Эрика

Этот был расторопнее Рыжего. Мгновенно сцапал меня своими огромными ручищами, будто в стальные тиски заковал. Я беспомощно дёрнулась, попыталась вырваться – куда там! Притиснутая к широкой груди в кожаном доспехе, я даже толком не могла рассмотреть этого негодяя.

Кажется, он был чуть ниже Рыжего, чуть уже в плечах. Однако меня это не спасло – я ему всё равно и до подбородка не доставала.

Но сдаваться не собиралась: чудом высвободив одну руку, я, не глядя, начала колошматить схватившего меня злыдня. Кажется, даже до лица дотянулась…

В ответ над ухом раздалось гневное шипение. После чего меня резко скрутили так, что теперь я могла лишь беспомощно брыкаться в стальных объятиях этого каменного истукана.

А он действительно казался мне каменным – такой твёрдой была грудь мужчины, такими точёными были плечи, такими жёсткими ощущались витые мышцы.

А ещё в его руках мне внезапно стало так жарко, что во рту пересохло – я сглотнула и задышала чаще.

Должно быть, это всё от злости и нашей с ним нелепой возни…

– Тише ты, дикая! – рыкнули с высоты.

Я испуганно втянула голову в плечи, но тут же дерзко пискнула:

– А ты… пусти! Чего вцепился?

– Уймись сперва, тогда отпущу! – голос незнакомца снова звучал сердито и грозно, но я отчего-то поверила его словам.

И ведь не обманул – едва я перестала биться, как рыбка на берегу, как тотчас разжались оковы стальных объятий.

Даже раньше, чем рядом прозвучало с благодушным смешком:

– Да пусти ты её, Вир!

Я отскочила чуть в сторону, теперь уже глядя на обоих незнакомцев. И глаза у меня сейчас, наверняка, сверкали очень недобро.

Тот, что так ловко меня изловил, был статен, хорош суровой мужской красой, светловолос и… хмур. В отличие от своего рыжего приятеля ни разу не улыбнулся, глядел на меня настороженно, по-волчьи. Впрочем, как и я на него.

– Куда так спешишь, Лисичка? Убегаешь или догоняешь? – насмешливо поинтересовался Рыжий, отвлекая меня от разглядывания его угрюмого спутника.

– Не ваше дело, – буркнула я.

Вообще-то стоило вести себя полюбезнее. И хорошо бы поблагодарить за то, что из оврага вытащили. Но я пока что не поняла, чего от этих двух грозных молодцев ждать.

Уж больно вид у них был пугающий – доспехи, мечи, у Рыжего вон ещё и топор боевой.

На разбойников, вроде, не похожи, не иначе… из служивых, чьи-то дружинники…

Да только одинокой девице в глухом лесу лиходеев и ратников одинаково опасаться стоит.

А ещё больше – разъярённого жениха…

– Вон она! Вон она! – раздалось уже совсем близко.

– А вот и ответ пожаловал… – хмыкнул язвительно Рыжий.

Я вздрогнула, бросила лишь один взгляд на приближавшуюся свору Улаха и снова непроизвольно дёрнулась, готовая сорваться с места. Но дорогу мне тотчас заступил угрюмый .

– Стой! – осадил этот человек-камень.

Я вскинула на него затравленный взгляд, уже взмолиться хотела...

Но в сумрачных глазах внезапно промелькнуло что-то тёплое, светлое, доброе, как первый солнечный лучик на рассвете.

– Не бойся! – добавил он уже не так грозно и шагнул ближе, будто закрывая меня своим плечом. – Если ты ничего дурного не делала, то и тебе никто ничего не сделает.

Мне так хотелось в это поверить, так хотелось!

Вот только эти чужаки хоть на вид и грозны, и сильны, но их всего двое. А с Улахом ещё пятеро закадычных дружков. И пёс.

– Вы их не знаете… – прошептала я, ругая себя за то, что голос так трусливо дрожал.

– Ничего… сейчас познакомимся, – задорно подмигнул Рыжий, тряхнул огненной копной и развернулся, встречая незваных гостей.

Эрика

– Эй… Девку мою отдайте!

Улах никогда сообразительностью не отличался, зато гонору и наглости на десятерых бы хватило. Вот и сейчас с чужаками он повёл себя так, как обычно со своими дружками. Чуял за собой силу – сам был тем ещё верзилой, да прихвостни его за спиной стояли. Вот и дерзил.

А напрасно… Видно же, что эти ратники – люди непростые. И если бы он схитрил, иначе к ним обратился, с почтением, так, может, они бы и отдали меня не глядя.

Зачем им из-за какой-то незнакомой девицы в драку встревать?

Но Улах был глуп, а потому сразу хамить начал. И даже с лошади не спустился. Должно быть, ему мнилось, что так, свысока поглядывая, он важнее, значимее смотрится.

А может, просто на всякий случай в седле решил остаться, чтобы быстрее ноги унести, если что. Он хоть и строил из себя смелого да дерзкого, но явно струхнул порядком, когда узрел со мною рядом двух таких дюжих молодцев.

С настоящими дружинниками спорить, это не безоружную девчонку гонять или лису собаками травить.

Его пёс, такой же злобный, как и хозяин, захлёбывался лаем и рвался в нашу сторону. Но Улах рявкнул грозно, и собака тотчас прижала уши и стихла.

Подъехав к краю оврага, Улах остановился там, недобрым взором наградив сперва моих новых знакомых, потом меня саму. И я от этого липкого, злого взгляда невольно спряталась за мрачного ратника. Он и так меня, конечно, уже за спину задвинул, но я ж любопытная, я из-за плеча выглядывала. А сейчас как в норку юркнула. Не больно-то хочется на этого гнусного бычину Улаха глядеть.

– Ого! Так это твоя? – наигранно ахнул Рыжий. – А чем докажешь?

– Чего это я ещё доказывать буду?! – Улах насупился и побагровел. – Говорю же – моя! Отдавайте по-хорошему, не то хуже будет!

Ох, дурак, дурак! Ещё грозить вздумал.

Я, впрочем, и сама не лучше – с перепугу тоже сперва кусаться пыталась. Но сейчас-то понимала, что зря. Если кто меня от ненавистного мерзавца защитит, так только этот Рыжий да его угрюмый приятель Вир, суровый, холодный и мрачный, как сталь меча.

Он, конечно, тоже пугал так, что сердце замирало, но вот сейчас, в этот самый миг, мне казалось, что места безопаснее, чем за широкой спиной ратника, в целом мире не найти.

Однако любопытство взяло верх, и я опять тихонечко высунула нос из-за его плеча.

– Дак, её, вроде, никто не держит… Сама уходить не хочет. Видать, мы ей больше по нраву, – Рыжий снова ухмыльнулся, вроде бы, добродушно, но с явной издёвкой. – Да и нам эта Лисичка глянулась. Так что... нет, братец, не получишь ты никого. Ступай лучше с миром!

Последние слова Рыжего прозвучали уже иначе, без насмешек, но с вполне ощутимой угрозой. У меня аж мурашки по спине пробежали. И на месте Улаха я бы унесла поскорее ноги.

Но он снова полез на рожон:

– А ты меня не стращай! Я сказал, эта девка моя, моя по праву. Не отдадите сами – силой заберу!

Если честно, сейчас мне стало не по себе уже не только из-за Улаха, ещё и слова Рыжего порядком напугали. Ну… про то, что я им приглянулась.

Как бы… от одного похотливого мерзавца избавившись, к двум другим не угодить…

Они, конечно, оба красавцы. Да только я не такая, чтобы вот так сразу!

Может, напрасно я чужакам доверилась? Может, пока они тут меня делят, надо скорее в лису перекинуться и дальше бежать. Не зря же я всегда только на себя полагалась.

А Рыжий, между тем, чуть склонив голову, исподлобья снова пристально поглядел на Улаха.

– Твоя, стало быть… Это по какому ж такому праву, скажи? Ты кто такой, вообще?

– Жених я её! – с вызовом вскинул косматую голову Улах.

– Жени-и-их?! – удивлённо протянул Рыжий. – А чего же она тогда от собственного жениха драпала так, что чуть не убилась?

– Дура потому что! – фыркнул Улах. И дружки, стоявшие подле него, хором загоготали.

– Зато ты больно умный, как я погляжу, – неожиданно рыкнул сумрачный Вир. И я вздрогнула и отпрянула от него, сообразив, что сама не заметила, как прижалась к ратнику со спины и вцепилась в плечо. – Додумался же девицу с собакой по полю гонять!

– Да я же это так… в шутку… Проучить малость хотел. Повздорили мы… – Улах, казалось, чуть смутился. Но тут же снова нос задрал: – Свадьба у нас завтра! Верните невесту!

– Так что… правда, жених? – снова вступил в разговор Рыжий, переводя внимательный взгляд с Улаха на меня, и обратно, будто насквозь видеть мог. – Не врёт?

– Жених, – поспешно кивнул Улах. – Правда.

– Врёт, врёт он всё! – не стерпев, я выскочила вперёд Вира, сжав до боли кулачки.

– Это она врёт! – не остался в долгу Улах.

Рыжий нахмурился, буравя нас взглядом.

– Так жених или нет? – теперь он смотрел только на меня и требовательно ждал ответа.

– Нет! – фыркнула я. И тут же с досадой притопнула ногой: – То есть… да… жених… Только я за него не пойду! Я ему брачных обещаний не давала и никогда за него не выйду! Пусть на мачехе моей женится, с которой сговорился! Она меня ему продала, не пожалела. А я… я умру лучше, но ему не достанусь!

Последние слова я выкрикнула с такой злостью и горечью, что они, кажется, лишили меня последних сил. Успела только заметить, как сменился с лица Рыжий – мигом помрачнел так, что стал напоминать своего приятеля.

А я как-то сразу сникла, ноги уже едва держали. Хотелось упасть на землю, свернуться клубочком и расплакаться.

Но тут на моё плечо легла тёплая ладонь. Угрюмый Вир снова мягко отстранил меня назад, а сам встал передо мной. Я рассеянно отметила, что пальцы его сжимали рукоять меча.

Но моё внимание тут же переключилось на его огненного друга.

– Ну… теперь всё ясно… – хмыкнул Рыжий. Недобро так хмыкнул. – Вот что… жених , ступай-ка туда, откуда пришёл, и свору свою забирай!

Я разглядела, как у Улаха желваки заходили. Он покосился на дружков, потом на нас. Судя по всему, этот трус уже был готов воспользоваться нелюбезным советом Рыжего. Собственная шкура ему точно дороже меня…

Но отступить сейчас, значило, опозориться в глазах его прихвостней, проявить слабость, и он колебался, не зная, как поступить. Гордыня, в конце концов, перевесила.

– Без девки не уйду! – с вызовом бросил мой ненавистный жених.

– Ладно… тогда… – Рыжий повёл плечами и одним прыжком перемахнул всю ширину оврага. Улах и его свора разом отшатнулись, попятились. А медноволосый великан, усмехнувшись, добавил: – Иди, забери её! Пусть всё честный спор решит.

– Честный? – скривился Улах, разом позеленев. – У тебя оружие, доспехи…

– Я даже меч вынимать не стану. Слово даю, – ядовито ухмыльнулся Рыжий.

Но Улах уже проиграл этот бой, даже не вступив в него.

– Да делайте вы с ней, что хотите! – скривившись, махнул он рукой в мою сторону и развернул коня.

За ним без лишних слов тронулись и все остальные.

Я смотрела и глазам своим не верила. Как-то быстро Улах сдался, тут явно что-то не так. Точно подлость какую-то исподтишка замыслил.

Я хорошо его знала и не ошиблась.

Рыжий уже намеревался вернуться на нашу сторону оврага. Но едва он повернулся спиной к врагу, как Улах дёрнул свою лошадь обратно, пришпорил и попытался сбить ратника с ног.

– Ильд! – предостерегающе рявкнул молчаливый Вир.

Но Рыжий и сам не дремал. Успел отскочить, увернуться… да ещё и ловким движением сдёрнул моего женишка с седла на землю.

А когда ошеломлённый Улах попытался подняться, Рыжий встретил его таким беспощадным ударом, что даже я ойкнула, а мерзавец тотчас прилёг обратно .

Женишок мой мычал и выл, зажимая разбитый нос, кровь густо бежала по заросшему подбородку.

Рыжий отступил на шаг. Дружки подскочили к Улаху, подняли.

А ратник Ильд бросил свысока, жёстко и сурово – никаких тебе больше шуток и насмешек:

– Убирайтесь! Девицу не получите. Следом увяжетесь – убью…

И тут же ловко перепрыгнул через овраг и, улыбнувшись, кивнул нам:

– Идём!

Его друг мотнул головой, давая понять, чтоб я шла вперёд. Сам же двинулся следом, то ли охраняя меня, то ли не позволяя удрать.

Собственно, правильно он за мной приглядывал. Я всё ещё искала возможность для побега. С одной стороны, эти двое уже доказали, что с ними мне бояться нечего. С другой стороны, откуда мне знать, не нужно ли бояться их самих.

Словно прочитав мои мысли, Рыжий чуть притормозил, позволяя нам нагнать его, покосился на меня и сказал с беззлобной усмешкой:

– Ну, чего притихла, Лисичка? Не боись, никто тебя не съест! Своих не трогаем.

– Своих? – удивлённо переспросила я, только сейчас что-то заподозрив и сообразив, что Лисичкой меня Рыжий не просто так называет. Наверное, видел, как я по лугу бежала.

– Своих, своих… Ты же из Золотых Лис? – Ильд хитро подмигнул и улыбнулся. – Я тоже.

Эрика

Дым я учуяла раньше, чем мы вышли на обширную поляну, где горел костёр. Здесь же мирно паслись две ладные, рослые лошади, под деревом были аккуратно сложены походные вещи. Повезло моим заступникам, что никто на их богатство не позарился, пока его владельцы бегали по лесу и так самоотверженно меня спасали.

К счастью, никого больше на поляне не наблюдалось. Чему я искренне обрадовалась. Мне и от соседства двух моих новых знакомых было не по себе. Окажись тут целая дружина таких красавцев, я бы на месте умерла от страха.

Впрочем, мне и сейчас всё ещё было тревожно. Хотя Рыжий и Хмурый не давали пока никакого повода заподозрить их в недобрых замыслах, но я всё равно была настороже. Да, они меня спасли, от Улаха защитили, но это ещё ни о чём не говорило.

Знаю я этих мужиков, вот только спокойно сидели, а вот уже руки распускать стали. Тут только дай слабину!

На самом деле, о мужчинах я знала не так уж много. Самой ещё даже целоваться не доводилось. Ну так… по-настоящему…

Было дело, на деревенских праздниках некоторые особо наглые лезли, хватали пониже спины да губы тянули. Вот тот же Улах, чтоб ему икалось до утра! Но у меня с такими разговор был короткий – не зря батюшка в своё время научил, как можно выкрутиться и так приложить, что ещё долго будет фонарём светить ухажёр незадачливый.

Так что… были в моей жизни и неудачные попытки целоваться, и удачные попытки отбиваться.

А так, чтобы с любовью, чтобы всерьёз, нет, не доводилось…

Однако я не в лесу глухом выросла и кое-что о жизни тоже знала. Самое первое и самое верное: мужчинам верить нельзя, на что только не пойдут, чтобы к девке под юбку забраться. А потом ищи ветра в поле…

Вот поэтому и сейчас беспокойно мне было. Глядела во все глаза на своих неожиданных благодетелей и пыталась разгадать, что за той добротой на самом деле прячется.

Дело уже к закату, и если мне тут с ними ночевать придётся, ещё неизвестно, как ночь пройдёт, и не доведётся ли мне опять удирать, теперь уже по лесу.

Я бы и сейчас дала стрекача с удовольствием, но пока у меня совершенно не было такой возможности – Вир по-прежнему не спускал с меня своего мрачного взгляда.

Рыжий Ильд наоборот был мил, любезен и весел. Вот только именно он ясно дал мне понять, что отпускать меня они никуда не собираются.

Мы как раз подошли к их стоянке. Котелок, подвешенный над огнём, пыхтел и фыркал, вода в нём бурно кипела. И Рыжий тотчас поспешил к костру, казалось, на время позабыв обо мне.

– О, как мы вовремя! Кипит уже… Сейчас пельмешки сварим, ужинать будем, – Ильд потянулся к стоявшему неподалёку коробу и бросил на меня короткий взгляд. – Чего застыла, как не родная? Сказано же, никто тебя не съест. Вроде, бойкая девица, а притихла, как мышь в норе… Садись к огню поближе! Мы тебя сейчас таким блюдом угостим, м-м-м! Про пельмени слышала?

– Нет, – честно призналась я, с любопытством глядя, как Рыжий стал сыпать в кипящую воду причудливые белые штуковины. Мне они показались очень забавными, улиток напоминали. – Это из теста?

– Угу, – кивнул Ильд, деловито помешивая в котелке, – а внутри начинка из мяса. Вкуснотища! Между прочим, с княжеского стола кушанье… Сама княгиня Хельга такому всех научила. Для походной жизни – лучше не придумаешь! Особенно зимой. Летом тоже хорошо, но приходится в коробе хранить, заговорённом на холод, не то слипнутся… без магии.

Про такие чудеса мне только слышать доводилось – в нашем селении, далеко не бедном, заговорённые на холод короба никто отродясь не видел. Как и эти самые пельмени.

Ильд продолжал болтать и неторопливо помешивать дружно всплывавшие белые шарики, а я сглотнула, чувствуя, какой аппетитный пар поднимается над бульоном.

Но сейчас, несмотря на пустой живот, мысли мои были вовсе не о новом, дивном кушанье…

– А вы откуда знаете… ну… про княгиню и… – растерянно начала я.

– Так… служим мы у ярл-князя Аррдена… – невозмутимо пояснил Рыжий, пробуя горячий бульон на вкус и довольно жмурясь. – В дружине у него.

– Что прямо в самой Снежени? – ахнула я.

Для меня все эти разговоры о столице Зимени, о князьях и кушаньях диковинных были сродни волшебным сказкам, которые отец временами рассказывал.

– И в Снежени тоже, – усмехнулся Рыжий. – Куда пошлёт княже, там и служим.

– Неужто вы самого ярл-князя видели? – всё ещё не верила я.

Тут смешливо фыркнул даже молчаливый, сумрачный Вир.

– Видели… – хохотнул Рыжий. – И не просто видели. Вир вон, было дело, пару раз по молодости Аррдену даже нос расквасил… Ну… не с умыслом, – тут же осёкся и пояснил Ильд. – Драться их вместе обучали. Вир хоть и моложе, а вёрткий был, резвый, задиристый, князю нашему не уступал. Так, Вир?

– Так, – буркнул нехотя Хмурый.

А я и вовсе язык прикусила и дар речи потеряла. Выходит, это ещё и не простые вояки, а нашего властителя ближние люди. Вот же угораздило меня, бедовую!

С теми, кто властью наделён, простым девицам вовсе лучше не связываться.

Нет, о ярл-князе нашем я за всю жизнь ничего дурного не слышала. Был он правителем суровым, но справедливым. Защищал землю от врагов, сам никаких бесчинств не чинил. Да и мир в Зимени столько лет лишь благодаря ему и держался. Смог он дело своего отца завершить, союзы заключить с соседями, объединить все народы под твердой рукой Снежного Волка.

Да только то ярл-князь!

А его дружина…

Вир и Ильд вовсе не обязаны быть такими же, как их господин.

Так что я решила, что лучше мне убраться подобру-поздорову, пока ещё есть такая возможность.

– Ну вот… почти готовы пельмешки… Сейчас трапезничать будем, – благодушно улыбнулся Лис.

– Знаете… я, наверное, пойду лучше… – смущённо промямлила я, прикидывая, как бы мимо Вира шмыгнуть, тот будто чуял, так на меня и косился. – Я не голодная, да и… вам тут самим мало…Как говорится, за помощь благодарствую! Да хранит вас Отец-Волк…

– Куда это ты собралась? – удивлённо вскинул рыжие брови Ильд. – К жениху на свадьбу опоздать боишься? Он ведь вполне может до сих пор где-то поблизости околачиваться. Да и вечер уже, скоро стемнеет. Нет уж, девица-красавица, не затем мы за тебя заступались, чтоб ты опять в беду угодила! Отужинаешь с нами, переночуешь тут, а завтра мы тебя довезём до какого-нибудь селения ближайшего. Куда, сама скажешь.

– Но я…

– И нечего спорить! – оборвал Ильд. Да так, что я невольно закрыла рот и умолкла. – Тебя как звать-то, Лисичка?

– Эрикой, – вздохнула я.

– Вот что, Эрика, глупости всякие из головы выбрось! – продолжил Рыжий, вроде бы спокойно, по-доброму, но мне почему-то подумалось, что этот огненный красавец привык командовать и отдавать распоряжения. – Нас не бойся, ничего дурного тебе не сделаем! А в лесу ночью одной опасно. Вся лисья ловкость может не спасти. Так что никуда ты одна не пойдёшь. Мы теперь за тебя, вроде как, в ответе.

Я поняла, что спорить с Ильдом бесполезно, и покорно кивнула. Нет, мысль о побеге меня так и не покинула, но пока я решила выждать немного и усыпить бдительность моих спасителей-пленителей.

Но я же всё-таки была Лисой, а потому уже через мгновение меня осенило.

– Мне бы… умыться… – я продемонстрировала свои перепачканные глиной ладошки.

Собственно, у меня и платье всё было в грязи, и ноги. Тут не умыться, а хорошенько отмокнуть бы не мешало. Так что я почти не покривила душой, и вышло всё очень естественно.

– Там вон, за орешником, ручей… – Рыжий махнул рукой в сторону. – Вир, проводит и покараулит, пока будешь плескаться. Только поскорее, а то пельмени остынут.

Хмурый тотчас беспрекословно поднялся и призывно мотнул головой.

– Пойдём!

И я двинулась следом, пытаясь не выдать свою досаду.

Вот же! Даже в кустики одну не пускают!

Ну, ничего, посмотрим, кто кого… Я и из-под носа у этого злого волка исхитрюсь сбежать.

Эрика

Вода в лесном ручье оказалась неожиданно тёплой. Вроде бы, в тени деревьев должно быть иначе, но мне повезло. А ещё приятно удивила прозрачность, никакой тебе тины, ила на дне – мелкие камушки, песочек. Красота!

Да и само место дивное: я даже застыла на миг, любуясь стремительным течением, зарослями папоротников, нависавших по обе стороны, и тем, как свет закатного солнца подсвечивал листву, как играл золотыми бликами на стальной ленте ручья.

Потом, склонившись, я зачерпнула пригоршню воды и довольно улыбнулась. Какая благодать! Сейчас бы сюда с головой занырнуть…

Нет, с головой всё-таки не стоит. Солнце скоро сядет, станет прохладно. У огня, конечно, можно обсушиться хорошенько, но к костру я возвращаться не намеревалась.

Скинув башмачки, подобрала повыше юбку и шагнула ближе к ручью, присматривая, где лучше сойти в воду.

– Осторожно, скользко тут! – предостерёг Вир у меня за спиной.

Берег и в самом деле был влажный и местами обрывался резко, так что предупреждение, вроде бы, казалось не лишним.

Но, оглянувшись, я перехватила взгляд Хмурого , прилипший к моим оголенным ножкам, и тотчас насупилась, носик вскинула горделиво и задиристо бросила:

– Что, так и будешь пялиться? Не совестно?

Вир в ответ хмыкнул пренебрежительно.

Добавил с зимней прохладцей в голосе:

– Ильд сказал присматривать за тобой, я и присматриваю.

– А ты можешь присматривать, в другую сторону глядя? – не сдалась я и, решившись, шагнула наконец в воду. При этом юбку пришлось уже до колен поднять. – Я, может, раздеться хочу, искупаться, платье постирать… Ты и на это будешь смотреть? Совсем стыда нет?

Хмурого наконец проняло.

– Да надо больно! – надменно фыркнул он, отворачиваясь.

Потом отошёл чуть в сторону и уселся на поваленное дерево.

Спиной ко мне.

Чудесно! Вот это уже гораздо лучше…

Я принялась невозмутимо плескаться в приятной тепленькой водичке, отмывая грязь с рук и ног, между делом, шаг за шагом, увеличивая расстояние между нами.

– Не отходи далеко! – пробурчал мой страж, будто у него на затылке глаза были. – Мало ли, кто тут бродит…

– А ты не подглядывай! – возмутилась я.

– Я не подглядываю, – проворчал Вир сердито, – но я же не глухой.

Ух! Вот и как тут сбежать? Придётся потянуть время. Может, и выпадет шанс…

Спроси меня сейчас кто-нибудь, куда и зачем я бежать собиралась, наверное, и ответить бы толком не смогла. Я ведь тоже понимала, что одинокая девица для любого лёгкая добыча: хоть для лиходея, хоть для зверя лесного.

Но тогда мне казалось, что я и одна не пропаду. Переночую где-нибудь под кустом в лисьей шкурке. А завтра на дорогу вернусь да пойду искать людей.

Небось, найду себе где-нибудь приют. Благо, прокормить себя смогу, деньги у меня всегда будут…

– Долго ты ещё? – снова раздался недовольный голос Хмурого. – Есть хочется…

– Я ещё платье не постирала… – немного приврала я. Снимать одежду рядом с чужим мужчиной я не собиралась, но, в самом деле, слегка опустила юбку и принялась замывать грязь на подоле. Добавила беспечно: – Хочешь есть – так иди, не жди! Я дорогу помню. Сама вернусь.

В ответ до меня долетело:

– Ильд велел тебя стеречь.

– Зачем меня стеречь? Разве я пленница? – спросила я как бы в шутку, но ответа ждала, чуть дыша. – На что я вам сдалась?

– Вот у него и спросишь, когда к костру вернёмся.

– А у тебя своих забот нет? – фыркнула я. – Охота тут со мной нянькаться?

– Ильд велел тебя стеречь, – опять возразил этот упрямец.

– А ты всегда его слушаешься, да? – подначила я.

– Всегда, – отрезал Вир, будто лезвием клинка отсёк.

– Вроде, не отрок уже… под чужую дудку плясать… Своей головы на плечах нет, что ли? – снова нарочно поддразнила я.

Не раз видела, как деревенские мужики друг перед другом похвалялись, норовили доказать, кто важнее да главнее. Вот и подумала, что этого Каменного заденут мои слова. Уйдёт, чтобы слабаком не казаться.

А он только фыркнул, на миг бросив на меня взгляд:

– Что ты понимаешь!

– Эй, не подглядывай! – гневно вскрикнула я.

Вир резко отвернулся.

– Слово форинга – для любого воина закон. Ясно тебе? – уже не глядя на меня, сурово рыкнул Хмурый. – Выше только князь.

Ух, злющий какой! Прямо волчара, только зубами не щёлкает!

– Форинга? – удивлённо переспросила я.

Как раз в этот миг мне на глаза попалось такое чудесное местечко на берегу – пологий подъём и просвет между кустами… Одним прыжком можно выбраться из воды и исчезнуть в зарослях. Я уже почти решилась, уже приготовилась.

Но это словечко сбило и буквально лишило меня способности двигаться.

Форинг… это же в дружине самый главный…

В моей памяти вдруг что-то там закопошилось, выбираясь на свет из дальних уголков. Я пыталась выудить из неё всё, что когда-то слышала о столице, ярл-князе и тех, кто в Зимени всем заправлял.

И тут меня ка-а-ак осенило! Я чуть в воду не села.

– Ой… Это же… Так Ильд… тот самый Лис? – изумлённо ахнула я.

Наша деревня от забот столичных была, конечно, далека. Но слава Лиса – правой руки князя Аррдена, его верного друга, отважного воина и главы княжеского войска – и до нас долететь успела.

– Тот самый, – хмыкнул довольно Вир. – Лис – он один такой, ни с кем не перепутаешь.

Скажу честно, в этот самый миг во мне зародилось сомнение – а так ли хороша моя затея с побегом? Куда и зачем бежать? Разве можно найти место безопаснее, чем под крылышком у самого княжеского форинга?

Благоразумная была мысль. Но она чуть-чуть запоздала. На одно мгновение, но запоздала. Тело оказалось проворнее.

Я ведь уже готова была к прыжку, уже решилась бежать. И меня сейчас будто кто-то в спину толкнул. Какая там лиса… Сиганула, будто молодая резвая козочка!

Прикрывая лицо ладонью, пробилась сквозь прибрежные заросли и…

Ощутила, как в меня впились железной хваткой сильные мужские руки.

Да как так?! Как он успел?!

Я, вообще, была уверена, что стоит мне пуститься наутёк, и Вир за мной не погонится. Ну что ему, делать больше нечего, за чужой девкой по кустам бегать?

И ведь я уже отошла от него прилично, чтобы точно улизнуть...

Однако страж мой, как оказалось, бдительности не терял, а в проворстве и ловкости, несмотря на собственные немалые размеры, превосходил меня. Ему и бегать не пришлось, одним прыжком догнал и сцапал.

Удар сердца, и вот я уже схвачена.

Ещё один, и вот меня уже гневно притиснули к стволу ближайшего дерева.

Вир нависал надо мной огромный и злой, губы плотно сжались, зубы скрипели, брови сердито сошлись у переносицы.

Нет, он не кричал на меня, но мне и взгляда хватило, тяжелого, мрачного. Он меня без ножа резал, буквально пригвоздил к замшелому стволу.

Я испуганно сжалась в руках Вира, позабыв всё, чему отец учил, и про свою глупую затею сбежать тоже позабыв. Сейчас я так остро, до боли, жалела, что вообще попыталась.

И даже не столько расплаты за свою выходку боялась, от иного не по себе стало. С изумлением разглядела, что в сумрачных, потемневших глазах ратника плескалась не только ярость и праведная злость, но ещё и горечь разочарования – не оправдала я доверия, обманула, подвела. И так мне совестно вдруг стало!

Глупость, конечно…

Он же мне чужой. Разве я обещалась ему, разве слово какое давала? Каждый из нас сам за себя.

Но щёки мои тотчас румянцем стыда залило. И так захотелось прощения попросить. Я даже рот чуть приоткрыла…

Но слова молвить Вир мне не дал.

Он всё так же, не отрываясь, в глаза мне смотрел, и вдруг почудилось, что полыхнуло в его тёмном взоре огнём жгучим, так что разом жарко в груди стало. И в тот же миг он вдруг порывисто наклонился ко мне ещё ближе, большими руками обхватил лицо и внезапно впился в мои губы.

Эрика

Вот такого я точно не ожидала! Ждала, что Вир обругает. Даже ударит. А потом, вцепившись в косу, потащит обратно к костру.

Улах, на его месте, наверняка сделал бы именно так.

И вдруг это…

Его поцелуй меня ошеломил. Ошеломил настолько… что я на него ответила !

Да, я так опешила, что в первые мгновения мои губы непроизвольно приоткрылись, принимая его пылкие, обжигающие поцелуи.

От такой непривычной для меня ласки голова пошла кругом. Сперва бросило в жар, а потом по телу прошла дрожь, но не такая, как бывала при горячке, а приятно щекочущая кожу. А ещё мною вдруг завладела странная слабость, ноги едва держали, да и вся стала такой податливой – бери и делай, что хочешь!

Впервые в жизни мне не было противно, даже нравилось, как меня касался мужчина. Не хотелось его отталкивать, и эта близость не вызывала брезгливости или злости.

Но наваждение продлилось лишь несколько мгновений…

Потом я внезапно очнулась и поняла, насколько всё неправильно и непозволительно. Всё это: и жаркие губы Вира, сладко терзающие мои, и его большие горячие ладони, что легонько поглаживали мои пылающие щеки, скользили по коже с такой неуместной для сурового воина нежностью.

Вместо медовой неги по всему телу разлилась ярость, клокочущая и бурлящая, будто кипяток в котелке. Не знаю, на кого я злилась больше: на бесстыжего наглеца Вира или на себя саму, так легко поддавшуюся ему и растаявшую от одного поцелуя, но сейчас моя ярость вырвалась на свободу и ужалила, будто ядовитая змея.

Я сердито дёрнулась в руках Вира и без капли сомнений и жалости впилась зубами в его губу.

Кусь тебя! Будешь знать!

Хоть я и была сейчас человеком, а не лисицей с клыками, так цапнула этого нахала, что ощутила на языке солоноватый привкус крови.

Вир тоже дёрнулся и взвыл от боли, резко отстраняясь. Меня он в то же мгновение из рук выпустил и, мучительно скривившись, прижал ладонь к прокушенной губе.

Он снова взирал на меня изумлённо, недоверчиво и зло.

А я, понимая, что теперь мне точно конец, не теряя времени, со всей силы толкнула Хмурого в грудь.

Не ожидавший от меня очередной подлости ратник качнулся назад, попытался удержаться за меня, но поскользнулся на влажной траве и полетел навзничь, прямо в ручей. А я…

Уж не знаю, на что я рассчитывала. Наверное, на то, что пока он будет выбираться на берег, я всё-таки успею сбежать. Обдумывать подробности мне было некогда, и я позволила внезапному порыву взять надо мной верх.

Но, так или иначе, моя затея провалилась – падая, Вир успел прихватить и меня. Пытаясь удержаться на ногах, он непроизвольно вцепился в мою руку и утянул в ручей следом за собой.

С громким плеском этот суровый красавец, довольно большой и тяжёлый, рухнул в воду, так что брызги разлетелись во все стороны. Ну а я, соответственно, плюхнулась прямо на него, избежав болезненного падения на камушки, но при этом выбив из Вира последний воздух.

Он даже успел сдавленно охнуть. Но тут его светлая голова ушла под воду, и он забрыкался так отчаянно, что я, путаясь в мокрой юбке, поспешно отскочила в сторону. Испугалась, что или он меня нечаянно зашибёт, или я его нечаянно утоплю.

Вир тотчас взвился над поверхностью ручья, свирепо рыча. Вид у него сейчас был жалкий и смешной – мокрый с ног до головы, длинные волосы повисли как пакли, облепили лицо, вода ручьями бежит. А злой какой – вот-вот от гнева просто лопнет, как переспевший гриб-дождевик.

Даже не знаю, как мне удалось сдержаться и не расхохотаться в голос. Но в следующий миг стало совсем не смешно.

– Ты что творишь?! – взбешённо прорычал Вир, надвигаясь на меня. – Вот же… дикая!

А я, не сводя с него испуганных глаз, пятилась, пока не упёрлась спиной в высокий берег. В паре шагов от меня было то самое удобное, пологое местечко, но я отступила туда, где так просто из воды не выскочишь.

Да я, вообще, если честно, оцепенела, когда надо мной снова навис этот огромный, разъярённый мужчина. Только смотрела, как с волос по его лицу скатывались прозрачные капельки, а на подбородке некоторые из них становились алыми, да глазами хлопала.

Мне стало так жутко, что в какой-то момент от страха я совершенно голову потеряла.

Поддавшись безрассудному порыву, шагнула ему навстречу, вскинула голову, с вызовом задрала нос и сердито фыркнула:

– А ты что творишь? Что, думаешь, если такой верзила, всё тебе можно?! Нечего руки распускать! Кто тебе позволил честную девицу лапать? Вот попробуй ещё после такого спросить, почему я сбежать хотела! Знаю я вас… Поёте-то все красиво, а думаете только об одном. Ничем не лучше Улаха!

Ох, надо было видеть лицо Хмурого в этот самый миг. Впрочем, я и на своё бы взглянуть не отказалась. Не знаю, как я от страха не умерла, не знаю, что такого он в моём голосе услышал, да только…

Вместо того чтобы прихлопнуть меня, как букашку, за мою дерзость, Вир вдруг стыдливо отвёл глаза, отступил назад, а потом чуть хрипло обронил:

– Прости! Прости меня!

Я подавилась собственным возмущением.

А он, уже подняв взгляд и глядя прямо мне в лицо, виновато добавил:

– Сам не знаю, что на меня нашло. Будто силой притянуло. Не серчай, Эрика! И в мыслях не было тебя обидеть. Сам не знаю, как так вышло… Прости!

Скажу честно, после таких слов я как-то мигом остыла. Даже растерялась. Но нельзя было слабость показывать.

А потому я снова сурово бросила:

– Не знает он… Сейчас с поцелуйчиками пристал, а ночью под юбку полезешь, так? С девкой справиться – много сил не нужно. А потом тоже скажешь: «Не виноват. Не знаю, как оно так вышло. Прости…»? А то и вовсе промолчишь. Стоит ли перед простой…

– Что ты говоришь такое?! – сумрачный взгляд воина снова полыхнул огнём гнева. – Никогда я… Да чтобы силой женщину брать, надо вовсе чести не иметь! Я, в самом деле, не знаю, зачем поцеловал тебя, но с таким-то не сравнивай! Клянусь, что оскорбить не хотел и ничего против воли твоей бы не сделал.

Он шагнул ко мне ближе, и я невольно снова отступила на шаг.

А он добавил проникновенно, горько, почти шёпотом, но при этом твёрдо, убедительно:

– Прости меня, Эрика! И… не нужно бояться. Клянусь, что никто тебя не обидит.

Я ему поверила. Да, знаю, что дура, но он так смотрел, так говорил, что я ему поверила.

И всё-таки возразила, больше уже по привычке, чем, правда, так думая:

– Никто… Ты за себя говори! А друг твой, тот Рыжий, может иначе думает.

– Ты только Ильду такое не скажи! – хмыкнул со смешком Вир. – Вот уж кого точно тебе опасаться не стоит.

– Почему это? – недоверчиво поджала я губы.

– Да… была у него по молодости одна история… – начал Вир, и я заинтересованно навострила ушки. Но он мотнул головой: – А… Неважно. Одно запомни: с тех пор у него с насильниками разговор короткий!

Я, так и не дождавшись продолжения, всё ещё смотрела на хмурого воина.

– Идём к костру! – внезапно предложил Вир и протянул мне руку.

Замявшись на мгновение, я вложила свою ладонь в его, широкую и крепкую, и ратник, легко выбравшись на берег, потянул меня за собой.

***

Эрика

– О, Вир, я смотрю, ты тоже умыться решил, – хохотнул Рыжий, едва мы показались на полянке у костра, – да причём весь – от макушки до пяток! И постираться заодно…

– Так вышло, – буркнул Хмурый.

Видно, неловко ему было и обидно, что простая девица с ним так легко справилась. Мне даже совестно на миг стало, но только на миг.

Вир тотчас отвлёк меня от собственных мыслей весьма искусным образом.

Ничуть не смущаясь, расстегнул и сбросил кожаный доспех, а следом стянул с себя и мокрую рубаху. После чего принялся всё это развешивать на ветках ближайшего к огню куста – просушиться, видишь ли, решил. Хорошо хоть штаны на себе оставил.

Я хотела отвернуться, честно хотела, но… меня будто чарами оплели. Смотрела на полуголого мужчину, чувствуя, как рот наполняется слюной, и вовсе не от аппетитного аромата ужина, ждущего в котелке.

Мне, конечно, доводилось в нашем селении видеть мужиков без рубахи: у реки да в поле. Но впервые это было так… близко и…

Ох, помоги мне, Сестрица-Лисица, даже не знаю, какими словами такое описать! Но, глядя на узор витых мышц на широкой спине и мощных плечах, я, кажется, онемела и оцепенела на несколько долгих мгновений.

Пока Вир не заговорил снова…

– Вон… бегунью эту ловил. Удрать хотела, – безжалостно выдал ратник.

Вот же гад нехороший! Мог бы и промолчать.

– Удра-а-ать?! – изумлённо уставился на меня Ильд.

А я вспыхнула ярче пламени костра, так и закипела от злости.

Не удержалась и тоже выпалила:

– Сбежишь тут, когда некоторые с поцелуями лезут!

Вот так! Получай, злыдень!

И неважно, что целоваться он начал уже после моей попытки бегства. Просто я заранее знала, что так будет… и не стала ждать.

А он! Ведь даже прощения попросил, а теперь нажаловался на меня, как дитя малое.

Я ведь уже почти извинила его за эту выходку и промолчала бы, но Вир решил и Рыжего впутать. Сам виноват! Вообще-то я не злопамятная, но сегодня меня будто подменили. Так и захотелось этого Хмурого ещё раз хорошенько тяпнуть! За губу…

Ох, зря я это припомнила! Тут же снова, как наяву, вспомнила, как он целовал меня там, у ручья, как его губы жадно сминали мои, и от этого тело таким огнём наполнялось, что до сих пор жар в груди и животе тлел, несмотря на мокрое, холодное платье.

Но меня снова от мыслей и непривычных ощущений отвлекли.

– Ви-и-ир?!! – ошеломлённо протянул Рыжий, уставившись на своего помрачневшего приятеля.

Бедняга Лис! Да, мы с Хмурым смогли его порядком огорошить.

Вир виновато опустил голову, тяжело вздохнул, поднял на старшего дружинника смущённый взгляд и неловко развёл руками.

– Так вышло… – Вир вздохнул снова, ещё тяжелее, и добавил, покосившись на меня: – Я уже попросил прощения. И обещал, что ничего дурного не сделаю.

– Обещал… – признала я, но тут же фыркнула ядовито: – Да вот не знаю, можно ли этим обещаниям верить!

Теперь уже взвился Вир, развернулся ко мне и таким взглядом ожёг, будто плетью хлестнул.

– Да нужна ты больно! И близко не подойду! А захочешь сбежать – держать не стану. Вон, лес большой – иди, куда хочешь!

Я уже открыла рот, чтобы выдать в ответ что-нибудь такое же едкое, но между нами неожиданно встал Ильд.

Вскинул руки, заставляя умолкнуть обоих, и примирительно велел:

– Так… Всё! Ни слова больше! Сперва ужинать. Пельмени отведаете – потом поговорим. А то на пустые животы, вижу, разговоров у нас не выйдет. Друг друга быстрее покусаете.

Вспыливший Вир мгновенно сник, молча отошёл в сторону, где дорожные сумки лежали. Выудил там другую рубаху, оделся и только после сел у костра, на меня нарочито не глядя.

Надо же! Не сильно-то и хотелось!

Я поёжилась, подсаживаясь к огню поближе. Хоть я и меньше намокла, мне бы тоже одежду просушить требовалось, да только, увы, запасного платья не было.

Тут меня Рыжий в очередной раз удивил. Ну, не всё же нам его…

Он поднялся и тоже пошёл к мешкам под деревом. Порывшись, вернулся обратно и протянул мне светлую рубаху.

– Вот держи! Застынешь в мокром…

Я замотала головой, не спеша принять сей дар. Уж лучше в сыром посижу, чем перед чужими мужиками переодеваться стану да голой сдобой из-под рубахи сверкать. В крайнем случае, в лису перекинусь, если совсем замёрзну.

Но Ильд не отступился.

– Бери! Чистая, – моё замешательство он понял по-своему. Но потом, видимо, разгадал и остальные мои мысли: – И длинная. Такой пигалице ниже колен будет, всё прикроет. Бери говорю!

Я насупилась, но сдалась.

Шмыгнула за куст, торопливо, оглядываясь то и дело, стянула мокрое платье, надела рубаху. Так сразу стало хорошо, сухо, тепло.

Конечно, коротковата одежонка, но на мой рост, в самом деле, рубашка Рыжего как платье села.

Боязливо поглядывая на мужчин, я вернулась обратно к костру, примостилась, натянув светлую ткань на ноги, как смогла.

Рыжий меня со своим плащом поджидал, накинул на спину заботливо.

Я в плотную ткань запахнулась, прячась от смущавших меня взглядов. И, кажется, впервые за вечер выдохнула облегчённо, плечи расправила и благодарно улыбнулась.

А Ильд уже протягивал мне миску с загадочными пельменями. От запаха этого незнакомого блюда заурчало в животе. Какая же я, оказывается, голодная!

В этот раз меня не нужно было уговаривать. Накинулась на еду как голодный зверь. Дивное кушанье, в самом деле, княжеского стола было достойно.

Вроде бы, всё просто – мясо да тесто, но с каким аппетитом я сейчас эти забавные пельмени уплетала. А бульон какой – наваристый, сытный, ароматный! Вкуснятина!

– Ух, наелась! Благодарствую! – расплывшись в сытой улыбке, сказала я, когда в миске даже бульона не осталось. – Ничего вкуснее не ела!

– Ещё хочешь? Тут немножко осталось, – предложил Ильд.

– Нет, больше я съесть не смогу, – я рассмеялась и головой покачала.

Я сейчас была такая разомлевшая и довольная, что даже моя вечная подозрительность отступила перед эдакой благодатью. Лиса я, вообще, сама уже расцеловать была готова. И даже на молчаливого Вира теперь поглядывала вполне миролюбиво – не такой уж он угрюмый.

От еды меня в сон потянуло. Я уже готова была клубочком свернуться, плащом накрыться и…

Но тут Рыжий свои пельмени тоже доел, чашку отставил и, улыбнувшись, выдал:

– Ну… раз все сыты, пора и к беседам приступать. Давай, Лисичка, рассказывай! Что у тебя стряслось? И кто этот жених , который за тобой с собакой по лугу гонялся?

***

Эрика

Всё моё сытое благодушие тотчас как ветром сдуло. Я настороженно покосилась на Рыжего и запахнулась в плащ наглухо, будто стену возвела.

Сразу мысли нехорошие в голову полезли, а вдруг этим двоим что-то про мои секретики известно, вдруг они нарочно схитрили – притворились добренькими, чтобы всё разнюхать, выведывать…

Но я всё-таки не такая уж трусливая дура – мигом взяла себя в руки и, отбросив страх, здраво рассудила, что вряд ли ратники князя Аррдена сюда по мою душу явились. Явиться-то, конечно, могли, но уж точно не в поле бы меня тогда ловили, а в селение приехали.

Ну, откуда им было знать, что я именно по этому лугу, именно сегодня, решу пробежаться? Откуда им было знать, что Улах именно сегодня решит меня заполучить. Об этом даже я узнала совершенно случайно.

Нет, напрасно я так осторожничала – ведь всё-таки сердцем чуяла, что Ильд и Вир – хорошие люди. По крайней мере, хотелось в это верить.

Даже несмотря на ссору с Хмурым , хотелось. Я понимала, что будь он действительно подлецом и похотливым мерзавцем, вроде Улаха, его бы и падение в ручей не остановило. Ну, охладился слегка, а дальше… Вполне мог вытащить меня на берег и довершить начатое. И я вовсе не про поцелуи.

Нет, всё-таки стоило признать, что мне повезло встретить этих двоих. Видно, сами Великие решили нынче меня пожалеть и помощь послать. Спасибо, Сестра-Лиса, за милость твою!

Мой настрой резко изменился. Я взглянула на всё случившееся с другой стороны и поразилась собственной недальновидности.

А что если выкинуть из головы мысли о побеге и заручиться поддержкой этих двух сильных и отважных воинов? С ними-то в пути как-то понадёжнее будет. Дело за малым – вызнать, куда и зачем они направляются. И как-то убедиться, что я на их счёт не ошиблась, что им можно доверять.

А пока придётся о себе поведать.

Разумеется, не всё, далеко не всё. Но чем-то я готова поделиться…

Пожав плечами, я смущённо улыбнулась:

– Да что тут рассказывать. История обычная, каких много. Начать, наверное, надо с того, что я сирота...

Удивительное дело, но дальше история из моих уст сама собой потекла, будто я сказительница какая-нибудь…

– Мать свою и не знала. Она родами умерла. А я вот живая осталась. Отец меня сперва один поднимал. Нанял соседку в кормилицы, она меня и выкормила. Деньги у нас в ту пору водились. Отец золотых дел мастером был, хорошим мастером. Он же из Золотых Лис родом, – я улыбнулась Рыжему, – сам понимаешь, что это значит. Дар у него особый был – золото слышал, чувствовал. Да и не только золото, в его руках и серебро, и медь оживали, такой вязью струились, таким узором, что глаз не отвести. Всё-таки кровь есть кровь…

– Не скажи! – усмехнулся Ильд. – Не всем таланты по Роду даются. Я вот с золотом не дружу. С железом как-то больше… – Рыжий кивнул на свой боевой топор, мощный, увесистый. – Размахивать у меня им хорошо получается, головы врагам рубить – тоже неплохо. А красоту всякую ладить… – он хмыкнул, поднимая повыше свои огромные ладони, – ну, куда такими ручищами за тонкую работу?

– Не в руках дело, в Магии Рода, – неожиданно возразил Вир. – К кому-то Дар приходит, к кому-то нет. Правда, сказывают, что Магия Рода в знати чаще просыпается. Издавна ведь во главу Рода тот вставал, кто сильнее был по крови. Оттого ярлы завсегда Даром владеют, а остальным уж как повезёт. Даже обращаться не всем дано.

– Отец говорил, что в нас как раз немного знатной крови имеется, – смущённо краснея призналась я. – Мол, народ болтал, что отец его – дед мой, значит – был сыном одного ярла. Ну, не законным, разумеется, а бастардом, на стороне прижитом. Только Дар ведь не разбирает такого, коли кровь сильная, то и Магия Рода есть.

– Это да, – согласно кивнул Ильд. – Однако иногда и простому народу что-то перепадает. Ты вон не княжеских кровей, – Рыжий мотнул головой в сторону друга, – а тоже при Даре. Чтоб ты знала, Эрика, прозвище у Вира – Стальной Волк. И это не только от того, что он дюже суровый и в бою храбрый. Он у нас тоже… как ты это сказала… металл чувствует. Только не золото, а сталь. То, что он с оружием вытворяет, словами не описать. Будто прирастает к мечу, когда бьётся. Мне до него далеко, хоть тоже кое-что умею. Раз уж живой до сих пор…

Я изумлённо уставилась на Хмурого.

Сталь чувствует… Вот это дела!

Мне сразу столько спросить захотелось, но с языка слетело совсем не то.

– Волк, значит… – ахнула я. – И обращаться умеешь?

– А что там уметь? – пожал плечами Вир, наконец-то удостоив меня и словом, и взглядом. И хоть взгляд тот был пасмурный, всё ещё сердитый, у меня отчего-то сердечко встрепенулось, забилось чаще. – Случалось, и волком бегать.

Да уж. Значит, Магия Рода у него действительно сильная. Далеко не все в зверьё своего Рода обращаться умеют. Я-то с легкостью умею, но я и на Дар свой не жалуюсь. Только об этом я пока рассказать не готова.

Ильд будто подловил меня на этой мысли с улыбкой напомнил:

– Что там дальше-то было… Прости, перебили тебя!

Я вздохнула и продолжила свой рассказ:

– Так вот… Отец у меня настоящим мастером был. Народ к нему со всех окрестных селений приезжал, даже из самой столицы, случалось. Жили мы, стало быть, хорошо, не бедствовали. А потом, как я подросла немного, женился он второй раз. Мне тогда лет пять, наверное, уже исполнилось. С мачехой особого лада у нас никогда не было, но и до раздора не доходило. Маму же я не помнила, а потому особо на отца не обижалась, что он новую жену привёл. Та тоже, хоть и не любила меня, но старалась по-доброму относиться, учила всяким женским премудростям. Ну, по хозяйству там, как стряпать повкуснее. Разное такое… А вот с батюшкой… – я не сдержалась, шмыгнула носом, стёрла торопливо покатившуюся слезу, – с батюшкой мы друг в друге души не чаяли. Я с малых лет за ним как хвостик бегала. Всегда во всём помогала. Ну, так по мелочи, конечно. Подать чего, принести, унести… И на ярмарку в Радун он всегда меня с собой брал. Всегда… Один раз только не поехала я с ним. Два года назад. Я просилась, а он… отчего-то не взял. Словно знал наперёд…

Слёзы снова покатились из глаз, мешая говорить связно. Ильд и Вир смотрели на меня в тревожном ожидании, будто уже понимали, что будет дальше.

Я вздохнула судорожно и с трудом заставила себя произнести:

– Больше я его живым не видела. Убили батюшку моего. По дороге на ярмарку ограбили и убили.

***

Эрика

– Даруйте ему Великие покой и скорое перерождение! – с тяжёлым вздохом произнёс Ильд.

– Даруйте ему Великие покой и скорое перерождение! – подхватила я. И одновременно со мной то же сказал Вир.

И хоть это служило мне малым утешением, всё-таки на сердце немного потеплело оттого, что кто-то разделил со мной моё горе, поддержал, посочувствовал.

Пусть и минуло уже два года, а скорбь всё ещё не отпустила душу. И слёзы привычно катились по щекам, а я никак не могла их остановить и продолжить свою историю.

Ильд тут же подсел ближе, приобнял за плечи. Но в этот раз мне и в голову не пришло вырываться, фыркать, огрызаться. В его дружеских объятиях я не усмотрела ничего похотливого, лишь сочувствие и желание облегчить мою боль.

Так мог бы обнимать старший брат, если бы у меня был старший брат. Но у меня его не было.

У меня, вообще, больше никого не осталось.

И это внезапное участие чужих людей так меня растрогало, что я начала всхлипывать его громче. Вир поднялся и принёс мне воды, прохладной, родниковой, от которой наконец-то стало легче.

Я успокоилась и смогла продолжить.

– Убили отца не случайно, как бывает в пылу драки. Мне сказали, что перед смертью его долго мучили.

– Что-то выпытать хотели? – Рыжий сразу уловил то, что я и говорить-то не собиралась.

Ох, до чего же он прозорливый – надо с ним поосторожнее, за каждым словом следить!

Я пожала плечами, стиснула плащ на груди и отвела глаза.

– Должно быть, надеялись ещё деньгами или золотом поживиться. Мало им было того, что сразу у него отобрали.

Рыжий кивнул, принимая мои объяснения.

А мне вдруг стало так стыдно и неловко. С детства ненавидела лукавить и лгать. А теперь вот приходилось.

Ведь я прекрасно знала, что надеялись заполучить от отца те мерзавцы, которые с ним расправились. Как знала и то, что он ничего им не сказал, иначе за мной бы уже пришли.

И пусть сейчас мне было совестно врать этим добрым людям – они ко мне со всей душой, а я будто камень за пазухой припрятала – но я знала, что поступаю верно. Ведь не зря же отец тогда перед отъездом меня просил никому никогда ничего не рассказывать про то, что он в наследство мне оставил. Нет, уж лучше промолчу, чем моя откровенность бедой обернётся. Лучше солгу, чем подвергну опасности и себя, и их.

– Нашли того, кто это сделал? – спросил Вир.

И его голос, прозвучавший в тишине, так удивил меня – ведь все расспросы до этого вёл Ильд, что я, забыв муки совести, снова подняла взгляд.

– Нет, разумеется, – зло хмыкнула я. – Где и кого искать? Ветра в поле? Мало ли разбойников да лиходеев по лесам прячется. Никто ничего не видел. Никто ничего не знал. Первые дни всё наше селение гудело, народ бушевал, возмущался. А как предали мы отца огню и тризну справили... Всё – успокоились и забыли.

– Да уж! – досадливо скривился Ильд. – Ну а этот… жених твой… откуда взялся?

– Улах… – я невольно брезгливо поморщилась, – мерзавец каких мало…

– Это мы уже поняли, – ухмыльнулся Рыжий. – С чего он вдруг взял, что у него на тебя права есть?

– Это мачеха моя постаралась, – вздохнула я. – После смерти батюшки она своё истинное лицо показала. До той поры мы жили с ней мирно, а тут к каждому слову, к каждому моему шагу цепляться начала. Она привыкла на широкую ногу жить, деньги не считать. Однако сбережения отца быстро таяли, а новые с небес на нас не сыпались. Мачеха всё ждала, что я по стопам отца пойду, что теперь во мне Дар его проснётся. Но, – я снова опустила глаза, – ничего такого не произошло. Конечно, батюшка меня ремеслу своему учил, кое-что и я умею. Небольшие, простенькие заказы брала – всё какой-то заработок. Но творить из золота так, как отец умел, я оказалась не способна. Меня, вообще, к целительству больше тянет. Вот это дело мне легко даётся.

– Целительство? – удивлённо вскинул брови Ильд. Оглядел меня как-то по-новому, заинтересованно. – И что, прямо уже и травы знаешь, и зелья всякие?

– И травы, и зелья, и перевязать могу, и исток болезни найти. И не только, – с гордостью поделилась я. – Уже не одну жизнь спасла. Но, сами понимаете, лечишь то всех, а отблагодарить за это не каждый может. Доход целительницы с доходом мастера золотых дел не сравнится. Вот из-за этого у нас с мачехой разлад и начался. Она два года ждала в надежде, что всё-таки и во мне Магия Рода заговорит. А потом решила иначе денег заработать…

– Продала тебя этому… – договорил за меня Рыжий.

А Вир скрипнул зубами. Или мне это только показалось.

– Да, так всё и было, – подтвердила я. Наконец-то можно было говорить всю правду без утайки. – Продала, не пожалела. Улах давно на меня поглядывал. Даже к отцу как-то приходил. Тогда ещё свататься. Хотел по закону невестой меня назвать. Но отец его сразу за порог выставил. Знал, что я скорее умру, чем соглашусь женой этого мерзавца стать. Все в нашем селении его ненавидят, кроме его прихвостней. Хотя и те, наверное, тоже. А как батюшки не стало, – я снова шмыгнула носом, – Улах стал мою мачеху обхаживать, пообещал ей за меня денег отсыпать. Сколько не знаю, но, думаю, не продешевила она. Мачеха сперва меня по-доброму уговорить пыталась, разжалобить – мол, обнищали мы совсем, так отблагодари за всё добро, согласись этого гада ублажать. А я ни в какую. Сказала, работать буду, с голоду не умрём, зато и честью не поступлюсь. Ну… тогда она тайком с ним сговорилась. Меня заперла, чтобы я не сбежала, покуда он ещё за мной не явился. А я всё равно ускользнула! Выбралась на волю и прямо перед носом у него лисой прошмыгнула. А дальше… вы сами всё видели.

– Видели, – кивнул Ильд. – И слышали. Так… что ж это выходит, тебе и возвращаться теперь некуда? Домой вернёшься – обратно в загребущие лапы Улаха попадёшь.

Я тоскливо вздохнула, понимая, что идти мне действительно некуда.

Никто бедную сиротку не пригреет, не пожалеет!

– Может… нам Эрику проводить? – неожиданно предложил Вир. – Да самим потолковать с мачехой. Ну и с этим… уродом… ещё разок. Припугнуть хорошенько. Авось, смирнее будут.

Ильд задумчиво поскрёб подбородок.

– Боюсь, присмиреют они ненадолго. Едва мы уедем, опять за своё возьмутся. Кто им тогда помешает? И второй раз, Лисичка, тебе может так не повезти, не дадут сбежать… – Ильд замолк, глядя на меня с прищуром. Потом вдруг оживился: – Слушай, а, может, у тебя родня какая есть, ну, ещё где-то?

Я растерянно пожала плечами.

– Ну, были же у твоего батюшки… – продолжал гнуть своё Рыжий. – Как, кстати, звали его?

– Злат, – машинально ответила я.

– Так вот… – не сбиваясь, продолжил Лис, – неужто, у мастера Злата нигде никакой родни не осталось? Братья, сёстры, тётушки, дядюшки?

Я покачала головой, вздохнула и развела руками:

– Никого. Если и есть, то я о них не ведаю.

Ильд и Вир переглянулись озадаченно.

Да, со мной так вечно. Не зря же батюшка бедовой называл.

– Что же нам тогда с тобой делать? Куда отвезти? – Ильд взъерошил рыжую шевелюру, размышляя о моей дальнейшей судьбе.

И я решила, что пришло моё время. Дерзнула так издалека, осторожно, ненавязчиво поинтересоваться:

– А сами-то вы куда путь держите?

***

Эрика

А вот теперь я себя почувствовала так, как немногим раньше, наверное, чувствовал себя Ильд, решивший выведать, что из себя я представляю. Я уже поняла, что этот красавец людей насквозь видит, так что от него, разумеется, не могло укрыться, как я недоговаривала и юлила.

Сейчас же, после моего невинного вопроса, и сам Рыжий как-то напрягся, переглянулся многозначительно со своим хмурым приятелем, будто решая, стоит ли на мой вопрос вообще отвечать.

Потом Лис снова посмотрел на меня, сверкнул лукавым прищуром зелёных глаз и выдал:

– Ладно, скажу всё, как есть. Мы, Эрика, далече путь держим. Аж в сами Огненные Земли. Говорят, неспокойно там нынче стало. Уже не раз вести недобрые приходили. Вот и отправил нас ярл-князь разобраться, сколько в тех слухах правды, а сколько домыслов. Оно бы, конечно, лучше было ему самому туда отправиться. Да княгиня Хельга на сносях, вот-вот родить должна. Наследник у них уже есть, а теперь надеются, что Великие дочерью благословят. Так что в дорогу нашей княгинюшке никак нельзя, а одну Аррден оставлять её не желает. Они ж, как голубь с голубкой, и дня друг без друга обойтись не могут, – Ильд улыбнулся светло, умилённо. – Вот, стало быть, и решил ярл-князь вместо себя верных людей отправить, то есть, нас с Виром.

– Ого! Аж в сами Огненные Земли! Никогда так далеко не была, – восхищённо воскликнула я.

По правде сказать, я, вообще, нигде дальше Радуна не была. А так хотелось на дальние края посмотреть.

И я, зажмурившись от собственной наглости, пискнула:

– А возьмите меня с собой!

Ильд, кажется, от такой заявочки дар речи потерял.

А вот молчаливый Вир в этот раз промолчать не смог.

Рыкнул раздражённо:

– Ты думай, что говоришь! Куда взять? Ты хоть понимаешь, сколько до тех мест ехать? Понимаешь, что в дороге случиться может? Придумала тоже!

– Сами ж видите, мне податься некуда, – насупилась я. – Домой пути нет. Я думала до Радуна добраться, да там попробовать осесть… Но я же там никого не знаю. Крыши над головой не будет, заработок – пока найду… – я вздохнула так тяжко, что аж самой себя стало жалко. И тут же решила, что немного лести не повредит: – А вот с такими защитниками, как вы, и на опасной дороге лучше будет, чем одной в чужом городе. Возьмите, не пожалеете!

– Да на кой нам обуза такая? – снова возмутился Вир. – С девицей возиться – велика радость! Тут свою бы шкуру уберечь, а ещё на тебя оглядываться. Знала бы, на что напрашиваешься, не говорила бы такой вздор. Нет уж, я против! Хотела в Радун ехать, вот туда мы тебя завтра и доставим. Город хороший, богатый, торговый, пристроим куда-нибудь – жильё найдем, а дальше сама… Может, в подмастерье к какому мастеру пойдёшь или к травнице в помощницы.

Я фыркнула сердито. Вот же упёрся! Не Волк, а баран, самый настоящий баран!

Обо мне он печётся, ага, так и поверила! Просто злится на меня за то, что цапнула его... и, вообще, осадила там, у ручья.

Тут я невольно бросила взгляд на припухшую губу Вира и сразу ощутила, как щёки загорелись, будто кипятком ошпарила. И всё из-за него, из-за нахала этого! Ух, и за что он на мою голову свалился! То целоваться лезет, то рычит и отделаться от меня хочет – сам не знает, что ему надо. Небось, привык, что девки на шею вешаются, а тут – я, этакая недотрога. Вот точно из-за этого он так на меня и взъелся.

Ничего, ничего… Всё-таки главный тут Рыжий… А с Ильдом я договорюсь.

– А ежели Улах меня и там найдёт? – я решила давить на жалость. – Или другой кто обидеть захочет… Не совестно вам будет? Сперва спасли, а потом сами и бросили на растерзание…

– Да никто тебя не бросает! Зачем ты так… – дёрнулся Вир. – Это ж не яма со змеями, а город с людьми. Живут же как-то там…

– Постой, Вир! – Рыжий наконец-то очнулся и одним властным движением руки заставил умолкнуть своего внезапно разговорившегося друга. – Не руби с плеча! Покумекать надо! В том, что девке в дороге не место, ты, конечно, прав. Да и дальше… Мы ведь и сами не знаем, что нас там, в Огнеже, ждёт. Однако и Эрика права – Радун слишком близко. Если этот Улах не совсем дурак, то быстро смекнёт, куда она податься могла. А там уж не так велик городок, захочет найти – найдёт. Я смотрю, этот гад настырный, так просто не отступится. Стало быть, нельзя тебе в Радун, Лисичка… Но и с нами нельзя. Вот что… – кажется, Лис что-то придумал, – давай так поступим! Возьмём мы тебя с собой…

Я аж взвизгнула от радости, не сдержалась. Знаю, не стоило так открыто показывать, что мне без этих двоих никак, но не научилась я ещё притворяться.

– Погоди, я ещё не всё сказал! – с беззлобным смешком осадил меня Ильд. – В Радуне тебя оставлять не будем, но дорогой всё равно куда-нибудь пристроим. Не знаю пока где. Как говорится, там видно будет…

– И на том благодарствую! – лучезарно улыбнулась я и смиренно добавила: – Благослови вас Сестрица-Лисица за вашу доброту!

В самом деле, там видно будет…

Главное, сейчас не прогонят, а дальше… Я же как репей, который за лисий хвост прицепился – попробуй потом оторви!

Однако не все разделяли мою радость.

– У нас всего две лошади… – угрюмо напомнил Вир.

– Ничего, завтра в Радуне купим третью, – беспечно пожал плечами Рыжий.

– А до Радуна она пешком пойдёт? – скривился Стальной Волк.

– Почему она ? – ехидно ухмыльнулся Рыжий. – Ты что же, женщине седло не уступишь? Сам будешь верхом, а её ноги бить заставишь?

Вир посмотрел на нас с Рыжим так, словно желал надеть кому-нибудь на голову котелок с остатками бульона от пельмешек и решал, на ком из двоих заговорщиков остановиться.

– Да ну вас! – Вир проворно вскочил и, уже исчезая в сумраке летней ночи, буркнул:

– Уступлю. Куда ж мне деваться…

***

Эрика

– Не надо мне лошадь. Я могу и лисой рядышком бежать, – тихонько шепнула я Ильду.

Затея, конечно, была не из лучших. Всё-таки каждый из нас в первую очередь был человеком, и долго носить облик зверя никто не любил – тяжело его удерживать. У некоторых и вовсе не получалось. Но когда выбора нет, и не такое сделаешь.

Так что я готова была потерпеть и на весь день в лисицу превратиться. Уж лучше я, чем Вир или Ильд. Совестно мне как-то стало, что я столько хлопот доставляю – и в нежеланные попутчицы напросилась, и неудобства всякие причиняла.

– Волку-то, пожалуй, легче будет. Он у нас крепкий, выносливый… – возразил Рыжий и подмигнул лукаво. – Ладно, не бери в голову! Завтра всё решим. А сейчас спать пора. Давай ложись, отдыхай спокойно! Мы посторожим по очереди. Вир первый в дозор заступает. А мы с тобой – спать.

Вот, вроде, ничего такого же не сказал, но, как известно, пуганая ворона и куста боится. Все мои страхи и сомнения мигом головы подняли, как змеи в гнезде, зашипели, зашевелились. И я так на Ильда глаза вытаращила, что тот расхохотался в голос.

– Ну что ещё? – хмыкнул он, отсмеявшись.

– Сперва поклянись, что… приставать не будешь и силой не тронешь! – выпалила я.

Ну а что, надо сразу всё прояснить. Раз пока у нас всё мирно и дружно складывается, может, и здесь повезёт.

– Вот прямо поклясться? – хохотнул Ильд.

– Да, – я усиленно делала строгое лицо. – Вон… Вир уже пообещал, что не тронет. Теперь твоя очередь.

– Ох, Эрика, Эрика… – продолжая ухмыляться, покачал головой Рыжий. – Ну, зачем я к тебе полезу? У меня, между прочим, жена есть, Мала. Любимая. Заботливая. Красавица. В том году сыновей мне подарила. Сразу двух.

– Как это двух? – я от удивления даже забыла, о чём мы вообще толкуем.

– Да близнецы у нас, Агрид и Дан, – с гордостью пояснил Лис. – Все в меня, такие же рыжие.

– Вот это да! Пусть хранят Великие ваше счастье! – я порядком успокоилась. Ильд с такой особым чувством говорил о своей семье, что у меня аж слёзы навернулись от умиления. Но я была бы не я, если бы так просто сдалась. – Но, знаешь, жена-то сейчас далеко…

– И что же, я её от этого любить меньше стал? – хмыкнул Ильд. Потом шумно вздохнул: – Ладно, Лисичка, вижу, тебя не переспоришь. Чтоб тебе спалось мирно и сладко… Клянусь жизнью своей, что не обижу и не стану на твою девичью честь покушаться. И да покарают меня Великие смертью, если слово своё нарушу. Довольна? Можно спать идти?

– Угу, – радостно кивнула я и отчётливо услышала язвительный смешок со стороны едва различимого в темноте Вира.

– Ложись тогда здесь, к костру поближе, – указал мне Ильд. – Здесь теплее будет.

Я стала моститься прямо на траве, только дорожную сумку под голову положив. Завернувшись в его плащ, как в кокон, я, наконец, улеглась более-менее удобно, прикрыла глаза, проваливаясь в дрёму.

И уже сквозь сон услышала негромкий голос Ильда:

– Смешная ты всё-таки, Эрика! Зароки какие-то требуешь. Неужто сама не понимаешь, что если у мужчины совесть есть, он и без клятв женщине зла никогда не сделает. А тех, кто может женщину обидеть, и клятва не сдержит. Что им слово данное, если они чести не ведают? Но мы тебя таким в обиду не дадим. Так что спи, Лисичка! Доброй ночи!

– Доброй ночи! – чуть слышно отозвалась я и тотчас провалилась в сон.

***

Спалось мне, правда, тревожно. Хоть и уснула быстро, просыпалась много раз за ночь. Во сне забывала, где я, а потому пугалась, открывая глаза неизвестно где. Успокаивалась, лишь заметив могучий силуэт Вира у костра. Стальной Волк бдительно охранял наш сон.

Но мне всё равно было как-то боязно. Лежала, вслушиваясь в тишину. Всё чудилось что-то, голоса леса пугали: шорохи, ветер, крики ночных птиц.

А ещё вскоре зябко стало, от ручья туман пополз. Я с головой закуталась в плащ, свернулась клубочком, колени к животу подтянула, а всё мёрзла. В одной тонкой рубахе особо не согреешься. Хорошо ещё, что я не в мокром платье. У меня уже зубы слегка постукивали.

Сон никак не шёл. Я ёрзала, вертелась. И всё никак не могла решить, что лучше сделать: пойти ближе к костру, погреться немного, или просто перекинуться в лису и полежать пусть без сна, но в тёплой меховой шубке. Однако из лисы я обернусь обратно в Эрику, как только сон меня сморит. А вот костёр – костёр манил…

Но у огня сидел Вир. И мне заранее становилось неловко от понимания, что придётся сидеть с ним рядом, наедине, без разговорчивого Ильда. Ведь Лис спал преспокойно – я слышала его размеренное дыхание.

Я не знала, о чём говорить с Волком, а молчать и вовсе было бы неудобно. Потому я лежала и мучилась от озноба, но к огню не шла.

И тут моё внимание привлёк тихий шорох рядом, следом ещё один, и ещё…

Шаги. Шаги приближались.

Я мгновенно навострила ушки, чуть приоткрыла один глаз…

Вир ступал почти неслышно и степенно, как настоящий матёрый волк. Позади него, слепя глаза, танцевало рыжее пламя. И даже не знаю, что завораживало сильнее: он или огонь. Но мне не до красоты было – сердечко сжалось испуганно.

Что ему нужно?!

Я затаилась, замерла, не дыша, отчаянно молясь про себя Великим, изо всех сил притворяясь спящей. Обещания обещаниями, но ничего хорошего я сейчас, разумеется, не ждала. Глаза больше не открывала, но чувствовала, как он склонился надо мной, коснулся края плаща.

Я сжалась, готовясь дать отпор – впиться в руку, в лицо, да куда угодно, но не даться легко!

А он вдруг поправил ткань, укрывая меня почти до самого носа, как в детстве кутал в одеяло батюшка. После чего я ощутила, как меня накрывает ещё один плащ, нагретый у костра, пропахший смолистым дымом. Мгновенно стало так тепло и уютно, что я наконец вдохнула глубоко, полной грудью, и вытянулась в полный рост, прекратив скрючиваться.

Подумать только – этот ворчливый, хмурый, злой волчище добровольно отдал мне собственный плащ!

Изумление моё было так велико, что я всё-таки открыла глаза. Наши взгляды встретились. И хоть в сумраке ночи и слабом свете костра видно было не так уж много, обоюдное смущение, думаю, разглядели мы оба.

– Спасибо… – шепнула я.

– Не за что, – буркнул Вир. – Спи!

Стальной Волк поспешно выпрямился и вернулся к огню.

***

Эрика

– Эрика, просыпайся, ехать пора!

Бодрый окрик Ильда проник в мои сладкие сны, и я, с трудом разлепив веки, приподнялась, удивлённо озираясь. Солнце сияло уже вовсю. Ничего себе я спать!

Я больше ни разу не пробудилась, после того как пригрелась под плащом Вира. Так сладко уснула, будто дома у батюшки… когда ещё он жив был.

Давно мне так спокойно не спалось.

А вот мои новые знакомые, видимо, поднялись рано. На костре пыхтела свеженькая горячая каша. Вещи почти все были собраны. Мужчины оседлали лошадей, закрепили дорожные сумки у седла.

А я… засоня.

– Доброе утро! – я подхватилась с радостной улыбкой.

Но вовремя вспомнила, что на мне только рубашка Лиса, и тут же завернулась в один из плащей, придерживая его рукой на груди. Второй уже исчез.

Оно и понятно: утром, когда солнце поляну осветило, я бы под двумя уже спеклась.

Но мне вдруг стало досадно, что вместе с плащом исчез и повод ещё раз поблагодарить моего хмурого ночного стража.

– И тебе доброе… Доброе, – нестройно долетело в ответ.

Я поспешно сгребла высохшую за ночь одежду и метнулась в сторону ручья, крикнула на ходу:

– Я умываться…

– Погоди! – придержал мою прыть Ильд. – Провожу.

– Ой, не надо! – смешливо фыркнула я. – Один вчера уже проводил…

Вот зачем я это опять сказала? Ух, ну что за язык у меня?! Вроде же, в шутку, без обиды, без злого умысла. Но вышло так, что снова ненароком в Вира камень полетел.

Да и Рыжему слова мои не по душе пришлись.

Ильд нахмурился и остановил меня жестом:

– Так, красавица… Я думал, мы вечером всё обговорили, но, видимо, зря понадеялся. Давай сразу проясним. Значит, так… чтоб я больше вот таких намёков не слышал! Мы тебе пообещали, что защищать будем и не обидим. Ты это приняла. Вир у тебя прощения попросил. Ты простила. Всё. Хватит о том уже толковать! Если ты с нами хочешь и дальше ехать, тебе придётся доверять нам. А нам придётся доверять тебе. Хуже нет попутчика, чем тот, к кому спиной повернуться нельзя. Без доверия у нас ничего не выйдет. Понимаешь?

– Угу, – пристыженно кивнула я.

– Так-то лучше, – улыбнулся Лис.

Рано. Ох, рано он обрадовался.

– Но если вы мне доверяете, – тут же вздёрнула я носик, – то и меня стеречь не надо! Я же сама попросила взять меня с собой. Так неужто теперь сбегу?

– Мы тебя не стережём, а бережём, – усмехнулся Рыжий. – Лес ведь кругом. Всякое может случиться. Уж больно ты бесстрашная, Эрика!

– Бедовая… – тяжело вздохнула я, признавая правоту Рыжего.

– Пойдём, бедовая! – Вир обогнул нас и первым двинулся уже знакомой тропкой к ручью. – Я пригляжу.

***

В этот раз Волк со мной до самого ручья не пошёл, приостановился поодаль, махнул рукой – иди, мол, плескайся! То ли смущать меня не хотел, то ли боялся сам опять искупаться. Видеть он меня точно не видел, а вот услышал бы легко, если бы я позвала.

Ну, я только рада была, что нынче я не под пристальным взором Вира оказалась. Нет, бежать я сегодня не планировала. Хотя вот сейчас как раз такая возможность была. Просто хотелось освежиться по-настоящему.

Я скинула рубаху Лиса, закрутила волосы в узел и нагишом вошла в воду. Ух, хорошо-то как!

Искупалась, как следует. И на берег выбралась уже бодрая и свежая.

Мокрыми пальцами прочесала и пригладила волосы. Получилось, конечно, не очень. Волосы у меня были длинные, густые, светлые, чуть курчавые. Им хорошая щётка нужна. В Радуне надо будет купить себе. А то так спешно из дома бежала, что ничего с собой не взяла.

Потом заплела я косу. Нижнюю рубаху надела.

Покосилась на тонкую, прочную цепочку, висевшую у меня на груди. На ней болтался причудливый перстень, доставшийся мне от батюшки. Хорошо, что с моим главным сокровищем я не расставалась никогда. Вот и вышло, что прихватила с собой, убегая от мачехи и Улаха.

Тревожно оглянувшись по сторонам, я спрятала кольцо под рубашку, затянула шнуровку на груди и взялась за платье.

Нарядившись, попыталась разглядеть себя в ручье – хороша, вроде…

Во всяком случае, теперь можно и в город ехать, не стыдно людям показаться. Не то, что вчера была – после погони и грязного оврага.

В том, что людям теперь точно показаться не стыдно, я убедилась, когда вышла из кустов навстречу Виру. Заскучавший ратник бросил в мою сторону такой взгляд, что меня мгновенно в жар кинуло, и даже недавнее купание не спасло.

Однако вслух Волк ничего не сказал. Кивком позвал за собой и отвернулся поспешно.

До поляны мы снова шли молча. Мне, вроде, и хотелось что-нибудь моему спутнику сказать, но я сдерживалась изо всех сил. Ведь уже сколько раз нехотя говорила что-то обидное, неуместное. Вдруг опять так выйдет. Нет, лучше помолчу.

Уже подходя к нашей стоянке, я вдруг с удивлением поняла, что с Виром и молчать неплохо, как-то нетягостно совсем, даже уютно.

***

Позавтракали мы на удивление спокойно. Рыжий привычно балагурил, Вир привычно помалкивал, я старалась брать пример с последнего и следить за языком.

Вскоре с трапезой было покончено. Я помогла собрать последние вещи. Вир затушил костёр. И мы наконец-то двинулись в путь.

Мужчины слово своё держали. Бежать лисичкой следом за лошадками мне никто не позволил. Я гордо возвышалась в седле.

А вот спутники мои верхом ехали по очереди. А остальную часть пути… либо шли пешком, либо на четырёх лапах. Лошадки топали неспешным шагом, так что это было не так уж сложно.

Вир, оборачиваясь волком, чаще всего сразу мчался вперёд, оставляя нас далеко позади, а, устав, дальше бежал рысцой или вовсе возвращался к человеческому облику и шагал по дороге, поджидая, пока мы нагоним его.

Ильд, будучи лисом, обычно трусил рядом, поглядывая на нас время от времени.

Удивительно, но лошадей не пугал волк, бегущий так близко – видно, привычные были или чувствовали, что это хозяин.

А я тайком всё разглядывала Вира, то есть, Стального Волка…

Хорош был зверь, ничем не уступал человеческому облику хмурого ратника – рослый, мощный, матёрый, сильный. До того ладно скроен, глаз не оторвать. А бежал как легко – будто над землей скользил. И шерсть такая красивая – ровная, пушистая, густая, серебром на солнце отливала. Так и хотелось пощупать, пальчиками зарыться!

Но я отгоняла искушение и вовремя себе напоминала, что за этим пушистым обликом скрывался угрюмый, ворчливый дружинник князя.

Если честно, после нашей ночёвки я уже особо на Вира и не злилась. И даже каялась, что нажаловалась на него Ильду, и, вообще, наговорила всякого. Всё-таки его молчаливая забота смогла меня растрогать.

Впрочем, любовалась я не только Стальным Волком. Ильд тоже красавец, конечно, был. Хвост такой – обзавидуешься. Но к лисам-то я привычная. А вот из Волков у нас в селении никого не водилось.

Ну-ну, всё дело только в этом, Эрика, только в этом! Просто ты редко волков видела, угу.

Поджав губы, я надолго задумалась над тем, что такого есть в этом Волке, отчего взгляд к нему так и тянется, неважно в облике зверя он, или человека…

Вот так, собственно, мы и ехали.

Если бы не я, думаю, мужчины в половину быстрее домчались бы до Радуна. А так вышло, что приехали мы под вечер.

Рынок уже закрылся, так что покупку лошади для меня отложили на утро. А пока нужно было место для ночлега подыскать.

В городке я неплохо ориентировалась, да и дружинники, как выяснилось, тоже не первый раз тут оказались. Так что подходящую таверну нашли быстро.

Потом прошлись по нескольким лавкам поблизости, которые до темноты ещё открыты были.

Мне нужны были хоть какие-то вещи…

Сменная одежда, в первую очередь. Штаны, чтобы в седле сидеть удобно, а не так, как сегодня. Та же щётка для волос и прочие женские радости. Плащ тёплый, чтоб не обирать каждый раз моих добрых спутников.

На всё это, конечно, были нужны деньги. И мне было ужасно неловко брать их у почти незнакомых мужчин. Но Ильд сразу заявил, чтоб я это даже в голову не брала.

Ну, ничего… я всё им верну, с лихвой. Может быть, даже сегодня, если всё получится…

Мне бы только улизнуть ненадолго из-под бдительной опеки моих новых знакомых.

***

Вскоре шанс такой мне представился. Сразу напротив нашей таверны мы приметили лавку готовой одежды. Едва вошли туда, как у меня глаза разбежались – чего здесь только не было. Я могла бы тут надолго остаться, но мои спутники, уставшие за день и ещё голодные, быстро заскучали. Мне их жаль стало. Да и мой коварный план как-то осуществить требовалось.

Вот я и предложила:

– Ильд, ступайте уже в харчевню, не ждите меня! Я пока тут сейчас выберу всё, пока перемеряю. Долго это. Ну, что вы маетесь? Ступайте ужинать! Ничего со мной не случится. Небось, улицу сама смогу перейти…

Лавка, в самом деле, была рядом – в окно я сейчас видела нашу таверну. А потому не переживала. Зато Лису моё предложение сразу не понравилось.

Но после недолгого спора он всё-таки согласился. В итоге мужчины ушли, оставив мне денег и повелев ни в чём себе не отказывать – мол, не хватит, ещё добавим. А мы с хозяйкой лавки принялись выбирать что-то подходящее мне по размеру.

Управились, конечно, быстрее, чем я наговорила Рыжему. Любезная хозяйка лавки пообещала все мои покупки отправить с мальчиком прямиком к нам таверну.

Но это было ещё не всё…

– А, скажи, нет ли тут поблизости скупщика или ростовщика? – невинно поинтересовалась я.

– Есть, есть, вот сразу за углом… – кивнула добрая женщина. – Как выйдешь – направо, в первом переулке, третий дом.

– Благодарствую! – обрадовалась я и, попрощавшись, тотчас метнулась на улицу.

Разумеется, пошла я не в таверну, до которой оставалось не больше дюжины шагов, а за угол.

Вечерний городок выглядел уже не так уютно и мило, как при свете дня. Но большая улица, с которой я только что свернула, всё-таки внушала больше доверия – там и народа больше прогуливалось, и фонари имелись. А вот от мрачного узкого переулка у меня по спине озноб пробежал. Но отступать было поздно.

В темноватой крохотной лавчонке было пусто. От затхлого воздуха я не сдержалась и чихнула. И мне навстречу незамедлительно вышел тщедушный, болезненного вида старик.

– Доброго вечера! Золото берёте? – спросила я сразу в лоб.

– Золото… – белёсые глаза старика хищно блеснули.

А вскоре вспыхнули ещё ярче, когда я вытащила из потайного кармашка на поясе самородок размером с жёлудь.

Скупщик покрутил его так и сяк, что-то бормоча себе под нос, и, наконец, назвал цену.

Я усмехнулась и покачала головой.

Ох, вот что за люди! Видят перед собой девицу и сразу думают, что дура.

– Я знаю, сколько это стоит на самом деле, – спокойно выдала я.

Старик недовольно хмыкнул и назвал сумму в два раза больше первой.

Уже лучше.

Торговались мы ещё долго… Но, в конце концов, я получила увесистый кошель, полный монеток, и довольная собой и сделкой вышла из лавки скупщика.

Вот теперь можно и долг Ильду вернуть, и в ближайшее время хотя бы в деньгах от моих попутчиков не зависеть. Одно дело защита… Но кормить, поить, одевать и ночлегом обеспечивать они меня не обязаны.

Обратно в таверну я летела будто на крыльях, словно беспечная пташка или бабочка. Слишком беспечная. Летела радостно и проворно… и не заметила, как угодила в паутину.

Поздно уловила движение позади. Хотела обернуться, отскочить, закричать.

Но чьи-то грубые руки уже зажали мне плотно рот, скрутили так, что не вырваться, не позвать на помощь, и тотчас уволокли в хищную пасть тёмного закоулка, будто меня и не было.

***

Вир

Свалилась же на наши головы эта бедовая!

Ещё совсем недавно сидели мы с Ильдом тихо-мирно в уютной, тёплой харчевне, обгладывая вкуснейшие запечённые ребрышки, радовались жизни…

А сейчас метались в зябкой, сырой ночи по вонючим переулкам спящего города.

И всему виной эта девица! Ох, как мне сейчас хотелось шею свернуть этой дурище! Вот собственными руками взять её за тонкую, белую, лебяжью шейку, где так трепетно билась под прозрачной кожей венка, и…

Ох, Великие, лишь бы только жива была ещё! Не допусти беды, Отец-Волк! Найти бы только! Найти бы только! Только бы найти!

***

Тревожное предчувствие проснулось во мне ещё до того, как я понял, что случилось. Ничто, как говорится, не предвещало беды, но чутье Волка – это чутье Волка.

Мы с Лисом вернулись в таверну, заказали ужин и сели поджидать еду и нашу неожиданную попутчицу. Еда уже появилась на столе, а вот Эрика обратно не спешила.

Разговор о том, что Рыжий напрасно связался с этой Лисицей, и девчонке рядом с нами на место, я поднимать ещё раз не стал. Что толку…

Мы уже утром это обсудили, но Ильд иногда бывал невозможно упрям. А слово форинга – закон, с его решениями не спорят. Раз ему вздумалось опекать эту дерзкую девицу, так тому и быть.

Бедные сиротки, вообще, были слабостью Лиса. Не мог он мимо пройти и не помочь. Всю жизнь платил дань совести за ту единственную, которую уберечь от беды не смог. Хорошо, что знали об этом его уязвимом месте только самые близкие друзья.

Да что уж там, если говорить честно, мне тоже было жаль эту занозу Эрику. Ей ведь действительно помощи ждать неоткуда.

Я бы и слова против не сказал, если бы она меня не выводила из себя нарочно. Ведь всё время так и норовила уколоть. И я вёлся на это, как мальчишка, злился на неё, а ещё больше на себя, за то, что сдержаться не могу. И от этого злился ещё больше.

Ух, зараза зубастая! Так и хотелось снова вцепиться в неё, встряхнуть хорошенько, прижать к дереву…

Вот тут сквозь ярость вдруг проскакивало что-то ещё, вовсе уж неуместное, а потому пугающее.

Тот поцелуй из головы не шёл. Я снова и снова, как во сне, видел её губы, раскрывающиеся навстречу моим, манящий взгляд колдовских зелёных глаз, чувствовал её жаркое, хрупкое тело в своих руках.

Влекущий аромат её кожи и волос кружил голову, посильнее хмельного. Я не мог ему противиться. Этот запах летнего луга, нагретого солнцем: запах раскалённого ветра, горячей земли, горьких трав и сладкого мёда лишал меня разума. Я старался держаться от неё подальше, но мне чудилось, что этот аромат преследует меня всюду.

Наверное, потому я и не хотел, чтобы Эрика ехала я нами. Боялся, что снова не устою, как там, у ручья, и нарушу собственное обещание. Ведь зарок дал, что больше пальцем не трону, близко не подойду.

Эх, знал бы я, как сложно будет держать слово!

Я никогда бы не сделал ничего против её воли, но в тот миг, у ручья…

Это было наваждение какое-то: я же понимал, что нельзя целовать эту девчонку, чужую, почти незнакомую, да ещё и совсем недавно едва избежавшую насилия, но меня словно подтолкнул кто-то к ней. Только раз заглянул в глаза и утонул, или, скорее, сгорел дотла. Почудилось, огонь мерцает в её тёмных зрачках-омутах, и я в огонь этот сорвался, сгорая без остатка.

Никогда со мной такого не случалось.

Я вообще привык к женщинам не привязываться. Верить им давно разучился, а потому близко к себе ни одну не подпускал. Как говорится, помиловались и разбежались.

Сейчас я отчаянно пытался вспомнить, а как оно было тогда, давно, когда ещё горела в сердце любовь, когда ещё умел верить и подлости не ждал. Хотел убедить себя, что такое я уже проходил и пережил ведь как-то.

Но выходило, что… нет, и тогда такого со мной не случалось.

Какой-то странной властью обладала эта девчонка, самая обычная с виду.

Эрика…

Не укуси она меня тогда, даже не знаю, чем бы это всё закончилось. Хотелось верить, что смог бы остановиться. И жутко становилось – а если бы не смог?

Вот об этом я и думал, жуя сочное мясо в харчевне, при постоялом дворе, где мы остановились. Собственно, об этом я думал большую часть пути сегодня.

Время от времени мне даже казалось, что все мои мысли теперь кружили исключительно вокруг Эрики. Ох, не к добру это!

– Что-то наша Лисичка долго не возвращается… – я сам не заметил, как думы обратились в слова и сорвались с языка.

– Ох, Вир, не знаешь ты женщин, – усмехнулся Ильд. – Стоит девице увидеть наряды, всё… можно о ней забыть на полдня.

Я усмехнулся на его слова.

Лису, конечно, виднее. Он свою Малу наряжать любил. Такие платья ей привозил, не хуже, чем у княгини Хельги. И Мала – с виду самая обычная девица, милая, но обыкновенная – так в них преображалась, что и, правда, любую красавицу затмить могла. Хотя, как мне виделось, гораздо больше красили её светлая, добрая улыбка и взгляд, полный любви и благодарности мужу.

Однако моё странное беспокойство после слов Ильда не прошло, только сильнее стало.

В конце концов, я не выдержал, поднялся.

– Пойду, гляну, как она там… – неловко пробормотал я. – Может, надо чего…

– Иди, иди… Глянь!

Рыжий, зараза рыжая, усмехнулся так глумливо, словно всё уже про меня понял. Даже то, что сам я ещё не понимал.

Ведь, в самом деле, прямо душу выворачивало, что нет её так долго, что столько времени уже не вижу эту занозу нахальную, и аромат её чарующий не чувствую.

А потом началось…

Едва я переступил порог лавки, где Эрика платья выбирала, сразу понял – не обмануло предчувствие дурное. Исчезла девка.

– Где она? – рявкнул я, закипая мгновенно.

Ответы побледневшей хозяйки меня не обрадовали. Но они показались мне правдивыми. Я эту несчастную так своим рыком напугал, что она всё без утайки выпалила.

По всему выходило, что Эрика сама ушла – обманула нас и сбежала.

И тут, вроде, удивляться было нечему. Все они, девки, одинаковые – в глаза одно говорят, за глаза другое делают. Я же и сам видел, что привирала она, недоговаривала, юлила. Не знал, в чём именно врёт, но обман чувствовал. Но снова повёлся, дурак, снова глазам зелёным, красивым и бесстыжим, поверил.

И всё-таки не сходилось что-то…

Если Эрика побег сразу задумывала, отчего не забрала вещи, которые только что купила, а распорядилась их в таверну нести? Или, ещё проще, отчего не удрала без них, лишь деньги наши прихватив?

– Может, она что-то говорила? – грозно зыркнул я на хозяйку лавки. – Куда пойти могла?

– Нет, ничего, – женщина вдруг осеклась. – Ой, точно! Она же меня спрашивала…

***

– Скупщик? На кой ей скупщик? Ильд же денег дал вдоволь… – зло бормотал я, уже выскочив на крыльцо лавки. Радун быстро окутывали густые сизые сумерки. – Да ещё в такой час… Одна. Вот же дурища бедовая!

Душа рвалась немедленно бежать к скупщику, на которого указала хозяйка лавки, но нужно было предупредить Ильда. В конце концов, не стоило повторять ошибку Эрики и исчезать без предупреждения.

С каждым шагов во мне росла уверенность, что эта лгунишка всё-таки не сама удрала – беда с ней случилась.

Рыжему долго растолковывать не пришлось. Пару фраз хватило, чтобы Лис сорвался с места. Мне нужно было лишь не отставать. По дороге я выложил всё, что сказала женщина в лавке.

Вскоре мы уже ворвались к тому самому скупщику.

Я готов был из проклятого старикашки потроха вытрясти. Нет, бить мы его не били, но перепугался он порядком. Однако помочь нам не смог. По всему выходило, что на Эрику он никого не натравливал.

Знаю, есть такие ушлые дельцы, которые деньги отдавали, ценности забирали, а на улице беспечных гостей уже их подельники поджидали. И вскоре деньги возвращались обратно к скупщику, да ещё и сверх меры обычно.

Но старик клялся, что и пальцем нашу Лисичку не трогал, что честно заплатил, и она ушла довольная. А вот весть о том, что она принесла ему золотой самородок, меня всерьёз озадачила.

Вот тебе и бедная сиротка! Лиса – настоящая лиса, хитрая и лживая.

Но с её враньём потом разберёмся. Лишь бы жива осталась…

Мы вышли на улицу и приостановились растерянно. Куда дальше? Что делать?

– Вир, давай в волка! – тут же велел Ильд. – Может, что почуешь…

Пожалуй, стоило попробовать. Лучше мы всё равно ничего сделать не могли.

В тёмном пустом переулке мой звериный облик напугать никого не мог. И я тотчас перекинулся в волка. Сделал несколько шагов, и… получилось.

Я поймал её запах. Тот самый, что мне в душу уже въелся. Я не мог его перепутать. Но к нему примешивался и другой. Он тоже казался знакомым. Но мне понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать, понять и ужаснуться.

– Это Улах, женишок её недобитый, – прорычал я, возвращая себе человеческий облик. – Чую, здесь она была. Этот недоносок её схватил и…

– Куда? – Лис стал похож на ледяную колючую глыбу.

– За мной! – мотнул головой я, снова перекидываясь в волка и ныряя в ночь.

Позади грохотали тяжёлые шаги Рыжего.

В голове осталась одно – если эта скотина ей что-нибудь сделает…

Я покосился на озверевшего Ильда. Интересно, кто из нас убьёт Улаха? Сейчас мне очень хотелось опередить Рыжего и нанести удар первым.

Но сначала нужно найти и этого урода, и, самое главное, нашу Лисичку.

Ноздри мои раздувались, выискивая среди чужих запахов, тот самый, ни с чем не сравнимый аромат, который узнал бы из тысячи. Он чётко вёл вперёд, будто меня на верёвке тащили. Я вцепился в след мёртвой хваткой и стрелой рванул вперёд.

Чувствовал, времени не осталось. Ещё немного, и будет поздно…

***

Эрика

Куда меня притащили, я даже представить не могла – просто не видела, потому что на голову мне нацепили какой-то пыльный мешок. Мало приятного, скажу я вам, когда тебя куда-то волокут, не церемонясь, больно заламывая руки, а ты даже не видишь, кто и куда, да ещё и дышать толком не можешь.

Собственно, кто – я поняла сразу. Мне пары негромких фраз хватило, чтобы узнать голос ненавистного Улаха, раздающего приказы своим прихвостням.

Да и без этого догадаться было не так уж сложно – либо случайные грабители, либо кто-то знакомый. А из «своих» на такую подлость способен был только отвергнутый женишок. Не успокоился гад этакий по-хорошему. Мало ему, видно, Ильд врезал.

Интересно, как он меня выловил? Неужели следом за нами плёлся?

Нет, вряд ли… Мне кажется, мои Волк и Лис его бы мигом учуяли.

Значит, уже здесь в Радуне поджидал, как и предполагал Ильд. Догадался, что этот городок я не миную. Впрочем, это сейчас уже не так важно. Важно лишь то, что я попалась ему в лапы, так глупо и нелепо.

А единственные мои защитники об этом даже не догадывались, потому что бедовая Эрика решила, что она всех умнее и хитрее. Ну вот, доигралась – саму себя перехитрила. Как теперь из этой западни выбираться?

Улах ведь сейчас за всё своё унижение отыграется. В этом я не сомневалась. У меня по коже холодок пробежал от предчувствия того, что меня ждёт.

Но когда с моей головы наконец-то стащили грязную тряпку, и я увидела ненавистную рожу Улаха, во мне вскипело всё моё негодование. Я с вызовом вскинула голову и расправила плечи.

Он удивился. Даже в лице изменился. Наверняка ждал, что я сейчас разревусь и буду умолять не губить меня и отпустить. Не на ту напал!

Да, мне в этот миг было ой как страшно! Но моя злость на этого мерзавца превосходила даже страх и осторожность.

Однако уже через мгновение Улах уставился на меня надменно и презрительно. Насколько это было возможно… Огромный лиловый синяк, расплывшийся на половину его физиономии, смотрелся потешно и явно не красил Улаха.

– Ну что, отбегалась, дрянь? Все твои лисьи уловки не помогли, – прошипел он.

– Отчего же не помогли? – язвительно усмехнулась я. – В поле ты меня так и не догнал… Видно, староват ты уже, за девками-то бегать, Улах. Поберёг бы себя, что ли.

Ох, что ж я творю?! Сама себе яму рою… Ну, не смогла я промолчать, не смогла.

– А ты за меня не переживай, за себя переживай! – побагровев от злости, рыкнул он. – Я тебе прямо сейчас докажу, что сил у меня ещё на десять таких шлюшек хватит. Я же хотел, чтобы всё у нас по-людски было. А ты от меня сбежала, да под каких-то приблудных чужаков сама прыгнула. Что, обоих сразу грела этой ночью, или по очереди? А впрочем, знать не хочу. Ты мне теперь такая не нужна, порченная.

– Угу, так не нужна, что ты за мной аж в Радун потащился? – продолжала ехидничать я.

– В невесты не нужна… А позабавлюсь я с тобой с радостью. И сам потешусь и с друзьями поделюсь, – зловеще усмехнулся Улах. – Ты со мной за всё рассчитаешься… За все твои догонялки, и за то, что нос воротила, и вот за это, – он нервно дёрнулся, указывая на синюшное пятно на морде, – и за всё, что я мамаше твоей заплатил…

– Вот мачехе платил, пусть она с тобой и рассчитывается! – огрызнулась я. – Ты с ней договаривался, а я ничего тебе не обещала.

– Старовата она уже… для расчётов, – хмыкнул Улах, подходя ближе и плотоядно облизнувшись. – А ты вот… в самый раз… Ну, что… начнём? Будешь послушной да ласковой, может, и я подобрею, себе насовсем оставлю. А будешь брыкаться, так я мигом друзей кликну. Они уже ждут не дождутся, когда до них очередь дойдёт.

– Да я умру лучше, чем твоей буду! – прошипела я и плюнула в ненавистную рожу.

Улах медленно отёрся и вперил в меня полный ненависти тёмный взгляд.

– Э, нет, на это даже не надейся! – процедил мерзавец сквозь зубы, – Прежде чем сдохнуть, ты меня умолять будешь, чтобы я тебя просто придушил, как гадину ядовитую. И начнём мы прямо сейчас. На колени, дрянь! – рявкнул он.

– Не дождёшься! – прошипела я.

А через миг уже оказалась лежащей на полу – одним ударом свалил проклятый.

Я с трудом приподнялась, не позволив болезненному стону вырваться сквозь стиснутые зубы.

– В ноги мне кланяйся, сапоги целуй и проси прощения! – каждое слово Улаха секло, словно плеть. – Умоляй пощадить, ну! Целуй, сказано тебе!

Я посмотрела на него исподлобья – всю свою ненависть и презрение в этот взгляд вложила. Потом опустила глаза, разглядывая грязный пол, затоптанный и заплёванный половик, на котором стоял Улах.

Не знаю, куда он меня приволок, но эта комната казалась мне такой же мерзкой, грязной и провонявшей, как сам этот человек.

Не поднимая головы, как и положено смиренной и сломленной, я, вздрогнув, подалась немного вперед, подползла ближе, склонилась к замызганным пыльным сапогам…

Даже не глядя на него, я чувствовала то самодовольное, торжествующее ликование, которым сейчас светилась рожа Улаха. Он уже праздновал свою победу.

И я знала, что это только начало. Увидев мою слабость, ощутив на мгновение свою власть, он уже не остановится – будет издеваться до самой моей смерти.

Но выбора не было.

Я склонилась ещё ниже, радуясь, что не успела поужинать, не то сейчас меня точно замутило бы от отвращения, и… со всей силы дёрнула двумя руками тканый половик, на котором Улах стоял.

Он рухнул навзничь во весь рост, с таким грохотом, будто в комнатёнке обрушилась крыша, а то и само небо на землю упало. И я от души пожелала женишку , чтоб его плешивая голова раскололась как старый пустой горшок.

Но всерьёз я на это, конечно, не надеялась. Такие, как известно, и в воде не тонут, и, вообще, твари живучие. Так что, не теряя времени даром, я вскочила с пола и метнулась к двери. Она распахнулась раньше, чем я успела её коснуться. Перепуганная свора Улаха ввалилась внутрь и замерла ошеломлённо на пороге.

А я, мгновенно перекидываясь в лисицу, шмыгнула им под ноги и рванулась к заветной свободе.

***

Вир

– Здесь, – сообщил я, перекинувшись обратно в человека.

Мы с Ильдом приостановились неподалёку от тёмного, ветхого домишки.

На таверну не очень-то похоже, даже на самую дешёвую. Скорее, это берлога одного из дружков Улаха.

Невыносимо хотелось ворваться туда немедленно, постучать в перекошенную дверь так, чтоб она с петель слетела, и, без лишних слов, свернуть шеи этим псам.

Сволочи! Как можно покуситься на девчонку, которая даже не может дать отпор?!

Однако я, глядя на Лиса, старался держать себя в руках – тот тоже кипел от злости, но голову не терял. Оно и верно – сперва нужно было оглядеться хоть немного.

За себя мы, разумеется, не боялись. Улах и его шайка – нам, бывалым воинам, не соперники.

Но вот Эрика… Она у них в лапах. И ещё неизвестно, на что решится этот мерзавец, когда поймёт, что его выследили. Нельзя допустить, чтобы наша бедовая Лисичка в пылу драки пострадала. Такой запросто может прикрыться женщиной, спрятаться за её спину – это я сразу понял, ещё когда увидел его там, на лугу, у оврага. Он и похуже чего учинить способен…

О том, что Улах, собственно, уже мог учинить всё, что его похотливой душонке угодно, пока мы метались по городку, разыскивая Эрику, я старался не думать. Иначе точно рвану туда, голову потеряв.

Всё-таки отчаянно хотелось верить, что самого дурного Великие не допустят, защитят эту занозу мелкую!

Я, конечно, дико злился на Эрику за очередную ложь, за то, что нас провела, как последних дураков, а больше всего из-за того, что ушла одна и слова не сказала… Но отругать глупую девицу мы всегда успеем, а сейчас лишь бы вытащить из лап этого мерзавца.

– И чего он к ней прицепился?! Будто девок больше нет… – пробурчал я, пока мы крадучись, стараясь не выходить из тени, обходили жуткую халупу, выискивая, как бы туда пробраться без лишнего шума.

– Сдаётся мне, что не только ради красивых глаз… – чуть слышно и очень зло откликнулся Ильд.

– Ну да… у неё не только глаза красивые… – вынужден был признать я.

Если не брать вздорный нрав, то, пожалуй, Эрика всем была хороша – и фигура ладная: талия тонкая, грудь высокая, ноги длинные да стройные, хоть и росточка она небольшого. А волосы эти – длинные, светлые, настоящее богатство. Иногда и вовсе золотом отливали, будто пшеница спелая или первый летний мёд. А мягкие какие, до сих пор ладони мои помнили эту шелковистую гладкость. Да и лицом пригожа, улыбкой светла, и вся такая лёгкая, юркая, будто ветер или солнечный зайчик.

Да, с виду просто загляденье, славная да милая. Пока не заговорит, и не поймёшь, что колючая, как ёж.

Лис на мои слова ухмыльнулся насмешливо.

– Знать, ты уже не только глаза рассмотреть успел? Ну и правильно! Хорошую девку упускать нельзя. Вторую такую, может, уже и не сыщешь. А тебе давно жениться пора…

– Что ты несёшь, Рыжий?! – я ещё больше обозлился. – Жениться? Я? Не дождётесь! Да ещё на этой бедовой? Убереги меня Отец-Волк! Жалко её просто, вот и всё.

– Ну-ну… жалко… Ты всегда от жалости к девкам целоваться лезешь?

Да сколько можно! Мне захотелось рявкнуть в ответ. И единственное, что меня сдержало – нас могли услышать в том доме.

К счастью, тут и Лис о другом речь повёл:

– Ладно, я ж, вообще, не про красу Эрики говорил, а про секреты её, которыми она поделиться не спешит. Боюсь, этому Улаху от неё ещё что-то нужно…

– Ты о чём? – я нахмурился ещё больше.

И так тревожно было, а сейчас прямо будто льдом душа подёрнулась.

– А ты будто не заметил, как она изворачивалась и недоговаривала? – хмыкнул Ильд. – Неужто тебе эти недомолвки странными не показались?

– Что тут странного? Все они такие, – буркнул я. – Женщинам, вообще, верить нельзя.

– Некоторым можно, – возразил Ильд и, отвлёкшись, указал мне рукой. – Глянь, вон в то окно, вроде, влезть можно! Подсадишь меня, а сам через дверь пойдешь. Только сразу в драку не кидайся, зубы заговаривай подольше! Пока их там отвлечешь, я попробую Эрику найти.

– Добро, – кивнул я.

Мы вышли наконец из тени и скользнули ближе к дому, под прикрытие стен, чтобы в окна никто не успел заметить.

И я всё-таки решил спросить, пока не началась драка.

– Так что там за секреты?

– Да всё просто. Врёт наша Лисичка не от вредности, а потому что не знает, можно ли нам довериться. Боится на тех напасть, кто её для своей выгоды использует.

– Ты про золотой самородок? – сообразил я.

– Не только… – мотнул головой Ильд. – Думаю, это ещё не самое ценное, что у неё припрятано. Я же не просто так спросил, как отца её звали. Доводилось мне про этого мастера Злата слышать.

– И?

– Он не просто из золота красоту делал. Говорили, что Злат магические украшения умел творить, для исполнения самых заветных желаний.

Я фыркнул над этой глупостью.

– Ильд, таких побрякушек на любой ярмарке воз можно купить. Каких только талисманов не продают: на богатство, на здоровье, на любовь, на удачу. Всё, что нужно, пообещают исполнить.

– Вот в том-то дело, Вир, что только обещают… А Злат и вправду исполнял. Затем к нему и ехали со всей Зимени и не только. И если Дар от отца Эрике перешёл, то эту девицу всякому заполучить захочется.

Не скажу, что я сразу в это поверил, хоть и знал, что Рыжий просто так говорить не будет, если не уверен в своих словах. Но уж больно всё это на сказку походило.

Вопросы у меня с языка так и рвались, но не время сейчас было для долгих бесед. Нужно срочно в дом забраться и Лисичку нашу освободить.

И мы уже решили, как это сделать, и я уже готов был Лиса подсадить. Но тут внезапно все наши планы изменились…

Отчаянный женский крик мы услышали даже сквозь стены. Он приглушённо долетел с другой стороны дома, от двери, и тут же резко оборвался.

И мы, забыв о всяких планах, осторожности и благоразумии, кинулись туда. В этот миг мы с Ильдом как-то, не сговариваясь, сразу решили, что изначальная мысль – выбить дверь и свернуть всем шеи – была не так уж плоха.

Эрика

Сегодня точно был не мой день. Или, скорее, не мой вечер. Ведь пока я находилась рядом со своими новыми знакомыми, всё шло отлично, но стоило мне от них сбежать, на меня обрушилось всё возможное невезение.

Обхитрив Улаха и чудом проскочив под носом у его своры, я уже торжествовала победу, но, как оказалось, рано обрадовалась.

Вырвавшись из душной тёмной комнатки, я оказалась не на улице, а в другой, такой же провонявшей и грязной. Впереди маячила заветная дверь, за которой, как я надеялась, меня ждала уже настоящая свобода. Но она оказалась заперта.

Впрочем, всего лишь на кривую ржавую задвижку, открыть которую не составило бы труда. Человеку. А вот с лисьими лапками сделать это было невозможно.

Я с разбега ткнулась в перекосившееся дерево и сразу поняла, что ничего у меня так не выйдет. Разумеется, тут же перекинулась в девицу.

Грохочущий топот за спиной возвестил, что времени нет совсем, но я даже не оглянулась. Успела схватиться за щеколду, дёрнуть изо всех сил…

Но в этот самый миг в меня вцепилось сразу несколько рук. Я закричала отчаянно, но мне тут же заткнули рот.

Разумеется, я не сдалась – попыталась вывернуться и даже снова перекинулась. Всё-таки удержать шустрого, вёрткого зверя с когтями и клыками сложнее, чем безоружную, слабую девицу.

Но и тут удача мне изменила – грубые чужие руки безжалостно впились в загривок и хвост. Я забилась, угрожающе рыча, но изловившие лисичку мужики на это только загоготали издевательски и поволокли меня обратно к Улаху.

Что ж, мне оставалось лишь поскуливать от бессильной ярости и держаться за свою рыжую шкурку. Сейчас это моя единственная защита от похотливых замыслов Улаха. Пока я в зверином облике, могу хотя бы за честь свою не опасаться.

За жизнь я особо не боялась, не станет меня этот гад убивать, я ему ещё нужна. По крайней мере, я на это надеялась.

Но, видимо, зря…

– Обращайся, дрянь рыжая! – рявкнул Улах, багровый от злости, рассвирепевший так, что слюной брызгал.

Я прижала уши от его вопля, но, разумеется, и не подумала делать то, что он велел.

Вот тогда он и вцепился мне в горло. Я беспомощно дёргалась в его лапище, пыталась царапаться, но сил с каждым мгновением оставалось всё меньше. В глазах темнело от боли и невозможности дышать.

В конце концов, на миг свет померк, а вновь открыла глаза я уже в привычном облике Эрики. Ноги меня не держали, но обмякшему телу упасть не дали. Улах толкнул меня к своим дружкам, те, возбуждённо галдя в предвкушении скорого веселья, подхватили меня под руки.

А ненавистный женишок с довольной ухмылкой шагнул ближе и с силой рванул вырез моего платья. Тонкая ткань затрещала, расходясь и выставляя на всеобщее обозрение оголившуюся белую грудь. Не скажу, что очень уж большую и пышную, но судя по возгласам вокруг, прихвостней Улаха и такая устраивала.

Всё, чего мне сейчас хотелось, провалиться сквозь землю. Или снова стать лисой. Или бороться до конца: кусаться, царапаться, сопротивляться, неважно, будучи девицей или зверем… Вот только сил на это всё совершенно не осталось. После того как Улах едва меня не задушил, горло саднило невыносимо, в голове плыло, и была я слабой, как цыплёнок.

Казалось, уже ничего меня не спасёт от участи худшей, чем смерть. Но тут масленый взгляд Улаха, оценивающий мою грудь, наткнулся на кольцо, висевшее у меня на шее.

– А это у нас что? – хмыкнул он и одним резким движением сорвал цепочку.

Жадный взгляд впился в перстень, созданный моим отцом.

– Отдай! Это моё, – охрипшим голосом взмолилась я. Дёрнулась, откуда только силы взялись.

– А ну-ка… пошли вон все! – Улах махнул рукой повелительно, будто он самим ярлом был.

Дружки его переглянулись недовольно, отпустили меня и вышли из комнаты, хоть и неохотно, но без споров.

Я едва стояла на ногах, но заставляла себя держаться. Глаз не сводила с заветного кольца.

– Отдай! – снова повторила я, чуть не плача.

А Улах оскалился издевательски:

– Это что же такое? Никак отцовское наследство? А говорила, что Злат ничего тебе не оставил. Вот же гадина лживая! Как тебе после этого верить?

– Отдай! – зашипела я, бросаясь на мерзавца и пытаясь дотянуться до золотого украшения. – Это же последняя память о нём! Отдай! Всё равно оно тебе служить не будет, если силой заберёшь.

– О, да, про это я знаю, – Улах оттолкнул меня, и я снова упала на пол у его ног. – Только я его силой забирать не буду. Ты сама отдашь, добровольно. Хочешь купить себе свободу? Вот она – в моей руке. Отдай кольцо – я тебя отпущу и пальцем не трону.

– Врёшь! – с ненавистью бросила я. – Будто я тебя не знаю… Ни одному слову твоему не верю! Ничего ты от меня не получишь!

– О-о-о, ещё как получу! Я, Эрика, всегда получаю, что хочу. И убеждать умею… – он склонился ко мне, вцепился в косу и рывком поставил на ноги. Я закричала от боли, пытаясь вырваться из его хватки, но куда там. – Я тебя сейчас буду иметь до тех пор, пока ты сама меня умолять начнёшь это кольцо забрать. Посмотрим, насколько тебя хватит?

– А тебя самого-то надолго хватит? Не льстишь ли ты себе, Улах? – прошипела я в ответ, с вызовом глядя на него.

Знаю, что дура – зачем нарочно злить, если и так уже всё хуже некуда? Но я от страха всегда дерзить начинаю, меня уже не переделать. Вот сейчас трясло всю от ужаса, потому я и делала вид, что вовсе не боюсь.

– А я тебе сейчас докажу… – угрожающе хмыкнул гад. – А если что… там вон много желающих мне помочь. Хочешь, и с ними покувыркаться?

– Не получишь ты ни меня, ни кольцо отцовское! – прохрипела я.

– Посмотрим! – рыкнул Улах и, подтащив меня за косу, швырнул на ближайшую лавку.

Он попытался навалиться сверху, но тут уж во мне снова откуда-то силы взялись. Я визжала, кусалась, отталкивала, вырывалась.

А дальше…

Сперва даже не поняла, что случилось.

Жуткий грохот за стеной заставил Улаха соскочить с меня. Мой обидчик метнулся к двери – видно, хотел посмотреть, что там творится. Но не успел выйти…

Дверь внезапно будто ураганным ветром снесло. И через миг в комнатёнку ворвался серый клыкастый вихрь, с окровавленной пастью, а следом ещё и один, огненный.

Волк метнулся вперёд, сбил Улаха с ног, прижал к полу, а потом повернул голову в мою сторону. И прямо на моих глазах на месте зверя появился Вир. Он заслонил меня своей широкой спиной, будто опасался, что Улах ко мне кинется.

А я… прикрывая нагую грудь руками, сползла с лавки на пол, подняла валявшееся тут же отцовское кольцо, в кулачке зажала и, не удержавшись, разревелась, глядя на застывших рядом мужчин.

Ильд скользнул по мне взглядом, шагнул к сбитому с ног мерзавцу. Вир тотчас посторонился.

Улах медленно поднялся с пола. Дружков его было не видно и не слышно. Поубивали их, что ли?

Рыжий снова бросил взгляд на меня, потом на побледневшего Улаха.

– Значит, с первого раза не понимаешь… – процедил Лис, надвигаясь не спеша на моего обидчика. – Нравится девок силой брать? А в темнице гнить понравится?

– Да никого я не трогал! – ухмыльнулся нагло Улах. – Ты докажи ещё… Она сама хотела. Сама ко мне пришла. Вон… все мои друзья – тому свидетели…

– Ах, сама…

Рыжий скопировал ядовитую усмешку этого мерзавца, снова на меня посмотрел.

Я замерла. Неужто навету поверил?

И вдруг… с разворота так врезал Улаху, что тот в угол отлетел, охнул, скатившись по стене на пол. Но Лис мгновенно оказался рядом, схватив за грудки, приподнял Улаха и ударил снова. А потом ещё, ещё и ещё.

Я сжалась в ужасе. Нет, сострадания к моему несостоявшемуся женишку-насильнику я не испытывала, но сейчас даже мне стало его жаль. Я понимала, что Ильд мерзавца сейчас просто убьёт. Но, к счастью, Вир этого не допустил, оттащил Рыжего вовремя.

– Ильд, всё, всё, хватит с него! – Стальной Волк, не дрогнув, встал на пути Рыжего. – Убьёшь паршивца!

И Лис, шумно выдохнув, наконец отошёл в сторону. В мою сторону. Присел рядом, поймал мой взгляд – смотрел виновато, с горечью.

Потом головой мотнул в сторону избитого:

– Успел?

– Нет, – просипела я и громко всхлипнула.

Ильд снова шумно выдохнул.

– Хвала Великим!

Вир тоже внезапно оказался рядом, накинул мне на плечи свою лёгкую куртку, и я с благодарностью в неё запахнулась. Сверкать голой грудью было совестно, хоть сейчас на неё никто и не пялился.

– Эрику проводишь! – то ли спросил, то ли велел Ильд. И Вир безмолвно кивнул. – А я тут… с падалью этой разберусь… – добавил Рыжий.

Вир, всё также молча, подал мне руку, помог встать. Я, опершись на него, двинулась к двери. Во второй комнатке на полу валялись прихвостни Улаха. Кажется, живые, только оглушённые. По крайней мере, вроде бы, дышали, но и крови тут хватало.

От этой жуткой картины или от внезапного понимания, что всё позади, у меня опять в глазах потемнело, в сторону качнуло. Если бы не Вир, упала бы наверняка.

Но Волк меня удержал. Вздохнул тяжко. И… подхватил на руки.

– Ой! – пискнула я. Просипела возмущённо: – Не надо! Зачем? Я сама пойду…

– Молчи уже! – буркнул Вир сурово.

И я замолчала. Прижалась к широкой горячей груди и затихла.

В руках Стального Волка так тепло было, так хорошо, так надёжно, что я решила с мужчиной не спорить. По крайней мере, сегодня.

***

Эрика

Вир так и нёс меня до самой таверны, причём даже не запыхался особо. Я, конечно, не тяжёлая, но всё же, думаю, тут больше была заслуга самого ратника и его литых мышц.

Сейчас, так тесно к нему прижавшись, я их очень даже хорошо ощущала – в самом деле, стальные. Видно, оттого и притихла, и боялась лишний раз шевельнуться.

Мне и без того неловко было: и стыдно, и волнительно, и как-то… жарко. Не привыкла на руках у чужого мужчины разъезжать. Да и, вообще, так близко к себе подпускать не привыкла. А сейчас и тепло его сквозь одежду чувствовала, и дыхание, и как вот эти самые мышцы на груди и плечах перекатывались... Замирала от этого. Мысли в голове вертелись какие-то глупые, неуместные, вытесняя всё, что я пережила только что.

Но… это и к лучшему. Лучше глупости думать, чем вспоминать о том, как мерзкие потные лапы Улаха по мне шарили.

Ох, опять сейчас разревусь! Ведь лишь чудом спаслась, уберегли Великие от насилия и позора.

Я подняла робкий взгляд на суровое лицо Вира, рассматривая в вечернем сумраке его плотно сжатые губы, грозный облик… И невольно улыбнулась.

Нет, уберегли меня вовсе не Великие!

Пусть без милосердной помощи небожителей не обошлось. Однако не Отца-Волка и не Сестрицу-Лисицу благодарить мне стоило, а двух вполне земных мужчин, отважных ратников, что меня в беде не бросили. А, может, и стоило бы бросить-то… Чтоб впредь сбегать и обманывать неповадно было.

Я всё ждала, когда Вир бранить меня начнёт, выговаривать за всё, что я натворила, сама того не желая. Но он шёл молча и, будто нарочно, на меня даже не смотрел.

Лучше бы накричал! Я бы хоть оправдалась, прощения попросила. А так… страшно было хоть слово ему сказать, а совесть-то как меня сейчас мучила, ух!

Едва мы на пороге таверны появились, как хозяйка нам навстречу кинулась. Да только, разглядев такую странную ношу на руках Волка, отшатнулась испуганно. Это ещё хорошо, что порванное платье я прикрыла. Но, верно, вид и у меня и без того был потрёпанный и жуткий.

Однако спросить женщина так ничего и не осмелилась, Вир её таким взглядом встретил, что у бедняжки все слова мигом закончились. Да, это он умеет.

Всё, что она промямлила нам вслед:

– Там… ваши покупки принесли… из лавки…

– О, благодарствуем! В комнату нашу принеси! – Вир на мгновение приостановился. – И ещё взвар горячий. С мёдом.

Сказал и пошёл себе дальше, не усомнившись, что всё мигом будет исполнено.

***

В комнате, где нам ночевать предстояло, Вир наконец-то отпустил меня – вернее, усадил бережно на кровать. И сам рядом примостился.

А поскольку лежанки в таверне не особо широкие делали, оказался он так близко ко мне, будто я до сих пор на руках у него находилась. Пожалуй, сейчас даже хуже было, ведь теперь он прямо передо мной сидел и в лицо так пытливо заглядывал, что у меня щёки сразу вспыхнули.

Особенно, когда этот, угрюмый и суровый, внезапно ко мне потянулся и нежно так, едва касаясь, по щеке большим пальцем провёл – то ли грязь стирал, то ли ссадины мои осматривал. Улах и его дружки ведь особо не церемонились – синяков да царапин на мне достаточно оставили.

Я дёрнулась, ускользая от ладони Вира. Не знаю, что на меня нашло, не скажу, что неприятно стало – это же не мерзкий Улах. Но кожу от его прикосновения, будто огнём, опалило, по телу дрожь пробежала. Это меня и напугало…

Но Вир всё по-своему понял.

– Больно? – сочувственно вздохнул он. – Перепугалась, бедовая… Трясёт, вон, всю.

Вир тотчас принялся кутать меня в шерстяное одеяло, которое нам заранее любезная хозяйка оставила. При этом так близко ко мне склоняясь, почти затрагивая, что меня залихорадило ещё сильнее.

Да что с тобой такое, Эрика?! Подумаешь, мужчина прикоснулся! Самый обычный мужчина, самая обычная рука, и пальцы тоже… самые обычные…

И теперь, закутав меня до подбородка, эти самые пальцы снова дотронулись до моей щеки, заботливо отводя от лица упавшую на глаза светлую прядь.

Я сглотнула и уставилась на Волка, как зачарованная. Тишина, в которой не осталось ничего, кроме наших взглядов, затянулась, становясь неловкой.

Вир глубоко вдохнул, будто каким-то сладостным ароматом наслаждаясь, хотя в комнате ничем таким особо не пахло. Взгляд его сместился на мои губы, снова вернулся к моим глазам.

А потом он потянулся ко мне, медленно-медленно, словно какая-то неведомая сила его не пускала, и он, с большим трудом, упрямо протискивался сквозь плотную невидимую пелену.

Я понимала, что сейчас произойдёт – ни капли не сомневалась в том, что он меня снова поцелует. И, как ни странно, совсем этого не боялась.

После того как недавно меня силой взять хотели, должна была, наверное, любого мужчину не подпускать ближе, чем на полёт стрелы. Но вот же странность – отталкивать Вира не хотелось. Я была уверена, что в этот раз мне точно не придёт в голову укусить его или ударить.

Более того, мне сейчас и самой невыносимо хотелось ещё раз ощутить его горячие губы на своих, вновь оказаться в объятиях, что согревали лучше тёплого одеяла.

О том, что я буду делать с этим поцелуем потом, я совершенно не думала. Если тот, первый, у ручья, можно было списать на случайность, то от второго так просто отмахнуться не получится. А нам ещё в путь-дорогу вместе…

Вир замер у моего лица, едва-едва не касаясь. Кажется, за мгновение «до» он всё-таки вспомнил о своём обещании. Ох уж эта верность слову! Так не вовремя.

Не знаю, чем бы это всё закончилось… но тут в дверь постучали. Мы оба вздрогнули разом, будто очнулись.

Вир поспешно поднялся и пошёл открывать. Я слышала голос хозяйки таверны, тихий шелест – наверное, она принесла свёртки с моей новой одеждой, но в ту сторону я даже не смотрела. Зажмурившись, пыталась унять бушевавшую в сердце невозможную мешанину чувств – радость, что не натворила глупостей, стыд за собственные желания и… досаду из-за того, что ничего так и не случилось.

Вир вернулся с большой кружкой, над которой вился белёсый пар. В комнате тотчас сладко запахло ягодами и душистым мёдом.

– Держи! – Волк снова присел рядом и, избегая прямого взгляда, протянул мне ароматный взвар. – Мигом душа отогреется...

Губ мужчины на одно мгновение коснулась редкая улыбка, и я, уже высвободившись из плена одеяла, забыла, зачем протянула к нему руки. Да и он не спешил отдать мне кружку с горячим питьём. Взгляд Вира сейчас непроизвольно задержался на моей не особо прикрытой груди. Справедливости ради замечу, он сразу же отвернулся в сторону, но дал мне ещё один повод вспыхнуть от макушки до пяток.

Ох, нам срочно нужен Ильд! Рыжий Лис, где же ты?

Кажется, оставаться наедине с Виром весьма опасно. Нет, нет – я его не боялась. Теперь-то была уверена, что здесь меня точно никто не тронет, не обидит, зла не сделает. Слово Волка – надёжнее стали.

А вот себя я начинала опасаться…

Не глядя больше на своего хмурого соседа, я поспешно приняла из его рук горячую кружку и, тихонько подув, отпила чуток вкуснейшего ягодного взвара.

В самом деле, он грел не тело, а душу. С каждым глотком, мне становилось легче. Все страхи, что я натерпелась сегодня, таяли, будто дым, озноб прошёл, мягкое, уютное тепло разлилось по телу. Меня окутала сладостная дремота.

И вот только я поверила, что всё дурное позади, как сидевший рядом Вир угрюмо пробурчал:

– Эрика… Ты почему одна ушла и ничего не сказала? Неужто думала, что мы на твоё золото позаримся?

***

Эрика

– Я… Нет, конечно! Я… вовсе не… – промямлив нечто невразумительное, я вцепилась обеими руками в почти опустевшую кружку.

Выходит, они уже и про самородок узнали. Мой взгляд затравленно метался по сторонам, будто я снова готовилась к побегу. Нет, я, разумеется, никуда не собиралась. Хватит уже, нагулялась, набегалась…

Теперь я от Волка с Лисом никуда и ни за что, даже если гнать будут.

Но меня сейчас одолевало сильнейшее желание провалиться сквозь землю и избежать любой ценой этого неприятного разговора. Ведь я и объяснить толком ничего не могла. После всего случившегося, то, что я сделала, мне и самой казалось глупейшей глупостью.

К тому же я так и не решила, готова ли раскрыть свой главный секрет. А если о нём умолчать, то всё остальное объяснить и вовсе невозможно. С одной стороны, я теперь ни капли не сомневалась в своих спасителях, с другой – меня сдерживало обещание, данное отцу. Неспроста батюшка так настойчиво просил меня держать все тайны при себе.

Вот я и замялась, не зная, что отвечать.

Но молчать ведь тоже нельзя – ещё не хватало, чтобы Вир и в самом деле решил, будто я золото из жадности от них прятала и делиться не собиралась.

Я набрала побольше воздуха в грудь и сбивчиво затараторила:

– Сама не знаю… Просто хотела денег раздобыть, чтобы вам за меня платить не приходилось. Как лучше хотела… Думала, быстренько к скупщику сбегаю, вернусь с полным кошелём. Как меня Улах выследил, так и не поняла… И не думала я вовсе, что вы золото у меня отнимете. Я побоялась, что вы, если узнаете, не пустите меня, вот и схитрила – одна пошла.

– Правильно побоялась, – хмыкнул угрюмо Вир, даже головой покачал. – Придумала же! Чтоб мы за неё не платили… Будто такие великие траты. Разоримся с тобой, ага, конечно. Такую разве прокормишь! Ох, дурная, ну, дурная! Чтоб я этого больше не слышал!

Я виновато потупила взор, но промолчать не смогла:

– Как ты не понимаешь, мне неловко, что чужие люди на меня тратятся!

– Ну… какие ж мы чужие?! – Вир неожиданно усмехнулся так мило, по-доброму, что я застыла, не в силах отвести взгляд от этой улыбки. – Мы теперь, считай, ближе родни… Зря, что ли, дрались за тебя сегодня? Ратное братство… это, знаешь, в княжеской дружине посильнее кровных уз ценится. Ближе нет, чем те, с кем вместе сражался.

– Так… это ж вы за меня дрались… – расчувствовавшись, я снова шмыгнула носом. – А я-то что… я…

– А это не так важно, – отмахнулся он. – Так что разговоры эти про деньги и долги забудь! Хочешь добром отплатить – честностью отблагодари! Если что-то нужно, говори прямо, а хитрить не надо! Видишь, до чего обман твой довёл. А если бы мы не пошли тебя искать сразу, если бы решили, что ты ещё в лавке платья выбираешь? Если бы опоздали? Понимаешь, чем могло всё закончиться? А нужно было всего лишь два слова нам сказать…

Ух, застыдил! Я уже от макушки до пяток, наверное, покраснела. И ведь даже возразить ничего не могла. Во-первых, Вир был прав, а во-вторых, если бы он кричать да ругаться вздумал, я бы огрызалась наверняка, а он так спокойно и сурово меня отчитывал, что я пискнуть ничего не смела. Только с каждым его словом всё сильнее разреветься хотела. Потому что, да, очень хорошо представляла, чем бы всё это закончилось, опоздай мои герои хоть немного.

В конце концов, так меня проняло, что слёзы всё-таки хлынули в три ручья, и я совсем по-ребячески проскулила:

– Я больше так не буду…

Волк фыркнул, явно выражая полное недоверие к моему обещанию. От этого стало ещё горше и обиднее. Чего это он так обо мне? Я, конечно, бедовая и отчаянная, но не совсем же дура… И, вообще, к такой вот жизни, безумной и опасной, я, между прочим, не привыкла.

И вот сейчас всё, что я так старалась удержать в себе, прорвалось наружу – поток слёз превратился в полноводный весенний ручей, тихие всхлипы – в горестные подвывания.

– Эй, эй, чего ты? – не на шутку испугался Вир. – Эрика, ну… ты… Всё уже, всё позади. Ты чего? Ну-у-у, развела мокроту!

Утешение плачущих женщин явно было не самой сильной стороной немногословного Стального Волка. Нужные слова найти он не смог – я продолжала рыдать.

И вот тогда он придумал обойтись вовсе без слов: забрал из моих пальцев пустую кружку, отставил в сторону и… невозмутимо сгрёб меня в охапку. Я даже плакать на миг перестала от неожиданности, оказавшись в его могучих ручищах.

Впрочем, сейчас эти медвежьи объятия меня не сдавливали, а бережно так от всего злого мира прятали. Да ещё огромная ладонь княжеского ратника поглаживала по волосам так ласково, так утешающе, что я затихла под его рукой, как котёнок, которого добрый хозяин приголубил. Ещё немного и уже не плакать, а мурлыкать начну…

Не знаю, сколько мы так сидели, я, кажется, едва не задремала, пригревшись на широкой мужской груди. Но шея немного затекла, и меня угораздило заёрзать, устраиваясь поудобнее.

Вир шумно вздохнул, тут же отстранился и даже торопливо подскочил с кровати.

– Пойду… поесть тебе что-нибудь попрошу. Сытный ужин лучше всякого зелья и тело, и душу лечит. А ты пока…– он слегка запнулся, – переоденься, что ли. Там вон твои обновки…

– Угу, – кивнула я, стягивая на груди одеяло, вновь разошедшееся так не вовремя.

Вир исчез за дверью. А я ещё несколько мгновений так и сидела неподвижно, глядя на то место, где он только что стоял.

Щёки отчего-то полыхали, шальное сердце колотилось в груди неистово, будто я снова неслась на четырёх лапах по полю.

Только вот… странное чувство не давало мне покоя – будто на этот раз сбежала совсем не я.

***

Эрика

Переодеться и, правда, не помешало бы. Негоже так-то ходить, вся грудь напоказ. Платье Улах мне безнадёжно испортил, нижнюю рубашку тоже – придётся не просто штопать, а перешивать. Но сперва иголки и нитки купить нужно.

Хорошо, что у меня теперь и другая одежда есть.

Я тут же соскользнула с лежанки и сунула нос в доставленные из лавки свёртки. Выбрала, во что нарядиться, но сначала решила умыться.

Комнату мои попутчики в этой таверне самую добротную выбрали, тут даже, как в самых богатых домах, отдельный закуток пристроен был, где и вода горячая в большом котле имелась, и нужник, похожий на смешной стул с крышкой, и этакий бочонок для купания, в который я бы легко вся вошла. Ну и всякие там тазы, ковши, мыло, понятное дело. В богатых домах и замках, я, конечно, никогда не бывала – но отец мне кое-что рассказывал, к нему разные люди приезжали, но точно не бедные.

Мне, конечно, всё это сейчас любопытно было. Заглянула под котёл, в котором вода булькала, кипела, и уважительно ахнула.

Воду здесь не дровами подогревали, а огненными камнями. Что это такое, я знала не понаслышке. У нас в доме тоже такие были, целых три штуки. Батюшка как-то купил. Обошлись они ему, конечно, очень и очень дорого, зато как удобно.

С виду огненные камни обычные раскалённые угли напоминали, так и светились алым да жаром полыхали, вот только они никогда не гасли, и тепло из них годами никуда не уходило. Привозили это чудо из тех самых Огненных Земель, где Род Рыси жил, и куда нынче мои доблестные защитники путь держали.

Ах, как же хочется на те края далёкие посмотреть!

Надеюсь, меня всё-таки возьмут с собой. Даже несмотря на то, что я устроила сегодня. Ладно, пусть не совсем я, но ведь это из-за меня мужчинам пришлось ввязаться в драку с Улахом и его прихвостнями.

Стоило вспомнить мерзавца Улаха, как меня брезгливо передёрнуло. Нет, тут просто умыться мало, тут с ног до головы отмыться хотелось.

Недолго думая, я скинула с себя одежду, налила в большой таз горячей воды, разбавила прохладной и потянулась за ароматным мылом.

Торопилась, конечно, но вымылась тщательно. И сразу как-то полегчало. Даже знобить наконец-то полностью перестало.

Вернувшись в комнату, натянула на чуть влажное тело чистую новую рубашку. И только хотела поверх нежно-голубое платье надеть, как за спиной скрипнула дверь.

Я обернулась и ахнула испуганно. Вот же я растяпа! Со всеми этими переживаниями и слезами последний разум растеряла – забыла за Виром запереть.

А если бы кто чужой вошёл, пока я отмывалась! И ограбили бы нас. Или он бы чуть раньше вернулся, когда я тут голышом по комнате разгуливала…

В этот самый миг я сообразила, что и сейчас не особо одета – рубашка на мне хоть и прикрывала самое главное, но всё же тонкая была, светилась насквозь, да ещё от волос намокла местами – в такой перед мужчинами разгуливать стыдно.

Судя по всему, Вир тоже заметил, в каком я виде. Оттого и остолбенел в дверях, растерялся, не зная, что делать – то ли заходить в комнату, то ли прочь выйти. Наверное, и ушёл бы, но в руках у него был поднос, заставленный чашками с едой.

Так что, когда я пискнула и спешно схватилась за платье, Волк всё-таки порог перешагнул, но при этом резво так отвернулся в сторону и сделал вид, что ничего рассмотреть не успел.

Всё также, не глядя на меня, хмурый ратник стал не спеша расставлять на столе всё, что принёс. По комнатке сразу настолько вкусные запахи разлетелись, я аж сглотнула.

Оказывается, от волнений и опасных приключений, такой аппетит просыпается, ух!

Смущённая тем, что меня едва голой не застали, я поскорее платье надела и подошла поближе. На Вира тоже не смотрела почти, только в чашки заглядывала.

– О, сколько вкуснятины! – не удержалась я.

– Садись, ешь! – отозвался Волк. – Это тебе всё.

– Благодарствую! – облизнулась я, но тут же у меня совесть проснулась и настойчиво так изнутри постучала. – Ой, а ты? Давай и ты тоже!

Вир как-то неопределённо пожал плечами.

– Ладно, – усмехнулся он. – А то мы с Ильдом толком поужинать и не успели.

Некоторое время мы увлечённо сметали со стола всё, что Волк принёс. Но вскоре с ужином было покончено, и в комнате снова воцарилось неловкое молчание.

– Что-то Ильда долго нет… – кажется, я, наконец, нашла, о чём поговорить.

Да и правда, уже переживала за Лиса. Давно пора ему вернуться.

Но у Вира было иное мнение.

– Придёт. Не тревожься! – заверил Волк. – Ему же всех твоих обидчиков пристроить теперь надо. Надёжно пристроить, чтобы точно из темницы уже не выпустили. Но у него полномочий хватит, всё-таки правая рука ярл-князя. Так что… ты не бойся, больше этот Улах тебя не тронет! Рыжий это так не оставит. Ни одному насильнику снисхождения не будет!

– Я думала, он его убьёт… – вспомнив, как Ильд беспощадно молотил Улаха, я невольно поёжилась.

А Вир, вместо того, чтобы успокоить меня, хмуро кивнул:

– Мог. Но теперь уже поостыл – не станет руки марать.

Я поёжилась ещё раз. Пусть сердце и подсказывало, что мне-то как раз и нечего опасаться, но всё равно мурашки пробежали.

– Ты только не думай, что Лис всегда такой ярый! – запоздало принялся защищать друга Вир. – Вообще-то он… добрая душа. Конечно, и убивать ему не раз приходилось. Мы же ратники, дружина, войну прошли, сама понимаешь. Но зазря Рыжий никого не тронет. Но вот таких… как червяк этот… женишок твой… Да я бы и сам ему шею свернул! А уж Ильд, тем более, в стороне не мог остаться. У него с такими мерзавцами разговор особый.

– Ага, ты же говорил что-то там… о юности… – припомнила я. – Какая-то история тёмная… Да толком ничего и не рассказал…

Я с мольбой уставилась на Вира, больше глаза не прятала, ждала, отступать не собираясь.

Он замялся, привычно хмурясь. Видно, решал, стоит ли мне секреты друга доверять.

Наконец хмыкнул – дескать, ладно.

– Хорошо, слушай! Давно это всё случилось. Невеста у Ильда была… Сиротка, бесприданница, вроде тебя, зато красавица каких мало.

– Угу, он мне уже похвастался, что жена у него пригожая да славная и детишек двое, – кивнула я, не очень понимая, причём тут это.

– Нет, – угрюмо покачал головой Волк. – Не про Малу речь. Другую он любил. Я сам её не видел, но сказывали, дивной красы девица та была. Вот краса её и погубила. В ту пору Ильд ещё служил не у Аррдена, а у другого ярла. Приглянулась эта девица князьку тому бессовестному. Тот долго не думал, быстро всё порешил… Знал, что сирота, что, кроме жениха, вступиться за неё некому. Ну и, приказал… Ильда – в яму, чтоб не мешался, а девицу – в покои княжеские, хочет она того или нет.

Я дышать перестала, слушая этот страшный рассказ. Так живо мне представилось, что та незнакомая мне девчонка пережила, да как Рыжий, должно быть, с ума сходил взаперти, зная, что с его любимой творят, а он помешать бессилен.

– От смерти Рыжего тогда ярл-князь спас, – мрачно продолжил Волк. – Если бы княже наш не вмешался, казнили бы Лиса. Вот с тех пор он у Аррдена в дружине и состоит, верой и правдой и служит.

– А невеста его? – шёпотом спросила я.

– Не пережила она этого всего… У реки нашли, потом, бездыханную… – Вир сосредоточенно разглядывал древесные узоры на столе, будто ничего интереснее в жизни не видел. – То ли её так замолчать заставили, чтобы лишнего не сболтнула, против насильника не выступила, то ли сама… позора не вынесла…

Я закусила губу, чтобы не разреветься с новой силой. Хотелось что-то сказать, но язык не подчинялся.

– Ильд по ней ещё долго убивался. Сколько лет прошло… Потом уж Малу свою повстречал, ещё одну бедную сиротку, – Вир усмехнулся грустно. – Она смешная такая была, пугливая, как мышонок. А, глянь-ка, отогрела сердце Рыжего. Теперь-то у них всё ладно, на зависть всем душа в душу живут. Но, видно, до сих пор Ильда совесть мучит за ту, которую не уберёг. Не может он мимо девицы в беде пройти. Особенно, когда её кто-то вот так, как тебя, обидеть норовит, силой принуждает.

Вир замолчал, и я тоже. Просто не знала, что сказать.

Да уж, вот так история! У меня по телу до сих пор мурашки бегали от услышанного.

А ещё так совестно стало, за все мои слова, недоверие, опасения. Знала бы я всё это сразу…

Уж точно не пыталась бы сбежать в первый вечер, не требовала бы никаких смешных обещаний и следила бы за языком. Как же нелепо было подозревать этих мужчин в том, что они могут мне зло причинить.

Ох, как же хотелось прямо сейчас, немедленно, попросить прощения у Лиса!

И тут Великие, кажется, услышали мои невысказанные мольбы…

Дверь распахнулась, и в комнату, наконец, вошёл Ильд.

Вот только взглянув на него, я тотчас забыла обо всём, что хотела сказать…

***

Эрика

То, что с Ильдом что-то не так, я сразу приметила, но сперва не поняла, что именно.

Он вошёл, прикрыл дверь и даже улыбнулся мне, ведь я с него выжидающих глаз не спускала.

Вроде, всё как всегда. Ну а то, что к двери привалился спиной, что не спешил раздеться и сапоги скинуть ­– так оно и понятно: устал, вымотался.

Взор мой отчего-то так и тянулся к его правой руке, пусть её под плащом и не видно сейчас было, но меня будто огнём жгло, так и зудело, так и манило. Хотелось ближе подойти, приглядеться, прикоснуться.

Я так в этом необъяснимом наваждении увязла, что даже не сразу осознала то, что Лис сказал…

– Всё, Лисичка, больше тебе бояться некого! Пристроил я на постой и женишка твоего, и его свору. Надолго крышей над головой их обеспечил. Теперь уж из темницы не скоро выйдут. Сам Улах, верно, там и сгинет. Ему, кроме похищения, грабежа и попытки снасильничать девицу, ещё и за покушение на форинга ярл-князя ответ держать придётся.

– Ого! – только и смогла воскликнуть я.

– Ты им назвался? – кажется, Вир слегка удивился.

Наверное, они особо не распространялись о том, кто такие, куда путь держат и по чьему приказу. Почему так, я не спрашивала – им виднее. Но Лис мою догадку тотчас подтвердил.

– Пришлось для надёжности, – Ильд пожал плечами и чуть заметно поморщился. – Форингу князя Аррдена, знаешь ли, веры больше, чем простому ратнику, и слушают его внимательнее. Эти мерзавцы ведь признаваться не пожелали, оправдываться начали. Но моё слово против их, разумеется, перевесило. Так что, Эрика, всё, сгинул твой обидчик, больше никто тебя не тронет!

Сложно передать, что сейчас в душе моей творилось, аж перевернулось всё от облегчения. Даже не верилось, что всё действительно позади, и можно жить спокойно и назад не оглядываться.

Вот ни капельки я Улаха не пожалела. Нет, вовсе я не злая, просто получил он, что заслуживал, по справедливости.

– Благодарствую, от всего сердца благодарствую! Если бы не вы… – я так расчувствовалась, что снова едва не расплакалась. – Да хранят вас Великие!

Радость меня переполняла, и, не удержавшись, я подскочила и бросилась к Ильду с объятиями. Нет, я ничего такого , разумеется, не хотела – просто из признательности, по-дружески. И Лис, к счастью, это понял.

Но при этом вздрогнул, едва я его ручонками стиснула. И это ещё не всё – я и сама отпрянула, дотронувшись, меня снова как огнём обожгло. Я сделала шаг назад и уставилась на него с изумлением, уже заподозрив причину моих странных ощущений.

И, поскольку всё моё внимание сейчас было сосредоточено на Рыжем, фраза Вира за спиной опять дошла до меня несколько запоздало…

– Так... это же выходит… Эрике теперь с нами ехать необязательно! – вдруг озарило Волка. – Зачем рисковать, в опасный путь пускаться? Раз Улах в темнице, и дружки его тоже, значит, можно спокойно домой вернуться. Никто там не обидит. Эрика, давай мы тебя обратно проводим, и…

Я не дала ему договорить и пробурчала в ответ:

– И там меня мачеха снова кому-нибудь продаст. Думаешь, кроме Улаха, желающих не найдётся?

Надо заметить, спорила с Волком я довольно спокойно, даже вяло. Но вовсе не потому, что меня моя дальнейшая судьба не волновала.

Вообще-то в глубине души я очень сильно возмутилась. Вот, что я ему сделала, этому Хмурому, почему ему так не терпится от меня избавиться?! И сразу брать меня с собой не хотел, и теперь ищет каждый миг повод от меня избавиться.

А ведь совсем недавно мне показалась, что ему доброта и милосердие не чужды… Вон, как он меня взваром отпаивал, и утешал, и кормил. А теперь опять за старое.

Нет, всё-таки у него вместо сердца – кусок стали.

Я бы сейчас не промолчала – всё этому Волчище высказала! Но мои мысли были иным заняты, поэтому я почти не огрызалась.

Вместо меня своё веское слово сказал Ильд:

– Эрика права… Назад ей нельзя. Кто поручится, что её мамаша новую подлость не учудит?

И без того угрюмый Вир нахмурился ещё сильнее, но возразить ему было нечего.

– Может, обо мне завтра поговорим? – я вновь шагнула ближе к Лису. – Тут, кажется, дела поважнее есть… Что у тебя с рукой?

Рыжий удивлённо вскинул брови и даже отступил на шаг:

– Да так, ерунда… Зацепили немного. Один из этих… Да, ерунда, говорю же, заживёт! Просто кровит чуток. А ты… откуда узнала?

Пропустив мимо ушей его последний вопрос, я, прищурилась, и решительно потребовала:

– А ну… покажи!

Лис колебался несколько мгновений, но я настойчиво ждала. Да и Вир к нам подскочил и с тревогой смотрел на друга.

Ильд, наконец, откинул плащ, и моему взору предстал насквозь пропитавшийся кровью рукав. Я только ахнула в ужасе, даже в глазах потемнело на мгновение.

Ничего себе «кровит чуток» !

Вот теперь-то я поняла, что за странное ощущение так и зудело во мне с тех пор, как Ильд переступил порог – я чуяла его боль, кровь, рану. И мой целительский Дар требовал немедленно помочь, излечить.

А Лис, вместо того чтобы… стоял тут, понимаешь, и беседы с нами вёл.

Ох, мужчины!

Судя по всему, Ильду сильно рассекли правое предплечье. Рана, конечно, не смертельная, но для воина опасная и уж точно болезненная.

– К лекарю надо! – сразу определил Вир намётанным глазом бывалого ратника.

– Вот ещё! – фыркнул Лис. – Промыть, перевязать, и всё. Так затянется…

– Затянется?! – Волк, кажется, хотел возразить снова.

Но я перебила:

– Не надо к лекарю. Я… – замялась на миг, всё ещё не решаясь сказать то, что хотела.

Ну же, Эрика, давай – долг платежом красен!

Вдохнула поглубже и твёрдо заявила:

– Я помогу. Сама излечу тебя.

***

Вир

Рана была нехорошая. Очень нехорошая. Не смертельная, конечно, но глубокая, длинная и на правой боевой руке. Ильд и левой бился славно, но всё-таки воину без десницы никак нельзя.

Разумеется, на тех, кто владеет Даром оборачиваться, раны заживали быстрее и легче. И всё-таки… помощь лекаря Лису точно требовалась. Но он, не желая слабым показаться, решил из себя героя построить. Затянется… Ага, придумал тоже!

Я был готов поспорить с Рыжим, хоть обычно и не позволяю себе перечить форингу.

Но тут вмешалась Эрика. И опять меня удивила, уже который раз удивила. Взять хотя бы, как она рану Ильда почувствовала, не видя. Будто была сейчас в лисьем облике и кровь чуяла. Или… тут что-то иное?

Мне вот стоило бы обратить внимание, что с верным рыжим другом что-то не так, а я проглядел. А она уловила сразу.

Ну, ладно, Эрика, конечно, сидела лицом к двери, а я боком, и смотрела прямо на Ильда. И всё-таки… не глаза ей помогли, нет.

Что же это такое? Дар целительницы? Она ведь говорила, что лечить умеет. Но неужели наша бедовая Лисичка так в этом сильна? Откуда в этой с виду обычной девчонке столько всего дивного намешано?!

Поразительная девица! Вроде бы открытая, улыбчивая, простая, а столько в ней загадок. Может, поэтому меня к ней так тянет? Просто разгадать все эти странности хочется…

Рядом с ней находило на меня что-то этакое, сам себя не понимал. То злился так, что, казалось, огнём сейчас заполыхаю от ярости. То вдруг умиление такое находило, улыбка глупая сама на лицо наползала. Я её сгонял, суровый вид на себя напускал, а она опять.

А когда Эрика рядом оказывалась, кровь закипала, едва удавалось в руках себя держать. Надышаться запахом её сладким не мог, будто хмелел. И это меня пугало.

Да, именно так – пугало. Меня, бывалого воина, который уже и огонь, и воду прошёл, на такие ужасы насмотрелся, что, казалось бы, ничем уже не пронять. А тут сердце замирало.

Эта девчонка, которая за один день из меня верёвки вить научилась, задевала за живое.

Вот хотя бы взять… после этой выходки её глупой, отругать нужно было дурищу, да так, чтобы раз и навсегда урок усвоила. А я… едва слёзы её увидел, всё забыл, что сказать хотел. А когда пригрелась в руках моих, затихла, так и сам дышать перестал, оцепенел.

Ох, на беду судьба нас свела вместе, на беду! Я в этом уверен.

Наверное, потому я снова заговорил о том, чтобы домой её вернуть, едва услышал, что мерзавец Улах ей больше зла не сделает. Нет, мне вовсе не хотелось расставаться с этой бедовой девчонкой… Скажу больше, душа переворачивалась от мысли, что вот расстанемся мы, и больше я её не увижу.

Но как раз поэтому я понимал, что это лучший выход, и настаивал на её возвращении в родное поселение.

С глаз долой ­ – из сердца вон! Всем так лучше будет.

Так мне думалось, пока эта чудо-девица вдруг не заявила, что может Ильду помочь.

Как она интересно собралась руку Рыжему исцелять?

Когда рану промыли, сразу ясно стало, что зашивать нужно… Но я не представлял, что Эрика такое сделать сможет.

Она и так уже от вида крови побелела, а оттого, что Ильду рубаху пришлось снять, ещё и время от времени красными пятнами вспыхивала и глаза отводила стыдливо.

Однако при этом Лисичка не отступилась, поглядела так и сяк, даже ладонью вдоль кровоточащей борозды провела, не касаясь.

А потом сконфуженно подняла глаза на Ильда и решительно спросила:

– У вас золото есть? Пары монет хватит, – щёки девицы тотчас снова вспыхнули. И она торопливо добавила: – Мне скупщик только меди отсыпал. А кровь всегда лучше золотом задабривать.

Мы с Ильдом переглянулись, ничего не понимая. Но Рыжий молча кивнул мне – мол, дай ей, чего просит!

Я вынул из кошеля два золотых и вложил их в ладонь Эрики.

А дальше…

На время мы с Ильдом потеряли дар речи, наблюдая за тем, что творит Лисичка. Ничего подобного я в жизни не видел. Да и Рыжий, судя по его озадаченной физиономии, тоже. Но надо Ильду отдать должное, даже не дёрнулся ни разу, а ведь это над ним сейчас колдовала девчонка.

Сперва она положила монетки на раскрытую ладонь и принялась над ними водить по кругу своим тонким пальчиком, будто воду в кружке размешивала. Только вот золотые кругляши не вода, их не взбаламутишь.

Так я думал… пока прямо на моих глазах твёрдые монетки вдруг в золотой песок не обратились, причудливо танцующий, следуя за пальчиком Эрики – будто игривый ветер осенние листья кружил.

Дальше ещё интереснее стало… Правая рука Лисички плавно двигалась над её ладонью с золотым песком, то поглаживая, то пощипывая, то будто вытягивая что-то из воздуха, и вот уже золотая пыль, скручиваясь в золотые нити, сплелась в цепочку, напоминавшую девичью косу.

Ещё один взмах руки, и златая цепь шустрой змейкой выскользнула из ладони Эрики и обвилась вокруг запястья Ильда. Я видел, как Рыжий напрягся и сглотнул, но остановить целительницу даже не попытался.

А Эрика снова руками поводила, что-то там поколдовала, при этом от меня не укрылось, как по виску у неё от усилий капелька пота скатилась.

После чудеса и вовсе стали запредельными. Золотой браслет на запястье Ильда вдруг будто бы расплавился и прямо в кожу впитался, остался только сияющий узор. А потом эта сверкающая вязь потекла по его коже полноводной рекой.

Тонкие ручейки золота, будто живые, шустро подбирались всё ближе к ране, обрисовывали её границы, тянулись от края к краю, словно паутина, горящая на солнце. Тонкие нити старательно штопали рану, стягивали её, соединяли стежок за стежком. И кровь, смешиваясь с жидким золотом, дивным образом исчезала. И не оставалось на месте зловещей раны даже шрама, лишь лёгкий золотистый налёт.

А Эрика продолжала старательно штопать, не дотрагиваясь, но и не отвлекаясь. И вот через несколько мгновений не осталось и следа от ранения Ильда.

Рыжий несколько раз кулак сжал и разжал, пальцами пошевелил, рукой покрутил. Нет, не привиделось – и вправду, всё зажило.

В полной тишине мы все изумлённо смотрели на свершившееся чудо.

А потом Рыжий покачал головой и изумлённо выдал:

– Благодарю, Лисичка, от всего сердца благодарю! А ты, оказывается… настоящее золото!

***

Эрика

Рана наконец-то исчезла полностью, и я с облегчением выдохнула.

На самом деле, жутко волновалась, ведь к Дару прибегала не так часто и пока далека была от того, чтобы владеть им в совершенстве. Давалось мне подобное трудно, несмотря на то, что я сейчас использовала золото для платы Великим за помощь мне и Ильду.

Вернее, нет, не так – Дар целительства во мне пробуждался легко, и я всегда охотно им пользовалась, мне нравилось помогать людям. Но дело было в том, что подобные чудеса выпивали много сил.

Вот и сейчас, закончив лечение, я отстранилась, попыталась встать поскорее… – меня всё же смущало близкое соседство двух практически чужих мужчин, да ещё таких могучих и красивых. Пусть я уже и не боялась, что они мне что-то сделают, но всё-таки краснела по-девичьи, когда оказывалась слишком близко или касалась ненароком.

Вот сейчас, пока Рыжего лечила, ему пришлось окровавленную рубаху снять, и взгляд мой то и дело упирался в мускулистый голый торс. И хоть к Лису никакого женского интереса я не питала, всё равно неловко становилось.

Поэтому я и попыталась поскорее от него отодвинуться, однако, не рассчитала свои силы. Едва встала на ноги, как комната перед глазами закружилась, колени подогнулись, и меня повело куда-то в сторону.

Спасло от падения лишь то, что за спиной у меня в это время находился Вир. Я даже не поняла, как снова оказалась в его надёжных объятиях. Сильные руки легко меня подхватили и бережно вернули на место, а у меня от прикосновения горячих ладоней Волка мурашки по коже так и побежали.

– Спасибо! – смущённо поблагодарила я.

– Не за что, – не менее смущённо буркнул мой хмурый спаситель.

– Ты лучше посиди пока, Лисичка, не вставай! – заботливо предложил Ильд. Заглянув в наши пустые чашки, тотчас велел: – Вир, сбегай-ка, ещё чего-нибудь нам попроси! Да побольше…

Волк с готовностью кивнул и выскочил за дверь. Я возражать даже не пыталась – несмотря на то, что мы недавно отужинали, сейчас я была так голодна и слаба, что ещё раз перекусить было бы совсем не лишним.

Пока Вир добывал нам еду, Лис ещё раз умылся, дабы избавиться от последних пятен крови, а потом облачился в чистую рубаху. Ну вот, мне как-то сразу спокойнее стало.

Тут и Вир вернулся, и целую гору еды притащил на подносе. Чего там только не было: и мясо ароматное, только с огня, и каша в горшочке, и сыр, и хлеб горячий, и овощи, и взвар, которым Волк меня уже поил. Глядя на всю эту вкусноту, решили, что нам всем ещё раз подкрепиться не помешает, и сели мы ужинать заново.

Сперва молча на еду набросились – по крайней мере, я точно набросилась, а уж потом, немного насытившись, стали есть неторопливо и к разговорам перешли.

Я прекрасно понимала, что теперь придётся всё рассказать и на все вопросы Лиса и Волка ответить. Но я же сама это выбрала: и с ними поехать, и Рыжему вот сейчас помочь. А значит, пришла пора довериться и поверить.

Не скажу, что я этого не боялась вовсе – всё-таки мне до сих пор тревожно было. Делиться своими секретами это всегда не так-то просто. Но… будь что будет!

– Ну… а теперь рассказывай, Лисичка, – хитро усмехнувшись, подтолкнул Ильд, – всё, что утаила от нас, рассказывай! Что ещё Дару твоему подвластно? Только раны заживлять или хвори разные выводить? А без золота так можешь? Какие ещё чудеса творить умеешь?

– Лечить так я всё умею, – вздохнув, начала я, решив, что в этот раз постараюсь быть честной. – Только редко это делаю, пока сила моя не так уж велика. Батюшка, вообще, против этого был, видел, сколько сил целительство у меня отнимает. Я ж потом сама чуть живая. Без золота тоже умею. Да и травы я знаю, и зелья разные. Я вам про это уже сказывала. Но с металлом исцелять всегда легче. Не обязательно золото брать, можно и серебро, и медь, и даже железо. Но… на всякую болезнь – своё. Золото лучше всего кровь останавливает и раны заживляет. А вот серебро яды усмиряет, и от зимней лихорадки помогает. Медь… для женщин – лучший лекарь. А иногда, если болезнь смертельная, всё сразу может понадобиться. Я сперва из металла цепочки вью, браслеты или кольца. На хворого надеваю – магия моего Дара этот металл съедает , а взамен человека лечит. Как только украшение исчезает – болезнь проходит. Не всегда это так быстро, как с тобой, выходит. Иногда и несколько дней нужно. Вот…

– Чудеса! – восторженно покачал головой Вир. – Да только… это же золота не напасёшься на всех, кому помочь надо!

Я шумно вздохнула, опустила глаза и выдала ещё одно признание:

– Золото я всегда могу раздобыть. Я его чувствую и… притягиваю.

– Как это? – изумлённо вскинул брови Ильд.

– Ну… оно же по крохам везде есть, – пожала плечами я. – Необязательно на прииски отправляться, где его промышляют. Золотой песок и в реках на дне лежит, и в земле прячется. Я его зову, золото по крупинкам собирается в комочек и… ко мне приходит. Вот тот самородок, что я сегодня скупщику принесла, я вчера в ручье нашла, пока умывалась. Позвала, и он ко мне по дну приполз . Из земли тоже можно позвать, но тяжелее, через толщу пока пробьётся… Звать я почему-то только золото умею. Серебро или железо не получается.

– Ох, Великие! Вот это… да это ж… – Рыжий, кажется, от изумления все слова растерял.

А я вот далека была от восторга, потому что жить с таким умением совсем не просто.

– Батюшка мне про этот Дар запрещал рассказывать. И без меры пользоваться запрещал, – продолжила я со вздохом. – Говорил, никогда не бери больше, чем тебе сейчас надобно. Богатство, которое легко пришло, легко и уйдёт, да ещё сверх того плату потребует. Он тоже золото призывать умел. Но зарабатывал на жизнь всегда честным трудом. Говорил, ничего в этом умении нет хорошего – проклятие, а не Дар. И верно говорил. С одной стороны, вот сейчас мне с таким Даром спокойно: знаю, что голодной не останусь, куда бы ни пришла, всегда при деньгах буду. С другой, если про него узнает кто-нибудь вроде Улаха, будет вечно при себе держать и доить , как козу, да требовать всё больше и больше. А ведь Дар даётся ради блага, чтобы людям помогать, добро делать. Ежели только ради корысти, ради богатства его использовать, он рано или поздно погубит…

– Верно, отец твой говорил, – печально покивал Ильд. – Да только его и мудрость эта не спасла. Или он всё-таки решился свой Дар не во благо использовать?

– Батюшка, он был самым добрым и честным! – мгновенно вспыхнула я. – Он никогда не стал бы ничего дурного делать. Но люди к нему всякие приходили…

– И просили то, что уж никак добром не назовешь… Так? – зелёные глаза Лиса смотрели на меня так, будто насквозь видели. – Не все желания людские ему исполнять хотелось. Верно говорю?

Я не смогла ему ответить, просто онемела, когда поняла, что главный мой секрет Рыжий уже знает.

– А ты тоже способна такие вещи создавать, какие мастер Злат умел? – невозмутимо продолжил Ильд.

– Откуда ты… – я, наконец, отмерла.

– Доводилось мне про батюшку твоего слышать, – спокойно пояснил Рыжий. – И я хорошо понимаю, отчего ты про ваш семейный Дар рассказывать первым встречным не торопишься.

– Нет у меня его Дара, – твердо заявила я. – Мне золото только лечить помогает. А отец… Да, он умел настоящие чудеса из золота творить. Украшения, которые он делал, исполняли желания. Узнал он о том случайно. К нему приехал один богатый торговец с дочерью. Девица была молодая, красивая, добрая. Да поразил её смертельный недуг. Уж недолго бедняжке оставалось, вот её отец и решил дочь напоследок чем-нибудь этаким порадовать. Заказал у батюшки кольцо и подвеску. Отец, пока делал, всё об этой девице думал – мол, как несправедливо это всё, жаль её такую молодую и славную, ещё бы жить ей и жить… И так ему хотелось, чтобы выздоровела она, что свой порыв души он в это кольцо вложил. А потом… – я таинственно помолчала пару мгновений, – тот торговец вернулся через полгода с дочкой, живой и здоровой. И сказал, что кольцо и подвеска исчезли у них на глазах, будто в воздухе растворились, но в тот же день, девица излечилась. Отец мой сперва решил, что это совпало так. Но потом стал пробовать снова. И всякий раз выходило, что загаданное сбывалось. Так он и понял, что Дар у него вот такой. Сперва он радовался, что такие чудеса у него творить получалось. А потом… всё бы отдал, чтобы стать обычным золотых дел мастером.

– Почему же? – не понял Вир.

– Потому, друг мой, что не все так мудры и чисты, как мастер Злат был. Пусть даруют ему Великие покой и скорейшее перерождение! – тяжело вздохнул Ильд.

Я только угрюмо кивнула.

– Да, о Даре отца узнавало всё больше людей, от заказов у него отбоя не было. Платили за них щедро, жили мы хорошо, сытно. Но батюшку мастерство это тяготило страшно. Каждое украшение могло лишь одно желание исполнить, а после исчезало, рассыпалось. А у некоторых этих желаний было столько! Отец пытался объяснять, что из жадности ничего хорошего не выйдет, но кто бы его слушал. А ещё… порой к нему с такими желаниями приходили, что… – я печально вздохнула. – Для кого-то счастье – это другому навредить. Были и такие заветные желания: извести, убить, отнять, разорить, приворожить. Отец сперва, конечно, за такое не брался. Но зачастую после его отказов нам угрожать начинали…

– Так сделал бы себе… оберег какой-нибудь волшебный… – пожал плечами Вир.

– Увы, с Даром всё не так просто, – горько усмехнулась я. – Сам себе мастер не поможет. Вот я, к примеру, себя излечить не могу, а других – пожалуйста. Всё, что батюшка успел – сделать мне такой подарочек: кольцо, которое любое желание может исполнить. Велел беречь да на пустяки не истратить – надеть в тот час, когда действительно иного выхода не будет, когда знать буду, что это моё самое заветное желание.

– Так вот, что за кольцо ты в ручке сжимала, когда мы тебя отбили у своры Улаха, – сообразил наблюдательный Лис.

– Да, оно, – кивнула я. И, потянув за цепочку на шее, любовно погладила сверкающий металл. – Прощальный подарок батюшки…

***

Эрика

Утром мы первым делом отправились покупать мне лошадь.

Собственно, только после этого я окончательно поверила своему счастью – да, меня действительно решили взять с собой.

Ильд, конечно, объявил своё решение ещё вчера, да и раньше бросать на произвол судьбы не собирался, но мне до сих пор казалось, что всё это какой-то чудесный сон. Так боялась, что проснусь утром дома, в ожидании, когда за мной Улах явится, и окажется, что Лис и Волк мне всего лишь пригрезились.

Потому сейчас я от радости чуть ли не вприпрыжку скакала и счастливо улыбалась встающему солнышку, жмурясь в его ласковых золотых лучах. Впрочем, не обгоняла при этом своих спутников, да и, вообще, едва под их широкие шаги успевала подстроиться.

А мои бравые ратники возвышались по обе стороны, словно два могучих дерева. Скажу честно, меня прямо гордость разбирала: как же отрадно было с такими мужчинами рядом шагать, видеть, как на них встречные горожанки засматриваются, и знать, что я под их защитой, что они меня никому в обиду не дадут.

До вчерашних наших приключений судьба моя ещё не была определена окончательно, даже Ильд сомневался, стоит ли меня брать с собой в далёкий и опасный путь, а Вир и вовсе, как нарочно, только и думал о том, как от меня отвязаться.

Но вечер накануне изменил всё.

После чудесного излечения Лиса и моих откровений, Рыжий твёрдо заявил:

– Да уж, Лисичка, многое я в жизни повидал, но ты удивила так удивила! Такое сокровище без присмотра бросать точно нельзя. Оставь тебя где-нибудь без пригляда, и точно опять какой-нибудь ушлый Улах объявится. Нет уж, так рисковать мы не будем! Вир, конечно, дело говорит – с нами ехать тебе опасно. Да только без нас, выходит, ещё хуже. Так что… Лисичка наша золотая, никому мы тебя не доверим, сами защищать станем. Пока поедешь с нами в Огненные Земли…

– А… потом? – растерянно уточнила я. Известие, что меня возьмут с собой, радовало несказанно, но вот это «пока» немного настораживало.

Ильд прищурился лукаво, при этом отчего-то посмотрел не на меня, а на Волка, но ответил всё-таки мне:

– А там, видно, будет… Как возвращаться время придёт, заберём тебя в Снежень, в замок ярл-князя. Людям с Даром да с душой светлой там всегда место найдётся. Княже наш таких ценит.

Наверное, у меня глаза стали больше обычного раза в два, да и сердце чуть не остановилось – меня, в столицу, в замок?!

– Да, не бойся ты так! – рассмеялся Ильд. – Никто тебя там не съест. Вир тебя обижать не позволит…

Я, мгновенно вспыхнув, перевела взгляд на Стального Волка.

Тот, привычно нахмурившись, буркнул ворчливо:

– А что сразу Вир?

– А что… позволишь? – продолжил подтрунивать над другом Рыжий.

– Нет, не позволю, конечно! – ещё больше насупился ратник.

– Вот и я о том! – Ильд опять расхохотался и подмигнул мне. – Ладно… давайте уже спать поскорее! Завтра вставать рано, а в другой раз ещё неизвестно, когда спокойно отдохнуть можно будет.

Рыжий уже поднялся из-за стола, но вдруг обернулся ко мне:

– И ещё одно, Эрика… С этого дня никаких секретов, вранья и тайных ночных походов к скупщику золота. Денег у нас достаточно. Если нужно что-то – просто попроси! Никто тебя за это и словом не попрекнёт. Так что не рискуй, золото не ищи и не пытайся за нашей спиной продать! Осторожнее будь! Договорились?

– Договорились, – в подтверждение своих слов я быстро-быстро закивала.

Не знаю, поверил ли Ильд моему обещанию, но сама себе в тот момент я точно верила. Очень мне хотелось отблагодарить моих спасителей, а потому я собиралась вести себя послушно, именно так, как просили, чтобы новых хлопот не создавать.

Но… не зря ж меня батюшка бедовой прозвал…

Впрочем, пока не будем забегать вперёд, лучше обо всём по порядку.

Итак, наутро пошли мы за лошадкой.

У каждого из нас, конечно, кроме двух ног, ещё и четыре лапы имелось, но это на крайний случай. А в дальний путь лучше отправляться верхом.

Дошли мы до рынка, на котором в этот ранний час уже жизнь вовсю кипела. Тут Вир приглядел мне славную гнедую кобылку, такой же масти, как у Лиса. А сам он на светло-серой ездил.

Наверное, у Волка на лошадей какое-то особое чутьё было, потому как лучше мы бы, наверное, на всём рынке не нашли. Я с первого взгляда влюбилась. В лошадь, конечно. Не в Вира.

И кобылка та ко мне сразу потянулась, в ладонь доверчиво носом ткнулась, фыркнула, щекоча. Я её морковкой угостила, которую по дороге прихватила в овощном ряду.

На этом и случилась у нас с Малинкой любовь. Ага, вот так вкусно, как выяснилось, мою новую подругу звали.

– Нравится? Берём? – уточнил Ильд, тоже оглядев гнедую красавицу.

Уточнил, конечно, больше для порядка, у меня и так на лице всё было написано. Да и на выбор Вира Рыжий полагался безоговорочно.

Я, не скрывая восторга, радостно закивала.

– Ну… тогда идём сбрую и седло выбирать, – поманил Ильд.

У меня вдруг слёзы на глаза навернулись, но слёзы счастливые, светлые. Подумалось, что Ильд мне теперь будто старший брат, заботливый и добрый. И так тепло на душе стало, аж сердце защемило. Брата у меня прежде не было. Никто, кроме батюшки, меня никогда так не опекал. А теперь вот чужие люди ближе родных стали.

Я покосилась на Вира, что держался с боку и на полшага позади, словно присматривая, чтобы никто ко мне не подошёл со спины – охранял, стало быть. И от промелькнувшей в голове мысли, что в нём я почему-то вижу вовсе не брата, меня внезапно бросило в жар. Хорошо, что мои спутники этого не заметили – перед ними как раз упряжь раскладывали.

Всё, что нам нужно было, продавалось тут же. И вскоре на моей Малинке уже красовалась добротная сбруя и новое седло.

– Попробуй! Как тебе, удобно будет? – приглашающе мотнул головой Вир.

Я подошла к кобыле, приноравливаясь, как бы с земли в седло ловчее запрыгнуть…

И тут же испуганно пискнула от неожиданности, когда сильные руки Волка меня подхватили легко, как пушинку, и водрузили на лошадь.

Я уселась поудобнее, послушно приняла в руки повод, который протянул мне Вир, но мысли сейчас были совсем не о том. Я всё ещё ощущала прикосновения крупных мужских ладоней, и даже сквозь плотную ткань штанов, которые надела в дорогу, моё бедро горело от прикосновения его пальцев, будто по коже провели раскалённым угольком.

«Что это с тобой творится, Эрика?! Эй, эй, эй! Ты чего?! – возмущенно прикрикнула я на саму себя, разумеется, мысленно, а не вслух. – Подумаешь, коснулся, подумаешь, руки сильные, горячие… Да самые обычные! Руки у этого хмурого буки такие же, как у всех. И хватит на него смотреть! Ничего в нём такого нет. Только и делает, что ворчит и рычит на меня всё время… И целует ещё, без спросу…»

А вот наш поцелуй в лесу вспоминать точно не стоило – я будто снова ощутила головокружительный жар его губ, меня даже качнуло в седле, едва удержалась.

Или, скорее, удержа ли …

Волк не дремал, я снова ощутила его руку на бедре, а вторую на пояснице.

– Держись крепче! – сурово буркнул он.

Я тотчас фыркнула спесиво, приосанилась, обхватила бока лошадки покрепче, показывая всем своим видом, что верхом ездить умею, и вообще… Он хмыкнул и отошёл в сторону, больше на меня не глядя.

Вскоре мы вернулись в таверну вместе с нашей чудесной покупкой. Забрали вещи, позавтракали перед дорогой, расплатились и выдвинулись в путь.

День прошёл спокойно и однообразно. Мы ехали вдоль полей, лугов и лесов. Я любовалась окрестностями, иногда расспрашивала о чём-нибудь Ильда. Вир всё больше молчал, но к этому я уже привыкла.

Время от времени мы останавливались дать отдых лошадям. Но я так подозревала, что больше всё-таки мне. Кобылки у нас были сильные, выносливые. А вот я хоть верхом и ездила неплохо, к таким долгим поездкам на солнцепёке не привыкла. Уже и ноги гудели, и спина затекла.

И когда Ильд наконец объявил, что пора располагаться на ночлег, а спать нам сегодня предстояло в лесу, на берегу озера, я так обрадовалась, не передать словами.

Так хотелось поскорее подкрепиться, растянуться у костра и сладко уснуть до самого утра.

Но… не тут-то было…

***

Эрика

Вкуснейшие пельмени мы, к моему большому сожалению, слопали ещё в первый вечер, так что сегодня пришлось обходиться без них.

Но это не беда, ведь мы с собой из Радуна прихватили целую гору пирогов и большой кусок копчёного мяса. До чего же всё-таки удобно короб с магией холода иметь! Весь день по жаре скакали, а припасы наши в целости, ничего не испортилось. И даже кашеварить нынче нужды не было – сейчас только воду вскипятим, травяной взвар сделаем, пироги на углях погреем, и можно ужинать.

Пока Лис разводил костёр и котелок над огнём прилаживал, Вир лошадками занимался.

А я решила до озера спуститься. Купаться не собиралась, но хотела умыться и хотя бы ноги помочить. Всё-таки припекало весь день, освежиться не помешало бы.

От места нашей стоянки хорошо просматривался весь берег, местами поросший гибким ивняком да огромными, как дно бочонка, листьями солнцелики. А дальше тусклым серебром поблёскивало широкое озеро. Ветра не было, и его спокойную гладь ничего не тревожило, но приятной свежестью так и веяло. Я издали залюбовалась этой умиротворённой красотой. Захотелось подойти ближе.

У самой кромки вод мы останавливаться, разумеется, не стали. Даже я, не такая бывалая в походной жизни, как мои спутники, и то понимала, что там, в низине, и земля сырее, и туман наползёт быстрее, так что на пригорке удобнее.

Однако водичка всё-таки манила. На мой взгляд, до зеленовато-серебряной озерной глади было не больше сотни шагов, и я подумала, что вполне могу прогуляться туда одна, не отвлекая мужчин от важных дел.

Заодно соберу ароматных трав для взвара – уж в этом я знаю толк. Всё польза от меня какая-то будет.

Но едва я сделала несколько шагов по направлению к берегу, как в спину мне полетел грозный окрик Стального Волка:

– Эрика, ты куда?

Я чуть притормозила и обернулась.

– До берега спущусь, умыться…

– Не ходи одна!

– Угу, – поддержал его Ильд. – Погоди немного, мы с тобой сходим!

– Ну что вы со мной как с дитятком? – вспылила я. – Мне теперь и в кустики с вами ходить? Это ж не городские закоулки. Тут же вон… всё на виду… Чужих нет. Куда я денусь?

– Ладно… ступай! – проворчал Лис. – Только гляди там… по сторонам!

– Я же обещала, что будут теперь осторожной, – улыбнулась я Рыжему.

А насупившемуся Виру хотела язык показать, но сдержалась. И, уже не глядя на него, вприпрыжку направилась к берегу.

***

Не зря я так хотела к озеру. Водичка оказалась тёплой и почти прозрачной, даже рыбок на отмели видно было. Я сперва лицо и руки умыла, косы приподняв, и шею отёрла. А после, башмаки скинув и штаны закатав, ещё и по колено зашла.

Ах, как же это приятно было! Люблю я воду. Сразу захотелось искупаться уже по-настоящему. Но я не рискнула.

Во-первых, я же обещала, во-вторых, меня же от костра видно будет. Если только… в сторону, вон туда, отойти, где ивы погуще…

Выбравшись на берег, я подхватила свои обувки и сделала несколько шагов к манящим кустикам. Но вдруг остановилась, сама не знаю почему.

Мне внезапно идти туда расхотелось, такой неприятный холодок по коже пробежал, будто взгляд чей-то на себе поймала, злой, неприятный, колючий. Разумеется, смотреть на меня сейчас тут было некому, но, поёжившись, я тут же уселась на ближайший камень и принялась торопливо обуваться. Даже чудесное озеро больше не радовало, захотелось немедленно вернуться к костру, вернее, к моим защитникам.

Едва успела башмаки нацепить, как услышала в тех самых кустах шорох. Наверняка, это была какая-нибудь птица или зверёк, но я вздрогнула и обернулась испуганно.

Никого там не было, но чем дольше я всматривалась в заросли тонких, гибких ветвей, тем сильнее становилось желание припустить со всех ног обратно к нашей стоянке.

Я уже развернулась, чтобы так и сделать, но тут отчётливо услышала новый шорох, следом протяжный горестный стон, а потом всхлип, да такой жалостливый, несчастный.

Тут же позабыв о том, что собиралась сбежать, я сделала ещё пару шагов в ту сторону. Да, я обещала быть осторожной, а потому держалась на расстоянии и бдительности не теряла, но эти звуки явно издавал человек, и… я чувствовала, что ему нужна помощь.

А ещё через мгновение я увидела её .

Дряхлая старушка, тощая и сгорбленная, сидела на коряге у самой воды, поглаживала морщинистой рукой худую щиколотку и мучительно постанывала.

У меня сердце от жалости сжалось при первом же взгляде на неё. Я ещё не знала, что с ней случилось, но ясно поняла одно – бедной женщине точно нужна помощь. Подивившись, как сразу её в этих кустах не разглядела, я уже смелее двинулась к несчастной.

– Добрый вечер, бабушка! Ты что здесь делаешь одна?

Старушка дёрнулась от моего голоса, подняла лицо, её тонкие, бледные губы задрожали.

Всхлипнув ещё громче, она тут же запричитала:

– Ой, девонька, ой, милая! Ты откуда тут взялась?! Я уж думала, помру тут, несчастная, и костей моих никто не найдёт. Помоги, детонька, умоляю, не бросай меня!

– Помогу, конечно, помогу! – тут же откликнулась я, надеясь, хоть немного успокоить перепуганную старую женщину. – А что случилось-то?

– Да вот… пошла сегодня до города пешком, старая дура, – с подвыванием начала свой рассказ бабуля. – А жарко так, солнце припекает… Решила к озеру спуститься, ноженьки хоть остудить немного… Да вот, тут и оскользнулась. А теперича ступить не могу на неё проклятую!

Старушка так обвиняюще ткнула узловатым пальцем в свою правую ногу, словно та по собственному злому умыслу решила подвернуться.

Услышав, в чём, собственно, дело, я с облечением выдохнула. Как же хорошо, что мне от батюшки такой полезный Дар достался – людям помогать!

– Ты, бабушка, не переживай! Я сейчас твоему горю быстро помогу. Я исцелять умею. Вылечим, будет твоя нога лучше прежней.

– Да ты что? Вот радость-то, вот радость! – бабуля плакать перестала, заулыбалась щербатым ртом. – Помоги, детонька, а уж я в долгу не останусь! Да ты сперва иди-ка ближе, подсоби мне – подняться-то сама не смогу!

Старушка протянула ко мне сухонькую руку. Встать ей я, конечно, могла помочь, но что дальше…

Вовремя сообразила, что хоть она и маленькая, худощавая, а на себе её до костра я тащить замучаюсь, тем более, там пригорок. Уж лучше пусть её мои удалые ратники донесут. Они эту бабулю одной рукой поднимут.

– Погоди, бабушка! Ты посиди ещё немного – я сейчас подмогу позову. Мы тебя к костру нашему отнесём, а там уж ногу лечить будем.

– А ты, знать, не одна тут? – старушка сразу нахмурилась и насторожилась. – И много вас?

– Да ты не бойся, бабушка! Со мной люди добрые, дружинники князя, сильные да отважные. Зла тебе не сделают, – я улыбнулась ободряюще. И добавила, чтобы окончательно её успокоить: – Я быстро!

Но убежать далеко я не успела.

Едва развернулась к старушке спиной, как у самого моего затылка раздалось шипящее и злобное:

– Не спеши, детонька!

***

Эрика

Заблажила я так, что услышать должны были даже в Радуне, а уж у костра и подавно. По крайней мере, я на это надеялась.

Тут я, конечно, немного привираю…

Если говорить честно, ни на что я в этот миг не надеялась, и даже не вспомнила о том, что нужно на помощь позвать. Думать я сейчас ни о чём не могла.

Просто когда перед собой такое увидишь, ещё и не так завопишь от ужаса.

Прямо на моих глазах безобидная старушка обратилась в какую-то жуть болотную.

Почему болотную? Ну… сами судите, сухощавое и тщедушное тельце вдруг раздулось, как пузырь. Глаза выпучились, как у жабы. Огромная, от уха до уха, пасть тоже напоминала лягушачью. Я уже молчу про гадкие бородавки, сплошь покрывавшие зеленовато-серую кожу.

Но уродливее всего смотрелись лапы этого страшилища – будто та самая ива проросла прямо сквозь это создание. Короткие культи заканчивались множеством тонких, длинных, заострённых пальцев, больше всего напоминавших гибкие прутики лозы.

Ещё эта гадкая старушенция, утверждавшая, что встать на ноги сама не может, оказалась весьма проворной. За одно мгновение очутилась у меня за спиной, и, когда я развернулась, то столкнулась с ней буквально нос к носу.

Тут и началось это ужасающее превращение, от которого у меня ноги подкосились. А когда ко мне потянулись лапы-ветви, похожие на мерзких, длинных червей, я закричала во всё горло.

А дальше мне пригодилось всё, чему когда-то учил меня отец. Правда, батюшка чаще показывал, как защитить себя от слишком наглых и прилипчивых ухажёров, и уж никак он не думал, что мне придётся столкнуться вот с таким.

Но, к счастью, на несколько мгновений хватило и моих скудных навыков. Особенно повезло, что удалось отклониться от первого броска этой жуткой твари. Несмотря на то, что от страха я мигом растеряла весь разум, моё тело жило само по себе, делая всё, что нужно, для спасения. Уроки батюшки даром не прошли.

Я проворно уворачивалась от хлёстких пальцев-лоз, свистевших в воздухе, отпрыгивала, пригибалась, пятилась. Там, где чудище мимолётно зацепило меня, на коже тотчас вспыхивали жгучие бордовые рубцы, будто меня стегнули розгами или плетью. Злобная старушка свирепо урчала и широко разевала свою громадную пасть.

Я с ужасом понимала, что будет, когда эта тварь меня всё-таки схватит. Пока мне удавалось ускользать, но наше противостояние длилось лишь несколько мгновений. Ещё немного, и я проиграю, ведь у меня даже ножа с собой не оказалось.

Не уверена, конечно, что я бы смогла справиться с этой жутью, будь у меня даже оружие, но уж без него…

И вот… это случилось.

Одна из хлёстких ветвей подлым образом подсекла меня, больно ударив по ногам, и опрокинула на спину. Вскочить я бы уже не успела, да ещё и ушиблась сильно.

Словом, я уже мысленно простилась с жизнью. Эх, недолгой она была!

Но тут рядом со мной пронёсся серый ураган, иначе и не скажешь, и обрушился на старушку-тварюшку . Та отлетела на несколько шагов. А дальше…

Чуть приподнявшись, я ошеломлённо наблюдала, как эта жаба с мётлами вместо лап яростно схлестнулась с мощным матёрым волком. Они покатились по земле, рыча столь жутко и схоже, что очень хотелось заткнуть уши.

При всём своём убогом виде озёрная тварь Виру ни капли не уступала, даже наоборот. Уже через мгновение Стальной Волк был вынужден уступить. Однако, вырвавшись из плена опасных ветвистых лап, он не сбежал, а встал между мной и чудищем, ощерившись и не подпуская, ко мне.

А ещё через мгновение рядом возник Ильд, со своим громадным топором в руке.

Ну, всё, берегись жабное дерево , сейчас щепки полетят!

Рыжий сразу бросился в бой, прикрывая собой и меня, и потрёпанного Волка. Рубил безжалостно, так что щепки действительно полетели, вместе с ошмётками какой-то слизи.

Вир тут же перекинулся в людское обличие и присоединился к другу.

А я… ну, что я… кое-как поднялась на ноги и теперь, открыв рот, смотрела на мельтешащие в воздухе лезвия, на неуловимо быстрых мужчин, и на то, как под их ударами оседает и корчится озёрное чудовище.

Ох, зря эта болотная старушка хотела мной перекусить, зря!

Ещё несколько ударов, и на зелёную приозёрную травку осыпалась лишь какая-то непонятная требуха. Ильд и Вир не сразу опустили оружие и отошли от останков болотной твари. Видно, ждали подвоха – вдруг эту тварь не так-то просто победить.

Но, похоже, им действительно удалось уничтожить зловредную старушку.

Я шумно выдохнула, наконец в этом убедившись, а затем и тихонько шмыгнула носом. От пережитого ужаса меня потряхивало. Ничего себе, сходила умыться да травки нащипать!

И, будто озвучив мои мысли, мои спасители разом обернулись и хором возмутились:

– Ну-у-у, Эрика!

Я хотела пискнуть хоть пару слов в оправдание, но язык после всего случившегося не желал подчиняться.

– Ух, всыпать бы тебе сейчас хорошенько! – скрипнул зубами Вир. – Вот этим прутом ивовым…

– Только не ивовым, – вытаращив испуганно глаза, замотала я головой. От страха голос мигом обратно прорезался.

– Хоть на верёвку привязывай, – продолжал рычать Волк. – Что за девка такая бедовая? Куда ни пойдёт, везде себе приключений на хвост найдёт.

– Чтобы больше ни на шаг от нас не отходила! – Ильд сейчас тоже растерял всё своё благодушие. – Поняла?

– Угу, я больше так не… – тут же откликнулась я.

Но меня сердито перебил Вир:

– Это мы уже слышали! Смотри мне, ещё раз что-нибудь такое выкинешь!

– Да я-то что? – я обиженно всхлипнула, губы сами собой задрожали. – Я думала, это старушка немощная, помочь хотела… А она…

– Я всё сказал! – безжалостно отрезал Вир, отёр меч травой и яростно сунул в ножны.

Это стало последней каплей, я опять разревелась, уже который раз за эти пару дней. Но даже сквозь слёзы видела, как Ильд укоризненно покачал головой и, указав на меня взглядом, потихоньку пошёл к костру – мол, ты довёл, ты и успокаивай! На самом деле, в слезах моих виноват был не столько Волк, сколько всё остальное, вот эта жуткая жаба-баба, к примеру. Но досталось, как всегда, Виру…

Тот, не долго думая, подошёл ближе и одним ловким движением подхватил меня на руки, собираясь, видно, так утащить к костру.

Но я тут же забрыкалась:

– Пусти, пусти, злыдень! Я сама пойду…

– Находилась уже… – пробурчал он, перехватывая меня так, чтобы руками не размахивала, и прижимая ещё теснее.

– А тебе не всё ли равно? – обиженно зашипела я. – Подумаешь, сожрали бы Лисичку… От такой обузы мигом избавился бы! Ты же только и думаешь, как от меня отделаться…

– В самом деле! – хмыкнул у меня над ухом Вир. – За что мне обуза такая? Мало того, что бедовая, так ещё и дурная!

***

Вир

Эрика затихла в моих руках – перестала ворчать и ёрзать, но всё ещё дулась и сердито пыхтела. Она напоминала сейчас нахохлившегося воробушка, в стужу эти птахи так и топорщили пёрышки, пытаясь согреться. Вот и она тоже пыжилась и ершилась, но пригревшись у меня на груди, быстро сменила гнев на милость, раскраснелась, присмирела.

Её тёплое дыхание щекотало кожу в распахнутом вороте рубахи, и я невольно прижимал Эрику всё крепче к себе. Чувствовал, как бешено стучало её сердечко. И снова терял голову от того дивного аромата летнего луга, которым пахла только эта невыносимая девчонка. Это не запах, а какое-то хмельное приворотное зелье!

Ещё пару мгновений назад во мне всё кипело от злости и желания придушить эту бедовую девицу, которая умудрялась найти неприятности, как говорится, в чистом поле. Уже который раз, всего за пару дней, страх за неё захлестнул так, что потемнело в глазах. Как же я боялся не успеть! Чуть разума не лишился, когда услышал её полный ужаса крик.

А потом, когда всё было позади, когда зарубили мы с Рыжим проклятую тварь, на смену страху пришла ярость. И понимал ведь, нет вины Эрики в том, что на неё эта нечисть накинулась, но всё равно взбесился.

Ведь я же ей говорил: «Подожди, вместе пойдём!» – но нет, эта упрямая девица всегда по-своему делает. И вот, что вышло…

Да, я злился так, что зубы скрипели.

Но едва она оказалась у меня в руках, едва я снова вдохнул её пьянящий аромат, как ярость улеглась, присмирела, словно ласковый, послушный пёс, и уже совсем иные мысли и желания завладели мною.

Я старался смотреть на спину идущего впереди Ильда, на рыжее пламя костра, пасущихся лошадей, закатное небо, да хотя бы просто вдаль… Но взгляд так и соскальзывал вниз и тянулся к алым, как спелая малина, губам Эрики, и ещё ниже… к часто вздымавшимся холмикам под тонкой тканью рубахи, расшитой изысканной вышивкой.

И лишь Великому Волку известно, каких усилий мне стоило сейчас удержаться и не нарушить данное слово – наверное, я бы полжизни отдал за то, чтобы повернуть время вспять и не бросаться столь опрометчивыми обещаниями.

Я не понимал сам себя и того, что творилось со мной, но эта обычная с виду девица с первых же мгновений превратилась для меня в какое-то наваждение.

Так меня даже к Ясне не тянуло. А ведь думал, что любить сильнее, чем любил её, я точно никогда уже не буду. Тогда казалось, что без неё дышать не смогу.

Но ведь смог.

Живу. Дышу. А то, что сердце теперь будто в панцирь стальной заковано… Так… кто это видит, кто про это, кроме меня, знает?

И ведь сам себе поклялся, что больше – никогда, никогда на эти уловки не попадусь. Никогда !

А тут вдруг эта девчонка – смешная, бедовая, невыносимая. И все зароки прахом рассыпались.

Что она такое сделала? Как у неё вышло?

Отчего снова так сердце жжёт? Почему рядом с ней кровь закипает? И не так уж важно, от страсти, от гнева или от страха за неё… Важно лишь то, что рядом с ней на время я вновь становлюсь собой – живым, прежним. Это больно, это злит до бешенства, но как же это сладостно.

Вот и сейчас я до безумия жаждал снова впиться в её губы, да что уж там… меня влекли не только они. Пора хоть самому себе в этом признаться.

Зацеловать бы её всю, чтобы растаяла под моими ласками, перестала фыркать, показала бы себя настоящую…

Мне так хотелось верить, что за всей этой бравадой и дерзостью она совсем другая – нежная, ранимая, хрупкая, ласковая, словно маленький пушистый зверёк – котёнок или… скорее, лисёнок. Ведь не просто же так её хочется защищать, оберегать, теплом окутывать, на руках носить…

Я усмехнулся – вот в чём я особенно преуспел, так в том, чтобы таскать её на руках по поводу и без повода.

Ага, и слёзы ещё вытирать. Эти крохотные прозрачные капельки имели надо мной особую власть. Стоило им появиться на её ресницах и щеках, как сердце от боли замирало. Я готов был убить всякого, кто посмел бы её обидеть. Но часто выходило так, что сердилась она на меня самого. И от этого становилось вовсе не по себе.

Я, кажется, уже готов был на всё ради этой почти незнакомой девицы, лишь бы она улыбалась, лишь бы её порадовать, лишь бы от всякой беды уберечь.

Ох, Вир, Вир, хватит! Так нельзя, нельзя! Это всё мы уже проходили.

Хочешь верить, что она другая? Что эти бедовые зелёные глаза, такие чистые, светлые, прозрачные, лгать не умеют? Дурак, какой же ты дурак, Волк!

Ведь она уже столько раз обманула, провела, слукавила.

Но глупое сердце не желало повиноваться рассудку, и неистово грохотало в груди всякий раз, когда я прикасался к этой занозе, когда смотрел в её глаза, слышал её голос или смех. Или чувствовал тонкий аромат, от которого во мне просыпался такой любовный голод, что я мог думать лишь о том, как стащить с моей Лисички одежду и увидеть её во всей нагой красе.

Как раз поэтому я несколько раз заговаривал о том, что брать её с собой в Огненные Земли плохая затея. Наивно надеялся, что меня отпустит, если я не буду больше Эрику лицезреть. Что не видят очи, то и память не хранит.

А она, глупая, решила, что я такой обузе не рад…

Ну, ну! Знала бы ты, Лисичка моя, об истинных причинах.

Хорошо, что с нами Ильд – оставаться с Эрикой наедине я попросту опасался.

Нет, я никогда бы, конечно, не сделал ей зла – как бы я ни желал эту девчонку, как бы ни грезил о ней, никогда бы не тронул силой. Но я страшился сделать что-то такое, что может её напугать, ведь она и так поначалу нас боялась, дичилась, подвоха ждала. И если я вдруг дам волю своим рукам или снова сунусь к ней с поцелуями, хрупкое доверие будет разрушено в одно мгновение. А я так боялся его потерять!

Ох, Вир, Вир! Пропал ты, братец!

***

Вир

Так я и нёс нашу Лисичку до самого костра. Надо заметить, попыток вырваться она больше не делала.

А я… когда, наконец, бережно опустил её на расстеленный на траве плащ, с трудом заставил себя разжать объятия. Ух, как же мне не хотелось её выпускать из своих рук! Всё внутри так и противилось этому. От живого тепла Эрики так сладостно было, и увяз я в этом тягучем меду – не оторваться.

Чудн о … Вроде, вот такая она колючая, на язык острая, с гонором, а душу согревает, как домашний очаг в непогоду. Так и хотелось остаться с ней рядом, поближе…

С этим наваждением нужно было что-то делать, и я нарочно отошёл подальше, сел напротив, по другую сторону костра. Будто отжечь пытался те невидимые путы, что меня к ней тянули.

Правда, тут же пожалел об этом. Под строгим взором Рыжего Эрика мигом поникла, как нежный цветочек под жарким солнцем.

Ильд он, конечно, добряк и балагур, но правой рукой князя ведь тоже непросто так стал. Когда нужно, умеет посмотреть так, что сразу мечтаешь провалиться сквозь землю.

Вот сейчас взгляд был именно таким. И мне захотелось немедленно спрятать Эрику за своим плечом, хоть и понимал, что Лис всё верно делает – надо, чтобы она раз и навсегда поняла, всё это не шутки и не игры.

– Эрика… – сурово начал Ильд, дождался, пока она взгляд подняла, и продолжил: – Вир, конечно, погорячился немного…

Что?! Я аж вскинулся. Погорячился? Да я ещё мало эту егозу отчитал, пожалел бедовую, слёзы её снова видеть не хотел!

Впрочем, через мгновение я понял, что Рыжий, собственно, со мной согласен.

– Но так-то он всё верно сказал, – продолжил наш бравый форинг, – и я тоже повторюсь. Отходить от нас больше и на шаг не смей! Если, конечно, хочешь в живых остаться… А нам бы вот, знаешь ли, хотелось тебя живой и здоровой в Огненные Земли доставить. Так что, будь добра слушаться! Тракт – это тебе не тропинка в родном селении, а лес – не сад возле дома. И верить первым встречным тут никак нельзя. Ясно?

Эрика тяжело вздохнула, опустила глаза, пристыженно покраснела и понуро кивнула.

Не скажу, что я этому виноватому виду поверил… Она и прежде обещала послушной быть и осторожной, а толку-то!

Ну, хорошо, хоть спорить с Рыжим не стала. Может, и желала что-то сказать в свою защиту, но так и не отважилась. Да, совестить Ильд умел мастерски. Мне, конечно, было жаль Лисичку, но иначе до неё, видно, такие простые вещи не донести.

– Ты почему сразу нас не кликнула, когда эту гадину приметила? Почему обратно не прибежала? – продолжал пытать нашу Лисичку Ильд.

– Я думала, это просто старушка… Помочь ей хотела, ногу вылечить, – шмыгнула носом Эрика. – Подошла, а она…

– Подошла, а она… – не сдержавшись, передразнил я. – Совсем головы нет на плечах!

– Ну, откуда мне было знать, что эта бабуля может в такую жуть обратиться?! – возмутилась Лисичка. – Кто это вообще был?

– Жуть… – усмехнулся Ильд. – Верно, жуть и есть. Это самая настоящая жутень и была. Или тебя отец в детстве сказками про таких не пугал?

И без того большие глаза Эрики распахнулись ещё больше.

– Что, правда? Жутень? Ого! Я… как-то совсем иначе их представляла…

Она вздохнула и пожала плечами.

– Батюшка… мне только добрые сказки рассказал, хорошие, про князя Солнце и ярлу Луну, про Деву-Лебедь, про Отца-Волка и Мать-Рысь. Ну и про Сестрицу-Лисицу, конечно. А про жутеней… от мальчишек соседских слышала. Они нас, девчонок, всё стращали, чтобы мы к пруду не ходили. Но я как-то напрочь забыла, что они в людей обращаться умеют. Даже не подумала, что эта старуха…

– Поверь, это ещё не самое опасное, что в дороге встретить можно! – припугнул я на всякий случай.

Эрика поёжилась и придвинулась чуть ближе к огню.

– Ладно… Обошлось, и славно, – примирительно махнул рукой Ильд. – Да хранит нас Отец-Волк от таких встреч! Давайте ужинать, да спать ложиться! Нам с Виром ещё дозор нести по очереди. А то… – Рыжий настороженно оглядел окрестности, – мало ли, что здесь ещё водится…

– Ой, я же травы душистой нарвать хотела, а с этой бабой-жабой… – встрепенулась Лисичка.

– Сиди! Я сам, – одёрнул Рыжий, поднимаясь и отходя в сторонку.

Мы снова остались вдвоём. И только треск языков костра нарушал повисшую между нами тишину.

– Ты сама-то цела? – обеспокоился вдруг я.

Только сейчас сообразил, что даже не спросил Эрику об этом. Я не видел на ней крови, потому и счёл, что жутень ей навредить не успела. И всё-таки с этого стоило начать, а потом уж беседы беседовать и объяснять ей, как надлежит себя вести в пути.

Она что-то невнятно угукнула, мотнула головой, подтверждая. И мы снова замолчали.

Но через пару мгновений окликнула меня сама:

– Вир… – Я поднял голову, посмотрел на неё сквозь завесу дыма. – Спасибо, Вир! За то, что спас меня, и… За всё спасибо!

– Да ладно тебе! – смущённо отмахнулся я.

Кажется, у меня даже уши покраснели, будто у юнца, которому девчонка в первый раз улыбнулась.

К счастью, тут как раз вернулся Ильд с пучком душистых трав и спас нас от всех этих неловкостей.

***

Ночь выдалась беспокойной. К счастью, никто больше на нас не покусился, но спали всё равно урывками и, разумеется, по очереди. Сперва я приглядывал, потом Ильд меня сменил, когда уж небо светлеть стало.

В костёр без конца приходилось подкидывать хворост, и не только из-за сырой озёрной прохлады.

В летнем сумраке и сизом тумане, наползавшем от воды, всю ночь кто-то бродил, шуршал, подвывал, урчал голодно, так что с огнём мне было как-то спокойнее.

Эрика уснула быстро и, на своё счастье, жутких звуков не слышала. Спала себе тихо-миро, пока я её с одной стороны стерёг, а Ильд с другой. Лисичку мы снова спать поближе к костру уложили, хоть теперь у неё и свой тёплый плащ имелся. А Рыжий неподалёку от неё расположился, так, чтоб из кустов да высокой травы до неё никто не дотянулся. Я, конечно, за ней тоже в оба глаза следил, но так как-то надёжнее.

Если уж честно признаться, то на спящую Эрику я бы смотрел, даже если бы её охранять не требовалось. Взгляд мой в её сторону сам собой тянулся. Во сне она казалась ещё милее и краше.

Ага, а самое главное, на меня не шипела, не фыркала. Впрочем, с некоторых пор меня это всё больше забавляло, чем злило.

Так вот я и сидел полночи: слушал голоса тишины, кормил огонь да смотрел на спящую девицу, которая сейчас мне казалась красивее и желаннее всех женщин мира.

Наконец пришло моё время почивать. Ильд заступил на моё место, а я, соответственно, занял его.

Теперь Эрика оказалась ещё ближе ко мне – протяни руку и коснёшься. Чтобы отогнать искушение, я тут же прикрыл глаза, но чудилось, что вижу её даже так, сквозь закрытые веки.

В конце концов, я немного задремал, и вдруг очнулся от… тёплого прикосновения.

Привычка воина даже во сне быть начеку сработала и сейчас. Я мгновенно распахнул глаза и с удивлением обнаружил у себя под боком Эрику. Лисичка во сне перекатилась ко мне ближе и доверчиво уткнулась носом в моё плечо.

Я замер, не зная, что сделать. Разбудить? Попытаться вернуть на место прямо так, сонную? Или… не трогать? Пусть уже…

Повернулся на бок, позволяя Эрике поудобнее расположиться на моей левой руке, правой легонько приобнял её...

Бросил смущённый взгляд в сторону Ильда, но Рыжий бродил туда-сюда, по другую сторону кострища, и делал вид, что ничего не видел. Правда, ухмылялся, едва заметно, но так язвительно, что я сразу понял – подначек теперь не избежать.

Но через миг мне стало не до него, потому что Эрика внезапно открыла глаза и уставилась на меня – сперва удивлённо, а потом испуганно. Я с ужасом представил, что она себе сейчас надумает. И, в глубине души уже готовясь к новой перепалке, всё-таки предпринял попытку её остановить.

– Замёрзла? – совершенно невозмутимо спросил я, молясь, чтобы голос прозвучал именно так: спокойно и хладнокровно.

– Немного… – отозвалась Эрика. И, надо отдать ей должное, её голос тоже не дрогнул.

Она тут же деловито перекувырнулась на другой бок, отвернувшись от меня, и даже чуть отодвинулась, чтобы не соприкасаться. Создала видимость приличий…

Однако на своё место не вернулась, и расстояние, разделявшее нас, было не больше ладони.

Несколько ударов сердца я смотрел на неё, а потом решительно придвинулся вплотную к мгновенно напрягшейся спинке, накрыл девицу половиной своего плаща, чуть притиснул к себе, аккуратно обхватив за тонкую талию.

И хрипло шепнул в макушку:

– Так теплее…

Ждал, что сейчас она дёрнется, взбрыкнёт, оттолкнет, сбежит подальше…

Но Эрика внезапно осталась – чуть поёрзала, устраиваясь удобнее и прижимаясь ко мне ещё теснее, вздохнула расслабленно и прикрыла глаза. Через несколько мгновений она уже снова спала безмятежно и сладко.

А я… я тоже закрыл глаза и сделал вид, что сплю, а сам, зарывшись лицом в её волосы, надышаться не мог этим дивным, сводящим с ума ароматом. И чудилось мне, что по венам моим течёт огонь, а не кровь.

***

Эрика

Ах, какой славный сон я видела! Такой чудесный, что даже когда проснулась, на душе было светло и радостно.

Снился мне мой ворчливый, угрюмый Волк… Только там, в этих дивных грёзах, он не рычал на меня сурово, не ругался привычно, даже нос не воротил. А улыбался мне по-доброму, и обнимал так бережно, будто я не девица, а цветочек нежный, который легко сломать, ещё и плащом своим укрывал. И было мне рядом с ним так тепло, так спокойно, так легко и сладко, как, наверное, ещё никогда прежде. Даже просыпаться не хотелось.

Вот, наверное, чтобы продлить эти чудесные мгновения, я и не спешила глаза открыть. Потянулась сперва, зевнула сладко… И тут же замерла, чуть жива.

Глаза открыть так и не решилась – попыталась по своим ощущениям угадать, что меня так насторожило. Первым делом почувствовала некоторую тяжесть на себе, такую странно-приятную, уютную, но явственно ощутимую тяжесть. Потом сообразила, что мне вообще как-то особенно тепло лишь с одной стороны. А ещё мой нос уткнулся во что-то довольно твёрдое…

Уже заподозрив неладное, я всё ещё оттягивала момент пробуждения, уповая на чудо. Но, увы… Великие моим мольбам в этот раз не вняли.

Едва я всё-таки решилась приоткрыть один глаз, как убедилась в том, что мои худшие опасения подтвердились.

Это был не сон!

Я лежала, тесно прижавшись к могучей груди спящего Вира, уткнувшись в него, а довольно нелёгкая рука мужчины даже сквозь дрёму придерживала меня за талию, будто Волк опасался, что я опять куда-нибудь попробую сбежать. Справедливости ради надо заметить, что не только он, но и я, самым бессовестным образом, его обнимала.

Словом, всё указывало на то, что это не он коварно ко мне подкрался, пока я спала, а я сама к нему под бочок подкатилась, да так и осталась, пригревшись. А чтобы удобнее было, пристроилась на груди у спящего бедолаги, как на подушке.

Ой, как неловко-то! Меня аж в жар бросило, когда я поняла, что эту ночь провела с Виром. Ну, то есть… не то, что прямо с ним провела… но…

С перепугу я снова зажмурилась и сделала вид, что всё ещё сплю. Сама же пыталась побыстрее сообразить, что мне теперь делать, как себя вести…

Наверное, стоило отползти подальше, пока он ещё не проснулся. Вдруг он тогда вообще забудет, что я…

Но, припомнив подробности своего якобы сна , я поняла, что бежать уже поздно. Вир, когда меня укрывал и обнимал, точно понимал, что делает.

Кажется, я порядком запуталась. Почему он такой странный? То рычит на меня и волком смотрит, то вдруг такой заботой и лаской окутывает, что сердце щемит. Сплошные противоречия.

Ладно, придётся тогда мне делать вид, что ничего такого не случилось, и я совсем не смущена, просто замёрзла ночью и нашла тёплое местечко. Вскакивать и убегать сейчас было бы глупо. Вот я и осталась, и даже руку убирать не стала, как лежала, так и продолжила лежать с ним рядом, притворившись, что ещё не просыпалась.

Прикидываться спящей оказалось не так-то просто, ведь в душе у меня сейчас будто пожар полыхал. И стыдно было, и сладко. Наверняка, покраснела опять.

Приличной девице, разумеется, не позволительно было вот так, в обнимку, с чужим мужчиной спать. Но только стоило вспомнить, как Волк меня укутывал, как обнимал бережно, осторожно, и сразу на лице такая глупая счастливая улыбка появлялась. Я её прятала, а она так и сияла на губах. Оставалось надеяться, что если Вир её и заметит, решит, будто мне что-то хорошее снится.

Особенно сложно стало притворяться, когда через несколько мгновений его сонное дыхание изменилось. Вир шевельнулся, убрал руку с моей талии, и я поняла, что он уже тоже не спит.

А ещё через миг я ощутила осторожное прикосновение к лицу. Вир отвёл упавший мне на глаза локон, щекочущий меня и порядком досаждавший. А потом скользнул, едва касаясь, своей тёплой, чуть шершавой ладонью по моей щеке и подбородку.

Я с трудом удержалась, чтобы за его рукой не потянуться, готова была замурлыкать, как кошка. Удивительное дело, ни один мужчина прежде во мне таких желаний и ощущений не пробуждал.

Разве мало было в нашем селении славных юношей, и лицом пригожих и фигурой ладных, а нет… никто моё сердечко не затронул, хоть и заглядывались на меня многие.

А Волк… такой вот угрюмый, нелюдимый, суровый, и понравиться-то особо не старался, а всякий раз рядом с ним сердечко моё трепетало, как пташка малая.

Мне так хотелось эти сладкие мгновения продлить, но тут я услышал тихий оклик Ильда:

– Вир, вставай уже!

Волк тотчас отстранился, и, несмотря на тёплый плащ и поднимающееся солнышко, мне как-то сразу зябко стало, неуютно. Я открыла глаза, решив, что дальше притворяться нет смысла, и столкнулась с пронзительным серо-зелёным взглядом. Вир по-прежнему был так близко, что у меня дыхание сбилось. Щеки тотчас вспыхнули, как маков цвет.

– Доброе утро! – улыбка – редкое явление на лице Волка – осветила это утро ярче рассвета.

– Доброе утро! В дорогу пора? – тихо спросила я, пряча за вопросом неловкость.

– Рано ещё… Поспи! Я разбужу, – пообещал Стальной Волк, поднимаясь и заботливо поправляя на мне плащ, служивший нам одеялом.

Я послушно закрыла глазки, хоть и понимала, что уснуть снова вряд ли получится – уж больно взволновало меня такое необычное пробуждение.

Но, по крайней мере, у меня будет немного времени успокоиться и понять, как мне дальше себя вести. Вроде, ничего дурного мы не сделали, но щеки так и горели. И запылали ещё жарче, когда я услышала негромкие переговоры мужчин.

– Как спалось? – я отчётливо представила, с какой лукавой ухмылкой Лис задал этот вопрос.

– Хорошо спалось, – буркнул в ответ Вир. – И вот только попробуй…

– Разве я что-то говорю? – Ильд откровенно потешался.

– Я просто… стерёг её… Мало ли, кто тут ещё бродит, – огрызнулся Волк. – И вообще, холодно ночью… было…

– М-м-м… Я так и подумал, – хмыкнул Рыжий. – Ты только Эрике такую глупость не скажи! Лисичка, может, уже свадебный наряд в мыслях примеряет, а ты её просто… грел.

При этих словах, я от стыда чуть ли не с головой под плащ заползла.

– Я ничего такого… – рыкнул Вир.

– Знаю, – уже без насмешек откликнулся Ильд, – знаю, что ты девицу не обидишь. Иначе по-другому бы с тобой разговаривал. Но ты, друг, в следующий раз, прежде чем так делать, всё же хорошенько подумай, как далеко зайти готов! Что для тебя пустяки, для неё… Словом, ты меня понял. Знаю, у тебя заноза в сердце до сих пор сидит, но она в этом не виновата. И ежели ты не готов былое отпустить, не дури девчонке голову! У Эрики душа чистая – такую ранить легко. Смотри, Вир, не делай того, о чём потом жалеть будешь!

***

Эрика

Долго притворяться спящей у меня не получилось. Сон после такого пробуждения уже не шёл, а просто лежать и делать вид… я тоже не могла.

Слышала, что мои спутники вовсю в дорогу готовились, вещи собирали, лошадей запрягали. Так что решила, пора бы мне им помочь, я же не какая-нибудь лентяйка, которая ничего делать не умеет и не хочет.

Поднялась, не дожидаясь, пока Вир меня придёт будить. Мне теперь, вообще, рядом с ним было вдвойне неловко, так что лучше держаться подальше от этого красавца.

Поздоровалась с Ильдом. С замиранием сердца ждала, что Лис сейчас и в мою сторону какую-нибудь язвительную шуточку кинет, но тот улыбнулся как ни в чём не бывало и вёл себя как обычно – задеть меня и уколоть не пытался. Ну, и на том благодарствую.

А, чуть погодя, он и вовсе позвал меня к озеру умываться. Я, разумеется, с радостью согласилась. Всё-таки вчерашнее нападение жуткой бабы-жабы меня порядком напугало, и одна я бы к воде точно не сунулась. А с Рыжим было легко и спокойно, и, главное, не приходилось голову ломать над тем, что у него сейчас на уме. Вот если бы меня вызвался сопровождать Вир… я, наверное, провалилась бы по дороге под землю.

Ох, Вир, Вир! Все мои мысли этим утром были о Стальном Волке.

Вроде бы, ничего такого и не случилось, если разобраться, но я ничего с собой поделать не могла. Лис верно сказал, когда я их разговор подслушивала, для нас, девиц, любой пустяк важен, любая мелочь. Для меня неуклюжая забота Вира значила очень и очень много.

А для Волка… тут просто ночи холодные.

Казалось бы, какое мне дело до этого вечно хмурого и сурового мужчины? Он же мне вовсе и не нужен. Мы просто попутчики, Волк и Лис меня защищают, и только. Ну, ладно, теперь мы уже, наверное, не просто попутчики , а немножко друзья. Но на этом всё.

Так отчего же мне так неловко?

А ещё… обидно и горько. Всё оказалось совсем не так, как мне почудилось. И от этого теперь на душе так тоскливо было, хоть плачь. Кто бы мог подумать, что мне так понравится просыпаться в объятиях Волка, чувствовать его тепло, ловить его бережные прикосновения. И вообще, кто бы мог подумать, что этот огромный, могучий вояка может вот так ласково и мягко касаться. Я же всем телом и всей душой на эти нежности отозвалась, потянулась к нему, будто в сердце кто-то огонёк зажёг, робкий, тёплый, крохотный, но очень яркий.

А он…

Увы, Вир ясно обозначил, что для него эта ночь ничем особенным не была – он просто защищал меня от нечисти и ночной прохлады, а я, глупая, размечталась, увидела то, чего и в помине не было. Я для Волка просто досадная обуза, за которой надо тщательно приглядывать, потому что вечно себе приключений найду.

И ещё кое-что мне теперь покоя не давало… Что там Ильд своему другу про прошлое выговаривал? Про какую-то занозу в сердце упомянул… Может, у него невеста есть? А он тут ко мне по ночам под бочок укладывается… Ну, ладно, пусть не он ко мне, а я к нему – не в этом суть.

Впрочем, нет, не похоже на то. Лис так сказал, будто что-то уже минувшее имел в виду. Но тогда причём тут я, сейчас?

Ох, как же мне хотелось знать, что Вир прячет за угрюмым видом в душе своей, в сердце и в прошлом! Как бы выведать всю правду?

Я покосилась на Лиса – вот он-то точно знает про своего соратника всё. Но расскажет ли, если спросить напрямую? Мне так думалось, что Ильд чужие секреты хранить умел, а потому на то, что он всё выдаст, особо рассчитывать не стоило.

Но как иначе выяснить правду? Можно у самого Волка спросить – он уж точно ничего не расскажет.

Ну… значит, будем Ильда пытать. Но не сейчас, не сейчас. Надо момент подходящий выбрать: чтобы время позволяло долгие беседы вести, чтобы мы в путь-дорогу не торопились, чтобы сам Вир наш разговор не услышал, ну и, чтобы никто посторонний нам не помешал. А там уж осторожно, по словечку, всё разузнаю.

Я улыбнулась самой себе – твёрдая уверенность, что всё у меня получится, мигом поправила моё дурное настроение. И я отмахнулась от прочих не очень-то обнадёживающих мыслей о том, как бы мне теперь это всё осуществить. Мы ведь постоянно втроём – попробуй тут улучить момент.

Да и захочет ли Ильд мне всё выложить? Впрочем, он, кажется, на моей стороне – вон как за меня заступался. Значит, на него вся надежда. Узнаю, что к чему, а там уж решу, как быть.

Опять же… спроси меня сейчас кто-нибудь, зачем мне нужны секреты Волка, я бы и ответить толком не смогла. Он же мне никто, и я ему тоже…

Всё это глупое женское любопытство! Вот точно, оно самое.

Сегодня поход на озеро обошёлся без страшных происшествий. Рядом с таким дюжим красавцем, как Ильд, никакая нечисть на меня не рискнула покуситься.

Вскоре, мы вернулись к нашей стоянке, где нас дожидался Вир. Я поймала его цепкий, внимательный взгляд, когда подходила. Не знаю, что он там в этот миг думал, и что пытался разглядеть, но вслух Волк, как обычно, ничего не сказал. Ну и, я промолчала, разумеется.

Завтракали мы тоже в тишине: слушали, как ранние птички щебетали, как ветер травами шуршал, да усердно жевали, ведь впереди нас опять ждало несколько часов в седле под жарким солнцем. Словом, не до трапез будет. Я усиленно в сторону Вира даже не глядела, боялась взглядом встретиться. А хотелось на него посмотреть очень. Порой мне чудилось, что он сам на меня посматривал, так и жгло кожу, так и жгло.

Однако смело разглядывать Волка у меня вышло лишь в дороге. Он сегодня впереди держался, я за ним, а замыкал нашу вереницу Ильд. И вот теперь-то я время даром не теряла: любовалась статной выправкой, широкой спиной, точёными плечами, тем, как ветер светлыми прядями его волос играл. И вспоминала раз за разом эту ночь и утро.

Ах, как же мне хотелось снова к этому плечу прижаться, волос коснуться, щеки чуть колючей. Губы зудели то ли от солнца и ветра, то ли от жажды новых поцелуев. Ведь тот, первый, до сих пор никак я забыть не могла.

Но, увы, мечтам моим не дано было исполниться ни этим днём, ни вечером, ни ночью. Вир подчёркнуто держался в стороне. За весь наш долгий сегодняшний путь мы перекинулись лишь несколькими пустыми фразами. Вечером он тоже старательно избегал меня. Я злилась на него, а ещё больше на себя, потому что не могла перестать думать о том, что будет ночью.

Сегодня мы снова ночевали в лесу, и ночь обещала быть такой же холодной… Но спать я легла в одиночестве.

Вир, как и вчера, первым попросился нести дозор.

А поутру, зябко поёжившись и высунув нос из-под плаща, я увидела, что он расположился в стороне, подальше от меня.

Подумаешь! Не очень-то и хотелось! Я обиженно шмыгнула замёрзшим носом и накрылась с головой.

Новый день повторил предыдущий, и я расстроилась окончательно. Впрочем, вместе с разочарованием пришло и спокойствие. По крайней мере, я пыталась убедить себя в этом, но иногда сердце всё равно сжималось так болезненно, и становилось горько до слёз.

И всё же… уверившись, что Волку я безразлична, и это особенное тепло между нами мне только пригрезилось, я перестала ждать от него чего-то – опять любовалась окрестностями, болтала с Ильдом, расспрашивала об Огненных Землях. Мы, судя по всему, были уже на самой окраине Снежных Земель и буквально завтра или послезавтра должны были оказаться в загадочном краю, которым владел Род Рыси.

И вот тут-то у самой границы случилось нечто, надолго отвлекшее меня от грустных мыслей о Вире и его чёрствости.

Мы выехали из леса, обогнули небольшой холм, и вдруг…

Чью-то боль и кровь я ощутила раньше, чем увидела, и бездумно рванулась вперёд, на этот зов. И уже потом глазам моим предстала жуткая картина: брошенный на дороге обоз, истоптанная земля вокруг и несколько неподвижных тел.

Я вскрикнула от ужаса. И тут же ещё раз, когда, едва не задев меня стременем, рядом появился Вир.

Он придержал мою лошадь и грозно велел:

– Не лезь первой! За мной держись!

– Там… кто-то живой есть, раненый… Ему помощь нужна, – дрожащими губами прошептала я.

– Хорошо бы так… – тихо откликнулся Вир, глядя на жуткое место побоища.

***

Эрика

Первым к разграбленному обозу всё же подъехал Ильд. Мы с Виром держались чуть в стороне – мне велено было поостеречься, ну а Волк подле меня остался, приглядывать.

Лис осмотрел жуткое место побоища, по сторонам зыркнул, прислушиваясь, присматриваясь, принюхиваясь к лесу, безмятежно звенящему птичьими голосами. Да, у лесных обитателей жизнь продолжалась, и людские беды их не тревожили.

Не знаю, какие выводы сделал для себя Ильд, но, видно, по каким-то следам и знакам, понял, что нам уже ничего не угрожало, потому что тотчас призывно махнул рукой.

Всё ещё настороженно оглядываясь по сторонам, мы подъехали ближе. Вир спрыгнул с седла и, придержав мою Малинку, помог спуститься мне.

В другой раз я бы непременно смутилась и покраснела, когда его сильные руки обхватили меня за талию, но сейчас даже близость Волка не взволновала. Я разрывалась от двоякого чувства: Дар целительницы рвался к тому, кому требовалась помощь, а девичья душа жаждала сбежать подальше от этого пугающего места, залитого чужой кровью. Когда Волк склонился над ближайшим бездыханным телом, я даже зажмурилась на миг.

Но голос Ильда заставил меня снова распахнуть глаза:

– Вир, глянь-ка на это!

Пришлось и мне всё же посмотреть, что они там обнаружили.

А мужчины рассматривали множество отпечатавшихся в грязи следов.

Место тут было низкое, волглое, неподалеку речушка шумела, а потому на сырой земле всё хорошо разглядеть можно было. И я с удивлением поняла, что по обе стороны дороги, помимо отпечатков сапог ещё хорошо различимы следы зверей. Врезавшиеся в глину оттиски лап напоминали собачьи. Только пёс должен был быть весьма крупным, да и, судя по всему, не один, а целая стая.

Спутники мои хмуро переглянулись.

– Волки… – удручённо произнёс Вир.

Голос его сейчас звучал не так твёрдо и уверенно, как обычно. Будто он сомневался в том, что видел собственными глазами.

Я следопытом никогда не была, но мне отчего-то эта россыпь узоров в грязи тоже не нравилась, словно настораживала чем-то.

Меж тем Рыжий, видно, решил, что разглядывание отпечатков лап может и подождать – убитые важнее. Оба ратника склонились над одним из погибших. Ильд закрыл несчастному глаза, пробежал взглядом по окровавленному телу.

У разграбленного обоза на земле валялось четверо мёртвых, ещё один свисал из телеги. Лошадей, как и большую часть содержимого повозки, видимо, забрали разбойники. По-прежнему ощущая чью-то боль, я не могла понять чью, ведь все эти незнакомые люди казались мне неживыми. Я отвернулась, не в силах смотреть на этот ужас.

Но тихий стон заставил меня тотчас забыть о собственных страхах и прочих неприятных ощущениях. Я бросилась на звук, к мужчине, лежащему слева от дороги.

Вцепившись в грязную рубаху, перевернула его рывком на спину и на миг отшатнулась, снова зажмурившись. Незнакомец оказался совсем ещё молодым. И вид у него был пугающий. Грудь юноши пересекала жуткая рана, вся одежда пропиталась кровью, алые брызги горели на бледном, прямо-таки позеленевшем лице. Как он ещё был жив до сих пор, в чём душа держалась?!

Сейчас, когда я его перевернула, из потревоженной раны ещё сильнее хлынула кровь, и несчастный застонал мучительно. Я ощущала, как ему больно и плохо, от этого у меня дрожали руки, в глазах темнело, в горле ком стоял.

Но сейчас не время было слёзы лить и поддаваться слабости. Сейчас нужно было спасать этого беднягу.

– К реке… Мне нужно к реке! – голос осип, но звучал требовательно и решительно.

Правда, когда я подхватилась на ноги, меня повело в сторону, пришлось уцепиться за рукав Вира.

– Я отведу, – тотчас без возражений откликнулся Волк.

Лис только согласно кивнул.

– Ильд… попробуй пока рану зажать! – сглотнув, добавила я Рыжему.

Сама же бросилась к шумливой речке, насколько быстро, насколько позволяли мои подгибающиеся ноги. Нужно было торопиться, пока несчастный парнишка не истёк кровью, но от всего увиденного у меня в глазах плыло. Возможно, сама бы и не дошла, но Вир меня надёжно поддерживал под локоть.

Оказавшись на заросшем осокой берегу, я рухнула на колени, опустила обе ладони в холодную прозрачную воду и позвала золото. К счастью, тут же услышала отклик ценного металла, потянула, поманила к себе. Мне нужно было несколько самородков. Рана у незнакомца серьёзная, глубокая, крови много – тут двумя монетами не обойдёшься, живой металл нужен.

Наконец в ладонь мне опустилось несколько тускло поблескивающих, шершавых камушков.

Я вздохнула с облегчением. Это, конечно, ещё даже не полдела, но теперь можно приступать к исцелению.

– Скорее обратно! – поторопила я Вира, только сейчас заметив, с каким изумлением он на меня смотрит.

Мы бросились обратно к телеге.

Ильд, завидев меня, приподнял рыжую голову. Обеими широкими ладонями он прижимал к груди полуживого незнакомца, окровавленную тряпку. Кажется, пожертвовал на благое дело одну из своих рубах.

Лис отступил в сторону, только когда я оказалась рядом с умирающим юношей.

– Надо срезать одежду! – запоздало опомнилась я.

Волк тут же нагнулся над юношей с ножом и, распоров лохмотья, в которые, собственно, уже превратилась его рубаха, стянул их с груди раненого.

Теперь нужно было срочно свить золотые нити.

Я разложила самородки прямо по телу бедняги. Один – на живот, у пупка, один – у шеи, один – у сердца, а ещё один поместила на лоб. А потом, закрыв глаза, доверилась магии, что струилась в моих жилах и сама рвалась помочь – исправить всё, что кто-то неведомый разрушил и хотел погубить. Не глядя, я чувствовала, как самородки рассыпались в песок, как из этих крупиц свивались золотые нити, как они ползли по телу незнакомца, оплетая раны, проникая внутрь его тела, стягивали и заращивали, усмиряли рвущуюся наружу кровь, наполняли жизнью почти бездыханное тело, отвоёвывая его у смерти. Я направляла эти нити, подпитывала их собственным Даром. Руки уже заледенели, сердце моё стучало всё глуше, но я не могла остановиться, пока жизнь этого человека была под угрозой.

К тому времени, когда я ощутила, что самое страшное позади, сил во мне не осталось вовсе. Казалось, ещё чуть-чуть, и сама рухну рядом замертво.

Но вот наконец-то я услышала судорожный вздох, тихий стон и ощутила, что всё самое страшное позади.

Открыв глаза, я убедилась, что от жуткой дыры на груди раненого остался лишь затянувшийся багровый след. Юноша уже не был так бледен, дышал спокойнее. Конечно, его придётся ещё не один день выхаживать, но жить теперь будет, и дальше уже без меня справится.

А через миг веки незнакомца дрогнули, приподнялись, он обвёл нас туманным взглядом, попытался что-то сказать…

Но слов я уже не разобрала – исполнив свой целительский долг, я пошатнулась… и всё-таки повалилась без чувств на руки подхватившего меня Вира.

***

Эрика

– Очнулась, бедовая?

Я рванулась на ворчливый голос Вира, и в глазах мгновенно снова потемнело.

– Нет, нет, не вставай! – меня осторожно удержали сильные руки. – Вот так, потихонечку, я держу… Обопрись!

Я ощутила спиной жёсткую, шероховатую поверхность – похоже, Волк попытался меня усадить так, чтобы я могла привалиться к стволу дерева. Тут же моего лица коснулась мокрая, прохладная тряпица, и дурнота и слабость окончательно отступили.

Я заморгала часто, в глазах, наконец, прояснилось, из тумана проступило склонившееся ко мне встревоженное лицо Вира.

– Ох, что ж ты творишь?! Наказание моё… – Волк с тяжким вздохом провёл ладонью по моей голове, должно быть, пригладил растрепавшиеся волосы.

– Я… не могла по-другому… – заплетающимся языком ответила я. И тут же снова испуганно дёрнулась: – Ой! Тот человек…

– Живой он, живой. Спасла – не переживай! – успокоил Вир.

Он чуть сдвинулся в сторону, чтобы я могла разглядеть сидящего на траве незнакомца, возле которого сейчас хлопотал Ильд. Я с облегчением выдохнула.

Собственно, я помнила, что держалась до последнего и, лишь убедившись, что раненому больше смерть не грозит, позволила себе лишиться чувств. И, по всему выходило, переживать было нечего, но такая уж я уродилась, беспокойная и бедовая.

– Сейчас он немного в себя придёт и расскажет нам, что же тут всё-таки случилось, кто резню устроил, – добавил Вир. Помолчал, глядя на меня хмуро, но потом всё же спросил: – Послушать хочешь?

Я торопливо кивнула, да так рьяно, что в глазах опять свет померк.

– Эрика! Эй-эй-эй… Да что ж ты!

Уже в который раз за последние несколько дней я оказалась прижата к горячей мужской груди. И как-то сразу стало легче…

Может, Вир тоже Дар целителя имеет? Только не знает об этом... Иначе, как объяснить, что рядом с ним мне всегда так сладко, уютно, безмятежно становится, и всё дурное отступает сразу?

– Совсем ты себя не бережёшь! – пожурил Волк. – Знал бы, что так будет…

– И что? – грустно усмехнулась я. – Запретил бы мне этого беднягу лечить? Вир, это всё скоро пройдёт. А он… он бы умер.

Вир тяжело вздохнул, не отводя взгляда, потом оглянулся через плечо на юношу, сидящего под другим раскидистым деревом. Ильд уже расспрашивал несчастного о чём-то.

– Точно хочешь это всё слушать? – Волк мотнул головой в сторону разграбленной телеги.

– Да, – твёрдо выдала я.

На самом деле, не так уж я хотела все подробности знать. Мне и того, что я увидела, с лихвой хватило. Наверное, ночью теперь в кошмарных снах будет сниться.

Но вопрос, кто же мог учинить подобное злодеяние, меня мучил не меньше, чем моих спутников. И я подумала, что выслушать единственного оставшегося в живых, и мне не мешало бы.

Вдруг я услышу что-нибудь, на что Лис и Волк внимания не обратят. Они, конечно, мужчины, воины, и во всяком таком больше смыслят. Но, может, и я, девица от всяких кровавых драк и разбоя далёкая, на что-нибудь сгожусь.

Ведь сегодня я уже доказала, что не зря мои новые друзья взяли меня с собой.

– Ну… давай тогда… отнесу тебя поближе…

Вир не спрашивал, просто озвучивал то, что делал. Подхватив меня привычно на руки, понёс под то же дерево, где сидели Ильд и тот парнишка, которого я вылечила.

А я… я уже и спорить не пыталась – ну, нравится ему меня таскать, будто у меня ног своих нет, пусть носит! Если уж говорить честно, мне… это тоже нравится.

Через мгновение я уже оказалась снова на зелёной травке, и тотчас на меня обратились все взгляды.

– Ты как, Эрика? – с беспокойством осведомился Ильд.

– Уже прошло… – чуть виновато улыбнулась я.

– Знакомься! Это вот Эрика, спасительница твоя, – тут же представил меня Рыжий. – А это Алаф из Зоряни.

Всё ещё бледный Алаф внезапно покраснел так, как даже я не умела, светлые глаза его засверкали, будто роса в лучах солнца.

– От всего сердца прими мою благодарность и низкий поклон, прекрасная Эрика! – с чувством произнёс исцелённый. – До конца жизни помнить буду, какое ты чудо сотворила для меня! Если бы не ты…

С этим, конечно, было не поспорить. Всё верно юный Алаф сказал – если бы не ехали мы по этой дороге, если бы не было у меня целительного Дара, ушёл бы он к предкам, не пожив ещё толком.

Однако мне от такой безмерной благодарности стало чуток не по себе.

А ещё больше… от полного обожания взгляда этого чуть живого воздыхателя. Глаза юноши заблестели так, будто ему сама Сестрица-Лисица явилась или Мать-Рысь. Губы сами собой растянулись в умилённой улыбке. Он от меня взгляда и на миг не отводил.

Вот не хватало мне ещё влюблённого в меня незнакомца!

– Благодарю за добрые слова! – я улыбнулась в ответ любезно, но не более того. – Но любой целитель поступил бы так.

Однако юноша явно считал иначе и продолжал заливаться соловьём.

Я понимала, что от Алафа ничего плохого ждать не стоило, он ко мне только с добром и признательностью, но от столь пристального внимания и нескрываемого восхищения, мне очень сильно хотелось юркнуть за широкую спину Вира.

И Волк, будто почувствовав это, опустился на землю рядом, да так, что оказался между мной и Алафом. За спиной я у него, конечно, не спряталась, но плечом своим он немного меня прикрыл.

Вот так-то лучше!

Впрочем, возносить мне хвалу и дальше, Алафу не позволили.

Ильд, видимо, уже начал расспрашивать юношу о самом главном.

И сейчас он нетерпеливо напомнил свой вопрос:

– Так и куда вы из Зоряни ехали? Что везли?

***

Эрика

– Да ничего такого особого не везли… – смущённо пожал плечами Алаф. – Мы ж люди простые. Сами понимаете, откуда у нас всяким ценностям взяться… В Лесну, на рынок ехали. Продать кой-чего хотели. Вот то и везли… У Горта жена ткачиха умелая, на всю Зорянь славится. Вот она, стало быть, ткёт, а Горт эту красоту на рынок продавать возит… – Алаф осёкся, бросил взгляд на разворованную телегу и мёртвого возницу и, сглотнув, поправил сам себя: – Возил. Теперь уж больше не будет. Да даруют ему Великие покой и скорейшее перерождение!

Мы все хором за ним повторили эти печальные слова, и на несколько мгновений в воздухе повисла скорбная тишина, лишь пересвист птиц да шум листвы её нарушали.

Мне хотелось верить, что эти несчастные люди действительно обрели покой, но горечь из-за того, что кто-то посмел так преждевременно отнять их жизни, всё равно была сильнее. Я, разумеется, не могла не вспомнить своего бедного батюшку, с которым поступили столь же бесчеловечно. Пусть я и не знала погибших лично, но сердце моё сжималось от боли, особенно, когда Алаф стал рассказывать и о других своих попутчиках. Я думала о том, что ещё сегодня утром все они жили, трудились, заботились о своих семьях, а теперь их нет по чьей-то злой воле.

Один из них держал пасеку и вёз на рынок свежий весенний мёд. Другой был помощником кузнеца и собирался продать изделия, что они выковали недавно. Самого Алафа отец отправил продать излишки зерна.

Зорянь, как я поняла со слов нашего нового знакомого, была небольшим селением, и не всё, что местные жители выращивали и создавали своими руками, они могли применить в хозяйстве или продать там. Вот и приходилось ездить на рынки и ярмарки поблизости.

По сути, Зорянь находилась уже в Огненных Землях, и жили там по большей части Рыси, но с соседями, Родом Снежного Волка, они были в добрых отношениях и предпочитали торговать именно здесь.

– Мы ж к Волкам-то привыкли, – охотно разъяснял Алаф, которому стало заметно лучше. – Считай, на самой границе живём. У нас и народ в Зоряни разный: и Рысей, и Волков, и Лис хватает. А ближайший большой город в Огненных Землях – Красногор. Дорога туда плохая, между скал, вдоль ущелья. На гружённой товаром телеге ехать – тяжко. Вот мы обычно в Радун торговать и ездили… – Алаф внезапно посмурнел и добавил со вздохом: – Пока разбои не начались.

– Разбои? – нахмурился Ильд. – Так это уже не в первый раз?

– Куда там… – махнул рукой Алаф и болезненно поморщился. – Мы – пятые. Да и то… это я говорю только, что сам слышал. Ну, когда на наших, из Зоряни, нападали. А ведь, небось, и других путников не щадят.

– Почему ярл-князю Аррдену или вашему наместнику Раду не донесли? – ещё более строго спросил Ильд.

И я на Рыжего воззрилась с удивлением – а он, оказывается, в суровости Виру не уступал. Это со мной такой улыбчивый и добродушный, а если надо – вон как умеет!

– Так посылали раз гонца с письмом… – стушевавшись, сообщил Алаф. – Да только он до сих пор не вернулся. Так и не знаем, довёз послание старосты нашего до столицы или нет.

– Давно? – уточнил мрачно Вир.

– Да почти месяц минул… – мысленно прикинув, поведал Алаф. – Да, точно, уж больше месяца, как всё началось-то.

Ильд шумно вздохнул. А Волк только головой покачал.

– Что? Думаете, уже не вернётся? – юноша из Зоряни пробежал по всем нам взглядом. – Мы уже… тоже так подумали. Но всё надеялись…

– Видно, и гонца вашего лиходеи перехватили, – рассудил Ильд. – Ладно, дальше рассказывай!

– Да что рассказывать… – вздохнул Алаф. – Сперва думали – мало ли, может, обойдётся. А как второй да третий раз напали, так уж народ всполошился всерьёз. В Радун наши ездить совсем перестали. Страшно. Жить-то всем охота. Ну а, торговать-то всё равно надо, деньги просто так никто не даст. У нас же весной да летом, как говорится: один день – весь год кормит. Ежели летом ничего не наторгуешь ­– зимой тяжко будет. Вот мы и решили с мужиками, не в Радун, так хоть в Лесну поехать. Тут всё же рядышком. До сегодняшнего дня разбойники на этой дороге не озорничали. Первый раз напали. Ну… собрались мы все вместе и поехали. Думали, сообща отобьёмся, если что… Эх, знали бы, как оно обернётся…

– Ты видел их? Видел, кто напал на вас? – продолжал расспросы Ильд.

– Видел. Сперва я всё видел, – кивнул Алаф. – Это уж потом, как меня в грудь ударили, в глазах помутилось. Но это же меня и спасло, что в забытье провалился и не шевелился. Они, видно, решили, что мёртвый уже, и не добили. А я, погодя немного, глаза приоткрыл и всё видел, что они тут творили. Лютые лиходеи, скажу я вам. Налетели, как рой шершней, сразу со всех сторон. Ждали нас вот тут в низине. Тут дорога завсегда такая раскисшая, река рядом, болотисто. Телега, ежели с грузом, еле ползёт. Вот они тут и затаились. За кустами теми, за деревьями, в траве залегли. А едва мы с ними поравнялись, подскочили со всех сторон. Мы, понятно, им сразу отпор дали. Да только куда нам вчетвером?! Их-то не меньше дюжины было…

– Почему вчетвером? – вдруг удивлённо переспросил Вир, оглянувшись на всё ещё лежащие на земле тела.

– Так… вон тот один… это не наш, из этих он… из лиходеев… – Алаф мотнул головой на лежащего поодаль мертвеца. – Вернор успел одного мерзавца ножом встретить, прежде чем его самого…

Юноша снова тяжко вздохнул.

Мои ратники переглянулись между собой. Кажется, они друг друга и без слов понимали.

– Выходит, даже своего забирать не стали… бросили… – задумчиво проговорил Рыжий.

– Может, везти было несподручно, – рассудил Алаф. – Они лошадей наших забрали, всё добро на них навьючили, а телегу, вон, бросили.

– Ещё бы… – зло хмыкнул Ильд. – Налегке ушли. С телегой-то в лес не сунешься, да и на дороге догнать легко, и след запутать так проще…

– Ну… след-то ещё можно взять… – Вир задумчиво посмотрел вглубь леса.

– Нет, опасно слишком, – покачал головой Ильд. – Вдвоём против дюжины – это ещё ладно, но ведь на засаду напороться легко можно. Они тут наверняка каждый куст знают. Да и… куда их девать? Не с собой же…

При этих словах Лиса мы с Алафом, кажется, покраснели одновременно. Опять я, стало быть, обуза. И этот болезный тоже.

Ну… так-то... всё верно Ильд сказал. В лес к разбойникам мне совсем не хотелось. Да и Алафа нужно было обратно в Зорянь скорее отвести. Ему ещё несколько дней отлёживаться предстояло, а не разбойников по лесам выслеживать.

И, если уж честно, я сейчас этому только рада была – ну, что мы вот такими невольными помехами оказались, а то ведь эти двое точно бы по следу головорезов ринулись. И ничего, что их только двое…

***

Эрика

Поразмыслив пару мгновений, Ильд объявил своё решение.

– Ладно, значит, сделаем так… Попробуем сейчас в телегу запрячь наших лошадей. Мёртвых в неё погрузим и отвезём в Зорянь. В самом деле, нужно тебя, Алаф, домой скорее доставить. Ну и… землякам твоим о беде рассказать да предупредить, чтобы далеко от селения никто не отходил. И уж, тем более, чтобы никто никуда не ездил, покуда разбойников не поймали. От новых смертей людей уберечь – это поважнее всего остального будет. А потом уж подумаем, как этих мерзавцев изловить.

Рыжий поднялся, следом за ним Вир, потом уж они и нам помогли на ноги встать. Меня всё ещё немного пошатывало. Алаф и вовсе стоять мог, лишь опираясь на руку Лиса.

– С мёртвым лиходеем, что делать будем? Тоже заберём с собой? – Волк мотнул головой в сторону неподвижного чужака. – Вдруг кто-то в Зоряне его узнает…

– Пожалуй, – кивнул согласно Ильд. – Верно говоришь, вдруг удача нам улыбнётся, и кто-то узнает. А коли нет, так мы его хоть сами рассмотрим получше. Вдруг что-то любопытное обнаружим…

– Да что там можно разглядеть? – вклинился в разговор Алаф, пока я благоразумно помалкивала. – Мужик как мужик. Самый обыкновенный. Из ваших… ну, из Волков, то есть…

– С чего ты это взял? – прострелил его хмурым взглядом Вир.

– Так сами посмотрите, как одет… Так у вас, в Снежных Землях, одеваются. Он точно не из Рысей.

– В самом деле! Давай-ка посмотрим! – оживился Ильд, призывая за собой друга.

Я близко подходить не стала, побоялась, что замутит, но издали всё равно поглядывала и, разумеется, слушала, о чём мои бесстрашные защитники говорили.

– И правда, одет по-нашему… – угрюмо подтвердил Вир.

А Ильд, тем временем, склонился над убитым, тщательно его разглядывая.

Я, если честно, особо не понимала, чем Рыси от Волков вот так, с первого взгляда, отличаются. Знала, что южане любят более яркие цвета, вышивку, пёстрые узоры по оторочке. Но я видела в своей жизни не так уж много жителей Огненных Земель, а на тех, что лежали у дороги, старалась не смотреть.

– Угу, Волк как Волк, – хмыкнул Рыжий, приподняв руку убитого разбойника и обнажая его запястье. – Только руну Рода почему-то носит Лисью…

– Вот же… – скрипнул зубами Стальной Волк, приглядываясь к какой-то метке на бледной коже разбойника. – Чёрные Лисы?

– Они родимые… Опять они… – невесело усмехнулся Ильд. – Давненько я этих продажных гадов не встречал… – Рыжий обернулся к нашему новому знакомому: – Так... что говоришь, Алаф – все разбойники так одеты были, все, стало быть, из Волков?

– Ну да… – уже не так уверенно пожал плечами спасённый нами парнишка.

– А оружие какое у них было?

Алаф насупился, припоминая.

– Да всякое разное. Я особо не приглядывался, конечно. Не до того было… Но помню, чего только не мелькало. Меня вот мечом рубанули. А этот, убитый, с топором нападал. И ножи у некоторых были, и кистени...

– Точно наёмники, – презрительно скривился Вир.

– Да… Такое я уже видел, – Ильд выпрямился во весь рост, оторвавшись от изучения погибшего лиходея, посмотрел в упор на друга. – Помнишь, как оно было… Ну, когда княгиня Хельга у нас впервые появилась, на неё дорогой Волки напали, да прямо в вотчине ярл-князя. А, спустя несколько дней, уже Рыси на Аррдена покушались. Якобы Рыси… Только у тех Рысей метка на запястье такая же была. Сдаётся мне, кто-то опять желает стравить Рысей и Волков.

Вир и до этого был хмур, а сейчас и вовсе помрачнел, будто туча зимняя.

И всё же возразил решительно:

– Ярла Хельга новой междоусобицы не допустит.

– Княгинюшка наша, конечно, не допустит. Да только если у народа Рысей терпение лопнет, так они могут и против воли княжеской пойти. Особенно, если найдётся тот, кто их в этом поддержит и возглавит. А тут видишь, как всё складывается: не просто разбойники лютуют – нападают Волки, убивают Рысей. Как ни крути, а назревает ссора между Родами. Всё это скверно может закончиться.

– Но ведь мы тут ни при чём… – скрипнул зубами Вир.

– А это ещё доказать надо… – тяжело вздохнул Ильд. – Чую, вовремя князь нас в Огнежь отправил.

Я всё это слушала, и у меня мурашки по телу бежали. Даже в голове не укладывалось, что кто-то такое замыслить мог, что кто-то желал добрых соседей стравить между собой и войну развязать. Ведь все хотят мира и доброй спокойной жизни.

Но, стало быть, не все, не все... Кто-то нам всем зла желает. И нужно его найти.

– Осталось только след нащупать и выяснить, кто за этим стоит,– словно читая мои мысли, произнёс Вир. Выражение его сурового лица вдруг изменилось, будто Волка озарило внезапно: – А, кстати, Алаф, откуда здесь столько волчьих следов? Кто-то из разбойников в обличие зверя был?

– Ой, забыл же совсем рассказать! – всплеснул руками юноша. – Тут такое чудное творилось… Нет, нет, никаких зверей не было. Но я, значит, когда очнулся, украдкой за разбойниками подглядывать стал. И видел, как они, после того как телегу нашу опустошили, отъехали чуть в сторонку. А двое из них отвязали от седла такие странные штуковины, вроде, длинной палки, только на конце у нее, обрубок волчьей лапы привязан. И давай, знать, этими палками всё тут тыкать. Где грязь пожиже, следы сразу видно, там особливо старались. Тыкали, тыкали, тыкали. Наследили изрядно. И только после этого в лес подались.

Вир и Ильд снова переглянулись, а я лишь безмолвно взирала на них. С расспросами пока не лезла, сама пыталась постичь все эти странности.

– Ну, вот и ещё одно доказательство, – покачал головой Ильд. – Со всех сторон соломку подстелили мерзавцы. Гляди, когда нападают, в Волков рядятся – стало быть, если кто-то случайно выживет или издалека увидит, подумают, что лиходеи были из Снежных Земель. А если никто не увидит, так волчьи следы обнаружит рядом с мёртвыми. Опять же, кого тогда обвинят? Хитро…

– Подло, – проронила я одно лишь слово за всё это время и тяжко вздохнула.

На этом пока разговоры закончились, а моим защитникам пришлось заняться делом скорбным и неприятным. Волк и Лис перенесли в пустую телегу погибших зорянцев и убитого разбойника, прикрыли куском полога, который нашли у обоза. Там же, рядом, пришлось полулёжа устроиться Алафу. Ильд и Вир впрягли своих лошадей, сами забрались на козлы. А мне, к моему облегчению, позволили продолжить путь в седле.

Так мы и тронулись все вместе в Зорянь. Добрались ближе к закату. К счастью, эта часть пути прошла без опасных приключений. Никто на нас не напал. Но ратники мои всё время были начеку. Я прямо чувствовала, в каком напряжении они окрестности оглядывали, и тоже, разумеется, переживала.

Лишь добравшись до окраины поселения, я наконец-то выдохнула и немного успокоилась. Но совсем ненадолго. Правда, теперь повод для волнений был другой – уже не такой печальный и пугающий, но не менее волнительный.

Дело в том, что Ильд отправился вместе с Алафом к местному старосте – рассказать обо всём, мёртвых родным передать и распорядиться, чтобы больше никто Зорянь не покидал. А Вира оставил за мной приглядывать.

Тут у них на окраине таверна небольшая имелась. Туда мы с Волком и отправились. Вдвоём.

Настал тот самый страшный час, которого я так боялась – я снова оказалась наедине с Виром.

***

Эрика

На самом деле, сперва всё было не так уж страшно.

Мы позаботились о моей лошадке, пристроив Малинку в конюшню при таверне, отнесли вещи в комнату, которую сняли на эту ночь. Потом Вир позвал меня в харчевню ужинать.

Я предложила было дождаться Ильда, но Вир возразил, что его, вполне возможно, ещё полночи не будет. От этих слов мне снова стало немного не по себе, но виду я не подала – с беспечной улыбкой кивнула. Всё-таки после исцеления Алафа я просто умирала с голоду.

Все эти обыденные хлопоты меня сейчас порядком спасали – спрятавшись за ними, можно было не подбирать слова, не прятать глаза и не думать о том, что будет дальше.

Правда, последнее всё-таки удавалось с трудом. Так или иначе, нам придётся сидеть сейчас за одним столом, а потом в одной комнате. И о чём говорить? Не будем же мы просто молчать и смотреть на потолок.

Хотя… неразговорчивому Виру, наверное, не привыкать сидеть безмолвно целый вечер. Но я тогда вовсе изведусь, ведь когда он молчит, кажется ещё суровее.

Вот как сейчас…

Распорядившись насчёт еды, Волк замолчал надолго, рассеянно глядя по сторонам, будто на меня ему даже смотреть не хотелось.

Заскучавший в одиночестве за соседним столом постоялец таверны попытался заговорить с нами, отпустил какую-то легкомысленную шутку. Но Вир на неё ответил невнятным междометьем и таким взглядом, что у весельчака сразу пропало всякое желание надоедать нам.

Кроме него, никто с нами больше не заговаривал. Пока тут ещё не знали, кто мы такие, и какие недобрые вести принесли, а потому с расспросами не приставали.

И лишь когда нам принесли ужин, Волк наконец обратил на меня внимание – заботливо пододвинул чашку с горячей похлёбкой, разломил для меня свежий ароматный хлеб, порезал кусок жаренного на огне мяса.

А, подсовывая всё это поближе, даже улыбнулся ободряюще:

– Ешь, ешь! Тебе сил набираться надо… Вот горячее пока – налегай! А то, не ровен час, опять…

Я так и замерла над чашкой с наваристой похлёбкой. Уже и за ложку взялась, но от таких слов про голод забыла – сидела, на Вира смотрела да глазами хлопала. Для кого-то со стороны Волк ничего особенного не сказал, но я-то, уже узнав его за эти дни, понимала, что это сейчас был поток красноречия. А ещё… заботы обо мне и тревоги за меня.

Да, похоже, напугала я сегодня Стального Волка.

А Вир, подтверждая мои догадки, спросил:

– Ты, вообще, как, Эрика… после этого всего? Голова больше кругом не идёт, в глазах не темнеет?

– Да всё уже со мной хорошо, не тревожься! – смущённо отмахнулась я, а у самой сердце вскачь пустилось.

Но Виру явно было не до покоя.

– Может, как поешь, к целителю тебя отвести? Давай я у хозяина узнаю, кто у них тут лечит…

– Вир, ну, ты что! Какой целитель? Я же сама целительница, – попыталась отшутиться я.

Стоило представить, как мы на ночь глядя пойдём по незнакомому селению лекаря разыскивать, так сразу и голова пошла кругом, и в глазах потемнело.

– Ты же говорила, что сама себе помочь не можешь, – нахмурился Вир.

Ишь какой памятливый!

– А мне помогать и не нужно, – снова улыбнулась я. – Вот наемся сейчас досыта, отосплюсь, и всё будет хорошо. Правда, не тревожься!

Я как-то невзначай накрыла его ладонь своей и чуть стиснула пальцы. Исключительно, чтобы успокоить, так сказать, для пущей убедительности…

Поняла, что сделала, только когда Вир ошарашенно посмотрел на мою руку, а потом так же резко – мне в глаза. И что-то такое огненное полыхнуло в его холодном, как осеннее небо, взгляде. Может, то просто огоньки свечей отразились, но я, вздрогнув, тут же ладонь отдёрнула и густо покраснела.

Вот ещё не хватало, чтоб Вир подумал, будто я на него вешаюсь и обольстить пытаюсь! На мужчину, которому я и вовсе не нужна – так, обуза в пути и лишние хлопоты.

Хорошо, что ему нынче хоть греть меня не нужно. А то, наверное, измучился, бедный, в ту ночь у озера – лежать неудобно, спать невозможно, ещё и одеяло у него отобрала.

Меня вдруг на пустом месте такая злость и тоска накрыла, что скажи Вир ещё хоть слово про лекаря, я бы, наверное, вместо благодарности вспылила в ответ и тут же пожалела об этом.

Но он решил оставить меня в покое – наверное, порадовался, что никуда среди ночи идти не придётся.

Просто кивнул и снова указал взглядом на мою чашку:

– Ты ешь! А то, я тебе зубы заговариваю, а похлёбка стынет.

На некоторое время мы оба замолчали, с аппетитом набросившись на горячую еду. Конечно, это было не так вкусно, как те самые волшебные пельмешки Ильда, но я так сильно есть хотела, что мне тут всё казалось просто невероятным: и наваристая похлёбка, и дивно благоухающий хлеб, и сочное мясо, и ароматный взвар. Я сметала всё подряд.

Порой ловила на себе изумлённый и чуть насмешливый взгляд Вира, но остановиться не могла. Лишь когда опустела и миска с похлёбкой, и блюдо с мясом, а в моём животе больше не осталось пустого местечка, я ощутила, как меня накрыло уютное, сытное тепло, наполнив меня снова силой и бодростью.

Ещё немного, и смогу снова лечить. Всё, что отдала сегодня там, на дороге, ко мне вернулось.

Надо заметить, вместе с силами ко мне возвратились и любопытство, и жажда справедливости, и желание помочь, и смелость, и тяга к приключениям.

А потому я незамедлительно поинтересовалась:

– Вир, а что мы будем делать дальше?

– Как что? – немного удивился Стальной Волк. – Отправимся, куда ехали – в Огнежь.

– Как это? – вот теперь уже удивилась я. И тут же добавила возмущённо: – А как же разбойники? Их нужно найти и остановить! Мы должны помочь людям!

***

Эрика

Несколько долгих мгновений Вир смотрел на меня и молчал, так нехорошо смотрел, немного удивлённо и довольно сумрачно, будто дыру во мне прожечь взглядом хотел. Потом он ухмыльнулся и спросил с явной издевкой:

– Мы?.. Хочешь сказать, что тоже в этом участвовать замышляешь? Надеюсь, мне в твоих словах эта дурная затея только померещилась?

– И ничего она не дурная! – я поджала губы. – Конечно же, я с вами пойду. Неужто, думаешь, тут отсиживаться буду, пока вы злодеев ловите, жизнью рискуя? А тебе, вообще… лишь бы от меня отделаться!

Вот надо ж было ему всё испортить! Только я разомлела от тепла, вкусной еды и заботы, и опять, как всегда. Или… это я всё испортила?

Усмешка с губ Волка слетела, он явно скрипнул зубами и чуть подался вперёд. А когда снова заговорил, мне почудилось, едва сдерживался, чтобы не зарычать, оттого этот грозный шёпот пугал ещё больше.

– Конечно, только об этом и думаю, сплю и вижу! Если бы я от тебя избавиться хотел, то сейчас бы как раз твою безумную идею поддержал. Хочешь лиходеев изловить? Давай вперёд! – Вир мотнул головой, указывая на дверь. – Прямо сейчас в лес иди! Что тянуть? Ничего, что они трёх здоровенных мужиков порубили… Ты-то их наверняка одной рукой прихлопнешь. Напомни только сперва, давно ты у нас великой воительницей стала и охотницей на разбойников? Может, тебя сразу в дружину ярл-князя определить, а?

Щёки мои зарделись от справедливых упрёков, но промолчать и уступить я не могла.

– Я, конечно, не ратник, но постоять за себя могу, – заявила, гордо вскинув нос. – Между прочим, батюшка меня и защищаться научил.

– Ну-ну… – фыркнул Вир. – Что-то против женишка твоего и старухи-жутени отцовские уроки не сильно помогли, или ты их так скверно усвоила…

– А ты думаешь, врага одной только силой одолеть можно? – разозлилась я ещё больше. – Привык на кулаки да меч полагаться… А голова тебе на что? Есть и пить в неё?

Думала, он сейчас разозлится, но Вир только усмехнулся на мои подначки.

– Нет, я ещё думать ею умею. И рассудок мой подсказывает, а ратный опыт с ним не спорит, что с таким врагом нам вдвоём с Ильдом не совладать. И даже втроём, вместе с тобой, не получится. Тут помощь нужна, Эрика. А потому… надлежит нам поскорее в Огнежь добраться, рассказать там, что на границе творится, и дружину из Рысьей столицы сюда привести. Это не значит, что мы здесь людей в беде бросим, не значит, что сбежим малодушно, просто… иногда отступить нужно на время, чтобы в главном бою победить. Понимаешь? – со вздохом закончил свою пылкую речь Вир.

Я понимала, всё понимала, но смириться не могла.

– Но ведь до этой самой Огнежи ещё ехать и ехать, – горестно всхлипнула я. – А если они за это время ещё кого-нибудь убьют?

– Хм… А ты что предлагаешь?

Я удивлённо воззрилась на Волка – вот теперь в его голосе не было насмешки и язвительности, он спрашивал вполне серьёзно и, кажется, готов был выслушать мой план.

– Ну… вообще-то есть одна задумка… – загадочно улыбнулась я.

Вир чуть прищурился, потом бросил взгляд по сторонам.

– Тогда… идём в комнату, там обсудим!

Людей рядом было не так уж много, но всё же… Лишние уши нам точно не нужны.

Я сразу же подскочила с места, пока Волк, вообще, не передумал. Пусть хотя бы выслушает!

Мы торопливо вернулись в нашу комнату. Здесь у стены тоже стоял небольшой стол, а рядом – лавки. Вот за него мы и уселись, напротив друг друга.

Теперь я уже не смущалась и не стеснялась – говорить о таком важном общем деле было легко. Это ж не в любви признаваться. Я уже загорелась тем, что задумала, и торопилась донести всё до Вира.

– Для начала… нам нужно народ на подмогу собрать, ты прав. Но ведь это можно и здесь, в Зоряне, сделать… – оживлённо начала я.

– Пойдут ли? – с сомнением покачал головой Вир.

– Думаю, пойдут, – пожала я плечами, – за своих отомстить захотят, да и себя обезопасить. Ведь всю жизнь за изгородью Зоряни не просидеть.

Вир снова покачал головой.

– Эрика, тут обычные мирные люди живут: земледельцы, пастухи, ремесленники. Они воевать не умеют. Струсят. И даже если пойдут с нами в лес, полягут в первой же стычке, как эти несчастные, что с Алафом ехали. Ильд ведь ясно сказал, под шкурой разбойников бывалые наёмники прячутся. Они, в отличие от простого люда, убивать не боятся. А в лесу их выследить не так-то просто. Дурная затея, дурная… Нам настоящие воины в помощь нужны.

– И где же их взять? Неужели только в Огнеже дружинники есть? – я сейчас смотрела на Вира так, будто для него нет ничего невозможного.

И ведь помогло… Глаза Волка неожиданно азартно блеснули.

– Есть. Ведь и правда, есть ближе. Тут, в дне пути от Зоряни, крепость пограничная стоит. Её наши дружинники из Снежени охраняют. Они по приказу Ильда сразу явятся. Вот только…

– Что? – испугалась я.

Неужто раньше времени обрадовалась?

– Как им приказ этот передать? – нахмурился Волк. – Гонца не пошлёшь – дорогой убьют. Впрочем…

Вир умолк, задумчиво поглаживая подбородок. И я молчала тоже, ждала терпеливо, или не очень-то терпеливо, но, главное, молча – боялась спугнуть нужную мысль.

– Кажется, я тоже кое-что придумал. Что не под силу человеку, с тем справится зверь… В крепость за подмогой отправлюсь я. Волком.

– Далеко… – тревожно заметила я.

Целый день бежать по лесу в серой шкуре… Редко кто из нас мог носить звериный облик так долго.

– Ну… придётся ради дела потерпеть, – усмехнулся Вир. – Правда, не знаю, поможет ли нам это. Сама суди, явится нам в помощь дюжина молодцев. Это, конечно, славно. В бою они нам добрую службу сослужат. Но их всё равно слишком мало, чтобы все окрестные леса прочесать, лиходеев найти и в кольцо взять.

– Верно говоришь, по лесам ловить этих гадов можно вечно. Даже с чутьём волка, – невесело согласилась я. – Они же тут наверняка уже каждую тропинку знают. Ещё и налететь где-то на засаду можно… Стало быть, надо делать, как они. Устроить этим мерзавцам ловушку в подходящем месте и дождаться пока сами явятся. Вот…

– А если они год в том месте не покажутся, где мы их ждать будем?

Я насупилась, вздохнула и выдала самое важное:

– Ну… тогда придётся ловить щуку на живца …

Уже приготовилась объяснять весь свой замысел, но в этот раз Вир всё понял на удивление быстро, буквально, с полуслова.

А как понял… Ох, что там было!

Подскочил, кулачищем по столу так грохнул, что мне захотелось немедленно под этот самый стол забраться, да как рявкнул:

– Я тебе дам «на живца»! Совсем умом тронулась? Да как тебе в голову такое пришло? Вот дурища так дурища! Только слово ещё сказать посмей! Ох, дурная, ох, дурная! Да с этими тварями даже женишок твой не сравнится… Ты хоть понимаешь, что с тобой сделать могут?!

Я всё понимала. Да только выбора у нас особо не было.

И Вир это тоже понимал. Ну… вернее… понял. Чуть позже. После моей убедительной речи.

Словом, ругались мы ещё долго и горячо.

Зато к тому времени, как вернулся Ильд, план был полностью готов. Оставалось теперь убедить и Рыжего.

***

Эрика

Я скучала по Волку. Да так скучала, что впору было самой волком выть. От тоски хотелось плакать. А ведь ещё и день не минул, как он ушёл…

Что со мной такое? Разве можно так по чужому человеку томиться?

Ведь он мне никто, а я ему – тем более. Но ничего с собой поделать не могла. Всеми мыслями своими вслед за Виром тянулась. Грустно без него стало, а за него – страшно.

Где он сейчас был? Какими лесными тропами пробирался? Вдруг на лиходеев тех натолкнулся или ещё на кого опасного?

Да и так… Устал, поди. А, может, голодный. Или под дождём насквозь промок.

Ох, извелась уже я вся от этих тяжких дум!

Оттого такая рассеянная стала, отвечала невпопад, когда меня спрашивали, да всё в окно поглядывала.

А там, как назло, дождь с утра затянул, хмурый, как сам Вир, серый, как волчья шерсть. Из-за этой унылой непогоды и вовсе пакостно было на душе.

Даже сладкие ягодные пироги тётушки Инри, матушки Алафа, не спасали дела, хоть и хороши были дюже.

И сама тётушка Инри, сдобная, как её выпечка, со мной была и добра, и любезна. От души старалась меня повеселить, накормить, разговорить. А заодно, кажется, и сыночка своего сосватать.

С тех пор, как она узнала, что это я её Алафа от смерти уберегла, Инри на меня смотрела почти так же, как он сам – будто я чудо чудное из чистого золота. И, видимо, уже загадывала, сколько внуков мы ей вскоре подарим.

Мне от этого восхищения и обожания не по себе становилось. Не привыкла я к такому вниманию. Хотелось поскорее в таверну вернуться и спокойненько предаваться там своей унылой печали…

Но Ильд строго-настрого запретил мне одной по Зоряни бродить, вот я теперь и дожидалась его послушно. Мне нужно было Алафа проведать, а Лису меня где-то под присмотром оставить. Дом Алафа, вернее, его родителей, для этого отлично подошёл.

А Рыжий снова к старосте подался – у них теперь какие-то совместные дела были, хлопоты. Ведь пока лиходеев не изловили, нужно было и о защите самой Зоряни и её окрестностей подумать. Ильд, конечно, всем доходчиво объяснил, что не время сейчас по дорогам разъезжать. О торговле пока забыть надобно. Однако были у людей и неотложные дела, такие, перед которыми и страх смерти не останавливал.

Словом, мужчины озаботились тем, как всех уберечь. А я пока старалась им хотя бы не мешать. Моё время ещё придёт.

В тот вечер Ильда мне пришлось ещё дольше, чем Волка, уговаривать, но, в конце концов, и он согласился. Ведь это и младенцу ясно – разбойники скорее нападут на беззащитную, одинокую девчонку, чем на двух могучих молодцев, по которым сразу видно, что они отпор могут дать.

Правда, совсем уж одинокая и беззащитная девица тоже могла вызвать подозрение. Путешествовать так дерзко и смело по дорогам, где даже мужики ездить опасались, только дура решилась бы.

Могут почуять разбойнички, что это наживка…

Посему мы решили, что мне нужен попутчик, так сказать, для отвода глаз. Вир, разумеется, тут же на это место себя предложил, но это снова никуда не годилось. Один могучий молодец тоже запросто мог отпугнуть злодеев и испортить всю охоту.

Выходило, что искать надо героя среди зорянцев. Но они как-то жизнью рисковать не рвались, хоть и понимали, что ради них всё затевалось. Тянули до последнего – вдруг сосед какой-нибудь согласиться, а им тогда идти не придётся…

И тут неожиданно мою «дурную затею» поддержал Алаф.

Вот уж от кого я не ожидала! Думала, после всего пережитого он, вообще, из дома в ближайшее время выйти побоится. Но юноша расхрабрился и заявил, что обязан мне за добро отплатить, а потому пойдёт со мной, куда угодно, и будет оберегать, пусть даже это снова ему жизни будет стоить.

Всё это было сказано столь горячо и сопровождалось таким влюблённым взглядом, что мне снова захотелось сквозь землю провалиться.

Но… поразмыслив, мы решили помощь Алафа принять. Правда, тётушке Инри ничего не сказали, а то она бы его где-нибудь в сарае заперла.

Да и вообще, сначала ему нужно было отлежаться. Я уже не переживала за жизнь Алафа, но приглядывала за ним, навещала. И понимала, что он ещё слаб. Пару-тройку дней ещё точно уйдёт на поправку.

Но как раз столько у нас было в запасе.

Пока Вир в волчьем обличии доберётся до крепости. Пока тамошняя дружина в путь выдвинется и до Зоряни дойдет. Поедут они, наверняка, объездными дорогами, чтобы раньше времени разбойников не спугнуть...

Долго.

А нам только ждать остаётся, пока они явятся.

Вот я и ждала, как мне велели.

Тётушка Инри всё стрекотала без умолку, про Алафа рассказывала, какой у неё сынок: и умный, и трудолюбивый, и отцу и матери – первый помощник, и красивый.

Я нисколько не сомневалась, что славный Алаф такой и есть…

Но сейчас, наверное, отдала бы полжизни за то, чтобы просто быть рядом с Виром. Просто рядом – и ничего больше… Бежать след в след, перекинувшись в рыжую шкурку, и видеть, что с ним всё хорошо, что никакая беда ему не грозит. Или молча сидеть у костра, глядеть, как золотое пламя в глазах его отражается, как вечерняя тень причудливо обрисовывает угрюмую складочку меж бровей.

А если бы он ещё и обнял… – я бы, пожалуй, самой счастливой девицей во всей Зимени стала.

– Ну что, Лисичка-сестричка, не заскучала тут? – звонкий голос Ильда вырвал меня из туманных грёз. – Пойдём?

– Пойдём, – охотно подхватилась я.

– Ой, а пирожки как же? – всполошилась тетушка Инри. – Ведь даже один не доела! Нешто не вкусные?

– Ну что вы, тётушка! – виновато улыбнулась я. – Пироги чудесные!

– Так я вам с собой положу… – обрадовалась мать Алафа.

Отказываться мы не стали. И правильно сделали. Дорогой эти самые пироги и жевали.

На улице как-то сразу аппетит проснулся. Дождь наконец-то стих. Мы шли к таверне неспешно, будто прогуливались, и с удовольствием лакомились ещё тёплой выпечкой.

– Вкусно! – похвалил вслух Ильд. – Надо Инри завтра ещё раз поблагодарить. Вкуснее пироги только моя Мала печёт. У неё ручки золотые! Чем только меня не балует… – Ильд улыбнулся мечтательно, а потом грустно вздохнул: – Ох, и соскучился же я!

Я поддержала его таким же тяжким вздохом, ведь прекрасно понимала, о чём говорит Лис – тоже невыносимо соскучилась.

– Ильд… – набравшись смелости, я осторожно покосилась на моего рыжего друга, – а Вира... кто-то ждёт дома?

Рыжий пожал плечами недоумённо.

– Да кто его ждать будет? Волк же у нас сирота, ни отца, ни матери, ни родни. Ждать-то некому.

– Ну а… – кажется, я стала краснее, чем спелая малина, – жена или… невеста…

Хитрый лисий взгляд пронзил меня колко, будто стрела. И я тотчас отвела глаза. Ильда не проведёшь напускным безразличием – слишком умён.

– Нет, женщины у него тоже нет, – едва заметно усмехнувшись, ответил Рыжий.

– Отчего же? – стараясь не выдавать своего ликования, продолжала осторожно расспрашивать я. – Такой видный, статный, на службе хорошей, и… до сих пор не женился…

– Да… как тебе сказать… Так вышло... – Ильд сконфуженно взлохматил рыжую шевелюру. – Приключилась с ним одна история нехорошая, после которой Вир жениться зарёкся.

***

Эрика

– Что за история такая? Расскажешь? – нетерпеливо подтолкнула я, потому как Ильд продолжать, видимо, не собирался.

Пожалуй, стоило вести себя более сдержанно, не выдавать так явно свой интерес и волнение. Но, кажется, с Лисом, вообще, не было никакого смысла притворяться – он уже давно всё про меня понял.

– Ох, Эрика… – Рыжий вздохнул, покосился на меня, нахмурился, – даже не знаю, что тебе сказать. Не привык я за спиной у друзей сплетничать…

Я пристыженно потупилась на мгновение, но отступать не собиралась – более удобного момента, чтобы разузнать хоть что-то о Волке, можно ещё полгода ждать. Уж в его присутствии я такие вопросы точно задавать не осмелюсь.

– А сплетничать и не нужно – просто расскажи! Ну, пожалуйста! – я с мольбой заглянула в зелёные глаза Ильда. – Я же не от любопытства спрашиваю, не насмешки ради. Мне просто очень надо знать…

Я осеклась и снова отвела взгляд, понимая, что уже три раза с головой себя выдала.

Ох, вот разве порядочные девицы так себя ведут?! Батюшка сгорел бы со стыда за такую бедовую дочь.

Но совесть меня почему-то совсем не терзала. Потом буду себя корить за любопытство и несдержанность.

А сейчас лишь бы понять, отчего Вир так странно себя ведёт. То опекает, будто малое дитя, заботится, защищает… А обнимает-то как! Душа замирает в его руках сильных. И касается, так бережно, осторожно, словно цветочек, былиночку, смять боится. А как в глаза ему заглянешь, так и вовсе… будто в омут с головой, только омут тот из жгучего пламени – сколько там жара, сколько огня неистового!

А то вдруг будто подменяют его… И смотреть в мою сторону не хочет, словно противно ему с такой даже знаться. Насупится, молчит или ворчит, и всё волком смотрит…

Вот точно, самый настоящий волчище и есть!

За что он на меня злится? Будто я его обидела чем-то, смертельно обидела.

Ну… я, конечно, уже успела дел разных наворотить, подвести, доверие обмануть, но вот такого точно не заслужила. Стало быть, не во мне причина.

И вот сейчас Ильд своими словами мои догадки только подтвердил. Выходит, не виновата я в том, что Вир от меня отгородился, и дело даже не в его необдуманном, поспешном обещании ко мне близко не подходить… Что-то с ним прежде произошло.

Лис всё ещё колебался, и я снова с мольбой добавила:

– Ильд, прошу! От меня никто ничего не узнает. Ну… Я же вижу, гнетёт его что-то. А сам Вир никогда не расскажет, не поплачется.

Рыжий хмыкнул и кивнул, соглашаясь:

– Да, сам точно не расскажет. Под пытками молчать будет. Не зря же его Стальным прозвали. Это не только из-за того, что любой клинок в его руках поёт. Вир и сам… как то железо. Скорее умрёт, чем жалости попросит.

С этим точно не поспоришь. Хоть и знала я Волка всего несколько дней, но мне он именно таким казался. На первый взгляд, суровый, жёсткий, будто весь из стали, и сердце в груди железное. Но это только на первый взгляд.

Ведь я уже видела, каким он бывал, когда за железным щитом не прятался. И этот другой Вир такой огонь во мне разжигал, такой трепет вызывал! Вот к нему меня тянуло, будто кто-то на верёвке тащил.

– Ладно… – вдруг выдал Ильд и шумно выдохнул, – расскажу всё, что знаю. Вижу, Лисичка, в самом деле, душа у тебя за друга моего болит. Стало быть, так надо, чтобы знала ты всё. Может, тогда и слова для него найдёшь, ласковые, верные, нужные. И на ворчание его лишний раз глаза закроешь. Ты ведь тоже ему по сердцу пришлась, Эрика! У меня в том никаких сомнений.

От этих слов Рыжего у меня крылья за спиной выросли, и глупая, счастливая улыбка сама собой по губам поползла. Но уже через миг радость погасла.

– Да только сам он себе пока в этом признаваться не хочет, – с горечью продолжил Ильд. – Боится… Да, и вот так бывает… Стальной Волк, которого полчищем врага не напугать, а беззащитной девчонки боится. Вернее, привязаться к той девчонке боится, к тебе, то бишь. Да только нет в том твоей вины, Лисичка. Это всё она , гадюка подлая, виновата…

Я едва удержалась от нового нетерпеливого вопроса, но Ильда больше не нужно было подталкивать, сам говорил, говорил и говорил…

– Начать-то, пожалуй, надо не с неё, а с давнего времени, когда Вир ещё совсем мальцом был. Лет, наверное, семь ему тогда только стукнуло. В ту пору, как ты, верно, знаешь, жестокая междоусобица шла промеж Волков и Рысей. Да и всем прочим Родам в той войне доставалось. Вот в один из тех дней и на селение Вира напали. Всё враги пожгли, всех перебили. Из всей родни один Вир чудом уцелел. Рассказывал, что его упавшей изгородью придавило, потому и не заметили, не добили. А потом уж, когда недруги прочь уехали, Волк очнулся да из-под кольев с горем пополам выбрался.

Я даже сказать ничего не могла, лишь представляла с ужасом, что мой бедный Волк тогда пережил. Станешь после такого хмурым и угрюмым.

– Вскоре на месте пепелища другая дружина появилась, которая за врагами гналась. Тогда в Снежных Землях ещё ярл Арунд, отец нашего Аррдена, всем заправлял. Князь пожалел сироту, велел забрать с собой. Врагов они в тот же день догнали и разбили. А после очутился Вир аж в столице, при дворе княжеском. Хоть и был Волк не родовитый, а простого охотника сын, а с Аррденом они быстро сдружились. Князь наш немногим старше. Он Вира опекал, как меньшого брата, приглядывал за ним. Драться вместе учились, охотиться. А когда в бою пали и прежний князь Арунд, и старший сын его Яр, пришлось место отца юному Аррдену занять. Ну и Вир, понятно дело, с ним бок о бок пошёл. Хоть и был один ещё дюже юн, а второй и вовсе отроком. Вместе сражались, вместе взрослели, вместе учились выживать и сражаться…

– А ты? – всё-таки не удержалась я, припоминая историю самого Ильда.

– Я… – Рыжий замялся, – в ту пору ещё не с ними был. Позже в дружине князя появился. Так вышло, что ярл-князю Аррдену я жизнью обязан, совсем как Вир – его отцу. Да не про меня сейчас речь… Одно скажу, что мы с Виром тоже сразу как-то сошлись, друзьями стали. По душе мне пришлось, что Волк нашему князю по-настоящему предан, что храбрости ему не занимать, что говорит он всё в лицо, а значит, подло в спину не ударит. Знаешь, как это важно, Эрика, доверять тому, кто у тебя за плечом...

Я знала, очень хорошо знала. Особенно остро это поняла, когда потеряла единственного, в ком никогда не сомневалась – батюшку. И теперь Великих благодарила днём и ночью за то, что у меня неожиданно снова появился такой человек, даже два.

– Вот так вскоре и стали мы при нашем ярл-князе самыми ближними людьми, – улыбнувшись, продолжил Ильд. – Вир, пожалуй, тоже мог бы место форинга занять, если бы не был таким нелюдимым. Однако и он таким угрюмым не всегда был. Мне доводилось видеть, как Волк так хохмил, что вся дружина от смеха за животы держалась. И ежели думаешь, что это война его так изменила, то это, конечно, так. Да… не совсем так. В ту пору, когда всё случилось, усобица уже стихала. Молодой ярл Аррден союз с князем Дмитром, правителем Рысей, заключил. По всей Зимени ещё стычки происходили, и до порядка было далеко, но все мы уже грядущему миру радовались. После всех этих кровавых сеч и смертей так хотелось жизни, спокойной, счастливой, тихой жизни. Вот тогда Вир и решил, что пора бы ему жениться…

***

Эрика

– Ясна – видная девка была, настоящая красавица, – продолжал рассказывать Лис, будто не замечая, как я с лица сменилась, услышав про женитьбу Вира. – Косы чуть не до земли, чёрные, что вороново крыло, а глаза синие, яркие, как небо по весне. Да и статью Великие не обделили. Словом, ладная, с какой стороны не посмотри. Но при такой-то красоте, ничего удивительного, что была она ещё и дюже балованная, капризная и до подарков жадная. Причём, не абы каких. Принеси ей кто из влюблённых в неё молодцев лукошко сладких ягод или платок расписной, так слугам с лестницы тотчас велела бы спустить. Зато любила золото, серебро да каменья самоцветные. Говорила, что её краса лишь такого блеска достойна. Отец Ясны торговыми делами промышлял, удача шла ему в руки, а потому в доме всегда достаток был, порой с излишком. И для единственной дочери он ничего не жалел. Оттого и норов такой у девицы сделался, гордый да заносчивый…

– И неужто такая Виру глянулась? – насупилась я. – Где ж его глаза были? Не видел разве, что этой змее только богатство и нужно?

– Не видел, Эрика, не видел, – вздохнул Ильд. – Любовь – она ж такая, слепит, как пламя костра. Тебе все вокруг говорят одно, а ты совсем иное видишь. Что нужно заметить – не замечаешь. Зато, чего нет – померещится. Ему она казалась лучше всех на свете, да и словам её верил. А петь про любовь Ясна умела красиво. Вир тогда ещё молодой был, горячий, да в девках особо не разбирался. Откуда ему? Мы ведь полжизни в ратных походах провели. Где там, на войне, любви учиться?

Я со вздохом признала, что Ильд, конечно, прав.

А Лис тем временем продолжал:

– Хотя, насколько знаю, Ясну Волк ещё мальчишкой заприметил. Уже не первый год сох. Сперва издали любовался, не думал, что она, вообще, на него посмотрит. Она бы и не посмотрела, так мне кажется, – невесело усмехнулся Рыжий. – Но, как я уже сказывал, Вир наш при княжеском дворе не последним человеком стал, уважением пользовался, в столице его знали. А уж когда мастерством воинским и ратными подвигами прославился, так и вовсе почёт обрёл, а вместе с ним и достаток приличный. Ярл-князь его деньгами не обижал. Вир и собственным домом обзавёлся, не большим, но добротным. Словом, жених хоть куда!

«Он и без этого хорош, – подумалось мне. – А то, что при деньгах, и не показывает особо, не кичится этим. Ещё бы в мою сторону глядел поласковее…»

– Ясна про то, разумеется, тоже знала, – рассказывал дальше Ильд. – И, когда робость преодолев, стал Вир ходить вокруг неё да около, и подарки богатые подносить, красавица гнать его не стала, приголубила. Ну, оно и понятно, с такими дарами и к княжне на поклон идти было не стыдно. Вир только рад был баловать свою ненаглядную, ничего для неё не жалел. Однако виделись они тогда лишь время от времени – усобица всё ещё продолжалась, и Вир больше времени в походах проводил, чем в столице появлялся. А потому и свататься не торопился. Какая тут женитьба, если завтра можешь из боя не вернуться… Кому захочется молодую жену вдовой оставлять? – снова вздохнул Ильд, видно, припоминая те тяжёлые времена.

Я поддержала его вздохом. До нашего поселения война, к счастью, не докатилась, но всё же помню, в каком страхе мы все жили.

– А когда забрезжил долгожданный мир на горизонте, Вир тянуть не стал. Пришёл к своей зазнобе, как положено. И она ему брачное обещание дала, и отец их союз одобрил. Осенью, как раз в День Почитания Отца-Волка, собирались свадьбу справить. Вир и прежде Ясну баловал, а уж как невестой своей назвал, так и вовсе звезду с неба готов был достать. Но в начале осени опять стали дурные вести с окраины долетать… С Рысями союз мы уже заключили, но были те, кому война милее мира казалась. Князю Аррдену пришлось опять дружину свою вести к южной границе Снежных Земель. Бунтовщиков мы тогда разбили махом, победа осталась за нами. И пора уже было в столицу возвращаться. Вот тут беда и случилась…

Я испуганно уставилась на Рыжего, не зная, чего дальше ждать. Конечно, всё это уже давно позади осталось, но мне стало страшно.

– Угораздило Вира на засаду налететь. С ним дюжина его воинов была, все ратники бывалые. Но противники им достались дюже лютые. Почти все молодцы наши в том бою полегли, – мрачно продолжал Ильд. – Порубили всех лиходеев, но и сами жизнями за ту победу заплатили. А Вир… если бы ты видела, какого его тогда привезли! Так иссекли, что вспоминать страшно. Никто не верил, что он живой останется. Князь Аррден сразу всех лучших целителей собрал, но даже они руками разводили. Мол, не спасти уже, прости княже!

У меня от слёз глаза затуманило, как представила это всё. Но Ильд уже рассказывал дальше, и нужно было взять себя в руки и слушать.

– Однако, видно, сам Отец-Волк Виру благоволит. Как видишь, по сей день жив Стальной Волк. И даже ещё крепче стал, как железо, когда оно сквозь огонь проходит . А тогда… как стало ясно, что к предкам Волк пока не торопится, так Аррден велел в столицу его доставить и уже здешних лекарей к нему приставил. И всё же сильно плох был Вир, всё чаще в беспамятстве. Иногда в себя приходил и сразу просил за Ясной послать, хоть попрощаться с невестой, а то мало ли… – Ильд помолчал немного, видно, готовясь перейти к самому печальному. – Она прилетела сразу, как сказали, но только взглянула на жениха и мигом упорхнула. Опосля, правда, вернулась. Да не одна, а со жрецом. Мол, желаю исполнить клятву свою и последнюю волю жениха моего – пожените нас скорее! Мы тогда все подивились такой спешке. Уж потом сообразили: боялась Ясна, что наречённый её помрёт, так мужем ей и не став, и тогда по закону на всё добро, что у него осталось, она никаких прав иметь не будет. А так – всё несчастной вдовушке достанется: и дом, и деньги, и всё, что муж нажил.

Я возмущённо фыркнула. Это ж надо – человек умирает, а этой змеюке лишь бы внакладе не остаться! Хоть и не знала я ту Ясну, а так захотелось сейчас все её косы роскошные повыдёргивать.

– Один из лекарей нетерпеливую невесту успокоил – мол, не торопись, жениху твоему скоро легче станет, тогда и свадьбу справите. Ясна сперва, вроде как, обрадовалась… Даже пару дней к Виру приходила, сидела подле него, разговаривала. Но, видно, было, что тяжко ей это даётся – скучно да противно. Сама знаешь, кровь, раны да болезни никого не красят. А потом целители ещё одной чёрной вестью нас всех огорошили – дескать, жить-то Волк будет, а вот ратником ему уже не быть. Хуже того – ходить не сможет. Одна из самых опасных ран на спине у него была, как раз по поясу рубанули топором. Доспех пробило, рассекло глубоко, вот ноги и отказали.

Тут уж я ахнула не сдержалась, будто мне только что эту страшную новость сообщили. И ведь знала уже, что неправда это – ходит Стальной Волк, да ещё как ходит – степенно, ладно, будто тот самый зверь! И бьётся так, что сердце от восхищения замирает. Не знаю, какое чудо ему помогло, но смог Вир подняться. Но что же он тогда пережил?! У меня сердце от жалости кровью обливалось.

– Страшнее участи для воина не придумаешь, чем калекой беспомощным остаться, – вторя моим мыслям, вздохнул Ильд. – Что тогда с Виром творилась, не дай никому Великие такое пережить! Мы с князем, конечно, уговаривали не отчаиваться, ведь всякие чудеса бывают. Он бы, может, и поверил в чудо, и назло всем предсказаниям целителей поднялся бы… Но для этого ему нужно было за что-то держаться, вернее, за кого-то… Сказки не лгут, Эрика, – неожиданно улыбнулся Рыжий, несмотря на грустную историю, – ради любимой женщины мужчина порой и невозможное совершает. Лишь бы знать, что не зря, что ей это нужно! Ради Ясны своей он бы заново жить научился. Я в этом уверен. Любил он её беззаветно, а она…

– Отказалась от него, – договорила я за Ильда, уже понимая, чем всё это могло закончиться. – Она же хотела жениха видного, статного, уважаемого и богатого. А тут с убогим возись всю жизнь…

– Да, так и было, – угрюмо кивнул Лис. – Как поняла, что умирать Вир не собирается, а, знать, и наследства ей не дождаться, а жить, как прежде, он не сможет, так сразу и скисла красотка, опечалилась. И ладно бы просто сказала по-доброму, по-людски, что не готова такую тяжкую долю на плечах своих нести… Волк отпустил бы её и словом не попрекнул. Ну… конечно, горько ему было бы, это ж… как нож в сердце. Но кто любит, всегда блага родному человеку желает. И он любимую на мучения обрекать не хотел.

Я понимающе кивнула. Тоже уверена была, что Вир так бы и сделал.

– Но Ясне, видно, совестно было за предательство, и решила она, чтоб виноватой не быть, его виноватым сделать. Не поскупилась зараза на добрые слова на прощанье. Там, в лекарне, многие её злые речи слышали, и мне потом пересказали. Мол, сам посуди, кому ты теперь нужен такой? Не только я, ни одна девка с тобой жить не захочет. Ну и всё в таком духе… Что она жизнь и красу свою губить из-за него не станет. За калекой, как за малым дитятком, ходить не будет. Зачем ей в доме не мужик, а одно наказание? На что такая радость? Будет колодой трухлявой лежать, глаза мозолить. Так что от брачных обещаний она отказывается. А в конце своей гнусной речи Ясна ещё и тем прихлопнула, что у нее уже другой есть жених, нормальный, и завтра у них свадебный обряд…

– Да как же так? – вырвалось у меня. От досады я аж притопнула.

Ну что ж за мерзавка такая, а?! За что она так с Волком? За любовь, за подарки щедрые отплатила? В самом деле, ушла бы по-тихому, и всё. Зачем же и без того изувеченного, бессильного ещё и в самое сердце добивать?

– А вот так… – развёл руками Ильд. – Что время тратить? И так уже дюжину дней рядом с колодой трухлявой потеряла! Потом-то, знаешь, что ещё выяснилось… И девицей Ясна уже не была, и с тем женихом, за которого спешно выскочила, она уже давно постель делила. Покуда Вир воевал, невеста его на сторону бегала. И одного, и другого при себе на всякий случай держала, чтобы нигде не прогадать. Кругом врала, мерзавка, и бросила вот так подло, в то время, когда больше всего нужна была. Но, знаешь, Эрика, вот не зря говорят: всё к лучшему… – проникновенно добавил Ильд. – Крепко Вира тогда это предательство зацепило, и он, при нас с князем, в тот же час поклялся, что ещё до Зимнего Солнцестояния на ноги поднимется, гадине этой назло. И так оно и вышло.

– Как жаль, что я тогда ещё Волка не знала… – украдкой смахивая слёзы, тихо сказала я. – Глядишь, смогла бы помочь…

– Ты бы точно смогла, – тепло улыбнулся мне Рыжий. – А тогда… Аррден на целителей не скупился, каких только мастеров не приглашал. Вир послушно все их наказы исполнял, снадобья пил и каждый день заставлял себя не лежать бревном, а хоть как-то шевелиться. К зиме, как первые морозы начались, он уже вставать потихоньку начал, но пока только опираясь. А потом и первые шаги сделать получилось. Так, мало-помалу, и окреп. Как раз, пока выздоравливал, и усобица закончилась. А со временем вернулся наш Стальной Волк и в княжескую дружину. И сейчас, когда Вир меч в руку берёт, никто не поверит, что этому молодцу такую страшную судьбу пророчили. А он и смерть победил, и увечье страшное.

Ильд многозначительно посмотрел на притихшую меня. Его рассказ так поразил, что слов в ответ найти я так и не смогла.

Но он и не ждал, лишь добавил:

– Только шрамы остались на память. Да не все их видно… Самый глубокий и страшный до сих пор на душе Волка горит. Не может он забыть, как в самый трудный час любимая женщина от него отвернулась, предала. Да и прежде… в глаза улыбалась, а за глаза лгала, изменяла. Вот после Ясны и зарёкся Волк женщин к сердцу близко подпускать. Решил, что лучше один останется, но больше – никаких невест.

***

Вир

В сосновом бору душисто пахло хвоей. Солнце золотило стройные, величественные стволы. Хрусткие иголочки, устилавшие землю, пружинили упруго и совсем не кололи лапы. Бежать по ним было одно удовольствие – сухо, мягко, тихо, не то, что по болоту или угрюмому ельнику. Однако мне это место не нравилось, хотелось поскорее отсюда убраться.

Нет, так-то сосны я всегда любил, по такому бору и прогуляться приятно, и даже на лошади ехать – одно удовольствие. Но сейчас я здесь был как на ладони, и вот это настораживало.

Конечно, волк, бегущий куда-то по своим делам, никого удивить не должен, но всё же лучше мне не попадаться чужим на глаза. Особенно тем, на кого мы с Ильдом собирались вскоре устроить охоту.

Эти разбойники и людей-то не щадили, а уж зверя… Вполне могли шутки ради попытаться и волка загнать, если наши дороги пересекутся.

Но пока, к счастью, хранили меня Великие от неожиданных встреч и прочих неприятностей. Уверен, точно не избежал бы их, отправившись верхом по тем дорогам, которыми обычно люди передвигались. Всё-таки мысль использовать волчий облик была правильная.

Несколько раз я натыкался в лесу на человеческие следы и отпечатки лошадиных копыт. И всякий раз просыпался во мне охотничий азарт – так и тянуло пойти по ним, попытаться найти тех, кто их оставил. Но всякий раз я себя останавливал – не время сейчас, не место, есть цель поважнее.

И всё-таки один раз не выдержал. Обнаружив тропу, по которой прошло не меньше дюжины пеших и конных, я поддался слабости и позволил неугомонному следопыту во мне разведать, куда они двигались. Не мог я упустить такой случай. Вдруг эта тропа и привела бы меня к логову разбойников…

Но, увы, обнаружил я лишь их временную стоянку. В том, что здесь останавливались на ночь именно те лиходеи, которых мы ловим, я отчего-то не сомневался. Чуял нутром.

Я осмотрел притоптанную землю, давно остывшее кострище, полянку, где паслись лошади. Все следы были старыми, запахи едва уловимыми. Прошло уже несколько дней с тех пор, как разбойники здесь ночевали.

Выходит, идти по следу и дальше – бесполезно, они наверняка уже далеко отсюда, не нагоню.

Да и если бы настиг, что толку – один я с ними не справлюсь. И дело даже не в том, что я один, а их много. Случалось мне и одному против дюжины противников выступать.

Просто по каким-то неуловимым мелочам мне уже ясно было, тут лютовали отъявленные головорезы, хитрые, опытные и безжалостные. Это не трусливый дурак Улах с его прихвостнями. Здешние лиходеи действовали с умом: в живых никого не оставляли (Алафу просто невероятно повезло), тщательно выбирали и те места, где засады делать, и те места, где самим потом переждать, спрятаться. Надо отдать им должное, лес они хорошо знали и чувствовали, прятаться умели мастерски.

Впрочем, если это действительно наёмники из Чёрных Лис, как Ильд сказал, то тут и удивляться нечему. Те ребята ушлые и изворотливые. Если бы они ещё свои навыки на благое дело пускали, а не на разбой…

Вот, к примеру, эту поляну для ночлега недаром же выбрали – тут с двух сторон скалы выступали по склону, прикрывали поляну в низине и от ветра, и от случайных глаз. Пожалуй, даже костёр не заметишь, пока вплотную не подойдешь. Да и, судя по следам, оставшимся на земле, даже спать эти молодцы мудрено укладывались, чтобы в случае внезапного нападения, успеть отпор дать, оборону почти мгновенно выстроить.

Нелегко таких одолеть будет, нелегко. Но выбора у нас нет. Надо мерзавцев остановить, покуда они ещё кого-нибудь к предкам прежде времени не отправили.

Солнце всё ниже катилось к горизонту, уже медово-розовой дымкой воздух полнился, а я всё бежал и бежал, почти без остановок. От усталости уже лап не чуял, но привал делать опасался. Чуть приляжешь отдышаться, потом вовсе подниматься не захочется.

Я надеялся успеть добраться в крепость до заката. Ночевки в лесу меня не страшили. Но, во-первых, спать придётся в своём настоящем обличии, а, значит, вполглаза, до утра настороже. Стало быть, толком всё равно не отдохну.

Во-вторых, если я сегодня до крепости доберусь, завтра мы с дружиной уже выдвинуться в обратный путь сможем. Время-то не ждёт…

В-третьих, удерживать личину зверя столько времени давалось мне ой как тяжело. Хотелось уже поскорее до своих добраться, выдохнуть, сил набраться. Несмотря на то, что в Зимени каждый к какому-то Роду принадлежал, далеко не все оборачиваться умели. И далеко не у всех хватало сил так долго в облике зверя находиться.

Обычно сильная Магия Рода только знатным доставалась от рождения, сильна была в них древняя кровь Великих. Вот князья все как один оборачиваться умели, да ещё и стихийной силой нередко владели.

Наш ярл-князь Аррден, вообще, щедро Отцом-Волком одарён был – и в зверя перекидывался, и снежной стихией управлял, и живой огонь в нём горел – исцелять умел, жизненной силой делиться.

Мне, конечно, такого не дано. А потому все свои силы я сейчас тратил на то, чтобы серую шкуру на себе удерживать.

Впрочем, было и кое-что хорошее в том, что все мои усилия были сейчас сосредоточены на обороте. Оказалось, что это неплохой способ отвлечься от мыслей об Эрике. А в последнее время эта несносная девчонка засела в моей голове и сердце, и не покидала их ни днём, ни ночью.

Конечно, она и так постоянно была рядом, но я умудрялся думать о ней даже в те короткие мгновения, когда её не видели мои глаза, когда не чувствовал её рядом, не улавливал её манящий аромат.

Мне совсем не нравилась эта одержимость, но ничего с собой поделать не мог. Увы, нельзя себе приказать: «Не думай об этом, думай вот об этом!»

Однако сегодня бесконечный бег по незнакомому лесу в волчьей шкуре на время избавил меня от этого наваждения.

И всё равно, даже сейчас, я нёс образ Эрики в своём сердце, и время от времени меня накрывало поистине волчьей тоской. Желание развернуться и бежать обратно, к ней, сбивая в кровь все четыре лапы, становилось настолько сильным, что я рычал от ярости на самого себя.

До крепости я добрался уже в сумерках. Перекинулся в человека у самых стен и, едва переставляя ноги, побрёл к воротам. Они, разумеется, уже были заперты, но я, как дружинник ярл-князя, знал заветные слова, которые отпирали любые двери.

Вскоре меня уже проводили к старшему в здешней дружине. Звали его Иваром. Знакомы мы с ним не были, но стоило мне назвать своё имя, как тот сразу уточнил: «Это не тот ли Вир, которого Стальным Волком кличут?».

Да уж, куда ни явись – везде знают. Наверное, оно и к лучшему. Другого могли бы и не послушать, всерьез не принять.

Я кивнул и сообщил:

– У меня послание от форинга Ильда.

Дальше оставалось лишь отдать письмо да кратко поведать о том, что творится в землях подле Зоряни. Ивар оказался смекалистым малым, как, собственно, и полагалось на его месте. Он тут же отдал распоряжения дружине готовиться в дорогу.

На рассвете решено было выступать.

Пока вся крепость к походу готовилась и гудела, как рой диких пчёл, мне наконец-то можно было рухнуть на лавку и выспаться. Впрочем, сперва не мешало подкрепиться.

Сытный ужин я смёл, даже не почувствовав вкуса. После чего добрался до лежанки, которую мне выделили для сна. Думал, что усну в тот же миг…

Но стоило прикрыть веки, как предо мною явилась она. Озорная и светлая, манящая и колючая… Да, разумеется, в мои мысли и грёзы снова пришла Эрика.

Улыбалась так нежно и тепло, что согревала сердце, отгоняла прочь усталость и тревоги. Её губы, яркие, как спелые ягоды малины, притягивали и влекли, и не в силах бороться с этим соблазном, я потянулся к ним и сделал то, что мог позволить себе лишь в своих мечтах и снах. Ведь в настоящей жизни меня по-прежнему сдерживало данное обещание. А ещё страх… что я снова ошибся, что всё повторится.

Да, поэтому я изо всех сил старался не подпускать Эрику к себе. Боролся с собой, и пока мне, вроде бы, удавалось, но…

Хватит, Волк, хватит! Признай, что ты уже по уши в этом сладостном сиропе увяз. Ничего у тебя не вышло, провалились попытки отгородиться от неё.

Ты влюбился. Уже влюбился. Пробила стрела по имени Эрика сердце насквозь. Снова, как в омут с головой. И спасения от этого наваждения нет.

***

Эрика

Ночью я долго уснуть не могла, всё крутилась-вертелась, места себе не находила.

О нём, ясное дело, думала, о Вире.

Тревожно было на душе от собственных страхов. Злилась на себя, ругала, запрещала о дурном думать, но пред глазами так и вставали разные страшные картины. Ох, не хватало ещё беду накликать!

И ведь в мыслях без конца твердила, что всё с Волком хорошо, убеждала себя, что он уже наверняка до крепости добрался. Такому отважному да сильному ратнику всё по плечу, ничего не страшно...

Нет, не помогали те слова. Сердечко за него всё равно болело.

Особенно муторно стало после того, что мне сегодня Ильд рассказал. Да, каждое слово Лиса я ещё не раз за вечер припомнила. И теперь на многое иначе глядеть стала.

До слёз мне было за Вира обидно и больно. Как же можно было так с ним обойтись?! Или камень в груди у этой Ясны вместо сердца? Как можно предать в самый трудный час того, кого любишь?

Впрочем, о какой там любви говорить? Змее этой лишь богатства и почестей хотелось.

Не могла я её понять, никак не могла. И хвала Великим, что мне такое понять не дано! Уж я точно Волка не бросила бы.

И не брошу.

Эх, знать бы только, что ему это нужно! Что не померещился мне тот жаркий огонь в глазах его светлых, что за заботой его, за настороженной, скупой лаской нечто глубже и сильнее он скрыть пытался…

Да, наш разговор с Ильдом многое изменил. И следа не осталось от моих глупых обид на суровое ворчание и холодность Волка. Теперь-то я всё понимала, понимала, что не от скверного нрава от душу открыть не желал, неспроста меня близко не подпускал. И хотел бы, наверное, довериться, да старые раны на сердце не давали.

Прав Ильд, не все шрамы видно, и те, невидимые, как раз самые болезненные и опасные.

Но не зря же меня Великие Даром Исцеления наделили. Я очень постараюсь и эти шрамы Вира излечить. И, может быть, однажды…

В таких вот тревогах, горьких думах и светлых мечтах провела я большую часть ночи.

Уснула, когда уж светать начало. Ильд как раз поднялся и ушёл – он теперь лишь урывками спал, ведь под его приглядом все спешно снаряжённые дозоры находились, что днём и ночью Зорянь охраняли. А я Лиса проводила и наконец-то в дрёму провалилась.

Вдруг сквозь сон почудились шаги, дверь скрипнула. Я подхватилась испуганно…

Но страх мигом отступил, когда увидела у постели своей того, о ком все мысли мои нынче были.

– Вернулся! – изумлённо ахнула я.

– Доброго дня, Лисичка! – Вир светло улыбнулся на мой возглас, склонился ниже.

А я, поддавшись порыву, потянулась к нему раньше, чем успела подумать, что негоже девице первой на мужчину вешаться. Такая восторженная радость меня сейчас переполняла, что руки сами собой его сильную шею оплели, и я без всякого стыда к нему прильнула.

Сердечко от счастья чуть из груди не выскочило – возвратился, мой ненаглядный, живой, в добром здравии, да так скоро!

– Ой, а как же ты так быстро обернулся? – всё же изумлённо воскликнула я, отстранившись немного, лишь для того чтобы в глаза ему заглянуть, лицом точёным, пригожим полюбоваться.

– К тебе торопился, Лисичка моя. Соскучился, – ответил он чуть хриплым шёпотом у самых моих губ, горячим дыханием обжигая. – И дня без тебя не могу! Вот оно как оказалось…

Я изумлённо глаза распахнула, ушам своим не поверила.

А он по щеке меня погладил нежно-нежно, по моим губам кончиками пальцев скользнул, и так мне сразу жарко стало, так знойно…

– Эрика… я… – он сглотнул, на миг смущённо взгляд отвёл. – Прости, ненаглядная моя! Я обещание тебе дал, что не прикоснусь, близко не подойду, но не могу я его исполнить, не могу. Всегда слово держал, а нынче не хозяин я слову моему. Освободи меня от клятвы неразумной! Как в стороне держаться, если нет мне без тебя жизни? Полюбил я тебя, бедовая моя! Всё, что попросишь отдам, только будь моей, будь моей, Эрика! Не гони от себя, Лисичка моя, любимая!

Да разве же после таких слов могла я его оттолкнуть? Ведь видела, что не пустые это признания, душу он в них вложил. Всё, что в сердце моего любимого Волка горело, я сейчас в глазах его читала легко.

Только и смогла, что всхлипнуть, расчувствовавшись:

– Вир! – да вместо ответа к губам его потянуться.

А Волка просить дважды не нужно было. Тотчас меня в своих жарких объятиях стиснул, к груди прижал. От его поцелуев жадных, смелых, у меня опять голова кругом пошла, как тогда у ручья, словно зелье хмельное я пила с его горячих губ.

– Вир… любимый… милый мой… – позабыв про всякий стыд, шептала я в ответ на его ласки, даже не пытаясь остановить блуждающие по мне руки, от их касаний мурашки по коже так и разбегались.

И даже когда Вир обратно на постель меня мягко опрокинул, ни малейшего желания остановить любимого так и не появилось.

Лишь когда его ловкие руки с меня рубашку почти стянули, совесть на миг внутри шевельнулась. Всё же не по-доброму так, без обряда свадебного, без брачных клятв…

Промелькнула мысль, что нужно остановиться, пока мы черту не перешли. Но желание быть с тем, кого душа моя выбрала, оказалось сильнее уколов совести.

Всякое благоразумие угасло, как искорка, упавшая в снег, когда обжигающие поцелуи Вира спустились ниже: по шее, ключицам, добрались до моей трепетно вздымавшейся груди.

Громкий стон сорвался с моих губ и…

От этого стона я и проснулась.

Распахнула глаза, в первые мгновения ничего не понимая, огляделась растерянно.

Я лежала в своей постели. В пустой комнате. Одна.

Солнце, уже поднялось высоко, заглядывало в окно и жарко припекало. Впрочем, вряд ли тело моё полыхало от его жгучих лучей. Нет, всему виной был знойный сон, от которого я до сих пор дышала сбивчиво и даже чуть дрожала.

Понимание, что все эти сладкие поцелуи и жаркие признания мне просто пригрезились, вонзилось в мою душу, словно острый нож. Я всхлипнула от досады, уткнулась лицом в подушку и неожиданно громко расплакалась.

Над чем рыдала и сама не знала… То ли над тем, что мой Стальной Волк по-прежнему был от меня далёк и телом, и душой, и не спешил сказать всё то, что, видимо, мне очень хотелось услышать. То ли от понимания, что там, во сне, я едва не сотворила глупость, поддавшись слабости, потеряв голову от страсти.

Ведь будь всё это наяву, я вряд ли смогла бы остановить любимого…

***

Эрика

Вир не появился и на второй день.

До самого заката я ждала, ждала и ждала, цепляясь за последнюю искорку надежды, но он не вернулся.

Я провела весь день в комнате, которую мы с Ильдом сняли ещё в первый вечер для ночлега – просто сидела у окна, смотрела в пустоту, вздыхала, а порой и слезу пускала. Время тянулось невыносимо, превращаясь в какую-то бесконечную пытку ожиданием. Тоска и тревога настолько глубоко проникли в мою душу, что ничего уже не радовало. Рыжий снова где-то пропадал, и никто не мешал мне утопать в слезах и печали.

Одиночество тяготило, но видеть кого-то ещё, кроме Волка, я тоже не хотела.

Пару раз ко мне заглядывал окрепший Алаф – сперва звал погулять по Зоряни, потом приглашал на обед от имени тётушки Инри. Но я отказалась, сославшись на то, что теперь мне самой слегка нездоровится, и отослала бедного влюблённого юношу прочь.

Не осталось у меня сейчас сил на то, чтобы улыбаться чужому человеку, думать о том, что ему сказать, болтать о всякой ерунде. А обижать добродушного парнишку тоже не хотелось.

Да и вообще, как-то неуютно мне теперь становилось рядом с другими мужчинами, даже с мальчишками, вроде Алафа. Я, конечно, никому ни жена, ни невеста, но чувство такое скверное, будто они чужое место занимали подле меня, будто я что-то нехорошее, постыдное делала, позволяя им даже просто заговорить со мной.

Глупости, конечно! Но стоило кому-то на меня внимание обратить, как мне самой поскорее сбежать хотелось. Вот я и старалась из комнатёнки носа не показывать лишний раз.

Только рядом с Ильдом неловкости не чувствовала, но Лис только к вечеру вернулся.

И сразу углядел, что на мне лица нет. Хоть и старалась я вида не подавать, но мой рыжий братец мигом всё понял. Подошёл ближе, со вздохом погладил меня по голове, как малое дитя.

И, решив, что этого мало, ободряюще добавил:

– Да не кручинься ты так! Вернётся скоро. Завтра точно уже здесь будет.

Я хотело было гордо фыркнуть в ответ, заявить, что вовсе я никого не жду. Но тут же язычок себе прикусила.

Какой смысл врать Ильду? Ведь он лучше меня самой всё понимал. Кажется, разглядел, что между нами с Волком творится, раньше, чем мы сами уразумели.

А уж самой себе и вовсе лгать глупо. Пора признать очевидное.

Да и Великих гневить не стоит – скажут ещё, раз никого не ждёшь, то никто к тебе и не вернётся.

Словом, я промолчала, только всхлипнула жалостно. Как-то само собой вырвалось.

– Ну-ну, Лисичка… Нечего слёзы лить! – снова по-доброму пожурил Ильд. – Не по девкам же он шастает, по делу важному отправился. Такая у нас служба, Эрика… Привыкай!

Я удивлённо поглядела на Ильда. Привыкай? Это он к чему сейчас? Я, конечно, моего Волка целую вечность ждать готова, да только разве есть у меня повод надеяться, что и впредь такое на мою долю выпадет? Или Рыжий что-то знает, чего я не знаю.

Я смотрела на Лиса с затаённой надеждой, но хитрец тотчас заговорил о другом:

– Ты, поди, голодная? Идём ужинать?

Есть мне совсем не хотелось. Но припомнив, что за весь день у меня и крошки во рту не было, я послушно поплелась следом.

***

А утром следующего дня, едва небо посветлело, мне снова почудились шаги у нашей комнаты. Я подхватилась, спросонок едва ли понимая, наяву их слышу, или это снова какой-то дивный сон, к двери подскочила, распахнула её и…

Почти налетела на уже шагнувшего через порог Вира.

Мы замерли напротив друг друга, ошеломлённые этой встречей, такой долгожданной, но такой неожиданной. По крайней мере, с моей стороны.

– Вир… – наконец счастливо пискнула я, чувствуя, как гора с плеч свалилась.

И не раздумывая больше, стремительно обхватила его руками, пряча лицо на груди Волка. Отчаянно пыталась не разреветься, но слёзы так и жгли глаза.

А ещё ненароком подумалось, что сон сейчас может стать вещим…

Особенно, когда горячие сильные руки обвили меня, крепко притиснув к сильному телу Стального Волка.

– Ну… что ты, что ты, Эрика? – он тоже меня по голове и спине погладил, как давеча Ильд, но совсем иначе. От этих прикосновений меня мигом в жар бросило. – Всё же хорошо, милая! Вернулся, видишь… Подмогу нам привёл. Всё теперь хорошо будет…

– Я тебя ждала… – зачем-то призналась я.

Сейчас меня почти не волновало, что он обо мне подумает. Просто всё, что горело внутри, рвалось наружу.

– Ждала? – я боялась в глаза ему посмотреть, но по голосу чувствовала – улыбается. – Я спешил, Эрика, очень спешил назад… – Склонившись ниже, он внезапно едва-едва коснулся губами моего виска и прошептал, щекоча жарким дыханием: – Как же я… соскучился!

От этого признания, я дышать перестала. Затаилась, замерла. А потом, опомнившись, судорожно втянула воздух,

А Вир добавил участливо, с волнением:

– Ты… как тут, Эрика?

Я неопределённо пожала плечами и наконец отстранилась смущённо.

Потом глаза подняла, взгляд его поймала, лучистый, тёплый, ласковый, будто в омут нырнула с головой, да только было совсем не страшно.

– Теперь уже всё хорошо, – совершенно искренне заверила я.

И Вир, кажется, сразу понял, что я хотела сказать, что за этими простыми словами притаилось.

Брови его приподнялись, уголки губ дрогнули. Несколько мгновений он смотрел мне в глаза, и время для меня сейчас остановилось.

Как во сне я отстранённо глядела, как Вир протянул руку, прижал горячую ладонь к моей щеке, склонился к моему лицу… Сердце моё затрепетало в груди, будто крохотная пташка, в восторженном предчувствии того, что сейчас произойдёт…

Всё то, чего я так жаждала, сбывалось сейчас, здесь.

Но едва жаркие губы Вира коснулись моих, как дверь неожиданно снова распахнулась.

И в неё ворвался Ильд с весёлым возгласом:

– Вернулся наконец-то, бродяга!

***

Вир

Думал, что пытки мучительнее, чем эта, вроде бы, короткая разлука, не придумать. Да, за пару дней тоска по Эрике изъела мне всю душу. Только Великим ведомо, что со мной творилось, как я рвался назад, как тянуло меня вернуться поскорее к ней.

Едва держал себя в руках, чтобы не обрушить свой гнев на дружину Ивара – всё чудилось мне, что еле ползли конники, что можно быстрее мчаться к Зоряни, а они… как нарочно плелись… Ругал себя за эти мысли и чувства. Знал, что несправедлив.

Ивар снарядил своих воинов без всяких проволочек. В путь выдвинулись чуть свет. Шли, себя не жалея, весь день под жарким солнцем почти без привалов – так, несколько раз, лошадям отдых дали, чтобы не загнать совсем.

И всё-таки конная дружина – это конная дружина. Она никак не может идти столь же стремительно и резво, как мог бы лететь я, будь сейчас один. Да и осторожность нам стоило соблюдать, дабы раньше времени лиходеев не спугнуть. Ратники Ивара старались, как могли, и я это знал.

Но душа доводы разума слушать не желала. Горечь кровь отравляла, тревога изнутри жгла, будто углями раскалёнными.

И ведь знал, что Эрика в надёжных руках, что Ильд за ней приглядывает, а он точно Лисичку никому в обиду не даст. Значит, нет повода для волнений.

И уж тем более не было повода скучать по ней, ведь ничего нас не связывало, чужие мы друг другу. Но пытаясь убедить себя в этом, я лишь зло посмеивался над собой – ну, ну, братец, давай ври себе и дальше, убеждай, что ты ещё в силах из этих силков выбраться!

Знаешь ведь, Волк, капкан любви прочно держит, никого по своей воле без жертвы не отпускает. Захочешь вырваться – придётся лапу отгрызть. А это больно, очень больно…

Сердце кровоточило так, словно я уже попытался это сделать.

Пытка становилась невыносимой. И когда уже поздним вечером, затемно, мы добрались до заранее условленного места неподалёку от Зоряни, и ратники стали обустраиваться на ночлег, я отозвал Ивара в сторону и сообщил, что отправляюсь дальше прямо сейчас. Мы сразу решили, что дружина в саму Зорянь не пойдёт, будет ждать знака в лесу, дабы разбойников не спугнуть – вдруг в поселении у лиходеев сообщники есть.

– Ночью? – изумился предводитель воинов. – Обожди до утра – отдохни, выспись! Ты, конечно, Стальной Волк, но нельзя же так! Да и по темноте… как пойдёшь-то?

Я только усмехнулся:

– Ночь для Волка – мать родная. В зверя перекинусь – к рассвету уже в Зоряни буду. Как только решим охоту нача ть, я тебе весточку пришлю. Ждите!

Мы простились, и, вновь нацепив серую шкуру, я тотчас бросился дальше. Безошибочно выбирая путь в ночных сумерках, я знал наверняка, куда нужно бежать, ведь там ждала она. Порой мне даже чудилось, что я слышу на таком расстоянии, как тревожно и гулко бьётся сердце моей Лисички.

Головокружительный медвяный аромат Эрики на улочках спящей Зоряни уловил без труда, и тотчас усталость отступила, будто крылья за спиной выросли. Я помчался на её запах, а он привёл меня к тому постоялому двору, где мы сразу по приезду разместились. Значит, Ильд тут и остался. Знакомый запах Рыжего я тоже улавливал, как и сотни других, чужих, но манил меня непреодолимо только один, самый сладостный и желанный аромат.

Я перекинулся в человека и практически взбежал по лестнице, перескакивая через ступеньку.

Лишь у самой нашей комнаты приостановился, переводя дух, оробел внезапно. А когда потянулся к ручке, дверь неожиданно сама распахнулась, и предо мной вдруг оказалась она – та, которой я грезил всё это время.

Озарённая утренним неверным светом, Эрика как будто сияла. Сквозь тонкую ткань рубашки проступали манящие очертания изящной фигурки. Льняные локоны золотым дождём свободно стекали по плечам. А зелёные глаза горели таким восторгом, таким счастьем.

– Вир… – шепнула она и уткнулась в меня, оплетая тонкими ручками, обжигая сквозь рубаху горячим дыханием.

И вот тут-то я и понял, что разлука была ещё не самым ужасным моим испытанием…

Встреча оказалась куда мучительнее и страшнее.

Дальше всё было, как во сне… Смутно помню, как в ответ обнял её, прижал к себе крепко, как шептал что-то, успокаивая мою Лисичку, а заодно пытался унять собственное сердце, сорвавшееся в галоп. И обуздать не желающее мне больше подчиняться тело.

Внезапная близость Эрики такой огонь во мне пробудила, что я едва не забыл обо всех своих обещаниях и клятвах. Сейчас полжизни отдал бы за право сорвать с её губ поцелуй, и не только… Кажется, ни одну женщину за всю свою жизнь я не жаждал так сильно, как эту острую на язычок, милую, а порой вредную девчонку.

А когда она сказала, что ждала меня…

Кажется, в этот миг я потерял себя окончательно. Опаляющее пламя страсти я мог бы, наверное, пересилить, но в ослепительных золотых лучах всепоглощающей нежности и признательности сгорел без остатка.

Я не мог больше противиться себе, своим желаниям и этому нестерпимому притяжению. Сначала я поцеловал её в висок, едва коснувшись губами бархатной кожи.

– Как же я… – О, Великие, сколько я хотел ей сказать! Но позволил себе лишь скупое: – Соскучился!

А потом меня угораздило заглянуть ей в глаза. И всё – утонул в тот же миг в этом бездонном зелёном омуте.

Я потянулся к её губам. И в этот раз Эрика не отпрянула, не попыталась меня остановить.

И этот желанный до безумия поцелуй почти случился… Я уже ощутил сладостную мягкость её губ, трепет дыхания…

Но тут появился Ильд!

Очнувшись от наваждения, я отпрянул от Эрики. Она, смутившись и покраснев, метнулась за своей шалью, видно, сообразив, что стоит перед нами в одной нижней рубашке.

Ильд радостно приветствовал меня, а я с трудом нашёл в себе силы ответить.

Меня разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны, мне хотелось от души врезать Рыжему за то, что его угораздило появиться так не вовремя. Я его сейчас почти ненавидел. С другой стороны, я был безмерно благодарен своему другу, причём, за то же самое, за что жаждал его разорвать – это неожиданное появление.

Не войди сейчас Ильд, и неизвестно, что я успел бы натворить. Точно опозорил бы себя тем, что нарушил слово. Но это ещё полбеды.

Я страшился того, что мог напугать Эрику, обидеть, лишиться её доверия. Ведь обещал, что не подойду больше, не трону, что ей за свою честь рядом с нами опасаться не нужно. Но вот сейчас я был совсем не уверен, что мне хватило бы лишь одного только её сладостного поцелуя.

Разумеется, я никогда бы не тронул женщину против её воли. Но меня не покидала странная, пугающая уверенность, что сейчас этого и не требовалось – Эрика не стала бы мне противиться. Поддавшись сиюминутному наваждению, мы могли наворотить такого, о чём вскоре пожалели бы. По крайней мере, она – точно.

И я пожалел бы тоже. О том, что всё случилось вот так – пожалел бы.

Лисичка – честная, чистая девица. С ней так нельзя. Нельзя.

Да и мне это не нужно! Вернее… кажется… мне совсем другое от неё нужно…

Я вдруг ошеломлённо понял, что мало мне такой вот короткой вспышки страсти, мало единожды дорваться до желанного юного тела. Вся мне она нужна, вся без остатка.

И… кажется... навсегда…

***

Эрика

Ай да солнышко по небу покатилось!

Ай да ягодка в лесочке народилась!

Ай да девица-краса да лукошечко взяла,

Пошла сладку ягодку в лесочек собирать, ай да!

А та ягодка красна, будто девицы уста…

Каждой спелой-то она поклонилась, ай да.

Эрика

Признаюсь честно, в этот самый страшный миг, я впервые сильно усомнилась в том, что моя затея была так уж хороша.

Узрев стремительно надвигавшуюся на нас свору оголтелых разбойников, я буквально остолбенела. Даже закричать от ужаса не могла. О том, чтобы противостоять этим безжалостным убийцам и пытаться дать отпор, и речи не шло. Больше всего на свете мне сейчас хотелось исчезнуть, оказаться где-нибудь подальше от этого места – к примеру, в нашей уютной комнатке на постоялом дворе в Зоряни.

Но, увы, творить такие чудеса я не умела. И всё, что смогла сделать сейчас, это наконец-то выйти из оцепенения, вскочить и, прыгнув с козел в телегу, вскарабкаться повыше на груду мешков, которые мы там везли. Понимала, что всё это бесполезно, лиходеям ничего не помешало бы заскочить в повозку следом, но так до меня хотя бы чуть сложнее было дотянуться.

Мой доблестный защитник Алаф, напуганный появлением этой дикой своры не меньше моего, предусмотрительно нырнул под телегу. И я вполне его понимала и даже не стала бы винить в трусости. Он уже недавно едва не расстался с жизнью по вине этих беспощадных душегубов. Представляю, как ему сейчас было страшно…

Если у меня ещё был шанс, что сразу не убьют (правда, лучше не думать о том, ради какой участи меня в живых оставят), то уж с моим спутником точно никто церемониться не станет.

Бежать тоже бесполезно. Нагонят и порубят мигом.

О том, что можно попытаться ускользнуть, перекинувшись в лису, в этот жуткий миг я даже не подумала. Да и, даже если бы вспомнила, пожалуй, это тоже была не лучшая мысль – у разбойников могли быть луки и арбалеты, и мне вдогонку вполне могли пустить стрелу.

Так что всё, что мне оставалось – в ужасе ждать своей участи, глядя, как мерзкие озлобленные рожи подбираются всё ближе.

Разбойники подлетели к телеге, закружили вокруг, как стая воронья. Я оглохла от криков, улюлюканья, звона оружия, топота лошадей, растерялась от мельтешения в глазах этой дикой своры. Приходилось вертеться вместе с ними, успевать глядеть сразу во все стороны. Несколько раз я лишь чудом вовремя отскакивала от чьих-то лап, пытавшихся дотянуться до меня и стащить с телеги.

Но лиходеям быстро наскучило только пугать.

Впрочем, всё это, вообще, происходило молниеносно. Это мне от страха чудилось, что уже вечность минула.

Один из разбойников, огромный чернобородый детина, ловко перепрыгнул с седла прямо в повозку и двинулся ко мне. Взвизгнув, я попятилась и неловко плюхнулась на ту самую кучу мешков. Оскалившись в плотоядной ухмылке, чернобородый нагнулся, собираясь, очевидно, вцепиться мне в косу и за волосы стащить с телеги.

Вот в этот самый миг всё и началось…

Полог, которым были укрыты все наши пожитки, вдруг с правого края откинулся в сторону, и из-под него, ошеломив чернобородого, нежданно-негаданно взвился в полный рост Вир во всей красе и с клинком наперевес. Не дав разбойнику опомниться, Волк тотчас нанёс удар, рубанув по протянутой ко мне руке лиходея, а вторым ударом сбросил заоравшего чернобородого с телеги.

– Держись за мной! – мимолётно велел Волк, уже вскидывая меч снова, дабы отражать новые удары врагов.

Озверевшие лиходеи с гневным рёвом кинулись к нему сразу со всех сторон. Но Стальной Волк не давал никому из них ещё раз на телегу сунуться.

Позабыв про собственный недавний ужас, я потрясенно смотрела на то, как стремительно и неуловимо он двигался, отражая удар за ударом. Никогда прежде я не видела, чтобы кто-то дрался вот так! Вир обладал какой-то невероятной звериной ловкостью и быстротой.

А его оружие… О, теперь я поняла, о чём когда-то говорил Ильд! Меч казался частью самого Волка, столь же необходимой и естественной, как его правая рука.

Мне, конечно, уже доводилось видеть, как бился этот мужчина. Но, оказалось, в драке с Улахом и стычке с жутенью, он и вполовину не показал, на что способен.

О, Великие, как же я сейчас была ему благодарна за то, что Вир настоял на своём и не позволил мне ехать одной, только лишь с Алафом! Какое счастье, что я могла укрыться за его могучей спиной!

Изначально ведь мы намеревались иначе сделать – Ильд и Вир в звериных шкурках должны были идти следом за повозкой по лесу… И прийти нам на выручку, как только появились бы разбойники.

И сейчас я оказалась бы среди этих нелюдей одна, без всякой защиты. Прав был Волк – дурная девка я, дурная и бедовая!

Однако даже Стальной Волк был не в силах противостоять сразу всем разбойникам.

И, хоть и велел он мне держаться позади, я всё же подхватила длинную палку, которую Алаф себе на всякий случай приготовил и про которую даже не вспомнил, и принялась дубасить всех особо настырных вражин, до коих получалось дотянуться.

Навредить я лиходеям особо, конечно, не могла, но хоть отвлекала их от Вира немного.

А ещё через мгновение поняла, что тем же занят и наш приятель Алаф. Он хоть и затаился под телегой, но даже оттуда, исподтишка, жалил острым кинжалом тех разбойников, что подобрались достаточно близко.

И всё же помощники с нас были никудышные, и неизвестно, чем бы всё это закончилось…

Но тут я, к счастью, приметила наконец огненную шевелюру Ильда. Вполне возможно, что Рыжий уже давно в бой вступил, просто мне не до него было.

Лис прорубался к телеге сквозь кольцо лиходеев, спешил нам на помощь, и его побагровевшая от крови секира без конца взлетала и опускалась, беспощадно круша врагов.

Но разбойников было слишком много.

И даже мои непобедимые воители, Волк и Лис, наверняка проиграли бы этот страшный бой, однако, ведь у нас для злодеев ещё один подарочек был припасён.

Я не сдержала восторженный крик, когда из тех самых густых порослей у скал один за другим стали появляться дружинники, которых привёл Волк. Всё это время они, затаившись, терпеливо ждали своего часа, и вот он настал…

***

Эрика

Вот такого поворота гадкие разбойники точно не ждали. Мигом смекнули, что угодили в ловушку. Позабыли разом и про нас, и про телегу с добром – оно и понятно, своя шкура дороже. Им бы теперь ноги унести да живым остаться.

Половина лиходеев тотчас к лесу бросилась, но не тут-то было. Не зря же Вир и Ильд это местечко выбрали для засады. С одной стороны дороги – крутой обрыв, дальше каменная стена отвесных скал, а путь к спасительным лесным зарослям лиходеям предусмотрительно преградили княжеские дружинники. Разбойники попали в западню, бежать им было некуда.

Но вместо того чтобы сдаться, они с ещё большим остервенением накинулись на наших ратников. Однако как бы они ни сопротивлялись, постепенно разбойников оттесняли всё дальше и дальше к краю пропасти. А там они даже сражаться толком не могли: начнёшь клинком махать – или своих зацепишь, или с обрыва сорвёшься.

Вот только некоторые особенно свирепые даже сквозь заслон княжих воинов пробивались. Да и на нас с Виром по-прежнему то и дело кидались, и на Ильда.

Рыжий так и вовсе сейчас один против троих бился. Так мало им, извергам, показалось, ещё и четвёртый со спины к Лису подступил.

– Вир! – испуганно закричала я, обращая внимание Волка, что его другу срочно помощь нужна.

Мой Стальной Волк, прикончив ещё одного противника, без раздумий метнулся было к другу, но уже на краю телеги замер, переводя растерянный взгляд с меня на Ильда и обратно. Да уж – выбор не из лёгких: и друга в беде бросать нельзя, и меня даже на миг не оставить.

– Давай же! – подтолкнула я моего храброго Волка, ведь время терять было нельзя.

– Спрячься! – одновременно с этим приказал Вир, мотнув головой.

Я сразу его поняла.

Сиганули мы с телеги одновременно, взявшись за руки. Я тотчас нырнула под неё, поближе к Алафу. А Вир бросился к Ильду.

И очень вовремя подоспел. Я видела, как он уберёг Рыжего от очень опасного удара.

Я на время очутилась в относительном затишье, зато могла беспрепятственно глазеть на тот ужас, что разворачивался вокруг. Отчаянно дрались не только мои Волк и Лис, все ратники рубились с разбойниками не на жизнь, а на смерть.

Не в силах смотреть на это, я отвернулась, встретилась с моим горе-мужем глазами…

Интересно, у меня сейчас такой же безумный взгляд, как у Алафа? Испуганный, ошеломлённый и чуток восторженный… Наверное, такой же. Ведь наш замысел удался, разбойников получилось выманить и поймать. Ну… почти уже получилось. Значит, всё было не зря. Ещё немного, и победа будет за нами.

Размечтавшись, я пропустила момент, когда один из лиходеев, вероломно подкравшись со спины, вцепился в мою юбку и попытался вытащить меня из-под телеги. Я пронзительно закричала и отчаянно забрыкалась, но это не помогло – меня не отпускали.

К счастью, тут Алаф пришёл мне на помощь. В этот раз юноша не прятался, спасая собственную жизнь, а бесстрашно набросился на разбойника и ударил ножом по волосатой руке, что меня держала. Взревев жутким голосом, лиходей отпустил меня и отдёрнул свою лапищу.

Но уже через мгновение снова сунулся к нам, в этот раз отмахиваясь от нападок Алафа мечом. Я изо всех сил отбивалась, но разбойник умудрился-таки опять схватить меня за ногу и выдернуть из-под повозки. И хоть я лягалась, как молодая игривая кобылка, при этом ещё извивалась ужом, мерзавец не отставал.

Я уже поняла, откуда это упорство – кажется, подлый гад сообразил, что шансов на спасение у разбойничьей своры нет, и единственный способ выбраться живым из бойни… прикрыться мной, как щитом. И мне совсем не хотелось, пусть и невольно, но помогать негодяю сбежать. Однако, что я могла одна против такого дюжего, широкоплечего быка ?

Только завопить во всё горло…

– Ви-и-ир!

Нет, помимо крика я ещё могла вырываться, брыкаться, пинаться и кусаться. Пусть всё это уже из последних сил, но несколько спасительных мгновений мне удалось вырвать у судьбы. А потом…

Пленивший меня мерзавец отлетел в сторону. И вся его мощь, весь его рост и даже широкие плечи не помогли, когда на него набросился Вир.

Ох, зря этот разбойник на меня покусился, зря…

Стальной Волк рычал от ярости, беспощадной, слепой, смертоносной ярости. Сейчас он как никогда оправдывал своё прозвище. Пожалуй, такого Вира я бы даже могла испугаться…

Вот только… бился он за меня.

Несколько страшных, жёстких ударов клика, и поверженный враг рухнул в пыль дороги. Рядом с нами наконец-то не осталось никого из чужаков. Во всяком случае, живых.

Вир развернулся ко мне…

Лицо его всё ещё казалось высеченным из камня, в правой руке, наготове – обагрённый меч. Но свободную руку он протянул мне, помог подняться… и рывком привлёк к себе.

Притиснутая к разгорячённому боем телу я ощущала жар, и пугающий запах крови, но мне сейчас было совсем не страшно. Пожалуй даже, ещё никогда в жизни я не чувствовала себя настолько защищённо и спокойно. А потому и сама жалась к нему ещё ближе, ещё теснее, не стыдясь того, что могут подумать люди. Им, вообще, не до нас сейчас…

А вот Вир, видно, успевал следить и за тем, что вокруг происходило.

– Ивар, всех не перебей! – громко окликнул Волк предводителя дружины, о котором уже успел нам поведать. Добавил чуть тише: – Нам ещё потолковать с ними нужно…

Грозный шум боя почти стих. Оставшиеся в живых разбойники один за другим бросали оружие и сдавались на милость победителей.

Сомневаюсь, правда, что им стоило ждать этой милости. Наверняка ярл-князь всё равно повелит казнить всех негодяев, когда узнает, чем они промышляли.

Но ведь всем хотелось отсрочить час своей смерти, в надежде на чудо.

Вир так и не выпускал меня из своих объятий, а я, если честно, даже не пыталась из них выбраться. Его рука, путаясь в моих растрёпанных косах, мягко поглаживала меня по голове, будто утешая, успокаивая. А я уже и про страхи, которых натерпелась, позабыла, пригрелась, как котёнок, от этой ласки.

– Всё! Больше никаких дурных затей не потерплю! – пробурчал сурово Вир. – Не место девице в драке. И даже не смей спор начинать!

Сказал как отрезал.

Да как же я могла промолчать?! Тотчас возмущённо встрепенулась, вскинула голову.

– Но ведь всё же получилось! Я же помогла…

– Получилось. Помогла, – вынужден был мрачно признать Волк. – Но чтоб я ещё раз на такое согласился – нет уж, не дождёшься!

– Да я…

Моя попытка возмутиться провалилась с треском, ведь Вир самым наглым и хитрым образом снова прижал меня к груди, и все мои разгневанные бормотания захлебнулись в тот же миг собственным ядом. Особенно, когда я макушкой ощутила его горячее дыхание.

– И за что только меня Великие тобой покарали? – коснувшись губами моих волос, со смешком выдохнул Волк. – А, бедовая моя? Лисичка моя… золотая…

***

Эрика

– Эрика, постой-ка!

Я обернулась на оклик Вира, придержала Малинку. Волк, поравнявшись, спрыгнул на землю, подошёл ко мне и протянул руки, будто приглашая в свои объятия. Я смутилась, удивлённо вскинула брови.

– Спускайся с седла! – велел он. – Дальше тропа совсем узкая, ехать опасно. Видишь, Ильд спешился. Ножками пойдёшь, а лошадей я поведу.

Я бросила взгляд вперёд. Зелёные равнины и торные дороги остались позади. Нынче пробирались мы каменистыми тропками, меж голых рыжих скал, и стёжки-дорожки эти становились всё круче и опаснее. Сейчас и вовсе путь пролегал по самому краю ущелья: с одной стороны – непреступная стена, раскалённая на солнце, с другой – крутой обрыв.

Лис, храбрый первопроходец, шёл чуть впереди нас – шёл неторопливо, осматривался, оценивал, выбирал, куда дальше. Заметив, как он сейчас осторожничал, я без лишних споров, перекинула ногу через седло и соскользнула в надёжные руки Вира.

Волк без труда подхватил меня и тут же осторожно поставил на землю. Я и нескольких мгновений не провела в его объятиях, но успела всё же почувствовать и жар тела, и силу могучих рук, и бережные прикосновения ладоней. Щёки тотчас вспыхнули, и я спешно отвернулась в сторону, чтобы он не успел заметить, как у меня лицо горит.

Хотя ему сейчас наверняка не до того было.

– Смотри, от края подальше держись, там кромка может осыпаться, – принялся наставлять меня Волк, прежде чем дальше двинуться. Говорил строго, а мне всё равно улыбаться хотелось, на его суровое лицо любуясь. – Под ноги гляди, и лучше держись справа, ближе к скале! Ещё тут оползни бывают. Если вдруг шум услышишь сверху, лицо поднимать не вздумай! Слышишь, Эрика? Сразу ближе к стене прижимайся, вот так, голову руками прикрывай, и стой на месте, пока камнепад стихнет! Всё поняла?

– Поняла, – я всё-таки улыбнулась.

– Что я весёлого сказал? – насупился Волк. – Красные горы – место для путников опасное, а тебе всё бы посмеиваться… Совсем меня не слушаешь.

От его ворчания моя улыбка почему-то стала ещё шире.

– Не серчай! – я шагнула чуть ближе, заглянула снизу в глаза любимые, серо-зелёные, улыбнулась снова, но теперь уже иначе, так что Волк внезапно умолк и даже сглотнул. – Я тебя слушала и всё запомнила. Идём?

– Идём, – кивнул он уже миролюбиво, а когда я пошла вперёд, услышал за спиной, как он вздохнул тяжело и шумно.

Улыбка на моём лице засияла ещё ярче, но сейчас, к счастью, Вир этого не видел.

После Зоряни между нами изменилось многое, хотя, вроде бы, с другой стороны, всё осталось, как прежде. Видно, не только меня разлука заставила признаться самой себе, что мы друг для друга уже не просто попутчики.

Скажу честно, я ждала, что Волк решится на какой-то разговор, признания, но сперва, после побоища, когда лиходеев захватили, было вовсе не до того, а потом… как-то уже не к месту. Словом, время было упущено, и всё, в чём хотелось признаться, так и осталось невысказанно.

Вир упрямо помалкивал, делал вид, что ничего не произошло. Однако я уже не злилась на это, не обижалась, потому что научилась видеть, что он за этой деланной отчуждённостью прятал.

Теперь меня не проведёшь. Теперь, это когда я его горькую историю узнала от Ильда, когда видела, как он за меня дрался, когда, после той жуткой сечи в лесу, вдруг оказалась в его руках, к самому сердцу прижата. Я слышала, как оно, это самое волчье сердце, тогда билось.

И теперь меня не проведёшь.

Да и после, ещё в Зоряни, и сейчас, когда мы уже покинули Снежные Земли и устремились к столице Земель Огненных… В каждом жесте Вира я теперь видела эту особую, неумелую, но такую искреннюю, неподдельную заботу обо мне, что сердце всякий раз от нежности замирало, счастливые слёзы на глазах выступали.

Он меня берёг от всех невзгод, защищал от врагов, а ещё приглядывал, чтобы не замёрзла, не устала, голодной не осталась. Вроде, ничего особенного не делал, но рядом с ним мне так спокойно было, так надёжно, так уютно. Даже в доме родном меня так не баловали.

Я, конечно, старалась, как могла, той же монетой платить – опекать себя Волк никому бы не позволил, но на разные приятные мелочи с моей стороны отзывался смущением и благодарной улыбкой. И как же он хорош становился, когда улыбался вот так ласково, светло, когда теплел его взгляд, когда даже от того, как он произносил моё имя, так сладко мурашки по коже бежали!

И пусть хотелось мне уже какой-то ясности между нами, но подстёгивать моего Волка я тоже не спешила. Зачем? Всему своё время. А пока мне и так хорошо…

Ведь это такое счастье – знать, что рядом с тобой те, кому ты дорога, кто в обиду не даст, и вообще…

Я снова поймала себя на том, что иду и улыбаюсь, а ещё так оглянуться хотелось, взглядом с Волком встретиться, хоть на миг один… Но я напомнила себе, что обещала быть осторожной, под ноги смотреть, к краю не подходить – словом, новых забот моим защитникам не создавать. А потому шла осторожненько, как мне и наказали.

Надо хорошо себя вести, а то вдруг Вир, и правда, угрозу исполнить захочет – и никуда меня с собой больше не возьмёт, никаких там лиходеев выманивать или ещё чего-нибудь такое…

Думала, после всего, что я пережила на той телеге в лесу, сама Вира только поблагодарю за очередное брошенное в сердцах обещание. Такого страха натерпелась, что готова была ещё долго в комнатёнке отсиживаться и никуда больше не встревать.

Но… прошло это быстро.

Да и помощь моя сразу же понадобилась.

Разбойников, которые остались в живых и сдались, сперва в Зорянь привезли, чтобы допросить и вызнать, кто они такие, и не стоит ли за ними кто-то посерьёзнее. Ох, и шум там сразу поднялся, со всего поселения народ собрался – лиходеев проклинали, княжих ратников и самого ярл-князя восхваляли.

Народ готов был убийц и воров там же на месте и растерзать – теперь-то, когда они связанные и раненые, уже не страшно. И, пожалуй, так бы и вышло, не будь рядом доблестной княжеской дружины. При ратниках зорянцы смирно себя вели.

Разбойников увели к старосте на допрос. А потом Ивар их должен был забрать в свою крепость, оттуда уже в столицу отправить под бдительной охраной воинов, а там ждал их суд и справедливое наказание.

Обо всём этом мне Лис с Волком рассказали, которые на допросе тоже присутствовали. Хоть меня это уже мало касалось, но всё же знать хотелось, чем дело кончилось.

А я, тем временем, к зорянскому лекарю наведалась, помочь ему вызвалась. К счастью, хвала Великим, все наши ратники в этой страшной сече в живых остались, но раненые всё же были. Пусть обошлось без смертельных ран, но помощь воинам требовалась, и как можно скорее.

Конечно, я не могла остаться в стороне. Врачевала, правда, сейчас без золота – силы ко мне ещё после спасения Алафа толком не вернулись, но я и так знала, чем помочь. Ведь, чтобы травами да зельями лечить и перевязывать бинтами, никакой магии не нужно.

Словом, чем могла, подсобила. Да порадовалась, что никто из честных людей в этот раз с жизнью не расстался, а злодеи смерть заслужили.

Пока мы с лекарем всех полечили, перевязали, уже и Вир с Ильдом за мной явились. И отправились мы обратно на наш постоялый двор.

Нам всем нужно было отдохнуть хорошенько, но сперва в баньке отмыться и подкрепиться.

Однако за ужином я всё же не утерпела и начала расспрашивать, что моим друзьям удалось узнать.

***

Эрика

И вот тут-то меня поджидало разочарование…

Вир с Ильдом невесело переглянулись, а потом Рыжий с тяжким вздохом поведал:

– А ничего, Эрика, ничего мы не узнали от этих мерзавцев. Зря только надеялись.

– Не говорят? Упираются? – по-своему поняла я.

– Пусть бы только попробовали молчать! – хмыкнул Волк. – С такими разговор короткий, нянькаться никто не будет. Вот только не знают они толком ничего.

– Как же так? – удивилась я. – Может… врут? Ведь это те самые наёмники, про которых вы рассказывали, да? Выходит, кто-то им заплатил, чтобы они здесь бесчинствовали?

– Да, тут ты права, – кивнул Лис. – В самом деле, Чёрных Лис кто-то нанял. С этим мы не ошиблись. Тут в другом загвоздка… Они ничего не знают про того, кто им платил. То ли мы в живых таких вот бесполезных лиходеев оставили, то ли наниматель больно осторожничал, но никто из этой своры лица его не видел – он капюшон плаща так натянул, что не рассмотреть было. Имени своего чужак не называл. Откуда он, и зачем ему эти беспорядки на границе, тоже никому из разбойников неведомо. Может, вожак этой своры побольше сведений имел, да его во время побоища убили. А из остальных ничего толкового мы не вытрясли.

– Один из них сказал, что тот человек сам их нашёл – в поселение Чёрных Лис явился, причём без всякой охраны, без слуг или дружины. Видно, не боялся их дурной славы, или уж настолько в себе уверен. Возможно, враг наш с Даром. А если он какой-то Стихией владеет, тогда, стало быть, из знати. Скорее всего, это так, ведь он явно не бедствует. Заплатил Лисам сразу, и много, очень много, но пригрозил, что если не исполнят договор, найдёт и за обман спросит. И угрозе этой разбойники мигом поверили, – продолжил за другом Волк. – Но они, собственно, отказываться и не собирались. Мало того, что им сразу денег щедро отсыпали, так ещё на грабежах нажились. А то, что столько людей безвинных погубили, они о том не думали…

– Больше лиходеям о том нанимателе ничего неизвестно. А да… ещё… – припомнил Ильд, – одет, вроде как, был по-южному, похоже, он всё-таки из Огнежи явился. Но этому тоже верить особо нельзя. Мог нарочно так обрядиться, запутать, с толку сбить. Велел же он разбойникам одеваться как у нас, в Снежных Землях. Да ещё следы волчьи оставлять… Стало быть, хотел, чтобы при случае, все нападения на Волков повесили. Может, и сам так-то притворялся, что из Рысей. А может, и правда, он оттуда. В любом случае, мы своё дело сделали, а теперь пора дальше ехать. Нас ведь княже в Огнежь отправил – вот там и будем все ответы на эти загадки искать.

– А здесь как же? – встрепенулась я.

Зорянь за эти дни мне родной стала, не хотелось, чтобы на её жителей снова какая-нибудь беда свалилась.

Рыжий пожал плечами:

– Ну… если разбойники не обманули, то, выходит, мы всю их свору переловили да перебили. Тогда зорянцам больше бояться нечего, могут жить спокойно и по дорогам ездить без опаски.

– А если этот снова кого-нибудь наймёт, чтобы людям вредить? – высказала я свой главный страх.

– Ивар пообещал за всей округой приглядывать, – успокоил Вир. – И в Зорянь наведываться время от времени, и в другие поселения рядом, и дороги проверять. Теперь, когда он знает, что тут разбойники учинили, чего опасаться стоит, его ратники не только границу будут стеречь, но и вокруг посматривать. Больше такого не допустят. Так что за это можешь не переживать, Лисичка!

Слова Волка меня, и правда, успокоили. Не зря мы тут задержались.

Знаю, что лишнего времени у Ильда и Вира не было – дела княжеские важнее всего прочего. Но… точно не важнее чьей-то жизни, пусть и обычного человека, такого, как Алаф или любой из зорянцев. И мы спасли эти жизни, уберегли от опасности и новых смертей, а значит, всё было не напрасно. Теперь, в самом деле, и дальше можно ехать.

Уже на следующее утро мы покинули Зорянь.

Проститься с нами, кажется, пришло всё поселение. Провожали так, словно мы герои какие-то или самая близкая родня. Столько слов добрых на прощание сказали, столько напутствий искренних… Я даже расплакалась, так всё это трогательно было, мило.

Печальнее всего было с Алафом и его матушкой прощаться. Вот уж кто на меня с такой тоской глядел, что мне даже совестно стало.

С другой стороны, я понимала, что лучше мне уехать поскорее, пока славный Алаф не влюбился в меня окончательно. Как говорится, что не видят очи, то и память не хранит. И он меня забудет, и найдёт себе невесту, которая на его любовь ответить сможет. А я… нет, ничего я ему дать не могу, хоть и хороший он юноша.

Но сердце моё уже отдано другому…

Эх, знать бы ещё, что ему оно нужно, сердце моё беспокойное, влюблённое. А то ведь молчит, упрямый, молчит. Только смотрит порой так, что у меня мурашки по коже бегут, и в груди тесно становится. Волк мой, Волк, Стальной, суровый, любимый…

Я снова улыбалась, но улыбка выходила грустной. Знаю, всему своё время. Но как же хочется его порой поторопить! Когда видишь, что счастье твоё уже вот, рядом совсем, так и хочется схватить его поскорее, а нельзя, нельзя. Оно ведь… как бабочка пестрокрылая – яркое, манящее, но хрупкое, так легко его спугнуть или вовсе погубить, так сложно в руках удержать, сделать так, чтобы ему улетать от тебя не хотелось.

Я так далеко убрела в своих мыслях и мечтах, что позабыла о бдительности и едва за это не поплатилась.

– Эрика! – полный тревоги окрик Вира, раздался одновременно с шорохом над моей головой.

Удивительно, но даже сквозь розовую дымку мечтательности и грёз, я успела вспомнить наставления Волка и, прикрыв голову руками, метнулась ближе к скале. Сверху с шумом посыпались камни. Некоторые мелкие больно били меня по спине, но это можно было стерпеть. Лишь бы какой-нибудь огромный валун меня не расплющил!

И стоило мне так подумать…

Я даже не успела понять, что произошло. В одно мгновение ощутила, как в меня вцепилась рука Вира, как он дёрнул меня в сторону, в этот раз без церемоний, довольно резко, жёстко, больно. Но я про эти не самые приятные ощущения тотчас забыла, едва оказалась прижата к стене могучим телом Стального Волка. И теперь с ужасом наблюдала, как на то место, где я только что стояла, рухнул с высоты огромный булыжник и раскололся от удара напополам.

Вир не только очень даже вовремя выхватил меня в сторону из-под обвала, но ещё и собой сейчас прикрыл, при этом умудрился другой рукой наших перепуганных лошадей удержать, не дать им с тропы свалиться. Я уткнулась ему в плечо, не дыша, зажмурилась, моля Великих, чтобы нас не зацепило осколками.

Грохот камнепада наконец стих. А я всё ещё жалась к Виру, цеплялась за его рубаху, боясь открыть глаза.

– Всё… – горячее дыхание коснулось моего виска. – Всё уже, милая…

Я наконец рискнула посмотреть на него. Вир улыбнулся ободряюще, но от меня не укрылось, как он сейчас был бледен. Подумалось, что я сейчас, наверное, и вовсе на перепуганного зайца похожа или мышонка. Его тёплая ладонь скользнула по моей щеке, замерла на подбородке. Должно быть, пыль стёр…

Я смотрела на него и тонула всё глубже в тёмных омутах зрачков. Нет, пыль тут совсем ни при чём.

Сердце, и без того грохотавшее в груди, словно обезумело. Губы Вира внезапно оказались так близко, почти коснулись моих…

– Эй, Вир! Эрика! – долетел до нас сквозь ещё не осевшую пыльную завесу взволнованный крик Ильда.

– Мы целы, – отозвался Волк и тотчас отступил от меня на шаг.

А я так и осталась стоять, прислонившись к стене, ноги едва держали.

***

Эрика

Когда наконец осела рыжая пыль, поднятая в воздух камнепадом, нам открылись последствия оползня. Тропу, к счастью, не завалило полностью, но, и без того узкая, теперь она была изрядно усыпана булыжниками всевозможных величин. Самые громадные лежали как раз на том месте, где немногим раньше находилась я.

Обернувшись на Вира, я смогла лишь судорожно вздохнуть – слова благодарности за очередное спасение комом застряли в горле. Пожалуй, я только сейчас уразумела, что была на волосок от гибели.

Но Волк и так, по моему взгляду, всё понял. Мимолётно погладил по плечу, ободряюще улыбнулся:

– Ничего… Обошлось.

А я снова вздохнула – обошлось, конечно, но только чудом. Если бы не Вир…

По ту сторону завала появился Рыжий, хмуро оглядывая нагромождения камней.

– Ильд, лошадей возьми! – окликнул друга Вир.

Лис, с тревогой поглядывая наверх, попытался пробраться к нам ближе.

– Жди здесь! – велел мне Волк и стал осторожно прокладывать путь к Рыжему.

Сам-то он, наверняка, мог ловко перебраться через эту преграду, но нужно было ещё и животных провести через каменную насыпь.

Далеко не сразу это удалось, но, в конце концов, у мужчин получилось. Ильд дотянулся до поводов лошадей и смог отвести их на безопасное место.

Вир же тем временем вернулся ко мне.

На миг призадумался, оглядывая ещё раз россыпь осколков, а потом велел:

– Давай-ка в лису! И за мной, след в след, на те же камни наступай! Поняла?

Я кивнула и мгновенно перекинулась в свою рыжую шкурку.

Вир опередил меня и тоже уже обратился зверем. Оглянувшись на меня, будто приглашая, он стал осторожно пробираться между камней, не забывая поглядывать наверх и держась того пути, которым уже вёл лошадок.

К счастью, больше нам на голову ничего не сыпалось. А вот под лапами порой камни шатались и оползали.

Я осторожно пробиралась за моим Волком, стараясь не отставать ни на шаг, но при этом тщательно выбирала путь, несмотря на то, что хотелось, не глядя, броситься вперёд стрелой и поскорее убежать от опасного места.

В этот раз, видно, сами Великие нас хранили – пусть мои лапки и подрагивали от страха, но всё обошлось. Мы с Виром спустились с каменной россыпи, перекинулись обратно в людской облик и вместе с Ильдом продолжили путь.

Вскоре и тропа наконец-то стала шире, так что по ней даже вдвоём рядом можно было идти. Конечно, бдительность мы не теряли – и под ноги смотрели, и вверх. Не хотелось ещё раз угодить в столь опасную ловушку Красных гор.

Вир всё время держался рядом. Ничего не говорил, но я кожей чувствовала его взгляд, и так тепло на сердце становилось от его внимания, от того, что он за мной приглядывал.

Лишь к закату мы выбрались на равнину. Ну, как равнину… Нас снова окружали невысокие холмы. Но скалистые рыжие ущелья, голые и бесплодные, похожие на чью-то огромную и запутанную нору, наконец-то остались позади.

Теперь раскинувшиеся вокруг просторы, утопавшие в зелени, больше напоминали мне родные Снежные Земли.

Дорога через Красные горы, казалось, выпила из нас все силы. Мы почти сразу же, у их подножия, и расположились на ночлег. Мужчины торопливо развели костёр. Я собрала душистых трав для взвара. Поужинали теми остатками припасов, что собрали нам в дорогу благодарные зорянцы.

Подкрепившись, я тут же уснула, даже не узнав, кто из моих защитников сегодня первый заступал в ночной дозор.

Но вскоре даже сквозь крепкий сон ощутила, как меня лихорадило от холода. Несмотря на то, что мы уже достигли Южных Земель, здесь, на границе, у самых гор, ночью, оказывается, было так же студёно, как у нас по осени. Я с головой закуталась в плащ, даже нос спрятала, но всё равно мёрзла.

А потом вдруг ощутила кого-то рядом… Спросонок дёрнулась, едва меня коснулась чужая рука.

Но тут же негромкий, безмятежный голос над ухом успокоил:

– Тише, не пугайся! Это я…

– Вир… – всё ещё во власти дрёмы я сама потянулась к нему и тотчас оказалась притиснута к тёплой груди Волка.

– Вот так, иди поближе! – проворковал он, укутывая меня в свои объятия и ещё один тёплый плащ. – Озябла совсем…

– Холодно, – жалобно пискнула я, хоть рядом с Виром мгновенно согрелась и уже перестала мёрзнуть. Помню ещё, как вновь проваливаясь в уютную негу сна, чуть слышно шепнула: – Не уходи!

И услышала в ответ:

– Спи! Я буду рядом.

***

Увы, поутру я всё же проснулась одна.

Мужчины, по своему обыкновению, давно поднялись и готовились выдвигаться в дорогу. Для них походная жизнь была привычной, это я уставала так, как никогда прежде.

Я тоже не стала разлёживаться: подскочила, улыбнулась, поздоровалась с обоими, спешно свернула плащи, что служили нам с Виром постелью.

Удивительно, но сегодня я почти не чувствовала неловкости и смущения, как в то утро, после нападения жутени и первой ночи в объятиях Вира. Нет, в глаза Волку я, конечно, смотреть не решалась, но и стыда не испытывала. Будто чувствовала, что всё это… правильно, так, как и должно быть. Сегодня на душе у меня было солнечно и тепло, будто Вир всё ещё грел меня в своих объятиях.

Однако нам пора было снова пускаться в путь, и вскоре мы уже выезжали на широкую торную дорогу.

Мы не стали сворачивать к Красногору, ближайшему от границы городку, а потому ехали всё больше по довольно пустынным и безлюдным местам. Нам почти не встречалось поселений, или они оставались где-то вдалеке, на горизонте. Зато порой на смену лесам и равнинам представали обширные поля и какие-то странные посадки. Похоже, это были сады, вот только кустарники и деревья в них мне были совершенно незнакомы. У нас в саду росли только яблоки да груши. Так что всю дорогу я вертела головой по сторонам, удивляясь всему чужому, дивному, что попадалось на глаза.

После полудня нам посчастливилось натолкнуться на постоялый двор с харчевней, и мы, разумеется, решили там подкрепиться.

В харчевне было людно. Особенно за одним столом, где собралось не меньше дюжины путников. Они что-то горячо обсуждали, но стоило нам появиться на пороге, все разом смолки и настороженно уставились на нас.

Мне от этих хмурых взглядов стало не по себе, но Ильд и Вир уверенной походкой направились к ближайшему пустому столу. И я последовала за ними, усиленно прячась за широкими спинами моих стражей.

К нам тут же подошёл хозяин. Не скажу, что он был особо радушен и гостеприимен, но вёл себя вполне вежливо и вскоре принёс наш обед. По крайней мере, он не косился на нас так, как все остальные.

Гости харчевни теперь продолжали свою трапезу в гнетущей тишине, и я всё время ощущала на себе их недоброжелательные взгляды, совершенно не понимая, чем мы вызвали такую неприязнь. Утешало лишь то, что мои спутники оставались спокойны и невозмутимы, а значит, страхи были напрасны.

Видимо, здесь просто не любили чужаков.

А я теперь отлично видела, как мы отличались от южан. Украдкой посматривая вокруг, я разглядывала здешних коренных жителей. Большинство из них были темноволосы и смуглы. Но больше всего бросалось в глаза, что все они без исключения обожали яркие ткани и броскую, пёструю вышивку на одежде.

Несмотря на то, что нас встретили не самым лучшим образом, задирать моих друзей никто не спешил и в драку не лез. А я, признаться, опасалась как раз этого. Батюшка мне рассказывал, что в харчевнях такое не редкость.

Мы спокойно отобедали, расплатились и отправились дальше.

– Почему они так смотрели? – не выдержала я, едва мы отъехали от харчевни.

– Рыси… – пожал плечами Ильд, задумчиво хмурясь. – Они всегда Волков недолюбливали.

– Настолько? – хмыкнул Вир. – Нет, друг, не надо вот этого! Даже после войны нас тут так не встречали. Что-то изменилось…

– Пожалуй, – со вздохом кивнул Лис. – Вот потому нас Аррден сюда и отправил. Доберёмся до Огнежи – узнаем, что тут творится.

Я очень надеялась, что Ильд прав. По крайней мере, когда на горизонте наконец-то показалась столица Огненных Земель, я была полна надежд и предвкушений.

***

Эрика

Чем ближе мы подъезжали к крепостным стенам Огнежи, тем более противоречивые чувства овладевали мной. С одной стороны, я буквально потеряла дар речи от того, что предстало моим глазам, с другой – мой восторг то и дело вырвался из груди восхищёнными вздохами и изумлёнными возгласами.

Вир с Ильдом переглядывались между собой и добродушно посмеивались. Конечно, в их глазах я сейчас выглядела забавно, как малое дитя. Моих друзей, повидавших столько всего в жизни, объездивших столько земель, вряд ли мог удивить какой-то там город, пусть даже такой красивый и величественный.

На мои неуёмные восторги Ильд, усмехнувшись, заметил:

– Верно говоришь, красота… Но, поверь, наша Снежень ничем Огнежи не уступает!

И я, безусловно, ему верила. Но видеть столицу наших земель мне не доводилось, а потому сравнить не получалось. Дальше Радуна отец меня никуда не брал. Это был первый в моей жизни столь огромный и многолюдный город.

Огнежь раскинулась в низине, на берегу огромного озера, мерцавшего издали холодным серебром. Мы же с окрестных холмов сейчас могли оценить её во всей красе.

Мощные крепостные стены, за которыми прятался сам город, были сложены из тех красновато-рыжих камней, какие я уже видела недавно в горах. Но здесь, отшлифованные талантливыми мастерами, да ещё и в лучах вечернего солнца, они горели, будто отлитые из меди или золота. Издали город казался огромным костром. Это смотрелось невероятно! Действительно, сердце Огненных Земель!

Больше всего меня, конечно, потрясло то, какой огромной оказалась Огнежь.

Даже на въезде в город нас ожидало столпотворение повозок, всадников и пеших путников. У ворот стражи тщательно проверяли и расспрашивали всех, кто желал попасть в столицу.

Мы тоже этого не миновали. Правда, пропустили нас довольно скоро, едва Ильд сказал пару слов одному из стражников. Что именно, не расслышала. Я старалась держаться в общем людском потоке, опасаясь, что Малинка нечаянно кого-то заденет в такой толпе. Вир оставался рядом со мной, будто верный страж.

На широких улицах города людей сновало ещё больше, а потому ехали мы медленно, осторожно. Чему я была только рада, ведь мне хватало времени крутить головой по сторонам, охая и ахая ещё восторженнее, чем прежде. Я с любопытством разглядывала, как живут Рыси, и без конца засыпала моих спутников вопросами.

Впрочем, вскоре я пришла к выводу, что быт южан не так уж сильно отличался от нашего. Огнежь сильно напоминала тот же Радун, только разросшийся непомерно, будто сбежавшее из кадки тесто у нерадивой хозяйки.

Помимо жилых домов, богатых и попроще, здесь также хватало торговых лавок, постоялых дворов, харчевен, ремесленных мастерских, шумных рыночных площадей. Я обратила внимание и на то, что даже самые маленькие улицы были вымощены камнями.

Нам встретилось несколько святилищ, вход в которые украшали изображения Великих. Я отметила про себя, что это были и Мать-Рысь, и Отец-Волк. Выходит, всё-таки к Волкам тут ненависти не питали.

Но почему же нас тогда встретили у границы так нелюбезно? Может, всех насторожило то, что мы чужаки?

В конце концов, мы добрались до самого сердца Огнежи – княжеского замка. И вот тут уж я окончательно онемела от восторга и смущения. Глядя на вздымавшиеся к небесам резные башни, я ощущала себя такой маленькой и несуразной. Простой девице, вовсе не знатных кровей, явно тут было не место.

Но мои спутники уверенно направлялись вперёд, и мне ничего не оставалось, как следовать за ними.

У здешних ворот стражи оказалось ещё больше. Но Ильда и Вира сразу узнали и пропустили вперёд с почтительным приветствием.

На меня поглядывали с недоумением и любопытством, но расспрашивать, кто я такая, и по какому праву здесь оказалась, не осмеливались.

Ещё бы! Ведь по обе стороны от меня, словно две несокрушимые скалы, возвышались Волк и Лис.

– Держись рядом, не отставай! – негромко велел Вир, чуть склонившись в мою сторону.

Я, собственно, так и делала, ведь совсем не желала остаться посреди этих бесконечных лестниц и незнакомых коридоров в одиночестве.

В конце концов, мы оказались в каком-то пышном зале, где нам навстречу поднялся богато одетый мужчина, пожалуй, вдвое старше моих славных ратников. Его тёмные волосы уже порядком разбавила седина, но всё же он был ещё крепок и бодр.

– Форинг Ильд… – радушно приветствовал незнакомец, – вот это да! Вир… и ты здесь… Отрадно видеть вас обоих в Огнежи!

– Да хранят тебя Великие, наместник Рад! – поклонился Ильд. – И все Огненные Земли!

– Доброго здравия тебе! – добавил Волк.

А я только почтительно склонила голову.

– И вас да не оставят своей милостью! – откликнулся чужак, бросив на меня мимолётный заинтересованный взгляд.

– Это Эрика, – не дожидаясь вопросов, представил меня Ильд. – Погостит здесь вместе с нами.

При этом Рыжий больше ничего не добавил, будто одно моё имя всё объясняло. Или, скорее, Лис не считал обязательным что-то объяснять. Впрочем, Рада, видимо, я мало интересовала. У него были заботы посерьёзнее.

– А… вы надолго к нам? – осторожно поинтересовался наместник. – Что-то случилось? Какие такие дела заставили самого форинга оставить Снежень и приехать сюда, на юг?

– Надолго или нет – это… как Великие распорядятся, – усмехнулся Ильд. – А о делах и заботах, может, ты сам нам поведаешь? Дошли до ярл-князя слухи, что неспокойно нынче в южных краях…

– Разве бывает так, чтобы всё было спокойно? – философски рассудил наместник. – Хлопот всегда хватает. Да пока, вроде, со всем справляемся.

– Это славно, – Ильд продолжал улыбаться, но глаз с наместника не спускал, будто насквозь видел. – А то княгиня Хельга дюже переживает о своих землях. Вот и послала нас вам подсобить. Может, помощь в чём нужна?

– Говорю же, справимся, – Рад тоже продолжал улыбаться, но в голосе прибавилось раздражения. – Рыси всегда сами свои земли защищали, на поклон к другим не ходили. Не о чем княгине нашей переживать, так и передай! Её владения в надёжных руках. Я отцу её, князю Дмитру, служил верой и правдой, и ярлу нашу не подведу.

– Да в этом у неё никаких сомнений нет. Ты, Рад, зря не обижайся, тебя в дурном никто не подозревает!– примирительно улыбнулся Ильд. – Но если что неладно, лучше поделись! Глядишь, и мы какой совет дадим. Со стороны иногда виднее…

Рад задумался на мгновение, и мне показалось, что сейчас он действительно что-то такое расскажет.

Но наместник покачал головой:

– Не дело это, с порога на заботы жаловаться. Завтра поговорим о том, чем Огненные Земли живут. А пока к столу пожалуйте да отдохните с дороги!

– Благодарим, наместник! – хором ответили на это Ильд и Вир.

Рад жестом позвал за собой в другой зал, откуда до меня уже долетали дразнящие мой голодный живот ароматы. Отужинать я бы сейчас точно не отказалась.

– Как здравие княгини нашей? Ещё не разрешилась? – снова заговорил наместник, но я, узрев накрытый стол, уже не прислушивалась особо.

***

Эрика

Наместник Рад надолго за нашим столом не задержался. Посидел немного, проявляя положенное гостеприимство, поднял кубок за наше здравие, откушал понемногу всего и удалился, сославшись на занятость.

С Ильдом и Виром он так толком и не поговорил. Нет, они, конечно, не молчали, но разговор, хоть и доброжелательный, вышел каким-то пустым. Рад то блюда гостям нахваливал, то на жару сетовал. Словом, о чём угодно говорил, только не о делах.

Признаться, я вообще не поняла, зачем он с нами трапезничать уселся. Ему ведь это точно в тягость было.

Ну… сначала не поняла. Пока Ильд не объяснил. Когда Рад ушёл, и мы, наконец, одни остались, я не удержалась и свои мысли озвучила. Вот тогда Рыжий, хмыкнув, мне, наивной. правду и открыл, что хозяин, в смысле, наместник, намеренно у нас на глазах все блюда первым попробовал, чтобы у гостей сомнений не было – всё съедобно, ничего не отравлено, всё смело вкушать можно.

Я от таких разъяснений аж поперхнулась. Это, конечно, хорошо, что никто нам ядов в угощения не подсыпал, плохо, что мне даже в голову не пришло, что такое вообще возможно.

Мы же, вроде как, не к врагам приехали, а к союзникам. По сути, Огненные Земли – это тоже часть Зимени, и властвует над ними наш ярл-князь Аррден. А уж после его женитьбы на ярле Хельге союз Рысей и Волков самими Великими благословлен.

Так как же можно заподозрить в чём-то дурном своих друзей и союзников?

Ох, хорошо, что я всегда далека была от власти и всяких этих интриг, которыми знать развлекалась. Нет уж, лучше буду по-простому жить, без роскоши, но зато спокойно и мирно – трудиться, людей исцелять, детей растить, мужа любить…

Хм, надо же, а ещё совсем недавно говорила, что ну его – это замужество, мне и одной хорошо! Бросив взгляд на Вира, я тут же смущённо отвела глаза и, кажется, привычно покраснела.

А ещё вдруг подумалось, что жизнь не спрашивает, какой ты её видеть хочешь. Вот жила я у батюшки и горя не знала, а как его не стало, так всё с ног на голову перевернулось. И кто его знает, что там ещё дальше будет, с каким избранником мне жизненный путь пройти придётся. Ведь добрая жена за мужем всюду последует, какими бы тернистыми дорогами её мужчина не шёл.

Вот сидят передо мной два грозных ратника: войну они уже прошли, смерть своими глазами видели, шрамов на них – на две жизни хватит. А теперь вот ещё здесь вынуждены загадки разгадывать да правду искать.

Разве хотели они всего этого? Разве выбирали судьбу такую? Небось, тоже хотели бы сейчас мирно дома посиживать, вместо того чтобы жизнями рисковать. И оружие хотели бы в самый дальний сундук запрятать, а вместо него деревянный меч выстругать и в весёлых играх сынишек своих мастерству воинскому обучать. Ради баловства, а не ради того, чтобы их сыны однажды по стопам отцов пошли и жизни свои в бою сложили.

Грустно мне стало до слёз. Но внезапно от печальных размышлений меня отвлекли.

Дверь в покои, где мы трапезничали, вдруг распахнулась, и в неё буквально ворвался ещё один незнакомец, явно тоже из дружинников, потому как в доспехах и при оружии. Ростом и телосложением он малость уступал моим друзьям, но всё же чем-то они все трое были схожи.

– Ну-у-у… наконец-то! – громогласно воскликнул прямо с порога новый гость и с широкой улыбкой, раскинув руки, бросился к нам. – Явились, братцы!

Мои суровые спутники тотчас забыли про ужин, побросали всё и, с не менее радостными возгласами, поспешили навстречу.

– Вир, дружище! – радостно хлопал Волка по плечам этот чужой мне мужчина и, столь же радостно, но с чуть большим почтением: – Форинг Ильд! Ох, заждался я вас, заждался!

Я на эти бурные приветствия смотрела оторопело, уже сообразив, что это, видно, какой-то старый друг или соратник моих защитников.

Незнакомец наконец и на меня внимание обратил, глаза его сверкнули:

– О! А это что за диво?

– А это Эрика, целительница, – представил Ильд.

– С нами приехала, – зачем-то добавил Вир, причём так сурово, как только он умел.

Незнакомец, кажется, такой перемене удивился не меньше моего, хмыкнул и с поклоном, уже куда спокойнее сказал:

– Что ж, целительница, это очень хорошо. Целительница нам тут пригодится. Рад знакомству! А я Рагнер.

– Рагнер из нашей столичной дружины, – пояснил Ильд, видя мою растерянность. – У князя Аррдена здесь, в замке у Рысей, дюжина своих Волков, так, на всякий случай. Собственно, это Рагнер нам весточку прислал.

– Угу, я, – кивнул мой новый знакомый, без лишних слов усаживаясь за стол и подхватывая пирог с мясом.

Друзья мои тоже вернулись к трапезе.

– Ну… ты давай, рассказывай, брюхо потом набьёшь! – поторопил Рагнера Ильд. – Что тут у вас творится?

– А творится тут у нас… – потянувшись за кубком, начал Рагнер, – непонятно что, братцы! Но точно что-то скверное. Что ни день, какая-нибудь пакость происходит. То на путников нападут, то скот чей-то потравят, то поля или виноградники пожгут. Уже и не знаешь, откуда новую напасть ждать. А самое скверное, что кто-то слухи распускает, будто за всеми этими злодеяниями стоят Волки. Мол, повадились мы соседям гадить. Где что случилось, там непременно или следы волчьи рядом, или кто-то недавно видел пришлых, и по всему – из Снежных Земель. Сдаётся мне, кому-то мир в Зимени надоел. Хотят стравить Волков и Рысей.

– Теперь понятно, почему на нас так в харчевне на границе косились, – невесело кивнул Вир.

– Да, тут теперь на всех чужаков с опаской смотрят. Особенно, если видят, что из Волков.

– Какие мысли есть? Кого подозреваешь? – сразу перешёл к делу Ильд.

– В том и дело, что никого, – тяжело вздохнул Рагнер. – Знал бы, кого прижать – не звал бы на помощь. Мы тут с моими молодцами, каких только ловушек ни строили, чего только ни думали. Не знаю, Ильд, кому оно надо, не знаю…

– А что наместник? – Вир мотнул головой в сторону двери. – Не мог он?

– Нет, это вряд ли, – сразу отмёл предположение Рагнер. – Рад – упрямый и гордый, но не враг Волкам. Стыдно ему о помощи просить, сам хочет заговорщиков найти и с бедами покончить. Да, сдаётся мне, много на себя берёт. Враг у нас осторожный и хитрый. И победить его мы сможем только все вместе.

Эрика

Несмотря на усталость с дороги и множество ярких впечатлений, я снова долго не могла уснуть. А после, ночью, спала беспокойно, часто вскакивала, напряжённо прислушивалась к тишине. Возможно, всему виной было новое место, пока ещё незнакомое, чужое. Но, скорее, причина была в другом – впервые за столько времени я ночевала одна.

Нам, как почётным гостям, предоставили каждому по комнате, пусть и небольшой, но отдельной. И я с удивлением поняла, что отвыкла находиться без моих вечных спутников и надёжных стражей. Всё это время Вир с Ильдом были рядом, и сейчас мне ужасно не хватало их присутствия, пусть я и знала, что они по-прежнему близко, за стеной, всё также меня оберегают от всех бед и врагов. Но всё же, всё же, всё же…

С приездом в Огнежь всё изменилось, стало сложнее. А ведь и раньше легко не было.

Да, сейчас нужно было думать не о любовной тоске, что мучила моё сердце, а о действительно важных вещах – как найти и остановить того, кто зла нам всем желает: и Волкам, и Рысям, и Лисам, и всем прочим.

Но все мои мысли, уже привычно, тянулись к Стальному Волку. Отчего-то вспомнилось, как он одной фразой, одним взглядом отбил у Рагнера всякое желание любезничать со мной.

Нет, конечно, новый знакомый иногда позволял себе взглянуть на меня и даже сказать что-нибудь, но я ощущала, что он буквально мысленно стену возвёл между нами, на всякий случай. А ведь сперва глаза так и заблестели...

Такие взгляды от мужчин мне ловить доводилось, а потому я знала, что за этим обычно следуют попытки подобраться поближе, приобнять, наговорить всяких красивых глупостей.

Не скажу, что мне нужны были такие знаки внимания от чужого мужчины, но, пожалуй, случись это чуть раньше, я бы мысленно возмутилась – кто дал право Волку вот так от меня воздыхателей отгонять? Он мне ни отец, ни брат, ни муж, а всё туда же! Сам всё ходит вокруг да около, но других не подпускает. Куда это годится?!

Да, ещё несколько дней назад я бы непременно возмутилась. А теперь вот лежала, вспоминала это и… улыбалась так глупо и счастливо.

Пусть, пусть всех прочь гонит! Лишь бы сам рядом был…

Однако не только мысли о Вире спать мне мешали. Думала я и о том, что нам Рагнер поведал, и о том, о чём наместник Рад умолчал.

Словам Рагнера я доверяла полностью.

Во-первых, он ведь был другом Вира и Лиса, а значит, просто обязан был быть хорошим человеком, благородным, честным, верным. От него можно подвоха не ждать. Да и глаза у него были такие… светлые, чистые, в них невозможно было спрятать ложь и коварство. Словом, его я уже безоговорочно записала в наши союзники.

А вот наместник…

На первый взгляд, Рад мне тоже понравился. Пусть он и не был так искренне открыт, как Рагнер, всё-таки сердце мне подсказывало, что зла он против нас не замышлял.

Да и зачем бы ему это? Разве ему сейчас плохо живётся? Власти и богатства ему и так хватает. Считай, самый главный человек в Огненных Землях. Ведь наша княгиня всё больше в Снежени обитала, да ещё в родовом замке князя Аррдена, домой редко наведывалась, а, значит, наместник тут полноправный хозяин. Зачем бы ему козни чинить?

Конечно, алчность и подлость человеческая меры не знают. Есть те, кому всегда будет мало. Но, как-то не похож был Рад на подобных нелюдей.

А вот гордыни этому человеку точно с лихвой хватало. Думаю, она и являлась причиной его недомолвок. Стыдно было признаться наместнику, что не в силах он справиться с тем, что ему князем поручено, не смог порядок во вверенных землях навести.

Да и боялся, наверняка, своего тёпленького места лишиться, если дурные вести до ярл-князя дойдут. Но ведь… всё равно дошли. Шила в мешке не утаить.

Сам бы раньше гонца отправил в Снежень, теперь бы уже, может, изловили заговорщиков.

***

К тому времени, как утром в мою комнату постучали, я уже и поднялась, и умылась, и собралась. За дверью обнаружились сразу оба: Вир и Ильд.

Я встретила их искренней счастливой улыбкой. Надо ж, за одну ночь так соскучилась, что готова была на шею броситься! Но… всё-таки сдержалась – негоже на людях такие вольности себе позволять, вдруг кто увидит.

Мы же теперь тут в настоящем замке, где всё чинно, строго, серьёзно. И друзья мои тут не абы кто, а посланники самого ярл-князя.

Пока мы шли в трапезную, я с восхищением разглядывала убранство княжеского замка: все эти причудливые росписи на стенах, резьбу и позолоту. В княжеском замке я, конечно, впервые очутилась, но подобной вычурной красоты, вообще, прежде не встречала. У нас такое только на украшениях выделывали.

Батюшка мой ещё и не такую вязь умел вытворять на браслетах, гривнах да обручах. Ему бы все эти причуды Рысей понравились. Ох, даруйте ему Великие покой и скорейшее перерождение!

За столом нас уже поджидал Рагнер. Мы друг друга поприветствовали, улыбнулись радушно.

– Присаживайся сюда, красавица! – проявляя гостеприимство, пригласил ратник и подвинул ко мне ближе блюдо с какими-то диковинными угощениями. – Я тут попросил для тебя принести… Это здешние фрукты, первые, только-только поспели. Небось, таких и не пробовала…

Я смущённо поблагодарила. Рагнер попытался устроиться на лавке рядом со мной, видимо, дабы продолжить моё знакомство с диковинными плодами, но его тут же ненавязчиво отстранил Волк и молча уселся рядом.

Рагнер затих на полуслове, Ильд смешливо фыркнул, на лице Вира не дрогнул ни один мускул, а я залилась румянцем и, наверное, стала краснее, чем эти спелые фрукты.

Спас всех внезапно появившийся в дверях наместник.

Рад учтиво нас приветствовал, сел за стол напротив. На первый взгляд, он был спокоен, но я вдруг кожей ощутила исходящее от него смятение – не знаю, какая кручина завладела этим мужчиной, но он точно был сегодня куда более хмур и мрачен, чем вчера.

От Ильда это тоже не укрылось. Я видела, каким взглядом он сверлил Рада.

– Ну… рассказывай, наместник! – без долгих предисловий подтолкнул Рыжий.

– А то вам ещё не всё выложили… – спесиво фыркнул тот, покосившись недобро в сторону Рагнера.

– Выложили, – не стал юлить Лис. – Но мне тебя хотелось бы послушать…

Рад тяжело вздохнул, повертел в руках кубок, отставил.

– Да что тут рассказывать, – он ещё раз вздохнул. – Дурак я старый! Думал, справлюсь своими силами, найду того паршивца, который нам пакости учиняет. Но, видно, не гожусь я уже для службы, растерял хватку, нюха лишился. Подвёл я нашу ярлу, не уберёг земли её от недругов!

Ильд слушал его горячую речь молча, не попрекал, ждал, что ещё скажет.

Наместник вскинул голову, в тёмных глазах смешались вызов и стыд.

– Вы давеча помощь предлагали… Что ж, помогайте! Новая напасть у нас. Вот только утром гонец примчался. В Луговках беда – поветрие страшное. Почти всё поселение при смерти лежит. От детей до стариков всех мор скосил. Что за хворь такая – никто не ведает. Ещё два дня назад всё благополучно было. А вчера один за другим…

Мы все переглянулись напряжённо.

– Луговки… это… – начал Вир.

– Поселение небольшое совсем. Однако дюжины три дворов там наберётся. Недалеко от Огнежи, полдня пути… – отозвался тотчас Рагнер.

Вид у него был такой, будто прямо сейчас готов был сорваться в путь.

– Спасать надо народ, – угрюмо продолжил Рад, – да только от чего – непонятно. То ли чары навели, то ли отравили чем… Я своих лекарей уже велел скликать. Но сейчас нам каждая пара рук нужна будет. Вы вчера обмолвились, что целительница с вами прибыла…

Наместник посмотрел на меня в упор.

– Поеду! Я поеду, – без всяких размышлений мгновенно откликнулась я.

***

Эрика

Едва Луговки показались на горизонте, у меня озноб по коже пробежал. Даже издалека поселение казалось вымершим, пустым.

Его окружала странная неживая тишина. Не было слышно никаких звуков, привычных для мест, облюбованных людьми. Ни разговоров, ни детского гомона и смеха, ни каких-нибудь стуков, шорохов, скрипов, говорящих о том, что кто-то здесь трудится, живёт, занимается своими делами. Даже лай собак до нас не долетал.

Оставалось надеяться, что мы не опоздали, и несчастных жителей этого поселения ещё можно спасти.

Я пыталась унять всё нараставшую в душе тревогу, убеждала себя, что справлюсь. Тем более что я не одна, а сообща всё у нас обязательно должно получиться. Но легче от этого не становилось.

Уже у самых Луговок, я покосилась на тонкий браслет, изысканным кружевом оплетавший моё запястье.

Ох, Великие, помогите – пусть мой Дар защитит всех нас от неведомой заразы и позволит спасти тех, кто уже захворал!

Точно такие же украшения сейчас серебрились на руках, у каждого из моих спутников. А было нас немало.

Разумеется, со мной отправились Ильд и Вир – они бы меня одну ни за что не отпустили. К нам также присоединился Рагнер с пятью своими ратниками. Кроме того, наместник Рад снарядил с нами ещё четырёх целителей. Один из них был уже почтенным седовласым мужчиной. Второй – совсем ещё юноша, его ученик – хоть и был молод, но знал о врачевании многое. И ещё с нами отправились две женщины, на десяток лет старше меня. Все они уже много лет посвятили целительству. И мне было неловко, что меня, зелёную пигалицу, поставили над всеми верховодить. Но, как ни странно, узнав, каким Даром я обладаю, никто против этого не возражал.

До сих пор вспоминаю, какое лицо стало у наместника, когда я прямо там, в трапезной, заявила:

– Поеду. Только… мне нужно будет много золота. А лучше серебра. Нет, и того, и другого!

Рад смотрел на меня, выпучив глаза, поражённый такой наглостью.

Но тут на помощь мне, к счастью, пришёл Ильд, который со смешком объяснил:

– Да ты не думай, наместник, Эрика у нас вовсе не алчная, лечит она просто так – металлами. Не от жадности золота просит, а чтобы людям помочь.

Надо сказать, Рад оказался понятливым. Разобравшись, что к чему, наместник жадничать не стал и щедро отсыпал нам из казны несколько мешочков с серебряными монетами и один с золотыми.

Конечно, я могла бы сама добыть всё, что мне было нужно. Но сейчас тратить силы и время на поиск природных самородков и на их призыв я попросту опасалась. Ещё неизвестно, что от меня потребуется в Луговках.

Единственное, что я сделала сразу, ещё в Огнеже – сплела для всех нас защитные амулеты-браслеты. Я попыталась вложить в них часть своего Дара, дабы эти украшения не позволили болезни проникнуть в нас. Так, на всякий случай.

Ведь пока я не знала, что случилось с жителями Луговок. Их хворь вполне могла быть заразна. Бывают такие болезни, которые легко переходят от одного человека к другому, стоит лишь оказаться рядом, прикоснуться, поговорить. Я надеялась, что смогу нас защитить.

Собрав всё необходимое, мы, не теряя времени, отправились в путь. Ехали почти без отдыха и уже после обеда прибыли на место.

Ну что ж, теперь начиналось самое трудное…

***

Поскольку нас у поселения никто не встретил, мы сами отправились в первый же дом, попавшийся нам на пути. На стук тоже никто не вышел. И Вир сам смело толкнул дверь и вошёл. Через мгновение, выглянув из-за косяка, он приглашающе махнул рукой.

Я поднялась на крыльцо следом, заглянула внутрь и ахнула. Все обитатели дома лежали по лавкам, бледные, аж позеленевшие, дышали с трудом, губы синие, под глазами круги чёрные. Лишь хозяйка с трудом смогла приподняться и хотя бы сесть, приветствуя нас.

Дело было плохо… Я чувствовала, в этих людях что-то ядовитое, злое, медленно убивающее.

– Ильд, серебро неси! – мгновенно велела я, понимая, что нельзя терять ни мгновения.

Да, тут точно лучше пускать в ход серебро, а не золото.

Первое, что я сделала, превратила по паре монет в тонкий браслет и нацепила такой на руку каждому страдальцу. Этого было, конечно, слишком мало, чтобы вылечить сильный недуг, но нужно было с чего-то начать.

Я решила сперва пройтись по всем Луговкам и оказать хотя бы вот такую первую помощь, облегчить страдания больных и не дать им погибнуть, а уж потом можно будет взяться за тщательное лечение. И поступила верно: едва целительные браслеты были сотворены и надеты на запястья, больным беднягам сразу стало легче. Они даже смогли открыть глаза, пошевелиться, заговорить с нами. Теперь можно было хотя бы не опасаться за их жизни.

– Так… нужно срочно отвар приготовить из краснолиста и солнцелики, – начала я давать дальнейшие распоряжения, уже обращаясь к целительницам, что приехали со мной. – Там у нас с собой всё есть в запасе. Прямо ведро воды вскипятить и по пригоршне травы туда! И поить всех подряд по целой кружке.

– Можно ещё хыжмы туда добавить… – робко посоветовала одна из лекарок.

– Точно, быстрее силы вернёт, – кивнула я.

– Тех, у кого горячка, хорошо бы настойкой жабника с уксусом обтереть… – вставил своё веское слово седой целитель Сажен.

– Угу, – я и тут согласилась и велела его ученику: – Готовь настой! Вы этим займётесь, пока я деревню обхожу.

Целители тут же без всяких споров за дело взялись.

А я снова вернулась к несчастным, которых только что лечила.

– Что с вами стряслось? – принялась я расспрашивать хозяйку дома.

Нам ведь нужно было не только вылечить этих людей, но и найти причину их недуга. Остановить болезнь, пока она не расползлась и дальше, и не погубила все Огненные Земли.

– Ой, дочка, сама не знаю! – горестно запричитала женщина. – Ещё два дня назад горя не знали. Позавчера началось… Сперва у Лона в доме детишки слегли, потом он сам с женой. Тут же на другом краю Луговок в двух домах такая же беда. А потом и вовсе… Всех подряд скосило. Один дом за другим, один за другим. Даже травница наша и та слегла. Хорошо, что староста успел весточку отправить…

Да, что успел кого-то в соседнее поселение отправить, это, конечно, хорошо. Иначе, наверняка, тут бы скоро и живых никого не осталось. Вот только… надеюсь, гонец из Луговок дальше этот мор не разнёс.

– А до этого? Может, что-то необычное у вас тут приключилось? – Ильд взялся допытываться вместе со мной. – Чужих в Луговках не видели? Или, может, кто-то из ваших отлучался, уезжал куда-то?

– Нет, ничего такого не слыхала, сынок, – покачала головой хозяйка. – Всё как всегда.

– Может, у вас праздник какой-нибудь был? Общий на все Луговки? – я продолжала строить предположения.

– Да какой праздник-то? – пожала плечами хворая. – До Ночи Огней ещё дюжина дней. А так…

– Ну, свадьба там… Или наоборот… тризна… – подхватил мою мысль Ильд. – За одним столом не сидели? Одно кушанье на всех не ели? Может, кто-то чем-то всю деревню угощал?

– Нет, точно нет, – тут же покачала головой хозяйка, сообразив, к чему эти расспросы. – За других не скажу, а мы точно только дома трапезничали. Я сама всю семью кормлю. Ничего дурного на мой стол попасть не могло.

Мы с Ильдом переглянулись, тяжело вздохнули. Никаких зацепок.

– Ладно, вы пока отдыхайте! – я погладила женщину по плечу. – Сейчас вас ещё целебным настоем напоят, а я дальше пойду…

Мы вышли на улицу. Я глядела, как лекари споро взялись за дело. Один из ратников помогал им с разведением огня. Юноша-целитель уже тащил большой чан для приготовления зелья – хозяйка подсказала, где взять подходящий.

– Ну… мы тогда воды притащим, – подал голос Рагнер, мотнув головой в сторону целителей. – А потом пройдёмся по дворам, поспрашиваем ещё. Может, что-то подозрительное найдём, вдруг кто видел…

– Вода! – вдруг ахнул Вир.

Все изумлённо уставились на Стального Волка.

– Могли отравить воду! – тут же взволнованно пояснил он свой возглас и мигом метнулся обратно в дом.

Уже через пару мгновений Вир вернулся и мрачно кивнул.

– Так и есть. У них тут один колодец на все Луговки. Всей деревней оттуда воду берут. Если его отравили, то неудивительно, что поголовно слегли. Они все оттуда пили.

***

Вир

Догадка про отравленную воду пришла мне в голову внезапно, вонзилась, будто острие стрелы.

Я тут же метнулся в дом, чтобы узнать у хозяйки, где они набирают воду. И всё подтвердилось – народ в Луговках ходил к одному единственному колодцу на другом краю деревни. Оттуда пили сами, поили скотину, поливали огороды.

Ещё, конечно, собирали в бочки дождевую воду, но лето здесь часто бывало засушливым, так что на это особо надежды не возлагали.

Вода… Вода в любом поселении – это источник жизни. И она же может стать источником смерти, источником болезни, источником зла.

Как же мы сразу не догадались?! О, Великие, да ведь это первое, о чём стоило подумать!

Да, теперь-то всё казалось очевидным. И в пору было посмеяться над собственной глупостью. Вот только было совсем не весело.

Если всё так и есть, если кто-то отравил колодец, то это… Такой мерзавец заслуживает смерти без всякого снисхождения.

К несчастью, мы по-прежнему не знали, кто за всем этим стоял.

Однако сейчас главное было спасти людей. И едва я озвучил свою догадку, Ильд сразу же взялся отдавать распоряжения – быстро и чётко, как и полагалось форингу ярл-князя.

– Так… Значит, пока с колодцем не разобрались, воду пить нельзя. Целебные отвары отменяются, – остановил он лекарей. – Неизвестно, что там в этой воде намешано.

– Вон там, вроде, в бочке… дождевая… – смущённо перебил его юный помощник Сажена.

А парнишка наблюдательный. Молодец!

В самом деле, бочка у сарая стояла на углу, под самым водостоком.

– Узнай у хозяйки, не могла ли туда вода из колодца попасть! – тут же велел Ильд. – Если дождевая, то пока из неё отвары приготовите.

Мальчишка побежал тотчас в дом, целители послушно закивали.

– Но чистая вода всё равно нужна, – рассудил Рыжий. – Рагнер, спроси у хозяев, где тут поблизости есть…

– Я и так знаю. Места-то знакомые, Огнежь совсем рядом, я тут частенько бывал, – оживился ратник. – Родник тут недалече в лесу есть. Мы как раз мимо проезжали. За час туда и обратно можно обернуться.

– Вот и славно! – повеселел Ильд. – Возьми пару своих ребят и привези воду! Надо найти повозку и собрать по дворам побольше вёдер, кадок, кувшинов…

– Сделаем, – кивнул Рагнер и, махнув своим дружинникам, тотчас отправился искать всё необходимое.

– Вода в бочке чистая, с последнего дождя осталась, – радостно, прямо с крыльца, провозгласил явившийся из дома помощник лекаря.

– Хвала Великим! – откликнулся Лис. Добавил, обернувшись к лекарям: – Тогда за дело! Готовьте отвары! Всех ими поить, как Эрика велела…

Целители беспрекословно поспешили обратно к костру.

– Вир, а ты колодцем займись! – окликнул Ильд теперь уже меня. – Бери Дара с собой, погляди, что там да как! Авось, зацепка какая-нибудь на глаза попадётся…

Я, не решаясь двинуться с места, бросил затравленный взгляд на друга, потом на молчаливую, бледную Эрику, потом снова на Ильда…

Понимал, что Лис всё верно говорит, что найти источник зла сейчас важнее всего, но душа противилась тому, чтобы уйти и оставить Лисичку одну.

– А как же Эрика? – я всё-таки не удержался, хоть и не привык оспаривать приказы старшего. – Нельзя её без присмотра…

– За Лисичкой я пригляжу, не переживай! – успокоил Рыжий и понимающе улыбнулся. – Мы сейчас с Эрикой по домам пойдём. Она лечить будет – я помогать. Заодно людей предупредить надо, чтобы не вздумали воду пить, пока Рагнер чистую не привёз, и пока мы с колодцем не разобрались. Остальные, кто делом не занят – живо обойти как можно больше дворов и народ предупредить! Всё вперед, время зря не тратим!

Вот умел Ильд так говорить, что никто ему возразить не смел. Мигом все бросились распоряжения выполнять, каждый своё. Закипела работа.

И я тоже… Хоть сердце кровью обливалось, и уходить совсем не хотелось.

На прощание я бросил ещё один сочувственный взгляд на Эрику, да, проходя мимо, ободряюще коснулся её плечика. Ей сейчас труднее всех приходилось. Я ведь видел уже, какой ценой ей целительство доставалось. А сейчас ей нужно столько людей спасти. Откуда взять на это силы?

Она ведь такая тоненькая, хрупкая… девчонка ещё совсем…

Мне так хотелось быть сейчас рядом! Пусть и не мог я особо помочь ничем в её сложном деле, но просто рядом быть…. иногда это не так уж мало…

Я шепнул ей мысленно: «Всё будет хорошо! Справимся и с этой бедой!», и мне показалось, что Эрика услышала. Посмотрела на меня, улыбнулась, в лучистых глазах солнце отразилось. И у меня на сердце сразу потеплело.

***

Однако, пока мы с Даром шли до колодца, мысли мои то и дело возвращались обратно к Лисичке. Я всерьёз за неё переживал. Эрика совершенно не думала о себе, когда кому-то требовалась помощь. И я её, конечно, понимал, но страх за неё пересиливал всё прочее. Чужих людей мне тоже было очень жаль, но за неё душа болела как-то особенно.

Наконец мы добрались до места.

Колодец был добротный, крепкий, новый. Обычный такой колодец. Бортики по кругу камнем обложены, ворот деревянный, крышка, чтобы сор в воду не падал, цепь, ведро. Всё, как положено.

Вот только рядом ни души. А ведь обычно в любом поселении вокруг колодца собирались любители посудачить, обменяться новостями. Но Луговки пугали своей неестественной тишиной и пустотой.

Я первым делом обошёл колодец по кругу, оглядел всё. Но ничего особенного мне на глаза снова не попалось. Следов вокруг хватало, конечно. Но как среди них узнать, какие лиходеям принадлежали.

Откинув крышку в сторону, решил набрать воды. Ведро, гремя цепью, ухнуло вниз. Раздался тихий плеск. Перегнувшись через борт, я вгляделся в темноту. Снова ничего настораживающего.

Я вытянул ведро наверх, наматывая цепь на ворот. Вода казалась чистейшей. Прозрачные капельки сбегали по стенкам ведра, падали в рыжую пыль. Так и хотелось испить этой прохладной живительной влаги. Но я помнил, чем это грозит, и не поддался искушению.

Дар тоже подскочил, с любопытством заглядывая в ведро.

– Вода как вода… – насупившись, постановил ратник Рагнера.

Я склонился ниже, принюхиваясь, приглядываясь. Он был прав. Ничего настораживающего.

Неужели мы ошиблись?

– Дар, иди-ка по дворам пройдись, поищи какую-нибудь жердь подлиннее! И, может, сеть ещё найдешь, решето или корзину, что-нибудь такое. Надо дно обшарить…

Понятливый парнишка только кивнул и тотчас исчез в ближайших воротах. Я тоже время не терял, отправился в другой двор. Потом ещё в один.

Тут мне и улыбнулась удача. Похоже, хозяин этого дома, стоявшего как раз неподалёку, и чистил время от времени колодец. Под навесом я обнаружил длинную, наверное, в два человеческих роста, палку, на конце которой крепилось что-то вроде обруча, с натянутой на него сетью. Прихватив этот сачок, я вернулся назад к колодцу.

Я уже тщательно шарил сетью по дну, когда возвратился Дар. Должно быть, увидел, что я сам нашёл то, что требовалось.

Пришёл Дар с пустыми руками, но зато с любопытными вестями.

– Вир, там вон хозяин не совсем в беспамятстве, разговаривает малость. Я ему про воду сказал, чтобы не пили. Ну и так… поспрашивал… Он говорит, три дня назад видел у колодца какого-то пришлого. Мол, пошёл за водой, а у колодца лошадь, точно не из деревенских. Ну и, чужак какой-то тут, стало быть, бродил вокруг. Лица он не видел. Высокий, говорит, такой, в плаще, с капюшоном. Мужик ещё подивился, что этот пришлый в такую жару в плащ закутался. Пока он до колодца дошёл, чужак уже в седло вскочил и спешно прочь подался. Ну, мужик тогда, стало быть, значения не придал, решил, что просто путник мимо проезжал, да напиться в жару захотел. А сейчас вот припомнил.

– Напился… – зло хмыкнул я. – А заодно и всех напоил…

Я вдруг замер, почувствовав, как жердь в воде глухо стукнулась обо что-то небольшое, лежавшее на дне. Дар тоже услышал, тотчас подскочил к колодцу, заглянул в него.

Я осторожно повел сетью, пытаясь подхватить свою находку и не потерять её снова. Кажется, удалось… Я потащил палку вверх.

– Есть, есть! Там что-то есть! – заблажил радостно Дар.

Через несколько напряжённых мгновений я уже вытряхнул свой улов из сети на землю.

– Это ещё что такое? – испуганно ахнул Дар.

– Вот что… давай-ка за Ильдом! – проглотив ком в горле, приказал я. – Зови Лиса сюда! И… Эрику заодно…

***

Эрика

На крылечке очередного дома, которым я уже счёт потеряла, меня повело в сторону. На мгновение в глазах свет померк. Схватившись за резной столбик, подпиравший навес, я едва устояла на ногах.

– Эй, эй, тише, моя хорошая, держись! – Ильд подхватил вовремя, не дал упасть. – Давай-ка присядь, отдохни, сестричка! Отдохни…

Цепляясь за Лиса, я опустилась прямо на верхнюю ступеньку высокого крыльца. Рыжий устроился рядом, приобнял, мягко поглаживая меня по плечу своей широкой тёплой ладонью.

– Ну… вот так… посиди! Теперь-то и посидеть можно, и отдохнуть. Последний дом, Эрика! Понимаешь? Всё, последний! Ты всем помогла, Лисичка! Всех спасла… Умница моя золотая!

– Ещё не спасла, – возразила я. – Хворых ещё несколько дней придётся выхаживать… Идти надо!

А самой и не верилось, что всё. Неужто получилось?

Все дома мы с Рыжим обошли, целый кошель серебра извели, но дело своё я сделала. Самое главное смогла – смерть отвела, от страшной опасности уберегла, самый опасный яд изничтожила. Теперь все эти люди жить будут.

Но душа рвалась вернуться к нашим лекарям, проверить, всё ли там ладно, и помогать снова, чем смогу.

– Сиди! – удержал Ильд. – Теперь и без тебя справятся. А тебе поберечь себя надо. Утомилась…

Тут он, конечно, был прав. Столько людей разом мне ещё лечить не приходилось. Даже то, что серебро отдавала на откуп смерти и болезни, не помогало. В глазах у меня уже не первый раз темнело. Ноги не держали, едва их переставляла. Если бы не Рыжий, давно бы где-нибудь рухнула.

Но сейчас, когда поняла, что всё позади, словно крылья за спиной выросли.

– Ох, сестричка, что бы мы без тебя делали?! – расчувствовавшись, Рыжий меня ещё крепче к плечу притиснул. – Надо ж, как оно бывает-то! Всё думаю, это сами Великие пути наши пересекли. Вот не будь тебя сейчас здесь, с нами, и чем бы мы людям помочь смогли? Без тебя бы всё пропало, всё и все. Понимаешь? Ты же… Эрика, ты – дар драгоценный, настоящее чудо. До конца дней Сестрицу-Лисицу благодарить буду, что встречу с тобой нам послала. А говорила… бедовая!

Он рассмеялся счастливо, и я тихонько подхватила этот смех. Пусть в глазах меркло, пусть голова кружилась, но радость переполняла душу – я справилась, не подвела, спасла людей, всех спасла, никого смерти не отдала.

Теперь, в самом деле, можно выдохнуть, скованные от напряжения плечи расправить и просто посидеть, на солнышко щурясь. Ещё бы водицы испить, но для этого надо вернуться в первый дом, с которого мой тяжёлый путь по Луговкам начался. Это обождёт.

Однако спокойно мне всё-таки не сиделось, кое-что другое покоя не давало. В мыслях так и свербело: как там Вир, нашёл ли то, за чем его Ильд отправил, всё ли у него хорошо?

И будто услышав эти мои тайные думы, во двор вдруг вбежал Дар – тот юноша, что с ним отправился.

– Ильд, Ильд! – от ворот призывно замахал он рукой.

Я, позабыв, что на ногах не стою, подскочила испуганно. Нешто опять беда?! А вдруг с Волком что-то… У меня аж сердце кольнуло. Но оказалось, что я зря так переполошилась.

– Вот вы где… – обрадованно заявил ратник. – Я за вами. Вир велел тебя позвать и… тебя тоже, Эрика, – обращаясь ко мне, юноша чуть смутился и даже покраснел.

– Нашли? – сразу понял Лис.

– Нашли, – гордо кивнул Дар. – Не знаю что… Но нашли. Точно оно самое, проклятое!

– Так чего ждём? Идём скорее! – я буквально слетела с крыльца.

Но тут же была ловко поймана за локоть Рыжим.

– Не спеши, не спеши так! Ножки свои надо беречь, и не только их. Не допусти-то Великие, ещё упадёшь, нос расквасишь, – охладил мой пыл Лис. И, лукаво подмигнув, добил негромким: – Вир мне потом за тебя голову открутит…

***

Рядом с Виром уже стояли ещё двое подошедших ратников Рагнера. Но я на них лишь мельком глянула, всё моё внимание, разумеется, было сосредоточено на Волке.

И на том, что лежало возле колодца в мокрой луже на земле. Сперва я даже не поняла, что это такое. И Лис, видно, тоже.

– Ну… что там? – поинтересовался Рыжий, ещё не дойдя.

– Сам погляди! Мы без вас трогать не стали… – Вир посторонился, пропуская нас вперёд.

Я нагнулась над его находкой, чтобы рассмотреть получше, и тут же отпрянула.

– Трогать это нельзя! – сразу же предостерегла я.

На первый взгляд, обычный глиняный горшок, каких у нас в Снежных Землях в каждом доме было по несколько…

И вот это меня тоже сразу насторожило. Приметная вещь – опять прямое указание на то, что и тут Волки руку приложили.

Однако на пузатых боках этой домашней утвари были выцарапаны какие-то устрашающие символы, а горлышко опутывала верёвка с замысловатыми узлами.

Но главное, что я в первые же мгновения ощутила в этом сосуде ту же враждебную, убийственную силу, которую мне сегодня уже доводилось искоренять по всем Луговкам. От горшочка несло смертью, гнилью, мертвечиной, ледяным холодом, ядом и злобой.

Мне стало тошно, и я спешно отошла.

– Что с тобой? – тут же оказался рядом Вир.

– Так воняет… – скривилась я.

– Что воняет? – удивлённо уточнил Волк.

Я посмотрела сначала на него, потом на остальных, и ошеломлённо сообразила, что только я чувствую, какую мерзость Вир вытащил из деревенского колодца. Для всех прочих это был обычный, хоть, конечно, и странноватый горшок из глины.

– Не думаю, что это яд… – сделав над собой усилие, я вновь подошла ближе. – Ну, или не только он. Скорее, какие-то тёмные чары…

– Посмотрим, что внутри? – предложил Рыжий.

Я неопределённо пожала плечами. Заглянуть в горшочек, конечно, было нужно, но не очень-то и хотелось.

Ильд взялся было за свою секиру, но я перехватила его руку и покачала головой. Оружие для любого воина – это часть его самого. Кто его знает, к чему эта грязь может прицепиться.

Тогда Рыжий нашёл неподалёку небольшой булыжник и разбил этим камнем горшок. Из него вместе с мутноватой водой выплыло неприглядное содержимое.

Я, мельком осмотрев пугающую своим видом смесь, брезгливо поморщилась. Птичьи кости, перья, чёрные, должно быть, вороньи, сухие веточки с острыми шипами, опутанные, как паутиной, блеклыми нитками…

От одного взгляда на всё это меня бросало в дрожь.

– Нужно это вынести за поселение и сжечь, где-нибудь на обочине дороги, – наконец решила я. – Огонь любую скверну очищает. Только осторожно – руками ничего не брать, ни прикасаться!

Ильд угрюмо кивнул, подхватил палку с сетью, валявшуюся на земле, и ловко поддел осколки горшка и жуткую « кашу» этим сачком.

– Сделаю, – серьёзно пообещал Лис мне. – Дар, дров быстро раздобудь, и за мной! Только… – Рыжий приостановился, – ведь этого мало. Вода в колодце уже этой дрянью напиталась…

– Да её надо очистить, – кивнула я. – Попробую. Но надо ещё серебра… Много.

– Вот, у меня возьмите! Второй мешочек, – Лис повернулся боком, и Вир торопливо отцепил у него от пояса набитый монетами кошель.

Один такой у меня ушёл на исцеление захворавших в Луговках. Второй я собиралась потратить иначе…

Ильд и Дар ушли. За мной остались приглядывать Вир и ещё двое ратников.

Глубоко вздохнув, я приступила к делу.

Первым делом я призвала на помощь Великих! Попросила очистить от яда тёмных чар воду, защитить от злобы и хвори всех, кто нуждался в этом, дать мне сил на то, чтобы всё у меня получилось. Потом без сожаления высыпала в колодец полный кошель серебра.

И обратилась к своему Дару…

Я чувствовала, упавшие на дно колодца монеты, как всегда ощущала любой металл. Закрыв глаза, сосредоточилась, повела рукой, раскручивая их, представляя, как размешиваю воду в колодце большой невидимой ложкой, и серебро растворяется в ней, как крупицы соли. Целительный металл растекался на тонкие нити, превращался в серебряную сеть, которая улавливала чёрные сгустки чар, будто вёртких рыбок, и больше не отпускала.

– Гляди-ка, вода закипела, закипела! – тихо ахнул кто-то рядом.

Но я возгласов не слушала.

Я продолжала борьбу с тёмной едкой грязью, которая отчаянно пряталась на дне колодца, жалась к стенам, но я безжалостно собирала её в один большой плотный ком. А потом… звонко хлопнула в ладоши, раздавив эту гадость, будто кровососа-комара.

– Всё!

Открыв глаза, я выдохнула с облегчением. Я была уверена в том, что сделала всё как должно. Вода очистилась.

У меня получилось!

Безграничная радость затопила моё сердце. Я улыбнулась Виру самой счастливой улыбкой на свете, и он понял, и улыбнулся в ответ, и шагнул ко мне.

Но в этот самый миг дневной свет внезапно померк, исчезли все цвета и звуки, и я ухнула куда-то в беспросветную тьму.

***

Эрика

Пробуждение вышло мучительным и долгим.

Никогда прежде мои веки не казались мне такими тяжёлыми. Я силилась их открыть, но они просто не подчинялись. Будто кто-то жестоко надо мной пошутил и смазал ресницы клейким сладким мёдом – попробуй теперь разлепи.

А открыть глаза очень хотелось…

Открыть глаза и вырваться из жуткого мучительного сна, который никак не отпускал. Я, к счастью, уже понимала, что это лишь сон, но от этого легче не становилось. Меня по-прежнему душило отчаяние и леденящий страх.

Я брела наугад сквозь беспросветную тьму и стылый холод. Металась по ночному лесу, полумертвому и пугающему, каким он бывает к концу осени, когда снег ещё не выбелил землю, а деревья уже облетели, и стоят чёрные и голые, как обглоданные кости.

Ничего толком не различая, брела наугад, вслепую, чувствуя, как колкие ветки цепляются за меня, обдирая шипами кожу. Ко мне липла мерзкая паутина, невидимая, но от этого ещё более гадкая. Где-то во тьме зловеще каркали вороны.

Потом мне вдруг чудилось, что это уже не лес, а какие-то подземелья, пещеры или… возможно, замок. Я блуждала по бесконечным коридорам и лестницам. И теперь, после того как я побывала в Огнежи, мне казалось, что всё это напоминало замок в столице Огненных Земель. Вот только там было красиво, светло и уютно. А здесь царили мрак, пустота и холод.

Я совершенно выбилась из сил от этих бессмысленных скитаний в одиночестве, сердце сжималось от ужаса, в голову настойчиво стучалась одна и та же мысль: «Это конец. Я никогда не выберусь отсюда».

А потом мне почудился свет, пока ещё тусклый, едва различимый, будто я смотрела на солнце сквозь закрытые веки. Но он становился всё ярче и теплее.

Мне даже показалось, что я слышу чей-то тихий далёкий шёпот: «Милая моя… Что же ты, Лисичка моя бедовая… Я с тобой, слышишь… Всё будет хорошо. Ты только держись!»

Я перестала метаться в темноте, остановилась, прислушиваясь к манящему звучанию этого голоса…

Тьма отступала, свет разгорался всё ярче.

Я ощутила прикосновение – кто-то дотронулся до моей руки. Странно, я не видела чужих пальцев, но явственно чувствовала, как они бережно сжимают мою ладонь и будто тянут за собой легонько, будто ведут куда-то. Страха не было, я доверчиво пошла туда, куда меня звали.

И вот наконец-то липкий жуткий кошмар остался за спиной – я проснулась. Глаза открыть получилось не сразу, но я уже полностью вынырнула из пугающих видений.

Ох, что же это со мной? Такая слабость в теле, что шевельнуться страшно. Во рту пересохло, в горле саднит.

Едва попыталась веки приподнять, как снова зажмурилась. Неяркий солнечный свет, льющийся в окно, слепил до рези в глазах.

Пожалуй, лишь с третьей попытки мне всё-таки удалось открыть глаза. Боясь лишний раз пошевелиться, я медленно скользнула взглядом по незнакомой комнате, осматриваясь.

– Эрика!

В этом возгласе, счастливом и горьком одновременно, было столько всего, что у меня сердце кольнуло: и ликующая радость, и отчаянный страх, и неимоверное облегчение.

В тот же миг Вир появился рядом. Он так смотрел на меня, так улыбался, как никогда прежде. А ещё я чувствовала, что моя ладонь лежала в его большой тёплой руке, Волк осторожно поглаживал мои холодные пальцы.

– Очнулась, Лисичка моя! – кажется, и голос его прежде никогда не звучал так, с надломом и дрожью.

«Лисичка моя…» – так он меня назвал? Моя???

Я ещё и удивиться толком не успела, а стылую пустоту внутри, что сдавила мою грудь после тяжёлого сна, уже заполнила собой искрящаяся солнечная радость, светлая и чистая, как детский смех.

– Вир… – улыбнулась я Волку.

Он, не сводя с меня глаз, любуясь так откровенно и явно, будто на какой-нибудь дивный цветок смотрел, наклонился немного ниже и очень бережно, осторожно погладил меня по щеке. Серо-зелёные глаза поблескивали так странно, что у меня даже промелькнула глупая мысль – не слёзы ли это так сверкают?

Но… с чего бы вдруг Виру…

Я хотела попытаться вспомнить, что же произошло, почему мне было так скверно, почему Волк сейчас сидит рядом со мной и смотрит так... Однако сделать это я не успела.

Вир внезапно склонился ещё ниже, обхватил ладонями моё лицо, коснулся моих губ своими… И поцеловал. Порывисто, жадно, обжигающе.

Целовал, целовал и целовал…

А я… хорошо, что я лежала на постели, не то, наверное, сейчас бы просто на пол рухнула. У меня голова закружилась, какой-то хмельной жар по телу растёкся. Вся немощная слабость мгновенно улетучилась, лёгкость пришла, сердце забилось неистово, я снова чувствовала себя живой. И такой… счастливой!

Растворяясь в этих сладких поцелуях, ласковых прикосновениях и даже не заметила, как оказалась в объятиях Волка. Не отрываясь от моих губ, Вир приподнял меня, помог сесть, а я, обхватив любимого за шею, прижалась к его груди.

Воспоминания обо всём, что случилось недавно, уже топтались на пороге моей памяти, уже рвались вернуться ко мне, но я отгоняла их, ведь сейчас не было ничего важнее, чем эти жаркие объятия и желанные поцелуи любимого.

Вир, наконец, оторвался от моих губ, но продолжал покрывать лёгкими, нежными, короткими поцелуями всё моё лицо: щёки, нос, брови, глаза.

А потом прижался лбом к моему лбу, замер на мгновение и хрипло прошептал:

– Не могу я без тебя… Слышишь? Не могу…

***

Эрика

На несколько ударов сердца в незнакомой комнатке повисла тишина. Я слышала, что сказал Волк, но поверить получилось не сразу.

Может, я всё-таки ещё не пробудилась, может это просто сон продолжался? Разве такое возможно? Неужели сбылось всё, о чём я грезила?

Тёплые объятия любимого и на миг покидать не хотелось. Но всё же я отстранилась чуть-чуть, неохотно, через силу. И теперь потрясённо вглядывалась в его глаза, искала ответа.

Неужто Вир решился забыть о своём необдуманном, брошенном в сердцах обещании? Неужто признал, наконец, что души наши друг к другу тянулись, не желали больше порознь быть? Неужто снова впустил любовь в сердце, застывшее от давнего предательства? Что же такое случиться могло, что он так переменился?

И вот смотрела я, смотрела… И разглядела в глазах моего Стального Волка всё, что так увидеть жаждала. Столько там было тепла и нежности, столько огня и страсти, что у меня в сердце будто костёр запылал, изнутри обжигая. Такой отрадой душа моя переполнилась, таким ликованием, таким счастьем безбрежным, что не смогла я переполнявших меня чувств вынести.

Вместо того чтобы красивое что-то сказать про любовь, про радость, я лишь всхлипнула умилённо:

– Вир!

И сама к нему потянулась. Должно быть, уж слишком много испытаний на меня за последнее время свалилось. Устала я крепиться, устала всё в себе держать. И вот слёзы сами собой из глаз хлынули, счастливые слёзы, сладкие. Обвила я шею Волка ослабшими руками, носом в плечо уткнулась и разрыдалась не к месту и не ко времени.

– Эрика, ты чего?

Сперва Вир даже испугался. Потом, видно, понял, что не от горя я плачу, а от счастья и облегчения. И сам заулыбался.

Я слышала это по его голосу, когда он меня, по спине поглаживая, к себе ласково прижимал и шептал нежно в волосы:

– Ну, что ты, милая моя? Вот же… слёзы лить удумала… Всё же хорошо, всё уже хорошо, слышишь, всё позади. Я тебя больше в обиду не дам… Лисичка, родная моя… Ну, не плачь, милая! Всё, всё, тише…

Слёзы наконец-то иссякли, и мне от самой себя смешно стало. Чего это я разревелась, как дитя малое?

– Прости! – я снова в глаза Волку заглянула, виновато и влюблённо. – Вот же досталось тебе наказание!

– Какое же ты наказание? – с улыбкой покачал головой Вир. – Ты – счастье! Счастье моё… бедовое…

Я, не сдержалась, смешливо фыркнула, а ещё через миг мы хохотали уже вместе.

– Вир, а что случилось-то? – отсмеявшись, я, наконец, решила выяснить, что тут вообще творилось. – Как я сюда попала? И… где это мы, чей дом?

– Ты ничего не помнишь? – удивился Волк.

От того, что всплыло в памяти, я невольно поёжилась.

– Луговки помню… Как я людей лечила. А потом… колодец… Ты там гадость какую-то нашёл. А я… я воду чистила от чар ядовитых. Дальше не помню.

– Дальше ты и не можешь помнить, – тяжело вздохнул Вир. А когда снова заговорил, сделался ещё мрачнее и суровее, чем обычно: – Упала ты прямо там, у колодца. Как мёртвая сделалась, в себя никак не приходила, дозваться до тебя не могли. Одно утешало, что дышала ещё, пусть и почти незаметно, но дышала. И сердечко всё же билось, хоть и тихо, чуть слышно. Лекарь Сажен, когда тебя посмотрел, сказал, что переоценила ты Дар свой, слишком много сил отдала. Серебро серебром, а ты и своих, собственных, не пожалела. Молодая ты ещё, навыков не хватает, нельзя так безрассудно тратиться. Едва жизнью своей не расплатилась. Вот так-то, Эрика.

От таких новостей я дар речи потеряла, только смотрела изумлённо на Вира.

– А сюда… – глухо продолжал рассказывать Волк, – сюда я тебя на руках принёс. Тётушка Бёрна, хозяйка соседнего двора, нас к себе на время пустила. Тут раньше сын её жил, а нынче он в Огнеже, дом пустой стоит. Так что… пока ты не поправишься, мы здесь останемся.

– И сколько я тут уже лежу? – начиная подозревать недоброе, уточнила я.

– Шестой день сегодня, – ответил Вир, и от меня не укрылось, как болезненно дрогнуло его лицо.

– Шестой день? – я в ужасе прижала руки к груди. – И ты… что же… всё это время тут… со мной?

– А что же я, бросить тебя должен был?! – серо-зелёные глаза гневно сверкнули. – Конечно, я с тобой остался.

Взгляд мой метнулся по комнатёнке и зацепился за лавку рядом у стены, покрытую знакомым плащом Волка.

Ох, Великие, он действительно вот тут ютился все эти шесть дней!

Как же мне стало неловко, совестно, но при этом и отрадно – подумать только, не покинул, не бросил, будто верный страж меня охранял. Верю, что это его голос мне в жутком сне слышался, на его зов я шла, он меня из гибельной темноты вывел, обратно к жизни вернул.

Сколько же Вир, за эти дни, должно быть, натерпелся, бедный, сколько пережил! Выхаживал меня, одну не оставлял. А ведь не его это дело – лечить да за больными ходить. Он же ратник, а не целитель.

– Я не один тебя спасал. Мне Ольна помогала, – будто читая мои мысли, смущённо добавил Волк, – ну та целительница, постарше которая. Её-то помнишь? Она каждый день тебя навещала. Ну, обтирала там, переодевала, и всё такое. И мне говорила, чем лечить, чем поить тебя, что сделать можно, чтобы тебе полегче было.

– Спасибо, – растроганно прошептала я. И тут же встревоженно воскликнула: – Ой, а как же все остальные?

– Вот же неугомонная! – усмехнулся Волк. – Не переживай, всё с ними хорошо. За эти дни уже почти все в Луговках на ноги встали. Целители тут были пять дней, за всеми приглядывали, лечили, как ты велела. Вчера вместе с Ильдом в Огнежь вернулись. Здесь только Ольна осталась. На всякий случай. Рыжий… он за тебя тоже переживал. Ты не думай! Уезжать не хотел, пока ты в беспамятстве была, пока в себя не пришла. Да пришлось. Ведь скоро Ночь Огней, праздник большой у Рысей. Рагнер дюже переживает, что заговорщики снова какую-нибудь гадость учинят. Вот Ильд и сорвался в столицу, надо там присматривать, как бы новой беды не вышло.

Я понимающе кивнула. На Лиса я не обижалась вовсе – его главная забота лиходея изловить, который так безжалостно всем вредил, и народ Огненных Земель от новых несчастий уберечь. За тем он сюда и отправлен был.

А ещё, глядя на Вира, я понимала, что и он сейчас должен был быть там, рядом с форингом ярл-князя. Не со мной нянькаться, а земли эти от врагов защищать.

Но он остался здесь, со мной. И душа таяла от благодарности, от нежности, которая меня сейчас до краёв переполняла.

– Ты думал… – мой голос дрогнул, снова слёзы на ресницах заблестели, – что я умру?

Я потянулась к Волку, обхватила его лицо, в глаза заглянула.

– Нет, – тут же тряхнул головой Вир, слишком уж поспешно и резко, – и мысли такой не допускал. Я не отдал бы тебя смерти, Эрика. Никому бы не отдал… И не отдам!

В этот раз я не стала ждать, пока он меня поцелует, сама подалась вперёд и припала к любимым губам.

***

Эрика

Наверное, мы бы ещё долго могли сидеть вот так, обнявшись, и целоваться до головокружения. Да, сейчас я была уверена, что хмельной водоворот в моей голове вовсе не от слабости и болезни, причиной всему был этот мужчина рядом. Порой суровый и угрюмый, порой невыносимый, но самый лучший и любимый всем сердцем. Никто другой не смог бы мне заменить моего Стального Волка.

И пусть я так и не услышала из его уст три заветных слова, больше не сомневалась в том, что мои чувства взаимны.

Однако наши нежности были прерваны появлением целительницы Ольны. К счастью, мы загодя услышали её шаги на скрипучем крыльце и успели оторваться друг от друга. Думаю, женщина ни в чём нас не заподозрила. А лихорадочно блестевшие глаза и раскрасневшиеся лица всегда можно было списать на последствия моей болезни и ликование Вира по поводу моего исцеления.

Ольна, к слову, тоже от души порадовалась моему пробуждению. Принялась меня расспрашивать о самочувствии и дотошно осматривать.

Вир, мгновенно сообразив, что сейчас нас лучше оставить вдвоём, бросил на меня тоскливый взгляд и вышел из комнаты.

Вскоре, впрочем, вернулся. Сперва вежливо уточнил, можно ли войти, а после моего разрешения, внёс лохань с тёплой водой. Мне снова захотелось расцеловать его за заботу.

После стольких дней, проведённых в забытьи и лихорадке, я жаждала смыть с себя все следы болезни и отравивших меня ядовитых чар. Ольна хоть всё это время и ходила за мной, как могла, всё-таки ни разу не устраивала мне полноценного омовения. И сейчас с радостью взялась с этим помочь.

Пусть меня ещё шатало от слабости, но желание привести себя в порядок оказалось непреодолимым. Я вымылась, переоделась в чистую одежду. Ольна тем временем перестелила постель, даже тюфяк перевернула другой стороной.

Всё это определённо того стоило. Я хоть и вернулась в кровать, едва держась на ногах, зато ощущала себя посвежевшей, обновлённой, практически ожившей или родившейся заново.

А тут и Вир снова пожаловал. Да не с пустыми руками. Принёс мне горячей похлёбки на курином бульоне, тушёных овощей и сладкий взвар с мёдом.

Заверив Ольну, что дальше он сам справится, Волк отпустил женщину, у которой по всем Луговкам ещё хлопот хватало, и… принялся меня кормить. Да, да, прямо как дитя малое, с ложки.

Сперва мне от стыда захотелось провалиться. Я всё порывалась у него ложку отобрать и убеждала, что могу сама. Он на это только фыркал смешливо и продолжал всё это безобразие.

Вскоре я уже не перечила, потому что вдруг поняла, что, оказывается, есть вот так, с рук любимого мужчины, это приятно и… даже как-то… волнительно. Всякий раз, когда Вир касался случайно моих губ, лица или груди, по телу пробегали мурашки, и сладостная нега растекалась по животу.

Признаться, я ждала новых поцелуев, но их не последовало. Более того, Вир теперь будто нарочно старался держаться от меня подальше. Нет, он по-прежнему был ласков, говорил по-доброму, приветливо, больше не супился нарочито сурово, как делал прежде.

А уж смотрел как! Я ловила время от времени его взгляды, и они обжигали, как жар большого костра. Но ко мне Волк больше почти не приближался.

А когда ему всё-таки приходилось это делать, я тут же слышала его тяжёлые шумные вздохи, будто ему само моё присутствие было в тягость.

Меня всё это порядком сбивало с толку. Но пока я отмахивалась от дурных мыслей, ведь совсем недавно видела его другим. И счастье всё ещё сияло во мне ярче летнего солнца.

Ночь мы снова провели в одной комнате. Я на постели, Вир на лавке. Я слышала, как он долго вертелся, ёрзал, не мог уснуть. Но, в конце концов, сон сморил нас обоих.

На следующий день всё повторилось. Утром Вир проснулся раньше меня, принёс мне завтрак, с улыбкой пожелал доброго дня. А когда помогал мне сесть в постели поудобнее, чтобы можно было спокойно подкрепиться, даже на миг коснулся губами моей щеки. Но тут же смущённо отступил.

Так и повелось.

Ещё пять дней я провела практически лёжа. Иногда выходила посидеть на крыльцо и в уютный садик рядом с домом. Ноги уже держали меня лучше, но далеко отходить от дома я сначала не решалась. Вир неизменно был поблизости, но при этом гораздо дальше , чем мне того хотелось.

Лишь один раз за всё это время, на третий день после моего пробуждения, согласилась с Виром пройтись по деревне немного. Разумеется, всю дорогу я цеплялась за его локоть, а шла неспешно, как улитка, но была счастлива уже оттого, что иду своими ногами. А ещё оттого, что Волк наконец-то был так близко и позволял к нему прикасаться.

Луговки больше не выглядели мёртвыми и пустыми. Нам навстречу часто попадались жители поселения. И все они, без исключения, считали своим долгом подойти к нам и поблагодарить меня за помощь и исцеление.

Это было приятно, что уж и говорить. Теперь я особенно сильно ощущала, что моя жертва была ненапрасной. Да, я расплатилась за доброе дело собственным здоровьем, но оно того стоило.

Мне с каждым днём становилось всё лучше, ещё немного и силы вернутся полностью, а эти люди могли умереть. Теперь же они будут жить. И ведь это прекрасно…

К пятому дню я окрепла настолько, что Вир уже не опасался оставлять меня одну надолго, а я даже отваживалась на то, чтобы без его помощи дойти до кого-то из соседей – поболтать, справиться об их здоровье. Всё же в четырёх стенах лежать было скучно.

А ещё эти разговоры позволяли мне отвлечься от муторных мыслей, терзавших меня всё сильнее. Мыслей о Вире, разумеется.

Я опять изводила себя, пытаясь понять, что же я сделала не так, отчего мой любимый, уже почти открывший мне свою душу, вдруг снова превратился в неприступного Стального Волка. С одной стороны, мне даже нравилось, что он меня опекал так, будто я тонкая былиночка, которую можно легко сломать, стоит лишь коснуться неосторожно. С другой, я уже измучилась, просто дошла до края. Сама была готова взмолиться о том, чтобы Вир снова меня обнял и поцеловал, а то и вовсе наброситься на него первой.

Не желая окончательно погрузиться в тоску-кручину, я отправилась к тетушке Бёрне, добросердечной пожилой женщине, которая на время дала нам приют под крышей своего дома, вернее, дома её сына. Сама она заправляла хозяйством в соседнем дворе.

Я уже вошла в ворота, но ещё не успела подняться на крыльцо, когда поняла, что кто-то уже заглянул в гости к Бёрне. Молодой женский голос был довольно громким, а потому я без труда расслышала разговор. И первые же слова заставили меня приостановиться…

– Бёрна, а что, постоялец твой дома али нет, не знаешь?

– Почём мне знать, я за ним не слежу. Вир сам себе хозяин, – откликнулась хозяйка. – А тебе-то что за дело?

– А вот… – кокетливо отозвалась молодая, но потом всё же не утерпела и продолжила: – Хочу его на праздник позвать. Завтра же Ночь Огней.

– Ишь, чего удумала! – фыркнула Бёрна возмущённо-насмешливо. – А ничего, что у него там, в доме, девка своя имеется?!

– Подумаешь! – теперь уже молодой голос прозвучал обиженно. – Девка ещё не жена. Да хоть бы и жена была… Не дерево, всегда в сторону отодвинуть можно! И вообще, целительница эта Виру вовсе никто. Он за ней приглядывает, потому что ему форинг Ильд приказал. Дар у неё шибко ценный, вот он с ней и нянчится. И всё на том. Они вовсе не полюбовники.

Я понимала, что незнакомка это сказала сейчас в сердцах, что эти злые слова ничего не значили. Но сердце всё равно уколола игла обиды и гнева. Я, сама не знаю зачем, привстала на цыпочки и заглянула в окно. Статную, темноволосую красавицу я определённо уже видела в Луговках несколько раз. Она часто бродила тут неподалёку. Да и помнила, как лечила. Кажется, её звали Нарой.

Любопытный разговор, между тем, продолжался…

– А ты откуда знаешь? – не поверила хозяйка дома. – Это кто же тебе такое сказал? Может, сам Вир?

– А, может, и сам! – хвастливо доложила эта краля. – Или, думаешь, он ко мне в гости только за пирогами заходит? Хотя, конечно, обычно с ним не до разговоров.

– Ох, Нара, совести у тебя совсем нет! Вот в мою пору девки такое стыдились на люди выносить. Ни одна бы не посмела тем хвастать, что молодец к ней ходит ночевать, с которым она свадебной клятвой не связана. А теперь, ишь, ещё и похваляешься тем!

– Ну, таким-то молодцем чего бы и не похваляться? – хмыкнула надменно Нара. – Вот погодите все, ещё обзавидуетесь, когда он меня с собой в столицу заберёт…

Наверное, она ещё что-то говорила, но я уже не слушала.

На негнущихся ногах кое-как добрела до дома. Передо мной всё расплывалось от слёз, таких солёных и едких, что, казалось, они выжгут мне глаза. Без сил я рухнула на постель и тихонько заскулила. В груди болело невыносимо, и, чудилось, сердце сейчас просто разорвётся от обиды и горечи.

***

Эрика

– Эрика, глянь-ка, что я тебе принёс! – звонко окликнул Вир ещё с крыльца.

Я только чуть успокоилась, только угомонилась… Но стоило услышать его голос, звенящий такой искренней радостью, как на меня снова обида нахлынула. Небось, с Нарой уже свиделся, вот и счастливый такой.

Свернувшись клубочком, я зарыдала пуще прежнего. Волк как раз вошёл в дом, и так меня и застал.

– Эрика! – уж не знаю, что он подумал, но радость из голоса исчезла бесследно, на смену ей пришёл страх. – Что с тобой? Что такое?

Он оказался рядом в одно мгновение. Я тут же ощутила горячие ладони на своих плечах. Сильные руки подхватили меня легко, как пушинку, развернули.

– Милая, что такое? Ну же, скажи! Что случилось, Эрика? Где болит?

– Тут… – провыла я, прижимая ладошку к груди.

– Да что ж за напасть! – в сердцах охнул Вир. – Погоди, моя хорошая! Я сейчас… Сейчас мигом Ольну приведу.

– Не надо, – проскулила я.

Ещё не хватало тут сейчас чужих людей.

– А что тогда сделать? Может, отвар? Ты только скажи! – побледневший Волк тревожно заглядывал мне в лицо, непрестанно оглаживая по плечам.

– Пусти меня, пусти! – заелозила я. – Не трогай меня своими руками!

Он так опешил от моих слов, что от неожиданности действительно выпустил меня из объятий.

– Ты чего, Лисичка моя?

– И вовсе я не твоя! – обиженно фыркнула я. – И… вообще… можешь обратно идти, откуда явился! Не нужна мне твоя забота. Без тебя не пропаду.

– Обратно идти… Зачем мне обратно в лавку идти? Тебе купить надо чего-то? – озадаченно выдал Вир. Надо заметить, почти без злости, скорее, растерянно.

Я в ответ только взревела гневно и уткнулась лицом в подушку.

– Да что случилось-то? Объясни толком!

– Я всё знаю! – прорычала я, не отрываясь от подушки.

– А я вот ничего не знаю, – Вир, кажется, понял, что жизни моей ничего не угрожало, и в голосе его появилась чуть заметная ирония. – Может, объяснишь толком, что стряслось? Кто тебя до слёз довёл? Кто обидеть посмел?

– Ты! – буркнула я, отрываясь от подушки. Всё-таки хотелось мне видеть его бесстыжие глаза.

– Я? – удивлённо вскинул брови Волк. – Это когда же я успел? Меня тут даже не было…

– Вот то-то и оно, – фыркнула, отворачиваясь. – Знаю я, где ты был…

– И где же? – бросил холодно Вир.

– Ясно где… – я снова горестно всхлипнула. – У этой… Нары своей, наверняка.

– Нара… Нара… – хмурясь, повторил за мной Волк.

Вот же гад, ещё притворяется, что не помнит!

– Это… которая пироги вкусные печёт? Нет, за пирогами я сегодня не заходил. Могу сбегать. Хочешь?

Да что ж такое! Он ещё издеваться надо мной будет!

Я взвилась, как будто меня ужалили, и в сердцах ударила Волка. Правда, мой маленький кулачок его крепкому, стальному телу был как комариный укус.

– Знаю я, какие вы там с ней пироги печёте, – зашипела я, как рассерженная кошка. – Небось, уже все её булочки на вкус испробовал? Ещё бы! Столько сдобы…

Коснувшись собственной яростно вздымавшейся груди, я красноречиво дорисовала в воздухе пышный бюст этой змеюки. Пожалуй, вышло это забавно, даже смешно. Но всё-таки я ожидала чего угодно, только не того, что случилось дальше.

Вир расхохотался. Расхохотался на весь дом, громко, весело, так, что слёзы на глазах выступили. От такой наглости, я даже обидеться позабыла, так растерялась и опешила.

– Ох, Эрика! – сквозь смех упрекнул Волк и покачал головой. – Да что ты придумала, милая моя?! Какая ещё Нара? Причём тут…

– Я сама слышала, своими ушами, – я сердито нахохлилась, но реветь, наконец, перестала. – Она соседке похвалялась, что ты к ней ночевать ходишь.

– Вообще-то все эти ночи я тут, рядом с тобой, провёл, – Вир указал взглядом на лавку подле моей кровати. – Или ты не заметила?

Нет уж, так меня не проведешь!

– Ну… может, ты не ночью, а днём к ней ходишь… – не сдалась я. И тут же опять вспылила: – Какая разница! Всё одно… за тем же.

– Это зачем же? – Волк, лукаво усмехнувшись, придвинулся ближе, и я смущённо отпрянула.

– За тем! – я отвела взгляд, чувствуя, как горят щёки. – Будто сам не знаешь…

– Не знаю, – усмехнулся Вир. И вдруг самым бессовестным образом сгрёб меня в охапку и усадил на колени.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться… Но тут же замерла, как мышка, с неистово колотящимся сердцем, когда мою шею обожгли его горячие губы.

А через миг тихий хриплый голос произнёс у самого уха, щекоча жарким дыханием:

– Не знаю, – повторил он. – Скажи… зачем мне куда-то идти, когда у меня ты есть?

Вир неспешно прокладывал дорожку из нежнейших поцелуев от виска, по щеке, к моим уже приоткрывшимся в томительном ожидании губам…

Ещё немного, и я сдамся, позабыв из-за чего, вообще, случилась эта нелепая ссора. Я зажмурилась, пытаясь взять себя в руки.

Чуть слышно выдохнула:

– Пусти!

– Ни за что не отпущу, – горячее дыхание, наконец, коснулось моих губ, но поцелуя не последовало. – Эрика, посмотри на меня!

Я открыла глаза и тотчас утонула в сияющих серо-зелёных омутах. Вир глядел на меня с такой нежностью, с таким трепетом, с такой любовью, что все мои сомнения, вся эта жгучая ревность, вся жалящая душу обида вдруг показались такими пустыми, нелепыми, надуманными.

– Я говорить красиво никогда не умел, – вздохнув, признал Вир, – но одно сказать могу… Никто мне, кроме тебя, не нужен! Никто на всём белом свете.

– Даже Нара? – я виновато улыбнулась, шмыгнула носом.– Она же вон какая красавица…

– Вот же дурная девка! – смеясь, покачал головой Волк, мимолётно целуя в нос. – Да ты для меня всех краше, ты, бедовая моя! Разве ещё одну такую где-то сыщешь? С тобой одной я быть хочу.

Я порывисто обняла его за шею, прижалась к горячей груди, слушая, как сердце стучит гулко, неистово. Боль утихала, светлая радость вновь наполняла меня, будто чистая вода колодец.

– Только… знаешь, так дело не пойдёт… – вдруг проворчал Волк, заставляя меня отстраниться и снова тревожно напрячься. – Если ты каждому встречному верить готова, а мне нет, то ничего у нас, Эрика, с тобой не сложится. Разве так можно?! Ведь знаешь, как ты мне дорога, а сама всякую ерунду в голову берешь. До слёз вон себя довела!

– Прости! Верно говоришь… – я стыдливо опустила голову. Но тут же снова вскинула подбородок. – Только как же я знать могу, что у тебя на душе, если ты всё молчишь и меня сторонишься? То целуешь, то лишний раз дотронуться не хочешь…

– Ох, Лисичка моя, ничего ты ещё не понимаешь… – Вир судорожно вздохнул и вдруг таким взглядом меня обжёг, что в животе всё будто в узел стянуло, и сладко стало, и мучительно так. – Если бы ты знала только, как мне трудно рядом с тобой себя в руках держать, как ты манишь! Это же… хуже пытки не придумать… И разве какая-то там… Нара тебя затмить сможет? Ты у меня одна и днём, и ночью перед глазами. – Он ласково провёл ладонью по моим волосам, отвёл прядь от лица. – Ты вот что… Глупости эти из головы выбрасывай! И давай так договоримся: я тебе верю, ты мне веришь. А всякие сплетни и злословия пусть стороной идут, они нас не касаются! И если что-то покоя тебе не даёт, так впредь у меня сперва спрашивай!

– Хорошо, – я улыбнулась, снова пряча лицо на его груди. – Обещаю. Прости меня, дурную! Я просто, как услышала, что эта змеюка говорит о тебе, так будто разум потеряла…

– Ревнуешь? – усмехнулся Вир мне в макушку.

– Да! – не стала я юлить и притворяться. – И вообще… она тебя на праздник позвать собралась… Вот пусть только попробует!

– Мало ли, что она хотела! А я вот вовсе не её позвать хотел… – хмыкнул Волк. И я затаилась в безмолвной надежде... Но он внезапно заговорил о другом, протянув мне свёрток, лежащий рядом на постели. – Смотри, что я тебе принёс!

Любопытство взяло верх и я тотчас развернула нежнейшую светлую ткань. Оказалось, что это платье, лёгкое, нарядное, с дивной вышивкой по горловине и подолу в виде тончайших зелёных веточек. Несомненно, оно должно прийтись мне впору.

А ещё из этого чудесного одеяния на покрывало, звякнув, выпали ажурные золотые серьги с изумительной чистоты сияющими зелёными камнями. Должно быть, хризолитами.

– О, как красиво! – искренне восхитилась я. Но тут же подумала о том, сколько Вир за эту красоту должно быть заплатил. – Вир… Зачем же было?

– Хочу, чтобы ты в эту Ночь Огней самой красивой была! Ты же пойдёшь на праздник? – улыбнулся он.

И сразу поняла, что отказываться от подарка никак нельзя.

А Волк внезапно с лица сменился, заговорил как-то робко, смущённо, совсем иначе. Впервые я его таким видела.

– Я, собственно, и пришёл тебя позвать. Ты же… согласна, – странно, но Волк сейчас так на меня посмотрел, будто замуж звал, а не на торжество, – согласна пойти на Ночь Огней со мной ?

***

Эрика

– Эрика, ты готова? – Вир замер на пороге комнаты, глаза его вспыхнули жарче тех костров, что сегодня будут сиять в ночи. Он окинул меня восхищённым взглядом и сам себе ответил: – Вижу. Готова.

Я от этих слов, а ещё больше от его взгляда, и сама зарделась ярче пламени.

Да, к празднику я себя привела в порядок. После моей долгой болезни сделать это было особенно приятно. Отмылась, причесалась, в косы ромашки вплела. Нарядилась в новое платье – подарок Волка.

Я с собой в Луговки и другую одежду прихватила, но это было самым красивым – такое светлое, летящее, нежное. Оглядев себя, подумала, что я в нём будто невеста. И от этой мысли отчего-то так волнительно стало, так страшно и сладко.

Разумеется, ажурные золотые серьги в этот вечер тоже были на мне, такие дивные, крупные, но при этом лёгкие. Изящная тонкая вязь и яркие камни, в тон моих глаз.

Батюшке моему такие бы точно понравились. Даруют ему Великие покой и скорейшее перерождение!

Да, в самом деле, сегодня я была хороша.

А Вир нисколько не уступал. Тоже, вон, и в баню сходил, и волосы шнурком переплёл, чтобы на лицо не падали, и выбрился чисто, и рубашку лучшую надел.

Я на несколько мгновений забыла, куда и зачем мы собрались – залюбовалась. Какой же он ладный, какой красивый! Мой Стальной Волк…

Однако пора было отправляться на празднество. А идти нам предстояло за поселение. Там, на лугу, почти на окраине леса, нынче разжигали множество костров, чествуя тем самым Летнее Солнце, самый длинный день и самую короткую ночь в году.

У нас, в моей родной деревне, Солнцестояние тоже почитали и костёр обязательно жгли. Но Рыси чествовали Ночь Огней с особым размахом, ведь так повелось, что в Южных Землях к стихии Огня относились с большим уважением, как у нас на Севере к Снегу.

Вечерело. Солнце уже село, и закат догорал, но на лугу было светло от множества костров, разожжённых по кругу.

Гомон праздника слышался издалека, хоть ещё и не все собрались. Музыка, песни, смех, громкие разговоры. Лёгкий ветерок приносил дым костров, ароматы выпечки и жарившегося на огне мяса.

Сегодня для всех селян был особенный праздник – не только Солнце чествовали, но и свой второй день рождения отмечали. Так что радость витала в воздухе, вместе с дымом и весёлым гомоном.

Стоило приблизиться, как всё внимание нам с Виром досталось. Особенно мне. Каждый норовил подойти, поклониться, поблагодарить ещё раз, здравия пожелать. Я и прежде к такому вниманию не привычна была, а уж после стольких дней невольного затворничества и вовсе терялась, смущалась.

Старалась, конечно, отвечать дружелюбно и ласково, но сама так и жалась к Виру поближе. И лишь его твёрдая рука, что и на миг не отпускала мою похолодевшую ладонь, придавала мне уверенности.

Однако нас вскоре оставили в покое – праздник манил, и всем хотелось поскорее окунуться в нынешнее веселье. Кто-то уже танцевал под задорные песни, кто-то пока налегал на разнообразные вкусности, от которых сегодня ломились столы. Кто-то занимался делами, но делами приятными – следил за мясом на огне, за кострами, за тем, чтобы всем всего хватало вдосталь.

Мы для начала к столу направились. Как устоять перед такими щедрыми угощениями? Тут тебе и мясо, и рыбка, и птица, и ранние грибы, овощи тушёные, запечённые, свежие, первые ягоды и фрукты, орехи в меду, а сколько разной выпечки…

Глаза разбегались. Всё хотелось попробовать. Но я быстро поняла, что лопну раньше, чем это случится. А потому решила, что к трапезе мы ещё вернёмся, а пока…

Взгляд мой невольно потянулся в ту сторону, где уже лихо отплясывали многие деревенские.

И не раздумывая, я потянула Вира за собой.

– Идём танцевать!

Он, вроде бы, даже смутился, но без колебаний направился в общий круг.

Задорная музыка сразу захватила меня с головой, улыбка сама собой засияла на лице, радость наполнила душу. Мы закружились в танце, рядом с другими парочками. Но смотрела я сейчас только на Вира, а он только на меня.

Впрочем, нет, лукавлю, один разок я бросила взгляд в сторону и приметила там Нару. Она сверлила нас гневным взглядом, надувшись от злости, как жаба. Я гордо вскинула голову, усмехнулась и теснее прижалась к моему любимому Волку, а он и вовсе эту змеюку не заметил. Нара, рассержено фыркнув, тотчас развернулась и ушла прочь.

Вот и правильно – иди, иди! Здесь тебе ловить нечего.

Впрочем, я мигом забыла об этой нахальной девице.

К чему держать в мыслях неприятное, когда на сердце так светло и отрадно, когда рядом тот, кто дороже всех на свете, когда он смотрит на тебя так, что душа замирает от одного только этого взгляда?

У меня, и правда, внутри словно полыхал такой же костёр, как горели вокруг нас. Оттого, что Вир сейчас был так близко, и тела наши то и дело соприкасались, и его жаркие руки обжигали, а пальцы наши переплетались, как жизни. Сбившееся дыхание Волка щекотало мой висок, дразня, касалось губ.

Мне так хотелось, чтобы он меня поцеловал прямо сейчас. Но он, конечно, никогда бы такого не сделал на людях.

Танцевал Вир чуть нескладно, скованно. Я сразу поняла, что редко ему доводилось это делать. Но неуклюжим всё же не выглядел – спасала та ловкость и гибкость воина, которую у него невозможно было отнять, чем бы он ни занимался.

Зато уж я веселилась вовсю. Наверное, могла бы до утра отплясывать, ведь рядом с любимым время летело незаметно. Но всё же хотелось посмотреть, что тут ещё интересного на празднике происходило.

И мы, покинув танцевальный круг, побрели дальше.

У одного из костров, самые сильные молодцы в Луговках устраивали шуточные бои, мерились силой, красовались перед девками, а те, заливаясь краской, любовались их обнажёнными до пояса статными фигурами.

Мы посмотрели немного, но от предложения присоединиться к забаве, Вир мудро отказался. Конечно, любой из этих парнишек счёл бы за честь проиграть самому Стальному Волку, но всё же бой был бы изначально нечестным.

Эрика

Странное волнение Вира передалось и мне. Когда мы остановились в нескольких шагах от костра, так и не разнимая рук, меня будто огнём изнутри опалило, во рту пересохло, сердце готово было из груди выскочить. И можно было бы всё списать на жар пламени, но я чувствовала – это что-то иное, оно изнутри, из души, пробудилось.

Я не боялась огня, не боялась обжечься, но необъяснимое смятение в последний миг едва не заставило меня трусливо сбежать. Да, на нас сейчас столько глаз смотрело, что отступать было поздно, но я… уже почти попятилась назад.

Однако тут как раз мой Стальной Волк посмотрел на меня, улыбнулся, подмигнул игриво и, чуть сильнее стиснув ладонь, то ли спросил, то ли велел:

– Вперёд!

И мы разбежались, и… прыгнули.

Ух! Кажется, у меня сердце сперва до горла подскочило, а потом куда-то вниз ухнуло. Золотое пламя ослепило, на миг коснулось своим неистовым жаром нашей кожи. Показалось, что мы вместе с искрами взлетели до самых звёзд.

А ещё почудилось, что я держу в ладони не руку Вира, а раскалённые угли. Так стало горячо, почти до боли, что я даже испугалась – не обожглись ли мы, не достало ли нас пламя. Мне даже померещилось, что наши сцепленные руки огонь объял. На миг они вспыхнули золотым и алым, но сияние тут же погасло.

Наверняка мне это привиделось. Но с перепугу я чуть не отдёрнула свою ладонь, однако Вир держал меня крепко и не позволил нам потерять друг друга, удержал рядом.

А ещё через мгновение, мы уже вновь стояли на земле, а костёр задорно потрескивал позади, грея наши спины. На нас тотчас обрушились весёлые одобрительные возгласы тех, кто смотрел на это действо со стороны. Но я их почти не слышала…

Мир вокруг исчез для меня в то мгновение, когда Вир развернулся ко мне со столь счастливой улыбкой, какой мне прежде ещё видеть не доводилось. Не обращая внимания на то, что вокруг нас собрались почти все Луговки, любимый сжал меня в объятиях и с жаром приник к моим губам.

И это было так страстно, так горячо, так головокружительно, что я даже возмутиться позабыла. Ловила жадно его поцелуи да цеплялась ослабевшими руками за шею Волка.

И лишь когда он, наконец, от меня на миг оторвался, я испуганно пискнула:

– Ты чего, Вир? Смотрят же все!

– Пусть смотрят! – ничуть не смутился он. – Теперь можно…

– Что значит… «теперь можно»? – с опаской уточнила я, кажется, начиная что-то подозревать, но пока ещё не могла сообразить, что именно меня настораживало.

Счастливая улыбка с лица Вира медленно сползла, глаза сперва распахнулись изумлённо, а потом, кажется, наполнились чем-то близким к ужасу.

– О, нет! – тихий возглас скорее напоминал стон. – Только не говори, что ты не знала!

– Да что такое? – уже всерьёз испугалась я. – Что я должна была знать?

– Этот обряд в Ночь Огней… – совершенно непонятно ответил растерянный Вир и махнул свободной рукой в сторону костра, второй он по-прежнему сжимал мою.

– Какой ещё обряд… – пожала я плечами, и тем самым, кажется, и ответила на все вопросы Волка.

– Ох, Великие! Да что ж такое! За что? – прорычал Вир с досадой. И тут же потянул меня куда-то в сторону леса, прочь от огней и людей: – Идём, идём со мной!

Нас проводили весёлыми возгласами и глуповатыми смешками. Но я уже не обращала на это внимание.

Вир остановился, лишь когда мы оказались далеко за пределами праздничного круга.

Ночь, лишённая яркого света костров, показалась непроницаемо чёрной. Но уже через несколько мгновений ослеплённые пламенем глаза привыкли к мраку. И оказалось, что небо сегодня чистое, а луна и звёзды сияли так ярко, что в их свете я прекрасно видела и тропку, по которой мы шли, и опушку леса, и силуэт моего Волка.

Шум праздника и веселья остался в стороне, долетал приглушённо. А мы напряжённо молчали.

– Присядь! – Вир стряхнул несуществующий мусор с кряжистого пенька, попавшегося нам на пути, и помог мне устроиться на нём.

А сам опустился прямо в траву подле моих ног, стиснул мои ладони в своих, заглянул в глаза – смущённо, удрученно, виновато.

– Эрика, прости меня дурня! Я не хотел, чтобы так вышло… Был уверен, что ты знаешь про обряд Ночи Огней. Иначе, никогда бы такого не сделал, не воспользовался…

– Да объясни уже толком, что случилось! – возмутилась я. – Хватит меня пугать!

– Ночь Огней здесь в Южных Землях считается особенным временем, – торопливо и сбивчиво принялся объяснять Волк. Но это я и так знала. – Говорят, что в эту ночь сами Великие спускаются с Небес и приходят в Круг Огней, где под личиной людей вместе с нами празднуют Солнцестояние. А потому есть поверье, что в эту ночь влюблённым не нужно ни жреца, ни брачных клятв, чтобы связать свои жизни. Достаточно просто прыгнуть вместе через священный Огонь. И если жениху и невесте удастся перелететь через костёр, не разняв рук, считается, что обряд совершён, и Мать-Рысь благословила такую пару, признала мужем и женой. Вот…

Вир умолк под моим обескураженным взглядом. А я смотрела на него, онемев, пытаясь осмыслить то, что услышала.

– То есть… я теперь… твоя жена? – чуть ли не по слогам произнесла я, потрясённо хлопая глазками.

– Да, – виновато пожав плечами, коротко кивнул Волк.

Ещё несколько мгновений я ошеломлённо взирала на него. А потом… звонко расхохоталась.

– Вот же… вот же… – сквозь смех пыталась сказать я, – бедовая! Верно батюшка говорил, бедовая и есть! Другие девицы готовятся, мечтают, а я… Надо же! Вышла замуж, и сама не поняла…

На самом деле, всё это, конечно, было вовсе не смешно, но я смеялась до слёз, глядя на ошарашенного Волка. Потом хохот мой оборвался так же внезапно, как начался.

– Вир, ну… ладно, я, дурная, бедовая… – вздохнула я, а сама невольно потянулась, руку в его светлые вихры запустила, меж пальцев их пропуская. – А ты-то чего молчал? Зачем к костру пошёл, если всё это знал? Мог бы сразу мне сказать, что ты этого не хотел…

– Так… я же хотел, – огорошил меня своим ответом Стальной Волк. Вот теперь, наверное, у меня лицо сделалось обескураженным. А он продолжал сыпать признаниями, от которых замирало сердечко: – Я же тебя затем на праздник с собой и позвал. Надеялся, что ты согласишься… Ну, на обряд… костёр… Я эту Ночь Огней так ждал, так ждал, что… Просто ты меня опередила. Поспешила немного. Я растерялся и не стал тебя останавливать. Думал, ты этого хочешь. Ведь я-то только одного и желал. Ну… то есть… нет, я сперва поговорить хотел… а потом уж… Но ты позвала, и я решил – ладно, потом скажу…

– Что скажешь? – облизнув губы, шепнула я, не сводя с него глаз.

– Что я люблю тебя, – промолвил он просто, без всяких витиеватых предисловий.

Губы Вира дрогнули, от робкой улыбки даже ночь светлее стала.

– Люблю тебя, Эрика, – добавил он, явно смущаясь всех этих несвойственных ему красивых слов и чувств. – С тобой одной хочу судьбу связать и всю жизнь свою прожить. Ничего мне больше не нужно, лишь бы ты моей была. Станешь… станешь женой моей?

– Так ведь… уже стала… – смущённо напомнила я, – вроде как…

– Стала, – кивнул Вир. И добавил, подавшись ко мне навстречу: – Огонь нас благословил. Но ещё можно повернуть всё вспять, если пожелаешь… Чтобы мы по-настоящему мужем и женой считались, союз душ должно скрепить единением тел. Если ты этой ночью моей не станешь, с рассветом будешь свободна от уз обряда… – Его руки легли на мои бёдра, обжигая даже сквозь тонкую ткань платья, сбивая с мыслей. – Что ты выберешь, Лисичка моя милая? Теперь, когда всё знаешь. Что выберешь не случайно, а по своей воле… Что сердце твоё скажет?

– А разве ты ещё не понял? – улыбнулась я, потянувшись к нему. Кончиками пальцев пробежалась по лицу любимого. – Моё сердце давно уже выбрало и всё сказало. Тебя оно выбрало, тебя. Только ты, мой Волк, навсегда! Я люблю тебя!

Я едва успела договорить три заветных слова, как снова оказалась в стальных объятиях моего теперь уже мужа. Он обнимал пылко, с жаром, с силой, но при этом очень бережно. Горячие ладони, казалось, были повсюду сразу. Я немного смущалась этих вольных ласк, непривычных для меня. Но душой чувствовала, что сейчас всё так, как и должно быть. Нет в этих знойных прикосновениях ничего дурного и скверного. Ведь я в руках любимого, и он меня любит, а в любви никакой скверны быть не может – чиста она и светла.

Вир потянул меня за собой, уронил в траву, чуть влажную от росы...

Нависая сверху, зацеловывал губы, шею, ямочки ключиц, подбираясь всё ближе к груди, трепещущей от его страсти. Горячие ладони, проникнув под платье, жадно гладили мои колени и бёдра.

Я, задыхаясь от жара в груди и животе, откликалась короткими стонами на каждое его касание и хотела лишь одного, чтобы Вир не останавливался. Познать, наконец, ту сторону любви, которая до сих пор для меня оставалась тайной. Ощутить и телом, и душой, как это – принадлежать любимому мужчине, делить с ним ложе. Стать единым целым с тем, кого я выбрала, кто выбрал меня.

Кажется, я была готова сделать это прямо здесь, на этой лесной опушке…

Хорошо, что у моего мужа благоразумия хватило на двоих. С шумным вздохом оторвавшись от меня, Вир приподнялся, сгрёб меня с земли и пробормотал мне в волосы:

– Всё, идём домой, Лисичка моя! Хватит на сегодня праздника… Я слишком долго ждал эту ночь!

– Я могу сама идти… – уже привычно пискнула я, прижатая к его мускулистой горячей груди.

– Не сегодня, любимая моя, не сегодня! – проурчал он, как сытый кот, размашистыми шагами направляясь к домику, в котором мы временно обитали.

А я…

Ну, что я… даже не пыталась возражать или вырываться, лишь всю дорогу мстительно нацеловывала его шею и грудь, дразня и распаляя ещё больше. Хоть он и так уже горел жарче того костра, который нас соединил.

***

Эрика

Вир меня так и не отпустил, нёс до самого дома.

Наверняка, дорогой нас видел кто-то, но Волка это, очевидно, не смущало. Я решила, что и меня не будет. Раз мы теперь муж и жена, то ничего в том нет зазорного, что он себе такие вольности позволяет. Да, собственно, не первый раз я уже в руках Вира очутилась.

И вообще, разве можно думать о том, кто и что подумает, когда в голове и в сердце у тебя только один человек?

Да, всё моё внимание сейчас доставалось Волку. Я жалась к нему, тёрлась щекой, как ласковая кошка, и едва не мурлыкала. Какое же это наслаждение – чувствовать близость своего любимого мужчины, слышать его дыхание, стук сердца, ощущать тепло, и знать, что нет в мире места более безопасного, чем его руки.

Так что я особо и не сопротивлялась. А если уж рассказывать всё откровенно, то Вир нёс меня не только до дома, но и дальше тоже. Да, прямо на руках со мной и на крыльцо поднялся. Дверь толкнул плечом, потом так же её захлопнул и, по-прежнему меня одной рукой удерживая, запер изнутри задвижку.

Вот и правильно – гости нам сегодня не нужны, да и завтра тоже.

Лишь после этого Вир вошёл в залитую лунным светом комнату и бережно опустил меня на постель.

И вот тут-то я замерла, чуть дыша. Нет, я не боялась – знала, что Вир меня никогда не обидит. Но всё же от предвкушения того, что сейчас должно случиться, сердце едва из груди не выскакивало. Я облизнула пересохшие губы…

И Вир тотчас с глухим стоном подался ко мне, осыпая жадными поцелуями.

Затем отстранившись и не сводя с меня взгляда, принялся медленно распускать шнуровку на платье. Горячие ловкие пальцы то и дело касались моей кожи, и я судорожно втягивала воздух от этих прикосновений. А когда он стянул с моих плеч тонкую ткань, и восхищённо ахнув, скользнул губами к белевшим в полумраке комнаты напряжённым холмикам, и вовсе не сдержала стон.

Вир, продолжая обжигать поцелуями, ловко стащил с меня платье и сорочку. Растворившись в его жарких ласках, я даже не заметила, как осталась перед ним совершенно нагой. А когда сам Волк скинул сперва рубаху, а потом и штаны, я стыдливо отвела взгляд.

Но надолго меня не хватило – любопытство взяло вверх. А стоило только раз взглянуть, глаз уже отвести не смогла.

Какой же у меня красивый мужчина! Такой сильный, ладный, с какой стороны ни посмотри, хорош. Даже шрамы не портили, да их сейчас в полумраке и не видно особо.

Зато глаза у него так блестели, как будто сами звёзды в них сияли. Я решила, что пока лучше в глаза смотреть, а ниже взгляд не опускать. Всё же смущалась я ещё до жути.

Ровно до тех пор, пока Вир меня на подушку не уложил, да сам ко мне под бок не улёгся.

А дальше… помню всё смутно. Но одно скажу – так хорошо, мне ещё никогда в жизни не было.

Неторопливо, осторожно, ласково, но при этом настойчиво и жарко, Вир открывал мне все те таинства любви, о которых я прежде ничего не знала. Ну, разве что слышала, как девицы на посиделках о чём-то таком шептались.

А сейчас от поцелуев и прикосновений любимого, я имя своё забывала, хоть он и шептал его раз за разом хрипло мне на ушко, тут же нежно прикусывая мочку. Голова шла кругом, кровь кипела, жар всё тело сжигал изнутри, словно я горячку подхватила. Только от этой любовной горячки исцеляться мне совсем не хотелось.

И даже короткая вспышка боли не испортила эту ночь. Жаркие поцелуи и нежные прикосновения любимого Волка, мигом заставили её отступить. А дальше… он со мной и вовсе какие-то чудеса творил.

Уснули мы уже под утро, когда в окнах посветлело. Обнявшись крепко, замысловато переплели руки и ноги, и вот так, тесно прижавшись друг к друга разгорячёнными телами, наконец, провалились в сон. Счастливые, обессиленные, от макушки до пяточек наполненные любовью и негой.

Внутри меня ещё всё дрожало и пульсировало, и хотелось снова ловить ненасытные поцелуи мужа и раскрываться ему навстречу, обвивая сильное жаркое тело гибкой лозой. Но даже самая сладостная сказка не может длиться вечно.

Впрочем, я знала, что это лишь начало. И завтра мы с Виром непременно всё повторим.

***

В этом я не ошиблась…

Проснувшись поутру, сперва испугалась, что всё мне только привиделось. Но тут же ощутила, что спину согревало горячее тело моего любимого, да и его поцелуи ещё жгли мою кожу. Причём повсюду.

Я осторожно развернулась, чтобы видеть лицо спящего Вира. Умилённо улыбаясь, разглядывала его. Куда только делись хмурые брови и вечная суровая складочка на лбу… Таким покоем и счастьем он сейчас светился.

Но долго любоваться не вышло.

Почувствовав мой взгляд, Волк тут же распахнул глаза, будто и не спал миг назад.

– С добрым утром, любимая! – хрипло шепнул он.

– С добрым утром, любимый мой!

Больше сказать я ничего не успела. Всё за нас сказал поцелуй, такой страстный и жадный, будто мы уже год не целовались. И ещё один, а потом ещё, и ещё…

Вот так и началось наше утро.

Где-то ближе к полудню Вир, наконец, вспомнил о том, что одной любовью сыт не будешь, и хорошо бы нам немного подкрепиться.

Он торопливо оделся, ещё разок поцеловал меня и велел:

– Не одевайся! Я скоро…

В самом деле, обернулся мигом. Видно, к тётушке Бёрне нагрянул, и сразу обратно. Принёс ещё горячих пирогов, сыра и молока. Ели мы прямо в постели, потчевали друг друга пирогами, тут же целовались и в шутку дрались за последний ломтик сыра.

Я подумала, что надо бы самой к вечеру что-то приготовить и собственного мужа накормить, а то, что же это он по всем Луговкам пропитание ищет. Своего мужчину я хочу сама вкуснотой баловать.

Но до вечера ещё было далеко. И пока можно было не выбираться из постели.

Мы и не выбирались.

– Вернёмся домой – свадьбу справим, как положено, – сказал Вир в пору короткого затишья, когда я лежала у него на груди, пытаясь немного отдышаться.

– Свадьбу? – мурлыкнула я.

– Ну, а как же? Нельзя же без свадьбы. Хоть мы теперь муж и жена, и в святилище нам уже идти не нужно, но всё же надо друзей близких собрать, праздник устроить, радостью поделиться. Наряд тебе купить такой, чтобы ты как солнышко сияла… Хочешь?

– Как скажешь, мой хороший, – сразу согласилась я. – Свадьба так свадьба. А я тебя и так люблю – без нарядов и праздников.

– И я тебя люблю, – он снова потянулся ко мне за поцелуем. Но прежде решил: – И всё же надо честь по чести сделать.

– А скоро мы домой ? – вздохнула я.

– Ну, сперва надо хотя бы в Огнежь вернуться. Ты уже поправилась. Пора ехать…

– Сегодня? – изумлённо распахнула я глаза.

– Нет, нет, что ты! Не сегодня, – покачал головой Волк. – Заслужили же мы денёчек счастья и покоя. Завтра поедем. А сегодня… на весь день здесь останемся. Только ты и я. Сколько времени ты меня дразнила и изводила, теперь я тебя столько же любить буду, – смеясь, пригрозил Вир.

– Ах ты! Это кто ещё кого изводил?! – шутливо взвилась я, но тут же была с хохотом опрокинута обратно на подушку и немилосердно зацелована.

***

Эрика

Обратно в столицу мы возвращались вдвоём.

Ольна решила ещё на несколько дней задержаться в Луговках, дабы убедиться, что все вылеченные нами действительно здоровы. По мне так, это было излишне. Уже на празднике стало ясно, что угроза миновала: почти все жители пришли, и больными они не казались.

Но спорить с Ольной я не стала. Пожалуй, так и мне будет спокойнее.

Мы пообещали прислать за целительницей повозку и кого-нибудь из людей Рагнера, дабы та добралась в Огнежь без лишних хлопот и под бдительной охраной. Женщина этому искренне обрадовалась. Всё-таки в таком возрасте даже непродолжительный путь верхом, наверное, тяжело давался.

А вот нам, молодым, вскочить в седло было только в радость.

Мы неслись вперёд, подставляя лица ласковому южному ветру, не могли надышаться ароматами летних лугов и фруктовых садов, мимо которых пролегала дорога.

Сегодня всё вокруг казалось мне ещё ярче, пышнее, зеленее, прекраснее. И моя Малинка бежала вперёд так легко и радостно, словно отрастила крылья и земли не касалась.

Или это у меня крылья выросли? Крылья любви…

Рядом с Виром я теперь всё время где-то в облаках парила, как пташка.

Мы ехали рядом, почти стремя в стремя, и я всю дорогу ловила на себе взгляд любимого. Поворачивалась к нему, улыбалась влюблённо и получала в ответ точно такую же улыбку. Ах, как она была к лицу Виру!

Порой я хихикала незаметно, про себя – куда же это подевался суровый и хмурый Стальной Волк?

Обратился злой волчище щенком ласковым, растопил огонь любви ледяные чары… Всего-то и надо было погладить рукой нежною, сказать слово доброе да в нос поцеловать. Ну… и не только в нос, конечно, но это уже мелочи. Сказка есть сказка.

А ещё в этот раз мы очень часто делали привалы, гораздо чаще, чем когда путешествовали втроём, с Ильдом. И вовсе не потому, что лошади так уж нуждались в отдыхе. Думаю, они и устать толком не успевали.

Эти передышки нужны были самому Виру. Ну и мне, конечно, тоже.

Теперь, всякий раз, останавливаясь, Волк непременно первый спрыгивал с седла и шёл ко мне – помочь спуститься. Он, правда, и раньше это иногда делал, но сейчас я даже уже не пыталась сама сойти с Малинки – дожидалась любимого. Вир протягивал руки, я бесстрашно соскальзывала вниз – знала, поймает.

А через миг я оказывалась в его жарких объятиях. Выбраться из любимых рук получалось далеко не сразу, только после того как губы мои начинали огнём гореть от бесконечных поцелуев.

За пару дней я тем поцелуям уже счёт потеряла, а Волк мой всё никак не мог насытиться. Я, конечно, этому только рада была. Правда, губы Вира такой пожар внутри меня разжигали, что одних поцелуев становилось маловато – хотелось снова с любимым слиться, единым целым стать. Но пока мы себе этого позволить не могли, а потому всё подгоняли лошадок, торопились поскорее в Огненный Замок вернуться.

– До рассвета сегодня тебе спать не дам… – с глухим рыком грозился любимый, сладко целуя в шею и не желая меня отпускать.

Так или иначе, ближе к вечеру добрались мы до столицы.

Город встретил нас шумно и весело. Здесь до сих пор справляли Солнцестояние. Ночь Огней, конечно, уже прошла, но праздничная ярмарка всё ещё гудела и влекла к себе всех жителей столицы от малого до старого. Мне тоже любопытно было глянуть, что там интересного, чем народ веселят, что продают. Но мы задерживаться не стали. Теперь уже хотелось скорее до места добраться, с дороги умыться, отдохнуть.

– На ярмарке ещё погуляем, – подмигнув, успокоил меня Вир.

А я на это лишь один ответ нашла:

– Люблю тебя!

***

– Наконец-то! – Ильд примчался нам навстречу, прежде чем мы успели подняться в тот зал, где наместник нас в прошлый раз привечал. – Как же я вас видеть рад!

Рыжий дружески хлопнул по плечу Вира, а потом неожиданно крепко обнял меня. Отстранился, правда, тут же, пытливо в лицо заглянул.

– Ты как, Лисичка? Поправилась?

– Замечательно! – с улыбкой искренне заверила я.

– Ага, вижу… – Лис вгляделся в меня пристальнее, видно, почуял, что не просто так я от счастья светилась.

Но объяснить ему мы ничего не успели.

– С возвращением! – благодушно окликнули нас со спины.

Оказалось, что наместник пожаловал. В этот раз Рад не погнушался сам к нам выйти, и звать не пришлось. Да ещё и с поклоном, чем меня смутил немыслимо.

– Добро пожаловать! Целительница Эрика, прими благодарность нашу за помощь твою и чудо, которое ты в Луговках совершила! Форинг Ильд мне всё поведал. Рыси в долгу не останутся. Проси любую награду!

– Да что ты! Мне ничего не надо. Я же не награды ради… – истово замотала я головой.

– Ты от даров так запросто не отказывайся! – усмехнулся моей горячности Рад. – Подумай сперва, а завтра уж скажешь!

Но думать я не стала. Тут же выдала:

– Нам бы с дороги умыться да пообедать… Вот и довольно будет.

– Это само собой, сейчас стол соберём, – улыбнулся по-доброму наместник, – а ты пока можешь в свою комнату подняться. Она за тобой остаётся, пока в Огнеже гостить будешь. Все вещи твои там дожидаются. А…

– Эрике теперь отдельная комната не нужна, – вдруг невозмутимо перебил наместника Вир. – Она в моей жить будет.

Я перестала дышать под вонзившимися в меня изумлёнными взглядами.

А Вир, прежде чем хоть кто-то из опешивших мужчин успел открыть рот, спокойно приобняв меня за плечи, добавил:

– Мы в эту Ночь Огней мужем и женой стали, так что у нас теперь всё общее.

***

Эрика

На несколько долгих мгновений стало очень тихо. Не знаю, что больше мужчин ошеломило – такая вот прямота Вира или новость о том, что мы теперь вместе, но все присутствующие при разговоре уставились на нас удивлённо и молча.

Первым очнулся Рыжий.

– Ну-у-у, брат, ты даёшь! – покачал головой Лис и, расхохотавшись, бросился обнимать друга. При этом непрестанно шутливо возмущался: – Это сколько же лет я этого дня ждал, как мечтал на твоей свадьбе погулять! А ты, пройдоха этакий, тайком, знать, женился! И даже своего друга пригласить не соизволил. Ну, погоди у меня!

– Прости, дружище, так вышло! – посмеиваясь, каялся Вир. – Я больше не мог тянуть. А свадьба… ну… что свадьба… Будет и свадьба! Вот разберёмся тут со всем этим, порядок наведём, домой вернёмся и непременно праздник устроим. А то ведь князь Аррден тоже мне такое не простит.

– И то верно! Вы же почти как братья. Какая свадьба без него?! – закивал рыжей головой Ильд. А через миг уже я оказалась в его огромных ручищах, стиснутая так, что не вздохнуть. – Ну, сестричка, принимай мои поздравления! В надёжные руки тебя отдаю. Да и ты, знаю, нашему Виру верной и заботливой подругой будешь. А потому я за вас спокоен. Пусть всё у вас сладится! Живите в любви, согласии и уважении! – Чуть отстранившись, Лис заглянул мне в глаза, подмигнул хитро и тихо добавил: – Видишь, прав я был – всё сложилось, как должно, всё всегда к лучшему!

– Счастья молодым! Да благословят Великие ваш союз и одарят крепкой любовью! – громогласно поздравил нас и сам наместник Рад.

Следом ликование подхватили и его люди, и незаметно появившийся откуда-то Рагнер, и его дружина. Я лишь смущённо кивала на все эти напутствия, не успевая запомнить, кто и что говорил, да жалась к мужу, который никого, кроме Ильда, ко мне и близко не подпустил.

Наконец гомон поздравлений смолк, и нас отпустили, дабы мы с дороги немного отдохнули и в порядок себя привели.

Ильд, не спрашивая, вызвался нас проводить, а по дороге кратко поведал о том, что тут без нас происходило. К счастью, новых страшных происшествий удалось избежать. Но, похоже, только чудом…

– Пока некоторые Ночь Огней праздновали да опосля с молодой женой миловались, другие тут денно и нощно дозор несли, – весело ухмыляясь, рассказывал Ильд.

В другой раз Вир, может, и разозлился бы, но сейчас, рядом со мной, это был уже совсем другой Стальной Волк.

Потому он только засмеялся и также беззлобно поддел друга:

– Зависть – скверное чувство, Рыжий!

– Ой, и не говори! – фыркнул Лис. – Даже отнекиваться не буду. Конечно, мне завидно... У вас там свадьба, любовь, пиршество! Я тут один-одинёшенек, неприкаянный. Да нет, нет, я не в укор тебе, братец, – тут же смягчился Рыжий. – Вы заслужили и отдых, и счастье. Это я лишь к тому, что не всем так повезло. Ночь Огней нынче у нас в столице выдалась тяжёлая и хлопотная. Мы с наместником дюже сильно опасались, что враг снова кому-то навредить попытается. Праздник ведь, хмельное на столах, народ веселится и бдительность теряет. Словом, вся дружина Рагнера и вся дружина Рада глаз не смыкала в эти несколько дней и ночей, пока Огнежь пировала. Ну и я с ними, само собой. Мы только друг друга сменяли, чтобы хоть немного прикорнуть, но стражи всюду за порядком следили: и на ярмарке, и в Круге Огня у стен города, и везде, где народ веселился. Ну и, за замком тоже приглядывали.

– И как? – тут же спросил о самом главном мой Волк.

– Обошлось, вроде… – Лис улыбаться перестал, посерьёзнел. – Правда, попытки насолить Рысям были. Так я думаю. На ярмарочной площади, где ряды со всякой снедью, воины Рагнера приметили, как крутился у котла с горячим взваром какой-то пришлый. Рослый, в тёмном плаще с капюшоном, так что лица не видно. Я сразу про Луговки вспомнил и отравителя колодца. Видно, и здесь подмешать что-то в питьё хотел, мерзавец. Делать ему там больше было нечего. Из тех, кто яствами заведовал, никто его не признал. А когда окликнули издали, незнакомец тот быстренько куда-то в толпу нырнул и пропал.

– Эх, спугнули! – посетовал Вир

– Ратники наши его нагнать пытались, да тот как в воду канул, – со вздохом кивнул Рыжий. – А после похожего видели у костров. Но и там, едва к нему дружинники подойти хотели, сбежал поганец. А ещё один из ратников, что у ворот замка ночью стояли, сказал, что ему почудилось, будто тёмную высокую тень на стене видал. Испугался, думал, нечисть какая-то, потом пригляделся – а это человек в плаще. Пока моргнул пару раз, исчезла тень, будто и не было. За этого последнего не поручусь. Может, ему, вообще, привиделось. Теперь уж вся дружина знает, кого им надо изловить, а потому, думаю, могло и померещиться со страха да от усталости.

– А если не померещилось… – задумчиво бросил Вир, – если враг здесь в замке и прячется?

– Очень может быть, – Ильд опять вздохнул. – Да как вызнать, кто он? Ведь по замку этот мерзавец наверняка в чёрном плаще не разгуливает. А лица его никто не видел. Да что там… Любой может им оказаться.

– И что же нам делать? – я не удержалась и тоже вмешалась в мужской разговор.

– Что делать, что делать… Гулять идти! – Лис подмигнул и улыбнулся. – Праздник всё-таки. Давайте… с часок отдохните, а потом на ярмарку сходим. Сегодня последний вечер веселья. Нельзя такое пропускать. Да и… вдруг что-то любопытное приметим.

На этом мы с Ильдом и расстались. Зашли в комнату, где я ночевала, забрали мои немногочисленные вещи и унесли всё это к Виру.

Едва только захлопнулась за спиной дверь, как меня обвили сильные горячие руки. Любимый прижался к моей спине, вызывая мурашки по всему телу, лаская жаркими поцелуями шею и плечи. Я даже мешок дорожный выронила, едва в его объятиях оказалась.

– Постой, ненасытный мой! – рассмеялась смущённо. – Надо хоть пыль дорожную смыть…

– Надо, – проурчал Волк мне на ухо, целуя в висок. – Ступай, умывайся! А я тебе помогу…

– Что? – щёки мгновенно вспыхнули, едва я представила, как мы вместе с ним идём в купальню, хоть, вроде, за эти дни успела всего рассмотреть, как и он меня.

– Я помогу тебе… Ты поможешь мне… – нескромно продолжил Вир, уже начиная стягивать с меня одежду. – Муж и жена ведь должны заботиться друг о друге…

***

Кажется, час давно миновал. Ильду пришлось нас ждать гораздо дольше. Вроде, он даже приходил и стучался, если мне не показалось, но мы не открыли.

Впрочем, укорять нас и ворчать по этому поводу Рыжий не стал. Когда мы, наконец, соизволили собраться и прийти к нему, он лишь усмехнулся, глядя на наши довольные лица и сияющие хмельным блеском глаза. О, да, любовь пьянила и кружила голову!

Но пора было вспомнить, что мы в Огнежь приехали по делу, и очень важному делу. А потому стоило выйти в город и поискать заговорщиков там, где сейчас больше всего людей. А это значит, путь наш лежал на столичную ярмарку.

Скажу я вам, праздников такого размаха мне прежде видеть не доводилось. Куда там нашим деревенским, или даже ярмарке в Радуне!

Рыночная площадь Огнежи казалась отдельным маленьким городом с очень весёлыми и шумными жителями. Сколько здесь торговцев и всевозможных лавок собралось, чего только не продавали, какие ароматы витали над всем этим пёстрым огромным балаганом!

Отовсюду долетали песни, музыка, будто пытаясь перекричать, перебить друг друга. Горожане лихо отплясывали сами тут же, прямо на улице, или изумлённо глазели на дивные представления бродячих лицедеев.

Мы не оставались в стороне. Тоже посмотрели немного, а потом пошли в те ряды, где угощали всяческими вкусностями. Мужчины не устояли перед мясом, жаренным на огне, а я набрала вкуснейших пирогов с местными ягодами, яркими, медово-рыжими, как маленькие солнышки.

Приостановившись, мы с аппетитом всё это жевали, продолжая глазеть по сторонам, когда Ильд вдруг сменился с лица и вздрогнул. Мне даже показалось, что Лис чуть-чуть привстал, пытаясь рассмотреть кого-то в толпе, хоть он и так был на голову выше всех.

– Ты чего? – сразу насторожился Вир.

– Да так… почудилось… – Ильд мотнул головой и вернулся к трапезе. – Показалось, что одного старого знакомого увидел…

– Какого знакомого? – не отступил Волк.

– Да ты, наверное, его и не помнишь. Волтар в Замке Ветров служил, ещё при князе Ольвейге. Средь его ближних людей далеко не последним был. А потом… ну, после всего… сгинул куда-то…

– «Сгинул» говоришь? – Вир помрачнел так, что стал напоминать того прежнего вечно сурового и хмурого Волка. – А может, тебе не померещилось?

– Проклятье! – скрипнул зубами Ильд и, отшвырнув мясо, которое так и не успел доесть, рванул вперёд.

А мы запоздало кинулись следом.

***

Вир

Крепко сжимая руку Эрики, дабы не отстала в толпе, я бросился за Рыжим.

По-доброму, хотелось бы сейчас оставить мою Лисичку в каком-нибудь безопасном месте, но таковых поблизости не наблюдалось. А бросать её одну на ярмарочной площади среди чужих людей я тоже опасался.

Как знать, один у нас враг или у него сообщники имелись. Вдруг за нами следили.

Да и вообще, зная, как легко моя любимая умела находить приключения, я за неё всерьёз опасался.

Разумеется, тащить её с собой в погоню за врагом, тоже мысль не самая лучшая. Но так Эрика хотя бы под нашим присмотром.

А в том, что преследуем мы сейчас того самого врага, я почти не сомневался.

Какое-то чутье внутри подсказывало – он, это он, тот, кто нам нужен! От понимания, что наконец-то взяли верный след, что цель близко, кровь буквально вскипела, волчья сущность во мне встрепенулась, уши навострила, готовая рвануть за добычей .

Взгляд моментально выцепил в толпе того самого – светлая, седоватая макушка возвышалась над всеми, лишь иногда исчезая, но тут же появлялась вновь.

Я не помнил этого Волтара, ведь в Замке Ветров бывал гораздо реже, чем Ильд. Рыжий так-то, вообще, из тех земель родом. Но уже одного того, что Волтар некогда служил Ольвейгу, младшему брату нашего князя, для меня было достаточно.

Каждый ярл под себя и свиту подбирал. А Ольвейг был тот ещё поганец. Будто они с нашим Аррденом и не родня вовсе.

Именно князь Ольвейг много лет назад на невесту Ильда позарился. Да так в нём похоть взыграла, что никого не пожалел. Рыжему всю жизнь поломал, а девицу эту и вовсе до смерти довёл.

О том, что он дальше устроил, я и вовсе лучше промолчу…

И если Волтар был из ближнего круга Ольвейга, то… Нет, конечно, это ещё не значило, что он такой же, как его прежний хозяин, но всё-таки, всё-таки…

Словом, всё во мне сейчас кричало, что нашли мы вражину, которая всем пакостит, никого не щадя.

Вот только это ещё доказать нужно. А сперва изловить мерзавца.

– Вон он, свернул направо! – рыкнул Ильд, ещё прибавляя шаг.

Знать, я правильно угадал – та плешивая седая макушка принадлежала как раз Волтару.

Столпотворение на улочках Огнежи нам сейчас, конечно, сильно мешало. Огромными ручищами Лис буквально разгребал возмущавшихся прохожих, прокладывал путь и себе, и нам с Эрикой. Лисичка уже запыхалась, но ни разу даже не пискнула жалобно, изо всех сил старалась не отставать, не задерживать.

Мы нырнули в очередной переулок следом за Ильдом.

Но тут Рыжий вдруг растерянно приостановился, и мы чуть не врезались ему в спину.

Через мгновение я понял причину. Народу на этой улочке было немного меньше, но ту самую седую голову впереди мы больше не видели.

Волтар исчез, сволочь такая!

Неужели упустили?!

– Смотрите! – Эрика дёрнула меня за руку.

Мы оба повернули головы, куда указывала любимая. И… Рыжий не сдержался, выругался, негромко, но витиевато.

По правой стороне улицы, прячась в густой тени домов и лавочек, у которых сейчас особенно суетился народ, ловко проскальзывая сквозь толпу, шёл высокий человек в тёмном плаще.

Скорее всего, нарочно капюшон набросил. Возможно, почувствовал, что за ним слежка, и решил так с толку сбить. Ведь мы искали седую голову, а не тёмную накидку. Может, этот Волтар Ильда тоже на ярмарке приметил, потому и убрался оттуда так торопливо.

Что ж, удачно спрятался, ничего не скажешь! Одного только не учёл, что этот плащ проклятый – теперь самая броская примета. Видно, об этом мерзавец ещё не проведал.

Однако и следы он путал умело. Вот только был на глазах, и вот уж снова нет. Опять в ближайший проулок свернул.

Мы бросились за ним со всех ног. Благо, многолюдная ярмарка осталась позади, и сейчас даже бежать было проще. Я хотя бы не опасался кого-то с ног сбить. Хотя, конечно, и здесь праздных гуляк хватало.

Очередная улочка была и вовсе полупустой, что не могло не радовать. Вот только тот, кого мы преследовали, теперь уж точно почуял, что мы именно за ним шли. Больше не таясь и не прячась, он так скоро понёсся вперёд, что плащ за спиной трепетал, как чёрные крылья. И хоть был этот Волтар на порядок старше и меня, и Лиса, однако, прыти ему было не занимать. Да и расстояние между нами стало для него преимуществом.

Но и мы отступать не собирались. Казалось, ещё немного, и нагоним. И тут этот гад нырнул в очередной переулок. Мы, разумеется, последовали за ним.

Однако за углом обнаружился перекрёсток, разбегавшийся узкими проулками сразу в три стороны. Мы опешили, приостановились, растерянно оглядываясь.

И как тут верную дорогу выбрать? Разделиться?

Нет, это не дело. Тем более, Эрику одну я никуда не отпущу.

– Вир, давай в волка! – тут же приказал Ильд.

Я сразу понял его задумку. Нюх у меня значительно превосходил лисий. И хоть тут, в многолюдной столице, на улицах смешивались сотни запахов, шанс найти нужный всё-таки оставался.

– Людей напугаем… – я попытался образумить Рыжего.

Но Ильд только головой мотнул нетерпеливо:

– А так тварь эту упустим! Давай!

В самом деле, поймать лиходея сейчас самое важное.

Я обратился в зверя, принюхался, пытаясь уловить свежий чужой след. Запах Волтара мне был, конечно, незнаком, но снова какое-то внутренне чутьё подсказало, что вот этот резкий, колючий дух – то, что мне нужно.

А дальше я уже не сомневался, шёл по нему, будто для меня, как в сказке, кто-то путеводную нить протянул.

Встречные люди испуганно кричали и шарахались в сторону, сталкиваясь с нашей троицей. Вроде бы, и среди Рысей хватало тех, кто оборачиваться мог, так что должны были понимать, что зверь на улицах города – это вовсе и не зверь, но всё равно пугались.

Ильд на ходу кричал им что-то, успокаивал. А я старался не отвлекаться. Лишь время от времени оглядывался, проверял, чтобы Эрика не отстала.

Как-то незаметно в этой погоне мы вернулись обратно к Огненному Замку. Я уже видел шпили башен, нависавшие над приземистыми домами горожан. Там, у самых стен, место открытое – если Волтар туда побежит, то этот гад от нас никуда не денется.

И вдруг… я как будто носом в костёр влетел! Глотку опалило так, что я заскулил жалобно. Едва подкосившиеся лапы не переломал, пытаясь на бегу резко остановиться. Глаза ничего не видели, их жгло нестерпимо. Дышать тоже не получалось.

Я беспомощно забился на земле, пытаясь вытереть лапами морду.

Перекинулся обратно в человека. Стало чуть легче, но особо не помогло. Глаза застилали слёзы, в носу свербело, в горле жгло невыносимо. Я беспрестанно кашлял. И молился Великим, чтобы это был не какой-нибудь смертельный яд, а лишь хитрый способ сбить со следа Волка.

– Вир, миленький, что с тобой? – подлетела ко мне перепуганная Эрика, а следом и Рыжий.

– Не бойся, не бойся! Сейчас пройдёт… – попытался я утешить жену, хоть сам в этом и не был уверен. – Он, видно… какую-то дрянь по земле рассыпал. След за собой заметал…

– Надо скорее обратно в замок! – Эрика беспокойно льнула ко мне, пытаясь поднять на ноги, но вышло это сделать, только когда своё плечо подставил Ильд. – Сейчас я тебя полечу, миленький мой, и всё хорошо будет.

– Да уже и так легче, – я ласково притиснул Лисичку к груди. Вот же, дурак, перепугал свою девочку! – Всё хорошо, красавица моя. Умыться просто надо, да водицы испить. Во рту гадко, будто горсть соли проглотил.

– Ничего… Сейчас будет тебе водица, – Рыжий, поддерживая меня, направился к воротам замка. – А этот мерзавец всё равно от нас не уйдёт. Не зря след его здесь оборвался. Вот чую я, здесь, здесь он прячется. Я сейчас этот замок вверх дном переверну, но сволочь эту выловлю.

***

Эрика

– Что стряслось? – Рагнер и ещё несколько его дружинников подскочили к нам ещё в воротах, раньше, чем мы успели дойти до замка.

– Воды чистой принесите! Быстро! – я так грозно и повелительно это выкрикнула, что сразу двое ратников бросилось исполнять.

Сама от себя не ожидала. Рагнер так опешил, что даже приостановился. А Вир, несмотря на своё плачевное состояние, не сдержал смешок.

Рагнер, впрочем, тут же очнулся и с беспокойством уточнил:

– Что с Волком?

– Ох, лучше не спрашивай! – едва сдерживая ярость, прорычал Ильд. – Нашли мы этого гада… и почти догнали… Да он Вира своим колдовским порошком со следа сбил. Ну, только попадись мне, поганец!

Лис принялся торопливо выкладывать подробности. Но я уже не слушала, Дар нам как раз принёс целое ведро воды. А вот кружку или кубок прихватить не догадался.

Пришлось Виру ладошки ковшичком подставлять, а Дар ему поливал. Сперва мой Волк в рот воды набрал да пару раз сплюнул – благо, мы еще во дворе были. Потом он долго умывался, особенно, тщательно тёр глаза и нос. И только после остатки воды прямо из ведра выпил.

Дождавшись, пока любимый всё это проделал, я указала ему на скамью неподалёку.

– Садись! И пару монет мне дай…

Вир усмехнулся, но беспрекословно полез в кошель. Я видела, что ему заметно лучше, но всё-таки хотела убедиться, что гадкий яд серьёзного вреда не причинил и не причинит.

Я уже привычно обратила блестящие кругляши сперва в целительную пыль, а потом – в цепочку, обвившую в этот раз шею Волка. Пока ждала, чтобы серебро в его кожу впиталось, краем уха слушала разговор Ильда и Рагнера.

Рыжий в двух словах изложив, что с нами приключилось, тотчас сам приступил к расспросам.

– Рагнер, ты мне вот что скажи, знаешь ли ты человека по имени Волтар? Есть здесь, в замке, такой?

Ратник нахмурился, должно быть, перебирая в памяти всех обитателей этой каменной твердыни.

– Нет, точно нет, – мотнул он головой.

– Долговязый такой… жилистый, уже в годах, но ещё крепкий, – не отступал Ильд. – Волосы по большей части седые. Плешивый немного, на висках залысины. Что ещё… Нос у него такой… внушительный нос, заметный. А глаза нехорошие, точно изморозью подёрнуты… Светлые очень, будто выцвели.

– Постой… так это… – брови Рагнера изумлённо приподнялись, глаза распахнулись.

– Есть у нас тут такой, – вдруг раздался у меня за спиной голос наместника Рада. – В точности, как ты описал, форинг. Туром кличут.

Я как раз с лечением мужа закончила, и Вир тут же подскочил, готовый снова в бой. Да и я с интересом к мужчинам развернулась.

Неужели нашли мы заговорщика?! Да ещё и здесь, под самым носом.

– Неважно, как его здесь кличут, – отмахнулся от этого несовпадения Рыжий. – Где найти?

– Пошто он тебе?

Ильд на миг задумался, будто решал, стоит ли правду сказать, и наконец хмуро выдал:

– Сдаётся мне, наместник, что этот Тур и есть заговорщик, которого мы ищем.

Рад тоже нахмурился, головой покачал.

– Быть того не может! Тур – человек спокойный, рассудительный, незлобивый. Никогда ни в чём дурном замешан не был. Уже пару лет, как у меня, в Огнеже, служит. Юношей наших ратному дело учит. Может, ошибся ты, Ильд?

– Пару лет, значит… – Рыжий потёр подбородок. – А взялся он тут откуда?

– Так из ваших Земель пришёл. Волк он. Откуда точно, из какого Рода, не ведаю. Но сказывал, что ещё у Арунда, отца нашего ярл-князя, в дружине состоял, войну прошёл. А потом почтенный возраст сказываться стал, вот и оставил ратное дело. Самому сражаться уже тяжело, а вот молодых учить – самое оно. Нашёл дело по душе.

– Вот как… – хмыкнул Ильд. – Что ж, если я прав, то ратник он, в самом деле, хороший. Вот только ярл-князю Арунду никогда не служил. Волтар один из прихвостней Ольвейга. И был бы он честным человеком, который с добром пришёл, не стал бы под чужим именем прятаться, да врать о том, откуда явился.

– Пожалуй. И всё же… поверить не могу, что… – снова покачал головой Рад.

– Не веришь? Так проверить надо, – ухмыльнулся Рыжий. – Идём прямо сейчас и посмотрим на этого вашего Тура! Нельзя время терять – сбежит ещё, гад. Где он?

***

Ильд гулко загрохотал кулаком в запертую дверь и отступил в сторону, пропуская наместника.

Да, Рад, разумеется, тоже с Рыжим пошёл. Ещё и трёх своих ратников прихватил. И Вир, конечно же, друга не бросил. И Рагнер с пятью своими молодцами.

Ну и… куда же без меня? Я не могла такое пропустить. Муж это сразу понял по моему решительному лицу и предупреждающему взгляду, а потому даже не пытался остановить.

Вот такой гурьбой мы и явились врага брать.

Судя по всему, Ильд готов был несчастную дверь немедленно выбить. Но она внезапно сама распахнулась.

Из-за широких спин могучих воинов мне с моим росточком всего было не разглядеть. Однако я всё-таки увидела голову немолодого седовласого мужчины, что удивлённо застыл на пороге.

– Наместник Рад? – изумлённо выдал он, рассматривая нежданных гостей. – Что случилось?

Надо ж, как хорошо притворяется! Будто не понимает, зачем к нему явились.

– Да вот… потолковать тут с тобой хотят, – холодно бросил наместник, и теперь уже сам посторонился, пропуская Ильда.

– Ну… здравствуй, Волтар! – процедил Лис, сверля мерзавца колючим взглядом.

– Здравствуй… Ильд, – таким же ледяным тоном откликнулся седой.

Лицо его растеряло всякое показушное благодушие, теперь он глядел холодно, с презрением.

– А ты не очень-то удивлён, меня встретив… – щурясь, продолжил Ильд и шагнул вперед, заставляя Волтара отступить в глубину комнаты. – Ах, да… мы же виделись недавно.

– Где это? – наигранно вскинул брови седой. – Не припоминаю. Что-то путаешь ты, форинг.

– Да вот же, на ярмарке… Ещё и часа не прошло.

– Я сегодня на ярмарке не был, – покачал головой Волтар. – Обознался ты, Лис. А что не удивился… Так просто слышал уже про тебя. Земля слухами полнится. Ученики мои меж собой обсуждали, что сам форинг ярл-князя в Огнежь пожаловал.

– Вот как... – ухмыльнулся Рыжий, всем своим видом показывая, что ни одному слову не верит. – Отчего же поздороваться не пришёл?

– Да мы с тобой, вроде… – Волтар, и без того долговязый, ещё сильнее голову вскинул, бросил свысока, – не родня, не друзья великие, чтобы я так уж свидеться желал.

– Это точно. Не друзья… – скрипнул зубами Лис. – А я вот подумал, что ты нарочно затаился, не захотел мне на глаза показываться…

– Чего бы мне таиться? – пожал плечами лживый гад.

– Это ты мне скажи! – Ильд шагнул ближе, навис грозно. Даже с немалым ростом Волтара тягаться с Рыжим было бесполезно. – Зачем именем чужим назвался? Почему правду наместнику не сказал о том, кому ты служил?

– Да так, прошлое ворошить не хотел… – Однако хладнокровия этому мерзавцу было не занимать. Глядя на его невозмутимое лицо, меня так и тянуло всю физиономию ему расцарапать. – Всё сызнова начать хотел, вот и… Новая жизнь, новое имя, новый дом, новая служба. Ну… виноват, конечно, не всё сказал, как есть. Прости за лукавство, наместник! – теперь уже Волтар почтительно поклонился Раду. – Да ведь… если бы правду поведал о том, что князю Ольвейгу служил, разве взял бы ты меня на службу?

Но Ильд отступать не собирался:

– Ишь ты, какой! Значит, можно обмануть, имя чужое назвать, и всё… Отвечать за былые деяния не придётся.

– А мне отвечать не за что! – белёсые, холодные глаза снова вперились в Лиса. – Я к тому, что князь мой натворил, никакого отношения не имел, знать ничего не знал. Не в чем мне перед вами каяться, кроме того, что имя своё скрыл.

– А может, ты всё-таки ещё что-то скрываешь, а, Тур? – хмыкнул наместник Рад.

Тот лишь седой головой покачал.

– Ну, раз ты ничего не прячешь… – притворно улыбнулся Ильд, – то и возражать не будешь, если мы тут оглядимся немного…

– Обыскать всё! – гаркнул тотчас наместник.

Ратники Рагнера и сам он тут же в комнату ворвались и принялись шарить по сундукам. Все вещи переворошили, даже постель перевернули. Воины Рада тоже им помогали.

Ильд и наместник молча наблюдали за этим беспорядком. Как и сам хозяин комнаты.

Лицо у Волтара будто окаменело: вроде, и бледное, да красными пятнами пошло. Но он стойко молчал и терпел всё это.

Вир со мною рядом остался, в обыске сам не участвовал, но тоже следил цепко.

Однако чем дольше всё это унизительное безобразие продолжалось, тем яснее становилось, что ничего мы не найдём.

Вот уже и Рыжий с моим мужем не утерпели, примкнули к остальным. Даже стены и пол внимательно изучили – видно, искали тайники.

Нет. Ничего подозрительного. Одежда, обувь, старый меч, кое-что из доспехов…

В конце концов, мужчинам оставалось лишь удручённо переглянуться.

Наместник недобро зыркнул на Ильда, тяжело вздохнул и повернулся к молчаливому Волтару:

– Прости за моё недоверие и всё учинённое здесь! Но… сам понимаешь, времена сейчас тяжёлые, а я за все Огненные Земли ответ несу. Иначе не могу. Бдительность терять нельзя. Теперь, Тур… Или всё-таки Волтар ?

– Зови, как привык, наместник! – поклонился хозяин комнаты.

– Так вот, Тур… – кивнув, продолжил Рад. – В твоей верности у меня сомнений нет. Потому остаешься служить здесь. Зла на меня не держи! И ещё раз прости… всех нас!

Наместник покосился на Ильда, и тот нехотя, хмуро кивнул:

– Прости, Волтар! Напрасно я злое подумал. Не серчай!

Я едва сдержала возмущённый возглас. Это что же, мы сейчас просто уйдём, и всё? Ведь мы точно эту седую голову сегодня видели, а потом он в плащ обрядился, и Волка моего отравить хотел…

Подумаешь, ничего не нашли! Наверняка, он всё успел спрятать. Нельзя всё это так оставлять!

Однако едва прозвучали извинения, как мы все спешно вышли прочь.

Рад что-то сердито буркнул Рыжему, но слов я не разобрала. Впрочем, и так было ясно.

Ратники быстро разбрелись кто куда. А мы втроём направились к нашим покоям.

– Постойте! – не выдержала я. – Мы что же, так всё и оставим? Ведь ясно же, что он нагло врёт! Наверняка, он где-то ещё и яды свои припрятал, и плащ этот проклятый.

– Наверняка, – угрюмо кивнул Вир. – Но… не пойман – не вор.

Мне так обидно стало, до слёз.

– И что же теперь делать? – шмыгнула я носом.

– Ну… раз не пойман – не вор, – покосившись на меня, хитро подмигнул Ильд, – значит, нужно сделать так, чтобы был пойман .

– И как же это сделать? – мой взгляд метнулся от Рыжего к мужу за подсказкой.

Но ответил мне всё же Лис:

– Ясное дело – следить за ним станем.

А Вир обнял меня и добавил:

– Теперь мы знаем, кто враг. Рано или поздно, на чём-то он попадётся.

***

Вир

– Вир… Я так тебя люблю! – Эрика шепнула это с такой нежностью, что у меня сердце на миг защемило, и судорожный вздох вырвался из груди.

А она коснулась губами моего плеча, потом ткнулась носиком в шею, щекоча жарким дыханием, прижалась ко мне, такая горячая, ласковая, желанная.

Лисичка моя золотая.

Золотая.

Моя.

– И я тебя люблю! – поглаживая её одной рукой по мягким светлым локонам, другой обнял покрепче – хотелось, чтобы ещё ближе была, чтобы всем своим существом её тепло чувствовать. – Больше жизни люблю. Спи, Лисичка моя, спи, ненаглядная!

Нынче мы угомонились рано, ещё до полуночи. Обычно я своей молодой жене дольше спать не давал.

Да и как иначе? Никого никогда не жаждал так сильно. И чем больше времени я с моей желанной проводил, тем сильнее во мне бушевал этот огонь страсти. Никак насытиться не мог, всё на свете забывал в объятиях любимой.

И как я до сих пор жил без неё? Понять теперь не могу. А представлять такое, и вовсе не хочу.

Но несколько тревожных ночей сказывалось, и пора было просто отдохнуть.

Увы, в моей бессоннице не Эрика была виновата. Теперь, едва садилось солнце, вместо того чтобы Лисичку мою любить, я исправно нёс дозор.

Хоть мы и разгадали, кто повинен во всех злодеяниях, что творились в Огнежи, да не смогли мерзавцу хвост прищемить. Однако отступать не собирались.

Вот, с тех самых пор, я, Ильд и Рагнер по очереди следили за Волтаром денно и нощно.

Ещё нам двое ратников из нашей Волчьей дружины помогали. Но они только днём за врагом присматривали, а уж ночью – мы сами.

Рагнер предлагал всех своих молодцев к делу приставить, но Лис отказался.

Нет, в верности наших ратников он не сомневался, но опасался, что не смогут ребята язык за зубами удержать, проболтаются где-то кому-то случайно, и дойдут те слухи до Волтара.

А нам очень нужно было, чтобы этот паршивец поверил, что всё ему с рук сошло, что мы, и вправду, решили, что не он все эти подлости в Огненных Землях творил.

Зачем ему это было надо? Оставалось только догадываться. Но, вполне возможно, что желал он так отомстить князю нашему Аррдену, а заодно и княгине Хельге, ведь, можно сказать, из-за них он прежнего сытного места лишился.

Или же надеялся, стравив Волков и Рысей, поживиться на новой усобице, власти да богатств побольше отхватить. Такие ушлые мерзавцы, без стыда и совести, всегда найдут, как на чужой беде руки погреть.

Но мы этого допустить не могли, а потому с Волтара глаз не спускали. Следили. Тайком, разумеется. Ждали, когда он снова себя проявит во всей красе .

Но паршивец назло нам затаился. Днём он покидал свою комнату лишь за тем, чтобы учить юных ратников, а после набивать пузо на кухне.

Мы примечали, с кем он говорил, не передавал ли каких-то посланий, записок. Нужно было выяснить, есть ли у Волтара сообщники. Но… нет, ничего подозрительного не происходило.

Ночью же и вовсе враг не выползал из логова. Дрых себе спокойненько до рассвета, пока мы, проклиная его, коротали ночи напролёт, не смыкая глаз.

Сегодня шла уже пятая после обыска, учинённого нами в комнате Волтара, и Рыжий милостиво отпустил меня немного отоспаться. Мы договорились, что я сменю Рагнера ближе к рассвету.

Однако едва я стал проваливаться в сон, как услышал сквозь дрёму негромкий, но настойчивый стук в дверь.

Я попытался встать, не разбудив Эрику. Да куда там! Лисичка подскочила первой, тревожно глядя то на меня, то на дверь.

– Ложись, спи! Чего испугалась? Это, наверное, Ильд за мной… – попытался успокоить жену.

За дверью, в самом деле, оказался Лис. Глаза его горели предвкушением, и сам Рыжий, казалось, не мог устоять на месте от нетерпения.

– Одевайся и догоняй! – без лишних слов велел форинг. – Змей выполз из норы…

***

– Я с вами! – Эрика тотчас оказалась рядом и отчаянно вцепилась в меня одной рукой.

Второй она стыдливо стискивала на груди покрывало, в которое успела завернуться.

– Нет, – одновременно рявкнули мы с Ильдом.

– Здесь меня жди! – добавил я сурово, зная неугомонный нрав моей любимой. – Запрись, не впускай никого и сама не выходи!

Лисичка тотчас обиженно поджала губы, зыркнула сердито, как только она умела, глаза заблестели подозрительно.

Но сейчас меня бы и плач её не разжалобил. Рисковать моей единственной я не собирался.

– Быстрее, Вир! – поторопил Ильд, прикрывая дверь.

Я мигом натянул одежду, подхватил ножны с мечом.

Но, прежде чем выйти, всё-таки задержался рядом с женой. Не хотелось оставлять её такой, расстроенной чуть ли не до слёз.

Прижал к себе на мгновение, коснулся губами её лба, подмигнул и пообещал:

– Всё будет хорошо! Скоро вернусь к тебе. Обещаю.

Я вышел, оставив Эрику одну, унося с собой её полный тревоги взгляд и тёмную горечь в своём сердце.

Ильд ждал меня внизу, во дворе.

Я, надо сказать, собрался очень быстро, но Рыжий всё равно уже извёлся, будто меня не было целый час. Собственно, я его понимал, ведь за это время враг мог ускользнуть. Но раз Ильд явился за мной, значит, за Волтаром пока следил Рагнер. Стало быть, никуда Волтар не денется.

И всё-таки я нетерпеливо спросил:

– Где он?

Ильд только махнул мне рукой, призывая за собой, и тут же стремительно и бесшумно двинулся к дальней части двора, постепенно огибая замок и стараясь держаться в тени.

Вскоре из темноты нам навстречу шагнул Рагнер и доложил шёпотом:

– Там он. В Старую башню только что вошёл. Один.

– И что там, в башне? – так же, чуть слышно, уточнил Ильд, окинув внимательным взглядом тёмный силуэт величественного каменного сооружения.

– Внизу кладовые, наверху… – Рагнер пожал плечами, – ничего… просто чердак, куда разный старый хлам стаскивают.

– Оттуда есть другой выход? – я не утерпел и влез в их разговор.

– Выхода нет, дверь одна, – задумавшись на миг, ответил друг. – Но вон там, слева, есть навес. Видишь? На ту сторону окна выходят. При желании спрыгнуть можно, а дальше уже на стену перескочить, а вон там, на стене, ступени…

– Стало быть, может удрать… – подвёл итог Ильд. – В кольцо брать надо. Так… Рагнер, живо найди и позови сюда пару дозорных. И ждите там, у лестницы, или на стене. Если эта зараза из наших рук вырвется, не дай ему уйти! Осторожнее только. С мечом Волтар обращаться умеет, сам знаешь. А на что ещё он способен, только Отцу-Волку ведомо…

Рагнер коротко кивнул и тут же исчез в темноте.

А мы с Рыжим всё так же настороженно и бесшумно двинулись к башне.

Вошли внутрь, прислушались к тишине, которую нарушал лишь монотонный скрип сверчков.

У входа внизу горел факел. Мы осторожно оглядели коридор и несколько пустых комнат – следов Волтара не нашли. Правда, двери во все кладовые были заперты, оставалось надеяться, что он не притаился за одной из них.

Теперь нужно было подняться по лестнице, а выше царила тьма. В редкие окна, будто стрелы, вонзались узкие полосы лунного света, но они почти не освещали башню.

Брать с собой факел мы не рискнули, ведь свет наверняка выдал бы нас раньше времени. Пришлось пробираться в кромешной темноте, пристально вслушиваясь и всматриваясь. Враг мог затаиться где угодно.

Перекинуться в волка мне первому в голову пришло, следом за мной и Рыжий лисом обернулся. Для звериных глаз ночь куда привычнее, чем для человеческих.

Мы легко взбежали по ступеням на самый верх. Здесь тоже было несколько пустующих комнат, но обшаривать их все уже не понадобилось. Мой волчий нос мгновенно учуял тот самый запах, что вёл меня недавно у ярмарки, когда я преследовал врага. И сейчас он привёл меня к одной из дверей, из-под которой пробивался тусклый свет. Там явно кто-то был – тонкий слух волка улавливал это без труда.

Попался, мерзавец!

Ильд вернул себе человеческий облик, а я подумал, что можно и зверем остаться. Клыки и волчья ловкость лишними не будут.

Мимолётно посетовал про себя, что раньше до этого не догадался. Надо было в серой шкуре по замку побегать, повынюхивать – глядишь, и нашёл бы давно эту потайную комнатёнку.

Впрочем, даже если сейчас выяснится, что заговорщик здесь и держал свои колдовские яды, найти тайник мало… Нам ведь нужно доказать, что Волтар к этому всему имеет отношение, а доказать можно, лишь поймав его на месте с поличным.

И сейчас мы наконец-то могли это сделать. По крайней мере, я на это надеялся.

***

Вир

Ильд рывком распахнул дверь и вихрем ворвался внутрь. Я, разумеется, не отставал. Мимолётно успел окинуть взглядом сумрачную комнатёнку, в самом деле, заваленную всяческим хламом.

Внимание сразу привлёк стол у дальней стены, на котором среди горящих свечей были разложены какие-то травы, мешочки, коренья, перья, ножи и прочие мелочи, даже издали вызывающие неприязнь и отвращение. Что-то было во всём этом нехорошее, тёмное, будто оттуда гнилью пахнуло.

Над столом, сгорбившись, нависала долговязая фигура Волтара. Рядом на спинку старого колченогого кресла был небрежно брошен знакомый нам чёрный плащ.

Волтар обернулся резко, глаза его распахнулись изумлённо.

Понял.

Окрысился, как норовистый жеребец. В отблесках свечей я отлично видел, как перекосило его бледную рожу.

– Вот же стервецы! – прошипел он.

Тут же кинул затравленный взгляд на окно и стрелой метнулся к нему.

Но на пути у него в одно мгновение оказался Ильд. Да не один, а со своим боевым топором в руках.

Я же остался у двери, на случай, если мерзавец попробует выскочить здесь.

Волтар, разумеется, замер, отступил на шаг, выхватывая из ножен свой клинок.

Вот же дурень! Какой бы он ни был боец, не тягаться ему с Ильдом и его сокрушительной секирой.

– Брось меч! – прорычал Лис. – Живым останешься.

– Живым… – ухмыльнулся Волтар. – Покуда не казнят?

Так-то верно сказал. После всего, что он учинил, ему один путь – на плаху. Князь Аррден такие злодеяния не простит.

Сдаваться Волтар и не думал. Мерзавец сделал вид, что бросается в бой, но это был лишь хитрый финт, дабы отвлечь внимание…

А в следующий миг, вместо того чтобы ударить клинком, Волтар вскинул левую руку, и с его ладони сорвалось белое пламя.

Почудилось, что в башню ударила молния. Так полыхнуло, что я на миг ослеп, и даже запахло, как после грозы.

Вот же… Да как так-то?! Откуда у этой твари такой сильный Дар?

Стихии подчинялись далеко не всем. Ярл-князь наш умел Снег призывать, княгиня Хельга Огнём владела, со временем одним взглядом разжигать научилась. Но сейчас мы столкнулись с невероятно грозной силой. Такого я ещё не видел.

Ильда спасло лишь то, что он успел прикрыться своей секирой, как щитом. Крепкий топор выдержал сам, и спас своего хозяина. Молния, которая наверняка должна была убить, зацепила Рыжего вскользь. Но и этого хватило, чтобы Лиса отшвырнуло на несколько шагов, крепко приложив о стену.

Ильд рухнул на пол и больше не встал. Волтар рванул к окну. Я в гневе метнулся за ним, но тут же обратно к Рыжему. Растерялся, не зная, что делать – спасать друга или ловить врага.

– Давай за ним! – прохрипел Ильд.

И я, больше не сомневаясь, с разбега сиганул в окно, как был – волком.

Раз Лис говорить может и даже приказывать, знать, не всё так плохо. Спасём. После.

А вот если эта мразь сейчас снова уйдёт – беда будет.

Я приземлился на крышу навеса, плюхнулся жёстко, на все четыре лапы, взвизгнул, когда едва не съехал вниз по скользкой черепице. Хорошо, что успел вернуть себе человеческий облик и ухватиться за подвернувшийся выступ.

Вскочив на ноги, я бросился со всех ног догонять улепётывающего Волтара. Теперь на улице, при свете луны и звёзд, я его хорошо видел. Это вам не кромешный мрак башни.

Тот оказался на удивление проворным для своих лет. Впрочем, в этом мы уже имели возможность убедиться, когда он сбежал от нас на ярмарке. Вот и сейчас Волтар бежал и прыгал так, что многие молодые бы позавидовали.

Ну, собственно, жить захочешь – ещё и не так полетишь.

Однако я тоже не отставал. Через мгновение мы оба уже неслись по замковой стене. Волтар решил удрать именно тем путём, на который указывал Рагнер. Но он ещё не знал, что здесь его поджидала ловушка.

Узрев трёх воинов, спешно бегущих вверх по лестнице, Волтар резко приостановился и развернулся обратно. Видно, решил, что убить меня одного всё-таки проще.

В другой раз я бы над этим даже посмеялся – мне и против десятка одному сражаться доводилось, что там один престарелый ратник… Вот только я уже видел, на что способен этот змей. Ему даже меч не понадобился, чтобы сразить Ильда.

Однако сейчас Волтар накинулся на меня именно с оружием. Зазвенела, запела сталь, высекая в ночи синие искры.

Не знаю, почему он схватился за клинок, а не поразил и меня своей колдовской молнией. Может, ему требовалось время, чтобы накопить снова Силу и нанести магический удар.

Да, пока он дрался, как обычный ратник, без всякого чародейства, но с такой мощью и решимостью, что только успевай отбиваться. Мне понадобилось всё моё проворство и ловкость. Всё-таки отчаяние – страшная сила. А Волтар оказался на краю – отступать ему было некуда.

Собственно, на краю были мы оба. Ведь поединок наш случился на крепостной стене. Об этом тоже приходилось думать непрестанно: одна ошибка, один неверный шаг, и окажешься внизу, распростёртым на камнях.

Всё это мне порядком надоело, и я бросился рубить остервенело и зло, тесня Волтара всё дальше к краю. Он закрывался от ударов из последних сил, но в тот миг, когда мой меч всё-таки дотянулся до него и обагрился, мерзавец опять выпустил на волю свой колдовской огонь.

Я только чудом успел отклониться, но левую сторону всё равно зацепило. От жуткой боли в глазах потемнело, я чуть не выронил меч. Хвала Великим, что хотя бы не в правую руку прилетело!

Однако мне и так хватило. Почудилось, что я окаменел наполовину, всю левую сторону будто коркой льда сковало. Но при этом внутри жгло так, что хотелось в голос вопить от боли.

Но кричать я не стал. Лучше сделал.

Всю свою ярость вложил в очередной удар. Беспощадно надвигаясь на противника, я слышал, как за спиной у меня загрохотали шаги по крыше навеса. Краем глаза успел заметить Ильда, ковылявшего мне на помощь. Теперь мы могли взять врага в кольцо. Близка победа…

Волтар тоже увидел Рыжего, отвлёкся. Лишь на миг. Но это решило судьбу подлеца.

Мой меч нашёл свою цель. Волтар не успел закрыться, и мой клинок наконец-то добрался до врага. С хрустом вгрызся в рёбра мерзавца, вспорол живот. Густая тёмная кровь хлынула на светые камни.

Волтар медленно осел на колени, ошеломлённо покосился на свою развороченную грудь и поистине страшную рану.

«Вот и всё!» – промелькнуло у меня в мыслях.

Верно, и Волтар понял, что уже нежилец. В его белёсых глазах отразился весь ужас поражения.

А потом… вместо того, чтобы упасть замертво, Волтар с перекошенным от ненависти лицом вдруг вскинул обе руки, и в мою сторону ещё раз метнулся сноп белого света. Кажется, в эту магическую молнию он вложил все свои последние силы. Спастись от неё было невозможно.

Яростный, мощный, несущий гибель всему живому вихрь едва не разорвал меня напополам, будто одновременно сотней стрел пронзило. Ледяной могильный холод, впившись в тело, заставил умолкнуть сердце, лишил возможности вдохнуть, запылал внутри испепеляющим всё огнём. Почудилось, что меня раздирает на части.

Кажется, я закричал.

Или… это кричал Ильд, наконец оказавшийся рядом?

Последнее, что я видел, как он нанёс ещё один сокрушительный удар смертельно раненому Волтару. И ледяное белое сияние погасло.

Но было уже поздно.

Губительная колдовская молния сделала своё чёрное дело, выжгла всё внутри меня стылым дыханием смерти, а после, решив, что и этого мало, буквально смела со стены.

Боль была настолько нестерпимой и мучительной, что, как мне показалось, с жизнью я расстался раньше, чем рухнул с высоты на холодные камни замкового двора и услышал жуткий хруст собственных костей – наверное, всех разом.

И даже раньше, чем до меня долетел полный отчаяния и боли исступлённый крик Эрики.

«Откуда она здесь? Опять не послушалась, бедовая!»

Эта мысль, промелькнувшая в моей голове, стала последним, что я запомнил.

А потом на смену невыносимой боли пришёл кромешный мрак, глухой и безмятежный.

***

Эрика

– Запрись, не впускай никого! – передразнила я мужа и, шмыгнув носом, вытерла опять покатившиеся по щекам слезинки. – И сама не выходи! Ещё чего! Размечтался! Буду тут сидеть и ждать, пока тебя там…

Додумать и договорить не смогла, так жутко стало от одной мысли о том, что с Виром могло что-то страшное случиться. Нет уж, я не могу в стороне оставаться! Пусть потом ругается, сколько хочет, но я должна быть с ним рядом.

Надо сказать, терпения моего хватило всего на пару мгновений. Захлопнула дверь за любимым, вернулась обратно к постели, присела на краешек и… тут же вскочила и одеваться бросилась. При этом ворчала себе под нос, нарочно распаляя, чтобы не передумать.

Конечно, мне было страшно одной среди ночи идти туда, где поджидал безжалостный лиходей. Да только за любимого Волка было ещё страшнее.

Душа сжималась от дурного предчувствия, сердце набатом в груди грохотало, торопило – не опоздай, не опоздай! Сама не знаю, что на меня нашло, но будто кто-то мне подсказал, что беда близко. Ох, что-то должно случиться!

По пустым коридорам сонного замка я не шла, а бежала. Торопилась, как могла. Об одном жалела, что летать не умею.

В конце концов, в лису обернулась. Четыре лапы быстрее двух ног.

Лишь у самой двери, что на улицу вела, пришлось обратно перекинуться, иначе не смогла бы открыть – тяжёлая больно для такого некрупного зверька.

Я выскочила во двор, огляделась по сторонам, не зная, куда бежать дальше.

Вдруг бархатную тьму летней ночи разорвала вспышка молнии. Я вздрогнула, испуганно вскинув голову, но небо было ясным.

И вот тут я поняла. Поняла, что опоздала.

Я хотела закричать, но онемела от ужаса. Бросилась через широкий двор туда, к крепостной стене, всё ещё надеясь успеть, спасти, уберечь.

Как? И сама не знала. Что я могла сделать там, где не справились два могучих воина? Разве что… собой закрыть…

Я бы это сделала, и на миг не задумавшись. Но я не успела.

Полыхнуло снова, иссиня-белым, льдистым, так что на миг светло стало, как днём. И я чётко разглядела, как в этом мертвенно-бледном огне горел мой любимый. Молния ударила в Волка, опрокинула его навзничь, и Вир прямо у меня на глазах рухнул вниз с замковой стены.

Следом за ним полетело и тело мерзавца Волтара, добитого Ильдом. Но это я осознала многим позже.

Сейчас же я видела лишь распростёртого на камнях неподвижного мужа.

В ушах звенело от чьего-то жуткого истошного крика. Он оборвался, лишь когда я добежала до Вира и рухнула рядом с ним на колени. Вот тогда я и поняла, что это я сама кричала.

А сейчас онемела. Пыталась позвать любимого, прошептать что-то, но выходило лишь какое-то мычание, похожее на мучительный стон. Губы дрожали, язык не слушался.

И лишь мои руки безмолвно говорили с ним, жались к его щекам и лбу, скользили по груди, стискивали безвольные пальцы.

Вир не шевелился, не стонал, не произносил ни звука. Мне чудилось, что сердце его уже не билось. И моё собственное разрывалось и холодело при виде этого.

Лишь едва различимое дыхание оставалось для меня последней надеждой, спасающей от отчаяния и безумия.

Рано опускать руки! Он ещё жив. И я его спасу! Спасу любой ценой. Своей жизни не пожалею, но его смерти не отдам.

Я потянулась к любимому, пока что пользуясь лишь целительной силой собственных рук, сплетаясь своей душой с другой душой, самой родной, любимой, дорогой, и задохнулась от боли и ледяного холода.

О, Великие! Что же мне делать? Что лечить в первую очередь? Пытаться удержать последние капли жизни, что утекали сейчас сквозь мои пальцы, как вода? Сращивать раздробленные кости? Пытаться исцелить кровавую мешанину в груди Вира? Или срочно вытаскивать из него мертвенно-холодную паутину губительных тёмных чар, которые продолжали отравлять Волка даже после смерти Волтара?

Я уже понимала, что мне не справиться с таким. Это невозможно вылечить. Чтобы спасти Вира никакого Дара не хватит. Здесь целый воз золота нужен, и то будет мало.

А у меня с собой ни монетки не было. И бежать куда-то бесполезно. Я просто не успею…

У меня есть всего несколько мгновений, несколько последних ударов его сердца, за которыми уже ничего не будет. Я потеряю Вира.

– Прости, сестричка! Не уберег я нашего Стального Волка…

Я вздрогнула, услыхав голос Ильда – даже не заметила, как он и Рагнер оказались рядом. Бросила на Рыжего мимолётный взгляд. Тот, казалось, на десяток лет сразу постарел. Так на меня сейчас посмотрел, будто сердце насквозь пробил этим скорбным, виноватым взглядом.

– Нет… – прошептала я, замотала головой отчаянно и закричала уже в голос: – Нет! Нет! Он не умрёт! Не умрёт!

У меня не было золота…

Была только любовь. Но она сейчас сияла ярче тысячи солнц.

Я пробуждала свой Дар, звала его из глубины души, напитывая этим сиянием. Оно текло по моим венам, из сердца – в ладони, устремлялось в тело любимого, исправляя то, что сделала губительная магия Волтара: сращивая, связывая заново то, что было разбито, разорвано, уничтожено, наполняя, исцеляя.

Но моих сил не хватало, и я одновременно с этим призывала на помощь все металлы, до которых могла дотянуться. Моё отчаяние и надежда были так велики, что сила Зова достигла небывалой мощи.

Золото откликалось прямо из недр, поднималось на поверхность, пробивая слой земли, взламывая, приподнимая камни, которыми был вымощен двор, тянулось ко мне сияющим песком, сверкающей паутиной. Но этого всё равно было мало.

Я видела, как меч Вира, лежавший неподалёку, расплавился, обращаясь в блестящую лужицу, и серебристым ручейком потянулся к нам, растекся затейливым узором по телу Волка.

Золотая паутина уже покрывала любимого с головы до ног, как причудливый доспех.

Но я чувствовала, что и этого мало. Я удерживала в нём жизнь из последних сил.

От горечи стиснуло горло, боль душила, не давала дышать. Или это не…

Что-то мешалось на шее.

Я вдруг бросила взгляд на золотое кольцо, что плясало на моей груди, тоже чувствуя зов. И будто наяву услышала добрый голос батюшки и его наставительный шёпот: «Смотри, дочка, на пустяки не трать! Колечко лишь одно только желание исполнить может. Так что побереги! Самое заветное загадай, когда сомнений в твоём сердце не будет, что ничего сильнее этого никогда не пожелаешь!»

– Вот оно… самое заветное… – прошептала я, глядя на бледное лицо Вира.

Рванула безжалостно цепочку и надела кольцо на палец.

– Батюшка, родненький, помоги! – выкрикнула я. – Сестрица-Лисица, Мать-Рысь, Отец-Волк, всех на помощь призываю! Помогите, Великие! Пусть будет жив и здоров тот, кого люблю! Вот оно моё самое заветное желание. Пожалейте Вира, исцелите раны, избавьте от чёрных чар, не отнимайте у него жизнь, прошу! Всё, что есть у меня, отдам, лишь бы он жив остался, лишь бы смерть его не забрала! Помогите любимого спасти!

И в тот же миг полыхнуло так, что столб света до небес взметнулся. Наверное, в самой Снежени видно было.

Я закричала, когда руку мою опалило огнём. Кольцо, что от батюшки мне досталось, расплавилось и золотой каплей упало на грудь любимого, у самого сердца, впиталось тут же, будто капля воды. И всё тело Вира точно солнечным светом окутало. Сияние разгоралось всё ярче и ярче, а я душой чувствовала, как пред этим медовым маревом отступала и смерть, и злые чары, и неизлечимые раны.

Жизнь возвращалась в исцелённое тело любимого.

Ещё миг, и золотое зарево взметнулось в звёздное небо. Снова опустилась на замковый двор тихая летняя ночь.

Вир шевельнулся, приоткрыл глаза, моргнул несколько раз, позвал хрипло:

– Лисичка моя…

А я…

Что я? Упала ему на грудь и разрыдалась.

– Ну что ты, Эрика, что ты, краса моя ненаглядная! – ласково пожурил он, ещё слабой рукой поглаживая меня по волосам. – Я же тебе обещал… обещал, что вернусь… А ты… слёзы лить! Нам друг без друга никак нельзя. Слышишь, любимая? Я с тобой. Навсегда…

***

Эрика (несколько месяцев спустя, перед Новым годом)

Пирог удался на славу, пышный, румяный, а какой аромат по кухне гулял – не передать словами! Пора было это чудо из печи вынимать, пока не подгорел.

Я потянулась за румяным красавчиком, щурясь от жара, и тут же, ойкнув, отдёрнула руку. Угораздило же задеть за горячий противень!

– Ох, ты ж, бедовая моя! – в сей же миг раздалось у меня за спиной. Я тотчас была подхвачена за талию и бережно отодвинута подальше от раскалённой печи. – Ну, что творишь? Меня дождаться не могла… – добродушно пожурил Вир, вытаскивая горячий пирог и водружая его на стол.

– Не могла, – вздохнула я, дуя на покрасневшую кожу. – Он бы подгорел…

– А так ты… подгорела, – Вир потянулся ко мне, поймал руку. – А ну, покажи! Ну, точно, обожгла… Дай-ка сюда! Сейчас поцелую, и всё пройдёт.

Я и не возражала. Пусть целует! Это точно поможет.

У Вира никогда целительского Дара не было, но его поцелуи и объятия способны были излечить любой мой недуг. Потому что он целовал с любовью .

А Любовь… она всё лечит.

Уж мы-то с мужем теперь это знали доподлинно. Нет такого чуда, которое было бы неподвластно любви. Перед ней даже смерть отступала. Главное, всем сердцем любить, всем сердцем этого чуда желать.

Я смогла спасти моего любимого. И знала наверняка, если снова придёт беда, мы и с ней справимся, вместе. Но всё-таки я надеялась, что больше таких страшных испытаний на нашу долю не выпадет.

Каждый день я начинала с того, что мысленно благодарила Великих за их милость, а моего отца за его любовь и такой щедрый подарок.

Даже из мира предков батюшка смог дочери своей единственной помочь, исполнил самое главное, самое заветное желание.

Пусть даруют ему Великие покой и скорейшее перерождение!

***

Я улыбнулась – надеюсь, что всё-таки перерождение , и в самое ближайшее время.

Впрочем, теперь он и покой точно обрёл. Во-первых, знал, что я отныне в надёжных руках. С таким мужем, как Вир, за меня батюшка мог не переживать.

Во-вторых…

Я очень удивилась, когда наутро после той страшной ночи Ильд принёс мне золотой браслет, в котором с лёгкостью можно было узнать работу моего отца. Сомнений у меня и так не было, но там и клеймо Мастера Злата имелось. По нему Рыжий и понял, что украшение это батюшка мой сотворил.

А обнаружился браслет среди вещей Волтара в той потайной комнатёнке на чердаке. Как он туда попал, оставалось только гадать.

Но Лис сразу сделал вывод, что Волтар и к смерти моего батюшки руку приложил. Может, заполучив его волшебные изделия, мерзавец и приобрел свою колдовскую силу. Что если он загадал вот такое чёрное могущество… А уж лишить жизни ради власти и магического Дара, он тем более мог.

Как раз и в Огнежь душегуб явился примерно в то время, когда отца моего ограбили и убили. Верны ли были наши догадки, знал только сам Волтар.

Но он, к счастью, уже ничего никому поведать не мог.

***

Мы задержались в столице Огненных Земель ещё на месяц. Опасались уезжать, пока точно не убедились, что у заговорщика не было сообщников, и никто его чёрное дело не продолжит. Лишь когда стало ясно, что в Земли Рысей вернулись мир и благополучие, мы поняли, что и нам пора домой возвращаться и засобирались в обратный путь.

С нами в этот раз ехал и Рагнер, пора было ему на смену кого-нибудь другого на Юг отправить. А место Волка – в Волчьих Землях, на Севере.

Вот и мы с моим Стальным Волком назад, домой, устремились. В гостях хорошо, а дома лучше.

Для меня, конечно, столица пока домом не была…

Скажу честно, боялась я и большого города, и того, что мне придётся при княжеском дворе теперь с мужем появляться.

А пуще всего страшилась знакомства с княжеской четой. Ведь про ярл-князя сказывали, что он у нас дюже строг и грозен. А княгиня Хельга – она ж, наверное, такая, что рядом с ней я от смущения под землю провалюсь. Её я отчего-то боялась ещё больше, чем ярл-князя.

Но все мои страхи и сомнения отступили, когда Вир меня в свой дом привёл, когда увидела я красавицу Снежень, дивный город на берегу морского залива. И когда князь с княгиней к нам на свадебное застолье пришли.

Вир, как и обещал, устроил праздник для самых близких. Ильда позвал, Рагнера, ещё нескольких дружинников, с которыми особенно ладил.

А ещё… Да, самого правителя Зимени с женой!

И оказалось, что не так уж они грозны и страшны. Князь мне показался добрым и мудрым. А ещё мне по сердцу пришлось, с каким уважением и признательностью ярл-князь Аррден о моём муже отзывался.

А уж княгинюшка… В тот день я даже представить не могла, как мы с ней подружимся. Виданное ли это дело! Я простая девка из села, а она…

Но Хельга оказалось славной, открытой, душевной, без всякого там зазнайства. А от её тёплой улыбки таял не только сам грозный Снежный Волк, но и весь княжеский двор.

Так что я с удовольствием теперь в княжеские покои приходила, когда время позволяло, помогала княгине с детишками нянчиться. Хельга как раз недавно дочку родила.

А что? И ей подмога, и мне не помешает научиться с младенцами обращаться.

С женой Ильда Малой я тоже знакомство свела. И обрела в её лице ещё одну подругу.

Пожалуй, ещё никогда прежде вокруг меня столько чудесных людей не собиралось.

Мой муж меня не только своей любовью одарил, но ещё и целый круг добрых и верных друзей с собой в мою жизнь привёл.

***

А нас с княгиней ещё и одно важное дело объединило.

Но тут всё-таки стоит отступить немного и поведать о печальном.

Хотя… так ли уж это печально, даже не знаю… Я решила, что всё к лучшему.

В ту злополучную ночь я всё-таки понесла потери. Да, я лишилась своего Золотого Дара. Так хотела спасти Вира, что выплеснула, не щадя себя, все силы. Отдала больше, чем имела.

А, может, это была моя плата за его жизнь. Ведь я, загадывая желание, поклялась отдать самое ценное, что имела, лишь бы жил тот, кто для меня был дороже всего на свете.

Вот и пропала с той ночи моя способность чувствовать и призывать золото. Но об этом я вовсе не жалела. Так мне только спокойнее будет. А то батюшка за всю жизнь, наверное, и одного дня покоя не знал, всё по сторонам оглядывался, не позарится ли кто-то со злым умыслом на его Дар.

Так что… золота я не желала.

По другой причине горько мне было. Вместе с Даром звать золото, я утратила и Дар с его помощью лечить. А людям помогать мне всё-таки хотелось...

Вот тогда и предложила мне княгиня Хельга вместе с ней обустройством лекарни заняться. Ну, такого места, где в одном большом общем доме принимали бы хворых сразу несколько лекарей. И чтобы каждый из них какой-то свой талант имел, и можно было сразу от разных болезней помогать, и раны тоже лечить, и женщинам на сносях их участь облегчать, и…

Словом, чтобы каждый мог со своей бедой к нам прийти, а мы бы помогли, и без всякой корысти.

И пусть больше не подвластны мне были золотые чудеса, я поняла, что и без них мне место под солнцем найдётся. Ведь пусть и слабая, а осталась в моих руках целительная сила. А там, как знать, может, пройдёт время, и окрепнет она, возрастёт.

А пока…

Травы целебные я не забыла, повязки накладывать умела, а главное, раз и навсегда запомнила простую истину: «Любовь и забота исцеляют лучше всякого Дара».

***

И мой собственный муж сейчас мне это ещё раз доказал.

Да, для любви нет преград, а уж простой ожог – это для неё и вовсе мелочи.

Стоило ему поцеловать мой пальчик, и перестала кожа гореть, и боль отступила.

Но любимому того мало показалось. После пальчика Вир поцеловал ладонь, потом запястье, потом, притянув меня ближе, шею и плечи. И вот уже кожа моя запылала не от боли, а от его жарких ласк.

– Как же я соскучился! – хрипло шепнул мне муж, подхватывая на руки.

– Когда только успел? – довольно улыбаясь, подначила я.

– Так весь день не видел… Вот что… боюсь, одним поцелуем я тебя не вылечил, – хитро подмигнул мой Стальной Волк, который давно уже не был суровым, хмурым и строгим. – Нужно срочно и другие места зацеловать.

– А как же ужин? – попыталась возразить я, особо, правда, не вырываясь.

– А ужин немного подождёт… – лукаво улыбнулся Вир.

Действительно…

Пирог уже достали – не сгорит, а больше на печи ничего нет. Так что и переживать не о чем.

А ужин… и в самом деле, подождёт. А вот любовь… любовь ждать не может.

***

Чуть позже, когда мы вернулись-таки обратно на кухню, умилённо глядя, как Вир уплетает почти остывший пирог, я подумала, что нужно ему сказать…

Всё-таки сказать о том, в чём сама я убедилась только сегодня, но молчать уже не могла. Тут как раз и разговор свернул в нужное русло.

– Князь Аррден хотел меня на Солнцеворот в Лебяжьи Земли с важным посланием отправить, – поведал мой Волк и, заметив, как я с лица сменилась, тут же успокоил: – Но я не поеду, не переживай! Уговорил его, меня в столице оставить. Рагнера вместо меня пошлёт. Он холостой, ему всё равно, где праздник встречать. А я дома хочу, с женой любимой. Была бы не зима, мы бы с тобой вместе поехали, а так… Нет уж, лучше здесь.

Я подошла к нему ближе, на колени села, в глаза заглянула:

– Я бы и зимой с тобой поехала, любимый мой! И не только в Лебяжьи Земли, а хоть на край света. С удовольствием бы поехала, но сейчас, и правда, не могу в дорогу… Нельзя мне пока в седло, поостеречься надо, поберечь себя… И нескоро ещё можно будет…

Я загадочно умолкла, с нежностью глядя в изумлённые глаза любимого.

– Эрика… ты… ты...

Что Вир говорил дальше, я уже понимала с трудом. Его ликующие крики смешались с моим счастливым смехом и нашими жаркими поцелуями.

Впрочем, одну фразу разобрать мне всё-таки удалось. Кажется, любимый сказал, что лучшего подарка на Новый год он и желать не мог.