Роман

Я делаю паузу, позволяя кубикам льда кружиться в остатках бурбона.

— Думаю, я не смогу приехать, брат. Все изменилось, и у меня появились другие дела, — ставлю бокал на стол, он сливается с тонким кольцом воды.

Михаил ворчит через динамик. Я уже подумываю бросить трубку.

— Роман. Это десятилетняя годовщина смерти мамы. Папа хотел бы, чтобы ты был там, — Михаил тяжело вздыхает.

— Нашему отцу наплевать. У него есть новая киска, которая моложе нас всех. Это все, о чем он думает. Не то чтобы я его винил, — надеюсь, в его возрасте у меня все еще будет стоять.

— Как будто кто-то из нас поступил бы иначе? Я не помню, когда в последний раз выгонял женщину из постели.

Михаил не из тех, кто легко пускает кого-то в свою кровать.

— Да, но он не хочет вспоминать маму. Он, наверное, совсем забыл о ней.

— Перестань вести себя как ребенок, Роман. Вернись в Чикаго к Рождеству. Это самое малое, что мы можем для него сделать, — гнев скрывается под его словами.

— Я пошлю ему открытку. У меня тут дел невпроворот.

— Серьезно? Например? — Михаил не пытается скрыть раздражение в голосе.

Придвинув ноутбук поближе, я увеличиваю изображение некролога на экране.

— Расширение, брат.

Он фыркает: — Сколько секс-клубов нужно одному человеку?

Увеличив масштаб, я нашел то, что искал. Ближайшие родственники указаны в конце статьи.

— Еще один, — перетащив новое окно, я нажимаю курсором на строку поиска.

— Ну, когда ты закончишь гоняться за своим драконом, остальные члены твоей семьи захотят тебя увидеть. Надеюсь, ты передумаешь и приедешь домой.

— Хорошо поговорили, Михаил, — завершаю разговор и убираю телефон в карман пиджака.

Как пишется это имя? Ах, да. Надя Сандерс.

Единственная выжившая? Не удивительно, что старый мерзавец, ее отец, так и не женился снова. Я видел его на некоторых мероприятиях. Сам чуть не перерезал ему глотку за то, как он грубо обращался с девушками. Те, кто ведут подобный бизнес, знают, что он не приносит прибыли, если товар испорчен.

Это может стать отличной возможностью.

Блондинка, сияющая на моем экране, явно не выглядит так, будто обладает хваткой, необходимой для управления семейным бизнесом. И уж точно не знает, как его сделать прибыльным.

Одно из лучших преимуществ владения секс-клубом — это компромат, который можно собрать на участников. Все думают, что это конфиденциально и безопасно. Но я умею извлекать выгоду из каждой возможности, которую предоставляют оргии, происходящие в моих стенах.

Я использую это в своих интересах. Нет такой профессии, в которой не работал бы человек с извращенными вкусами.

И держусь в рамках закона. Но не могу помешать людям изменять своим супругам.

— Марко? Пришли мне отчет о ликвидных активах. Я хочу знать, сколько могу предложить за новое место.

— Конечно, босс. Это может занять пару дней. Последняя поставка из Чикаго задержалась, и сейчас идет инвентаризация.

Кажется на базе возникли проблемы.

Папа говорил, что есть трудности, но он их решает.

Он суров, когда дело доходит до устранения нарушителей. Я учился у лучшего.

— Давай поторопимся. Привлеки к этому делу несколько человек. Я хочу получить солидное предложение к завтрашнему дню, — чем быстрее приобрету право собственности на Империю, тем быстрее смогу сделать ее прибыльной.

— Да, босс.

Надя

Оцепенение. Ощущение, что нахожусь в водовороте незнакомых лиц, счетов, квитанций и сотрудников, которые требуют от меня немедленных решений. А я не хочу делать ничего из этого.

Прошло почти семь лет с тех пор, как я в последний раз разговаривала с отцом. У него хватило наглости явиться ко мне в дом на мое двадцать пятое день рождения и потребовать часть денег, которые мать оставила мне в трастовом фонде.

Забавно, он «забыл», когда была дата ее похорон, но отлично помнил, что деньги стали доступны.

Это был единственный раз, когда я была благодарна своему бывшему мужу за присутствие. Удобно быть замужем за адвокатом.

— Мисс Сандерс, здание, о котором идет речь, находится на Лас Кватра Бульвар, 750. Я встречу вас там в три, — говорит Гарланд в нос.

Для адвоката отца он довольно вежлив.

Здание представляет собой огромный темный прямоугольник. На втором этаже есть окна, а на первом — ни одного.

Оно похоже на гигантское бомбоубежище.

Но я знаю, чем он там занимался. Зачем кому-то ходить в секс-клуб, а тем более владеть им?

При мысли о том, что мне придется войти внутрь, по позвоночнику пробегает дрожь. Всю свою жизнь я старалась избегать этого места.

Может быть, поэтому я поспешила выйти замуж за Карла. Я убежала с первым человеком, который предложил сменить мою фамилию.

Глупо. Никогда не выходите замуж за человека, который эгоцентричен и часто отсутствует.

Я думала, что годы плохого секса и эмоционального пренебрежения — это и так достаточно плохо. Развод с человеком, который знал всю юридическую систему, был кошмаром, который, к счастью, закончился.

Коренастая фигура Гарланда, с прилизанными волосами, в спешке пересекает раскаленную парковку, как только он видит меня выходящей из машины.

Когда выхожу из своего Mercedes, мои каблуки Gucci прилипают к горячему асфальту.

— Мы не задержимся надолго. Остаются лишь несколько формальностей в соответствии с завещанием. Вы являетесь получателем его банковских счетов, а также ответственны за выплату заработной платы, — он бежит рядом, стараясь успеть за моим быстрым шагом.

— Ладно. Что угодно. Давай побыстрее разберемся со всем, чтобы я могла продать это место, — не дожидаясь его, я распахиваю тяжелую стальную дверь.

— Ну, насчет этого... В его документах есть некоторые детали, с которыми вам нужно будет ознакомиться, — он не смотрит на меня, но становится впереди, чтобы вести меня внутрь здания.

Слабо пахнет отбеливателем и лимонами.

Не то, что я ожидала.

В фойе находятся несколько человек, которые то ли ждут, то ли просто проводят время в баре.

Все они замолкают и смотрят, как я вхожу.

Держу пари, они ждут своих денег.

Всем всегда что-то нужно от меня.

— Сюда, пожалуйста. — Гарланд останавливается перед небольшим офисом с дверью из стекла, на которой изображена пара в позе 69.

Прелесть какая.

Все в этом месте вызывает у меня отвращение.

— Давайте побыстрее, — при мысли о том, сколько биологических жидкостей, вероятно, было излито в офисе отца, кожа покрывается мурашками.

— Ну, мне нужно, чтобы вы подписали эти чеки и познакомились с персоналом, — Гарланд кладет свой дипломат на огромный дубовый стол и щелчком открывает его. — Но сначала завещание, — с легким пафосом он вручает мне бумаги.

Читая в тишине, я замираю, когда перехожу на третью страницу.

— Скажите мне, пожалуйста, что здесь написано не то, что я думаю? — мои ухоженные, глянцевые ногти стучат по жесткой странице, которую держу перед собой.

— Боюсь, вы прочли все правильно. Вы не можете продать это заведение в течение десяти лет, — он поправляет очки на широком носу и быстро моргает.

— А это? Я даже не могу его подарить? — почему мой голос начинает напоминать крик ястреба?

Этого просто не может быть.

Он прочищает горло и тянет за рукав своего пиджака, словно не хочет отвечать на вопрос.

— Верно. Это было его условие в надежде, что вы сохраните этот бизнес, — его глаза кажутся огромными за линзами очков, когда он смотрит на меня.

— Нет. Не выйдет. Я не собираюсь управлять этим местом, — мой желудок сжимается, и я чувствую, как кровь отливает от лица.

Перед глазами мелькают маленькие звездочки.

— Мне нужно немного времени, — опуская лоб на руку, делаю слабый жест, указывая ему выйти.

Это слишком.

Достаю телефон и нахожу контакт под именем «Лучшая подруга» в верхней части списка.

— Ну, как там? Продала? — хриплый голос Рошель успокаивает бурю в моей голове.

— Это хуже, чем я думала. Позволь прочитать любимую часть, — проматываю весь юридический жаргон в начале и посвящаю ее в свою проблему.

— Может, тебе стоит поговорить с Карлом? — наконец говорит она после долгой паузы.

— С какой стати я должна звонить бывшему мужу?

Хотя, есть идеи и похуже.

— Потому что он юрист. Он может помочь тебе продать это дерьмо и получить деньги, — ее раздраженный тон смягчается. — Девочка, у тебя скоро показ мод с твоим именем на афише! Только подумай, как сильно эти деньги поднимут твой бренд!

Катаю уголок завещания между пальцами. Мой бизнес и сам по себе неплохо развивается, но наличие дополнительного капитала даст ему значительный толчок.

— Ты слышала, что написано в этом документе. Отец подставил меня. Я не могу продать это чертово место еще десять лет.

Она замолкает. Я слышу, как Рошель глубоко вздыхает, прежде чем снова заговорить: — Может быть, тебе стоит подумать о найме управляющего для этого места? Это могло бы принести тебе дополнительный доход.

Мне нравится, как работает ее мозг, и ищет другой выход.

Но не в этот раз.

— Не хочу иметь с этим грязным делом ничего общего. Я не собираюсь это делать, — ярость захлестывает меня.

Мой собственный отец сделал это. Манипулировал мной, втягивая в свою развратную деятельность. Я скорее позволю этому мерзкому бизнесу сгнить, чем возьмусь за его управление.

— Ну, он действительно все испортил, да? — она разражается диким смехом, который переходит в сильный кашель. — Дай знать, если я чем-то могу помочь. Йоланда и Бетти делают свои маленькие примадонны, так что мне нужно бежать. Люблю тебя.

Я знаю, что мне нужно делать.

Распахнув дверь, нахожу Гарланда через весь холл. Он сидит в одной из высоких кабинок с двумя женщинами в невероятно откровенных нарядах.

Им нужно надеть на себя что-нибудь приличное.

— Принеси мне чековую книжку. Я немедленно выплачу всем выходное пособие, — махнув, не смотрю, последовал ли он за мной, и иду обратно в офис.

Гарланд появляется спустя мгновение.

— Мисс Сандерс. Я не думаю, что вы...

Я поднимаю дрожащую руку. Мне требуется все, чтобы не сорваться на крик.

— Пожалуйста. Это то, что я собираюсь сделать. Я не вижу другого выхода, который бы не противоречил всем моим предубеждениям.

Его губы сжимаются в тонкую линию, но он кивает и достает из ящика стола бухгалтерскую книгу.

После двух часов напряженной и стрессовой работы все сотрудники либо получили свои деньги, либо деньги были запечатаны в конверт для отправки по почте.

— Есть ли еще что-нибудь, что вы хотели бы, чтобы я сделал, прежде чем мы уйдем? — его рука опускается на последний выключатель, и в комнате без окон наступает темнота.

— Да. Повесь табличку «Закрыто». Всего хорошего.

Выйдя на раскаленный вечерний воздух Лас-Вегаса, чувствую, как он обжигает мои легкие, но очищает от удушливой грязи, которая прилипла ко мне, пока я была внутри.

Даже если в глубине души знаю, что, возможно, завидую людям, которые могут быть настолько сексуально свободными и не стыдиться своих предпочтений, это не я и никогда не буду.

Роман

Намазанное маслом тело извивается на шесте, а разноцветные огни играют радугой на маленьких капельках, прилипших к ее коже.

Она настолько великолепна, что хочу ее съесть.

Если бы только она не заговорила во время собеседования. Ее голос — как наждачная бумага на солнечном ожоге.

Глубокий гулкий ритм песни заканчивается, и она приземляется в широком шпагате, скрещивая руки на обнаженной груди.

— Отличная работа, милая. А теперь, прежде чем что-то сказать, поработай ртом, так же как двигаешь бедрами.

Откинувшись в кресле, я расстегиваю молнию на брюках и вытаскиваю член из боксеров. Ее накрашенные губы складываются в букву «О», когда она садится.

— Это часть собеседования?

Я обхватываю твердый член и медленно поглаживаю вверх и вниз.

— Ага. Посмотрим, насколько ты будешь предана своей работе.

Ее соски подпрыгивают, она садится на пятки.

Луч света пересекает сцену, затем сужается. Тяжелая рука Каза ложится мне на плечо.

— На улице проблема, босс.

Черт.

Глаза танцовщицы расширяются, когда я встаю. Мой торчащий член подпрыгивает, прежде чем заправляю его обратно в штаны.

— В следующий раз покажешь на что еще способна. Поговори с Марко, он назначит тебе смены.

Она кивает с безучастным видом и уходит в гримерку.

— Неужели нельзя было подождать еще несколько минут? — на негнущихся ногах иду рядом с Казом к главному входу.

— Извините, босс. У нас тут толпа, — он жестом показывает на лица, стоящие у двойных дверей.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашиваю Марко. Он стоит впереди, сдерживая всех.

— У нас много народу, босс. На этой неделе в казино позади нас проходит съезд какого-то братства из колледжа.

Может, это и хорошая проблема, но меня бесит, что придется отказывать некоторым из этих потенциальных клиентов.

— Сколько мы можем впустить? — я начинаю считать головы.

— Еще пятнадцать. А их больше пятидесяти. Вы же знаете, что инспектор на нас зуб точит. Он будет здесь в мгновение ока, если мы их впустим, — его седеющие усы подергиваются, а нос морщится.

Да. Мне тоже не нравится инспектор.

— Блядь. Ладно, — я поднимаю руки вверх и кричу достаточно громко, чтобы все услышали. — Простите, господа. У нас есть место только для пятнадцати человек. Вы можете договориться между собой, или мы выберем наугад. Всем, кто не пройдет сегодня, я лично дам ваучер на скидку завтра вечером.

После продолжительного ворчания счастливчики ликуют и направляются к бару.

Когда остальные уходят, я поворачиваюсь к Марко: — Завтра мы едем в Империю, и делаем им предложение, от которого они не смогут отказаться.

Закрыто?

Черт.

— Нам нужно найти дочь, — солнце палит нещадно, обжигая меня в темном костюме.

— Как ты хочешь, чтобы я это сделал? — Марко почесывает щеку, на которой за день отросла щетина.

Я вскидываю руки и иду обратно к машине.

— Да просто загугли, Марко. Ты не старше моего отца. Он знает, как пользоваться компьютером. Господи.

Он трет глаза: — Простите, босс. После толпы из колледжа я спал меньше двух часов.

Вздохнув, я сажусь за руль своего Maserati.

— Та же херня. Нам нужно еще одно место. Если бы это заведение было моим, мы могли бы перевезти их туда и заработать чертово состояние.

Салон машины охлаждается, по мере того как мы возвращаемся в клуб, и вместе с этим утихает мое раздражение.

Если мне удастся найти эту Надю, то уверен, что смогу уговорить ее продать.

Ее Империя — ключ к расширению моей собственной.

Надя

Перейдя на следующую страницу своей книги, я уже не знаю, сколько времени. Не могу перестать читать. Я попала во вселенную, где нет места моему собственному дерьму. И, черт возьми, там очень дерзкий мир.

Это не захудалое местечко, как у моего отца. Нет, это что-то другое. Поэтому оно вымышленное. Парень под два метра ростом звезда НФЛ с огромным членом, который точно знает, что делает.

Может быть, даже слишком. Он связывает ее и трахает до полного подчинения.

Каждый раз, когда он произносит «хорошая девочка», мои щеки горят.

Во время брака у меня не было сексуального влечения. Я думала, что сломалась. Теперь, чем больше погружаюсь в эти вымышленные пикантные миры, тем больше сомневаюсь в своих желаниях.

Но не настолько, чтобы действовать в соответствии с ними.

Конечно, есть мужчины, которые не будут просто трахать меня до тех пор, пока не кончат, не перевернутся и не начнут храпеть?

Это все, к чему я привыкла. К счастью, могу удовлетворить себя сама, особенно с помощью своих новых игрушек. Мне больше не нужен мужчина.

Я несколько раз моргаю, читая последнюю строчку.

Подождите...

Пока он держит ее связанной, вошел другой парень. Мои глаза быстро пробегают по словам.

Я сжимаю бедра, когда главный герой хватает затылок парня и просовывает язык ему в горло.

Черт возьми, как же это сексуально. Она связана и смотрит на них.

Не успеваю быстро пролистать страницу, как температура в моей гостиной внезапно становится палящей.

Было бы неплохо иметь игрушку, но я не могу перестать читать. Черт возьми, придется использовать руку.

Я просовываю пальцы под шорты и трусики, удивляясь, насколько мокрая.

Как раз в тот момент, когда он собирается засунуть свой член в другого парня, а тот в это время ест свою женщину, раздается сильный стук, заставляющий меня подпрыгнуть. Электронная книга летит на пол, и я вырываю руку из трусов.

— Господи Иисусе, — шиплю я.

Мои щеки горят, киска пульсирует.

Кто бы ни стучал, он только что опередил меня, и я не в восторге от этого. Подняв с пола книгу, кладу на диван.

— Я вернусь за тобой.

Потому что, кто бы это ни был, пусть уходит, и я смогу кончить.

Со вздохом открываю дверь, и у меня перехватывает дыхание. Сначала меня обдает сильным ароматом одеколона, и я оглядываю тело.

Идеально сшитый костюм темно-синего цвета, поэтому вижу, насколько он накачен под пиджаком. Он надвигает свои очки на макушку волнистых темных волос и ухмыляется, опираясь на дверную раму.

Мне бы не хотелось быть такой возбужденной сейчас, но я не упускаю из виду вены на руках и то, как представляю, что он хватает меня за шею.

Я тряхнула головой, пытаясь успокоиться и не обращать внимания на злую ухмылку на губах.

— Чем могу помочь?

Черт. Это вышло резче, чем я ожидала.

Он выпрямляется, возвышаясь надо мной. Мне хочется отступить, поскольку он занимает все мое пространство, но я остаюсь непоколебимой.

Это мой дом.

— Надя, правильно? — не могу не заметить русский акцент, когда он произносит мое имя.

Он протягивает ладонь, и я вкладываю в нее свою. По сравнению с ним она кажется крошечной.

— Правильно.

В пальцах и во всем теле вспыхивают искры, и я выхватываю свою руку из его.

Что это было, черт возьми?

— Я хочу поговорить, это важно. О клубе твоего покойного отца.

Ну, это один из способов испортить мне настроение. Головная боль почти мгновенно возникает в висках.

Открыв дверь пошире, я жестом приглашаю его войти. Мне нужен кофе, и я хочу услышать, что он скажет.

Может быть, он сможет решить мою проблему.

Он проходит мимо, но останавливается передо мной и поворачивается ко мне лицом.

— Я пойду за тобой, в конце концов, это твой дом.

Мои губы складываются в букву «О», когда смотрю на него сверху, вглядываясь в точеную линию челюсти, темные волосы и темные глаза, которые так и пылают.

Как мужчина из книги.

Держу пари, что он с легкостью нагнет меня и потянет за волосы. От него исходит сила, он может взять все в свои руки. Заставить меня умолять и кричать.

Каково это, испытывать оргазм с кем-то?

Я почти смеюсь про себя. Это не чертова история из книги. Это моя жизнь, и мне нужно, чтобы этот клуб исчез.

— Конечно, — я обхожу его.

Интересно, смотрит ли он на мою задницу?

Роман

Ее бедра двигаются с грацией танцовщицы, но кажется, что она смотрит на меня так, будто хочет убить.

Если бы обстоятельства сложились иначе, я бы не отказался от попытки сломать ее.

Фойе оформлено в розовых, лиловых и пастельных тонах.

— Разве твой муж не принимал участия в оформлении?

Это ваза с фламинго?

— Нет, — она не замедляет шаг, пока не доходит до столовой и не направляется к одному из деревянных стульев с высокими спинками.

Она резко садится напротив меня и складывает руки на столе.

— Где он? Возможно, он хотел бы присутствовать, — я не вижу обручального кольца.

— Не твое собачье дело, — ее брови нахмурились, а полные губы сжались. — А теперь говори.

— Твой отец владел клубом Империя, — я откидываюсь назад, запрокинув лодыжку на колено, наблюдая за ней. — Ты планируешь управлять им?

Ее спина выпрямляется, а на щеках появляется румянец.

— Ни в коем случае.

Это хороший знак.

Достав из кармана маленькую карточку, я переворачиваю ее на гладкой дубовой поверхности стола.

— Это то, что предлагаю за место твоего отца.

Ее глаза цвета шоколада расширяются, когда она смотрит на цифры. Ротик беззвучно открывается и закрывается, и я понимаю, что она у меня в кармане.

— Как видишь, это вдвое больше рыночной стоимости. Я попрошу своего адвоката прислать документы сегодня днем, — протягиваю ладонь в молчаливом стремлении к рукопожатию.

Она смотрит и слегка хмурится.

— Нет, — писк почти похож на мышиный щебет.

Я не мог расслышать ее правильно.

— Нет? — моя нога снова опускается на мраморный пол. — Ты понимаешь, с кем говоришь?

— Ни малейшего понятия. А должно ли меня это волновать? — ее подбородок дергается, словно она только что съела что-то кислое. — Неважно, кто ты, я не могу его продать.

— Роман Петров.

Румянец на ее щеках побледнел, когда она поняла, что я сказал.

Она знает. Мое имя имеет здесь значительный вес.

Со мной нельзя шутить.

— Позволь спросить еще раз, lastochka. Я предлагаю вдвое больше. Значит, ты либо дура, либо...

Она поднимает свою тонкую руку, останавливая меня.

— Я не могу продать, не то, чтобы не хочу. Завещание отца запрещает это. Думаешь, я выгляжу так, будто хочу управлять одним из этих захудалых, отвратительных заведений для извращенцев?

Что, черт возьми, она мне только что сказала?

В моих внутренностях образуется клубок тепла.

— Такие клубы, как этот и мой, не являются местом сбора извращенцев. Это место, где люди могут освободиться и насладиться одними из лучших вещей, которые может предложить жизнь, — я испытываю искушение показать ей свою любимую вещь, которая твердеет в моих боксерах.

— Это мерзко. Разгуливать по улицам, трахая кого попало. Это нормализует измены и разрушает браки, — ее челюсть и кулаки сжимаются в унисон.

Я нашел больное место. Каким бы я был человеком, если бы не попытался использовать его в своих целях?

— Бедная Надя. У тебя никогда не было достойного траха, правда? Поэтому тебя так пугает клуб отца? — как только озвучиваю эту мысль, я не могу выбросить из головы идею швырнуть ее через этот стол и заставить кричать мое имя.

Она встает, сильно толкая свой стул, и он с грохотом падает на пол.

— Ты пришел в мой дом и разговариваешь со мной в таком тоне? Убирайся, — ее рука вытягивается вперед, один розовый ноготь указывает на выход.

Мне нравится этот огонь в ней. Она более горячая, чем мое первое впечатление.

— Я знаю, что нет. Жаль, наверняка в глубине души ты идеальный сабмиссив, — не сомневаюсь. Эта ханжа скрывает, что практически умоляет, чтобы ее контролировали.

Ее легкий вздох заставляет мой член дергаться.

— Держу пари, тебе понравится, если я заставлю тебя встать на колени и отшлепаю эти милые щечки своим членом, не так ли? — я ловлю ее короткий взгляд на растущую выпуклость в моих брюках.

— Вы никогда не узнаете, мистер Петров, — она скрещивает руки на груди и проносится мимо меня к выходу. Открыв тяжелую дверь, мои люди встают.

— Мы закончили. Я хочу, чтобы вы ушли, — Надя смотрит в потолок, когда я подхожу ближе.

Она знает, что я видел, гуда были направлены ее глаза.

Наклонившись, мои губы танцуют на расстоянии вдоха от ее уха.

— Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты получила удовольствие.

Жестом показываю свои людям следовать к машине. Заводя двигатель, вижу ее стоящей на пороге с огнем в глазах.

Ни за что на свете не позволю ей победить.

Я заполучу Империю. А увидев, как Надя рассыпается, победа станет еще слаще.

Надя

— Сколько? — Рошель спрашивает меня уже в третий раз. Повторяя, я не делаю сумму меньше.

— Почти двенадцать тысяч. В месяц, — размахивая бумажкой, я мечтаю о том, что смогу отбросить ноль или два.

— Это безумие! Я даже не представляла, что налоги на недвижимость в Вегасе такие высокие. И ты застряла с этим, — ее голос поднимается до высокого тона, который она использует в стрессовых ситуациях. Обычно я слышу его только на показах, когда модели дефилируют в наших нарядах по подиуму.

— Единственный выход — это допустить дефолт. Но... — делаю глубокий вдох, — …я уже подписала документы, прежде чем подумала об этом и теперь несу ответственность, — слезы грозят пролиться уже в третий раз с тех пор, как я получила уведомление от города этим утром.

Я в полной заднице. Модный бренд израсходовал все наши ресурсы. Мы вложили каждый цент ликвидных активов в продвижение.

Она долго молчит.

— Ну, я уверена, что-нибудь придумаем? Ты все еще собираешься приехать в магазин?

По крайней мере, ее тон снова стал менее резким.

— Я пригласила двух адвокатов. Они говорят, что мало что могут сделать, кроме как открыть дело в суде. Но это займет месяцы или даже годы из-за загруженности судов.

Я абсолютно ненавижу своего отца за то, что он поставил меня в такую ситуацию. Мне следовало просто повесить трубку, когда Гарланд связался со мной после его смерти.

— Ну, мне пора возвращаться к швейной машинке. Увидимся позже? Пончики из Мэйплс?

Ее тяга к сладкому станет ее смертью. Но ей трудно сказать — нет.

— Конечно. Скоро буду.

Документ из налоговой помялся от того, что я таскала его повсюду, поэтому позволяю ему плавно опуститься обратно на стол.

Если бы был хоть какой-то выход из этой ситуации, я бы отдала этот клуб тому типу Роману бесплатно. Знала бы еще как.

Этот человек… Его взгляд был пугающим. И то, что он говорил, меня разозлило, но также вызвало еще что-то… Не уверена, понравилось мне это или нет. Трудно было не думать о нем перед сном.

Темные глаза и какими бы они были, глядя на меня сверху.

Он, как мужчина из книг. Доминирующий. Властный. И, возможно, немного пугающий? Какие бы команды он дал, чтобы я бы подчинилась?

Нет.

Качая головой, я пытаюсь выкинуть этого засранца из своих мыслей. Теперь мне нужно работать вдвое усерднее и надеяться, что, когда наконец смогу продать клуб, то хотя бы выйду в ноль.

Так, ключи, телефон, дизайны, сумка с образцами ткани, бутылка воды. Думаю, я все взяла.

Но, когда выхожу за дверь, почти роняю все на крыльцо.

Он здесь.

У меня сводит челюсти, и я хмуро смотрю на него.

Он облокотился на свою машину, весь такой идеальный, куря сигарету. Будто ему здесь самое место.

Как бы то ни было, у меня нет ни времени, ни терпения на него.

Стараясь его игнорировать, я с досадой вижу, как он отталкивается от своей Maserati, тушит сигарету и медленно подходит. Достает папку из-под локтя и, шагнув ближе, блокирует мне доступ к моему собственному автомобилю. Папка мягко хлопает по крыше Audi, но он все еще не сказал ни слова.

Подняв подбородок, я стараюсь показать свое самое нетерпеливое выражение лица.

— Ты мне мешаешь.

Он действительно прислонился к моей машине, как будто она принадлежит ему?

— Я проконсультировался с адвокатом. У меня есть новое предложение, которое может решить обе наши проблемы.

Он показывает жестом на документ, лежащий передо мной. Когда опускаю взгляд на крупные буквы вверху, от заголовка у меня сводит живот.

— Брак? Как это, черт возьми, что-то решает?

Зачем мне снова подвергать себя этому несчастью?

— Все просто. Мы расписываемся. Затем, через пару месяцев, ты добавляешь мое имя в документы на собственность, как это сделали бы супруги. А через шесть месяцев разводимся. Я забираю клуб, ты деньги.

На его губах играет самодовольная улыбка. Это почти делает его привлекательным. Если бы он не был таким засранцем.

Я ненавижу это. Но это первый проблеск спасения.

— Сколько?

Его руки ныряют в карманы дизайнерских брюк, и он откидывается на пятки.

— Мое первоначальное предложение в силе.

— Я хочу половину вперед, — мне нужно освободиться от бремени этого долга.

Одна из его рук, в темном костюме, протягивается, чтобы прижать документы к машине, и его губы шепчут близко к моему уху: — Так ты выйдешь за меня замуж?

Резко отдернув голову, вижу только его рот в нескольких сантиметрах от моего.

— Это фиктивный брак, держи себя в руках.

Его тело двигается в унисон с моим, но он не касается меня.

— Не думаю, что я буду тем, кто не сможет сдерживать себя, — Роман опускается на одно колено и поднимает руку. — Полагаю, я должен сделать это правильно.

Мои щеки пылают, и я отчаянно оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит.

— Встань, ты позоришь нас обоих.

Он усмехается и медленно встает, стряхивая грязь с брюк. Открыв мою машину, берет меня за руку и усаживает на место водителя.

— Увидимся завтра, жена, — он натягивает ремень безопасности через мою грудь и защелкивает его. Жар дыхания обжигает мое горло, когда он задерживает взгляд на уровне моих глаз. — Езжай осторожно.

Воздух буквально высасывается из машины, когда он отходит и закрывает дверь.

Ни хрена себе. Что это было?

Почему мой желудок скручивается в узел?

О чем я думаю? Выходить замуж за человека с такой репутацией — явно неправильное решение.

Но есть во мне что-то, что заставляет задуматься, какие еще татуировки покрывают его тело.

Рошель с ума сойдет, когда я ей расскажу.

Роман

Подтягиваю рукав пиджака от Armani, чтобы он прикрыл бриллиантовые запонки. Я давно их не надевал, с тех пор как одна из стриптизерш попыталась их украсть несколько месяцев назад.

Когда нет сыра, мышей становится меньше.

— Что, если она передумает, босс? — Марко поднимает солнцезащитные очки на лоб, закрепляя их на макушке.

Эта маленькая часовня кажется темной по сравнению с солнцем Невады, палящим снаружи.

— Она не передумает. В ее глазах был мой любимый взгляд, — я стараюсь говорить уверенно, но в животе все же есть легкий намек на нервозность. Почему? Понятия не имею.

— Хм. Какой же это взгляд? — он растягивается на неоново-розовой скамье и закидывает ногу на ногу.

Мой телефон вибрирует в кармане пиджака. На мгновение меня охватывает страх, что это она.

— Отчаяние, — отвечаю я, не поднимая глаз от экрана.

На заставке телефона — серьезное фото отца.

— Привет, — я уже знаю, почему он звонит. Мысленно делаю заметку дать Михайлу по башке при следующей встрече.

— Сынок. Я слышал, сегодня у тебя важный день. Немного обидно, что меня не пригласили, — в его глубоком голосе слышится нотка обиды.

— Не стоит. Это всего лишь деловая сделка. Обещаю, что приглашу тебя, когда буду делать это по-настоящему.

Злость на него за то, что он заменил маму, противостоит моей потребности приобщить его к делу. Он всегда ставил нас на первое место, даже после ее смерти, и заставлял быть теми, кем мы являемся. Но это не значит, что я не могу злиться на него за то, что он подцепил какую-то девчонку младше меня.

Хотя, в то же время, я хочу быть таким, как он, когда буду в его возрасте.

— Ну, что бы там ни было, поздравляю, Роман. Надеюсь, ты будешь счастлив от этой сделки.

Смогу ли я найти счастье? Каково это — быть с одной женщиной навсегда? Чтобы она принадлежала только мне?

Мысль откликается в моем члене.

Нет, это не для меня. Я создан для шведского стола. Именно поэтому мне нужны новые клубы, чтобы иметь больше танцовщиц и делать с ними все, что захочу.

Хотя быть с одной, которая точно знает, чего я хочу, имеет свою привлекательность.

— Спасибо, папа. Я ценю за звонок. Свяжусь с тобой вечером и расскажу о последней поставке, — оттягивая рукав, проверяю Rolex. Она опаздывает почти на пять минут. А казалось, что она из тех, кто пунктуален.

— Не беспокойся об этом сегодня. Наслаждайся медовым месяцем. Ну, с женой или без нее, — он все еще смеется, когда вешает трубку.

Воздух в помещении движется, когда дверь часовни резко распахивается.

Надя врывается внутрь, с покрасневшим лицом и каплями пота на лбу.

Она выглядит как свежеоттраханная.

Вот только все еще ходит так, будто у нее в заднице палка.

Одна ночь со мной, и она бы ползала на коленях.

Черт, мысль о том, чтобы видеть ее на коленях, меня возбуждает.

— Начал думать, что ты передумала, — улыбаюсь ей своей самой обаятельной улыбкой.

Она поджимает губы.

— Я думала об этом. Но потом позвонили из города и сказали, что мои налоги на недвижимость просрочены, — ее ноздри раздуваются, но она сохраняет самообладание. — Так что давай покончим с этим. Принес мой чек? — глаза цвета шоколада смотрят на меня с ожиданием.

Я достаю бумажник и разворачиваю чек.

— Мне бы хотелось, чтобы ты умоляла немного сильнее.

Вот оно. Красный румянец поднимается по ее шее, подчеркивая яркие губы, которые сжимаются в тонкую линию, пока она смотрит на меня.

Черт, как бы мне хотелось заглянуть в ее глаза, когда сожму пальцы на этой стройной шее.

— Пожалуйста? — шепчет она.

Я кладу чек на ее ладонь и накрываю своей.

— Хорошая девочка, — поворачиваясь, поправляю брюки, прежде чем постучать в окно офиса, пока она прочищает горло рядом со мной. Ухмылка дергается на моих губах. Если похвала задела ее, интересно, что будет, когда я сделаю ее своей хорошей маленькой шлюшкой.

— Пора, — говорю я через окошко.

Дверь открывается, и первое, что вижу, это блестящие белые штаны в обтяжку с золотыми звездами. Но потом замечаю его волосы. На голове низкого, толстого имитатора Элвиса как будто умер гигантский скунс.

— Добро пожаловать, — он улыбается фирменной улыбкой.

В некоторые дни я чертовски ненавижу Вегас.

— Давай покончим с этим, — рычу на него.

— Подожди, — она касается моего предплечья, и я ощущаю огонь, поднимающийся в груди. — Это и моя свадьба тоже, — затем поворачивается к мужчине. — Я бы хотела увидеть полное шоу.

Улыбаясь, она отходит от меня.

Низкорослый капеллан ухмыляется мне и идет за ней.

— Спасибо, леди.

У меня болят глаза от того, что я закатываю их, когда он виляет бедрами, тычет пальцем в воздух и неловко извивается во время короткой церемонии.

Но улыбка на ее лице делает это терпимым.

У меня внутри что-то теплеет, видя, как она поддается смеху, глядя на его выходки.

Но тут же отбрасывает все унции юмора, когда он говорит ей надеть кольцо на мой палец.

Почему это кажется таким... реальным?

Ее глаза устремлены на меня, пока мы повторяем клятву.

Не могу поверить, что только что сделал это.

Она моя.

Привязана ко мне крепче, чем любой лист бумаги.

И по какой-то проклятой причине я не хочу с этим расставаться.

— Теперь вы можете поцеловать свою невесту, — отточенные слова поразили меня с такой силой, какой я не ожидал.

Моя рука обвивает ее шею, притягивая ближе. Наклонив ее подбородок большим пальцем, я планирую быстро чмокнуть.

Но теплые пальцы пробираются к основанию моего горла и складываются в воротник. Когда мои губы находят ее, они мягкие и манящие. По мне пробегает электрическая дрожь, я еще глубже погружаюсь в ее неуверенный, но вседозволенный поцелуй.

Голод проникает в меня, и я поддаюсь, просовывая язык между ее зубами, чтобы поглотить. Но они смыкаются, прикусывая мой язык с неожиданной резкостью, и я быстро отступаю.

Прищуренные глаза говорят, что перегнул палку.

Мне все равно. Оно того стоило.

— Ну, прямо Элвис Пресли! Объявляю вас мужем и женой! — мужчина хлопает в ладоши и возвращается в свой офис.

Мы оба стоим и смотрим друг на друга, прежде чем она говорит: — Только на бумаге, мистер Петров, — она поворачивается и проносится мимо меня.

— Ох, lastochka, я бы сделал с тобой такое, что ты бы никогда не захотела уйти, — протянув руку, успеваю шлепнуть по одной из упругих ягодиц, прежде чем она отходит слишком далеко.

Она подпрыгивает с восхитительным вздохом.

— Давай просто подпишем свидетельство о браке и уйдем. У меня есть работа.

Я ставлю свою подпись рядом с ее, а затем придерживаю дверь на выход.

— Увидимся дома, дорогая, — я подмигиваю и иду к своей машине. — Марко, ты со мной.

Марко поднимает брови.

— Но, босс... я-э… забудьте, — он запрыгивает на пассажирское сиденье и мы едем за ней к ее дому.

— Ты отвезешь ее машину домой.

— Босс, она в ней. Прямо сейчас, — он указывает вперед, где ее задние фонари мигают перед тем, как она заезжает в свой двор.

— Я должен отвезти жену домой. Она не знает, где он находится. Ты проследишь, чтобы ее Audi доставили, — я останавливаюсь рядом с ее автомобилем.

— Не понимаю, босс. Ты же приказал парням очистить дом, — Марко откидывается на спинку и натягивает солнцезащитные очки.

— Но она этого не знает. Забирай ее машину. Вот ключ, — протягиваю ему копию, которую сделал.

Она и не подозревает, что только что заключила сделку с дьяволом.

Я слышу ее визг, прежде чем она выбегает обратно на улицу.

Ее лицо пылает от злости, она подходит к моему окну. Надо отдать должное, она едва замечает, что Марко уезжает на ее машине.

— Где мои вещи? Почему он забрал мою машину? — голос повышается с каждым вопросом.

Выскользнув, я нежно обхватываю ее за талию и веду к пассажирской двери Maserati.

— Жена. Я везу тебя домой. Теперь, когда ты замужем за мной, тебе небезопасно оставаться здесь одной, — усаживаю ее внутрь и натягиваю ремень безопасности, так же как делал это на днях после своего «предложения».

Она качает головой с отсутствующим взглядом: — Нет. Это не то, о чем мы договаривались.

— Именно то, — завожу двигатель и отъезжаю. — Когда ты поставила свою подпись, то стала моей ответственностью. Я не отношусь к этому легкомысленно.

— Не думаю, что это имелось в виду, — ее нижняя губа выпячивается.

Меня так и тянет остановиться и прикусить этот обиженный ротик.

— Ну, я могу отвезти тебя обратно. Если ты умрешь, я просто получу клуб и сохраню деньги, — замедляю ход и съезжаю на обочину.

— Этого я тоже не хочу, — она смотрит прямо в лобовое стекло, скрестив руки на груди.

— Тогда решено, — выворачиваю обратно на дорогу и давлю на газ достаточно сильно, чтобы нас вжало в сиденья. — Теперь ты застряла со мной.

— Где она? — моя кухарка быстро моргает, когда я спрашиваю ее в третий раз.

— Я сообщила ей, что пора ужинать. Она ответила, что не голодна, — седые волосы аккуратно убраны под чепец, но она нервно дергает за прядь.

Отмахнувшись от нее, я направляюсь вверх по лестнице.

Дверь Нади закрыта.

Надо было просто заставить ее спать в моей комнате. Это открыло бы ей глаза на одно из огромных преимуществ отношений с мужчиной Петровым.

Я стучу кулаком по дереву.

— Надя! Самое меньшее, что ты можешь сделать, — это провести медовый месяц с мужем за ужином.

— Нет, спасибо, — ее голос приглушен.

— Ты не будешь пренебрегать миссис Дженкинс. Она каждый день трудится не покладая рук, чтобы поставить на мой стол вкусную еду, — рука снова сжимается в кулак.

Дверь распахивается.

Я не могу перестать пялиться на ее тело. Короткие шорты с низкой посадкой обнимают вершину бедер. Голый живот подтянут под коротким топом, который едва прикрывает ее полную грудь, давящую на тонкую ткань.

Мой член подрагивает, когда вижу, как проступают соски.

Иисус. На ней нет лифчика.

— Я уже сказала ей, что ценю то, что она сделала, и найду остатки в холодильнике, если не успею спуститься, — темные глаза сужаются, когда она хмурится.

Все, что вижу, — это низкий вырез топа, открывающий вид на пышные, тугие...

— Эй! — ладонь бьет по моей груди, отбрасывая назад.

— Что? — мне трудно сосредоточиться на чем-то еще, кроме ее тела.

Она выходит в коридор и щелкает пальцами перед моим носом.

— Что бы это ни было, — она взмахивает рукой, — этого не будет. Мы женаты только на бумаге.

Теперь она выводит меня из себя.

Прежде чем успеваю остановиться, хватаю ее за горло и прижимаю к стене.

Черт, я чувствую, как она прижимается, вынуждая взять то, что принадлежит мне.

— Я могу заставить тебя кричать, и ни одна душа в этом доме не придет и не остановит меня, — мое колено протискивается между ее бедер, чтобы она могла в полной мере ощутить, насколько я готов.

Мятный запах ее учащенного дыхания щекочет мне шею.

— Ты не посмеешь.

Моя грудь прижимается к ее.

— Ох, lastochka, ты даже не представляешь, на что я способен, — наклоняю ее челюсть, обнажая длинную шею, чтобы посмотреть на трепещущий пульс.

Просто попробую, чтобы знать, что упускаю.

Мой язык находит впадинку на ключице.

Я знал, что она будет восхитительной.

Ее вздох замирает, когда мой язык поднимается все выше, пока я не зажимаю мочку ее уха между зубами.

— Это будет не так уж плохо, жена. Ты можешь даже получить удовольствие.

Когда отстраняюсь, мой член натягивает штаны, но я не делаю никаких попыток скрыть это.

Пусть она увидит, что теряет.

— Ну так что, ужинаем? — я провожу пальцем по краю соблазнительных шорт. — Или я получу свой десерт здесь?

Ее раскрасневшиеся щеки не скрывают того эффекта, который произвел.

— Я спущусь через минуту.

Она бросается в свою комнату и захлопывает дверь.

Я знал, что она сделает по-моему.

Надя

Я не могу заставить шифон сесть правильно. Ругательства тоже не помогают. Но с приближением даты показа я обязана разобраться с этим дерьмом. Где мой скетчбук? Может быть, в момент вдохновения я придумала что-то гениальное.

Его нет там, где ожидала найти.

Я заняла одну из дополнительных спален в качестве новой рабочей студии. Попытки расположить все так, как мне нужно, — мука, но не такая ужасная, как то, что на прошлой неделе, головорезы Романа просто сбросили все, и мне пришлось два дня разбирать этот бардак.

Скетчбук ведь точно где-то здесь?

Перемещая кипы тканей, я ищу на сиденьях стульев, которые использую в качестве импровизированных стоек.

— Черт побери.

Меня охватывает паника. Эта вещь важнее, чем ежедневник. В нем все.

Включая личные заметки.

Но, что более важно для этого платья, в нем есть макет.

А-а-а. Это сводит меня с ума. Я в тупике, пока не найду его.

Может, чашка кофе поможет. Это даст мне возможность сделать паузу и собраться с мыслями. Мне нужен кофеин. Предстоит долгая ночь, пока я не доделаю все для примерок.

Когда поворачиваю за угол, Роман стоит, прислонившись к стойке, спиной ко мне. Темные брюки обтягивают изгиб ягодиц и бедер, вызывая дрожь в животе, когда думаю о той силе, что скрывается под этими узкими дизайнерскими костюмами.

Если бы я нравилась ему больше, то возможно, не удержалась бы и шлепнула его по заднице, а потом просила бы прощения.

Мой живот сжимается, когда подхожу ближе и вижу, что привлекло его внимание.

Это мой скетчбук, полный личных размышлений и…

О, черт. Рисунков с его изображением.

Кажется, меня сейчас стошнит.

— Очень хорошо, — его голос хрипит, когда он переворачивает страницу.

— Это мое, — бросаюсь вперед, но хватаю пустоту, когда он поднимает мои скрытые секреты над головой, за пределы досягаемости.

— Подожди, я хочу показать тебе один из своих любимых, — его рубашка задралась, открывая пресс и намек на еще одну татуировку.

Я разрываюсь между тем, чтобы попробовать взобраться на его тело, как на дерево, или смотреть на искусство, которое он открыл.

Хотя, маленькая дорожка из темных волос, ведущая ниже пояса, гораздо более интересна.

Он опускает руку, чтобы показать мне мой самый страшный страх.

Рисунок с его изображением.

— Вот этот. Теперь я знаю, что ты смотрела. Но вот эта часть неправильная, — он бросает блокнот на стойку и начинает расстегивать свою рубашку.

— Эм... что ты делаешь? — хватаю свои эскизы и прижимаю их к груди.

Все оттенки смущения проносятся через меня, когда его подтянутое тело медленно обнажается.

— Эти татуировки, они все неправильные, — снимая рукава, он обнажает свое тело. — Видишь? Вот эта, — он указывает на скопление черепов под короной, — заставляет взрослых мужчин обделываться от страха. Ты должна добавить ее в свой рисунок.

Роман подходит ближе, и я оказываюсь зажатой рядом с холодильником, так что все, что могу видеть, это он.

Но я не могу устоять перед красотой его татуировок.

— Она действительно хорошо сделана. Что она значит? — мои пальцы горят, когда касаются его кожи, покрытой чернилами.

Он пожимает плечами.

— Это значит, что я построил свою империю на куче людей. Многие пытались уничтожить семью Петровых. Но никто не смог.

Его ладонь накрывает мою блуждающую руку, когда она подбирается слишком близко к маленькой строчке под сердцем.

Дата десятилетней давности.

— А эта? — поднимаю голову, встречаясь с темными глазами, в которых отражается боль.

— День, когда наши враги попытались уничтожить нас, — он набрасывает рубашку на плечи и начинает застегивать пуговицы, и отворачивается, расстегивая ремень, заправляя рубашку в брюки.

Встаю на цыпочки, чтобы увидеть, что он скрывает. Мне было трудно заснуть в большинстве ночей, вспоминая, как его член прижимался к моему бедру тем вечером перед ужином. Это заставляет мои руки забираться под трусики, чтобы получить разрядку, прежде чем смогу наконец уснуть.

Он оглядывается и ловит мой взгляд.

Когда отворачиваюсь, по щекам разливается жар.

— Хочешь мне помочь? — он поворачивается с полуулыбкой, явная выпуклость в расстегнутой молнии прикрыта лишь концом белой ткани.

— Нет. Деловая сделка, помнишь? — выпускаю долгий вздох. Я должна была сказать, чтобы напомнить себе об этом, даже если он чертовски горяч и наполовину раздет.

Ухмылка исчезает.

— Ладно. Если ты не хочешь, то найду того, кто захочет, — он застегивает ремень и снимает пиджак со спинки стула. — Я направляюсь в клуб. К ужину не вернусь.

— Значит, ты перевез меня сюда, а потом идешь и трахаешь других женщин? Отлично.

Я знала, что он был козлом с самого начала. И не должна удивляться.

Но он мой муж.

И хотя у нас нет таких отношений, сама мысль о том, что он с кем-то другим, вызывает чувство отвращения.

Он поправляет запонки. Одна бровь приподнимается, когда смотрит на меня, его точеная челюсть сжимается.

— Можешь поехать со мной. Я не против трахнуть свою жену.

Крепче прижимаю блокнот к груди.

— Я пас.

Как мне сказать ему, что хочу, чтобы он остался? Что я только начинаю наслаждаться знакомством с ним?

Но я не готова быть одной из его игрушек, которую используют и отбрасывают в сторону.

— Как пожелаешь, lastochka, — повернувшись на каблуках итальянских туфель, он уходит, оставив после себя запах одеколона.

Роман

Марко и моя помощница, Вайолет, спешат через фойе, прежде чем я успеваю дойти до своего кабинета.

— Сэр, у нас проблема, — ее каштановые волосы, подстриженные под горшок, покачиваются с каждым нервным кивком.

— Это касается ремонта нового клуба? — как только Надя сказала «да», я отправил туда бригаду.

Бросаю взгляд на Марко, и он выглядит не менее обеспокоенным, но качает головой. Вздохнув, я прохожу к своему столу.

— Ладно, выкладывайте.

Вайолет переминается с ноги на ногу в своих лоферах.

— У нас произошел еще один инцидент с мистером Алленом.

— Черт возьми. Что он на этот раз устроил? Клянусь, этот человек просто затаил обиду. Это не наша вина, что его жена зашла сюда и ушла в комнату с четырьмя парнями, — с тех пор он винит мой клуб в своих проблемах из-за своего маленького члена и отсутствия уважения.

— Он закрыл комнаты B и C на выходные. А у нас обе эти комнаты полностью забронированы, — она складывает руки и опускает голову.

— Как?

— Ну, он... — она замолкает и смотрит на Марко.

Марко прочищает горло и смотрит на потолок, прежде чем заговорить: — Он арендовал их под псевдонимом на час, а затем измазал все дерьмом.

Я откидываюсь на спинку кресла, закрывая лицо рукой.

— Ты издеваешься надо мной.

— Если бы. Бригада уборщиков работает в комнате B, но они говорят, что это займет всю смену, и могут не успеть все закончить, — она поправляет очки и кривит рот, заканчивая предложение.

— Я хочу, чтобы по всему клубу развесили его фотографии, и все знали, как он выглядит.

Кровь стучит в ушах.

Перед выходом из дома я был на взводе. Увидев Надю в зеленом сарафане, я с трудом сдерживал себя. Она не имеет ни малейшего понятия, по какой тонкой грани ходит, и как сильно я хочу сделать ее своей женой во всех смыслах этого слова.

Единственная причина, по которой я здесь, — желание зайти в одну из комнат для свободного пользования и выпустить пар.

Выходка Аллена, это не то, с чем я хотел сегодня иметь дело.

— Похоже, у вас все под контролем, — я не в том состоянии, чтобы принимать решения.

Поэтому я их и нанял. Чтобы не беспокоиться о таких вещах.

А о более весомых. Например, как встает мой член каждый раз, когда нахожусь в одной комнате с Надей.

— Мне просто нужно ваше разрешение на сверхурочную работу, если это понадобиться, — Вайолет протягивает бланк.

Ставлю внизу подпись, даже не удосуживаясь прочитать.

— Я заплачу сколько потребуется, чтобы комнаты заработали.

Получение Империи значительно упростит решение подобных ситуаций. Я смогу переводить клиентов из нижнего списка в это место, и мне не придется отменять бронь.

Я почти у цели. Я уже выиграл половину битвы, заполучив Надю.

И ее горячее тело. Полные груди. Умоляющая нижняя губа...

Черт.

— Если мы закончили, у меня есть другие дела, — быстро встав, я протискиваюсь мимо Марко и направляюсь в одну из свободных комнат.

Любой может попасть туда и играть. Прийти туда — значит быть открытым для всего.

Мне нужно что-то, чтобы ослабить этот яростный стояк, полной готовности с брачной ночи.

Прижать ее к стене было худшей пыткой, которую я мог себе устроить.

Теперь знаю, какова она на вкус. Как пахнет. Как трепещет ее пульс от моего прикосновения.

А каким мокрым было мое бедро после того, как оно оказался между ее ног.

Одержимый, иду по коридору. Потому что думаю о ней.

Она живет в моем доме уже почти неделю. Никогда раньше я не ждал так долго. Но знакомство с ее этюдником вновь разожгло огонь, который пытался сдержать.

Когда вхожу в комнату, в ней находятся две женщины и мужчина.

Они стоят на коленях между его бедер и по очереди используют член как мороженое.

Я так напрягся, что у меня болят яйца. И все же, видя две голые задницы, торчащие в воздухе, соблазнительную улыбку одной из них, думаю только о том, как бы хотел, чтобы это была Надя.

Может быть, если бы на женщине был короткий топ и шорты, то было бы проще?

Нет. От взгляда на их извивающиеся тела мой член становится мягким.

Что, блять, со мной не так?

К черту все это.

В ярости отступаю в фойе и выхожу в темную ночь Вегаса.

Этот клуб был моим убежищем.

Все, чего я сейчас хочу, — это оказаться дома.

Сидеть за столом напротив Нади и наблюдать за ее смехом вдруг стало гораздо приятнее, чем две голые киски, выставленные на всеобщее обозрение, чтобы я мог использовать их по своей прихоти.

Должно быть я сломался.

Поездка к дому не меняет моего настроения.

Слишком поздно для ужина. Я и так не хочу есть.

Все, на что могу рассчитывать, — подрочить в душе и надеяться, что мой член позволит мне заснуть этой ночью.

Остановившись возле ее комнаты, испытываю искушение проскользнуть внутрь. Интересно, что она предпримет, если я это сделаю?

Будет ли кричать? Или умолять меня остаться?

Моя рука лежит на прохладном металле дверной ручки.

Я не люблю брать то, что мне не предлагают. Но она сводит меня с ума.

Мне нужен холодный душ.

Сняв пиджак, я перекидываю его через руку и начинаю расстегивать рубашку.

Уже собираюсь толкнуть дверь в свою спальню, как меня останавливает странный звук.

Одним пальцем касаюсь двери, и она легко распахивается.

Это зрелище заставляет меня замереть.

Она.

Почему она в моей постели?

Мне все равно. Она голая. И стонет.

Колени раздвинуты, а рука работает между бедер.

Иисус.

Мой член мгновенно превращается в сталь, когда она вводит в себя фиолетовый фаллоимитатор, щипая соски, которые, как я знал, будут идеальными.

— Похоже, моя жена наконец-то решила присоединиться ко мне в постели? — я ущипнул себя за конец члена, чтобы не кончить в штаны.

Я думал о ней несколько дней. Возможно, мое терпение оправдалось.

Ее глаза распахиваются, а взгляд фокусируется на мне.

— О! Я не думала, что ты будешь дома...

— Не останавливайся из-за меня, — бросаю пиджак на кресло и подхожу достаточно близко, чтобы опереться на изножье кровати. — Пожалуйста. Продолжай.

Она опирается на локти, держа в руке скользкую игрушку. Ее щеки покраснели.

— Мне... мне очень жаль.

— Ты кончила? Кончила на мою кровать? — слова грубые от сдержанности. Мне требуется все, чтобы не погрузить свой рот в ее сладкую пизду и не кончить в нее самому.

Светлые волосы падают на грудь, и она качает головой.

— Тогда сделай это. Я не буду трогать. Но хочу посмотреть. Чтобы мне приснилось, как ты разбиваешься о мою подушку, — поднимаю руки, не скрывая свой стояк.

Она смотрит на мою промежность, и от этого у меня пульсируют яйца.

Стиснув зубы, я сажусь в кресло, где лежит мой пиджак.

— Давай. Потри для меня эти розовые соски.

Она кусает губу.

Я вижу тот самый момент, когда она сдается.

Хочется закричать от победы, видя, как она расслабляется.

— Вот так? — одна рука проходит по груди и рисует маленький круг вокруг тугого бутона.

— Да. Теперь ниже, — мои ногти впиваются в мягкую кожу. Я выиграл этот раунд, и не хочу спугнуть ее.

Костяшками пальцев, она проводит по гладкому животу, отчего по нему бегут мурашки. Чего бы я только не отдал, чтобы облизать и попробовать каждый пальчик, прежде чем они исчезнут в ее киске.

— Хорошая девочка, — мой голос хриплый от нужды.

Ее крошечный вздох — уже сама по себе награда.

— Ниже, — наблюдая за ней, я чувствую, как нарастает давление в моем паху.

Осторожно она вводит два пальца в свою влажную щель. Прикосновение к клитору вызывает у нее спазмы.

— Вот так, детка, продолжай.

Каждое движение руки словно вплетено в мой член, который дергается в такт ее движениям.

Я слышу, как она задыхается. Стоны становятся все громче, и я почти чувствую, как по мне пробегает жар.

Пятки упираются в матрас, когда она с усилием трется о свою ладонь.

— Вставь этот резиновый член, lastochka. Скачи на нем, как будто это я тебя трахаю.

Она поворачивает голову, чтобы видеть меня.

Шоколадные глаза притягиваются к моим, пока игрушка медленно проникает длинными толчками.

— Так?

Эта женщина. Я не могу решить, рай это или ад.

— Да, жена. Не спеши, потом по моей команде делай быстро и глубоко.

Ее рот складывается в букву «О», когда она повинуется.

— Быстрее, — от сжатия кулаков болят руки, но мне нужно отвлечься.

Она просто чертовски красива.

Вводя игрушку в свою киску, она поднимает попку навстречу каждому толчку.

Я вижу, как напрягается ее живот.

— Покрути клитор еще раз, — у меня сводит яйца, когда она кричит.

Ее пальцы на ногах сгибаются, пока тело не выгибается, застыв в кульминации, от которой у нее текут слезы.

Мой собственный таз поддается, содрогаясь, и я кончаю в свои боксеры. Мне даже не пришлось прикасаться к себе.

Она падает, обессиленная, прикрывая лицо одной рукой.

— Боже мой, — стонет она.

Я боюсь двигаться. Знаю, что устроил беспорядок, но не хочу испортить этот подарок, который она мне сделала.

Когда чувствую, что по бедру стекает сперма, я сдаюсь и встаю.

— Тебе понравилось? Ты даже не представляешь, сколько всего я мог бы тебе показать, если бы ты позволила, — не даю ей шанса ответить, и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Я уже закончил, когда услышал звонок своего телефона из кармана пиджака, все еще лежащим на лучшем кресле в доме.

Надя

Не могу поверить, что я это сделала.

Но, возможно, рада.

Какой еще способ показать свой интерес может быть лучше, чем позволить ему застать меня голой в его постели?

Я никогда в жизни не кончала так сильно. Почему мне было так жарко, когда он сидел и говорил, что делать?

Думаю, он наслаждался шоу. Его кулаки были сжаты настолько, что казалось сломает их.

И когда он давал наставления, мой разум был свободен.

Но теперь стыд настиг меня.

Пока он в ванной, накидываю халат и уже собираюсь выйти из его комнаты, когда звонит телефон.

Ему всегда звонят так поздно?

— Привет, Вайолет, — голос хриплый, когда он отвечает.

Кто такая Вайолет?

Темные глаза впиваются в меня, пока он слушает, что бы она ни говорила.

— Конечно, я сейчас же приеду. Ничего не предпринимайте, пока меня не будет.

Чувствую себя неловко. Должна ли я уйти? Что только что произошло?

— Тебе нужно уехать? — шепчу я.

Он подходит и прислоняет меня к стене, прижимаясь всем телом.

— Зависит от тебя. Хочешь, чтобы я остался?

Не понимаю. Это что, выбор? Если скажу — нет, он убежит к другой женщине? Если скажу — да, не перейду ли черту, о которой потом буду жалеть?

Нерешительно кусаю губу и замечаю, как сужаются его темные глаза, прежде чем он отстраняется.

— Ты права, Надя. Это всего лишь деловая сделка, — он набрасывает пиджак на широкие плечи.

У меня сводит живот. С таким же успехом он мог бы вылить на меня ведро холодной воды.

— Да. Сделка, — повторяю я. Мне становится плохо.

— Помни об этом, — он подмигивает и исчезает.

Я замираю, слушая, как его шаги удаляются по коридору.

И только когда захлопывается входная дверь, я выхожу из комнаты.

Ну и наглость у этого парня!

Он наблюдал за мной! Он говорил о самых интимных вещах, которые я когда-либо делала.

А потом просто уходит?

Шок перерастает в гнев.

Убегает к другой?

Он мой муж!

Владелец секс-клуба.

Ненавижу, как меня заводит то, что он наблюдал за мной.

Чувствую себя теперь использованной.

К черту его. Я могу найти кого-нибудь, кто не заставит его умолять. В этом клубе наверняка найдется парень, который меня захочет.

Не могу поверить, что я вообще об этом думаю, но его присутствие пробудило во мне искру, о которой даже не подозревала.

Полноценное сексуальное влечение.

Я думала, дело во мне. Оказалось, я просто не хотела трахаться со своим бывшим.

Роман

Отрывать себя от Нади было одним из самых сложных решений, которые мне пришлось принять.

Я знаю, что она хочет большего от меня, и чувствую, как идеально мне подходит. Женщина, которая контролирует свою жизнь, но желает, чтобы контроль был отобран у нее в спальне. Для меня она могла бы стать недостающим элементом пазла.

Это кажется правильным, и сам хочу большего, но что-то меня останавливает. Возможно, собственное эго.

С размаху открывая дверь в свой кабинет, я нахожу взволнованную Вайолет, стучащую по клавиатуре.

— Они ушли?

Она просматривает записи с камер наблюдения и грызет свой длинный фиолетовый ноготь.

— Рико сейчас с ними разбирается.

Я закатываю рукава и сажусь на диван, испуская раздраженный вздох, откидывая голову на стену.

Мне не нужно было быть здесь, я мог бы трахнуть Надю семью разными способами к воскресенью. Черт, прямо сейчас мой член мог бы быть глубоко внутри нее.

— Вам нужна комната, сэр? — мягкий голос Вайолет вырывает из грязных мыслей о жене.

Я качаю головой, глядя на свои Rolex.

Надя, вероятно, еще не спит, может быть, у меня все еще есть шанс показать ей что-то этой ночью.

— Нет. У меня планы с женой.

К счастью, в доме есть целая комната с необходимым оборудованием. Хочу увидеть, как далеко она может зайти.

Может быть, я начну со скамьи. Или с креста.

Нет, не могу дождаться, когда она будет привязана к моей кровати, с поднятой задницей и полностью в моей власти. Я буду шлепать ее, пока она не станет красной, а затем гладить, пока она не закричит, умоляя кончить.

— Думаю, у нее другие планы, Роман.

Отрываю голову, в недоумении, пока мои глаза не задерживаются на мониторе.

Не могу сдержать улыбку, расползающуюся на губах.

Она смелая.

— Скажи Нику, чтобы впустил ее. Здесь все знают правила.

Все просто: не трогай жену босса. А тронешь — умрешь.

Опираясь рукой на спинку офисного кресла, я наклоняюсь и не свожу глаз с Нади. Короткое черное платье прекрасно облегает стройную фигуру. В комплекте с золотыми туфлями и подходящей сумочкой.

Неудивительно, что каждый мужчина поворачивает голову, как только она входит в двойные двери.

Я почти чувствую ее вкус на своем языке. Самая потрясающая женщина из всех, кто входил в это здание и в мою жизнь.

Она медленно подходит к бару, выглядя гораздо более расслабленной, чем я когда-либо ее видел. И это меня беспокоит.

Она моя.

И сделаю все возможное, чтобы напомнить ей об этом факте.

Моя жена, с моим кольцом на пальце, которая всегда будет радовать только меня.

— У вас с ней серьезно? — спрашивает Вайолет, не глядя на меня.

Я сглатываю комок в горле.

— Похоже, что так.

Незнакомое чувство разгорается в груди, когда Влад останавливается рядом с ней. Он слишком близко, гораздо ближе, чем мне хотелось бы.

Сжав кулаки, я изучаю ее реакцию на него.

Он что-то шепчет ей на ухо, и моя раздражительность нарастает. А потом она улыбается и кивает, и я едва не взрываюсь от ярости, когда он переплетает свои пальцы с ее и ведет в золотую комнату.

— Ублюдок, мать твою, — рычу себе под нос, а рука сама тянется к пистолету.

— Хочешь, чтобы я это уладила? — спрашивает Вайолет, но я почти не слышу.

Дверь закрывается за ними.

У меня есть два варианта: позволить ей исследовать мир без меня и потерять ее, или показать им обоим, кто здесь главный.

Я сыграю в ее игру.

Но из этой комнаты победителем выйдет только один.

И я точно не собираюсь проигрывать свою жену подчиненному, которого сам тренировал. Он знает правила, и теперь я напомню всем, что бывает, когда переходишь дорогу Петрову.

— Нет. Я сам разберусь с этим. Выключи камеры за пределами комнаты, — требую, направляясь к двери.

— Вам нужно...

Я поднимаю палец, чтобы ее прервать, давая простой ответ: — Да. Один час.

Надя

Я задыхаюсь, когда мой новый друг Влад прижимает меня лицом к стене. Горячее дыхание касается плеча, а пальцы находят молнию сбоку платья.

— У нас будут большие неприятности из-за этого.

Кровь стынет в жилах, когда он прижимается губами к моей коже. Мне хочется, чтобы это был Роман, удерживающий меня на месте, его губы на моем теле. Я отчасти жду, что он ворвется и увезет меня.

Но этого не случится. Мы ведь не женаты по-настоящему. Его слова эхом отдаются в моем сознании. Деловая сделка. Я думала, это то, чего хотела.

Влад поворачивает меня так, чтобы я встретилась с его зелеными глазами, и расстегивает рубашку, показывая пресс.

У Романа он лучше и покрыт татуировками.

Влад сбрасывает рубашку на пол, его эрекция натягивает брюки, когда он сокращает расстояние.

Ладонь касается моей щеки, и я закрываю глаза, когда он наклоняется ко мне. Я мысленно представляю Романа, отвечая на поцелуй.

Он отшатывается назад, когда дверь с грохотом распахивается, и у меня разбегаются глаза. Сердце едва не выскакивает из груди, мой муж врывается в комнату, как будто он здесь хозяин.

Его взгляд встречается с моим, и я задерживаю дыхание, а Влад молчит, склонив голову, глядя в пол. Роман не смотрит на меня, подходит к Владу, поднимает его подбородок, и их носы почти соприкасаются. Мне приходится сжать бедра вместе, черт, они оба так близко, так горячо. Почти как сцена, о которой я читала на днях. Интересно...

— Одно правило, Влад. Ты нарушил его и знаешь о последствиях.

Влад кивает, сглатывая, его адамово яблоко покачивается.

Медленно Роман поворачивается ко мне лицом, я жду увидеть ярость в его глазах, но ее там нет. То, что есть, может быть хуже для меня... чистый голод.

Положив руку на плечо Влада, он толкает его на колени, а Влад не отрывает глаз от пола. Я завороженно наблюдаю за ним.

— Неужели ты думала, что я позволю другому мужчине трахать мою жену и не присоединюсь к нему?

Румянец ползет по моей шее, обжигая.

Мой рот открывается, когда Роман снимает ремень и наматывает его на кулак.

— Думаю, пришло время преподать вам обоим ценный урок. Здесь вы мои, и я трахаю вас, как хочу.

Нас?

На его губах ухмылка, он тянет Влада за светлые волосы вверх.

Мое сердце бешено колотится, а киска пульсирует.

Роман расстегивает молнию, освобождая массивный член, наклоняя его перед ртом Влада. Роман не сводит с меня глаз, подталкивая лицо Влада ближе к своему члену.

— Будь хорошей девочкой и раздвинь ноги, а потом поиграй с собой. Ты захочешь подготовить себя к тому, чтобы принять нас обоих.

У меня перехватывает дыхание, а глаза Романа впиваются в мои.

— Не заставляй меня повторять, — шипит он.

Я задыхаюсь, когда Влад обхватывает губами огромный член Романа.

Наблюдать за двумя парнями… Черт возьми, как это может быть так сексуально?

Не отрывая от них глаз, просовываю руку под платье и провожу по своей щели. Кажется, я никогда в жизни не была такой мокрой.

— Я слышу, ты готова смотреть, как другой мужчина отсасывает твоему мужу.

Киваю, вводя два пальца. Мои глаза закрываются, и я чувствую на себе пристальный взгляд Романа.

— Открой глаза, детка. Смотри. Это произойдет только сегодня.

Я делаю, как он говорит. Роман сжимает челюсть, яростно трахая рот Влада.

Одним быстрым движением он отрывает Влада от себя и направляется ко мне. Хватает за горло, почти поднимая на ноги.

— Ты действительно этого хочешь? Нас обоих?

Я колеблюсь, глядя то на него, то на Влада. Зубы цепляют нижнюю губу, а Роман впивается в поцелуе. Я стону ему в рот. Я хочу его.

Но я хочу, чтобы он показал мне все. Увидев его с Владом, я так сильно возбудилась, что не могу упустить такую возможность.

— Ты будешь для меня идеальной маленькой шлюшкой, Надя, — шепчет он, сжимая горло, от чего кружится голова.

— Она чертовски красива, Ром. Не могу дождаться, чтобы попробовать ее на вкус.

В глазах Романа мелькнула тьма. Это была ревность?

— Мы делаем это один раз, и только один. Я дам тебе то, что ты хочешь, а потом ты будешь моей. Понятно?

Одной рукой он поднимает мои руки над головой, а другой раздвигает бедра.

— Ты поняла? — рычит он.

— Да, блять, да, Роман.

— Хорошая девочка.

Его рука скользит под мои трусики, и он вводит пальцы глубоко внутрь.

— Такая чертовски мокрая для меня.

Как только издаю стон, он вытаскивает их и отступает, глядя на Влада, все еще стоящего на коленях.

— Вы оба будете подчиняться мне. Ни один из вас даже не шелохнется без моего разрешения. Это ясно?

— Да, сэр, — быстро отвечает Влад.

Я поднимаю бровь на Романа. Он уже был с парнями?

Роман ухмыляется и подходит к Владу.

— Встань и разденься, — приказывает он, и переводит взгляд с меня на Влада, который тут же делает то, что ему говорят.

Я задыхаюсь, когда Роман хватает его за затылок, обхватывая член Влада и прижимается губами к его, начинает дрочить.

Ни хрена себе. Это так горячо.

Вся эта прогулка просто испепеляет, когда слышишь, как они стонут друг другу в рот.

Иисус.

Он что-то шепчет Владу на ухо, и тот стонет в ответ. Они оба поворачиваются и смотрят на меня, отчего по моей шее пробегает румянец.

— Скажи мне, lastochka, какая твоя фантазия. Чего ты хочешь?

Мои глаза не могут оторваться от Романа, ласкающего член Влада, стирая с кончика капельки смазки. Я хочу почувствовать их обоих, но больше всего, чтобы Роман полностью овладел мной.

И также хочу увидеть, как он контролирует Влада, когда тот распадается на части. Я хочу все. Пусть только на одну ночь.

— Я хочу, чтобы вы оба трахнули меня одновременно, — делая паузу, перевожу дыхание, вспоминая, как меня заводила та книга. — И хочу, чтобы ты его трахнул.

Губы Романа кривятся в ухмылке.

— Моя жена получает все, что хочет, — он пожимает плечами и срывает с себя рубашку.

Мое тело воспламеняется, когда Роман подходит и поднимает меня на руки, впиваясь губами в мои, погружая пальцы внутрь, так что я растягиваюсь вокруг него.

— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Если это слишком, то все закончится. Ты тоже контролируешь ситуацию, хорошо?

— Да, — шепчу я.

— Да, что? — его лицо сурово.

— Да, сэр.

Он снова целует меня.

— Видишь, как ты быстро учишься? Моя идеальная девочка.

Он расстегивает мой бюстгальтер, позволяя ему упасть на пол, а затем наклоняется и посасывает сосок. Опустив меня на центр большой кровати, он раздвигает мои ноги и устраивается между ними.

Подняв палец, он жестом приглашает Влада присоединиться. Он облизывает губы, приближаясь к нам.

— Что вы хотите, чтобы я сделал, сэр?

Мои ноги плотно обхватывают талию Романа. Нервы внезапно взяли верх. Смогу ли я справиться с ними обоими? Неужели это не разрушит все, что может быть у нас с Романом?

— Все хорошо, детка. Я с тобой, ты моя, — шепчет он. — Ложись рядом с Надей. Она хочет пососать твой член, не так ли, красавица?

Он убирает мои волосы с лица. Я бросаю взгляд на Влада, распростертого на кровати, и киваю.

— Я хочу.

— На четвереньках. Но я собираюсь трахать тебя так сильно, пока ты будешь сосать его, что у тебя не останется выбора, кроме как вспомнить, что ты принадлежишь мне, жена.

Роман располагается позади меня, я встаю на колени между ног Влада. Взяв меня за волосы, он направляет к члену Влада, и я беру его в рот. Стону, когда Роман погружается в меня, шлепая по заднице, увеличивая темп.

— Посмотрите на себя, чертовски идеальные, — рычит он.

Я беру Влада так глубоко, как только могу.

— Черт, твой рот, как грех, — стонет Влад.

Я слышу стон Романа. Он прижимается к моей спине, раздвигая задницу. Чувствую, как теплая слюна течет между моих ягодиц. Я чуть не вскрикиваю, когда его палец медленно проникает внутрь.

— Тебе нравится?

— Д-да, — мои слова заглушает член Влада.

— Хорошо. Подожди, скоро тебя трахнут двое.

Кровь стучит в ушах от этой мысли. Я смотрю сквозь ресницы на Влада, он ухмыляется.

Роман застывает, выкрикивая мое имя, изливаясь внутрь. Он вырывается, чувствую, как сперма стекает по ногам.

Я визжу, когда он подхватывает меня и бросает на спину на кровать, раздвигая мои колени. Он смотрит мне между ног, в его глазах горит огонь.

— Черт, твоя киска переполнена. Вся набухшая и розовая, — он проводит рукой по челюсти и смотрит на Влада.

— Приберись за моей женой. Вылижи все.

Влад вскарабкивается на колени и устраивается между моих бедер. Я хватаюсь за его волосы, пока он пирует, но не перестаю смотреть на Романа, который подмигивает мне, вставая позади Влада.

— Посмотрите, вы так чертовски хороши для меня, — он шлепает Влада по бедру, и я чувствую, как тот стонет, прижимаясь к моей чувствительной киске. Он кружит вокруг клитора, а затем спускается ниже и вылизывает мои бедра.

— Ты такая вкусная, — говорит Влад, глядя на меня, а затем поворачивает голову к Роману. — Вы оба, — продолжает он, и я откидываю голову назад в чистом блаженстве, пока он ест меня.

Роман наклоняется над ним и толкает затылок Влада, чтобы тот глубже погрузился в мою киску. Я вскрикиваю, когда он сосет мой клитор.

— Если ты собираешься съесть мою жену, сделай это как следует. Заставь ее кричать.

Роман подходит к краю кровати и встает на колени, упираясь своим огромным членом мне в лицо.

— Отсоси у меня.

Не раздумывая, делаю лучший минет в своей жизни. Его руки обхватывают мое горло и сжимают.

— Ты так близко, не так ли?

Я знаю, что он тоже. Чувствую, как напрягаются его бедра. Мои ноги начинают дрожать рядом с головой Влада.

Без предупреждения Роман занимает позицию над моим лицом, я откидываю голову назад, чтобы его член снова оказался у меня во рту. Поддерживая свой вес рукой, он начинает лизать мой клитор, в то время как сильные руки Влада слегка приподнимают мои бедра, трахая языком.

Ни хрена себе.

Они оба едят меня, как голодные, и член Романа упирается мне в горло.

Голова начинает кружиться, а тело дрожит. Я вижу звезды, когда бурная кульминация прорывается сквозь меня.

Я впиваюсь ногтями в задницу Романа, и мои бедра поднимаются сами собой.

Не успев перевести дыхание, Роман скатывается с меня, а Влад приподнимается на коленях. В дымке оргазма наблюдаю, как Роман наклоняется и гладит член Влада. Расположившись рядом с ним, другой рукой он захватывает его челюсть и накрывает губами.

— Черт, моя жена так хороша на вкус на твоем языке.

Я сажусь на колени и присоединяюсь к ним, ожидая команды Романа. Может, я и не знаю многого об этом образе жизни, но улавливаю, что делаю только то, что он говорит. Это так свободно, не нужно думать, просто чувствовать.

Роман запускает пальцы в мои волосы и притягивает к себе, чтобы присоединиться к их поцелую. Все три языка сливаются воедино, смешивая мой и вкус Романа. Наши стоны наполняют комнату. Я нахожусь с двумя огромными, сильными мужчинами.

— Почувствуй нас обоих, детка, — шепчет Роман, прижимая член к мему бедру.

Я беру оба члена и начинаю медленно гладить в одном темпе. Раздвигаю ноги, чтобы они могли начать играть. Не могу определить, чьи пальцы где. Но, черт возьми, это так приятно.

Влад подается вперед, и они стонут в мой рот, пока я работаю с ними.

— Я хочу, чтобы вы оба были во мне, — шепчу в губы Романа.

Роман

— Тебе придется умолять об этом, детка.

Ее бедра покачиваются, когда погружаю пальцы внутрь.

— Умоляй. Меня. Об. Этом.

Ее голова откидывается назад. Не могу удержаться, чтобы не наклониться и не облизать горло. Она сильнее сжимает мой член, и Влад накрывает ее руку.

Я издаю горловой стон. Ревность все еще пылает в глубине души. Но сдерживаюсь ради нее.

И, честно говоря, это чертовски сексуально.

— Пожалуйста, Роман.

От ее крика я задыхаюсь.

— Попробуй еще раз, lastochka, — рычу ей в губы.

Влад проводит языком по ее горлу.

Я откидываю его голову назад и накрываю своими губами. Пробую себя и Надю.

— Пожалуйста, сэр? Мне нужно это. Мне нужно, чтобы ваши члены заполнили меня. Я так хочу этого. Пожалуйста?

Я усмехаюсь, касаясь губ Влада.

Он хороший саб. Жаль, что тронул ту, кто принадлежит мне.

Но после этого я принадлежу ей. Для меня больше никого не будет.

— Я думал, ты хочешь посмотреть, как я его трахаю? — спрашиваю, приподнимая бровь.

Она кусает пухлую нижнюю губу.

— О, я хочу.

Хватаю ее за горло, подтягивая к себе. Ее глаза расширяются, а я зажмуриваюсь. Я на грани потери контроля.

— Ну же, сэр. Дайте мне попробовать ее.

Я сжимаю кулаки, когда его руки обхватывают мой член.

— Подготовь ей задницу

Поворачиваюсь к покрасневшей Наде и указываю на кровать: — Ты, на спину, колени к груди.

Не колеблясь, она делает то, что говорю. Блестящая пизда готова для меня.

Я позволил Владу расположиться между ее ног, поглаживая свой член, наблюдая за тем, как он пирует, одновременно лаская пальцами.

Я могу сделать это лучше.

Смотрю на Надю, считывая реакцию. Она затаила дыхание, когда он погрузил один палец в ее тугую дырочку.

— Дыши, детка, — мягко говорю я. — Держи палец в ее киске и соси клитор, — приказываю ему. — Вот так, хорошая девочка, — я наклоняюсь, касаясь ее щеки, и целую со всей силой. Доказывая ей, кому она принадлежит на самом деле. Вероятно, сейчас один парень трахает ее языком и накачивает попку. Но она моя. Я позволил это.

— Что скажешь? Ты готова? — шепчу я.

Она нервно кивает, пока глажу ее по щекам.

— Я сделаю это первым, детка. Со мной ты всегда будешь в безопасности.

И я имею в виду каждое слово.

Влад отходит в сторону, чтобы я мог расположиться между ее ног. Надеваю презерватив, затем брызгаю немного смазки и позволяю Владу растереть по моему стволу.

Я приподнимаю ее бедра, провожу головкой вниз, а затем обвожу отверстие кончиком.

— Расслабься, детка.

Она шипит, когда медленно погружаюсь внутрь. Я поглаживаю ее клитор, чтобы отвлечь, пока тугая попка принимает мой член.

— Смотри на меня.

Она поднимает глаза, и мое сердце бешено колотится. Я ускоряю темп, погружая палец в ее киску. Влад наклоняется и смотрит на меня, облизывая клитор. Изящная рука Нади накачивает его член.

— Она восхитительна, сэр. Вам повезло.

Я закрываю глаза, тугая попка так сильно душит мой член.

Каждый ее стон — мое имя.

Черт, как охуенно.

Влад проводит языком, ловя мой ствол, когда вхожу в ее попку.

— Это так горячо, Ром, — задыхаясь, говорит она.

Поднимаю глаза, она улыбается мне, откидывая волосы с лица в полном блаженстве. Это все, что меня волнует.

— Чертовски верно, детка. Ты так хорошо справляешься.

Она хочет нас обоих. Она может получить нас.

Неохотно вытаскиваю и срываю с себя презерватив. Ложусь рядом с ней, приподнимаю ее, чтобы она легла на меня. Притягиваю за горло, предлагая Владу ее задницу, пока проникаю в тугую пизду. Губы находят мои, а я сжимаю ее горло. Она кричит мне в рот, когда он хватает ее за задницу и проталкивается во всю длину.

— Каково это? — я прижимаюсь к ее губам.

— Так чертовски хорошо, Ром. Спасибо, — стонет она.

Слышу, как Влад рассказывает мне, как хороша ее попка.

Я знаю.

И она моя.

Его яйца шлепают мои с каждым толчком, а я удерживаю ее на месте, пока мы продолжаем трахать до последнего дюйма.

— Ты идеальна, lastochka. Берешь нас обоих, как хорошая маленькая шлюшка, которой, как я знал, ты можешь быть.

Чувствую, что Влад отстраняется, и его теплая сперма выливается на нас, пока он накачивает себя. Я продолжаю трахать ее, мои пальцы сменяют его член в попке. Подстраиваясь под ритм толчков.

Я чувствую, как она начинает трепетать, прижимаясь ко мне.

— Кончи со мной, только со мной, детка.

Она вскрикивает, киска сжимается вокруг меня, и я следую за ней, выдыхая ее имя.

Я тяжело дышу, когда она садится. Влад рядом с нами, и она поворачивается, смотря на него. Мой член дергается, он берет ее за лицо. Я киваю, и он целует ее, она крутит бедрами на мне.

Черт. Я уже снова твердый.

Скольжу пальцами по его бедру и глажу член.

— Твоя очередь. Моя жена хочет посмотреть, как я тебя трахаю.

Она слезает с меня. Я смахиваю сперму с ее ног и засовываю пальцы ей в рот.

Перевожу взгляд на Влада, его глаза загораются, когда приближаюсь к нему.

Потирая мокрую пизду Нади, я толкаю его вперед, так что голова оказывается зарытой в матрас, и смазываю его задницу нашей спермой.

Я не свожу глаз с Нади, пытаясь понять, о чем она думает. Наклоняюсь к прикроватному ящику, достаю и надеваю презерватив.

Не уверен в том, что многие женщины хотят смотреть, как их мужья трахаются с другим мужчиной.

Но для меня это еще одна тугая дырочка. Мне все равно.

Я указываю на Надю и предлагаю ей раздвинуть ноги. Как хорошая девочка, она делает это, и лукаво ухмыляется.

Мне нужно увидеть эту сладкую киску, когда погружусь в его задницу.

Расположившись позади, смазываю себя смазкой, раздвигаю попку и вхожу в него.

Иисус.

Это действительно приятно.

Он кричит в одеяло, а я трахаю его, как животное. Так сильно, чтобы было больно.

И ему это нравится.

Одновременно он натягивает свой член. Надя с открытым ртом наблюдает за мной с чистым желанием в своих шоколадных глазах.

Я целую ее, прежде чем снова погрузиться в него.

Впиваюсь пальцами в его ягодицы, и издаю хриплый стон.

— Еще, сэр, — хнычет он в подушку.

Я шиплю, его слова подстегивают меня.

Надавливаю на верхнюю часть спины, раздвигая его ноги, чтобы погрузиться так глубоко, как только смогу.

— Надя, сюда.

Я хочу ее.

— Ложись к нему на спину, а задницу подними вверх.

Она делает то, что говорю.

Я хватаю идеальную попку, приподнимая настолько, что наклонюсь вперед и погружаю лицо в сладкую киску.

Вкус приближает меня к кульминации. Слышу ее стоны, чувствую, как она дрожит. Чертовски идеальна.

Но я хочу, чтобы она проглотила мою сперму.

Отстраняюсь от Влада, переводя дыхание.

— Вы оба, на колени, в центр кровати.

Улыбка играет на моих губах, когда они застывают на месте, Влад выглядит так, будто вот-вот взорвется, а у Нади течет по бедрам.

Я располагаюсь перед Владом, наши пульсирующие члены рядом друг с другом.

— Ты доведешь нас до оргазма, детка. Одновременно.

Снимая с себя презерватив, я бросаю его на пол и издаю стон, чувствуя, как ее пальцы обхватывают нас обоих.

Я кладу свою руку на ее и направляю, чтобы она гладила нас вместе.

Когда с ухмылкой смотрю на Влада, вижу, как он изо всех сил старается не кончить, пока не дам ему разрешение.

— Заставь нас кончить, чтобы я снова мог быть только с тобой, — бормочу ей в губы.

Она кивает и работает быстрее. Из меня вырывается низкий стон, мое тело напрягается, я не могу больше терпеть. Хватая ее за бедро, провожу ладонью вверх и накрываю ее киску, погружая в нее два пальца. Она стонет мне в рот, и этого достаточно.

— Сейчас, — выдавливаю из себя, кончая на ее запястье и его член, целуя до тех пор, пока не задыхаюсь. Я слышу, как Влад пыхтит и ругается под нос, теплое семя растекается по моему члену.

Я продолжаю целовать ее, трахая пальцами, она вздрагивает и в конце концов падает в мои объятия.

Сажусь на пятки и прижимаю ее к груди, закрывая глаза, уткнувшись в шею.

— Ты идеальна, Надя, — шепчу, чтобы услышала только она.

Крепко обнимая ее, я смотрю на Влада.

— Теперь ты закончил.

Он знал, чем это закончится.

Каждый мужчина здесь знал правила.

Если тронешь мою жену, то умрешь.

Ему повезло, что он успел попробовать ее на вкус, прежде чем отправиться в ад.

Наклонившись, достаю из кармана пиджака свой Sig Sauer с глушителем и киваю ему, чтобы он слез с кровати.

Он отступает, поднимая руки: — Нет! Я не знал...

Нажимаю на курок. Пуля попадает между глаз, и он падает на пол. Надя вскакивает, но я держу ее крепче. Даже когда она пытается вырваться из моих рук, не отпускаю.

И как раз вовремя: дверь открывается, в комнату входит ничуть не смущенный Рико. Я хватаю плед и натягиваю его на Надю, пока он смотрит между мной и мертвым телом. Я пожимаю плечами, ухмыляясь.

Отвернувшись от него, быстро хватаю Надю за обе щеки, чтобы она не оглянулась. В ее глазах пляшет страх, и это заставляет мой член дергаться.

— Что я тебе говорил, lastochka?

Она начинает говорить, нижняя губа дрожит.

Беру ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Может быть, ей нужно увидеть, какой я настоящий монстр. Это не имеет значения, она никогда не покинет меня.

Я отпускаю ее, она поворачивает голову и задыхается. В панике пытается сползти с кровати, но обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. Я оглядываюсь: мои люди выносят тело Влада, захлопывая дверь.

— Он знал правила, но все равно хотел попробовать. Вот кто я, и ты, блять, моя.

Я поднимаю ее на руки и несу в душ.

Надя

Я боюсь выйти из своей комнаты.

Но при этом ворочаюсь в постели, вспоминая о том, что мы сделали вместе.

Эта внутренняя борьба приводит только к поражению.

Мой муж — действительно плохой человек. Он убил кого-то из-за меня.

Это вызывает во мне странные чувства. Отвращение, возбуждение и страх одновременно.

Мог бы он навредить мне? Он не показал никаких признаков этого, напротив, его поведение говорит об обратном.

Но он совершил убийство.

И все же не могу перестать думать о нем. Я хочу его больше, чем когда-либо. Мне нужно, чтобы он показал, на что способен. Он прав. Я попробовала это, и теперь жажду большего.

Мои книги уже не так привлекательны, как то, что испытала.

Реальность гораздо лучше, чем вымысел. Но эти истории сохраняют воспоминания такими яркими, что не могу перестать их читать.

Почему все должно быть так сложно? Неужели я действительно хочу такой жизни? Мужчина, который заботится обо мне, трахает так, как прошу, и убивает ради меня?

Боже, когда я так это представляю, то звучит идеально.

Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать. У меня впереди большое шоу, и я должна сосредоточиться на этом.

А не на том, какой у него огромный член. Или как ему было хорошо, когда он трахал мою задницу. Сколько раз я кончила? Три? Четыре?

Волна жара заливает мои щеки. Неужели я действительно это сделала? Я всегда насмехалась над этим в романтических книгах. Никогда не думала, что это может быть реальностью.

Это должно быть неправильно, но какая-то часть меня жаждет большего.

— Так? Ты пропала на несколько дней. Что происходит? Ты готова к шоу? — хриплый голос Рошель — необходимое отвлечение.

— Все просто… ну, сложно.

Как я расскажу ей, что произошло? Я не могу. Это испытание?

— Я знаю этот звук. Это вздох только что оттраханной женщины, — ее смех переходит в кашель. — Я думала, ты вышла за него не ради этого?

— Я и не выходила. Это просто… как-то случилось, — не могу скрывать от нее это вечно.

Ее истерический смех заставляет меня улыбаться: — Типа, авария? Ехали и столкнулись на шоссе?

— Скорее, я столкнулась с ним и в меня въехали сзади, — чувствую, как разгорается огонь на лице.

Похоже, она задыхается от смеха: — Господи, девочка! Ты не можешь просто так вылить на меня подробности! Я умру от диабета из-за всего этого сахара!

Я смеюсь так сильно, что хрюкаю: — Это было довольно дико.

— Дико? В моем представлении дико, это когда у моей кошки начинается зуд. А вы вышли на уровень сафари, — из динамика доносится шум взмаха бумаги.

Я так и представляю, как она сидит, обмахиваясь листком.

Громкий стук застает меня врасплох.

Это он.

— Он здесь. Я перезвоню позже, — сердце бьется быстрее от осознания того, что он так близко.

— Девочка, иди. Расскажешь, когда увидимся. Я хочу знать все подробности! — кричит она, прежде чем я вешаю трубку.

Что мне делать?

Роман

Я знаю, что напугал ее, но это уже нелепо.

Она все время запирается в своей комнате или уходит на работу.

Ужин стал чем-то мимолетным.

И я не могу перестать думать о том, насколько тугая у нее киска и как приятно было, когда она сжимала мой член.

Я хочу сделать это снова.

До тех пор, пока мы оба не будем слишком истощены, чтобы двигаться.

Но не знаю, сколько еще смогу тянуть время.

Я всегда добиваюсь того, что хочу, и сейчас хочу свою жену… навсегда, а не по деловому контракту.

Меня впечатляет, что она не вызвала полицию. Возможно, она знает, что это бесполезно. Или, может быть, в глубине души не хочет, чтобы я оказался в тюрьме.

Это маленький луч надежды.

Прежде чем сдамся и завершу наш контракт, я хочу попытаться исправить ситуацию.

Сделав несколько телефонных звонков, я стою возле ее комнаты.

— Уходи, Роман, — голос доносится сквозь толстое дерево двери.

— У меня есть просьба к моей жене. Пойдешь со мной на ужин? Надень свое любимое платье, которое сшила сама, пожалуйста.

— С чего бы это? — в вопросе звучит каприз.

У меня возникает желание отшлепать ее.

— Я хочу показать миру свою красивую жену хотя бы во время нашего брака. А потом, обещаю, мы подпишем бумаги, — это последнее, чего я хочу, теперь, когда вкусил ее.

Она спрашивала об этом с той ночи, когда я сделал ее своей в клубе.

Последнее, чего хочу, — это отпустить ее. Но, странным образом, внутри меня есть нечто, что заставляет сделать все, чтобы она была счастлива, даже если это означает позволить ей уйти.

Не знаю, что она со мной сделала. Это не похоже на меня — ставить чьи-то желания выше своих.

Она не отвечает. Похоже, уже списала меня со счетов.

Это безумие, но той ночью я действительно почувствовал, что между нами что-то есть.

Стоило ли убивать того парня? Конечно. Он прикоснулся к той, кто принадлежит мне.

Но, оглядываясь назад, не стоило позволять ей это видеть. Хотя, доказательство своей правоты было той причиной, по которой я это сделал.

Почти дошел до конца коридора, когда слышу, как открывается дверь.

— Хорошо, во сколько? — светлые волосы собраны в небрежный пучок на макушке, а локоны обрамляют лицо. Пальцы зудят от желания запустить их в ее волосы и притянуть к себе.

— В семь вечера, — в животе завязывается узел, а по телу распространяется головокружительное чувство.

Еще один шанс.

Specter — это элитный VIP-клуб на вершине Вегаса. Поднимаясь на внешнем стеклянном лифте, можно насладиться захватывающим видом на огни города.

Но я смотрю только на Надю. Ее потрясающая красота подчеркнута нежным лавандовым платьем, которое мерцает опалесценцией при каждом ее движении.

Глубокий вырез на груди одновременно откровенен и скромен. Это заставляет меня хотеть накинуть на нее свой пиджак, но в то же время гордо пройти с ней под руку. Трудно сосредоточиться, когда она так близко. Ее тепло проникает сквозь одежду и обжигает.

К нам подходит метрдотель, она прижимается ко мне.

— Сюда, мистер Петров, — он слегка кланяется, указывая рукой на столики.

Здесь обедают влиятельные люди и платят большие деньги за роскошь уединения. И я заплатил за лучший столик в этом зале.

— Это... Это Элизабет Девонсон? — шепчет Надя, обхватив мой локоть.

— Кто? — наклонившись ближе, молча молю ее губы приблизиться к моему уху. Теплое дыхание щекочет кожу, когда она повторяет.

— Какая-то знаменитость?

Я прекрасно знаю, кто это. Мне пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы она появилась здесь сегодня вечером.

— Она... ну, эм... — щеки Нади заливаются румянцем, когда ее взгляд падает на Элизабет, которая тихо беседует с подругой. — Она сейчас самый известный дизайнер в Париже. Ее стиль работы с шелком и шифоном взбудоражил весь мир! — Надя оборачивается, глаза, полные восторга, цепляются за меня.

— Правда? — прижимаю ее ближе, позволяя своей ладони обхватить бедро, пока мы идем. — Хочешь с ней поговорить?

Пальцы впиваются в меня.

— Нет! Я сильно смущаюсь! — кровь приливает к ее горлу, и я чувствую искушение провести по нему языком.

— Не говори глупостей. Она будет рада познакомиться с тобой, lastochka.

Тянув ее за собой, мы находим наш столик на возвышении в глубине ресторана.

Все могут видеть нас на фоне силуэта Вегаса.

Но они кажутся тусклыми и блеклыми по сравнению с моей красивой женой. Она становится для меня ярким светом, маяком, который указывает путь каждый день в надежде увидеть ее в темноте.

Я отодвигаю для нее стул и предлагаю сесть. Она кусает губу и улыбается, присаживаясь за стол.

— Спасибо, Роман, — темные глаза следят за мной, пока занимаю место напротив, и не отрываются, когда наклоняюсь над узким столиком.

— Это я должен благодарить тебя за то, что дала мне еще один шанс провести с тобой время, — не хочу добавлять слова «перед тем как мы расстанемся», потому что они кажутся слишком окончательными.

Опустив глаза, она возится с салфеткой.

Когда снова смотрит на меня, ее брови нахмурены, а уголок рта опущен.

— Ты принес бумаги?

Не могу понять, это надежда или смирение в ее вздохе, когда киваю.

— Извините? — высокий голос приближается к нам.

Как раз вовремя.

— Вы Надя Сандерс? — Элизабет Девонсон подходит ближе, ее улыбка широкая и искренняя.

Должно быть, она вполне довольна полученной суммой.

Щеки Нади вспыхивают ярким красным цветом.

— Я... я... да.

Элизабет проводит рукой по своим пышным зеленым волосам.

— Я как раз говорила подруге, что не могу поверить, это вы! Я видела ваше шоу в Лос-Анджелесе прошлой осенью и с тех пор мечтала встретиться с вами! — ее браслеты звенят на запястьях, когда она восторженно пожимает руку Нади.

— Вы были там? — Надя смотрит на нее широко раскрытыми глазами, кусая нижнюю губу.

— Я никогда не забуду блестки на том платье! — визжит она и хлопает в ладоши. — Когда увидела вошедшего Романа, то подумала, кому же посчастливилось оказаться рядом. Представьте себе мое удивление, когда я поняла, что это вы! Клянусь, вы единственная в мире, кто достаточно талантлив, чтобы быть с ним.

Элизабет отступает и подтягивает к себе молчаливого темноволосого мужчину.

— Это мой муж, Реджи. Нам стоит как-нибудь собраться вместе за ужином!

Ее аккуратно изогнутые брови хмурятся.

— Погодите, вы ведь вместе? — она показывает между нами.

Это мой шанс.

Я наклоняюсь вперед и беру Надю за руку.

— Она моя жена.

Наблюдая за Надей, замечаю, как застенчивая улыбка скользит по ее лицу, а румянец поднимается по шее.

— Великолепно! Нужно отпраздновать! Роман, ты же не делал официальное объявление? Я что, пропустила вечеринку? — она в шутку хлопает меня по плечу.

— Мы поженились в тайне от всех, — тихо говорит Надя, покусывая губу.

— О, это так романтично! — Элизабет прижимает руку к груди, браслеты сползают почти до локтей. — Роман дал мне своих моделей для шоу в прошлом году. Мы обязательно должны сделать коллаборацию, девочка. Позвони, и мы устроим показ, о котором Вегас может только мечтать!

Пышное платье кружится вокруг нее, когда она увлекает за собой молчаливого мужа вниз по ступенькам.

Что ж, все прошло лучше, чем ожидалось.

Надя смотрит ей вслед, большие глаза практически не моргают, пока Элизабет не исчезает.

— Не могу поверить, что ты ее знаешь. Она такая… потрясающая, — говорит Надя, со вздохом опускаясь на стул.

Впервые за неделю она выглядит счастливой.

— Знаешь, я не плохой человек. Я просто не хочу, чтобы кто-то прикасался к тому, что принадлежит мне, — вонзаю вилку в карбонару, и поднимаю кусочек, подчеркивая свою мысль. — А ты — моя. Пока носишь это кольцо, — указываю на ее левую руку, обхватывающую бокал с вином.

Она крутит кольцо с бриллиантом на тонком пальце.

— Теперь я это понимаю.

Я жду, что она снимет кольцо, но вместо этого поворачивает его так, чтобы оно сияло во всей своей красе. Это может быть хорошим знаком.

Совсем другой кайф — говорить всем, что она принадлежит мне. Этот блестящий камень — лишь маленький символ того, насколько она стала для меня важной. Никогда не думал, что буду желать ее так сильно, как сейчас.

Когда убирают десертные тарелки, я достаю бумаги, которые она так хочет подписать.

Те самые, которые дадут мне право на собственность.

Только один шаг остается после этого.

Развод.

Мой желудок сжимается при мысли о том, что она уйдет. Но я не могу заставить ее остаться. Я не такой, как семья Косковичей, которая старалась нас уничтожить.

По законам моего отца брак по принуждению не имеет место быть.

По моим тоже.

Ее лицо бледнеет, она берет ручку.

— Как долго это будет длиться? — шепчет она.

Острие ручки дрожит над бумагой.

Она колеблется перед тем, как подписать?

— Несколько недель, — хотел бы я, чтобы это было навсегда.

Она тяжело сглатывает, и ставит подпись.

Не знаю почему, но кажется, что воздух стал плотнее и давит на мои плечи.

Обратный отсчет начался.

— Можем мы, пожалуйста, уйти? — она поднимает голову, и клянусь, вижу блеск слез в ее глазах.

— Конечно, — помогаю ей подняться и притягиваю к себе.

Я хочу чувствовать ее рядом с собой так долго, на сколько она это позволит.

Надя

Я заперлась от него на всю ночь. Ужин был слишком насыщенным, все это казалось… слишком реальным. Каждый раз, когда смотрю в его глубокие карие глаза, я теряюсь, но в то же время нахожу себя.

Мысль о нашем будущем вместе, пугает, ведь отдав ему свое сердце, он может его разбить.

Но он первый мужчина, который по-настоящему раскрыл мое истинное — я.

Он открыл ту часть меня, которую я так долго хоронила, и из-за которой испытывала стыд.

Перевернувшись на бок, беру с ночного столика электронную книгу.

Я не продвинулась дальше, чем была в тот день, когда Роман постучал и пришел ко мне домой. У меня нет желания дочитывать это. Не тогда, когда я знаю, что мой собственный книжный герой, пусть и фальшивый муж, находится по ту сторону двери.

Человек, который готов убить за меня.

Мужчина, способный раскрыть все мои желания, о которых я даже не подозревала.

Мои глаза пробегают по странице. Ах да, сцена с двумя мужчинами. Тело начинает разгораться не из-за слов, а из-за собственных воспоминаний, которые всплывают в голове.

Снова думаю, как это было — находиться под полным контролем Романа.

Я так поглощена мыслями о нем, что пропускаю две страницы и приходится возвращаться назад.

— Что со мной не так? — стону, закрывая лицо.

Я возбуждена, слегка напугана своим фальшивым мужем, но в то же время отчаянно хочу, чтобы он ворвался в эту дверь, поднял меня на руки и трахнул так, чтобы не смогла ходить.

Более того, я хочу узнать все об этом человеке. Я хочу его сердце так же сильно, как и огромный член.

С трудом читаю еще две главы, но они уже не оказывают на меня того же эффекта, как раньше. И только собираюсь сдаться, раздается громкий стук в дверь, а затем она с грохотом распахивается.

Я сажусь, подтягивая одеяло к шее, и прикусываю губу, когда Роман входит в комнату в серых спортивных штанах и черной футболке.

— Это сводит меня с ума, lastochka, — в его словах почти звучит отчаяние.

Я поднимаю бровь, глядя на него.

— Что, Роман? — шепчу, не доверяя своему голосу.

Он подходит к краю кровати, возвышаясь надо мной, замечая электронную книгу.

— Что моя жена здесь, одна, когда должна быть в постели мужа, чтобы он мог о ней позаботиться.

— Это не было частью сделки.

— К черту сделку. Это не то, что я хочу, детка. Я хочу тебя.

Он нежно поднимает мой подбородок и поглаживает щеку большим пальцем. Его глаза блестят в приглушенном свете, и говорят мне все, что я должна знать.

Это больше, чем бизнес, больше, чем секс.

Это наше будущее. Наши сердца. Начало нашей новой жизни.

— Ты уверен? Тебе достаточно одной женщины?

Я хочу избавиться от своей неуверенности, но она никогда не покинет меня, и я должна знать.

— Ты не просто кто-то. Ты моя женщина. Моя жена. Тебя всегда будет достаточно.

Он садится на кровать, обнимая за плечи, и я кладу голову на его грудь. Поднимает электронную книгу и кладет ее в мою руку. Мои щеки заливает румянец.

— Думаю, вопрос в том, достаточно ли для тебя одного мужчины?

Я хихикаю, и он напрягается рядом со мной.

О черт, он серьезно.

— Это было один раз, и больше никогда не повторится. Мне нужен только ты, — я скольжу руками по его прессу и нащупываю растущую эрекцию. — Ну, и он тоже.

Смотрю на него, а он ухмыляется.

— Продолжай читать, детка, покажи, что тебя заводит, — глубокий русский акцент заставляет меня извиваться в его объятиях, и я выполняю приказ, читая, пока он гладит мою спину.

— Нравится?

— Ммм? — облизываю губы, честно говоря, я больше сосредоточена на его члене и на прикосновениях. — Вполне неплохо.

Он забирает электронную книгу, и я позволяю ей упасть на кровать.

Издав тихий писк, оказываюсь на его коленях, обвивая ногами талию. Наши носы касаются друг друга, а его пальцы вонзаются в мои ягодицы почти до боли.

— Книги существуют для того, чтобы убежать от реальности, но та реальность, которую я могу тебе дать, будет всем, о чем ты когда-либо мечтала. Ты уже попробовала, а теперь позволь мне показать, каково это — быть полностью моей.

Мое сердце бешено колотится от его слов.

— Я хочу тебя, lastochka. Навсегда.

Я прижимаю свои губы к его, это единственная реакция, которая приходит мне в голову, чтобы показать, как много он для меня значит. Но он хватает меня за подбородок.

— Скажи, что ты моя. Скажи, что ты моя жена, не ради сделки, а на всю жизнь.

Я не трачу ни секунды на ответ.

— Я твоя, Роман. Теперь, пожалуйста, сделай меня своей хорошей маленькой шлюшкой и нагни так, чтобы я забыла, кто я.

— Как пожелаешь. Но я никогда не позволю тебе забыть нашу фамилию.

Он оттягивает большим пальцем мою нижнюю губу. Другая рука скользит по талии, вызывая дрожь предвкушения.

— Насколько моя жена мокрая для меня? — шепчет мне в губы.

— Очень.

Сексуальная улыбка появляется, когда он забирается под атласные трусики.

— Хм, — бормочет он, слегка поглаживая клитор, заставляя задыхаться. — Ты прошла первый тест, теперь готова играть? — он погружает в меня пальцы и сгибает их. Я откидываю голову назад, испуская стон. — Я воспринимаю это как — да.

Он наклоняется и начинает сосать мою шею.

Пальцы все еще глубоко во мне, я упираюсь головой в его плечо, и он выносит меня из спальни.

— Помни, ты делаешь то, что я говорю. Ты кончаешь только тогда, когда я разрешаю. Будешь следовать правилам, и получишь удовольствие. Не будешь — получишь соответствующее наказание.

— Я понимаю, сэр.

Прикусываю язык, когда он шлепает меня по заднице и кладет на середину своей гигантской кровати.

— Ты нужна мне голой, lastochka, — приказывает он.

Наши глаза встречаются, и в них вспыхивает тьма, которая только сильнее возбуждает меня.

Я быстро принимаюсь за работу, срывая с себя топ, шорты и трусики. Он наклоняется над кроватью и сметает их на пол.

— На четвереньки, задница в воздух, лицо на матрас, руки раздвинуты.

Я сглатываю комок в горле и занимаю позицию.

Нервы сдают, когда он затягивает кожаный ремешок на моем левом запястье. Я выдыхаю, он проводит пальцами по моей руке, спускается по талии и шлепает по заднице.

Он берет мою лодыжку в руку, и я чувствую, как застегивается ремешок.

— Посмотри на себя, такая красивая. Полностью обнажена для меня. Вы готовы к игре, миссис Петрова?

Он переходит к другой ноге и заканчивает с моим правым запястьем.

— Д-да.

Резкая боль пронзает кожу головы, когда он дергает меня за волосы.

Мои губы раздвигаются, и он помещает туда два пальца.

— Хорошенько смочи их для меня, — говорит он, прежде чем засунуть пальцы в рот. — Хм, хорошая девочка. Не могу дождаться, когда эти губы обхватят мой член.

Я киваю. Не знаю, стоит ли говорить.

— А теперь скажи мне, Надя. Как думаешь, ты была достаточно хорошей девочкой, чтобы тебя трахнули сегодня?

— Думаю, да.

Он наклоняет голову в сторону, обдумывая мой ответ.

Роман

Блядь. Кажется, мой член еще никогда не был таким твердым. Отступив, я смотрю на жену, пристегнутую к кровати, с задницей, поднятой в воздух, под моим полным контролем.

Я располагаюсь между ее ног, шлепая по внутренней стороне бедра, а затем потираю и нежно скольжу пальцами по блестящей киске.

От вырвавшегося из нее стона мой член пульсирует.

Достав из кармана маленький вибратор, который стащил без ее ведома, я включаю его, и жужжание заполняет комнату. Когда дразню ее вход, она подается вперед. Я хватаю ее за бедра, притягивая к себе.

— Не двигайся, lastochka. Если ты двинешься, то остановлюсь. А ты не захочешь пропустить то, что я для тебя запланировал.

Проталкивая вибратор до упора, провожу руками по ее попке и раздвигаю ягодицы.

— О, черт, Роман, — выдыхает она.

Я лижу внутреннюю сторону ее бедра, и она дрожит от моих прикосновений. Посасывая восхитительную киску, перехожу к нежным лизаниям, от которых она содрогается. Ее стоны становятся все громче, я отступаю и сажусь на пятки, а моя рука опускается на ее задницу, мгновенно оставляя все более красные следы.

— Черт, — шипит она, но не двигается с места.

— Такая идеальная маленькая шлюшка, так ведь?

Сняв ремень и освободив свой болезненно твердый член, я дразню ее, проводя им по чувствительной коже спины.

Она вдыхает и закрывает глаза.

— Тебя ждет одно наказание, Надя. Ты закрылась от меня. Ты пыталась отрицать свои чувства ко мне. Но ты никогда не оставляла меня, не так ли? И ты никогда не оставишь меня? Моя нуждающаяся шлюха хочет этого.

Она кивает, на лбу капельки пота.

Двумя пальцами я дразню вибратор, ввожу палец рядом с ним и борюсь со стоном, который вырывается из меня, когда она растягивается.

Я продолжаю касаться ремнем ее кожи и чувствую, как влага стекает по моему запястью.

— О, ты хочешь, чтобы тебя наказали?

Я сдерживаю ухмылку. Она идеально подходит мне.

— Д-да. Роман.

Ее стенки сжимаются вокруг моего пальца. Она уже близко. Я хочу, чтобы рассыпалась вокруг меня. Одним движением убираю руку, и она вскрикивает, когда удерживаю ее за бедра и с силой бью ремнем по заднице.

Прежде чем она успевает осознать боль, я достаю тонкий вибратор и прижимаю его к ее попке.

Крики превращаются в прекрасные стоны, а мое имя, покидающее ее губы в чистом экстазе, доводят меня.

Поэтому погружаю свой член глубоко в тугую киску, держа вибратор на попке, но не вводя его внутрь.

Я начинаю с медленных движений, надавливая на верхнюю часть ее спины, чтобы попасть в ту точку, которая заставляет ее почти биться в конвульсиях.

— Так хорошо, lastochka. Блядь.

Ее ногти впиваются в плед, пока вхожу и выхожу из нее, слегка надавливая на вибратор в ее попке.

Когда она вжимается лицом в матрас, я наматываю ее волосы на кулак и дергаю назад, чтобы оседлать.

— Ты хочешь кончить со мной, детка?

Она кивает, и я вытягиваю себя до самого кончика, одновременно погружая вибратор еще немного. Ее губы раздвигаются, она рассыпается вокруг меня, но при этом сдерживает свой оргазм.

— Ты так хорошо справляешься, Надя. Ты так хороша для меня, — хвалю, и румянец на ее шее становится еще глубже.

Я вхожу в нее до самого основания, дергая за волосы.

— О Боже, — стонет она.

Ее ноги начинают дрожать, и я трахаю ее со всей силы, приближаясь к критической точке. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это то, как приятно трахать свою жену.

Комната наполняется звуками наших стонов, я шлепаю ее по попке еще раз.

— Мне... мне нужно...

— Кончай для меня, — прерываю приказом.

Она вдыхает, а я оттягиваю ее голову назад. Она так долго боролась с собой, чтобы не кончить, и ей нужно что-то, что подтолкнет ее.

— Кончай. Для. Меня. Не сопротивляйся. Будь хорошей девочкой. Отдай мне это.

Я продолжаю насаживаться, вставляя вибратор до упора в ее попку, и она взрывается.

Тугая пизда душит мой член, я заполняю ее до отказа. Имя жены срывается с губ, когда откидываю голову назад и кончаю, испытывая, наверное, самый агрессивный оргазм, который у меня был.

Продолжаю медленно накачивать ее, ослабляя игрушку в ее попке и пытаясь восстановить дыхание. Отпустив волосы, ее голова опускается на матрас, и я начинаю массировать ей спину, не желая пока выходить из нее.

— Это так приятно, — говорит она с ленивой улыбкой на губах.

— Я запомню это.

Неохотно выхожу из нее, любуясь тем, как моя сперма растекается по внутренней стороне бедер.

Быстро освобождаю ее от оков и прижимаю к себе, целуя в висок.

— Ты такая хорошая девочка, — шепчу я, и она улыбается.

— Спасибо, Роман.

— Для тебя все, что угодно, детка.

После ванной она снова оказывается в моих объятиях, и я забираюсь под одеяло рядом с ней, притягивая к себе.

Я никогда не делал этого. Но это не просто женщина или подчиненная. Это моя жена. Любовь всей моей жизни.

— Эта кровать просто божественна, Ром, — сонно говорит она, прижимаясь к моей груди и делая маленькие круги ногтем.

— Отныне моя жена будет спать здесь.

Она смотрит на меня сквозь густые ресницы и улыбается.

— Я не возражаю. Если ты будешь обнимать меня сзади.

Я переворачиваю ее на бок, прижимая к себе, и щипаю за сосок так, что она вскрикивает.

— Что ж, будь готова проснуться от того, что мой член тычется тебе в задницу, и только от тебя будет зависеть, как исправить ситуацию.

— Каждое утро?

— Проблемы? — слегка покусываю ее голое плечо.

— Нет, только если я получу такое же внимание в ответ, — она прижимается ко мне, и, блядь, мой член уже стоит наготове.

— Я же сказал, что дам тебе все, детка. А теперь спи.

Целуя ее затылок, я закрываю глаза и слушаю ее дыхание.

Это слишком приятное ощущение, чтобы когда-нибудь отпустить.

Это моя жизнь. Она моя жизнь.

Роман

Что это за шум?

Не хочу двигаться. Я просто хочу лежать здесь, обхватив руками свою обнаженную жену.

Она теснее прижимается ко мне. Мягкие изгибы касаются меня во всех нужных местах, располагая член между ее ягодицами.

У меня возникает искушение разбудить ее, погрузившись в киску, с которой все еще капает моя сперма.

Но звук раздается снова.

Проклятье. Это мой телефон.

— Что? — отвечаю хриплым голосом. Сейчас, наверное, около трех часов ночи.

— Мистер Петров? — раздается дрожащий голос Вайолет. — У нас в Империи сработала сигнализация. Вы хотите, чтобы я вызвала полицию?

Со стоном отстраняюсь от горячего тела Нади и провожу рукой по лицу. Я не хочу, чтобы копы приближались к этому месту. Они начнут задавать вопросы о камерах наблюдения, которые устанавливаю, и о секретных коридорах для высокопоставленных клиентов.

— Нет. Как насчет того, чтобы послать Марко и Рико?

— Сейчас они работают над устранением шумной толпы футболистов, — в ее голосе слышится отчаяние.

— Хорошо. Я позабочусь об этом, — нажимаю кнопку, чтобы завершить звонок, и выскальзываю из-под одеяла.

Ночью кондиционер сохраняет достаточную прохладу, чтобы мой член подрагивал от прикосновения воздуха.

Скоро я вернусь, разбужу Надю, и согреюсь.

Быстро одевшись, бросаюсь вниз по лестнице и сажусь в машину.

На парковке тихо и пусто, когда заезжаю на нее.

Выхожу, от потрескавшегося асфальта исходит тепло. Схватив пистолет и фонарик, я медленно пробираюсь к главному входу.

Не вижу никаких следов разбитого стекла, поэтому проверяю сигнал тревоги в своем приложении.

Да, что-то все еще срабатывает внутри здания.

Черт.

Я набираю код, открывая дверь, и жду, пока она бесшумно закроется за мной.

Темнота поглощает звуки, а в воздухе витает тяжелый запах краски.

Я напрягаю уши, чтобы услышать хоть какой-то шум, но ничто не движется.

Тихо перешагивая через множество удлинителей, разбросанных по полу, я начинаю медленно идти к первой комнате.

Ничего.

Еще один поворот в пустой зал.

Хотел бы лучше знать здешнюю планировку. Я бы сейчас не тратил времени, а проводил бы с Надей каждую свободную минуту.

Я бы предпочел узнать каждый дюйм ее тела, чем это место. Которое не обладает той же привлекательностью.

Ха. Похоже, мои приоритеты сместились.

Что-то подсказывает мне, что нужно сказать «к черту» и уйти. Пусть преступник делает свое дело, а я разберусь со всем позже.

Кто бы они ни были, они могут занять это место. Я получил от сделки все, что было нужно.

На полпути решаю, что с меня хватит. Прошло уже почти два часа. Я ничего не нашел, и мне надоело тратить время впустую.

Что-то хрустит под моей ногой.

Разбитое стекло?

От резкой боли оружие и фонарь падают из рук, когда из потайной двери на меня летит лом.

Откатившись назад, я уворачиваюсь и едва избегаю удара в голову.

Черт.

Я поднимаюсь и отступаю. Запястье ноет.

— Я надеялся, что это будешь ты, — грозный голос эхом разносится по темному коридору.

Тень человека нависает надо мной, и он отбрасывает мой пистолет.

— Ты хоть представляешь, сколько денег мне стоило нанять тех людей, чтобы они мешали твоим головорезам? Я знал, что ты не захочешь вызывать копов, — когда вспыхивает свет, узнаю впалые глаза засранца Дрю Аллена.

— Конечно, это ты, — ворчу я, прижимая левую руку к телу. Кажется она сломана. Сука, как больно. — Я не заставлял твою жену изменять тебе, придурок. Она сама пришла в клуб.

Он размахивает своим оружием, как битой, заставляя меня отпрыгнуть в сторону.

— Ее бы там не было, если бы не твой проклятый клуб! — его голос срывается, и он бросается ко мне, острые зубья нацелены прямо на меня.

— Ты сумасшедший, ты знаешь это?

Или, может, это я сумасшедший, пытаюсь кричать на человека с яростным желанием убить меня, в то время как мне нечем защититься.

Повернувшись, бегу в направлении выхода.

Но цепляюсь за крюк лома, и падаю грудью на холодный пол.

Этот парень выводит меня из себя.

Резко выставляю ногу, задевая его коленом.

Он с криком падает, и я слышу, как тяжелая стальная балка отскакивает от бетона.

Я снова бью ногой, пытаясь попасть в голову, но пятка лишь скользит по его плечу. Рука не может держать мой вес, и я использую локоть, чтобы подняться.

Слышу, как он идет за мной за угол.

Это плохо закончится для одного из нас.

А я не проигрываю. То, что Надя голая в моей постели, тому доказательство.

Резко повернув, хватаюсь за дверной косяк, прячась в темной комнате.

Запах химикатов обжигает нос. Задерживая дыхание, я жду его шагов.

Когда он пытается пробежать мимо, резко распахиваю дверь. Глухой удар эхом разносится по пустому зданию, за которым следует стон, когда он снова падает.

Газовая горелка переворачивается и катится вдоль стены.

Это именно то, что нужно.

Схватив, я переворачиваю баллон и выбегаю в коридор, подняв над головой. Размахнувшись, изо всех сил бью по спине.

Его пронзительный крик отражается от панельных стен, что в ушах звенит.

Я снова поднимаю руку для удара, но на этот раз он блокирует его локтем.

Подцепив мою ногу, он дергает, и я падаю, ударяясь затылком о пол так сильно, что перед глазами начинают мелькать звезды.

Черт.

Его пальцы вонзаются в мое бедро, затем в ребра, когда он усаживается на меня верхом. Первый кулак находит щеку, другой — висок, усиливая звон в голове.

Нет, я не собираюсь так сдаваться.

Перевернув металлическую трубку газовой горелки, нахожу и нажимаю на спусковой крючок, выпуская голубое пламя прямо ему в глаза.

Обе руки резко взмывают к лицу, но я не отпускаю.

Огонь охватывает его волосы и рубашку.

Спрыгнув с меня, он пятится назад в комнату, в которой я прятался.

Черт.

Я знаю, что там хранится.

Волоку себя как можно быстрее и успеваю спрятаться за хлипкую стену, когда что-то взрывается, высасывая весь воздух.

Черт возьми, нет!

Ужасное головокружение, но я поднимаюсь на ноги и пытаюсь бежать.

Огонь с шипением окружает меня и сбивает обратно на кафельный пол.

Его крик достигает новых высот, пока пламя не заставляет замолчать.

Мне нужно выбраться отсюда.

Столб ядовитого дыма клубится надо мной, душа парами.

Прикрываю нос и дышу через рукав, продолжая ползти к выходу. Глаза горят, а тьма сгущается вокруг, затуманивая, и невозможно понять, куда идти.

Закашлявшись, я падаю на живот и пытаюсь ползти дальше. Головокружение не дает сосредоточиться. Может, если я просто прилягу на мгновение, воздух станет чище...

Надя

Не знаю от чего просыпаюсь.

Но там, где должен быть Роман, кровать холодная.

Где он?

Накинув халат, я двигаюсь на кухню.

Обычно он встает и готовит кофе до моего прихода. Кофемашина пустая и сухая.

Что за черт?

Я долго не могу найти свой телефон, а когда нахожу, то вижу три пропущенных вызова с неизвестного номера, и два сообщения на автоответчик.

— Это для миссис Нади Петровой. Ваш муж сейчас в Главном Медицинском Центре, но вскоре будет переведен. Пожалуйста, свяжитесь с нами как можно скорее, — это женский голос, и на второй записи он звучит раздраженно.

Меня охватывает холодный пот.

Больница?

Он ранен?

Я нажимаю на повторный вызов и начинаю ходить взад-вперед, пока кто-то не ответит. Меня переводят через трех человек, прежде чем я слышу тот же голос, что был на записях автоответчика.

— О, да. Миссис Петрова, вашего мужа как раз сейчас переводят, — гнусавый тон начинает действовать мне на нервы.

— Где? Что случилось? Он в порядке? — я в панике и хочу получить ответы.

— Он пострадал в пожаре и надышался дымом. Его переводят в тюрьму Лас-Вегаса, — она быстро произносит слова, словно торопится.

— Подождите, в тюрьму? Почему? — у меня голова идет кругом.

Он только что был здесь, а теперь его сажают?

— У меня нет такой информации, вам придется позвонить в их офис, чтобы узнать больше, — линия затихает.

Эта сука бросила трубку, сообщив мне такую новость?

Впопыхах хватаю одежду, сумочку, телефон и все остальное, что попадается под руку.

Как это вообще произошло?

Мои пальцы летают по экрану в поиске, пока я сажусь в машину. Я даже не знаю, куда еду, но знаю, что должна куда-то поехать.

— Рошель? Мне нужна помощь, — на нее можно рассчитывать.

— Рассказывай, — на заднем плане слышен звон и какой-то шум. Ставлю на то, что она уронила ножницы и уже бежит к двери. Она та подруга, которая нужна каждому. Приходит на помощь, без лишних вопросов.

— Они забрали его в тюрьму, — слезы наворачиваются, когда до меня доходит реальность.

— О, нет. Не переживай. Я с тобой. Встретимся там, — звенят ее ключи. Интересно, не забыла ли она запереть дверь.?

— Я не знаю, куда еду, — рыдаю я. Уличные указатели расплываются перед глазами.

— Где ты? Припаркуйся, я заберу тебя, — ее решимость пробивает мою тревогу и успокаивает настолько, что я могу сосредоточиться.

— Эм... тут парковка рядом с кафе Cornpot, — она легко найдет ее.

Едва ставлю машину на парковку, как плачу, опустив голову на руль.

Человек, которого я никогда не думала, что полюблю, внезапно стал тем, без кого не могу жить.

Насколько он пострадал? Узнали ли они про Влада?

О, боже, они уже знают?

От резкого стука по окну поднимаю голову и вижу Рошель.

— Давай, идем, — ее браслеты звенят, когда она быстро обнимает меня за плечи.

Поправив широкие очки на носу, она усаживает меня на пассажирское сиденье, прежде чем легко обойти капот на шестидюймовых каблуках. Она делает это с грацией, даже когда спешит. Но, сев за руль, быстро вытаскивает ингалятор из своей кожаной сумки.

— Все эти волнения подкосили мою астму, — она профессионально выезжает с парковки, вдыхая ингалятор.

Роман

— Мистер Петров, вы сказали, что подожгли его, а затем затолкнули в комнату, полную воспламеняющихся веществ. Я действительно думаю, что вам стоит рассмотреть возможность изменения вашего заявления на «виновен». Если вы предстанете перед присяжными, они вас вздернут по полной программе, — мой адвокат вытирает пот с широкого лба белоснежным носовым платком.

— Что в итоге случилось с Империей?

Я даже не злюсь, что его открытие задерживается.

Он разминает руки, прежде чем ответить: — Все сгорело.

— Томми, как давно ты на меня работаешь? — сужаю глаза и наблюдаю, как он переводит взгляд с меня на дверь.

— Четыре года, — заикается он.

Я наклоняюсь вперед, наручники звенят о металлический стол.

— И за это время сколько тысяч часов видеоматериалов мы накопили?

— В-вероятно, миллионы.

— И сколько яхт я купил тебе, чтобы ты мог катать моих девочек по озеру? — мои пальцы переплетаются.

Кажется, после этого я найду себе нового адвоката.

— Это моя вторая, после того как первая утонула, — его лицо бледнеет.

Думаю, он понимает, к чему я клоню.

— Потому что твоя проститутка умерла от передоза дерьмовым кокаином, и я помог тебе это скрыть?

Его рука дрожит, когда он снова проводит влажной тканью по лицу.

— Да, босс. Да.

— Если не хочешь, чтобы та история всплыла на поверхность, говори судье ровно то, что я тебе скажу. Понял?

Я уволю его после сегодняшнего дня.

Его подбородок трясется, и он яростно кивает.

— Хорошо. Пошли, — я откидываю стул и машу охраннику за окном.

Стойкий офицер и двое его приятелей ведут нас в главный зал суда.

После всех клятв судья с седыми бровями смотрит на меня.

— Мистер Роман Петров. Вы признаете свою вину?

Я слегка толкаю Томми локтем.

— Он не признает себя виновным, ваша честь, — говорит он гораздо увереннее, чем несколько минут назад.

Забавно, как угроза может укрепить чью-то решимость.

Судья Коллинз откидывается назад, его губы поджимаются под седыми усами.

— У подсудимого есть что-то сказать?

Томми нервно переминается рядом со мной. Он знает так же хорошо, как и я, что это не стандартная процедура.

— Да, ваша честь. Восемнадцатое февраля, три года назад.

Мои руки сцеплены перед собой в расслабленной позе, пока я жду.

Сначала одна жирная бровь, затем другая поднимаются и опускаются.

Затем его губы сжимаются, а морщины на переносице углубляются, когда лицо принимает хмурое выражение.

Вот оно.

Его маленький мозг работает, соединяя точки. Перебирая все возможные варианты того, что я мог иметь в виду под своими словами.

Даже Томми недоуменно смотрит на меня со стороны.

Я не двигаюсь с места. Просто смотрю на старика.

Он воплощение справедливости, истины и праведности.

Но я знаю больше.

У меня есть его секреты на жестком диске с резервными копиями. И целый отряд людей, которые по одному моему слову выпустят их в мир.

— Роман, — шепчет Томми.

Я прищуриваюсь, не отрывая глаз от судьи.

Это должно случиться с минуты на минуту.

Рука, покрытая пигментными пятнами, дрожит, когда судья поднимает молоток и опускает с резким стуком.

— Дело закрыто.

Надя

Я всю ночь ворочалась, зная, что он застрял в той холодной тюремной камере, и от этого мне становится невыносимо. Больно осознавать, что я наконец здесь, в его постели, но без него.

Ирония не ускользает от меня. Я нашла человека, который позволил мне стать той, кем я всегда знала, что могу быть. Он открыл те части меня, которые я прятала, даже от самой себя.

А теперь его нет.

Хуже всего то, что мне не разрешили присутствовать на суде. Никто не сказал, что произошло. В интернете тоже нет информации.

Просто тишина.

Рошель смогла задержаться, но сейчас она снова в мастерской, готовится.

Может быть, именно там мне и следует быть. Если я буду занята, то время пойдет быстрее.

Но как долго?

Убийство влечет за собой огромный срок. Его могут посадить на годы или даже десятилетия.

О, Боже. Это было бы ужасно.

Я должна быть благодарна за то, что он позаботился обо мне и обеспечил значительным банковским счетом. Если мое шоу пройдет хорошо, то между продажами и деньгами, которые он отложил для меня, я смогу жить комфортно.

Но я бы все отдала, лишь бы он вернулся.

Это ощущение, которое он дарит мне, будто я самый важный человек, как будто его весь мир вращается вокруг меня — я бы предпочла это всем деньгам.

Потому что чувствую то же самое к нему.

Одного кофе недостаточно, чтобы снять эту меланхолию. Истощение сердца не поддается кофеину.

Может, еще одна чашка поднимет настроение хотя бы настолько, что у меня появится энергия поработать над последним платьем для моей коллекции.

Я как раз задвигаю графин на место, когда огромные руки обхватывают меня за талию и разворачивают к себе.

— Роман! — обхватываю его за шею, он легко поднимает меня и сажает на кухонную стойку.

— Ты скучала по мне? — горячее дыхание ласкает мою шею, а темные глаза прожигают меня взглядом.

— Нет. Ни капельки. Здесь было очень спокойно, — я пытаюсь сдержать улыбку.

Его ладони обхватывают мое горло, и он поднимает мой подбородок большими пальцами.

— Перестань грубить, — рычит он. — Если хочешь, чтобы тебя отшлепали, просто попроси. А теперь, ты скучала по своему мужу?

Моя улыбка исчезает, и от нахлынувшей правды подбородок начинает дрожать.

— Зачем спрашивать? Ты же знаешь, что да. Я волновалась до безумия.

Его бедра двигаются между моими коленями, когда он подходит ближе.

— Зачем? Потому что все, на чем я мог сосредоточиться, — это вернуться к тебе. Ничего другого даже не приходило мне в голову. Только ты. Это говорит мне кое о чем...

— О чем? — прерываю его.

— Я безумно влюблен в тебя до такой степени, что схожу с ума. Единственное, что имеет для меня значение, — это ты, моя жена. Я хочу провести остаток своих дней, показывая тебе, что значит быть любимой мной. По-настоящему. Никакой сделки, только любовь, — он наклоняет голову и жадно целует меня.

Задыхаясь, я отстраняюсь. Он любит меня?

— А как же клуб? Я слышала в новостях, что он сгорел дотла.

Темные волосы падают на глаза, и он качает головой.

— Он ничего для меня не значит, если тебя нет рядом, lastochka.

— Но я думала, что это было для тебя важнее всего? — ногтями вонзаюсь в его спину, а колени дрожат от страха, что он больше не захочет меня.

Зарываясь пальцами в мои волосы, он поднимает мое лицо так, что наши носы почти касаются друг друга.

— Приоритеты меняются. Это мне больше не нужно. У меня достаточно денег, чтобы нам хватило на всю жизнь. Мы можем делать что угодно. Я хотел тот клуб, потому что не мог его получить. Из-за жадности. Моей целью было построить империю. А теперь хочу построить ее с тобой, детка, — он нежно поглаживает мою щеку, а губы следуют за прикосновениями.

Я ищу ответы в его глазах. В какой-то момент мне кажется, что нужно удержаться. Но я хочу этого с ним. Желание стать полноценной перевешивает остатки сомнений.

— Я не хочу иметь ничего общего с этим клубом. После того, что он сделал с моим отцом. Он разрушил его и нашу семью. Я не хочу этого для… нас.

— Считай, что клубов больше нет. Зачем они мне, если моя жена — такая хорошая девочка для меня, а? — его руки обхватывают под бедрами, и он поднимает меня, чтобы обвить вокруг своей талии. — Я провел четыре дня в тюрьме, и все, о чем думал, — это как сильно скучаю по тебе. И как мало меня волнует все остальное.

Он несет меня в гостиную и укладывает на диван.

— Правда? Я боялась, что тебя посадят навсегда, — от его веса моя киска пульсирует.

— А если бы посадили? Ты бы меня ждала? — его губы находят мою шею, и он жадно спускается вниз, к ключице.

— Да, — задыхаюсь я. Мне становится все труднее сосредоточиться на его словах, когда рот опускается все ниже.

— Скажи мне, почему бы ты ждала, — он откидывает мою футболку в сторону и запускает руку в леггинсы.

— Потому что...

Готова ли я признаться в этом самой себе?

Он прикусывает зубами мой сосок.

— Ты напрашиваешься на порку, — он откидывается назад и снимает ремень с брюк. — Скажи мне, — требует он.

— Потому что я люблю тебя, — кричу я, когда его пальцы погружаются внутрь.

— Насколько сильно? — настаивает он, поворачивая запястье и удерживая меня за шею.

— Черт. Всей душой. Каждой клеточкой.

Его губы смыкаются с моими, когда он доводит меня до состояния блаженства, а бедра двигаются, чтобы соответствовать ритму.

— Хм, ты так нуждаешься во мне.

Я чувствую пустоту, когда он отстраняется, и с озорным блеском в глазах прижимает пальцы к моим губам.

— Вкус любви сладок, не так ли? — он заталкивает их мне в рот, и я облизываю дочиста.

— Боже, я люблю тебя, — шепчет он мне в щеку, спускаясь языком ниже по шее и посасывая кожу. Моя спина выгибается, прижимаясь к нему грудью.

Вытаскивая пальцы из моего рта, и он легким движением проводит по соску, а затем щипает.

— Еще, — задыхаюсь я.

— Я сказал, что дам тебе все, и собираюсь начать с того, что ты сядешь мне на лицо.

Не знаю, как ему удается так легко меня поднимать, но через несколько секунд переворачиваюсь, он лежит на спине, а я возвышаюсь над ним.

— Вот где должна сидеть жена — на лице своего мужа.

Я смеюсь, но, когда язык касается моей жаждущей киске, голова откидывается назад. Его пальцы больно впиваются в мои бедра, он толкает меня вниз, полностью поглощая меня.

И, как всегда, когда я с Романом, мой разум останавливается. Я свободна. Я именно та, кем должна быть рядом с ним.

И это заставляет меня кончать так сильно, как никогда в жизни.

Моя жизнь так сильно изменилась с тех пор, как я начала готовиться к этому шоу.

За последние несколько недель я потеряла отца, обрела и лишалась клуба, но выиграла лучший приз из всех.

Мой любящий муж.

Кто бы мог подумать, что человек с самой мрачной репутацией может стать сияющим светом в моем сердце?

— Ты готова к этому? Мы собираемся зажечь Вегас, детка! — Рошель на мгновение цепляется за мою руку, прежде чем броситься следом за одной из моделей. — Канеша, подожди! Нам нужно поправить этот рукав! Подожди меня, у меня короткие ноги! — ее каблуки звонко стучат по мраморным плитам, когда она направляется в примерочную.

Это нереально, видеть, как идеи, которые жили у меня в голове, становятся реальностью. Шелка и шифоны украшают великолепных женщин и мужчин, нанятых для демонстрации моих нарядов.

— Ни одна не так прекрасна, как ты, — рука Романа обвивает мою талию, и притягивает к себе, он нежно целует в висок.

— Что?

У меня столько всего в голове, что не совсем понимаю, к чему он клонит.

— Я вижу этот взгляд. Ту маленькую складку между твоими бровями, когда ты думаешь, что недостаточно хороша, — его теплый большой палец находит точку над моим носом и нежно ее массирует. — Могу тебя заверить, никто в этой комнате не сияет так ярко, как ты.

Теплое чувство разливается по мне.

Я люблю, что он знает мои страхи и успокаивает меня.

Но когда объявляют начало мероприятия, у меня сводит живот и учащается пульс.

— Я буду снаружи, если понадоблюсь, на лучшем месте в зале, — он сжимает мою попу, прежде чем уйти.

Он будет сидеть прямо в центре, его невозможно будет не заметить.

Мой главный болельщик.

Хлопая в ладоши, я привлекаю внимание всех за кулисами.

— Итак! Это важная ночь! Сегодня здесь Элизабет Девонсон. Давайте устроим для нее хорошее шоу!

Модели с широко распахнутыми глазами и радостными хлопками спешат занять свои места.

Глубокие карманы Романа помогли нанять лучших визажистов и ассистентов. Я просто надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы привлечь внимание Элизабет.

Когда зазвучит музыка, радостный ропот из зала снимает часть моих тревог.

Им нравятся!

Я вижу, как Элизабет улыбается и указывает на меня, где прячусь за занавесом.

— Она видела бразильские узоры? А тот, вдохновленный Монако? — Рошель цепляется за мою руку между своими быстрыми забегами. — Что она думает?

— Я не знаю. Она улыбается. Это ведь хорошо, да?

Мои сомнения начинают давить, но у меня еще один наряд впереди.

Тот, что вдохновлен Романом. Когда он увидел мой скетчбук, а потом показал свои татуировки, это настолько всколыхнуло мои идеи, что они завертелись в голове.

Тяжелый костюм из парчи, с иридисцентными нитями, которые подчеркивают швы и почти мерцают в свете. Они слегка напоминают узоры и линии его татуировок, но словно танцуют при движении, когда модель идет по подиуму.

Он бы смотрелся еще лучше на широких плечах моего мужчины. Его внушительное присутствие действительно передало бы полный эффект того, что я задумала.

Раздается коллективный вздох из зала.

Они встают?

Аплодисменты и крики такие громкие, что дрожат окна, а в ушах звенит.

Мужчина, в костюме, едва успевает покинуть сцену, как толпа начинает стекаться ко мне.

Элизабет впереди.

— Я просто обязана заполучить этот костюм! — визжит Элизабет, обнимая меня.

— Мой... мой последний наряд?

Я не думала, что он станет звездой показа. Я создала его, чтобы выразить свою любовь к Роману, показать миру, что он мой рыцарь.

— Да, дорогая. Пожалуйста, позволь мне продемонстрировать его! — она драматично убирает свои пышные волосы с плеч. — Ты станешь знаменитой!

Рука ложится на поясницу, а губы Романа приближаются к моему уху: — Я знал, что у тебя все получится.

— Мисс! Мисс! — слышно за спиной Элизабет. Худощавый мужчина привлекает внимание, и пальцы Романа напрягаются на моем бедре.

— Миссис Петрова, — поправляет его Роман с рычанием.

Лицо парня бледнеет, и он решительно кивает.

— Простите, да. Я Паркер Гласс, работаю в Entwersh.

Мое сердце замирает.

— Не может быть, — шепчу я.

Роман наклоняет голову, но не спрашивает.

— Сколько бы Элизабет ни предложила за этот костюм, я удвою сумму, — он поднимает два костлявых пальца.

— Что? Да ты, должно быть, шутишь! — возмущается Элизабет. — Я познакомилась с ней первой!

Должно быть, это сон.

Щелчок каблуков Рошель становится все ближе, и она хватает меня за свободную руку.

— Надя! Все прошло так хорошо! — она замолкает, увидев красное лицо Элизабет. — Что происходит?

— Война на торгах, — я с трудом сдерживаю свое волнение.

Ногти Рошель впиваются в мой локоть, и чувствую, как она дрожит рядом со мной.

Глаза Элизабет сужаются, но затем на ее лице появляется медленная улыбка.

— Я перекрою тебя, Паркер. Потом куплю всю ее коллекцию.

Боже мой.

Из груди Рошель начинает вырываться тихий визг.

Это изменит жизнь, особенно для нее. Ей больше не придется беспокоиться о медицинских счетах.

Роман встает между нами, поднимая руки.

— Мы встретимся на следующей неделе и обсудим детали. Я уверен, что все смогут прийти к соглашению.

— Вы ее менеджер? — спрашивает Паркер.

— Лучше. Я ее муж, — Роман поворачивается и обхватывает меня за плечи, а затем ведет нас прочь, Рошель следует за ним.

— Я знал, что ты справишься, детка, — он сжимает мою руку и подносит ее к губам, целуя пальцы. — Ты волшебница.

— Я бы не справилась без тебя, Ром. Я знаю, что ты замолвил за меня словечко перед Элизабет несколько недель назад.

Она бы ни за что не узнала, кто я.

— Ты злишься, что я немного подтянул связи? Ей нужно было просто увидеть тебя. Никто не заставляет их покупать твои наряды. Это все ты и твой талант, — в его глазах читается любовь.

— Я не злюсь. Я благодарна, что тебе было не все равно и ты попытался помочь.

Мой бывший никогда бы так не поступил. Он считал интерес к моде просто хобби и никогда не воспринимал это всерьез. Мне нужен был настоящий мужчина, который уважает меня настолько, чтобы поддерживать.

Как только мы оказались вдали от толпы, Рошель останавливается и кричит: — Я не могу в это поверить!

Разразившись смехом, мы обнимаем друг друга, визжим, смеясь и плача одновременно.

Вся наша тяжелая работа, стресс, планирование — все окупилось сегодня вечером.

Мечты действительно сбываются.

Роман

С самым большим букетом темно-розовых роз, который удалось достать, я возвращаюсь домой и тихо закрываю за собой дверь.

Я хочу удивить Надю.

Ее показ стал огромным успехом, и несмотря на то, что мы всю ночь праздновали в спальне, я планировал сделать для нее что-то особенное сегодня вечером.

Иду по коридору, ожидая, что она расслабляется на диване, но хмурюсь, когда не вижу ее там.

— Надя, детка? — зову я.

— Сюда, Ром, — сладкий голос приносит мне покой, но в то же время заставляет член мгновенно дергаться при мысли о том, что я с ней сделал.

И что еще сделаю после сегодняшнего свидания.

Я открываю дверь во внутренний дворик.

Ее ноги на столе, а в руке бокал красного вина. Когда она наклоняется вперед, то замечаю ее розовые трусики из-под шорт, и сдерживаю стон.

Подняв пустой бокал со стола, она наливает вино и протягивает мне. Как только замечает цветы у меня в руках, ее лицо озаряется, и мое сердце почти замирает.

— Для тебя, lastochka.

Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее.

— Они такие красивые, — восхищается она. — Такого же цвета, как мое вчерашнее платье, — ее щеки вспыхивают, когда она берет цветы и прижимает их к носу, вдыхая аромат.

— У меня не только симпатичная мордашка, — я подмигиваю ей.

Она смеется, кладя их на стол. Я сажусь рядом с ней, обхватывая за плечи, и притягивая к себе.

— Хороший день на работе? — спрашивает она, положив голову мне на грудь, пока я глажу ее гладкую кожу.

— Все было хорошо, у подрядчиков есть план для Империи, мы скоро начнем работать.

Она прижимается ко мне.

Через несколько минут у нее не останется никаких сомнений.

— Это хорошо.

— Ты лжешь. Хочешь, чтобы тебя наказали? — хватаю ее за хвост и откидываю голову назад, чтобы она видела, насколько я серьезен.

Я прижимаюсь носом к ее.

— Если хочешь кончать всю следующую неделю, не скрывай, о чем думаешь на самом деле.

— Ты действительно не позволишь мне кончать целую неделю?

В ее глазах мелькает паника, и я усмехаюсь.

— Да. Семь дней. Никаких оргазмов.

Она качает головой и закусывает губу.

— Итак, расскажи мне правду.

Она пытается опустить подбородок, но я крепко держу ее за волосы.

— Клуб. Я все еще не хочу его. Он вызывает слишком много воспоминаний о моем отце. Я даже рада, что он сгорел. Но мне также нужны деньги, чтобы расплатиться с чертовыми долгами и поддержать работу компании.

Я хмурю брови.

— Нет. Не нужны. Ты моя жена. Деньги для нас не проблема. На самом деле...

Достаю из кармана наш первоначальный контракт и пакет документов о разводе, освобождая ее волосы. Она смотрит на меня в замешательстве, и это чертовски меня заводит.

— Наша сделка теперь бессмысленна. У тебя есть половина от Империи, этот брак — настоящий брак. Я не хочу, чтобы он заканчивался. Мы вместе построим твою компанию. Мы будем делать со зданием все, что захотим, вместе. Нет никаких условий, что мы должны управлять им, как раньше.

Мой мозг переключается на одну из лучших идей, которые когда-либо приходили в голову.

— Что, если мы закроем клуб и превратим здание в полноценную мастерскую? Мы сможем создать секретную игровую комнату, предназначенную только для нас. Которую будем использовать для свиданий?

— Ты действительно отказываешься от клуба ради меня?

Я киваю. Без вопросов.

— Тебе нравится идея с игровой комнатой? — я ухмыляюсь и наблюдаю, как пунцовые пятна расползаются по ее шее. Обхватываю горло и притягиваю ее губы к своим. — Место, куда я могу украсть тебя, отшлепать по идеальной попке и заставить выкрикивать мое имя снова и снова? Это звучит как идеальное рабочее место. Только для нас.

Бросая контракт ей на колени, я отстраняюсь и смотрю в ее глаза, полные любви.

— Порви его, — требую я.

— Ты уверен? Ты действительно не хочешь развода? — ее голос дрожит.

— Разве я похож на человека, который не знает, чего хочет?

— Нет. Вовсе нет, — усмехается она, поднимая документы.

Темные глаза не отрываются от моих, пока она рвет прямо по центру.

Конец нашего начала и освобождение места для чего-то гораздо лучшего. Настоящий брак, без сделок и клубов.

Просто любовь.

— Хорошая девочка.

Подняв с ее коленей разорванные бумаги, смотрю на обрывки слов. Я больше никогда в жизни не хочу этого видеть. Достав из внутреннего кармана зажигалку, щелкаю ею, позволяя пламени охватить уголок первой половины, и бросаю в костер рядом с собой, повторяя процесс со второй половиной.

Я поворачиваюсь к Наде, которая с улыбкой наблюдает за мной.

— Ты действительно хочешь избавиться от этого, да? Должно быть, ты очень сильно меня любишь, — она облизывает губы, и я хватаю ее за щеки.

— Ты даже не представляешь. Это больше, чем просто желание — это всепоглощающее пламя внутри меня.

Ее нежная рука поглаживает мою челюсть.

— Мне это нравится.

— А я люблю тебя.

Оттолкнувшись, я делаю то, что намеревалась сделать, когда переступил порог дома.

Опустившись на одно колено, достаю из пиджака новое кольцо со сверкающим бриллиантом и открываю коробочку.

Огромный драгоценный камень, окруженный более мелкими, мерцает в свете патио. Цена на него больше, чем весь этот чертов клуб.

И оно того стоит.

— Роман, — шепчет она, прикрывая рот руками.

— Я хотел подарить тебе кольцо, которое будет что-то значить, купленное из-за любви, а не из-за обязательств. Что-то, что покажет тебе, насколько ты особенная для меня.

— Не нужно было, я никуда не уйду. Я горжусь тем, что являюсь твоей женой, — она наклоняется ближе, проводя полными губами по раковине моего уха. — И тем, что я хорошая девочка только для тебя, — шепчет она.

Черт. Эта женщина божественна. Полное совершенство. И вся моя.

Она протягивает руку и раздвигает пальцы, чтобы я надел кольцо.

— Так красиво, — ее глаза сверкают, как звезды в ночном небе.

Не теряя ни секунды, я раздвигаю ее бедра. Я уже стою перед ней на коленях, так что могу быть полезен и трахнуть ее языком. Покажу ей, какой у нее хороший муж.

— Снимай шорты и трусики.

Ее губы складываются в букву «О», но она не колеблется, поднимает бедра и стягивает с себя одежду, раздвигая ноги, а у меня течет слюна при взгляде на ее мокрую пизду.

— Такая красивая киска, так отчаянно желающая меня, не так ли?

Я провожу пальцем по внутренней стороне ее бедра, наслаждаясь тем, как на нее воздействую. Простое прикосновение сводит ее с ума. Зрачки расширяются, кожа пылает, дыхание становится тяжелее — и все это от простого поглаживания.

— П-пожалуйста.

— Ты этого хочешь? — провожу языком вслед за своими пальцами.

— Сэр, да, пожалуйста.

— О, я люблю, когда ты умоляешь, lastochka.

Вознаграждаю круговыми движениями по клитору. Ее стоны подстегивают меня.

Я хочу затянуть это, довести ее до края, снова и снова насаживая на свой язык, пока у нее не останется выбора, кроме как трахнуть мое лицо и взять все, что ей нужно.

У меня есть все время в мире для ее красивой киски.

— Еще? — спрашиваю, пока ее бедра крутятся. — Я приму это как — да.

Просунув в нее два пальца, приступаю к работе, посасывая и облизывая, пока она не обхватывает меня и не вцепляется в волосы так сильно, что покалывает кожу головы.

— Еще нет, детка. Я еще не наелся.

Несмотря на то, что мой член так и норовит войти в нее, я отодвигаю ее колено назад, чтобы оно оказалось прижатым к груди, а это значит, что могу погрузить пальцы глубже и согнуть их, попадая в точку G.

Блядь. С нее капает мне на лицо, и я слизываю каждую каплю.

— Я не могу сдерживаться. Роман. Пожалуйста. Позволь мне...

Смотрю на нее, едва держащуюся на ногах. Глаза встречаются с моими, дикие и полные голода. Для меня.

Выкручивая палец, я посасываю клитор, а она закусывает губы и зажмуривает глаза.

— Будь хорошей шлюхой и кончи мне на лицо.

Ее крики — это прекрасный звук, от которого я почти присоединяюсь к ней в своих штанах.

Она доводит себя до оргазма на моем языке, я наблюдаю за каждой секундой и вылизываю дочиста. Она разбивается вокруг меня. Никогда не видел такого потрясающего зрелища.

Я не даю ей прийти в себя, и, прежде чем сменить пальцы, освобождая свой член, прижимаю его к ее входу, используя спинку кресла, чтобы удержать себя над ней.

Она хватает за лацканы моего костюма, притягивая ближе.

— Поцелуй меня и займись со мной любовью.

Погружаюсь в нее дюйм за дюймом, нежно целуя, пока она не насытится. Ее ноги обхватывают мою талию, и она прижимает меня к себе.

— Я люблю тебя, Роман Петров. Я чертовски сильно тебя люблю.

Одной рукой я ласкаю ее лицо.

— Единственное, что имеет для меня значение, сейчас и до конца жизни, — это ты. Я люблю тебя, Надя.

Ее голова откидывается назад, и она смотрит на меня сквозь тяжелые веки.

— Это невероятные ощущения.

Иисус.

Прижавшись к ней лбом, медленными движениями я занимаюсь любовью со своей женой.

Чистый, блядь, рай.

— Я собираюсь кончить так сильно и заполнить тебя, чтобы ты забеременела.

Ее глаза распахиваются: — Черт, как горячо. Сделай это.

Губы накрывают мои, и она стонет мне в рот, когда мы оба достигаем пика.

— Я люблю тебя, — рычу, проникая в нее.

Ее тело начинает дрожать, она сильно кончает.

— Я тоже тебя люблю.

Она застенчиво улыбается, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать ее.

— Опять? — спрашивает она.

— У нас есть время для еще одного раунда.

Делаю глубокий вдох и продолжаю: — Вскоре, на Рождество, нам нужно будет кое-где побывать...

Это может быть, мягко говоря, интересно. Но она очень важна для меня, и моя семья должна познакомиться с женщиной, которая изменила ход моей жизни.

— Где?

— У моего отца. Чтобы познакомиться с семьей.

— Звучит... забавно.

Я киваю.

— Мы можем сделать это весело. А потом вернемся домой и построим такую жизнь, которой позавидовали бы женщины из твоих книг.

Надя

Как только входная дверь в дом его отца открывается, я вздрагиваю и сдерживаю вздох, когда вибратор внутри меня внезапно включается. Рука Романа крепче сжимает мое бедро, но я не могу даже посмотреть на него.

Мои щеки пылают, пока его отец приветствует нас.

Он слышит это? Клянусь, я слышу жужжание.

— Папа, это моя жена, Надя, — Роман с гордым видом кладет ладонь на мою спину.

— Здравствуйте, мистер Петров. Очень приятно познакомиться, — я протягиваю руку седобородому мужчине. Татуировки выглядывают из его рукава, а темные глаза морщатся в уголках от улыбки. Я вижу сходство.

У красавчиков сильные гены.

Он усмехается, глядя между мной и своим сыном.

— Зовите меня Николай.

Я вдыхаю, вибрации становятся все интенсивнее и начинают пульсировать внутри меня. Сжав бедра вместе, только усиливаю вибрацию, когда она попадает в точку на моем клиторе.

— Тебе так хорошо удается держать себя в руках, детка, — шепчет Роман мне на ухо.

— Сынок, рад тебя видеть, — Николай притягивает Романа к себе и обнимает. Отведя руку в сторону, он приглашает женщину с рыжими волосами, которая моложе меня, подойти ближе. — Роман, это моя жена Наталья, — он поворачивается к зеленоглазой красавице. Она беременна и выглядит сияющей.

Мой муж вежливо протягивает ей руку.

— Добро пожаловать в эту безумную семью, Наталья.

Она смущается, и румянец на щеках перекликается с цветом ее волос.

— Спасибо. Приятно познакомиться. Николай рад, что вы приехали, мы уже начали беспокоиться, что вас не будет.

Я поправляю платье и скрещиваю ноги, делая все возможное, чтобы унять желание.

Положив руку на мою спину, Роман ведет нас за своим отцом.

— Ты не собирался приезжать? — спрашиваю, когда мы оказываемся в коридоре.

Он качает головой.

— Нет, но ты вдохновила меня. Я хочу, чтобы все тебя увидели и знали, что ты моя.

Я слышу громкий гул множества голосов, эхом раздающийся по большому залу.

— Вау, это место просто великолепно, — я оглядываю сводчатые потолки и изысканные каменные колонны.

— Мммм, не так потрясающе, как моя жена, особенно когда она в таком возбужденном состоянии.

Я шлепаю его по бицепсу.

— Я должна познакомиться со всей твоей семьей, и уже на грани, чтобы кончить.

— Но ты этого не сделаешь. Ты знаешь, что бывает, когда ты не подчиняешься моим приказам. Напомни мне о правилах...

Сжимаю переносицу, мой оргазм начинает нарастать. Я чувствую его в каждом дюйме себя, он поглощает меня.

— Я кончаю только тогда, когда ты мне говоришь.

Он кивает с одобрительной улыбкой.

— Именно. А теперь будь моей хорошей девочкой, представься, и тогда, возможно, я позволю получить то, что тебе нужно.

Я чувствую облегчение, когда он берет меня за руку.

— Вот дерьмо, — шиплю, чувствуя, что он прибавляет обороты. Пульсация переходит в медленный, глубокий ритм, который заставляет мое сердце биться так, будто он трахает меня изнутри.

Я сдерживаю ухмылку. Это горячо.

Николай открывает двустворчатые дубовые двери в гостиную. Прежде чем успеваю войти, Роман останавливает меня, разворачивает лицом к себе и накрывает мои губы своими, вонзая пальцы в щеки.

Я делаю все возможное, чтобы бороться с оргазмом.

— Ты играешь нечестно, Роман, — тяжело дышу, когда он отстраняется с озорной ухмылкой. Он пожимает плечами, закатывая рукава белоснежной рубашки.

Черт, эти вены, пробегающие по его рукам.

Как будто прочитав мои мысли, он сжимает и разжимает кулак, и вены выделяются еще сильнее, что почти заставляет меня пускать слюни.

— Еще несколько минут, lastochka.

Глубоко вздохнув и чувствуя, как становлюсь мокрой с каждой секундой, я выпрямляю спину, беру его за руку и вхожу в логово льва.

Море лиц поворачивается в нашу сторону, как только входим в большую гостиную. Все мужчины имеют сходства. Жесткие черты, но добрые глаза.

Роман сжимает мою руку и усиливает вибрацию, которая захватывает все мое тело. Прочищаю горло, пытаясь отвлечься. Даже за глубоким русским акцентом слышу, как жужжит игрушка, но никто не выглядит обеспокоенным этим.

После того как они все представились, я не уверена, смогу ли запомнить их имена. С Михаилом мы уже знакомы. Он самый старший, и у него дружелюбная улыбка. Наталью — жену Николая с огненно-рыжими волосами, легко запомнить. Ее живот выпирает, и Николай не может держать руки подальше от нее.

Будет ли Роман таким, если я забеременею? Он и так любит прикасаться ко мне, так что не думаю, что это большой скачок. В следующий раз, когда мы приедем, здесь, возможно, будет много детей, бегущих вокруг, если судить по тому, как все пары не могут оторваться друг от друга.

Трудно сосредоточиться, когда вибратор постоянно меняет ритм. Каждый раз, думая, что я в состоянии сформулировать слово или мысль, Роман нажимает на кнопку, заставляя меня потерять представление о том, что я делаю.

Не могу больше терпеть, поэтому дергаю за рукав его рубашки. Он наклоняется, делает глоток водки и смотрит на меня невинным взглядом.

— Ром, я так близко, пожалуйста, помоги мне, — шепчу ему на ухо.

Он кивает, допивает остатки своего напитка и ставит его на стол.

Отлично, теперь все смотрят на меня.

— Если позволите, я проведу для Нади экскурсию по дому.

Братья переглядываются между собой, и Михаил с ухмылкой поднимает бровь на Романа.

— Кабинет отца — хорошее место для начала.

Румянец, быстро поднимающийся по щекам его партнерши, выдает их.

Глубокий смех Николая эхом разносится по залу.

— Да, обратите особое внимание на стол.

Глаза Натальи расширяются, и она легонько хлопает его по руке.

— Николай, — ахает она, поворачиваясь, чтобы спрятать свое лицо за широким плечом.

Я так понимаю, что вкусы Романа могут быть семейными.

— Принято к сведению.

Роман быстро ведет нас по коридору, подальше от шума толпы, в большую комнату с дубовым столом посередине.

Когда за нами захлопывается дверь, он прижимает меня к стене, обхватывая горло и задирая платье вверх.

— Я чувствую, как ты возбуждена, детка. От этого я становлюсь диким.

Он направляет мою руку к своей промежности, и я улыбаюсь, чувствуя, как твердый член прижимается к ладони.

— Ты нужен мне, Роман, — задыхаюсь я.

— Не так сильно, как ты нужна мне, — рычит он.

Из меня вырывается стон, когда он медленно вынимает игрушку, вылизывает ее дочиста и засовывает в задний карман.

— Что сегодня нужно от меня моей жадной шлюхе-жене? — спрашивает он, оттягивая мою голову в сторону и начиная сосать горло.

— Не оставляй следов.

Вся его семья находится в этом доме.

Но мои слова сопровождаются стонами. Ничего не могу с собой поделать, когда он вводит в меня пальцы, и я раздвигаю ноги еще шире.

— Я буду метить тебя, где сочту нужным.

Чтобы доказать свою точку зрения, он наклоняется вперед и всасывает мою шею, а затем оттягивает кожу зубами, посылая заряды электричества по всему телу.

Обхватив ладонью мое горло, он быстро подводит нас к столу и нагибает меня так, что мои руки падают на стол.

Когда открываю рот, он шлепает по ягодице, и я вскрикиваю.

— Это за то, что посмела указывать мне, что делать.

Он потирает чувствительную зону, раздвигает мои ноги и вводит свой член. Обеими руками обхватив мое горло, он крепко сжимает, впиваясь в меня, используя мою шею, чтобы прижать к себе. Он входит так глубоко, что меня словно затягивает в собственное тело.

Он — это все, что я чувствую, снова и снова, пока разум затуманивается.

— Такая хорошая девочка, правда? — его голос хриплый. Я не могу ответить, мне не хватает воздуха.

Сколько бы раз мы ни занимались этим, с каждым разом все лучше и лучше. Этот мужчина знает каждый мой сантиметр и, как довести меня до исступления.

— Так. Блядь. Идеально, — выкрикивает он между толчками, и это подводит меня к краю.

— Пожалуйста, Ром, — все, что мне удалось вымолвить.

Он ослабляет хватку, чтобы я могла втянуть воздух.

— Будь хорошей девочкой и кончи на мой член, дай мне почувствовать, как сильно ты любишь, когда я трахаю тебя.

Оргазм овладевает мной, это высший кайф, а он не сбавляет темпа. Берет каждую частичку моего удовольствия, пока не достигает своей точки.

Мое имя звучит из его уст, и чувствую, как теплая сперма наполняет меня.

Я облокачиваюсь на стол, позволяя мышцам расплавиться. Осторожно выскользнув, он возвращает мои трусики на место.

— Это все останется там, lastochka. Понятно?

— Хм, да.

Он нежно целует меня в плечо и помогает встать, поправляя платье.

Его руки обрамляют мое лицо, и мы смотрим друг другу в глаза.

— У тебя мой любимый взгляд, Надя.

Я моргаю, глядя на него.

— Какой?

— Влюбленный, — отвечает он с улыбкой.