно, но Рене сейчас в приемной, и она сказала, что ей нужно будет поговорить с тобой после меня. Она сказала, что это по делу.

—Хорошо, тогда я попрошу ее отвезти меня, и мы поговорим в машине.

—Ты уверен?

—Да, не беспокойся. И если тебе нужно вернуться, мы можем поговорить позже.

—Я буду тебя проверять.

—Я даже не знал, что вы работаете по воскресеньям.

—Да, теперь я работаю с четверга по воскресенье.

—Круто. Может, пообедаем завтра или во вторник. Мне кажется, что мое колено будет слишком болеть, чтобы я захотел сидеть за столом.

—Да.

Казалось, что она сомневается, стоит ли соглашаться.

—Просто в последнее время мы нечасто виделись, —сказал Босх.

—Я знаю, —ответила она.—И это моя вина. Я так занята. Но, да, давай сделаем это. Я проверю тебя утром, и, если раны еще будут слишком болеть, мы сходим во вторник.

—С удовольствием, Мэдди.

—Пока, папа. Я люблю тебя. Очень рада, что с тобой все в порядке.

Она снова обняла его.

—Я тоже тебя люблю, —сказал Босх.

—Я найду Рене и скажу ей, что с тобой все в порядке,—сказала она.

А потом она ушла.

Босх теперь ждал и доктора, и Бэллард. Он неуверенно поднес палец к уху, чтобы проверить, можно ли его согнуть, не вызвав при этом искр боли в мозгу.

—Не трогайте его.

Босх повернулся и увидел, что в палату вошел врач скорой помощи. Он подошел к раковине и вымыл руки, а затем подошел к Босху. Он посмотрел на швы на ухе Босха.

—Какое-то время это будет выглядеть довольно неприятно, но что-то мне подсказывает, что вам будет все равно,—сказал он.

—Единственное, что меня сейчас волнует, —это выбраться отсюда,— ответил Босх.

—Что ж, вы свободны. В больничной аптеке вас ждет рецепт. Принимайте его только для снятия боли. Если боли нет, не принимайте. Не теряйте бдительности.

—Понял. И спасибо, док. Я ценю это.

—Делаю свою работу, как и вы свою. Но вы должны вернуться через пару дней и дать мне осмотреть ухо, чтобы убедиться, что нет инфекции.

—Обязательно. Спасибо. А что со швами?

—Мы тогда проверим их, но я думаю, что нам придется держать их дольше. Вы же не хотите, чтобы ухо отвисло, как у моей собаки.

—Точно.

Десять минут спустя Босх сидел в машине Бэллард, и они выезжали с парковки для машин скорой помощи у входа в отделение. Он решил не брать рецепт и справиться с болью безрецептурными средствами.

—Давай отвезем тебя домой,—сказала Бэллард.

—Сначала проедем на место происшествия,—сказал Босх. —Я хочу его увидеть.

—Гарри, они не захотят, чтобы ты там был.

—Просто проедемся. Это пять минут езды, не больше.

—Хорошо. Но без остановок.

—А разве ОРПС или Санта-Моника[30] не хотят с тобой поговорить?

—Они уже поговорили. Завтра будет еще больше, но мне разрешили уехать.

—Мэдди сказала, что ты хочешь мне что-то рассказать.

—Да, про коробку.

—Какую коробку?

—В багажнике "БМВ" лежала коробка.

—Багажник был открыт, когда я увидел машину в переулке. Там могла быть коробка, но я ее не видел. Какого она размера?

—Шестнадцать на шестнадцать на шесть —так было написано на коробке. Это транспортировочная коробка, такие продают в его магазине.

—Я мог ее пропустить. Что в ней?

—Она заполнена сувенирами. С его убийств. Жертв было больше, скорее всего, между Перлман и Уилсон, а потом и после. Вероятно, их много, и мы еще долго будем копаться в коробке.

—Черт.

—И, вероятно, именно поэтому он убил себя в конце.

—Подожди-ка, что?

—Он убил себя.

—Нет, я убил его. Я видел это.

—Да, но это был не роковой выстрел. Ты сбил его с ног перед своей машиной. Но потом он сунул пистолет себе в рот. Это была его последняя пуля.

Босх задумался о стрельбе. Она была настолько быстрой и напряженной, что ему было трудно вспомнить каждую микросекунду. Он знал, что первый выстрел Роулза прошел через лобовое стекло и разорвал его ухо. Он открыл ответный огонь, выпустив половину обоймы. Лобовое стекло разбилось вдребезги, и оставшиеся выстрелы пролетели точно в цель, а Роулз продолжал наступать и стрелять в ответ. Одна пуля попала Роулзу в правое плечо, и он упал. Босх вспомнил, что слышал последний выстрел, ноне понял, что это был самострел.

Он открыл дверь и вывалился на пол. Кровь текла по боку головы, и в тот момент он подумал, что ранение оказалось серьезнее, чем было на самом деле. Прихрамывая на поврежденную ногу и не будучи уверенным в том, что у него осталась обойма, он осторожно обошел машину и подошел к ней спереди со стороны пассажира. Он увидел мертвого Роулза на земле и подумал, что убил его.

—Парни из ОРПС мне этого не сказали, —сказал он.

—Ну, мне они это сказали,—ответила Бэллард.

Босх замолчал и смотрела в окно, пока Бэллард вела машину. Через некоторое время она забеспокоилась.

—У тебя все в порядке, Гарри? — спросила она.—Не блюй в моей машине.

—Не буду, —сказал Босх.—Я думал о том почтовом офисе и других, которые были у Роулза.

—А что с ними?

—Мы знаем, что он начал свой бизнес после того, как ушел из полиции, получил новую почку и начал жить по-новому, верно?

—Верно.

—Так почему именно этот бизнес? Какое отношение он имел к тому, чем он занимался на самом деле?

—Думаешь, это как-то помогло ему? Может быть, в поиске жертв?

—Не знаю, но нам стоит взглянуть на это. Люди арендуют эти частные почтовые ящики, и большинство из них легальны, но я готов поспорить, что некоторые из них не легальны. Многие из них делают это, потому что у них есть тайная жизнь или, по крайней мере, разделенная жизнь. Вы хотите иметь место, куда вы могли бы отправлять некоторые вещи в частном порядке. То, что вы не хотите, чтобы вам присылали домой, потому что это может увидеть ваша жена или ваш муж.

—А у него был доступ ко всему этому,—сказал Бэллард.

—Вот о чем я подумал. Он был по ту сторону стены из личных кабинетов и мог как бы видеть дела каждого. Не знаю, помогло ли это ему в его тайной жизни, когда он преследовал женщин, и, думаю, это еще одна вещь, которую мы никогда не узнаем, потому что он мертв.

—Думаю, мы узнаем это, когда начнем выявлять других жертв. И, судя по тому, что я знаю, я не слишком расстроена его смертью. Я знаю, что люди подумают: ему так долго все сходило с рук—где же тут справедливость? Но я думаю, что теперь будут спасены несметные жизни.

—Думаю, да.

—Это не предположение, Гарри. Это правда.

Сейчас они были на Линкольн стрит, и перекресток, где произошла перестрелка, был перекрыт сотрудниками дорожной полиции. Босх увидел, что зеленый "чероки" поставили на платформу, чтобы отбуксировать в полицейский участок. Насколько он знал, его телефон все еще находился где-то в машине.

Сотрудники дорожной полиции махнули им рукой, чтобы они свернули на боковую улицу, и Босх так и не смог приблизиться настолько, чтобы увидеть, что еще происходит внутри оранжевых баррикад. Бэллард продолжала вести машину.

—Ты уже говорила с членом совета?—спросил Босх.

—Я говорила с Хастингсом, —ответила Бэллард,—чтобы он знал, что происходит. Но я не хочу разговаривать с Перлманом, пока у нас не будет стопроцентного совпадения ДНК с Роулзом. То же самое с матерью Лоры Уилсон. Утром я зайду в офис коронера, возьму кровь и отпечатки пальцев, а потом поеду в лабораторию. Дарси Трой будет наготове, чтобы заняться кровью. Я не очень-то разбираюсь в образцах, так что посмотрим, что из этого выйдет.

—А что насчет начальства? Тебя обвинят в том, что этот парень попал в команду по раскрытию преступлений?

—Нет, черт возьми. Если они попытаются обвинить меня, у меня есть электронные письма от Хастингса, в которых он недвусмысленно говорит мне, чтобы я включила Роулза в команду. Я не беспокоюсь об этом. Я больше беспокоюсь о тебе, Гарри.

—Обо мне? Почему?

—Я взяла тебя в команду, и что? Не прошло и недели, а тебя уже подстрелили, подставили под удар, да еще и машину разбили.

—Она не разбита. Это танк.

—Ну, надеюсь, кто-нибудь сможет найти новое лобовое стекло.

—Там полно запчастей.

—Тогда хорошо. Ты мне нравишься в этой машине, Гарри. Как квадратный колышек в мире с круглыми отверстиями.

Босх немного подумал об этом, а затем рассказал Бэллард о своем плане.

—Думаю, я возьму пару дней отдыха. Не трогать колено, насколько это возможно. Потом я хочу вернуться к Галлахерам.

—Согласна.

Бэллард заставили просидеть в приемной тридцать пять минут, прежде чем ей наконец сообщили, что член совета готов принять ее. Был вторник, и история с Роулзом прочно держалась в новостях с вечера воскресенья. На плаву ее удерживала тайна. Лишь немногие детали просочились в общественное обсуждение, в основном потому, что полиция Лос-Анджелеса ждала подтверждения генетической связи между Роулзом и убийствами Сары Перлман и Лоры Уилсон. До сих пор в центре внимания находился тот факт, что детектив из отдела нераскрытых преступлений вступил в перестрелку с подозреваемым в убийстве на людной улице, в результате чего один человек погиб, а другой был ранен. Имена пока не разглашались и не просачивались. Но все изменится через несколько часов, когда шеф полиции проведет пресс-конференцию на площади перед зданием полицейского департамента. В обязанности Бэллард входило проинформировать члена совета о том, что объявит шеф.

Войдя в кабинет Перлмана, она увидела, что член совета ждет ее вместе с Нельсоном Хастингсом и Ритой Форд. Справа от большого стола члена совета находилась зона отдыха, состоящая из двух диванов, стоящих друг напротив друга, и журнального столика со стеклянной столешницей между ними. Перлман и Хастингс заняли углы одного дивана, а Форд — угол противоположного дивана. Бэллард было дано указание сесть в оставшийся угол.

—Детектив Бэллард, я жду новостей, —сказал Перлман.—Что вы можете нам сказать?

—Спасибо, что согласились принять меня, советник, —начала Бэллард.—Сегодня в четыре часа дня шеф полиции проведет пресс-конференцию. Он объявит, что ДНК и отпечаток ладони Теда Роулза были сопоставлены с уликами убийств вашей сестры и Лоры Уилсон. На этом дело будет закрыто, но расследование в отношении Роулза и улик, собранных в его машине и в других местах, продолжается. Не исключено, что он связан и с другими делами. С несколькими другими делами.

Перлман покачал головой.

—Боже мой,—сказал он.—Вау. Неужели все закончилось?

—Да, сэр, что касается дела вашей сестры, — подтвердила Бэллард. — Окружной прокурор рассмотрит и утвердит наше закрытие дела. Я знаю, что нет такого понятия, как завершение, но, возможно, это даст вам немного покоя.

—А другое дело?—сказал Перлман.—Он встретил ее или выбрал, потому что стучался к ней в дверь?

—Похоже на то, —ответила Бэллард.

Наступила пауза, затем заговорил Хастингс.

—Это не должно обернуться против члена совета,—сказал он.

—Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду,—спросила Бэллард.

—Это последняя часть, детектив, —сказал Хастингс.—У вас нет доказательств того, что Роулз встречался с Лорой Уилсон или нападал на нее, когда он стучался в двери в поддержку кандидата. У вас есть агитационный значок, который она могла получить где угодно. Так что не выкладывайте эти домыслы в СМИ. Если ваш шеф решит это сделать, то он больше не будет пользоваться поддержкой этого офиса.

—Я передам это сообщение в отдел по связям со СМИ, —ответила Бэллард.—Они выпустят пресс-релиз после выступления шефа.

—Как вы относитесь к включению Роулза в отдел нераскрытых преступлений?—спросил Хастингс.

—В каком смысле? —спросила Бэллард.

—Думаю, вы можете рассчитывать на то, что некоторые умные репортеры спросят, как Роулз оказался в отделе,—сказал Хастингс.—И последующий вопрос будет касаться того, какая проверка была проведена.

—Ну, я полагаю, что такой вопрос ко мне не поступит, — произнесла Бэллард.—Но, если он возникнет, я не собираюсь лгать ни СМИ, ни кому-либо еще. Вы сказали мне, что советник хочет видеть его в команде. Я поговорила об этом со своим капитаном, и мы сделали то, что от нас требовалось. У меня до сих пор сохранились письма от вас.

Она хотела убедиться, что он понимает: если он попытается бросить ее или полицию Лос-Анджелеса на произвол судьбы, это, скорее всего, обернется против него.

—Да, письма были от меня, —сказал Хастингс. —Я просил вас взять его в команду. Не советник. Это правда, и это все, что вы должны рассказать, если вас спросят.

Хастингс был готов пожертвовать собой, чтобы защитить Перлмана. Бэллард увидела в этом доблесть, которую редко встретишь в политике. В тот момент ее уважение к Хастингсу возросло.

—Я понимаю,—сказала она.

—Когда шеф проводит пресс-конференцию?—спросила Форд.

—В четыре,—ответила Бэллард.

—Мы должны провести свою собственную сразу после этого,—сказала Форд.—Так мы будем в одном цикле новостей.

—Отличная идея,—сказал Хастингс.—Детектив, вопрос к вам. Готовы ли вы выступить вместе с членом совета и заявить, что его участие в перезагрузке отдела нераскрытых преступлений привело к установлению личности убийцы и раскрытию этих двух дел?

—Я должна получить разрешение департамента,— ответила Бэллард.

—Тогда, пожалуйста, сделайте это, —сказал Хастингс.—Мы с радостью примем вас, и я уверен, что вы захотите выразить свое уважение человеку, который возглавил работу по восстановлению подразделения после многих лет.

—Я узнаю у своего капитана и сообщу вам,—повторила Бэллард.

Почувствовав, что встреча окончена, Бэллард встала. Перлман, казалось, вышел из оцепенения и тоже встал. И тут Бэллард увидела на его лице слезы. Пока она переругивалась с Хастингсом и Форд, Перлман, очевидно, думал о своей погибшей сестре и о том, что ее убил человек из его жизни,его друг.

— Детектив, спасибо вам, —сказал он.—Когда я настаивал на восстановлении подразделения, я не хотел, чтобы дело моей сестры было забыто. То, что мы раскрыли это дело, подтверждает все мои слова о важности подразделения. Именно эту мысль я передам на своей пресс-конференции. Я не могу не выразить вам свою благодарность, и я обязательно скажу об этом. Надеюсь, вы присоединитесь к нам.

Он протянул руку, и Бэллард пожала ее.

—Спасибо, сэр,—сказала она.

Пройдя полквартала по Спринг-стрит от мэрии до ЗАП, Бэллард проанализировала ответы, которые она дала во время напряженной встречи, и решила, что хорошо себя показала. Она не собиралась просить разрешения встать рядом с членом Совета Перлманом на пресс-конференции,даже если он будет петь дифирамбы ей и подразделению. Это было бы смешением политики и полицейской работы, а это рецепт возможной катастрофы. Она отмахнулась от их предложения.

Когда она добралась до ЗАП, то увидела несколько телевизионных съемочных групп, расположившихся перед пюпитром с прикрепленной к нему большой золотой копией значка полиции Лос-Анджелеса. На значке было изображение мэрии—культового здания, из которого только что вышла Бэллард –"Старый служака", как его называли обитатели Административного Центра. Когда шеф выйдет на пресс-конференцию, эта двадцатисемиэтажная башня будет отражаться за его спиной в стеклянном фасаде ЗАП. Это будет напоминанием о том, что политика и полицейская работа никогда не могут быть разделены.

Бэллард по пропуску вошла в здание и поднялась на лифте на десятый этаж, где в офисе по связям со СМИ, расположенном в конце коридора от ОШП—офиса шефа полиции, было назначено совещание перед пресс-конференцией.

Главным представителем департамента был гражданский человек, бывший репортер 5-го канала новостей по имени Рамон Ривера. Он приветствовал Бэллард в своем кабинете, и она была удивлена, увидев, что там сидит и шеф полиции. Они обсуждали заявление, которое шеф зачитает на пресс-конференции. Копия заявления будет роздана репортерам.

Бэллард присела, и Ривера дал ей копию для прочтения. В заявлении содержались подробности дела, которые Бэллард сообщила Ривере в предыдущем телефонном разговоре. Это было строгое изложение фактов дела. Это была самая легкая часть пресс-конференции. Сложнее было предугадать, какие вопросы будут заданы, и решить, как на них отвечать.

Годом ранее шеф полиции убеждал Бэллард вернуться в департамент после того, как она в расстройстве подала в отставку. Именно его обещание дать ей задание по ее выбору привело к тому, что она получила должность руководителя воссозданного отдела нераскрытых преступлений. Теперь он задал ей вопросы, которые, как он предполагал, зададут ему собравшиеся представители СМИ, когда он закончит читать заявление.

—Почему Босх преследовал Роулза в одиночку?—спросил он.

—Вообще-то преследовать его не входило в планы, —ответила Бэллард.—Но у него не было выбора.Босх увидел машину Роулза возле его офиса. Он следил за ним, пока я ходила к судье, чтобы получить ордер на обыск. Когда Роулз уехал до моего приезда, у Босха не было другого выбора, кроме как попытаться проследить за ним на одной машине.Неясно, знал ли Роулз, что у него с самого начала был хвост, или заметил машину Босха, пока ехал.

—И вы завербовали Босха в отдел нераскрытых преступлений?

—Да. Он самый опытный детектив в команде.

—Вы знали о его проблемах, когда он работал в отделе?

—Проблемы, сэр?

—Он был замешан в нескольких предыдущих перестрелках. Он ушел из отдела не на лучших условиях. Некоторые могут сказать, что он ушел на пенсию раньше, чем департамент отправил его на пенсию.

—Кое-что из этого я знала, да. Но я хотела собрать лучшую команду добровольцев, которую только можно было найти, и он был на первом месте в моем списке. Мы раскрыли это дело во многом благодаря его действиям.

—Как бы вы себя чувствовали, если бы нам пришлось исключить его из команды?

—Я не понимаю. Это его работа привела нас к Роулзу, а теперь вы хотите вышвырнуть его на обочину?

—Я этого не говорю. По крайней мере, пока. Но у нас возникнут проблемы с восприятием в подразделении, когда выяснится, что один из ваших избранников был убийцей. Уверен, вы согласитесь, что это не лучший вариант, детектив Бэллард. И я думаю, не начать ли нам все сначала.

—Вы имеете в виду очистить дом?

—За неимением лучшего термина.

—Во-первых, я хочу сказать, что Роулз был выбран не мной. Его нам навязали из офиса члена совета. Я не хотела брать Роулза, но начальник штаба члена совета Перлмана заставил меня взять его. Я говорила об этом с капитаном Гэндлом, и мы согласились взять его, чтобы сохранить поддержку члена совета. Но я все равно не понимаю, почему это должно привести к перестановкам. У нас хорошая команда. У нас есть бывший заместитель окружного прокурора, который является нашим юридическим консультантом, эксперт СГГ и другие способные следователи, среди которых Гарри Босх—лучший из всех.

—Что ж, давайте пока отложим это решение, спустимся и поговорим с прессой. Посмотрим, как пойдут дела, прежде чем принимать какие-либо решения.

Бэллард почему-то показалось, что решение уже принято. Шеф встал, и Ривера тоже встал.

—Позвольте мне взять из принтера раздаточный материал,—сказал он.

После того как Ривера вышел из комнаты, Бэллард встала и обратилась к шефу полиции.

—Сэр, если вы решите, что вам нужно начать все сначала, то вам придется сделать это без меня. Если Гарри Босх уйдет, уйду и я.

Шеф долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

—Вы угрожаете мне, детектив Бэллард?—спросил он.

—Вовсе нет,—ответила Бэллард.—Я просто сообщаю вам факты, сэр. Если он уйдет, уйду и я.

—Понятно. Но давайте действовать по порядку. Посмотрим, как все пойдет, а потом будем решать, что делать дальше.

—Да, сэр.

Пресс-конференция полиции Лос-Анджелеса транслировалась в прямом эфире в четырехчасовом выпуске новостей телеканала KCAL[31]. Босх смотрел ее из своего дома, и ему пришлось сидеть и удивляться тому, как шефу полиции удалось с такой чёткостью рассказать историю Теда Роулза и при этом упустить столько важных деталей. Он рассказал историю о том, как серийный убийца был идентифицирован по ДНК членами недавно сформированного отдела по расследованию холодных дел, а затем покончил с собой, когда члены отдела приблизились к нему. Не упоминалось ни то, что убийца был членом подразделения, которое его выслеживало, ни то, что его включил в него член совета Джейк Перлман, его давний друг. Роулза просто описали как человека, зарабатывающего на жизнь сетью мелких предприятий. Имена следователей отдела нераскрытых преступлений не упоминались, а Рене Бэллард, которая стояла за шефом на трибуне, не была вызвана для выступления. Шеф закончил свое пятиминутное чтение подготовленного заявления, осыпав подразделение и Бэллард, ведущего детектива, похвалами. Суть дела сводилась к тому, что еще один серийный убийца был выведен из игры благодаря упорной работе и самоотверженности команды ООНД, а также дальновидности администраторов, восстановивших ранее закрытое подразделение.

Видимо, почувствовав уверенность в своих полуправдах, шеф сказал, что ответит на несколько вопросов. И вот тут-то все пошло не так гладко. Первый вопрос был мягким и касался того, почему он решил перезапустить отдел "холодных" дел. Но второй вопрос был крутым мячом, который попал прямо в страйк-зону.

—Мои источники сообщили мне, что следователем, который обменялся выстрелами с Роулзом, прежде чем тот покончил с собой, был не кто иной, как Гарри Босх. Босх участвовал в многочисленных перестрелках, прежде чем ушел из департамента. Теперь он вернулся, и мой вопрос заключается в том, советовались ли с вами и одобрили ли вы включение Босха в команду?

Женщину, задавшую вопрос, не было видно, потому что камера была направлена на подиум и начальника полиции. Но Босху показалось, что он узнал ее легкий карибский акцент.

Шеф попытался отмахнуться.

—Как я уже сказал в своем заявлении, расследование продолжается. Один из этих компонентов—стрельба с участием офицера, и я не собираюсь комментировать то, что является текущим расследованием и кадровым вопросом. Это было бы нечестно в данный момент. Достаточно сказать, что наше внутреннее расследование будет полностью и независимо рассмотрено окружной прокуратурой, как это предусмотрено нашим протоколом в отношении всех случаев стрельбы с участием офицеров.

Когда шеф поднял руку, чтобы указать на другого репортера, тот, кто задавал первоначальный вопрос, громко продолжил.

—В судебных документах, касающихся предыдущих случаев стрельбы Гарри Босха, его называли "стрелком". Повлияло ли это на решение о его назначении в это подразделение?

Слово "стрелок" заставило шефа моргнуть.

—Мне это незнакомо, —сказал он.—Как я только что сказал, в данный момент я не даю никаких комментариев по поводу стрельбы с участием офицера. И это все, на что у меня сегодня есть время.

Он быстро повернулся с трибуны и направился через площадь в безопасное место ЗАП. На вопросы, выкрикиваемые ему вслед, не были даны ответы, они были проигнорированы. Бэллард и плотная группа сотрудников отдела по связям со СМИ последовали за ним. Босх наблюдал за Бэллард, когда она повернулась, чтобы последовать за шефом. На ее лице отчетливо читался ужас.

После пресс-конференции трансляция переключилась на прямой репортаж с места перестрелки с Роулзом. Женщина-репортер представила записанные интервью с жителями обычно спокойного района. Это был сугубо информационный материал, но в конце репортер упомянула, что член совета Перлман назначил пресс-конференцию на 17:00, чтобы обсудить это дело и свою личную связь с ним.

В 17:00 Босх переключился с KCAL, который перешел на не новостные программы, на начало часа новостей на KNBC. Ведущий сразу же включил прямой эфир с выступлением члена совета Перлмана на гранитных ступенях мэрии за подиумом, украшенным городской печатью.

В своем кратком выступлении Перлман высоко оценил работу ООНД, отметив, что его офис сыграл ключевую роль в его восстановлении. Он также сказал, что установление личности Роулза как убийцы его сестры и Лоры Уилсон не принесло его семье успокоения, но наконец-то знание правды позволило перевязать раны прошлого.

Он тоже опустил многие ключевые факты, а именно то, что он и его начальник штаба направили Роулза в то самое подразделение, которое разоблачило его как убийцу. Он также не упомянул, что Роулз, скорее всего, выбрал в качестве жертвы Лору Уилсон, когда ходил по домам в поддержку первой заявки Перлмана на выборах в 2005 году.

В конце своего короткого выступления член совета заявил, что не будет отвечать на вопросы, и попросил уважать частную жизнь его и его семьи. Босх цинично расценил последнюю фразу как способ избежать расспросов, которые могли бы нанести политический ущерб.

Босх выключил экран и сидел, размышляя о том, как власть имущие всегда манипулируют правдой. Его беспокоило то, что он знал то, что не следовало держать в секрете.

Он подумал о выражении ужаса на лице Бэллард и задался вопросом, не заставили ли ее каким-то образом стоять рядом с шефом и участвовать в манипуляциях. Он пожалел, что она не позвонила ему хотя бы для того, чтобы предупредить.

И тут он понял, что Бэллард могла это сделать, но он не знал бы этого, потому что его телефон либо находился в полиции, либо все еще был где-то в его "Чероки", выпавшим из рук, когда Роулз отправил его машину в занос. Предположительно "Чероки" находился на полицейской стоянке.

Босх встал и пошел на кухню. С помощью домашнего телефона он набрал номер своего сотового и проверил наличие сообщений. Их было два. Первое—звонок от Бэллард, поступивший в два часа дня, в котором говорилось о времени проведения двух пресс-конференций. Вторым было сообщение, оставленное всего десятью минутами ранее Хуанитой Уилсон из Чикаго. Она просила его перезвонить ей. Босх достал из кухонного ящика ручку и блокнот и записал ее номер.

Стационарный телефон был беспроводным. Он вынес его на заднюю террасу дома, чтобы позвонить.

—Миссис Уилсон?

—Детектив Босх, извините за беспокойство. Спасибо, что так быстро перезвонили.

—Вы меня не беспокоите. Вам звонила детектив Бэллард?

—Да. Она рассказала мне, что случилось, что человек, убивший мою Лору, мертв.

—Да, он покончил с собой, когда мы приблизились к нему. Мне очень жаль. Я хотел… мы хотели взять его живым, чтобы он понес наказание.

—Не извиняйтесь. Я верю, что он наказан. Он в аду.

—Да, мэм.

—Зовите меня Хуанитой.

—Хуанита.

—Я позвонила, потому что хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали. Детектив Бэллард рассказала мне. Надеюсь, с вами все в порядке, и вы быстро поправитесь.

—Я в порядке, Хуанита.

—И я хочу поблагодарить вас за ответы. Я говорила вам, что жду ответов.

—Я понимаю.

—Благодаря вам и детективу Бэллард я теперь могу отпустить себя… и присоединиться к Лоре и своему мужу.

Босх не знал, что сказать. Он знал, что почти все во что-то верят, надеясь, что в конце не будет пустоты.

—Я понимаю,—сказал он.

Он посмотрел через перевал Кауэнга на видневшийся сбоку знак Голливуда. Он чувствовал неадекватность своего ответа ей.

—Теперь я вас отпущу,—сказала Хуанита.—Еще раз спасибо, детектив Босх.

—Гарри.

—Спасибо, Гарри.До свидания.

—До свидания, Хуанита.

Босх сжимал в руке телефон, думая о том, что Хуанита годами ждала ответов, а теперь даже не узнает всей правды. Внутри него зародился гнев.

Прихрамывая, Босх вернулся в дом и с помощью ноутбука набрал номер телефона. Он набрал его и попросил позвать репортера, чей голос он слышал на пресс-конференции полиции Лос-Анджелеса. Дождавшись перевода, он снова вышел на веранду. Он смотрел на перевал, когда до его слуха донесся голос с легким карибским акцентом.

—Кейша Рассел, чем я могу вам помочь?

—Вы назвали меня "стрелком" в прямом эфире.

—Гарри Босх. Давненько не виделись.

Ему вспомнилось, как она произносила его имя. Ему казалось, что она откусывает кусочек от хрустящего яблока.

—Я думал, вы в Вашингтоне, освещаете политику.

—Я устала от зимы. К тому же в прошлом году меня чуть не убили в Капитолии. Решила, что пора вернуться домой, к своей первой любви — освещению преступлений.

—Я думал, что освещать политику —это и есть освещать преступления.

—Забавно. И забавно, что вы мне позвонили. Я хотела позвонить вам, но не смогла найти никого, кто бы поделился вашим номером. Вы позвонили просто пожаловаться или хотите что-то сказать?

Босх в последний раз подумал о том, чтобы сдержаться, но образы, которые он вынес из этого дела, — Сара Перлман, Лора Уилсон и даже Хуанита Уилсон—вытеснили эти мысли.

—Вас используют, —сказал он.—В прошлый раз вы были умнее.

—Правда?—спросила Рассел. —Кто использует?

—Источник, который сказал вам, что я "стрелок". Они рассказали вам обо мне, но не остальную часть истории. Они больше озабочены тем, как избавиться от меня, чем выяснением всей правды.

—Этот разговор записывается?

—Пока нет.

—Тогда мне придется уйти. У меня дедлайн. Если вы хотите встретиться после того, как я подам статью, то я, конечно, не против. Прошло много времени. Может, выпьем по стаканчику, и вы проинструктируете меня, кто есть кто в зоопарке.

Это было старое выражение полиции Лос-Анджелеса, предостережение, которое было столь же полезно при ответе на радиовызов с кодом 3—мигалки и сирена —как и при погружении в пучину политики департамента. Первым шагом была оценка—

определить, кто есть кто в зоопарке.

—Может быть после того, как все немного утрясется,—сказал Босх.— Если я еще буду здесь.

—Я бы не стала спорить против этого, — сказала Рассел. — Вы может быть стрелок, а может быть и нет, но вы определенно умеете выживать. Как вы думаете, есть что-нибудь, что мне действительно нужно знать, прежде чем я опубликую эту историю?

—Сейчас у вас есть только половина истории.

—Тогда расскажите мне ту половину, которой у меня нет.

—Это не мое дело.

—А что, если я откажусь от "стрелка" и расскажу о том, что произошло в воскресенье? Я делаю вам одолжение, а что вы делаете для меня?

—Откуда это взялось?

—"Стрелок"? Пришлось покопаться. Это была цитата Хани Чендлер из ходатайства, которое она подала в девяностых. Помните ее? На самом деле цитата звучала так: "Босх— это стрелок, который сначала стреляет, а потом задает вопросы". В ходатайстве она также назвала вас ковбоем. Мне это понравилось, и я обязательно использую это в своей истории.

У Босха промелькнуло воспоминание об адвокате по гражданским правам, прежде чем ее убил кто-то, пытавшийся произвести на него впечатление. Хани Чендлер была заклятым врагом Босха, и он не сомневался, что в одном из своих документов или даже в открытом суде она назвала бы его стрелком, но в конце концов он ее зауважал.

Он опустил взгляд на автостраду у подножия перевала. Она была полностью заполнена инерцией часа пик.

—Да, —сказал он.—Я помню Чендлер. Я помню, как вы были репортером, который всегда хотел узнать все первым, но при этом не ошибиться.

—Это низко, Гарри. Всегда можно обвинить гонца. Но я прошу вас помочь мне разобраться с этим. Если вы не хотите этого делать, то кто виноват?

Босх колебался всего мгновение, прежде чем заговорить.

—В курятнике завелась лиса, Кейша.

Последовало долгое молчание, прежде чем Рассел ответила.

—Что это значит?—спросила она.

—Вы узнали это не от меня,—сказал Босх. —Подтвердите это в другом месте. Роулз был лисой.

—Вы говорите загадками. О каком курятнике идет речь?

—Роулз был добровольцем в отделе. Он работал над делами Перлман и Уилсон. Прямо с нами.

—В отделе нераскрытых преступлений? Вы что, издеваетесь?

—Я бы хотел.

—И они пытаются это скрыть, чтобы избежать неловкости?

—Вы хотели знать, кто есть кто в зоопарке.

—Итак, позвольте мне прояснить. Рене Бэллард включила серийного убийцу в свою собственную команду по расследованию холодных дел.

—Нет. Это был не ее выбор.Он не был ее выбором.

—Тогда кто?

—Возможно, вам стоит позвонить Нельсону Хастингсу в офис члена совета и задать ему этот вопрос.

Босх услышал приглушенный смех Рассел, хотя было видно, что она положила руку на телефон. Затем она снова заговорила.

—Это просто чертовски хорошо,—сказала она.

—Помните, подтвердите это сами,—сказал Босх. —Не от меня.

—Не волнуйтесь, Гарри. Я подтвержу. Вы мне доверяете? Раньше доверяли.

—Это было давно. Я узнаю, могу ли я вам доверять, когда прочитаю завтрашнюю газету.

—Вы увидите ее в интернете в десять часов.

—Я не подписан.

—Тогда подождите до завтра. Но давайте выпьем поскорее.

—Сделаете все правильно, и выпивка будет за мой счет.

—Договорились. И мне пора. Дедлайн через час, а благодаря вам у меня еще много работы.

—Счастливой охоты.

Босх отключился и снова посмотрел на перевал. Ничто не двигалось. Городские артерии были забиты.

Бэллард хотела приступить к работе первой, но, войдя в архивное помещение, услышала ритмичные механические звуки многостраничной печати в копировальной комнате. Она заглянула внутрь и увидела, что Босх укладывает документы через три кольца папки, пока печатались новые.

—Гарри, что ты здесь делаешь?

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

—Я здесь работаю. Если только меня не уволили, а мне не сказали.

—Нет, я имела в виду, что тебе требуется некоторое время для того, чтобы прийти в себя.

—Двух дней было достаточно. Я в порядке. У меня все хорошо.

—Когда я видела тебя в последний раз, твое колено выглядело не очень.

—Я купил один из этих компрессионных рукавов в CVS[32]. Он отлично работает. Но ты бы видела, какой след он оставляет на моей ноге.

Бэллард подошла ближе и заглянула в папку. Очевидно, он составлял отчет об убийстве.

—Что это?—спросила она.

—Я копирую файлы по делу семьи Галлахер, которых у меня нет, — ответил он.—Я собираюсь вернуться к нему.

—Я думала, мы договорились о копировании файлов, и вот ты здесь.

Босх ничего не ответил, укладывая стопку документов обратно на обложки одной из книг по расследованию убийств. Бэллард поставила коробку, которую несла, на стол рядом с папкой, которую составлял Босх.

—Поговори со мной, Гарри. Что происходит?

—Послушай, я давно не работаю в департаменте, но я все еще умею гадать на кофейной гуще. Они собираются посоветовать тебе избавиться от меня. И это нормально. Я не хочу создавать тебе еще больше проблем, чем уже есть. Но когда я уйду, кто будет работать с этим?

Он указал на семь лежащих на прилавке папок с документами.

—Так что, я думаю, я возьму это с собой,— он продолжил говорить.— И я продолжу работать над этим. Я позвоню тебе, когда найду МакШейна.

—Гарри, я не собираюсь вешать тебе лапшу на уши и говорить, что все в порядке,—сказала Бэллард.—Но я сказала им, что если ты уйдешь, то уйду и я. Я сказала это напрямую шефу.

Босх кивнул.

—Я ценю это,—сказал он.—Я действительно ценю. Но тебе не следовало этого делать. Это не помешает им сделать то, что они хотят.

—Посмотрим,—ответила Бэллард.

—Обязательно сделают, и, вероятно, очень скоро.

—То, что было в "Таймс" сегодня утром, нам не помогает. Ты читал статью?

—Я не читаю "Таймс".

—Они узнали много такого, о чем не говорилось на пресс-конференции шефа.

—Это их работа.

—Эта Кейша Рассел, репортер… Ты ее знаешь?

—Да, но последнее, что я слышал, она перешла в Вашингтонское бюро. Это было, ну, я не знаю, очень давно. Годы назад. Я удивлен, что она все еще здесь.

—Да, так и было, но сейчас она в Лос-Анджелесе, и она все изложила в статье. То, что Роулз находился в этом подразделении, и что его туда направили из офиса члена городского совета. Вот почему я пришла пораньше—потому что Нельсон Хастингс позвонил мне сегодня в шесть утра.

—Уверен, он был в ударе. Это коробка из машины Роулза?

—Он был в ударе и остается таким до сих пор. И не меняй тему. Кто бы ни рассказал Рассел эту историю, я действительно оказалась в глубоком дерьме.

Копировальный аппарат закончил свою работу, и в комнате воцарилась тишина.

—Мне жаль это слышать,—наконец заговорил Босх.—В статье никого не было названо по имени?

—"Источники сообщили"—и это все, без указания авторства, — сказала Бэллард.—И Нельсон считает, что я один из этих источников. Я имею в виду, она действительно звонила мне. На самом деле, три раза. Но я так и не поговорила с ней, даже не перезвонила, чтобы спросить, откуда у нее мой номер, и никаких гребаных комментариев. Нет ничего лучше, чем когда тебя обвиняют в том, чего ты не совершал.

—Я знаю, как это бывает. Мне жаль. Но, может быть, это и к лучшему, что об этом стало известно общественности. Ты так не думаешь?

—Нет, если они снова закроют отдел. То, что Перлман дал, он может и отнять. А почему бы и нет? Дело его сестры раскрыто. Он уже получил от этого то, что хотел.

—Ты действительно думаешь, что они закрыли бы это дело из-за Роулза?

—Мы оба видели, как принимались решения и похуже. Вот почему ты можешь пока забыть о Галлахере.

—Что ты имеешь в виду?

Бэллард взяла коробку и повернулась к двери.

—Роулз по-прежнему является приоритетом номер один, —сказала она.—Если мы свяжем его с другими делами и начнем расследовать их, то, возможно, они не станут сокращать нас. А если они попытаются, возможно, кто-нибудь сообщит об этом Кейше Рассел. Тогда они будут выглядеть плохо, и им придется отвалить на хрен.

Бэллард вышла из комнаты, оставив Босха наедине с собой. Она не сомневалась, что за историей в "Таймс" стоит он. Когда она не узнала имя репортера, которое Хастингс выкрикивал по телефону в 6 утра, она поискала на веб-сайте "Таймс" предыдущие статьи Расселл и увидела, что в девяностых она освещала работу полиции. Несколько ее статей были посвящены расследованиям, которые вел детектив по имени Гарри Босх.

Она была недовольна Босхом. Не столько за то, что он сделал, — она должна была признать, что выложить всю историю на суд общественности—это то, что Департамент должен был сделать в первую очередь. Просто ей хотелось, чтобы он сначала пришел к ней и они вместе все спланировали. Кроме того, ей хотелось, чтобы он признал свою роль в этой истории. Это свидетельствовало о том, что он не доверял ей так сильно, как она думала.

Она отнесла коробку в комнату для допросов. Прошло больше часа, прежде чем другие следователи начали расходиться по своим местам в отделе. К тому времени Бэллард уже сидела на своем месте, а Босх - на своем, не поднимая головы, хотя Бэллард знала, что он там. Коллин Хаттерас первой из всех явилась на работу и сразу же засыпала Бэллард и Босха вопросами о Роулзе, стрельбе и других аспектах дела. Она тоже упомянула историю из "Таймс", но ее вопросы были в основном связаны с тем, что она впервые увидела Бэллард и Босха после воскресной перестрелки. Босх отсутствовал, а Бэллард заняла рабочее место в ЗАП и находилась там в понедельник и вторник, чтобы следователи ОРПС, а также сотрудники по связям с СМИ и командный состав могли легко связаться с ней.

—Коллин, подожди секунду, —сказала Бэллард.—Я не хочу четыре раза отвечать на одни и те же вопросы, когда будут приходить другие. Так что давай подождем, пока все соберутся здесь, и тогда я расскажу всем, что мне известно и над чем я хочу, чтобы все работали на этой неделе. Хорошо?

—Хорошо,—ответила Хаттерас. —Я поняла. Но я просто хочу заявить для протокола, что у меня сложилось плохое впечатление о Теде Роулзе. Я не хотела ничего говорить раньше, потому что он был моим коллегой. Но я почувствовала это, когда он бывал здесь — очень мрачную ауру. Должна признаться, я думала, что это может исходить от Гарри, но теперь я знаю. Это определенно был Тед.

—Слава Богу,—сказал Босх.—Какое облегчение узнать, что моя аура не очень мрачная.

Бэллард услышала, как Босх сказал это, но не смогла его увидеть из-за перегородки. Она наклонилась над своим столом, чтобы Хаттерас не видела, как она улыбается в ответ. Затем она стала серьезной.

—Хм, знаешь что, Коллин?—сказала она. —Мне придется написать отчет о дальнейших действиях по Роулзу и всему этому делу. Итак, я не хочу, чтобы ты останавливалась на теме СГГ. Продолжай работать над этим и посмотри, сможешь ли ты в дальнейшем установить генеалогические связи. Если мы сможем показать ценность этого в данном случае, я думаю, это окажет большое влияние на командный состав.

—Приступаю, босс,—ответила Хаттерас. - И теперь, когда мы знаем, что в генеалогическом древе Роулзов есть лос-анджелесская ветвь, я могу начать работать в обратном направлении.

—Это хорошо, Коллин. Дай мне знать, когда соберешь все воедино.

—Принято.

Бэллард закатила глаза. Это слово стали ее самой большой головной болью.

К половине девятого Массер, Лаффонт и Агзафи уже были на месте, и Бэллард встала, чтобы все могли ее видеть.

—Итак, ребята, слушайте внимательно, —начала она.— Прежде всего, я ценю, что вы все пришли так быстро, потому что мне нужна помощь всей команды. Мы еще не закончили с тем, что сейчас известно, как дело Теда Роулза. Когда он покончил с собой в воскресенье — возможно, это было одной из причин, по которой он это сделал, — в багажнике его машины была коробка. Мы нашли ее, и в ней находятся личные вещи, которые, возможно, принадлежали другим жертвам. Я говорю об украшениях, расческах, пудреницах для макияжа, маленьких статуэтках и безделушках — о самых разных вещах.

—Сувениры,—сказала Хаттерас, констатируя очевидное.

—Да, сувениры,—согласилась Бэллард.—И я хочу, чтобы все мы посмотрели, что мы можем сделать, чтобы связать эти предметы с другими жертвами. Все, что мы знаем наверняка, это то, что он убил Сару Перлман в 94-м и Лору Уилсон в 05-м. Это большой разрыв. И это большой промежуток между пятым годом и этим воскресеньем, когда Роулз, благодаря Гарри Босху, был выведен из строя.

—Слушайте! Слушайте! —воскликнул Массер.

Он встал и протянул руку через перегородку, предлагая Босху дать "пять". Босх подчинился, хотя Бэллард показалось, что это было сделано неохотно и без энтузиазма.

—Я разложила эти предметы на столе в комнате для допросов,— продолжила Бэллард.—Я хочу, чтобы вы зашли туда, просмотрели их, возможно, выбрали один или два предмета и приступили к работе. Я знаю, что это маловероятно, но давайте посмотрим, сможем ли мы сопоставить что-то из этого имущества с некоторыми делами.

Она указала на архивные полки, где хранились все нераскрытые дела.

—Мы все знаем, что многие семьи ждут ответов на свои вопросы, — сказала Бэллард.—У вас у всех может быть другое мнение, но я бы сосредоточилась на годах, между Перлман и Уилсон. Мы знаем, что Роулз перенес операцию после убийства Уилсон—ему пересадили почку—и это, возможно, заставило его уйти из бизнеса смерти. Но я думаю, что он, вероятно, был активен в течение нескольких лет между этими двумя убийствами. Я пригласила члена городского совета Перлмана приехать сюда, чтобы посмотреть на эти вещи на случай, если он сможет опознать что-то, принадлежащее его сестре, но я не знаю, примет ли он мое предложение. Тем временем, вчера, после того как лаборатория взяла мазки и проверила отпечатки пальцев, я упаковала все по отдельности. У нас на столе лежат предметы, которые не были исследованы судебно-медицинской экспертизой. Есть вопросы?

Лаффонт поднял руку, как ученик в классе.

—Том? —сказала Бэллард.

—А как насчет его дома и офиса? —спросил Лаффонт.— Там что-нибудь есть?

—Хороший вопрос, —сказала Бэллард.—Детективы из ОГУ провели почти весь понедельник, обыскивая его дом, офис и складское помещение, которое он арендовал. Они не нашли ничего, что имело бы доказательную ценность. Большинство из вас, вероятно, знают, что он был женат и у него была маленькая дочь, и, похоже, он держал эту часть своей жизни в секрете. Излишне говорить, что они по-прежнему в полном шоке от всего этого. Похоже, что Роулз хранил свои сувениры в своем офисе в Санта-Монике, и именно поэтому он был там в воскресенье—чтобы забрать их и уехать. В машине также был собранный чемодан. Он собирался уйти.

—Есть какие-нибудь предположения, куда он направлялся? — спросила Агзафи.

—На данный момент нет,— ответила Бэллард.—Ни в его телефоне, ни в карманах, ни в машине не было ничего, что указывало бы на то, куда он направлялся. Его паспорт был у него в кармане, так что, возможно, в Мексику или Канаду. Мы думаем, он просто пытался скрыться, когда понял, что мы за ним следим.

Бэллард посмотрела на всех, ожидая дальнейших вопросов.

—Если это все, то давайте перейдем к делу,—сказала она.—Слоном в комнате является то, что Роулз был одним из нас, и объективность в этом вопросе не очень хороша. Итак, давайте продолжим и посмотрим, сможем ли мы улучшить эту объективность, закрыв больше дел. Давайте покажем им, чего мы стоим.

Бэллард снова села, в то время как остальные встали, чтобы пройти в комнату для допросов. Все, кроме Босха. Он подождал, пока остальные войдут в комнату, чтобы посмотреть на сувениры, затем обратился к Бэллард с другой стороны перегородки.

—Кейша Рассел была единственной, кто назвал меня "стрелком" на пресс-конференции,—сказал он.—И я сказал ей об этом. Я не знал, что она вернулась в город и снова работает с полицией, а потом я услышал, как она называет меня стрелком, просто чтобы позлить шефа. И затем… Я проговорился. Я сказал, что у нас в курятнике завелась лиса, потому что с той пресс-конференции я знал, что они собираются делать. Они собирались просто замять это дерьмо, как обычно, и... Я не продумал это заранее, Рене. Я должен был догадаться, что это обрушится на тебя, и я облажался. Мне жаль.

Бэллард слегка кивнула. Не потому, что Босх подтвердил то, что она и так знала, а потому, что он был откровенен с ней и признал это. Доверие, которое, как она думала, было подорвано, теперь восстановилось.

—Все в порядке, Гарри, — сказала она. —Просто зайди туда и найди что-нибудь, что закроет для нас дело.

—Ты справишься, босс,—сказал он.

Она улыбнулась.

Босх встал и посмотрел поверх перегородки на Бэллард. Она работала за компьютером, ее пальцы двигались с поразительной скоростью, когда она печатала, но он не мог видеть экран, чтобы понять, что она печатает. Она говорила, не отрывая глаз от своей работы, какой бы она ни была.

—Ты нашел там что-то, с чем можно работать?—спросила она.

—Нет, пока нет,—ответил Босх. —Остальные все еще там. Я проверю это позже, посмотрю, что осталось. Я подумываю о том, чтобы сначала съездить в Санта-Монику.

—Я только что слышала, как ты говорил по телефону о каком-то графике перевозок. Это так?

—Да. Есть кое-что, что меня беспокоит в том, что делал Роулз в воскресенье.

Бэллард подняла на него взгляд, оторвав его от своего экрана.

—Что?—спросила она.

—Хорошо, просто выслушай меня,—заговорил Босх. —В воскресенье, когда я проезжал мимо переулка и увидел его машину за офисом, багажник был открыт, а его самого нигде не было видно.

—Да, он был в своем офисе, собирал сувениры.

—Да, мы думаем, что он этим и занимался. И ты сказала, что после перестрелки в багажнике его машины была найдена коробка с сувенирами, а также чемодан.

—Да, на заднем сиденье.

—Хорошо, тогда почему он открыл багажник перед тем, как зайти в офис?

Бэллард пожала плечами.

—Потому что он знал, что вынесет коробку, —сказала она.

—Но ты бы открыла багажник перед тем, как зайти внутрь?—спросил Босх.—Или ты бы подождала, пока не вышла с коробкой? Я имею в виду, что это былане такая уж большая коробка, чтобы нести ее двумя руками.

—Я не знаю, Гарри. Мне кажется, ты слишком много думаешь.

—Может быть. Но когда я увидел тебя с коробкой сегодня, меня осенило. Эта коробка могла легко поместиться на заднем сиденье вместе с чемоданом или на пассажирском сиденье рядом с ним. Зачем он положил ее в багажник?

—А это имеет значение? Это одна из тех вещей, которые мы никогда не сможем точно установить и узнать. Известное —неизвестное. Они есть в каждом деле.

—Да, но что, если багажник был открыт, потому что он вынимал вещи? Что, если он избавлялся от вещей? Улики, другие сувениры. Он забрал все это из своего дома или из хранилища, где бы оно у него ни хранилось, положил в багажник, а затем поехал в офис, где в переулке за предприятиями стояли мусорные контейнеры. Может быть, я не заметил его в переулке, потому что мне закрывали обзор мусорные контейнеры.

—График вывоза. На этой неделе мусорные контейнеры уже опорожняли?

—Только завтра.

—Значит, ты собираешься рыться в мусорных контейнерах.

—Меня будет донимать, если я этого не сделаю.

—Дай мне закончить это письмо, и я поеду с тобой. Не думаю, что тебе стоит лазить по мусорным контейнерам с такими ребрами и коленом. И у меня в машине есть СОМП.

Босх понял, что она имела в виду спецодежду для осмотра места преступления. Большинство детективов хранят в багажнике рабочие ботинки и спецодежду для работы на грязных местах преступлений.

—С моими ребрами и коленом все в порядке, ответил он. — Но нам понадобится табурет или стремянка—независимо от того, кто полезет.

—Сходи в отдел технического обслуживания здания и узнай, что мы можем одолжить,—сказала Бэллард. —Я отправлю это электронное письмо и встречу тебя у своей машины.

—Договорились.

Они обыскивали уже четвертый из пяти мусорных контейнеров в переулке за магазинами "Montana Shoppes & Suites" ("Монтанэ Шапс & Свитс"). Начали с западного конца переулка и продвигались на восток. В ходе первых трех обысков не было найдено ничего, имеющего отношение к Роулзу или делу. Бэллард, одетая в резиновые сапоги и темно-синий комбинезон, стояла по пояс в зеленом мусорном контейнере, расположенном за магазином женской одежды. Это означало, что мусор был в основном безвредным и сухим. Первый мусорный контейнер, который они обыскали, был наполнен кофейной гущей и другим мусором из кафе для завтраков, которое находилось в западной части площади.

Для каждого обыска мусорного контейнера требовалось выкапывать мусор, накопившийся за три дня, поскольку они искали что-то, что Роулз мог выбросить в воскресенье.

—Здесь ничего нет,—произнесла Бэллард.

Она использовала длинную ручку от швабры, чтобы пошарить в нижнем слое мусорного контейнера. Босх одолжил ее в отделе технического обслуживания вместе со стремянкой.

—Хорошо, тогда вылезай оттуда,—сказал Босх.

Он протянул к ней руку. Она сняла рабочую перчатку, ухватилась за его руку, оперлась бедрами о стальной бортик и перекинула ноги через лестницу. Босх помог ей спуститься.

—Все, что я делаю, я делаю для тебя, Гарри,—сказала она.

—Эй, я не просил тебя приходить сюда,— ответил Босх.—Если тебе от этого станет легче, я обыщу последний.

—Нет, ты испачкаешь всю одежду. Я просто заставляю тебя нервничать, потому что мы тут ни хрена не нашли, а в этих СОМП горячее чем в аду.

Как только она спустилась с лестницы, Босх начал забрасывать мешки с мусором и другими отходами, которые они достали, обратно в мусорный контейнер.

Бэллард направилась к последнему мусорному контейнеру, прихватив с собой стремянку. Она снова надела перчатку, затем откинула тяжелую пластиковую крышку и начала разгребать верхний слой пакетов и коробок. На восточной стороне участка располагался большой магазин товаров для дома. В нем продавались предметы интерьера поменьше, такие как лампы, произведения искусства и свечи. Мусор здесь был похож на тот, что был в предыдущем мусорном контейнере, тем, что он не был сырым, не имел особенно неприятного запаха и его было легко раскапывать. В основном они были уложены в транспортные коробки, набитые пенопластом и пузырчатой пленкой. Также там были обломки деревянных ящиков для транспортировки.

Босх присоединился к ней, и они быстро опустошили верхнюю половину мусорного контейнера, вывалив все, что вытащили, на асфальт переулка.

—Я не могу поверить, что никто до сих пор не вышел из этих мест, чтобы спросить, какого черта мы делаем, —сказала Бэллард.

—Может быть, мой приятель, сердитый домовладелец с Семнадцатой улицы, придет,—заметил Босх.

—Кто?

—Какой-то парень, который живет здесь по соседству. В воскресенье я стоял на его подъездной дорожке и ждал, когда Роулз сделает шаг. Он вышел и набросился на меня, как миссис Кравиц.

—Миссис Кравиц?

—Соседка из старого сериала шестидесятых "Зачарованные", которая вечно лезет не в свое дело. Ты никогда не смотрела повторы, когда была ребенком?

—Наверно, это было до меня.

—Боже,какой же ястарый.

Как только они убрали первый слой мусора, Бэллард взобралась по лестнице, оперлась руками в перчатках о край мусорного контейнера, чтобы не упасть, ловко перекинула ноги через край и спрыгнула в контейнер.

—У тебя это получается, —пошутил Босх.—Через несколько лет в город придут Олимпийские игры. Ты —Симона Байлс[33] из отдела убийств.

—Ты забавный парень, Гарри, —сказала Бэллард.—Это просто еще один полезный навык, который, надеюсь, мне больше никогда не понадобится.

Она начала передавать коробки через бортик Босху, который находил для них места на земле.

В конце концов, она нашла место для ног на дне мусорного бака и смогла лучше держаться, чтобы поднимать более тяжелые обломки. Она сосредоточилась на открытом ящике в углу. В нем стояла скульптура женщины и ребенка, по штукатурке которой шла трещина шириной в дюйм. Она попыталась поднять его, но поняла, что он будет слишком тяжелым, чтобы поднять его через бортик к Босху. Вместо этого она слегка приподняла его и повернула влево, чтобы переставить на другое место. Когда она повернулась назад в угол, то увидела смятую картонную коробку, которая лежала под ящиком со скульптурой.

—Гарри, —позвала она.— Взгляни.

Она услышала, как его ноги застучали по ступенькам лестницы, а затем он перегнулся через бортик.

—Осторожнее со своим коленом,—озаботилась она.

Рене указала на смятую коробку в углу.

—Коробка такого же размера, как в багажнике "БМВ",—сказала она.

Она сняла перчатки и сунула их под мышку. Затем она достала свой телефон из кармана комбинезона на молнии и открыла камеру. Она сделала три снимка с трех разных ракурсов, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Затем она открыла видеокамеру и передала телефон Босху.

—Я собираюсь открыть ее,—сказала она. —Запусти видео.

—Понятно, —ответил Босх.

Бэллард снова надела перчатки и присела на корточки рядом с раздавленной коробкой, пока Босх нажимал кнопку записи на телефоне.

За исключением того, что на коробке были указаны ее размеры—16 х 16 х 6 дюймов—это была картонная коробка без опознавательных знаков, которая, по-видимому, соответствовала той, что была обнаружена в "БМВ" Роулза и которую Бэллард принесла в отдел тем утром. Коробка была не запечатана, но верх был смят, и это вынудило Бэллард оторвать клапаны, чтобы открыть ее. Внутри, в верхней части, лежала сложенная одежда. Бэллард откинулась на пятки, чтобы Босху было хорошо видно видео.

—Похоже на ночную рубашку,—заметила она.—Давай уберем ее отсюда, прежде чем начнем просматривать. Можешь выключить видео.

Босх так и сделал и вернул телефон Бэллард. Затем она встала с коробкой в руках и передала ее Босху.

—Я собираюсь убедиться, что здесь больше ничего нет, - сказала она.

Босх отнес коробку к машине Бэллард и поставил ее на капот.

Следующие пять минут Бэллард разбирала мусор в мусорном контейнере, чтобы убедиться, что Роулз больше ничего не оставлял.

Перелезая через бортик и спускаясь по лестнице, она помогла Босху убрать мусор, который они достали, обратно в контейнер.

Она сняла рабочие перчатки и положила их в задние карманы комбинезона. Затем она достала пару латексных перчаток из переднего кармана и надела их, направляясь к своей машине. Когда она передавала коробку из мусорного контейнера Босху, то поняла, что под одеждой, сложенной сверху, было что-то тяжелое.

Босх последовал за ней к машине.

—Ты хочешь просмотреть все здесь или подождешь? —спросил он.

—Я хочу быстренько взглянуть,—ответила она. —Посмотреть, что у нас есть.

Она вернула свой телефон Босху, чтобы он мог записать, как она изучает содержимое коробки. Она вытащила предмет одежды и убедилась, что это была белая фланелевая ночная рубашка с длинными рукавами и вышитой бахромой на воротнике и манжетах. На вырезе не было ни этикетки, ни каких-либо других опознавательных знаков. На вид она была чистой. На ней не было крови или других пятен.

Бэллард подвинулась, чтобы заглянуть в коробку.

—Гарри, сними-ка это,—сказала она.

Босх подошел к Бэллард и навел камеру на коробку. На дне лежала пара розовых тапочек, похожих на плюшевых кроликов с носом на кончике большого пальца. Под ними Бэллард разглядела часть деревянной ручки. Придерживая ночную рубашку одной рукой, она сунула внутрь другую и вытащила тапочки с кроликами. На дне коробки лежал молоток из нержавеющей стали с ручкой из полированного дерева.

Они оба долго смотрели на него, не произнося ни слова.

—Орудие убийства?—предположил Босх.

—Прочитал мои мысли, —сказала Бэллард.—Возможно. Теперь нам просто нужно найти футляр.

Она не прикасалась к молотку, потому что знала, что на ручке могли остаться отпечатки пальцев, а на его стальной головке и клешне —ДНК. Она осторожно положила тапочки на молоток в их первоначальном положении, затем обеими руками приподняла ночную рубашку за плечи и сложила ее вдоль. Когда она это сделала, правый рукав задрался, и она почувствовала тяжесть чего-то более твердого, чем вышитая манжета.

Она провела рукой по рукаву и нащупала что-то, зацепившееся за манжету. Она запустила пальцы в манжету и вытащила браслет. Это был толстый плетеный металлический браслет с прикрепленным брелоком, палитра художника с шестью крошечными цветными точками по краю и выгравированным в центре словом GO.

—Идентификационный браслет,—сказала Бэллард.—Вероятно, он принадлежал ее парню и был слишком велик для ее запястья. Должно быть, оно соскользнуло, когда она снимала ночную рубашку.

—Или когда кто-то другой снимал ее с нее,—предположил Босх.

—Как ты думаешь, вот это Go или G-O??

—Это гравировка? Она слишком маленькая, чтобы я мог ее разобрать.

—Да, Боже мой. Интересно, что это значит.

—Ты поймешь это, когда свяжешь с этим дело.

Бэллард кивнула и посмотрела в конец переулка, на заднюю дверь офиса DGP.

—Итак, он припарковался там, отнес коробку к самому дальнему мусорному баку и выбросил ее, —сказала она. —Но затем он оставил вторую коробку с другими сувенирами в "БМВ" и уехал. Есть ли в этом смысл?

—Нет,—ответил Босх.—Но я думал об этом.

—И что?

—Подойди сюда.

Босх отошел от машины и направился к концу аллеи, находившейся в двадцати футах от него. Бэллард положила ночную рубашку назад в коробку и положила на нее браслет. Затем она догнала Босха. Когда они дошли до конца, он указал на ранчо 1950-х годов постройки, которое было первым жилым домом за торговым районом Монтаны.

—Это подъездная дорожка, на которую я въехал задним ходом после того, как увидел машину Роулза в переулке, — сказал он. — Его машина была направлена на восток, поэтому я подумал, что, когда он поедет, то поедет сюда, и я увижу его, а затем последую за ним.

—Это здесь миссис Кравиц столкнулась с тобой лицом к лицу? — спросила Бэллард.

—Да. Я смотрел в ту сторону, на переулок, когда парень поравнялся со мной, стукнул кулаком по крыше моей машины и начал отчитывать меня. Это отвлекло меня, и я отвел взгляд от переулка, чтобы разобраться с этим. Он вел себя довольно шумно, потому что был хозяином в замке и не хотел, чтобы я там был. Вот я и думаю... Может, Роулз отнес одну коробку в мусорный контейнер, а потом услышал шум на улице.

—Он посмотрел в эту сторону, увидел, что это ты, и решил, что ему пора убираться отсюда к чертовой матери.

—Точно. Тогда он бежит обратно к своей машине, разворачивает ее в переулке и уезжает. Но у него все еще есть другая коробка в багажнике. Я выезжаю с подъездной дорожки, сворачиваю в переулок вот здесь, и тут я вижу его, когда он выезжает с другого конца.

Они молча вернулись к машине Босха. Бэллард предположила, что они оба переосмысливают только что разыгранный сценарий, ища в нем логические прорехи.

—Такое ощущение, что что-то не так, —наконец произнес Босх.— Чего-то не хватает. Зачем ему понадобилось использовать мусорные контейнеры позади своего бизнеса? Это было неразумно. Должна была быть другая причина, по которой он приехал сюда.

—Была,—сказала Бэллард.—Я тебе этого не говорила, но ОГУ опросил парня, который работал в магазине в воскресенье. Он сказал им, что Роулз зашел через заднюю дверь, поздоровался, а затем направился прямо к сейфу в задней комнате, который используется для хранения резервной наличности для всех магазинов. Служащий сказал, что Роулз забрал все деньги. Из того, что было в карманах Роулза, мы знаем, что там было девятьсот долларов.

—Его деньги на побег.

—Верно. Но он сказал своему сотруднику, что ему нужны были наличные, чтобы заплатить за машину, которую он покупал. Поэтому он взял все, что было в сейфе, и вышел через заднюю дверь.

—Это работает. Он заезжает сюда, чтобы забрать наличные и выбросить коробки с сувенирами. Он подъезжает, открывает багажник, но сначала заходит в магазин за деньгами. В этот момент я проезжаю мимо и вижу, что багажник открыт, но Роулза там нет. Затем я объезжаю квартал и делаю пост наблюдения на подъездной дорожке. Роулз выходит из своего магазина и несет первую коробку по переулку к последнему мусорному контейнеру, на всякий случай подальше от своего магазина. Но после того, как он выбросил ее, он услышал, как парень кричит на меня. Роулз смотрит, что происходит, видит меня и тащит свою задницу обратно к машине.

—Он разворачивается в переулке, чтобы ты не увидел, как он отъезжает, и выезжает с другого конца. Это работает, но этого мы никогда не узнаем наверняка. Собирался ли он выбросить вторую коробку в другой мусорный контейнер? Почему он не отнес обе коробки в мусорный контейнер сразу? Мы могли бы продолжать в том же духе до бесконечности.

—Одно из известных неизвестных,— сказал Босх.

—Вот именно.

—И что теперь?

Бэллард указала на коробку, лежащую на переднем капоте служебного автомобиля.

—Я хочу отвезти это в Ахмансон и поработать над браслетом,— сказала она.—А молоток я отнесу экспертам.

—Однажды у меня был футляр от молотка. Это было орудие убийства, и мы извлекли его из реки Лос-Анджелес в том месте, где в канале была настоящая вода. Он пролежал там около тридцати шести часов и выглядел чистым как стеклышко. Но они все равно нашли кровь на дереве в том месте, где она соединялась со стальной головкой. Кровь жертвы. Мы раскрыли дело.

—Так что, может быть, нам повезет с этим делом, и мы свяжем его с жертвой. Давайте вернемся.

Она взяла коробку и направилась к багажнику.

—Когда мы вернемся в Ахмансон, я отъеду,—сказал Босх.

Бэллард открыла багажник и положила туда коробку. Она закрыла его и подошла к двери со стороны водителя. Она посмотрела на Босха поверх крыши машины.

—Куда поедешь?—спросила она.

—Шейла Уолш продержалась достаточно долго,—ответил Босх.— Мне пора навестить ее.

—А что насчет Роулза?

—Я полагаю, ты позаботишься о Роулзе. Ты заставляешь всех остальных работать над этим.

—Ты собираешься встретиться с Уолш в одиночку?

—Да, как и раньше. Так будет лучше.

Босх открыл дверцу и сел в машину. Бэллард сделала то же самое.

—А что, если там ее сын?

—Не проблема. Он меня боится.

—Вероятно, не без оснований.

Во вторник Босх взял в Мидуэе машину напрокат после того, как встретился с дочерью за ланчем в вегетарианском ресторане на Сансет-стрит. Ранее он сделал запрос о своей машине в полицейском гараже, но ему сказали, что детективы из Полицейского следственного отдела еще не предоставили ее. Услужливый служащий гаража также сказал ему, что машина неработоспособна, потому что рама была погнута во время аварии, предшествовавшей перестрелке с Роулзом. Несмотря на свое заявление Бэллард о том, что старый "Чероки" непобедим, Босх теперь знал, что, скорее всего, сидел за его рулем в последний раз.

Он припарковался в арендованной машине перед домом Шейлы Уолш. Если бы она ждала его, то не узнала бы машину. Он посидел с минуту, собираясь с мыслями и решая, как ему поступить. Прошла почти неделя с тех пор, как Уолш позвонила ему и сердито велела держаться подальше от нее и ее сына. Босху нужно было внушить ей, что он не уйдет, пока она не сломается и не раскроет все секреты, которые ей известны о Финбаре МакШейне.

Он вышел из машины и направился по выложенной камнем дорожке к входной двери. Он резко постучал, надеясь, что такой стук испугает любого, кто окажется внутри. Ничего не произошло. Он сунул руку в карман пиджака и достал пакет с документами, скрепленный бумажными скрепками, чтобы держать их наготове.

Подняв кулак, чтобы снова забарабанить в дверь, он услышал голос Шейлы Уолш с другой стороны.

—Уходи. Ты не войдешь.

—Миссис Уолш... Шейла, откройте дверь. У меня есть ордер на обыск.

—Мне все равно. Иди куда-нибудь еще со своим чертовым ордером на обыск.

—Это так не работает. Если вы не откроете дверь, я ее вышибу.

—Конечно, такой старик, как ты. Давай, попробуй. Я закрыла дверь на засов.

—Я сорок лет вышибаю двери, Шейла. Дело не в прочности. Дело в том, как правильно нажимать. Это одна из первых вещей, которой тебя учат. Ты нажимаешь на нужное место, и замок сам выламывает косяк. В таком случае ремонт вам обойдется в триста—четыреста долларов, и вам придется придумать способ обезопасить свой дом, пока не придет кто-нибудь, чтобы ее отремонтировать. Никто никогда не задумывается об этом. В телешоу об этом не рассказывают.

На мгновение воцарилось долгое молчание.

Босх отступил назад, как если бы собирался вышибить дверь. В ней был глазок, и он был уверен, что она наблюдает за ним.

—Отойдите,—сказал он. —Я не хочу причинять вам боль.

В тот момент, когда он хотел поднять ногу и нанести удар, снова раздался голос Уолш.

—Хорошо, хорошо! Не вышибай мою дверь.

Он подождал и услышал, как поворачивается замок. Дверь, наконец, открылась, и на пороге появилась Шейла Уолш, в глазах ее была неприкрытая ненависть.

—Разумное решение,—сказал Босх.

—Чего ты хочешь?—спросила Уолш.

—Честно говоря, я бы предпочел просто поговорить с вами, а не обыскивать ваш дом. Это бы заняло остаток дня, а мы, вероятно, смогли бы прояснить всё простым разговором.

Она не двинулась с места.

—Разговором о чем?—спросила она.

—Вы хотите сделать это здесь, на глазах у соседей?—спросил Босх.— Или мы можем посидеть внутри?

Она отступила назад и впустила его. Босх не солгал ей. У него на самом деле был ордер на обыск, но это была копия ордера по другому делу, подписанного много лет назад судьей, который уже давно вышел на пенсию.

—Вот здесь,—сказала Уолш.

На этот раз она провела его в столовую, а не на кухню. На столе были разложены открытый ноутбук и документы. На стене слева от него к небесно-голубой краске были приклеены несколько развернутых брошюр и флаеров. Босх увидел карты стран, похожих на Карибский бассейн и Мексиканский залив, а также фотографии круизных лайнеров, поэтажные планы парадных залов и схемы целых палуб. Столовая была штаб-квартирой ее онлайн-туристического агентства.

—Прежде чем я скажу еще хоть слово, я хочу услышать от тебя, что ты оставишь моего сына в покое,—сказала она.—Он и так уже через многое прошел и не имеет к этому никакого отношения.

—Я не могу этого обещать, —ответил Босх. —Четыре человека погибли, Шейла. Целая семья. И я собираюсь найти человека, который это сделал. Если мне придется использовать вашего сына, чтобы добиться этого, я это сделаю. Все очень просто. Но именно вы контролируете ситуацию. Вы будете сотрудничать, и мне не придется оказывать давление на вашего сына или рассказывать его работодателям о его причастности к этому.

—Это неправильно. Он непричастен!

—Вы думаете, это было правильно, что вся семья Галлахеров была похоронена в яме в пустыне?

—Конечно, нет. Но я не имею к этому никакого отношения! Думаешь, я не чувствую ужаса от этого? Я чувствую. Я думаю об этом каждый божий день.

—Чего хотел Финбар?

Она удивленно вскинула голову от прямоты Босха.

—О чем ты говоришь? —спросила она.

—Да ладно, Шейла,—сказал Босх.—Вы знаете, о чем я говорю. Ваш сын был тем, кто вломился в дом и обокрал вас. Вам повезло, когда они нашли отпечатки пальцев МакШейна, и вы смогли найти его. Но это был ваш сын, а не он. МакШейн был здесь в какой-то момент до взлома, и я хочу знать, зачем.

—Ты сумасшедший. Ты не оставишь это так, и это преследование. Я могла бы подать на тебя жалобу.

—Вы могли бы. Но если вы думаете, что это преследование, то вы еще ничего не видели. Я никогда не перестану приходить сюда. Пока вы не расскажете мне все, что знаете.

Она покачала головой, а затем поставила локти на стол и закрыла лицо руками.

—Боже мой, что мне теперь делать?—спросила она. —Ты, черт возьми, не остановишься.

Босх снял скрепку с документов, которые принес с собой. Они были сложены вдоль. Он перевернул последнюю страницу и подвинул ее к ней через стол.

—Шейла, откройте глаза и взгляните на это, —сказал Босх.—Я думаю, это поможет вам поступить правильно.

Она уронила руки на стол.

—Правильно?—запротестовала она.— О чем ты говоришь?

—Вы только посмотрите на это,—сказал Босх.

Она прижала листок к столу большими пальцами и склонилась над ним, чтобы прочитать. Вскоре она начала трясти головой.

—Помоги мне, —попросила она.—Что это?

—Это копия страницы из уголовного кодекса Калифорнии, —сказал Босх.—П-С тридцать два. Речь идет о преступлении, связанном с пособничеством в убийстве.

—Что?

Это был скорее вопль, чем вопрос.

—О боже мой,—она согнулась. —Что ты...

—Посмотрите на последнюю строчку, —сказал Босх.—Прочтите.

—Я прочитала. Я не знаю, что это значит. Я не понимаю, чего ты хочешь.

—Это срок давности. Три года за пособничество в убийстве. Это говорит о том, что вы вне подозрений, Шейла. Что бы вы ни натворили, теперь вас никто не тронет.

—Ты думаешь, я как-то причастна к их убийству? Этих прекрасных детей? Ты что, совсем спятил, черт возьми? Убирайся! Убирайся из моего дома!

Она указала на дверь, поднимаясь со своего места.

—Сядьте на место, Шейла, —спокойно сказал Босх.—Я никуда не собираюсь уходить.

Она не двинулась с места. Она вытянула руку, указывая пальцем на дверь.

—Я сказал, сядь!—закричал Босх.

Его голос напугал ее. Она откинулась на спинку стула, ее глаза расширились от паники.

—Послушайте меня,—сказал Босх, и его голос снова стал ровным. —Я навел о вас справки восемь лет назад. Как только я выяснил дату исчезновения Галлахеров, я убедился, что вы были на яхте в Косумеле. У меня есть фотографии, подтвержденные показания свидетелей, выписки с кредитных карт и все остальное. Я знаю, что МакШейн ждал, пока вы уйдете, чтобы не было возможности найти свидетеля и некому было вызвать полицию. Но вы кое-что знаете, Шейла. Вы что-то знаете, и сейчас самое время рассказать об этом. Юридически вы вне подозрений. Так что пришло время очистить и свою совесть. Поговорите со мной, Шейла. Если вы это сделаете, я оставлю вас—и вашего сына—в покое. Я уйду из вашей жизни навсегда.

Она снова поставила локти на стол, закрыла лицо руками и посмотрела на фотокопию. Вскоре Босх увидел, что на бумагу капают слезы.

—Пришло время поступить правильно,—продолжил Босх.— Подумайте об этих прекрасных детях и скажите мне. Что здесь делал МакШейн?

Она потерла пальцы и посмотрела на Босха поверх костяшек. Впервые он заметил, что ее что-то преследует. Что-то, что она носила в себе.

—Он был здесь,—сказала она.—Он приходил повидаться со мной.

Босх кивнул. Это была благодарность. Пришло время рассказать всю историю.

—Когда?—спросил он.

—Обещай мне,—сказала Уолш.—Ты оставишь моего сына в покое.

—Я уже говорил вам. Вы расскажете мне о МакШейне, и я оставлю вас и вашего сына в покое. Это обещание.

Уолш кивнула, но ей потребовалось немало времени, чтобы успокоиться и изложить свою историю.

—Он пришел, потому что ему нужны были деньги,—наконец сказала она.—Он сказал, что потерял все свои деньги из-за неудачного вложения. Он угрожал мне. Я дала ему то, что он хотел, и он ушел.

—Каким образом он угрожал вам?

—Уверяю тебя, я ничего не знала о Стивене и его семье. Я имею в виду, что с ними случилось. Но в тот год, когда их не стало, —прежде чем кто-либо узнал об этом,—я поняла, что Фин делал с бизнесом.

—Обрушение?

—Что это?

—Продажа оборудования и заказ еще больше для продажи. В конце концов бизнес рушится. Но, прежде чем это произошло, МакШейн ушел.

—Как бы это ни называлось, я знала, что он делает. Я работала в "Шемрок" с самого начала и знала, как читать книги. В то время мы не знали, что случилось со Стивеном, но я понимала, что бизнес не будет процветать. Мне нужно было думать о сыне. Итак... я сказала Фину, что хочу получить свою долю.

—А какова была ваша доля?

—Я знала, что он привозит, потому что видела заказы на покупку и сделала несколько звонков нашим клиентам, чтобы узнать, по какой цене он продает товары. Я сказала ему, что знаю, что он задумал, и что я все подсчитала и хочу половину. Четыреста тысяч, или он отправится в тюрьму. Он дал их мне.

Босх ничего не сказал, надеясь, что его молчание заставит ее продолжить разговор.

—Но потом... их нашли, —продолжила она.—Там, в Мохаве. И Фин исчез. Я знала, как это будет выглядеть. Как будто я была частью этого. Я не могла рассказать вам о том, что знала. Я не могла никому рассказать, потому что выглядела виновной.

Босх кивнул, когда после стольких лет часть истории сложилась воедино. Он вспомнил, как Шейла упоминала о "моральной вселенной", когда он был здесь в последний раз. Ему стало интересно, знала ли она тогда, что эта дуга склоняется к ней.

—Вы сказали, что он вернулся сюда за деньгами, —сказал Босх.— Сколько вы ему отдали?

—Все четыреста тысяч,—ответила Шейла. —Все до последнего цента. Я к ним так и не притронулась. Я не могла этого сделать после того, как узнала, что он сделал.

—Когда именно произошел этот визит? За сколько времени до кражи со взломом, о которой вы сообщили?

—За несколько недель. Может быть, за месяц.

—Несколько минут назад вы сказали, что он вам угрожал. Как именно он вам угрожал?

—Он сказал, чтобы я вернула ему деньги, иначе мой сын попадет под горячую руку, и в следующий раз, когда я его увижу, он будет лежать на столе в офисе коронера. Он сказал, что сообщит полиции о деньгах, и меня арестуют. Я не знала ни о каком сроке давности или как там это называется. Но мой сын тогда нуждался во мне. Я не могла этого допустить.

Босх кивнул и промолчал.

—Но ему не обязательно было угрожать мне,—добавила Уолш.—Или моему сыну. Мне не нужны были деньги. Только не после Мохаве.

Босх снова кивнул, но на этот раз заговорил.

—Почему вы позвонили в полицию после кражи со взломом?— спросил он.—Вы знали, что это сделал ваш сын.

—Я этого не знала!—ответила она.—Я понятия не имела. Ты думаешь, я бы вызвала полицию на своего собственного сына? Я не знала, пока Джонатан не рассказал мне. Когда он узнал, что я позвонила в полицию, он сказал мне, что я должна защитить его. Когда они позвонили и спросили о МакШейне и его отпечатках, я поняла, что нужно делать. Просто сказать, что это был МакШейн.

—Где он, Шейла?

—Мой сын? Ты знаешь, где…

—Нет, МакШейн. Где он?

—Я не знаю. Откуда мне знать?

—Вы хотите сказать, что у вас под матрасом было четыреста тысяч долларов наличными, и вы просто отдали их ему, и он ушел? Должен же был быть какой-то перевод.

—Деньги были в биткоинах. Вот как он мне их передал, и вот как я их хранила. Я вернула их ему со своего ноутбука, прямо здесь. И в этот момент он взял мое пресс-папье. Пока он наблюдал за мной и показывал, как это делается.

Босх знал, что отследить такой перевод будет практически невозможно и он никогда не приведет к определенному физическому местонахождению.

—В какой бизнес он вложил деньги, из-за которых потерял свою половину?—спросил он.—Он должен был вам что-то сказать.

—Он сказал: "Никогда не вкладывай деньги в бар", —ответила Шейла.—Я это помню. Вот и все.

—Как назывался бар?

—Он не сказал.

—Где он находился?

—Опять же, он не сказал. И мне не было интересно спрашивать. Я просто хотела, чтобы он ушел.

Босх знал, что отследить обанкротившийся бар без названия и местонахождения спустя шесть или более лет после его открытия было бы все равно что попытаться отследить биткойн. Невозможно. Теперь у него была более полная история, но он не стал ближе к Финбару МакШейну. Он посмотрел на старый ордер на обыск, лежавший на столе, и начал прикреплять его назад.

—Он сказал одну вещь, которая может тебе помочь,—сказала Шейла.

Босх посмотрел ей в глаза.

—Но я хочу получить гарантии, что все это никогда не отразится на мне или моем сыне,—потребовала она.—И Джонатан никогда не узнает, что я сделала.

Она снова плакала, на этот раз не пытаясь прикрыть это руками. Босх кивнул.

—Моральная вселенная склоняется к справедливости, Шейла,— сказал он и спросил.—Что сказал МакШейн, что может мне помочь?

Она кивнула и вытерла руками слезы со щек.

—Он посмотрел на мои брошюры, висевшие на стене, и сказал: "Есть только одно место в мире, где на рассвете можно увидеть закат".

Босх посмотрел на стену, но не смог уловить связи.

—Не понимаю,—сказал он.—Что это значит?

—Есть судно под названием "Рассвет", — произнесла она.—Это часть норвежской линии. Оно причаливает в Тампе, штат Флорида, и каждую неделю отправляется в Ки-Уэст, останавливается на день, а затем отправляется на Багамы, прежде чем развернуться и вернуться обратно. Это популярный маршрут. Я продала много путевок на этот теплоход и заработала много комиссионных. Я точно знала, что он имел в виду, когда говорил это, потому что слышала эту фразу раньше. Это часть рекламной кампании. В Ки-Уэсте великолепные закаты. Особенно с палубы "Рассвета".

Босх взглянул на рекламные проспекты, прикрепленные скотчем к стене, и увидел "Норвежский рассвет".

Шейла потянулась к одной из стопок сложенных брошюр, которые лежали у нее на краю стола, выбрала одну и протянула Босху.

—Вот,—сказала она.—Возьми.

—Спасибо,—поблагодарил Босх.

Босх просмотрел брошюру и открыл ее. На ней были изображены счастливые люди в купальных костюмах, резвящиеся в бассейне на корабле или прогуливающиеся по палубе в яркой одежде. Была даже фотография людей, выстроившихся в ряд у перил палубы и любующихся закатом. "Ки-Уэст",—подумал Босх. Теперь он знал, где искать Финбара МакШейна.

Бэллард раздвинула полки ровно настолько, чтобы она могла проскользнуть внутрь и перейти к делам за 2002 год. Она провела пальцем по номерам дел на корешках книг об убийствах, а затем вытащила папку, которую искала.

Когда она вернулась на свое рабочее место, там ее ждала Коллин Хаттерас.

—Как дела, Коллин?

—Не очень. Я хотела спросить, не нужна ли тебе помощь в том, что ты делаешь.

Она указала на коробку на столе Бэллард. Это была та самая, которую нашли в мусорном контейнере в переулке за магазином Теда Роулза в Санта-Монике.

—Думаю, я поняла, в чем дело — сказала Бэллард. — Пока что у СГГ нет возможности разобраться с этим.

—Я могла бы позвонить, если ты хочешь, —ответила Хаттерас.

—Пока не нужно звонить. Это седьмой из семи возможных случаев. На мой взгляд, первые шесть не совпали.

—Что именно ты ищешь?

—Случай, который соответствует пропавшей белой ночной сорочке, тапочкам в виде кроликов и браслету. Также причиной смерти, вероятно, была травма от удара тупым предметом.

Бэллард села и открыла книгу по расследованию убийств, которую она только что достала. Затем она пролистала оглавление до первоначального отчета о происшествии.

— Хочешь, чтобы я перечитала заново?—спросила Хаттерас. —На самом деле я почти ничего не делаю. Материалы СГГ о Роулзе иссякли. Я просто жду ответов. Я могла бы вернуться к тому, над чем работала раньше, но мне неудобно отказываться от Роулза, когда остается так много вопросов без ответов.

—А как насчет сувениров? Разве ты не работаешь над ними?

—Я работала, но уперлась в стену. Я не нашла никаких ссылок на открытые дела.

Бэллард понимала, что, если она не даст Хаттерас какое-нибудь занятие, та, вероятно, будет приставать к ней весь день.

—Вот что я скажу, — сказала она. —Пока я разбираюсь с последним делом, почему бы тебе не взять это и не посмотреть, что ты сможешь выяснить.

Говоря это, Бэллард сунула руку в картонную коробку и достала браслет, который был найден в рукаве ночной рубашки. После этого она положила его в пластиковый пакет для улик и передала его Хаттерас.

—Хорошо,—согласилась Хаттерас и спросила.—Что ты ищешь?

—Все, что угодно, — ответила Бэллард. —Кто изготовил этот браслет? Где он был продан? На брелоке есть инициалы. По крайней мере, я думаю, что это инициалы. Мне бы хотелось знать, кто сделал гравировку и чьи это инициалы. Я уже просмотрела оцифрованные отчеты об имуществе и не нашла совпадений. Так что нам остается только попытаться выяснить, откуда он взялся. Я знаю, что это маловероятно, но попробуй, ладно?

—Будет сделано.

—Спасибо.

Хаттерас ушла, как собака, получившая кость, хотя Бэллард считала, что это будет проваленная миссия. Но это того стоило хотя бы с точки зрения того, чтобы охватить все базы и не давать Хаттерас постоянно перебивать ее.

Она прочитала первоначальную сводку по делу 2002 года, которую только что извлекла из архивов. Жертву звали Белинда Кинг. Ей было всего двадцать лет, когда ее убили. Ее обнаженное тело было найдено на полу ванной комнаты в ее квартире в районе Оуквуд в Венис. Она была студенткой близлежащего колледжа Санта-Моники, изучала литературное творчество. Бэллард вспомнила, что Роулз учился в Калифорнийском университете в Санта-Монике, и, вероятно, это было всего за несколько лет до Белинды Кинг. Но это может быть не более чем совпадением.

Белинда Кинг соответствовала почти всем параметрам, которые Бэллард ввела в своих поисках цифровых записей. Она почерпнула их из предметов, найденных в коробке из мусорного контейнера, и известных элементов схемы убийства Теда Роулза. Бэллард полагала, что она искала жертву, молодую женщину, на которую ночью в ее доме напал неизвестный злоумышленник, не оставивший следов ДНК. Жертва также была бы найдена обнаженной —учитывая, что Роулз забрал ее ночную рубашку,—и причиной смерти, скорее всего, стала травма от удара тупым предметом, если не считать ударов молотком. Возможно, у жертвы также был друг или жених, который подарил ей браслет-оберег.

Последнее, что Бэллард должна была проверить в протоколе обыска,— это то, что дело должно было быть открытым и нераскрытым.

Поиск дал семь результатов, и "Дело Кинг" стало седьмой книгой, которую достала Бэллард. Первые шесть не были полностью отклонены, но по разным причинам показались Бэллард неправильными. Она надеялась, что седьмое дело станет решающим, но, перейдя от письменного резюме к фотографиям с места преступления, быстро отмела это как возможное убийство Теда Роулза. Жертва была найдена обнаженной и забитой до смерти, но Бэллард рассудил, что у нее было слишком тяжелое телосложение, чтобы удобно было носить ту ночную рубашку. Кроме того, обстоятельства дела заставили следователей предположить, что она знала своего убийцу и, возможно, занималась с ним сексом по обоюдному согласию до того, как он перешел к насилию. Признаков сексуального насилия обнаружено не было.

Разочарованная, Бэллард откинулась на спинку стула. Она закрыла книгу по расследованию убийств и положила ее поверх стопки книг по другим делам, которые она просмотрела. Она решила, что не будет возвращать их на полки в архив. Она попросит Гарри Босха, с его многолетним опытом работы детективом из отдела убийств, просмотреть дела, чтобы подтвердить или опровергнуть ее выводы по каждому из них.

Она отложила в сторону разочарование от потраченного впустую дня и решила еще раз просмотреть оцифрованные данные департамента о преступлениях, на этот раз удалив один из фильтров дескрипторов, чтобы посмотреть, есть ли еще совпадающие случаи.

Описанием, которое она удалила, было требование о том, чтобы совпадающие случаи были нераскрытыми. Она установила флажок “Все случаи”, и новый поиск выдал еще девять фрагментов случаев с совпадающими сходствами. Поскольку архив Ахмансона содержал только книги по нераскрытым делам об убийствах, Бэллард оставалась в базе данных и просматривала цифровые выписки из дел, готовая записать имена жертв и номера дел, которые, по ее мнению, могли потребовать более подробного изучения. Эта более тщательная проверка потребовала бы от нее обратиться к первоначальным следователям, чтобы они извлекли материалы об убийствах из закрытых дел и провели опросы.

Она быстро просмотрела девять выдержек и не записала в блокнот ни одной цитаты из дела. Хотя все они были схожи по методологии с убийствами Сары Перлман и Лоры Уилсон, все они были прекращены по решению суда присяжных, а в двух случаях - по признанию вины. Бэллард знала, что любой из них мог быть осужден неправомерно или даже получить ложное признание, но, ознакомившись только с сокращенными выдержками, она не смогла увидеть в этих делах ничего подозрительного. В виде выдержек все они представляли собой краткие описания дел и фотографии. Ничего больше.

Бэллард вышла из базы данных и вздохнула, разочарованная осознанием того, что она целый день топталась на месте.

Она чувствовала потребность в словах поддержки со стороны Гарри Босха. Она знала, что может пожаловаться ему на то, что напрасно тратит время, и в ответ он проявит мудрость и подбодрит ее. Он напомнит ей, что в расследовании убийств всегда больше тупиковых ситуаций, чем появляющихся зацепок. Для него это было основным принципом работы. Однажды он сказал ей, что это похоже на бейсбол. Лучшие отбивающие терпят неудачу более чем в половине случаев. То же самое происходит и в расследовании убийств.

Она достала телефон и позвонила Босху, но сразу попала на голосовую почту.

—Гарри, это я. Перезвони мне, когда у тебя будет возможность. Мне нужно поплакаться тебе о том, каким дерьмовым был сегодняшний день. Пока.

Она встала и положила телефон в карман. На следующем рабочем месте она увидела Хаттерас, склонившуюся над своим столом.

—Коллин,—сказала она,—я собираюсь прогуляться, чтобы проветрить голову, а потом принести кофе. Тебе что-нибудь нужно?

—Нет не нужно,—ответила Хаттерас. —Ты знала, что это медальон, верно?

Бэллард уже начала выходить из отсека, когда услышала вопрос. Она развернулась на каблуках и направилась обратно к Хаттерас.

—Что?—спросила она.

—Амулет,—ответила Хаттерас. —У него есть петелька. Он открывается, а внутри маленькая фотография.

Бэллард перегнулась через плечо Хаттерас и увидела, что у "палитры художника" действительно есть шарнир, позволяющий открывать ее, как маленькую книжечку. Там была фотография молодого человека с черными как смоль волосами и пробивающимися усиками, на которой он широко улыбался.

—Тебе не следовало доставать это из пакета для улик,—сказала она.

—Я должна была,—ответила Хаттерас. —Я бы не открыла его, если бы он все еще был в пластиковой упаковке.

—Я знаю, но я не проверяла его на отпечатки пальцев и ДНК.

—Мне очень жаль. Я думала, ты сказала, что все было проверено экспертами.

—Но это не так. Мы только сегодня его нашли.

Хаттерас уронила браслет на стол, как будто он был раскален докрасна.

—Теперь это не имеет значения,—проговорила Бэллард. —Ты справилась с этим.

Бэллард пристально смотрела на маленькую фотографию. Она наклонилась, чтобы рассмотреть ее поближе. Молодой человек показался ей знакомым, но она не могла его вспомнить.

—У тебя случайно нет увеличительного стекла, Коллин?

—Нет, но у Гарри оно есть. Я видела, как на днях он им пользовался.

Бэллард обошла модуль и подошла к столу Босха. На стопке распечаток лежала маленькая лупа. Она взяла ее и вернулась к столу Хаттерас.

—Дай-ка я взгляну на ее,—сказала она.

Хаттерас встала, а Бэллард села. Она использовала лупу, чтобы увеличить изображение в открытом медальоне.

—Это, должно быть, Бог,—сказала Хаттерас. —Тебе так не кажется?

Бэллард молчала. Молодой человек на фотографии, на которую она смотрела, был явно латиноамериканцем, с загорелой кожей, темными глазами и густой копной черных волос, зачесанных назад. Теперь она узнала знакомое лицо. Она поняла, что видела копию этого лица всего несколько минут назад.

—Мне кажется, я знаю его,—сказала она.

Она встала и вернулась на свое место, передав Хаттерас увеличительное стекло, когда проходила мимо.

—Ты его знаешь?—спросила Хаттерас.

—Мне кажется, я только что его видела,—ответила Бэллард.

Она села и быстро перезагрузила на своем экране базу данных департамента полиции по расследованию преступлений. Она запустила последний поиск и быстро просмотрела выдержки из дела, которые только что закончила просматривать. После каждой из них она сразу же переходила к фотографии обвиняемого, осужденного за убийство. Седьмая выписка содержала фотографию мужчины, осужденного за убийство своей подруги в 2009 году.

—Дай мне посмотреть на медальон и лупу,—сказала она.

—Можно мне трогать это?—спросила Хаттерас.

—Уже можно. Принеси это мне.

Хаттерас принесла ей оба предмета. Бэллард снова воспользовалась лупой, чтобы внимательно рассмотреть лицо на фотографии с медальоном, а затем снова повернулась к компьютеру, чтобы провести сравнение.

Она была уверена, что смотрит на разные фотографии одного и того же молодого человека. На одном снимке он улыбался, на другом —выглядел мрачным. Она встала и жестом пригласила Хаттерас пересесть на свое место. Она протянула ей увеличительное стекло.

—Коллин, посмотри на снимок на экране и сравни его с фотографией в медальоне,—сказала Бэллард. —Скажи мне, что это не тот же парень.

Хаттерас трижды переводила взгляд с экрана компьютера на медальон и обратно, прежде чем вынести вердикт.

—Один и тот же,—сказала она.—Определенно.

—Хорошо, дай мне подойти к компьютеру,—попросила Бэллард.

Хаттерас вскочила, а Бэллард быстро вернулась на свое место. Она щелкнула по фотографии на экране и открыла данные об осужденном убийце. Его звали Хорхе Очоа, ему было тридцать шесть лет, и он отбывал пожизненное заключение за убийство своей подруги Ольги Рейес.

—Хорхе Очоа,—сказала Бэллард. —Он мог бы американизировать это имя. Использовать имя Джордж.

—Отлично, —сказала Хаттерас.—Думаю, ты права.

Бэллард записала номер дела и имена жертвы и подозреваемого. В выписке также указывалось место совершения преступления— Риверсайд-драйв в Вэлли-Виллидж. Это было дело отдела полиции Северного Голливуда.

В выписке не было фотографий с места преступления, а подробности были ограничены. Причиной смерти жертвы была указана травма от удара тупым предметом, но это была общая классификация. Бэллард понадобилась книга убийств из дела, чтобы подтвердить, что она связана с предметами, найденными в выброшенной коробке.

—Коллин, я собираюсь в Долину, чтобы заняться этим делом,— сказала Бэллард.—Сегодня я не вернусь.

—Можно мне поехать с тобой?—попросила Хаттерас.— Я чувствую, что я имею к этому какое-то отношение, что бы это ни было.

—Ты действительно имеешь к этому отношение. Ты проделала хорошую работу. Но это полевая работа, а твоя работа—это работа СГГ. Увидимся завтра, если ты придешь. Тогда я сообщу тебе последние новости.

—Я буду здесь.

—Хорошо, отлично. И великолепная работа, Коллин. Спасибо тебе.

Бэллард быстро сложила ноутбук и файлы в рюкзак, схватила со спинки стула куртку от "Ван Хойзен" и направилась к выходу, оставив Хаттерас смотреть ей вслед.

Дойдя до парковки, Бэллард достала телефон и снова позвонила Гарри Босху. Он снова поприветствовал ее, попросив всех звонивших оставить сообщение.

—Гарри, это снова я. Где ты? Кажется, я знаю, кому принадлежала белая ночная рубашка. Перезвони мне, как только получишь это сообщение.

Она убрала телефон и запрыгнула в свою машину.

Поездка из Майами в Ки-Уэст по Оверсиз Хайвей заняла четыре часа. По пути попадались в основном мотели для семей с детьми, рестораны, фабрики по производству сандалий, магазины модных футболок и сувениров, и все это перемежалось длинными мостами через поразительно бирюзовую воду, в которой бриллиантами отражалось солнце. Босх прибыл в Майами накануне поздно вечером, взял напрокат машину и добрался до Ки-Ларго, прежде чем заехать на стоянку мотеля со светящейся неоновой вывеской "Открыто" и отключиться на всю ночь.

Сейчас было утро, и он планировал добраться до Ки-Уэста к полудню и начать поиски Финбара МакШейна. Отправной точкой должно было стать полицейское управление Ки-Уэста. Он не звонил заранее и не договаривался о встрече. Ему нравилась идея о том, чтобы приходить вслепую.

За Марафоном из-за аварии на мосту Севен-Майл дорога заняла почти час. Было уже около часа дня, когда он заехал на парковку ПДКУ[34]. Когда Босх вышел из проката, его поврежденное колено ныло и пульсировало от долгой поездки. Он не принимал никаких обезболивающих, потому что хотел быть начеку за рулем, но теперь открыл багажник, расстегнул молнию на спортивной сумке, которую взял с собой в Лос-Анджелесе, и проглотил две таблетки Адвила. Он надеялся, что Адвил окажется достаточно сильным и вскоре уменьшит боль.

Здание полицейского департамента было выкрашено в оранжевые и розовые пастельные тона. Стойка регистрации на самом деле представляла собой наружное окно, за которым сидел полицейский за стойкой. Босх ждал на солнце, стоя вторым в очереди за мужчиной, который спрашивал, как сообщить о краже велосипеда. Босх почувствовал, как его кожа покрылась влагой. Воздух отяжелел даже в легких.

Наконец подошла его очередь, и Босх, прихрамывая, подошел к окну, протягивая свой значок. В стекло были вмонтированы динамик и микрофон.

—Здравствуйте, —сказал он.—Я работаю в отделе нераскрытых преступлений Департамента Полиции Лос-Анджелеса. Я здесь по делу и хотел бы узнать, могу ли я поговорить с кем-нибудь из отдела по розыску пропавших без вести.

Стекла были тонированы почти так же, как задние стекла лимузина. Босх с трудом различал очертания человека, сидевшего с другой стороны, и не мог сказать, с кем он разговаривал —с мужчиной или с женщиной.

В динамике раздался мужской голос.

—Нераскрытое дело о пропавших людях? —спросил он.

—Э-э, нет, —ответил Босх.—Но я думаю, что детектив по розыску пропавших людей сможет помочь мне найти человека, которого я обнаружил здесь.

—А как вас зовут?

—Гарри Босх.

—На этом значке было написано, что вы в отставке?

—Так и есть. Я работаю следователем-волонтером. Раньше, когда я работал в департаменте, я занимался нераскрытыми делами. Они попросили меня вернуться после того, как я вышел на пенсию.

—Хорошо, я перезвоню туда. Если вы не возражаете, отойдите от окна, чтобы другие могли подойти.

—Нет проблем.

Босх отошел от окна и разместился с левой стороны. Он повернулся, огляделся вокруг и увидел, что больше никто не ждет, чтобы выйти вперед.

Медленно протянулись пять минут. Он прислонился к стене рядом с окном, чтобы снять нагрузку с колена. Таблетки, которые он принял, еще не уменьшили боль.

Больше никто не подходил к окну, а человек за ним ничего не сказал Босху. Босх почувствовал, что рубашка у него на спине начинает липнуть от пота. Он снял спортивную куртку и перекинул ее через руку.

Наконец раздался металлический лязг открывающейся тяжелой двери, и Босх увидел, как мужчина в рубашке цвета гуаябера вышел, но придержал дверь открытой. Рубашка едва скрывала, что у мужчины на поясе пистолет и значок.

—Полиция Лос-Анджелеса?—спросил он.

—Это я, —ответил Босх.

—Входите.

—Спасибо.

Он протянул руку, когда Босх подошел к двери.

—Кент Осборн.

Босх пожал ему руку.

—Гарри Босх,—представился он. —Спасибо, что уделили мне время.

—Для полиции Лос-Анджелеса нужно найти время,—сказал Осборн.—Это важное событие.

Босх смущенно улыбнулся. В голосе Осборна послышались саркастические нотки.

Осборн провел Босха в детективное бюро, где он насчитал шестнадцать столов для детективов. С потолка не свисали таблички, обозначающие отделы по расследованию преступлений. За половиной столов сидели мужчины или женщины, и большинство из них не сводили глаз с Босха, когда он вошел.

Стол Осборна был последним в первом ряду. Он вытащил стул из-за пустого стола и подкатил его к своему.

—Присаживайтесь. Вы ранены? Вы хромаете.

—В воскресенье я попал в аварию. Повредил колено.

—Похоже, ухо вы тоже повредили.

—Да.

Оба мужчины сели. Осборн что-то проверил на экране своего настольного компьютера, а затем посмотрел на Босха.

—Итак, что я могу для вас сделать, полиция Лос-Анджелеса?— спросил он.

—Не знаю, объяснил ли что-нибудь парень за окошком, но я работаю с нераскрытыми убийствами,— сказал Босх.—Я расследую четверное дело—четверо членов семьи убиты из пневмопистолета, а затем похоронены в пустыне.

—Это, должно быть, больно.

Босх не признал неудачную попытку юмора висельника.

—Этому делу почти девять лет,—продолжил он.—Мы недавно возобновили его, и есть подозреваемый. У нас есть надежный свидетель, который указывает на то, что он может быть здесь, но это было по крайней мере шесть лет назад.

Осборн нахмурился.

—Шесть лет в Ки-Уэсте долгий срок,— сказал он.—Этот город быстро меняется. Люди приходят и уходят. Почему вы обратились в службу розыска пропавших без вести?

Босх уже давно не слышал, чтобы этот термин применялся к детективам, и, возможно, никогда в реальной жизни.

—Из-за преступлений в Лос-Анджелесе,—ответил он.—Этот парень играл в долгую игру. Устроился на работу, годами продвигался по карьерной лестнице, пока не стал ценным сотрудником, а затем убил владельца и его семью и разграбил бизнес по классической схеме банкротства. Я думаю, он оказался здесь, чтобы проделать все это снова.

—Насколько я знаю, полиция Лос-Анджелеса, у нас здесь не убивали семьи.

—Мой свидетель в Лос-Анджелесе сказал, что он вложил деньги в бар в Ки-Уэсте, а потом бар обанкротился. Я думаю, если он здесь, значит, переключился на что-то другое.

—А что насчет пропавших без вести?

—У вас есть дело, связанное с пропавшим без вести известным человеком, например, владельцем бизнеса?

Осборн откинулся на спинку стула и принялся раскачивать его взад-вперед, обдумывая вопрос.

—Насколько я знаю, ничего подобного не было. Наши дела в основном о скучающих подростках, отправляющихся в Майами, о туристах, которые так в дерьмо нажрались в "Слоппи Джо", что не могут найти дорогу обратно в мотель. Не могу представить, чтобы пропал известный гражданин.

—А как насчет бара, который обанкротился шесть или семь лет назад?

Осборн рассмеялся.

—В этом нет недостатка,—ответил он.

—Ничего не приходит на ум? —настаивал Босх.—Я говорю о чем-то существенном. Мой человек вложил в это дело четыреста тысяч и потерял их.

—Вот что я тебе скажу, парень, с которым тебе стоит поговорить, это Томми из "Штурманской рубки".

—"Штурманская рубка". Это бар?

—В "Пирс-хаусе".

—В "Пирс-хаусе"?

—Ты ни хрена не знаешь, да, полиция Лос-Анджелеса? — Это отель в конце Дюваля. Я думаю, что в наши дни, чтобы попасть в "Штурманскую рубку", нужно жить там. Когда-то это место было притоном. Теперь туда не пускают всякую шваль.

—А кто такой Томми?

—Он торгует там выпивкой сорок с лишним лет. И он знает местную барную торговлю лучше, чем кто-либо в этом здании.

Босх кивнул. Затем он одной рукой приоткрыл свою спортивную куртку, сунул руку в карман и вытащил документ, который скопировал из дела об убийстве семьи Галлахер. Он протянул его Осборну, который развернул его. Это была листовка с объявлением в розыск. Вверху была фотография Финбара МакШейна с калифорнийских водительских прав. Под ней были четыре уменьшенные копии фотографии, которые были изменены полицейским художником, чтобы показать четыре возможных новых образа, которые МакШейн мог принять после побега. На измененных фотографиях у МакШейна была окладистая борода, козлиная бородка, длинные волосы или бритая голова. Босх объявил МакШейна в розыск вскоре после того, как ему поручили это дело. Из-за этого фотографии были сделаны почти восемь лет назад и имели сомнительную ценность. Но это было все, что он мог предложить.

—Это ваш парень, да? —спросил Осборн.

—Да,—ответил Босх.—Узнаете его? Видели где-нибудь поблизости?

—Не могу сказать, что видел. Сколько лет этому объявлению в розыск?

—Фотографии около восьми лет. Сейчас ему должно быть сорок четыре.

—Это было давно. Они не смогли придумать что-нибудь новое?

—Они работают над этим. Как вы относитесь к тому, чтобы показать это на перекличке? Узнать, не видел ли его кто-нибудь из ваших знакомых на улице.

—Думаю, я мог бы это сделать. Хотя это маловероятно.

—Я был бы признателен в любом случае.

Осборн взял блокнот самоклеек и положил его перед Босхом.

—Запишите номер своего мобильного, и я позвоню вам, если что-нибудь выясню.

—У меня нет телефона. Я потерял его, и мне нужно купить новый сегодня. Я могу позвонить вам завтра из отеля.

Осборн скорчил гримасу, как бы спрашивая: "У кого нет сотового телефона?"

—В каком отеле?—спросил он вместо этого.

—Полагаю, что я собираюсь узнать, есть ли у них комната в "Пирс Хаус"[35].

—Полиция Лос-Анджелеса, должно быть, неплохо оплачивает проживание в отеле. В это время года в этом заведении с вас возьмут не меньше пятисот долларов за ночь.

Босх кивнул.

—Спасибо за помощь,—сказал он. —И за перекличку.

—Без проблем,—ответил Осборн.—Вы уверены, что с вами все в порядке, полиция Лос-Анджелеса?

—Да. А в чем дело?

—Я не знаю. Вы, кажется, немного дрожите.

—Это из-за влажности. Не привык к ней.

—Да, у нас здесь такое часто случается.

Вернувшись на парковку, Босх, прежде чем сесть в арендованную машину, на мгновение задержался, чтобы взглянуть на небо. Над островом проплывала гряда кучевых облаков. Босху показалось, что здесь другой свет, не такой мягкий, как в Калифорнии. В нем была какая-то яркая резкость.

Он сел в машину и подумал об Осборне, задаваясь вопросом, может ли он доверять ему. Он не был уверен. Он завел двигатель и тронулся с места.

Бэллард держала свой значок в одной руке, а другой стучала в дверь. Вскоре дверь открыла невысокая женщина с таким же цветом кожи и чертами лица, как у Хорхе Очоа.

—Миссис Очоа?—спросила Бэллард.

—Да,—сказала женщина.

Бэллард тут же пожалела, что с ней не было офицера, говорящего по-испански. Она могла бы отойти и позвонить в отделение в Северном Голливуде, чтобы узнать, свободен ли кто-нибудь из них, но вместо этого продолжила. Она показала свой значок.

—Полиция. Вы говорите по-английски?

Женщина нахмурилась, но затем отвернулась от двери и что-то быстро прокричала по-испански в глубь дома. Единственное слово, которое смогла разобрать Бэллард, было "полиция". Затем женщина повернулась к Бэллард и кивнула, как будто только что решила проблему. После неловкой минуты молчания за спиной женщины в дверях появился молодой человек, его темные волосы были растрепаны после сна. Он был почти точной копией Хорхе Очоа на фотографиях, которые она просматривала, читая книгу об убийстве.

—Что?—спросил он.

Несмотря на то, что был уже почти полдень, он был явно раздосадован ранним пробуждением. Бэллард быстро оценила татуировки VB на его руках и определила в нем члена уличной банды "Вайнлэнд Бойз"[36]. Она знала, что рабочий день гангстера обычно начинается после полудня. Сейчас было рановато.

—Вы Оскар, верно?—спросила Бэллард.—Я хочу поговорить с вашей матерью о вашем брате.

—Мой брат пропал,—ответил Оскар.—И мы не разговариваем с копами. Прощай, пута.

Он начал закрывать дверь, но Бэллард протянула руку и остановила его.

—Ты называешь шлюхой ту, кто хочет помочь твоему брату?

—Помочь ему? Дерьмо. Вы могли бы помочь ему, когда он сказал, что не делал этого. Но нет, вы просто выбросили ключ[37].

—Я хочу кое-что показать твоей матери. Возможно, это поможет Хорхе выбраться из тюрьмы. Если ты хочешь, чтобы я ушла, я уйду. Но в следующий раз, когда ты навестишь своего брата, скажи ему, что я была здесь и ты прогнал меня.

Оскар не пошевелился и не произнес ни слова. Затем его мать заговорила с ним шепотом. Бэллард достаточно хорошо знала испанский, чтобы понять, что она спросила сына, чего хочет эта женщина. Миссис Очоа слышала, как упоминалось имя Хорхе.

Оскар не ответил ей. Он повернулся к Бэллард и пропустил ее вперед.

—Покажи ей,—сказал он.

Бэллард вошла. Накануне она провела ночь, просматривая материалы по делу об убийстве, которые она нашла в участке в Северном Голливуде. Первым делом утром она попыталась разыскать семью Ольги Рейес. Но оказалось, что ее семья покинула Лос-Анджелес после ее убийства, и Бэллард пока не удалось их найти. Единственное предположение было у их соседки, которая сказала, что, по ее мнению, семья уехала в Техас.

Оставался только Хорхе Очоа, и вот она уже в доме его матери в Санленде, построенном после Второй мировой войны.

Бэллард провели в маленькую, скромно обставленную гостиную, где она сразу же увидела признаки того, что она на правильном пути. На стенах висело несколько картин в рамках и эскизов, напоминавших тюремное искусство. Все они были написаны на плотной бумаге и подписаны карандашом.

—Хорхе хотел стать художником?—спросила она.

—Он художник,—ответил Оскар. —Покажи ей, что у тебя есть, а потом уходи.

Бэллард разозлилась на себя за то, что не продумала свой вопрос.

—Хорошо,—сказала она.—Скажи своей маме, что я собираюсь показать ей фотографию ювелирного изделия и хочу узнать, видела ли она его когда-нибудь раньше.

Пока Оскар переводил, Бэллард сняла с плеча рюкзак и открыла его, положив на пол. Она достала папку с цветными фотографиями браслета размером 8 на 10 дюймов, которые она распечатала дома в это утро. Она передала папку Оскару, чтобы он передал ее своей матери. Она хотела, чтобы он тоже поучаствовал в этом проекте.

Оскар открыл файл и посмотрел на фотографию со своей матерью. Бэллард наблюдала за реакцией женщины и увидела в ее глазах узнавание.

—Она видела это раньше,—быстро сказала Бэллард.

Оскар и его мать обменялись несколькими словами, и Оскар перевел.

—Она сказала, что этот браслет принадлежал моему брату. Он подарил его Ольге, потому что они любили друг друга. Где ты его нашла?

Бэллард знала, что вопрос исходил от него.

—Я не могу сказать вам прямо сейчас, —сказала Бэллард.—Но я думаю, что благодаря этому твой брат выйдет из тюрьмы.

—Как?

—Я думаю, я могу доказать, что Ольгу убил кто-то другой.

Внезапно жесткая оболочка Оскара дала трещину, и Бэллард увидела в его глазах надежду и страх. Затем он отвернулся и перевел для своей матери.

—Боже мой,—проговорила она.—Боже мой.

Она потянулась и схватила Бэллард за руку.

—Пожалуйста,—сказала она.

Жесткая оболочка Оскара вернулась наместо.

—Тебе лучше не связываться с нами, —заявил он.

—Я не собираюсь, —сказала Бэллард.—Спроси свою мать, не знает ли она, откуда у Хорхе браслет.

Обмен репликами на испанском был очень быстрым.

—Она не знает,—ответил Оскар.

—А как насчет амулета? —спросила Бэллард.

Следующий обмен репликами переводить не потребовалось. Женщина покачала головой. Бэллард посмотрела на Оскара.

—А как насчет тебя?—спросила она.

—Что ты имеешь в виду?—переспросил Оскар.

—Твой брат был в "Вайнлэнд Бойз"?

—Нет, но вы, люди, присутствовавшие на суде, определенно пытались представить это именно так.

—Я к чему веду, откуда у Бойз такие цацки?

Оскар не ответил, его колебания были вызваны правилом банды о том, что о банде можно сообщать полиции. Это могло привести к его гибели.

—Ты знаешь, что такое происхождение?— спросила Бэллард.— Помимо того, что твоя мать опознала браслет как принадлежащий твоему брату, мне, возможно, потребуется установить, где Хорхе его взял. Тогда у меня будет два подтверждения, когда я пойду в офис окружного прокурора.

—Он не был гангстером,—повторил Оскар.—Он был художником.

Из материалов дела Бэллард знала, что обвинение представило фотографии уличного искусства, приписываемые Хорхе Очоа, и использовало их, чтобы предположить принадлежность к банде. Это был коварный способ изменить мнение о нем присяжных.

—Я оставлю вам свою визитку,—сказала Бэллард.—Если вы что-нибудь вспомните, например, о местном магазине, где Хорхе мог приобрести браслет, позвоните мне.

—Я не общаюсь с полицией,—ответил Оскар.

—Даже если это поможет твоему брату доказать, что он не убивал Ольгу?

Оскар промолчал в ответ на этот вопрос. Бэллард посмотрела на его мать.

—Спасибо, сеньора,—сказала она.—Свяжитесь со мной.

Как только она вернулась в свою машину, Бэллард достала телефон и позвонила Гарри Босху. Адреналин заструился по ее венам в тот момент, когда мать Хорхе Очоа узнала браслет. Бэллард нужно было рассказать кому-нибудь о том, какой поворот приняло дело, и она в первую очередь выбрала Босха.

Но звонок снова был переадресован на голосовую почту.

—Гарри, это снова я. Где ты, черт возьми, пропадаешь? События развиваются стремительно, и ты нужен мне для расследования дела Роулза. Я связала с ним еще одно дело, и, представь себе, кто-то сидит в тюрьме за убийство, совершенное Роулзом. Я уверена в этом. Мне нужно, чтобы ты перезвонил мне, как только получишь это сообщение.

Она повесила трубку и разочарованно вздохнула. Но вскоре ее раздражение на Босха сменилось беспокойством. Он был стар и не в лучшем состоянии здоровья. Помимо очевидных травм, воскресная авария, казалось, отняла у него что-то еще.

Бэллард открыла список контактов на своем телефоне и позвонила дочери Босха. Ранее он упомянул, что Мэдди работает в дневную смену, поэтому она решила, что та не должна ни спать, ни быть на работе.

Мэдди Босх быстро ответила.

—Мэдди, это Рене Бэллард.

—Привет, как дела?

—Ты в последнее время разговаривала со своим отцом? Мы должны были кое над чем поработать, а я, похоже, не могу с ним связаться.

—Ну, я видела его во вторник, когда мы обедали, а потом я подвезла его, чтобы он взял напрокат машину. Но с тех пор я с ним не разговаривала. Что…

—Я уверена, что все в порядке, но мне действительно нужно с ним поговорить. Ты не могла бы кое-что для меня сделать? Он как-то сказал мне, что ты позволила ему отслеживать твой телефон, а сама отслеживаешь его. Это все еще так?

—Да. Так ты хочешь, чтобы я посмотрела, где он?

—Это помогло бы, если ты не возражаешь. Он действительно нужен мне в деле, над которым я работаю.

—Подожди.

Бэллард подождала, пока Мэдди воспользуется своим телефоном, чтобы проверить местонахождение отца, отследив его мобильный телефон.

— Гм... ладно, он у меня на стоянке ОПГ в Западном бюро. Нет, подожди, это старая запись. Должно быть, его телефон выключен или села батарейка. Запись сделана в воскресенье вечером, и это последнее место, которое у меня есть.

Бэллард сложила два и два. После воскресного инцидента с Роулзом машина Босха должна была находиться в официальном полицейском гараже.

—Телефон в его машине, —сказала она.—Он разговаривал со мной, когда Роулз сбил его машину, и телефон отлетел в сторону. Его телефон, должно быть, все еще был в машине, а аккумулятор, вероятно, сел в воскресенье вечером.

—Так где же он тогда?—спросила Мэдди, в голосе которой послышалось беспокойство.

Бэллард задумалась о чем-то среднем между беспокойством и паникой.

—Я не знаю,—ответила Бэллард. —У него дома все еще есть стационарный телефон?

—У него есть,—сказала Мэдди. —Давай я позвоню, и либо он, либо я тебе сразу перезвоним.

Они разъединились, и Бэллард села в машину и стала ждать, зная, что ее следующий шаг будет зависеть от того, кто ей перезвонит.

Когда минуту спустя раздался звонок, это была Мэдди.

—Он не ответил. Я оставила сообщение, но теперь беспокоюсь.

—Когда ты сегодня освобождаешься?

—Вообще-то, у меня выходной.

—У тебя есть ключ от дома Гарри? Думаю, нам стоит проверить.

—Ключ у меня есть. Когда?

—Я в Долине. Смогу добраться туда максимум за тридцать минут.

—Хорошо, мне потребуется то же самое. Встретимся там.

—Ладно. Если ты доберешься туда первой, может, тебе стоит подождать меня, прежде чем заходить?

—Посмотрим.

—Ну, я уже еду.

Они разъединились, и Бэллард завела машину. Ее шины взвизгнули по асфальту, когда она тронулась с места. Она хотела добраться до дома Босха раньше его дочери.

Босх сидел на кровати, задрав больную ногу. На колене у него лежал пакет со льдом, и это, казалось, давало то облегчение дискомфорту, которого еще не достигла вторая доза Адвила. Он был в своем номере в отеле "Пирс Хаус" и изучал туристическую карту Старого города, которую получил у портье при регистрации. На ней были четко обозначены места для наблюдения за закатом и причалы, где швартовались круизные лайнеры. Он планировал проверить их в своих поисках иголки в стоге сена по имени Финбар МакШейн.

В его номере был небольшой балкон, с которого открывался вид на бирюзовую воду. Его взгляд был прикован к ней, потому что он привык к холодной, отталкивающей сине-черной воде Тихого океана. Сейчас он увидел медленно проплывающий мимо большой катамаран, на палубе которого, казалось, каждый дюйм пространства был занят пассажирами. Сбоку на корпусе был написан номер телефона, по которому можно было забронировать место в круизе на закате.

Прежде чем подняться в свой номер, он воспользовался картой курорта, которую ему также дали при регистрации, чтобы найти "Штурманскую рубку", и узнал, что она откроется только в пять. Он планировал прийти туда в это время, надеясь поговорить с барменом до того, как в заведении станет многолюдно.

Ему оставалось ждать еще час, и он решил использовать это время, чтобы прогуляться по Старому городу и показать всем листовку с изображением Финбара МакШейна. Он встал и положил пакет со льдом в раковину в ванной. Лед и обезболивающее вместе сделали колено на некоторое время работоспособным.

Он вышел из номера и отеля и направился вверх по Дюваль-стрит, заходя в "Слоппи Джо" и другие бары и спрашивая барменов, узнавали ли они человека на фотографиях.

Желающих не нашлось. Но у него сложилось впечатление, что большинство барменов и официанток, которым он показывал флаер, сами от чего-то бежали, прежде чем приземлиться в Ки-Уэсте. Плохая жизнь, плохие отношения, серьезное преступление—не имело значения, но из-за этого люди не решались указать на человека, идущего по следу сбежавшего. Босх никому из тех, с кем он разговаривал, не сказал, что мужчина на листовке был единственным подозреваемым в убийстве целой семьи. Он не хотел расстраивать их романтизированную версию о бегстве от прошлого.

Он вернулся в "Пирс-хаус" к пяти и направился прямиком в "Штурманскую рубку", которая располагалась в коридоре первого этажа в главном крыле отеля. Когда он вошел, дверь отпирал мужчина с седыми волосами, стянутыми на затылке в конский хвост.

Он вошел, и Босх последовал за ним. Бар был небольшим, размером с гостиничный номер. Очевидно, именно таким он и был когда-то. Слева стояла стойка с шестью табуретами, а справа - несколько маленьких столиков и мест для сидения. Босху показалось, что заведение будет переполнено всего двадцатью человеками.

Босх сел на первый попавшийся стул и подождал, пока мужчина с "конским хвостом" выйдет из-за стойки. Все было сделано из темного дерева, а под тремя рядами бутылок с алкоголем висели светильники, создающие янтарный отблеск. На стенах висело множество фотографий, почти все они пожелтели от времени. Здесь не было окон с видом на воду. Это было место, где поклонялись алкоголю, а не заходящему солнцу.

—Похоже, это болезненно,—сказал бармен.

Он указал на ухо Босха.

—Это так,—ответил Босх.

—Рыболовный крючок?—спросил бармен.

—Хотелось бы.

—Тогда пуля.

—Откуда вы это знаете?

—Я знаю рыболовные крючки по Ки-Уэсту. Пули по Вьетнаму.

—Верно. С кем вы там были?

—Морская пехота Один-Девять.

—Ходячие мертвецы.

Босх знал о "ходячих мертвецах". 1-й батальон 9 полка морской пехоты понес больше потерь, чем любое другое подразделение во время войны, отсюда и название, под которым они стали известны.

—А как насчет вас?—спросил бармен.

—Армия,—ответил Босх. —Первый пехотный, инженерный батальон.

—Туннели.

—Да.

Бармен кивнул. Он знал о туннелях.

—Вы из отеля?—спросил он.

—Номер два ноль два, - сказал Босх.

—Не очень-то похожи на туриста.

—Думаю, мне нужно купить какие-нибудь шорты, сандалии и, может быть, гавайскую рубашку.

—Это поможет.

—Вы Томми?

Бармен оторвался от своей напряженной работы за стойкой, готовясь к вечеринке, и посмотрел прямо на Босха.

—Я вас знаю?—спросил он.

—Нет, я впервые в Ки-Уэсте, —ответил Босх.—В полицейском участке мне сказали, что вы тот человек, с которым мне нужно поговорить.

—О чем?

—О торговле барами в Ки-Уэсте. Я пытаюсь найти бар, который закрылся шесть, может быть, семь лет назад.

—Как он назывался?

—В том-то и дело. У меня нет названия.

—Кажется, что-тоне совсем понятно. Вы полицейский?

—Раньше был. Сейчас я просто пытаюсь найти парня, который приехал сюда из Лос-Анджелеса, вложил деньги в бар, а потом все потерял. Кстати, меня зовут Гарри.

Он протянул руку через стойку бара. Томми вытер руку о барное полотенце и потряс ею.

—Как долго вы здесь работаете, Томми? —спросил Босх.

—Скажем так: дольше, чем кто-либо другой,—ответил Томми. —У парня, которого вы ищете, есть имя, верно?

—Да, но я не думаю, что он использует его здесь. Финбар МакШейн. Он ирландец.

Босх внимательно посмотрел ему в глаза, чтобы понять, не мелькнуло ли в них узнавания. Оно там было.

—Ирландский галеон, —сказал Томми.

—Что это?—спросил Босх.

—Это бар. Два ирландских парня открыли его около восьми лет назад. Ну, один парень так и сделал, а потом подошел другой, и они стали партнерами. Как будто нам нужен был еще один ирландский паб в Ки-Уэсте. Обставили его снаружи так, что он стал похож на испанский галеон, понимаете? Заведение просуществовало пару лет, а потом его закрыли.Они потеряли свои задницы, оставив кучу кредиторов, которым так и не заплатили.

Босх знал, что в государственных и местных органах, контролирующих выдачу лицензий на алкоголь, будут документы о владельцах, а также, возможно, заявление о банкротстве. Узнать название бара было хорошей зацепкой.

—Вы знали их партнеров?—спросил он.

—Нет, они были приезжими, не местными,—ответил Томми.

—А как насчет их имен?

—Не-а, не уверен, что я когда-либо знал имена этих парней.

—Кто бы это мог быть?

—Хороший вопрос. Дайте мне подумать. Вы будете пить или просто задавать вопросы?

—Бурбон.

—У меня есть "Мичтерз", "Полковник Тейлор", и осталось немного "Блантонз".

—"Блантонз", неразбавленный.

—Это хорошо, потому что я все еще жду свой лед.

Томми протер стеклянный бокал ручным полотенцем, а затем щедро налил "Блантонз". Он поставил бокал перед Босхом. Похоже, в бутылке оставалось еще на одну порцию.

—Приятного аппетита,—сказал он.

—Спасибо,—ответил Босх.

В бар вошел мужчина, неся большое ведро из нержавеющей стали, полное льда. Он поднял его над стойкой. Томми взял его, пересыпал в контейнер и вернул ведро.

—Спасибо, Рико.

Томми посмотрел на Босха и указал на контейнер для льда.

—У меня все в порядке,—сказал Босх.

Томми поднял палец, словно хотел поставить все на паузу, пока обдумывал новую идею.

—Кажется, я кое-кого знаю,—сказал он.—Ты ведь позаботишься обо мне за это, верно?

—Я готов,—сказал Босх.

Он наблюдал, как Томми вытащил из-под прилавка проводной телефон, набрал номер и стал ждать. Затем Босх услышал короткий разговор Томми.

—Эй, помнишь "Ирландский галеон"? Что случилось с теми двумя парнями?

Босху хотелось взять трубку и задать вопросы, но он понимал, что это, скорее всего, самый быстрый способ закончить разговор и отказаться от сотрудничества с Томми.

—О, да, кажется, я что-то слышал об этом, — сказал Томми. — Как их звали?

Босх кивнул. Оказалось, что ему не нужно было тренировать Томми.

—А куда делся Дэви?—спросил Томми.

Через несколько секунд разговор прервался, и Томми посмотрел на Босха, но не стал сообщать о том, что только что услышал. Босх получил сообщение и полез в карман. Накануне перед вылетом он снял в банкомате четыреста долларов. Деньги были купюрами по пятьдесят и двадцать долларов. Теперь он отсчитал от пачки четыре пятидесятидолларовые купюры и положил их на стойку.

—Первоначальным владельцем был Дэн Кэссиди,—сказал Томми.— Но он покинул остров после того, как бар закрыли.

—Куда он делся?—спросил Босх.

—Мой парень не знает. Его другом из Ирландии, которого он взял в напарники, был Дэви Бирн, но все думали, что это чушь собачья.

—Что ты имеешь в виду?

—Это был псевдоним, ясно как божий день. Так назывался паб в "Улиссе", романе Джойса о Дублине—"У Дэви Бирна". Предположительно, это реальное заведение, которое все еще работает спустя сто лет. Так что люди в округе думали, что он вроде как парень из ИРА или что-то в этом роде, который приехал сюда и сменил имя, потому, что он был слишком горяч, чтобы ему там оставаться.

Босх не сказал, что проблемы были в основном в Северной Ирландии, а не в Дублине.

—Твой парень не говорил, встречался ли он с ним когда-нибудь?— спросил он вместо этого. —Как думаешь, он смог бы узнать его на фотографии?

—Он не сказал, но я сомневаюсь, что он когда-либо встречался с ним,—сказал Томми.— Он дистрибьютор Bud[38] по всему округу Монро. Так что он знает, что происходит в каждом баре в Киз, но сам он уже много лет не ездил по маршрутам доставки. Он сказал, что эти парни выманили у него пива на пару тысяч, когда закрывали заведение.

—У тебя есть сотовый телефон?

—Конечно.

—Ты можешь сфотографировать это и отправить своему другу на всякий случай? Никогда не знаешь наверняка.

Босх развернул листовку с объявлением о розыске, лежавшую на стойке бара. Томми долго смотрел на нее. Затем он передвинул ее вниз по стойке, пока она не оказалась прямо под одним из подвесных светильников, достал из кармана мобильный телефон и сфотографировал листовку. Он вернул флаер Босху.

—Департамент Полиции Лос-Анджелеса, —сказал он.—Я думал, ты больше не работаешь в полиции.

—Я уже не коп, — ответил Босх. — Это старое. Из дела, которое я вел, когда еще носил значок.

—Это тот, который сбежал или что-то в этом роде? Белый кит, "Зовите меня Измаил" и все такое?

—"Моби Дик", верно?

—Да. Первая строчка из книги.

Босх кивнул. Он никогда не читал эту книгу, но знал, кто ее написал и что "Моби Дик"— это настоящий "белый кит". Между упоминаниями Джойса и Мелвилла у него мелькнула мысль, что он, возможно, разговаривает с самым начитанным барменом Ки-Уэста. Томми, похоже, понял, о чем он думает.

—Когда здесь тихо, я читаю, — объяснил он. —Итак, что он сделал? Твой белый кит.

—Он убил семью из четырех человек,—сказал Босх.

—Черт.

—С помощью гвоздевого пистолета. Девочке было девять, а мальчику тринадцать. Потом он закопал их в яме в пустыне.

—О, боже.

Томми положил руку на бумажки и подвинул их обратно к Босху.

—Я не могу взять у тебя деньги. Только не за что-то подобное.

—Ты мне помогаешь.

—Я уверен, что никто не платит тебе за то, чтобы ты преследуешь этого парня.

Босх кивнул. Он понял. Затем он задал самый важный вопрос.

—Твой друг, дистрибьютор пива, не сказал, находится ли Дэви Бирн все еще на острове?

—Он сказал, что, насколько он слышал, Дэви работал в старых чартерных доках. Но это было несколько лет назад, когда он услышал об этом.

—Где находятся старые чартерные доки?

—Прямо под дамбой на Палм-авеню. У тебя есть машина?

—Да.

Томми указал в дальний конец бара.

—Самый простой способ—выехать из Старого города по Фронт-стрит на Итон,—сказал он.—Итон переходит в Палм-авеню. Ты переезжаешь мост, и вот пристань для яхт. Это невозможно пропустить.

—О скольких лодках идет речь?—спросил Босх.

—Их много. Мой приятель не знал, на какой лодке предположительно работал этот парень.

—Ок.

—И на твоем месте я бы поехал прямо сейчас. К заходу солнца в этой части города начнут собираться люди. Пробки будут жуткими, и ты никогда отсюда не выберешься.

Босх поднял свой бокал и сделал первый и последний глоток. Бурбон был сладким на вкус, но обжигал горло. Он понял, что, вероятно, ему следовало заказать что-нибудь попроще, например, портвейн или каберне.

—Спасибо за помощь, Томми,—сказал он. — Semper fi[39].

— Semper fi, —ответил Томми, очевидно, принимая приветствие морского пехотинца от человека, не являющегося морским пехотинцем. - Эти туннели, чувак… Что за хреновое место.

Босх кивнул.

—Какой поганый мир,—произнес он.

—Это злой мир,—сказал Томми.—Люди совершают поступки, которых ты никогда не ожидал.

Босх взял с барной стойки две пятидесятидолларовые купюры и сунул их в карман. Он подвинул две другие обратно к Томми.

—Допей "Блантонс" за меня, —сказал он.

—С удовольствием,—ответил Томми.

Выходя, Босх придержал дверь, пропуская пару в шортах, сандалиях и гавайских рубашках.

Бэллард стояла, прислонившись к своей машине перед домом Босха, и вспоминала их последний разговор. Босх сказал, что собирается дополнительно поговорить с Шейлой Уолш о деле Галлахера. Он надеялся, что она променяет защиту своего сына на раскрытие того, что ей известно о Финбаре МакШейне. Бэллард решила, что если она не найдет Босха к концу дня, то найдет Шейлу Уолш и нанесет ей визит.

Машина Мэдди Босх выехала из-за поворота, и она заехала под пустой навес. Бэллард встретила ее у входной двери.

—Я постучала,—сказала Рене.—Никто не ответил.

—Тогда я надеюсь, что его там нет,—ответила Мэдди.

—Почему бы тебе не дать мне сделать небольшой обход, прежде чем ты войдешь?

—Я уже большая девочка, Рене.

—Просто хотела сделать предложение.

—Я поняла. Спасибо.

Мэдди достала из кармана связку ключей и отперла дверь. Без колебаний она толкнула ее и вошла, опередив Рене.

—Папа?

Ответа не последовало. Бэллард вошла в гостиную и огляделась, не показалось ли ей что-нибудь странным. Она проверила стереосистему Босха и увидела, что на проигрывателе стоит пластинка с альбомом Кинга Кертиса, который он слушал, когда она заехала за ним неделю назад. Она предположила, что его работа в отделе нераскрытых преступлений настолько поглотила его, что у него не было времени слушать музыку.

—Папа, ты здесь?

Тишина.

—Я проверю заднюю дверь,—сказала Мэдди.

Она исчезла в коридоре, а Бэллард пошла на кухню проверить раковину и мусорное ведро на наличие признаков жизни. Оба были чистыми и пустыми. Рене вернулась в гостиную и прошла в столовую, где на столе лежали две аккуратные стопки документов. Она зашла за шкаф и наклонилась, чтобы прочитать, над чем Босх работал здесь в последний раз. Она слышала шаги Мэдди по деревянному полу и знала, что та продолжает ходить—признак того, что ее отца там нет.

Вскоре Мэдди появилась из спального крыла дома.

—Его здесь нет,—произнесла она.

—На кухне чисто, а мусорное ведро пусто, — сказала Бэллард. — Как будто он не хотел оставлять в доме ничего, что могло бы вонять во время его путешествия.

—Но куда бы он поехал?

—Вот в чем вопрос. Ты не знаешь, какой у него чемодан?

—Да. У него есть только один чемодан. Он старый и потрепанный, с колесиками, которые почти не вращаются.

—Почему бы тебе не посмотреть, здесь ли он.

—Я посмотрю в его шкафу.

Мэдди пошла обратно по коридору, а Рене пролистала одну из двух стопок на столе. Это были документы из дела семьи Галлахер.

Бэллард заметила, что в столе есть выдвижной ящик, в котором, скорее всего, хранились столовые приборы или салфетки, если он использовался в качестве обеденного, а не рабочего стола. Она наклонилась и открыла его. В нем были в основном столовые приборы, необходимые для приготовления еды на скорую руку, а также несколько ручек, скрепок и блокнотов. В ящике также лежало несколько таблеток и конверт с надписью "Мэдди". Сгорая от любопытства, она вытащила конверт и увидела, что он запечатан. Затем она взяла одну из таблеток. Она была светло-голубой и имела форму диска. На ней не было ни фирменного штампа, ни каких-либо других опознавательных знаков, кроме цифры 30. Она предположила, что это означало, что в таблетке была доза в 30 миллиграммов.

Она услышала шаги Мэдди, возвращающейся по коридору. Не задумываясь, Бэллард взяла таблетку и закрыла ящик, когда Мэдди вошла в комнату.

—Чемодан на месте,—сказала Мэдди. —Но у него также есть спортивная сумка, которую он использует для коротких поездок. Ее нет. Он куда-то уехал, не сказав мне.

—Раньше такое случалось?—спросила Бэллард.

— Ну, насколько я знаю, нет. Он позвонил мне на прошлой неделе, когда собирался в Чикаго всего на одну ночь. Но кто знает — он мог совершить множество поездок, не предупредив меня. Я никак не могу знать.

—Верно.

—Но теперь я чувствую себя не очень хорошо из-за того, что мы вторгаемся в его личную жизнь. Я думаю, нам нужно уйти.

—Конечно. У меня назначена встреча в центре города, на которую я должна успеть.

Мэдди достала ключи и отступила, чтобы Бэллард могла выйти первой, прежде чем запереть дверь. Как только они оказались на улице, Бэллард повернулась к Мэдди.

—Прости, если я погорячилась, Мэдди. Просто мы были в разгаре расследования, и, учитывая, что в воскресенье его подстрелили, я немного волновалась, что он может исчезнуть, не сказав ни слова. Но я уверена, что он объявится.

Мэдди кивнула.

—Конечно,—сказала она, но, похоже, это ее не убедило.

—Как он выглядел, когда ты видела его во вторник за ланчем? — спросила Бэллард.

—Хорошо. Обычно. Я имею в виду, что у него все еще болело колено после аварии, но он был отцом. Он говорил о том, что хочет вернуться к работе над делом. Обычные для него вещи.

—И после того обеда от него ничего не было?

—Нет. Стоит ли мне беспокоиться, Рене?

—Я действительно не знаю. В последний раз, когда мы разговаривали, он собирался встретиться со свидетелем, с которым разговаривал раньше, но которому не понравилось его присутствие. И на этом все.

—Может, нам стоит встретиться с этим свидетелем?

—Нам?

—У меня сегодня выходной. Но я коп, а он мой отец. Кто был свидетелем?

—Подожди минутку. Давай не будем торопить события. Может, он...

—Кто-то торопит события? Я полагаю, что ты сказала, что он отправился на встречу со свидетелем по делу об убийстве. И с тех пор о нем никто ничего не слышал. Что здесь не так?

—Ладно, слушай, мне нужно съездить в центр на встречу с окружным прокурором. Дай мне это сделать, а потом я выясню местонахождение свидетеля. Если твой отец к тому времени не появится, мы навестим ее вечером.

Мэдди промолчала, и Бэллард поняла, что она расстроена задержкой.

—Что тебе следует сделать, —сказала Рене,—так это вернуться в дом и написать записку своему отцу, в которой сказать, что он должен позвонить тебе, как только вернется домой. На всякий случай, если у него просто нет телефона, а мы беспокоимся по пустякам. Ты сделаешь это?

—Да,—угрюмо ответила Мэдди.

—Хорошо, тогда я пойду, и давай держать друг друга в курсе. Ты в порядке?

—Я в порядке.

—Хорошо. Я уверена, что все в порядке. Я поговорю с тобой позже.

Они разошлись в разные стороны: Бэллард—к своей машине, а Мэдди—обратно в дом.

Бэллард спустилась с холма и выскочила на Голливудское шоссе. Она направилась на юг, в центр города.

Посмотрев на часы на приборной панели, она увидела, что как раз успеет в лабораторию ОНР[40] до назначенной встречи в офисе окружного прокурора. Она хотела выяснить, что это за таблетки, которые она нашла в ящике рабочего стола Босха, и от чего он их принимает. Она понимала, что вторгается в личную жизнь Босха, что выходило далеко за рамки того, против чего ранее возражала его собственная дочь. Но с Босхом что-то происходило, и ей нужно было выяснить, что именно.

Стоянка у причала чартерных лодок была свободна. Все мероприятия, запланированные на этот день, были завершены, и большинство лодок были закрыты на ночь. Босх прошел вдоль дамбы, читая названия лодок и таблички с контактной информацией и информацией о наличии свободных мест. Лодки варьировались от тридцатифутовых открытых рыболовецких судов до глубоководных крейсеров с несколькими палубами, каютами и смотровыми башнями.

Ближе к концу ряда мужчина поливал из шланга палубу большого катера с открытым салоном и помещением для большой рыбацкой компании. Был отлив, поэтому лодка и мужчина находились ниже Босха и дамбы. В конце концов мужчина поднял глаза и увидел Босха. На нем была бейсболка, покрытая коркой соли, на которой было написано "ПАЛУБНЫЙ ВРАЧ". Он указал на кран, к которому был подсоединен шланг, которым он пользовался.

—Эй, приятель, ты не мог бы выключить воду для меня? — попросил он.

Босх подошел и отключил шланг.

—Ты поздно вернулся?—небрежно спросил Босх. —Все остальные уже ушли.

—Я никуда не ухожу,—ответил мужчина.—Я просто чищу лодки.

—Понятно. Палубный врач. Ты чистишь лодку Дэви Бирна?

Мужчина покачал головой.

—У него нет лодки,—произнес он.—Это "Си-джей" Генри Джордана.

—"Си-джей",—сказал Босх.—Которая это?

—Примерно в девяти или десяти метрах отсюда. Ты проходил мимо нее. "Каламити Джейн"[41].

—О, да, я ее видел.

—Дэви, может, и ведет себя с туристами так, будто он здесь хозяин, но контрольный пакет акций принадлежит Генри. Я это точно знаю.

—Значит, Дэви просто инвестор?

—Скорее, наемный работник. Но тебе нужно будет спросить об этом Генри, когда он вернется.

—Откуда вернется?

—Понятия не имею. Не мог бы ты передать мне шнур для подзарядки?

Босх огляделся и увидел толстый желтый электрический шнур, свернутый в спираль и подвешенный на крюке, прикрепленном к стальной балке. Балки поддерживали гофрированную тентовую конструкцию, которая тянулась вдоль всего ряда лодок. Один конец шнура был подсоединен к высоковольтной вилке. Он отсоединил катушку, отсоединил часть провода, а затем бросил остальное "палубному врачу". Мужчина провел другой конец к разъему для подключения электропитания под планширем и подключил его. Босх предположил, что это позволяет подзарядить аккумуляторы лодки и другие электроприборы.

—Итак,—сказал Босх и спросил. —Как давно пропал Генри?

—Думаю, почти год назад, —ответил палубный врач.— Предположительно, он взял деньги Бирна и сказал: "Увидимся". Они с женой отправились в кругосветное путешествие и оставили Дэви управлять яхтой, жить в плавучем доме и все такое прочее. Неплохая сделка, скажешь ты, но это не мое дело.

—Что такое плавучий дом?

—Плавучий дом-лодка. По другую сторону дамбы находится пристань для яхт в Гаррисон-Бэйт. Там находятся все плавучие дома, включая дом Генри. Многие ребята, у которых есть лодки, живут там, они ходят на работу пешком.

Босх кивнул.

—Удобно,—сказал он. —Ты не знаешь, какой из них принадлежит Генри, не так ли?

—Ты имеешь в виду адрес? Нет, —ответил палубный врач.—Но это тот, на крыше которого изображен улыбающийся пират.

Босх не был уверен, что это значит, но не стал уточнять.

—Ты поймешь это, когда увидишь, —сказал палубный врач.—Ты что, коп или что-то в этом роде?

—Или что-то в этом роде,—ответил Босх. —Как давно ты занимаешься этим, работаешь на лодках?

—Быстрый ответ—всю свою жизнь. Но если ты имеешь в виду, как давно я работаю здесь, на чартерах, то я занимаюсь уборкой около восьми лет.

—Как давно здесь работает Дэви Бирн?

—Здесь? Он определенно пришел после меня. Может быть, лет шесть назад. Я помню, потому что старина Генри искал партнера, а я пытался наскрести денег. Но потом появился Дэви Бирн и опередил меня. По сей день я не знаю, как это получилось. Считается, что он потерял голову из-за того паба, которым управлял до того, как появился здесь.

—Я слышал об этом.

—Да, он не смог как следует управлять баром, а потом заявился сюда и решил, что знает все о чартерах и ловле рыбы.

Босх кивнул. Теперь он твердо знал, что палубный доктор зол на Дэви Бирна, потому что из-за него он не получил того, чего хотел.

—Итак, ты сказал, что Генри пропал почти год назад?—спросил Босх.

—Точно не знаю, но по крайней мере, восемь или девять месяцев назад,—ответил палубный доктор. —Предположительно, они находятся на всех семи континентах. Но это только по словам Дэви Бирна.

—Спасибо за помощь. Можешь оказать мне услугу? Если увидишь Дэви, не упоминай обо мне.

—Не волнуйся. Я не разговариваю с этим парнем.

Босх направился обратно к своей машине. Он увидел, что солнце клонится к закату. Скоро должен был наступить закат. Гарри планировал побывать в доках Мэллори, закатной мекке Ки-Уэста, чтобы запечатлеть незабываемый момент на острове, но его воодушевила мысль, что он, возможно, знает, где находится Финбар МакШейн. Завтра будет еще один закат. Если он все еще будет здесь, чтобы увидеть его.

Парковка была с односторонним движением. Он проехал под дамбой, а затем оказался у входа в другую пристань для яхт. Он увидел пандусы для лодок, а за ними плавучие дома, сгруппированные на воде наподобие плавучей деревни. У большинства из них были небольшие катера с подвесными моторами, прикрепленные к задним дверям доков и палуб. Плавучие дома были выкрашены в пастельные тона, двухэтажные строения стояли на баржах и были связаны вместе, создавая сообщество.

Босх насчитал восемь домов, выходящих окнами на Гаррисон-Байт. У предпоследнего дома была покатая серая крыша с нарисованным на ней большим желтым смайликом. На нем была черная повязка на глазу и красная бандана с изображением черепа и скрещенных костей. Обшивка дома была такого же желтого цвета, а к заднему крыльцу была привязана небольшая подвесная лодка.

Парковка перед плавучими домами была переполнена. Босху пришлось припарковаться на соседней стоянке и возвращаться пешком.

У него снова начало болеть колено, но он оставил пузырек с Адвилом в номере отеля. К тому времени, как он добрался до трапа, ведущего к плавучим домам, он прихрамывал.

На проходе, ведущем к плавучим домам, не было ворот безопасности. Босх, держась за перила, осторожно спустился по крутому пандусу и оказался на широком и ровном бетонном пирсе, соединявшем все плавучие дома.

Он небрежно прошелся по пирсу, как турист, любующийся этим плавучим районом. По пути он уделял одинаковое время осмотру каждого жилого дома по обе стороны пирса. Когда он подошел к желтому дому, который был вторым с конца, он увидел, что раздвижная дверь на балкон второго этажа была открыта, а вход был закрыт ширмой. Он слышал доносящуюся изнутри музыку—ритм регги, но это была незнакомая песня.

Босх использовал травму колена в своих интересах. Он остановился и прислонился к фонарному столбу в конце пирса. Он поднял левую ногу, поводя ею вверх-вниз, как будто разминая затекший сустав. И принялся изучать желтый поплавок. Он заметил, что настил простирался вдоль правой стороны дома, открывая узкий проход на заднюю палубу, к которой был привязан ялик. Он также обратил внимание на двойные замки на входной двери.

Удовлетворенный полученной информацией, Босх направился обратно к трапу. Он увидел достаточно. Он полагал, что человек, за которым он гонялся много лет, находится в желтом доме. Ему нужно было вернуться в свой гостиничный номер. Ему нужно было принять еще Адвила и продумать план возвращения под покровом ночи.

Бэллард на десять минут опоздала на назначенную на четыре часа встречу с Викки Блоджет, прокурором, которой было поручено вести дела в отделе. У Бэллард всегда были легкие и открытые отношения с Блоджет, но, сейчас, рассказывая о деле, она вела себя неправильно, упуская детали и излагая их не по порядку. После ухода из лаборатории она была как в тумане. Дело Ольги Рейес было вытеснено из ее сознания необходимостью Бэллард найти Гарри Босха.

—Позвольте мне убедиться, что я понимаю, в чем тут дело, — сказала Блоджет.—Босх видел, как Роулз положил коробку в мусорный контейнер, но потом вы ждали три дня, чтобы забрать ее? Почему?

—Нет, нет, я не это имела в виду. Извините, если я вас путаю, — попыталась объясниться Бэллард.—Босх не видел, как тот выбрасывал коробку. Только позже ему пришло в голову, что Роулз, возможно, как раз собирался выбросить улики, а когда увидел Босха, то решил скрыться. Другими словами, он выбросил коробку, увидел Босха, затем побежал обратно к своей машине и скрылся.

—Но почему вы ждали три дня, прежде чем вернуться? Вот в чем проблема. Если он не видел, как Роулз выбросил коробку, нам будет трудно это связать.

—Ну, кто еще это мог быть? Мусорный контейнер находится буквально в шестидесяти футах от задней двери бизнеса серийного убийцы. Босху здорово досталось во время того, что произошло в воскресенье. При столкновении он повредил колено и ребра, не говоря уже о пуле, просвистевшей у него над головой и задевшей ухо. Ему потребовалась пара дней, чтобы сложить два и два, а потом мы отправились рыться в мусорных контейнерах.

Блоджет кивнула, делая короткую пометку в блокноте.

—В том-то и дело,—сказала она.—Это три дня. Коробку мог выбросить кто угодно. Как вы знаете, перестрелка с Роулзом вызвала большой резонанс в средствах массовой информации. Кто-то мог увидеть статью и затем пойти туда, чтобы выбросить коробку, надеясь, что ее найдут и свяжут с Роулзом.

Туман рассеивался. Бэллард недоверчиво уставилась на Блоджет.

—Вы, должно быть, шутите,—сказала она. —Что здесь происходит? Этот парень провел в тюрьме тринадцать лет. Я имею в виду, он уже даже не ребенок. Он не должен там находиться.

—Вы уверены в этом на сто процентов? —спросила Блоджет.

—Да, это так. Хорхе Очоа невиновен.

—Было совпадение ДНК.

—Да, и она была его девушкой. Это была его линия защиты: в ту ночь они занимались сексом, он пошел домой, а следом пришел убийца. И теперь мы знаем, что произошло. Это был Роулз, а не Очоа. Орудие убийства было в коробке. Перед вами отчет о вскрытии. Травма от удара тупым предметом, круговые удары по черепу диаметром в один дюйм. Это были удары молотком, Викки. Это очевидно.

—Я все это знаю, Рене. Дело не в этом. Нам нужна связь с Роулзом. Были ли какие-нибудь отпечатки на коробке? Что-нибудь, что напрямую связывает коробку или ее содержимое с ним?

—Нет, я все обработала. Ни отпечатков, ни волокон, ни ДНК Роулза не было. Но не забывайте, что он избавлялся от коробки. Он бы позаботился о том, чтобы она была чистой и его нельзя было отследить. Единственным недостатком его плана было то, что мы его выслеживали, и Босх наблюдал за ним. Он не учел этого, пока не увидел Босха и не попытался сбежать.

—Здесь слишком много дыр. Я не могу перейти через улицу. Еще нет. Мне нужно, чтобы вы собрали больше доказательств.

Офис Блоджет находился в Зале правосудия, который находился прямо через Темпл-стрит от здания уголовного суда в центре города, в котором на шестнадцатом этаже располагался офис окружного прокурора.

—Вы говорили, что Босх поссорился с местным жителем,—сказала Блоджет.—Вы говорили с этим человеком? Он видел, как Роулз выбрасывал коробку?

—Сомневаюсь, что он что-то понимал в этом, — ответила Бэллард.— Но нет, мы с ним не разговаривали. Я не думала, что в этом есть необходимость, когда все остальное и так очевидно.

—И ничего из имущества или вещественных доказательств по этому делу?

—Нет. После того, как Очоа проиграл свою последнюю апелляцию, суд вынес постановление об уничтожении улик. Здесь нет ничего, кроме того, что у вас есть. Нет места преступления, куда можно было бы вернуться, нет свидетелей, которым можно было бы показать фотографии Роулза. Только коробка.

Блоджет кивнула и что-то записала.

—Тогда в данный момент я ничем не могу помочь, — сказала она. — Мне жаль, Рене.

—Это из-за отзыва, не так ли?—спросила Бэллард.

Окружному прокурору предстоял референдум по отзыву, поскольку его либеральная политика, направленная на то, чтобы затруднить отправку преступников в тюрьму, привела к резкому росту преступности в округе Лос-Анджелес. Новые директивы шестнадцатого этажа, которые не требовали внесения залога за большинство преступлений, не позволяли прокурорам ужесточать наказание за использование оружия при совершении преступлений и откладывать судебное преследование за мелкие правонарушения и даже некоторые тяжкие преступления, связанные с применением насилия, создали систему правосудия с вращающимися дверями. Средства массовой информации регулярно сообщали о подозреваемых, только что выпущенных из тюрьмы без залога или предъявления обвинений, которые затем совершали точно такие же преступления—иногда в течение нескольких часов.

Хотя окружной прокурор пытался списать это на пандемию Covid и необходимость уменьшить скученность в тюрьмах во время кризиса, он потерял поддержку правоохранительных органов округа, а также значительного процента населения. Проводилась хорошо финансируемая кампания по организации референдума по отзыву прокурора. История о том, как окружной прокурор отправил невиновного человека в тюрьму—хотя это было задолго до избрания нынешнего окружного прокурора—не помогала ему сохранить свою работу.

—Послушайте, я не собираюсь отрицать реальность того, что происходит на другой стороне улицы, — сказала Блоджет.—Но я знаю, как все это будет происходить. Я пойду туда с этим делом, какое оно есть, и они его закроют, и Очоа никогда не выйдет на свободу.

—То есть вы советуете мне подождать, пока не закончится отзыв, — сказала Бэллард.—Заставить Хорхе Очоа прождать в Коркоране еще шесть месяцев за то, чего он не совершал, не говоря уже о тех годах, которые он там провел.

—Я хочу сказать, что если я сейчас пойду через дорогу и мне откажут, то удачи вам во второй раз, независимо от того, кто будет занимать угловой офис на шестнадцатом этаже.

Бэллард кивнула и придержала язык. Она знала, что Блоджет не была ее врагом. Ситуация была такой, какой она была. И ей нужно было удержать Блоджет на своей стороне, потому что в будущем появятся дела с проблемами, которые будут шатко смотреться в суде. Тогда ей понадобится Блоджет.

Бэллард также знала, что это не единственное место, куда она могла обратиться с этим делом. Был альтернативный способ освободить Хорхе Очоа, если бы она захотела рискнуть.

—Хорошо,—сказала она. —Спасибо, что выслушали меня. Но я вернусь с этим, когда придет время и будут нужные доказательства.

—Надеюсь, вы принесете их мне, Рене,—пожелала Блоджет.

Бэллард встала, чтобы уйти.

Когда она покидала отдел по расследованию особо тяжких преступлений, ее щеки вспыхнули от унижения, когда она вспомнила о встрече, состоявшейся днем ранее в доме, где вырос Хорхе Очоа. Недоверие, которое брат Хорхе высказал в адрес полиции и системы правосудия, только что подтвердилось. Бэллард обещала поддерживать связь с матерью и братом Хорхе, но теперь она понятия не имела, сможет ли когда-нибудь снова встретиться с ними.

Ожидая лифта, Бэллард проверила свой телефон и увидела, что сигнала нет. В этом не было ничего удивительного. Отдел по расследованию особо тяжких преступлений располагался в здании бывшей тюрьмы на самом верху здания суда. Несмотря на то, что несколько лет назад здание было перестроено под офисы, полы и стены по-прежнему были бетонными и укреплены сталью, чтобы предотвратить побег. Здание было печально известно тем, что в нем отключалась сотовая связь. Только когда Бэллард вышла из лифта на первом этаже, ей пришли смс-сообщения и голосовая почта. Там было несколько писем от Мэдди Босх.

Позвони мне.

Нужно поговорить КМС[42].

Где ты?

Также были два голосовых сообщения, но Бэллард не стала их прослушивать, решив быстро перезвонить, когда направилась по Спринг-стрит в офис. Мэдди сразу же взяла трубку и заговорила так, словно они уже были в середине беседы.

—Это странно. После того, как я вернулась в дом, чтобы написать отцу записку, я нашла в ящике стола конверт с моим именем. Я открыла его, и там оказалось длинное письмо, адресованное мне, о том, какой я хороший человек, какая я сильная и каким хорошим копом я буду. Вроде того, что он хотел, чтобы я узнала это после его ухода, понимаешь?

Бэллард точно знала, для чего предназначалась записка, но не хотела расстраивать Мэдди еще больше, чем это было на самом деле.

—Ну, Мэдди,—сказала она. —Может, это было просто что-то, из-за чего он…

—А потом я, черт возьми, пропустила его звонок,—вставила Мэдди.— Я была так расстроена из-за этой записки, которую нашла, и из-за того, что не могла до тебя дозвониться. Поэтому пошла в участок потренироваться, а он позвонил, когда я была в душе после этого.

—Он оставил какое-нибудь сообщение?

—Да. Он сказал, что был в Ки-Уэсте и с ним все было в порядке. Но это было немного странно.

—Что ты имеешь в виду? Насколько это было странно?

—Ну, на него это не похоже. Он говорил, что у него все в порядке, что он работает над делом и что он меня очень любит. Просто его голос звучал как-то не так. Он сказал, что я— лучшее, что было в его жизни. А потом я нашла эту записку… Я не знаю. Я очень волнуюсь.

—У тебя в телефоне есть номер, с которого он звонил?

—Да, я перезвонила, как только услышала сообщение. Это отель в Ки-Уэсте, и я попросила номер Гарри Босха, и меня соединили. Но он не ответил. Я звонила три раза, но он не отвечал.

—Что это за отель?

—Он называется "Пирс Хаус".

—Хорошо, я займусь этим, Мэдди. Я перезвоню тебе, как только что-нибудь узнаю.

—И послушай, есть еще одна вещь, которая добавляет странности тому, что с ним происходит.

—Что?

—Я искала бумагу, чтобы написать записку, и открыла ящик его рабочего стола. Там я и нашла записку, адресованную мне. Но там также было несколько таблеток, которые он рассыпал. А в подразделении, где я сейчас работаю, мы провернули достаточно операций с наркотиками, чтобы я могла распознать контрафактный фентанил, когда увижу его. Я не знаю, где он его достал и зачем, но у него в ящике лежит чертов фентанил.

Это было подтверждением информации, которую Бэллард получила ранее в лаборатории.

—Ладно, Мэдди, постарайся сохранять спокойствие,—сказала Бэллард.—Этому должно быть какое-то объяснение. И он объяснит нам, как только мы его найдем. Так что давай просто успокоимся, пока не дойдем до этого момента.

—Хорошо, я постараюсь,—ответила Мэдди. —Но, пожалуйста, найди его. И дай мне знать, чем я могу помочь. Я серьезно.

—Я понимаю. И я это сделаю.

Бэллард отключилась, затем сразу же ввела поиск в Интернете на своем телефоне, чтобы найти полицейский департамент Ки-Уэста. Она набрала основной номер, представилась и попросила соединить ее с дежурным офицером. Она сказала лейтенанту по имени Берк, что ей нужно срочно проверить состояние гостя в "Пирс Хаусе". Она дала ему данные Босха и попросила перезвонить, как только он будет на месте.

Не зная, сколько времени потребуется полиции, чтобы отреагировать, Бэллард позвонила в "Пирс Хаус" и поговорила с человеком, отвечающим за охрану отеля. Она объяснила ситуацию и попросила его пройти в номер Босха для проверки состояния здоровья. Он, в свою очередь, объяснил, что их правила не позволяют им силой проникать в возможно занятую комнату для гостей без присутствия полиции.

—Что ж, они уже в пути,—сказала ему Бэллард.

Она отключилась и почувствовала, что бесполезно ждать вестей от людей, находящихся за три тысячи миль от нее. Она открыла окно поиска на своем телефоне и попыталась выяснить, как быстро она сможет добраться до Ки-Уэста. Пятнадцать минут спустя, когда она только что забронировала прокатную машину, чтобы вылететь в Майами прямым рейсом, поступил звонок с кодом города 786.

—Это Боб Берк, ДПКУ.

—Вы проверили его номер?

—Мы проверили, но там было пусто. Босха там нет, и нет никаких признаков того, что что-то не так. Две рубашки на вешалках в шкафу, зубная щетка, спортивная сумка. Его бумажник лежит в ящике рядом с кроватью. Один из моих парней поспрашивал в баре, и бармен в "Штурманской рубке" сказал, что Босх заходил туда раньше и заказал дорогую порцию бурбона. Не знаю, поможет ли это, но бармен сказал, что тот спрашивал об ирландце по имени Дэви Бирн. Это о чем-нибудь говорит?

Бэллард заколебалась. Похоже, Босх мог установить местонахождение Финбара МакШейна или, по крайней мере, псевдоним, который он использовал.

—Э-э, это неправильное имя,—сказала она. —Но он выслеживал подозреваемого в нераскрытом деле, над которым мы сейчас работаем. Подозреваемый—ирландец.

—Ну, возможно, он его нашел, —ответил Берк.—Но в его комнате нет никаких следов преступления. Я немного покопаюсь здесь, свяжусь с нашими сотрудниками на дневной стороне, чтобы узнать, знают ли они что-нибудь об этом.

—Пожалуйста, сделайте это и позвоните мне, как только что-нибудь узнаете. Я вылетаю сегодня вечером и буду в Майами на рассвете.

—Сразу же. И, о, я чуть не забыл об этом. В комнате была еще одна деталь. На столе лежал конверт. Он был запечатан и адресован кому-то по имени Рене. Значит ли это…

—Это я. Зачем ему было оставлять там записку для меня? Я в Лос-Анджелесе.

—Этого я не знаю. Может быть, он знал, что вы прилетите.

Это предположение заставило Бэллард задуматься. Неужели Босх манипулировал ею, находясь за три тысячи миль?

—Ничего из этого не сходится, —сказала она. —Другое дело, зачем ему выходить на улицу без бумажника? Это не имеет смысла.

—Он лежал в ящике стола. Возможно, он забыл его. Возможно, он не хотел рисковать его потерей.

Ни то, ни другое не казалось Бэллард правдоподобным. Ее беспокойство по поводу Босха росло.

—Не могли бы вы вернуться и открыть конверт, адресованный мне?— спросила она.

—Нет, мы не собираемся этого делать, не имея возможности предъявить причину,— сказал Берк.—На данный момент у нас нет ни состава преступления, ни доказательств его совершения. Мы не можем выйти за рамки социальной проверки, которую мы уже провели. Я уверен, что мне не нужно разъяснять вам про Четвертую поправку и про незаконные обыск и выемку.

—Не нужно, лейтенант. Просто…

—Я свяжусь с вами, если узнаю что-нибудь от нашей дневной команды. Хорошо, детектив?

—Ладно. Спасибо.

Бэллард отключилась и посмотрела на время. Ее ночной рейс должен был вылететь через четыре часа. У нее оставалось достаточно времени, чтобы разыскать Шейлу Уолш и выяснить, что привело Босха в Ки-Уэст.

Босх сидел на парковке в Гаррисон-Байт и в темноте наблюдал за плавучими домами. Полная луна отбрасывала на воду волнистую желтую полосу, напоминавшую дорожку к дому с улыбающимся пиратом на крыше. Он наблюдал, как один за другим гаснут огни в домах. Свет в доме, где жил Дэви Бирн, погас последним.

Босх наблюдал и ждал еще час, выпитый несколько часов назад бурбон все еще обжигал горло. Он обдумывал свой план и связанные с ним риски, зная, что, так или иначе, еще до рассвета правосудие восторжествует для Стивена Галлахера, его жены, и маленьких сына и дочери.

Наконец, в 3 часа ночи он вышел из машины и направился к трапу, ведущему к плавучим домам. На нем была одежда, темная, как небо. На руках у него были перчатки, а в руке он держал отвертку, которую купил в магазине "CVS" через дорогу от отеля.

Трап был скользким от влаги, вызванной ночным похолоданием. Он схватился за поручень и стал спускаться по нему медленно и осторожно, помня, что любой неверный шаг вызовет вспышку боли в колене. Сейчас он справлялся с ней с помощью новой дозы обезболивающего.

Когда он оказался на бетонном пирсе, он ожидал, что среагируют датчики движения, стоящие на домах, но свет не загорелся. Он предположил, что постоянное движение плавучих домов было постоянным триггером для включения огней, и это привело к отмене таких элементарных мер безопасности.

Добравшись до второго от конца домика, он без колебаний пересек мостик и поднялся на носовую палубу. Там он остановился, подождал и прислушался, пытаясь определить, заметили ли его появление.

Ничего не произошло, и он направился к боковой веранде, которая вела в заднюю часть дома. Он взял с собой отвертку, чтобы открыть раздвижную дверь на задней площадке и проникнуть внутрь, но когда он добрался до задней части, то увидел, что раздвижная дверь была приоткрыта на целый фут и что от входа в дом его отделяла только сетчатая дверь.

Сетчатая дверь была заперта, но он с помощью отвертки легко продел дырку в сетке. Затем его пальцы достаточно ее расширили, чтобы просунуть руку. Он просунул руку внутрь, отпер дверь, а затем осторожно и бесшумно приоткрыл ее.

Босх проскользнул в дом. Выйдя из лунного света, он обнаружил, что внутри полная темнота. Он подождал несколько мгновений, пока глаза привыкнут к темноте. Он увидел большой телевизор с плоским экраном, прикрепленный к стене, диван у противоположной стены и низкий столик перед ним. За комнатой, где он стоял, была столовая и передаточное окно на кухню. Свет электронных часов на микроволновой печи подсказал ему, что сейчас 3:10.

Справа он увидел лестницу, ведущую на второй уровень. Он сделал шаг к лестнице, но остановился, услышав голос сзади.

—Не двигайся, твою мать.

Босх замер. За его спиной зажегся свет. Он поднял руки на уровень плеч и медленно повернулся. При этом он убрал отвертку в рукав.

В углу, рядом с раздвижной дверью, на мягком стуле сидел мужчина. Босх вошел и прошел мимо него в темноте. Мужчина держал пистолет, направленный Босху в грудь.

Это был Финбар МакШейн. Босх без труда узнал его по фотографиям, которые были в розыскной листовке, лежавшей у него в заднем кармане. Теперь у него была окладистая борода, уже тронутая сединой, и бритая голова, сильно загорелая после времени, проведенного на открытой воде на "Каламити Джейн".Очевидно, он поджидал Босха в темноте.

—Кто ты?—спросил он.

—Не имеет значения, кто я, — ответил Босх. — Кто тебе сказал, что я приду?

Босх надеялся, что это был не Томми, бармен из "Штурманской рубки".

—Никто не должен был мне говорить,—сказал МакШейн. —Я видел тебя сегодня, ты пытался выглядеть как турист в своем прикиде копа. Я знаю туристов и знаю копов.

—Я не коп. Больше нет.

—Что, черт возьми, это значит?

—Это значит, что все кончено. Есть другие, и они знают, что я здесь. Они последуют за мной. С тобой покончено…МакШейн.

При упоминании его настоящего имени в его глазах на мгновение промелькнула тревога, но затем она быстро исчезла, сменившись уверенностью в том,что у него есть оружие и преимущество.

—Повернись. Полный круг.

Босх был одет в черные джинсы и темно-бордовую рубашку. Он не планировал работать под покровом ночи, когда собирался в дорогу. Он повернулся, держа руки поднятыми, показывая, что у него нет оружия. Босх сделал полный оборот, и они снова смотрели друг на друга.

—Давай посмотрим на твои лодыжки,— сказал МакШейн.

Босх кивнул. МакШейн действовал разумно, не приближаясь к Босху на случай, если тот прятал оружие. Босх наклонился и подтянул штанины брюк, стараясь, чтобы отвертка не выпала из рукава. Он показал, что не носит кобуры на лодыжке.

—Оружия нет,—сказал МакШейн.—Ты пришел, чтобы убить меня, и у тебя не было с собой оружия?

—Я пришел не для того, чтобы убивать тебя, —сказал Босх.

—Тогда что? Почему ты здесь?

—Я хочу услышать это от тебя.

—Что ты сказал, ублюдок? Перестань говорить загадками.

—Что ты убил семью Галлахеров.

—Господи Иисусе… Ты из Лос-Анджелеса. Что ж, старик, ты проделал такой долгий путь напрасно. Чтобы оказаться на конце якорной цепи на глубине сорока футов.

—Это то, что случилось с Генри Джорданом и его женой? Ты заковал их в цепи и опустил в воду? Как насчет Дэна Кэссиди? Он тоже там, внизу?

Босх заметил, как на лице МакШейна на мгновение отразилось удивление.

—Как я уже сказал, есть люди, которые знают о тебе всё, — сказал Босх.—И они идут прямо за мной. На этот раз тебе не уйти.

—В самом деле? Ты так думаешь?

—Я знаю. Так что у тебя есть выбор. Расскажи мне о Галлахерах, и мы вернемся в Лос-Анджелес, или ты расскажешь, что здесь натворил и попытаешься сбежать.

МакШейн рассмеялся.

—Парень, я думаю, что это то, что ты называешь бессмыслицей, — сказал он.

—Сомневаюсь, что ты продвинешься дальше Марафона, —проговорил Босх.

—Да? Что ж, у тебя есть мужество, старина, надо отдать тебе должное. Но у меня для тебя есть новость: я не собираюсь возвращаться. И с чего ты взял, что я вообще попытаюсь уехать отсюда?

—Потому что перед тем, как прийти сюда, я посетил твою яхту. "Каламити Джейн"? Она никуда не денется с водой в топливных баках.

—Лучше бы ты блефовал, придурок.

—Я думаю, ты мог бы полететь самолетом, но это так легко отследить. Твой единственный реальный выбор—Оверсиз Хайвей, а это долгая поездка. Они заберут тебя до того, как ты доберешься до материка.

—Ты ведь все продумал, не так ли?

Босх не ответил. Он просто смотрел на пистолет, готовый к выстрелу, приготовившись к концу. МакШейн встал, держа его направленным ему в сердце.

—Так, значит, на тебе прослушка? Тебя прислали сюда, чтобы заставить меня признаться? Расстегни свою гребаную рубашку.

Босх опустил правую руку и начал расстегивать рубашку.

—Нет, никакой прослушки,—сказал он, расстегивая рубашку.— Только ты и я. Я хочу услышать, как ты это расскажешь. Тогда делай, что должен.

МакШейн подошел на шаг ближе.

—Я дам тебе то, что ты хочешь, старик. Я расскажу тебе. Но это будут последние слова, которые ты услышишь в своей жизни.

—Они спали?

—Что?

—Эмма и Стивен-младший. Дети. Они спали, когда ты их убивал? Или они знали, что за этим последует?

—Для тебя это было бы лучше? Если бы они спали, если бы они не знали.

—А они знали?

—Да, они стояли на коленях. И они знали, что за этим последует. Как и их родители. Что ты об этом думаешь?

Глаза МакШейна заблестели от воспоминаний, и в его темных зрачках Босх увидел пустоту, в которой не было ничего человеческого. Его охватила глубокая ярость, когда он увидел фотографии Эммы и Стивена-младшего, которые когда-то были у него с собой. Первобытный крик о правосудии вырвался из самых темных уголков его сердца.

МакШейн, казалось, почувствовал, что сейчас произойдет, и бросился к Босху, приставив дуло пистолета к его лицу.

—Повернись. Встань к гребаной стене.

Босх был готов к этому. Он опустил руки и повел плечами вправо, как будто собирался повернуться, как ему было приказано. Но затем он отступил на полшага влево, выронив отвертку из рукава в ладонь.

Когда МакШейн приблизился, Босх выбросил правую руку вперед, чтобы схватить пистолет и направить его ствол вверх. В тот же момент он поднял левую руку ивонзил отвертку МакШейну под ребра.

Тело МакШейна напряглось от удара, и он застонал. Все еще прижимая его к себе, Босх отвел отвертку назад, а затем яростно вонзил ее во второй раз, на этот раз направив под новым углом вверх. Он навалился на МакШейна всем своим весом, отбросил его на четыре фута назад и врезал его в стену.

Он прижал его к стене, подняв руку с пистолетом и продолжая давить на отвертку. Он почувствовал липкую и теплую кровь МакШейна на руке, сжимавшей инструмент.

Прижимаясь к МакШейну, Босх был теперь достаточно близко, чтобы почувствовать на своем лице его последние, отчаянные вздохи. Он не убивал человека так близко с тех пор, как пятьдесят лет назад был в туннелях. Он не сводил глаз с МакШейна, чувствуя, как напряжение и сила в его теле слабеют и начинают покидать его вместе с жизнью.

МакШейн ослабил хватку на пистолете и наконец разжал ее. Оружие отскочило от плеча Босха и со стуком упало на пол. Затем МакШейн начал сползать по стене, в его глазах застыло удивление.

Босх отпустил его, и он сел, прислонившись к стене, все еще пронзенный отверткой. Вскоре кровь потекла по его телу на пол.

Босх отшвырнул пистолет ногой по полу, отступил назад и стал наблюдать, как МакШейн истекает кровью, его глаза затуманились и в конце концов стали тупо смотреть в никуда.

Ночной самолет приземлился в международном аэропорту Майами в 6 утра, и уже через час Бэллард была на пути в Ки-Уэст с большой порцией кофе в подстаканнике взятой напрокат машины. На данный момент ее больше всего беспокоило то, как бы не потерять бдительность и сохранить ориентацию во время четырехчасовой поездки по Оверсиз Хайвею. Самолет из Лос-Анджелеса был переполнен, и она забронировала одно из последних мест. Ей было предоставлено среднее место в салоне эконом-класса, и в итоге двое мужчин без проблем заснули и храпели на протяжении всего полета.

Она, в свою очередь, не сомкнула глаз. Вместо этого она думала о Гарри Босхе и о том, что он, возможно, делает так далеко от дома.

На полпути по архипелагу к месту назначения она вышла из зоны действия радиостанций Майами и в итоге стала слушать метеостанцию Флорида-Кис, которая каждые пятнадцать минут передавала одни и те же новости. Необычный для предураганного сезона шторм сформировался у побережья Африки и направлялся в сторону Карибского моря. Ведущий метеостанции в Марафоне сказал, что они внимательно следят за развитием событий.

Она была менее чем в десяти милях от Ки-Уэста и собиралась позвонить в полицию, когда зазвонил ее телефон. Это был звонок из Лос-Анджелеса, где еще не было восьми утра. Она ответила на звонок.

—Это Рене Бэллард.

—Мик Холлер. Вчера вечером вы оставили мне сообщение.

—Да, я звонила.

—Похоже, вы за рулем. Вы можете говорить?

—Я могу говорить. Я детектив полиции Лос-Анджелеса. Я работала с Гарри Босхом.

—Он мой брат от другой матери. Я знаю, кто вы, Бэллард. Это из-за Гарри? С ним все в порядке?

Она не хотела вдаваться в подробности того, что с Босхом, возможно, не всё в порядке.

—Речь идет о деле, за которое, я думаю, вам следует взяться, —сказала она.

—Немного необычно получать направление от полиции,—сказал Холлер.—Но давайте, поговорите со мной.

—Позвольте мне начать с того, что это негласное направление. — Вы не можете сказать, что я посвятила вас в это дело.

—Я понимаю.

—Мне нужно услышать это от вас.

—Это негласное направление. Если я продолжу с тем, что вы собираетесь мне рассказать, ваше участие закончится этим звонком, и я никому об этом не расскажу. Хорошо?

—Хорошо.

—Тогда говорите. Мне нужно собираться в суд.

—Ольга Рейес. Дело полиции Лос-Анджелеса под номером ноль-девять-тире-ноль-четыре-один-восемь. Вам следует это записать. Она была убита в 2009 году. Ее бойфренд Хорхе Очоа был несправедливо обвинен и осужден за убийство.

—Дело хабеас[43]. Вы знаете, насколько сложным является дело хабеас?

—Но вы вытащили невиновных людей. Гарри сказал мне.

—Да, только раз в жизни.

—Значит, это "голубая луна"[44]. Очоа невиновен, и полиция Лос-Анджелеса и окружной прокурор знают об этом. Они настаивают на виновности из-за референдума по отзыву.

На другом конце провода воцарилось молчание.

—Вы еще здесь?—спросила Бэллард.

—Я здесь, —сказал Холлер.—Продолжайте.

—Я руковожу отделом нераскрытых преступлений. Вы слышали о деле Теда Роулза?

—Конечно. Я также слышал, что именно Гарри был в той перестрелке. Я оставил ему пять сообщений на этой неделе, но он мне так и не перезвонил.

—Вероятно, он их не получил. Его телефон все еще находится в качестве вещественного доказательства. В любом случае, Очоа был признан виновным в убийстве своей девушки. Это было блестящее дело, с анализом по ДНК. Вот только он ее не убивал. Это сделал Роулз.

—Короче говоря, вы нашли улики, связывающие Роулза с Ольгой Рейес, а окружной прокурор скрывает их.

—Вы молодец.

—Молодец и зол. Где сейчас этот парень, Хорхе?

—В Коркоране.

—Хорошо, что мне писать в повестке? Кого мне вызвать в суд?

—Вы вызываете в суд меня и требуете все доказательства, связанные с делом Ольги Рейес. Я дала вам номер телефона. Мы нашли вещи, пропавшие с места убийства Рейес, в мусорном контейнере за офисом Роулза. Он только что выбросил их, когда увидел, что Гарри наблюдает за ним. Остальное вы знаете из новостей.

Холлер издал легкий свистящий звук, затем заговорил.

—Какие вещи?

—Её ночная рубашка и браслет, который подарил ей Хорхе. Я поехала к его матери, и она подтвердила, что браслет его.

—Вот как я в это ввязываюсь. Я иду к его матери, записываю её показания и продолжаю. Никто никогда не узнает, что наводка поступила от вас.

—Я ценю это. Кроме того, у нас есть орудие убийства, молоток. Роулз сохранил всё это. Вы можете сравнить молоток с орудием убийства из отчета о вскрытии.

—И Вы преподносите мне это всё на блюдечке с голубой каемочкой. У вас есть под рукой имя и адрес матери?

—Как только я освобожусь, я пришлю их вам.

—Хорошо. Думаю, мне пора.

—Спасибо, что вы это делаете.

—Рад был познакомиться, детектив Бэллард. Я еще свяжусь с Вами, и если я передам это дело в суд и вызову вас в качестве свидетеля, Вы можете пожалеть об этом телефонном звонке.

—Я не волнуюсь по этому поводу. Если Вы будете относиться ко мне как к свидетелю, выступающему против Вас, это будет хорошим прикрытием. Но Вы также можете вызвать Гарри Босха. Он работал над этим вместе со мной.

—Я думаю, мы перейдем этот мост, когда до него дойдем.

Отключившись, Бэллард позвонила в ДПКУ, чтобы договориться с сотрудником полиции о встрече в "Пирс Хаусе", чтобы охрана открыла дверь в номер Босха. Она хотела прочитать записку, которую он запечатал и адресовал ей. Она полагала, что это поможет ей понять, где находится Босх и что он задумал.

Когда через пятнадцать минут она добралась до "Пирс Хауса", на парковке уже стояла машина ДПКУ. Бэллард припарковалась рядом с отелем, вошла в вестибюль и обнаружила, что ее ждут двое полицейских в форме и начальник службы безопасности отеля. Она предъявила свой значок и удостоверение личности, и сотрудник службы безопасности курорта Муньос сказал, что у него наготове ключ-карта от номера Босха. Все они вышли через заднюю дверь вестибюля и направились по тропинке через лабиринт пышных тропических деревьев и растений, вокруг бассейна и к зданию, состоящему из четырех этажей с номерами.

Они втиснулись в маленький лифт, потому что охранник сказал, что до номера 202 так ближе, чем по лестнице.

Охранник постучал в дверь номера и прислонился головой к дверному косяку, чтобы послушать.

—Служба безопасности отеля, —позвал он.—Мистер Босх? Охрана.

Он подождал несколько секунд и постучал снова. Достал из кармана карточку-ключ, чтобы отпереть дверь.

—Охрана,—сказал он. —Мы открываем дверь.

Босх так крепко спал, что первый стук в дверь едва пробился сквозь его сон о туннелях. Он бесконечно двигался по темному и тесному пространству без начала и конца.

После второго стука он открыл глаза. Он лежал на кровати в незнакомой комнате. Было темно, шторы задернуты, свет проникал только из ванной. Он услышал щелчок входной двери. Он сел.

—Не стреляйте!—крикнул он.—Не стреляйте!

Они открыли дверь, вошли и прошли по коридору в комнату. Он увидел, что это была Бэллард, а с ней мужчина в костюме и двое полицейских в форме.

—Гарри, —сказала она.—С тобой все в порядке?

—Рене,—сказал он.—Как ты… ты прилетела.

Она не ответила ему. Она повернулась к мужчинам, стоявшим позади нее, и подняла руки, призывая держаться подальше.

—С ним все в порядке, —сказала она.—Ложная тревога. Все в порядке. Вы все можете…

—Вы уверены, мэм?—спросил человек в костюме. —Он выглядит растерянным.

—Вы меня разбудили,—сказал Босх.— Да, я в замешательстве.

Он проверил свои руки и одежду на наличие крови, но все было чистым. Он заснул в одежде. Его волосы были еще слегка влажными после душа после долгой ночной уборки.

Старший из двух полицейских протиснулся мимо Бэллард и вошел в спальню. Он включил лампу на прикроватном столике и посмотрел на Босха, который теперь сидел на краю кровати. Босх был босиком, в чистой рубашке с длинными рукавами и брюках. Он не взял с собой ничего, в чем можно было бы спать.

—Сэр, с вами все в порядке?—спросил офицер.

—Я в порядке,—сказал Босх. —Я просто не привык, чтобы люди врывались в мой номер посреди ночи.

—Сэр, уже почти полдень. Вы употребляли какие-нибудь наркотики или алкоголь?

—Нет, ничего. Я в порядке. Я просто… устал. Засиделся допоздна.

—Вам нужна медицинская помощь?

—Нет, мне не нужна медицинская помощь.

—Вы планируете причинить вред себе или другим?

Босх выдавил из себя смешок и покачал головой.

—Вы что, шутите? Нет, я не собираюсь "вредить" кому бы то ни было, включая самого себя.

—Хорошо, сэр, мы оставим вас с вашим коллегой. Это нормально?

—Все в порядке. Это сделало бы меня счастливым.

—Ладно, сэр, хорошего вам дня.

—Спасибо. Извините, что причинил беспокойство. Наверное, я просто слишком крепко сплю.

Офицер повернулся и направился к двери, сопровождаемый своим напарником. На плече у него висел радиомикрофон. Он повернулся к нему и доложил диспетчеру, что они прочесывают место происшествия без происшествий. Мужчина в костюме последовал за полицейскими.

—Спасибо, ребята,—крикнула им вслед Бэллард.—Извините за ложную тревогу.

Босх услышал, как хлопнула дверь. Он подождал, пока Бэллард заговорит первой.

—Гарри, какого хрена?

—Что? Что ты здесь делаешь?

—Я просто люблю убеждаться, что с тобой все в порядке.

—Ты пролетела через всю страну, чтобы убедиться, что со мной все в порядке?

—Я думаю, ты хотел, чтобы я это сделала. Разговор с Шейлой Уолш. Звонок Мэдди. Ты оставлял хлебные крошки.

—Если ты так говоришь…

—Говорю.

Босх встал и огляделся в поисках своих носков и ботинок. Они лежали на полу рядом со стулом в углу. Он подошел, сел и начал их надевать.

—Ты нашел МакШейна, не так ли?

Босх не ответил. Он сосредоточился на том, чтобы завязать шнурки на ботинках. Затем встал и отдернул занавеску. Он прищурился от резкого солнечного света, который, словно бриллианты, отражался от воды и бил ему в глаза.

—Где записка, которую ты мне оставил? —спросила Бэллард.

Босх оглянулся на нее. Она все еще стояла у двери из прихожей, словно не хотела заходить в его комнату.

—Какая записка?—спросил он.

—Это была не первая проверка, что с тобой всё в порядке, Гарри. Они пришли вчера вечером. Тебя не было, но твой бумажник лежал в ящике стола, а на столе лежал конверт с моим именем. Хлебные крошки.

—Я не понимаю, о чем ты говоришь.

—Конечно, понимаешь.

—Письма нет, Рене.

Она замолчала, и Босх понял, что она обо всем догадалась.

—Тогда, я полагаю, это означает, что ты все-таки нашел его. Что случилось?

Босх снова посмотрел на воду.

—Давай просто скажем, что дело закрыто, —сказал он. —И оставим все как есть.

—Гарри, —сказал Бэллард.—Что ты сделал?

—Дело закрыто. Это всё, что тебе нужно знать. Иногда…

—Что иногда?

—Иногда ты поступаешь неправильно по правильной причине. И это было именно и то время, и тот самый случай.

—О, Гарри…

Босх прочел ее разочарование и боль в том, как она произнесла его имя. Он все еще не мог повернуться к ней лицом.

—Тебе станет легче, если ты узнаешь, что у меня не было выбора? — спросил он.

—Нет, не совсем, —сказала Бэллард.—Что бы ни случилось и как бы это ни случилось, ты включил это в игру.

Босх кивнул. Он знал, что это правда.

—Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? —спросил он.

—Например, о чем?—спросила Бэллард.—Например, о твоих маленьких голубых таблетках?

—О чем ты говоришь?

—О контрафактном фентаниле, который я нашла в ящике стола у тебя дома. Который также нашла твоя дочь.

Босх отвернулся от окна и посмотрел на нее.

—Ты была в моем доме?

—Ты пропал без вести. Я волновалась. Мэдди тоже. Она нашла таблетки и записку, которую ты ей оставил.

—Черт, она была там очень давно. Месяцы.

—Ну, она прочитала её и, понятно, расстроилась. Добавь сюда таблетки, и у нас—прощальная записка. Что с тобой происходит, Гарри?

—Я поговорю с Мэдди. Предполагалось, что она не найдет эту записку по крайней мере несколько месяцев.

—Что это значит?

Босх подошел и присел на край кровати.

—Твоя эмпат, Коллин? Она была права.

—О чем ты говоришь?

—Когда она подумала, что темная аура исходит от меня.

—Скажи мне, что это значит.

—Я рассказывал тебе о том деле, которое у меня было, когда я нашел пропавший цезий.

—Да.

—Ну что ж, все вернулось на круги своя. Таблетки, которые они мне давали, только отсрочили развитие болезни. Сейчас это уже в костном мозге.

Последовала долгая пауза, прежде чем Бэллард отреагировал.

—Прости, Гарри. Они все еще тебя лечат?

—Да, я прошел курс облучения.

—Каков прогноз? Сколько пройдет времени до…

—Я не спрашивал, потому что не хочу знать. Я держу эти таблетки в ящике стола на случай окончания своего дозора[45].

—Гарри, ты не можешь этого сделать. Мэдди ничего об этом не знает?

—Нет, и я не хотел, чтобы она знала.

Босх посмотрел на нее через плечо.

—Хорошо,—сказала Бэллард. —Но ты должен ей сказать. На самом деле, нам нужно позвонить ей прямо сейчас и сказать, что я нашла тебя и с тобой все в порядке.

—Мы можем позвонить ей, но ей не обязательно знать обо всем остальном,—сказал Босх.—У нее начинается новая жизнь, и она не должна беспокоиться обо мне.

—Это действительно чертовски отстойно.

—Что есть, то есть. Я достаю эти таблетки из ящика каждое утро. А потом кладу их обратно в конце дня. Когда придет время,я сделаю это.

—Ты не можешь этого сделать, Гарри.

—Если я этого не сделаю, все пойдет прахом. Я этого не хочу. Я хочу, чтобы у Мэдди был дом и жизнь без привидений.

—Но это будет именно то, что ты ей оставишь. Привидение.

—Я действительно не хочу больше говорить об этом, Рене. Я поговорю с Мэдди, когда вернусь в Лос-Анджелес. А сейчас мне нужно позвонить.

—Кому позвонить?

—Сестре Стивена Галлахера в Ирландии.

—Что ты ей скажешь?

—Ничего особенного. Просто хочу сказать, что справедливость восторжествовала, и я на этом остановлюсь. Думаю, у нас разница пять часов. Я не хочу ждать слишком долго. Когда я позвоню, у нее уже должно быть еще засветло.

—Что потом?

—Тогда я собираюсь вернуться в Майами и попытаться сесть на самолет домой.

—Ты можешь хотя бы написать своей дочери и сказать, что с тобой все в порядке?

—У меня нет телефона. Почему бы тебе не написать ей и не сказать, что я поговорю с ней завтра. Мне нужно подумать, что сказать.

—Хорошо, Гарри. Я так и сделаю.

—Спасибо. Что насчет тебя? Ты только что приехала. Хочешь вернуться со мной?

Бэллард посмотрела мимо него на воду.

—Я думала задержаться здесь, чтобы полюбоваться закатом, —сказала она.—Говорят,здесь должно быть потрясающе.

Босх кивнул.

—Это то, что я слышал, —сказал он.

—Скажи мне одну вещь, —попросила Бэллард.—Не для протокола или как тебе будет угодно.

—Я постараюсь.

—Ты прибыл сюда, чтобы убить его?

Босх долго молчал, прежде чем ответить.

—Нет,—наконец сказал он.—Это совсем не планировалось.