1

Джон Смит, 12 сентября 1941 года

Недруги Великобритании обвиняют нас в том, что англичане — единственная в мире империя, имеющая колонии в Европе. Под «колонией» подразумевают территорию на севере острова Ирландия. Совершенно бредовое заявление, поскольку эта территория уже давным-давно настолько интегрирована в наше общество, что, по сути, является частью Метрополии. А ирландское католическое население пользуется практически теми же правами, что и мы, англикане.

Тем не менее, это весьма призрачное «неравенство» кому-то не нравится, и некоторые ирландцы норовят соединиться со «своим», а не английским государством. К тому же, они всё никак не могут забыть завоевания острова Кромвелем и обиды за голод, случившийся почти сто лет назад и приведший к гибели полутора миллионов человек. Но ведь достоверно известно, что этот голод был вызван болезнью картофеля, основной сельскохозяйственной культуры Ирландии. Но виноваты во всём англичане, не оказавшие помощи территории, на тот момент действительно бывшей нашей колонией.

К сожалению, в памяти жителей страны до сих пор свежи события «Пасхального восстания» 1916 года и последовавшей вскоре «войны за независимость», длившейся два с половиной года. Особенно это касается действий «чёрно-пегих», временных полицейских сил из числа новобранцев, мобилизованных в Британии и «отличившихся» жестокостью в отношении ирландского гражданского населения. Одно сожжение центра города Корк чего стоит!

Увы, даже после предоставления Ирландии прав доминиона отношения ирландцев к Британской Короне не очень улучшились. Подписание Англо-ирландского соглашения об этом и провозглашение в декабре 1922 года Ирландского Свободного государства привело не к его улучшению, а к отделению Северной Ирландии, пожелавшей остаться в составе Соединённого Королевства, и гражданской войне на острове, длившейся больше года. Да, мы поддерживали сторонников сохранения в составе Великобритания отделившихся от ИСГ графств. Но это наше неотъемлемое право.

Прошло меньше четырёх лет с того момента, как Ирландское Свободное государство приняло новую конституцию, а его название сменилось на «Ирландия». Кажется, постепенно отношение ирландцев к Великобритании начало улучшаться, и тут это первоиюльское восстание! Как, скажите, нам реагировать на такое? И опять — во время войны! Разве можно допустить, чтобы во время тяжёлых для Империи испытаний ей наносили удар в спину? И кто этому способствовал? Подданные государства, возникшего в ещё одной из наших колоний, но уже в Новом Свете.

Да, уже бесспорно доказано, что к вооружению Ирландской Республиканской Армии имеют отношения американские этнические ирландцы. И они же в качестве «добровольцев» незаконно проникают в Северную Ирландию, чтобы принять участие в боевых действиях против наших полицейских и солдат.

Конечно, мятеж подавляется очень жестоко. Ничуть не менее жестоко, чем в дни «Пасхального восстания» и «войны за независимость». В целом основные силы ИРА уже разгромлены, многие лидеры данной террористической организации расстреляны по приговору военно-полевых судов, но обстановка в регионе очень напряжённая, ни о каком выводе из него дополнительных полицейских сил и солдат регулярной армии пока не может идти и речи. И, как минимум, ещё полгода не может идти. В то время, когда эти солдаты нам нужны позарез в других местах.

В первую очередь — в Индии, взорвавшейся, словно бочка пороха. И всё — из-за того, что вопрос о предоставлении независимости «жемчужине Британской Короны» был отложен из-за начала войны с большевиками на время, когда эта война закончится. И, к сожалению, данный субконтинент с населением в сотни миллионов человек, не какая-то крошечная Северная Ирландия. Для подавления мятежа на нём требуется на порядки больше войск. Из-за этого нам приходится перебрасывать силы отовсюду, откуда только возможно.

К сожалению, и в этом вопросе проявился «американский след». Поставки оружия «армии» Чандры Боса осуществляют частные компании из Соединённых Штатов. А американское правительство категорически отказывается влиять на них, ссылаясь на свободу предпринимательства. Хотя, опять же, совершенно достоверно известно, что часть оружия, доставляемого в Бенгалию, является запасами вооружений с американских военных складов. Пусть, преимущественно, и устаревшего, а также относящегося к категории гражданского оружия, но вполне пригодного для ведения боевых действий. Американские оружейные бароны лишь рады новым заказам, поступающим от торговцев и армии. Ведь всем хорошо известна поговорка: что хорошо для Генри Форда, то хорошо для Америки. А для Америки хороши налоги, поступающие от этих торговых сделок, и прибыли оружейников. Вот только из-за этого мы не можем послать достаточное количество войск на войну с Советской Россией.

Мы, рассчитывая быстро разгромить Красную Армию руками «младших партнёров» по Антибольшевистской коалиции, несколько просчитались. В наших планах значился выход к сентябрю на линию Санкт-Петербург — Новгород — Смоленск, дальше вниз по Днепру до его самого устья. На севере — полная оккупация Кольского полуострова. Осада и штурм Петербурга с двух сторон, с севера и юга, захват Киева. Десант в Крыму уже должен был занять весть полуостров, и высадившиеся войска продвигаться к Мелитополю и Херсону. В Закавказье турецкие войска уже должны были полностью оккупировать Армению, западную часть Грузию и продвигаться в направлении столицы этой советской республики, Тбилиси.

К сожалению, получилось то, что получилось. Огромная, около восьмисот тысяч, турецкая группировка в Армении отброшена к позициям, с которых начинала наступление, и даже немного дальше. Все попытки контратак, предпринимаемые турками, отбиваются. В Грузии фронт остановился, не дойдя пятнадцать миль до важного русского порта Поти. Крымский десант полностью разгромлен большевистским генералом с польской фамилией Рокоссовский. Тем самым, который успешно оборонял армянский город Ленинакан, а потом неожиданным ударом отбросил войска нашего союзника, уже почти занявшие его. А перед этим было уничтожено три — целых три! — наших авианосца: два в Чёрном море и один в ремонтном доке Гданьска. Причём, как утверждают очевидцы, уничтожение происходило в результате падения одной-единственной бомбы даже не на палубу корабля, а рядом с ним. На авианосце просто возникал страшный пожар, после которого он становился пригоден лишь для разделки на металл.

Такие же бомбы русские время от времени сбрасывают на Варшаву, Кёнигсберг, Гданьск, Гдыню. Пленные русские лётчики со сбитых бомбардировщиков ничего толком не знают об их устройстве, кроме названия: какие-то экспериментальные объёмно-детонирующие. Слава Господу нашему, что они экспериментальные, а не производимые массово. Разрушения, наносимые ими, просто ужасающи.

Оперативная пауза, возникшая на польско-советском фронте из-за необходимости накопления поляками боеприпасов и восстановления численности боевой техники, надолго не затянулась. Польский Генеральный штаб планировал на 10 сентября возобновление наступательных боевых операций, но вместо этого 8 сентября в наступление перешли большевики. Сразу на нескольких участках фронта: в Южной Эстонии, в районе Полоцка, на Березине близ Бобруйска, под Киевом, близ Умани. Продвижение русских пока не очень существенное, но оно есть. И, к сожалению, мы ничем не можем помочь польским союзников, кроме поставок самолётов и некоторого количества танков.

На фоне этих неприятностей британские обыватели почти упустили из внимания события чуть ли не на противоположной стороне земного шара, начавшиеся две недели назад: высадку японских войск в Батавии, главном городе Голландской Ост-Индии, и начало завоевания ими этой заморской территории Нидерландов. Голландская королева Вильгельмина немедленно обратилась по этому поводу к нашему государю Джорджу VI за помощью в отражении японской агрессии, ведь британский флот в Индийском океане, как и во всём мире, сильнейший. Увы, но срочно созванное заседание правительства отказало ей в этом вопросе, поскольку военные силы Великобритании необходимы на других театрах военных действий. Да и ввязываться в войну с Японией в то время, когда такое происходит в Ирландии, Индии, России, было бы крайне неразумно. Ведь мы были вынуждены для помощи Польше привлечь две канадские дивизии, которые в настоящее время высаживается в оккупированном поляками Киле.

Я не знаю, чем обернётся обращение голландского правительства к французам, у которых имеются колонии по соседству с Ост-Индией. Но считаю, что участие наших главных союзников в этом конфликте было бы неразумным, поскольку именно им в ближайшее время, в основном, придётся помогать Варшаве справляться с большевиками.

3

Йозеф Бек, 15 сентября 1941 года

Сегодня ночью над Варшавой снова выли сирены воздушной тревоги, а по тёмному ночному небу метались лучи прожекторов, пытаясь нащупать русские ночные бомбардировщики, с налётами которых нам никак не удаётся покончить. Даже несмотря на поставки из Великобритании радиолокационных станций, призванных засекать в небе большевистских стервятников, терроризирующих красавицу-Варшаву.

Сдвиги к лучшему, конечно имеются. Эти мерзавцы, именуемые у нашего врага «сталинскими соколами», приноровились прорываться к Варшаве, заходя со стороны Балтики на огромной высоте, недостижимой большинству истребителей. Но это же их и выдаёт, поскольку локаторы засекают их на максимальной дальности, и варшавяне успевают спуститься в бомбоубежища. Бомбометание с высоты семь-восемь километров даёт огромное рассеяние, но наша столица так разрослась за время экономического бума, что русские «подарки» всё равно находят какие-нибудь цели. Если не падают в Вислу.

Это вызывает законную ненависть поляков, дома которых рушатся от русских бомб. Настолько яростную, что нашей военной жандармерии с трудом удаётся получить живыми членов экипажей сбитых русских самолётов: их просто забивают до смерти или убивают другими доступными им средствами мирные граждане. Особенно — если во время бомбардировки были применены экспериментальные сверхмощные бомбы, превращающие в щебень сразу целый квартал.

На такой высоте русских можно достать очень немногими зенитными орудиями, среди которых британские QF 3.7' AA калибром 94 миллиметра, 75-мм французские М-24, чешские PL vz. 37 такого же калибра и… немецкие пушки «образца 1918 года» калибром 88 мм. Да, после победы над Германией выяснилось, что эти негодяи в нарушение условий Версальского мира в конце 1920-х втайне занимались разработкой зенитной артиллерии средних калибров, проводя все работы в Швеции совместно с компанией «Бофорс». И даже весьма преуспели в этом деле, разработав отличную пушку, производство которой, к счастью, так и не успели запустить крупной серией. Теперь в серию их запускаем мы, поскольку нас очень сильно припекло с этими проклятыми русскими авианалётами. Покупать французские и английские орудия очень дорого. Даже несмотря на то, что это делается на средства военных кредитов, предоставленныз нашими главными союзниками. Вот и приходится срочно налаживать собственное производство на чехословацких и германских заводах.

Усиление ПВО Варшавы радиолокаторами и зенитной артиллерией (нам приходится направлять на формирование окружающих столицу зенитных батарей до трети получаемых от союзников и производимых собственными силами орудий средних калибров) привело к определённым успехам. Если в первый месяц войны безнаказанными уходили девять из десяти вражеских самолётов, то теперь большевики теряют их от четверти до трети по пути к Варшаве и при отходе от неё. Конечно, некоторую лепту вносят и ночные истребители, но без бортовых радиолокаторов, помогающих экипажам найти в тёмном небе эти чёртовы ДБ-3Ф и ТБ-7, их победы носят случайный характер. Но англичане пока лишь только экспериментируют с установкой данных сложнейших приборов на тяжёлые истребители, поэтому нам ещё долго придётся обходиться только прожекторами, чтобы обнаружить вражеские бомбардировщики.

Ответные авианалёты на Москву? Увы, но этого мы позволить себе не можем. Прекрасно проявившие себя в Последней войне с Германией бомбардировщики «Лось» оказались слишком маловысотными для того, чтобы на безопасной высоте прорваться к Москве. К тому же, московскую систему ПВО большевики, похоже, начали создавать давно, и ничего, кроме потерь, наши попытки разбомбить Кремль вместе со Сталиным и всем его Политбюро не дали. Чуть лучше ситуация с производимыми в Чехословакии Avia B-71, являющимися копией русского СБ-2, но, повторяю, московская система ПВО оказалась намного сильнее варшавской.

Для этой цели нам очень помогли бы французские «Блош МБ.174», но их выпуск французами только-только налаживается, и Париж пока не может продать нам даже хотя бы одну эскадрилью. Возможно, ситуация станет лучше, когда они направят нам в помощь свои лучшие средние бомбардировщики Liore et Olivier LeO 451, но это дело небыстрое, поскольку их ВВС тоже понесли потери в Тунисе и Италии, а переброска даже одного бомбардировочного полка на другой конец Европы — дело донельзя хлопотное.

Англичане сконцентрировались на авианалётах на Санкт-Петербург, действуя, преимущественно, с территории Финляндии и захваченных Моонзундских островов. Но тоже без особых успехов. Сталин нашёл для командования противовоздушной обороны «второй столицы» опытного генерал, уже возглавлявшего ПВО Мадрида во время Испанской гражданской войны, Смушкевича, и потери наших главных союзников при попытках авианалётов очень высоки. Настолько, что британские авиазаводы переводятся «на военные рельсы». К сожалению, только сейчас, а не заранее, но упрекать в этом англичан нельзя, чтобы вообще не лишиться их военной помощи.

Большевики вообще приготовили нам массу сюрпризов (и не только в воздухе, но и на земле), от которых нормальный человек может схватиться за голову. Но мы, военные (напомню: помимо должности главы дипломатического ведомства страны, я ещё и полковник Войска Польского), не какие-то гипотетические «нормальные» люди. Мы просто обязаны решать встающие перед нами проблемы. По результатам Последней войны с Германией мы своевременно оценили почти полную непригодность в современных боевых действиях наших танкеток TKS и постарались избавиться от них, передав большинство этих «игрушек» Финляндии. К сожалению, даже наши 7ТП и чехословацкие ЛТ-35 и ЛТ-38 оказались слабо приспособленными для войны с русскими, оборона которых очень насыщена противотанковыми средствами от крупнокалиберных ПТР до пушек калибром 45, 57 и даже 76 миллиметров.

Именно поэтому мы поставили перед танкостроителями задачу срочно разработать новые образцы бронетехники и предоставить их проекты на утверждение высшему руководству Речи Посполитой. Включая те, что уже были разработаны ранее, но по тем или иным причинам не пошли в серию: мы не в той ситуации, чтобы перебирать харчами, нам нужно срочно что-то противопоставить большевикам.

Конечно, машина 14ТП, выпуск которой увеличивается компанией BS PZ Inż, намного лучше «семёрок» и их чехословацких одноклассников, но до тех пор, пока их производство не станет массовым, этого недостаточно. К тому же, 37-миллиметровая пушка «Бофорс», устанавливаемая на них, показала недостаточную бронепробиваемость и очень слабое фугасное воздействие в борьбе с пехотой противника. Сейчас испытываются модернизированные машины с увеличенным до 47 мм орудием, и они тоже будут представлены на показе высшему руководству страны.

В какой-то мере ситуацию должны исправить наработки наших извечных врагов: после захвата Германии нам достался полный комплект документов на боевую машину, которой нами присвоен индекс 21ТП. Быстроходная, с достаточно неплохим бронированием, пушкой 50 мм, которую во избежание разнобоя в калибрах мы поменяли на чехословацкую 47 мм. Подобные машины с небольшими отличиями успели запустить в производство итальянцы, и они неплохо зарекомендовали себя в Тунисе в дивизии врага польской нации Эрвина Роммеля, уже после заключения перемирия погибшего в авиакатастрофе над Средиземным морем.

Но главная наша надежда на тяжёлый танк 25ТП, образец которого тоже будет предоставлен на демонстрации. Лобовая броня до 80 миллиметров, бортовая — до 50 мм, мощная «бофорсовская» 75-миллиметровая пушка. Это — наше «противоядие» против русских Т-34 и «Клим Ворошилов», так напрягающих польских танкистов. Машина ещё очень «сырая», но нам некогда ждать устранения всех её недостатков: войска большевиков, опередив готовящееся нами наступление буквально на несколько дней, рвутся вперёд. С огромными потерями, так что мы даже не сомневаемся в том, что их контрудары будут остановлены ещё на русской территории, но к тому моменту, когда линия фронта стабилизируется, 25ТП нам уже будут нужны в войсках.

К сожалению, до конца года не успеют покинуть заводские ворота сверхтяжёлый танк, проект которого получил название 50ТП. Это — только эскизный проект и деревянный масштабированный макет, но характеристики, декларируемые львовскими инженерами, разрабатывающими его, более чем впечатляют. Лобовое бронирование до 120 мм, борта — до 100 мм, корма — до 90. Практически все поверхности наклонные (инженеры изучили русские Т-34), что ещё больше увеличивает их стойкость к попаданию снарядов противника. Длинноствольное орудие калибром 105 мм позволит пробивать броню, толщиной 150–160 миллиметров, а также эффективно бороться с полевыми и даже долговременными укреплениями.

К счастью, после захвата Германии у нас резко улучшилась ситуация с производством двигателей. И даже проектируемый 50-тонный танк есть чем перемещать по полю боя. Сейчас разработчики рассматривают два варианта силового агрегата для него: либо дефорсированный авиационный двигатель, устанавливавшийся на германские пассажирские самолёты, либо спарка из двух «сухопутных» моторов от грузовиков, мощностью 250–300 лошадиных сил. И есть надежда на то, что к весне 1942 года, когда нужно будет наступать на Москву и завершать разгром Советской России, эти машины уже появятся в войсках.

А что же чехословаки? Мы, «триумвират», посчитали, что не следует останавливать производство неплохо зарекомендовавших себя чехословацких лёгких танков. Принято решение начать выпуск на их базе лёгких «охотников на танки», разместив в сильно наклоненной боевой рубке (вместо башни) 47-мм противотанковую пушку. А в перспективе, когда увеличится их выпуск — 75-мм орудие. Наращивать производство этих самоходных артиллерийских установок, постепенно сокращая производство ЛТ-38.

Мелкосерийные чехословацкие средние танки ST-39 из-за слабости бронирования тоже проявили себя не лучшим образом. На сегодняшнем показе будет продемонстрирован новый танк «Шкоды», имеющий заводское наименование Т-25. Если военное командование посчитает, что он годится для нашей армии, то машина, имеющая бронирование до 60 мм и 75-миллиметровую пушку, тоже пойдёт в производство вместо ST-39.

Но пока все эти проекты запускаются в серию, нам придётся уповать лишь на помощь наших союзников, англичан и французов, с таким «скрипом» начинающих переброску своих войск на польско-советский фронт.

5

Ульрих Граф, 30 сентября 1941 года

Америка поражает. Буквально всем: столпотворением людей в крупнейших городах и безлюдьем в «глубинке», обилием и шиком автомобилей, соседством нищеты и вызывающей роскоши, огромным количеством техники на полях и безграничными просторами неосвоенных угодий, развитым авиасообщением и загрузкой морских портов, высочайшими в мире помпезными зданиями и облезлыми трущобами, в которых ютятся негры и только что прибывшие в страну иммигранты, смешением языков и обычаев. Особенно — если вспоминать Германию, так и не восстановившуюся после Великой войны, Великой депрессии и великого унижения.

Да что говорить о Германии, которую два десятилетия целенаправленно подталкивали к пропасти, не давая ей вернуться к нормальной жизни? Не самая богатая Италия, показавшаяся мне после эмиграции вполне благополучной страной, выглядит на фоне Америки оборванкой рядом с шикарной светской дамой. Хотя, конечно, даже для Соединённых Штатов Великая депрессия не прошла бесследно, и они всё ещё пытаются вернуться к уровню, которого достигли накануне её.

Да, после Канарских островов наш с Эрвином путь лежал в Новый Свет. Причём, я думал, что Роммель обязательно посетит Аргентину, где обосновалось германское правительство в изгнании, передавшее этой стране все боевые корабли, которые удалось вывести из погибающего Киля. Но он очень спешил именно в Соединённые Штаты.

Ещё я опасался того, что британцы потребуют от США выдать нас для суда. Если сумеют узнать в двух испанцах германского происхождения, которыми мы представляемся, знаменитого танкового генерала и его денщика. Ведь британская разведка считается лучшей в мире, и, как мне кажется, ей ничего не стоит докопаться до того, кто мы есть на самом деле. Но Эрвин на мои опасения ответил, что легенду о сверхэффективности Секретной разведывательной службы сочинили сами британцы, в нашем появлении в Штатах заинтересованы очень влиятельные люди, а отношения Америки и Великобритании очень испортились из-за британских зверств в Ирландии и американских претензий на распространение их экономического влияния на некоторые английские колонии. Поэтому о нашей выдаче «лимонникам» не может идти речи. Надеюсь, он не ошибается.

Нам, чья легенда гласила, что мы не какие-нибудь искатели лучшей доли, прибывшие на постоянное жительство в «страну равных возможностей», а специалисты солидной нефтеперерабатывающей компании, направленные на учёбу, не пришлось долго «сражаться» с иммиграционными службами. Так что прямо из порта нас отвезли на автомобиле в гостиницу, где уже на следующий день Эрвин встречался с представителями тех самых «заинтересованных очень влиятельных людей»: это Америка, где принцип «время — деньги» является одним из главнейших.

Потом было путешествие на поезде на полигон сухопутных войск, находящийся на большом полуострове где-то посредине между Нью-Йорком и Вашингтоном. Я запомнил название железнодорожной станции, где мы сошли: Абердин.

Пусть мы с генералом и были в гражданском платье, а встречающие нас в военной форме, никого это не смутило. О подвигах Роммеля эти люди хорошо знали, и мне тоже досталось немного лучей славы, в которых он купался. От нас (от Эрвина, конечно), ждали, что он поделится с янки своим видением перспектив танкостроения и опытом применения танков на поле боя. А ещё — оценкой существующих и перспективных моделей этого типа бронированных машин.

Откровенно говоря, на лекциях, которые он читал американским военным, мне было скучновато. Ведь всё это мы с ним не раз обсуждали и в Тунисе, и во время нашего затянувшегося путешествия. А вот янки слушали его чрезвычайно внимательно. Задавали вопросы, спорили по поводу некоторых тезисов этих лекций.

Намного интереснее было увидеть саму технику. И не только американскую, но и ту, что они покупали в ведущих танкостроительных странах для изучения. По сути дела, при полигоне уже возник своеобразный музей бронетехники, среди «экспонатов» которого я увидел целый ряд знакомых машин. В первую очередь, итальянского, французского, польского и британского производства. Но, помимо них, были русские и японские, о которых я никогда даже не слышал.

Генерал довольно внимательно присматривался к японским боевым машинам, но чем дальше, тем более скептическим становилось выражение его лица. Лёгкие танки «Тип 89» и «Тип 95» и вовсе вызвали у него презрение.

— Консервные банки, годные лишь гонять дикарей, вооружённых старинными мушкетами. Не способны защитить экипаж от крупнокалиберных пулемётов, не говоря уже о любой, даже самой примитивной противотанковой пушчонке или противотанковом ружье.

Не вызвали восторга и средние «Тип 89», несмотря на одинаковое обозначение, сильно отличающиеся от лёгких с тем же индексом. И тоже из-за слабой брони, способной противостоять, разве что, противотанковым ружьям и пулемётам калибра 12,7 миллиметров. Единственный образец, который он счёл более или менее удовлетворяющим современным требованиям, средний «Тип 97». При слабой по бронепробиваемости 57-миллиметровой пушке у того хоть лобовая броня достигала 27 мм.

По обмолвке Роммеля о том, что придётся воевать на этой рухляди или на русском старье, я понял, куда именно приведёт нас наше путешествие: в Китай! Только на чьей стороне? Что я сразу отбросил как нереалистичное, так это коммунистические китайские войска. Ни он, ни, тем более, я не испытываем никаких симпатий к коммунистическим идеям. И даже то, что русские большевики сейчас сражаются с ненавистными нам поляками, вряд ли перевесит моё неприятие большевизма. Пожалуй, остаётся лишь армия Китайской Республики, ещё именуемой в прессе «режимом Гоминьдана». В ней, помимо японских трофеев, имеются поставляемые Советами танки устаревших моделей — лёгкие БТ, Т-26 и некоторое количество средних Т-28, оцененных генералом куда выше, чем японские того же класса. К сожалению, новейшие боевые машины, фотографии и примерные характеристики которых мы с Эрвином видели в газетах, русские в Китай не поставляют. Ни Гоминьдану, ни даже коммунистам.

Некоторое количество американских лёгких пулемётных танков М1 и М2 попали в Китай ещё до оккупации японцами крупных портов на побережье, но эти машины даже хуже японских. Единственным, оцененным определением «сойдёт при неимении лучшего», стал новейший М3, которым хозяева полигона неимоверно гордились. Его преимущества — быстроходность (до 60 километров в час по шоссе) и неплохая броня в 38 миллиметров, но 37-мм пушка совершенно не годится для борьбы с полевыми укреплениями и пехотой. Тем не менее, несмотря на нехватку бронетехники в американской армии, М3 они собирались поставлять в Китай, а Роммель им и понадобился на полигоне, чтобы оценить перспективы боевого применения этой машины.

Однако мы строим планы, а Господь их корректирует. После высадки японцев в Голландской Ост-Индии правительство Нидерландов обратилось к ряду стран помочь в отражении агрессии. «Лимонники» совершенно ожидаемо отказали из-за огромных проблем в Индии, куда стягивают войска из своих ближайших колоний для подавления восстания, уже переросшего в антиколониальную войну. Отказали и Соединённые Штаты, в которых очень сильны позиции сторонников изоляционизма. А вот во Франции, недавно потерявшей свою часть Сомалиленда, очень обеспокоились тем, что японская агрессия не прекратится с захватом голландских колониальных владений.

Трёхсторонние переговоры (Великобритания, Франция, Нидерланды), прошедшие в Париже, были направлены на втягивание голландцев в войну против большевиков в обмен на помощь в противодействии японцам. Причём, Франция направляет на поддержку войскам в голландских колониях свой флот, базирующийся в Индокитае, а англичане выделяют транспортные суда для переброски французских колониальных сил и снабжения их. За эту «услугу» голландские дивизии направляются на польско-советский фронт.

— Они хоть понимают, что делают? — возмутился Эрвин. — Они же собственными руками толкают японцев в объятия большевиков!

Естественно, он задал вопрос хозяевам полигона, не собираются ли те вступать во всё разгорающуюся войну, и если да, то на чьей стороне. Учитывая трения США с Великобританией.

— Наши, как вы это назвали, «трения» с кузенами, лягушатниками и узкоглазыми не носят непримиримого характера, требующего именно военного решениями. С большевиками же эти противоречия носят экзистенциальных характер. Но позиция Белого Дома и военно-промышленного лобби — делать деньги, пока воюют другие. Не зря же сенатор Гарри Трумэн сказал, что нам следует поддерживать русских, если будут побеждать поляки, и поляков, если будут побеждать русские. Пусть славяне убивают друг друга к выгоде англо-саксов. Только бизнес, ничего личного!

Что такое «экзистенциальный», я понятия не имею, но в самом звучании этого слова чувствуется что-то зловещее.

7

Капитан Арсений Ворожейкин, 16 октября 1941 года

Забраковали! Забраковали по состоянию здоровья, даже не допустив до медкомиссии, просто ознакомившись с медицинской картой. И всё — из-за той самой травмы позвоночника, полученной на Халхин-Голе. Обидно!

Да, с одной стороны, действительно, обидно, что я не смогу осваивать новейшую технику, разработка которой только-только ведётся в советских конструкторских бюро. А с другой — ребята, которых признали годными для этого, уедут в тыл и ещё очень нескоро вернутся на фронт. Ведь серийное производство реактивных истребителей, на которых они и будут летать, начнётся не завтра. Сейчас испытываются лишь экспериментальные образцы, доводится конструкция машин. Но уверенность в том, что у конструкторов всё получится, такая, что уже прошёл набор в школу первых боевых лётчиков-реактивщиков.

Медики сразу предупредили: требования к тем, кто будет летать на реактивных самолётах, намного выше, чем обычно предъявляются к лётчикам истребительной авиации. Там совсем другие скорости, другие перегрузки, нужна намного более быстрая реакция, более высокая физическая выносливость. Казалось бы, уж куда задирать эти требования, но, как оказалось, нет предела «совершенству».

Ну, да ладно! Время прошедших отбор придёт ещё не скоро, а мы, «пролетевшие, как фанера над Парижем» (интересно, откуда взялось это мгновенно вошедшее в моду выражение?), уже сейчас на фронте, уже сейчас громим врагов Страны Советов.

Да, громим, поскольку пребывание нашего авиаполка в тылу было направлено не только на восполнение боевых потерь, но и на освоение новой техники. Точнее, новой модификации уже хорошо знакомого нам истребителя По-1. Более мощной, более скоростной, с более мощным вооружением.

«Король истребителей», как называют Николая Николаевича Поликарпова, и конструкторы авиационных двигателей не сидели сиднем, пока мы сражались с «Харрикейнами». Мотор АШ-82 (теперь он носит такое обозначение) удалось форсировать до 1850 лошадиных сил, применив на нём непосредственный впрыск топлива. А это значит, исчез риск остановки двигателя при полёте «вверх ногами», грозивший при использовании карбюраторов. Дополнительные сто пятьдесят «лошадок» и улучшение аэродинамики способствовали росту максимальной скорости машины. Теперь По-1 способен достигать на высоте 690 километров в час при использовании форсажа. Причем, форсаж можно использовать в течение целых десяти минут. Представители завод говорят, что это — не предел, но такой режим резко повышает расход топлива.

Возросшая энерговооружённость позволила заменить крупнокалиберные пулемёты УБС пушками НС-23, которых у машины стало четыре. Так что теперь По-1 стал самым мощным в мире истребителем по показателю секундного залпа. Но при этом остался всё таким же манёвренным, как и его первая модификация.

Полк наш после обучения пополнения и освоения им машин вернули в Закавказье, где мы встретили войну. Всё на тот же аэродром, с которого я вылетал в предрассветных сумерках 18 мая навстречу британским самолётам, летящим бомбить Ереван. Его, аэродром, уже отремонтировали после того, как турок прогнали прочь от города.

Отремонтировать аэродром несложно. Куда сложнее будет практически отстроить заново саму столицу Армянской ССР, много дней подряд подвергавшуюся артиллерийским обстрелам и бомбовым налётам, дома в которой целенаправленно взрывали турецкие сапёры, «выкуривая» из их руин красноармейцев. БОльшие разрушения, пожалуй, лишь в Ленинакане, где бойцы «группы генерала Рокоссовского» к началу контрудара удерживали лишь северную окраину города, а сам контрудар начался с массированного применения объёмно-детонирующих бомб, сносящих взрывной волной целые кварталы жилой застройки.

Территория Армянской ССР полностью освобождена от турецких агрессоров, но наступление на турецкую территорию пришлось остановить на линии гора Арарат — Ыгдыр — Тузлуджа — Дигор — Арпачай — озеро Чилдыр. Сил для наступления у Закавказского фронта было немного, а турки довольно быстро организовали оборону, и уже два месяца и у нас, и у них идёт накопление сил для продолжения активных боевых действий.

И не следует считать загадкой то, почему у нас не хватило сил для более мощного наступления. Железную дорогу, соединяющую Ереван с остальной территорией Советского Союза, турки перерезали буквально в первый день войны, поскольку она, местами, проходила буквально в нескольких сотнях метров от советско-турецкой границы. И перебрасывать все подкрепления, осуществлять практически всё снабжение обороны города всем необходимым приходилось по горной автомобильной дороге. Поэтому сил для того, чтобы отбросить врага от Еревана едва-едва хватило. Чуть позже в районе Ленинакана удалось накопить силы и средства для освобождения оккупированных районов и вторжения в Турцию. Но не столько, сколько требовалось для решительного наступления вглубь её территории и полного разгрома Восточной группировки турецкой армии. Не забывайте, что для перевозки одной-единственной стрелковой дивизии требуется целых сорок эшелонов!

Не забывайте ещё и такой фактор, как жесточайшее давление Великобритании на персидского шаха с требованием пропустить через иранскую территорию британские войска для вторжения уже на территорию Азербайджанской ССР. А эти… джентльмены ради достижения своих целей способны на любую подлость, вплоть до организации убийства шаха или военного переворота. Так что Закавказскому фронту приходится держать крупные силы ещё и на границе с Ираном. Собственно, даже наш авиаполк не перебазируется к тому же Ленинакану не только из-за того, что сохраняется угроза авиаударов по Еревану с территории полуколониального Ирака. Англичане вполне могут сосредоточить близ турецко-иранской границы силы, переброшенные из Египта и Палестины, французы — из Сирии, а турки — из Анталии, и, наплевав на нейтральный статус Ирана, двинуться через иранский Южный Азербайджан к Азербайджанской ССР.

Конечно, у нас есть соответствующий договор с шахом об оказании военной помощи в случае нападения на персов. Но, учитывая низкую боеспособность иранской армии, основная нагрузка в отражении агрессии ляжет именно на Красную Армию.

Пожалуй, от реализации этого сценария Лондон удерживают только события в Индии, поглощающие на борьбу с антиколониальным, антиимпериалистическим народным восстанием огромное количество войск. А теперь ещё и у французов появилась головная боль: французские империалисты решили оказать помощь голландским империалистам и, после ультиматума милитаристской Японии с требованием покинуть Голландскую Ост-Индию, напали на японский морской конвой с войсками, следующими в Батавию. Было потоплено четыре японских грузовых судна и два сторожевика.

Правительство Страны Восходящего Солнца в ответ на это нападение объявило, что будет уничтожать любые французские военные корабли, приблизившиеся к японским военным конвоям. И не просто пригрозило, но и направило в южную часть Южно-Китайского моря целую флотилию с линкорами, крейсерами и кораблями поменьше. Оказавшуюся намного сильнее, чем отряд французских кораблей, пытавшихся перехватить очередной конвой с японскими солдатами и военными грузами. Ко дну пошли французский крейсер и два эскадренных миноносца.

Ни Париж, ни Токио официально ещё не объявляли состояния войны, но, судя по истерике французских политиков, ждать этого шага осталось недолго. Даже несмотря на усилия дипломатов обеих стран разрешить конфликтную ситуацию мирным путём.

Что нам с этого? Да, в общем-то, практически ничего. Где находится Индокитай и Голландская Ост-Индия, а где Закавказье. Ну, подерутся друг с другом где-то, едва ли не на противоположной стороне планеты, две империалистические державы. У тех же французов в этом самом Индокитае вполне достаточно войск для такой драки. Нам ни с этим конфликтом, ни без него легче не станет. Особенно — когда французские дивизии, освободившиеся после завершения войны с Италией, уже перебрасываются на помощь полякам и румынам. А может, и туркам тоже.

9

Генерал-лейтенант Константин Рокоссовский, 10 ноября 1941 года

Передача дел Одесского оборонительного района получилась несколько скомканной. Верховному командованию, конечно, виднее, почему одного генерал-лейтенанта во главе войск необходимо поменять на другого, но, как мне кажется, Георгий Павлович Софронов на этом посту справлялся с обязанностями очень неплохо. Может, его назначение моим заместителем сказалось, а может, что-то другое, но 1 ноября у него случился сильный сердечный приступ, в результате которого он «загремел» в госпиталь с диагнозом «инфаркт миокарда». Как утверждают врачи, склонность к этому он имел, и его даже «подкармливали» какими-то «сердечными» лекарствами, но Георгий Павлович из-за огромной загруженности не всегда принимал их. Вот и слёг. Благо, состояние моего предшественника доктора определили как «средней тяжести», и пообещали, что после лечения и курорта смогут поставить Софронова в строй.

В общем, пришлось сходу впрягаться в работу, решать сложнейшие задачи. Например, такую, как эвакуация Днестровского десанта, высаженного на Правобережье этой реки в первые же дни после начала войны. А подобные операции по сложности реализации ничуть не проще, чем десантные.

Десант свою задачу выполнил полностью, по сути, сковав две трети румынских войск, действующих против Красной Армии. Но в Ставке посчитали, что дальнейшая оборона возможна лишь при условии, если советские и румынские войска будет разъединять серьёзная водная преграда, которой является Днестровский лиман. К сожалению мост через горло лимана получил серьёзнейшие повреждения в ходе авиаударов противника, и снабжение группировки, обороняющейся за лиманом, стало возможно лишь по воде, под обстрелом румынской и итальянской дальнобойной артиллерии.

Увы, Муссолини не стал тянуть с переброской войск, и теперь против нас действуют совместные румыно-итальянские силы. А в Бухаресте очень этим вдохновились, и натиск на десант ещё больше усилился. Так что пришлось задействовать максимум плавсредств, не считая дышащего на ладан подъёмного моста, чтобы эвакуировать части Красной Армии из-за Лимана.

Необходимость такого шага поняли далеко не все. Даже в собственном штабе мне пришлось пресекать ворчание на тему «хороший же мы подарок стране сделали накануне годовщины Революции!». Я считаю — отличный подарок, поскольку сохранили для страны около пятнадцати тысяч бойцов, которые нам скоро понадобятся для обороны Одессы. И значительное число боевой техники и оружия.

Огромное спасибо Георгию Павловичу ещё и за то, что он трезво оценивал ситуацию и не прекращал работ по укреплению так называемого «Днестровского рубежа», пока красноармейцы из подчинённых ему частей продолжали сражаться на вражеской территории. Да и вообще работ по строительству оборонительных укреплений на подступах к Одессе. Теперь именно «Днестровский рубеж» станет той крепостью, на которую мы будем опираться. Изучив его укрепления (в том числе, и побывав на нём лично), я убедился в том, что противнику придётся захлебнуться в собственной крови, прежде, чем он прорвёт его.

Впрочем, я не уверен в том, что румынские и итальянские генералы окажутся настолько глупы, чтобы штурмовать эти укрепления в лоб, преодолевая при этом такую серьёзную водную преграду, как лиман. На их месте я действовал бы иначе: сосредоточил бы ударную группировку значительно севернее, и после форсирования собственно Днестра развернул бы наступление на восток и юго-восток, чтобы подойти к Одессе с северо-запада и севера. Задача тоже непростая, учитывая боеспособность Красной Армии, но более реалистичная, чем форсирование лимана.

По словам «старожилов», прибытие на фронт итальянских частей сразу же почувствовалось. И не только в форме поднятия боевого духа румынских солдат. У итальянцев оказалась довольно неплохая артиллерия, как полевая, так и дальнобойная, которой не хватало румынам. А ещё — авиация и бронетехника, пусть последняя и не очень-то способна потягаться с нашими новыми танками. Но ПВО Одессы пришлось серьёзно напрячься, поскольку некоторые образцы итальянских самолётов ничем не уступают многим британским и французским, закупками которых румыны пытаются компенсировать потери.

К сожалению, Южный фронт считается «второстепенным», поскольку основные сражения идут гораздо севернее, в полосе ответственности Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов. А потому и обеспечение его новой боевой техникой ведётся «по остаточному принципу». Хорошо, хоть часть войск, освободившихся после ликвидации британо-турецких сил в Крыму, перебрасывается сюда, под Одессу.

Почему нас так «обижают», мне лично понятно: и враг у нас до сих пор был «второсортный», не сравнимый по силе и опыту даже с польской армией, и серьёзной угрозы потери территории не существовало. Да и теперь даже, с учётом переброски в Румынию итальянских войск, соотношение ситуаций изменилось не очень-то сильно: если против нас будут сражаться итальянцы, то там, на севере в бой вступают канадцы и французы.

Да, до наступления распутицы Красная Армия нанесла серьёзный удар по оккупантам, но была вынуждена остановиться, поскольку трудности, связанные с нею, возникли не только у агрессоров, но и у красноармейцев. А сейчас, насколько мне известно, там, на севере, проблемы бездорожья сменились другими проблемами. Выпавший снег и наступившие холода, с одной стороны, помогают нам, а с другой — мешают не меньше, чем врагу.

Да что там говорить? Холода, сковавшие грязь, обездвижили не только польские и французские танки и автомобили, но и наши. Зачастую, технику буквально приходится выдалбливать из плена окаменевшей грязи, а снег, прикрывший заболоченные места, лишь замедляет замерзание размягшей за осень почвы до такого состояния, чтобы она могла выдержать технику. Правда, бойцы Красной Армии, чаще всего, готовы к таким трудностям, в отличие от европейцев. Но за время вынужденного «безделья» союзники по «Антибольшевистской коалиции» сумели численно и качественно усилить свою группировку и уже пытаются нащупать слабые места в нашей обороне, чтобы продолжить наступление, прерванное советским контрударом.

Насколько мне известно, наращивание численности французских дивизий, переброшенных из Западной Европы, происходит, преимущественно, на юге Белорусской ССР и в центральной части Правобережной Украины. То есть, скорее всего, удары этими войсками будут нанесены в направлении Смоленска и Киева. Важнейших городов, поскольку Киев — это не только столица УССР «мать Земли Русской», но и один из крупнейших промышленных центров, а Смоленск издавна называют «ключом к Москве».

В общем, к возобновлению активных боевых действий готовятся все. И мы, и оккупанты. Но когда эти боевые действия закипят снова, остаётся лишь предполагать, ведь о своих планах мне не докладывает ни наш Генеральный Штаб, ни, тем более, противник.

Предполагаю, что на моём участке фронта это произойдёт вовсе не в ближайшие дни, поскольку и итальянцам, и румынам требуется перегруппировка после отвода нашего десанта за лиман (а румынским частям — ещё и пополнение после напряжённых боёв, в которых они понесли серьёзные потери). И на это уйдут не дни, а недели.

Как бы то ни было, а перед подчинёнными мне войсками стоит совершенно конкретная задача, которую мне сформулировал товарищ Сталин во время нашей встречи в Москве перед моим отбытием в Одессу.

— Ни один солдат противника не должен войти в город иначе, чем в качестве пленного.

Опять оборона, как это было в Ленинакане. Что ж, дело знакомое. Только в подчинении у меня теперь — не единственная мотострелковая дивизия, не «группа» из двух дивизий, как это было на завершающем этапе обороны города. И даже не армия, как в Крыму, а существенно больше сил. Так что возможность держаться имеется.

11

Старший майор Госбезопасности Кобелев, 26 ноября 1941 года

Кажется, Берия чуток смягчился в отношении меня. Может, сказались неплохие отзывы обо мне из Крымского Управления подчинённого ему ведомства, а может, ещё что. По крайней мере, во время беседы с ним Лаврентий Павлович не смотрел на меня, как на гниду, которую собирается вот-вот раздавить.

— Мне хотелось бы услышать ваше личное мнение о структуре, которая в вашем мире называлась «СМЕРШ».

— Совершенно необходимая и, я бы сказал, назревшая структура в мире этом, товарищ Генеральный комиссар государственной безопасности. Если речь идёт о её создании в ближайшее время, то данное решение абсолютно правильное.

Ох, неспроста завёл этот разговор «палач всех времён и народов», как обожают его называть либералы и «демократы» всех мастей! Хотя, говоря эти слова, я ничуть не кривил душой. Нет, чуть-чуть всё-таки кривил: вопрос о создании «СМЕРШ» не только созрел, он даже перезрел. Я считаю, что его следовало создавать буквально в первые дни войны. А ещё лучше — за несколько месяцев до её начала, чтобы кадры успели обучиться и подготовиться к выполнению своих обязанностей.

— Не нам с вами судить о том, насколько правильные решения принимают ТАМ, — ткнул нарком пальцем в потолок.

Ага. «Знай своё место!»

— А как вы считаете, может ли в вопросе выявления вражеских агентов оказать помощь такой прибор, как… э… полиграф? Или, как его ещё называют, «детектор лжи».

Да помню я, помню оба названия этого некогда распиаренного прибора, которым нас пугали ещё в годы учёбы в Высшей школе КГБ. Правда, потом, уже после завершения «эпохи диалектического материализма», пришлось познакомиться с полиграфом лично: «контора» закупила некоторое количество устройств, и прогнала через них практически всех сотрудников. Кроме тех, кто подал рапорты об увольнении, не дожидаясь этой проверки.

— Насколько мне известно, товарищ… Берия, — поменял я обращения после нетерпеливого взмаха руки шефа. — Полиграф — это не панацея. Хорошо подготовленный к проверке человек способен обмануть и его. Но только хорошо подготовленный, знающий, какие именно параметры считывают датчики. Ну, или умеющий безукоризненно владеть собой. А ещё — люди с некоторыми психическими отклонениями.

— И какой процент людей, способных преднамеренно обмануть «детектор лжи»?

— Не могу ответить точно. Какие-то тысячные или даже десятитысячные доли процента. Единицы из миллионов. Но поскольку сейчас нет таких людей, которых бы специально тренировали обманывать этот прибор, то ещё меньше. Пожалуй, я бы назвал их феноменами.

Судя по мелькнувшей на губах Берии усмешке, анекдот про феномена и мудозвона он слышал довольно недавно…

— То есть, процент выявления лжи фактически равен ста.

— Так точно. За исключением…

Над пенсне приподнимается бровь.

— За исключением случаев, когда человек сам себя невольно оговаривает.

— А такое возможно?

— Вполне. Спрашивают, например, проверяемого о контактах с представителями иностранной разведки, а он в этот момент вспоминает о конфликте с вредной тёщей, которую его так и подмывает «сдать» органам, чтобы она больше не трепала ему нервы. Или о запланированном свидании с любовницей, на которое он опаздывает. И пугается того, что его могут ещё и «прищучить» за аморалку. А прибор фиксирует отклонение от нормы, которое может трактоваться как ложь. Такое, конечно, легко перепроверяется повторными вопросами, но это уже тонкости в работе оператора установки.

— Хорошо, — после недолгой паузы произнёс народный комиссар внутренних дел. — Я понял вас. И хотел бы ознакомить с приказом о переводе вас в Отдел контрразведки «СМЕРШ» Наркомата внутренних дел, созданный на основании приказа Председателя ГКО от вчерашнего числа.

Берия жестом указал на стул у стола совещаний и протянул мне две папки. В одной — приказ о моём назначении, а во второй — о создании Отдела.

Так, читаем, чем будет заниматься новое подразделение.

Проведение оперативно-розыскных мероприятий, направленных на борьбу со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок в частях войск НКВД и среди их окружения;

Борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части войск НКВД;

Изучение и проверка военнослужащих, зачисленных на службу в войска, бывших в плену и окружении противника;

Борьба с предательством и изменой Родине, дезертирством и членовредительством в частях войск НКВД;

Проведение через командование профилактических мероприятий для предупреждения противоправных действий военнослужащих и происшествий с их участием;

Осуществление расследований по фактам противоправных действий, гибели военнослужащих войск НКВД, сотрудников и агентов контрразведки «СМЕРШ»;

Возбуждение уголовных дел и проведение следствия по делам, отнесённым к компетенции органов «СМЕРШ» НКВД;

Обеспечение безопасности в войсках в период проведения государственных праздников и важных политических событий;

Выполнение специальных заданий Народного комиссара внутренних дел.

— Под специальными заданиями Народного комиссара подразумевается, в том числе, проверка высокопоставленных сотрудников других наркоматов, партийных и хозяйственных деятелей на местах, — сориентировавшись, до какого места я дочитал документ, вставил реплику Лаврентий Павлович. — И именно это будет непосредственно вашей главной задачей.

Понятно. Значит, влиятельных врагов я обрету — видимо-невидимо.

Но читаем дальше.

Для осуществления этих задач Отдел контрразведки «СМЕРШ» и его органы на местах имели право:

вести агентурно-осведомительскую работу;

производить в установленном законом порядке выемки документов, обыски и аресты военнослужащих войск НКВД, а также связанных с ними лиц из гражданского населения, подозреваемых в преступной деятельности;

проводить следствие по делам арестованных с последующей передачей дел по согласованию с органами прокуратуры на рассмотрение соответствующих судебных органов или Особого совещания при Народном комиссариате внутренних дел СССР;

применять различные специальные мероприятия, направленные на выявление преступной деятельности агентуры иностранных разведок и антисоветских элементов;

вызывать без предварительного согласования с командованием в случаях оперативной необходимости и для допросов рядовой и командно-начальствующий состав войск НКВД, а также других лиц, находящихся в разработке.

Дословно не помню, насколько всё это совпадает с соответствующими задачами и правами Отдела «СМЕРШ» НКВД в моём прежнем мире, но впечатление такое, что почти на 100%.

А вот приказ о назначении меня не порадовал. Очень не порадовал. По одной простой причине: звание сотрудников службы приравнивались к общевойсковым. Напомню, что звания в Госбезопасности сейчас на две ступени «отстают» от армейских Так, лейтенант ГБ на самом деле соответствует армейскому капитану. А моё, старшего майора Госбезопасности, «болтается» где-то между полковником и генерал-майором, соответствуя бригадному генералу иностранных армий. Приказом же меня «опустили» даже не в полковники, а в подполковники.

Ай, да Лаврентий Павлович, ай, да товарищ Берия! Сукин сын! Нашёл-таки, способ проявить своё негативное отношение ко мне! И при этом сидит, ухмыляется, изучая мою реакцию. Ну, просто сама невинность: он же мне великое доверие оказал, назначив ответственным за выявление «окопавшихся врагов» в довольно высоких эшелонах власти. Целым 10-м отделом ГУКР «СМЕРШ», отделом специальных заданий, руководить поручил.

— Ознакомились? Подписывайте!

Не дрогнув ни единым мускулом на лице, ставлю подпись.

— Вопросы имеются?

— Только один, товарищ Генеральный комиссар Государственной безопасности, — встаю я и вытягиваюсь в струнку. — Когда приступать к выполнению обязанностей?

Похоже, нарком ждал несколько другого вопроса, и в его глазах мелькнуло даже что-то похожее на уважение к моей выдержке: надо же, я никак не отреагировал на понижение в звании. А какой смысл реагировать? Приказ об уравнивании званий сотрудников Госбезопасности с армейскими званиями не специально ради того, чтобы меня унизить, «изобрели». Насколько я помню, так и в «моей» истории было.

— С завтрашнего утра. Сегодня оформляйте необходимые документы, а завтра явитесь в распоряжение комиссара Госбезопасности Юхимовича Семёна Петровича, который доведёт до вас штаты вашего отдела, которые вы и начнёте заполнять. Срок на формирование отдела — десять дней, и ни днём больше.

13

Старший майор Госбезопасности Владимир Михайлович Бабушкин, 8 декабря 1941 года

Честно говоря, когда мне около полудня позвонили из Кремля и пригласили на вечернюю встречу со Сталиным, у меня сердце ёкнуло. Не потому, что какие-то грешки имею перед Верховным Главнокомандующим и Председателем Государственного Комитета Обороны. Нету у меня никаких грехов перед ним, всё делаю, как положено, на совесть. Просто после слов «по вопросу Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока» в памяти моей всплыло событие, случившееся 7 декабря в моём прежнем мире: нападение японцев на Пёрл-Харбор, послужившее поводом для вступления Соединённых Штатов Америки во Вторую Мировую войну. А если учесть, что Франция находится в состоянии войны с Японией, то Америка после этого станет французским союзником. После чего и до объявления войны СССР недалеко. Особенно — на фоне антисоветской истерии, вызванной провокацией с лозунгом о создании государства Израиль на советской территории. Уж в Париже и Лондоне очень постараются надавить на Рузвельта, чтобы он и с нами «загрызся». Как говорится, «чтобы два раза не вставать».

Но «в прошлый раз» у японцев всё-таки был формальный повод для атаки — американское эмбарго, наложенное за попытку прибрать к рукам ставший «ничейным» Французский Индокитай. Этакий государственный акт мародёрства у страны, не способной защитить свои владения из-за военного поражения от нацистской Германии.

В здешней же реальности японцы начали агрессию в Юго-Восточной Азии с голландских владений, а не с французских колоний. Причём, Голландия тоже никем не оккупирована, вполне себе способна обороняться. К тому же, не в одиночку, а совместно с французами, «подписавшимися» за них. Да и начали самураи расширять империю значительно позже, чем «у нас». В общем, формального повода конфликтовать с США у Токио нет. Пожалуй, даже наоборот: ходят упорные слухи о том, что американцы поставляют оружие и боевую технику не только гоминдановцам, но и японцам. У англичан с французами вполне хватает собственных промышленных мощностей, чтобы это производить, а американским «оружейным королям» надо куда-то сбывать продукцию. Вот и сбывают налево и направо. В том числе — и индийским повстанцам в Бенгалии, где Чандра Бос очень серьёзно бьёт английских колонизаторов. Кстати, ещё один булыжник в огород англо-американских противоречий.

Японцы, конечно, красавчики! Надо же было так вломить «лягушатникам», решившим, что они в союзе с Великобританией могут теперь казнить и миловать любую страну мира! Можно сказать, образцово-показательно выпороли. В «Сражении близ Кракатау» Франция, по сути, лишилась двух третей своего военно-морского флота, а японцы потеряли несколько торпедных катеров, пару подводных лодок, один эсминец и меньше десятка (цифры разнятся от шести до восьми) палубных истребителей «Зеро». Ну, часть тяжёлых кораблей получила некоторые повреждения от артиллерии французских линкоров, но, как я понял, незначительные, не требующие длительного ремонта. В Париже из-за этого объявили трёхдневный траур, а в Токио — празднование.

Нет, не могли японцы, не приведя в порядок потрёпанные корабли, решиться ещё и на атаку мощнейшей американской военно-морской базы. К тому же, далековато Гавайи от Суматры, а ведь ещё и растраченные запасы топлива, авиабомб и снарядов надо пополнить, чтобы решиться на нападение на Пёрл-Харбор.

В хорошо знакомом кремлёвском кабинете (знакомом и по кинофильмам, и уже по моим предыдущим визитам сюда), кроме меня, присутствуют четверо: Хозяин, Молотов, Андреев, отвечающий за «личную тайную разведку Вождя», и Берия.

— Товарищ Бабушкин, нам хорошо известно, что в вашем мире Союз Советских Социалистических Республик через три месяца после разгрома гитлеровской Германии вступил в войну против милитаристской Японии. Насколько, по вашему мнению, эта война отвечала долгосрочным интересам Советского Союза? Можно ли было обойтись без неё?

Кхе-кхе. Неожиданно. Особенно — если знать, что в состоянии войны с Японией находятся не наши союзники по Антигитлеровской коалиции, а враги.

— Если учитывать тогдашнюю политическую обстановку, то эта война была неизбежна…

Я только раскрыл рот, чтобы развернуть тезис, как Сталин меня оборвал.

— Нам это хорошо известно: обязательства перед союзниками, стремление помочь китайским и корейским коммунистам, ликвидация плацдарма японской военщины на нашей границе, реванш за проигранную Русско-Японскую войну. Нам хотелось бы узнать, не совершили ли мы ошибку, вступив в неё? Ведь, насколько нам известно, на протяжении всех последующих десятилетий Япония из-за этого оставалась очень враждебно настроенной к Советскому Союзу и даже к… Российской Федерации.

— Никак нет, товарищ Сталин. Ошибкой это не было. Даже если абстрагироваться от политических обязательств и идеологических установок, а руководствоваться чистой экономикой, то мы вернули половину острова Сахалин с его полезными ископаемыми и получили Курильские острова с запасами редкоземельных металлов, а также морскими богатствами прилегающих вод. Насколько я помню, в водах близ так называемой Малой Курильской гряды в последние годы моего пребывания в Российской Федерации добывалось морепродуктов на сумму около четырёх миллиардов долларов в год. Это, конечно, уже не нынешние доллары, но сумма тоже немалая, — поспешил я внести ясность принявшимся оживлённо переглядываться соратникам Вождя. — Ошибки были допущены позже. Когда ради поддержания дружественных отношений с Китайской Народной Республикой ей подарили Ляодунский полуостров с городами Порт-Артур и Дальний, чем в значительной мере обесценили плоды нашей победы над Японией.

Что же касается Манчжурии и Кореи… Их освобождать тоже нужно. Вы верно подметили: данные территории являются плацдармом японской военщины у нашей границы. Миллионная Квантунская армия — это нешуточная угроза, и если её не ликвидировать, то со временем она может превратиться из потенциальной в реальную.

Враждебность же Японии к СССР на протяжении всех послевоенных лет была продиктована, в значительной мере, тем, что эта страна находилась под мощнейшим политическим и военным давлением со стороны Соединённых Штатов Америки. Практически под оккупацией части её территории. Я имею в виду американские военные базы на острове Окинава. И если нашими не станут Курильские острова и весь Сахалин, то такие же базы могут появиться на них, в непосредственной близости от наших границ. Разумеется, после поражения Японии в войне с Америкой.

— То есть, вы и эту войну считаете неизбежной?

— Так точно, товарищ Сталин. Экономические противоречия между этими странами непременно приведут к ней. Каким будет повод, предсказывать не берусь, но вы же знаете, насколько империалисты изобретательны в подобных вопросах.

— В-вы имеете в виду взрыв на рейде Гаваны к-крейсера «Мэн»?

— В настоящий момент именно этот сценарий маловероятен, поскольку японцам будет очень легко свались вину на французов или голландцев, с которыми они находятся в состоянии войны. Но вы поняли меня верно, товарищ Молотов.

— То есть, союз с Японией в войне против Франции и Великобритании нам противопоказан? — пыхнул дымом из трубки хозяин кабинета. — Потому что тогда нам скоро придётся воевать ещё и с Америкой.

— Как мне кажется, да, товарищ Сталин. Только веди Британия…

— Не находится в состоянии войны с Японией, — кивнул тот. — Не переживайте, товарищ Бабушкин. Японцы уже позаботились об этом вопросе. Сегодня утром после нового обстрела с кораблей японские войска начали высадку в порту Хайфон французского Протектората Тонкин.

— А это значит, согласно франко-британского договора, Великобритания должна будет помочь союзнику в деле посягательства на его территорию, — пояснил Вячеслав Михайлович.

— Но хватит ли у Японии солдат ещё и для этой военной операции?

— Ну, почему же их не должно хватить? — снова усмехнулся Председатель ГКО. — Вы же всего несколько минут назад упоминали миллионную Квантунскую армию. Почему они не могут немного уменьшить её численность в обмен на некоторые наши гарантии и обязательства по поставкам трофейной техники? С общими же врагами сражаемся. А ваши слова о нежелательности фиксации союзнических отношений с Японией во избежание войны ещё и с Америкой мы примем к сведению.

15

Капитан Олег Лосик, 19 декабря 1941 года

— Не торопись. Пусть этот «Панар» катится себе. Нам важнее выбить именно танки.

Ох, не зря наш экипаж вторые сутки мёрзнет на опушке, дожидаясь именно этой танковой колонны, весть о прибытии которой на станции Полевачи партизанам донесли подпольщики, а те по радио передали уже в штаб армии. Вот тогда-то там и вспомнили о нас, оказавшихся во вражеском тылу во время ноябрьского польского наступления.

Тогда, в конце ноября, близким разрывом авиабомбы повредило катки Т-55, и мы застряли на опушке леса во время отхода батальона. По инструкции, если существует угроза захвата этой боевой машины, то её следует взорвать остатками боекомплекта, чтобы она не досталась врагу. Но больно уж мне было жалко расставаться с танком, настоящим боевым товарищем, не раз выручавшим в трудных ситуациях. Потому и настоял на том, что силами экипажа мы восстановим повреждение и догоним батальон.

Догнать не успели, поскольку поляки уже отрезали путь к отступлению, ударив с запада между озёрами Заозёрцы и Сельцовское. Прорываться через позиции целого полка — глупейшее занятие. Пришлось уходить вглубь леса и заниматься пешей разведкой других путей прорыва на восток. Как оказалось, тоже безуспешно: к этому времени враги уже «обтекли» лесной массив между Сельцовским озером и Ломашами.

Зато нашли базу партизанского отряда, влившегося в Красную Армию после освобождения этих мест. К сожалению, из-за возобновившегося польского наступления, непродолжительного освобождения. Тем не менее, далеко не все партизаны отряда влились в действующую армию, часть разошлась по домам, и теперь, когда вернулись оккупанты, люди потекли на оставленную базу. Причём, нашлись на ней и оружие, и боеприпасы, и продовольствие и даже рация, при помощи которой и сообщили что мы «зависли» во вражеском тылу.

Наши войска зацепились за левый берег Западной Двины в районе Дисны, где имеется автомобильный мост через реку, и у поляков есть огромное желание ликвидировать плацдарм и на плечах красноармейцев прорваться на северо-восточный берег реки. Вот и перебросили по железной дороге целый танковый батальон поближе к месту удара. Не польский, а французский, если судить по трёхцветным кругам на броне. Причём, вооружённый какими-то новыми танками, если верить сведениям подпольщиков. На вид — немного крупнее «Сомуа С-35», и танковое орудие — не 47 миллиметров, а «трёхдюймовка» с «длинным» стволом. Насколько длинным, неизвестно: вряд ли у подпольщиков была возможность померить эту длину.

Что ж, вполне ожидаемо, что французские инженеры, столкнувшись на фронте сначала с итальянскими машинами, построенными по немецкому проекту, а потом и получив от польских союзников информацию о советской новейшей бронетехнике, не прекратили разрабатывать новинки, имеющие лучшие характеристики, чем у имевшихся у них доселе на вооружении бронированных машин. Их лёгкие, но имеющие неплохое бронирование, танки оказались малопригодными даже для борьбы с нашими «тридцатьчетвёрками», хотя и легко побеждают в бою устаревшие БТ и Т-26. Тяжёлые «Шар Б-1» плохо подходят для болотистой местности Белоруссии, а «кавалерийские» «Сомуа», хоть и относительно неплохи, но фугасного действия снарядов 47-миллиметровки (как и на целый сантиметр более тонких пушек лёгких танков) недостаточно для борьбы с окопавшейся пехотой. Так что вполне ожидаемым было бы появление у них машин с «трёхдюймовкой».

Почему я называю «Сомуа» относительно неплохими? Да из-за их одноместной башни. Командир экипажа просто перегружен, будучи вынужден и наблюдать за обстановкой, и руководить экипажем, и заряжать орудие, и наводить его на цель. Причём, без коренной переработки конструкции боевой машины что-то улучшить в ней просто невозможно: ни дополнительного члена экипажа, наводчика, не добавить, ни более мощную пушку не установить.

Но это так, «лирическое отступление».

Короче, уничтожить колонну, которую явно планируется направить в район Дисны, с воздуха не получится: погода нелётная. Для минирования дороги, по которой она пойдёт, у партизан нет мин. Это — не считая того, что подрыв одной-двух боевых машин всего лишь задержит продвижение колонны на час-полтора и не решит проблему. Вот нам и передали приказ: организовать засаду на пути её следования, по возможности, уничтожить как можно больше вражеских боевых машин, после чего снова «залечь на дно» в лесном массиве. В лучшем случае — до советского контрудара, а в худшем — до начала прочёсывания леса карателями. Что делать дальше — командование решит.

Не знаю, что именно задержало французский танковый батальон на станции Полевачи. Партизаны говорят, что французские солдаты зачастую прибывают совершенно неподготовленными к нашим зимним условиям. Их зимняя форма годится, скорее, для нашей осени, чем для морозов. Хотя они здесь, в Белоруссии, куда слабее, чем, скажем, в Подмосковье или, тем более, на Урале, где мы осваивали Т-55. Может, ждали поступления более тёплой одежды, а может, занимались проверкой боевых машин после переброски через всю Европу. Но, как я уже сказал, нам пришлось ждать танковую колонну полторы ночи и полтора дня.

Сколько за это время мимо нас проехало грузовиков и подвод с боеприпасами, пополнением и горючим, сколько польских солдат промаршировало своим ходом, я сбился со счёта. Но трогать их нам запретили категорически, как бы ни чесались руки вдарить по ним хотя бы из пулемётов. Наша цель — именно танковая колонна. И вот мы её, наконец-то, дождались.

Наш «пятьдесят пятый», замаскированный на опушке, за это время успело припорошить снежком. Как и кусты, которыми мы его прикрыли от вражеских взглядов. Чтобы не нарушить «природную» маскировку, для оправления естественных надобностей пользовались только нижним эвакуационным люком. И мёрзли, поскольку не заводили двигателя.

Нет, топлива у нас достаточно. Перед отступлением от населённого пункта Прозороки, рядом со станцией Полевачи, залили почти полные баки, а, «мотаясь» по лесу, мы потратили не так уж и много солярки. Не заводили, чтобы не раскрывать засады.

Место для неё очень удобное: от нас до дороги в самом узком месте поля, отделяющего лес от неё, всего восемьсот шестьдесят метров, как «докладывает» дальномер. И открывается целый километр дороги от вески Новинки до хутора Мирончики. Поэтому план у меня следующий: подбить сначала переднюю машину, потом заднюю, и после этого крушить заблокированную вражескую технику, пока не кончатся либо она, либо снаряды.

— А вот теперь — огонь!

Дистанция плёвая, меньше километра, наводчик опытный, а колонна движется со скоростью около двадцати вёрст в час. Так что фугас «лёг» как раз в бортовой люк на моторном отделении. А «француза» даже развернуло на месте силой взрыва.

— «Ломик», — проорал я заряжающему.

Хрен его знает, какая лобовая броня у этих новинок, действительно отличающихся по форме башни и немного — обводами корпуса от «Сомуа». Вроде, тоже из категории средних танков, но если французы на лёгких применяют лобовую броню, толщиной сорок миллиметров, то могут и на средних нарастить её до всех семидесяти. Возьмёт ли такую наш фугас?

После первого выстрела — нет у нас уже никакой маскировки. Ни приваленных к машине кустов, ни припорошившего её снега. Да и вспышка от выстрела из стамиллиметрового орудия такая, что только слепой не увидит. Поэтому, пока башня доворачивается на хвост колонны, командую механику-водителю, чтобы заводил мотор. Пусть движок прогревается, пока мы ведём огонь.

«Ломик», подкалиберный бронебойный снаряд, специально предназначенный для того, чтобы пробивать летящим с очень высокой скоростью твёрдосплавным тонким сердечником даже очень мощную броню. Выстрел, и тут же на лобовом листе французской новинки вспыхивает искра: скорость снаряда на вылете из орудия — почти полтора километра в секунду, а до цели — всего километр. Судя по клочкам, разлетающимся с противоположной стороны, «ломик» прошил танк противника навылет. Но дело сделано: вперёд из-за раскорячившейся наискосок и горящей боевой машины колонне не пройти. А назад уйти мы не дадим, подбив ещё и предпоследний танк.

Кое-кто отреагировал на обстрел: либо разворачивают в нашу сторону башни, либо, встав, доворачивают весь корпус. Вспышки на дульных срезах говорят, что нас прекрасно видят. Правда, от неожиданности торопятся, плохо целятся. Только два снаряда после первого залпа ушли в рикошет от сферической башни Т-55, остальные — мимо. Главное, что у нас гусеницы, самое слабое место нашей машины, прикрыты. А корпус и башня трёхдюймовые снаряды точно выдержат.

Горят уже четыре танка в хвосте колонны. А те, что встали в её середине, пытаются съехать на поле, чтобы атаковать нас с разных направлений. На их-то узеньких «шоссейных» гусеницах? Впрочем, подползайте, подползайте поближе, если сможете, чтобы можно было без напряжения сорвать ваши башни замысловатой формы осколочно-фугасным снарядом. Или даже проломить им люк механика-водителя в почти вертикальном лобовом бронелисте. У нас их в боекомплекте намного больше, чем бронебойных «ломов».

17

Капитан Антуан Роже, 30 декабря 1941 года

Мы всё-таки додавили англичан! Не знаю уж, какими приёмами воспользовались французские дипломаты, но добились того, чтобы Великобритания объявила войну узкоглазым! Пусть даже её формальным поводом стало не нападение на наши колониальные владения, а отказ японцев возвращать захваченную британскую собственность (имеется в виду нефтеперерабатывающий завод в Палембанге). Но, как выразился кто-то очень неглупый, не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей. Не важно, какой повод был для объявления войны, лишь бы британцы не отлынивали от союзнических обязательств перед нами.

Если этот шаг Лондона вызвал противоречивую реакцию в мире, то объявление вслед за этим войны Японии ещё и со стороны Польши стало поводом для очередной порции колкостей в адрес Варшавы. Ведь это — просто сотрясение воздуха, поскольку никакого участия в боевых действиях в Юго-Восточной Азии ни польские солдаты, ни боевые корабли этой страны не примут. Ну, может быть, пошлют какой-нибудь батальон вспомогательных сил с нашими, британскими или голландскими войсками в рамках переброски на индокитайское направление боевых действий: у польских подданных из Западной Украины очень хорошо получается охранять концлагеря и лагеря военнопленных, а также терроризировать гражданское население на оккупированных территориях.

Мне поступает много информации о том, как ведут в боевой обстановке те или иные подразделения, сформированные из представителей различных народов, входящих в состав Речи Посполитой. По сути дело, Варшава сейчас превратилась в преемника Австро-Венгерской «лоскутной» империи. Только сама Польша объединяет земли, населённые собственно поляками, немцами, чехами, словаками, евреями, литовцами, западными украинцами-галичанами, белорусами, лужицкими сербами. И это — не считая того, что даже среди поляков существует деление на жителей различных территорий, не относящих себя к титульному народу. Добавим к перечисленному входящих на конфедеративной основе в «Междуморье» венгров, а также вступившую в войну с Советами Югославию, приславшую воинские контингенты из хорватов, босняков и сербов, плюс болгарские добровольцы. Не буду останавливаться на боевых качествах каждого из перечисленных народов, отмечу только, что здесь, в Белоруссии, именно галичане вызывают у жителей наибольший страх и ненависть из-за проявления просто звериной жестокости. Просто бесценное качество в деле борьбы с партизанами и их приспешниками, а также подавления воли у пленных.

Партизаны… Они превращаются для нас в реальную проблему. Причём, численность их постоянно растёт. К сожалению, в том числе, и из-за чванства поляков и зверств галичанских карателей. Тем более, «народными мстителями», как они себя сами называют, используется не только оружие, найденное на месте боёв. Большевики успели проделать большую работу по подготовке к развёртыванию партизанского движения в случае оккупации западных областей: создали тайные базы будущих отрядов, заложили тайники со всем необходимым для их деятельности, сформировали и подготовили будущих руководителей этих отрядов. Да и вообще неплохо поработали над подготовкой подполья, создав неисчерпаемый фронт работ польскому Корпусу Безопасности.

Да зачем далеко ходить? Меньше двух недель назад стараниями большевистских подпольщиков и партизан мы потеряли целый батальон новейших танков SARL-41, разработки инженера Юбера Клермона на основе наработок компаний «Сомуа» и ARL. Клермон взял за основу корпус среднего танка S-35 и более просторную башню с установленной в ней 75-мм пушкой длиной 42 калибра. «САРЛ» создавался как «противоядие» советским средним танкам Т-34. С лобовой бронёй, способной выдержать попадание снарядов орудия «тридцатьчетвёрки», и в то же время, поразить лобовые листы этого советского танка. И вот машины, на которые возлагались и возлагаются большие надежды, уничтожены из засады, в нашем тылу.

Дефензива и Корпус Безопасности разбираются, почему это произошло, но уже можно сделать вывод: прибытие эшелонов с танковым батальоном не осталось незамеченным коммунистическим подпольем. Маршрут его вполне могли выяснить на основе радиоперехвата: Советы очень преуспели в деле расшифровки радиосообщений, не всегда спасает даже использование шифровальных машин «Энигма», разработанных польскими инженерами Реевским, Ружицким и Зыгальским. И партизаны устроили засаду, использовав для неё неизвестно каким образом оказавшийся в нашем тылу редкий советский танк Т-55. По крайней мере, по описаниям, полученным от оставшихся в живых солдат, этот монстр очень похож на него.

Вы удивитесь тому, что всего один танк сумел разгромить целый танковый батальон? Во-первых, он действовал из засады. Во-вторых, колонна была заблокирована: русские танкисты подбили первую и последнюю машины, после чего начали планомерно уничтожать остальные. Попытки атаковать засаду к успеху не привели: САРЛы, сумевшие съехать с дороги, с трудом перемещались по глубокому снегу, а пехоту отсекли ружейно-пулемётным огнём партизаны. В-третьих, эти монстры, Т-55, имеют длинноствольное орудие просто чудовищного калибра, 100 миллиметров, и даже осколочно-фугасный снаряд при попадании срывает башни всех известных мне танков, имеющихся на фронте войны с Советами. И проламывает их бортовую броню. Даже взрыв на лобовой броне или орудийной маске выводит из строя механизмы и приводит к тяжёлой контузии членов экипажей. Бронебойные же подкалиберные снаряды из твёрдого сплава на основе вольфрама пробивали танки батальона даже навылет. Установленная под очень большим наклоном броня этих машин оказалась «не по зубам» трёхдюймовкам САРЛов, а от сферической башни их снаряды просто рикошетили. Максимум, чего удалось добиться французским танкистам, это удачным выстрелом заклинить башню Т-55, но и это не помогло, поскольку его экипаж стал просто доворачивать в нужном направлении всем корпусом.

О том, насколько большевики дорожат даже одним таким танком, говорят последующие события. Завершив разгром колонны танкового батальона и рассеяв входившую в неё пехоту пулемётным огнём, Т-55 двинулся по дороге в направлении линии фронта. Беспрепятственно преодолел около десяти километров по польским тылам, приводя в панику тыловые подразделения огнём из пулемётов. За 10–15 минут до появления машины на позициях пехотного полка, ожидавшего подхода французского танкового батальона, чтобы при его поддержке атаковать противника, советские войска открыли бешеный огонь из всех стволов. В результате русский танк практически беспрепятственно пересёк все линии траншей, но не зная проходов, подорвался на минном поле. И тогда большевики бросили в атаку свои стрелковые части ради того, чтобы эвакуировать один-единственный Т-55. Потери как поляков, так и Советов были огромны, но коммунисты своего добились — уволокли танк, получивший ещё несколько повреждений при буксировке по минному полю, в тыл.

Комиссия, изучающая характер повреждений, полученных танками SARL-41 в ходе нападения на колонну, продолжает работу. Но даже предварительные итоги её работы неутешительны. Даже эти новейшие танки не способны противостоять русским Т-55. Я уже упомянул про срываемые взрывом стамиллиметрового осколочно-фугасного снаряда и проламываемые технологические люки. Но это не всё. От их чудовищной мощи расходится сварка броневых листов, даже если сами листы выдержали попадание. Но от подкалиберных снарядов на основе вольфрама не спасает никакая броня. По приблизительным подсчётам, при встрече такого снаряда с целью под углом 90 градусов он способен на дистанции в полтора километра прошить броневой лист, толщиной никак не меньше 200 миллиметров.

Конечно, снаряды очень и очень редко встречаются с препятствием под таким углом. И есть некоторая надежда на то, что тяжёлые Char B1 ter с усиленной до 75 мм лобовой бронёй, выпуск которых начался фирмой «Рено», смогут противостоять и им. Тем более, почти сорокотонная машина снабжена пушкой ARL-37, снаряды с бронебойным колпачком которой на дистанции в километр пробивают стальную плиту толщиной 107 миллиметров.

От размышлений над докладом о происшествии меня отвлёк буквально ворвавшийся в кабинет жандармский капитан Жак Морэ, ответственный за взаимодействие с польским Корпусом Безопасности в Белоруссии.

— Антуан, ты ещё не слышал о новой неприятности, приключившейся у «лимонников» на море?

— Неужели русская подводная лодка проникла на рейд Скапа-Флоу и порезвилась там? Или у берегов Норвегии потопила транспорты с десантом, собираемым для высадки в районе Архангельска?

Жак испуганно оглянулся, плотно ли закрыл за собой дверь.

— Ты поменьше мели об этом языком! Нет, ни то и ни другое. Только что предали по радио, что авиация узкоглазых потопила в Южно-Китайском море британские линкор «Принс оф Уэлс» и крейсер «Рипалс». Линкор «Кинг Джордж V» получил серьёзные повреждения и еле добрался до Сингапура.

19

Майор Арсений Ворожейкин, 18 января 1942 года

О том, кто именно стоит за этим мятежом в Иране, ни у кого не возникло ни малейших сомнений. Хотя бы потому, что британские войска, размещённые на базах в Королевстве Ирак, немедленно перешли в движение, едва радио Тегерана сообщило о стрельбе в городе.

Увы, Ирак лишь считается независимы государством. Делами в нём уже давно рулят британцы, чьи компании ведут там разработку нефтяных месторождений. Британские «советники» диктуют свою волю правительству этой страны, причём, не исподволь, а в открытую, основываясь на каких-то документах, подписанных ещё в начале века. И сколько иракцы ни пытались выдворить английские войска, введённые «для охраны промыслов, нефтепроводов и нефтеперерабатывающих заводов», этого им так и не удалось. А после государственного переворота, свершившегося в начале нынешнего… Простите, всё никак не могу перестроиться: год-то 1942 уже наступил, а я всё ещё живу «в прошлом». Так вот, после государственного переворота, свершившегося в начале прошлого года и особенно после начала «Большой» войны, как они называют агрессию против Союза Советских Социалистических Республик, вообще запретили иракским арабам поднимать вопрос о выводе иностранных войск. И «подтвердили» это требование массированными бомбардировками иракских городов: благо, на авиабазах у них уже были сосредоточены самолёты для нападения на нашу Родину. В общем, диктатор Рашид Али аль-Гайлани, числящийся «регентом» малолетнего короля Фейсала Второго, стал послушным исполнителем британкой воли, а нашему полку под Ереваном 18 мая пришлось отражать налёты английских самолётов, базирующихся в Ираке.

Конечно, национально-освободительная война в Индии нам здорово помогла, поскольку англичанам пришлось перебрасывать войска из Ирака в Индию. Но в последние месяцы газеты писали о том, что «Туманный Альбион» через французскую Сирию осуществляет переброску частей из подмандатной Великобритании Палестины, чтобы компенсировать силы, задействованные в карательных операциях на территории «жемчужины британской короны». А ещё Лондон жёстко давил на Тегеран, требуя допустить британских оккупантов ещё и в Персию. Это позволило бы англичанам выйти к границам не только Азербайджанской ССР и угрожать бакинской нефти, но и в любой момент нанести удар по советским республикам Средней Азии.

У Советского Союза с Ираном заключён договор о нейтралитете и гарантии иранских границ, поэтому шах Реза Пехлеви изо всех сил сопротивлялся британским требованиям. Вот, похоже, «джентльмены» и решили свергнуть правителя, начинавшего свой боевой путь в Персидской казачьей бригаде, созданной русскими офицерами в 1879 году.

Для нашего полка день 13 января начался, как обычно: с утра — вылеты на сопровождение бомбардировщиков, наносящих удары по расположению турецких войск. Судя по тому, что эти бомбовые удары участились, затянувшаяся в Закавказье пауза подошла к концу. Нам с высоты хорошо видно, как к линии фронта стягивается боевая техника: железную дорогу в Армянской СССР восстановили, да ещё и проложили новую ветку напрямую к Еревану прямо по трассе автомобильной «дороги жизни», благодаря которой и удалось отстоять Ереван. Никаких особенных переговоров по радио во время полёта не звучало, но, когда мы приземлялись, на аэродроме царила какая-то нездоровая суета. Хотя такое может случаться и накануне прибытия большого начальства.

Оказалось, дело не в начальстве. Меня, летающего замполита полка, прямо от самолёта потребовали в штаб, где и огорошили вестью о случившемся в Тегеране мятеже. Что там происходит, толком не ведают даже в штабе фронта, но, зная подоплёку британо-персидских отношений, совершенно ясно, что опять «англичанка гадит». Полёты на сегодня отменяются, технический состав должен отдать все силы обслуживанию крылатых машин. И ждать. Ждать какого-то важного заявления Советского Правительства.

Заявление прозвучало только к вечеру. По наущению британских империалистов иранские реакционные круги подняли в Тегеране вооружённый мятеж с целью свержения законного монарха этой страны, шахиншаха Резы Пехлеви. В результате нападения на шахский дворец Реза-шах был тяжело ранен, а мятежники объявили новым монархом его сына от четвёртой жены, семнадцатилетнего Абдула, которого немедленно признали в Лондоне. Тем не менее, шахской охране удалось вывезти Резу из дворца, штурмуемого заговорщиками.

В связи с заявлением британцев о том, что они окажут помощь «борцам с тираническим режимом» войсками, дислоцированными в соседнем Ираке, товарищ Молотов объявил: это подпадает под действие советско-иранского договора, и Союз Советских Социалистических Республик окажет помощь соседнему Ирану. И части Красной Армии вводятся на иранскую территории для её защиты от внешней агрессии.

Нарком иностранных дел не уточнил, какие именно части РККА вводятся в соседнюю страну, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: те, что ждали своего часа в Азербайджанской и Туркменской Советских Социалистических Республиках. Именно ради такого случая Советскому Правительству приходилось держать в глубоком тылу целых три армии, пока наши дивизии истекали кровью на фронте под Ереваном, Ленинаканом и Батуми.

Конечно, в условиях, когда началось зимнее наступление в Белоруссии и Латвии, эти три армии могли бы стать решающей силой на фронте с Польшей или Турцией, но и в Персию англичан ни в коем случае пускать нельзя. Я ведь уже говорил об угрозе, которую создадут британцы и их иранские подпевалы. Так что я полностью поддержал это нелёгкое решение нашего правительства. И потребовал от парторгов и комсоргов эскадрилий немедленно провести партийные и комсомольские собрания по этому поводу.

А на следующее утро пришёл приказ о срочной передислокации в Ленкорань, откуда мы совершим ночной вылет в район Тегерана. Тоже для сопровождения, но уже не бомбардировщиков, а транспортных самолётов ПС-84.

Далековато, даже из Ленкорани. Если без дополнительных топливных баков, то только-только туда и обратно. Одна надежда на то, что над самим Тегераном не придётся вести воздушный бой.

Но дополнительные топливные баки были. Так что мы повертелись над тегеранским аэродромом не только то время, пока десяток ПС-84 один за другим садились на городской аэродром, но и перевезённые ими десантники захватывали прилегающие к лётному полю здания. Следующий вылет был уже для сопровождения пустых транспортников на советскую территорию, а к середине дня, когда московские осназовцы НКВД совместно с верными Резе-шаху войсками установили контроль не только над аэродромом, но и над правительственным кварталом, мы уже приземлились сами.

Пришлось ли драться с англичанами? Как же без этого? Как я узнал позже, одной из основных задач бойцов из Отдельной мотострелковой бригады особого назначения, два батальона которой перевезли за сутки транспортные самолёты (и не только ПС-84), было обеспечение охраны советского посольства, расположенного прямо через дорогу от британского. Так что англичане сразу же узнали о советских войсках в Тегеране, и вызвали авиацию для удара по аэродрому. Ну, и для штурмовки колонн советских войск, стремительно движущихся по территории иранского Южного Азербайджана на юг.

Мятеж в столице страны подавили всего за три дня. А к утру 18 января к Тегерану вышли колонны «бэтэшек» и бронеавтомобилей, с незначительными боями против сил мятежников прорвавшиеся из Туркменской ССР. Благо, зима, на перегрев двигателей жаловаться танкистам и автомобилистам не приходится, так что потери техники из-за неисправностей оказались незначительными.

Что же касается шаха, то ранение оказалось фатальным, и Реза Пехлеви не выжил после него. А новым шахиншахом был провозглашён его двадцатидвухлетний старший сын Мохамед. Тоже, конечно, молодой, но хотя бы не несовершеннолетний. К тому же, учился в Швейцарии, где проникся почитанием немецкой культуры, а немцы — наши верные сторонники в этой войне с Польшей, Британией и Францией. Вон, именно механизированный корпус Немецкой Освободительной Армии прорвался к Риге и завершил окружение северной группировки польских оккупантов, рвавшихся к Ленинграду и Пскову.

21

Джон Смит, 27 января 1942 года

Кажется, я начинаю понимать любовь герцога Мальборо к крепким напиткам — виски, бренди, коньяку. Конечно, британскому джентльмену не к лицу давать волю эмоциям и заливать негатив крепким алкоголем, но ситуация складывается так, что сдерживаться становится всё сложнее и сложнее.

Шотландия считается территорией с очень суровым климатом. Но, в сравнении с русской зимой, по-настоящему сильных морозов там не бывает. Да, высокая влажность и сильные ветра делают условия жизни на севере нашего острова очень сложными. Но когда температура минус четыре градуса по Фаренгейту и ниже стоит месяцами, а глубина снега превышает целый ярд, это просто невыносимо, а ведь это — нормальное явление на значительной части России.

Похоже, именно из-за того, что русские, в отличие от цивилизованных людей, привычны к такой погоде, они и начали свою серию контрударов именно в конце декабря, когда даже обширные болота Белоруссии замёрзли, и по ним стало возможно перемещаться не только пешком, но и на технике. Даже на бронетехнике. Отсюда и их успех в наступлении на Ригу. Пять-шесть дней, и русские танки заняли окраину этого города. А покрытый льдом Рижский залив не позволил обороняющимся польско-канадским войскам рассчитывать на артиллерийскую поддержку боевых кораблей.

Помимо прочего, большевики выставили на острие удара марионеточную «освободительную армию Германии», германских наёмников из числа беженцев, испытывающих особенно острую ненависть к Польше. Впрочем, и среди латышей нашлось немало подонков, считающих поляков и их союзников оккупантами и угнетателями, а из-за этого симпатизирующих русским и немцам. К тому же, в силу исторических процессов, в этой молодой стране немало этнических немцев, живущих там со Средневековья.

Совпадение всех этих факторов привело к настоящей катастрофе. Рига была захвачена едва ли не сходу: городские бои затянулись всего на пять-шесть дней (в зависимости от того, как считать). А 1-й германский мотострелковый корпус, участвовавший в стремительном броске из района Верхнедвинска, воспользовался сохранностью мостов через Даугаву, развернулся на юго-запад и на плечах отступающих польских войск продвинулся на тридцать миль от Риги.

Попытки рассечь русский клин провалились: наступавшие во втором эшелоне дивизии большевиков немедленно захватывали плацдармы на левом берегу Даугавы-Двины и без особого напряжения отражали попытки наших союзников прорваться к окружённой группировке. Другие русские части, пользуясь слабостью польских тыловых подразделений, расширяли коридор прорыва в направлении на северо-восток. В итоге ни попытки прорвать кольцо окружения изнутри, ни перегруппировка окружённых войск не привели ни к какому существенному успеху. А резко увеличившиеся потери и нехватка боеприпасов вынудили окружённых поляков капитулировать. Войско Польское единомоментно потеряло свыше семидесяти тысяч солдат только сдавшимися в плен. Семьдесят тысяч поляков, около трёх тысяч канадцев, до полутора тысяч добровольцев из стран Северной Европы…

Этим наши неприятности (я говорю «наши», поскольку Польша является всего лишь орудием британской политики, направленной против Советской России) в Белоруссии не закончились. Едва польский Генеральный штаб перегруппировал войска для контрудара по прорвавшимся к Риге большевикам и деблокады окружённых, Красная Армия начала новое наступление. На этот раз в Южной Белоруссии. Русские танковые и механизированные части ударили из района Бобруйска на Слуцк, обходя Минск с юга. А после того, как вышли к бывшей польско-советской границе, их ударные части развернулись на юг, в сторону Припяти, отсекая сосредоточенные восточнее польские дивизии. После того, как была перерезана железная дорога из Пинска, идущая по северному берегу Припяти, для их снабжения осталась пригодна единственная железнодорожная ветка, проходящая по территории Украины.

Но это, как оказалось, ненадолго. Третий «Сталинский удар», как назвала коммунистическая пропаганда эти зимние наступления, начался 20 января из района населённых пунктов Иванков и Малин под Киевом. Упомянутая железнодорожная ветка была перерезана сразу в двух местах, в районе Овруча и Коростеня. Русское наступление ещё продолжается, но уже сейчас можно совершенно определённо заявить, что без снабжения польские войска, прижатые с севера к Припяти, долго не протянут и будут вынуждены отступить на юго-запад, бросая технику: увы, климат в тех местах не столь суровый, и болотистая местность просто не выдержит не только танки и грузовики, но даже артиллерийские орудия, буксируемые лошадьми. К тому же, буксировать пушки и гаубицы по снегу — далеко не лучшая затея.

Пожалуй, из всех направлений фронта борьбы с Советами наибольший оптимизм внушают действия румын, итальянцев и еврейских добровольческих формирований близ Одессы. Хотя наступательная операция, направленная на захват этого города-порта, и была приостановлена из-за ожесточённого сопротивления большевистских фанатиков, но перспективы для окончательного успеха неплохие. Румыно-итальянские войска и батальоны еврейских боевиков, которых мы столь удачно отвлекли от перспективы борьбы за независимость на нашей подмандатной территории в Палестине, сумели неплохо продвинуться, сжав кольцо блокады вокруг Одессы. Пусть блокады неполной (существует узкий сухопутных коридор, простреливаемый артиллерией, а также снабжение города по морю), но то, что еврейские добровольцы уже выходили к Чёрному морю, подтверждает наличие неплохих шансов для полной блокады. А потом и силы обороняющихся иссякнут.

К сожалению, провалилась операция по смене руководства Ирана. Заговорщикам не удалось сразу убить шаха Резу Пехлеви, поэтому многие части иранской армии отказались присягать его юному сыну Абдулу. А потом вмешался русский десант, пришедший на помощь верным шаху войскам в Тегеране. Абдул был арестован, а Реза-шах перед смертью успел объявить преемником более старшего сына Мохамеда.

Одновременно с атаками на наши базы в Ираке русский авиации, перебазированной из Закавказья и Средней Азии в Иран, поддержанные большевиками иракские курды подняли мятеж на севере от Багдада. И, судя по вялым действиям иракского правительства, режим Рашида аль-Гайлани долго не продержится под ударами воинственных курдов. Тем более, в центральных областях Ирана советские дивизии, переброшенные из Туркменистана, не задержались и уже ведут бои с нашими войсками на ирано-иракской границе. Командующим же направлением назначен русский маршал Будённый, в годы Великой войны сражавшийся именно на Багдадском фронте. Именно это назначение говорит о том, что большевики не собираются останавливаться на границе между Ираном и Ираком. А у нас просто нет сухопутных войск, которыми можно остановить натиск русских в этом регионе.

Но всё перечисленное — ещё не катастрофа. Катастрофа — это действия, предпринятые командующим британскими войсками в Индии генералом Уэйвеллом. К сожалению, он сдержал данное им слово расстрелять арестованных и заключённых в Красном Форте руководителей Индийского национального конгресса в случае попытки штурма Форта. Сдержал, несмотря на предупреждения о недопустимости этого шага.

Если до этого то, что происходило в «жемчужине британской короны» можно было назвать ужасным пожаром, способным уничтожить британское присутствие в Индии, то последствия случившегося сравнимо со взрывом самого крупного порохового склада. Если нам и удастся погасить мятеж, то только чрезвычайным напряжением усилий, использованием всех имеющихся в Великобритании войск.

Я вижу единственный выход из складывающейся ситуации в немедленном вступлении в войну против России и Японии Соединённых Штатов Америки. Только это поможет нам устоять против японцев в Юго-Восточной Азии и разгромить большевиков, что является нашей главной целью данной войны. Но, если действовать по дипломатическим каналам, добиться подобного решения от Рузвельта мне не представляется возможным. То, что реально может подтолкнуть кузенов к вступлению в войну, лежит в компетенции Секретной разведывательной службы Его Величества.

23

Ульрих Граф, 20 февраля 1942 года

Как я оцениваю своё нынешнее житьё-бытьё в Америке? Жить можно. Даже в условиях, когда едва-едва понимаю по-английски. Спасает то, что в этой стране много немецких эмигрантов, сохранивших знание родного языка. Да, в общем-то, большинство из них — эмигранты первого поколения, уехавшие в «страну равных возможностей» после Великой войны. И особенно — после порабощения Германии поляками.

Благодаря этому — ненависти немцев к Польше — германские иммигранты и живут достаточно дружно, легко откликаются на любые мероприятия, направленные против франко-британо-польской коалиции. Даже если они не в восторге от большевиков, сражающихся с ней.

Да, чаще всего, не в восторге. Но Советская Россия тоже приняла множество германских эмигрантов, для которых нашлась достойная работа, которых русские очень уважают за их знания и умения. Мало того, именно Россия позволила немцам, не смирившимся с завоеванием нашей страны, не просто воевать в составе Красной Армии, а создать собственные вооружённые силы, пусть пока ещё и развёрнутые на советской территории. Но я и многие мои знакомые верим в то, что придёт пора, когда мы, немцы, вернёмся на свои земли в качестве освободителей.

Как мы были рады успехам 1-го немецкого мотострелкового корпуса, совершившего стремительный прорыв польского фронта, занявшего Ригу и окружившего огромную польско-канадскую группировку в Латвии и на севере Белоруссии! Гейнц Гудериан мгновенно стал нашим национальным героем, не меньшим, чем генерал Роммель, воевавший с французами и англичанами в Африке. Впрочем, как и русские генералы немецкого происхождения Фолькенштайн и Гаген, сражавшиеся вместе с Гудерианом.

Нашим национальным героем, но «врагом каждого поляка», включая тех, что живут в Америке. На этой почве вражда между иммигрантами польского и немецкого происхождения обострилась до того, что редкий день в США происходит без стычек между представителями этих диаспор. Поляки затевают потасовки, услышав немецкую речь, немецкая молодёжь «чешет кулаки» о физиономии наглеющих поляков, осмелившихся презрительно отозваться о немцах, великой культуре Германии или о том же самом Гудериане. У нас, в Лос-Анжелесе, это не так сильно заметно, а на Восточном Побережье, если судить по газетам, подобные драки превращаются в проблему для американских обывателей.

Немудрено: именно там оседает подавляющее большинство иммигрантов, лишь обжившись в «стране равных возможностей», расселяющихся дальше на запад. С годами. Если смогли найти средства на переезд в другой штат. А поскольку за океан едут самые активные, и именно Нью-Йорк является главными воротами для въезжающих, то там и происходит большинство таких эксцессов.

Впрочем, не все эти стычки спонтанные. Фриц Кун, лидер германского фашизма в Америке, ведёт активнейшую работу по противодействию пропольской агитации не только в Нью-Йорке, но и в Вашингтоне. Собранные им «штурмовые отряды», Sturmabteilung или, сокращённо SA, сформированные по образцу и подобию существовавших в партии Гитлера, всеми доступными им способами стараются срывать митинги и шествия в поддержку Польши и «создания государства Израиль», сбор пожертвований на это. Пока без применения оружия, но, насколько мне известно, с оружием у SA проблем нет: в Америке свободно продаётся любое, даже длинноствольное нарезное оружие.

Как бы мне ни было неприятно осознавать, что партия, в которой я состою, таким образом действует в интересах большевиков, но я успокаиваю себя тем, что мы с коммунистами в данный момент являемся ситуационными союзниками. Увы, ситуация сложилась так, что наши действия в пользу Советов ведут к ослаблению главных врагов Германии — поляков, англичан и французов.

Трения с американской полицией? Как вы мягко выражаетесь! Да, в Америке не запрещены никакие партии, движения и массовые мероприятия, но полиция очень внимательно следит за тем, чтобы во время них не происходило беспорядков. И очень жёстко пресекает нарушения. Поэтому у адвокатов, нанятых Куном, всегда много работы по защите арестованных штурмовиков.

Да, услуги адвокатов в США недёшевы. Но Рихард Ланге, помощник и бухгалтер Куна, для этого всегда находит средства. И на защиту штурмовиков, и на организацию массовых шествий и митингов, направленных против втягивания Америку в войну с Советами и Японией, как того хотят Британий, Франция и Польша. Допустить такое — значит, навсегда лишиться надежды на возрождение Фатерланда!

Где Ланге берёт на всё это деньги? В его бухгалтерские документы я, конечно, не заглядывал, но о многом догадываюсь по оговоркам и намёкам. Помимо пожертвований от немецкий иммигрантов, среди который немало и небедных людей, привлекаются средства «иностранных меценатов». Вряд ли среди таких значатся агенты Сталина и Коминтерна, но в финансировании со стороны Японии я практически уверен. Немало денег жертвуют и «коренные» американцы, по тем или иным причинам недовольные действиями «Антибольшевистской коалиции». Например, американцы с ирландскими корнями. Ну, и наши единомышленники, люди, разделяющие фашистские взгляды.

Мне, кстати, удалось добиться поступления очень серьёзной суммы на нужды партии. И не от кого-либо, а от самого Генри Форда.

Его телеграмма с приглашением в Детройт совпала с организацией поездки лос-анжеллеских активистов на мощную демонстрацию против вступления Соединённых Штатов в войну. А поскольку от Вашингтона до Детройта намного ближе, чем с Западного Побережья, то я решил совместить два дела.

Уже в столице я узнал, что польские сволочи решили устроить контр-манифестацию, и поэтому городские власти решили не пускать к Белому Дому ни нас, ни их. И развели оба шествия на две какие-то параллельные улицы.

Но, как ни старались чиновники и полицейские, избежать столкновения противоборствующих сторон не удалось. Когда колонны поравнялись, польско-еврейская толпа прорвала полицейское боковое оцепление и ринулась на наших сторонников. Благо, пока они с безумными воплями пробежали по примыкающим улочкам около сотни метров, разделяющих нас, мы успели выстроить крепких мужчин в первую линию, а большинство женщин, детей и стариков отвести в тыл.

В драке нескольких тысяч человек пострадали многие. Включая меня, получившего сотрясение мозга от удара палкой по голове. Но, хуже всего — были и мёртвые. И не только от ножевых ранений, но и от огнестрельных: в Америке приобретение так называемого гражданского оружия упрощено до предела и, как оказалось, у некоторых из нападавших были при себе пистолеты и револьверы. Впрочем, и у наших сторонников тоже, но, как выяснила полиция, стрелять начали именно наши оппоненты.

Из госпиталя я отправил телеграмму Форду о вынужденной задержке, и он снова послал ко мне своих людей, которые оплатили моё лечение. А потом сопроводили в Детройт. Там же Генри провёл меня в один из цехов предприятия, где показал боевую машину, построенную по рекомендациям Роммеля.

Генри, выслушав мой рассказ о произошедшем, без разговоров выписал счёт «на лечение пострадавших от действий террористов». Сумму я озвучивать не буду. На очень крупную сумму.

Но вызывал он меня к себе не для этого. Как оказалось, Эрвин, ведя переговоры с «автомобильным королём», на время своего отсутствия в Америке рекомендовал в качестве эксперта по танкам, которые, напомню, очень хотел выпускать Форд, именно меня. И промышленник, инженеры которого наконец-то смогли создать боевую машину с характеристиками, заданными Роммелем, хотел услышать моё мнение об этой машине.

25

Капитан Антуан Роже, 10 марта 1942 года

Как и многие бывшие подданные Российской Империи, мой отец связывал надежды на ликвидацию большевистской власти в России на Польшу. Именно поэтому он меня и благословил, когда я отправлялся в Варшаву в составе группы представителей французской разведки при польском Генеральном Штабе. Да, белая эмиграция связывала надежды с поляками. Но при этом не была в восторге от того, на кого именно приходится рассчитывать, поскольку в отношении к этому народу у многих сквозило откровенное раздражение, пренебрежение и даже презрение.

Почему — я в полное мере осознал только когда сам оказался в этой стране. Поляки ненавидят Россию и русских. Животной, иррациональной ненавистью. Даже намного сильнее, чем евреев и немцев, которых тоже считают своими извечными угнетателями и поработителями. И готовы пресмыкаться перед любыми другими европейцами. Даже перед шведами, об ужасах нашествия которых так ярко писал Генрик Сенкевич.

Пожалуй, если бы у меня не было паспорта Четвёртой Республики и я не служил бы во французских вооружённых силах, я бы сполна испытал эту польскую ненависть ко всему русскому на своей шкуре. Но я для них — представитель Франции, когда-то давшей им одного из королей (правда, вскоре сбежавшего от дикости и необузданности этих подданных). Пусть, не совсем полноценный из-за своего русского происхождения, но француз. Представитель государства, перед которым они готовы унижаться, как угодно, лишь бы получить очередную подачку. В виде кредитов, боевой техники, новых дивизий, с неумолимостью Молоха перемалываемых на фронте. Любую подачку! «Дайте нам» — любимые слова поляков, когда они обращаются к Западной Европе. И изображают искреннее удивление в глазах, когда им напоминают, что бесплатно им никто ничего не даст: «Как? Мы же вместе несём свет европейской цивилизации русским варварам!».

Так несут, что на оккупированных Польшей территориях Белоруссии в спины польским солдатам уже стреляют не только большевистские диверсанты, но и крестьяне, подобравшие винтовки на местах боёв. А в концентрационный лагерь в Берёзе-Картузской помещают уже исключительно жителей Белоруссии, настолько тут стало много «неблагонадёжных» и «большевистских бандитов».

Да, Красная Армия оказалась очень непростым противником для Войска Польского. До зимы она, по сути, перемолола его опытнейших солдат. А те, кто выжил в этой мясорубке, начали вымещать злость на некомбатантах, говорящих по-русски или ходящих в православные храмы. Дошло до того, что осевшие в Восточных Кресах бывшие белые офицеры берутся за винтовки, чтобы не воевать с красными, а отбиваться от жандармов, рыщущих в поисках «неблагонадёжных» и «изменников». А после окружения и разгрома, устроенного севернее Западной Двины, такими объявляют даже за косой взгляд.

Я уже не говорю о том, что происходит в бывшей Восточной Пруссии и на прочих аннексированных германских землях. Немцы, вдохновлённые победами Немецкой освободительной армии, разворачивают партизанскую войну против польских оккупантов. И не просто постреливают в польскую полицию и одиночных солдат. Уже приходила информация о пущенных под откос эшелонах с перебрасываемыми из Франции в Россию войсками и военными грузами. Резко увеличилось количество дезертиров и перебежчиков из числа мобилизованных немцев. Их ловят, расстреливают или бросают в атаки по минным полям под угрозой выставленных у них за спиной пулемётов, но от этого дезертиров меньше не становится.

Большевики вообще быстро учатся воевать, а их разведка работает куда лучше нашей, не говоря уже о польской Офензиве. У меня иногда складывается впечатление, что все шифрованные радиосообщения польских штабов становятся известны советскому командованию даже раньше, чем их успевают расшифровать те, кому они предназначены. Да что там говорить об этом, если англичанам не удалось скрыть сосредоточение войск для весенней высадки в районе Мурманска или Архангельска, и полторы дивизии британских морских пехотинцев и канадских стрелков, а также несколько эсминцев и транспортных судов, были уничтожены бомбовым ударом прямо в лагере около города Тромсё. Сожжены в пламени особо мощных русских неких «вакуумных» бомб. Тех самых, которыми были уничтожены английские авианосцы в Чёрном море.

Удары и контрудары большевиков необычайно эффективны, словно для них не существует «тумана войны», оборона прекрасно выстроена, солдаты и большинство командиров до полкового звена действуют умело и эффективно. И это накладывается на потрясающее превосходство в качестве их вооружения. Даже над французскими и британскими образцами.

Я уже не единожды упоминал о советских танках, среди которых иногда попадались неуязвимые монстры с чудовищной пушкой, калибром сто миллиметров. Но во время зимней череды русских наступлений эти машины, имеющие обозначение Т-55, стали применяться массово. Самолёты Поликарпова ничуть не уступают в скорости, манёвренности, массе секундного залпа даже новейшим нашим и британским летающим машинам. Хуже того, в воздухе были замечены русские реактивные средние бомбардировщики, развивающие скорость, недостижимую для наших и британских истребителей. А лётчики полка «Бретань» рассказывали о том, что их товарищи были сбиты парой реактивных истребителей с необычными стреловидными крыльями. Видимо, проходившей испытания в боевых условиях.

Помимо танков и самолётов, массово используются новейшие артиллерийские системы, которые дальнобойнее, скорострельнее и легче французских и английских образцов. Красноармейцы массово вооружаются новейшими пистолетами-пулемётами и автоматическими карабинами под укороченный патрон, ручными пулемётами с ленточным и магазинным питанием. Даже ещё недавно бывшие почти единственным образцом станковых пулемётов Красной Армии устаревшие «Максимы» встречаются всё реже и реже, их вытесняют более лёгкие и надёжные «машинки» Горюнова и Дегтярёва.

Да, полякам тяжело воевать с Советами. Но это не повод переваливать всю тяжесть боевых действий на Францию. Да, на Францию, поскольку у англичан под ногами горит земля по всему миру, и им не до отправки значительного количества войск ещё и в Россию. К тому же, большинство неудач Польши продиктовано военными и политическими ошибками, допущенными генералами и политиками. Ошибками, граничащими с откровенной глупостью.

Насколько легче нам было бы победить большевиков, если бы в войну на нашей стороне вступили США! Но что сделали эти идиоты? Сначала науськали американскую диаспору на массовое побоище, устроенное в Вашингтоне, в результате которого погибли 11 и было ранено более трёх сотен противников вмешательства Америки в европейскую войну. А следом — бездарно организованная провокация с торпедной атакой польской подводной лодки на зафрахтованное правительством США судно, перевозившее груз по государственному контракту. Нет, чтобы уйти с места торпедирования, так эти дураки дождались большевистского эсминца, получили критическое повреждение от взрыва глубинной бомбы и сдались советским морякам. Да ещё и выложили на допросах в присутствии американского консула, что действовали в интересах британцев и по согласованию со своим военным руководством. Итог — немедленное прекращение поставок оружия Польше из США. И резкое их сокращение в Великобританию.

Разве нельзя было догадаться, что так называемый «Минский выступ» является отличной приманкой для советского Генерального Штаба, и отвести войска на запад? Или хотя бы вывести из города полномочных представителей союзнических войск при польском штабе армии. Неужели было не ясно, что Красная Армия, на севере вторгшаяся в Виленскую область и взявшая Вильно, а на юге дошедшая до Пинска и Слонима, может «обрезать» этот выступ? И дождались встречного удара в общем направлении на Лиду!

И вот тут мне уже никакой французский паспорт не помог. Пока кольцо окружения ещё не замкнулось, существовал воздушный мост между Минском и Гродно. Хотя бы ночью можно было с огромным риском (многим это стоило жизни) эвакуироваться из города на самолёте. Но отправляли, в первую очередь, польских генералов, а никак не французского капитана, про существование которого попросту все забыли. Так что моя судьба теперь в руках красноармейцев, которые, захлопнув крышку «Минского котла», со дня на день войдут в сам город. Сколько десятков тысяч польских, французских и прочих европейских солдат попадёт в советский плен на этот раз?

27

Джон Смит, 12 апреля 1942 года

Никогда не предполагал, что стану очевидцем заката Британской Империи. Солнце над ней по-прежнему никогда не заходит, но тенденция такова, что со временем это выражение перестанет соответствовать действительности.

Да, у нас имеются два огромных доминиона, один расположенный не так уж и далеко от линии смены дат на востоке, а другой — не очень-то далеко от неё на западе. Австралия и Канада. К сожалению, оба они огромны лишь по территории, а не по численности населения. И там, и там более или менее плотно населены лишь узкие полоски восточного побережья да, в случае с Канадой, такая же узкая — вдоль границы с Соединёнными Штатами Америки. Причём, канадская экономика и даже культура уже больше завязаны на соседние Соединённые Штаты, чем на Метрополию. Пожалуй, ещё пара десятилетий, и канадцев будет не отличить по менталитету и культуре от американцев, а канадская промышленность попадёт в полную зависимость от южных соседей.

Увы, но самая густонаселённая и вторая по численности населения территория мира, Индия, уже не входит в состав Империи. 26 марта в Дели была провозглашена независимость Индии. Причём, разбушевавшиеся туземцы отказались признавать себя даже доминионом, права которого были вынуждены предоставить им в Лондоне. После попыток жёстко подавить мятеж, охвативший практически весь субконтинент, Индийский национальный конгресс был согласен лишь на полную независимость.

После расстрела руководителей этой партии, которые содержались в Красном форте, численность членов запрещённой нами ИНК только резко возросла. А вместо убитых умеренных предводителей, Ганди и Неру, её возглавил совершенно невменяемый Субхас Чандра Бос, как раз и руководивший мятежом в Бенгалии. Он же и оглашал суверенитет, а также принял на себя руководство временным, до проведения выборов, правительством Индии.

Пожалуй, никаких выборов в течение ближайшего года там не состоится. Мы, англичане, очень старались реализовать на практике римский принцип «разделяй и властвуй», вколачивая клинья между различными этническими, языковыми и религиозными группами индийцев. И нам, даже в ходе мятежа, лишившего корону Британской Империи её жемчужины, удалось добиться того, чтобы между мусульманами и индуистами возникли серьёзные противоречия. Даже в рамках Индийского национального конгресса представителям этих двух религий придётся потратить огромные усилия, чтобы преодолеть те противоречия. Настолько глубокие, что могут оказаться непреодолимыми.

Не удалось лишь продавить разделение территорий по религиозному признаку, но это, вполне возможно, станет поводом для междоусобицы, ради прекращения которой кому-то непременно придёт в голову вернуть британскую власть. Уж специально обученные люди помогут им правильно (для Британии) оценить перспективы такого шага.

Очень дальновидным решением были и льготы различным местным князькам, ставшим «суверенными правителями» на территориях, подчас, занимающих всего пару десятков квадратных миль. «Причесать под одну гребёнку» этих феодалов с целью делегировать права Национальному собранию будет очень и очень нелегко: кто же добровольно откажется от собственного «царства», пусть и карликового?

Таким образом, небольшой шанс вернуть себе хотя бы часть Индии у Империи имеется. Не сразу, со временем, когда индийцы «нахлебаются» кровопролития друг с другом, но имеется.

Но Индия — не единственная колония, которая может «уйти» из-под короны Его Величества. Остров Борнео находится практически в полной блокаде со стороны японского флота. Серьёзных десантов японцы на него ещё не предпринимали, поскольку всё ещё дочищают от колониальных войск Голландскую Ост-Индию и воюют во французских владениях в Индокитае. Однако блокада и регулярно высаживаемые диверсионные группы нагнетают обстановку на острове, и, скорее всего, когда дело дойдёт до полноценной высадки, сильного сопротивления на Борнео японцам наши колониальные войска и местное население не окажут.

Блокада очень плотная. В том числе — из-за того, что японский флот надёжно «оседлал» проливы. Наши, австралийские и новозеландские боевые корабли даже не в состоянии прорваться в Яванское море и другие акватории, прилегающие к Борнео. Даже войска, эвакуируемые из Индии (Бос согласился не препятствовать эвакуации их и колониальных чиновников), нам приходится вывозить либо в Австралию, либо в африканские колонии.

Этим наши неприятности не ограничиваются. Серьёзные опасения вызывает положение дел на фронтах с большевиками. На нынешнюю весну министерство обороны и Адмиралтейство планировали высадку двух крупных десантов на Русском Севере, одного в районе Мурманска, а другого близ Архангельска. Но десанты были сорваны мощнейшим авиаударом большевиков по нашим и канадским войскам, стягивавшимся в регион. Один из войсковых лагерей, расположенных в районе норвежского города Тромсё, где солдаты проходили адаптацию к местному климату и тренировались действовать в полярных условиях, был буквально выжжен советской авиацией. Сталин не испугался дипломатических осложнений с Норвегией из-за бомбёжки её территории. Тем более, во время неё пострадали не граждане этой страны, а солдаты воюющих с большевиками армий.

В течение прошедшей зимы русские вообще провели целую серию мощных ударов по войскам Антибольшевистской коалиции. Ими полностью захвачены не только аннексированные Советами Эстония и Латвия, но и добровольно вошедшая в состав Речи Посполитой Литва, а также Виленская область, принадлежащая непосредственно Польше. Красные уже вторглись в бывшую Восточную Пруссию, пусть их дальнейшее продвижение и остановилось из-за истощения сил и неблагоприятных погодных условий.

Южнее, на Украине, большевистские орды на севере сумели отбросить польско-французские войска за линию прежней границы, существенно продвинулись на запад в Центральной Украине. На самом юге им удалось деблокировать Одессу, разгромив, окружив и пленив значительное число солдат из Южной Европы и еврейских добровольцев со всего мира. Причём, Сталин сообщил, что готов переправить пленных евреев в Палестину, как только там будет создано государство Израиль на его исторических землях. Существует серьёзная опасность того, что из-за этого заявления нам придётся столкнуться с резким ростом еврейского экстремизма ещё и на этой подмандатной территории.

Захват Красной Армией Ирака поставил наши и французские войска в Восточном Средиземноморье в тяжёлое положение из-за того, что оккупационные советские войска прекратили перекачку нефти из этой страны в Хафу и Бейрут. Нефтепровод не разрушен, но нефть по нему не прокачивается. А значит, нефтепродукты на заводе в Хайфе не производятся. И, опять же, Сталин пообещал разрешить прокачку, если палестинские евреи создадут собственное государство на исторических землях, изгнав нас из Палестины.

Но наибольшее беспокойство у меня вызывает неожиданное сближение Советского Союза с Соединёнными Штатами Америки, случившееся после топорно осуществлённой провокации с торпедированием американского судна у побережья Камчатки. Русский министр иностранных дел Молотов побывал с визитом в Вашингтоне, перелетев через всю Сибирь и Аляску, облетев над морем канадское тихоокеанское побережье и перелетев через весь американский континент. Почти неделю он пробыл в Вашингтоне, ведя секретные переговоры с президентом Рузвельтом и американскими чиновниками и бизнесменами.

Все подробности переговоров и содержание подписанных в Вашингтоне документов мне ещё неизвестны (дело времени), но Белый Дом уже отчитался, что Советы и Америка подписали Пакт о взаимном ненападении и совместном расследовании возможных пограничных и иных конфликтов. А это полностью выбивает почву из-под дальнейших попыток спровоцировать вступления США в войну с большевиками. Да и сложно этого добиться после того, как опростоволосились поляки и наша разведка. По крайней мере, после хамства польских руководителей Рузвельт твёрдо намерен не допускать более никаких поставок военных материалов и вооружений Польше.

В то же время, как мне сообщили конфиденциалы, большевики заказали в Америке постройку нескольких боевых кораблей для своего Тихоокеанского флота, транспортные самолёты и продовольствие. С оплатой золотом и военными технологиями. Кроме того, эти две стороны распределили сферы влияния в Китае и на Ближнем Востоке. Конкретики пока ноль, но, как я сказал выше, её получение — дело времени.

29

Иван Степанович Туманян, 4 мая 1942 года.

Холодно, сыро, промозгло. Начало мая в Ленинграде — далеко не весна. Но всё равно погода лучше, чем было в Мурманске, где я до этого регулярно бывал. Но намного хуже, чем это было на Иссык-Куле, где проходили заключительные испытания торпед с самонаведением.

Да, именно это высокогорное солёное озеро, как и в известной мне позднесоветской реальности, стало испытательным полигоном новых образцов торпедного оружия. Подальше от фронтов, в тихой тыловой обстановке, где можно сосредоточиться на работе. Правда, там, в Киргизской ССР, свои проблемы. И не только погодного характера (днём жарко, ночью холодно). Британская разведка не зря ест хлеб: исламисты, подстрекаемые ею, «пошаливают» и здесь. Намного меньше, чем в Таджикистане, Туркмении и Узбекистане, куда недобитые басмачи проникают через границу с Афганистаном, но местное басмаческое подполье всё равно не выкорчевано, и нашей охране сотрудники НКВД уделяли очень большое внимание.

Да, несмотря на утрату Индии, где уже объявлено о создании независимого государства, британские шпионы продолжают влиять на ситуацию в регионе. Слишком уж много их было заслано или завербовано в минувшие годы. И задача им был поставлена ещё за несколько лет до начала войны: добиться дестабилизации ситуации в советской Средней Азии. Вот они и подзуживают недовольных Советской Властью где на диверсии, где на саботаж, где на конфликты между живущими бок о бок азиатскими народами.

Трудности трудностями, но испытания мы провели успешно. Причём, не одного вида самонаводящихся торпед, а сразу двух. Одна на основе изделия 53−65К, выпускавшегося с 1965 года и ставшего одной из самых массовых торпед советского Военно-морского флота. Вторая — на основе СЭТ-65 того же года разработки. С поправками на нынешние технические возможности.

СЭТ реагирует на звук винтов движущихся кораблей. После пуска идёт по прямой на дальность до пятнадцати километров со скоростью около сорока узлов (это более 70 километров в час). А когда головка самонаведения засекает цель, она выводит снаряд под центральную часть корабля и взрывается под ней. При этом днище проламывается не самим взрывом, а гидроударом, водой.

53–65 — более дальнего действия. На «экономичной» скорости около 75 километров в час она способна преодолевать двадцать километров, оставаясь незамеченной врагом. А может и устроить «спринтерский спурт», разогнавшись под водой до 120 километров в час. Правда, при этом дальность падает на десяток «кэмэ». Дальше же всё происходит также, как у первой торпеды: выход под днище корабля, поражение его гидроударом.

Я сказал «на основе», поскольку пришлось вносить изменения в конструкцию подводных снарядов. В частности, в СЭТ пришлось снизить дальность и скорость движения процентов на пятнадцать. Зато добавили в 53–65 активно-пассивную систему самонаведения, как у СЭТ, способную находить цель не только по шуму винтов, но и по отражённому сигналу гидролокатора.

Пока эти изделия выпускаются, можно сказать, «поштучно». Основу же торпедного вооружения подводных лодок и надводных кораблей ВМФ СССР составят «прямоидущие» торпеды, тоже разработанные на основе знаний из будущего. Изделия 53–57, третья конструкция, испытывавшаяся на Иссык-Куле, оказались несколько хуже японских торпед «Длинное копьё» по ходовым параметрам, но их снабжают неконтактным взрывателем, в отличие от «японок», и у них уже не наблюдается такого недостатка, как срабатывание при попадании в кильватерную струю идущего корабля.

Да, из-за блокады Финского залива минными полями Балтийский флот тоже не особо активничает, как это было и в нашей истории. А на Северном театре военных действий не активничают англичане, которым не требуется сопровождать конвои с грузами по ленд-лизу. Может, на весну нынешнего года британцы и направили бы мощную эскадру для поддержки высадки десантов близ Мурманска и Архангельска, но удар объёмно-детонирующими боеприпасами по расположению готовящихся к десанту британо-канадских войск сорвал эти планы. И Северный флот снова превратился в «фигуру умолчания»: есть такой в природе, но никому от этого ни жарко, ни холодно. Чем он занимается? Только охраной рыболовства, поскольку Мурманск так и не стал основной перевалочной базой грузов, поставляемых по ленд-лизу. Да и самого-то такого термина не существует, поскольку Штаты придерживаются в этой войне нейтралитета. А основной грузопоток между США и СССР идёт через Дальний Восток.

Рейды советских подводных лодок на британские коммуникации? Ну, было несколько выходов в район всё того же Тромсё и Нарвика. Ну, торпедировали советские «эски» несколько транспортов и миноносцев охранения. Но вяло всё, очень вяло. Просто из-за того, что «крейсерские» подлодки проходили модернизацию. Тоже по нашим рекомендациям.

Что делалось на них? Во-первых, двигательные установки устанавливались на амортизаторы, чтобы их вибрация не передавалась на корпус подводной лодки. Во-вторых, менялись гребные винты. На тоже малошумные. В-третьих, часть поверхности корпусов обклеивалась резиновыми матами. С той же целью. А также — для поглощения звуковых волн, испускаемых британскими гидролокаторами, «асдиками», как их сейчас называют.

Это всё, конечно же, паллиатив, поскольку снизить акустические шумы лодок, имеющих далеко не идеальное обтекание и несущих четыре артиллерийских орудия на надстройке, это позволяет лишь в незначительной мере. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Часть проходила модернизацию на этапе достройки, часть в ходе текущих или плановых ремонтов. Но уже принято решение, что следующие советские «крейсерские» подводные лодки будут совершенно другими, очень близкими по конструкции к лодкам третьего поколения проекта 877. Одна из них уже заложена в Горьком на заводе «Красное Сормово». Вот на ней уже и будет реализовано большинство технических решений, обеспечивающих бесшумность. Да такую, что удивляла натовцев даже в 1980-е годы.

Именно две уже прошедшие модернизацию «Катюши» мы и снарядили торпедами самонаведения. И три месяца специалистам по торпедному вооружению пришлось торчать в Мурманске, занимаясь обучением моряков. Я же, к счастью, появлялся в этом городе лишь время от времени. А когда пришёл срок выхода «крейсерских» лодок в район выполнения боевого задания, приехал в штаб Балтфлота, куда на время переместилась группа офицеров, руководящих операцией. Очень нетривиальной, хоть и имеющей аналог в прошлом «нашего» мира. Причём, Гюнтеру Прину было намного сложнее, чем нашим подводникам: англичане сейчас, в этой реальности, непуганые, службу несут спустя рукава.

Да, речь идёт об атаке на главную базу британского флота, бухту Скапа-Флоу Оркнейского архипелага. План которой вызревал в штабе ВМФ почти полгода. И главными действующими лицами в ней должны были стать подводные лодки К-2 и К-23, а также наши самонаводящиеся торпеды.

В ночь на 1 мая обе подлодки передали короткие кодовые сообщения о том, что вышли в квадраты, из которых должны будут выдвигаться на позиции для атаки, и получили разрешение на начало активной фазы операции. А следующей ночью всё и случилось.

Капитан 3-го ранга Василий Прокопьевич Уткин на К-2 прошёл в бухту маршрутом Прина: по узкому проливу между островами Мэйнлэнд и Лэмбс Холм. Капитан 3-го ранга Леонид Степанович Потапов — между островами Хой и Гримси. «Отлежавшись на дне» светлое время суток, обе подлодки всплыли на перископную глубину уже после захода солнца и «начали веселье».

Торпеды СЭТ-65 и 53−65К (буду называть их так) малошумные, поэтому дежурные гидроакустики не засекли шума их винтов. Переполох поднялся только после первых взрывов. Причём, миноносцы «нарезали круги», засыпая акваторию вокруг крупных кораблей глубинными бомбами на удалении не более двух-трёх километров. Часть из них за это поплатилась, поскольку самонаводящиеся торпеды перенацеливались на шум их винтов. Паузу, вызванную необходимостью перезарядки торпедных аппаратов, оба капитана использовали для смены позиции.

Но Потапову не повезло. Шум винтов К-23 засекли, уцелевшие эсминцы бросились «утюжить» квадрат, указанный акустиками. По сообщениям британских радиостанций, подлодка была вынуждена всплыть и вести огонь из палубной артиллерии, пока не утонула после сильного взрыва (скорее всего, сдетонировали неиспользованные торпеды). Перед этим радист подводной лодки передал открытым текстом короткую фразу: «Погибаю, но не сдаюсь».

Василий Прокопьевич Уткин воспользовался тем, что К-23 отвлекла на себя внимание, расстрелял весь запас торпед и ушёл из Скапа-Флоу тем же маршрутом, которым и проник в бухту. Об этом он доложил по радио уже днём 4 мая, оторвавшись от самолётов британской морской авиации, чуть ли не круглосуточно рыскавшей над Северным морем.

Потери противника ещё окончательно не выяснены. Но уже известно, что среди утопленных и серьёзно повреждённых британских кораблей есть и авианосцы, и линкоры, и крейсеры. Не считая эсминцев.

31

Майор Дмитрий Новиков, 30 мая 1942 года.

Раньше мне не доводилось бывать восточнее приснопамятного посёлка Звёздный на БАМе. А тут… И самое паршивое — в командировку послали накануне решительных действий советских войск на Украине.

Да, по нашей дивизии прорыва прокатилась очень серьёзная волна перемещений. Начиная с комдива Кривошеина, которого ещё в начале апреля отозвали в Москву для нового назначения. Потом мелькнуло сообщение о том, что ему присвоено воинское звание генерал-лейтенанта танковых войск, а дальше — совсем уж удивительные известия об отличившихся при разгроме Арабского легиона Эмирата Трансиордания танкистах генерала Кривошеина. В составе Ближневосточного фронта под командованием маршала Будённого. Я даже поржал про себя, поскольку переделал слова известной песни: «И на груди его светилась медаль за город Тель-Авив».

Есть такая буква! Семён Михайлович вместе с Семёном Моисеевичем откровенно рвутся в Израиль. Да что там рвутся? Если судить по газетам, которые мы с полковником Смирновым купили в Хабаровске, рассекли уже пополам. Как раз немногим южнее того самого Тель-Авива вышли на средиземноморское побережье. Блокировали с трёх сторон Иерусалим, растеклись по побережью от Тель-Авива до Ашкелона, наращивают силы для продолжения освобождения Палестины, как пока ещё называется эта местность, от британского владычества.

Честно говоря, я в полном охренении от такого исторического выкрутаса. Товарищ Сталин откровенно решил превратить «землю обетованную» в шестнадцатую советскую республику. Причём, Америка, где наиболее сильна еврейская диаспора, совершенно не против того, чтобы государство Израиль возникло на советских штыках.

Ну, не совсем, конечно, на советских. Как говорит майор госбезопасности Иванов (ох, что-то не совсем мне верится, что он всего лишь майор. Скорее всего, майором он был до приведения званий в госбезопасности к общеармейскому стандарту), там, в Палестине, активно действуют и курдские, и арабские, и персидские конные формирования. Ну, и конные дивизии и бригады из советских республик Средней Азии. А ещё — спешно переброшенные в регион и вооружённые пленные «перевербованные» евреи.

Отправляли на Дальний Восток, в общем-то, Николая Ивановича Смирнова. Как «зампотеха» дивизии. А он взял с собой меня, сославшись на то, что последствия моего ранения всё ещё сказываются. «Для представительности» меня повысили в звании до майора (впрочем, речь о присвоении очередного звания шла и до этого) и после беседы в здании НКВД на площади Дзержинского отправили на поезд, идущий до Владивостока.

К сожалению, так и не получилось повстречаться с Инной. Даже на несколько минут, пока поезд стоит на станции. Во-первых, он шёл не через Чебаркуль, а через Свердловск, а во-вторых, её уже нет в Чебаркуле, она теперь живёт под Кыштымом, где строится будущий «ядерный» город Озёрск. Будет ли он в этой истории называться также, пока не ясно, но строится на том же месте — на южном берегу огромного озера Иртяш.

«Город нашенский», как назвал Владивосток Ленин, поразил меня ландшафтом. Честно говоря, я вовсе не ожидал, что там столько гор, по склонам которых карабкаются жилые дома. Родной мой Миасс в сравнении с ним — равнина. Пожалуй, аналогии можно провести только со Златоустом, в котором, например, на склонах Косотура, горы Бутыловка и отрогах хребтов Уреньга и Урал-Тау улицы тоже располагаются террасами над городским прудом. Только «прудик» тут несравнимо больше — Японское море называется.

Зачем мы с полковником Смирновым здесь понадобились? Для оценки японских и американских танков. Друзьями за три года после Халхин-Гола японцы нам не стали, но СССР продаёт им бронетехнику для использования в войне против Великобритании и Франции на островах южных морей и в Индокитае. Поэтому наши дипломаты и договорились, что японские танки будут «вживую» сравниваться с нашими. Преимущественно устаревшими БТ и Т-26. А мы с Николаем Ивановичем дадим их танкистам некие консультации по боевому использованию танковых подразделений. Я — ротного и батальонного уровня, товарищ полковник — полкового и дивизионного. Ну, и проконсультируем, какая именно техника нужна нашим узкоглазым соседям, чтобы бороться с англо-французской бронетехникой.

«Выставку танков» устроили на закрытой территории, на острове Русский, где находятся учебные части Тихоокеанского флота. Нашлось там место и для того, чтобы танчики побегали по трассе, и для их продвижения по зарослям (южные моря — это джунгли), и для стрельбы по мишеням и полевым укреплениям.

Общее впечатление от японских боевых машин — убожество в сравнении с нашими Т-55. И даже с «тридцатьчетвёрками». Бронирование — таксебешное, пушки слабенькие, двигатели дохлые. В целом — ничуть не лучше Т-26 и БТ-7, всё ещё составляющим основу советского танкового парка здесь, на Дальнем Востоке. Их-то, постепенно меняя на Т-34, и сбагривают Японии. Единственный заслуживающий внимания образец — поставляемый из Америки лёгкий танк. По их классификации — средний. Но продаётся он не по линии государства, а «частником», заводами Форда. И сам «автомобильный король», худощавый немолодой мужчина с живым подвижным лицом, явно гордится этим изделием.

От Генри фактически не отходит загорелый невысокий светловолосый человек в форме японского танкиста.

— Не узнаёшь? — уловив момент, поинтересовался у меня Смирнов. — Сам Эрвин Роммель, «Лис пустыни».

— А он-то что здесь делает? И разве он не погиб в авиакатастрофе над Средиземным морем?

— Как видишь. Учит япошек воевать с лимонниками и лягушатниками. А теперь, Снайпер, слушай настоящее задание для тебя на эту поездку. Ты должен выобаять Роммеля и склонить его вступить в Немецкую освободительную армию. Майор Иванов в курсе. Дерзай, знакомься!

Особо и дерзать-то не пришлось. Достаточно было проявить живой интерес к фордовскому танку. Этим (а ещё нашивками за ранения и моими боевыми наградами) я и привлёк внимание как генерала, так и Форда.

— Вы, я вижу, не только в теории знакомы с танками, — обратился ко мне через переводчика американец. — Как вы оцениваете созданную моими инженерами машину?

— К сожалению, мистер Форд, я могу судить о ней только по внешнему виду. Как она ведёт себя хотя бы на полигоне, мне неизвестно. Не говоря уже о боевых условиях. Но даже так мне видно, что она по комплексу боевых качеств должна превосходить любую из японских машин. Даже новейших. Не в обиду господину офицеру будет сказано, — кивнул я Роммелю.

— А ваших, советских? — «завёлся» генерал в форме майора.

— Простите, не знаю вашего имени, господин майор.

— Называйте меня Эрвином, господин майор.

— Так вот, Эрвин, любые танки должны отвечать задачам, которые перед ними ставят. Предлагаемые армии, в которой вы служите, машины ориентированы на борьбу именно с тем противником, с которым она столкнётся. Это легковооружённые колониальные войска, единственным противотанковым средством которых являются гранаты или динамитные шашки. На открытых пространствах с ними успешно справятся и наши Т-26, которые, как известно, созданы на основе британских «Виккерсов» и ничуть им не уступают. В джунглях — танки БТ с мощными двигателями, чтобы проламывать себе путь и легко маневрировать. И мы не скрываем, что ни одна боевая машина, ни другая совершенно не годятся для линейного боя с новейшей британской и, тем более, французской бронетехникой. Они будут прекрасно гореть где-нибудь, скажем, на Украине, в Белоруссии или Восточной Пруссии, на которую скоро начнёт наступление Немецкая освободительная армия генерала Фолькенштайна. Там, поверьте, будут действовать уже другие боевые машины, в сравнении с которыми даже танки мистера Форда годятся лишь в качестве разведывательных машин. Ну, и для молниеносных рейдов по польским тылам по хорошим прусским дорогам. Или для отражения неожиданных контратак противника, действуя из засады.

— Вы считаете, что следующим направлением удара Красной Армии будет именно Восточная Пруссия? — заинтересовался Роммель.

— Я не знаю планов советского Генерального Штаба, господин майор, но я исхожу из логики. Для чего тогда держать в Литве и Виленской области немецкие национальные части, если не для последующего их использования в Восточной Пруссии? Кстати, именно там, а потом и на всей территории бывшей Германии, которую нам ещё предстоит освобождать от поляков и французов, танки мистера Форда будут в своей стихии: неплохие дороги, дружественное освободителям население, которое будет радо предупредить о противотанковых засадах.

— Вы так считаете, господин майор? — очень уж оживился Генри, явно почувствовавший запах денег.

— Да, мистер Форд. И в моих отчётах я непременно укажу на это. Жаль, Эрвин, состоящий на службе японского императора, не сможет принять участия в использовании вашего ЛФТ в грядущих стремительных операциях на территории Германии.

Да, беру немца «на слабо». А что тут такого? Мы ещё с ним поговорили после того, как на пару прокатились по танковой трассе на ЛФТ. Я — за командира, он — за механика водителя. Аж анекдот вспомнился: «Не знаю, кто едет, но водителем у него сам Папа Римский». Вот и у меня механиком-водителем был сам генерал Роммель.

33

Дмитрий Новиков, 23 июня 1942 года

Сработало! Всё-таки психологи из ГУГБ НКВД хорошо рассчитали по психологическому портрету Роммеля то, что он «купится» на предложение принять участие в начале освобождения Германии от польских оккупантов. И не зря мы с ним разговаривали, сидя в фордовском лёгком танке после того, как проехались по импровизированному полигону: один танкист-фронтовик легко поймёт другого, пусть для обоих английский язык, на котором мы говорили, и не родной.

Нет, не вёл я никакой вербовки. В классическом понимании этого слова. Поскольку говорили мы вели исключительно о советских танковых войсках и том, какая техника противника им противостоит. О Немецкой освободительной армии и её перспективах (а я ещё не мог понять во время инструктажа в НКВД, зачем нам дают эту информацию) после вступления на территорию Германии, оккупированную Польшей.

Да, с «Матильдами» и «Валлентайнами» генерал успел столкнуться в Тунисе. Но его весьма впечатлили характеристики танка «Черчилль», по бронированию ничуть не уступающего нашим КВ. А 57-мм орудие, установленное на него, позволяет успешно бороться с Т-34 и, тем более, лёгкими танками.

— Как же вы справляетесь с этими монстрами?

— Огнём и манёвром. «Черчилли» достаточно медлительны, а бортовая броня неплохо пробивается не только противотанковыми пушками пехотных подразделений, но и танковыми орудиями средних танков. Не говоря уже о тяжёлых. Кроме того, англичане выпустили их не так уж и много, на фронте они ещё редкость.

О Т-55 Роммель тоже наслышан. В основном, из прессы, в которой их называют «неуязвимыми». Пришлось объяснить ему, что это не совсем так.

— Но в целом машина превосходит всё, имеющееся у нас на вооружении.

— Такие танки есть у армии генерала Фолькенштайна?

— Несколько батальонов прорыва ей придано. Но основная часть танковых сил его армии — Т-34 и КВ. Генерал Гудериан успешно прорывал оборону поляков и вёл наступление именно ими.

Как бы то ни было (и как удалось добиться этого, мне неизвестно), но из Владивостока в Москву, помимо Форда, «вдруг» изъявившего желание съездить «в гости» к товарищу Сталину, с нами ехал и «майор» японской армии Эрвин Роммель. Как прошла встреча «автомобильного короля Америки» с советским руководством, для меня тоже осталось тайной. А вот Эрвина зачислили в Немецкую освободительную армию, «восстановили» в генеральском звании и назначили командующим механизированной дивизии, состоящей из танкового полка и двух мотострелковых. Не считая приданных подразделений (артиллерия, связь, ПВО, сапёры и так далее).

К моему удивлению, туда же, под командование «Лиса пустыни», получил назначение и я, заменив ушедшего на повышение командира батальона, моего старого (ещё по Чебаркульской «танковой учебке») знакомого Колобанова. Пусть я и рассчитывал получить после возвращения с Дальнего Востока должность зампотеха танкового полка.

В общем-то, дивизия слаженная, её отдельные полки уже принимали участие в боевых действиях. Правда, не в ходе зимнего наступления, а в «боях местного значения» на тех рубежах, где это наступление завершилось. Теперь полки, состоящие преимущественно из советских немцев и германских иммигрантов, объединены в 3-ю механизированную дивизию Немецкой освободительной армии. И даже сегодня, 22 июня, вместе со всем Прибалтийским фронтом перешли в наступление, которого все ждали с нетерпением.

Нашей дивизии «нарезан» участок наступления в районе городка Алитус, хорошо известного по сражению, развернувшемуся в этот же день 1941 года в истории «моего предыдущего» мира. Тогда 3-я Танковая группа Германа Гота в тяжелейшей (по признанию самого же «Папаши» Гота) битве силами двух танковых дивизий сумела разгромить советскую 5-ю танковую дивизию Фёдора Фёдоровича Фёдорова.

Сейчас же ситуация развивается по совершенно иному сценарию. Обороняются на правом берегу Немана не советские танкисты, а польские жолнежи. А мы рвёмся в общем направлении на Восточную Пруссию. Мы — через Алитус, соседи слева — через Меркине, а справа (дивизия Гудериана) — с левобережного плацдарма в районе Пренай. Именно «Быстроногому Гейнцу», в нынешних условиях ставшему «армянином Хударьяном», определена прямая «панцерштрассе» на Кёнигсберг. Кролевец, как переименовали этот город поляки. Возможно (всё зависит от наших потерь и потерь Гудериана), нам после Виштынецкого озера тоже придётся сдвинуться севернее: за ним в нашей полосе наступления не такая уж удобная для использования танков местность.

Алитус важен тем, что в нём находится сразу два моста через Неман — автомобильный и железнодорожный. «В другой истории» советским войскам не удалось взорвать ни их, ни ещё одни мост в Меркине, что и предопределило молниеносный выход Группы Гота к Вильнюсу и, в конечном итоге, падение Минска уже на шестой день войны. Сработали диверсанты из полка «Бранденбург-800», воспользовавшись эффектом внезапности. Хотя (если я не путаю с обороной моста в Меркине) автомобильный мост взорвать пытались, но сработали не все заряды.

Насколько мне было известно (мой батальон «прикомандирован» к 3-й механизированной дивизии и в случае затруднений, проламывает дорогу танковому и мотострелковым полкам, так что это довели и до меня), командование армии не стало мудрствовать лукаво, изобретая какой-то новый план. Захват мостов диверсантами, стремительный танковый удар, рассекающий правобережный польский плацдарм надвое, вступление мотострелков по этим мостам в левобережную часть города.

Наступление с Пренайского и Ковенского (Каунас, столица «добровольно присоединившейся» к Польше Литвы, тут называется Ковно) плацдармов началось на день раньше нашего. Видимо, по задумке авторов плана, это должно было вынудить поляков перебросить туда резервы. Не знаю, получилось ли этого добиться. Из первого эшелона обороны на нашем участке точно никого не перебрасывали. Поляки же тоже не идиоты, не станут ослаблять войска на плацдарме, который командование Прибалтийского фронта за время затянувшейся оперативной паузы несколько раз пыталось ликвидировать. Без особого энтузиазма, поскольку поляки тогда точно взорвали бы мосты через Неман, но пыталось.

Честно говоря, хорошенько поглядев на карту, я не очень-то поверил в то, что автомобильный мост удастся захватить диверсантам. Всё-таки он на левом берегу Немана примыкает к жилым кварталам Алитуса, и диверсионной группе придётся держать оборону практически на голом месте. Диверсантов сотрут в порошок буквально в течение часа, бросив на их уничтожение всё, что имеется под рукой. С железнодорожным мостом проще: вокруг него «зелёнка», где можно оборудовать позиции. И, если за мост зацепится хотя бы взвод, есть шанс удержаться до подхода наших войск.

Наша артиллерия загрохотала в четыре утра, едва рассвело. Очень мощно загрохотала. Едва ли не пресловутые двести орудийных стволов на километр фронта. И снаряды ещё продолжали рваться в районе второго рубежа обороны плацдарма, когда вперёд рванул танковый батальон, сопровождаемый мотострелками на бронетранспортёрах. Не мой батальон. Я ещё удивился, когда получил приказ ждать дальнейших распоряжений. Но когда увидел, что несколько танков встали, не добравшись даже до первого ряда траншей, понял: далеко не все мины, которыми противник «засеял» нейтралку, детонировали от близких разрывов снарядов. Командование решило, что лучше будет отремонтировать повреждения ходовой «тридцатьчетвёрок», чем лишиться «ударного кулака» из моих Т-55.

Пока передовые части давили сопротивление во второй линии обороны плацдарма, инженерные танки тралами проделали проходы в минном поле, и пришла пора моего батальона. Вперёд! Задача — сходу сбить охрану автомобильного моста, оставить танковый взвод и сопровождающую нас пехоту его оборонять, а самим — рваться на запад до северного берега озера Луксненай, на рубеже которого занять оборону и не допустить переброски подкреплений на помощь обороняющимся в городе.

— Учти, Новиков: удержать мост диверсантам не удалось, но заряды, предназначенные для его взрыва, они обезвредили. Ценой собственных жизней. Отомсти за ребят! — напутствовал меня по телефону начштаба дивизии.

Он ещё, конечно, говорил про то, чтобы я опасался противотанковых средств как у моста, так и на улицах города. Но это я и сам знаю. В городские бои, к которым танки не приспособлены, я ввязываться не собираюсь. Моя задача — проскочить город на максимальной скорости, навести «шухер» в рядах обороняющихся, и только на заданном рубеже окапываться, дожидаясь подхода наших.

35

Юзеф Бек, 11 июля 1942 года.

Мы просчитались. Мы серьёзно просчитались, готовясь к летнему наступлению большевиков. Мы рассчитывали, что они ударят по кратчайшему пути на Варшаву, и поэтому основные силы сосредоточили по рубежу Западного Буга, превратив реку в неприступный рубеж, рассчитанный на то, чтобы не позволить красным фанатикам преодолеть эту преграду. Бетонные доты, множество дзотов, бесконечные ряды колючей проволоки, минные поля на подступах к реке и на её западном берегу. Заминированные мосты, которые было приказано взрывать, не дожидаясь того, что с восточного берега переправятся обороняющиеся на нём войска. Брест-Литовская крепость, превращённая в каменную твердыню на пути русских орд и способная выдерживать осаду хоть целый год. Но до неё и до Буга нашим врагам нужно ещё дойти. Практически сто километров по болотам и лесам, превращённым в естественные рубежи обороны.

А они ударили значительно севернее, в направлении Кролевца. Зачем — стало ясно, как только первые подразделения так называемой Немецкой освободительной армии вошли на территорию бывшей Восточной Пруссии. Большевики немедленно провозгласили начало «национально-освободительной войны германского народа против польско-франко-бельгийской оккупации». И призвали жителей «освобождаемых» территорий вступать в эту «армию», а всех прочих немцев — начать партизанскую войну против «оккупантов».

Подлый, очень подлый шаг, до которого могли додуматься только русские. Впрочем, откуда у этого быдла, привыкшего к хозяйской плётке, могут иметься хоть какие-то представления о рыцарской чести и благородных правилах ведения войны?

За три недели русский паровой каток бронетанковых и механизированных дивизий сумел докатиться до окраин Кролевца, в котором немедленно вспыхнул мятеж. Как докладывали из городского гарнизона, ситуация сложилась катастрофическая. Польских солдат и матросов начали убивать выстрелами в спину. Не помогали ни массовые облавы, во время которых любого немца, пойманного с оружием в руках, немедленно ставили к стенке, ни расстрелы заложников. Каким-то образом все эти шаги военных властей города стали достоянием прессы нейтральных стран, и на подвластное мне ведомство покатилась целая лавина дипломатических протестов. Я уж не говорю про те выражения в адрес польского руководства, которые позволяют себе газеты и радиостанции стран, откровенно враждебных Речи Посполитой.

Если первое время наступление войск генерала Фолькенштайна, штурмующих Кролевец, сдерживала артиллерия кораблей польского, британского и французского флота (после поражений у берегов Индокитая и разгрома в Скапа-Флоу наши союзники были вынуждены сократить нам помощь на море до нескольких эсминцев), то вскоре русские подводные лодки, торпедные катера и самолёты начали настоящую охоту на корабли, базирующиеся в Вислинском заливе. Особенно зверствуют пикирующие бомбардировщики, способные сбрасывать эти жуткие бомбы, сжигающие корабли изнутри. Порой, пилоты даже подбитых русских самолётов не выбрасываются с парашютом, а самоубийственно направляют машины на цель. Маршал приказал отвести ещё не повреждённые корабли на запад. Это, конечно, убийственный для гарнизона Кролевца ход, поскольку после этого город обречён попасть под пяту большевиков, но он позволит сохранить хотя бы часть кораблей, которые нам пригодятся в боях в низовьях Вислы.

С одной стороны, я понимаю наших союзников. Едва Великобритания успела пережить утрату Индии, как грянула трагедия Скапа-Флоу. За ней — вторжение большевиков в Трансиорданию и Палестину, перекрытие повреждёнными и затопленными судами Суэцкого канала, захват японцами острова Борнео, провозглашение на территории Палестины сразу двух независимых государств — собственно Палестины и Израиля. И оба этих «географических недоразумения» — под контролем большевиков, которые прилагают массу усилий для того, чтобы арабы Палестины не передрались с евреями. Временно это им удаётся, но, как мне кажется, именно временно, поскольку противоречия между двумя данными народами продолжают обостряться из-за хлынувшего на бывшую подмандатную территорию еврейскую иммиграцию.

Провозглашение Израиля на его исторических землях стало настоящим ударом под дых для нас. Если до знаменитого выступления Сталина о планах его создания в Палестине не было в Войске Польском более благонадёжных солдат, чем мобилизованные либо добровольно вступившие в него евреи, то теперь… дезертир на дезертире дезертиром погоняет. Агитация сдаваться в плен большевикам, чтобы отвоевать «Землю Обетованную» достигла просто немыслимых пределов. А после того, как красные вступили в Палестину, взбунтовались отведённые в тыл (чтобы не перебежали к русским) добровольческие подразделения, бойцам которых не разрешили выехать с польской территории. Их пришлось жестоко усмирять и создавать специально для них несколько концентрационных лагерей.

Французам тоже достаётся в Индокитае. Местные повстанцы совместно с японцами, вооружёнными, в том числе, и русскими устаревшими танками, теснят французские войска в джунглях. Японский лозунг «Азия для азиатов», скорее всего, станет реальностью и на территории Французского Индокитая, как уже стал реальностью практически на всей территории Голландской Ост-Индии.

Я понимаю союзников, но Польше от этого не легче. Поток британских, французских, канадских, бельгийских дивизий на фронт с большевиками существенно сократился. В Генеральном штабе обсуждается вопрос о том, кем заменить снимаемые с фронта несколько французских и канадских дивизий (британских на нём и так мизер, всего три). Англичане настаивают на переброске канадцев в Египет, которому тоже угрожает большевистское вторжение, а французы опасаются за подконтрольные им Сирию и Ливан.

Как это отразится на ситуации на фронте, нет ни малейших сомнений. Если в белорусской части Восточных Кресов положение наших войск достаточно уверенное, то в северной и особенно центральной части Украины это может обернуться катастрофой. Я просто не верю в то, что красные ограничатся наступлением своего Южного фронта на Румынию и не попытаются отбросить наши войска к Карпатам.

Ох, уж эти «младшие союзники» по Антибольшевистской коалиции! После начала наступления русского Южного фронта, возглавляемого генералом Рокоссовским, взвыли румыны и «братья славяне» из Южной Европы. У них, видите ли, серьёзные потери, на которые они не рассчитывали, вступая в войну. А на что вы рассчитывали? На получение репараций от Советской России только за то, что прислали один полк на войну с ней? Ничего, англичане кое-кому вправили мозги, подкинули устаревших самолётов, танков и пушек, выдали кредиты на оплату этих поставок, и те умолкли. Итальянцы пока молчат, перебрасывая всё новые и новые войска взамен разгромленных Рокоссовским. Турки…

Именно с визитом в Турции я сейчас и нахожусь. Буду уговаривать их послать хотя бы с пяток дивизий в украинскую часть Восточных Кресов, откуда французы собрались выводить свои войска для отправки в Сирию.

У турок линия фронта неподвижна с прошлой осени: русские гонят войска мимо Закавказского фронта, на Ближневосточный, поэтому и не предпринимают никаких наступательных действий. Просто отражают попытки наследников янычар вернуть захваченные красными территории. Исмет Инёню предлагал войска французам для защиты Сирии, но Париж категорически отказался впускать их на территорию, не так уж давно отнятую у османов. Вот эти дивизии я и рассчитываю выпросить у турецкого президента для укрепления фронта в Центральной Украине.

Да, в памяти поляков тоже хватает неприятных воспоминаний о турецких набегах на наши земли. Но не меньше их и у украинцев, присягнувших большевикам. Так пусть они теперь вспомнят не только польский кнут, но и османскую саблю. Я просто уверен, что просто появление турок на фронте вызовет панику у них.

Мои размышления перед поездкой в президентский дворец прервал вбежавший в комнату посол.

— Пан министр, из Варшавы передали, что там мятеж. Пан маршал и пан премьер-министр арестованы, верные мятежникам войска проводят аресты членов правительства.

37

Подполковник Арсений Ворожейкин, 1 августа 1942 года

Пожалуй, к боевым действиям нашего Ближневосточного фронта приковано внимание всего мира. Даже несмотря на то, что на территории Украинской и Белорусской ССР, Польши и бывшей Германии происходят куда более масштабные сражения. Всё дело в том, что зона боевых действий нашего фронта находится в так называемых «библейских» местах. Ну, в какое сравнение известность, скажем, польского Гданьска, он же Данциг на немецкий лад, идёт с тем же Иерусалимом и Назаретом? А с горой Синай?

Правда, гора Синай всё-таки не под нашим контролем, но многие мои боевые товарищи над ней уже пролетали. А я, кстати, уже кружил над пирамидами. Назарет же, родина Иисуса Христа, уже наш. Как и Иерусалим, взятый объединёнными усилиями арабских и еврейских ополченцев.

Тяжёлый выдался месяц после взятия Иерусалима. Британцы — словно озверели, беспрестанно контратакуя войска фронта и с севера, и особенно — с юга, из Египта. Но атаки с севера достаточно быстро закончились после того, как удалось захватить нефтеперерабатывающий завод в Хайфе и отбросить англичан почти к границам Ливана. А наша техника смогла получать топливо не автомобильными конвоями из Багдада, а, можно сказать, на месте. На юге же… Там Суэцкий канал рядом, через который проходили главные транспортные потоки Великобритании из Метрополии в колонии и обратно. Вот в Египте и скопилось значительное количество колониальных войск. Они и наносили контрудар с юга.

Впрочем, не только колониальные войска. Очень много было послано в бой и арабов, мобилизованных в самом Египте. Вот и получалось, что арабы из Палестины (есть теперь такое государство!), независимость которой дала Красная Армия, стреляли и рубили арабов из Египта. Причём, в отличие от египтян, большей частью, мобилизованных насильно, палестинцам есть что терять. Потому и дрались они самоотверженно, почти как красноармейцы.

Мы же… Мы же прикрывали арабскую пехоту и конницу, а также советских танкистов и артиллеристов сверху. Тоже дрались с бриташками, но в воздухе. Ну, и помогали им бороться с английскими танками и бронемашинами.

Пока не был захвачен нефтеперерабатывающий завод в Хайфе, нашему авиаполку приходилось действовать из Аммана, чтобы сократить «плечо» доставки топлива. А едва появилась возможность получать горючее из Хайфы и вновь заработал нефтепровод до неё из Ирака, командующий военно-воздушными силами фронта генерал-полковник авиации Смушкевич отдал приказ перебазировать почти все самолёты из Трансиордании в районы Хайфы, Тель-Авива и Газы. Так что «транспортный коридор» из Багдада остался только для переброски боеприпасов. Да и то военно-инженерные войска спешно занимаются прокладкой железнодорожной колеи, которая соединит Багдад с Амманом. Простейшей, «слепленной на живую нитку» прямо по поверхности земли, где это возможно. Лишь бы пошли паровозы, доставляющие снаряды, бомбы и патроны. Осталось всего около ста тридцати километров до того, как эта ветка придёт в Амман.

Неожиданной для меня стала помощь американцев. Нет, ни в какую войну с «Антибольшевистской коалицией» они не вступили. Но американские пароходы, гружённые оружием и техникой, стали приходить в порты Хайфы и Тель-Авива. Несмотря на попытки блокирования этих портов со стороны англичан, французов и итальянцев. Вот только откровенно нарываться на столкновения с американскими боевыми кораблями, «присланными на учения в районе острова Крит» ни те, ни другие, ни третьи не жаждут. Так что вооружение израильских добровольцев идёт полным ходом, и они уже в состоянии отбиваться от французов, поддерживающих союзников у границ с Ливаном.

Да, французы тоже лезут, сволочи. И со стороны Ливана, и из Сирии к Амману. Спасает нас то, что они, как и англичане, вооружали колониальные войска не особо современным оружием. Так на начальном этапе боёв нам противостояли, преимущественно, английские бипланы «Гладиатор» и устаревшие французские «Блох-150» (в незначительных количествах). Потом, конечно, стало сложнее, поскольку «лимонники» подтянули более новые машины. Но мы-то с ними уже сталкивались в прошлом году в небе Армении, знаем из сильные и слабые стороны. Да и среди «братьев»-евреев стали появляться (на тех же американских пароходах) пилоты, умеющие управлять заокеанскими истребителями, которые, сразу после сборки и облёта машин, вступали в воздушные бои.

В общем, к двадцать пятому июля нам удалось переломить ситуацию южнее Газы. И наши танки стремительным броском заняли городок Эль-Ариш, с которого летали бомбить позиции фронта английские самолёты. Так что нам теперь до Суэцкого канала каких-то сто пятьдесят километров. По сути, он оказался в под непосредственной угрозой наших бомбардировок, и уже известно, что многие британские суда, вместо того, чтобы пытаться проскочить по каналу, направляются вокруг Африки.

Французы… Их в Сирии и Ливане не так уж и много, но, тем не менее, они тоже пытаются вставлять палки в колёса, пробуя давить с севера от Дамаска в направлении Аммана и из Ливана на Акко и Хайфу. Но с этим давлением неплохо справляются еврейские и мусульманские (арабы, курды, наши среднеазиатские конно-механизированные соединения) силы. Насколько мне известно, впереди, как только накопится достаточное количество войск и боеприпасов для них, удар от Аммана на Дамаск. Это будет куда проще, чем продвигаться с территории Израиля к Бейруту по горам, да ещё и рискуя нарваться на огонь британских и французских кораблей, артиллерия которых доставила нам немало хлопот в боях у средиземноморского побережья.

К нашему счастью, ни у англичан, ни у французов в Восточном Средиземноморье не оказалось боевых кораблей, мощнее эскадренных миноносцев. Остатки крейсеров и линкоров, что не были потоплены или повреждены у берегов Индокитая или на базе в Скапа-Флоу, они успели перебросить в Индийский океан для прикрытия эвакуации собственных войск. Французы — из Индокитая, где против французского империализма восстали вьетнамцы, лаосцы, тайцы и кхмеры. Англичане — их Индии. Плюс им понадобился флот для защиты Австралии, на севере которой высадились японцы, и Новой Зеландии. Но и артиллерия эсминцев — грозная сила для уничтожения сухопутных войск.

Проблема с эсминцами ещё и в том, что они хорошо защищены зенитной артиллерией. Наша авиация потеряла целую эскадрилью бомбардировщиков Ер-2 ради того, чтобы потопить один и серьёзно повредить второй британский эсминец. Пока не нашли против них противоядие, позволяющее, как минимум отогнать вражеские корабли на такую дистанцию, с которой огонь их артиллерии становится малоэффективным. Противоядие называется «блуждающая» батарея установок «Град», дальность стрельбы реактивными снарядами которых составляет двадцать километров. Залп из ста двадцати эрэсов (попадает в цель, естественно, едва ли четверть), и палуба эскадренного миноносца превращается в месиво из обломков металла и дерева и ошмётков человеческих тел. Пылающее месиво. Ведь осколками пятнадцатикилограммовой боевой части разносит и поджигает (если это способно воспламеняться) все надстройки, антенны и палубные механизмы.

Пожалуй, если бы здесь, «в библейских местах», было бы больше лесов и рек, то наши успехи оказалось бы куда скромнее. Просто из-за того, что в пустынной местности противнику труднее замаскироваться. Вон, на севере, в Белоруссии, Польше и Северной Германии, задействовано куда больше войск, а продвижение идёт примерно теми же темпами, что и у нас. После освобождения от поляков Кёнигсберга войскам Прибалтийского фронта удалось продвинуться на запад до Гданьска и Гдыни, сходу захватив мосты через Вислу и один из рукавов её дельты, Ногат, а на юг — до Алленштайна. И это — несмотря на мощнейшую поддержку немецкого населения (говорят, что из немецких добровольцев уже можно сформировать ещё одну общевойсковую армию в дополнение к уже существующей армии генерала Фолькенштейна).

По сути дела, с севера, северо-востока и востока, от Алленштайна, Белостока и Бяла-Подляски соответственно, советским войскам до Варшавы осталось всего по сто сорок — сто пятьдесят километров. С юго-востока, от Львова, вдвое дальше. Вот только это наступление, как и у нас, приостановилось из-за необходимости подтянуть тылы.

Зато южнее, на Балканском фронте (такое название не так давно получила группа войск, действовавшая в районе Одессы), «даёт жару» генерал-полковник Рокоссовский. Его войска, совместно с соседями, Карпатским фронтом, сумели разгромить итальянцев и румынские 3-ю и 4-ю армии, чем вывели Румынию из войны: король Михай арестовал диктатора-«кондуктора» Антонеску и отдал приказ о капитуляции румынских войск. Так что войска генерала Рокоссовского, подавляя слабо организованное сопротивление итальянцев и немногочисленных югославских, греческих и польских подразделений, быстро движутся к границе с Болгарией. А войска генерал-полковника Ерёменко (Карпатский фронт) прорываются через горы к венгерским равнинам.

В общем, давим по всем фронтам. За исключением Закавказского, где продолжается позиционная война. Но, как мне кажется, и там вскоре фронт двинется. Как только мы, «ближневосточники», закрепимся на занятых позициях.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.