Что это?

Слёзы…

Рука тянется к щеке и на кончике указательного пальца оказывается пара слезинок, которые я смахиваю со своих щёк.

Разум ещё не понимает, что происходит, но сердце реагирует, когда смотрю на парочку, зажимающуюся в углу.

– Поля, ты меня с ума сводишь. Зачем… зачем с корпоратива утащила?

– А ты сам хотел, чтобы я тебя украла, – хихикает Поля, обнимая моего мужа. – Хотел, Гриша, да? Признайся. Ну хотел же? А-а-ах…

Бедра мужа методично двигаются, вколачиваясь в Полю. Он прижимает её к стене, посадив себе на талию. Та крепко держится за его плечи и облизывает шею, нашёптывая пошлости и кидаясь возбуждающими словечками.

Гриша сильный, крепкий. Ему несложно делать это на весу. В свои сорок пять он в отличной форме. На пике, я бы даже сказала. Зрелый, привлекательный мужчина.

Мой мужчина.

Как я считала до недавнего времени.

– Глубже… глубже… хочу, чтобы ты кончил в меня. Я буду самой грязной девчонкой. И никто не догадается, что сам Григорий Викторович меня испачкал, – стонет девица.

– Да-да… – подмахивает мой муж. – Накачаю тебя своей… хочешь этого, да?

Морщусь, по ушам его слова бьют аж до рези.

– Хочу-хочу! Да! Давай… в меня…

Я зло смахиваю остатки слёз со щёк, а затем, чтобы обломать весь кайф изменнику, громко хлопаю в ладоши. Звук выходит резким и яростным. Словно стук молотка в темечко.

Парочка отскакивает друг от друга в тот же миг.

Эффект неожиданности сработал.

Что? Не ждали, да?

Поля, съезжает по стенке на пол. А мой муж поспешно натягивает штаны и оборачивается, обдавая меня злым неудовлетворённым взглядом.

– Марианна… – шипит на меня. – Ты очень не вовремя… ты…

Но я не даю ему возможности закончить фразу.

– Потом сходишь в сортир, передёрнешь, – бросаю, подняв бровь, и перевожу взгляд на его секретаря, нашаривающую на полу сорванные в порыве страсти трусы.

Маленькая чёрная кружевная тряпочка, которую за нижнее бельё-то принять можно с трудом, оказывается в её руке. Девица, держась за стену, поднимается и начинает приводить себя в порядок. Блузку распахнутую застёгивает, из которой вываливается упругая грудь троечка. Именно к ней так самозабвенно присасывался мой муж минуту назад.

– Что ты тут делаешь, Марианна? – требовательно произносит Григорий. – Ты должна быть в зале!

– Но я здесь. Тебя искала. И, как видишь, нашла. А где я должна или не должна быть, это я сама решаю!

Ну не искала, допустим, просто выходила из холла, куда выскочила ответить на звонок, и, возвращаясь, заметила, как муж завернул в боковой коридор. Я даже ему рукой махнула, только он не увидел, и хотела окликнуть, но не успела, отвлекли бывшие коллеги, выбегавшие покурить. Мы перекинулись несколькими фразами, чуть-чуть поболтали.

А муж всё не возвращался. Тогда я решила сходить за ним, чтобы найти и вместе вернуться в банкетный зал, где сейчас проходит корпоратив нашей компании.

И вот… сходила.

Нашла.

И мужа, и его секретаря.

За очень важным занятием нашла.

– Пелагея, иди, – бросает мой муж секретарше, проводя пятернёй по волосам, а затем опускает руку, чтобы поправить галстук.

Удавка, как он его любовно называет, встаёт на место. Григорий выглядит аккуратно, даже и не скажешь по его виду, что он только что приходовал секретаршу в подсобке.

Но мне ли не знать, как он быстро и технично наводит порядок…

– Да-да… – опустив взгляд, девица просачивается мимо меня, и мы с Гришей остаёмся наедине.

– Как ты мог… – произношу эту банальную фразу достаточно спокойным тоном и замолкаю.

А внутри просто буря. Душа кричит и рыдает – вот так могу описать своё внутреннее состояние.

На языке вертится много разных слов, в том числе и из отборного мата, но я даже не представляю с чего начать.

Говорят, от шока дар речи потерять. Вот со мной происходит что-то похожее. Прямо сейчас мне больше хочется кулаками помахать, чем языком поработать. Вмазать по наглой ухоженной морде мужа, особенно, если учесть, что раскаяния на ней – ноль граммов.

– И ещё с кем… с секретаршей, – качаю головой.

Где-то вдалеке начинает играть музыка.

Кажется, официальная часть корпоратива окончательно подошла к концу. Теперь настаёт время танцев. Ведущий в микрофон всех призывает выходить на танцпол. Стены здания начинают вибрировать от басов, бьющих из колонок прямо где-то за стеной.

– А что тебя удивляет? – хмыкает Гриша. – Забыла, что ли, как у нас началось? Сама была моей секретаршей. С начальником, – указывает на себя, – закрутила. И тебя это пятнадцать лет назад ни капли не смутило.

Да, всё так, я пришла в «Глоуб-консалт», когда мне было двадцать четыре, на должность секретаря генерального. И роман между мной и Григорием завертелся довольно быстро и страстно. С одной лишь разницей.

– Ты не был женат,милый, – слово милый я говорю подчёркнуто издевательским тоном. – И не был связан ни с кем отношениями. Так что я закрутила с абсолютно свободным мужчиной. Если б ты был занят, я бы в твою сторону тогда даже не посмотрела.

– Ой да ладно из себя святую строить, – отмахивается. – Я прекрасно помню, с каким удовольствием ты прыгала на моём члене в кабинете. И как тебе нравилось шалить во время рабочего дня.

– Прыгала на члене? – нахмурившись, переспрашиваю. – Гриш, ты сейчас серьёзно хочешь опошлить все приятные воспоминания о нашем романе? Я думала, у нас любовь была. Ну теряли иногда голову, с кем не бывает, а? Ты за мной ухаживал, цветы дарил, в театр водил на премьеры, в отпуск свозил, с родителями познакомил. Неужели это было только ради того, чтоб я тебе посреди рабочего дня в кабинете давала? Да и потом мы поженились, я ещё десять лет была и твоим секретарём, и на других должностях.

И да… мы иногда запирались у него в кабинете и занимались сексом.

Но с каждым годом всё меньше. Интима в нашей жизни было достаточно и дома.

А пять лет назад я уволилась из «Глоуб-консалт», правда уже с должности начальника отдела маркетинга, и ушла в вольное плаванье, открыв собственный бизнес. А у мужа появилась новая секретарша Раиса, которая в начале этого года ушла в декрет, оставив себе на замену молоденькую Пелагею.

По словам Гриши эта Поля постоянно косячила: путала встречи, переставляла совещания, бумаги, не проверив, на подпись давала, переводила иногда напрямую ему, даже не уточняя, кто звонит и по какому вопросу.

Ох, как он иногда на неё злился. Я его даже успокаивала. Говорила: дай девочке шанс.

С ума сойти…

Дай шанс…

Дал!

И не только шанс!

Но и доступ к своему телу.

Выходит, всё игра? Притворство?

И теперь выясняется, что ошибочки свои она заглаживала старым, как мир способом. Стоя на четвереньках или под столом у генерального?

У моего мужа.

– Я ничего не стремлюсь опошлить, – обрубает муж. – Просто говорю, как есть. Ты не можешь её осуждать, сама когда-то была на месте Поли. Увлеклась своим руководителем. И вышла за него замуж, – указывает на себя с каким-то самодовольством. – Скажешь, не так, что ли?

Бесполезно человеку объяснять, что это другое. Он всё равно разницы не увидит.

– Так ты ей тоже замуж предложил?

– Нет, – качает отрицательно головой. – Всё останется, как есть. Ты моя жена. Я твой муж.

– Это ненадолго.

– Даже не думай о разводе, Марианна, – обрубает он сурово, а потом ухмыляется и с каким-то смаком выдаёт указания. – Сейчас, милая, ты нацепишь улыбочку, возьмёшь меня под руку и успокоишься. Мы вернёмся в зал и будем самой счастливой парой. Потанцуем, выпьем, и Данила отвезёт нас домой. Ты прикусишь свой острый язычок и не станешь даже пикать в сторону Пелагеи. Если захочешь, я могу сменить секретаря, но Поля останется в компании. Подыщу ей другую должность.

Я стою и моргаю, глядя в родное лицо, вдруг сделавшееся чужим. Кто этот мужчина? Неужели тот самый Григорий, которого я любила шестнадцать лет? Из них пятнадцать в браке?

Передо мной сейчас стоит отвратительно напыщенный и до возмущения наглый изменник, которого поймали с поличным, а он ещё условия умудряется ставить.

– И какую ты ей должность подыщешь, позволь узнать?

Григорий расплывается в наглой усмешке.

– Да хотя бы начальником отдела маркетинга, а? Что думаешь? Пойдёт по твоим стопам.

По моим… что?!!!

– Это ты так издеваешься?

– Нет.

– Так если по моим стопам пойдёт, то и до ЗАГСа дойдёт?

Гриша отмахивается.

– Нет, это ни к чему. У нас с тобой семья, бизнес, недвижимость. Нет никакого желания ничего делить. Просто ты будешь жить своей жизнью, а я своей.

Аккуратно сглатываю образовавшийся ком в горле. Красиво расписал, ничего не скажешь.

– Прости, я ослышалась? Ты разводиться не хочешь, но предлагаешь нам жить, как соседи?

– Почему как соседи? – деланно удивляется Гриша. – Как муж и жена. Иногда мы будем спать вместе. У меня по-прежнему на тебя встаёт, Марианна, хотя ты давно уже не та молодая девушка, которую я полюбил. Но и не старуха. Ты опытная зрелая женщина, по-своему привлекательная. Но… оскомину уже набила. Что есть, то есть.

– Что есть, то есть… – повторяю медленно. – Понятно… – а потом уже, не сдерживаясь бросаю: – Ну и говнюк ты, Григорий. Ты сам-то себя слышал? Слышал, что ты предлагаешь?

– Предлагаю оставить всё как есть, Марианна. Для тебя это шикарный вариант. Видишь, я не гоню. Другой бы на моём месте пинка под зад дал и лети кувыркайся. А я нет… Всё-таки я тебя люблю. Спокойной, правда, уже любовью. Перчинки не хватает, скрывать не буду. Так что включай голову, супруга, а не эмоции. И кстати, захочешь уйти, так пеняй на себя. Пожалеешь. Жду тебя в зале.

Гриша делает шаг и останавливается напротив меня.

Надеюсь, он меня трогать не станет. Потому что я, как дикая кошка. Замерла в ожидании сигнала, после которого могу вцепиться в его наглую рожу.

Но Гриша, видимо, читает в моих глазах предостережение сохранять дистанцию, поэтому лишь добавляет:

– Иди умойся, макияж поправь и возвращайся. И спокойнее реагируй. Не конец же света произошёл.

Гриша уходит, а я приваливаюсь плечом к стене и прикусываю губу.

Осталась одна и отпустило. Всё, можно не держать лицо.

И спину ровной и гордой.

Что сейчас произошло? Всё случилось в мгновение, я даже до конца осознать не успела, что это взрыв, разрушивший привычную жизнь до основания.

Не конец света?

Ну… для кого как.

С губ срывается горький смешок.

Перчинки ему не хватает.

Любит он меня, но спокойной любовью.

Шикарный вариант предложил.

Не молодая, значит, уже, но ещё и не старуха, но оскомину успела набить.

То ли комплимент сделал, сомнительный, правда. То ли оскорбил. Сам-то понял, что сказал?

– Тоже благодетель мне нашёлся…

То есть по мнению Григория я его благодарить ещё должна, что он мне пинка под зад не дал, как любой другой на его месте поступил бы?

Только сейчас всей своей мощью начинает наваливаться реальность.

Кажется, внутри меня что-то сломалось. Возможно, это не просто доверие к Грише, а сама вера в порядочность. В настоящих мужчин. Сердце сжалось, как если бы муж сжал его в кулаке и растёр в порошок.

Каждое его слово выбилось в памяти, как египетские иероглифы на каменных стенах древних храмов. В груди нарастает волна боли, словно Гриша вонзил в меня нож и со смаком провернул.

Жизнь мигом потеряла опору.

Опору, но не смысл, – напоминаю себе.

Я выхожу из подсобки и действительно иду в туалет. Но не для того, чтобы умыться, как предложил мне Григорий. Умыться водой и его изменой, прикусить язык и вернуться на корпоратив компании, которой отдала больше десяти лет своей жизни. Нацепить счастливую улыбку и изображать восторженную жену шефа.

Нет…

– Пошёл ты к чёрту, Гришенька, – трогаю губы пальцами, поправляю помаду, которую просто слизала, скусала с них, пока стояла и нервничала. – Только развод. А по-хорошему или по-плохому, это мы ещё посмотрим.

И плевать, что «Глоуб-консалт» – юридическая фирма. На любых крутых адвокатов найдутся адвокаты покруче.

И поумнее.

Хотелось бы мне как в книжках: долго и счастливо. Но не получилось.

Я промакиваю салфеткой глаза, стирая остатки печали и слёз.

Поплакать, конечно, надо. Слёзы – это способ выпустить стресс.

Но не здесь, хотя и очень хочется.

Выхожу из уборной и направляюсь в сторону зала за вещами. Ни минуты тут дольше не останусь! Пусть сам из себя что хочешь изображает. Я притворяться не намерена. Ради него – нет. Ради красивой картинки – тем более!

У меня, в конце концов, есть чувство собственного достоинства.

И вот сейчас, замирая в нескольких шагах от зала, вижу Гришу в компании руководителей. Мужики стоят общаются. А рядом с ними трётся эта шалавка Пелагея. И Гриша её не прогоняет. Наоборот, похлопывает по плечу и улыбается.

Так то с виду и не скажешь, что эта парочка сношалась пять минут назад вот прямо тут за стеной.

Интересно, в фирме уже знают об их романе?

Скорее всего знают…

Полиночка навряд ли умеет держать язык за зубами. Точно с подружайкой, такой же как она сама, поделилась. Правда с ремаркой: только никому. Подружайка покивала, да мигом побежала сплетню разносить.

Знаем мы, что такое офис. Это джунгли, где выживает сильнейший. А остальные, как стая бандар-логов, носятся туда-сюда, перемалывая кости более слабым особям.

А ей каково? Нормально? Затесалась в компанию успешных самцов и выбрала там самого успешного.

Моего!

А тот вскочил и побежал. Запрыгнул на молодую болонку, счастливый от осознания собственной силы. Точно – бес в ребро. Столько лет счастливого брака спустить псу под хвост в один миг – ещё уметь надо.

Музыка становится тише, профессиональный ведущий корпоратива приглашает всех занять свои места за столом. Тараторит он как пулемёт, сообщая, что скоро будут конкурсы на сплочение отделов.

Григорий, будто чувствуя, что я на него смотрю, поворачивает в мою сторону голову и кивает. Взгляд его горит, приказывая подойти. Но я фыркаю, отворачиваюсь и иду в другом направлении.

К выходу.

Молодой человек в униформе распахивает передо мной дверь.

– Спасибо, – благодарю на автомате и оказываюсь на улице.

Спускаюсь по ступенькам высокого крыльца и чуть ли не маршем шурую в направлении парковки. Она переполнена. Сегодня вечер пятницы и помимо нас в залах ресторана гуляет ещё уйма народа.

Вечер тёплый, майский, но мне холодно. Меня начинает потряхивать. Поэтому приходится обхватить себя руками, чтоб хоть как-то согреться.

Как хорошо, что мы приехали на разных машинах. Я – из дома, а Гриша – из офиса.

И как плохо, что я забыла ключи от неё, как и целиком сумку, в банкетном зале.

– Чёрт, – ругаюсь в сердцах, прислоняясь спиной к дверце машины. – Вот чёрт!

Мне хочется поднять ногу и стукнуть каблуком по металлу, но машина ни в чём не виновата. И уж точно – это не груша для битья. Очень дорогая к тому же.

– Я могу вам чем-то помочь? – раздаётся приятный мужской баритон рядом со мной.

– А? – вскидываю голову и натыкаюсь на привлекательного мужчину примерно лет сорока шести-сорока семи.

Он точно не из нашей компании, и вижу я его впервые. Такое лицо не забудешь. Тёмно-зелёные глаза под нахмуренными бровями смотрят внимательно и решительно. Но улыбка – мягкая и участливая сглаживает резкие черты. Ровный прямо нос, красивые губы, высокие скулы, чуть седые на висках волосы.

А ещё он высокий и подтянутый, крепкий. Явно следит за собой: питанием, фигурой и посещает зал, потому что под деловым костюмом, когда он поднимает и опускает на крышу моей машины руку, угадываются твёрдые мышцы.

– Помощь требуется? – повторяет он. – Вы выглядите немного растерянной. Машина не открывается? – кивает на мою тачку.

Но я не отвечаю, вытягиваю шею, смотрю ему через плечо и вижу, как по крыльцу ресторана сбегает Григорий.

Видимо, решил собственноручно взять и притащить меня в зал. Он шарит взглядом по парковке, пытается меня разглядеть или найти машину. Она у меня яркого вишневого цвета. Выделяется среди серо-чёрной массы внедорожников, заполняющих стоянку.

– Помощь? – тяну рассеянно. – Да… требуется.

Перевожу взгляд на незнакомца, думая, не совершаю ли я глупость. Но размышлять сейчас, выстраивая логику наперёд, сложно и нет времени. Поэтому я спрашиваю в лоб.

– Не могли бы вы меня отвезти домой. Я ключи от машины… потеряла…

Мужчина смотрит на меня, а я на него. Думая, а что если он откажет? Что мне тогда делать? Возвращаться в зал за вещами, скандалить с Григорием прилюдно?

Я не выдержу.

Я уже не выдерживаю.

Мне надо как можно дальше убраться отсюда.

– Садись, поехали. А куда?

Куда? Хороший вопрос.

Потому что ключи, телефон и банковские карты тоже остались в сумке, которая так и висит на спинке стула в банкетном зале.

– Туда, – говорю неопределённо.

А Григорий тем временем заприметил то ли меня, то ли мою машину, и идёт в нашем направлении.

– Пожалуйста, быстрее, – тороплю мужчину.

И он кивает:

– Прошу за мной.

Его чёрный внедорожник стоит через одну машину от моей. Незнакомец распахивает для меня пассажирскую дверь, и я быстро юркаю внутрь, съезжая по сиденью пониже. Как бы раствориться в пространстве или сделаться невидимкой?

Незнакомец заводит мотор, но не торопится. Ищет приятную волну на радио, перебрасывает вещи, который лежали между креслами, на заднее сиденье.

А мне хочется закричать, чтобы забил на всё и просто уехал отсюда побыстрее.

На улице поздние сумерки. Скоро начнутся Белые ночи, поэтому майский вечер скорее серый, чем тёмный. И я очень надеюсь, что через окно авто я не особо отсвечиваю.

Через стекло соседней машины вижу, как Гриша подходит к моей тачке, заглядывает внутрь, стучит в окно, будто я там прячусь от него, распластавшись по днищу.

Невольно усмехаюсь. Хотя в ситуации нет ничего весёлого.

Мой молчаливый водитель сдаёт назад, а Григорий как раз в это время обходит мою машину и встаёт у багажника. Ему приходится отскочить в сторону, потому что мы чуть ли не сбиваем его с ног, когда проносимся мимо.

Да если б переехали, я б не обиделась.

Только водителя жалко, сел бы не за что.

Мы выруливаем на Лиговский проспект и мчим к Московскому. Ну как мчим? Собираем светофоры по дороге, но мне всё равно. Главное подальше от центра.

Наконец, я выдыхаю…

Но расслабляться рано.

В кармане внезапно начинает вибрировать.

А-а-а… значит, всё-таки телефон с собой. Ну уже легче.

А когда смотрю на экран – сложнее.

Там Григорий. Фото на контакт я ему поставила довольно милое, но сейчас мне на его лице видится язвительный оскал.

Взять или сбросить?

Если не возьму, будет трезвонить.

Бросаю косой взгляд на мужчину. Тот, не отрывая глаз от дороги, говорит:

– Ответь.

– Думаешь, стоит?

– Сама решай.

И я решаю, принимая звонок.

– Я уехала, – говорю сразу, пока меня не успели перебить.

Мат на том конце провода уже и не удивляет.

– Возвращайся, – приказывает Григорий.

– И не подумаю. Ты мне уже никто.

Я сажусь прямее и ерошу светлые волосы рукой. Мне хочется орать в трубку, еле сдерживаюсь.

– Марианна, не шали. По-хорошему в последний раз предупреждаю. Все уже начинают спрашивать, куда делась моя жена.

– Куда делась твоя жена спрашивают? А ты придумай что-нибудь. Правдоподобное, конечно. Ты же у нас мастер обмана… – говорю с этакой претензией. – Мне врал и другим попробуй. Уверена, в твоей голове бродит масса идей, господин генеральный директор.

– Я не желаю ничего придумывать, – бесится Гриша. – Я желаю, чтобы ты вернулась. И точка.

– Ну, желай.

– Марианна!

– Гриша, я всё сказала. Не приеду. И больше не звони.

Я даю сброс и перевожу телефон в режим полёта. Пусть хоть обзвониться.

Пихаю его обратно в карман и осторожно смотрю на водителя.

Его лицо освещается тусклым светом уличных фонарей, и я ловлю себя на мысли, что изучаю каждую деталь: его крепкие руки на руле, уверенное выражение лица, то, как он внимательно смотрит на дорогу.

А низкий приятный баритон царапает мои натянутые нервы. Он будто шелест гравия под шинами. Будоражит и волнует меня.

– Марианна значит?

Моё имя он произносит как-то по-особенному. Я уже и забыла, что так можно. Гриша, когда сердится, зовёт меня полным именем, а так я для него просто Маря… Маря подай то, Маря, принеси это. Меня сначала раздражало, – Маря почти как Зюря, так бабуля поросят в деревне называла, – но как-то за годы брака я привыкла.

Мама говорила притрётесь. И притираться нам пришлось больше года.

– Да, она самая, – подтверждаю. – А ты?

– Артур Дмитриевич Крылов.

– О… как официально, – смеюсь.

– Можно просто Артур, – уже мягче добавляет и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

Долгим горящим взглядом. Ещё и скорость прибавляет.

Атас!

Мне хочется крикнуть: На дорогу смотри, камикадзе!

Но господин Крылов делает это и без моей подсказки.

Есть что-то в его уверенности, что вызывает во мне трепет. Странное позабытое чувство. Я во время брака с Гришей на эти ощущения будто блок поставила. Считала, что меня не имеют права волновать другие мужчины. Даже книжные и киношные герои. Стыд что ли какой-то испытывала.

А сейчас всё изменилось.

Я взволнована.

Нет, мне не страшно. Я именно взволнована. И волнение это не имеет ничего общего с беспокойством.

Природа его совершенно иная.

Я стараюсь не выдавать своих эмоций, но это волнение растёт с каждой секундой.

Мы проносимся мимо знакомых мест, но сейчас – в этой чужой машине и с этим чужим мужчиной они кажутся мне совершенно новыми, как будто я вижу их впервые.

Совсем не узнаю родной город, в котором родилась и выросла.

– Спасибо, что помог… Артур, – благодарю тихо.

– Пожалуйста, Марианна. С мужем поссорилась? – спрашивает в лоб.

Вот что мне делать? Сказать, как есть? Скрывать? Не хочу плакаться ему в жилетку.

Да у него и жилетки нет.

Дорогой костюм и не менее дорогая рубашка. Ценник на неё как две средние обывательские зарплаты. У меня-то на такие вещи глаз намётан.

Ещё испачкаю… потёкшей тушью вещь.

И настроение слезами испорчу.

Мужчины не любят, когда женщины плачут.

Это я за годы брака усвоила.

Они теряются и не знают, что делать. А потом раздражаются.

– Нет, – решаюсь сказать правду. – Это не ссора. Это развод.

– Может, ещё помиритесь.

– Исключено. Он мне изменил. Со своей секретаршей.

Артур удивлённо усмехается.

И снова смотрит на меня, обдавая горячим взглядом.

– Тебе? Изменил? С какой-то секретаршей. Там мисс Петергоф 2022, что ли?

Меня смех берёт от его сравнений.

– Нет, обычная молодая, – хочу сказать марамойка, но решаю, что не буду. Подумает ещё, что я из-за обиды так, – девушка.

– Зачем ему какая-то девушка? Когда у него есть ты, Марианна?

– Если это способ поддержать, то спасибо, – бормочу смущённо.

– Нет. Я правда так думаю. Он, что, слепой? Больной?

Дурной! – ору про себя, но на деле лишь качаю головой.

– Ну, – пожимаю плечами. – Я ему… приелась?

Артур поворачивается и смотрит на меня внимательно, подмечая и запоминая каждую деталь. Скользит взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, затем медленно опускается ниже: от линии подбородка до изгиба талии и замирает на коленях, выглядывающих из-под подола платья.

Это не просто заинтересованный взгляд, он раздевающий. И я, чёрт возьми, чувствую себя обнажённой под ним.

Низкий грубый голос заполняет салон автомобиля.

– Приелась? Я бы жрал тебя без остановки. И навряд ли бы мог насытиться.

От слов Артура я краснею.

Звучит грубо, но… блин… возбуждающе.

Это в молодом возрасте можно оскорбиться, что мужчины воспринимают тебя, всю такую эфемерную и с твёрдыми принципами, как кусок мяса, а сейчас… когда ты уже всякого повидала и хлебнула, вроде, уже и комплимент.

Но спасибо говорить за него не буду.

Сейчас я чувствую себя уязвимой, но в то же время у меня возникает желание ответить на интерес Артура.

– Марианна, куда всё-таки тебя отвезти? Я, конечно, могу катать тебя по ночному городу несколько часов, а можем приземлиться в каком-нибудь месте и пообщаться, – Артур смотрит на меня с усмешкой. – Хотя мне кажется, тебе сейчас не до разговоров и общения.

Киваю.

Тут он прав.

– Поэтому твоё «отвези меня туда» – понятие растяжимое. Адрес будет?

Ну, домой я не поеду, точно нет. У меня ключей нет, это раз. Не хочу до утра выяснять отношения с Гришей, это два.

Пока соображаю, Крылов предлагает:

– Могу в отель завести. Там спокойно выспишься.

– Нет, не надо, – отрицательно мотаю головой.

Про отель я тоже думала, но рыдать на белых сатиновых простынях до утра в одиночку мне точно не хочется.

– Да ты не думай, я уеду, – успокаивается он. – Набиваться в гости не стану.

Усмехаюсь в ответ на его грубоватую шутку.

А этот Крылов тот ещё нахал. Упрямый и наглый, вежливый, конечно, но линию свою гнёт очень чётко.

– А я пока и не готова тебя приглашать, – вскидываю бровь.

А у этого наглеца на любую мою фразу будто бы заготовлен подходящий ответ.

– Пока… – тянет он. – «Пока» – это правильное слово. Оно очень легко превращается в «уже», которое убирает частицу «не» из твоей речи.

Приложив руку к груди, смеюсь. Совершенно искренне и громко. Артур же улыбается, но он явно верит в то, что говорит.

– Номер оплачу, ты же без денег, – добавляет.

– Какой ты щедрый. Почти меценат для женщин с разбитыми сердцами.

– А твоё сердце действительно разбито? – тут же спрашивает.

Какой хороший вопрос.

Моя жизнь под откос, это да.

Доверие подорвано капитально.

А насчёт сердца… тут странно. Не могу сказать, что оно разбито. Всё-таки после пятнадцати лет брака начинаешь оперировать другими понятиями. Тут уже одним разбитым сердцем не обойдёшься.

Предатели не разбивают сердец, они оставляют после себя выжженную пустыню.

– Да, вроде, целое, – отвечаю. – Его не так уж легко разбить. Даже почти бывшему мужу.

Мы выворачиваема на широкий проспект и проезжаем мимо уютных кафе, подмигивающих нам яркими вывесками. Артур периодически бросает на меня взгляды, словно проверяя мою реакцию, не передумала ли я насчёт заехать куда-то и поговорить.

– Ночной Петербург – это особая атмосфера, да? – замечаю с лёгкой улыбкой, и он соглашается.

– В него сложно не влюбиться.

Его голос глубокий и уверенный, и я чувствую, как мурашки снова начинают бегать по коже. Он точно о городе сейчас?

Ох, на придумываю того, чего в помине нет.

Так-так… пора спасаться.

– Отвези меня к подруге. Я тебе адрес сейчас скажу. Тут недалеко в общем-то.

Думаю, что Галя не откажется меня принять. Я без звонка. Телефон включать не хочу. Снять режим полёта – это наверняка утонуть в потоке грязи от Гришечки. А я пока к этому не готова.

Когда господин Крылов довозит меня до нужного дома, старой монументальной сталинки около Московских ворот, протягивает мне свою визитку.

– Возьми, вдруг пригожусь.

Я могла бы ожидать, что он попросит мой телефон, но, видимо, Артур решил, что намёков на сегодня достаточно, и если я не ответила ни на один моментальной взаимностью, то следующий шаг за мной. Что ж… возможно, это и справедливо.

– Хм, коллегия адвокатов «Защита и право», – читаю медленно. – Ты юрист? – вскидываю на него взгляд.

– Адвокат. Знаешь, чем отличается юрист от адвоката?

– Знаю, – быстро отвечаю.

Уж мне ли не знать. Мне, десять лет отработавшей в юридической конторе.

– А ты… ты занимаешься уголовными процессами?

– Случается, – лаконично отвечает Артур.

Он выходит, чтобы открыть для меня дверь и подать руку. Я прячу его чёрную с серебристым тиснением визитку в карман и выхожу.

Без сумочки мне как-то не по себе. Руки нечем занять, и я пихаю их в карманы. В одной ладони сжимая телефон, в другой – прямоугольную карточку.

Собираюсь прощаться и благодарить Артура, но тот кивает.

– Провожу. Пойдём.

Это не вопрос и не предложение.

Решаю не спорить. Галя, конечно, запускает нас в здание после звонка в домофон, и мы поднимаемся пешком на второй этаж, минуя лифт. Так быстрее.

Раскрытой ладонью Артур придерживает меня за спину. И я чувствую, как кожа под его рукой горит. Это пытка какая-то. Сначала он раздевал меня взглядом. Потом гипнотизировал. Теперь подключил природный магнетизм.

И ещё – он точно видит, что мои оголённые в рукавах три четверти руки покрыты мурашками. Волоски дыбом встают, наэлектризовываются.

А всё из-за его близости.

И нашего контакта.

Дверь в квартиру Гали уже приоткрыта, из тонкой щели выпадает узкая полоска света.

– Звони, если будет нужна помощь, – прежде чем попрощаться, напоминает Артур.

– Юридическая? – уточняю.

– Любая.

– Эм… хорошо… Ещё раз спасибо.

Он уходит, а я юркаю в распахнувшуюся шире дверь Галькиной квартиры.

У той не глаза, а шары… удивлённые, чуть ли не на выкате.

– Кто это был? Ты с кем вообще приехала?

Знакомым Артура назвать сложно, поэтому просто объясняю, что он меня очень выручил.

– Как? – требует Галя. – Что он сделал? А ты что сделала? Я его разглядеть не успела, но голос у него приятный. И одет хорошо.

– Ага… – не успела, – скидывая туфли, усмехаюсь.

– Ну чуть-чуть совсем. И всё же… Марианна, что происходит? – распахнув в шоке глаза тарахтит подруга. – Твой Гриша…

– Звонил?

– Уже раза три. Тебя обыскался. Как бы лично не заявился проверить, что я тебя не скрываю. Ой… теперь ведь получается, что я тебя скрываю?

– Да пусть заезжает. Я не прячусь.

Это я храбрюсь, потому что мне совсем не хочется, чтобы он здесь появлялся.

Я прохожу на кухню, кладу телефон на столешницу и визитку.

– Что это? – быстро подскакивает ко мне Галя, хватая карточку. – О-о-о… какие люди…

С удивлением смотрю на неё и уточняю:

– Ты его знаешь?

Галя усмехается из-за моего вопроса.

– Ну как знаю? Лично не знаю, но… наслышана.

– От кого?

– От Гордея, – это муж Гали. – Он с Крыловым работал, вернее, с его командой по последнему делу насчёт тяжбы за земельный участок. Твой Гришаня ещё оскорбился, что Гордей не к нему пошёл. Уж я всякого от мужа наслушалась. В итоге история полукриминальная там, – щебечет Галя, подталкивая ко мне домашний тапочки, которые принесла с собой. – Надень, у нас полы новые, я уже два раза поскользнулась, не хватало ещё тебе лоб расшибить для полного счастья. Так вот Гордей работал с Крыловым и остался в полном восторге. Серьёзный мужик.

Так то, конечно, серьёзный. Флиртует грубо, но эффективно. Вон я до сих пор на взводе.

– У тебя что-то с ним есть? – убивает вопросом Галя.

Глаза мои автоматически распахиваются шире.

– У меня? С ним? – в шоке переспрашиваю. – С кем? С Артуром?

Эта хитрая лиса улыбается, сложив лапки перед собой.

– С Артуром, с Артуром, – кивает. – Ты поэтому от мужа уходить собралась?

Меня разбирает смех.

– Хорошая версия, мне даже нравится, но нет. Увы и ах.

– А с Крыловым тогда что?

– Галенька, – тяну вкрадчиво. – Как у меня с ним может что-то быть? Мы только сегодня познакомились. Буквально пару часов назад.

– Интересно… интересно… – размышляет подружка и с подозрением смотрит на меня.

– Ничего интересного. Проза жизни, – отмахиваюсь и плюхаюсь на мягкий стул, опуская голову на сложенные ладони. – Прям по Достоевскому… проза…

– С топором? – интересуется.

– Нет, пока что без него обошлось.

– Марианна, что случилось? – спрашивает уже серьёзнее.

Передо мной на столе оказывается чашка с чаем и коробка шоколадных конфет.

– Может, поужинать хочешь?

– Да кусок в горло не лезет, – отмахиваюсь.

– Ты выглядишь… нет, не ужасно… но не очень как-то.

– Не очень? – горько хмыкаю. – Спасибо за твою деликатность. Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас не очень. Гришка… изменил мне. С секретаршей.

Галя приподнимает брови, не веря своим ушам.

– Что?! Как он мог?!

– А вот так, – сжимаю зубы, и в голосе моем звучит ненависть. – Жаловался мне на неё, а сам потрахивал за моей спиной.

Галя, дипломат по природе, пытается успокоить меня.

– Ты уверена? Может, это просто слухи?

– Если бы! – бросаю на неё яростный взгляд. – Я сама их поймала! В какой-то подсобке. Пока весь коллектив прыгал на корпоративе, секретарша Полечка прыгала на своём шефе.

– О, Марианна… – Галя качает головой, не зная, что сказать. – Прямо в процессе застала?

– Прямо в процессе. Со спущенными штанами. Знаешь, что самое смешное? Он даже не пытался оправдаться. Просто сказал, что я не смею осуждать его марамойку, потому что сама была на её месте. Типа тоже в своё время роман с шефом закрутила. Разводиться он не хочет, но и верность хранить мне тоже не собирается. Вот так… Как тебе такая история? Я у тебя сегодня переночую? Иначе реально схвачусь за топор.

– Да оставайся сколько надо.

– Нет, надо только сегодня. Завтра я домой за вещами. Гриша точно не съедет, так что лучше я первая покину наше семейное гнездышко…

– И он туда заселит ту курицу?

– Марамойку… да мне всё равно. Пусть, что хочет делает, только даст развод и половину нажитого.

Галя с грустью смотрит на меня.

– О, милая… это будет сложно.

– Догадываюсь.

Развод… Раздел… Скандал…

Эти слова звучат в моей голове, как громкие удары колокола. Я понимаю, что всё это неизбежно, мне придётся пройти все стадии. Конечно, мой муж – юрист, и это меня немного, ну нет, не пугает, а настораживает. Это значит мне надо быть в сто раз аккуратнее в делах и в сто раз внимательнее в словах.

Григорий прекрасно ориентируется в юридических тонкостях, знает лазейки в законах, которые можно использовать, чтобы избежать дележа нажитого имущества. Семейные споры занимают огромную часть работы «Глоуб Консалта». Это я тоже понимаю.

Но мы вместе построили нашу жизнь. У нас есть квартиры машины, накопления. Его бизнес и мой. Небольшой, но всё же он у меня есть. Я знаю, что Пегин не захочет делиться. Не то что пополам, не то, что на четверть, он даже одного процента отдавать не пожелает. Так что это будет битва не на жизнь, а на смерть.

Гриша всегда был практичным и расчетливым. Но и я не идиотка. И кое-какие активы, в том числе и доля в «Глоуб консалт» записаны на меня.

Так что придётся продумать свои действия. Пусть осознает, что манипулировать мной у него не выйдет.

– Мам, с математикой поможешь?

Наш разговор прерывает сын Гали и Гордея – Ростилав. Парню девять лет, он учится в третьем классе. Высокий для своего возраста, вихрастый, с огромными синими глазами. Галя говорит, уже девок от него отгоняет. Одноклассницы виснут на нём почём зря.

– А… тётя Марианна, здравствуйте, – кивает вежливо. – Я тут…

– Господи, – вскакивает Галя. – Ростик, ты на часы смотрел? Я думала, ты уже спишь.

– Мам, не ругайся… я лёг, вспомнил, что ещё по математике задание было, вскочил, надо сделать.

– Да забей ты уже, – отмахивается. – Иди спать.

– Это не педагогично, – усмехаюсь я. – Давай тетрадь, я посмотрю.

– Спасибо, тётя Марианна.

Ростислав встаёт рядом, пока я пялюсь в тетрадь и задачку про количество отрезков.

Своих детей у нас с Григорем не получилось. Как бы мы не пытались, не старались, какие бы обследования не проходили. Нет… и всё. К сорока я уже смирилась с положением. Хотя нет… надеялась на чудо. Молилась о нём. Но… чудо всё не наступало.

Пыталась заговорить с мужем про ЭКО, но Гриша был категорически против. Говорил: «Проблема в тебе. У тебя кровь густая, врач же говорит, что эмбрион не может из-за этого прикрепиться. Даже с ЭКО ничего не выйдет. Зачем тебе гормонотерапия лишняя? Ты знаешь, что будут последствия? Я тебя и такую люблю».

Горько усмехаюсь… любит он…

Сегодня я в полной мере ощутиласилу его любви… Глазами увидела. Ушами услышала.

Да, детей у нас не получилось.

И я, как последняя мазохистка, открыла детскую игровую комнату, когда ушла из «Глоуб Консалт».

Когда утром подхожу к двери нашей с Гришей квартиры, мысленно готовлюсь к словесной перепалке, я уже даже миллион аргументов насочиняла, почему он коршун поганый, а я лебедь белая со звездой во лбу.

Жму на звонок, но мне никто не открывает.

Прислушиваюсь. За дверью, вроде, тихо. Но я ещё разок звоню на всякий случай.

Потом достаю сотовый из кармана и перевожу его в активный режим.

Галя, надо сказать, накормила меня сегодня шикарным вкусным завтраком и предложила остаться у них с Гордеем. Муж всё равно в командировке до конца следующей недели.

– Оставайся, не стесняйся, – сказала она. – Мне так даже спокойнее будет. За тебя в первую очередь. А то ещё доведёшь Гришаню, что либо он, либо ты за топор схватитесь.

Но мне не хочется создавать подруге неудобств и не хочется, чтобы она, да и вообще кто-либо за меня переживал.

По этой же причине я не спешу звонить маме и плакаться, что Григорий меня опрокинул на пятнадцать лет супружеской жизни.

Галя даже предложила съездить к Григорию за моими вещами, чтоб я с этим крокодилом не сталкивалась, но я отклонила её щедрое предложение.

Со своими проблемами я буду разбираться сама. Чай уже девочка взрослая.

И как бы противно мне не было, приходится звонить Пегову первой. Хотя чего-то такого я ожидала.

– О… явилась не запылилась. Под дверью, небось стоишь? – хмыкаем мой неблаговерный в трубку. – Ну ты стой-стой, меня до вечера не будет.

– И где ты? В офисе? Я подъеду за вещами.

– Как будто я их должен с собой таскать.

Голос его сочится ядом и раздражением.

– Тогда подъеду за ключами.

Пусть бесится, а я уже спокойна.

– Я не в офисе, – бросает Гриша. – Я на деловой встрече. И не звони мне пока. Я очень занят. Погуляй где-нибудь. Часов до семи, а то и до восьми.

Он кладёт трубку, а я смотрю на телефон и думаю: держи карман шире.

– Вера Васильевна, – звоню нашей домработнице и кухарке, которая приходит три раза в неделю. – Я могу с вами где-то пересечься, ключи взять? Потеряла свои. А Григорий Викторович на встрече, не хочу его беспокоить. Да-да… конечно, скажите куда, я подъеду.

Заказываю такси до Веры Васильевны и мчу за ключами. Хорошо, что она за город не укатила, а то она, я знаю, заядлая дачница, а сейчас как раз посевной сезон в разгаре.

Когда часа полтора спустя захожу в квартиру, понимаю, что Гриша в ней и не появлялся. Всё лежит на тех же местах, где и лежало, когда я уезжала на корпоратив.

Неужели у Полечки своей ночевал?

Успокаивал? Валерьяночку ей подносил? Расслабляющий вагинальный массаж делал?

Хотя мне должно быть уже всё равно, всё равно коробит.

Я сбрасываю надоевшие туфли и босиком по прохладному ламинату иду на кухню за водой.

У нас отличная квартира – большая, просторная, светлая. В ней пять комнат и огромная кухня с гостиной. Поскольку с детьми не получилось, одну спальню, где планировалась детская, мы переделали в гостевую, во второй комнате – Гриша сделал домашний кабинет с библиотекой. Мне самой нравится там работать. Из окон прекрасный вид на Неву и мост Бетанкура.

Присаживаясь на диван, обнимаю подушку и смотрю вокруг. Квартира, которую я так любовно обставляла, пока ещё не кажется чужой. Здесь каждый уголок наполнен воспоминаниями. Я сама выбирала цвет стен, советовалась с дизайнерами, искала идеальные аксессуары, чтобы создать уютное пространство для нас с Гришей.

Я хотела жить здесь долгие годы, воспитывать детей, которых у меня никогда не будет…

С Гришей не получилось и, навряд ли получится с кем-то ещё.

Надо смотреть на ситуацию объективно. Мне сорок. Сорок! Я регулярно читаю статьи и смотрю ролики в интернете. Фертильность снижается с каждым годом в два раза, а после сорока трёх шанс забеременеть равен один к двадцати четырём. Месяцам!!! То есть только один цикл из двадцати четырёх, фактически это два года, будет успешным для оплодотворения.

Даже если решусь на ЭКО, не факт, что получится.

Врач мне прямо сказала, что дело во мне.

Я не способна зачать естественным образом, а искусственным Гришка не захотел.

И точка.

Вздохнув, я поднимаюсь и иду к холодильнику, чтобы достать бутылку любимой газированной воды и налить её в стакан.

Рука опускается в карман, нащупывает визитку Крылова, вынимает и со стуком кладёт её на столешницу.

Пока потягиваю воду, заношу его номер в память телефона.

Почему-то мне кажется, что он мне ещё пригодится.

Едва жму сохранить, как телефон мой начинает звонить. На экране незнакомый номер, я медлю, не понимая, кто звонит, но чувствую, что ничего хорошего из разговора не выйдет. Но всё-таки жму ответить.

– Марианна, здравствуйте, – этот писклявый голосок я конечно узнаю. – Это Пелагея. Нам надо встретиться и поговорить.

Я молча допиваю воду и борюсь с желанием запульнуть телефоном куда-нибудь в стену.

– Алло? Алло, Марианна? – волнуется Полечка. – Вы меня слышите? Алло?

– Да слышу… слышу я тебя, – раздражённо бросаю. – Чего надо? Встречаться я с тобой не намереваюсь, поэтому говори сейчас, пока я трубку не положила. У тебя минута. Время пошло.

Может, я глупо поступаю, давая этой марамойке шанс со мной поговорить, но дело сделано. Жду, пока она неуверенно и нервно дышит в трубку. Удовольствия мне это не доставляет.

– Я… я хотела поговорить с вами насчёт Григория.

– Сделаю вид, что удивлена. Ого! – иронизирую, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня все кипит. – Неожиданно…

– Отпустите его, пожалуйста… ко мне.

Она произносит эту фразу и замолкает. Чего ждёт? Что я скажу: да забирайте, государство не обеднеет? Или вот: я буду бороться до конца.

Было б за кого бороться?

– Слушай, – раздражаюсь сильнее. – Ты так говоришь, словно не мужика из семьи уводишь, а у родителей школьного друга его с ночёвкой к себе отпрашиваешь. Никто Гришу не держит, захочет, сам уйдёт. А он не хочет. Ты сначала у него уточни, жаждет он к тебе сваливать или нет.

– Почему это я его из семьи увожу? – заявляет дрянь. – У вас семьи-то нет. Просто живёте вместе.

– Просто живём… просто пятнадцать лет.

– Семья – это когда дети, а то что у вас это не семья.

А марамойка оказывается изворотливее, чем я думала. Бьёт по самому больному.

– Семьи разные бывают, – отрезаю холодно, – и не тебе рассуждать, что является семьёй, что браком, а что сожительством. В конце концов, в конституцию загляни. Ты всё-таки работаешь в юридической фирме, должна разбираться.

Поля нервно дышит в трубку, небось не ожидала, что разговор примет такой оборот. Думала, буду её на три буквы посылать и говорить, что Гришаню не отдам ни за какие коврижки.

А тут вон оно как выходит!

– Григорий сказал, что вы его не отпускаете.

– И что дальше?

– То, что он всё ещё с вами, это неправильно. Я требую, чтобы вы… чтобы вы отпустили его, – произносит она, заикаясь, как будто сама не верит в свои слова.

– Деточка, Григорий Викторович сам не хочет уходить от меня! – стараюсь говорить четко, чтобы она поняла. – Он не сделал выбор в твою пользу, и навряд ли сделает! Можешь продолжать раздвигать ноги по первому требованию. Его всё устраивает. Запрыгнула на шефа, так держись.

– Но… но он должен развестись! Я люблю его!

Я не могу сдержать смех.

– Любишь? Ты ничего не путаешь? Я тебе простой вопрос задам, – произношу с иронией. – Любила бы ты его, если б он был простым сантехником?

Поля молчит.

Потому что сказать нечего.

– Но он не сантехник, – наконец, выдаёт. – И я не запрыгивала на него, как вы выразились. Он первый меня…

– Ой, меня это совершенно не интересует, – перебиваю, не желая выслушивать какие-либо интимные подробности.

Чувствую, Пегин сам порядком про нас этой юной курве наболтал. Посткоитальные диалоги порой очень откровенные. Расслабила мужика и вытянула всё, что надо. А он и рад пожаловаться.

– Я… я просто так не сдамся… Я буду бороться, – говорит она с нажимом. – Вы должны осознать, я… я не сдамся!

– Борись. Не сдавайся. Делай, что хочешь.

Чувствую, как злость накрывает меня. Обрубаю звонок, чувствуя, как внутри меня бушуют эмоции. Больше с этой марамойкой я общаться не намерена. Это ж надо набраться наглости мне позвонить?

Вот чувствую, что Пелагея эта может подкинуть мне еще кучу проблем. Она не успокоится, пока не добьется своего. От одной мысли о ней меня начинает колотить. Она не просто любовница – она агрессивная, настойчивая и готова на всё, чтобы добиться своего, зато строит из себя нежную гортензию. А Пегов ведётся.

Впрочем, это вообще не мои проблемы.

Я тут же звоню Грише, тот снимает трубку, хоть и в край недовольный.

– Чего тебе?

– Уйми свою болонку, она звонит мне и требует тебя отпустить. Уж, будь добр, расскажи, что ты сам на свободу не рвёшься.

– Марианна, другого момента не нашла? – ворчит раздражённо.

Надеюсь, он там реально на деловой встрече и другим частично слышно то, о чём я говорю.

– Уйми, говорю. Иначе она может прийти к нам на порог, а я тогда могу сделать что-то не очень красивое, а виноват будешь ты.

Я сбрасываю звонок и иду в спальню собирать чемодан.

Вернее, чемоданы.

Одним дело не обходится.

Я выкатываю из шкафа целых три огромных и начинаю складывать туда свои вещи. Одежда, обувь, косметика, вещи, которые использую в повседневной жизни, и даже кое-какие предметы интерьера. Вот, например, статуэтка белого медведя на задних лапах мне всегда очень нравилась. И эта картина с чёрным жеребцом – я её в Венеции купила. Забежала в какой-то магазинчик, когда заплутала на однотипных улочках, и ухватила полотно. Потом во второй приезд пыталась снова магазин тот найти и не нашла.

В общем… после трёх чемоданов я лезу за пакетами, по которым распихиваю остатки вещей и думаю, что надо заказать переезд и коробки для него.

Осталось лишь понять, куда это всё перевозить?

Следующие пару часов я трачу на просмотр объявлений о сдаче квартир в аренду. Сразу – это только если посуточно снимать, но мне неприятно представлять, кто и для каких целей снимал это жильё в посутку.

Возможно, там такие же Гриши водили таких же Поль для потрахиваний на кровати, на которой я буду вынуждена спать, пока не найду что-то постоянное.

Однако я прозваниваю несколько объявлений насчёт долгосрочной аренды и договариваюсь о просмотре уже на завтра. Понимаю, что ничего идеального я прямо с ходу не найду, но надо же с чего-то начинать.

Что ж… одну ночь в квартире с Гришей я, пожалуй, выдержу.

Две квартиры, купленные в браке, зарегистрированы на меня, как и шикарный загородный дом в коттеджном посёлке у Семиозёрья. Пегов не стеснялся, сбрасывая с себя риски, регистрируя движимость и недвижимость на меня.

Но в одной квартире живут его родители, не стану же я выселять их. Другая – сдаётся только в следующем году. А жить за городом и мотаться в город – тоже так себе вариант.

До конца дня я занимаюсь работой. Это помогает отвлечься. Моя помощница из детского центра скидывает план мероприятий на июнь для согласования, а также список оборудования, которое требуется обновить или закупить. Лето – зачастую мёртвый сезон в моём бизнесе. Но мне второй год удаётся успешно раскачивать наш детский центр. Мастер классы перемешиваются с праздниками, половина месяца забронирована под детские дни рождения. У нас классная команда аниматоров, хороший рейтинг и куча положительных отзывов. К нам даже с других концов города едут отмечать. А это дорогого стоит.

Пегов сначала не верил в мою затею. Главным аргументом было: «да что ты знаешь о детях?!»

Но я, проглотив горечь его слов, стиснула зубы и сделала так, как хотела, веря… нет, зная, что всё равно добьюсь успеха.

Я упорная. Я умная. И никакие Гриши не вобьют нужное количество гвоздей в крышку моей самооценки, чтобы похоронить её безвозвратно.

Не позволю.

Около девяти вечера, наконец, возвращается Гриша. Слышу, как гремит ключами в прихожей, скидывает верхнюю одежду и недовольно бурчит, выплёвывая моё имя, словно шелуху от семечек.

Я для него уже она и есть – шелуха.

И, видать, давно ею стала.

Я напрягаюсь против воли.

А чего я напрягаюсь?

Самое страшное уже произошло.

Пегов заходит на кухню, где я сижу за столом, и бросает мне под нос мою сумочку. Небольшая прямоугольная из бордовой кожи сумка-косметичка шлёпается на бок.

А я не гордая, я проверяю – всё ли на месте. Ключи от машины, от дома, даже кошелёк.

На Гришу даже не смотрю. А не хочу…

До завтра он всё ещё мой сосед.

– Думаешь, я у тебя наличку вытащил? – тянет раздражённо.

– Нет, – вздыхаю не менее раздражённо, – ты, навряд ли. А вот твоя марамойка может. Я ж не в курсе, где ты вчера с моей сумкой гулял.

– А ты где гуляла без сумки, стесняюсь спросить? – быстро кидает встречный вопрос.

Наконец, поднимаю взгляд и утыкаюсь в его равнодушное холёное лицо.

На нём, конечно, ни тени раскаяния, даже усталость не наблюдается. Только раздражение.

Я приподнимаю бровь, давая понять, что отвечать не собираюсь, а Гришу начинает уносить.

– Если захочу, я тебе одним щелчком перекрою кислород, – стучит он указательным пальцем по столешнице, огибая стол. – У меня связи,дорогая. Короткий звонок куда надо, и твои счета арестуют.

Пегов подходит со спины и кладёт ладони мне на плечи. И я вздрагиваю, впервые думая, что мне омерзительны его прикосновения. И весь он – с ног до головы. Он трогал другую женщину, пихал в неё сво й член, оскорблял меня и позволял ей делать то же самое. Это без сомнения он тоже делал.

Поэтому я передёргиваю плечами, пытаясь скинуть его ладони.

А Григорий сжимает сильнее, а потом и вовсе наклоняется, чтобы поцеловать в щёку.

Прохладные губы присасываются к моей щеке, словно щупальце осьминога, и я вскакиваю, резко отодвигая стул, сиденье которого бьёт по коленям Пегова.

– Блин, аккуратнее, Маря, – вскрикивает он.

Кажется, я ещё и ножкой стула на его большой палец на ноге наехала. Прекрасно… Получай!

– Какая я тебе Маря? – рявкаю.

– Такая же, какой была ещё вчера. Или предлагаешь по имени отчеству обращаться?

– Как угодно обращайся, но уж точно не как к Маре.

Наконец я это сказала.

А Григорий стоит довольный, как слон, что вывел-таки меня из себя. Он будто питается моим раздражением. Чем хуже мне, тем лучше ему.

– Да не кипятись ты, – приподнимает бровь. – Давай спокойно поговорим.

– Нет, – мотаю головой. – И звонками куда надо мне не угрожай. Я такую кляузу в прокуратуру настрочу, что твои «куда надо» сами будут не рады, что вписались помочь.

Гриша пожимает плечами.

– Можем проверить.

– Можем, – киваю.

А потом он идёт к холодильнику, потирая живот.

– Блин, я такой голодный. Разогрей чего-нибудь?

Шутит, что ли?

Нет… серьёзно.

– Сам грей. Как микроволновкой пользоваться знаешь.

Думает, я сейчас буду тут носиться с ним? Супчик разогревать, котлетки дожаривать? Ага… сейчас… бегу и волосы назад, как говорится.

– Чего ты злая такая? – цокает языком. – А? Я ж тебя не выгоняю.

– Да и не надо, я сама уйду.

Он, что, ещё реально не понял, что я ухожу? Думал я буду восторженно хлопать в ладоши от его щедрого предложения закрыть глаза на роман с марамойкой?

– А куда ты вчера делась, Марианна? Коллеги спрашивают, куда ты пропала! Я не знал, что им сказать! – спрашивает он, меняя тему. – Я же приказал вернуться в зал. А ты уехала. Кстати, с кем?

Я игнорирую Гришино «с кем».

Что касается остального:

– Сказал бы, что у меня заболела голова, и ты вызвал мне такси до дома.

– Что-то в этом духе я и придумал.

– Ну вот, сообразил же. Молодец, – хвалю язвительно.

У нас конец семье, а ему не всё равно, что люди скажут. Это ему повезло, что я уехала, а то могла бы в отчаянии выйти к микрофону и всем слить его роман с Полей. Но сделать так, это себя поставить в положение униженной и оскорблённой. Выглядела бы я точно жалко.

А что касается их романа, так, возможно, это и не секрет. В фирме всегда ходит много сплетен, и, как показывает опыт, половина из них вполне себе правдива.

– Они заметили, что ты оставила вещи! – продолжает Пегин, его голос становится всё громче. – Теперь все думают, что у нас проблемы.

– Вскоре они по любому, Гриш, узнают, что у нас действительно проблемы.

– Кто тебя увёз? – снова спрашивает с нажимом. – Ты не могла просто так уехать одна. Кто-то должен был помочь тебе!

Я не собираюсь оправдываться.

– Кто-то и помог.

– Кто?

– Кто-то, – повторяю с ехидной улыбкой.

А Гриша внезапно обрушает кулак на столешницу, да так сильно, что я вздрагиваю.

Это не ревность. Это злость.

– Кто? – требует он. – Хватит уже юлить. Кто, я спрашиваю!

Повисает тишина.

Его взгляд – слегка безумный меня пугает.

Но паузу нарушает звонок сотового. Пегов смотрит на экран, хмурится, затем снимает трубку.

– Да? – грубо бросает, потом поднимает взгляд к потолку, чертыхается. – Что? Как? Где? Где она? С ней всё в порядке? – рука его тянется к галстуку, чтобы ослабить узел. Он кивает. – Я сейчас приеду. Держите в курсе.

И даёт отбой.

Смотрит на меня в упор. Вздыхает так, словно не знает, что делать.

– Поля в больнице, – говорит он. – И не говори, что тебе жаль.

– Да я и не собиралась, – развожу руками.

– Мне надо поехать к ней.

– Езжай. Или тебе моё разрешение нужно? Ещё чуть-чуть и мы будем друг другу никто.

Григорий сверлит меня взглядом.

– Думаю, это ты виновата. Чего ты ей наговорила?

– Я? – задыхаюсь от возмущения. Тоже мне: нашёл козла отпущения. – А что с ней? А где она? В псих диспансере?

– Нет! – бурчит он, – не в диспансере, – разворачивается и уходит.

Из коридора доносится.

– Разговор не окончен. Что б была дома, когда вернусь.

Как бы не так… – думаю я.

Но утро приносит новые обстоятельства.

Я как раз добавляю молоко в чашку с кофе, когда на кухню заходит Григорий. Не знаю, когда он вчера вернулся. И возвращался ли. Я уже спала к тому времени. Устроилась в гостевой спальне и на всякий случай заперлась изнутри. Замок там детский, на раз-два с другой стороны откроешь. Поэтому я у двери стул поставила.

На случай, если Пегову захочется ворваться посреди ночи ко мне в комнату и придушить. Хоть проснусь от шума.

Возможно, он посчитает, что легче стать вдовцом, чем делить собственность. Кто его знает.

Да-да, кто знает, что эта марамойка ему в уши наливает.

Потому что в её болезнь я ни капли не верю.

Она же сама сказала, что будет всеми возможными способами бороться за Григория Викторовича, не позволит мне разрушить их счастье. Так что этот финт с больницей – всего лишь способ манипуляции.

– Марианна, ситуация изменилась, – с порога начинает Григорий.

– Ой, как интересно, – стучу ложкой о чашку и откладываю в сторону.

– Не ёрничай, – цокает языком и трёт шею ладонью. – Не те обстоятельства.

– Хорошо, сделаю вид, что мне очень интересно.

Приторно ему улыбаюсь, изображая внимание.

– Пелагея беременна, – вываливает на меня без подготовки муж.

Не могу сказать, что его сообщение оставляет меня равнодушной.

Конечно нет…

Внутри загорается и гаснет обида.

У неё получилось то, что не получилось и уже никогда не получится у меня.

Даже если я решусь на ЭКО от неизвестного донора, не факт, что эмбрионы приживутся в моём дефективном организме. Врач мне так и сказал. В клинике я познакомилась с женщиной примерно моих лет, она пережила пять переносов. Пять! И ни один не был удачным. И она шла на шестую попытку. Хотя нет гарантии, что она будет успешной. А организм, прошедший через ударное количество гормонотерапии, ещё непонятно как отреагирует в будущем.

– Пелагея беременна. У неё была угроза выкидыша, – повторяет Григорий.

– Какие слова мы знаем… – подношу к губам чашку кофе и делаю глоток, слегка обжигаясь. Надо было больше молока лить, вот чёрт.

– Это из-за тебя. Ты что-то ей такое сказала, что она разнервничалась и вот…

– Манипуляторша, – бормочу я.

– Что ты сказала? – подходит ближе Григорий, пытаясь заглянуть мне в лицо.

– Манипуляторша, говорю, – повторяю откровенно и смотрю на мужа. – Я ничего ей не сказала. Ничего, кроме правды. Что ты не хочешь разводиться, что я тебя не держу. И если ей угодно увести тебя из семьи, то все вопросы к тебе.

– Ситуация изменилась, – снова талдычит он и добавляет. – Теперь нам надо развестись. Я сам этого хочу. Я хочу жениться на Поле.

– О… – хмыкаю, – как ловко и быстро она тебя обработала.

– Ну вот не надо тут желчь пускать на бедную девочку. Она чуть не потеряла ребёнка. Моего ребёнка. В отличие от тебя, она мне может это дать. А ты нет. Пустоцвет ты, Маря. Пора бы смириться. Да и не семья у нас. Семья – это муж, жена, дети. А у нас что? Так… сожительство.

– Где-то я уже это слышала… – бормочу себе под нос.

Что ж… ловко его марамойка обработала. Признаться, я даже не понимала масштабов притворства. Строит из себя неуклюжую ромашку, а хватка бульдожья. Ай да Пелагея, ай да молодец.

– Так что да… я решил, что нам надо развестись.

– Он решил, – хмыкаю и бросаю взгляд на Григория.

Он какой-то серьёзный, насупленный, решительный. Прям мистер Адвокат Юристович. И пихает мне какую-то бумажку под нос.

– Вот, держи, тебе надо это подписать, и чем быстрее, тем лучше. Прямо сейчас давай.

Он кладёт ручку на столешницу, подталкивая её ко мне.

– Марианна, это в твоих интересах.

Приподняв бровь, перевожу взгляд на документ. Он, что, издевается?

Нет, ну я, конечно, не настолько наивна, чтобы думать, что в этих документах какое-то щедрое предложение для меня. Но чем больше я читаю, тем больше внутри меня нарастает недоумение и злость.

Он, что, за идиотку меня держит?– думаю я, чувствуя, как тошнота поднимается в груди.

Меня в натуральном смысле тошнит от Григория.

Видимо, реально держит, раз думает, что я вот это вот всё безропотно и согласно подпишу!

Каждый пункт, каждое слово кажутся мне ударом под дых. Это просто какой-то грабёж на максималках!

Не могу поверить, что человек, с которым я делила свою жизнь, в здравом уме предлагает мне ЭТО.

Падла, – думаю я, скашивая взгляд на Пегина.

А ещё мне хочется плакать. От злости! И топать ногами от неё же.

Держусь из последних сил!

– Григорий, – потрясываю бумажкой перед его носом. – Говоришь, это в моих интересах. А где тут мои интересы? Объясни? Где?

Еле сдерживаюсь, чтоб не свернуть документы в трубочку и не надавать ему по мордам.

– Мы разведёмся быстро и безболезненно. И ты получишь некоторую моральную компенсацию за развод, – с железобетонным покер фейсом выдаёт Пегин.

– Моральную компенсацию? – усмехаюсь. – В размере миллиона рублей? Ты серьёзно? Хочешь, чтобы я оставила всё тебе. Долю в компании, движимость, недвижимость, участок, деньги на счету в банке, – загибаю пальцы, – взяла миллион и счастливая, теряя тапки, побежала от тебя на свободу к светлому будущему?

Он поводит плечом, будто говорит: ну, а чего собственно нет. Хорошее же предложение.

– Григорий, миллион даже на первый взнос за квартиру не хватит.

Допускаю, что Пегин далёк от народа, но не настолько же!?

– Почему не хватит? Хватит… на студию хватит.

Нет, он реально на серьёзных щах мне это предлагает?

– Вот сам её покупай и в ней же живи.

Пришпиливаю документы к его груди и делаю шаг назад.

В голове крутятся мысли о том, как я могу защитить себя. Я не собираюсь просто так сдаваться. Я заслуживаю большего, чем то, что он предлагает. Как минимум половину общего имущества! И я сделаю все, чтобы отстоять свои права.

Листы опадают на пол, потому что Григорий не успевает их подобрать.

Приходится ему присесть и собрать, бормоча раздражённо.

– Марианна, а ты не думаешь, что тебе пора бы умерить свои аппетиты?

– Аппетиты? – со смешком вылетает у меня. – Реально предлагаешь мне переехать в конуру на окраину Питера, ещё выплачивать за неё тридцать лет ипотеку? А тебе всё остальное…

– Машину оставь себе, – бросает.

– Щедро…

– И бизнес твой тоже трогать не буду.

Прищуриваюсь, с подозрением уточняя.

– А при чём тут ты и мой бизнес?

Гриша не выдерживает, взрывается криком.

– А при том! – орёт. – При том, Марианна, что открывала ты его на мои деньги.

Он тыкает пальцем в себе грудь, словно петух, вышедший их курятника.

Вот сколько с мужиком не живи, сколько сама не зарабатывай, сколько усилий не прикладывай, радуясь каждой тысяче, которую смогла положить в семейный бюджет. Он всё равно будет делить деньги на свои и наши…

– Не на твои, – поправляю. – А на наши. Я тоже работала, если помнишь.

– Господи, сравнила свои копейки с моими доходами.

– Нет, – мотаю головой. – Ты меня с кем-то спутал. Мы разводимся, милый. Разводимся. И делим нажитое пополам. И никак иначе.

Знаю, что выглядит по-детски. Поступок обиженной нервной девочки.

Но я вырываю документы из рук Григория, рву их пополам и бросаю мужу в лицо.

Клочки бумаги снова летят нам под ноги.

И я ощущаю удовлетворение. Небольшой такое, наивное, но приятное удовлетворение. Что его наглой роже хоть чуть-чуть досталось.

– Можешь своё соглашение засунуть в одно место. Я такое не подпишу, – твёрдо ему заявляю.

– Тогда отберу по суду, – напирает, стряхивая остатки бумаги с плеча. – Я все лазейки знаю.

– Во все щели не пролезешь, Гриш.

– А я протиснусь.

– Слушай, здорово она тебя обработала, – качаю головой потрясённо. – Филигранно даже. Когда минеты перестают помогать, в ход идёт надавливание на жалость и мнимые беременности.

– Никто никого не обрабатывал, – раздражается Григорий. – А беременность у Пелагии не мнимая, а самая настоящая, врач в больнице подтвердил. Она на сохранение легла. И если с ней что-то случится, ты и этого миллиона, Маря, не увидишь.

– Ну раз беременность настоящая, я б на твоём месте тест ДНК провела.

– Злая ты, – поводит подбородком, – если зачать не в состоянии, не стоит сливать свой яд на других.

– Так может, я от тебя была не в состоянии, – зачем-то начинаю спорить, – может, проблема не во мне, а в тебе.

– Проблема в тебе! – тычет в мою сторону пальцем. – Доктор подтвердил. Это ты бесплодная, а я был вынужден принять реальность и отказаться из-за тебя от наследников.

Я стискиваю зубы. Много чего хочется добавить, но молчу.

Иначе мы уйдём так далеко в этом разговоре, что я выйду из себя, а очнусь с ножом в руке и бездыханном телом Гриши у ног.

У меня задача получить всё, что мне причитается, а не сесть за непредумышленное.

Гриша хмыкает, прочищая горло, и прежде чем уйти, предупреждает.

– Даю время тебе подумать до вечера. Это твой дедлайн. После него и миллиона не будет,милая.

– Да подавись ты своим миллионом,милый, – в тон отвечаю я.

– Хотя… мы можем увеличить сумму до трёх, – внезапно с барского плеча отвешивает Григорий.

Я роняю челюсть в пол. Картинно вздыхаю.

– Облагодетельствовал. Я в шоке… Но нет, Гриша. Или ты думаешь, я не представляю реальную стоимость активов, записанных на меня?

– Как записал на тебя, так и заберу.

– Ну попробуй.

– Думай до вечера, – бросает он и выходит.

А я залпом допиваю кофе и… бросаю в раковину несчастную ни в чём не повинную кружку, фарфор трескается и кружка распадается на две половины.

Прям как мой брак…

Прищуриваюсь, присматриваясь. Вроде две ровные. Может, знак? Может, удастся получить то, что причитается, как законной супруге?

Григорий надеется, что до вечера что-то изменится?

А его угрозы, это, конечно, не пустой звук… Мне стоит воспринять их со всей серьёзностью.

У него действительно есть и связи, и нужные люди в разных инстанциях. В том числе в правительстве города.

Кажется, мне нужна квалифицированная помощь…

Других вариантов нет.

Я хватаю телефон со стола и нахожу нужный контакт.

Крылов Артур Дмитриевич… и жму набрать номер.

Меня потряхивает, пока еду на место встречи с Артуром. Пришлось сделать крюк, чтобы забрать машину со стоянки банкетного зала, где отмечали корпоратив, поэтому я немного опаздываю.

– Вас ожидают? – спрашивает улыбчивый администратор, едва переступаю порог ресторана, куда Крылов меня пригласил на разговор.

– Да, ожидают, даже очень ожидают, – Артур сам идёт мне на встречу, помогает скинуть короткую кожаную куртку и провожает до столика в приватном уголке, где нам никто не будет мешать.

Ресторан достаточно просторный и элегантный, просто пообедать я бы сюда не зашла. Он больше подходит для вечера. Поэтому и большинство столиков сейчас свободны. На фоне играет тихая приятная музыка, создавая комфортный фон для разговоров.

– Пообедаем? – предлагает Крылов.

Я отрицательно мотаю головой.

– Прости, кусок в горло не лезет от нервов, – признаюсь честно.

– Тут такая рыба на гриле, уверяю, она сама тебе в рот запрыгнет, – мягко уговаривает Крылов. – А уж под белое вино – самое то.

– Сегодня за рулём, – с сожалением, – но… рыбу, думаю, рискну попробовать. Ты умеешь уговаривать.

– Обещаю, не пожалеешь.

Крылов действует по принципу сначала накорми, потом расспроси. Поэтому пока я наслаждаюсь действительно отменным палтусом и пюре из батата и тыквы, Артур рассказывает забавный случай, которым сейчас занимается. Конечно, ничего забавного нет, но крупная корпорация наняла его для тяжб с профессиональным жалобщиком, который строчит кляузы им на сайте и в различные инспекции, придираясь ко всему, к чему может придраться.

– И такое бывает? – я в шоке спрашиваю.

– Представляешь, да. Кто-то собирает неплохие суммы компенсаций, и живёт на эти деньги.

– А на что он жалуется?

– На дырки в полу, на сколы кафеля в туалете, на хамство по телефону, на отсутствие услуги, на несоответствие описания на сайте или вовремя не обновлённую информацию в архивных страницах. Даже на нарушение сроков рассмотрения обращения.

– И что ты будешь делать?

– Команда ответит на все его претензии и подаст встречный иск о защите деловой репутации. Это несколько охладит его пыл. Ну как рыба? – кивает на мою пустую тарелку, с которой я подхватываю последний кусочек.

– М-м-м… язык проглотишь, – показываю класс на пальцах. – А пюре волшебное, я прям готова тарелку облизать. Жаль, – вздыхаю, – его мало.

А Артур внезапно ловит мою руку и слегка сжимает пальцы. От его прикосновения у меня ожидаемые мурашки по всему телу. Да они у меня бегают с того момента, как зашла в ресторан, и Крылов встретил меня у порога. Лишь его низкий баритон пробирает до дрожи.

Возмутительно сексуален!

Некоторые мужчины с годами страшнеют, а этот – настоялся, как дорогой коньяк.

– Я б посмотрел, как ты облизываешь… тарелку… – с паузой заканчивает он.

И я, блин, краснею. Словно мне восемнадцать, а не сорок.

Смутил меня! Ну вы подумайте!

Пока я борюсь с активным покраснением щёк, Артур становится серьёзным.

– Ты сказала, тебе нужна помощь. Давай поговорим об этом?

– Давай…

Я собираюсь с мыслями, но они никак не желают сбиваться в кучу. Поэтому говорю, как есть.

– Мне нужно развестись с мужем. Он изменяет и хочет оставить меня без средств. Сначала разводиться хотела только я, но вводные изменились. Его любовница объявила о своей беременности, и он воспылал желанием разорвать наши узы брака не меньше меня. Пытался сегодня подсунуть соглашение, по которому я отказываюсь от всего и ухожу от него с миллионом в кармане. Каково? Я не знаю, с чего начать.

Артур наклоняется вперёд, его голос становится настойчивым.

– А что ты сделала с соглашением?

– Порвала и кинула в морду.

– Отличный ход, но я бы его почитал.

– Там несложно собрать и склеить. Обрывки дома. Я пришлю тебе фото, если хочешь.

– Давай. Лишним не будет.

Его глаза, глубокие и проницательные, буквально пронизывают меня до самой души, но о чём думает Артур, мне неизвестно. Его зрачки расширяются, когда он наклоняется вперёд.

– Марианна, неприятный вопрос, но я должен уточнить. Ты уверена, что хочешь развода? – выставляет ладонь вперёд, прося дослушать, так как видит, что я уже открыла рот, чтобы возразить. – Что если завтра твой муж придёт каяться? Рассорится с любовницей или она его бросит? Приползёт и будет умолять о мире. Что ты сделаешь?

– Я не прощу, – говорю твёрдо. – Так что да, я уверена. Я не смогу жить с человеком, который меня предал. К тому же я считала его… не благородным, но честным, справедливым, а Григорий ведёт себя, как последняя свинья. Знаешь, это несколько отрезвляет. Так что да, я хочу развода, и хочу всё, что мне причитается, а не паршивый миллион в качестве подачки. И даже не три! – вспоминаю о щедром предложении Пегова. – Мне нужна половина.

– Или всё?

– Ну, всё… это нереально.

– Почему нет? – пожимает плечами Крылов.

А мои брови ползут вверх.

– Ты меня сейчас пугаешь.

– Не пугайся, лучше расскажи про активы, которыми ты обладаешь. Муж ведь много чего записал на тебя?

– Много.

Коротко перечисляю, и Крылов кивает, иногда усмехаясь.

– Прекрасно, значит, по закону это твоё, а, чтобы не отдавать ему половину, нужно это… продать. Сделать не твоим. Ну или вступить в партнёрский союз. У тебя есть кто-то на примете, кто может в этом помочь?

Поднимаю глаза к потолку с долгим «п-ф-ф-ф».

– Только ты. Ну… может, муж подруги. – Думаю про Галькиного Гордея. – Но навряд ли он согласиться на какую-либо аферу.

– Это не афера, всё законно. Ну, может, немного тебе и придётся сжульничать. Надо подумать. Но ты поговори, а прежде мне надо изучить информацию. Потребуется… пара дней. Хорошо? Сможешь продержаться и не подписать за это время каких-нибудь левых бумаг?

– Конечно.

Чувствую, как моё напряжение немного ослабевает.

– Я продержусь, хоть и боюсь, что он всё заберёт. Угрожал мне друзьями в инстанциях. Не знаю, что он может придумать, чтобы иметь рычаг давления на меня.

– Тебе надо съехать и не видеться с ним.

– Как только найду куда, так сразу.

– Давай номер в отеле тебе снимем.

– Ну… можно…

Крылов наклоняется ещё ближе, и это вызывает во мне щемящее чувство близости. Его аромат – лёгкий и мужественный – окутывает, и нет шанса не заметить, насколько Артур притягателен.

– Я бы тебя к себе пригласил, если есть шанс, что ты согласишься?

Его предложение настолько заманчивое, что у меня голова кругом идёт, и в то же время мне страшно, потому что знаю, не стоит путать личное с деловым. Лучше этого не делать. Как бы сильно не хотелось.

– Артур, ты же понимаешь, что я не могу согласиться? А что если Григорий узнает? Это будет лишний повод в суде предъявить мне встречное обвинение в измене.

– Вы заключали брачный контракт? И там есть какой-то пункт про измену? – сугубо по-деловому интересуется Крылов.

– Нет. Не заключали. Я бы сразу сказала, если б он был.

– Ну тогда тебе бояться нечего.

Я себя боюсь…– думаю. –Как мне до тебя это донести?

– Верю, но всё же нет.

Крылов кивает и спасибо ему, не продолжает меня уговаривать сделать так, как ему удобно. Или как хочется. Гриша обычно давит до победного, пока не получит то, что хочет, и только сейчас я понимаю, насколько мне было некомфортно в тех отношениях. Особенно в последние годы.

Как я ушла из фирмы, как начала своё дело, как получила первые успехи и результаты, и скупую оценку от мужа «неплохо-неплохо», так у Пегова что-то перемкнуло. Оказалось, я могу быть самодостаточной и без него. Я давно переросла должность секретаря, но несколько лет продолжала им быть, потому что Гриша так хотел.

Потом он поставил меня руководителем отдела.

И прямо подчёркивал это.

Я тебя сделал. Я назначил. Я… облагодетельствовал.

Ещё и шутил: у нас фирма семейная.

Потом ему потребовалось передать мне часть активов, ведь так легче уходить от налогов. К тому же у Григория возникли кое-какие проблемы и, чтоб не жертвовать целым бизнесом, если самое плохое случится, он его разделил.

Ну а когда мой детский центр пошёл в гору, Пегов был очень удивлён, что я чего-то стою вне рамок «Глоуб консалта».

– Я сегодня смотрю квартиры. Решение приму быстро. Мне, в принципе, сейчас всё равно, где жить. Главное, чтоб отдельно.

– И безопасно, – напоминает Артур, а потом внезапно предлагает. – Давай мы к тебе охрану приставим? Просто пару человек на всякий случай.

Представляю, что меня будет кто-то сопровождать. У меня никогда не было охраны, я даже не представляю, как они действуют.

– Не думаю, что в этом есть надобность, честно. Гриша… он обиженный и злой. Но не станет меня убивать или калечить, будет действовать по-другому. В рамках закона.

– Даже в рамках закона можно придумать какую-нибудь гадость для любимой жены.

Я смеюсь, но очень печально.

А Крылов, накрывает мою ладонь своей.

Так я на наши руки и смотрю, ощущая какое-то странное давление в груди. Аж дышать тяжко.

– Ты очень красивая, Марианна. Я разведу тебя с мужем, как можно быстрее, – бархатный баритон ласкает уши. – Это в моих интересах.

У меня вырывается нервный смешок. И Крылов отвечает улыбкой. Более мягкой и обещающей. Боже… половину времени рядом с Артуром, я пылаю, как свеча. Медленно и томно. Если месть – это блюдо, которое едят холодным, то страсть – это блюдо, которому надо потомиться на маленьком аккуратном огне приличное время. И чем дольше оно готовится, тем вкуснее будет дегустация.

Так-так… посещение ресторана явно сказалось на ходе моих мыслей. В голове сплошные кулинарные сравнения.

Артур провожает меня до машины и напоминает, чтобы я собрала документы, о которых мы говорили.

Киваю.

Вот так. Мне стоит думать о разводе. А не о новых отношениях. Или не отношениях.

Прекрасное время, чтобы побыть одной, заняться тем, чем хотела заняться, да времени не было. Отправиться в путешествие, в конце концов. Отдохнуть на берегу океана. Почему нет?

Внезапно Артур наклоняется и касается горячими губами моей прохладной щеки, коротко, но ощутимо.

Я даже слегка ахаю и ещё застываю от неожиданной атаки.

И делаю вдох. Неосторожный. Торопливый. И лёгкие заполняет аромат терпкого крепкого мужского парфюма. Он практически сшибает меня с ног.

А ещё я впервые за много лет так близко, так тесно стою с другим мужчиной. Не с мужем.

Можно подумать, что нервные окончания в моём теле давно атрофировались. Что я не способна ощутить желание в полной мере.

Но я его ощущаю.

Чёрт возьми, слишком резко и слишком сильно.

– Будь на связи, – просит Артур.

И я что-то бормочу в ответ:

– Да, да, конечно.

Пытаюсь скрыть своё смущение и своё состояние.

– Так… – говорю себе в зеркало заднего вида, когда встаю на первом же перекрёстке на светофоре. – Думай о другом… думай о разводе… думай о квартире… о себе думай!

Созвонившись с хозяйкой первой квартиры, еду на просмотр. Район достаточно удобный, недалеко от центра. Дом бизнес-класса, этаж удобный, седьмой. Мне нравится огромная кухня-гостиная с панорамными окнами. И небольшая, но уютная спальня с гардеробной.

Всё новое свежее, пастельных оттенков, как я люблю.

Въезжать можно сегодня же.

Решаю, к чему усложнять себе жизнь длительными поисками, и решаюсь.

Остаётся лишь мотнуться домой за вещами и перевести всё до возвращения Григория.

Артур настойчиво повторил, что нам с пока ещё мужем лучше не встречаться. А все разговоры – дистанционно или в присутствии свидетелей. А ещё лучше – под запись.

Поэтому, когда вечером звонит разъярённым Пегов, я снимаю трубку и прохладно здороваюсь.

– Ты почему не дома? Ты где?

– Там же, где твоя вежливость. Очень далеко… Хоть бы здрасьте пока ещё жене сказал.

– Здравствуй, – подчёркнуто издевательски произносит.

– Если ты насчёт своего щедрого предложения, то ответ нет.

Гриша рычит.

– Последний шанс…

– Не надо мне твоего последнего шанса, – перебиваю. – Я всё решила. И пусть справедливый суд, самый гуманный суд в мире нас рассудит. Там и встретимся.

Бросаю трубку, раздражённо.

– Чёрт, умеет же испортить настроение!

Но как оказалось, Григорий умеет портить не только настроение…

Два дня спустя я, наконец, еду на работу. Невозможно все вопросы решать дистанционно, да и мне, честно, самой необходимо окунуться в бурную деятельность, общаться с людьми, смотреть, как функционирует то, что я сама задумала, распланировала и воплотила в жизнь.

Сегодня во второй половине дня большой праздник у шестилетней именинницы. Для неё заказана анимация с феями, бумажная дискотека и мастер-класс по изготовлению леденцов.

Сейчас такие дни рождения можно детям закатывать, мы в своём детстве о таком могли лишь мечтать. А современные лишь носики морщат и говорят: «ну… норм…».

Уж я всяких реакций перевидала. Но как правило в конце вечера недовольными от нас ещё никто не уходил.

Я понимаю, почему родители стремятся дать своим родным крохам самое лучшее, я бы тоже так делала… если б у меня был кроха.

Но… смахнём слёзы и не будем о печальном.

После праздника я помогаю прибрать помещение. В этом тоже ничего зазорного не вижу. Уношу грязную одноразовую посуду, протираю столы. Потеряшки складываю в корзину, может, за ними ещё вернутся. Помощница передаёт мне кусочек торта с нежно-розовой глазурью и посыпкой из золотых звёзд.

– Угощайтесь, это от волшебницы-именинницы-Стеши.

– Как мило. Спасибо, Лидия.

Так что я пью чай, пока разбираю бумажки в кабинете, а стрелки на часах тем временем движутся к одиннадцати вечера.

Сама закрываю детский центр и, прыгнув в машину, мчу в съёмную квартиру, где пока только обживаюсь.

Машин на дорогах уже не так много, и я пытаюсь привести мысли в порядок, двигаясь в потоке. То и дело в них проскакивает Артур. Даже сейчас, когда мелькают городские огни, в голове все еще звучит его соблазнительное предложение и я вспоминаю его прямой взгляд, от которого меня в жар бросает.

Внезапно мои размышления прерываются – передо мной резко встает черный седан. Он уже какое-то время мельтешит впереди. То резко газует, то тормозит.

– Идиот, – вывернув руль вправо, раздражаюсь я.

Чем ближе к ночи, тем выше риск встретить больных, мнящих себя гонщиками Формулы-1.

Дорога сегодня мокрая. Недавно моросил дождь, и тёмный асфальт блестит, как кобальт.

Я еду дальше, но чёрный седан меня догоняет.

– Слышь, чего тебе надо? – бормочу, пытаясь в зеркало заднего вида разглядеть, кто за рулём. – Ну проезжай, король… проезжай… на автоледи, что ли, обиделся.

К сожалению, годы идут, но мужчин, считающих, что женщина за рулём, всё равно что обезьяна с гранатой, намного меньше не становится.

У меня стаж почти двадцать лет, и нарушений за это время практически не было. Даже штрафы за превышение скорости ни разу не приходили.

Чёрный седан вырывается вперёд, а потом водитель экстренно тормозит, делая какой-то бешенный манёвр. Я даже не успеваю среагировать, и у меня нет шансов избежать столкновения. Я снова пытаюсь резко вывернуть вбок, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Почти… почти, да не почти.

Мне удается лишь слегка задеть задний бампер седана, но этого достаточно, чтобы я напряглась и дрожащими руками сжала руль.

Удар небольшой, даже подушки безопасности не выскочили.

В голове вертятся предупреждения Артура, что надо быть осторожнее. Что проблемы могут прийти оттуда, откуда и не ждала.

Я проверяю блокировку дверей, хватаю телефон и наблюдаю, как из чёрного седана выходит мужчина. Его лицо искажено гневом, а глаза чуть ли не на выкате от ярости. Он направляется в мою сторону, а меня охватывает страх— я не знаю, что этот человек может сейчас сделать.

Например, запрыгнуть мне на капот и с ноги дать в лобовое.

Почему нет? Он выглядит в край ненормально.

Опускаю взгляд на экран, судорожно тыкаю в вызовы, но почему-то никак не могу найти номер Крылова в списке.

Мужчина снаружи подходит к моему окну и начинает стучать по нему, требуя открыть дверь.

– Слышь ты, курица безмозглая. Быстро открыла. Давай по-хорошему договариваться, или будет по-плохому.

– У меня регистратор работает, – указываю на устройство.

– Да в жопу твой регистратор. Ты мне задницу помяла. Чем расплачиваться будешь? Может, я в ответ помну твою?

К горлу подступает тошнота. Почему-то кажется, что этот больной идиот не о машине сейчас говорит.

– Ты попала на бабки. На очень крупные бабки. Я сейчас мужикам позвоню, знакомый мент подъедет, ты вовек не расплатишься, курица! Выходи! Иначе я сейчас сам к тебе войду.

Он снова бьёт по окну, и мне кажется, что вполне реально может вышибить стекло.

Каждая секунда тянется бесконечно. Понимаю, что не могу выйти из машины и остаться один на один с больным преступником. Вместо этого я глубоко вдыхаю, стараясь успокоить себя, и продолжаю листать список контактов и вызовов.

Наконец-то…

Жму на номер Артура, у того занято. И звонок мой уходит на вторую голосовую линию.

– Пожалуйста, ответь… пожалуйста… – умоляю в панике.

Второй раз мне везёт.

– Алло, Марианна, что случилось? – звучит ровный голос в трубке.

И я вдруг понимаю, что крик за окном прекратился.

Поднимаю взгляд и вижу… двух мужиков в тёмной одежде, оттащивших от моей тачки специально подставившего свой зад урода. Один их мужчин отводит руку и бьёт его кулаком под дых. Тот складывается пополам. А я даже зажмуриваюсь на мгновение.

– Кажется… автоподстава или что-то в этом духе. Я ехала, а он специально сделал так, чтоб мы столкнулись. А я… – начинаю судорожно объяснять. Потому что ничего логичного выдать не могу.

– С тобой всё в порядке? Сейчас всё в порядке? Ты не ранена? Мои ребята рядом?

Моё лицо вытягивает удивлённо.

– Ах… так это твои ребята… – начинаю понимать. – Мы же договорились, что не стоит, Артур.

– Ты серьёзно? То есть… серьёзно не стоит? Если б их сейчас рядом не было, чтобы ты делала?

Хороший вопрос.

Я закрываю глаза, жмурюсь на мгновение.

– Не знаю… Тебе бы звонила, что, впрочем, я и делаю. Я не очень хорошо соображаю, когда на меня орут.

Крылов мягко усмехается. И я наконец, расслабляюсь. Откидываюсь на спинку кресла, съезжаю чуть ниже, щёлкаю ручкой переключения дворников. Те смахивают набежавшие мелкие капли со стекла.

– Ну… не уезжай никуда, Марианна, я буду через десять минут. Хорошо? Не уедешь?

– Хорошо, не уеду.

– И кстати, я орать не буду. Наоборот. Приласкаю.

Когда Артур приезжает на место, я по-прежнему сижу в своей машине, только отъехала на обочину, чтобы не мешать основному потоку.

А чёрный седан стоит метрах в ста от меня спереди. В нём двое охранников Крылова заперлись побеседовать с безумным автоподставщиком. Они все сидят на заднем сиденье, и мне отсюда не видно, что там происходит, но мужик присмирел после внушения и больше не бузит.

Вскоре между нами вклинивается большой тёмный автомобиль Крылова. Тот выходит и поднимает ладонь вверх, будто говорит: дай минуту, я разберусь.

И я киваю, наблюдая, как тот идёт к чёрному седану, из которого появляется один из его молодцов. Они о чём-то беседуют, но недолго, а после Артур быстрым шагом приближается ко мне. Я вышла из машины и стою, обхватив себя руками.

Меня начинает потряхивать ещё и из-за мыслей, что, если б не было у меня такого знакомого, как Артур, ситуация сейчас могла быть совершенно проигрышной.

Только сейчас доходит масштаб чуть не произошедшего бедствия.

Практически ночь. Тёмная мокрая дорога. Больной мужик, орущий на меня.

Он мог разбить стекло и вытащить меня из машины. Бросить под колёса проезжающих автомобилей. Где меня бы размотало в раз по отбойнику. И праздновал бы Гриша не развод, а поминки по безвременно ушедшей жене.

Возможно, для мужа стать вдовцом было бы наилучшим вариантом. И делиться ничем не надо. И судиться не с кем.

Грозная фигура Артура надвигается на меня, и я вскидываю голову, замечая, как он высок. Он словно скала, о которую можно пораниться. Но сейчас он пугает меня меньше знакомого и безвредного, как я думала, Гриши.

Крылов одет во всё чёрное. Не в деловом костюме, но в тёмных штанах и тонком тёмном свитере, которые облегает его подкаченную фигуру. Артур следит за собой, уверенна – пресс у него каменный.

Хочешь проверить? – всплывает в голове.

И следом… да… хочу.

Влечение к другому мужчине, не к мужу, это что-то новое и неисследованное.

Приходиться сглотнуть. С трудом правда. Настолько во рту пересохло.

Артур сразу обхватывает меня за плечи, слегка сжимая их и растирая ладонями. А я вздрагиваю, будто он ко мне оголённый провод поднёс и провёл по позвоночнику.

– Как ты? – спрашивает низким баритоном.

– Нормально… вроде.

– Что-то выглядишь ты не очень нормально, – бьёт прямолинейностью.

– Устала просто.

– Когда устают, не смотрят таким испуганным взглядом.

Он наклоняется и заглядывает в мои глаза.

– Всё хорошо, Марианна, – успокаивает. – Ты большая молодец.

– Где я молодец-то?

– Сориентировалась, среагировала, меня сразу набрала. Заперлась в машине, а не наделала ерунды.

Он смотрит в сторону чёрного седана, а я разглядываю его строгий профиль.

– Мразь, – выплёвывает Артур. – Ничего, мы его засадим. Я засажу. Лично.

– Ты про водителя.

– Я про мужа твоего, – поворачивает голову и смотрит уже на меня.

Тёмно-зелёные глаза глядят очень грозно, и я думаю, что никогда бы не хотела столкнуться с силой его гнева.

– Про мужа? Ты хочешь сказать, что это, – киваю в сторону тачки, – Григорий постарался?

Ну, если на чистоту, крутилось у меня в голове, что это может быть «привет» отнеблаговерного. Но как всегда не хочется верить в худшее.

– Да.

– Он… ну этот… сам сказал? – снова киваю на машину.

– Запел соловьём. Всё мужикам как на духу выложил. Знаешь, они приятные собеседники, таким хочется доверить правду, – усмехается Артур.

– Звучит… угрожающе.

– Зато доходчиво, – подмигивает Крылов. – Сейчас в отделение поедут, там под запись повторит. Составят протокол и заведут дело.

– Значит, и мне в отделение ехать надо?

Артур качает головой отрицательно.

– Не надо. Туда подтянется один из моих толковых юристов, всё оформит. Хотя у меня все толковые. Ты только запись с видеорегистратора, если есть, передай.

– Есть, – киваю, – передам. А доверенность от меня нужна на одного из твоих толковых юристов?

Потому что знаю, что без бумажки они ничего сделать не смогут.

– Потребуется. Но можно позже.

Видимо, у Крылова тоже имеются связи, не хуже Гришкиных. Так что придётся нам в процессе померяться связями. У кого больше и длиннее.

От этих мыслей странная улыбка наползает на мои губы.

И Артур, видимо, расценивает её по-своему, потому что внезапно наклоняется. И его лицо становится очень-очень близко к моему.

– Вести машину можешь? Если нет, поехали на моей, а ребята твою отгонят, куда скажешь.

Его ладони потирают мои плечи.

И я думаю: сейчас, куда угодно… только позови… куда угодно?

Облизнув губы, уточняю:

– Куда поехали?

– Посидим, поужинаем где-нибудь. Но могу и в гости пригласить, только ты откажешься, да?

Вздыхаю и, приподняв плечи, опускаю в резким выдохом.

Не уверена…

Артуру ответ не требуется. Он, вероятно, всё прочитал по моему лицу.

Он обнимает крепче и притягивает к себе, загораживая внешний мир. Его губы в опасной близости от моего рта. И в голове моей крутится его фраза про приласкаю. Мне кажется, он может быть очень нежным. А может – грубым. А вообще я не знаю, какой он. Я почти ничего о нём не знаю. Но мне сейчас больше некому довериться.

Зато я знаю, что меня к Артуру тянет совершенно безумным образом.

А его ко мне?

Я бы жрал тебя без остановки…

Эта фраза тут же всплывает в голове.

И сразу после его рот набрасывается на мой.

У нас обоих вырывается какой-то вздох. Облегчения… А у Артура рычание клокочет в груди. Он будто хищник, получивший добычу.

Наглый язык толчком врывается в мой рот, чтобы исследовать его и захватить пространство.

– М-м-м… – со стоном хватаюсь за Артура и земля уходит из-под ног.

Только его руки, поддерживая под спину, не дают упасть.

Мы целуемся до дрожи в руках и коленях. И голова идёт кругом, потому что я наполняюсь его вкусом и ароматом. Этот мужчина повсюду. Его слишком много вокруг меня. С трудом выдерживаю атаку. И мне действительно кажется, что он поглощает меня. Захватывает собой. Вдавливаюсь в него всем телом, желая раствориться в ощущениях. В груди покалывает, в животе крутиться спираль удовольствия, и желание поднимается из самых глубин: бешеное и первобытное.

Ладони на моей спине обжигают, а губы уже покалывает от поцелуя.

И мне нужен воздух.

Много воздуха.

Я легонько толкаю Артура в грудь, и он отпускает. Мы смотрим друг на друга, а я всё ещё стою в кольце его рук.

В голове ни одной связной мысли.

И тут же телефон в кармане пиликает, оповещая о пришедшем сообщение, а следом начинает надрываться от звонка.

Я почему-то думаю, что это Григорий, нехотя, скорее на автомате доставая сотовый.

Но нет… это не Григорий. Это гораздо хуже.

– О… нет… – практически хнычу я.

Поднеся трубку к уху, слушаю довольно сухой голос. Можно подумать, что обзванивает робот, но нет, на другом конце человек. Раскладывает по фактам. А я коротко бросаю:

– Сейчас подъеду.

Сердце замирает от страха и тревоги, и ощущение бесконечного комка проблем сдавливает грудь.

– Что произошло? – сжимает мою ладонь Крылов.

– В мой детский центр вломились. Мне нужно туда.

– Поехали, – мгновенно реагирует, не теряя ни секунды. – ЧОП звонил?

– Да, – киваю. – Первый раз у меня такое.

– Как и автоподстава, – указывает на очевидное.

– Думаешь… Гриша?

– А у тебя ещё есть варианты? – Мотаю головой.

– Просто воры?

Крылов усмехается.

– Слушай, воры сейчас немного по-другому действуют. Да и что они могут вытащить в детском центре? Бассейн с шариками?

– Знаешь, оборудование там недешёвое.

– Верю. Только где они его реализовывать будут?

– Хороший вопрос.

Сдаюсь, потому что смысла спорить нет. Ну кто мне обещал устроить весёлую жизнь, полную проблем? У меня других кандидатур нет, кроме мужа.

– Поехали на моей, – предлагает Крылов. – Твою ребята отгонят, куда скажешь.

Мы садимся в машину Артура, и я чувствую, как внутри меня ещё сильнее нарастает тревога. Я, наверное, человек везучий. Первые сорок лет моей жизни прошли довольно спокойно. И удачно. Как я считала. Единственное фиаско с детьми. А в остальном я действительно жила хорошо. И с Гришей всё хорошо было, ровненько так, спокойно… до недавнего времени. Только я не тот человек, которому нужно гореть синим пламенем от бешеных эмоций. Вот Гальку помотыляло между любовниками, пока не пришёл Гордей и не скрутил её в бараний рог, выдав замуж за самого себя. Ей были нужны эмоции, любовные треугольники, страсть до головокружения. А мне… А мне нужен был надёжный тыл, который, как мне казалось, у меня был.

А теперь этот грёбаный тыл устраивает мне такую безнадёгу, что я диву даюсь. Он сам это придумал или марамойка подсказала?

Мы мчимся по улицам, и я не могу избавиться от мыслей, насколько сильный ущерб нанесли моему детищу?

– Марианна, успокойся, – говорит Артур, стараясь не отрывать взгляд от дороги, но моё состояние он, конечно, видит. – Все будет хорошо. Мы скоро будем на месте. Это уже случилось и точка. Дальше только с последствиями разбираться.

– Хорошо не может быть, – отвечаю, глядя в окно на мелькающие огни. – Это потеря репутации. У нас праздники, заказы, уже предоплаты внесены, а я даже не понимаю, пригодна ли игровая для… вообщем, можно ли ей вообще пользоваться. Не могу представить… А что делать, если нет?

– Вернёшь предоплаты, – говорит он, его голос уверенный, но я вижу, как напряжены его челюсти. – Извинишься. Сделаешь скидку на будущее. Восстановишь помещение или снимешь новое.

– Туда столько труда вложено.

– Верю.

– Гад! – ударяю кулаком о ладонь. – По самому больному! Ну какой же он гад!

Эта ситуация полностью вытеснила предыдущую. И я даже не понимаю, за что у меня больше сердце болит: за себя или за своё детище.

Когда подъезжаем к детскому центру, я вижу пожарную машину. И у меня тут же вырывается обречённое:

– О нет…

Роняю голову в ладони.

– Поджечь решил, гнида, – цедит Артур. – Помещение застраховано?

– Да… но насчёт пожара не знаю. Обычно страховые юлят. Они же сделают всё, чтобы не платить.

– Я помогу, Марианна. У меня все платят.

Смотрю в его строгое лицо и киваю.

Артур говорит конкретно и выглядит сейчас очень угрожающе. Я бы сейчас ему всё дала, чтобы сам не попросил. Ещё бы и сверху добавила.

Крылов, видя, что я на грани, тянется обнять меня за плечи.

– Не паникуй.

– Я огня не вижу. Потушили уже?

– Пошли, оценим масштаб бедствия?

Киваю пару раз и собираюсь с силами, чтоб выбраться из машины.

Пока Артур берёт общение с ЧОПом и пожарными на себя, я иду к двери и замечаю, что она полностью обожжена. Осторожно приоткрываю ее и заглядываю внутрь.

– О боже, – вырывается у меня.

Внутри царит хаос: игрушки разбросаны, мебель перевернута, а стена у входа – чёрная от дыма. Это не просто детский центр – это моя жизнь. Подумать только, я ведь совсем недавно отсюда уехала и всё было в порядке. А сейчас он выглядит как после войны.

В этот момент ко мне подходит представитель охранной фирмы.

– Мы получили сигнал тревоги и прибыли на место, но, к сожалению, не успели предотвратить поджог, – говорит он, его лицо серьезное. – Установим дополнительные меры безопасности, чтобы это не повторилось.

– Какие меры? – произношу я, чувствуя прилив гнева и беспомощности.

Если б хоть что-то в этой ситуации зависело от меня, но тут ничего от меня не зависит.

– Во сколько вы прибыли на место? – отвлекает его Артур, уводят в сторону. – Где зафиксировано время? Кто вызвал пожарную службу?

Представитель ЧОПа смотрит на меня, но я мотаю головой.

– Отвечайте, это мой…

– Адвокат, – заканчивает за меня Крылов. – Мне нужны все подробности.

Смотрю на разрушенное помещение, и слезы наворачиваются на глаза. Это место, где дети играли, учились и чувствовали себя в безопасности. А теперь… ну кто пойдёт сюда играть? После всего…

– Марианна, – раздаётся над головой голос Артура, и я понимаю, что присела на ступеньки крыльца, размышляя о будущем моего центра. – Нужно будет оценить ущерб и обратиться в страховую компанию, общение с полицией беру на себя. Я позвонил своему специалисту, через минут двадцать он будет на месте. А мы можем ехать.

– Куда? – отвечаю, стараясь собраться с мыслями.

– Я не отпущу тебя одну ночевать. Твой бывший муж может снова что-то задумать. У него какая-то ненормальная активность к вечеру проклюнулась.

– То есть ты, правда, думаешь, что это всё он?

– Найдём исполнителя, найдём и заказчика. А то, что это заказуха, у меня сомнений нет.

– Может, я к себе лучше поеду? Он не знает, где я живу. Пока не знает.

– Боюсь, он всё уже знает. Не думаю, что это что-то сверхъестественное – пробить твой новый адрес. – Его голос становится серьезным. – Лучше проявить осторожность. Ты не одна, я рядом.

Я смотрю на него и чувствую, как его слова немного успокаивают, но ощущение безнадёги никуда не делось.

– Спасибо, Артур, – тихо говорю я. – Я не знаю, что бы я делала без тебя.

События последний дней наваливаются разом, я чувствую, что сил сопротивляться нет. Доверюсь Крылову? Надеюсь, это не станет моей ошибкой.

Квартира Артура двухуровневая. На первом – зона гостиной и кухни. Огромное пространство без стен с панорамными окнами. На втором – жилая зона. Несколько спален и ванных комнат, плюс закрытый кабинет.

– Ты тут один живёшь? – спрашиваю, бросая сумку на диван и подходя к окну во всю стену.

Оно, конечно, манит. Там лежит ночной город, изгибается Нева, мосты, перекинутые через тёмную ленту реки, подсвечены тёплыми огнями.

– Один. Три раза в неделю приходит домработница – убрать и приготовить, основное время я обитаю в офисе, сюда приезжаю спать.

– А зачем купил такую огромную? Не боишься заблудиться? – подшучиваю мягко, хотя вопрос в какой-то мере некорректный.

Но Артур реагирует спокойно.

– Это хорошее вложение средств.

Киваю, впервые жалея, что вовремя не позаботилась собственными вложениями. Всё, что было, я направляла в бизнес, а теперь он на грани краха из-за самодеятельности Гриши.

– Ну а если заблужусь, позову тебя, чтобы ты вывела меня из этого запутанного лабиринта, – Артур подходит со спины и кладёт ладони мне на плечи.

Коротко, но весомо. Я даже не успеваю напрячься.

– Боюсь, как бы нам не пришлось блуждать вместе.

– Выход всегда найдётся. Пошли провожу в твою комнату, – убирает руки.

А я даже не знаю, что чувствую? Радость, что он не делает попыток меня соблазнить, или разочарование по той же самой причине?

– Утром все разговоры, Марианна. Тебе надо отдохнуть. Два потрясения за вечер. Тут не всякий мужчина выдержит, не то что хрупкая женщина.

Бархатный баритон ласкает мои уши, невозможно сопротивляться силе его обаяния. Хрупкая… Я? Я хрупкая? Давно меня никто так не называл.

Для Гриши я была каким-то перпетуум мобиле. Он даже как-то сказанул, что на мне пахать можно.

Вопреки усталости, я лежу в кровати и смотрю в потолок. Хочу спать и не могу заснуть. Слишком много событий, слишком много нервов, незнакомая обстановка, туманное будущее.

Ещё недавно в моей жизни было всё лаконично и определённо, а теперь – я даже не знаю, что случится завтра.

Но завтра случается завтрак.

Когда с утра спускаюсь на первый этаж в пижаме, внизу уже накрыт стол. Мы всё-таки вчера заехали на мою съёмную квартиру, и кое-какие вещи я с собой захватила. Хотя оставаться у Крылова надолго не планирую.

– Ольга Павловна, спасибо, моя гостья проснулась. Вы можете идти, дальше мы сами. Извините, что дёрнул.

– Да что вы, Артур Дмитриевич, у вас сервис: привезли, увезли. Дёргайте, если надо, – с улыбкой отвечает женщина лет шестидесяти, потом кивает мне. – Доброе утро.

– Доброе, – киваю в ответ, – спасибо вам.

– Приятного аппетита.

Домработница Крылова уходит, а я вздыхаю.

– Я могла бы и сама завтрак приготовить.

– Я тоже бы мог, только так феерично не получилось бы, – обводит стол рукой.

Тут и каша, и блинчики, и сырники, и омлет, и бутерброды. Вазочка с фруктами, маленькие тарелочки с джемом. Чашка кофе, за которую тут же хватаюсь и делаю большой глоток.

– М-м-м… рай…

– Говори, чего положить?

– Всего понемногу, – отвечаю с улыбкой.

И Артур заполняет мою тарелку дивной едой. Она и домашняя, и почти как в ресторане.

Откинувшись на спинку стула, смотрю в окно.

– Завтрак с панорамой на любимый город. Что может быть чудесней, – пропеваю со знакомым мотивом.

Мы смеёмся.

– Только завтрак с интересной тебе женщиной.

– А я тебе интересна? – кокетливо интересуюсь.

– Знала бы как, я вчера еле сдержался и лёг спать у себя, а не у тебя, – отвечает откровенно.

И я вспыхиваю, но слава богу по лицу не очень заметно. Не краснею, розовею скорее.

– Господи, мне уже сорок, а ты меня в краску вгоняешь.

– Девчонка, – усмехается Крылов. – И не уже, а ещё. Давно ли тебе сорок, кстати?

– Два месяца назад исполнилось. А тебе сколько?

Не верю, что до сих пор его об этом не спросила.

– Сорок пять. Недалеко ушёл.

– Совсем мальчишка, – смеюсь я, не до конца прожевав еду.

Приходится, накрыть рот ладонью и пробурчать.

– Прости мне мои не очень аккуратные манеры.

– Расслабься, будь как дома.

Наклонив голову к плечу, снова оценивающе смотрю на Крылова. Вот Гришка бы мне сказала не говорить с набитым ртом. Ещё бы и рожу скорчил козью, что, мол, ему противно моё чавканье. Сноб хренов. А я с годами как-то привыкла, даже внимание не обращала на его комментарии. Для себя решила, что у всех свои особенности, у Пегова такие, а у меня разговоры с набитым ртом.

Крылова они действительно не смущают.

– А ты был женат? – осмелев, начинаю расспрашивать. – Дети есть?

– Был, жена бывшая в Канаде. Сначала её родители туда перебрались, а потом она к ним наездами повадилась, да там и осталась. Сначала меня уговаривала переехать, но я не захотел. Сын сейчас в Москве учится на юридическом. Еле его сюда перетянул, бывшая же вцепилась в него. Он, когда школьником был, жил по полгода в Канаде, по полгода в России.

– А как учился? Хотя если в Москве учится на юридическом, то, наверное, хорошо.

– Да он гений чёртов. С его мозгами надо было квантовую физику идти изучать. Но решил по моим стопам побежать. Закончит, возьму стажироваться. Потом своё что-то откроет. Хотя он больше к международному праву тяготеет. Канада же… – смеётся Крылов.

– Судя по твоей интонации, тебе страна не очень нравится.

Крылов морщится, согласно кивая.

– Делать там нечего. Глушь.

Мой сотовый, лежащий рядом с тарелкой, начинает вибрировать.

– Это… Григорий, – замираю, ощущая, как приподнятое настроение улетучивается.

– Ответь, – став вмиг серьёзным, кивает Артур.

– Серьёзно? Ответить? – переспрашиваю.

– Да-да, только не говори ничего про вчерашнее, может, он сам намекнёт?

– Ага, или прямым текстом скажет.

Поёрзав на стуле, я снимаю трубку и ставлю телефон на громкую связь.

Пегов даже не скрывает своего самодовольства. Крайне обеспокоен тем, как у меня дела.

– Маря, у тебя всё хорошо? Ты что-то пропала…

– Несколько дней назад. А ты только сейчас очухался?

– Не язви, тебе не идёт.

– Теперь я сама решаю, что мне идёт, что нет.

Я поднимаю взгляд на Артура, у того покер фейс натянут, а мне неприятно перебрасываться любезностями с Гриней при Крылове.

– Ты, смотри, аккуратно на дорогах, а то дожди зачастили, скользко там.

– Да-да… и проводка в коммерческих помещениях горит. Это я в курсе, – не могу удержаться от сарказма.

А Крылов смотрит на меня возмущённым взглядом и одними губами произносит: «Не провоцируй».

– Ты сейчас о чём? – с подозрением спрашивает Пегов, но я отмахиваюсь.

– А ты о чём? Чего хотел-то?

Григорий с ходу начинает давить на то, что нам надо встретиться.

– Зачем? – спокойно спрашиваю, а у самой внутри всё дрожит от возмущения.

– Подписать соглашение, я переделал его. Сумму увеличил до пяти миллионов, и знай, что это моё последнее предложение, – добавляет уже строго.

– Ну просто аттракцион невиданной щедрости, – тяну елейным голосом, потом уже резче: – Мой ответ прежний. Нет. Будем делить по суду, как положено.

Потому что цена вопроса больше пяти миллионов. Значительно больше!

– И мой ответ прежний, – рявкает, внезапно вышедший из себя Гриша, – ты ничего не получишь. Ни черта, Маря.

Он, наверное, думал, я буду сговорчивее после проблем, которые он мне устроил, но на самом деле, проблемы будут у него самого, когда люди Крылова найдут исполнителей и те сдадут заказчика.

– Пусть будет, как будет, – философски замечаю и кладу трубку первой.

Затем вздыхаю и смотрю на Артура.

– Прости, я только сейчас начинаю понимать, насколько он меня бесит. И что делать будем?

– Постарайся не реагировать.

– Да я не об этом.

– Я понял. Пока живёшь в спокойном режиме, – даёт краткие указания. – Занимаешься восстановлением бизнеса, нанимаешь круглосуточного охранника, ты же понимаешь, что теперь он точно нужен?

Я киваю. Куда уж там… конечно, теперь без вариантов.

– А мои люди готовят документы, которые тебе нужно как-нибудь подсунуть на подпись мужу. У тебя есть идеи, как это можно провернуть? – с хитрой усмешкой интересуется.

– Не имею не малейшего понятия, если честно, но могу попробовать. Надо просто подловить удачный момент. Например, когда он в расстройстве. Гриша плохо соображает и обычно растерян, если что-то его выбило из колеи.

Уж я за годы брака изучила эту его особенность.

А там налью чарку, как говорится, он выпьет и даже подвоха не заметит. Он, наверное, и не подозревает, что я могу хитрить. Уж сколько лет я для него, как открытая книга, он это сам говорил. Мол, тебя всю прочитал. А тут, хоп, и второй том неожиданно вышел с запутанной завязкой.

– А что в документах тех?

– Полный перевод бизнеса на тебя. Он откажется от своей доли.

Мои глаза в шоке распахиваются. Я даже неосторожно дёргаю рукой и что-то с громким стуком летит на пол со стола.

– Ой… – настораживаясь, выпрямляя спину. – Навряд ли он такое подпишет.

– Ну не подпишет, будем действовать по плану «Б», но, если подпишет, тебе же легче будет. Оставишь его с дулей, а не он тебя.

Я медленно киваю, пытаясь просчитать, насколько это реально?

– Отлично, – продолжает Артур. – Ну а насчёт твоей доли в бизнесе, что подумала? Тебе нельзя оставлять её себе. Лучше продай, отдай под управление.

– Навряд ли Гордей в это впишется. А ты?

Крылов смотрит на меня прищурившись, и меня охватывает напряжение. Он сейчас похож на дикого опасного тигра. Он может быть мягким, но сдержанным, а может быть хищным. Вот сейчас в глубине глаз я вижу предупреждение, что с этим мужчиной надо поосторожнее.

Артур и сам мне это говорит.

– А ты не боишься просить меня вписаться?

Не выдержав напряжения, я вскакиваю и, сжимая чашку с кофе в руке, начинаю выхаживать по комнате. Мысли мои крутятся в хороводе.

– А что делать, Артур? Мне больше некому доверять. Придётся тебе.

– Я самый ближайший конкурент твоего мужа. Ты не подумала, что я просто хочу его фирму себе?

– А ты хочешь?

Крылов наклоняет голову сначала к правому плечу, потом к левому, очень медленно.

– Скажем так, не отказался бы.

– Спасибо, что предупредил, но у меня, правда, вариантов нет. Давай я просто буду думать, что ты благороднее Пегова.

– Не знаю даже, можешь думать, конечно, но ради твоего же спокойствия подпишем соглашение, закрытое. По которому я обязуюсь всё тебе обратно продать, скажем, через пять лет. Что думаешь?

– Думаю… я почитаю случаи из практики, возможно ли такое, но ты, правда, мой единственный вариант.

Звучите это моё «ты – мой единственный вариант», как-то двусмысленно. Я даже немного смущаюсь от короткой усмешки Артура.

Он всё подмечает.

Пока я борюсь в желающими порозоветь щеками и взвешиваю за и против, хотя там взвешивать нечего: их почти поровну; Крылов подходит ко мне и забирает у меня чашку.

– Ты её сейчас сотрёшь в пыль. Расслабься.

– Сам меня напряг, теперь расслабиться предлагаешь, – фыркаю я, ничего не подразумевая под своими словами, но Крылов…

Крылов отставляет чашку, а затем проводит кончиками пальцев по моим обнажённым плечам.

– Расслабься, – приказывает он.

И я то ли вздыхаю, то ли произношу что-то вроде протяжного «а-а-ах».

Артур щекочет до мурашек, которые разбегаются по всему телу. А после плеч – его руки скользят по сторонам моей шеи к мочкам ушей и тут я закрываю глаза и… уже точно не могу сдержать стона.

Который тут же тонет под натиском горячих губ Артура. Он захватывает мою нижнюю зубами и мягко покусывает, заставляя впустить свой язык и дать ему полный доступ.

Его пальцы зарываются в мои волосы. Одной рукой он наглаживает затылок, второй продолжает ласкать шею. А потом гладить щёку, ключицу и ниже. Скользит по груди, пока не останавливается на талии.

Я наклоняю голову, и мы продолжаем целовать. Глубоко, страстно, сладко. С привкусом кофе и корицы, которую я добавляла в свой.

Следующие несколько дней я занимаюсь восстановлением детского центра. Чуть ли не плачу, когда из него выносят испорченное оборудование и игрушки. Я осознаю, что быстро здесь порядок не наведёшь.

Я с любовью всё обставляла, продумывала дизайн, рисунки на стенах, эту горку с динозавром, уголок для мастер-классов. Он, кстати, почему-то пострадал больше всего. Заказываю туда новую мебель и понимаю, что как прежде уже не будет. Будет лучше, когда я найду силы и энергию снова что-то изменить.

Слава богу, что ничего глобально переделывать не нужно, лишь небольшой косметический ремонт. Лёгкий и быстрый. Пока прошу помощницу передвинуть все мероприятия с огромными скидками. Кто-то расстроен, кто-то даже ругается, я могу понять людей, мне очень неудобно, когда подвожу, но что поделать? Так сложились обстоятельства. Моей вины в произошедшем нет.

С Крыловым мы постоянно на связи. Его поддержка важна для меня, но я не могу избавиться от ощущения, что погружаюсь в эти отношения слишком быстро.

Правильно ли доверять мужчине, которого едва знаю?

Вспоминаю наши поцелуи и его заботу. Со мной он добрый и внимательный, но по факту Артур, конечно, не добрый, а внимательность его состоит в фиксировании деталей, которые он потом может использовать в своих интересах.

Его слова:Я самый ближайший конкурент твоего мужа. Ты не подумала, что я просто хочу его фирму себе?– никак не идут из моей головы.

Сказано было со смешком, но… в каждой шутке, мы же знаем, есть доля правды.

И доля шутки, – тут же добавляет внутренний голос.

В один из вечеров, когда сижу за столом и изучаю документы, которые мне нужно каким-то образом подложить на подпись мужу, мои мысли вновь возвращаются к Артуру. Я не видела его несколько дней, бумаги привёз курьер, но мы постоянно переписываемся. Я чувствую это странное предвкушение встречи. Дурацкое ощущение, на самом деле, такое только лет в двадцать можно испытывать. А в сорок пора включать мозги.

Но у меня они, по ходу, выключается, когда Крылов рядом.

Ужасно… я им действительно увлеклась.

– И как мне это сделать, – откладываю документы на стол. – Когда мы не видимся, и не общаемся. Инициировать встречу?

И вот, когда я уже почти отчаялась найти решение для головоломки, раздаётся звонок.

– Марианна? – это Григорий. – Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно и срочно. Давай встретимся.

Какое совпадение, мне тоже нужно, – думаю про себя, но вслух говорю совсем другое.

– Зачем? Мы уже всё обсудили.

Это чтобы он не заподозрил ничего.

Я вздыхаю, чувствуя, как сердцебиение ускоряется. Это шанс.

– Марианна, ну что ты как не родная. Давай поговорим спокойно.

– Опять будешь мне пять лямов предлагать? Или больше?

– Пожалуйста, – скрипнув зубами, выдаёт Григорий. Чувствую, что ему самому не нравится что-то у меня просить, но приходится. – Мы ведь можем нормально общаться, без вот этого всего.

Он не конкретизирует, без чего именно, но я решаю ему подыграть. Я ведь тоже лицо заинтересованное.

– Хорошо, – отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие.

Пегов сразу включается. Уже готов бежать и падать.

– Я приеду к тебе, только скажи куда.

– Эм… нет… я вот сейчас очень занята… – в моей голове начинает складываться план. – Сегодня нет.

– А когда? Завтра?

– Послезавтра. После работы. Да?

– Да? А где?

– Я заеду в нашу квартиру. Замки же ты ещё не менял?

– Нет. И не собирался.

Не знаю, к чему он это, но я туда не ходок. С потолка придумываю причину.

– Отлично. Забыла кое-какие вещи, как раз хотела забрать. Когда ты там будешь?

– Я могу пораньше.

– Пораньше во сколько, – выпытываю.

– В пять?

– В шесть давай.

– Договорились, – быстро соглашается Григорий.

А я, положив трубку, чувствую такой прилив энергии, что вскакиваю и начинаю расхаживать по комнате, расчёсывая предплечья до красных полос. Это нервное!

Но нервничаю я ровно до того, как настаёт час икс. У меня такое бывает, сначала изведу себя предположениями до изнеможения, а потом опускается странное спокойствие. Практически ледяное. И решимость железобетонная. Я пру, как танк, и меня уже не остановить.

– Марианна, если будет нужна помощь, будь на связи. Поставь мой номер на горячую клавишу. На единицу, например. И сразу звони, – инструктирует меня Артур, когда я рассказываю ему, что еду на встречу с пока ещё не бывшим мужем.

– Думаешь, он мне что-то сделает?

– Не уверен. Но вдруг. Не пей и не ешь из его рук.

– Конечно, нет. Зато он из моих будет! – усмехаюсь.

Но Крылову не смешно.

– Я серьёзно, – предупреждает бархатный голос в трубке. – Мои люди будут поблизости.

Хочу, было, сказать, что не надо его людей, но вспоминаю, как это было на дороге с автоподставой, и не возражаю. Пусть действительно будет подстраховка.

В назначенный день приезжаю в старый свой дом на несколько часов раньше. Предварительно проверяя, что машины Пегова нет на стоянке, а ещё прощу помощницу позвонить в офис «Глоуб консалта», где ей подтверждают, что шеф на месте.

Да, я прихожу даже раньше, чем планировала, и, оказавшись в пустой квартире, ощущаю, как начинают дрожать руки.

– Успокойся… нужна трезвая голова, – бормочу я, ставя бутылку водки в холодильник. Беленькая должна охладиться, чтоб клиент дошёл до нужной кондиции.

Специально заскочила в элитный магазин, купила подороже, как Гришенька любит.

– Ты забыл, что я слишком хорошо тебя знаю, мой дорогой.

Оказавшись перед зеркалом, поправляю причёску и повязываю фартук. Выше нос!

– Ну что, Гришенька, сегодня ты сделаешь всё, что я попрошу, хочешь ты этого или не хочешь…

Пакет продуктов для приготовления как бы примирительного ужина у меня с собой.

Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Но даже если ваши пути разошлись, бывший всё равно не откажется вкусно пожрать из рук надоевшей жены.

Это жёны приедаются, а не их стряпня.

А мою Гришка любит. Щи. Борщи. И кулебяки.

Навряд ли марамойка кормит его вкусными обедами.

На то и расчёт.

Усыплю бдительность и… подмахну нужные документы на подпись.

Я знаю, что должна быть готова к любому повороту событий, но в глубине души надеюсь, что всё произойдёт так, как я это задумала.

Когда Гриша заходит в квартиру, уверена, у него повышается слюноотделение. Он точно водит носом и идёт на запах. Прямиком на кухню, где уже накрыт стол. Я ему тут любимую рульку приготовила и пельмешек налепила домашних. Беленькую лучше под мясо. Красиво расставила посуду, даже свечи зажгла.

– О… Маря, какая красота, – голодным взглядом окидывает мою скатерть самобранку.

И я понимаю, что марамойка его точно на голодном пайке держит. А одними ресторанами сыт не будешь, даже если они очень дорогие и со звёздами Мишлен, хотя у нас в городе таких отродясь не бывало.

– По какому поводу ужин? Давно меня ждёшь? – потирает оголодавший Пегов ручонки.

– Привет, да вот освободилась пораньше и приехала, – подхожу к нему, специально покачивая бёдрами.

Я хоть и почти бывшая жена, но знаю, что Гриша на всё обращает внимание.

Вот и сейчас он нет-нет, да и бросит взгляд на мою задницу.

– А чего не позвонила?

– Да как-то не хотела беспокоить, – изображаю заботливую и понимающую, а самой в его наглую рожу плюнуть охота.

Перед глазами так и стоит та сцена, где он марамойку в подсобке приходует со спущенными до колен штанами.

Чёрт… мне теперь это никогда из памяти не вытравить?

Надеюсь, что с годами яркость картинки пропадёт.

– Ну, мой руки, садись, будем ужинать. Все разговоры потом, – отсылаю его.

– Ну Маречка, – продолжает Пегов коверкать моё имя. – Ты же знаешь, я как поем, вообще о делах думать не могу. Сначала работа, потом отдых. Вот у меня тут документы, подписать надо.

– Что это?

Григорий вынимает из дорогого кожаного портфеля нечто в тонкой папке-уголке и передаёт мне.

Я достаю листы, смотрю на строчки.

– Подпиши вот тут, – подходит он справа и показывает, где ставить закорючку.

Я слегка отодвигаюсь и смотрю на Гришу, уточняя:

– А что это?

– А это старые документы. Отзыв доступа. Ты ещё в фирме числишься, а мы нового сотрудника взяли, подняли архив, а там везде твоя генеральная доверенность, выданная на пять лет.

– Так зачем аннулировать мою, выдали бы человеку отдельную.

– Ой, – морщит нос, – бухгалтерия говорит, так надо. Иначе они там запутаются.

Гриша продолжает заливать мне какую-то ерунду, а я киваю, делая вид, что поверила.

Нет, он точно меня за идиотку держит. Здесь определённо не в генеральной доверенности дело, а зубы заговаривает, чтобы я в текст не имела возможности вчитаться. Надо сфоткать и Крылову отправить, что это мне подсунуть на подпись хотят.

– Вот сюда автограф надо твой, – тыкает пальцем в страницу с какой-то заискивающей улыбочкой.

– Хорошо, – киваю и вижу в глазах мужа триумф. – Но сначала ужин, а потом дела. Я сама знаешь, какая голодная. И… это не обсуждается, – свернув документы в трубочку практически стучу мужу ими по носу.

Документы я аккуратно откладываю на журнальный столик, где стоит моя сумка. Тоже с документами. Для Гришани.

С натянутой улыбочкой, расставляю тарелки и достаю беленькую из холодильника.

– Ого, – округляет глаза Гриша. – А я кстати тоже не с пустыми руками.

Наклоняется к пакету, с которым зашёл на кухню и достаёт бутылочку красного.

– Нет, ну мы градус понижать не будем, – мотаю головой.

Бутылка, вроде, нормальная, но из его рук я реально ничего не приму.

– Очень вкусное. Как ты любишь.

– На другой раз останется.

В своём алкоголе я уверена, а вот в его – не очень.

Забираю бутылку и отношу к барной стойке.

– Мой руки и садись за стол, – командую я. – Как на работе дела? – кидаю через плечо.

– Помнишь, мы работали с компанией «Парма»? У них возникли проблемы с контрактом, и теперь они требуют от нас пересмотра условий. Я пытался объяснить, что это не в ваших интересах, но они настаивают, – садится на своего любимого конька Пегов. – Что у них там за юрист идиот, какие-то тупые правки внести просит.

У Гриши все тупые неучи, он любит ругать людей, указывая на их якобы необразованность.

– Да, он, наверное, начинающий…

– Ага, с купленным дипломом. Понаберут шушару всякую, а мы только время тратим на глупые разборки.

Наливаю ему первую стопочку. И себе немного. Придётся делать вид, что пью. И немного выпить тоже.

– М-м-м… пельмешки, по уральски защип, как я люблю. Ты пейс-пей, Маря, а то что я один.

– Там ещё косичкой есть, видишь? – отвожу фокус внимания от себя.

– Да-да, – восторженно кивает Гриша. – Тебя бабушка научила. Я помню верно?

– Верно.

Вижу, что соскучился по моей еде.

Но мне это не льстит. Раздражает даже.

Он опрокидывает первую рюмку в себя. И я тут же наливаю ему вторую.

Чем сильнее Гриша расходится в своих рассказах про работу, тем меньше он обращает внимание на быстро пустеющую и молниеносно наполняющуюся стопку. Я сама две выпила и чувствую лёгкое головокружение. Мне уже достаточно.

На такси приехала, на такси уеду.

Когда взгляд Гриши становится всё более затуманенным, на него нападает зевота.

– Прости, – зевая, прикрывает рот. – Я дико не высыпаюсь. Может, подпишешь документы, а то я волнуюсь, вдруг забудем.

– Ну забудем, ещё раз встретимся, – снова наполняя его рюмку, спокойно отвечаю. – И поужинаем. Во ты чего бы хотел?

– Борща с сальцем и чесноком, – вздыхает Гриша. – Как ты его никто не готовит. Именно борщ, а не свекольник.

Он внезапно ловит мою руку и сжимает слегка, тянет на себя.

С ужасом смотрю, как Пегов планирует её поцеловать. С трудом сдерживаю дрожь отвращения. Для меня Гриша грязный, всё равно что из лужи вылез. Он спит с другой, а пожрать готов ко мне бегать.

А ручки целует, чтобы бдительность усыпить.

– Хорошая ты баба, Марианна. Я был счастлив с тобой.

– Ничего Гришенька, твоё основное счастье впереди.

– Да… – кивает, – наследник родится. Я уже даже настроился быть папой. Не хотел никогда, а как случилось, подумал, что хочу.

– Вот и чудес-с-сно, – сквозь зубы произношу.

Настроился он. Что за ненужные откровения?

– Выпьем за твой скорый новый статус отца, – едва сдерживая ехидство, предлагаю я.

И Гриша опрокидывает в себя очередную стопку, не забыв закусить уже кусочком рульки.

Пегов вскоре доходит до нужной мне степи опьянения, когда он точно не будет проверять и перепроверять меня.

Я иду к документам, вытаскиваю последнюю страницу, где мне надо чиркнуть подпись, а вместо неё кладу документ, который я принесла с собой. Ставлю там свою закорючку и спешу к Грише.

У того уже глаза закрыты наполовину.

– Я подписала, но и ты должен подписать, а то так нечестно получается. Почему твоей нет?

– Где нет?

– Вот?

Я держу листы плотно посередине, лишь отгибаю левый угол, показывая, что на последнем место для его автографа пустует.

– Исправляйся, – ласково говорю я, вкладывая в пальцы Гриши ручку.

Когда я выхожу из парадной, на улице глубокая ночь. Да… обработка Гришеньки заняла больше времени и сил, чем рассчитывала.

Зато я довела его до нужной кондиции. И оставила отдыхать, храпя на диване, сытого и довольного после сложного дня.

Пусть пока расслабляется, возможно, он даже не сразу заметит, что доверенность я не подписала. А то, что он сам что-то подписал, возможно, благополучно забудет.

Самый лучший вариант, кстати, был бы.

– Упс… – каблук попадает в скол на тротуарной плитке. – Стоять, – командуя, поправляя лямку сумки на плече.

И хихикаю, как заведённая.

Это нервы.

И лёгкая степени опьянения.

Поскольку пью редко, то в голову даёт сразу.

Вот и сейчас во всём теле приятное ощущение невесомости, кажется будто я парю над землёй, прямо как фея Динь-Динь.

Злая фея…

Да, сегодня я именно такая.

– Ты сам виноват, Гришка, – бормочу себе под нос, доставая из сумочки телефон.

Из квартиры я решила сваливать побыстрее, не ждать, пока Григорий очухается. Мало ли…

Я начинаю тыкать пальцем по экрану смартфона, пытаясь открыть приложение такси. Но, как назло, пальцы меня не слушаются, и я снова и снова промахиваюсь.

– Чёрт! – вырывается у меня в сердцах. – Куда ты бежишь? Зачем перескочил?

Каблук снова подворачивается, и теперь под локоть меня поддерживает чья-то надёжная рука, материализовавшаяся из ниоткуда.

Следом над головой раздаётся знакомый голос:

– Марианна, куда так спешишь?

Я вскидываю взгляд и вижу Артура, который стоит рядом со странной смею заботы и иронии на лице.

– Привет, Артур? – меня прошибает лёгкая дрожь. Несколько дней не виделись, толком не говорили. – Что ты тут делаешь?

– Беспокоился, – отвечает лаконично. – Решил, стоит приехать лично, а то мало ли чего. Может, тебе понадобится помощь, я бы тогда вмешался.

– А твои ребята?

– Ну… себе и своим кулакам я больше доверяю.

Это он так пытается сказать, что ему небезразлично, что со мной случится?

Не удерживаюсь от смеха.

– Ты? С кулаками? Не представляю, как это могло бы выглядеть!

Артур усмехается, но в его глазах проскальзывает нечто игривое. Вот мы опять флиртуем. Лёгкость возвращается. Или это всё из-за опьянения?

– Это выглядело бы – раз и готово.

– Раз и готово? Ты кто? Боксёр?

– Да тут боксёром быть не надо. Одного удара было бы достаточно, чтобы отправить Пегова в нокаут, – говорит он с наигранным самодовольством.

Григорий в отличной форме, в зал ходит, но за всю нашу жизнь я его дерущимся ни разу не видела. Он как уж ползучий, скользкий и изворотливый, а бить умеет меткими словами.

Подшучивая, трогаю руку Крылова, ощущая под пальцами крепкую мускулатуру бицепса.

И почему-то начинаю возбуждаться. Фантазия работает на полную мощность. Вот мне уже воображается, как Артур поднимает меня, сажает себе на бёдра и пришпиливает своим телом к стене.

Жарко…

– Да, ты, конечно, не из робкого десятка, – смеюсь я, скрывая своё состояние за юмором.

Но Артур внезапно наклоняется и целует меня. Это быстрый, но страстный поцелуй, который становится желанной неожиданностью.

Я закидываю руки на плечи Артуру и практически повисаю на нём, пока наши губы терзают друг друга. Атмосфера из лёгкой и игривой, становится напряжённой. Но это приятное напряжение. Скорее даже не напряжение, а ожидание, которое вызывает гул во всём теле.

– Отвезу тебя домой? – предлагает он, когда отрывается от моих губ.

– Угу, – только и могу из себя выдавить. – У меня… у меня проблемы с приложением какие-то, – жалуюсь сбивчиво. – Не открывается.

Артур посмеивается, пока ведёт меня к себе в машину.

Но вскоре нам не до смеха.

Пока мчим по ночным проспектам и набережным, атмосфера ещё больше раскаляется. Между нами будто бьют молнии плазмы в шаре Теслы. Каждый, случайно или намеренно брошенный взгляд Артура в мою строну, вызывает у меня тахикардию. По всему телу разливается тепло и нега предвкушения.

Мне почему-то кажется, что до дома мы не доедем.

В итоге.

Мне не кажется.

Мы останавливаемся на пустынной улице, и… и всё… сдержанность слетает. Мы оба, будто безумцы. Целуемся и трогаем друг друга.

Артур наклоняется ко мне, а мне хочется отстегнуть ремень безопасности и перебраться к нему на колени, словно мы подростки какие-то. Наши губы сталкиваются в поцелуе, который мигом разжигает огонь внутри нас. Руки Крылова шарят уже под моей одеждой, гладят бёдра, мнут грудь, да и я сама, кажется, расстегнула уже половину чертовых мелких пуговиц на его рубашки, чтобы добраться до горячей гладкой кожи, которую царапаю ногтями.

Хочу… хочу… бьётся в голове.

Страсть такой силы, что мне правда, плевать, что там на улице происходит.

Крылов терзает мою шею, покусывает и посасывает, ласкает мочку горячим дыханием

– Не хочу пользоваться твоим состоянием, Марианна, – говорит он севшим голосом.

– Я прекрасно понимаю, что делаю, – отвечаю я, замирая на секунду и глядя ему в глаза. Там полыхает огонь: неистовый и яркий, и я думаю, что сегодня будет ночь открытий и удивлений. – Сама хочу этого. На утро сожалений не будет. Обещаю.

– Можешь, не обещать. Я знаю, что не будет, – нагло и самоуверенно отрезает он.

Страсть внутри меня вибрирует в унисон его севшему голосу.

У меня ощущение, что Крылов готов взять меня здесь и сейчас, но нет… Он рывком трогается с места и разворачивается, перестраивая маршрут.

Потому что к нему отсюда ближе, чем ко мне.

Когда выходим из машины, он переплетает наши пальцы, ласково поглаживает мою ладонь, пока мы поднимаемся в квартиру.

Но едва дверь закрывается, как Артур набрасывается на меня, как хищный зверь.

Одежда с меня слетает за рекордно короткое время. И я понимаю, что Артура уже не остановить.

Даже если я скажу стоп, он не прекратит.

Но кого я обманываю?

Я не скажу.

Сама как безумное сдёргиваю с него рубашку и опускаю ладони к поясу брюк.

Мы целуемся глубоко, с языками, просто пожирая друг друга без остановки. Всё как когда-то и говорил Крылов. Это безумие. Снос головы. И мои две рюмки тут совершенно ни при чём.

Я понимаю, кто я, где я, с кем я.

И безумно хочу Артура.

Аж руки трясутся.

И я вскрикиваю, и дрожу, когда Крылов укладывает меня на кровать, а сам ложится сверху.

Новый мужчина. Первый раз. Должно быть неудобно… немного неловко… Но нет… Ничего этого нет.

Есть лишь страсть, лишь потребность чувствовать его в себе, двигаться вместе и достигнув пика, плакать и кричать от того, насколько остро и практически невыносимо моё желание к нему.

Одним разом, конечно, мы не обошлись. Ночь выдалась бурной. И хоть это не комильфо – сравнивать мужчин, я невольно задумываюсь, а когда у меня последний раз было так с мужем?

Не помню…

Видимо, Гришаня всю свою энергию растрачивал на марамоек, а я сидела дома с лапшой на ушах и воображала, что у нас всё прекрасно.

Нет. Не прекрасно.

За пятнадцать лет брака можно сохранить страсть, любовь становится более спокойной, а чувство локтя или дружбы, если хотите, приходит само по себе.

Но нет, друзья не придают, в отличие от мужей.

Так что всё, что было с Пеговым – самообман чистой воды. Сейчас я как никогда это понимаю.

Артур подгребает меня к себе под бок, и мы засыпаем в позе ложки.

Господи… как давно я не засыпала в мужских объятьях, страшно представить.

Мы с Гришей спали каждый на своей половине, а по середине встречались время от времени. Раза два-три в неделю. И я считала, что это нормально.

Да нет… не нормально это.

Но где теплота, где нежность?

Когда «натрахавшись», ты лежишь на плече у любимого мужчины, а он гладит твою спину и молча признаётся в любви. Каждым своим прикосновением.

Не было этого… Давно не было…

Так что в эту ночь я засыпаю под боком у Артура. Уставшая, но невероятно счастливая. Алкогольный туман из моей головы уже давно выветрился. В моём сознании нет места для сожалений – только сладкие воспоминания о том, что произошло, и уверенность, что между нами возникла настоящая связь.

Я не думаю о подписанных документах, о том, что они могут изменить всё. В этот момент важно только то, что я здесь, с Артуром, и это чувство наполняет меня счастьем.

Банальным счастьем.

Которое, я кажется, давно уже не ощущала рядом с мужчиной.

Меня многое радовало в этой жизни, но не мужчина… Он просто был. Любимый. Привычный. Картинка. Образ.

Утром я, словно героиня голливудского фильма, просыпаюсь от первых лучей солнца, пробивающихся… нет, нагло льющихся в панорамные окна спальни.

Артура рядом нет. Но я вообще не волнуюсь. Нагло занимаю кровать, раскинувшись звездой, и потягиваюсь.

Вот бы хорошо, чтобы это была не просто ночь, а начало чего-то большего между нами.

Но я взрослая девочка и понимаю, что всё может быть совсем не так, как оно мне кажется. Или как я сама это себе придумала.

Размышления мои прерывает телефонный звонок. Это мой сотовый надрывается, но не рядом, а где-то там… в недрах квартиры. Где я вчера его кинула.

Кстати, где?

Сев на кровати, я заворачиваюсь в простыни и, поднявшись, иду на поиски телефона.

Неужели Гриша проспался, очухался, вгляделся в документы и не обнаружил там моей подписи?

– Доброе утро, – раздаётся, едва переступаю порог гостиной.

Артур стоит у кухонной стойки с пустой чашкой.

– Кофе, чай? Воды?

– Кофе. Доброе утро. Одну чашечку я себе позволяю.

– Сделаю, – он указывает взглядом на мой телефон на столешнице.

Я забираю его, но это всего лишь моя помощница, сообщает, что приехала художница, раскрашивать огромную стену, уточняет, не изменились ли мои пожелания по эскизам.

– Нет, не изменились. Лена, там третий вариант так и остаётся.

– Поняла, извините, что побеспокоила.

– Да всё хорошо. Я приеду сегодня.

– Это не обязательно, Марианна Леонидовна, я здесь весь день пробуду. Можете отдохнуть. Вы итак тут с утра до вечера каждый день.

Всё во мне противиться. Хочется поехать и проконтролировать.

Это то, что я не умею делать – делегировать. Вернее, я стараюсь, но даётся с трудом.

– Ну хорошо, Лена, тогда я отдохну.

– И это правильно. Отдохни, – ставит Артур передо мной чашку с кофе. – У тебя вчера был напряжённый вечер.

– И почти бессонная ночь, – подкалываю я. – Как бы мне не вырубиться после обеда.

– Спи, сколько надо. Вся моя спальня в твоём распоряжении. На неограниченный период времени, – усмехается Крылов, и у меня мурашки по спине бегут.

Трахнет… – думаю я. – Вот сейчас позавтракаем. И точно трахнет.

Потому что сексом назвать это сложно. Это просто… обладание. Артур и берёт, и даёт.

И вот сейчас, когда подходит ближе, чтобы наклониться и поцеловать в губы крепким поцелуем. У меня голова кругом. Будто он мне коньяка в кофе плеснул.

– Хотя я хотел предложить тебе поспать в другом месте, – удивляет меня.

– В к-каком-м-м-м? – то ли заикаюсь, то ли издаю стон.

Потому что пальцы Крылова мягко массируют мою шею, а потом спускаются по позвоночнику вниз до самой талии, которую я непроизвольно, словно кошка, выгибаю.

– Загород. Свежим воздухом подышать. Поплавать в тёплом бассейне на улице. В СПА сходить, если хочешь. Массажи, гидромассажи.

– Хочу, – тут же киваю, а потом прищуриваюсь. – Ты прямо угадываешь мои желания.

– А ты мои, – Артур подцепляет край простыни пальцами и тащит вниз.

– Эй, погоди, – натягиваю простынь обратно. – Я ещё кофе не допила.

– Не могу оставаться спокойным, когда передо мной голая ты.

– Я не голая, если заметил, – делаю большой глоток кофе.

– Ну хорошо, полуголая, но это так… нюансы.

Он действительно позволяет мне допить чашку кофе, а потом хватает и… до спальни мы не доходим.

А через несколько часов, когда сидим в машине, чтобы поехать за город, я замечаю, что мы так и не обсудили документы, которые я вчера подмахнула на подпись Грише.

– Я с утра посмотрел их, там всё нормально. Ты молодец, – хвалит Артур. – И фото липовой доверенности тоже изучил. Если б ты подписала, то твою долю было бы легко перевести на другого человека, а с вашим имуществом Пегов бы уже разобрался в суде. Но теперь по факту он никто в «Глоуб консалт». Наёмный работник. А ты главная. Можешь его уволить в понедельник.

У меня вырывается смешок.

– Серьёзно? Уволить? А кто фирмой будет управлять?

– Сама, если хочешь.

– Но… я не умею.

Крылов берёт меня за руку и слегла её сжимает.

– Всё ты умеешь, Марианна, просто надо поверить в себя.

Вот уж сутки я наслаждаюсь выходными в загородном СПА отеле вместе с Артуром. Вокруг нас сосновый лес, чистый воздух, наполненный свежестью и ароматом хвои, озёра и для середины мая здесь довольно тепло. Мы живём в отдельном коттедже и вчера заказывали ужин в номер, а позавтракать решили выбраться на общую террасу.

Накануне мы большую часть времени провели в уютном СПА-комплексе с бассейнами, саунами и зонами для релаксации. Мне особенно понравилось в тёплой беседке, потягивать чай и наслаждаться звуками природы.

Хотя нет… большую часть времени мы всё-таки провели в коттедже.

Наслаждаясь друг другом.

Артур неутомимый любовник. Чем больше он даёт, тем больше я хочу взять.

И беру. По полной.

На террасе для нас сервирован стол. Мы заранее выбрали горячие блюда: я рисовую кашу с ягодами и сырники, а Артур плотный английский завтрак, также на столе нарезка со свежими фруктами, круассанами и ароматным кофе.

Артуру звонят, он, извинившись, отходит поговорить. Его то и дело отвлекают. Сначала он пытался игнорировать звонки, но чем больше это делал, тем настойчивее его беспокоили. Каждый вопрос должен пройти согласование у Крылова. Так что он решил периодически отвечать, чтоб от него хотя бы к вечеру отстали.

Так что он выходит, а я любуюсь видом на лес с чашкой вкусного капучино в руках, когда мой покой нарушает лёгкое покашливание.

Вскинув голову, я замираю.

Знакомое лицо.

Это Голиков – постоянный клиент Григория.

Вот так встреча! Очень неожиданная!

Он смотрит на меня, приподняв седые брови. Виктору Робертовичу глубоко за шестьдесят, у него своя фирма по загородной недвижимости, одна из крупнейших в регионе. И он часто судится с недобросовестными подрядчиками через компанию Пегова.

То есть… теперь мою компанию.

– Здравствуй, Марианна? – удивлённо спрашивает он. – Я думал, вы тут с Григорием отдыхаете, а нет… Неожиданно-неожиданно, – бормочет себе под нос и, кажется, чуть осуждающе.

Он поворачивается в сторону выхода, но Артур уже ушёл из поля видимости.

– Здравствуйте, Виктор Робертович, многое изменилось. Вы присядьте? Может, по кофе выпьем? Давно не виделись. Вы тут один или с супругой?

– С Лилечкой. Она ушла на процедуры.

– Передайте ей мои самые лучшие пожелания.

Голиков опускается на стул и смотрит в упор на меня.

Я чувствую, как внутри поднимается лёгкая тревога. Не уверена, справлюсь ли с новыми обязанностями, но понимаю, что нужно попробовать. Нет, просто необходимо прямо сейчас, безотлагательно дать понять клиенту, кто теперь в фирме главный.

Улыбаясь, я спокойно отвечаю:

– Как сказала, многое изменилось. Теперь все дела в фирме будут решаться через меня.

Он выглядит озадаченным и продолжает:

– Почему через тебя? Что-то произошло?

Как клиент, он, конечно, напрягся.

Я вздыхаю, стараясь скрыть неуверенность, и говорю:

– Мы с Григорием разводимся. И он, как честный мужчина, оставил фирму мне.

Да… оставил. Только пока сам об этом не подозревает. Трижды ха!

– Как же так? Это его детище! – удивляется Голиков.

– У него в жизни перемены, ему не до юридической практики. Скоро у него будет совсем другое «детище».

Ничего не могу поделать с язвительными нотками в голосе. Они сами у меня проскакивают.

Виктор Робертович с непониманием смотрит на меня.

Ну что делать?! Не говорить же ему, что Пегов закрутил с секретаршей, и эта марамойка беременная?!

– Так что да, Григорий отошёл от дел. Я возглавлю «Глоуб Консалт», – очень мягко мурлыкаю, усыпляя бдительность Голикова.

– Неожиданные новости. Гриша ведь ничего мне не говорил.

Загадочно улыбаюсь, пытаясь придать себе уверенности:

– У него сейчас вторая молодость. Можете смело обращаться ко мне по любым поводам. Я держу руку на пульсе.

Голиков задаёт наводящие вопросы, и хорошо, что они общие, потому что ничего конкретного по его делам, сказать не могу. Господи… это ж вникать во всё надо…

Я вообще смогу вникнуть?

Смогу, наверное…

Через минут пять возвращается Крылов, спасибо, что так быстро. Потому что я ещё чувствую себя не в своей тарелке.

Виктор Робертович отставляет чашку с кофе, которую ему принёс расторопный официант, поднимается, пожимает Крылову руку. Они, видимо, знакомы.

– И у тебя, Марианна, смотрю в жизни перемены.

Пожимаю плечами, мол, что есть, то есть. Неуверенно смотрю на Артура. Тот приподнимает брови.

Голиков прощается и отходи от нашего стола.

А я выдыхаю… долгий вдох и долгий выдох.

Только напряжение никуда не девается.

– Пришлось мужика огорошить, – сообщаю Артуру. – Своим разводом и назначением. Как бы он Грише не начал звонить.

Артур ухмыляется.

– Боюсь, милая Марианна, именно этим он сейчас и занимается.

Напрягаюсь, сцепляя руки в нервный замок.

– И что мне делать?

– Заляг на дно. До новой недели.

– А потом?

– А потом войдёшь в офис, как царица. Займёшь кабинет учредителя и укажешь Пегову на дверь. Мечта?

Усмехаюсь, чуть сникнув. Аппетит даже пропадает.

– Мечта… Да кто меня пустит?

– Пустят… а не пустят, с полицией явишься. Пока отряжу тебе своих ребят из службы охраны.

– Люди в чёрном? – почему-то это меня веселит. – И как ты себе это представляешь? Я с личной охраной, у которой калаши на перевес, зачищаю директорский офис? Очень на рейдерский захват похоже.

– Ты Григория жалеешь, что ли? Он тебя не жалел, когда притащил ту доверку на подпись, – напоминает Крылов.

– Нет, не жалею. Я просто всё стараюсь просчитать.

Артур сгребает мою нервно сжатую ладонь в свои руки, подносит к губам и целует. Жёсткие губы щекочут пальцы, и мурашки бегут по моей спине, живот наливается тяжестью.

Мало мне, что ли?

Веду себя, как мартовская кошка.

Дыхание Крылова касается кожи, когда он произносит мягким низким баритоном.

– Прекрати уже подсчётами заниматься, неминуемо будут просчёты.

Это звучит очень сексуально. Он вообще такой – секс ходячий. Очень ненасытный. Может, это поначалу так? Мне нравится его тело. Крепкое, потянутое, сильное. После забега я грохнулась ему на грудь и чуть не разбилась, такие твёрдые мышцы и пресс. По рассказам Артура он просто фанат зала, а без бассейна прожить не может. Говорит, что выбирал когда-то между карьерой профессионального пловца и юриспруденцией. По его узким бёдрам и широкому плечевому поясу видно, что он действительно пахал серьёзно. Годы прошли, а тело вылеплено, будто его скульптор обрабатывал.

– Звонит, смотри, – прерывает ход моих мыслей, указывает взглядом на телефон.

Я перевожу взгляд, там Григорий бесится во входящем звонке. Я ещё не сняла трубку, а уже чувствую, что он орёт. Интересно, что ему Голиков сказал? А Гриша что ответил? Бросился разубеждать или согласился? Он не захочет себя закапыть перед крупным клиентом. Ему проще согласиться, а потом надеяться всё отыграть назад, чтобы сказать, что обстоятельства изменились.

Только хренушки, Гришенька, ничего уже для тебя не изменится. По крайней мере, в лучшую сторону.

А в худшую… всегда пожалуйста.

Горячие губы снова целуют руку, на этот раз запястье. Пальцами он мягко массирует кожу.

– Ух… не готова с ним разговаривать.

– Да не бери ты.

– Не брать?

– Не бери. Сейчас о чём говорить? Пусть помучается. Измотай нервы противнику. Он тебе помотал. А ты чем хуже?

– Ничем.

– Вот именно. Так что сбрасывай и ставь блок, потом уберёшь, когда в город вернёмся.

– Хм… отличный план, – усмехаюсь.

Но сколько бы не старалась, не могу отстранится от ситуации. Поэтому до конца выходных нахожусь в перманентном напряжении, снять которое до конца даже Крылову не по силам.

***

– Здравствуйте, Марианна Леонидовна.

– Давно вас не было, Марианна Леонидовна.

– Отлично выглядите, Марианна Леонидовна.

Сыплется на меня со всех сторон, когда с началом новой недели я прихожу в «Глоуб консалт» в сопровождении ребят в чёрном из службы безопасности Артура.

Они будто тень, следуют за мной.

Их вынуждены пропустить на проходной.

И меня тоже.

Хотя Гриша выдал распоряжение, чтобы меня не пускали. Однако короткий диалог с охраной и человек в погонах, которого со мной послал всё тот же Крылов, чтобы перестраховаться, быстро обнуляют приказ Пегова.

Теперь я владелица «Глоуб консалта». Единственная и полновластная.

А Пегов тут уже никто. И представляю, как у него пригорает от осознания данного факта.

– Эм… добрый день, Марианна Леонидовна, – вскакивают девочки на ресепшне на управленческом этаже.

Тут сидят все руководители. А эти молодушки без сомнения в курсе отношений Гришки с марамойкой. Марамойка им, небось, сама рассказывала, как окрутила и скакала на шефе. Молодые да ранние очень гордятся своей находчивостью.

Ещё не в курсе, что многое в этой жизни решает не дерзость, а опыт и правильные связи.

– Григорий Викторович на месте? – спрашиваю, приподнимая бровь.

– Да, – переглядываются они, – но…

– Никаких но, – отметаю взмахом руки их возражения.

И иду вперёд.

А у самой поджилки трясутся.

Крылов предложил мне выпить для храбрости, но со мной это не работает.

Я усну в уголке или головную боль заработаю.

В такие дела лучше влезать с трезвой головой.

Я вхожу в офис Гриши. На месте секретаря какая-то очередная соска без намёка на интеллект в глазах.

Ну что это он так сдал? Или во вкус вошёл? Бес в ребро? По молодости не натрахался, решил наверстать?

– Не вставайте, – кидаю ей и сразу иду к Пегову.

Он расположился за столом, будто в окопе. Сел и как бы всем своим видом демонстрирует, что не встанет.

Что ж… не встанет, вынесем. Вместе со столом и креслом.

Его взгляд кажется безумным, глаза сверкают от гнева, Пегов явно не в себе. Уверенно показываю ему на дверь и говорю.

– Григорий, я уж думала ты догадливый. Мог бы к моему приходу собрать вещи и покинуть кабинет. Или хочешь, чтобы я тебе в лицо сказала, что здесь ты больше никто?

Он начинает усмехаться, но это больше похоже на потужные смешки, которые он из себя выдавливает.

– Маря, неужели думаешь, что так просто обвела меня вокруг пальца? Твоя филькина грамота, которую ты подсунула мне на подпись, ничего не значит, – говорит он, но его голос дрожит от напряжения.

– Гришенька, у меня есть все основания и документы, подтверждающие мои права. И если ты не покинешь кабинет в течение получаса, я вернусь уже с нарядом из полиции. Тогда наш разговор пройдёт в совершенно не дружественной атмосфере.

Крылов советовал сразу его не выпирать, дать полчаса на раздумья. Обычно этого времени хватает, чтобы у вменяемого человека включилась логика, которая подсказала бы ему, что в данный момент лучше принять условия игры и не сопротивляться.

Но я на логику Пегова что-то не особо надеюсь.

Смотрю на него очень внимательно.

Безумный взгляд, дикий смех, астрономическое упрямство – все признаки истерики налицо!

– Думаешь, я испугаюсь твоих угроз? У меня тоже есть связи. Один звонок и на твой наряд приедет мой наряд. И что здесь будет? Поле боя? Ты сама этого хочешь? – говорит он, хмуря брови, его руки слегка дрожат, и кажется, что он вот-вот сорвётся.

Я смотрю ему прямо в глаза и говорю:

– Я хочу, чтобы ты встал и ушёл отсюда, освобождая кресло руководителя мне. Это не угроза, Григорий, это предупреждение. Я действую в рамках закона, и у тебя есть выбор – уйти сейчас или столкнуться с последствиями. Обещаю, они будут!

На его лице играет язвительная усмешка. И Пегов решает зайти с другого фланга.

– Кому ты доверилась? Крылову? Да он сожрёт тебя в два счёта. Ты не знаешь, кто он?

– Лучше он, чем ты.

– Посмотрим, как ты запоёшь, когда он всё отберёт у тебя.

– Да и пускай. Зато тебе ничего не достанется, – фыркаю в ответ.

Мне сейчас действительно всё равно на бизнес. Просто хочется, чтобы Григорий получил по заслугам.

А если Крылов, как говорит Пегов, меня использует, что ж… мне будет обиднее, как обманутой женщине, чем деловому партнёру.

Артур захватил моё сердце… И тело!

И я отказываюсь верить в то, что он меня использует.

Он меня хочет, я это чувствую. Потому что страсть не изобразить. Как и оргазм не сымитировать до конца.

– Ты размышляешь, как курица безмозглая, – выходит Григорий из себя, нервно поправляя галстук.

– Ну вот ты и докатился до откровенных оскорблений, – закатываю глаза.

– Ты всегда была упрямой. Но посмотрим, как далеко ты зайдёшь.

– Я уже далеко зашла. Ты, что, ещё не понял?

Я разворачиваюсь к охране и приказываю:

– Проследите, чтобы господин Пегов покинул здание. У нас нет времени на пустые разговоры.

Гриша встаёт из-за стола и подходит ко мне. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы остаться стоять ровно на месте и не попятится.

Он останавливается совсем близко, и я чувствую его напряжённое дыхание, аромат его одеколона.

Я изучаю его лицо, его фигуру, думаю о том, как много лет любила этого мужчину и не видела его настоящего. А вот он сейчас настоящий передо мной. И вызывает лишь отторжение.

Он лжец и обманщик, притворщик и манипулятор.

Как я могла не замечать этого раньше? Как могла быть настолько слепа? Зато теперь глазки открылись – вижу его всего без прикрас и обмана.

Не знаю, чего он ждёт. Может, что сейчас не выдержу, паду ниц и буду умолять вернуть всё обратно?

Но нет…

Я лишь выше вскидываю подбородок и поднимаю бровь. Мол, что, Гришенька?

Не дождавшись нужной реакции, Пегов уходит, но напоследок бросает через плечо:

– Это ещё не конец, Марианна. Мы ещё посмотрим, кто из нас окажется прав.

Я отвечаю спокойно.

– Уверена, что правда на моей стороне. Прощай, Григорий. Для нас это точно конец.

– Не возражаешь, кое с кем тебя познакомлю? – спрашивает Артур, когда забирает меня после «работы».

Сейчас вечер среды, и в голове моей полная неразбериха. Не знаю, когда мысли начнут приходить в порядок, но точно не в ближайшие неделю-две.

Крылов дал мне помощников, так что у меня два новых заместителя, по документам они советники. Юристы из самого «Глоуб консалта» пытались меня убедить, что я совершаю ошибку, допуская незнакомых людей к коммерческой тайне предприятия, тем более людей из конкурирующей организации, но я уже махнула на это рукой.

Как будто юристам, прикормленным с ладони Григория, доверия больше?

Вообще никому не доверяю. Но из двух зол выбираю меньшее. Если не контролировать людей Григория, те вполне могут подмахнуть мне документ, по которому фирма снова отойдёт Пегову.

Я сажусь в автомобиль Артура, и он уверенно везет нас по вечерним улицам Петербурга. Мягкий свет фонарей заливает дорогу, асфальт мокрый после недавно прошедшего дождя.

– Познакомишь? М-м-м… с кем?

– С моим сыном, – просто отвечает Артур. – Слава приехал из Москвы на пару дней. Надеюсь, ты не возражаешь? – произносит он, бросая на меня быстрый взгляд.

– Вообще-то, Артур, – смеюсь чуть нервно, – о таких вещах предупреждают заранее.

– Прости, Марианна, мой промах.

Он берёт меня за руку и поцелуем щекочет запястье.

– Ой, – отнимаю руку и тру кожу. – Ладно, поехали. Разве могу тебе отказать?

Это должно о чём-то говорить? – размышляю. – Он ведь знакомит с сыном. Как бы серьёзный шаг. Наверное…

Мне всегда интересно узнать о жизни Артура больше, а как выглядит его сын я даже не представляю. Дома у Крылова фотографий нет. Да он вообще не особо сентиментальный человек.

А теперь Артур ведет меня к столу, где уже сидит Вячеслав. Он выглядит уверенно, с лёгкой улыбкой на лице поднимается нам навстречу. И я замечаю, как они с Крыловым похожи.

– Отец! – восклицает он и коротко обнимает Артура. – Наконец-то. У меня Сапсан через четыре часа. Я уж думал, не увидимся. – Затем он обращается ко мне. – Здравствуйте! Вы, наверное, Марианна?

– Без вариантов. Это я, – отвечаю, протягивая руку, которую Крылов младший целует. Я в некотором шоке. Какие манеры! – Я слышала о тебе от отца.

– Надеюсь, только хорошее?

– А как же. Исключительно позитив.

– Ну, тогда настало время интересных историй, – потирает он руки, но после мотает головой. – На самом деле, особо рассказывать нечего. Я был прилежным ребёнком. Никаких ужасных поступков не совершал.

– Просто у тебя память стёрла все спорные моменты, – шутит Артур.

И по его взгляду я вижу, как сильно он любит сына. У него даже выражение лица меняется. Становится мягче. Исчезает вечная нахмуренная морщинка между бровей, придающая ему вид коршуна, готовящегося к атаке.

Внезапно осознаю, что не чувствую прежней горести или завести к людям, у которых есть дети. Раньше это происходило постоянно. Возникал вопрос: почему им дано, а мне нет? Чем я хуже? Ох, сколько слёз я пролила! Литры слёз за долгие пустые годы.

А сейчас всё как будто изменилось.

Может быть, Григорий подпитывал во мне это разочарование собой, как неспособной родить женщиной? Хотя моей вины тут нет! Против природы не попрёшь, даже имея последние достижения медицины под рукой.

– Как там Москва? Стоит? – спрашивает Артур, наливая нам в бокалы вино, а себе воду.

– Куда она рухнет? На месте.

– Как учёба?

– Как всегда, – отвечает Слава, откидываясь на спинку стула. – Местами нудно, местами увлекательно. Изучаем различия между российским правом и международным. Это довольно интересно, особенно когда понимаешь, как все системы взаимодействуют друг с другом.

Они углубляются в обсуждение нюансов, а я наслаждаюсь салатом и вином, и жду горячее. Что-то мне понятно, что-то нет. У меня нет постоянной юридической практики, но, проработав в «Глоуб консалт» много лет, я научилась разбираться в сути вещей. В общем-то тут главное знать прецеденты и понимать, в каком законе на какую статью опираться. А ещё – каждый случай индивидуален. И многое зависит от судьи. Человеческий фактор решает.

– Когда Слава закончит учёбу, мы откроем филиал в Москве для коллегии адвокатов «Защита и право». И он его возглавит. Вот это будет практика – сразу в огонь и воду одновременно, – усмехается Артур.

Я замечаю, как Слава немного нахмуривается и качает головой.

– Пап, я ещё ничего не знаю. Мне нужно сначала на побегушках у кого-нибудь поработать, чтобы понять, как всё устроено. Я не готов к такому большому шагу.

Артур настаивает:

– Я сам прошёл через нечто подобное. Решил, что побегушки не для меня. Из маленькой конторы вырастил большую и известную. Метод работает. А я тебе помогать особо не буду. Сам поплывёшь.

– Ну тогда я открою свою фирму, а не филиал «Защиты и права», чтобы в случае провала, тебя не подставлять.

– Нет, именно «Защиту и право» и тогда точно будешь понимать, что подставить не имеешь шанса.

Я вижу, как гордится Артур своим сыном. Это не просто разговор о бизнесе – это о том, как отец уверен в сыне больше, чем сам сын в себе.

– Я не хочу разочаровать тебя, пап.

– Ты никогда меня не разочаруешь, – отвечает Артур, и в его голосе звучит искренность. – Я верю в тебя, Слав.

После ужина Артур везёт меня к себе.

Тяжёлый день требует снятия напряжения.

И мы снимаем его. Начинаем в душе, затем перемещаемся в спальню. А потом мокрые и удовлетворённые лежим, раскинувшись на кровати.

– Пить… умоляю, – смеюсь я. – У меня жажда.

– Воды принести?

– Может, чай поставишь?

– Да без проблем.

Обнажённый Крылов встаёт с кровати, и я переворачиваюсь на живот, наблюдая за ним и любуясь ямочками над крепкими ягодицами. Ух… а какие мышцы дельты. Артур с лёгкостью держит меня на руках, а когда сверху, кажется, может двигаться бесконечно.

Крылов накидывает халат и выходит в гостиную. А я тоже решаю подняться. Натягиваю ночнушку на тонких бретельках и иду за ним. Да-да, кое-какие мои вещи переехали к нему, самая малость.

– Что это? – замечаю документы на барной стоке, отделяющей зону кухни.

Беру файл, вытаскиваю листы договора, так как в основной информации вижу своё имя.

– Хм, это? – Артур оборачивается, наполнив чашки кипятком. – Это договор на передачу управления «Глоуб консалтом» мне на три года, но… думаю, он тебе не нужен.

Приподнимаю вопросительно бровь.

– Почему не нужен?

– Ты и сама неплохо справляешься.

– Я могу подписать.

– Зачем?

Он ставит передо мной чашку с чаем, и тоже приподнимает бровь.

– Мы изначально обсуждали, что я передаю управление тебе, – напоминаю.

Артур внимательно смотрит на меня, затем вздыхает.

– Ты этого действительно хочешь?

– А ты? – быстро спрашиваю.

Почему-то в этот момент мне начинает казаться, что не всё так прозрачно, как мне кажется. Возможно, я наивная дурочка, секс с которой идёт бонусом к победе над крупным конкурентом?

Но разве не должен он всячески меня уговаривать подписать документы? А Крылов, напротив, пытается убедить, что в этом нет надобности. Тактика от обратного?

– Мне всё равно, – отвечает ровно. – Но, как мне кажется, тебе моя помощь не нужна. То есть в таком виде. Ты и сама прекрасно справишься. Людей я тебе дал. Потом сама, когда уверенность появится, наймёшь кого-нибудь, кому сможешь доверять.

– А твоим я доверять не могу? – быстро возникает вопрос.

И то, как Гриша предостерегал меня от излишней доверчивости, звучит в голове.

Кому ты доверилась? Крылову? Да он сожрёт тебя в два счёта. Ты не знаешь, кто он…

Хотел бы, сожрал бы уже, наверное…

– Можешь, – просто отвечает Артур. – Решай сама, Марианна.

Я опускаю взгляд на документы, взглядом скольжу по строчкам. Читаю слова и не понимаю их значения. То ли усталость, то ли смятение.

Крылов подходит через пару минут, когда понимает, что я зависла. Обнимает за талию, откидывает волосы и целует в шею. Я вздрагиваю, отмирая. Горячие губы прихватываю кожу.

– Мариан-на-а-а… – тянет жарко. – Ты где-то далеко. Возвращайся.

Я поднимаю лицо и подставляю губы под поцелуй. А затем обвиваю шею Крылова руками, царапая затылок ногтями и заставляя этого сильного большого мужчину рычать, как дикое опасное животное.

Он крепко вдавливает меня в себя, и я ахаю.

Какие там документы к чёрту…

Я скоро имя своё забуду…

***

Я вообще много чего забываю. И месяц спустя меня внезапно накрывает мысль, что у меня задержка. И я понимаю, что не могу вспомнить, когдаэтиднивообще у меня были в последний раз.

Климакс ранний, что ли? – думаю я.

И когда делюсь проблемой с Галей слышу в ответ:

– Сдаётся мне, что никакой это не климакс, Марианна, ты бы лучше тест купила, подруга.

В офис я возвращаюсь с дрожащими руками и засунутыми на дно сумки тестами. Заскочила в аптеку после обеда. Я не дотерплю до дома. Мне надо проверить всё прямо сейчас. Поэтому я запираюсь в туалете и, пока жду результат, смотрю на своё отражение.

Визуально я, вроде, такая же. Хотя нет. Выгляжу точно лучше, чем в последний год жизни с Пеговым. Вон какие щёки отъела. Это Артур старается. Кормит меня в лучших заведениях города, на выходные в СПА-отели возит на всё включено, завтраки мои ест и меня уговаривает, хотя мне последнее время с утра ничего в рот не лезет.

Не лезет… вот оно.

Обычно завтрак – мой любимый приём пищи. Но что-то поломалось. Меня мутит от еды по утрам, а после полудня нормально.

Да, – добавляю мысленно, – и жрать хочется до самой поздней ночи. То и дело бегаю до холодильника, кусочничаю. Хотя отродясь такой привычки не было.

Странные звоночки.

Господи, – зажмуриваюсь, – уже можно смотреть? Достаточно там времени прошло?

Почему-то на глаза наворачиваются слёзы.

Я столько раз в прошлом делала это. Покупала тесты, когда была задержка, и рыдала над одной полоской. А на следующий день по всем законам подлости начинались критические дни.

Надежды таяли с каждым отстёгнутом циклом, как и запас яйцеклеток в моём теле. Впрочем, гинеколог говорила, что так бывает. Вроде, и проблем нет, а беременность не наступает.

Молитесь, – последнее, что я от неё услышала. – Молитесь и приходите на ЭКО.

Но я уже общалась с другими несчастными у кабинета репродуктолога, кто-то проходил пять-шесть протоколов, а беременность не наступала.

Не приживалось.

Замирало.

Погибало.

Через слёзы и боль эти женщины снова шли на отчаянный шаг.

А Гриша мне даже шанса не дал, козлобаран упёртый.

– Хватит, – шепчу со злостью.

И перевожу взгляд на тест, уже готовая увидеть там одну полоску.

Но нет. Их две.

Две.

Я хватаю тест и подношу к глазам, моргаю, думая, что это полоска двоится.

Только она не двоится. Их реально две. И довольно чёткие.

– Господи… – шепчу отчаянно. – Пожалуйста.

Я знаю, что тесты бывают ложными, хотя у меня такого не случалось.

Хватаю электронный тест и снова жду.

Беременность больше трёх недель,– вскоре возникает на экране, после того, как иконка батарейки отморгала.

– Что? – ахаю. – Что? Больше трёх?

А это сколько? Если больше?

Ладони ложатся на живот и ощупывают его. Всё, вроде, как всегда. Провожу рукой по ткани платья.

Мягкий живот, немного пресса имеется, но я не фанат спортзала, убиваться не буду, максимум йога и пилатес, и бассейн. С фигурой всё в порядке. Но я готова набрать даже килограмм тридцать, если это поможет мне родить.

Только бы это было правдой.

– Господи… господи… – без конца повторяю.

Только бы это было правдой.

Когда возвращаюсь в кабинет, мои щёки горят, а секретарь, нормальный секретарь, которого выбирала уже я, толковая девушка Аня, говорит, что меня искал зам.

– Приглашай, Анют. Через десять минут приму.

Заместитель у меня новый. Из числа адекватных. Старого, который в десна с Пеговым бахался, я уволила. Ну как уволила – понизила, а после он и сам ушёл. Хотя сначала не хотел. Видимо, Гриша попросил его пошпионить за мной. Пришлось вызывать мужика на разговор и убеждать, что промышленный шпионаж ему плюсов к репутации не добавит. А я уж постараюсь, чтобы о его выкрутасах узнали все. Город у нас небольшой, слухи быстро разносятся, он просто потом никуда не устроится.

Так что он внял моим советам и ушёл с неплохим выходным пособием.

А я взяла своего заместителя. Молодого, амбициозного, с горящими глазами.

Он приносит мне краткие протоколы дел. Мы обсуждаем, какие брать, какие не брать. Советуемся, как лучше распределить нагрузку между адвокатами. Кому помощь нужна, кого заменить.

Но у меня голова не на месте. То и дело мыслями я уплываю к тесту.

Собираюсь закончить с делами и поехать к гинекологу. Только, наверное, к другому.

Надо нового поискать. Может, у Гали кто есть? Не хочу я возвращаться в клинику, где наблюдалась в период брака с Гришей.

Кстати, мы пока ещё женаты. Развод должен быть через две недели. Первое заседание отложили, это сам Пегов ходатайствовал, судья удовлетворила, но второй раз не станет, уверил меня Артур.

– Марина Леонидовна, мы меня слышите?

– А… да, конечно, извини… голова болит.

– Тут немного осталось. Простите, что заранее встречу не поставил.

– Всё хорошо, даже не извиняйся.

Алексей быстро включился в работу и вник в суть. У него цепкий ум и отличная память. Ему двадцать семь, и он отличный организатор.

– Вот это дело советуют взять советники от Крылова, – передаёт мне протокол, – но я бы не брал, Марианна Леонидовна.

– Почему, Алексей, ты бы не стал?

– Оно, скорее, репутационное, чем выигрышное.

– Поясни.

– Ответчик неблагонадёжный. Проиграем и закопаем фирму.

– Тогда почему советник Крылова говорит брать?

Лёша пожимает плечами.

– Не знаю. Денег много предлагают? Там реально гонорар немаленький.

– Я возьму ознакомиться?

– Конечно.

– Деньги всем, конечно, нужны… – бормочу себе под нос.

– Но репутация важнее. Особенно в нашем деле.

– Конечно, тут я с тобой абсолютно согласна. Впрочем, как и в остальном, – одариваю Алексея улыбкой. – Спасибо, что как всегда: быстро, чётко, по пунктам.

– Я расписание сам пошуршу?

– Пошурши, конечно.

Я всё равно не в состоянии здесь находиться.

– Меня не будет до конца дня, уехать надо по делам. Но если что, звони. Я на связи, – говорю, прежде чем Алексей уходит.

– Конечно, без повода беспокоить не буду.

И я знаю, что так и будет. Алексей никогда не станет отвлекать без веских на то причин.

Когда сажусь в машину, набираю Галю и прошу совета насчёт врача. Та быстро звонит своему доктору, который работает в консультации при первом роддоме и как раз сегодня у неё приёмный день.

– Спасибо, Галь.

– Давай завтра может на чай заскочишь или встретимся где? Хочу подробностей. И, конечно, потом расскажешь, как на новость о ребёнке отреагировал Крылов.

– Эм…

– Что «эм»? Это же он тебя так… удачно… трахнул? Или я чего-то не знаю?

– Галя! – возмущаюсь и морщусь. – Ну и выражения! Можно как-то аккуратнее…

– Хорошо, одарил тебя своим плодовитым семенем, и оно взошло на благодатной почве, о безгрешная сестра моя… – говорит с интонацией навязчивой проповедницы из какой-нибудь секты.

– Аккуратнее, но не настолько, – смеюсь я. А потом признаюсь подруге. – Я пока боюсь, что приеду к врачу, а она скажет, что тесты наврали и вообще ничего нет.

– Ну как нет? Всё есть… Короче, езжай, будем на связи. И сильно себя не накручивай.

– Ага… поздно. Уже накрутила, – вздохнув, кладу трубку.

И, прикусив губу, думаю, что я так сосредоточилась на ребёнке, что совсем забыла, кто его отец.

Это ведь ещё с Крыловым говорить надо… сообщать. Что он скажет? У него взрослый сын. А тут я… из приятной любовницы становлюсь непонятно кем.

После осмотра у гинеколога и сажусь у стола врача и смотрю, как она заносит данные в карту.

На меня спускается какое-то спокойствие. Многие годы я чувствовала себя на приёмах очень некомфортно. Подобные кабинеты были для меня местом, где разбивались мечты и ожидания, а сейчас ощущения абсолютно другие.

Особенно, когда Ирина Васильевна подтвердила мой «диагноз».

Я делаю глубокий вдох, стараясь себя успокоить. Врач, женщина средних лет с добрым взглядом, смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

– Марианна, вас что-то беспокоит?

– Ничего не беспокоит. Просто я ещё поверить не могу. У меня были проблемы с зачатием в браке. Мы пытались несколько лет, но ничего не получалось. А теперь я забеременела чуть ли не с первого раза. Это нормально вообще? – смеюсь чуть нервно.

Врач мне улыбается.

– С новым партнёром так бывает. А ваш бывший муж проверялся?

Я немного замялась, вспоминая, как Пегов постоянно избегал любых разговоров на эту тему. Проблемы, по его мнению, были только у меня.

– Он не хотел проходить обследование. Считал, что это не его проблема, – говорю, чувствуя, как в груди поднимается обида. – Всегда говорил, что если не получается, то это скорее моя вина. Но один раз всё-таки обследовался. Его уверили, что с ним всё в порядке.

После этого Пегов шпынял меня то и дело, обвиняя, что по моему настоянию ему пришлось дрочить в медицинском кабинете и сдавать биоматериал на анализ только для того, чтоб ему сказали то, что он итак знал.

Здоров, как бык.

И самоуверен, как баран.

– Это, к сожалению, довольно распространённый подход, – отвечает врач. – Но важно понимать, что зачатие – это сложный процесс, и проблемы могут быть как у женщин, так и у мужчин. Вы сделали правильный шаг, обратившись к специалисту.

– Да, я понимаю, но нам это не помогло. Наверное, и к лучшему, – пожимаю плечами.

Сложно представить, что бы сейчас со мной творилось, останься я у разбитого корыта с маленьким ребёнком на руках, если б сделала ЭКО, как и планировала, два года назад. Тогда мы с Гришей впервые затронули эту тему, и он упёрся рогом. Нет и нет…

Ну а теперь у него есть его марамойка, которая родит ему наследника, зачатого не в пробирке.

– Я назначу вам необходимое анализы, сделаем УЗИ и будем наблюдаться. Всё будет хорошо, Марианна. Вам не стоит переживать.

– Но я всё равно переживаю.

– Вдох, выдох… и настраивайтесь на прекрасные девять месяцев ожидания, – улыбается Ирина Васильевна, и её уверенность, что всё будет хорошо, передаётся и мне.

Когда выхожу из клиники и сажусь за руль, почему-то думаю, а точно ли проверялся Гриша. На соседнем сиденье лежит огромная папка моих более чем десятилетних страданий. Там хреналион анализов и обследований. Том первый. Том второй. Я всё это захватила, чтобы показать врачу.

А у Гриши что было?

Я ведь даже не видела ни одного протокола его обследований.

Может, он и не обследовался вовсе?

– Почему я об этом думаю? – фыркаю, глядя в зеркало заднего вида и подкрашивая губы. – Мне вообще должно быть уже всё равно на Пегова.

А на Крылова нет…

Но я не знаю, что ему сказать.

Вывалить на него информацию, что я беременна вот так сходу не могу?

Мне не плевать на его реакцию. Это точно.

Но я буду рожать, согласен он или нет.

Да, мы не предохранялись, да потому что в этом не было смысла. Я была уверена, что мне естественным путём не зачать, но случилось чудо, и, конечно, я ни капли не расстроена. Наоборот воодушевлена.

На телефон приходит сообщение от адвоката по семейным делам.

Сообщает, что в понедельник первое заседание по разводу.

Пишу ему: «Надеюсь, оно и последнее».

«Постараюсь», – отвечает адвокат.

И я очень надеюсь, что мы с Пеговым быстро и безболезненно станем никем друг другу.

***

Мы с Галей сидим в моём отремонтированном детском центре. Стены стали ещё ярче, а обстановка интереснее.

Ростислав и его друг, которых привезла сюда Галя, увлечённо играют в настольные игры, смеясь и обсуждая свои стратегии. До нас их голоса не долетают, но по жестикуляции и мимике несложно понять, что они спорят.

Я с удовольствием наблюдаю за ними и болтаю с Галей, пересказывая ей, как сходила на осмотр и какие обследования ещё буду проходить.

– Блин, так здорово, мне аж второго захотелось, – выдаёт подруга, потом смеётся. – Нет, что-то я погорячилась. Мне и одного достаточно, – машет рукой.

А я улыбаюсь ей.

– Я бы и от двух не отказалась, и от трёх.

– Значит, ты прирождённая мать, – кивает Галя с одобрением. – Может, у тебя там двойня или тройня?

– Нет, один. Я уже УЗИ сделала, – сообщаю, – и видела свою фасолинку.

Вспоминаю, как прослезилась, смотря на чёрно-белый экран монитора. Мой малыш… мой долгожданный и самый желанный малыш.

– Ох, я так за тебя счастлива, Марианна! – Галя воодушевлена не меньше моего. – Артуру ещё не сказала?

– Нет. Но он постоянно спрашивает, что случилось. А потом в лоб задал вопрос, почему я в клинику ездила. Не заболела ли. Он же ко мне охрану приставил, вот они и докладывают о моих передвижениях, – морщу нос слегка. – Раздражает, но понимаю, что это ради моей безопасности.

– Может он из этих… гиперопекающих?

– Нет, – отмахиваюсь. – Это точно не про Крылова.

– Следит и хочет знать, каждый шаг?

Задумываюсь и мотаю головой отрицательно.

– Тоже мимо.

Галя вздыхает и следующие слова я воспринимаю серьёзно.

– Раз он в курсе, где ты и что делаешь, лучше тебе с новостями о беременности не тянуть. Доложат ведь и об этом.

Почему-то я не подумала о развитии таких событий.

– Хм… возможно ты права.

Но ощущаю, как мне немного неприятно. Любая помощь должна иметь свои границы. Хочешь обеспечить мне безопасность, отлично, но не надо влезать во все щели моей жизни, если тебя туда не приглашали.

Что поделать, с другой стороны, я сама позволила это Артуру, а он, видимо, уже и берегов не видит.

Галя переводит тему. На её лице появляется заговорщицкое выражение. Ехидненькое такое.

– Слушай, Гордей тут про твоего Пегова сплетни принёс. Ты же понимаешь, что ваш развод не прошёл не замеченным.

На лице моём появляется натянутая улыбка.

– Ты хочешь позлорадствовать? – спрашиваю у Гали. – Если честно, мне уже всё равно. Даже не трясёт при звуке его имени. У меня другие дела есть, более важные, – опускаю взгляд на свой пока ещё плоский живот.

Тут я не лукавлю. У меня реально будто отрезало по поводу развода. Весь фокус внимания сместился только на своё состояние. А Пегов остался каким-то раздражающим фактором, с которым я умудрилась прожить почти пятнадцать лет.

Меня больше отношения с Артуром волнуют. Потому что они выстраиваются очень быстро и очень крепко. Когда его долго не вижу, я скучаю. Когда не слышу, нервничаю.

Иногда напоминаю себе самой шестнадцатилетнюю школьницу, которая волнуется, что понравившийся ей мальчик не позвонит. Или пойдёт гулять с другой.

Мы с Крыловым в вечной любви друг другу не клялись. Но… чёрт возьми… что вообще такое любовь? Из чего она складывается?

Из дружбы? Привязанности? Хорошего отношения? Страсти? Умения смеяться вместе?

Тогда у нас, как любит говорить моя помощница Леночка, «мэтч» по всем направлениям. То бишь совпадение.

Ладно, может, не по всем, но по многим точно!

– Марианночка, а чего ж не позлорадствовать, если повод есть? – оттопырив мизинчик, Галя попивает малый капучино. – Он же тут со своей марамойкой на благотворительный вечер Деловой коллегии припёрся. Демонстрировал её и в фас, и в анфас. И лобызал ручку по самое плечико.

– Это он может…

Он и меня обхаживал. Но мы почти ровесники. А сейчас Пегов с сединой в шевелюре, лобзающий локоток малолетней марамойки, смотрится ну явно не очень. Если не смешно, откровенно говоря.

– И мне тут сорока на хвосте принесла, – продолжает Галя, – что эта марамойка требует от него столько всего! Говорят, она постоянно спрашивает, куда он тратит деньги, что купил для них. И, похоже, не стесняется в своих запросах. Всё ей походы в дорогие рестораны и поездки на курорты подавай. Да чтоб у него от бесконечного столования в «Атриуме» гастрит обострился, – фыркает с чувством.

– Вот как? – говорю я, думая, что всё ожидаемо. – И что, он всё это выполняет?

– Ну да! – отвечает Галя, явно увлечённая сплетнями. – Марамойка даже жалуется подругам, что он не всегда успевает за её запросами. Говорят, она требует, чтобы он купил ей новую машину и загородный дом. Видимо, боится, что ты отожмёшь последние крохи его состояния. И ей ничего не достанется. Она же хотела на твоё место. Из секретаря в руководители, но… финита ля комедия, как говорится. Теперь просит открыть новую фирму и сделать её там генеральным директором.

Я не могу сдержать усмешку, хотя это и не смешно.

– Зачем ей это? Пегов напортачит, а сядет она. Как генеральный.

– Марамойка, – пожимает Галя плечами, а потом с удовольствием добавляет. – Вляпался твой Пегов по полной, – подводит черту Галя. – И, знаешь, он это заслужил.

– Кто ж спорит.

Когда за мной приезжает Артур, Галя сама любезность.

Я даже её толкаю локтем, пока Крылов не видит. Ну нельзя же так откровенно ему улыбаться. В смысле, по её улыбке он поймёт, что она в курсе всего.

Галя смотрит на меня широко распахнутыми глазами, мол чего, мы же подруги, тут и ежу понятно, что я в курсе!

Закатываю глаза, качаю головой.

– Отвезёшь меня домой? – прошу, когда садимся в машину.

– К себе, – ухмыляется Крылов.

– Нет, ко мне.

Сегодня мне бы хотелось побыть одной. Потому что боюсь, что проговорюсь раньше времени.

– Мне завтра в срочную командировку уезжать. Давай ко мне, если не возражаешь? Проведём вечер вместе. Выпьем, чего-нибудь посмотрим?

– Выпьем, это навряд ли, только если чай.

– Голова болит? – бросает Артур.

И я угукаю, не желая ничего произносить вслух. Ещё поймёт по моему голосу, что вру. Вопросы новые посыплются.

В итоге я сдаюсь, еду к Артуру и мы действительно проводим спокойный вечер за просмотром двухсерийного фильма.

Но даже сонное состояние не служит причиной, чтобы не заниматься любовью.

Ловлю себя на мысли, что я слишком уж бодро переквалифицировала наш секс в нечто большее. В более глубокие чувства.

Признаний я не слышала…

Мы просто любовники?

Тоже бы так не сказала.

И партнёрами нас назвать трудно.

Так кто же мы?

Артур уезжает рано утром после пяти. Я встаю, чтобы проводить его. Шлёпаю в коридор босыми ногами, тру заспанные глаза.

– Спала бы, Марианна.

– Хорошей командировки, возвращайся поскорее, – зеваю я и, упав к нему в объятья целую мимо рта, попадая в подбородок.

– Спи, малыш, созвонимся днём, – посмеивается Крылов и целует меня в макушку.

– Сюда, – показываю на свои губы. – Сюда хочу.

Крылов рычит, хватает меня в объятья, припечатывает спиной к стене и целует уже глубоко, с языком. Бёдрами вдавливается в мои бёдра.

Словно ему ночи было мало.

– Уже не хочу никуда уезжать, но есть такое слово надо, – с недовольным вздохом отстраняется.

– Ужасное слово, – заявляю я. – Срочно запретить!

Для меня главное, чтобы Артур шагнул за порог в хорошем настроении.

В приподнятом, я б даже сказала.

Так оно и происходит.

А я плетусь в спальню досыпать.

В глубокий сон не проваливаюсь. Всё какая-то ерунда в голову лезет. И страхи, и надежды.

И утром, завтракая, снова натыкаюсь на документы, которые должна была подписать, чтобы передать управление Артуру.

Может, подмахнуть уже, а?

Мне всё равно скоро в декрет.

Я уйду и точно год не буду работать, а то и два… Если наслаждаться материнством, так по полной.

Впрочем, а если я останусь одна, насладиться не получится. Надо будет обеспечивать себя и малыша.

Ладно… вернётся и поговорим.

Откладываю папку в сторону и, допив кофе, собираюсь на работу.

День пролетает, как разряд молнии. Я вся в делах. Совещания, встречи, перестановки, звонки, письма. Где-то между – обед и разговор с Артуром.

По пути домой заезжаю в клинику, у меня назначение к специалистам, которых мне надо пройти. Так что у своего дома я выхожу уже глубоким вечером.

Артур сказал, что я могу оставаться и жить у него, но я пока не готова к таким шагам. Мне нужно личное пространство, чтобы подготовиться к действительно серьёзному разговору. А дать его может только собственным дом.

Но и здесь в моё личное пространство влезают… Возле парадной меня ждёт какой-то помятый и дёрганный Григорий.

Начало июня выдалось тёплым. Белые ночи в самом разгаре, поэтому даже в столь поздний час на улице ещё гуляет прилично народа.

Но мы стоим как бы в стороне от остальных под бледным ночным питерским небом.

– Марианна, – подходит ко мне Пегов.

– Как ты адрес узнал? – напрягаюсь.

– Не важно… узнал и всё.

– Угрожать будешь?

– Нет… пришёл сказать, что ты во всём права.

Приподнимаю брови, затем хмурюсь, смотрю на Гришу вопросительно.

– В чём конкретно?

– Во всём, – отрезает он, вздохнув, и до меня долетают алкогольные пары.

Так-так-так…

– Пожалуйста, не дыши в мою сторону.

Всегда раздражал запах алкоголя, а сейчас ещё и подташнивает из-за него.

– Ты зачем так надрался? Поля не одобрит, – качаю головой.

Гриша опускает плечи и взгляд. Его глазки бегают. И он тихо шепчет, так, что мне кажется, я ослышалась…

– Марамойка…

– Прости, что?

– Марамойка она… как ты и говорила.

– Поссорились? Хотя нет… не отвечай, мне совсем не интересно, – выставляю вперёд руки, затем отворачиваюсь, чтобы уйти, но Гриша зовёт меня.

Так неуверенно и таким ноющим тоном, будто он выползающий из манежа недовольный младенец.

Мне его жаль. Впервые в жизни.

От нашего развода потерял только он, а я – приобрела. Во всём… начиная с уверенности в себе, заканчивая жизнью, которая сейчас растёт во мне.

Я не чувствую ни злости, ни обиды – просто холодное равнодушие. Ну и жалость… Пегов сейчас жалок.

– Марианна, я… – начинает он, но я перебиваю его, не желая слушать.

– Зачем ты пришёл? – спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие. – Мы уже всё обсудили. Если у вас с Полей проблемы, меня это не касается. Хочешь сказать, что я права? Окей… выслушала, спасибо, живём дальше.

Он выглядит растерянным, и я вижу, как он пытается найти правильные слова. Но мне это не нужно. Я уже отпустила всё, что связывало нас. У меня есть другие заботы, гораздо более важные, чем его извинения.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею…– говорит он, и я чувствую, как его голос дрожит. – Поля меня бросила, а ребёнок… оказался не от меня, – выливается на меня поток откровений. – Она влюблена в своего ровесника. Сношалась там с ним за моей спиной. Ты фирму отобрала, доходы мои упали, Пелагея волноваться начала и совершать ошибки.

Он смотрит на меня, проверяя, слушаю ли.

Я слушаю. Но опять же, мне не хочется взмахивать руками и восклицать: Я же говорила!

Просто всё сложилось… скажем так, ожидаемо.

– Я сегодня пришёл домой, а они там… вместе… Представляешь? Пока я был занят делами, она его в мою квартиру приглашала, и они там трахались. Я глазам поверить не мог. Думал, убью их… Поля сказала, что я старый и теперь без денег ей не нужен. Без денег, представляешь? Деньги-то у меня есть. Я ещё открою новую адвокатскую контору. У меня и клиенты остались. Придётся заняться частной практикой, но это тоже очень хорошие деньги, хотя чего я тебе рассказываю… Поля ненасытная, ей и этого мало. А ребёнок не от меня, а от этого… Бориса. Или как там его.

Киваю молча.

– Хотя думаю, если б я их не застукал. Это бы продолжалось. Да?

Округляю глаза вопросительно. К чему гадать-то? Я не гадалка…

– Ну скажи что-нибудь, а? – Гриша усмехается. – Скажи, что я круглый идиот и дурак. Скажи, что так мне и надо.

Пожимаю плечами, спрашивая коротко:

– Зачем?

– Мне надо это слышать!

– Ну раз надо… Ты дурак. Так тебе и надо. Легче?

Гриша усмехается.

– Не особо. Но я вот всё вспоминаю, как мы жили, и такая тоска берёт. Ты никогда меня не унижала, во всём поддерживала, дома порядок, в холодильнике тоже. И в постели у нас всё отлично было…

– Остановись, – усмехаюсь. – Пожалуйста. Если тебе хочется поностальгировать, уже без меня.

Гриша внезапно хватает меня за руку и накрывает свою щетинистую щёку моей ладонью.

– Марианна… – шепчет он. – Ты была права…

Набираю в лёгкие воздуха и мягко высвобождаю руку.

Любая другая на моём месте, наверное, кипятком бы писала, ещё бы… бывший каяться пришёл. Но не я.

– Знаешь, а я тебе благодарна за измену, – говорю спокойно и вижу удивление на лице Пегова. – Если бы не твой поступок, я бы… не изменила свою жизнь. Гриша, наш брак был болотом: иногда счастливым, иногда не очень, но… – думаю о ребёнке, который растёт внутри меня, и улыбаюсь. – Но всё к лучшему.

Счастье через боль? Вот это моя история.

Как подумаю, что оставалась бы с Гришей и не узнала, что могу зачать, прожила бы бездетной в полной уверенности, что это я дефективная, а не он, так просто могильный холод наползает.

Нет-нет… Жизнь иногда поворачивает на сто восемьдесят градусов, елозя тебя мордой по асфальту. Но в итоге – всё к лучшему.

Пегов хмурится. Мои слова ему явно не по вкусу пришлись.

Может, думал, я тут счастливая ему на шею брошусь. Батюшки… изменник каяться пришёл.

– Гриша, я желаю тебе счастья. Ещё встретишь ту самую. Не марамойку, – добиваю его своими пожеланиями.

Пегов меняется в лице.

– А ты, значит, думаешь, что уже встретила? Того самого?

Конечно, я понимаю, кого он имеет в виду. Мысленно отгораживаюсь от негатива, который сейчас на меня польётся. У мужчин есть странное свойство, они испытывают ревность даже к бывшим. Будто бы прошлые жёны или девушки не имеют права на личную жизнь после них. Пегов не исключение.

– Не важно, что я думаю. Тебя это уже не касается. Мы чужие. А прошлое – ну там были светлые моменты счастья, пусть они там и остаются.

– Крылов тебя использует, – будто не слыша меня, продолжает Пегов.

Вздыхаю тяжело, разубеждать его не собираюсь, поэтому отвечаю философски:

– Время покажет.

– Да, и уже скоро.

Он лезет во внутренний карман своей кожаной куртки и достаёт свёрнутые в трубочку документы.

– На, почитай на досуге. Образования хватит разобраться.

Фыркаю, но не реагирую на его оскорбления. Лучший путь не обращать внимания на мелкие пакости – посмеяться над собой; что и делаю.

– Что там? Давай краткий пересказ. А то боюсь, образования может не хватить.

– Там инсайдерская информация. У меня свои связи. Ты передаешь Крылову правление, он обанкротит фирму, устранит конкурента в моём, то есть уже твоём лице, уведёт клиентов…

– Гриша, что за истерика…

– Это не истерика, Марианна, сама почитай. Не веришь… спроси Крылова в лоб… Посмотри, как активно он начнёт убеждать тебя, что это чушь!

Гриша своего не добился, конечно. Не знаю даже, на что конкретно он надеялся? Что я кинусь ему на шею с криками: ура, ты прозрел!

Хм…

Или пожалею бедного, несчастного и обманутого?

В любом случае, этого не будет уже никогда.

Мы пошли разными дорогами и нас больше ничего не связывает.

Кроме имущества, которое ещё будет делить суд.

Но Гриша добился того, что меня начинает потряхивать.

Придя домой я окунаюсь в рутину, стараюсь тем самым отвлечься. Но мысли то и дело уплывают к Крылову и Гришиным предупреждениям насчёт него.

Мне хочется верить в лучшее.

А, впрочем, всё равно…

Как ответ на мои вопросы, звонит Артур. Я сажусь на диван с дико колотящимся сердцем и снимаю трубку.

В памяти, конечно, утро и то, как мы прощались. Как он страстно целовал меня в коридоре, прижимая к стене, как не хотел уезжать, как с трудом оторвался и ушёл.

Нам действительно всё сложнее вдали друг от друга.

По крайней мере, мне.

Мы коротко делимся, как прошёл день, но о визите Гриши я почему-то умалчиваю. Не хочу сейчас засорять эфир этой информацией. Мне гораздо приятнее слышать, что Артур соскучился и хочет побыстрее вернуться в Петербург.

– Но увы, придётся задержаться, – вздыхает он недовольно.

– Ладно, всякое бывает, – с некоторым разочарованием отвечаю.

– Я вернусь, и мы наверстаем дни, которые пропустили. Устрою себе выходные. Знаешь, с тобой я стал больше и чаще отдыхать. Раньше работа сжирала всё время. А оказывается, найти время на себя и… тебя… не так уж и сложно.

Я, конечно, не говорю, что мне нравится, как мы отдыхаем. Уезжаем куда-то и большей частью не вылезаем из постели.

– Смотри, так вообще расслабишься и на работу ходить не захочется, – посмеиваюсь легко.

– Нет. Исключено. Я её люблю, работу свою, – смеётся Крылов. – А ты как в офисе? Справляешься?

– Справляюсь, – вздыхаю. – Но тяжело. Лукавить не буду.

А потом за каким-то чёртом выпаливаю.

– Может, мне всё на тебя переписать? Будешь по контракту три года владельцем.

Как раз на время декрета,– добавляю мысленно.

– Всё возьмёшь на себя. Думаю, твои ребята уже рассказали, как дела в фирме обстоят?

– Рассказали, – не скрывает он.

Как и предупреждал меня заместитель Григория, Крылову уже обо всём доложили. Странно было думать, что это не так.

– И как ты оцениваешь состояние «Глоуб консалта»?

– Выше среднего.

– То есть более чем удовлетворительное?

– Более чем. Марианна, ты хочешь сейчас в деталях о делах? Я не готов, честно говоря.

В голосе Крылова слышится странное напряжение, и я испытываю почти несдерживаемое желание переключиться на видео звонок, чтобы посмотреть в его лицо. И понять… что происходит.

– Да… ну ладно. Я всё-таки думаю, что надо тебе занять моё место.

Крылов усмехается.

– Я всё равно лично не займу. Выделю высококлассного управленца.

Который переманит всех постоянных клиентов к тебе?– мысленно спрашиваю, а не вслух. –И обанкротит теперь уже мою компанию?

Взгляд скользит к лежащим на столе документам, которые мне сунул Гриша.

– Тогда давай подпишу доверку, – давлю в одну точку, – договор и всё, что необходимо.

Такое ощущение, что я его уговариваю, а он сопротивляется.

– Если ты сама этого хочешь. Ты хочешь?

– Не знаю, – честно отвечаю.

А сама думаю, что всё равно ближе к девятому месяцу мне точно будет не до работы. Надо будет что-то решать.

– Солнце моё, я завтра-послезавтра могу быть без телефона, – переводит Крылов разговор. – Мужики решили удивить, везут в лес на охоту. Не уверен, что там будет ловить.

– Понятно, вы там аккуратнее только. Не подстрелите друг друга.

Артур смеётся, а я думаю, что всё чаще в его речи стали проскальзывать ласковые обращения. Солнце, сладкая, милая моя…

Он может быть нежным.

Так пусть его нежность будет честной.

– Обещаю, с медведем не перепутаем.

– Так вы на медведя? Ну всё, я волнуюсь.

– На самом деле, надеюсь, отделаться рыбалкой, – сообщает Артур.

И вскоре мы прощаемся.

В эту ночь я засыпаю со спокойной душой.

Нашла кому верить? Грише…

Нет, Артур не такой. Он не станет. Не станет же?

А с утра пораньше меня будит звонок адвоката, занимающегося бракоразводным процессом. Теперь он ведёт второе дело о разделе имущества. Спросонья не совсем понимаю, что именно он хочет. Не сразу соображаю, что намеревается заехать ко мне.

Я вообще по утрам плохо просыпаться стала. Издержки беременности, быть может?

– Марианна, надо подписать кое-какие документы. Пегов выкатил встречный иск. Если не подстрахуемся, он либо затянет процесс, либо добьётся своего.

– Не совсем поняла, но приезжайте, – бормочу сбивчиво.

Я только успеваю умыться, переодеться в домашнюю одежду и сварить кофе, когда юрист уже звонит в мою дверь.

У него с собой толстенная папка с документами. Он объясняет, что к чему. Показывает, какие документы мне надо подписать.

– Григорий Пегов развёл ненормальную активность. Мне сегодня с утра пораньше свои люди из суда звонили. Готовится какой-то встречный иск, который может выйти боком.

– Да? – тяну задумчиво, а не поэтому ли Гриша вчера приезжал… Хотел бдительность мою усыпить, да не вышло.

И пошёл ва-банк!?

– И фирма. Хорошо бы вам на время суда её кому-то отдать. Иначе отожмёт обратно, – стучит пальцем по документам мужчина.

– Это реально? – приподнимаю брови.

– Есть вероятность.

– А кому? Артуру? То есть господину Крылову?

– Можете подписать вот этот договор. Драфт же вы видели?

– Видела.

– Вот тут тоже самое. Единственное, срок на год с автоматической пролонгацией.

– Ну, давайте подпишу, если надо.

Я ставлю свой автограф. Мы ещё какое-то время обсуждаем стратегию. Потом он уходит. А я спокойно собираюсь, чтобы с небольшим опозданием выехать на работу.

Конечно, я встреваю с утреннюю пробку и приезжаю позже обычного.

И первый, нет не звоночек, а громогласный колокольный звон встречает меня уже на проходной.

Вместо привычной охраны, там новые люди.

В чёрном.

– Не велено пускать, – говорят мне.

– В смысле, не велено? Я владелица компании. Что значит, не велено? – спрашиваю крепкого молодца под два метра ростом.

– Не велено, – на автомате повторяет он.

И больше ничего.

Чурбан какой-то!

А я достаю сотовый из кармана, намереваясь позвонить Лёше, спросить, что на хрен происходит.

Что там не велено и кем.

Но мой ассистент с озабоченным лицом уже спешит мне навстречу от лифтов.

– Марианна Леонидовна… Марианна Леонидовна… – повторяет потрясённо. – Тут такое творится!

Я приезжаю домой, запираю за собой дверь и прислоняюсь к ней, чувствуя, как холодный металл холодит спину. В квартире тихо, но в голове шумит. Мысли о предательстве Крылова не дают покоя. Он всё-таки сделал так, что фирма перешла ему.

Я не могу поверить, что мужчина, который вчера так ласково со мной разговаривал, оказался таким подлым.

На порог офиса меня так и не пустили.

Сказали, приказ нового начальства.

А иного начальства, кроме Артура, по документам нет.

Это он, значит, меня, как шавку выкинуть решил?

Звонить ему бесполезно. Уже пыталась. Это первое, что я сделала. Его телефон в тотальной недоступности.

На охоте…

Там он дичь стреляет.

А здесь в моё сердце.

И хоть я миллион раз себе говорила, что мне будет плевать… нет. Не плевать. Совсем нет.

Больно…

Очень больно.

Предательство.

А когда думаю о беременности, так совсем уныло на душе.

Он ведь не знает о ребёнке. Но почему-то думаю, что такую хищную акулу, как Крылов, моя беременность не остановит.

Ему уже, конечно, обо всём доложили. Он, наверное, смеётся там, в лесу, радуясь своему успеху. И поднимает стопку с мужиками, чтобы выпить за очередную доверчивую идиотку, которую он окрутил через постель. Да?

Но странно, к чему была тогда вся эта игра? Почему я до сих пор переживаю? Я сама столько раз предлагала ему взять фирму в управление, а он отказывался, отнекивался, сама, мол, решай.

Для чего?

Бдительность мою усыплял?

Усыпил… надо признать… усыпил.

Я ведь поверила ему, как самой себе. Сомнения прочь гнала.

Он уложил меня в свою постель и всё ради одной цели?

Или совместил приятное с полезным?

Неприятно быть использованной, но похоже, так и есть…

Он меня именно что использовал, а потом показал на место, которое я, по его мнению, достойна.

Не велено пускать…

Не велено…

Вчера мы так хорошо поговорили, я положила трубку и заснула со спокойной душой, а он, потирая руки, начал доплетать для мне паутину?

Пока я доверчивая, размякшая, влюблённая, да-да, влюблённая в него, можно и сердце разбить окончательно, и душу выпотрошить.

Подослал адвоката с утра пораньше, тот быстро получил мою подпись. Как он это провернул, а? Подловил…

А теперь я осталась ни с чем, хотя нет… кое-что есть… – горький осадок предательства.

Сегодня случился рейдерский захват 2.0 «Глоуб консалта», недавно я провернула первый, а сегодня то же самое сделали со мной.

Правила в этой игре меняются по желанию одного человека. Крылова…

Лёша рассказ мне про утренние маски шоу, а я думаю, а не станет ли это сюжетом для новостей? В прошлый раз лаконично написали, что компания перешла от мужа к жене. А в этот раз, что напишут?

Телефон в руке вибрирует, и я понимаю, что в горле пересохло. Я даже «алло» произнести не смогу. Мне страшно посмотреть на экран и увидеть там имя Артур. Что он мне скажет? Его наполненный теплотой голос будет сухим и деловым?

Равнодушным…

Сама дура, – скажет он. – Поздравляю. Я получил всё, что хотел. Так?

И ноги передо мной раздвинули и компанию на блюдечке принесла.

Но на дисплее номер Григория, и я сбрасываю звонок.

Этому уже, небось, кто-то доложил. Звонит позлорадствовать или проверещать в трубку, что я похоронила дело всей его жизни.

Не хочу я с ним разговаривать. Больше никогда по возможности.

Я закрываю глаза и чувствую, как слабеют ноги, хочется съехать по стене.

Но я держусь.

А я ведь ещё размечталась о счастливом будущем. Вот идиотка!

Уже представляла, как скажу Артуру о малыше, как он… обрадуется?

А теперь чётко понимаю, что никакой радости не будет. Скорее, равнодушный взгляд в мою сторону и холодное: «Разбирайся сама с этой проблемой».

Иду к дивану, чтобы лечь и уставится в одну точку. Свернуться комочком, обхватить себя руками, унять холод в душе, который постепенно расползается, словно злокачественная опухоль по всему организму.

Бог с ней с фирмой.

За себя больше обидно.

Что доверилась не тому мужчина. На основе чего? Потрясающего секса и речей, полный лжи и обмана? Крылов умело юлил, редко прямо отвечал, мастер поворотов. А я решила ему отдать всё. И это всё… потеряла.

Будут ли теперь его адвокаты отстаивать мои интересы?

Навряд ли…

Так что возможно, и от Григория мне ничего не достанется из совместно нажитого имущества.

Что ж… у меня всё ещё есть мой детский центр.

И малыш, который растёт во мне.

***

Два дня я прячусь в своём доме, как в глубокой лисьей норе.

Два дня не выхожу на белый свет.

И есть тоже нормально не могу.

Кусок в горло не лезет.

И солнце раздражает.

Я занавешиваю окна, превращая квартиру в склеп.

Голова болит. Слишком много думаю. Слишком много размышляю.

Я приказываю себе отвлечься.

Но не получается.

Из меня будто все эмоции высосали.

Бесконечное количество раз я кручу в голове моменты нашей близости с Артуром. Вспоминаю разговоры. Его поцелуи и объятья. Чистой воды мазахизм. Но мне надо прожить, прострадать этот момент. Так уже бывало. Я знаю, что я встану, отряхнуть и пойду дальше. Хоть это будет и непросто. Два предателя подряд, кажется, всё-таки это слишком для моей психики.

Удивительно, но я не плачу.

Я будто в глубине души уже знала, что так и будет.

Звонок в дверь заставляет подскочить на месте.

Чужеродный звук в царстве тишины.

У меня ноги подкашиваются, потому что я знаю, кто за дверью. Вернее, не знаю, а чувствую.

Не спешу открывать, но любопытство берет верх. Заглядываю в глазок и вижу Артура. Мгновение неуверенность терзает меня: не хочу его впускать, но поговорить нам надо.

Хорошо, что он пришёл. Наверное хорошо?

Хоть грамм уважения я ведь заслуживаю?

А если он пришёл поглумиться, добить?

В голове возникает тут же: Артур не такой!

Но я одёргиваю себя. Хватит его оправдывать! Хватит! И делать лучше, чем он есть тоже хватит!

Крылов уже начинает стучать в дверь.

И я тихо прошу:

– Не надо. Сейчас открою.

Он слышит и ждёт.

Я приоткрываю дверь только на щелочку, стараясь не показывать своего состояния.

– Что тебе нужно? – спрашиваю, пытаясь быть строгой.

– Привет, впусти меня, – просит он. – Нам срочно надо поговорить.

По голосу пытаюсь определить, о чём именно он собрался разговаривать, в каком тоне и стоит ли мне опасаться. Я всё-таки остаюсь с ним одна на один в пустой квартире.

Внутренний голос твердит: впусти, он плохого не сделает.

Ага, – усмехаюсь, – всё самое худшее уже случилось.

Доверия к интуиции уже нет.

Я думала, что если у Артура по отношению ко мне если не любовь, то хотя бы что-то вроде теплоты, я ошибалась. Он бизнесмен. А это значит – чувства в сторону.

Бизнес есть бизнес.

Ни секс, ни любовь на цель не влияют.

Я слышала о таких дельцах, но сама впервые столкнулась. А ведь предупреждали все, кому не лень.

Я пожимаю плечами и, наконец, отхожу в сторону, позволяя Артуру войти.

– Ладно, заходи, – говорю, хотя внутри всё болит.

Он перешагивает порог и останавливается, глядя на меня.

– Почему трубку не брала? Я звонил, – спрашивает он, нахмурив брови.

– А… ты звонил? – переспрашиваю небрежно. – Я даже не заметила. Возможно, просто не слышала.

Артур подходит ко мне, а я опускаю взгляд. Выражение лица у него странное и немного пугающее.

Настраиваю себя на то, что не буду ему верить. Как раньше, уж точно.

Ладони Крылова ложатся мне на плечи, скользят вниз по рукам, пока не сжимают крепко-крепко мои вялые пальцы.

И я проклинаю себя за дрожь возбуждения, которое всё ещё испытываю к этому мужчине.

Он будто наркотик какой-то.

Он делает шаг, обнимает, и я ощущаю его тепло, но в сердце у меня только холод. Артур хочет поцеловать меня, но я отстраняюсь.

Слышу долгий вздох Крылова. А что он думал? Я приму его с распростёртыми объятьями? Или опаду листопадом вокруг его ног, едва он коснётся меня?

– Марианна, представляю, как это выглядит со стороны, но ты просто поверь, я не давал никаких приказов выгонять тебя из «Глоуб консалта» и не намерен ставить туда своих людей. Ты единственная владелица. Понимаешь?

Его голос чуть хриплый, какой-то чужой. И мне больно слышать его слова.

Потому что за его словами я слышу большее, чем он произносит. Я умею читать между срок.

– Я подписала документы, он твой, – сложив руки на груди, падаю спиной в стену.

Мне нужна опора.

Мне нужно обнять себя, чтобы не рассыпаться в пыль.

– На три года, – кивает Артур. – Но мы можем всё переиграть. Я аннулирую…

– Я не хочу переигрывать, – перебиваю и пожимаю плечами, – потом это уже случилось. Да и Гриша, как правильно сказал твой опытный, – усмехаюсь, – адвокат, может так вывернуться, что отожмёт весь бизнес. Теперь, когда Поля Пегова бросила, он стал злым, как чёрт! – вздох. – Хотя не уверена, что после твоего трёхлетнего управления что-то от бизнеса останется.

Какая-то фраза Крылова сверлит мой мозг… фраза, которую он обронил. Не сразу понимаю, какая именно. Наконец, меня осеняет.

– Ты сказал, не отдавал приказов… – поднимаю взгляд на строгое лицо Артура. – Это значит, что план был? Просто… ждал своего часа? Не смей мне врать, – предупреждаю. – Я всё равно пойму. Будь честен хотя бы в этом.

Крылов отводит взгляд. Хмурится ещё сильнее.

– Был, – хрипло отвечает. – Но как был, так и сплыл. Причём уже давно. Я не планировал его реализовывать.

– Сейчас не планировал?

– Никогда! – отвечает твёрдо и смотрит на меня.

Его ладони внезапно обхватывают мои щёки и Артур наклоняется, чтобы поцеловать, но я выскальзываю из его рук.

– Нет-нет, не надо… пожалуйста.

– Марианна, я представляю, как это всё выглядит, но ты просто поверь, что я не хотел и не собирался ничего у тебя отбирать.

– Просто поверить я уже не имею возможности. Кредит доверия исчерпан, Артур. Оказывается, все твои слова были ложью, ты с самого начала, как посадил меня в свой автомобиль на чёртовой парковке, всё продумал. Твоя поддержка и участие – не более чем план. А секс был приятным приложением к делам. Я всё понимаю.

– Не черта ты не понимаешь! – выходит на мгновение из себя.

И я вздрагиваю от его окрика. Артур, заметив мою реакцию, мгновенно остывает.

– Пошли присядем, – кивает в сторону гостиной.

– Не дело в коридоре о делах говорить, – киваю и иду первой, а он за мной.

Шаг в шаг.

Словно это может нам помочь.

Нам уже ничего не поможет.

Нет такого бетона, который скрепит наши отношения заново.

А ребёнок?– возражает внутренний голос.

А ребёнок мой. И он не соединительный материал, он может развести ещё сильнее.

– Прости меня, Марианна, – садится рядом Крылов. – Да, я сволочь. Задумал свою игру. Но как задумал, так и забыл про неё.

– А как же так вышло, что всё отыграно, как по нотам?

– Рекомендации были разработаны изначально, но я не отдавал приказа приводить их в исполнение. Это сделал кто-то другой. Моя служба безопасности выясняет, кто изначально от моего лица написал и делу дали старт. Со мной пытались связаться, но я был вне зоны, а когда связались, я первым рейсом вылетел к тебе. Звонил, а ты не отвечала.

– Я отключила телефон, я никого не хочу слышать.

Артур ударяет кулаком по раскрытой ладони. А я изучаю его лицо. Каждую чёрточку, каждую упрямую складку возле рта, хищный нос, тёмные волосы с лёгкой сединой. Какой он красивый… уверенный… настоящий… я рада, что он был моим, хоть и не надолго.

– Приеду в офис, устрою разнос, достану гниду! Кто-то Пегову продался… Он же приходил к тебе, чтобы предупредить? Да? Ребята сказали, что приезжал.

Я гляжу в глаза Артура, мне хочется ему верить, но что-то мешает.

Неужели, я наконец стала осторожной.

– Что ещё тебе сказали твои ребята?

Я думаю про визиты к гинекологу. Интересно, он уже знает о них?

– Больше ничего существенного. Это рутина.

– Рутина, где тебе докладывают о каждом моём шаге? Мне не нравится быть под колпаком.

– Ты не под колпаком и никогда не была. Всё ради твоей безопасности. Рапортуют о важном, о появлении Пегова в ближайшем радиусе, об опасностях, я не лезу в твою личную жизнь, и никогда не лез, Марианна.

– Ну… попробую поверить. Как охота прошла? – спрашиваю с усмешкой.

– Никак… я разлюбил это дело, – говорит Артур, и мне кажется, что за его словами скрывается нечто большее, какая-то аллегория.

– Крылов, ты хищник, а я дичь. Поздравляю, ты меня загнал по всем фронтам.

– Не надо, – мотает головой, затем касается кончиками пальцев моих растянутых в улыбке губ. – Не играй, Марианна. Ты искренняя, и я очень ценю, что ты подпустила меня к себе.

– Хотя все вокруг твердили, чтобы я этого не торопилась, умоляли быть осторожнее.

– Я всё для тебя сделаю, – произносит он глубоким уверенным тоном.

И сердце моё сладко сжимается от его обещания. Но я тут же умоляю себя очнуться и не верить.

Дела. Слова. Поступки. Разговоры…

– Так хочется поверить тебе, – вздыхаю. – Женщины любят ушами, Артур. Как жаль, что я всего лишь женщина.

Кажется, я открываюсь перед ним больше, чем планировала. Потому что взгляд Крылова вспыхивает. В нём появляется решимость и решительность.

– Я сейчас поеду в свой офис, наведу шороху, и всё вернётся на круги своя! – его голос полон уверенности, но я не чувствую ни капли надежды.

– Нет, Артур, не вернётся, – отвечаю с прохладой. – Ты не можешь просто всё исправить. То, что ты сделал, уже оставило след. Я не могу забыть, как ты предал моё доверие. Изначально.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу замешательство. Он не понимает, что всё, что я чувствую, не может быть стерто одним его обещанием.

– Пожалуйста, уходи. Я… я не хочу тебя видеть.

– Лжёшь, – отметает он мои возражения одним словом.

– Не лгу, я чувствую это, я…

Договорить я не успеваю.

Артур вдруг наклоняется ко мне, его руки, будто стальные тросы, обвивают мою фигуру, а его губы находят мои. Поцелуй выходит каким-то диким и страстным.

Переубеждающий…

Но меня не переубедить.

Я чувствую тепло, настойчивость, страсть. Я понимаю, чего добивается Артур. Хочет доказать, что между нами не всё кончено, что ситуацию можно исправить.

Как мне хочется забить на всё, закрыть глаза и насладиться близостью.

Я даже на минуту себе это позволяю.

Потом собираюсь с силами и отстраняюсь, отталкивая Крылова, чтобы он больше не обжигал меня своими горячими прикосновениями.

– Уйди, Артур! – произношу я, и в моём голосе звучит ярость и боль. – Пожалуйста, не трогай меня!

Я смотрю ему в глаза, и вижу, как он пытается понять, что со мной происходит.

– Ты думаешь, как меня успокоить. Но я уже спокойна. Я просто приняла эту реальность.

– Марианна, я не хочу рвать отношения. Ты нужна мне.

Сердце сладко сжимается.

Нужна…

– Убери чёртову охрану! – продолжаю я, сдерживая слёзы. – Перестань следить за моей жизнью! Мне нужно пространство.

Вижу, как в его взгляде появляется растерянность.

– Просто уйди, – повторяю, и в этом слове заключена вся моя решимость.

– Когда женщина говорит уйди, она имеет в виду останься, – говорит умудрённый опытом Крылов.

– Нет. Я говорю уйди и это значит только одно: я не хочу тебя видеть, – произношу твёрдо, стараясь не смотреть ему в лицо, на котором появилась мягкая всё понимающая улыбка.

Когда Артур уходит, я подтягиваю колени к груди и обнимаю их руками.

Мне бы так хотелось, чтобы он остался.

Да… тысячу раз да…

Но так будет лучше.

И для меня.

И для него.

Я выхожу из клиники, и свежий воздух ударяет в лицо. Беременность развивается нормально. И это несказанно меня радует.

Я будто в коконе или в пузыре. Меня ничего не трогает. Стараюсь сохранить нервы, беречь спокойствие ради малыша.

Но и жить по инерции долго не получится. Это я тоже понимаю.

Три недели прошли с того момента, как я в последний раз видела Артура, и за это время я пыталась восстановить себя, справиться с тем хаосом, который он оставил в моей жизни. Но вот, как назло, я натыкаюсь на него прямо у ворот клиники.

Артур стоит у входа с каменным выражением на лице. От его уверенной фигуры веет какой-то неуверенностью… И это меня удивляет.

Он звонит мне каждый день, но я не беру. Несколько раз разговаривали, но только по делу. Как только он пытается перевести разговор в плоскость личных отношений, я отключаюсь.

Крылов подходит ко мне, и я чувствую, как против воли внутри меня поднимается волна эмоций.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю. – Опять твои за мной шпионят.

Он вздыхает и улыбается, как бы пытаясь извиниться.

– Прости, Марианна. Я пытался не следить за твоей жизнью, убрал охрану. Ну… почти убрал.

– Почти… – подчёркиваю это слово.

– Почти, – усмехается. – Если б ты со мной разговаривала, я б не приехал. Но ты уже неделю меня игнорируешь. Я заволновался и запросил отчёт.

– Запросил… отчёт.

Мне неприятно думать о себе, как о сводках, которые он получает от своей службы безопасности.

– Что ты тут делаешь? – кивает на здание клиники.

С подозрением смотрю на Крылова.

– А тебе ещё не сообщили?

– Нет. Этого я не запрашивал.

Вдыхаю тяжко.

– Всё с тобой понятно, – пытаюсь его обойти, но Артур не позволяет.

– Ты почему в офисе не появляешься? – спрашивает он. – Ты ведь в курсе, что кресло генерального директора снова за тобой.

– В курсе.

– Тогда в чём дело?

– Артур, мне это не интересно, – отвечаю, стараясь говорить спокойно. – Я не хочу возвращаться в «Глоуб консалт». Не надо было отыгрывать.

– Я до конца и не отыгрывал. Пока вы с Пеговым не поделите имущество, «Глоуб консалт» на мне. Но я даже прикасаться к нему не планирую. Он полностью твой. В дела фирмы не полезу.

Артур уже говорил, что это благодаря Гришани, меня турнули его люди. Подкупленный человек в фирме Крылова за приличное вознаграждение сделал так, чтобы дело провернули в обход Артура. Крылов почистил свои ряды. Убрал всех, кто вызывал хоть малейшие сомнения. Остались самые надёжные.

А Пегову ничего не пришить.

Не понятно, на что он надеялся только. Может, что я плакаться к нему прибегу? Тоже буду говорить, что он прав. И мы сойдёмся на почве взаимного раскаяния?

Тут Гриша хотел больше насалить мне и Крылову, рассорить нас. Что в итоге ему и удалось.

– Повторяю: я не буду заниматься «Глоуб консалтом», – говорит Крылов. – Пальцем о палец не ударю.

– Прекрасно, тогда он развалиться быстрее, чем ты рассчитывал. И ты уберёшь конкурента.

– Ты мне не конкурент.

На самом деле, Лёша, мой заместитель, пашет за всё руководство. Мы созваниваемся каждый день, но я в офис, откуда меня с таким позором выгнали, возвращаться не хочу.

– Артур, я потеряла интерес. «Глоуб консалт» больше не имеет для меня никакого значения.

Артур смотрит на меня, упрямо повторяя.

– Надеюсь, ты передумаешь, – взгляд его поднимается на здание клиники. – И всё же скажи, чтоб я в обход тебя не узнавал, что здесь делала? Ты заболела? Плохо себя чувствуешь? Могу я чем-то помочь?

Думаю, что могу ответить, что это не его дело, или что со мной всё в порядке, и я просто посещаю рутинные обследования.

Но Крылов рано или поздно запросит отчёт и по моим визитам в клинику, поэтому… поэтому решаюсь.

Набираю в лёгкие побольше воздуха и выпаливаю на одном дыхании.

– У меня обследования… я беременна.

Мне кажется, замирает всё. Даже звуки улицы. Не хватает лишь печального саундтрека для нашей истории.

Глаза Крылова широко распахиваются.

Вот я и сказала это.

Как камень с сердца.

Даже дышать стало легче. И плечи расправились.

– Что? – Артур отшатывается на мгновение. Хмурится так, будто не верит. – Но ты же говорила, что не можешь…

– Как видишь могу, и поверь, я очень рада, что у меня будет малыш.

– У нас, – поправляет, видимо, на автомате.

– У тебя нет сомнений, что он твой? – усмехаюсь, потом бормочу себе под нос. – Конечно, нет… тебе б доложили, если б у меня завёлся любовник…

– Марианна, прекрати издеваться.

– Так я не издеваюсь, я просто констатирую факты. Не права, скажешь?

Но Крылов будто меня не слышит. Повторяет, словно пробует фразу на вкус.

– У нас будет ребёнок.

– У тебя сын взрослый, а малыш будет у меня, – исправляю.

– Ты не берёшь меня в расчёт?

– Пока не беру. И… – вздох. – Не знаю, возьму ли. Прости, я в тупике. Запрещать видеться с ребёнком не буду, но… – развожу руками. – А к чему я это говорю? Мне ещё выносить и родить надо. Пока это лишь маленькое зёрнышко внутри меня. Ну, может, побольше уже. Короче, не важно, Артур. Просто подумала, ты имеешь право знать.

– Точно… имею. И знать, и решать.

– Я аборт делать не буду.

– Я бы о таком никогда тебя не попросил, особенно зная твою ситуацию. И… – он улыбается мягко. – Я совсем не против стать отцом. Со Славой всё как-то скомкано вышло, я больше был занят делами, бизнесом… я бы с удовольствием прошёл этот путь снова. С тобой.

Меня поражает его спокойная реакция. Нет, ну я истерик не ждала, но такое спокойствие и принятие. И желание участвовать – удивительно.

– Ладно, мне пора. Как-нибудь в другой раз обсудим.

Я разворачиваюсь и хочу уйти, но спотыкаюсь, когда за спиной раздаются три слова, наполненные теплотой и искренностью.

– Я люблю тебя, – говорит Артур.

– Что? – оборачиваюсь. Хмурюсь. Наставляю на него палец и резко говорю. – Не надо так шутить со мной!

– Я не шучу, Марианна. Я люблю тебя.

Артур подходит и берёт меня за локоть. Сжимает сильно, но не до боли.

– Я не хочу тебя отпускать. И не собирался вообще-то. А теперь, прости, и не смогу. Пожалуйста, будь со мной. Доверься мне. Ради нас. Ради себя. Ради малыша. Пусть у него будут и мама, и папа. И вся любовь этого мира.

Я моргаю, ощущая, как слезинка вырывается из-под контроля и скатывается по щеке. Как я могу сопротивляться его ласковому тону, его словам, таким простым и понятным.

– Не плачь, милая, – смахивает Крылов мои слёзы и с уверенной улыбкой добавляет. – Тебе просто надо сказать мне да.

Время спустя

– Иди. Иди ко мне, принцесса. Иди ко мне, – это Артур зовёт нашу королевишну, недавно научившуюся ходить, к себе.

Он опускается на одно колено и, раскрыв объятья, ждёт, когда дочка в них вбежит.

Едва это происходит, он подхватывает Олю, кружит и целует в сладкую щёчку.

Олечка смеётся так заливисто, что я невольно к ней присоединяюсь.

Мы отмечаем годик нашей дочери в моём детском центре, вокруг только свои. Близкие и любимые. Друзья и родные.

Я смотрю, как Олечка с восторгом шагает по мягкому коврику, её смех раздается в воздухе, как музыка. Каждый её шаг – это маленькое чудо, и я не могу сдержать улыбку, глядя на неё.

Она родилась довольно крупной. Я как мать-паникёрша отслеживала по календарю, когда ребёнок должен перевернуться, сесть, встать, пойти и… очень волновалась, когда Оля всё это делала с опозданием.

Невролог сказала: отстаньте от ребёнка, просто она у вас лежебока.

Но стоило этой лежебоке попробовать на вкус ходьбу, как она побежала. И теперь мы с Артуром за ней едва поспеваем.

Артур подходит, обнимает меня за плечи и целует в висок. Мы наблюдаем за нашей дочерью и вместе смеёмся, когда Олечка пытается поймать мыльные пузыри, которые летают вокруг. Она так счастлива, и я чувствую, что и мы тоже счастливы.

Отношения с Крыловым совсем не похожи на мой брак с Пеговым. Тут у меня будто второе дыхание открылось. Может, это потому что у нас появилась Оля, я не знаю точно. Но времени сидеть и смотреть друг на друга у нас нет. Мы оба растворяемся в ребёнке, когда есть возможность. И друг в друге.

Он любит меня. Я люблю его. Так глубоко и так крепко, что я бы никогда не подумала, что такое возможно в нашем возрасте.

Чувства бьют фонтаном, когда тебе восемнадцать. Гормоны скачут.

Но оказывается, если рядом правильный мужчина, в сорок они скачут не менее прытко.

Со мной всё в порядке, гинеколог сказала, что при желании мы можем запланировать ещё одного ребёнка. Я немного в шоке от информации и сердцем кричу да, но хватил ли сил? Материнство, оказывается, не такая простая штука, хотя Крылов нам и няню через знакомых нашёл, и сам ночью к Олечке вставал и дом загородом купил, чтобы лето, после её рождения, мы все провели на свежем чистом воздухе.

Гриша недавно открыл фирму. Пытается восстановить позиции, и это у него надо сказать получается. У него очередная молоденькая марамойка появилась. Как сказала Галя: «У-у-у… ну это теперь надолго… пока краник работает, так и будет скакать по меркантильным малолеткам, готовым дать за последнюю модель телефона».

А я желаю ему счастья. Пусть он его найдёт. Желательно подальше от меня.

До декрета я всё-таки вернулась к управлению «Глоуб консалтом», а сейчас всё на Лёше. Мы на связи, но года два ещё, как минимум, ничего не поменяется. А если мы решимся ещё на одного, то… наверное, я уже и не вернусь. Мне и детского центра достаточно.

– Какая она у нас умница! – говорит Артур, сжимая мои плечи. Я чувствую тепло его руки и понимаю, как сильно мы привязаны друг к другу. – Вся в мать.

– А если нам ещё мальчика родить, чтоб весь в отца? – аккуратно трогаю эту тему.

Крылов бросает на меня взгляд, приподнимает бровь.

А я, сжавшись в комочек, жду… то ли согласия, то ли отрицания.

Первый ребёнок появился незапланированно. А второй, если будет, родится в любви.

– Знаешь, Марианна, свет очей моих, я то не против, но после ЗАГСА.

– Зачем ЗАГС? Мне и так хорошо.

– А мне нет! – смеётся он. – Поэтому подумай. ЗАГС. Роддом. И смотри не перепутай.

Он щёлкает меня по носу, а затем, видя возмущение на моём лице, целуем мягко, но настойчиво.

– Ты же знаешь, я тебя и так люблю. Без всяких бумажек.

– И я тебя люблю без всяких бумажек, – повторяет он. – Но хочу, чтоб ты тоже стала Крыловой. Тогда я буду спокоен.

– Ой, а сейчас ты очень волнуешься.

– Волнуюсь, – серьёзно отвечает. – И за тебя волнуюсь, и за Олю. Вы моя семья. И я хочу, чтоб всё было официально. Я сейчас не буду описывать случаи, когда свидетельство о браке играет решающую роль, но думаю, ты и сама это понимаешь.

Я задумываюсь над его словами.

С такой стороны я почему-то даже и не смотрела на этот вопрос.

В конце концов, почему я упираюсь.

Любимый мужчина делает мне предложение. Почему сопротивляюсь.

– Мапа… Мапа… – шагает к нам Олечка.

Артур подхватывает её на руки, а я тянусь поправить бантик на розовом платьице.

– В мае, – говорю я.

– Что в мае?

– В мае распишемся. Мы в мае познакомились и в мае поженимся. Что думаешь?

Взгляд Артура вспыхивает.

– Думаю, что сегодня ты сделала меня ещё более счастливым, чем это могло быть.

Мы с Артуром улыбаемся друг другу, и в этот момент я понимаю, что, возможно, прошлое не перепишешь, но начать жизнь в сорок с чистого листа – было самым лучшим решением.

Пришлось правда, достигнуть дна, чтобы от него оттолкнуться.

Но я жива, счастлива и вполне себе наплаву.

Спасибо небесам за всё. За мою малышку. И чудесного мужчину, который очень скоро станет моим мужем.

-–

Дорогие друзья, спасибо, что читали историю. Уверена, вам запала в душу непростая история Марианны и Артура.

Приглашаю вас в ещё одну историю про сильную героинюИзмена в 45. Я болею тобой, Татьяна Тэя

– Твой муж тебе изменяет, – раздаётся за моей спиной.

Я резко оборачиваюсь и смотрю на девушку на пороге моего кабинета.

– Простите? – переспрашиваю, думая, что ослышалась.

– А вы ничего. Я вас другой представляла.

– Что простите? Вы о чём? Кто вы?

– Со слов Дениса вы чуть ли не при смерти. Ещё пара месяцев и он станет счастливым вдовцом.

Она говорит что-то очень странное, вроде и слова в предложения складываются, но смысл их ускользает, потому что его нет! То, что я слышу – бессмысленно.

– Кто вы? – говорю холодно.

– Любовница вашего мужа. Неожиданно, да, Маргарита?