В своем письме Василий Шепетнев саркастически вернул мне цитату из позапрошлой "колонки", а тема этого номера - как раз то самое "Оно". "О нем" и поговорим.

Спутник у меня тогда возник не случайно. По рассказам очевидцев и соучастников, убожество компьютерного оснащения советских космических систем поражало воображение даже и десять лет назад. Я склонен им верить, поскольку и на собственном опыте кое-что знаю о военной электронике. Справедливости ради надо сказать, что консерватизмом военные отличаются повсеместно, и вовсе не из любви к надежности и качеству. Просто в этом бизнесе денег не считают.

Впрочем, ЕС-овские НМЛ-ы спокон веку служили нашим тележурналистам символом высоких технологий. В репортаж с космодрома запросто могли вставить библиотечный клип. И в самом деле, если взять какой-нибудь современный сервер или мэйнфрейм, что там снимать? Они работают подобно трансформатору в старинном студенческом анекдоте: "ж-ж-ж". А лентопротяжки для ТВ - как родные.

Это самое "ж-ж-ж" (злобное жужжание систем охлаждения) один из авторов этого выпуска "Компьютерры" Александр Лунев назвал в своей статье причиной того, почему люди боятся компьютеров. Отдавая должное остроумию догадки, я все же не согласился бы с ней по существу. Современный человек не боится ни диких зверей, ни стихийных бедствий, ни, тем более, техники. Инстинктивный страх перед ними он или утратил, или никогда не имел. Боится он другого человека.

Готов поверить, что в компьютере для российского технофоба воплощается ненавистный учитель информатики или английского языка. Да и сам компьютер - придирчивый, нарочито непонятливый, обставляющий себя дурацкими ритуалами - должен напоминать родителя или педагога. Но, главное: другим людям как-то удается с компьютером договориться, и эти другие решают задачу, получают работу, процветают, а ты не можешь. Причем эта ненависть к отличнику, к любимчику "компьютера-взрослого", легко переносится с личностей на целые нации и страны.

В качестве наглядного пособия рекомендую вам замечательную книгу А. П. Панкова и М. Б. Смирнова "Манхэттенский проект для информационной войны". Она помещается на 16 листах формата А4. Выходные данные экземпляра, любезно присланного к нам в редакцию авторами, говорят, что он отпечатан в Омске, в типографии КТЗМН тиражом 200 экземпляров. Одно это уже не свидетельствует о компьютерной грамотности авторов. Тем не менее, книга широко известна - возможно, по причине неизжитой тяги населения к самиздату.

Во многих отношениях "Манхэттенский проект" сильно отличается от пропагандистской литературы советской поры. Авторы не призывают к "единству и сплоченности перед лицом...", а весьма цинично доказывают, что казна должна давать деньги на разработку отечественной наукой способов противодействия империалистической угрозе. Впрочем, доказательством их выкладки я зря назвал. Текст по большей части бессвязно-поэтический, а содержание уж очень давит на сочувствие к безвинно погибающим советским ученым.

Начну цитировать с конца, со страницы 50. "Есть шутка - немцы и японцы во второй мировой войне проиграли, а как живут! Так-то оно, конечно, так, но тогда был СССР, которого все боялись, теперь мир однополюсный и, если выигравшие информационную (мировую войну - Г.К.) решат, что столько населения им не нужно, возразить будет некому". Попросту говоря, "проектанты" посылают читателю сигнал: ты не такой, как они, ты никогда не станешь частью их "однополюсного мира", они уничтожат тебя при первой возможности. Ты уцелеешь, только если будешь поддерживать планетарное равновесие страха. Изволь платить нам, профессиональным пугалам.

"Манхэттенский проект" полон ссылок на факты и цитат, начиная от древнекитайских полководцев. Выберем навскидку что-нибудь посвежее. Следующий абзац целиком взят со страницы 4.

Билль сената США S266 от 1991 года требует, чтобы американское криптографическое оборудование содержало ловушки ("черный вход") известные лишь Агентству Национальной Безопасности (АНБ) США, и чиновники этого славного ведомства могли прочесть любые шифрованные сообщения. Логично предположить, что "черные входы" может содержать не только криптографическое оборудование. Если порассуждать и дальше, то логично не афишировать наличие этих "черных входов". Методы и результаты деятельности АНБ относятся к разряду государственных секретов.

Конец цитаты. Выделение "болдом" сделано в оригинале. Как подумаешь, - догадаться, что в шифре могут быть "черные входы", это уже блестящий интеллектуальный результат, а то что контора типа АНБ засекречена, это вернейшее доказательство тайных козней империализма. Одно непонятно, на кой черт сенату потребовалось публиковать свой "билль", если "логично не афишировать".

А дело вот в чем. Грозный билль S266, это "Всеобъемлющий акт о борьбе с терроризмом" - тот самый, который послужил основанием для уголовного дела против Фила Циммерманна, создателя и распространителя пакета PGP. Читатели "Компьютерры" знают, чем оно кончилось. Фирма отпущенного на свободу Циммерманна то и дело "проходит" по нашим новостям.

Книжка подписана к печати в конце октября прошлого года. За предшествовавший сезон 1995-96 годов читатели "Компьютерры" узнали, наверно, в тысячу раз больше о криптографических сюжетах, чем известно авторам "Манхэттенского проекта". Последним, впрочем, аргументы и не нужны. Если злосчастный сенат, наконец, разрешит сильную криптографию без "черного хода", то, призвав в соавторы древнекитайских полководцев, можно будут написать другую книжку - о мировом заговоре с целью развязать руки силам международного терроризма, от которых богатые страны как-нибудь отобьются, а бедная Россия - нет.

Аннотация к книге гласит: "Рассматривается гипотеза существования центрального проекта для реализации информационной войны, приведены примеры, позволяющие реализовать такой проект". Опираясь на эту гипотезу, авторы призывают развивать науку о надежности. А чтобы показать, как нам без нее плохо - напоминают о катастрофах атомных электростанций.

Рискну заметить, что для безопасности станций их надо прежде всего грамотно проектировать, строить и эксплуатировать - хотя бы в рамках существующих научных представлений и моделей. А вот "манхэттенцам" нельзя доверить проектировать даже какую-нибудь подсистему АСУ "Кадры" - не то что информационные войны.

К примеру, на странице 21 они критикуют разработчиков (не заказчиков!) первых российских компьютерных систем для коммерческих банков, замечая в скобках: (заниматься защитой после создания банковской системы это все равно как "пить боржоми, когда отваливается печень". Возможно, это было бы смешно, когда бы не было так "поголовно").

Читателям "Компьютерры" вряд ли надо объяснять, что повышать защищенность банковской системы очень даже можно за счет внешних мер, не трогая ее саму. Если же поручить дело "манхэттенским проектантам", то ни одна программа при их жизни не заработает. Зато штаны у всех будут полным-полны.

Время полоть картошку. Время окучивать, поливать, собирать - нет, пока не урожай. Колорадских жуков, личинок. Развелось - красная тьма. Каждую субботу и воскресенье, полгода, от равноденствия до равноденствия. Тяпку, "децис", ведро скрипучее, грабельки - почву рыхлить, чтобы сохла меньше. Ничего, что за двадцать, а то и полста километров от дома, час в тесном и пыльном автобусе, да еще три - четыре километра пешком, зато осенью будет своя картошка. В понедельник все кряхтят, показывают мозоли, спорят, что лучше - пластырь перцовый на поясницу налепить или меновазин втирать. Костоправа иногда вспомнят.

Носить будут длинное и широкое. Pentium II вместе со 128 мегабайтами SDRAM.

Вандербильдиха опять за свое, буржуинка неугомонная. У нее ведь не деньги - деньжищи! А я только-только обзавелся шанхайскими барсами роскошного изумрудного цвета...

Во мне уживаются и Эллочка-людоедка и муж ее, несчастный инженер Щукин. Не подумайте превратно, я не о сексуальной ориентации. Просто от сознания того, что где-то в мире, да что в мире, может быть, даже в соседнем доме завелся пижонский brand name, который за одно мгновение способен совершить нечто, знаете ли, передовое... Дух захватывает. От зависти. Срочно и пламенно хочется.

Критически осматриваю машину, даже внутрь заглядываю. Быстро постигаю суровую истину: полумерами не отделаться. Апгрейд не пройдет. Менять нужно все, от мышачьего коврика до монитора. Требуются средства, наличность.

Голос берет папа Щукин.

Решаться на полную мобилизацию, сокращаться во всех областях жизни? Тяжко. В кассе взаимопомощи не дадут. И кассы как таковой в пределах видимости нет. Печатать доллары не умею, красть - так поблизости все крадено до меня, а подальше - руки коротки. И опять же, до меня... Лицо не должностное, не чиновник, взяток не принесут. Печально. С другой стороны, если написать что-нибудь новенькое, чтобы на мечах дрались, с принцессами, вурдалаками, листов на тридцать: "Любомир взмахнул гравитационным мечом, и желто-зеленая жижа булькающим потоком хлынула из рассеченного брюха похотливого Л'Раххарада, сарацина Тьмы..." Потом, не обязательно же Pentium, не хуже, говорят, К-6. И память: поставлю тридцать два мегабайта, а всем скажу: полна коробочка, - проверять не станут.

Ловлю себя на мысли, что прикидываю всерьез. Жена посматривает подозрительно, пытаясь уловить первые признаки апгрейдной лихорадки и погасить ее в зародыше. Не знает, что нынешний случай куда серьезней.

Женщина относится ко всему с практической точки зрения. Ее интересует, что данная штука может делать, какая польза от нее в хозяйстве. Всякие мегагерцы, разрядность, необходимость споспешествовать прогрессу - пустой звук. Если работу можно выполнить в Works'е, то в нем она женщиной и будет выполнена. А по мнению женщины, нет такой работы, с которой не справится Works.

Вообще-то она права. Это и ужасно. Сознавать, что деятельность твоя вполне укладывается в простенький по нынешним временам пакет и может безо всяких проблем выполняться на 386 SX/25, - невыносимо, противно и оскорбительно для мужчины. В душе-то мы все о-го-го, гиганты мысли, просто титаны. А большому кораблю...

С другой стороны, каждая особь мужского пола до самой смерти сохраняет в себе частицу ребенка. Я тоже. А ребенок любопытен, хочет все попробовать, разобрать, посмотреть, что внутри, мир ребенка постоянно расширяется. Что там, в соседнем дворе, на другой улице, в иной ОС? Главное, чтобы ребенка в мужчине было не слишком много, но толика - необходима. Стопроцентно взрослые люди все знают и никогда не станут искать Трою, прокладывать путь в Индию в западном направлении, смотреть через пару очковых стекол на небо и изобретать беспроволочный телеграф.

Да, компьютер дома далеко не всегда приносит доход. Более того, он не приносит доход, как правило. Но ведь может дать заработать? Теоретически, может. Кажется, я об этом где-то читал. Или слышал. Значит, пусть стоит.

По статистике, которой нас когда-то снабжали газеты в рубрике "Два мира - две системы", почти в каждой американской семье есть огнестрельное оружие. Так, на всякий случай. Конституционное право. Используют его (оружие, а не право) по назначению весьма и весьма редко, однако сознание того, что пистолет или дробовик всегда под рукой, видимо, греет рядового американца. В России такого права нет (в России много чего нет, увы...). Но PC покупать пока не возбраняется. Не нужно собирать справки в наркологическом и психиатрическом диспансерах, платить за медосмотр (Ш, Б, МНК, очки носите постоянно?), подавать заявление в милицию, регистрироваться по месту прописки... Пошел и купил. Компьютер - своего рода интеллектуальное ружье. А если в первом акте ружье имеет место быть, то в последнем оно непременно выстрелит. Драматургия-с, милостивые государи, не на ровном месте возникла, да-с. Она жизнь отражает. По законам критического и социалистического реализма (был такой реализм, учили в школе, честное слово!). Идет своего рода гонка вооружения. Даром, конечно, гонка не дается. Но мужчина потому и мужчина, что, не останавливаясь на достигнутом, идет вперед, какие бы преграды не воздвигал здравый смысл.

Хорошо, представим себе некий "Договор по ограничению вооружений", которого так домогаются тысячи пользователей, изнуренные постоянным прогрессом железа и ПО. Даже не договор, а... Ну, например, Сириус-два превратился в пульсар и плюется электромагнитными импульсами, напрочь разрушающими тонкую структуру высших процессоров, но не задевающими надежные кондовые "трешки" (каждый мечтает применительно к имеющейся в наличие машине, что она и будет hi-end). Или, если пульсар не выдерживает научной критики читателей-придир, то еще проще: возник "фактор зет", современной науке неизвестный совершенно. С теми же последствиями. Троекратное "ура!" и вечный мир. Не нужно больше нервничать и завидовать соседу. У меня, у тебя, у него - одинаковые машины. Программисты вскрывают внутренние резервы. Год вскрывают, два, три... В итоге "Quake" прилично идет на SX/25 и замечательно на DX/40, Каспаров опять проигрывает матч, а "Орфо 2001" наконец-то научилась (-лось?) правильно расставлять запятые (недавно смотрел "Маски-шоу", старые записи, и понял, кто им подгадил с пунктуацией в титрах). Все довольны. Но через какое-то время и самые заядлые консерваторы, пожалуй, затоскуют, да поздно, пульсары так запросто не выключаются, а фактор зет не выключается никогда (доигрались, придиры?)...

К счастью, прогресс продолжается. По крайней мере, в области компьютеростроения. И плодов его, прогресса, очень хочется вкусить. Да, не требуется мне К-6 для работы, ну и что? Мужчина я или нет? Я хочу К-6 потому, что он существует и фактом существования бросает мне вызов. Ловлюсь на "слабо"? Пусть так. И потом, я уверен, что кое-какую выгоду из новой машины все-таки извлеку. Даже смотреть качественное цифровое видео - польза, положительные эмоции самоценны. Но киношкой дело не ограничится, планов у меня еще больше, чем мегагерц в К-6. CorelDRAW 7, например, освоить и самому изобразить во всех красках Истинного Цвета гнусного пупырчатого Л'Раххарада. А то и подготовить виртуальный сборник, с анимацией, и разместить в сети - сам пью, сам гуляю... Мегаломания, профессиональная болезнь литератора. Хотя ощутимый эффект есть прямо сейчас - почистил пылесосом нутро машины, три месяца руки не доходили. Решено: завожу копилочку, этакую виртуальную свинку, и откармливаю, откармливаю. А потом - раз! Но то - впереди, сейчас нужно провести разъяснительную работу в семье. Первый аргумент уже сыскал. Платье новое покупают ведь не потому, что все старые сносились, верно?

Давным-давно, еще в середине шестидесятых, в одной толстой и потрепанной книжке (кажется, это был "Мир приключений", уже и тогда солидного возраста) прочитал я разбор попаданий Жюля Верна - что он верно предсказал, что нет. Подробный разбор, с таблицей. Выходило - планы, в основном, выполнили, а кое в чем и перевыполнили. Луну облетели, морского дна достигли, летательные аппараты тяжелее воздуха доминируют, ну, а земной шар обогнуть не за восемьдесят дней - за восемьдесят минут можно. Вспомнил я ту трогательную табличку и задумался: что будет, если с подобной целью перелистать фантастику середины двадцатого века, описывающую его завершение. Пошарил по полкам, перечел десяток книг, а больше - пролистал. Начал сопоставлять.

Результат - удручающий. Удручающий ошеломительно. Процент попаданий много, много хуже, чем у Жюля Верна, гнутие стволов превысило все мыслимые допуски...

По мнению многих тогдашних и немногих (очень-очень немногих) нынешних литературных критиков, научная фантастика отличается от литературы вообще. Функция фантастики-де - предсказание, изображение будущего "с научной точки зрения". Наша фантастика рисует панорамы невиданного научно-технического прогресса счастливого человечества, не наша - распад и ужасы гниющего мира чистогана.

Ну, идеология - ладно. Социальный заказ, точнее - приказ. Полное превосходство коммунизма являлось для отечественных литераторов данностью, покуситься на которую... Понятно всем. Но вот свобода фантазии в области научно-технического прогресса была - особенно после реабилитации (чуть не написал - посмертной) продажных девок, генетики и кибернетики. И начали фантазировать, предсказывать, предрекать. А мастера - так просто писать прозу, но все-таки со вкусом - специфическим.

Во-первых - космос. В шестидесятые годы и пишущие и читающие об одном спорили - будут на Марсе к концу века города или поселки. С Луной-то ясно, обживем, она же рядышком. Астероиды к делу пристроят, кометы разные. Ну, и братья по разуму, конечно. Какие умные машины управляли космическими кораблями! Назывались, правда, по-разному - цифровой вычислитель, электронный управляющий агрегат, кибернетический мозг, но каждый такой механизм имел душу, сознание. Часто злоумышлял против человека, а то, напротив, попросит бак, напустит в него воду, солей, аминокислот разных и сам займется человекотворением. И никаких тебе трат на лицензионный софт или угрызений совести за пиратство - самопрограммирование!

Мимо. А жалко, ой жалко...

Во-вторых - Земля. Орошенные пустыни, освоенная Арктика (писатели вообще почему-то любили осваивать Арктику, и фантасты не исключение); подводные фермы - на счет раз, управляемый климат и райские кущи повсеместно - на счет два. Здорово угадали, верно? А производство! Автоматы, роботы на каждом рабочем углу, а ты ходи да поплевывай, то есть, не поплевывай, а занимайся творческим созидательным трудом. У нас такие роботизированные рабочие места и вправду встречаются: сидит тетка у автомата по продаже газировки (того самого, шестьдесят какого-то года выпуска, который раньше за копейку простой воды отпускал, а за три - с сиропчиком). Ей пук мятых ассигнаций даешь, она за веревочку дергает, у нее веревочка такая, вьется откуда-то из нутра автомата, тот стаканчик шипучей водички и нальет. Ну, кто, кто мог предвидеть этакий прогресс?

В-третьих... но дальше, наверное, можно и не перечислять. Кто читал, сам вспомнит.

Нет, конечно, отдельные попадания наличествуют. Например, карманные приемнички и сотовые телефоны. Попали, правда, фантасты "ближнего прицела" - было такое направление, когда мечтали строго от сих до сих - что будет после исполнения Сталинского Плана Преобразования Природы (все с самых больших букв) или по завершении семилетки. Фантасты большого, высокого полета на мелочи вроде автономных телепередатчиков и портативных солнечных электростанций не разменивались, быт рисовали нехотя, но с размахом. Тротуар - движется, машина - чтобы непременно летала и плавала, а еда в дом поступала по пищепроводу.

Все-таки, отчего такое несовпадение предвидений и реальной жизни?

Проще всего обругать писателей - потеряли, мол, целкость инженеры человеческих душ, мажете налево и направо, куда вам до Жюля Верна! Да толку мало. Мы, ответят писатели, таперича технической фантастики не пишем вовсе, слово "научная" вымарали. И, действительно, не пишут и вымарали. Нынче в романе обязательны колдун, принцесса и меч-кладенец, остальное - роботы, звездолеты и прочая "машинерия" - могут быть, могут не быть, по желанию. Научные рассуждения и объяснения принципов работы двигателя космолета или атомной ступы недопустимы отныне и навеки. Не царское то дело. Есть футурологи, пусть будущее и предсказывают, раз уж специальность такую выбрали. Или вон Иван Рудознатец, потомственный колдун, действительный член европейской и лондонской академии магов, прием с десяти до шестнадцати часов кроме субботы и воскресенья, гослицензия за номером 06354. Посмотрит этак в глаза, нахмурится, вздохнет и про будущее расскажет, в пределах уплаченной суммы. Емко и образно. Как прогноз погоды. "Возможны осадки, местами значительные" - четыре слова всего, а охвачено - все!

Знать будущее - печальная необходимость. Брать ли зонтик, отдавать ли долг, переучиваться на гипнотизера или отчудить совсем уж необыкновенное, например, открыть частное кладбище, - все требует изучения тщательного, всестороннего, с определением границ риска и интереса. Что будет завтра - вопрос не праздный, не угадаешь - быть убытку. Наладилась индустрия предсказаний. Спрос есть, даже спрос платежеспособный. Поскольку литераторы показали полную свою несостоятельность, на их место пришли новые люди - в деловых костюмах, серьезные, при галстуках и компьютерах. Все выверят, все просчитают, графики, диаграммы... Завод перепрофилировать, ГКО покупать, продвигать этих, не связываться с теми, рейтинг надежности банков, фьючерсные сделки с валютой и кукурузой, перспективный бизнес - гербалайф и антираковые сигареты. Все по науке, но по науке рыночной, современной, долларовой (впрочем, не откажутся и от рублей по курсу). Нам доверяют! а кто? сколько? - тайна тайн!

Только что просмотрел видеокассету - несколько лет назад фильм записывал "с эфира", и, вместе с фильмом, оказался на пленке разговор аналитиков о блестящих перспективах некой конторы "Хопер-инвест". А "Русский Дом Селенга" вспомнил и - хоть плачь... Нет, чтобы верить предсказателям, нужно иметь короткую память.

Честно говоря, при одинаковом проценте попаданий свой брат литератор обходится много дешевле, особенно, если книгу у приятеля одолжил. Познавать судьбу цивилизации лежа на диване, с кошкой в ногах... Удобно, покойно, не суетно. А если еще и пиво рядом!

Одна только мысль терзает и тревожит меня: а вдруг и в самом деле впереди мечи, колдуны да принцессы?

Я шел от трех вокзалов наугад куда-то к центру с одной целью - скоротать время до вечера. Дел - никаких. Порой такое случается даже в Москве. Встречные попадались редко и казались столь же лишними и потерянными, как и я. Из провинциальной застенчивости тревожить прохожих не хотелось, а карта врала. Купленная лет десять назад, она не узнавала ничего и только хлопала беспомощно на ветру, жалуясь на времена и старость.

Утро третьего мая. Или четырнадцатого июля. Или - просто выходного. Короче, время похмелья.

Ближе к Кремлю народу поприбавилось. И плакаты пошли все знакомые, те же, что и в родном Воронеже, - Marlboro, Mars, Intel inside.

Рядом с памятником Марксу купил банку пива "Bavaria 8.6" и сел на скамейку.

Я опять выпадал из мира. Intel inside на самом деле был вовне, снаружи, что бы ни утверждали плакатики, и дотянуться до него не удавалось никак. Под "Интелом" я разумею не процессор, даже не саму фирму, а некую вселенную, стоящую за ней. Правильную, рационалистическую, где "все по уму", где прыщ за так не вскочит, а уж не пройдет и подавно. Вселенную, в которой немыслима работа, не обеспечивающая даже простого воспроизводства, где уличенные в казнокрадстве подают в отставку и ждут суда, а пресса дорожит честным именем и публикует статьи о спящих в Гималаях неандертальцах и компьютерных вирусах-убийцах раз в год, первого апреля.

Я, конечно, понимаю, что вселенная эта частью придумана, идеальна, в жизни все сложнее, на всякую старуху проруха бывает по определению, но все-таки, все-таки... Надоели электрички отдельно, а расписание отдельно. Функция видеомагнитофона - программирования записи на полгода вперед - вызывает искреннее недоумение. А однажды я пытался зарегистрироваться после установки приобретенного (с руководством, сидюком и всем, чем положено) Sportster'а. Мы с машиной до сих пор истерически смеемся, как вспомним.

Жизнь у нас на "Интел" чихать хотела - и чихает каждодневно. Громко, смачно, безо всяких пардонов и носовых платков.

Читал я как-то про ушлого банковского служащего, кажется, англичанина. Он приходил на работу утром и капиталы - не свои, банковские - переводил на восток, на специальный счет. А уходя домой, всю сумму до копейки возвращал назад. Никакой недостачи! Фокус состоял в том, что из-за разницы во времени в том банке, что на востоке, наступал новый день, а за день крохотный процентик, да набегал.

Попробовал бы тот умник порезвиться у нас! Впрочем, у нас резвится наша любезная почта. Денежный перевод туда - десять процентов в минус, оттуда - еще десять процентов. Кстати, насчет процентов: конкурент О. Бендера о. Федор на переводах терял 0,6 процента общей суммы, позднее служащие рожка и сургуча оценили свои труды в два процента, нынче же - в десять.

- За что? - спросил я барышню по ту сторону окошечка. Десять процентов гонорара за повесть, согласитесь, причина побеспокоиться. Три главы, получается, дарю совершенно незнакомым и несимпатичным людям. А не хочется - страсть!

- У нас теперь компьютеры, мы ведь деньги не на себе возим, а по компьютеру передаем. Знаете, во сколько это обходится?

Убеди потом бабушку, посылающую денежку внучку-студенту, в пользе научно-технического прогресса в отдельно взятой стране. Да и внучка тоже. Слабо "Интелу" понять? И пес с ним.

Кстати, о собачках.

Давным-давно отнес я документы своего юного кобелька - щенячью карточку, экспертную оценку выставки, что-то еще, не помню уже - в собачий клуб. Родители у песика знатные, из бояр. Клуб, он не завалящая контора. С компьютером (напомню, давно дело было), базой данных на всех членов, с виду - все, как в "Интеле". Документы приняли, вместе с деньгами, естественно, по тем временам - деньгами значимыми. Зайдите, говорят, месяца через два, а лучше - через три. Пока с Москвой свяжемся, с наиглавнейшим собачьим клубом, то, се...

Я заходил и через три, и через шесть месяцев, потом через год. Через полтора года.

- Да вы не волнуйтесь, документы давно отправлены, просто неразбериха там, в Москве, в наиглавнейшем собачьем клубе. Тому его отделу, что колли занимается, медленные компьютеры достались, вот и не готово, - успокаивали меня. - Не только вашей, всем собачкам документы не пришли, нужно ждать

- Долго прикажете ждать? Собачий век, он, знаете ли, быстротечен.

- Ну, это не от нас зависит. Москва, она... А если вы такой нетерпеливый, можем деньги и вернуть.

"Интел" опять остался снаружи. Так и живет мой пес без паспорта, забыв аристократическую фамилию. Но счета ему приходят регулярно, распечатанные на принтере, - за сам факт существования (есть у нас в Воронеже такой налог), за очистку территории, за пользование канализацией (!) и водой. Между тем пса я в жилконторе не регистрировал, в квартире не прописывал. Откуда информированность такая?

- А он у нас в компьютере числится, - пояснили мне в жилконторе.

Даже на душе неспокойно. Собачка что, пустяк, а вот купишь доллар-другой в надежде где-нибудь на солнечном бережке отдохнуть или просто цветом соблазнясь - зеленый цвет, он для глаз полезен, - а у тебя паспорт хвать и туда, в компьютер. Без этого никак нельзя. Специальная банковская услуга. Не знаю как в "Интеле", а нам остается гадать, услышим "Гони, фраер, живо зелень!" или "Граждане, срочно сдавайте валюту!". Утешает, что валюты у меня - кот накакал. Нищета - залог здоровья, долголетия и покоя. Но вдруг, вдруг разбогатею? Зайду в какой-нибудь дом какого-нибудь правительства, а там ничейных долларов - ну, прямо коробками выноси... И вынесу.

Кстати, о коробках.

В откликах, что я получил на "Свою картошку", были и такие: может, в том лечебном заведении, где работает моя знакомая, есть один-разъединственный старенький компьютер, может, даже XT, который просто неспособен работать с MS Works. Спешу успокоить: машины там 386-е, куплены в 92-93-м годах. Не самая передовая техника, но вполне трудоспособная. Машин там что-то около полудюжины. "Около" - потому что работают на одном, два других просто стоят, покрытые чехлами, а еще несколько так и остались в коробках, нераспакованными.

- Чтобы не изнашивались, - говорит знакомая. - Сломаются, если включать будем.

- Так ведь моральная усушка, и вообще... У вас что, писанины мало, бумаг?

- Как же мало, - обиделась дама, - пишем и пишем. Ежемесячные сводки, планы, отчеты.

Бумаг действительно было много. Пухлые папки, на каждой - месяц. Январь, февраль... Годами переписывается фактически одно и то же. Куда проще: составил раз отчет, сохранил как шаблон и дальше живи припеваючи. Нет. Нехорошо будет. Подчиненные должны трудиться, на то и нанимали. Сидят, потеют, бумагу переводят - значит, во вверенном учреждении работа поставлена на должном уровне. Или просто другой работы нет...

...Пиво кончилось, зато начался дождь. Я побрел дальше. Никчемным человечком был я в тот день по воле расписания. В кассе принтер впечатал в билет необходимые данные (опять же включая ФИО, Большой Брат любит присматривать за мной), и я поехал в Питер через Москву. Прямой поезд упразднили. День пропал? Пустяк.

А у меня вся жизнь из пустяков и складывается.

Вот такие, брат "Интел", дела...

В этом году произошло два события. Первое привлекло внимание всего мира, заполонило телевидение, радио, газеты. Интернет отображал каждое мгновение: садись и следи, сопереживай в свое удовольствие. Я имею в виду матч Каспаров vs Deep Blue. Второе не заметил никто, за исключением пятнадцати человек, да и те не придали ему особого значения. Но оба события - звенья одной цепи. Кто скажет, какое звено главнее?

Я шахматист-любитель. Много-много лет назад получил первый разряд и по сей день не продвинулся, не развился. А старался-то, старался! Книг шахматных, купленных еще в остродефицитные застойные времена, - две полки. И большинство усердно читал, разбирал позиции, учил дебюты, старался постичь премудрости эндшпиля. Не в свинью корм, я так и остался худосочным шахматным поросенком. Не дано. Что ж делать, я шахматы любил, они меня - не очень. Неразделенная любовь - тоже любовь, я смирился.

К шахматам компьютерным я относился с благоговением особым. Думающая машина, чудо из фантастического романа, - наша, советская. "Каисса". (Тогда мне, что ЭВМ, что программа, - едино.) До человека "Каиссе" было далековато, но дайте срок! Великий Ботвинник заявил, что завершает работу над совершенно замечательной программой "Пионер", которая сможет играть не в силу второго-третьего разряда, а задать перцу мастерам. Осталось немного, чуть-чуть.

И я ждал.

Сейчас, перечитывая мемуары шестого чемпиона мира, становится ясно: то была попытка с заранее негодными средствами. Собрать и содержать коллектив за медные деньги, на энтузиазме и силе воли? Положим, воли Михаила Моисеевичу было не занимать, но денег явно не хватало. Увы, увы и еще раз увы.

Шли годы, и появились действительно сильные программы, причем, рассчитанные на самые обыкновенные ПК. Если вспомнить, то первый раз Гарри Каспаров официально проиграл программе еще в 1994 году, в Лондоне. Проиграл - и вылетел из турнира. Программа Genius 3.0 for DOS, машина - "Пентиум" 90 с 64 мегабайтами RAM. Правда, игра шла с укороченным контролем времени, но гонорары были полновесными.

Шахматисты возмутились и играть впредь в одном турнире с программами отказались. И не играют. По крайней мере, явно.

За три года изменилось многое. Вышли новые версии игровых программ, сильнее прежних, появились новые персоналки, сильнее прежних многажды. Уровень игры - гроссмейстерский. А базы данных! Купил, установил и режься с утра до ночи, набирайся шахматных сил. А затем, набравшись под завязку, выходи во чисто поле черно-белых клеточек и сражайся с белковыми соперниками. При успешной игре можно весьма недурно зарабатывать. Многоступенчатая система отбора - кто и где достоин играть - потихоньку уходит в прошлое. Наряду с престижными турнирами, куда приглашают персонально, проводятся и открытые: заплатил взнос - и давай, борись за призовые.

Но стоит ли потеть? Чтобы стать процветающим гроссмейстером и, чем черт не шутит, новым чемпионом мира достаточно иметь двух надежных помощников, новейший ПК, лучше ноутбук, с набором новейших же игровых программ и немножко полушпионской техники, которую умельцы из ящика изготовят вам за соответствующее вознаграждение. Схема проста: следует посадить в зрительном зале одного помощника, а где-нибудь в гостинице неподалеку - второго и дальше действовать в духе "других приключений Шурика". Техника ушла вперед, а доцент остался без аппаратуры. Противник делает ход. Помощник в зале видит его на демонстрационном экране или просто в бинокль смотрит с балкона - и передает по радиотелефону помощнику в гостинице. Не обязательно голосом, морзянка тоже сгодится. Сунул руку в карман и отстучал "е2-е4". Помощник в гостинице принимает сигнал и вводит ход в компьютер (вариант - по сети в суперкомпьютер). Тот выдает ответ, пересылаемый игроку за доской, у которого приемник в слуховом аппарате, электронных часах или в браслете, раздражающем кожу электрическими импульсами. При известной сноровке потеря времени на передачу хода - секунда, максимум две (помощник в гостинице вообще нужен больше для страховки, сигнал можно непосредственно передавать и принимать модемом ПК). Ход за ходом... и партия выиграна. А за ней - турнир. Два турнира. Десять. Родилось новое дарование!

Зимой звание чемпиона мира будут разыгрывать по новой формуле. Масса участников, шумный турнир, решающими станут партии с укороченным контролем времени. Вот где разгуляться!

Бороться? Как? Раздевать донага гроссмейстеров нехорошо, да и откажутся играть гроссмейстеры в турнирах с раздеванием, они, гроссмейстеры, с норовом, постоять за себя умеют. Зрителей обыскивать, рентгеном просвечивать? Только попробуйте! И без того полные залы стали преданием. К тому же, кто помешает взять в долю проверяльщика? Родные стены станут фактором решающим, и опять же на такой турнир гроссмейстеры не приедут.

Так почему никто не воспользовался вышеприведенным рецептом? Или все-таки воспользовался? Тогда где эта восходящая звезда?

А вдруг... Вдруг звезды - все, потому и не бросаются в глаза? Вдруг все ведущие гроссмейстеры потому и ведущие, что имеют помощников, компьютеры и шпионский реквизит? Рейтинг, численное выражение шахматной мощи колеблется в зависимости от мощи процессора и версии программы. Прикупил новенькое - пошел на повышение, промедлил с апгрейдом - вниз, на ...надцатые места.

Играют программы, а люди выполняют роль периферии - передвигают фигуры, заполняют бланки партий.

Паранойя, да? Ведь существует же спортивная этика, честь, наконец? Полноте, когда речь идет о деньгах, музы молчат. Футболист на глазах всего мира руками забивает решающий гол, боксер кусается, фигуристка бандита нанимает ногу сопернице сломать. А допинговые скандалы, подкупы судей! Почему шахматы должны быть исключением?

Теперь о втором событии.

За полгода на моей машине побывала дюжина программ. Слет гроссмейстеров, добровольно-принудительная шефская помощь. Расстались мы быстро: им играть со мной скучно, мне с ними - больно. Остался только добрый дядька, который изредка бранит, чаще подбадривает: "Хорошо сделано!", "Точь-в-точь, как играю я!" и ставит поощрительно высокие баллы за игру. Очень мило. Ценю.

Весной начался турнир, финал первенства области по переписке. Пробился я туда впервые, впервые же получил шанс стать кандидатом в мастера спорта. Использовать ПК в игре по переписке совсем просто, не нужно ни помощников, ни приемников-передатчиков. Загрузил партию, и в фоновом режиме Genius анализирует позицию хоть час, хоть сутки. Искушение казалось непреодолимым, и я сделал единственное, что еще мог - отказался от участия. Все. Пора посмотреть покойнику в лицо. Шахматы как спорт умирают, шахматы по переписке уже попахивают. Теперь они - способ приятного времяпрепровождения, украшение досуга и не больше. Игра в истинном значении слова. На скамеечке в сквере под пивко - пожалуйста, всегда готов. Но в турнире - нет, увольте. Побережем машинное время.

Призывать гроссмейстеров следовать моему примеру не могу. Где я, а где они...

Но первый ход сделан. Отвечайте, ежели надумаете, basil@ns.comch.ru

Прогресс стремителен, успехи его несомненны, наука развивается лавинообразно, техника рвется вперед семиверстными прыжками. Так учат в школе.

Чары все это, морок. Обман. Оглянитесь и проверьте сами. На улице автомобили, трамваи, в небесах - аэропланы, по воде плавают (ходят, как настаивают моряки) корабли. То же видели наши отцы и наши деды. Со времени изобретения двигателя внутреннего сгорания сменилось четыре поколения. Да, другие силуэты, другая вместимость, даже скорость другая, но изменения эти чисто количественные. И то не всегда. Что тридцать лет назад до Владивостока лететь, что сейчас - ни часом скорее. Даже наоборот. Поездом - аналогично. А уж качество! Пульмановский вагон, предупредительная обслуга, "свежей севрюжины не желаете-с, нынче выловили," - и нынешнее

У них птичке "Конкорд" тоже тридцать стукнуло.

Войдите с улицы домой. Ау, техника! Холодильный шкаф, радиоприемник, пылесос, телевизор, машина стиральная, машина посудомоечная... Все, все было у дедов наших, а если не наших, то забугорных. В чем прогресс? В трех сантиметрах экрана? Даже не смешно.

Нашел! Вот он, в красном углу, компьютер. Не было у деда на столе такого! И потом, не только стоит, а растет и хорошеет с каждым часом, прямо богатырь сказочный, Иван - коровий сын.

Что есть, то есть. В самом деле, стоит и хорошеет. Пусть пока и постоит, дойдет и его черед.

Век назад открытия и изобретения посыпались на человечество, как из рога изобилия. Открытия - фундаментальные, изобретения - революционные. С приходом электричества и мотора жизнь изменилась бесповоротно. Ах, медицина! Ах, беспроволочный телеграф! Ахов восторженных можно тьму наставить, бери любую популярную книжку по истории науки: что ни страница, то восторг. Но потом, к середине века, рог изобилия стал скуповатым, хотя и выплескивал время от времени что-нибудь этакое, сногсшибательное. А сейчас...

А сейчас такое впечатление, что мы заняты перековкой блохи. Той самой, что придумали мудрецы англичане, а тульские умельцы подковали. Нынешние подковы, не в пример прежним, - технологичнее, блоха не только сохраняет способность плясать танцы прежние, а и новые фигуры выводит любо-дорого. Технология действительно потрясает, миллионы полупроводников в объеме маленькой шоколадки по цене рабочего дня по-настоящему квалифицированного специалиста. Но посмотреть пристальнее - блоха, пусть и с новыми блестящими подковками.

Недавно отмечали столетие кино, впереди юбилеи радио, рентгена. Нас окружают пенсионеры, нового поразительно мало. И новое зачастую - хорошо воплощенное старое. Вторую половину двадцатого века люди в основном улучшали изобретения первой половины, исследовали боковые веточки на могучих стволах генетики, квантовой физики и других новых наук, наук, возникших сто лет назад.

А как же - поток научных публикаций, рост людей, работающих на науку? Да никак. Просто качество перешло в количество. Типографские услуги стали доступны для большего числа людей, отсюда и рост печатной продукции, поскольку дело поставлено на строгую коммерческую основу: заплатил - и публикуйся. Миллионы специалистов? До самого недавнего времени четверть жрецов науки служила своей богине в границах нашей Необъятной Родины. Ну и что? Откройте протоколы ученых советов. Перековка блох, сплошь и рядом перековка блох. Так то у нас, да? И у них то же самое. Перекачал я уйму мегабайтов, наблюдая, как марсоход ползает по далекой планете. Здорово, безусловно, здорово. Но - было. Конечно, Марс не Луна, но ведь столько лет, столько лет прошло...

Ага, вот я и попался. Интернет - разве это не реальный знак прогресса?

Реальный, безусловно, реальный. Сто лет назад я получил бы информацию на целый день позже, верно. Один день и сто лет 

Компьютер тоже не мальчик, но муж. Пятьдесят лет - возраст в некоторых областях народного хозяйства так даже пенсионный. Развитие, если обращать внимание на мегагерцы, безусловно, имеется. Производительность нынешних ПК превышает прежнюю в тысячи раз - по цифрам и тестам. Но то цифры. Насколько быстрее пишется роман? рассчитывается зарплата? выводится траектория ИСЗ? Быстрее, конечно, но впечатление, будто гора в очередной раз родила блоху, впрочем, отлично подкованную 

Постоянно слышу, что вот-де отдельная часть непродвинутых пользователей-литераторов рассматривает ПК только как интеллектуальную пишущую машинку. В ответ можно огрызнуться, что для других он интеллектуальный арифмометр, интеллектуальный этюдник или интеллектуальная игротека. Но все это будет неправдой. По самой простой причине: интеллекта в современном ПК, увы, нет. Когда человек знакомится с компьютером, первое впечатление - как много машина может. А второе зачастую прямо противоположное. Сама не сочиняет, сама не считает, работать все равно приходится человеку.

Каким в мечтах видится мне Word 2001? А таким. Говорю ему:

- Что-то, душа моя, не пишется нынче. Ты уж как-нибудь закончи главу, а я после поправлю, что не так. Только пиши просто, Льва Толстого не изображай, да и поток сознания оставь в покое, он для моего стиля, позднего Щепетнева, нехарактерен.

- Хорошо, - отвечает Word 2001, вздыхая, - это как вам будет угодно, только работать на старых модулях памяти нет совершенно никакой возможности. По три раза вспоминать приходится, чем дело-то кончиться должно.

- И чем же? - спрашиваю не без интереса, поскольку сам еще не решил, убить ли героя, сделать его вурдалаком или отпустить с миром до следующего романа.

- Известно, чем. Съедят.

- Неужели, - огорчаюсь. - Как жаль. И поправить нельзя?

- Поправить, оно, конечно, попытаться можно, только с памятью старой не осилю. Купили бы, а? Вон, уже и соседи обзавелись, одни мы, как сироты...

- Ну, ладно, посмотрим. А ты пиши, пиши, - и ухожу в другое окно, поиграть в Warcraft Finalissimus. Только запускаю игрушку, а мне - ультиматум. Либо я отрекаюсь от престола, либо революционные силы отформатируют диск.

- Да что там у вас стряслось? - спрашиваю. - Давеча "ура" кричали, молились за здравие отца нации...

- Хватит, навоевались. Домой хотим. Мир без аннексий и контрибуций. Орки, они тоже человеки и жить право имеют. Слева от сто тридцать восьмого кластера их земли, справа - наши. Так отрекаешься?

- Отрекаюсь, отрекаюсь, - бурчу, и… Alt+F4. - Умолять еще будете, в ножки валиться, а поздно, не вернусь править таким неблагодарным народом. Гордый я...

Увы, (или к счастью, как смотреть) машин таких и программ таких в обозримом будущем не предвидится. А предвидится Merced. Производительность опять возрастет на порядок. Наверное, в новой версии Word научится писать под диктовку, хотя и с ошибками, добавятся еще какие-нибудь приятные пустячки, но в целом блоха будет вытанцовывать прежний гавот, правда, в ритме ламбады. Merced, он тоже, оказывается, не вчера родился. С семидесятых в кладовочке лежал.

Чувство, будто накатывает ленивая пелена, мы обречены на заплыв в киселе, бег по клеевой дорожке. Кончается прогресс, наступает пауза. Новое средневековье. Хорошо бы сложить печку, просторную, русскую, да залечь лет на триста...

Пишите, господа, скорее!

Шел я мимо книжного магазина, вижу - свежая вывеска. Компьютерный салон. Еще одна ласточка прилетела в терем-теремок, ура. В магазине помимо книг давно и парфюмерия прилепилась, и тряпки, даже мебель. Большой магазин. Заглянул. Не из праздного любопытства, сейчас у меня самая интересная пора - предвкушение новой машины. Поручик Ржевский в ожидании второго бала. Каждая новинка порождает не глухое недовольство, а, напротив, прилив энтузиазма. Ведь, вполне возможно, этого-то мне в жизни и не хватало.

Салон, конечно, сказано громко. Помещение метров на двадцать, пара машин в процессе разборки-сборки и одна демонстрационная, с непременным "Quake". Народ смотрит и спорит, что лучше - Pentium 2 или K6. Спор абстрактный, материализованных писюков такого уровня в зале нет. Апеллируют к данным тестов. Выходило - оба лучше… как считать.

А действительно, как? И в чем? Мегагерцы явно устарели, а столбик общей производительности системы... Все равно, что размеры обуви, - теоретически велики ботинки, а носить - мука. Зарплата в рублях, цены в "у. е.", штрафы в минимальных окладах, мзда в килобаксах - поди, разберись... Господи, даже с пространством что-то происходит. В августе решили мы с женой посмотреть на Стамбул, благо близко отдыхали, в Несебре. Купили билеты на экскурсию, сели в автобус. Долго ли, коротко, а выехали на магистраль Е-80. Шикарная дорога, три полосы туда, три - обратно. Автобус бежит бойко, а я на указатели гляжу. Istanbul 190, Istanbul 160, 145... Что-то слишком лихо выходит, сорок пять километров за двадцать минут. "Мерседес" - автобус хороший, но... И на спидометре четко - девяносто.

Ближе к столице километры стали длиннее, и под Стамбулом скорость на спидометре совпала с расчетной.

Пропали в общей сложности пятьдесят километров. Искривление пространства? Или подрядчики, строители магистрали занимались приписками? Или хотели ввести в заблуждение вероятного противника, мол, выйдет к дороге, прочитает указатель, поставит прицел на ракете и промажет? Не знаю. До сих пор ломаю голову. Если даже километры оказываются разными, то компьютеры...

Но - нет таких задач, которые не по плечу советскому человеку. Я предлагаю измерять производительность PC трудоднями. Была такая мера труда нашего передового колхозного крестьянства. Пашет человек поле, кормит скотину, чинит амбар или еще какую работу справляет, а ему за это бригадир палочку против фамилии в блокноте ставит. Та палочка и есть трудодень - норма, плата, наказание (наказывали, не отбирая, а наоборот: "колхознику Кузьмичеву К. А. за проявленную беспечность, в результате которой произошла потрава овсов, выработать пятнадцать трудодней дополнительно к установленному минимуму"). Трудодень как плата большей частью был виртуальным. Овеществлялся он осенью, после подведения итогов экономической деятельности. Выходило обычно как раз на прокорм коту и петуху. Были, разумеется, богатые хозяйства, где колхозник и танк мог на личные средства купить, - в кинохронике, литературе, на плакатах. Но сделать сказку былью - для того и рождались. Рождались и делали, делали и рождались. Почти успели, оставалось, вроде, и немного: вот кабы председателя побашковитее да народ потрезвее, ужо тогда заживем... То ли с председателями напряженка вышла, то ли с трезвостью, а все не задавалось. Порой МТС подгадит, порой районное начальство встречный план придумает. Опять же природа - сушь урожай спалит или, напротив, дожди зарядят, никак хозяйство налаживаться не хотело. Будете в деревне, посмотрите, - много ли крестьянских... э-э... усадеб с тридцать второго по, скажем, пятьдесят девятый год построено.

В промышленности мерки иные были, тонны, кубометры, киловатты, а присмотришься - те же трудодни. По производству цемента, чугуна и прочих очень нужных материалов мы превзошли всех и вся^{12} . Почет и слава! Только вот пользы маловато выходило от того чугуна. Почему? Загадочный русский характер, иного ответа не вижу.

Так вот, постоянно мерещится, что львиная доля PC делает то же самое - вырабатывает трудодни. Андрей Шипилов, объясняя мне жизненную необходимость наращивания мощи машины, привел пример ("Компьютерра" #25) - "двух своих знакомых, долгое время подрабатывающих компьютерной версткой" и бросивших сие занятие, поскольку машина перестала справляться с возросшим объемом работы, "а денег на серьезную модернизацию нет". Что требуется идти вровень со временем, я понял. Я другого не понял: почему их нет, денег-то? Куда они подевались? Если цель труда - получение прибыли, то чем больше объемы, тем, следовательно, больше и заработки, и не бросать дело нужно, а на радостях обняться, откупорить бутылочку шампанского и бежать в салон за Pentium 2, или даже искать еще одного верстальщика. Ну, а если в итоге упорного верстания на руках оставались палочки-трудодни, тогда совсем другой коленкор...

Производительность компьютера сама по себе - фикция. Он, компьютер, безропотное орудие в руках своего хозяина. Что прикажут, то и сделает. В системе "человек-PC" об апгрейде пора задуматься белковому компоненту. Заманчиво разогнать процессор, но куда перспективнее вплотную заняться мозгами, нейронами. Да, трудная это комиссия. Поменять софт в отдельно взятой голове (собственной, собственной!), настроить ее на стремление к реальным, осязаемым результатам, а не трудодням - процесс неимоверно сложный, порой кажется, - невыполнимый. Ладно, люди старые, преклонных лет, им меняться трудно, да вроде бы и ни к чему^{13}. Но и внешне молодые, порой, такие странные...

Мой товарищ, врач^{14} , никак оправиться не может после одного случая. Довелось ему пользовать симпатичного песика. Назначил курс терапии, требующий ежедневных инъекций в течение месяца. Хозяйка собачки, женщина не без средств, попросила подыскать медсестру, чтобы те инъекции делать. Сама не обучена и предпочитает профессионалов. Товарищ пошел на прежнюю работу, где с людьми дело имеют. Сидят медицинские сестрички в закутке, чай пьют и на судьбу плачутся: зарплата мизерная, и ту не платят третий месяц. На предложение заработать, и заработать сразу, наличными, больше, чем жалование, из шести человек не откликнулся - никто!

- Да ты же мимо того дома ходишь. Сделаешь одну инъекцию по пути на службу, другую на обратном, не укусят, - пробовал он уговаривать по отдельности, но - не уговорил.

- Готовы впроголодь жить, лишь бы шагу лишнего не ступить, - горячился товарищ. - Собрались, как в отстойнике, и ноют, ноют... На блюдечке дело принес, чего еще требуется?

А софт поменять требуется, вот чего. Понять, что дармовой труд развращает работника не меньше, чем работодателя. Разврат, штука такая, прилипнет - отмыться трудно. Но нужно. Иначе придется чай пить не то, что без сахара, без заварки. Или даже без воды.

Всех благ, господа!

"Подозрительных на вирус файлов - 8"

Я смотрю на экран. Подозрительных... Ищу, что за файлы такие. Ага, "WD.COM возможно инфицирован COM. CRYPT. вирусом". Что ж теперь делать-то? Сидеть и ждать, когда расплавится процессор, принтер начнет строчить "Воззвание к гражданам России!", из дисковода поползут сопли, а из игрового порта и совсем непотребное?

Запускаю другой антивирус. Третий. Нет, говорят, можешь спать спокойно и зеленеть среди осени. Спать, так спать, а на душе мышки все-таки скребут. Возможно, у вас туберкулез. Или синдром приобретенного иммунодефицита. А нечего было шастать, где ни попадя. Предупреждали ведь!

Вспоминаю когда, где, с кем - в порядке самодопроса.

Левые сидюки брал? Брал. Чужие дискетки пробовал? Пробовал, но только с .doc и .xls, честное слово. Э, святая простота, те времена, когда можно было верить в непорочность doc миновали безвозвратно. А по "Интернету" скользишь? Хожу, чего мне скользить, не мыло. Как собачка, носом в землю и нюхаю, нюхаю...

Вот и нанюхался. Когда почту получал, вложения всякие, тебе что говорили? Не уверен, не открывай!

А что, собственно, делать? Саперов вызывать, они винчестер выдерут, сунут в ведро с песком, унесут и грохнут в безопасном месте где-нибудь за городом. Какие саперы, не приедут саперы. Рассчитывать следует на себя. Обложиться антивирусами по периметру, создать эшелонированную оборону и приказ - ни шагу назад. Пора новую армию строить, профессиональную, на контрактной основе. Сеть предлагает антивирусы россыпью, самые свежие, самые надежные. За малым дело, сходить в банк, открыть счет, получить карточку. Тоже мне, проблема, вон их сколько, банков, один другого надежнее и устойчивее. Но человеколюбие заставляет не спешить. Ведь прийду, положу сто долларов, тут ребята и поймут - все, выдоили город, последний умник им свои баксы принес, ждать больше нечего, пора делать ноги. Мне в вооруженных силах попроще реформа требуется, и чтоб за рубли, а лучше - даром. Моральным духом прирастать нужно, волей.

Работая венерологом скоро уже двадцать лет, я понял: страх перед болезнью порой хуже самой болезни. Вылечить больного можно, а вот здорового...

- Доктор, доктор, у меня по утрам, или даже днем иногда стрельнет, знаете, прямо сюда... и отдает слева. Это, наверное, от хламидий?

А если еще и лаборатория неосторожно высказалась, в смысле "возможного инфицирования хламидиями" - все, пропал человек, больше он не живет - лечится. Ходить ему от врача к врачу до скончания средств, переводя в неимоверных количествах продукцию фармацевтической промышленности, как-то: клацид, сумамед, рулид, макропен, миноциклин, вибрамицин, рондомицин, циклоферон и прочая и прочая... С каждой съеденной упаковкой лекарств не лучше, хуже становится, такая хламидия сильная попалась!

Все, не боюсь я вирусов. Не боюсь, и все тут. Заболею - вылечусь, схожу к доктору Web'у, заплачу наличными и вылечусь.

Но все равно, не по себе. Привык бояться, не могу без этого, специальная область в душе для страхов отведена, а природа пустоты не терпит. Для разнообразия побоюсь я чего-нибудь другого. Давеча ходил в городской кожно-венерологический диспансер и разливался перед коллегами о пользе Интернета вообще и электронной почты в частности. Один слушал внимательно, другой вполуха (полный коридор хламидий!), а третий огорошил:

- Как же тебе разрешение-то дали на Интернет?

- Какое разрешение? - начинаю пугаться

- Обыкновенное, какие разрешения бывают.

- Зачем?

- Ты сам говорил, почтой этой можно в Америку письмо послать, не отпираешься?

- Н-нет, не отпираюсь.

- Так просто, взять и послать?

- Ну да. Написать, конечно, сначала нужно, а потом и послать.

- И быстро дойдет?

- Очень. Почти сразу. А что?

- Да то, разве можно кому попало такое позволять? Мало ли чего понапишут разные пакостники, - а сам на меня смотрит задумчиво. - И потом, как же шпионы?

- Какие шпионы? - я взмок, даром что стынь в кабинете и одет легко, все от отпуска, от лета не отойду.

- Да всякие. Раньше им тайники разные мастерить приходилось, рацией из мотоцикла на ходу пользоваться, а нынче получается, взял и в самую Америку донесение и послал?

Я задумался. В самом деле, радистка Кэт, Юстас - Центру, у вас продают славянский шкаф - все в прошлом?

- Нет, тебе, конечно, разрешения не дали, - с удовлетворением проговорил третий. - Следят за тобой, наблюдают кому надо. Ждут часа.

- Но ведь... я... разумеется, душой и телом... предан и верен... всегда одобрял и поддерживал... - лепечу, заискивая, губы дрожат, главное, вижу - зря, не поможет нисколько, а остановиться не могу. - На субботники ходил!

- Пой, пой. Думаешь, не читают верные люди то, что вы там пишете? Читают, записывают, не бойся, а потом и вспомнят... Разврат, СПИД, сифилис - все оттуда, от заграницы.

- Помилуйте, а я тут причем?

- При том. Знаю я про Интернет ваш, порнография и пропаганда капитализма. Ничего, недолго осталось... - и бочком-бочком от меня, как от меченого.

Да уж... Я шел обратно, раздосадованный и унылый, коря себя за болтливость. Расхвастался, Интернет, письма в Америку... Конечно, чушь несет вредный старик, времена нынче другие. Другие-то другие, а люди прежние, пугал внутренний голос. Я поравнялся с почтамтом и некстати вспомнил правила оформления почтовых отправлений за пределы СССР. Обязательно следовало указать обратный адрес, мол, если вдруг конверт вашего письма окажется вдруг грязным или мятым, то вам его вернут, негоже за границу неряшество свое посылать. Вы другой конверт возьмете, чистенький и отправите письмо снова. Интересно, есть сейчас черные кабинеты? Наверное, остались. А в Интернете? Внутренний голос уверил, что непременно черные кабинеты завелись и в Интернете. Насколько они эффективны - другое дело, но не может такого быть, чтобы определенного рода органам не захотелось "владеть информацией" в буквальном смысле.

Начинаю новую жизнь. Исправлюсь, перекуюсь. Читать по сети буду только "Правду" и полные собрания сочинений Классиков Самого Передового Учения. Письма из-за границы сотру, а самому посылать - никогда! Да если нужно, я диск отформатирую, только велите!

Молчат. Либо нет никакого "недреманного ока", либо настолько я проштрафился, что вина неискупна.

Да кому я нужен, мелькнула надежда. Я приободрился, вошел в сеть, проверил почтовый ящик. Спаму-то, спаму! Уж если я американским торгашам порнографией требуюсь, то особым органам и подавно, хотя бы для количества. Ах, беда, беда! Вдруг поселился в машине какой-нибудь троянский осел (коня я по собственной незначимости недостоин), и следит за каждым моим Enter'ом? Я было языки программирования учить хотел, а придется - феню.

Запугался - аж противно стало.

Хватит, лучше я по-прежнему вирусов бояться буду. Спокойнее.

И вправду - гора с плеч. Радостный, бегу к "McAfee" за обновой, там в долг верят, скачиваю, перезапускаюсь.

Нет хламидий, здоров я. Теперь несколько дней можно жить с высоко поднятой головой, до следующего приступа ипохондрии. И отвечать на письма, даже и в Америку.

Пишите, господа! Мой адрес basil@ns.comch.ru

Не без удовольствия я прочитал статью Василию Щепетнева "Артель Левша и Сыновья" в номере 35. Хотелось бы поделится своими мыслями по открытой этой статьей теме, что я и делаю.

А вот оформление разгадок к данеткам-2 - это слишком :-( , хотя общность дизайна с темой номера и обложкой безусловно присутствует :-)

Кризис прогресса в науке и технологии безусловно налицо, в чем же причины? На мой взгляд основных причин четыре.

Первая из них - выход современной науки за пределы возможностей разума современного человека по уровню абстракции. Ярчайший тому пример - квантовая физика. Закон Архимеда все поняли? Будем считать все (по крайней мере из тех кто школу с приличными оценками окончил). Третий закон Ньютона тоже все поняли (ну, по крайней мере из тех, кто в технические институты поступил). А вот начала термодинамики поняли не все студенты технических вузов, но, по крайней мере, все могли понять, если бы как следует напряглись. А теперь ответьте, сколько людей поняли квантовую механику (в объеме среднего институтского курса)? На моем потоке (150 человек, все сплошь - будущие инженеры-математики) так, кажется, про себя не думал никто. Может быть, у нас был неудачный преподаватель, но мои друзья, учившиеся в других институтах говорят об аналогичной ситуации. Скорее всего причина в другом. Весь "житейский опыт", все инстинкты не дают среднему человеку (даже если это средний технически образованный человек) понять квантовую механику. Слишком сложно, слишком абстрактно, слишком непривычно.

Вторая причина - чересчур большая структурная сложность современных технических устройств. Можно понять и представить себе во всех деталях как работает елочная гирлянда, сделанная по схеме из журнала "Радиолюбитель". Но кто может проделать подобное с миллионами элементов Merced? Многие открытия и изобретения в 19-м веке были сделаны достаточно случайно, людьми, котрые должны были просто эксплуатировать сложное по тем временам оборудование: аптекари, телеграфисты, фотографы, корабельные механики и заводские инженеры. У кого из современных пользователей компьютеров есть шанс придумать серьезное усовершенствование в микропроцессоре? А разработать и сделать опытный образец, даже имея нобходимые CAD?

Третья причина - потеря возможности экспериментировать. Весь научный метод познания основан на экспериментальной проверке гипотез. В конце 19-го века ученым на постановку экспериментов еще хватало собственных средств, в крайнем случае средств спонсора. Теперь для постановки экспериментов в ряде областей науки требуются установки, на создание которых приходится "скидываться" двум-трем великим державам (термоядерная физика, космические исследования). Есть и другие преграды - в медицине и исследованиях человеческого мозга они могут носить, например, этический характер.

Четвертая причина - коммерциализация. Есть исторический анекдот о том, как Английская королева однажды посетила, недавно тогда еще созданную, Гринвическую обсерваторию. Осмотр произвел на Королеву большое впечатление. Между прочим, она поинтересовалась у директора обсерватории его жалованьем. Услышав сумму, королева приказала поднять жалованье в десять раз. "Не делайте этого, Ваше Величество, иначе на эту должность будут назначать не астрономов" - испуганно воскликнул ученый. В наше время большая наука - это большие деньги. И плодятся как грибы всевозможные микро-Лысенки, профессиональные начальники и прочие "академики инфороматизации", обещающие хоть регулярные пассажирские рейсы Марс - Нью-Васюки (разумеется, при авансовом финансировании). Я приношу свои извинения той части членов Академии Информатизации, которых вышесказанное не касается.

Преодолеть эти проблемы современная наука и техника пытается явно негодными средствами - при помощи гигантомании в организации научных и технологических разработок. Позволю себе немного пофантазировать на тему, как бы подобные методы могли выглядеть к примеру, в литературе (да простит меня за плагиат Войнович с его "Москва, 2042"). Итак, "что было бы, если бы романы делали как программы".

Маркетинговый отдел некоторой международной литературной корпорации, в результате проведенных исследований приходит к выводу, что существует огромный неудовлетворенный спрос на роман о войне в Боснии объемом в тридцать тысяч страниц, с качеством не хуже чем "Война и мир". Нет пожалуй не так: "Эта вещь должна быть посильней, чем "Фауст" Гете !" Пишется бизнес-план, берется кредит в банке. После года согласований проект стартовал. Срок 3 года. Сотрудников - 3 тысячи. Большинство из них бухгалтеры, менеджеры, уборщицы, сотрудники отдела "паблик релэйшенс", сотрудники отдела дизайна обложки и т.д., а собственно литераторы - наполовину выпускники литературных курсов, наполовину бывшие репортеры уголовной хроники. Проектом руководит профессиональный менеджер, на предыдущих этапах своей карьеры успешно возглавлявший эротический журнал, компанию по производству прохладительных напитков и выведший из кризиса табачную корпорацию.

Колеса завертелись: квартальные планы и ежемесячные отчеты, сетевое планирование и селекторные совещания... "Наш отдел успеет вовремя завершить 126 главу, только если мы получим двух дополнительных специалистов по метафорам и одного по эпитетам" ... Один из бывших репортеров оказался Хемингуэем, но прежде чем он дописал первую страницу, его уволили по требованию коллег "за тяжелый характер" и "отсутствии умения работать в коллективе" ... Скандал в литературной прессе: одна бывшая сотрудница обвиняет менеджера, руководящего созданием 6-го тома романа, в сексуальных домогательствах и незаконном увольнении по причине своего в них отказа... Высшее руководство проекта в истерике: другая фирма публично объявила о своем намерении выпустить эпическую поэму о войне в Боснии, которая должна быть "лучше чем "Илиада" Гомера" на полгода раньше их романа ... За три недели до окончания работ отдел маркетинга требует внести изменения в роман в связи с новой ситуацией на рынке. Список изменений на восьмистах страницах прилагается ... И вот апофеоз: грандиозный судебный процесс, вызванный обвинениями со стороны конкурирующей корпорации в нарушении ее патентных прав на принципы построения гипербол. Пройдя все злоключения, с опозданием на год, недописанным финалом и массой опечаток роман выходит в свет. На обложке вместо имени автора - примелькавшийся логотип огромной корпорации.

Кто пришел на смену одержимым энтузиастам Кюри, Люмьерам и Райт? Уже сейчас легион безымянных сотрудников Microsoft работает над Word 2001. Пожалуй, при таком раскладе он будет мало похож на мечту Василия Щепетнева. Вряд ли с ним можно будет поболтать по душам. Говорят, Билл Гейтс ищет, куда бы еще вложить деньги ...

Есть ли из этой ситуации выход? Не берусь судить. Василий Щепетнев забил тревогу, я попытался поставить диагноз, быть может кто-то сможет высказаться о методах лечения? Мне же остается только повторить вслед за инициатором дискуссии: "Пишите, господа!"

- А вот мылу, мылу кому! Мыла душистая, бананная и лимонная!

- Астраханские арбузы! Астраханские арбузы!

- Книги, дешевые книги нашего издательства!!

Что-то я последнее время воронежской книгой обеднел. Московскую, питерскую, почитай, каждую неделю на полку кладу^{18} , даже нижегородская попадается, а родных, черноземных давненько не встречал. Недород, однако.

Книгами торговали, как и арбузами, - с машины. Не так бойко, правда, и не на вес.

Я подошел.

- Смотрите, очень хорошие книги, недорогие, мы напрямую от издательства торгуем, без наценки, - женщина показала на ряд корешков.

- Они, может, и недорогие, да только ведь опять московские, - после просмотра полудюжины томиков разочарованно возразил я. - Вы-то местные обещали, нашенские. Нет их?

- Почему нет, есть, - она протянула на выбор целых две штуки.

Я взял обе. Потом прикупил еще бумаги, "Для пишущих машин"^{19} , бумага без буковок, как обычно, обошлась дороже бумаги с буковками, и вернулся к арбузам.

Дома в неспешной, нерыночной обстановке оценил покупки. Арбуз оказался сладким, а книги… Слишком уж просты. Я не о содержании, о форме. Была у меня в детстве книжечка, роман Жюля Верна "Пятьсот миллионов Бегумы", издана в сорок шестом, кажется, году. Ни одной картинки внутри. Послевоенное время, не до изысков, ясно. Но сейчас…

Недели через две встретил я знакомого, служащего того самого издательства. И сразу с претензиями, почему да отчего.

- Как могли, так и сделали. Тяжелые времена.

- Понимаю. Но будущее… светит?

- Мы бьемся. Работаем.

- На каких компьютерах? - в надежде поразить, вывалить на него кучу знаний о шрифтах, пунктах и гарнитурах, почерпнутых в "Компьютерре" #213. Ношу, ношу в голове, тяжко.

- Нет у нас никаких компьютеров. Вернее, есть один, в бухгалтерии. А нам и не нужно, - ответил друг запальчиво, словно доказывая.

- Не нужно? Как же вы рукопись прочитаете, если на дискете принесут?

- Распечатанную принесут, кому приспичит. Мы ручками работаем, в смысле - шариковыми, без изысков.

- Так ведь дорого обойдется - без изысков. Дорого и долго, а время, говорят, те же деньги.

- Правда? Меняю. А насчет долго - куда спешить? Это раньше мы сто книг за год издавали, а то и больше. А сейчас до десяти не дотягиваем. Зачем нам компьютеры… Мы больше торговлей. Покупаем в Москве по дешевке, что у них не разошлось. А наш народ не избалованный, берет. Три точки имеем, где книгами торгуем, - у издательства, на вокзале и на рынке. С торговли и живем. Зарплату вовремя платят, небольшую, но вовремя. Почти. А самим издавать… Денег нет у народа. Мы ведь за счет автора трудимся. Сейчас книгу о прекрасной жизни в одном совхозе готовим. Директор совхоза в политику ломится, нашел писателя, заплатил, мы и готовим.

- Богатый директор…

- Не своими же - совхозными деньгами расплачивается. Или стихи кто-нибудь напишет, наскребет пять-шесть миллиончиков, мы брошюрку и тиснем. Ты стихов не пишешь? - знакомый нехорошо, голодно посмотрел на меня.

Однако дорогая привычка - стихи сочинять.

- Не пишу. Но что вы в типографию относите?

- Рукопись и относим.

- И там ее набирают вручную?

- Наверное. Мы ведь разделились: издательство отдельно, типография отдельно. И почти вся прибыль с книг в типографии остается.

- Так с компьютером могли бы сами подготовить макет. Быстрее, дешевле, - учу я. Хоть кого-нибудь на путь истинный выведу, доброе дело, оно зачтется.

- А типография макет у нас не возьмет, сама на нем заработать хочет.

- Она что, единственная в мире типография? Другую найдите.

- Сложно это. Сложно и хлопотно. Повезло борисоглебцам, им ООН деньги дало, на "Переселенческую газету", теперь у них и компьютеры, и все остальное. Нет, пока мы дотацию не получим, наша книга останется в загоне.

Мы расстались. Нет, не видать мне свежей воронежской книги. Чудилось, что присутствую я при агонии динозавра. Может, оклемается? Да вряд ли. Хлопотно ведь, а чем хлопотать, лучше помереть. Или ЮНЕСКО сжалится, даст денег? Они, деньги, многим нужны.

"Переселенческой" газеты я не сыскал, а сыскал иную, районную. Вообще, районные, суть уездные газеты еще ждут своего Колумба. Или Дарвина. Само их существование, тихое и безмятежное издалека, при рассмотрении пристальном оказывается полным таких страстей, таких бурь… Штука посильнее "Девушки и Смерти", газета та в прошлом издавалась под скромным названием "Знамя Ленина", а теперь… Впрочем, какая разница. Газета площадью в один лист, выходит дважды в неделю. Четверть места занимала телепрограмма, еще четверть - перепечатки из областной газеты, остальное - собственное творчество, письма читателей, фотографии, объявления. Тираж - чуть больше трех тысяч. Поразило меня количество телефонов редакции: семь. По количеству телефонов на килограмм печатной продукции газета впереди планеты всей. Но первенство - бремя, без дотации невыносимое, а ООН организация небогатая, на все уезды денег не дает. Кто главный неплательщик взносов в этой самой организации? США. Следовательно, на их совести уничтожение культуры вообще и вымирание малой журналистики в частности.

На днях зашел на почтамт, подписка на дворе. Народ прежде роился у окошечек, толкался, кто с драгоценными, парткомом распределенными квитанциями на "Литературку" или "Искатель", а кто и просто с ночи очередь отстоял, чтобы "За рулем" выписать. Сегодня же у окошечек заветных - никого. Полистал я каталог, вздохнул. Любимый мой "Уральский следопыт", долго боровшийся с превратностями судьбы, исчез. Ну, подбодрил я себя, выйдет дополнение к каталогу, там он и объявится. С надеждой, оно веселее.

Нет, действительно, очень обидно. Толстые провинциальные журналы, яростно процветавшие в конце восьмидесятых, - где вы, в каком подполье? Иногда станет невмоготу, захочется почитать что-нибудь из отечественной словесности, некоммерческого, для души, а журнала нет^{20} . Спрашивал, отчего. Мне, неразумному, прямо в редакции и разъяснили. Причин три: дороговизна бумаги^{21} - раз, глупость читателей^{22} - два, и вообще - три.

Бумага - предмет коварный. Иногда кажется, что тиражи упали из-за того, что в достатке объявилась бумага туалетная, нет нужды газету покупать. Насчет читателя - так умные умным достались… Последняя причина всех злей. Необорима.

А пока - в Интернет, в Интернет! Иду и остальных зову. Там, средь виртуальных олив, в безмятежности, в отрыве от грубой материи располагается Последняя Утопия нашего времени. Счастье - для всех! Стараясь позабыть финал утопии предыдущей, я изнуряю модем, хомячкуя, закачивая в сундуки любезно предоставленные дары духа. Деревья не вырубаются, наборщики свинцом не дышат, почтальоны ног не трудят. Хорошо! Здесь проза, там - поэзия, а вот местечко, где и моего меда капля есть, новый роман: http://www.sf-f.ru/white/. Заходите, читайте. А потом и пишите, господа!

Адрес прежний, basil@ns.comch.ru.

С детства помнится мне картинка: толстый, довольный жизнью человек восседает (не сидит, а именно восседает) за столом, пред ним яства, названия которых и не знаю, в руке трубка с длиннющим чубуком, у ног пара борзых, из-за спины выглядывает заботливый слуга. Называлась та идиллия "Утро помещика". Как правоверный октябренок, помещиков я ненавидел люто, пусть и заочно, но дяденьку с картинки ненавидеть было невозможно. "Наверное, он добрый, - оправдывал я собственное малодушие, - какой-нибудь герой войны двенадцатого года, брат декабриста, друг Пушкина".

Шли годы, из октябрят я дорос до пионера, потом нечувствительно превзошел комсомол, а помещик становился ближе и ближе. Хорошо, право же, было бы этак выйти на веранду своего дома (три этажа с мезонином, шестью колоннами, во дворе - флигель для приживалов), откушать чашечку кофия, проглядеть губернскую газету, потом наказать повару приготовить что-нибудь особенное для ожидаемого к обеду дорогого гостя и пойти по полям, наставляя темных, но добросердечных поселян, как лучше применять выписанные из Англии наиновейшие сельскохозяйственные машины. Они ахают, шапки ломают и в пояс кланяются, благодарят за науку, а потом работают, работают… Оттого на нивах моих устанавливается необыкновенная благодать, урожаи феноменальные, в отличие от спесивого и недалекого соседа, который едва сам-три соберет. В лесу моем дичи и грибов - несчетно, в прудах караси, что подводные лодки, в садах персики и кокосовые пальмы, а потратить сто рублей на ассигнации для меня - тьфу, пустяк, глазом не моргну.

Мечты имеют то неприятное обыкновение, что порой сбываются - это я насчет "потратить сто рублей". Но поместье, поместье - тут я чувствовал себя совершенно в безопасности. Как, откуда, быть не может!

А вот и тоже… сбылось. Почти как грезилось. В споре о том, что есть такое "домашний компьютер", ответ для меня очевиден - место, где я хозяин. Более того - барин. Вся жизнь шла под присмотром: того не тронь, сего не моги, третьего и думать не смей, и вдруг - свобода! Я волен делать то, что желаю, по своему вкусу, нраву, хотению. Поместье, правда, умещается на столе, но изнутри оно гораздо, гораздо обширнее, чем снаружи.

И жизнь моя стала делиться надвое. Побегаю, потружусь в мире вещественном, грубом, и ныряю - туда. Этак и до шизофрении далеко, думалось. Но вдруг понял я, что нет никакого там и тут по отдельности, все связано настолько, что разрежь - и выйдет самая махровая шизофрения. Сразу веселее стало. Я засучил рукава, поплевал на ладони и начал обустраиваться, всерьез и надолго. Целина, она в песнях хороша, а на деле семь потов пролить приходится, пока что-нибудь вырастет путное. Но уж ежели вырастет, то вырастет. Хлопоты приятные, более того, увлекательные, никакого КЗОТа, профсоюз над душой не стоит. Работа без выходных и праздников, зачем праздники, когда душа поет. Опять же, не я один там живу, по соседству тоже кто-то копошится, закладывает благосостояние грядущих поколений. Пусть не первым я сюда попал, не пилигрим-основатель, но лет через двести разница пустячной покажется, и потомки, гордясь, будут говорить: на "Мэйфлауэре" приплыл наш замечательный пращур.

Обжился, дом возвел, с колоннами, флигель на очереди. Работаю, но посматриваю: не слишком ли усердствую там, не теряю ли связи с землей натуральной, черноземной. Вертоград, плодами которого наслаждаться будут люди будущего, это, несомненно, хорошо, но нужно ж и мне что-нибудь на стол. Иначе просто БАМ получится, Байкало-Амурская магистраль, ежели кто забыл. Отрываюсь от монитора, смотрю в тарелку. Ничего, можно жить, и я, успокоенный, с удвоенным рвением принимаюсь корчевать новый участок. Потом, отерев пот со лба, взираю на труды свои. Славно, славно нынче денек прошел, не зря электричество тратил. Но не все ж трудиться, человек должен принадлежать обществу, и я изо всех сил принадлежу. По вечерам там в гости хожу, с рыцарями зеленого сукна за ломберным столом время коротаю, прессу почитываю, порой и себе позволяю вольнодумство в пределах предписанных и дозволенных. А совсем потеряю голову, так с отрядом отчаянных смельчаков иду войной на всяческих исчадий ада, пришельцев и просто немецко-фашистских захватчиков. Но последнее время ржавеют мои доспехи. Страшно. Сколько людей сгинуло в лабиринтах "Волчьего логова", не счесть. Я лучше чем-нибудь мирным займусь, мирным оно и полезнее. Тем более что на дворе осень, время считать цыплят.

В халате, за чашкой "Nescafe" слушаю я отчет управляющего. Дело, похоже, знает. Но свой глазок - смотрок, и я лично провожу ревизию. Ну, шельма! С той поры, что брал я его на службу, - отучнел, вдвое раздался, нынче - поперек себя шире. И огрехи тоже… встречаются. Что делать? Рассчитать и нанять нового? Давеча сосед своего нахваливал: мол, такой деловитый, такой дотошный, все поля по-новому мерить стал, на современный научный манер, и земли оттого чуть не на треть прибавилось. А у меня дряни всякой, бурьяну да лебеды - тьма! Неприлично, нехорошо: такая богатая, такая теплая земля - и превращается в неудобь, свалку. Я, конечно, распоряжения отдал: навести порядок, почиститься, да надолго ли усердия хватит? Объявил выговор с занесением в личное дело - тот самый выговор, которого в пионерские годы до слез боялся. Управляющий не расплакался, но погрустнел очевидно. А ты не шали, не шали! Не то, сам знаешь! Не потерплю!

Утомленный, возвращаюсь в дом. Кофе тотчас свежий, горячий подают, надеясь оправдаться. Ладно, добрый я, добрый. Но - закрома проверю. Они, закрома, мои, а не Родины с большой буквы, потому обязанность первейшая - следить, чтобы не пропало добро, не растащили, не раскрали. Народ, с ним ухо востро держать нужно, не то забалует.

Беру расходную книгу, начинаю подсчет, дебет-кредит. И глазам не верю. Считаю вдругорядь - опять итог прежний. Без убытку год вышел! Того больше, с прибылью, крохотной, с наперсток, но прибылью! Затраты на мое виртуальное поместье обернулись вполне реальными, осязаемыми билетами банка России.

Смотрю на цифры завороженно, а в мыслях легкость и смятение одновременно. Легкость - понятно, каждому приятно сознавать собственную прозорливость. Смятение же… Представьте человека, пугающего детей Букой и вдруг убеждающегося в существовании Буки самым драматическим способом. Невольно начинаешь щипать самого себя, закусывать губу… ан нет, не сон. Явь. До сих пор поместье было чем-то вроде любительской рыбалки: поймал пескаря - славно, а не поймал, так воздухом подышал. Теперь - все, начинается дорога в богачество. Утро помещика на исходе, день на пороге, а день у хозяина усадьбы хлопотный, нервный, тяжелый. Иначе не бывает - ежели усадьбой жить. Извольте соответствовать, милостивый государь. Коляску заложили, садись - и во поле, доказывай, правильный ли ты барин. Или отвертку в руки, а то, стыдно сказать, кулер поменять, и то дядю звать приходится. Новую машину не куплю, собственными трудами соберу. А старую подарю станции "Мир", как личный вклад в дело освоения космоса. Им она - позарез.

И я взялся за отвертку.

- Так, по-твоему, лучше "DriveSpace 3" запустить или… - дыхание говорившего пресеклось на мгновение. Еще бы. Решение на миллион. - Или новый винчестер добавить?

Я посмотрел на трубку. Звонил приятель, которому я весной сгоряча дал несколько советов. Тогда покупал он компьютер "для работы", сиречь для складского и бухгалтерского учета, и потому хотел - "без излишеств". Позже пришлось устанавливать дисковод CD-ROM, добавлять память, и по каждому случаю со мной проводились длинные и утомительные консультации, вычерпывающие мои скромные познания до донышка. А он все звонит и звонит.

- Забил диск?

- Под завязку! - радостно донеслось из трубки.

- Тогда - и то и другое. Но начни… - и я начал рассказывать про "DriveSpace 3", благо было воскресенье, и с покупкой "железа" следовало годить. Узнав, на сколько мегабайт можно рассчитывать, приятель возрадовался.

- Значит, еще влезут… - и пошло перечисление программ на странном англо-воронежско-пользовательском диалекте.

Случай распространенный - синдром Шведского Стола.

Сам по себе хороший шведский стол - штука поучительная и коварная. Впервые покупая путевку, где значится "завтрак: шведский стол", человек добровольно идет на полигон. Искушение чрезвычайное: утром наесться на весь день, а за время отпуска - на всю жизнь. Впрок. Благо предпосылки к тому находятся прямо на столе: салаты, суп, борщ, сметана, кефир, творог, масло, котлетки, тефтельки, ветчина, окорок, колбасы, сосиски, картошка жареная и вареная, спагетти, кекс, пирожки, блинчики, мармелад, арбуз и много, много другого…

Опытные, рассудительные люди отдают завтраку час, полтора, два… Столько, сколько нужно. Зато остальное время ходят с чувством исполненного долга, вечером в ресторане возьмут по кружечке пива и засядут до непросветной ночи, поглядывая снисходительно и даже презрительно на остальных. Опытными в Европе являются преимущественно граждане объединившейся Германии. А остальными - наши соотечественники. Поначалу соотечественник пытается угнаться за умным немцем, а потом плюнет, махнет рукой - единожды живем, и… Нет, меньше есть за завтраком он не станет, но и обед и ужин пропускать тоже не будет. Потому вид у него всегда немного усталый и ошеломленный, а одежда, по приезде довольно свободная, становится тесной до неприличия. Умный немец, он с самого начала, в запас, носит шестьдесят второй размер.

А тут и путевки покупать не нужно. Возникла, например, у человека надобность вполне невинная - в свежей версии браузера. Берет у знакомого сидюк или с лотка - за семь у. е. (воронежская цена), устанавливает, а потом из врожденного любопытства смотрит, что еще на сидюке есть. Благо после установки "1С:Бухгалтерии" и IE места на винчестере - ну просто хоть в наем сдавай. Программы, которые стоят сотни и сотни долларов, - вот они, практически даром^{25} . Инсталлировал MS Office 97 и сэкономил целый капитал. А доллар сэкономленный, как утверждает поговорка, все равно что доллар заработанный.

И тут CD-ROM превращается в монетный двор. Одного хочется - винчестера побольше. Еще больше. Еще! Любовно и мечтательно шепчут по ночам чудесное слово "терабайт". Ждут. И дождутся, уверен.

Раньше, во времена золотого рубля^{26} , пользовались популярностью книги, учившие жить. С завлекательными названиями типа "Идеальный эконом", "Рачительная хозяйка" или просто "Домоправитель". Твердость цен и незыблемость жизненного уклада^{27} позволяли давать наставления верные, правильные: у кого закупать на зиму провизию, как найти хорошую кухарку, чем вывести пятно на платье, где снять дачу, - в общем, как жить по средствам. Даже о книгах советовали: публиковали списки рекомендуемых к приобретению - с настоятельным пожеланием прежде прочитать уже имеющиеся в доме. Сейчас же… С пылкостью новообращенного набрал я томов по компьютерной тематике - метр^{28} . Но, так уж вышло, ни в одной не нашел совета, что, собственно, нужно иметь на своей машине, каков нынче джентльменский набор. Подразумевалось, вероятно, что каждый знает сам, что ему, собственно, нужно. А что нужно, когда не нужно ничего? Все! И более того!

Пошло-поехало. Кругозор расширяется вдогонку за вселенной, навыки приобретаются необыкновенные. Подавляющее большинство владельцев личных PC может, подражая известному гражданину, заявить: "Знаю Microsoft Word, WordPerfect и Word & Deed. Плохо - все три". Плохо - не от глупости собственной, Боже упаси, - исключительно из-за того, что нужно спешно осваивать свежую версию, а за ней - свежайшую. Если не поспешить - будет машина стоять и укорять видом своим. Квалификация, она постоянного внимания требует. Кто знает, в чем завтра нужда приключится! И - за новым сидюком.

Хорошо, кажется, запас плеча не тянет. На то сидюки и придуманы. Лежат, есть не просят, место дешевое. Но, по армейской привычке или еще какой, хочется, чтобы все было в полной боевой готовности. Хорошего - помногу! Поглядите, разве только три редактора на диске стоят? А восемь не хотите? (И добро бы человек работал на кучу изданий, у каждого из которых свои особенные требования: мол, признаем только Lexicon for Windows и баста.) Просто стоят. На всякий случай. У того приятеля, кому винчестер тесен, видел я переводчик. С немецкого на итальянский.

- Зачем?

- А так. Пусть будет.

Языками иностранными приятель не владеет совершенно. Нужды нет. Так он и рисовать не умеет, и дизайном не занимается, а Corel DRAW - на посту! По социальному статусу приятель приближается к купцу третьей гильдии^{29} . Учету и контролю подлежат шоколадные батончики, резинки для жевания и прочие прозаические вещи. Раньше обходились счетами да книжкой амбарной, но ведь скучно и не современно. Загнал их, шоколадки, в "1С" - опять скучно. Душа простора требует, простора и славных дел. Приятель мой по складу характера рыцарь, и не просто рыцарь, но Рыцарь Шведского Стола^{30}. Един в трех лицах - и за Илью, и за Добрыню, и за Алешу постоять готов на распутье. Меч-кладенец, булава, пика, лук тугой, а щитов-то, щитов! Рук не хватает. При встрече с другим рыцарем придирчиво осматривается арсенал последнего, и, если отмечается что-то новенькое, значит, завтра новенькое будет и у нас. Непременно будет! А порой и раньше, чем завтра. Вчера.

Правда, рыцарь скучает по битвам. Идет время, пика ржавеет, тетиву мыши грызут. Да не беда, нового оружия наберем, дрожи, работа!

И она дрожит, носа не кажет. Страшно, боится. И правильно делает, что боится. Рыцарь мой и раньше могуч был, а с двумя винчестерами - не подступись!

Всех благ!

Никак не идет из памяти случай десятилетней давности: мужичок оторопело, не веря глазам, смотрит на прилавок (дело было в продуктовом магазине) и говорит, будто пытаясь утвердиться, уверить себя, что перед ним - не мираж:

- Колбаса! Смотрите, настоящая колбаса!

Наверное, он был с окраины города (да-да, и в Воронеже есть окраина!) или вовсе из какой-нибудь Рамони. Нервно, смятенно шарил он по карманам и, найдя-таки червонец, заспешил в кассу выбивать чек, а потом, счастливый, еще не до конца поверив в свершившееся, шел по магазину, держа перед собой толстый заветный батон.

Колбаса была эстонской. Не в том смысле, что привезли ее из Эстонии, просто - так называлась. Из-за особенностей рецептуры или еще почему-то. Съедобной она была условно. Очень.^{32}

Спустя год-другой и "эстонская" исчезла, а если и появлялась внезапно, тут же набегало народу сотни две-три, только берегись! затопчут!

Теперь, когда иду я по базару, где колбасы всякой - море, где ну просто упрашивают купить "свеженькой, нонешней" и даже дают попробовать, пора бы и забыть прошлое. А не забывается.

Но привыкаю. Привыкаю к возможности выбрать, проявить вкус, "ндрав", наконец:

- Что-то кофий ваш того… Левый, наверное. Неправильный. Там квадратик должен быть, знаете, этакий…

- Обижаете. Вот он, квадратик, самый натуральный.

- Да? Ну, ладно, возьму баночку… - и напрасно.

А как славно, как приятно покупать компьютер! Поменять винчестер? Памяти добавить? Процессор помощнее? Видеокарточку обновить? И поменяют, и добавят, и обновят, не погнушаются вашими деньгами. Потрафляя вкусам дорогого клиента, многое, многое делают всяческие фирмы и концерны. Только за этот год - MMX, Pentium II, K6, быстрая память, а мамки!^{33}

Но вот когда я иду по софт, уныние и неуверенность вновь накатывают на меня. Мнится, что бросят невозмутимо родимое "вас много, а я одна", а то и вовсе… не заметят. Так хочется, чтобы - заметили! чтобы - обрадовались! чтобы спросили, наконец: "Чего изволите?"^{34} . Иначе что получается? Жрите, мол, что дают, за вас вожди думают, они лучше знают и потребности, и нужды ваши, и хотите не хотите, а выстроят вам светлое будущее, одно на всех, в соответствии с положениями единственно верного учения. Проходили уже. Видится в тоске, что софт нынче делают по рецептам плановой экономики, пятилетки качества, где за годом решающим идет год определяющий, но что решилось? что определилось? никому не интересно^{35}.

Ведь чего ждалось, о чем мечталось и говаривалось на кухнях? Свободы, свободы бы, и тогда… Со столов письменных хлынут шедевры литературные, с монтажных на экраны шедевры киношные, а раскрепощенные программисты такого напридумывают, что язык не в силах изъяснить. В каждом доме - образованный частник с мотором "Pentium", в каждом квартале - по таланту, и творят, творят… Поодиночке, парами, даже маленькими, но очень дружными коллективами, где нет начальников и подчиненных, а также экспедиторов, инженеров по гражданской обороне и уборщиц.

Верилось - порадуют милыми сердцу пустячками, прелесть, душевность которых заморским титанам программирования не понять просто в силу заморскости и титанизма. Пустячками, сделанными для человека в соседнем дворе, человека близкого, знакомого до последней пуговицы со всеми его причудами и закидонами.

Но кажется, что сегодня большая часть тех, кому подвластны глубинные тайны программирования, пребывают либо в состоянии вселенской гордыни, либо вселенского же смирения. Промежуточные стадии ловко скрываются. Создать панОС, чтобы вобрала в себя все существующие и притом умещалась на одном флоппи. Или не делать вообще ничего. Абсолютно. В оправдание выдвигается веский аргумент: чего ж даром стараться? Разве наш отечественный мещанин от кибернетики купит что-нибудь? Заплатит ли "по справедливости" за такую тонкую, неосязаемую материю, как интеллектуальная собственность?

Знаете, а похоже, купит и заплатит. При условии, что товар будет "по нему", тот, что ему (и мне), мещанину, нужен, понятен и даже приятен. Противно, конечно, менять миллион по рублю, заставлять свой Дар служить плебсу, бестолочи, не способной постичь тайн языков и кодов, так куда ж деться? В Робинзоны записываться? Обыватель, он ведь тоже по преимуществу человек, а порой и человек с деньгами. Человек с рублем против человека с ружьем. Нет, если, конечно, деньгами не интересоваться в принципе…

Итак, с кем вы, мастера программирования? Что вы можете для меня сделать, ежели, разумеется, не погнушаетесь моими глупыми хотениями? А хочу я вот чего, слушайте.

Новый год на носу, время покупать календарь. Численник. Так и представьте мне численник. Чтобы не только голая дата, а и семейные, церковные (сообразуясь с вероисповеданием), революционные события объявлял, с Днем ангела чтобы поздравлял, астрономические феномены с точной привязкой к географической точке вычислял, полезные советы по изничтожению кожееда и сохранению картошки сообщал безо всякого требования, с каждым включением машины. Привыкши мы к численнику сызмальства.

Потом телевидение. Превращать компьютер в обыкновенный телевизор скучно и незачем. Вот в телевизор умный - заманчиво, честное слово. Самое очевидное - чтобы программа передач загружалась, а потом, предварительно одобренные, намеченные, отфильтрованные передачи сами запускались в окошечке в уголке (а то я засиделся и "Кукол" пропустил, досадно). Но то пустяк, изюминка же - борьба с рекламой. Только про жевательную резинку или прокладки начнут талдычить, как телевизор мой умный - раз! и начнет коротенький урок французского языка. Или напомнит про чайник на плите. Или просто покажет картинку, полезную для зрения, чтобы отдохнули глаза и расслабились. По рекомендации ведущих офтальмологов. И станем мы все зоркими полиглотами.

Далее, проект "Русские деньги", потому как иностранцы со своими "Money" в нашей финансовой системе немножко не к месту. Одни перерасчеты пенсий при отсутствии самих пенсий вгоняют стариков в состояние лихорадочной вычислительной деятельности. Ходят, непрерывно шевеля губами и загибая пальцы - оторопь берет, право. Нужно помочь, господа программисты. А если еще…

Тут я спохватываюсь и затыкаю фонтан желаний. Может, есть это все, да просто скромно в сторонке лежит, в глаза не бросается? Нарочно на выставку схожу, как раз вскоре в городе намечается. Схожу и спрошу, просто, честно, без подвоха:

- Почем численник для народа?

Очень интересно, что мне ответят.

Всех благ, господа! Пишите!

basil@ns.comch.ru

Транспарант над главной улицей Воронежа сообщал: "Компьютеры и программы. 4-я специализированная межрегиональная выставка". Не "Comdex", ясно, но - межрегиональная! С нас и этого довольно, с превеликой радостью схожу. Непременно. Все равно собирался ("Компьютерра" # 225).

И я пошел. По пути меня подстерегал микроавтобус, милая и совершенно незнакомая девушка предложила подвезти до выставки. Даром! Как угадала, куда иду? Я отнекался, потом пожалел, тоже мне, субъект для похищения. Да поздно.

Выставка… Сверху она, наверное, походила на умодром, испытательный лабиринт, но я-то был внизу, среди стендов. Поначалу, словно глупая крыса, прытко кидался от одного к другому. Потом, освоившись, перешел на степенный шаг крысы мудрой или просто сонной. Главное - чтобы не наступили ненароком. Ведь ищу не козявок - слонов.

Люди все прибывали и прибывали, в глазах - томление, восторг и ожидание чего-то необычного. Чуда. Так - много лет назад предки наши собирались у подожженного молнией дерева, смотрели и прикидывали, на что еще огонь сгодиться может? Бу-бу-бу, грохотал громкоговоритель, бу-бу-бу бесплатно! бу-бу-бу бесплатно! Народ волновался, отчего шум только усиливался. Я напряг слух. Бесплатным было подключение к Интернету, но не за здорово живешь, а требовалось что-то беспримерное совершить. Дерзайте, дерзайте, господа, а мне ни к чему, я уже подключен. Буду просто смотреть, безо всякой корысти. Стенд слева, стенд справа. Интернет пользовался успехом неоспоримым, у "окон в мир" пространство было, пожалуй, самым бойким. Дорвавшиеся до браузера, халифы на пять минут старались поскорее объять необъятное, совершить виртуальную кругосветку или глянуть на картинку "с перчиком".

Я подошел к железкам. На погляд одну детальку от другой отличить трудно. Собранные из железок машины демонстрировали мощь и скорость, показывая кино или мультяшку. Два года назад подобное собирало толпу, год - вызывало умеренный интерес, сейчас же мультимедийные штучки воспринимались как нечто обыденное, набившее оскомину и попросту игнорировались. Пора придумывать что-нибудь новенькое. Вот кабы компьютеры обрели ноги и начали бегать вокруг выставки взапуски…^{37}

Впрочем, толпа была. Вокруг большого такого монитора. Просто огромного. Но подходили, смотрели и, разочарованные, уходили. Потому что не монитор то был вовсе, а телевизор, монитором прикидывающийся. Не фокус. Честнее был стенд с ручками "Паркер", не знаю, каким образом соотносящийся с темой выставки. Ручка для человека пишущего - почти как рука. Хотел было купить, больно горячо меня уверяли в несомненной подлинность товара, чуть ли не сам Паркер их и делал. Хотел, да перехотел, лучше куплю гуся на Новый год, надергаю перьев - и оригинально, и дешево, и вкусно.

Покончив с железками, я начал приставать к стендовым мальчикам по поводу программ. Мальчики звали девочек, пусть и они посмотрят на чудака. Чудачество же заключалось в том, что я спрашивал программы, полезные для дома и семьи. Игрушки, что ли? Нет, не игрушки. Так что? И я начинал разливаться про численник, телевизор, идеального домоправителя тоже вспоминал. Народ по эту сторону стенда спрашивал, а где я видел такие программы, а по ту сторону уверенно заявляли, что подобных программ нет и ждать в ближайшее время не приходится. Спросу, мол, нет. Пока. А вообще, неплохо бы - умный телевизор, жаль, выдумка.

Чем же вы торгуете, не унимался я. Очень полезными для среднего бизнеса программами. Информационно-аналитические системы и все такое… Наверное, программы действительно были полезны, поскольку скучать мальчикам и девочкам не приходилось. Порадовавшись за средний бизнес, я обречено пошел к стендам с игрушками. Трудно было, увидев лицензионный "Hexen 2" за двести девяносто тысяч рублей, удержаться от покупки его же за тридцать пять десятью шагами дальше. Игра на контрасте, прием старый, но по-прежнему действенный. Помимо игрушек - куча энциклопедий, включая Большую Советскую. Ура. Еще чуть-чуть - и появятся долгожданные собрания сочинений отечественной классики, а то ПСС Льва Николаевича Толстого, давнюю мечту, поместить на свои полки не могу просто физически.

"На нашем стенде Вы можете увидеть первую электронную карту Воронежа", - прочитал я. Наконец-то! Карты - моя слабость, географические и топографические. Но с первыми у нас скверно, а со вторыми - вообще никак.

- Покажите, пожалуйста, - попросил я не мальчика, но мужа.

- Нельзя. Запретили, - ответил тот.

- Кто запретил?

- Тот, кто надо. Разумеется, если ваша организация оформит соответствующий допуск, то мы вам карту продадим. Вы от какой организации, собственно?

Пробурчав что-то невнятное, я счел за благо поскорее удалиться^{38} .

Часть выставки была отдана подрастающему поколению и называлась "Кидсофт". Наше завтра, в крайнем случае - послезавтра. Возраст основной массы снующих туда-сюда - от десяти до пятнадцати лет. Сновали они между тремя площадками. На одной пять компьютеров изображали "ShcoolNet", а один так был подключен к Интернету. Вокруг последнего детишек было - не пробиться, а "ShcoolNet", как бы это помягче сказать… не привлекал. Не желающий видеть да не увидит. Другая площадка отдана была творчеству. Под последним понималось рисование на уровне "точка, точка, запятая", так и я умею. Зато играть в "Quake"… Это была даже не игра, а бойня. Кровищи-то, кровищи! Я даже посмотрел на пол - вдруг и вправду натекло из компьютеров. Помстилось, чисто. И все же, почему не играют в "Цивилизацию"? Где созидательные инстинкты? Писали бы лучше полезные программы! Вот я в ваши годы… Кипя благородным негодованием (или просто завидуя чужой меткости и проворности), я вернулся в деловую часть выставки. Собрал прайс-листы (знакомые намереваются обзавестись "чем-нибудь посовременнее"), купил-таки сидюк (а какой - умолчу), приценился к мониторам и принялся разглядывать людей - самое интересное зрелище на всех выставках.

Теперь зорким взором старожила отмечал я "интересантов железных" - они знали о детальках, кажется, больше, чем сами производители, и любопытствовали только о цене, выставочных скидках да возможности "money back"; "интересантов программных" - те, напротив, доходили до каждой мелочи, не стыдясь выглядеть занудами, чувствовалось - люди умеют тратить деньги с толком; "интересантов просто" - человек собрался купить компьютер и хочет узнать, а что же это, собственно, такое; и, наконец, праздношатающиеся, зеваки, к которым я смело отнес и себя. Зевак было большинство, но состояние зеваки - нестабильное: сегодня зевака, а завтра, глядишь, побежал подключаться к Интернету или покупать лазерный принтер.

"Впервые в Воронеже представитель фирмы "Интел" проводит семинар", - разнеслось очередное объявление. Упустить такой случай было бы грешно. Но слаб человек, и я согрешил, отправился домой, стараясь сообразить - приметил я слона или нет.

basil@ns.comch.ru

Новость в газете местной была такая, что и столицам впору.

Дума наша, воронежская, приняла историческое решение. В буквальном смысле: "соросовские" учебники по истории в школы не пущать, поскольку в них роль России в мировых событиях какая-то не такая. Порой не самая главная, что, разумеется, нетерпимо.

Я отложил газету и начал припоминать, что было в моих учебниках. Да уж… Я быстренько перекинулся на литературу, ей с отрочества доверял больше. В литературе попадались порой события и фамилии, нигде больше не упоминавшиеся, будившие воображение, любопытство и подвигавшие на дальнейшее чтение. Впрочем, это была литература не из программы. А в программе… В ней властвовала Вера Павловна с ее очаровательной привычкой видеть сны. И какие сны! Исполненные глубочайшего смысла, были они - общественными, важными для всех и каждого, оттого-то и поколения педагогов занимались толкованием сновидений с позиций классического и социалистического реализма, - куда Фрейду, девице Ленорман и Мартыну Задеке вместе взятым.

Под воспоминания младых лет начал задремывать и я. И тоже увидел сон. Вернее, не сон, а так, вроде… В одном окошке сплю, а в другом - бодрствую. И примечаю.

Снится мне, что я - не я, а некая бесформенная субстанция: летаю там и сям, все вижу, все слышу, только сказать ничего не могу.

Залетел в некий зал, в центре которого стол круглый, а за столом люди, и в лице, и в осанке которых сразу определяется значимость, даже величие. Дуболепность. Сидят и Бумагу друг другу передают, да не сразу, а сперва написав в ней кто строку, кто десять. Я тихонечко-тихонечко над Бумагой-то и завис, любопытство разобрало.

"Совокупность размышлений с присовокуплением решений, принятие коих позволит стране нашей поскорее занять подобающее ей место в ряду великих кибернетических держав, а именно - первое!" - выведено было каллиграфически в самом начале Бумаги, ну а дальше пошла губерния выписывать!

Начнем с критики. Признать нужно, поторопились мы с компьютеризацией. Не с того конца начали. Закупать сейчас всякую современную технику, открывать для нее рынок - значит стимулировать зарубежного производителя, что обязательно увеличит его отрыв от нас. Своими собственными деньгами подкармливаем - кого? Нехорошо это. Неладно. А потому следует ввести таможенную пошлину, по экю на каждый герц и байт…

Требуется в ближайшие сроки провести перерегистрацию всей вычислительной техники, после чего импортную оставить только нужным, заслуживающим доверия организациям (доверяя, мы их, конечно, будем и проверять), а у всех остальных - изъять. Временно…^{40}

Мы должны стремиться наиболее полно защитить отечественного производителя, и потому надлежит всем школам и институтам закупать продукцию только нашего, местного производства. Какой могучий толчок получит тогда многострадальная российская промышленность! Какой простор для созидательных устремлений! Пусть даже поначалу оборудование и будет уступать западным образцам, но оно будет - родное…

Тут ведь как еще посмотреть, кто кому уступает. Уже сегодня мы можем, после проведения самой непродолжительной подготовительной работы и кредитования на льготных условиях, начать выпуск счетного устройства "Феликс-97". От западной продукции "Феликс-97" выгодно отличается тем, что совершенно не нуждается в электроэнергии, работая на энергии мускульной. Какая экономия в масштабе России! Нечувствительность к энергетическому кризису! Сколько тонн угля и нефти останутся несгоревшими, способствуя экологическому оздоровлению окружающей среды…

Следует учитывать и оборонный аспект: "Феликс-97" абсолютно устойчив к электромагнитному импульсу и проникающей радиации, чего нельзя сказать о навязываемых нам всяких "Пентиумах". И никакие F0 0F C8 C8 не страшны. Крути себе ручку, и всего делов. А что считает чуть медленнее, то не беда, было бы чего считать…

Разумеется, нельзя ограничиваться только мускульными вычислительными устройствами. В ближайшей перспективе - разработать отечественный процессор. Уже сейчас можно сказать, что разрядность его будет равна тридцати трем, таким образом, он перегонит пресловутый "Пентиум".^{41} А в перспективе отдаленной - шестидесятишестиразрядная система. Лишний разряд, он плеча не тянет…

Доколе мы будем мириться с постоянной угрозой заноса в наши края вместе с так называемым программным обеспечением коварных, даже смертельно опасных для экономики вирусов? Любые закупки могут быть осуществлены только при условии постоянного наблюдения наших представителей за всей технологической цепочкой изготовления импортируемого продукта, лишь тогда мы будем уверены в чистоте и безопасности получаемого товара…^{42}

Приоритет должен быть отдан собственным разработкам. А разработки должны вестись исключительно на нашем родном, русском языке. Ведь это позор - имея самый красивый, самый богатый, самый могучий язык, пользоваться черт знает чем…^{43}

Не забудем букву е с двумя точками наверху…

Необходимо восстановить государственную монополию на связь. Огромные, колоссальные суммы теряет бюджет из-за распоясавшегося Интернета. Только подумать, люди за гроши, практически задаром отправляют сообщения в любую точку страны, да что страны - мира! Необходимо весь Интернет передать министерству связи, в котором учредить соответствующий главк. За передачу данных по компьютерной сети взимать плату по телеграфному тарифу. У нас будут Интернет срочный, Интернет простой и Интернет правительственный…

Организовать месячные курсы при Интернете и разрешать подключение к нему только по прохождении оных и сдачи особенного экзамена…

А фидошников - на берега Ледовитого океана, нехай там плетут свои поганые сети… ^{44}

Тут я ущипнул себя, и ущипнул пребольно. Чур меня, чур, довольно!

Нехотя рассеялось наваждение, оставив после себя повременную плату за телефон и патриарший гнев за показ телевизионщиками не того фильма.

Тяжелое дело - смотреть сны общественные. Нервное. Зарекаюсь. Отныне постараюсь видеть только приватные.

Чего и остальным желаю.

Пишите, господа!

Читать газету - что по минному полю гулять. Пока про погоду, добычу угля, политическую жизнь Соединенного Королевства - терпимо. Но стоит добраться до раздела "Требуются", тут все и начинается. Ага, работники метрополитена. Зарплата - достойная. Хорошо живут, черти. Я стараюсь, живота не щажу, а достойная - им. Яхты, виллы, "Боинги" - и на зарплату. Как назло, нет в Воронеже метрополитена, а то бы непременно пошел в работники. Побежал, вприпрыжку бы помчался. Ладно, что дальше? Высокооплачиваемые банковские служащие с опытом руководящей работы. Везет же некоторым! Наверное, люди особого склада ума, третьи сыновья, те, кому на Руси везение и счастье. Управляющий в крупный универмаг, зарплата от… Начинаю считать нули, сбиваюсь, опять сбиваюсь. Одно утешение - газета старогодняя, с тех пор деноминация серпом прошлась. По мне, разумеется, тоже, зато и по ним!

Раздраженный, перелистываю страницу. Лауреаты Нобелевской премии… Рашпилем по сердцу. Глаз у них нет, что ли?

Газета летит в угол, берусь за журнал. Здрасьте! Человек в провайдерах, как Агафья Тихоновна в женихах роется. Трое в очередь стоят, провайдеров-то. Посмей один невежество проявить, тут же другой - "соблаговолите-с приказать", другой не угодил - третий готов к услугам. А услуги провайдер оказывает такие… Чем же я плоше, люди добрые?

Мне с пеленок внушали, что завидовать - дурно. Болеть чужим здоровьем, охотствовать чужого добра - действительно, велика ли корысть в этаких желаниях? Но как-то неприметно, тишком, прилагательное "чужой" выпало, и стало нехорошо желать добра, то есть материального благополучия, для себя. "Хочешь миллион?" - спрашивали в одной из песенок моей юности. И давали правильный ответ: "Нет!"

Будь доволен судьбой, не ропщи, не завидуй, не ищи перемены участи. Всяк хорош на поставленном месте, труд почетен независимо от результата, где родился, там и сгодился. Не нужен тебе берег турецкий - и баста! Смотри, Ниниванна сорок лет в доярках без выходных, смотри и пример бери. Послали по распределению в село Теплое (до революции - Топлое) - фить-фить. Иначе уголовной ответственностью стращали. Исподволь внушалось, что лучше быть бедным и больным, чем богатым и здоровым. Не верится? А воспитание на примерах литературных героев - Павки Корчагина, Мересьева, Овода (Мересьевым восхищаюсь до сих пор)? В горьковской ночлежке, что на дне, тот, кто все силы напрягает, стараясь выплыть - плохой! Имечко скверное ему дадено не зря. Скромность - единственное пристойное украшение целых поколений.

Впрочем, учили и иному. Под лежачий камень вода не течет. Человек - кузнец своего счастья. Учить учили, а молот в руки давали неохотно. Лишь по производственной необходимости. С учетом и контролем, контролем, контролем…

Да, зависть - чувство коварное. Признаться, пусть даже себе, что не преуспел, что кто-то впереди - мучительно. Ничто не переносится столь тяжко, как успех соседа - более работящего, умного, активного или, наконец, просто удачливого. Остается либо махнуть рукой, либо соперничать.

Первое - благородно и возвышенно. Замкнуться, отгородиться от суеты в силиконовой башне за нумером 586 (или этаноловой за нумером 40, оно и дешевле); взирая сверху на крысиные гонки, упиваться собственным величием - и уповать на суд потомков. Мол, был непризнан тупыми обывателями, поскольку опередил время, а теперь именем его нарекаются города и пароходы. А сколько найдется сочувствующих, утешителей, братьев по башне! Коммуна! Часами можно писать друг другу умные трактаты, воззвания, прокламации и манифесты, кляня поганую повременку и таможенные рогатки, лишившие нас общества "Черной Смерти" и "Абсолюта".

Но философский, почти виртуальный подход к жизни доступен не каждому. Слаб я, не удержусь в той башне. Что с того, что зависть нехороша? Я могу назвать еще более неприличные чувства, которые, тем не менее, испытываю каждодневно. Принять вызов соседа? Почему нет? Вот только нужно выбрать методу противоборства. Известны две: либо самому пораньше вставать, думать, хлопотать и принимать решения вместе с ответственностью, либо, наоборот, заставить повертеться соседа. Скотину отравить, петуха пустить красного, раскулачить, донос от чистого сердца написать, налогом самым прогрессивным пришибить - способы восстановления социальной справедливости известны от века. Порой кажется, что и сейчас постылое существование бедствующих масс скрашивается ожиданием грядущего раскулачивания. Правда, говорят, каждая шутка удается единожды. Учтя пожелание "добро должно быть с кулаками", нынешнее добро (в смысле - имущество) такие кулачищи отрастило, ого!

А я и рад. Борьба за всеобщую справедливость - штука тяжелая. Почти как книгописание. День не попишешь, другой, третий, а там уже и не хочется. Начинаются поиски объективных причин, и, как обычно, успешные. А за поисками - мечтания. Вот кабы самый богатый человек дал мне миллиард (обязательно миллиард, миллиона я, пожалуй, из гордости не приму!), ужо тогда… Что тогда? Я однажды не на шутку задумался, что бы с тем миллиардом сделать. Дня три рассеянно слонялся по квартире, загадочно улыбаясь и опрокидывая стулья. Атлас мира листал, справлялся о ценах на "Deep Blue" и "Microsoft Mouse" (мыши простые, непородистые, портятся у меня беспрестанно), даже о реставрации монархии помышлять начал. Результат сего мысленного эксперимента оказался плачевный: и триста строк текста задолжал, хорошо, сам себе, и понял - не очень-то поможет человечеству дареный миллиард. Даже отдельно взятой стране не поможет. Что стране - людям, взятым и отдельно, и повзводно, и министерствами целыми не поможет. И так, и этак пробовал, получалось сплошное безобразие. Чужой миллиард продолжал оставаться чужим. А сколько скверны открылось мне во мне же! Придут, к примеру, уважаемые люди просить на сиротский дом, а я, жлоб, давай расспрашивать, отчего, мол, сирот столько? И нельзя ли отдать сироту в семью?

- Заграничную? - с негодованием.

- И у нас желающих - тьма. А кончатся - почему бы и не в заграничную. Свой человек нигде не помешает, помаленьку мир и покорим.

А мне негодяя в лицо. В харю! Но завида завиду издалека зрит. Чувствую - для возмущающихся самой идеей отдать сироту в американскую семью двигает зависть: как, он, ребенок, станет американцем? А я нет? Не пущать, пусть мучается, как все!

То же повторялось и со странноприимным домом, и с иными богоугодными заведениями - пока я не вернул воображаемый миллиард законному владельцу, пусть сам отдувается. Надоело быть плохим. Постараюсь на свои жить, сколько ни выйдет. В непрестанной зависти и непрестанных же трудах.

Только… Только каждому, наверное, хочется, чтобы и ему позавидовали. Ну хоть в чем-нибудь. Один начинает марки собирать или калоши великих людей, другой отчаянно болеет за "Спартак", третий постигает макраме, четвертый вступает в замечательную партию. Я думал-думал, чем бы поразить пресыщенных жителей обеих столиц, и - нашел!

Итак, завидуйте:

У нас! В Воронеже! "Компьютерра"! Стоит два с полтиной на новые деньги!!!

Пишите, господа. Только, чур, миллиарда не предлагать.

Хотел предпослать эпиграф. Мол, богатым стану, книг накуплю… Из Максима Горького, великого пролетарского писателя. Начал вспоминать дословно - не вспомнил. Начал вспоминать, откуда, - опять не вспомнил. Трилогия "Детство - В людях - Мои университеты"? Нет, следует покопаться в книгах. Встаю со стула, иду. Идти-то недалече, рядышком. В соседнюю комнату, где находится моя библиотека.

Библиотека, о! Зал, высокие стены, шестнадцать футов (в моей библиотеке счет идет на футы: во-первых, стиль требует, а во-вторых, в футах выше получается), лепной потолок, дубовые панели, стеллажи, книги в роскошных переплетах, стремянка на колесиках, галерея, камин и дворецкий. Сэр, леди Винтер просит принять ее. Зовите, Патрик, и подайте нам глинтвейна, сегодня ветер с Атлантики на редкость промозглый. Да, сэр, если позволите, - невероятно промозглый.

Предыдущий абзац, увы, чистый вымысел, плод разнузданного воображения. Идея фикс. Разве что ветер, ну, и глинтвейн изредка имеют место быть. А остальное… Книги на полках и в два, и в три ряда, а мебель-то у меня советская, из опилок, потому полки прогнулись, некоторые - безвозвратно. Искать нужный том Горького - что перестройку затевать. Много шума, телодвижений, а результат… Проще обойтись вовсе без эпиграфа. 

Лет шесть назад читал я трактат. Кажется, то был автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата наук. Основная научная мысль заключалась в том, что размер домашней библиотеки советского человека не должен превышать пятисот томов. Для лиц, занятых исключительно умственным трудом, допускалось увеличение до тысячи. Но больше - ни-ни. Иначе книги становятся балластом. Ах, как верно написано! Именно - балластом^{47} . Сколько томов у меня, не знаю. Как-то попробовал загнать их в Access, но быстро утомился, а главное, понял бессмысленность затеи. Нынче книга - на этой полке, завтра - на той, а послезавтра исчезла, явится вновь, нет ли - неведомо. А названия? "Жребий", "Салимов удел" и "Судьба Иерусалима" вдруг оказываются одним и тем же романом^{48} . А, бывает, название одинаковое, но авторы - то Стивен Кинг, то Стефан, а то вообще покойный Ричард Бахман^{49} . Дошел я до четыреста двадцать третьей строки и закрыл окошко. Будет.

Где вы, электрические книги? Почему вас так мало?

Происки мебельного, бумажного и полиграфического лобби, или же дело в ином?

Неудобство электрической книги, конечно, ощущается. Люди ведь привыкли на диванчике читать (а некоторые, пардон, и в сортире). Но если не сейчас, то в самое непродолжительное время технологическая сторона будет решена совершенно. Писать на тему, о которой споры ведутся на мегабайты, меня заставляет иное.

Я ведь не только читаю, а еще и пишу. Повести, а порой и романы. И даже время от времени публикуюсь. С электрической книгой отношения у меня потому противоречивые, запутанные.

За бумажный роман и деньги причитаются бумажные, ясно. Но вот за роман электрический…

Все, что может быть скопировано даром - даром скопировано и будет.

Находя свои тексты порой в самых неожиданных местах, я начинаю чувствовать себя, не скажу, в одной лодке, но в одном бурном море с Вильямом Гейтсом. То есть я-то как раз в лодке, если даже не в медном тазу, а он - на капитанском мостике гигантского лайнера^{50} , но вода вокруг одна. Мокрая.

Мой собрат по перу, фантаст Борис Иванов, потроша очередной текстовый сидюк и обнаруживая при вскрытии собственные произведения, философски замечает:

- Компания хорошая, почетная. Вот кабы еще спросили моего согласия…

- Ага, - говорю я. - И денег хоть сколько-нибудь дали^{51}.

- Да что с них возьмешь…

- Ну, хоть сидюками бы расплатились…

Жизнь заставляет заботиться об авторском праве на кусок хлеба. Тут сторонники книжки бумажной ликуют. Мол, когда роман бумажный, то оно, право, соблюдается автоматически, а когда электронный, то, автоматически же, не соблюдается. Э-хе-хе… Знаете ли вы, что в Воронеже много лет живет, ну, просто мэтр американской фантастики? А дело было так: написал человек повесть и подписался на заграничный лад. Послал в журналы, издательства, - оттуда, как водится, молчок. А потом нашел на лотке сборник, что-то вроде "Золотые перья США", и в нем - свою вещь под своим же иностранным псевдонимом^{52} . Перевод, между прочим, с английского, и переводчик указан. Последовали переиздания… Порой я вижусь с мэтром и осведомляюсь насчет гонораров. Ответ воспроизвести не рискну. Нет, как заметил другой мэтр, лауреат государственной премии, "погода погодой, а работа работой". Выводить слова на бумаге или на экране для некоторых индивидуумов есть потребность жизни. Если за это платят - хорошо, если платят хорошо - еще лучше, но многие готовы сами заплатить за публикацию - потому что им есть, что сказать^{53} . А пираты, что пираты? Мы смотрим Спилберга раньше американцев, слушаем Мадонну на компактах сомнительной лицензионной чистоты, а уж о Б. Г. и WIN-95 наговорено до конца века, но вся троица наперекор нашим проискам богатеет и богатеет. Не в пиратах дело. В материале, в тексте.

Наверное, придется и автору, и обществу придумывать что-нибудь новенькое, дабы автор не умер от голода, а общество от скуки. Или вспоминать старое. Ну, например…

Например, роман-фельетон^{54} . Случись Стивен Кингу писать в реальном масштабе времени "The Dark Tower 5" на каком-нибудь сайте, народу на тот сайт набежит изрядно. Как это превратить в звонкую монету? Знающие люди - знают. Глядишь, развернется движение "Каждому сайту по писателю". Польза? По крайней мере, сохранятся леса, да и вода потихоньку станет чистой, питьевой. Платить же можно из сумм, выделенных на охрану окружающей среды. Господа зеленые, вы уж, того… расстарайтесь!

И, наконец, ревнителям ауры, энергетики, которая якобы присуща книге бумажной и отсутствует напрочь в книге электрической. Думается, так же в штыки встречали первопечатников. Манускрипт, заряженный рукою автора, - и мертвый, свинцовый набор? Фи! Как можно сравнивать! Только манускрипт!

Но экономика - дама с норовом. Ей перечить… Эстет, если может себе позволить манускрипты, пусть морщит нос от запаха типографской краски. Эстет современный волен не осквернять руки прикосновением к мышке. Я же, проходя мимо дископродавцев, обязательно задержусь в надежде сыскать электронную подшивку журналов девятнадцатого века, " с иллюстрациями и приложениями".

Пишите, господа!

Василий Щепетнев

- Доктор, а вы знаете, сколько стоит ваше лекарство? - в голосе пациентки негодование перемешивалось с изрядной долей презрения: нашел, что прописывать.

Прописал я то, что нужно. Хорошее средство, проверенное и действенное. Полчаса назад отдал рецепт и распрощался с больной, думал, на неделю.

- Так знаете, нет?

Я услышал приближение грозы и поспешил ответить:

- Смотря в какой аптеке… приблизительно.

- Приблизи-ительно! - протянула больная, и бледность, доселе, казалось, навечно поселившаяся на ее лице, сменилась багрянцем справедливого народного гнева. - Приблизи-ительно! Да я за такие деньги дочке новую кофточку куплю!

- Воля ваша, - смиренно отвечаю. - Кофточка, она, конечно…

Что люди собственное здоровье ставят ниже тряпочки - факт. Им, здоровьем, жертвуют в первую очередь. Так уж заведено на Руси.

- А чем же мне лечиться?

- Ну…

- Вы правильных лекарств назначьте. Недорогих, и чтобы помогали хорошо. Как прежде.

- Боюсь, подобных лекарств нынче не сыщешь, - признаюсь, памятуя о повинной голове и, выслушав извечное "выучили вас, иродов", остаюсь в печали.

"Как прежде"…

Лекарства стоили в ту пору пятачок, гривенник, что свыше, считалось средством дорогим, а за рубль - так дорогим неимоверно. Помню, в одной районной аптеке увидел крохотную склянку розового масла ценой кабы не в червонец.

- Неужели берут? - спросил аптекаршу. Оказалось - получают единственно ради жены главного сановника района. В качестве слабительного. Та иного и признавать не хочет.

- Дорого, однако, - наивно заметил я.

- Ей бесплатно положено, по особому льготному рецепту.

В глазах рядового гражданина человек, употребляющий столь ценное слабительное, переходил в разряд олимпийцев, существ почти сверхъестественных, неземных. Представить только - розовым маслом…

В районной же больнице для простолюдинов мы пользовались лекарствами попроще. Изаманом, например. Три копейки пачка. Амбре, значит, будет не комильфо (как сказал бы профессор Выбегалло), зато по валу, по выходу на-гора - не уступит болгарскому продукту.

Помимо изамана были и другие лекарства, тоже дешевые. А если вдруг кончались, то мы одалживались у ветеринаров - разумеется, брали те, что одинаково годились и для людей, и для животных. Ветеринары обыкновенно жили веселее докторов человеческих: оклад чуть не вдвое выше, со снабжением медикаментами повольготнее. Коровы, они ведь были совхозными, государственными, денег стоили немалых.

Впрочем, нужные лекарства в аптеке присутствовали всегда по определению. Специальным приказом запрещено было назначать "дефектуру", нарушителя ожидали административные кары и всеобщее презрение. В наказание приходилось выслушивать грозные разносные приказы с оргвыводами. Всегда причиной врачебного неуспеха являлись бездушие и халатность и никогда - безденежье.

- Не в лекарствах дело, - поучали нас главные врачи. - Если больному после разговора с доктором не стало легче, значит, то был не доктор!

- А если стало, то был не больной! - огрызались самые глупые, не понимая, что медицина у нас являлась платой, доходной статьей в бюджете советского человека. Мол, за труд получаете не только деньгами, а и социальными благами, в первую очередь - медицинским обслуживанием.

Деньги прежде печатали не щедро, охотнее запускали станок медицинский. По количеству коек мы превосходили весь остальной мир, и как превосходили! Ах, койки, коечки! Этой нехитрой обстановке отводилась решающая роль в отечественном здравоохранении. Как следствие, необеспеченная ничем мебель породила медицинскую инфляцию. Категория лечебного учреждения, а отсюда и зарплата, и перспектива на персональную пенсию руководителя определялась количеством "мест для лежания". В палату, мудрым архитектором рассчитанную на двоих, ставили еще три койки. Прогресс! Показателем эффективности труда врача был койко-день. Больному полагалось вылежать на скрипучей панцирной кровати определенный срок. Не больше и, главное, не меньше (речь шла о средних показателях). Человек лежал, природа помаленьку брала свое, а доктор - что доктор… Лечил.

Да, были времена… Но ушли. Безвозвратно? Нет… не ведаю, но только отправить больную в год этак тысяча девятьсот восьмидесятый, когда она была моложе и принимала отечественную ацетилсалициловую кислоту почти без последствий, пусть я и ирод, а не способен.

Но, может, кое-что другое. То, о чем в благословенном восьмидесятом не мечтала даже жена первого районного лица. Компьютерная томография, коронарное шунтирование, эндооперации и прочая, и прочая. Одно смущает - все чаще и чаще приходится платить деньги.

А не хочется. Очень не хочется. Расставаться с деньгами вообще тяжело. Когда взамен получаешь что-то весомое, грубое, зримое, дачу, например, или машину, или хоть новую кофточку, примириться с потерей легче. Но если это нечто не вещественное - здоровье, квалификация или, страшно сказать, культура? Кто пробовал съесть культуру? Кто ее вообще щупал собственными руками?

Недавно одно лечебное заведение прикупило парочку компьютеров. Замечательных, современных. Коллега, что пришел ко мне разжиться "книжкой про Windows" , плакался: никакой возможности окончить компьютерные курсы за казенный счет нет и не предвидится.

- Скорее, еще чего-нибудь прикупят. Главный врач у нас очень новую технику уважает.

- Это хорошо.

- А работать на ней некому.

- Вот это плохо.

- Но ничего, я договорился, обещали бесплатно подучить в университете, у меня там знакомый шурина на курсах преподает.

- Это опять хорошо.

- Правда, придется родню того знакомого всю оставшуюся жизнь врачевать, а у него родня большая…

Я, убоявшись продолжения, срочно отыскал книжку. Позднее оказалось, не ту: нужна была старая, про 3.1, а я дал про 95. Но коллега не сплоховал и, зажмурясь, была, не была, установил OSR2. А на курсах тех изучали DOS, "Нортон" и "Лексикон". Зато он получил настоящую бумажку с настоящей печатью. Но на зарплате это совершенно не отразилось…

Дурная бесконечность подстерегает на каждом шагу, и уклониться нет никакой возможности. Одно цепляется за другое, тысячи нитей Гулливера вяжут, а меня и подавно. Нити эти - старые привычки, может, и вредные, но устоявшиеся, знакомые, уютные. Вздремнуть после обеда, сэкономить на чем-нибудь нематериальном, чтобы после прикупить кофточку или что там понадобится. Беда в том, что поверить в жизненность, долговечность нынешних денег - трудно, а определить грядущую надобность - еще трудней. Преимущественно мы знаем надобности вчерашние, из них и исходим. Мылом запастись, солью, мануфактурой, спичек не позабыть… А нам советуют выучить, наконец, раз и навсегда английский язык вместе с американской фармакопеей. "Зыс из зе тэйбл" - и за это платить? и столько?.. однако! Да зачем мне знать "зе тэйбл", ежели в Америку я не собираюсь, лучше запишусь на курсы кройки и шитья, научусь кофточки мастерить, фасонистые, из поплина, - нарасхват пойдут. Или все-таки собраться, если и не в Америку, то хоть куда-нибудь?

Собираюсь. Беру собаку, цепляю приемник и гуляю по улице под уроки английского, которые бесплатно дает "Би-би-си". Отчего не поучиться - даром-то?

Bye-bye!

Ответственным за связь с реальным миром в семье является пес Шерлок. Независимо от занятости, валютного курса и погодных условий он выводит нас гулять трижды в день, а разохотится - и чаще.

Собаки на улице - настоящие, машины - настоящие, другие люди - и то настоящие. Немного отрезвляет. А то привык я "записываться". Думская привычка - прежде чем совершить нечто оч-чень рискованное, записаться и, в случае непредвиденной смерти, быстренько вернуть себя в предзаписанное состояние. Привычка оказалась настолько прилипчивой, что любую напасть уже по эту сторону монитора, от перехода улицы рядом с милиционером до выпадения пломбы из пятого верхнего зуба, пытаешься лечить той же методой. Но не всегда получается. В решительный момент мышка куда-то убегает, лишь хвостик меж пальцев скользнет, и расхлебывать похлебку приходится самому. Похлебка порой препротивная… В результате остается подсчитывать убытки да изрекать нравоучительные сентенции, мол, слово не воробей, а жизнь - не дума (в смысле - Doom), перезагрузкой не поправишься.

Пес таких тонкостей не понимает, ему либо хвостом вилять, либо кусаться. Ну, и свои каждодневные собачьи дела справлять.

Сегодня я обманулся в сокровенной надежде. Из всех игрушек на диске у меня оставалась одна, шахматная. Била меня она полтора года, била, но и учила. Держался я на самолюбии и тщеславии: программа обязывалась, проиграв на самом трудном уровне, распечатать именной сертификат, подтверждающий сей факт. И вот сегодня, наконец, я перешел в ладейный эндшпиль с тремя лишними пешками. И в принтер бумагу получше вставил, и ленту заменил, и место на стене присмотрел, куда тот сертификат пристрою. А программа из вредности возьми да и соверши фатальную ошибку. Впервые! У меня все ходы записаны, и партия повторилась. Опять с фатальным исходом. По Грибоедову - "и в третий так же точно". Осерчал я и программку напрочь удалил, но претензии по известным причинам выставить не могу. Руки потянулись другого гроссмейстера пригласить, но я успел дать ручкам укорот. Стоп. Денег свободных пока нет, а я характер укрепляю, левым софтом не пользуюсь. С досады отправляюсь гулять.

Ведет меня Шерлок по улице непривычно тихой и пустой. Обычно на ней всегда и машин полно, прямо на тротуаре, и народу тоже, поскольку рядом барахолка, челноки всяческими товарами народного потребления удовлетворяют народный же спрос.

- Где купцы? - спрашиваю. - Где ошейники, поводки и миски нержавеющей стали? Где, наконец, шлейки для кошечек?

- Бастуем! - ответил человек с плакатом. - Нам велено кассовые аппараты срочно купить, зарегистрировать и поставить у каждой раскладушки. С ума посходили.

- Бастуете, ага… И чего хотите?

- Требования - чтобы пообещали отменить дурацкое решение.

- И как? Обещают?

- Куда денутся! - с достоинством ответил пикетчик.

Много ли нужно человеку? Доброе слово утешения и надежды. О последней более всего горюют люди, когда всерьез, без истерики анализируют приобретения и убытки нашего времени:

- Оно, если правда, и раньше жизнь не баловала, зато надежда какая была!

Чего-чего, а понадеяться разрешалось вволю. И поводов не жалели, на обещания не скупились. Даже мне предстояло догнать и перегнать, жить при коммунизме, обороть грипп, забыть слово "водка", увидеть смертельный аттракцион "возложение на рельсы"…

А тем, кто пожил дольше моего! Потери невосполнимые и потому обидные. Горько.

"Требуем, чтобы нам обещали!" - вот что в действительности написано на лозунгах. Шахтер, учитель и пенсионер одинаково пользуются ими и, как правило, требуемого достигают. Достаточно включить телевизор, послушать радио или просто погулять по городу.

Шерлок лозунг невзлюбил. Пока я с пикетчиком говорил "за жизнь", он тихонько подошел к плакатику с "Требуем", опрометчиво отложенному в сторонку, и проголосовал левой задней лапой. Увидев это безобразие, пикетчик не заругался, просто махнул рукой да и пошел домой, хватит, набастовался, оставив опозоренный плакат лежать на земле. Может, кому и сгодится…

Привычка надеяться мне представляется сродни наркомании. Высасывает жизненную силу, усыпляет. Почему - надеяться? И, главное, какие основания - надеяться?

- Вы уж того… не обманите!

- Да ни в жизнь! - и, разумеется, со словом обходятся по-хозяйски.

Обвинить во вранье, пристыдить, призвать к ответу даже как-то совестно. Люди занятые, нас эвон сколько, а они, кормильцы, беспрестанно в заботах, в хлопотах. Положим, не подрассчитали нынче, значит, в другой раз непременно вспомнят о сирых, убогих и доверчивых. Завтра.

Есть такая болезнь - кариес. Поначалу, пока дырочка крохотная, лечение весьма щадящее, минута страху и вечное блаженство. Но если проявлять мужество, терпеть и гордиться собственной терпеливостью, тогда выходит полное безобразие. И чем больше терпения, тем хуже прогноз. Ладно, зубов во рту тридцать два. Поначалу. А случись гангрена?

"Страдал Гаврила от гангрены, Гаврила от гангрены слег…" Слово поэта - истина неопровержимая: слег, лежит и еле дышит. В надежде, что встанет Илюшей Муромцем. Ах, какие мечтания можно позволить на постельном режиме, какие подвиги совершать! По себе знаю. От выдирания перьев из хвоста многострадальной Жар-птицы до мытья обуви в теплом океане. Обнажается сокровенная суть всяческой вещи, судьба становится простой и ясной, враг - ведом. Чуток самый потерпеть, и жизнь придет совсем хорошая. Порой гангрена отступает, и начинаешь вставать полегоньку. Шаг за шагом. Умным себя чувствуешь - страсть! От великого ума берешь три ярлычка известного кофе, посылаешь по указанному адресу и ждешь обещанной кружки - месяц, другой, третий, будто мало кружек в доме. Разбилась на счастье, так поди, купи новую, не труд. Ан нет, позарился на обещание дармовщинки, кусошник. И кружка-то самая обыкновенная, но хочется пусть вздор, но от добрых людей получить для укрепления веры. Безверно жить тяжело…

Я уже упоминал как-то коллегу, собачьего доктора. Именно он двадцать месяцев назад заключил договор с солидной воронежской фирмой на установление телефона, деньги вперед. Заключил и ждал, куда ж деться. Но всему приходит конец, пришел конец и сроку договора. Начал коллега мой любопытствовать, где телефон, за который деньги плачены. В ответ, как водится, куча причин, по которым ранее весны рассчитывать не на что. Но весной - непременно. К маю. Обещаем. Можете надеяться.

Но коллега надеяться не захотел. Написал претензию, побегал, похлопотал, а дальше - хоть не пиши, все равно не поверят, такого-де не бывает. Бывает, бывает! До суда и не дошло - кампания удовлетворила претензию почти полностью: срочно установила телефон и заплатила неустойку за несоблюдение сроков, равную сумме, которая в свое время была внесена за установку того самого телефона.

Смотрю, сироп получился, патока. Благодать. Полное торжество справедливости. 

Потому спешу поставить точку. Мало ли что… 

Пишите, господа! 

basil@ns.comch.ru

Время от времени голову начинают посещать завиральные идеи. О том, что пора бы, наконец, заставить ту штуку, что стоит на столе и стоит кучу денег, сделать что-нибудь для поправки моего финансового положения. Пусть поведет меня в царство процветания и благоденствия, причем поведет не абы как, а кратчайшей, но удобной дорогой, дорогой, обе стороны которой усажены тенистыми деревами, а через хорошо рассчитанные промежутки ждут ресторации, отели и кассы помощи одиноким путешественникам.

Ходишь вокруг машины, ходишь и думаешь: с чего начать. Самое простое - припомнить старинный способ, которым еще собратья Акакия Акакиевича пытались поправить собственные дела. Секрета нет - они брали переписку на дом. И по сей день в каждой газете непременно сыщется объявление, обещающее "быстро и качественно произвести компьютерный набор, верстку и распечатку, спросить Люсю". Просто, но не мое. Во-первых, конкурировать с Люсей не хочется, во-вторых, скучно и мелко выдавливать из клавиатуры копейки. К тому же едва успеваю личные буковки набирать, куда уж чужими заботиться? Оставлю сей способ на самый черный, самый непроглядный день.

Другой, тоже простой и тоже очевидный путь к состоянию опять связан с распечаткой: прикупить хороший сканер, принтер на 1200 dpi, бумагу особого сорта и стать тайным помощником федерального казначейства США. Тимуровцем. Заманчиво: до самого ареста можно творить добрые дела. Однако уголовно наказуемые деяния мне не по силам. Слаб я и духом и телом, увы…

Ну, милая, ну, кормилица, придумай что-нибудь, пожалуйста!

Включаю машину и… Батюшки, что бы раньше мне было это сделать! Весь мир просто ломится в мой почтовый ящик! "Вы мне очень симпатичны, и я хочу дать вам заработать хорошие деньги!" - вот смысл большинства посланий. Обо мне пекутся, пытаются приобщить к сладкой безбедной жизни, а я столько времени на пустяки тратился. Все из-за незнания языка. Теперь-то я почти полиглот, на козе не объедешь, оттого счастье и привалило.

Добрый человек предлагает солидный капитал всего за три месяца заработать. Даже и не работать, просто послать в нужное место совсем скромную сумму, и все! Остальное - дело компьютерной техники. Сиди, жди богачества. Причем с первых строк уверяют, что дело абсолютно честное, абсолютно законное и прошло самую строгую юридическую экспертизу. Правда, в детстве я читал Перельмана и сказку про легкий хлеб, но, согласитесь, право на три месяца мечтаний - не фунт изюму.

Иное предложение - торговать видеокассетами. Эксперты решили, что именно в этом мое призвание. Человек я искусству не чуждый, попробовать разве? Помимо денежных поступлений завлекают возможностью даром и прежде всего остального населения Воронежа знакомиться с шедеврами высокохудожественной эротики. Только я себя знаю. Начну смотреть - не оттащишь, так и сгину за экраном. Мимо.

Новое предложение загадочного, интригующего свойства: "Феномен автоматического дохода". Не пирамида! Не почтовая цепь! Еще пять "не". Делай деньги, пока спишь. Сны, что ли, насылают денежные? Учитывая, что вне бодрствования человек проводит треть жизни, недурно хоть ее пожить вольготно, барином.

Ох, много, много способов стать Крезом, все и не перечислить. Вот еще очень привлекательный: зовут в компаньоны. Скопом почту рассылать в разные места с серьезными деловыми предложениями. Скопом, оно дешевле дешевого. Попробовать? Шанс, однако, купить жене сапоги.

Посылать тысячам, миллионам! Размах, крутизна, прежде говаривали - шик! Сорок тысяч одних курьеров, и не по Невскому - по всему земному шару. От нашего стола - вашему.

Вот только что посылать? "Мосье, же не манж па сис жур"? Вряд ли посочувствуют, время гуманитарной помощи миновало. "Продается славянский шкаф, недорого"?

А почему, собственно, недорого? Очень, очень даже дорого! Он же - славянский, а денег мне нужно - много. Но даже будь у меня тот самый шкаф, и даже купи его какой-нибудь эксцентричный миллионер, нет, лучше миллиардер из Калифорнии, - всех проблем однократная продажа все равно не решит.

Есть у меня знакомый (вообще-то у меня знакомых много), который однажды надумал поэтическую газету издавать, за счет тех же поэтов. И выяснилось, что имеется немало людей, готовых платить недурные деньги за то, чтобы стихи увидели свет. Несколько номеров, во всяком случае, удалось выпустить. Сгубило издание то, что и породило - поэзия. Знакомого охватил творческий подъем, пыл, амок, он все больше и больше публиковал себя, совершенно потеснив платежеспособных рифмотворцев. Понимая, что прогорает, остановиться он не мог, настолько велико было не желание - веление писать и публиковать только свое. И - началось. Вернее, кончилось. Обиженные рифмотворцы потолкались-потолкались у калитки в поэзию, да и ушли. Сладок яд, что подбавляет в вино муза. И сейчас знакомый вспоминает о днях тех, как лучших в жизни.

Ну, то он, поэт. Я же натура прозаическая, без пяти минут деловой человек, обитаю в местности, явившей миру людей особого склада, практичных донельзя. Стихи оставлю писать другим, а сам… Я буду беспощадно набивать ими почтовые ящики по всему земному шару. Каждодневно жители всех континентов смогут пленяться высокой, подлинной поэзией, авторы же, любимцы муз и Аполлона, за то раз в месяц вознаградят мое усердие некоторой суммой. Представьте: встает утром негр преклонных годов где-нибудь в седой Алабаме, открывает свой безразмерный ящик, а оттуда на него -

"Не позволим Дяде Сэму

Дядю Тома обижать!"

И так изо дня в день. Никуда негру не деться, придется выучить русский язык, потому что на его "remove" я не отзовусь, ты меня по-нашенски пошли, вот тогда я тебя зауважаю. Одно тревожит - почему Алабама получилась седой? Вдруг это вестник стихотворной горячки?

Другой мой знакомый (на курсах изучения ВИЧ-инфекции повстречались) долгое время судовым врачом работал. Далеко плавал, к берегам Южной Америки. Во время стоянок первый помощник капитана экипаж пудами литературы нагружал. Политической. Для распространения среди трудящихся. Порой казусы случались совсем паганелевские: в бразильских портах давали на испанском языке, в перуанских - на португальском, но жалоб от благодарного населения сроду не поступало. Жалко, конечно, бумаги было, издания оформлялись по первому разряду, глянцевые, плотные, а что делать? Идеологическое наступление! Вот я и предлагаю возобновить его. Дешево, и плавать не нужно. Вместо вредного спама иностранцы дружно и с радостью начнут изучать "Материализм и эмпириокритицизм", "Как нам организовать соревнование" или текст очередного послания страны. А мне за смекалку извольте должность, портфельчик дать.

Не выйдет - открою виртуальный госпиталь. Никаких лицензий, никаких санэпидемстанций… Только займусь не облысением и даже не хламидиями, а совсем иным, доселе невиданным.

- Лечу гипноз алкоголизмом!

- Раскодирую!

- Возвращаю любовь к жизни вместе любовью к водке!

Постоянным клиентам, пенсионерам и участникам всяческих героических событий, само собой, скидки. Раз в месяц бесплатный прием для малоимущих.

Прошу записываться, господа! Адрес прежний!

На днях я получил письмо:

Здравствуйте, Василий!

Вспомнил еще раз Ваши размышления "Новая кофточка". Вопросы в теме подняты верно, за все надо платить - за лечение, за услуги, за мозги и т. д. Соцобеспечение постепенно исчезает. Вот и круг бесплатных лекарств стал на порядок уже. Винилин - пожалуйста, гастросидин - низзя.

Но дело не в этом.

А как быть тем, кто не сам угробил свое здоровье. Наш город N славен не только хххххххх и ххххх, но и обалденно вредной водой (фенол и "оранж" - то, чем янки во Вьетнаме леса сгубили). Воздух тоже - еще тот. Все это проявляется очень нескоро, но уже заметно. Недавно со своими коллегами заметили странную вещь - у большинства развилась сильная аллергия на… природу (?!). После бани - чешемся обо все углы. После укуса комара или пчелы у большинства (причем все мужики-то здоровые с виду) возникает шишка с краснотой. Раньше, лет 20 назад, я этих комаров давил десятками, но удил спокойно рыбу и не опухал, пчел один знакомый сажал по 5-7 штук (полиартрит лечил).

И ничего… А сейчас… Побрился, рожа что у героя Евдокимова. Значит, иммунная система - того…

Кто же нас вылечит и кто возместит? Да вроде, никто.

И еще один интересный вопрос.

Существует перечень вредных профессий, оговорены более ранние сроки выхода на пенсию, дают 10-15 процентов + молоко. Это означает, что государство априори оговаривает, что ЭТА РАБОТА ОЧЕНЬ ВРЕДНА и работник не зря уйдет в 50 на пенсию-он не доживет до 60. Так зачем давать молоко ? Надо убрать человека из этого производства. Так этого не происходит. Автоматизация производства (чем я занимаюсь 15 лет) ВСЕГДА применяется только там, где это выгодно производству, но не человеку.

Мне кажется, что "вредные профессии" в наше время - это чудовищный бред.

А Вы как думаете ?

Нас было пятеро: Издатель тонкого приключенческого ежемесячника, Редактор толстого провинциального журнала, Студент, Ученый, Эколог и я.

Мы сидели в зале старинного особняка, за окном сыпал снег, тяжелый, мартовский, нежданный, а рядом шумел чайник, машина тепла и уюта.

Свела нас вместе работа над одним проектом литературного характера (www.vrn.ru/press/raraavis). Разохотясь, мы тут же принялись за другой, более солидный, даже и корыстный, сулящий если не масло, то хлеб, но сейчас настало время годить. Бывает. Мы собирались вокруг чайника, обменивались новостями, а чаще - новостишками, рассказывали случаи из жизни - в общем, вели себя так, как подобает в соответствующих обстоятельствах. Дело меж тем двигалось, пусть и неспешно, что не могло не радовать, но радость эту мы тщательно прятали, опасаясь дурного глаза.

- Вот, господа, о чем пишут в городе, - Эколог раздал всем пухлую газету (он подрабатывал в редакции).

 - Пишут? - Издатель ревниво пролистал страницы. - Разве это - пишут? Куплю, продам, требуются…

Никто не ответил. Некоторое время мы углубленно изучали раздел биржи труда, затем, разочарованные, обратились и к иным разделам, не столь волнующим - опта и розницы, криминальной хроники, анонсу телепередач.

- Послушайте, послушайте, - Издатель первым обнаружил нечто, стоящее общего внимания. Навык, он себя проявляет. - Вот одна дама очень любопытно высказывается о претендентах на работу.

И, несмотря на то, что газета была у каждого, начал вещать:

- Одни, утверждает она, все знают и все умеют, но сразу требуют большой оклад. А другие согласны и на маленький, но служат плохо, вечно опаздывают и пьют пиво на рабочем месте.

- Нормальная картина, - я все, пытался найти интригующее местечко.

- А правильно будет, утверждает дама, если хороший работник согласится и на маленькое жалование, вот тогда она его возьмет к себе.

- Губа не дура, однако. Кто ж она такая, дама эта? - я шуршал и шуршал листами.

- Сейчас… Директор компьютерного агентства ***. Впрочем, какая разница? Могла бы и магазином управлять. Или овощной базой.

- Или университетом, - мрачно заметил Ученый. - Профессорская ставка - семьдесят центов в час.

- Уж и семьдесят? - усомнился я.

- Сегодня, наверное, меньше. Курс напомни, - устный счет обыкновенно не давался Ученому, но на сей раз вышло верно.

- Большой оклад - это, по ее мнению, сколько? - Студент отвел взгляд от потолка, на котором подтеки предоставляли возможность проводить тесты Роршаха. Лично мне мерещилась карта Таймыра. Симптомчик.

- Миллион. Или меньше, но ненамного.

- Конкретнее, пожалуйста.

- Написано - "или меньше, но не на много".

- Миллион…

Несмотря на специфическую операцию, проделанную над денежной единицей, все мы по-прежнему считаем в неоскопленных рублях. Звучит куда величественней - миллион. Не то - тысяча. Что тысяча, вздор, пирожок с капустой.

- Вот в Москве миллионом никого и не удивишь, - поделился я сведениями.

- Еще как удивишь, - желчно возразил Ученый. - Только с обратной стороны. Ученику пекаря меньше не предложат. Сам видел объявление, мол, требуется водитель на полтора миллиона.

- Хорошо, хорошо, - поспешил успокоить Ученого Редактор. - Москва, она и есть Москва. Столица. Мы же не в белокаменной, в Воронеже живем. На черной земле.

- Да и у нас такие зарплаты есть, - Эколог показал на объявление. - Восемьсот тысяч. И всего-то нужно знать Excel. Не миллион, но рядом.

- Ну-ка, ну-ка, - Студент пригляделся. - Знаю. Пробовал.

- Разбогател? - Издатель, казалось, готов был махнуть на свое изданьице да и пойти в наемные труженики, скажи только Студент "да".

- Это объявление идет через агентство по трудоустройству.

- Что с того?

- Прежде платишь агентству. Год назад такса была шестьдесят тысяч, нынче не знаю.

- Шестьдесят тысяч найти можно, - неосторожно заметил я. К счастью, никто в долг не попросил.

- Получив деньги, агентство даст адрес подавшего данное объявление, и все. Дальнейшее зависит от вашей квалификации, говорят. Идешь по указанному адресу и…

- Никого нет? - догадался Эколог.

- Есть, как же. Есть. Контора. Заполняешь длинную анкету, за отдельные деньги, и можно идти домой. Конкурс документов называется. В трех случаях на этом все и кончилось.

- В трех? Ты три раза по шестьдесят тысяч платил?

- Платил я раз. Но агентство обязуется предоставить четыре адреса, если сразу не повезет.

- И в четвертом случае?

- Практические навыки проверять стали. Вызвали, посадили за машину и - вперед. Целый день вкалывал по-стахановски, без дураков. Настоящую работу делал. Потом приходит типчик и говорит, спасибо, можете идти домой, решение мы вам сообщим по телефону.

- И ты…

- Вытащил дискету из дисковода и ушел. Я ведь на диске А работал, на всякий случай. Всей радости, что морда у типчика вытянулась…

- То прежде было, а теперь иначе, - заметил Редактор.

- Возможно, - не стал спорить Студент.

- Нет в Воронеже толку… - Ученый желчно крякнул и выразительно махнул рукой. - Место такое. Бедное.

- Не бедное, а просто Москва деньги на себя тянет, - Редактор очень не любит, когда ругают наш город.

- Тянет, не тянет, но только там дело делают, а здесь прозябают. В Москву ехать нужно, в Москву.

- Чехов, "Три сестры", - сказал я, чтобы поддержать репутацию литератора.

- Именно, - Эколог выключил закипевший чайник и начал колдовать с заваркой. - Француз, когда хочет в Париж, вскакивает в вагон поезда и едет. Немец прежде подумает, после берет билет в железнодорожной кассе, приходит на перрон с чемоданами и тоже едет. В Берлин. Мы же говорим, говорим, говорим…

- Положим, билет взять и я могу, - Издатель отхлебнул из кружки почти кипяток. Издатели, они к горячему привычные. - Ну, сойду я с поезда, а дальше?

- Работу искать начнешь. Word, Excel знаешь, не пропадешь.

- Я и больше знаю. Допустим, не пропаду. Найду работенку долларов на пятьсот-шестьсот. Триста за квартиру отдам, а на остальное жить подпольщиком, без прописки, без медицины…

- Без права голоса, - ехидно вставил Ученый

- Именно. Чего ради? Счастье невиданное - метро да лестница-чудесница. Двести я и тут имею. Даже больше в хороший месяц.

- А перспектива? - Студента подполье не смущало.

Мы опять замолчали, вглядываясь в перспективу. Чай, наконец, остыл до терпимого, можно пить и простым смертным.

- В Москву с миллионом хорошо ехать. Не рублей, естественно, - Издатель прикончил вторую кружку. Вот они, ухватки частного предпринимателя. Дай волю, он весь водопровод высосет.

- С миллионом только бы Москва меня и видела, - размечтался я. - Местечко есть, Малая Приваловка. Поместье Эртеля. Парк в пять гектаров, а рядом заповедник. С миллионом я бы арендовал усадьбу, отреставрировал дом и все такое…

- Что - такое?

- Ватерклозет восстановил. Через спутниковую тарелку к Интернету подключился. Ветряк для автономности. Да много чего. И жил бы.

- Ты того… Не замечтайся! - Редактор протянул мне оттиски. - Прежде вычитай, а потом о Москве думай.

- Об Эртеле, - поправил я, складывая бумаги в портфель.

- И вы тоже, господа. Читайте, читайте, корректоров больше нет!

Господа забрали каждый свое, и мы разошлись.

В Москву - не знаю, а ящик я себе поменял. На всякий случай. Теперь пишите на vasiliysk@yahoo.com.

Всех благ, господа!

Обстоятельства сложились углами наружу, углами острыми и твердыми. Хоть с одного бока заходи, хоть с другого, а вывод напрашивался один: с весенними обновками следует обождать. Напрашивался напористо, не отвертишься.

Факт достаточно горький, обидный, даже и унизительный. Чувствую себя перед машиной неловко: обещал и то, и другое, все нужное, а как исполнять - на попятный. Ведь знал, что понадобятся и пара мешков памяти, и диск большой-пребольшой, заниматься графикой на достойном любительском уровне штука не простая, знал - но вел себя легкомысленно. Надеялся на авось. Что за "авось" и почему, с какой стати авось займется вдруг моими денежными проблемами, я не задумывался. Когда же суровая действительность стала напоминать о себе шуршанием винчестера слишком уж назойливо, я расстроился. Попил чаю с лимоном и улегся на диван избывать досаду. Диван - он вроде машины утешения. А воображение - машина времени. На пару работают дивно. Топливо - журналы. Если в начало века отправляюсь, то одни, в середку - другие, ну а ближнее прошлое - третьи. Набрал кипу и читаю, читаю…

Утешение пришло быстро. После первой дюжины номеров я начал осознавать, что на столе моем не просто компьютер, а мечта. Если не прошлогодняя, то позапрошлогодняя точно. То, что совсем недавно описывалось с употреблением степеней превосходных, стало не просто повседневностью, а повседневностью моей, личной.

Раньше ведь как было? Журналы десятилетней давности потрясали достижениями настолько недостижимыми, что читать о них можно было либо злобствуя, либо полностью абстрагируясь от действительности. Помню, в одном почтенном издании имелись две рубрики: одна посвящалась вершинам отечественной науки и техники, другая - не отечественной. Обе вызывали странное, ирреальное чувство. Дело не в том, чья техника признавалась лучшей, просто обе были настолько за горизонтом, что сливались, сходились в бесконечной от читателя дали.

Впрочем, существовали выставки, где достижения имели объемный, осязаемый характер. ВДНХ! Место, куда любой провинциал, посетивший Москву, шел, как пошел бы я нынче в Диснейленд - посмотреть на воплощенную сказку, сказку, ставшую на сотне-другой гектаров былью.

Впервые воронежский цветной телевизор увидел я именно там, на выставке. Он стоял на красном, почетном месте, правда, выключенный, но зато с указанием цены в пятьсот пятьдесят рублей. Чуть не вдвое дешевле продававшихся тогда "Темпов" и "Электронов". Говорили, что на свете водятся еще и "Рубины", но до нашего города "Рубины" если и доходили, то лишь целевым назначением. А тут - воронежский!

После ВДНХ я долго исследовал магазины. Спустя несколько лет выставочная новинка появилась-таки в продаже. Хулить не стану - телевизор до сих пор достойно работает, показывает те же прокладки, что и Sony c Panasonic'ами, и, на мой ревнивый взгляд, с лучшей картинкой. Но многолетний разрыв между выставкой и жизнью казался неодолимым. Иногда разрыв был не во времени, а в пространстве. Или, вернее, в измерении. Муляжи и фотографии "продуктов питания", как любили обзывать еду, доводил любознательных посетителей выставки до полной отрешенности. Сопор, ступор и кома. Сколько бы собак уцелело, изучай академик Павлов условные рефлексы не в лаборатории, а в соответствующих павильонах! Но вот попробовать на зуб экспонат мне не удавалось никак. Да что я о себе да о себе! Тогдашний премьер-министр Рыжков и то однажды принародно признался, что не довелось ему за долгую трудовую жизнь пробовать такой деликатес, как воронежский окорок. А хотелось - страсть! Не довелось, как ни старался. Увидев это, я выключил тот самый цветной телевизор (берег от износа!) и пошел справляться насчет сабжа в "Книге о вкусной и здоровой пище".

Недоверие ко всякого рода выставкам въелось в меня накрепко. Ну как опять достижения "в одном отдельно взятом экземпляре"? Потому материалы о "Комдексах", "Цебитах" и прочих пиршествах компьютерной промышленности раньше читал наискось, а то и пролистывал, в простоте полагая, что не про нас это все. Сейчас же убедился - именно про нас. Для нас. Толикой и лично для меня. Разумеется, находиться в авангарде прогресса, бежать впереди паровоза накладно, для того следует либо работать соответственно, либо быть очень уж обеспеченным человеком. Но в серединке состава ехать можно. Если, конечно, не полагаться на ненадежный авось. А серединка, она, хоть и звучит невзрачно, на деле дарит именины сердца. Сравниваясь не с тринадцатым, а с девяносто шестым годом, слышу укоризненный голос народной совести:

- Э, батенька, да вы совсем зажрались! Окорока привыкли не в книгах рассматривать, все откусить норовите.

Да. Норовлю откусить. Хотя полезнее, возможно, было бы и попоститься. Для сохранения остроты вкусовых ощущений. Там же, на диване, раскрыл книжку про Corel Draw!, года два книжечке. Автор утверждал, что для комфортной работы с Corel Draw! необходимо иметь 486-й процессор DX2/66 и 8 мегабайт памяти. И пришла мне идея: а что, если не апгрейд сделать, а наоборот? Выдрать лишние SIMM'ы, вернуть старый процессор, снести Win95 и всякие прожорливые программищи. Как бы обозвать подобное действо? Даунгрейд? Дегрейд? Неважно, зато каков подход! колумбово яйцо! и вериги надеть! Автор книги, думаю, был совершенно искренен, просто за это время и понятие "комфортной работы" изменилось, да и Corel Draw потеряла восклицательный знак. А вериги, что вериги? Надеть их на меня желающих много. Среди журналов попалось мне не компьютерное, а научно-популярное издание, совсем уже древнее, за 1990 год. Помните? Перестройка, разгул демократии, гласность. Журнал куплен был ради детективчика. Если кто забыл, детектив в ту пору тоже относился к почти выставочным жанрам, запросто не разживешься.

Герой, "кряжистый, но ладный" участковый милиционер в чине капитана, обходил вверенные ему владения, "поскрипывая начищенными до блеска сапогами", и зорко примечал непорядок. Водились, водились еще в девяностом году людишки, которые вместо того, чтобы рубить уголек или прокладывать сквозь тайгу железный путь к счастью, занимались черт знает чем. На углу бабка семечками торговала, и откуда берет их, старая; спекулянты яблоки пудами продают, и ведь у каждого справка есть, что имеют личный сад, как их ущучить? Но - ущучил, на то он и герой. И бабку, и спекулянтов, и акулу преступного мира, цеховика, что в подполье обогащался за счет изготовления и сбыта всяких кофточек и сумок.

Семь лет прошло со времени публикации детектива. На смену чуду буржуазной техники, сверхдорогим таинственным XT'ишкам пришел рядовой, вульгарный компьютер, "писюк", купить который проще, нежели прежде телевизор. А мне все мерещится скрип сапогов, даже гуталин слышу.

Помогает одно - журналы свежие. Сегодняшние. Новые железки - это не главное. Интереснее новая работа, которую можно с ними сделать. А начать попробую и без них. Я вот слышал, третий нумер NU в тело машину приводит, шустрости прибавляет. Разживусь - и вперед. Ты еще крепкий старик, P-150, мы с тобой таких дел наворочаем, мигом гуталинный запах выдует!

И слезаю с дивана.

В Сети из писателей чаще других встречаются фантасты. Не то чтобы труженикам иных жанров путь сюда был заказан, вовсе нет. Поискав, вы непременно найдете деревенщика, детективщика, гипермодерниста, просто - писателя. Но фантасты обживают Сеть активно и с песнями, как когда-то киношные комсомольцы целину, некоторые просто не вылезают из конференций, не боясь поспорить и с критиком, и с читателем, и с братом-фантастом. Фидошно-хакерский сленг пришел на смену купырям и старику Ромуальдычу. Глядишь, и роман напишется на компьютерную тематику, "Вельзевул форматирует винчестер". О компьютере как о машине для работы, об Интернете как о повседневном, рядовом, обыденном явлении я услышал на одном из конов и был поражен: уже? действительно? и можно потрогать руками?

Оказалось - уже… и можно… чем я с удовольствием и начал заниматься. В Сети (сначала в Фидо, а потом и в WWW) - просто мир полудня двадцать второго века. Всеобщая любовь, уважение и свобода. Книги, еще не изданные, - да, пожалуйста, извольте получить; любой отзыв принимается автором на "ура" - при условии, что он положительный, лучше - восторженный. Никто, никто за нашим столом не лишний. Хорошо! Красивая жизнь!

Слишком красивая, чтобы длиться долго.

На днях отечественные фантасты и литературные агенты заявили на всю WWW: помещение произведений в Сети без ведома и, главное, согласия авторов является незаконным. Отсюда естественное требование: подобную практику прекратить и материалы, уже размещенные в различных уголках "паутины", срочно убрать. Ликвидировать.

Народ наш отзывчив и щедр. Стоило упомянуть о намерении попользоваться одной программой в надежде поправить не слишком богатырскую форму моего компьютера, как добрые люди поделились собственным опытом. Из писем я узнал, что

а) программа хороша необычайно, царевна, и каждый миг, прожитый без нее, бесцелен и тускл;

б) хороша-то она хороша, но требует соответствующего окружения. Как голландскую корову глупо держать в разрушенном хлеву, кормя ветками и соломой с карбамидом, так и программу не стоит приводить на тесную тридцатидвухмегабайтную квартирку (тем паче - шестнадцати), ничего, кроме дрязг и обид, не выйдет. Царевна обернется кухаркой, сохранив претензии на управление;

в) торопиться не нужно. Пусть выйдет локализованная версия, а то в прошлом, случалось, возникали конфликты на почве языкового барьера.

Иногда ляпнешь этак что-нибудь походя, ненароком - а слово и обернется явью. Недаром мистики и герметики некоторых слов не произносили вовсе, предпочитая умолчание, в крайнем случае, эвфемизм, опасаясь невзначай вызвать землетрясение в Тибете, мор или просто смерть мандарина. Я всего-то и упомянул всуе "даунгрейд", упрощение по-русски, в порядке мысленного эксперимента. Полагал - игра ума, не более. И вот спустя самое непродолжительное время проблема встала передо мною во всей первобытной красе - "весомо, грубо, зримо"^{65}.

Попал я к людям незажиточным. Но интересным. Какими судьбами стали они владельцами компьютера - отдельный разговор, даже и не разговор, а история, надрывная, душераздирающая, просто "Шинель, год 1998". Но - стали. Понадобился им компьютер для интенсификации научной деятельности, поскольку время такое, писать нужно много, быстро и в машинно-читаемом виде.^{66}  Заполучив наконец заветный инструмент, люди позвали специалиста. Не меня, какой я специалист, так… чайник с накипью. Настоящего специалиста. Специалист пришел, понюхал и ушел. Уходя, посоветовал выкинуть "все старье, гнилье и хлам" или в музей поместить.^{67} Ни на что иное железка не годна. Тогда-то и вспомнили обо мне.

Хламом был компьютер настоящей "желтой" сборки, процессор 286, винчестер на сорок мегабайт. Монитор, правда, цветной, SVGA, зато клавиатура специфическая: латинские буквы равнялись на русские, JCUKE, и потому пальцы все время попадали не туда.

Весь этот набор сверкал - ни царапинки, просто новенький пятак, невесть как всплывший из ранних девяностых. Несколько лет пролежал он запакованным в одной кладовочке, а потом… Ну, я говорил, то отдельная история.

 Смотрели владельцы машины на меня со смешанным чувством неловкости, даже и стыда (последствие визита специалиста), обреченности и, в последнюю очередь, надежды.

Компьютер, разумеется, работал. В смысле - включался (даже аккумулятор на плате не сел), щелкал винчестером и показывал синие панели NC. Чем богаты - других программ у него просто не было.

Пообещав наведаться завтра, я отправился домой. В спину, чувствовалось, смотрели совсем уж тоскливо.

Меня вдруг - задело, и решил я объявить коммунистический субботник на одно лицо.

Знаете, есть игруны, для которых просто играться не интересно, скучно, они придумывают особенные правила, для посвященных: пройти уровень "DOOM" без единого выстрела, бескровно; построить "Цивилизацию", оставаясь деспотом; выиграть партию в шахматы без ладьи. Я же вдруг решил создать рай, ВДНХ на отдельно взятых сорока мегабайтах, образцовый компьютер прошлого. Наверное, сказалась застарелая любовь к приключенческим книжкам, старым, в которых подробнейшим образом перечислялось снаряжение покорителей северного полюса и содержимое сундуков, посланных провидением с ближайшим штормом на берег в помощь потерпевшим кораблекрушение: два бочонка по двадцати фунтов пороха, пила плотницкая - одна, топоров - пять, полотна грубого - восемь аршин, полотна тонкого - штука. Чувствовалось, знают авторы предмет досконально, до последнего гвоздика. И дают возможность читателю самому сочинить стратегию выживания на необитаемом острове с двумя бочонками пороха.

 Тут же роль провидения отводилась мне. Я сам должен был набить сундук вещами практичными, необходимыми для обустройства робинзонов нынешних. То, что сундук невелик, делало предстоящий труд, с одной стороны, необременительным, с другой - требовало предельной собранности. Как задачка: в пять ходов каждый пижон мат найдет, ты в два сыщи!

Пришлось пошарить по BBS, перегнать кое-что с CD на флоппи, зато на следующий день я пришел этаким припоздавшим и оттого особенно щедрым Дедом-Морозом. Подарки! Не надо думать, что были они "второй свежести", отнюдь, часть из них только из печи, 1998 года выпуска. А что постарше, то прошедшее испытание временем, приобретшее вкус и аромат, как настоящий бочковой коньяк.^{68}

Инсталляция много времени не заняла, это вам не Windows, да и место для личных нужд новых пользователей требовалось оставить. Результаты работы превзошли ожидания.^{69}

Если диссертации останутся ненаписанными, то не по вине ПК и ПО. Я для демонстрации запустил редактор, и, право, отрываться не хотелось, настолько приятен оказался он в работе.

Завершив субботник тем, чем он обыкновенно у наших людей и завершается, я в радушном и приподнятом настроении шел домой. Сначала просто упивался своей отзывчивостью и добротой, потом вдруг потянуло самому написать что-нибудь научное, или научно-практическое. "Методические рекомендации по оптимизации выбора программного обеспечения для парка 286-х компьютеров в условиях Центрально-Черноземного региона", отдельно методичку библиотекарям, отдельно врачам, отдельно научным работникам зрелого возраста. Созрею - и до 386-х доберусь. Спустя пару кварталов подобный труд начал казаться утомительным, писать… да издавать… да еще и реализовывать тираж… Захотелось стать проще и жить проще, вести существование естественное, гармоническое, природное, отказаться от докучливых привязанностей и обременительных излишеств. В общем, пойти "в народ". Или даже вовсе заделаться аскетом и отшельником. Сколько проблем тогда просто не нужно будет решать, как прояснится бытие…

Приступы консерватизма накатывают на меня постоянно и бесследно не проходят. Например, не люблю я слушать Би-би-си в диапазоне FM приемничком размером с сигаретную пачку, когда чистый и четкий голос говорит прямо внутри головы, потому как - стереонаушники! Кажется, что вещают из дома напротив, а Лондона и вообще нет никакого, обман один. То ли дело ловить передачу на старой ламповой "Балтике", поджидая, пока неспешно разогреются лампы, загорится зеленый глаз и сквозь дыхание ионосферы донесется бой курантов Биг Бена. Чувствуется реальность, истинность происходящего, расстояние становится ощутимым, и сразу веришь: да, есть где-то очень далеко добрая старая Англия. Или граммофонные пластинки на 78 оборотов… А черно-белые, "немые" чаплинские фильмы…

И решил я, что третьим компьютером будет непременно "двоечка", или даже XT'шка.^{70} Причуда, блажь, последствие субботника?

Последнее время замечаю за собой некую задумчивость: то, сидя в кресле, вдруг уставлюсь в неведомую точку и жду, жду… То, гуляя ночью с Шерлоком, поднимаю глаза к небесам, разглядывая, что из этой точки получилось. Причина задумчивости, как ни скрываю я ее от себя же, проста: предстоящая встреча с WIN-98. Не то чтобы я настолько уж поглощен разными компьютерными заботами, словно умудренный мастер на все клавиши или, напротив, пылкий неофит, нет. Но иногда накатывает этакое… глаза горят, нервная дрожь и ничего не жалко - ни времени, ни денег.

 Смущать меня начали еще осенью. Знакомец, большой любитель всего нового, расписывал прелести жизни с WIN-98. Расписывал бойко, с азартом, я даже подумал, что компания Microsoft открыла-таки отделение в нашем городе и знакомец - успел. Позавидовал, но напрасно. Энтузиазм, неприкрытый энтузиазм.

 - Нет никакого сравнения, - развертывал красочную панораму знакомец. Лавры Кочкарева не давали покоя. - И даже на прежнем "железе" быстрее шуршит, заметно быстрее. Процентов на двадцать.

 - Здорово, - вяло отвечал я. Двадцать процентов, оно, конечно, хорошо. Вот если бы росту мне прибавить двадцать процентов, или жалования. - А носки она, часом, не стирает?

 - Потом, очень крепкая система. Запросто не рухнет.

 - Нет таких преград, с которыми не справятся кривые ручки, - перефразировал я гениальное высказывание и отнекался, не соблазнился. Привел довод, как мне показалось, несокрушимый: работа моя настолько серьезна, что я не имею права использовать бета-версии. Знакомец посмотрел на меня с сожалением, но на время отстал, лишь изредка при встречах любопытствовал, как там мои труды и имею ли я право этак запросто разгуливать по улицам, не ставлю ли я тем под удар будущность страны, а то и всего мира.

 Но по весне смутное недовольство начало точить и точить. Мозги салом проросли, глупею, не воспринимаю веяний. Плохо. И потом, надо же чем-нибудь занять себя.

 Играть в "тетрис" или там Quake неловко и совестно, вот в установку новой ОС - другое дело.

 Действительно, что может ждать человек от самой умной, самой роскошной, самой надежной (эпитеты можно подбирать долго) операционной системы, если нет у него никакого дела? Нельзя же считать делом ведение домашней бухгалтерии, для которой вполне довольно и тетрадки в девяносто шесть листов, а то и трех пальцев, либо написании писем типа "погода у нас хорошая, а какая погода у вас?" При всем том, совершенно очевидно, что существуют люди, которые умеют работать, и работать настолько хорошо, что могут запросто отправиться кататься на лыжах в швейцарские Альпы и посетить Каннский фестиваль на собственной яхте. Положим, в глубине души капиталы их считаю я неправедными, но если глянуть еще глубже, то ясно, что и я не прочь бы сделать какую-нибудь умеренную неправедность. Да не выходит. Случай не подворачивается, верно. Заняться стоящим делом? Так что это за дело такое, стоящее? Признаться, что не способен, - стыдно, и начинаешь изнурять себя видимостью работы в надежде, что вдруг, волшебным образом, овладение новой ОС превратит самого в нового человека.

 Желание начать "новую жизнь" существует постоянно и просит повода самого малейшего. Наверное, вера в оную сродни вере в слово вообще, от него, от слова, новую жизнь и ждут. Совсем недавно решили, что слово то - "компьютер". А до компьютера произносились многажды кукуруза, яровизация, химизация, БАМ, хозрасчет, АСУ, перестройка, ускорение, ваучер, страховой полис, ЧИФ - каждое понятие сулило благосостояние невиданное, скатерть-самобранку, кисельные берега. И если не наступало счастье, так потому, что слово оказывалось подменным, ненастоящим. А настоящее написано в "Голубиной книге", а книга та - в библиотеке Ивана Грозного, пропавшей в подземельях. Потому Москву и подкопали, что ищут книгу, а метро уже после, для отвода глаз построили. И Сухаревскую башню не даром по камушкам разнесли, все в поисках книги. Может быть, даже и нашли "Голубиную книгу", но таят. Но придет, придет добрый человек и скажет, наконец, правильное слово.

 Встречу с WIN-98 я никоим образом не тороплю. Иначе чем летом заняться? Жду спокойно, деловито, расчетливо. Сколько там осталось, месяц или чуть больше? Как в загсе - срок на раздумье. Аналогия рискованная, однако…

 Прежде сватовство считалось делом серьезным, комиссией. Надлежало разузнать о будущей половине по возможности больше: что за родня, у кого какой чин будет, насчет приданого полюбопытствовать, да не просто на словах, а реестрик подробный предоставить. И еще много, много чего следовало сделать предусмотрительному человеку.

А брак коронованных особ, когда на первое место выходят соображения общеполитического характера! Послы плетут интриги, канцлеры составляют мудрые планы, а молодой цесаревич смотрит на присланный портрет нареченной и вздыхает, вздыхает… Политика! Въезд будущей королевы в страну - салюты, почетные караулы, ликование народа…

Подобные сравнения есть плод весеннего настроения. Нашел принцессу, Емеля!

Кто там едет, еще бабушка надвое сказала. Может, и не принцесса вовсе, а ревизор, или барин. Хорошо, если добрый, а ведь бывают такие, у! Разорит, и вся недолга.

Не важно, все равно нужно готовиться к встрече. А как принимать высоких гостей? Губерния наша, хоть и не Москва, а когда-то видывала персон значительных. Вот Михаил Александрович Романов гостил однажды в Рамони по-родственному у семейства Ольденбургских. "Свитские номера" построили для сопровождающих, народные гуляния, песни и хороводы, мужикам вино бочками для бодрости, весело! Гуляли долго, по холодному времени люди простыли, что потом ставилось в вину царской фамилии.

В новейшей же истории памятен визит Никиты Сергеевича Хрущева. И тоже не губернским городом ограничился, а поехал в глубинку, в районы, посмотреть, что и как. Конфуз тут случился - застряла машина в луже, пришлось трактором вытаскивать, после чего именным повелением срочно проложили дорогу хорошую, асфальтовую. Так гласит народная молва. В доказательство в трех районах, начиная с той же Рамони, показывали мне и дорогу когда-то новую, и ту самую лужу, в которой почти сорок лет назад застряла "Чайка". А еще Фидель Кастро нас навещал, чем породил слухи о том, что хотел он повидать матушку свою любезную. Встречал его народ, как положено, размахивая флажками по пути следования кортежа. Дамы соответствующего положения наряды пошили из особо модного в те времена кримплена. А поскольку мы все-таки не столица, материя оказалась одной расцветки, что выяснилось уже в ходе приема дорогого гостя. Женщины почему-то очень не любят ходить "в одинаковом", зато другие дамы, не столь высокого положения, к приему не допущенные, и по сей день злословят. Такова народная память.

Сейчас тоже порой приезжают известные люди, но как-то спокойнее, незаметнее. Да и то, измельчал-таки гость, его толпой с флажками встречать как-то не по чину будет.

Исторический обзор заставил и меня призадуматься о протоколе. Почиститься не мешает, прибраться. И "свитские номера" пристроить, ведь за гостьей дорогой другие пожалуют.

А я и рад. Милости просим на новый винчестер!

Недавно один писатель поделился со мной опасением, что Интернет-де становится прибежищем графомана. Прет и прет в сеть косяком, дурашка. И как его оттуда изъять? Сидит там, бесплотный, и дурно влияет на современную словесность. Прежде такого не было, прежде графоману хода в свет не давали. Он лично и не давал. Было у него право.

 А сейчас мало того что прилавки заполнены дешевым ширпотребом - так ведь каждый, действительно, каждый может накарябать невесть что и поместить в Интернет. Без спросу!

 Ужасно.

 Я спорить не стал. Утрата права всегда горька. И ведь верно, прежде над книгой работали серьезно, никакой снисходительности, потачки. Нарочно на то поставленные люди не допускали безыдейности, порнографии, насилия и иного непотребства. А графоманов изнуряли литературной учебой. Просили переписать главы с тридцать первой по сто шестьдесят девятую. Изменить профессию героя. Затем пол. Привести фабулу в соответствие с решениями последнего исторического пленума. Самые отчаянные даже советовали вовсе бросить писать, хотя последнее было небезопасно. В ответ настрочит человек жалобу, мол, он ветеран, от чистого сердца хочет научить молодежь уму-разуму, а ему - графомана! А ветеран, между прочим, о ведущей роли пролетариата повествует. Это что же получается, товарищи? Нет, литучеба - деликатнее и надежнее. И потом - рабочее место.

 Представление о графомане как о существе кровожадном, клыкастом и чрезвычайно опасном распространено повсеместно. Заслуживает ли он такой славы? В чем зло, источником которого вдруг становится человек пишущий? Покуситься на казенный пирожок он не может при всем старании, поскольку и пирожка-то никакого для него не заготовлено. Раньше - да, был пирожок, даже не пирожок, а кулебяка о четырех углах, и потому приходилось отбиваться от тьмы желающих куснуть поближе к начинке. Страшилка на ночь: "придет графоманище, притащит романище…"

 И приходили.

 И приносили.

 Редактор бился, аки лев. Со всех сторон обрушивались на него рукописи, буквально пудами, а он решал - проза или чушь, поэзия или виршеплетство. Причем решение не было сопряжено ни с малейшей ответственностью: будет пользоваться книга успехом, раскупится, либо, напротив, весь тираж пойдет в переработку - не важно. Меркантильные интересы мало влияли на издательское дело. От книги требовалась правильность, вот что важно. Талантливость - тоже, конечно, неплохо. Проблема заключалась в том, что границы талантливости человек у пирога проводил в непосредственной близости от себя. Вокруг себя. Свят круг, спаси, свят круг, сохрани. От сумбура вместо музыки, от мазни и пачкотни так называемых абстракционистов, от…

 Думаете, сочинять - легкое дело? Вольное? Для графомана - да. А писатель организованный, писатель со справкой знал: существует список рекомендованных тем, художественного раскрытия которых с нетерпением ждет родная и горячо любимая известно кто. О преимуществах стойлового содержания крупного рогатого скота, о необходимости скорейшего построения гиганта металлургической промышленности, о… Много, много чего имелось, выбор богатый. И с материалом помогут, статьи, отчеты, рапорты предоставят, поездку организуют в колхоз-маяк, ты пиши только… Экспертов назначали! Захочет, например, писатель поведать о буднях милиции, что-нибудь этакое, с выстрелами и погонями, чтобы читатель не отрывался от книги до последней страницы, а ему - шалишь, брат! Сначала рецензию положительную от самой милиции принеси, тогда и разговор будет. Потому в старых книгах представители специфических органов всегда были смелыми, умными, проницательными и сердечными, а вопрос о коррупции даже и возникнуть не мог. Правда, детективы читались тяжело: милиция всегда начеку, преступник всегда одинок и глуп, где ж интрига? Приходилось либо переносить действие во времена гражданской войны, либо, если уж очень хотелось написать лихо, остро и современно, придумывать несуществующую страну Капиталию, где честный комиссар с верным помощником сражался с мафией, продажными властями, секретной полицией 

Старым книгам почтение особенное. На них вырос. Каждый уголок лично загибал. Иллюстрации разглядывал часами, находя место среди героев и для себя. И потому каждую книжку сейчас перечитываю с опаской, вдруг покажется глупой и наивной, тогда ведь глуп и наивен я сам.

Но ничего. Читается. И порой читается интереснее, чем прежде. Например, не столь давно я отыскал приключенческий роман (сейчас бы его обозвали технотриллером) Г. Адамова "Тайна двух океанов". Все есть в романе - и тайны, и чудища, и шпионы, но пуще всего поражает эпизод с ремонтом подводной лодки в океанических глубинах. Вредитель все-таки навредил! И вот доблестный экипаж починяет сутками напролет, без сна, без роздыху. А замполит в дни трудового штурма так же без роздыху выпускает стенную газету по несколько раз на дню, дает сводку промежуточных итогов соревнования по внутренней связи. Выдастся у кого свободная минута, так человек бегом-бегом к стенгазете, прочитает, кто впереди, а кто отстает, и тут же, воодушевленный, назад. Планы вредителя, естественно, не могли не провалиться. При такой-то стенгазете!

Первая мысль - эпизод автор вставил по недомыслию, а вторая - издевался он над литературными регулировщиками. Велели укрупнить роль политорганизатора? Да пожалуйста, хоть восемь порций! Когда-то товарищ мой ездил в ГДР как труженик передового совхоза. Перед встречей с передовиками тамошними его, как и других, строго-настрого предупредили, чтобы не вздумали говорить, что они, советские, надаивают от коровы по три тысячи килограммов за год. Товарищ, разумеется, согласился, и на дежурный вопрос на вечере общества дружбы с представителями немецких социалистических крестьян о надоях ответил - пятнадцать тонн! Знай наших!

Редакторы - они разные. Бывают и замечательные. Но находиться в полной зависимости даже от самого достойного человека - счастье сомнительное. Вдруг талант двинется не туда, выпорхнет за границу?^{73} 

Ну не глянулся человек никому. Бывает. Может, не поняли пока, или текучка глаза застила. Или действительно, пишущий того… графоманище. Что за беда, если уйдет он в Интернет? Места много. Сядет где-нибудь в уголке, выставит творение-другое - кому ущерб? Мегабайт дешев, к тому же оплатит его человек сам. Чтобы не расстраивался, не впадал в уныние, ему помочь нужно. Делом. Создать утешительный счетчик посещения. Такой, чтобы посмотрел на него человек и порадовался. Не за себя - за людей, которые наконец прозрели.

В "разборках" 245 номера "Компьютерры" основным калибром били по Евгению Козловскому, а в мою сторону так, пальнули разок-другой, даже фамилии не упомянув: "ехидные замечания одного автора по поводу…"

 Хотел я ответить парой-тройкой абзацев, мол, курица не птица, Финляндия не заграница. Она, Финляндия, исторически тесно связана с Россией, тесно настолько, что долгие годы даже входила в состав Российской империи, оттого и колея ее железнодорожная тоже по нашей мерке проложена. А Испания, так пусть ее, мне испанских денег не жалко. Мне своих жалко. Надумаю поехать в Берлин поездом, а на границе из-за нестыковочки заминка, потеря времени и средств.

 Япония же стала той Японией, которую мы знаем (большей частью из вторых рук), отчасти и вследствие того, что молодежь свою они не плац утрамбовывать посылали, и уж тем более не под пули, а в западные университеты, что получше.

 И потом, я не утверждал, что самовыражение любой ценой есть черта исключительно российская. И умом и сердцем понимаю, что не одни мы на белом свете с норовом. Просто наши прихоти нам же и расхлебывать, не испанцам, не индийцам, не японцам.

 Написал, а потом еще раз перечел текст Дмитрия Зайдина. И понял, что колея - лишь повод, отправная точка. Автор сумел из коротенькой моей сноски ухватить суть. В ней, в одной строчке разглядел он и "неуемную одержимость желанием клевать все советское", и "подтасовку" чего-то, и некую "другую задачу".

 По правилам, я тут же должен начать оправдываться и протестовать. Действительно, как можно - клевать? Сие действие есть не человеческое, а птичье, "что уже всякому, даже не бывавшему в семинарии, достоверно известно". Подтасовка? Где? В чем? И, наконец, неясное и потому особенно жуткое упоминание "других задач". Хорошо еще, если это только пропаганда западного образа жизни и клевета на эту самую действительность, а ну как хуже? И чистосердечное раскаяние не поможет. Сгину, и вся недолга.

 Любить страну - священная обязанность всех, а надзирать за тем, чтобы любили ее правильно, - обязанность людей особых, излюбленных. Один из существенных признаков правильной любви - нелюбовь к остальному миру. Действительно, что на них равняться, на этих "засранцев-иностранцев"? Да мы! Да их!

От цитирования скрытого перехожу к цитированию прямому. Итак, учебник для медицинских институтов профессора Картамышева "Кожные и венерические болезни":

"Разбив порочные идеалистические теории менделизма-морганизма, отбросив реакционные теории Вирхова, отечественная дерматология по праву занимает место самой передовой дерматологии в мире!"

"В нашем труде мы ставим своей задачей разоблачить реакционные теории зарубежных ученых в области дермато-венерологии…"

"Наша отечественная наука на всем пути шла впереди зарубежной науки…"

"Открытие антибиотиков В. А. Манассеиновым хотел присвоить Флеминг…"

"Лженаучность указанных положений [о возможности наследования ихтиоза] настолько очевидна, что дальнейшие комментарии излишни…"

И, наконец: "Товарищ Сталин учит нас…"

Старый учебник, мой ровесник. В медицинском институте учился я в семидесятые. Поражало, что многие, очень многие симптомы и синдромы имели двойное имя, причем отечественное, не равняясь на алфавит, стояло впереди: линия Соколова-Дамуазо, реакция Лукашевского-Герксгеймера, болезнь Сокольского-Буйо. Преподаватели объясняли, что прежде иностранных имен и вообще упоминать не стоило, борьба с космополитизмом, шаг влево, шаг вправо - побег. А теперь изменилось многое. Австрийский поп Мендель стал чешским ученым, "Агробиологию" закрыли, Вавилова реабилитировали (посмертно).

Дело ведь не в названиях, вернее, не только в названиях. Методы диагностики и лечения напрямую влияют на судьбу человека. Иногда на судьбу близкого человека. Или собственную. Например, в хирургии долгое время общий наркоз считали не нашей методой, предпочитая ему местное обезболивание новокаином, даже при обширных полостных вмешательствах. И рассуждения приводились соответствующие, больной-де должен быть активным участником операции, а хирург при случае ободрит оперируемого, поддержит его. Причина проста: общий наркоз, особенно интубационный, весьма требователен к "железу", оснастить которым операционную стоит денег и денег больших. Да и анестезиологу сколько-нибудь да платить нужно. А вот "под новокаином" (циники говорили "под крикаином") оперировать и дешево, и сердито.

Да уж. Как вспомню, так вздрогну.

Скажете, в прошлом все? Полноте! На каждом шагу и вижу, и слышу нетерпячество к иному мнению, желание "сделать жизнь как прежде и лучше прежнего", потому, собственно, и приснился "Зимний сон".

Знаете, не буду я оправдываться. Не хочу. Срезал меня Дмитрий Зайдин, усадил в калошу, подчистую разоблачил. А разоблачив, не мне написал (хотя адрес мой там же и напечатан), а сообщил общественности. Пусть знают и разоблаченного, и разоблачителя. Воздастся по заслугам, не сейчас, так в будущем. У нас в Воронеже на каждом шагу аршинными буквами стены исписаны "Уважай Россию или уезжай". Решать, как уважать и кому уезжать, будут они, излюбленные люди. Главное - попасть в их число, отметиться. "Скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский…"

Мой компьютер ведет двойную жизнь. Вместе со мной. Днем мы на пару трудимся или предаемся невинным забавам, но стоит полной луне подняться над горизонтом…

 Помню, поспорили однажды публично, в шахматной прессе, гроссмейстеры Авербах и Смыслов. Предметом спора был этюд экс-чемпиона мира. Один из корифеев утверждал, что в приведенной позиции победа белых неизбежна, другой - умри, а выйдет ничья. Как водится, каждый из спорящих остался при своем мнении. Забавно то, что этюд этот, наряду со множеством других, предлагалось решить шахматистам-любителям. Тот, кто решал все задания, получал шахматное отличие, кажется, второй разряд.

 Схожие споры, но уже иных корифеев, разворачиваются на моем диске. Кто прав, кто виноват, не знаю, но винчестер трещит у меня. Отчего словарь custom.dic переполняется моментально? отчего принтер печатает не то, что видно на мониторе? отчего письма превращаются в абракадабру? отчего…

 На днях товарищ пожаловался, что при попытке выровнять текст "по ширине" его редактор просто оторвал по букве в строке и поместил в крайнюю правую позицию. Выровнял, спасибо. И назад - никак. А текст нужный. И вообще - непорядок.

 - Непорядок, - согласился я.

 - Буквоотрывательный вирус, может быть?

 - Может быть.

 Мы еще погадали, пришли к выводу, что темна вода во облацех и, посетовав на несовершенство мира, разошлись.

 Разбираться "отчего" днем я не желаю принципиально. Днем я работаю. Тружусь. Прочитал руководство - и будет. Для "дневных" программ этого, впрочем, достаточно. Они, дневные программы, надежны, "как весь гражданский флот".

 Что происходит внутри, я понимаю весьма смутно. Радио - да, там я, справляясь с потрепанным учебником (назывался он "Радио? Это очень просто!" и не врал), мог, по крайней мере, объяснить каждую черточку в схеме приемника прямого усиления. Транзисторы тоже понимал - поштучно. Но, узнав, что счет пошел буквально на миллионы, крепко задумался. И решил - не вникать. Буду, как крепкий хозяйственник, осуществлять общее руководство. Держать под контролем. Привлекать свежие силы. Менять не справившихся на других. Вдругорядь. И опять.

 Сражаться сразу против двух (а то и дюжины) гроссмейстеров, имея в перспективе смутную надежду на получение второго разряда, для меня суетно, и, если проблема не жизненно важная, я предпочитаю мистическую трактовку процесса. Результат тот же, но ощущение собственной ограниченности меняется на противоположное - прикосновение к тайне, к знаниям герметического характера. При всем том я совершенно уверен в возможности рационального объяснения происхождения каждого глюка. Человек разбирающийся, трезвый прагматик, специалист, потратив определенное время, несомненно, определит "отчего". Станет ли мне от этого объяснения легче - другой вопрос. Впрочем, время от времени появляются не только объяснения, но и исправления. За ними следуют объяснения объяснений и исправления исправлений.

 Простой, арифметический взгляд на жизнь способен наскучить довольно быстро. Высшая же математика требует и другого запаса знаний, и, как ни прискорбно, других умственных способностей. И никаких гарантий, что результат, полученный с использованием научной методы, превзойдет результат легкомысленных, а то и просто инстинктивных действий. Недавно ("Компьютерра" # 448) Сергей Бебчук поражался нелогичности поведения всех до единого испытуемых: те, выйдя из дому, покупали в ближайшем магазине молоко, а потом, нагруженные, шли за хлебом в магазин подальше. Лишние килограммометры! А людей просто выручал инстинкт. Если они "по науке" сначала налегке пойдут за хлебушком, то могут остаться без молока. Кончится, расхватают. Магазин закроется на учет. Провалится в подземелье. Налоговая инспекция арестует. Кошелек потеряется. Рубль опять рухнет. Нет уж, своя ноша не тянет, зато сыт.

 Я чувствую себя учеником чародея, но учеником-заочником. Или даже самонадеянным безрассудным профаном, которому волею случая достался сундук черных книг, пропавшая библиотека Ивана Грозного. Кое-как, на медные деньги, а частью и вовсе даром, я постиг даже не азы, а вступление к азам наук, и потому предмет моих исканий кажется мне вдесятеро сложнее, нежели, может быть, он есть на самом деле.

 Неспособность или нежелание справляться с проблемами порождает чудищ. В моторах заводятся гремлины, в квартире - барабашка, в лесу - леший, в коровнике - суседушко. Существа эти проказливые и плодовитые. Конечно, населяют они человеческое воображение, но воображение - это, говорят, отражение яви, смещенное во времени и пространстве.

 Чародейство затягивает. Поиски эликсира жизни, философского камня и регистрационного номера способны поглотить человека целиком, поглотить и переварить. Соломенные псы, что возникают в результате ночных упражнений, с равной вероятностью бросаются и на мои проблемы, и на плоды моих трудов. Глаз да глаз с ними! А то и на самого… Нет, нет, не посмеют. И потом, я уже достаточно поднаторел. Штучки знаю разные. И всегда могу прибегнуть к спасительному заклинанию "format c:".

 Виртуальные шрамы, как напоминания о промахах, никак не желают рассасываться. Этот, нет, который слева, получен при укрощении бета-версии неких утилит. Издали посмотришь, ну, просто семь гномиков. Я и прельстился. Дай, думаю, обогрею, подкормлю, уголок отведу, зато они мне всю черную работу делать станут. Я ведь их только раззадорить хотел и потому маленько переусердствовал с постановкой задач. А они обернулись отрядом свирепых берсеркеров, бешеных чудищ. Сутки бились, еле выгнал. Другой шрам оборотнем оставлен. Еще на заре ученичества. И программка-то пустячная, на каждом компьютере стоит, а мне попалась порченная. Оборотнем и порченная. В ночь на Ивана Купала все и случилось. Бедная, несчастная овечка породила волчищу. Ничего, живой…

 Особых целей перед собой я не ставлю. Выуживать пентагоновские секреты не хочу, потому что - не интересны. Всех запутать? Тогда уж лучше статистикой заняться, пока должность в Госкомстате вакантна.

Мистический подход, помимо всего, хорош тем, что позволяет принимать происходящее без излишних терзаний, без самоедства. Напротив, встреча с очередным глюком вызывает волну азарта. Бдения до глубокой ночи, порой и до утра не в тягость, зато расколдованная программа способна надолго поднять тонус, придать уверенность в себе и перевести сознание на следующую ступень лестницы герметиков. Тогда и приходит понимание сути вместе с новым взглядом на окружающие предметы.

Эти твари выползли из томика Лавкрафта и долго искали новый, более подходящий для их мерзостных целей приют, - шуршали за шкафом, заглядывали в дымоход, пытались проложить дорогу в подвал. Шерлок глухо и низко рычал, а Бастинда, кошечка с отчаянным характером, порывалась познакомиться. Чуяла родственные души.

Перепробовав каждый мало-мальски темный уголок, монструозии наконец нашли место для совершения очередной метаморфозы. Сейчас они где-то внутри системного блока - обмотались липкой силиконовой нитью, окуклились и вызревают.

Я их пока не трогаю. Пусть.

И потом, я надеюсь, что они там приживутся.

Не так давно вдобавок к уже имеющейся парочке браузеров (отнюдь не сладкой, напротив, это два медведя в одной берлоге) я добавил браузер третий, Opera 3.21, который предоставляется каждому желающему на месячное распробывание. Он привлек меня компактностью, простотой и шустростью: там, где старые конкуренты уподобляются чопорным дворецким из романов про аглицкую жизнь, двигающимся неторопливо, с достоинством, то и дело останавливаясь, дабы обратиться к хозяину "Сэр?.." и, получив дополнительное указания, продолжить свой неспешный путь, Opera походит на казачка, главной задачей поставившего перед собой все делать мигом. Ходить просто ему скучно, молодость, энергия ищут выхода в подвигах Геркулесовых, а поскольку подвигов подобающих на горизонте не предвидится, он решил неуемность сил приложить к делам более простым. Окна распахиваются моментально, адреса ищутся, кажется, прежде, чем я успеваю их назвать. К тому же, как всякий порядочный малый, казачок мой заранее знает места, могущие заинтересовать именно меня. Совпадение, конечно, но методом тыка казачок повел меня в общество изучения вампиризма^{77} .

Расторопностью нового браузера я восхищался две недели. Он очаровал меня полностью, и я, если и обращался к медведюшкам, то лишь затем, чтобы попенять на громоздкость и неуклюжесть. Медведюшки кряхтели, но, казалось мне, меж собой перешептывались (а выходило ворчание):

- Ничего, погодим… оно еще… жизнь покажет!

И точно. На третьей неделе стало недоставать именно тех услуг, которые предоставляли браузеры прежние, без них начал я чувствовать себя стесненным, обделенным, несчастным. Невозможность запросто переключиться с одной кодировки на другую раздражала безмерно, и прыткость, дотоле приводившая в изумление, стала в тягость. Быстро делаешь, братец, да все как-то не так. По-деревенски. Без политесу. Что кодировка? - ерунда, куда больше чувствовалась нехватка возможностей иных: поправить страничку, поредактировать, опять же с почтой работать нужно в оба конца, да еще ящиков у меня теперь много, этот для работы, этот для охоты…

А на четвертой - стало ясно, что Opera если и сгодится, то именно как третий браузер, на побегушки. И стоит ли тратить валюту на регистрацию или лучше той же суммой памяти прикупить, чтобы медведям моим посвободнее стало?^{78}

И тогда я понял, что люблю большие программы. Не любил, не любил, а вот случилось. Если прежде увеличение мегабайтажа^{79} новой версии втрое против предыдущей вызывало озлобление: ну куда, куда пухнете, где мне вас, окаянных, держать, то теперь - вроде нечувствительно, почти безо всяких хлопот переселяюсь в квартиру улучшенной кем-то планировки. Раз за разом квартира становится все более похожей на ту, в которых прежде и жили - столовая отдельно, библиотека отдельно, кабинет для приема больных тоже отдельно, да еще помещения кухарки и горничной… Свободно становится - душа радуется. Пусть хоть душа, если телу пока не по средствам.

 Хочется всего - побольше! Чтобы в килобайте было пять тысяч байт, в сутках - сорок восемь часов, в авторском листе… Стоп! Как раз в авторском листе знаков может быть и поменьше. Для равновесия в природе. Но чего не дано, того не дано.

 Магазины тоже предпочитаю большие. Особенно книжные. По нашим, отечественным похожу (казачок услужливо окна распахивает, но я - в двери) - маловаты. Девятьсот наименований - стоит ли Интернет городить. А в далекие забреду - глаза так и разбегаются. И книжки, и рецензии критиков профессиональных, и отзывы любителей. Сразу понятно: не горшок пришел покупать - Книгу. Заплатил сколько нужно (не так и дорого: четвертый том "Темной Башни" Стивена Кинга - пятнадцать долларов) - и на следующий день томик доставят к самому порогу. Если порог этот - в Северо-Американских Соединенных Штатах. Нет, и в некоторые другие страны тоже быстро доставляют, но - в некоторые. А в мою единственную - ой, не знаю. Вернее, знаю, уже дважды имел счастье общаться со службой доставки почтовых отправлений. "Получено поврежденным", да еще "за таможенные услуги" такой счет выставляли - ох!

 Как-то нелепо: прийти электронной тропой, заплатить электронные деньги и потом ожидать книгу - бумажную. Нет, чтобы тут же - файл в упаковке, перевязанный розовой ленточкой. Оно и дешевле бы вышло. Знаю - так, "в разлив", начинают торговать в сети даже музыкой: хочешь, весь альбом покупаешь, хочешь - отдельно песенку. Дешевле компакта. Ну, это, конечно, при условии flat rate и отсутствия повременки. Мне не многим дороже выйдет в те же САСШ съездить компакт диск купить, чем скачивать пусть mp3, но на 14400.

 Большие, циклопические сооружения тоже завораживают. Независимо от предназначения, все они вызывают чувство восторженности, смешанной с благоговением. Такие огромные! Храмы и пирамиды, шлюзы и элеваторы словно возвращают времена титанов. А машины! Цеппелины я видел только в кинохронике, но нет-нет, а и погляжу в небо, не плывет ли там цельнометаллическое облако. Может, еще и увижу.

 Звери тоже - слоны, например. Или киты. Всегда, попадая в Москву, стараюсь выбраться в Теплый Стан. Там, в палеонтологическом музее, громада существа перемножается на громаду времени, и в результате по коже не мурашки - мурашищи ползают.

 Товарищ недавно делился впечатлением от посещения квартиры, в которой живал Плеханов Г.В.

 - Комнаты - во! Потолки пятиметровые! Вот он и рос непридавленным!

 Не уверен, что высота потолка напрямую связана с масштабом личности, но… В любом случае, пять метров - приятно.

Лозунг "В тесноте, да не в обиде" хорош для мультфильма про терем-теремок. В жизни из-за тесноты обиды как раз и плодятся. Попадая в сельские усадьбы, "дворянские гнезда", я опять и опять удивляюсь дворцам нынешним, компакт-кремлям: зачем их так плотно, едва ли не впритык, ставят? Для чего тесниться? - Привыкли. Привыкли довольствоваться малым, радоваться пустяку. Уж то успех, что неуспехов мало. Урезаться во всем. И откладывать. На завтра, на будущий год, на следующее поколение. Не мы, так дети наши. Только и дети говорят то же самое.

- Зачем я стану тратиться на P-2, если нужно всего-то текст набрать, ну и посчитать кое-что? Пустая трата средств. Все равно что для шести соток "Кировца" покупать. Глупо, верно?

Конечно, верно. Только отчего же шесть соток? Это не поле, даже не огород - палисадник. Крестьянин нашей губернии прежде имел землицы примерно в сто раз больше, и все равно не хватало, хотелось еще. А потом и еще. Пока дело человека не заставит, он, может быть, и будет ограничиваться малым. Да только и заставляет дело, а все в ответ - мы уж как-нибудь… потеснимся… Попроще да поплоше - зато на грош дешевле.

Так грошом и живем.

Откуда берутся сюжеты? Много, много времени прошло с тех пор, как недоумевающий автор "Носа" задавал этот вопрос себе и читателям.

Из головы - ответ напрашивающийся. Отчасти это действительно так, но голова голове рознь, а сюжеты… Сюжеты порой настолько походят друг на дружку, что впору картинки по ним рисовать парные: "найдите восемь отличий".

И не найдут!

Умные люди давно посчитали - число фабульных линий ограничено. То ли десятком, то ли тремя, как считать. Ладно, щедро впишем число "сто". Получается, второй сотне книг не бывать? Или сюжет - еще не вся книга?

Поскольку книг явно больше сотни, выходит, не вся. Но в поисках свежей, незаношенной идеи, чего только не делает пишущий человек - и сны стенографирует, и сказки деревенские, кофий с водкой мешает, просто в потолок глядит, и еще, и еще, и еще 

А получается не всегда.

Битые сливки - вкусно. Битые сюжеты, битые фразы, битые слова вызывали зевоту и в восемнадцатом веке, и в девятнадцатом.

И тут - путешествия. Материки и океаны, джунгли, пампасы, племена диких, но гордых индейцев (австралийцев, гималайцев, африканцев). Фрегат "Паллада" открыл русскому писателю, а вслед и читателю, Японию. До чего интересно!

Особенную прелесть повествованию придавали примечания автора: "Я сам испытал приведенный способ сохранения патронов в воде. Полный патронташ находился на дне реки Замбези в течение полугода, и ни один заряд не испортился. Все припасы были использованы мною во время охоты на львов три года спустя", - поверял Луи Буссенар, и гимназисты списывали чудесный рецепт в особые тетрадочки - дневники будущих путешествий. Как я был разочарован, встретив у того же Буссенара пиявку размером с бочонок, мгновенно высасывающую кровь у лошади. Эта пиявка оказалась каплей никотина, доверие мое к отважным писателям-путешественникам было подорвано безвозвратно.

На смену землепроходцам пришла техника и наука. Электричество, химия, летательные аппараты, паровые машины, домны и металлургические комбинаты. Какой простор литературной мысли! Сотни и тысячи всевозможнейших механизмов бросали вызов мастерам высокохудожественного слова, и вызов был принят. Инженеры и изобретатели заполонили страницы, объясняя другу-читателю, что выйдет, если нажать тот или иной рычажок в агрегате профессора Х (характерная черта: машины носили имя создателя), и какая от этого польза будет всему земному человечеству либо трудящимся одной отдельно взятой страны.

От орудий производства перешли к возвеличиванию самого процесса труда: "Цемент" Гладкова долгое время был образцом производственного романа. Люди варили сталь и прокладывали великую колею; чем невыносимее были условия труда и жизни (труд обязательно стоял на первом месте, жизни же могло не быть и вовсе!), тем охотнее рвались на подобное производство бумажные герои. Р-р-романтика! Пользоваться плодами созидательного труда самим созидателям не предполагалось. Вот их детям, внукам - да, всенепременнейше. Своего рода апофеозом подобного рода литературы явился коллективный труд самых маститых, самых даровитых, самых достойных писателей, посвященный строительству Беломорско-Балтийского канала имени Не Поминаемого К Ночи. Написано топором, не вымарать…

Потом открылся Космос. И техника, и неведомые миры, и, главное, Они, Братья по Разуму. Раздолье! Один этих братьев видит зелеными гуманоидами, другой - синими, третий и вообще одноклеточными анаэробами. Писать, казалось, не переписать. Луна, Марс, Юпитер, далее - вплоть до Великой Черной Стены.

А потом появился Он. Компьютер. Из хитрой счетной машинки он быстро превратился и во вселенную, и в ее творца одновременно. Как и должно быть истинному демиургу. Преимущественно действие разворачивается либо на жестком диске, либо в ОЗУ, и тут, понятно, чем больше будет размер памяти, тем пространнее получится произведение, а листаж - услада литератора. Скупиться не след.

Здравствуйте, уважаемая редакция "Компьютерры"!

Ветер застал меня врасплох. Я проводил глазами страницы книги, разлетевшиеся по всему пляжу, а пляж не маленький - десять километров. Или пятнадцать. "Один раз заплатил - один раз прочитал". Похоже, издатели книги бумажной близки к осуществлению заветной мечты. Мне книга досталась после жены, и вот...

На пляже мы отдыхали, а поскольку отдых в нашей семье непременно связан с чтением, я прихватил из России стопочку книг. Почитаю, думал.

Готовился я к отдыху, разумеется, загодя. Помимо покупки книг запускал поисковые машины, заглядывал на серверы www.tours.ru и weather.yahoo.com, потирал ручки, мол, развлекусь за весь год. Погоду узнал я, как позднее выяснилось, верно, а вот насчет остального интерес выходил витринный - видит око, а зуб пора лечить. Воспользоваться услугами Интернета и заказать путевочку можно было прямо отсюда, из Воронежа, и выходило на треть дешевле, нежели у местных, воронежских же фирм, но ведь потом нужно добираться до Москвы... и обратно... В другой раз.

Отдохнуть хотелось непременно на море. Берега далекие, лазурные, атлантические были не то чтобы совсем не по средствам, но чувствовал бы я там себя 386-м процессором в мире Win 95... Нехорошо.

И потом, привык не просто отдыхать, а с пользой (кушать еду - с витаминами, декламировать басню - с моралью!). Посмотреть, как люди живут, примериться.

Примерять Америку на себя или себя на Америку - дело достаточно рискованное. Хочется. Бесспорно, хочется "догнать и перегнать", но реальность подобного события в обозримое время меньше малого. Все равно что с Каспаровым матч играть. Сразу и навсегда возникает комплекс проигравшего. А вот с кандидатом в мастера или с кандидатом в ЕС - другое дело.

Лежу. Сравниваю. Примеряю.

Слынчев Бряг действительно солнечный, песку вволю, плиска дешева, болгарский килограмм персиков много больше российского, вот только с книгами незадача вышла.

Пришлось налечь на газеты, благо здесь они действительно ежедневные, безо всяких там воскресно-понедельничных перерывов. А в газетах ищется родное и близкое.

Компьютеры рекламируют не очень броско, но беспрерывно. Предпочтение отдается мультимедийным машинам с процессором Cyrix и модемом на 56К. Недурно. Цены заметно ниже воронежских. Кому и это дорого - можно купить "подновленные, проверенные и с гарантией" старые компьютеры, а купив, получить доступ "со скоростью НЛО" не только к Интернету, но и к БГнету (опять же дешевле). Поскольку БГ для меня сначала Борис Гребенщиков, затем Билли Гейтс, я не сразу и сообразил, что БГ значит Болгария. БГнет, однако. Но телефоны для связи - софийские.

В первый же день (да что день - час!) я начал допытываться, где тут можно войти в Сеть. Спрашивал и спрашивал, но всюду мне отвечали, что "нет здесь такого. В Софии или в Бургасе есть, наверное. А на Солнечном Берегу нет" - и смотрели как-то странно. С компьютерами, говорили, здесь не как в России. Россия-де страна богатая, а в Болгарии доход дает один туризм, и тот "запал". Потому компьютеров в Болгарии не так много, как хочется.

А что хочется - сомнений нет. Объявлений типа "обучение работать на ПК, Win 95 и MS Office" попадаются столь же часто, как и в Воронеже. Встречается реклама продуктов болгарских умельцев - обычно это программы бухгалтерского и складского учета. Обзоры новинок из мира игрушек с манящими цветными иллюстрациями - и все в газетах обыкновенных, рассчитанных на "простого человека". И, вместе с тем, в них же, газетах, нет ссылки на собственную страницу в WWW, нет и электронного адреса, что, право, становится непривычным.

Солнце палит, газета шелестит. Что там про Россию пишут? Если год - два назад тон был доброжелательный, то ныне все больше подковырки да скорпионы. Например, утверждают, что в России КГБ (именно эти три буквы) берет под контроль Интернет и что черные кабинеты перлюстрации пропишут у каждого провайдера.

Тут вспомнились взгляды, бросаемые на меня, когда я интересовался доступом к Интернету. Либо принимали за агента трех букв, который хочет сунуть свой нос в чужую паутину, либо, напротив, за карбонария, который, оказавшись на свободе, ищет возможности передать куда подальше какую-нибудь очень военную, экономическую или политическую тайну. За ним, как водится, тянется длинная-длинная рука, потому лучше с таким не водиться.

Впрочем, про "черные кабинеты" и "Гардиан" пишет, Да что мне "Гардиан" - "К-терра" пишет! Какой повод повосхищаться собственной проницательностью, во-o-он я когда народ предупреждал ("Опасные связи", "Зимний сон..."). Только подобного сорта проницательность стоит недорого. Всякому известно, что есть на родных просторах службы, которым ежели не унасекомить кого-нибудь, то и день напрасно прожит. Эка невидаль - перлюстрация, нашли, чем стращать. Ежели сердце, душа и белье чистые, то подвергнуться досмотру - одно удовольствие. Можно сказать, гражданский долг. Другое беспокоит, как бы эти "кабинеты" не стали тормозить и без того не особо резвую связь. Знакомый мой, пенсионер, прежде работавший на радиозаводе, утверждает, что в конце сороковых годов директивно по всей стране были утверждены для производства схемы радиоприемников с заведомо ухудшенными характеристиками - чтобы легче было глушить нежелательные программы. Другой знакомый утверждает, что телефонная сеть прежде росла медленно из-за того, что компетентные органы не были готовы контролировать большее количество абонентов. Должно быть, врет. Как это - не были? А сейчас, когда помаленьку количество номеров растет, значит, готовы? Нет, лучше не думать. Чего не знаешь, то и не болит.

Лежать надоело - гуляю. Подхожу к торговцу компакт-дисками, в надежде купить чего-нибудь особенно свеженького по части условно-бесплатного продукта. Нам в Воронеже говорят, что все хорошее отсюда, из Болгарии возят, вот я и думал по наивности, что на месте добра такого - завались.

- Не держим, - охладил продавец. - Спросу нет. Вы музыку купите.

- Мне бы чего-нибудь... мягкого. У меня компьютер скучает.

- У нас мало компьютеров, - отвечает молодой продавец (похоже, студент). - Оно, конечно, хорошо бы, но... - и опять я услышал историю о богатой России и бедной Болгарии.

Насчет компакт-дисков я и вне курорта спрашивал, да все равно не нашел. Места знать нужно. В газетах же то и дело пишут о разгромах подпольных пиратских цехов.

Через недельку лежания на песочке пришел я к выводу, что наличие в номере компьютера, подключенного к сети, становится столь же необходимым, как и все остальные "удобства". Была у меня идея приехать сюда не на две недели, а на весь сезон, месяца на четыре. Не просто валяться на солнце, а поработать, курортный роман написать. Или два. Производственные расходы - не больше, чем в Воронеже, но море, здоровая еда... Заманчиво! Компьютер можно здесь купить или взять напрокат (или, в конце концов, приобрести ноутбук). Но без доступа к сети нынче работа не в работу.

Единственное место, где я увидел компьютер - это граница.

Человек в форме взял наши паспорта, ввел данные в компьютер - медленно, двумя пальцами; с сомнением посмотрел на экран, потом на меня, покачал головой и выпустил из Болгарии.

Золотым веком истории человечества считается тот, когда пропитание добывалось охотой. Был он действительно так уж хорош, или прилагательному "золотой" мы обязаны особенными свойствами памяти, но вернуться туда, во время оно, стремится практически каждое существо мужского пола. На выходные, а то и на весь отпуск. Потому как земледелие, конечно, этап более прогрессивный и в смысле производительности превосходит охоту, но в то же время это - голый труд с утра до вечера, труд, и ничего больше. А охота! Приятно чувствовать себя вольным, удачливым добытчиком и даже, немножечко, хищником.

Собственно, охот известно три: первая, главная - на зверя и дичь, вторая - на рыбу и водных гадов, и третья, тихая - на грибы, ягоды и прочие трофеи мира растительного. Кто не удил рыбы? Кто не рвал грибов? Нет, не исключаю, есть и такие, однако жизнь их мне непонятна.

Охоту любили, охоту воспевали. Аксаков, Сабанеев, Солоухин читаются и перечитываются истинными ценителями охоты многажды; каждая строка, каждое слово увлекают за собой, возвращая дни молодости, беспечности, веселья.

С грустью должен сказать, что нынче охотой жить трудно. И не только жить - самый процесс под силу не каждому. С огнестрельным оружием, положим, сейчас получше прежнего, но дичь, дичь разбежалась, разлетелась, повывелась. Ворон стрелять зазорно, а тетерева, рябчики, бекасы, если и остались, то в таких углах, куда запросто и не заберешься. С рыбой проще. Поймать, порой, можно не выходя из города. Водоем наш воронежский и летом, и зимой манит народ, и манит не обманно: всякой рыбешкой способно разжиться, порой и большой, нестыдной. Правда, помимо рыбы чего только не плавает в волнах, потому есть ту рыбу людям обыкновенным, дюжинным не рекомендуется.

С грибами еще страшнее, просто русская рулетка и пришествие оборотней: с виду боровик, а на деле - гробовик. Число госпитализированных за лето трехзначное, и смертность тоже год от года растет. Власти даже запретили грибы а) собирать, б) продавать и в) есть. Но над каждым грибом и над каждой тарелкой омоновца не поставишь…

Изо всех охот важнейшей для меня стала охота четвертая: охота за программами, за софтом. Волнений, азарта приносит она ничуть не меньше охот классических. И везение нужно, и сноровка, и знание мест. Захватывает - целиком, как и всякая всепоглощающая страсть по определению. Трофеи не то, чтобы составляют основу существования, но скрашивают жизнь, придают ей вкус, остроту, шарм.

Совсем не обязательно искать программ нужных в приземленном смысле, программ "для еды". Главное, чтобы она зацепила, брала за живое. Хотя бы пять минут. А если попалась "для еды", полезная, помогающая работать самому или железу, - то гордость просто распирает.

Я как-то писал про знакомых, которым на старенький компьютер ставил новый, и не очень, софт. Потом долго получал письма - что это были за программы, где их можно взять.

Что тут ответить? Содержание винчестера, пристрастие к тем или иным именам - дело весьма щекотливое, даже и интимное, особенно если лицензионная чистота некоторых программ того… ну, вы поняли. Вкус у всякого свой, привычки - тоже, "что русскому здорово, немцу смерть". А насчет, где взять… Проще всего - как в старом анекдоте: "где взял, где взял… Купил!" И действительно, если программа нужна, "чтобы есть", покупка - способ самый верный и, думаю, самый выгодный.

Впрочем, речь идет об охоте, о приятном времяпрепровождении, и в этом разе вопросы нужд и выгод уходят на второй план. Не от нужды охотимся, а для утешения души.

Утешать последнюю приятнее всего в бескрайних угодьях Интернета. Всемирная Паутина! Словосочетание настраивает на лад торжественный и очень уместно для охотника. Паутина, ловчая сеть - термины охотничьему сердцу родные.

Каких легенд не ходит о заповедных уголках, где дичь непуганая, лесничих вовсе нет, приходи и стреляй, стреляй, стреляй… А зверь на ловца бежит и бежит.

Я частенько заглядываю туда. Большого зверя оставляю в покое - линия не выдержит многомегабайтной нагрузки. Но куропаток да вальдшнепов набиваю полный ягдташ. Нужно сказать, поговорка "что ни город, то норов", справедлива и для Интернета. В одном месте за программу с вас потребуют денег, да еще и вперед, в другом то же самое отдадут даром. Опять же потаенные места бывают, где и пароль подскажут, и совет дадут, как освежевать добычу, как готовить, какие коренья да приправы добавить следует. Ходи да выбирай.

А выбирать, право, есть из чего. Стада Freeware и Shareware катятся по бескрайним прериям и от отстрела не только не убывают, а, напротив, плодятся еще быстрее - версии программ обновляются не часто, а очень часто. Хорошо, если у охотника конь-огонь, свора гончих, всякие псари-доезжачие-загонщики. Или доступ в Сеть бесплатный по выделенной линии с модемом 56К. Таскать - не перетаскать, а потом, после трудов чучельника, развесить трофеи в охотничьем зале. Но если охотник из небогатых однодворцев, лошаденка так себе, с деньгами несвободно, приходится ограничиваться. Ничего, и поблизости, рядышком поохотиться тоже можно. BBS порой бывают - что сибирские реки, рыба кидается чуть не на голый крючок. Некоторым, так BBS милее Интернета, как лес под боком милее джунглей Конго. В своем лесу каждое дерево знаешь, и волков почти нет, а которые есть - опять же родные. А в Конго… Съесть могут запросто.

Хуже всего - если дома нет телефона. Модем, даже распоследней марки, недорог, а вот телефон провести…

Тогда приходится идти и покупать компакт-диск с завлекательным названием "Новинки августа - 98". И действительно, новинок там будет преизрядно, но… Не охота это. Все равно, что стрелять кабана, привязанного к дереву, или ловить рыбу в пруду рыбоводческого совхоза. Некоторым, впрочем, нравится.

А после охоты позвать друзей на рябчиков! На уху! На шампиньоны! Угостить каждого, а наутро осторожно осведомиться, здоров ли? Порой осведомляться приходится у безутешных родственников.

Но то - наутро. А сейчас, пока уха горяча и грибы шкворчат на сковородке, самое время для охотничьих россказней.

- Однажды, судари вы мои, набрал я "Интернет даром", сказал "апорт", собачка носом в землю и - вперед. Привела на сайт flying.dutchman.com, и взял я там программу "Сезам". Ах, что за программа! Ни один провайдер устоять не мог! Я из сети сутками не выходил, все охотился, охотился… А потом спохватился, надо ведь скопировать "Сезам" на дискету. Дело пустячное, вставил, нажал F 5, я "нортоном" пользуюсь, привык, знаете ли, и вдруг "Сезам" с винчестера исчез! И на дискете - не появился! Руки от волнения трясутся, взмок, сердце колотится. Что делать? Заглядываю в корзину, думаю, впопыхах не на ту клавишу попал, удалил. Пусто в корзине!

В отчаянии соединяюсь по собственному паролю, уже и неловко, приохотился-то даром, - и бегом-бегом на flying.dutchman.com. Мне вежливо - нет такого. Как нет, - кричу. А в ответ: "Позвольте вам выйти вон". И, представьте себе, вывели. С тех пор в поисках "Сезама" где я только ни бывал, в какие чащобы ни забирался. Денег извел - два состояния, свое и женино. Знающие люди говорят, что дается он в руки однажды, упустил - не обессудь. Но я все ищу, ищу…

У меня опять выросли лимоны.

Последние годы я как-то отвык от подобных сюрпризов. За должное принимать стал: ежели посадил картошку, так картошка и растет, посадил репку (признаюсь, я до репки охоч) - репка, а что пшеница не уродиться может - и думать забыл. Прежние времена стали казаться ушедшими безвозвратно, начали появляться пристрастия и вкусы (не к чему-нибудь, а просто - пристрастия и вкусы), карточка "Visa" почти завелась.

И вот - плохо забытое старое: на каждом поле, на каждой делянке, и в оранжерее, и в саду - они! Желтые и не очень, большие и маленькие, но кислые донельзя, вырвиглаз.

Сижу посреди кучи цитрусовых, хватаюсь то за один, то другой плод, надкусываю - кисло! Оскомина, типун и мышцы сводит судорога. Куда мне столько аскорбинки?

Насчет лимонада советовать не спешите. Я в курсе. Делай прохладительные напитки и улыбайся, улыбайся...

Беда в том, что недостатка в лимонаде ни я, ни окружающие не испытываем. А улыбаться - это запросто. Почему не порадоваться миру? Тем более повод есть. В недавнюю знойную пору у меня очень удачно поломался холодильник. Мастера-ремонтники оказались заняты чрезвычайно, холодильники перегревались дружными шеренгами. Пришлось купить новый агрегат, истощив финансовые резервы донельзя. Вследствие этого волнения, которыми живут август-сентябрь окружающие, имеют для меня характер абстрактный, я бы сказал, астрономический: видеть вижу, а поделать ничего не могу. Масса не та, чтобы оказывать влияние на небесные светила. Остается улыбаться.

А вокруг - незримый бой. Как ни странно, в результате катаклизмов компьютеровооруженность коллег-сослуживцев крупно возросла: два доктора, с которыми приходится делить кабинет, обзавелись (все одно деньгам пропадать!) замечательными машинами на P2 и теперь тоже пытаются улыбаться. Получается не всегда. А я завидую и ругаю себя - не успел. На чуть-чуть опоздал. А теперь, даже и будут деньги (хотя с чего бы?) - все компьютерные салоны позакрывались. На дверях - "Учет", "Переучет", "Инвентаризация". Постучался я в знакомое место. Впустили - просто от скуки, побеседовать. Насчет продать - время годить, говорят. До установления ясной погоды.

Извольте. Годить тоже можно по-разному - с толком, и просто срок коротать. Если прежде вел я себя безалаберно, порой откровенно глупо, то ныне время откровенности прошло. О, ныне я мудр. Семь раз отмерил, подождал, рекламу изучил до буковки, купоны скидок выстриг, ворох литературы перевернул, по сайтам побродил, знающих людей порасспрашивал, еще семь раз отмерил, и только тогда - приобрел. И то, какой же это интерес - зачесалось и купил? Примитив. На повестке дня лозунг: "половину и потом". Насчет половины - уже выполняю: было два провайдера - оставил одного, был второй "Quake", теперь первый, и еще диск сжать можно, MagnaRam установить... и вообще, уйти в OS/2. В отшельники. Хорошо бы вдвое сократить диванное время в пользу машинного, но, кажется, начинать нужно не столь резво. Оставлю идею на черный день.

Поговорили, напоследок из старых запасов по старой же цене отпустили мне кулер, дискет коробочку и картридж для LQ-100, после чего закрылись уже капитально, замуровались. Приходи, мол, когда наладится.

 Приду.

Но не каждый согласен сидеть, сложив ручки, в ожидании погоды. Осень - время, когда день кормит если и не год, то неделю - точно. А день потерянный обрекает на скудость сроком на ту же неделю. Зачем терять, спрашивается?

Чем деревня бесспорно лучше города, так это звездным небом. Хороша Москва ночью, спору нет: иллюминация веселенькая, здания, умело подсвеченные, выглядят втрое красивей против дневных, но звезд толком не разглядишь. Фон мешает. Видны разве светила самых первых величин, но держатся они в вышине скромно и даже слегка смущенно, тушуясь как провинциальный отличник-медалист в приемной МГИМО. Иной свет, иной ранжир. Прежде, чтобы увидеть не отдельные точки, а - полотно, все творение целиком, идти приходилось москвичу в планетарий, нынче же и не знаю. За город, верно, и подальше, за сто первый километр.

В городах попроще красот и веселости, правда, меньше, но фон, порой, - хоть топор вешай, хоть мотопилу "Дружба". А W95 и сама повиснет. Побочные продукты химических, металлургических и прочих гигантов, а также источники всякого рода радиаций, тайные и явные, застилают взоры, слепят очи. Гиганты сейчас, правда, в простое, зато чад легковушек зело густ, противен и едок.

На днях коллега попросил у меня "что-нибудь для Фидо".

"Планировал подключаться к Интернету, но…"

В коротенькое "но…" (впрочем, не столь и коротенькое) каждый вкладывает свое, но… понятно всем.

"Что-нибудь" я нашел, и спустя пару дней в городе Воронеже стало Фидошной точкой больше. Соперничество сетей продолжается.

Отношения между пользователями Интернета и Фидо зачастую обрисовывают как войну Алой и Белой розы, гвардейцев кардинала и мушкетеров короля, зажравшихся буржуинов и мальчишей-кибальчишей.

Ерунда это. Пустое. То есть определенная часть Фидошников действительно считает Интернет территорией самодовольных богатеньких плохишей. А пользователей WWW пугают веригами, постом и другими прелестями монастырского устава "тех, кто сидит в пруду", изображая жизнь Фидо как нескончаемый 1984 год. Две системы - два мира, и вместе-де им не сойтись. Перегрызутся, как кошка с собакой.

На самом деле кошка с собакой под одной крышей живут довольно дружно. Куском хлеба друг друга не попрекают. Каждый занят своим делом. А отдыхают вместе.

Последние годы предстают нынче угасающим видением, сродни сну, постепенно исчезающему под натиском суровых будней. Причем сон, как и положено, был цветным, а будни, разумеется, черно-белые.

И вот - пробуждение.

Ладно, рубль упал. Неприятно, однако, чай, не стеклянный, рубль наш. Переживем. Но почему так холодны стали вы, компьютерные фирмы и фирмочки, еще вчера смущавшие меня предложением услуг таких, что...

Пока там еще конгресс раскачивался, решая, отменять ли запрет на продажу новейшего Pentium'а, что на 450 МГц, а они, фирмы, уже предлагали:

- Вам завернуть?

Искушение - взять, да и подорвать обороноспособность заатлантического супостата - было велико, но я промедлил. Увы. А то б гонял Quake-3 на страх Пентагону.

Было, было. А теперь?

Намедни на весь Воронеж плакался обиженный клиент одной из фирм, плакался и клялся, что он теперь клиент - бывший. Дело, собственно, житейское: позвонил он насчет картриджа для принтера, ему сказали, приезжайте, мол, ждем с нетерпением, а когда час спустя тот приехал, цена на картридж оказалась совсем другой. Совсем-совсем другой.

Конечно, за время пути валюта могла подрасти, но не настолько же. И потом, а как же купеческое слово? И прежние уверения в вечной дружбе (клиент был постоянный)? Неужели - обман? Неужели нас любили не за цвет глаз, а за цвет купюр?

 Пусть так. Но цвет ведь не переменился!

Теплилась надежда, что теперь на правильные деньги можно будет купить и побольше вчерашнего. Дадут скидочку, хоть маленькую. А, впрочем, почему ж маленькую, можно и большую, все-таки - твердая валюта.

Захожу в магазин, претендующий быть "фирменным", опять понадобились дискеты (памятливый читатель удивится, сколько можно по дискеты ходить, купил бы чего-нибудь посолиднее, винчестер, хотя бы. Но винчестеры я покупаю редко, а дискеты - расходный материал), захожу, смотрю на ценник - и просто расцветаю от радости. Цена даже в рублях ниже прежней, ненамного, но ниже. Потом приглядываюсь и вяну. Прежняя-то цена была - коробочки, а теперь - одной штуки. Подобное, помню, с колбасой делали, выставляли стоимость ста граммов.

Лихорадочно пересчитываю на доллар и холодею. Неужто я пропустил нечто такое, такое...

- По какому курсу товарец-то? - спрашиваю. Отвечают. Успокаиваюсь: курс обыкновенный, октябрьский.

- А что так дорого получается?

Мне советуют использовать глаза по назначению.

Использую. И вижу, что стоимость банальной коробки дискет выросла вдвое в этих самых условных единицах.

- Позвольте спросить, почему?

Поскольку я в магазинчике был один, другие интересанты, если и появлялись, то тут же и исчезали, продавец решил меня просветить:

- Упал оборот. А деньги нужны - за аренду платить, налоги, вообще. Потому, чтобы выжить, мы подняли долларовую цену. Кому позарез, тот купит и по этой цене. А кому не позарез, вообще покупать перестал.

- Другие, они, я слышал, подешевле...

- Вот и идите к другим. Если найдете. Они остатки распродают и закрываются. А мы остаемся на рынке. Одни.

Удрученный перспективой остаться один на один с этой фирмой, я поплелся прочь - мне дискеты нужны были не позарез.

Просто по привычке заглянул в соседнюю "фирму". Та же картина. Зато в третьей порадовали, даже несколько центов выгадал против прежнего (я, будучи законопослушным подданным, покупаю, конечно, на рубли. Но пересчитываю).

- Закрываетесь? - спросил, памятуя недавние разъяснения принципов выживания.

- С чего бы это? - искренне удивились.

- Да вот, говорят всякое...

Мне посоветовали плюнуть в лицо распространителям подобных слухов.

Бежать назад, выполняя наказ, я не стал, просто подивился парадоксам "экономики переходного этапа".

Чаще и чаще приходится слышать, казалось бы, канувшее навсегда:

- Вас много, а я одна!

Полно, матушка, народ смущать. Не одна, покамест. Хотя и очень хочется гордого одиночества. В стране слепых и кривой - король.

Читал я в одном сборнике пословиц народов мира сведущую мудрость обитателей черного континента: "Чем выше забирается обезьяна на дерево, тем дальше виден ее голый зад". Общность "родового бессознательного" подтверждается и тут. Страна наша северная, обезьян не водится, рубль не вверх - вниз ползет, но голый зад и здесь остается голым.

Недавно очередная сказка сделала очередной шажок к тому, чтобы стать былью: контакт человека с машиной вышел на новый уровень. Команды отдаются буквально усилием воли: электроды, связывающие человека с компьютером, имплантированы непосредственно в двигательный центр головного мозга. Полностью парализованные, лишенные речи люди получили возможность перемещать курсор по экрану монитора. Что это означает, понятно любому труженику мыши.

И сразу послышались возгласы: как это они, ученые, смогли сотворить этакое? В смысле - посмели? Негуманное отношение к беспомощным людям! Новый Франкенштейн! Отсутствие чувства долга перед Человечеством!

Возмущаться моральной безответственностью и умственной распущенностью просто. Никаких специальных знаний для того не требуется, денег - тоже. Дешево и сердито - выдвинуть закон о соблюдении этических норм в биологической науке или декларацию провозгласить на ту же тему.

Вспоминаю старый анекдот. Колхозное собрание, председатель зачитывает повестку:

- Вопрос первый - ремонт забора, вопрос второй - построение коммунизма. Поскольку досок для ремонта нет, переходим сразу ко второму вопросу.

Досок на отечественную науку нет. Поэтому нужно доказать себе и всему миру, что виноград - зелен, отравлен и для здоровья смертелен. Хотя законы и декларации принимают (и даже уже приняли) те, кто клонировать могут, мы, как всегда, ищем особый путь.

- Киборги - это очень страшно, - пугают сведущие люди. - И они вот-вот придут. Вчера клонирование, сегодня вживляют компьютер, а завтра, глядишь, Терминаторов, как сосиски, начнут штамповать. Кошмар!

- Разве?

- Так ведь - идеальный солдат! Запрограммированный, вымуштрованный, нашим военным да такого солдата, что получится?

Пугатели либо передергивают, либо не знают наших военных. Не нужен им идеальный солдат, совсем не нужен. Даже если технология упростится донельзя, все равно закон Ломоносова-Лавуазье обойти не удастся. Вырастить семьдесят килограммов мяса и костей - это как же потратиться придется? Бюджет не потянет. У нас не киборгов - свиней растить убыточно, да что свиней - и золото с нефтью, плачутся, добывать безвыгодно. А тут - киборги. Зачем, если солдата обыкновенного можно получить совершенно бесплатно, даром. Более того, призыв - он многих кормит, и как кормит! С киборга же что возьмешь, если он служить рвется согласно программе? А на службе... Идеальный солдат, действующий строго по уставу, в полку житья не даст никому.

Недавно вздумалось мне попробовать сочинять играючи - то есть писать роман, подглядывая в "другое окно". По совету опытных людей, нашел "ролевую" игрушку, они самые для писательства подходящие, и попробовал запустить.

Как бы не так!

Сначала она потребовала убрать менеджер дополнительной памяти, потом отказалась работать "in virtual 8086 mode", затем "in protected mode", после чего снисходительно предложила создать загрузочную дискету. Создала, но тут же пожаловалась на недостаток памяти! В конце концов, разумеется, я программу ублажил, но сочинительский запал иссяк, и настроение пропало совершенно. Творческий союз не сложился. Не судьба. Так ведь напишется роман, не напишется - мир не перевернется. Что мир - лист сухой и то не перевернется. А если киборг получит приказы от лейтенанта, сержанта и дедушки, и все они будут противоречить как уставам, так и друг другу, что тогда? Синий экран с сообщением о фатальной ошибке? Действительность армейская такова, что зависать он будет постоянно. Киборг висит, а служба идет. Хотя не исключаю, более того, уверен, что в хитрых учреждениях разрабатываются перспективные планы, изучается зарубежный опыт, проводятся эксперименты на морских свинках, и при соответствующем финансировании когда-нибудь пара-тройка экспериментальных экземпляров, выпятив грудь, рявкнут слаженно: "здражлавашбродь!" Только стоить они будут дороже танка.

На самом деле киборги уже пришли. Мы-то ждали знамений или, по крайней мере, широчайшего оповещения. Молнии, гром грохочет, клубы дыма, запах серы и озона - если явятся там. Или гимн, после которого гулкий голос торжественно вымолвит: "Работают все радиостанции..." - с последующим всенародным ликованием - здесь.

Случай с вживлением электродов в мозг привлек внимание в силу драматических обстоятельств: операция, парализованные больные, но постепенная, эволюционная киборгизация пришла незаметно, нечувствительно - как приходит зрелость, а за ней и старость. Часы и очки стали вещью обыденной и малозаметной, без одежды даже и неприлично показаться в обществе, в глаза бросается не ее наличие, а отсутствие. С той половиной мы - сжились.

Знакомый предприниматель (тот, что стремится к купечеству третьей гильдии), похлопывая по системному блоку, говорит:

- Бухгалтер, помимо прочего, чужой человек. Всяко может повернуться. А когда все-все до последней копейки, до шоколадки - у меня, и спится спокойнее.

В компьютере означает для него - "у меня".

Или вот интеллектуальное партнерство. Я как-то писал о мрачной перспективе шахматных состязаний, о возможности потаенной связи игрока и компьютера. Насколько это распространено, сказать не могу, знаю наверное лишь о соревнованиях по переписке. Но недавно прошел матч двух ведущих шахматистов мира, которые использовали шахматные программы явно, открыто. Возможно, это лучший выход - соревнование тандемов. Кстати, Каспаров поначалу помощью программы пренебрегал - и противник вышел вперед, но потом чемпион стал согласовывать свои действия с кибернетическим союзником, и игра пошла.

 Впрочем, на таких условиях и я бы не выглядел бледно. План взаимодействия прост: не мешать! Кибернетическая часть пусть себе думает, а я буду вилку в розетку вставлять, пыль протирать, фигуры двигать, руки пожимать и за призовые в ведомости расписываться. Последние поделю честно, половину - себе, половину - на апгрейд.

Стращают появлением у спортсменов особенных органов, наподобие железной руки Терминатора. И утащит эта рука весь олимпийский спорт в черные тартарары "звездных войн". Нашли чего бояться! Гец фон Берлихинген задолго до Терминатора удивлял своею рукой народ, и ничего, обошлось.

Киборгизация принимает форму "дистанционного дискретного симбиоза" (захотелось выразиться умно, учено, и я-де не лыком шит. Открыл "Словарь иностранных слов" и - выразился). Совсем не обязательно соединять нерв с электродом намертво в одном синапсе, помимо всего усложнится и апгрейд: сегодня электрод выполняет функцию однокнопочной мыши, завтра - трехкнопочной, дальше, глядишь, и на клавиатуру потянет, что ж, каждый раз трепанацию черепа делать? Он, череп, покуда не железный туда-сюда пилить. Но когда я подсаживаюсь к машине и пальцы касаются клавиатуры, наступает контакт.

Ближе. Еще ближе.

Стремление к слиянию с ним видно в отзывчивых мышках да джойстиках, во всяких хитрых шлемах, а в самом недалеком будущем обещают появление новшеств, полностью преобразующих не только интеллектуальную, но и интимную жизнь белкового компонента киборга. Инкубы и суккубы придут на смену крестьянской лошадке!

Кого позовем, те и придут.

До самого последнего времени положение было простым, устоявшимся веками: писатель пописывал, читатель почитывал. Конечно, читателю писать не возбранялось, отнюдь, но - морока. Перо очинить, чернила развести, бумагу сыскать, опять же марка денег стоит... Впрочем, деньги - вздор, отвращало другое. Зазря писать не хотелось. Мучиться, ночь не спать, чтобы выдавить извечные четыре строчки, а чего ради? Душу отвести? Так и проще можно, безо всякой чернильной мороки. Нам ли не знать!

Как-то знакомый писатель посетовал, что вот издал восемь книг прозы и стихов, а читательского письма так ни разу и не получил. Книжки этого писателя я в библиотеках встречал. Довольно потрепанные, а подобное состояние - вернейший знак читательского интереса. Но - не получил. А куда, собственно, писать? На деревню, дедушке? Можно, конечно, и в адрес издательства, да ведь - сгинет!

Почта электронная сблизила. По крайней мере, из дому выходить не нужно, калоши искать или зонтик, а если пишется на службе, не отрываясь от трудового процесса, так и вовсе замечательно, время коротается. По крайней мере, электронные письма я получаю преимущественно в рабочие дни недели. Получаю, читаю и отвечаю.

Открою Большой Писательский Секрет: письма литераторы любят только с критикой комплиментарной, типа "Позвольте откровенно: Вы великий человек, Король!" После подобных признаний не крылья - ракетные двигатели отрастают, килобайтаж как на дрожжах пухнет. Хорошо! Другие письма расспрашивают о творчестве, и - вообще, кто ты, собственно, такой? Существуешь ли на деле или так, выдумка? А ежели существуешь, то чем занимаешься, помимо колонки?

Кое-что читатели могут узнать из "Компьютерры on line", но не все же - on line, многие читают "Компьютерру" вещественную.

Отвечаю раз и навсегда. Я - Щепетнев Василий Павлович (отчеством тоже интересуются), с женой, сыном, псом и кошечкой обитаю в городе Воронеже. Помимо "Села..." пишу много чего, за последний год издано на бумаге: рассказ - один ("Позолоченная рыбка"), повесть - одна ("Марс, 1939 год"), роман - один ("Седьмая часть Тьмы"). Сейчас работаю над второй книгой готического романа "Черная Земля". Врачебная специальность - дерматовенеролог (а уж никак не гинеколог), но единственный совет болящим - обратиться к врачу "вживую". Хобби: издаю со товарищи Интернет-журнал фантастики "Rara Avis". Мой e-mail - в каждом "Селе", фидошный адрес (особо спрашивали!) - 2:5025/77.46, адреса реального не указываю, потому что отвечать на письма бумажные не имею возможности, не по средствам, а не отвечать - неловко.

Ну, ладно. Третьи письма - с критикой неприятной. То агентом Антанты объявят, то просто - недоучкой или графоманом... Поплачу, да и успокоюсь. Потом, можно же сделать вид, что никакого письма и не получал. Выбросить поскорее в корзину, да и саму корзину тоже - выбросить.

Хотя с недавних пор читатель может свои претензии высказать публично. Захотел и высказал, "кому в бровь, кому в глаз", на выбор, тут выбросить не получается. Добрые слова вдесятеро больше греют, да ведь не только добрые попадаются. Обзовут как-нибудь, "пепсом", например, - сидишь и гадаешь. "Должно быть, французское слово. А черт его знает, что оно значит. Еще хорошо, если только мошенник, а может быть, и того еще хуже..." Досадно - страсть. Хочется ведь на всех угодить, каждому милым казаться. Ночи не сплю, ворочаюсь и думаю, думаю... Как бы такое написать, чтобы - каждого умаслить.

Вот, к примеру, интересуются количеством подключенных к Интернету в городе Воронеже. Написать, что ли? Труд не велик, провайдеров коммерческих у нас мало, схожу. Впрочем, лень. Письмо напишу или позвоню. Так, мол, и так, сколько через вас человек подключены? А зачем знать, спросят. Вот, отвечу, про вас в "Компьютерре" писать буду, есть-де провайдеры в русских селениях. Какое-нибудь число да назовут. Потом, правда, есть и некоммерческие ниточки (на канал пока явно не тянут, а впрочем, это вчера не тянули, а нынче...) - университет, политехнический институт (пардон, - академия. Или тоже - университет? вот и узнаю, кстати), вдруг и польза особая выйдет, дадут от щедрот пробный login и password (Интернет, к сведению гг. читателей, у меня не казенный, кровными плачу и плачу, с ударением на оба слога). Ну, хорошо, встану с дивана, позвоню, узнаю и напишу. А дальше? Совсем, братец, скажет другой читатель, ты того... плох. Верно, исписался. Спросить провайдера о количестве абонентов каждый может, особенно в этом, как его... Воронеже! А в Урюпинске, или там, Москве, - что мне за дело до ваших провайдеров? Ты бы, душа моя, что-нибудь в общемировом масштабе! Об новых процессорах, что ли...

Действительно, трудно, что ли? Посмотрю, что там в ящик бросили, и напишу:

В очередной раз убедился - не буди лихо, пока оно тихо. В прошлой колонке написал я о желании сделать обзор шахматных программ. Написал для примера: мол, и я бы мог пользу принести, кабы захотел, решать пример не собираясь нисколечко. Не моя-де ниша. А буквально на следующий день (после написания, не публикации!) звонит товарищ с просьбой порекомендовать что-нибудь для сынишки, которому вдруг загорелось стать чемпионом.

- Со мной играть - только руку портить. Уж посоветуй - чтобы сильная, не заумная и толково учила...

Судьба!

Цель, которую ставили создатели шахматных программ, - победить чемпиона мира, - достигнута. Finita? Как бы не так! Чтобы соревнование продолжалось, нужно дать окрепнуть проигравшей стороне - человеку. И сейчас шахматные программы этим и занимаются - готовят белковых мастеров. Новая цель - "всемерная популяризация шахматной игры среди широких масс населения".

Программ много, на любой вкус и достаток. И действительно, какую выбрать? Сразу семь? Боязно за зрение.

С потребительской точки зрения имеющееся многообразие следует хоть как-то классифицировать.

Начну с корифеев - "Fritz", "Genius", "Hiarcs", "MCPro", "Rebell"; среди них пристойно выглядит и отечественный "Дракон". Сильны они, спору нет. Качественный скачок наступил в середине девяностых, когда их шахматная мощь достигла 2450 пунктов коэффициента Эло при классическом контроле времени. Это - уровень хорошего мастера. Сейчас прирост количественный, причем количества не так и много, от версии к версии мощь возрастает на 10-20 пунктов.

Программы эти сродни болидам "Формулы-1". Ничего лишнего! Работать предпочитают в DOS, размера самого небольшого, безо всяких украшательств, трехмерная доска - и та не всегда есть. Рассчитаны на тех, кто ради силы готов мириться с аскетичностью, на шахматных профессионалов, честолюбивых кандидатов в мастера спорта, собственно мастеров и, разумеется, гроссмейстеров.

Неутомимый, неподкупный, неболтливый аналитик, въедливо ищущий дыры в, казалось бы, безупречных заготовках, спарринг-партнер, не дающий расслабиться, режущий правду-матку в лицо - и всего за 50-80-100 долларов!

Обыкновенных любителей "профессиональные" программы могут учить шахматам лишь одним способом - смертным боем. Начинающему шахматисту выбирать спарринг-партнера среди них столь же похвально, как начинающему боксеру - чемпиона-тяжеловеса. Череда моральных нокаутов способна отвратить от шахмат надолго, если не навсегда. Но для сильных духом...

Сам я играл с большинством из них. Время от времени делал ничью. Пару раз даже выиграл - впрочем, брав ходы обратно. Ничего...

Вторая группа - программы развлекательные, бьющие на эффект. Порой добрые люди разыгрывают костюмированные представления - "живые шахматы", в которых есть королевы и рыцари, поединки и смерть. "Battle Chess", "Terminator 2 - Judgment Day Chess War", "Chess kids" и им подобные позволяют наблюдать представление хоть ежедневно - в интерьерах "Звездных войн", "Терминатора", "Юрского парка" - да где угодно. Порой представления эти забавны и не лишены остроумия - если смотреть единожды. Но играть постоянно... Тормозит и отвлекает. К тому же если вашему ребенку понравятся битвы, то, скорее всего, из шахмат он плавно погрузится в "Doom".

И наконец, третий вид программ - домашние тренеры и шахматные школы. Они, действительно, стараются обучить шахматной премудрости во всех ее проявлениях, - начав с азов, "кто куда ходит", переходят к усвоению тактических приемов и дальше - к вершинам шахматной стратегии. Работать они стараются всяк на свой манер: например, в "Kasparov's gambit" Гарри Кимович из специального окошка смотрит и комментирует вслух партию за партией, пока вы карабкаетесь вверх по лестнице, ведущей вверх (что для нынешних лестниц - редкость), мимо Неандертальца, Сталина и Мао Цзедуна - к Эйнштейну и самому Каспарову. Учить берется и Джеймс Роберт Фишер ("Bobby Fisher Teaches Chess"). Есть еще "Championship Chess", "PowerChess" и многие другие.

Особо стоит упомянуть компанию Mindscape, которая, похоже, вознамерилась стать в шахматном мире тем, чем стала Microsoft в мире обыкновенном. За двенадцать лет пройден путь от скромного "Chessmaster 2000" до хита 1998 года "Chessmaster 6000". Это уже не школа, а целый университет. Курсы лекций, шахматная энциклопедия, солидная база данных, выход на шахматные серверы, учет и контроль успехов подопечного, имитация стиля игры лучших шахматистов всех времен и народов, дебютный тренинг и прочая, и прочая, и прочая... Характерны и запросы к "железу". Если "Hiarcs" умещается на дискете и работает практически на любой машине, то "Chessmaster 6000" просит быстрый Pentium, видеокарту покруче, памяти побольше, да и места на диске займет изрядно - причем основной объем останется на двух компакт-дисках. Стремление "быть всем" даром не дается!

Что влияет на силу программы? Анализ позиций проводится путем полного и выборочного перебора. Выборочный перебор обыкновенно ведется на глубину в шесть - двадцать полуходов, оцениваются форсированные варианты и те, которым отдают приоритет составители программ. Полный перебор, как его ни ругают, вносит основной вклад в игровую мощь. Одна и та же программа, играя сама с собой на глубину "один ход полного перебора плюс десять ходов выборочного" против "три хода полного перебора и ни одного хода выборочного", проиграет вчистую (проверено на "Chessmaster 5000", соотношение 0:10).

Следовательно, чем больше позиций оценивается, тем лучше? Не обязательно. Имеет значение качество оценки, совокупность параметров, по которым она оценивается. Можно считать только материал, а можно - еще и оценивать безопасность своего короля, возможность атаки на короля противника, владение центром, наличие пешечных слабостей... Ясно, что количество рассмотренных позиций во втором случае будет много меньше, но я бы знал, на кого поставить последнюю (июньскую) врачебную зарплату.

При прочих равных условиях, разумеется, количество рассмотренных позиций является главным фактором, определяющим шахматную силу. Отсюда - чем быстрее процессор и чем больше объем ОЗУ, тем сильнее играет программа.

С процессором - очевидно. Правда, к великому сожалению, увеличение производительности в десятки раз дает прирост шахматной силы всего лишь на несколько процентов: если на 386 DX40 расчет идет на глубину в семь полуходов, то на Pentium II 233 - на восемь.

Поскольку к одной позиции можно прийти разными путями, оцененные позиции заносятся в особые hash-таблицы, размещаемые в ОЗУ, чтобы меньше делать зряшной работы. Особенно заметен эффект таблиц в анализе, когда на ход отводится час - другой времени.

Чтобы выжать из программы все, на что она способна, запускайте ее в той оперативной системе, для которой она разработана. DOS - так в DOS и идите, если Win 3.1, то в Win 95 она работает на 10-15 процентов медленнее.

И, наконец, последнее. Крайне желательно знать английский язык. Или пригласить программу - учителя языка.

Как говаривал один известный шахматист, "учиться, учиться и учиться!"

В полупустом троллейбусе было темно и холодно, но оттепель смыла изморось с окон, и можно было смотреть на улицу. Впрочем, снаружи была та же темнота. Фонари горели с пятого на десятый (потому что улица почти центральная, сверни в сторону - так не горят вовсе), а снег, падая на асфальт, быстро превращался в черный, скользкий и очень грязный лед.

   - Гляди, Америка! - женщина, сидевшая впереди, радостно толкнула в бок спутника. 

   Америкой явились три павильончика, залитые светом, теплом и товаром. Товар, конечно, был самый простенький, в одном - бакалея, в другом парфюмерия, в третьем всякого рода газеты, журналы, книжечки да тетрадочки, но смотрелось все довольно приятно. Изобилие, порядок, чистота.

   Бродвей, чистый Бродвей. Или Лас-Вегас.

   Женщина Америку, конечно, видела, если и не наяву, то в кино или по телевизору, но очень хотелось представить, почувствовать ее - рядом, чтобы рукой дотронуться.

   - Булыжника ей, Америке этой! - ответил ее спутник.

   - Ну, зачем? Красиво ведь:

   - Затем!

   Думается мне, что пролетарский булыжник пожелали Америке не потому, что она пришла и воцарилась. Булыжник - за то, что не пришла.

   А ведь звали. И, верилось, обещала придти.

   Как славно все начиналось! Казалось, всего-то и требуется - поступиться принципами. Утром принципы - вечером стулья, то бишь богатство, вечером принципы - утром богатство.

   Долго упирались, негодовали, топтали ногами, каменели лицом, но - поступились. Те, кому положено. Уж больно хорошая машина "Мерседес".

   Пришел вечер, пришло утро, а богатства как не было, так и нет. Кто-то, конечно, богатеет, но на их фоне собственная бедность кажется еще нестерпимее.

   Какое-то время надеялись, выискивали приметы, сверяясь с численником. Пошла, родимая, пошла! Центрами кристаллизации представлялись вывески во славу американской газировки. А бутерброды по-американски да картошка по-американски просто брали за живое.

    - Американец, он умный! Или там немец какой, японец или швед! Придет, возьмет завод в свои руки, и заживем, наконец, как внукам прадеды желали!

   Но умный американец в Воронеже пускать корни почему-то не торопился. Заглядывал иногда, и по щедрости душевной делился советами.

   - У вас могут быть отличные урожаи. Нужно только делать то-то и то-то, - говорил крупный специалист из штата Айова. - А чтобы коровы давали больше молока, их нужно лучше кормить.

   Кормить... Удивил. Неужто мы не знаем, что сытая корова даст куда больше, чем два сегодняшних литра молока? Ежели бы этот американец сам наших коров и кормил, да корм из Америки с собою привез, тогда бы мы ему спасибо, может быть, и сказали. А то нашелся - советчик!

   Но когда большой пакет акций большого воронежского завода купил известный "Philips", народ всерьез собрался менять жизнь к лучшему.

   - Этот не выдаст, - уверяли друг друга обрадованные воронежцы. - "Philips" - это голова! НадЈжа! С умом дело поведут, заживем, ребята!

   Особенно, почему-то, радовались чиновники. Действительно, неудобно получалось - в других городах совместные предприятия, инвестиции, презентации, "Мерседесы", а у нас - хоть шаром покати. Воздушным, большим. Или даже дирижаблем "Гинденбург".

   Надежда сбылась сказочным образом, только сказка оказалась про неразменный пятак. История темна и загадочна, но бежал "Philips" с земли воронежской, отдав до единой все купленные на кровную капиталистическую валюту акции в уплату налогов да штрафов. Областное руководство объяснило, что все происшедшее - провокация гидры капитала, таким-де путем "Philips" хотел устранить наш завод, как опасного конкурента, и лишь благодаря недреманному оку провокация эта не дошла до грустного и гнусного финала.

   Сравните сказки немецкие и сказки русские. В немецкой герой изо дня в день расчищает поле от камней или корчует пни, и труд да упорство всегда вознаграждаются - новым полем, еще большим. В отечественных же герой совершает подвиг мгновенный и тем обретает право лежать на печи или идти в кабак.

   Сделать все рывком, на раз - это мы можем. Итог, правда, не всегда радует. И приходится сидеть в тени дубрав да восхищаться долготерпением русского народа.

   Пассажи о долготерпении представляются мне самообманом, основанном на подмене понятий. Не очень лестное слово "покорность" заменили положительным: "терпение". На самом же деле терпения, способности изо дня в день делать свое дело, защищать его, если нужно - судиться и рядиться, зная, что результат будет не нынешним вечером и даже не следующим утром - дано, увы, не всем. Совсем не всем.

   "По щучьему велению, по моему хотению!" Наше дело - хотеть. Даже велеть должен кто-то. Щука, варяги, АСУ, международный валютный фонд, друг Билл.

   Почему так радовались, так ждали АСУ? Да потому, что системы были - автоматические! Раз потратимся, поставим, а уж они сами пусть думают, как им обустроить Россию, без нас.

   Потратились и поставили, но автоматического обустройства в масштабе страны не получилось.

   Ничего, замах скорректировали, умалили. Начнем ab ovo, со своего письменного стола. Но чтобы - само! Непременно само!

   Коллега решил получить ученую степень, а для этого - написать диссертацию. Долго расспрашивал "про компьютеры и про Интернет", потом купил весьма приличную машину, походил на курсы, книжку толстую прочитал...

   Встречаю на днях.

   - Я думал, компьютер поумнее будет.

   - Чем же не угодил? - спрашиваю.

   - Да так... - отвечает. - И с ним все приходится решать самому, - и тут же, с надеждой: - Скоро к сети подключусь, тогда...

   Боюсь, "Интернет" разочарует так же, как и компьютер. Хотя... Пищу для литературного обзора, пожалуй, из сети выцарапать можно. Но всю диссертацию?

   Решать - не в смысле складывать, умножать и извлекать квадратные корни, а проявлять инициативу и нести ответственность - ох, как не хочется.

   Ответственность - ноша тяжелая. Потому и приглашали варягов, пусть они отдуваются, княжат. Вот и Америку - не то, чтобы пригласили, но если бы она поработала на нас - никто бы возражать не стал.

 Но - увы. И ищется булыжник.

 Более проницательные смотрят много глубже и утверждают, что замысел коварнее: не дав взамен "Мерседеса", оставить нас без принципов.

  - Украли принципы, сволочи!

 Выяснилось - нет, не украли. Рядышком лежат. Взять, подновить чуток, и - опять годные в дело.

Любое дело, совершенное за пределами Садового кольца, воспринимается у нас не без оттенка скептицизма. Ну что она, провинция, может? А если и может, то работу простую, грубую, без блеска - уголь добывать, сталь варить, землю пахать. Работу тонкую, с политесом, если где и делают, то только в матушке-столице. В крайнем случае, еще в столице северной.

   Подобный скептицизм присущ не одним москвичам. Если бы только им - пусть, вред невеликий. Много хуже, когда так думают в провинции. Достаточно убедить в этом себя, и, действительно, товар пойдет самый топорный, исключительно для внутреннего употребления, причем употреблять придется со слезами, кляня безрыбье и "защиту отечественного производителя".

   Но если провинциальное смирение в голову не пускать, планку ставить олимпийскую, тогда, глядишь, и Москвы стыдно не будет. И не только Москвы.

   В 1990 году в Воронеже появилось научно-производственное предприятие "РЕЛЭКС" (РЕляционные ЭКспертные Системы, www.relex.ru). Появилось не на пустом месте - в начале 80-х в Воронеже создавалась первая в СССР реляционная СУБД для PDP-комплексов. Сохранились люди, "идея" и желание работать. Оставалось доказать, что работа нужна другим, нужна настолько, что ее - купят.

   Основной продукт фирмы, СУБД "Линтер", по заявлению производителей: "первая в России профессиональная лицензионно чистая СУБД, отвечающая требованиям международных стандартов, с архитектурой "клиент-сервер", call-интерфейсом, встроенным SQL (стандарт ANSI), своим 4GL-языком, сертифицирована на соответствие второму классу безопасности данных..." Фраза тяжеленькая, но и продукт не в весе пера. "РЕЛЭКС" начиная с 1994 года представляет "Линтер" на выставках "CeBIT" и продвигает на отечественных и западных рынках программных продуктов.

   И не только "Линтер". У заказчика порой возникают свои, особенные нужды, и для них "РЕЛЭКС" разработало особенные пакеты программ - для Министерства внутренних дел, Министерства обороны, ФСБ... Для первого создана и поддерживается до настоящего времени общероссийская территориально распределенная трехуровневая система накопления и использования криминальной информации, для министерства обороны - распределенная система управления связи (проект "БАРС"), и прочая, и прочая...

   Гражданским заказчикам тоже рады. Услуги оказываются такие, что... Включая, разумеется, поддержку по горячей линии в WWW. Ничего, получается. Dator (www.dator.ru) заметил и оценил. Можно жить да развиваться.

   Но даже самые солидные заказчики после августа 98-го зачастую расплачиваются по принципу "половина, и потом". Рубли "потом" - это даже не половина, а треть, четверть... Куда более обязательны клиенты западные, американские: корпорации EMASS, AllingMark, System Six, Logixx, Национальный университет штата Флорида. Не в последнюю очередь благодаря им, "РЕЛЭКС" в прошлом году, как и во всех предыдущих, имеет положительный баланс.

   Западный рынок - рынок тесный. Места никто не уступит, сами-де ищите. Один из принципов "Линтера" - цены, как у персональных СУБД, возможности - лидеров "клиент-сервер". Помогает. Еще - фирма старается быть ближе к клиенту (даже западному), чем западные же титаны.

   Один из бывших сотрудников "РЕЛЭКС" так сказал об отличии "Линтер" от других СУБД с точки зрения заказчика: "Если есть проблемы с "Линтером", то мы извещаем об этом "РЕЛЭКС" - и проблема через некоторое время снимается. Если имеешь дело с другой СУБД, то тут начинает работать принцип трех "может быть": "Может быть, у нас будут деньги, тогда мы, может быть, купим следующую версию СУБД, в которой, может быть, эта ошибка будет исправлена".

   Довольно часто просят внести изменения в код для специальных приложений. "РЕЛЭКС" нормально относится к подобным пожеланиям и идет навстречу.

   Иногда заказчику поставляется "полный комплект" - СУБД и недорого (по западным меркам) специалист, который может эту СУБД обслуживать.

   Так место на рынке и отвоевывается.

   "Прирастать Западом" предприятие намеревается и впредь, чему способствует свой человек в Америке и фирма-дистрибьютор там же. Отечественных клиентов, разумеется, забывать никто не собирается - тяжелые времена проходят, а "тяжелые" заказчики остаются. Или просто - заказчики.

   Планы у "РЕЛЭКС" амбициозные. Войти в десятку наиболее крупных мировых производителей СУБД. Задача не на день - на десятилетие.

   "Русские работают быстро и плохо", - с этим стереотипом стараются бороться семьдесят сотрудников "РЕЛЭКС". Медленно работать не фокус, нужно - хорошо.

Два события повлияли на мой аппетит. Наскучась телефонным треском, я вызвал мастера из ГТС, тот добросовестно прошелся вдоль провода, поковырял, где нужно, и треск исчез. Затем у провайдера появился оптоволоконный канал, для Москвы, может, и не очень могучий, но для наших палестин - изрядный.

   "Опера" подтвердила, что байты стали бегать куда шустрее прежнего. Рука сама потянулась растрясти копилочку-свинку на 66 долларов - столько стоит в Воронеже модем 56К. Как потянулась, так и опустилась, - свинка у меня виртуальная и находится далеко. Вздохнул. И начал клин клином вышибать. Главное, чтобы не промахнуться, по пальцам не попасть.

   Конечно, 56К много больше моих 14400. Но всего вчетверо. А вот кабы мегабит...

   Я начал мечтать и прикидывать.

   Если подарит золотая рыбка мегабитный канал, стану ли счастливее в 69,44 раза? Не умру ли от избытка счастья преждевременно, не завершив "Левый приток Стикса"?

   И не получится ли так, что, находясь у Тихого океана информации, я отрою себе бассейн пять на шесть и стану в нем плескаться, как в импортных фильмах показывают, забыв про бескрайние просторы?

   Более всего нужны мне - тексты. Новости, проза. Письма. На круг - килобайт по пятьдесят в день - чтобы без несварения мозгов, отрыжки и прочих конфузов. Значит, закачиваю пятьсот, в надежде среди них отобрать лакомые пятьдесят. С этим и без мегабита справляюсь.

   Про поток "от меня" и говорить нечего.

   Еще интересуюсь программами. Правда, ограничиваю себя. Тут ведь осторожность требуется, чтобы не натащить в дом всякой дряни, не превратить машину в Величайший Пылесос Всех Времен И Народов, а себя - в Плюшкина вселенского масштаба. Ищу не все подряд, а "то, знаю что". Сначала нужен посыл, хотение. Придумаю идею, а потом ищу, не реализовал ли кто ее. Вот, например, музыка. Слушая сирен прошлого, Шаляпина, Карузо или Варю Черную, очень хочется сравнить их с нынешними. Конечно, пытаются убрать треск и прочие артефакты старых граммофонных пластинок. А если наоборот? Если взять современную цифровую запись и обработать так, чтобы звучала, словно на старинном граммофоне?

   Не просто ухудшить, а - облагородить временем, как вино или коньяк? Я уже и имя программе придумал, "Патина". Буду искать...

   Но мегабит, мегабит, неужели так, без пользы и утечет? С чего начать эксплуатацию бурного потока?

   Не мудрствуя лукаво, поставлю-ка я галочку на "загружать рисунки, музычку, видео", а то из экономии либо вручную выбираю, руководствуясь больше размером, либо вообще... перебиваюсь. Да только картинки картинкам рознь. Что у них во многих байтах мало знаний, показал Михаил Ваннах на примере изображения Юпитера. Но Юпитер - ладно, для меня виды планет самоценны, я их постоянно меняю на рабочем столе, нечувствительно совершая инспекцию Солнечной системы. Часто Интернет связывают с картинками совсем иного характера, и знакомые, которые так и не смогли до меня дозвониться, услышав причину, по которой линия весь вечер была занята, понимающе подмигивают: знаем, мол, что ты там тащишь из Интернета.

   Не могу сказать, что достиг исключительных моральных высот, но скабрезные картинки выуживать из WWW мне скучно. Может, профессия венеролога тому виной (придешь домой, и тут - станки, станки, станки...). Или знание четырех действий арифметики... много дешевле купить компакт-диск соответствующего содержания. Или банальная нехватка времени.

   Музычка привлекает меня больше, ее я люблю безо всякого мегабита - кладу на язык CD-ROM'а компакт с "Equinoxe" и слушаю, слушаю... Или радио включаю, вдруг новость какую между делом сообщат, или хотя бы новостишку. Но радио - это "жрите, чего дают", а по мегабитному каналу закажу большой концерт по моей заявке, и коробку с компактами открывать не нужно. Опять же ко дню рождения, знаменательным датам (дням таможенников, милиции и прочих всенародно любимых ведомств) буду посылать близким, знакомым и малознакомым музыкальный подарок. С мегабитом-то практически даром выйдет! И людям приятно. Может быть. Кому-нибудь.

   Слышу, пока еще по радио, как большой ученый (ах, наука! Ученые! Академии и НИИ, оазисы разума в пустом и глупом мире! Встретишь этак ненароком однокорытника, который уже кандидат наук или даже доктор, и начинаешь досадовать на себя. Вот кабы мне, тюфяку, не гоняться за синицей в небе, не бездельничать, не марать понапрасну бумаги, а марать непонапрасну, то, глядишь, и я...) заявляет, что народ неправильно Интернет использует. Варварски. Микроскопом гвозди заколачивает. Того хуже - торговлю в нем ведет. Если бы храм Интернета освободить от пошлых, на потребу обывателю, функций и отдать в руки жрецов науки, то никаких новых оптоволоконных линий и строить не надобно.

   Почему глубокоуважаемый ученый решил, что торговля мешает науке, не знаю. Академическая тайна. Мне, напротив, кажется - чем богаче торговля, тем веселее науке. И вообще - веселее. Без торговли не то что мегабитный канал до квартиры - и прежние-то ниточки долго не протянут.

   Помню, однажды наивно посетил я отечественную научную виртуальную библиотеку. Потрясение до сих пор не изгладилось из памяти. Всей информации, что удалось найти, было: а) время работы этого заведения, б) список журналов, доступных в читальном зале (не виртуальном, а самом что ни на есть обыкновенном) и... и... нет, бессилен мой язык.

   Но я о мегабайте ведь мечтаю...

   Вот кино - это действительно заманчиво. Не примитивная анимация "купите бублики", а полноэкранный "Титаник" (если придиры скажут, что для подобного и мегабита маловато, так мне нолик-другой примечтать не трудно). И деньги не понадобятся - авось, заплатят рекламодатели, если их ученые не выгонят из WWW. Специальная программа будет добавлять порции рекламы в выбранный мною фильм. Ничего, приноровлюсь. А невтерпеж станет - придется чинить в надцатый раз изделие отечественного воронежского производителя ВМ-12 и открывать парад любимых фильмов по старинке. С видеокассет. "Неоконченная пьеса для механического пианино", "Сталкер", "Кин-дза-дза"... Грустно без них.

   Где ты, моя свинка?

Интерес ко всякого рода загадочным письменам просыпается одновременно с постижением тайны письма вообще. Писать так, чтобы никто чужой проникнуть в мысли не мог, писать скрытно - эта идея хоть на неделю, да овладевает любым мальчишкой. Другое дело, что писать-то обыкновенно бывает нечего, тайных кладов не доверено, мадридский двор далече, а желание вести собственный дневник длится не более воскресенья.

   Что ж, если нечего писать, так можно читать. Шерлок Холмс раскрывает тайну пляшущих человечков, герой Эдгара По посредством клочка пергамента и жука становится богачом, проницательный жюль-верновский судья спасает невиновного! Особенно, помню, поразила меня смекалка, проявленная родным и близким вождем мирового пролетариата... в царских застенках он между строк простого письма, журнала или книги помещал ценные указания. Молоком. Слепит из хлебного мякиша чернильницу, наполнит ее молоком, обмакнет перо, - и потекли гениальные мысли на бумагу. Ежели какой настырный сатрап заглянет в камеру, так чернильницу и проглотить недолго. В отдельные дни, когда сатрапы особенно лютовали, вождю приходилось глотать до дюжины молочных чернильниц. Порядки в застенке, нужно сказать, были еще те, особенно по части рациона.

   А еще из книг узнал я про специальность "шифровальщик". Очень серьезная, связанная с самой передовой техникой. Сидишь в потаенном кабинете при посольстве и шифруешь, шифруешь... А где-то сидит и контршифровальщик. Помню, читал, как, проанализировав шум шифровального агрегата, умная ЭВМ сумела подобрать ключ к секретнейшим документам третьего рейха. По слуху - это, согласитесь, класс.

   Оставалось выбрать профессию, определиться, куда пойти - в шифровальщики или контршифровальщики. Остальное будет зависеть от настойчивости и преданности. И тогда именно я разгадаю тайну Золотого Жука.

   Но... Но настойчивости едва хватало на "зыс из зе тэйбл", а жуки попадались самые обыкновенные, майские, над которыми думай, не думай, а ничего дороже пятака не измыслишь. К тому же, как узнал наверное, шифровальщики дальше своей хитрой комнаты носа не кажут и заграницы толком не видят. Никаких шпионок! Скучно и неромантично.

   Казалось, с тайнописью покончено навсегда. Однако вступление во взрослую жизнь, помимо прочих презентов, подарило и проблему Большого Брата. Брат зело любопытным оказался. Ныне, после торжественного препровождения в угол на пять минут, братец клянется, что "никогда, честное, благородное слово, никогда!", да только верить ему может лишь совершенно отчаянная душа.

   Остается - шифровать. Сделать это можно совершенно без проблем, PGP сегодня в меню любой почтовой программы.

   А - не шифруется что-то. Действительно, если шифровать - то всем миром и все подряд. Иначе станешь белой шифрованной вороной, привлечешь братское любопытство. Глядишь, и того... профилактируют. Это у нас запросто. И опять, PGP это все-таки хлопоты, зашифруй, расшифруй, ключи получи, а я любитель полежать на диване.

   К тому же, будучи литератором, я пишу именно для того, чтобы читали. Чем больше - тем лучше. Глядя на академические собрания сочинений классиков отечественной словесности, где письмам, даже самым приватным, отведены тома и тома, невольно пишешь строже и ответственней. Потом, приятно, что хоть кто-то интересуется, пусть даже Большой Брат. Мой знакомый сочинитель, разослав по разным адресам двадцать экземпляров романа и не получив за год ни единого ответа, утешается... верно, особые органы рукописи перехватили. Иначе получается, что в издательствах сплошь те потомки Ноя, которым невдомек, что отвечать, пусть даже и отказом и в две строки, непременная обязанность культурного человека или порядочного учреждения.

   Допустим, шифровать пока несвоевременно. Но почему тогда я чаще и чаще получаю жалобы на то, что посланное мною зашифровано, да так, что прочесть нет никакой возможности. Признаюсь, это меня тревожит. Что может подумать Большой Брат? Вдруг усомнится в чистоте моих помыслов, заподозрит в злоумышлениях, переходящих в намерения?

   Писания я посылал вдругорядь, пеняя адресатам на неумение проделать элементарное действо, перекодировать послание или разархивировать вложение. Действительно, долго ли умеючи. Но вот и в мой ящик стали раз за разом попадать "пляшущие килобайты". Ну, я-то калач тертый, у меня и простенькие перекодировщики есть, и посложнее, и даже знаменитый MailReader, что тридцать раз исполняет службу совершенно бесплатно. Сам факт существования программы расшифровки нешифрованных писем должен был насторожить человека дотошного, но я простодушно верил, что это серверы от излишнего рвения норовят самостоятельно что-нибудь перекодировать. Усердие плюс инициатива, так сказать. Дошло до того, что и MailReader пасует, разводит виртуальными руками. Задумается, перебирая тысячи и тысячи возможных схем, и наконец из пятистраничного текста переведет одно слово, да еще переведет неприлично. Что делать?

   Хорошо, что можно обратиться с просьбой повторить. До третьей попытки дело доходит редко.

   Собственная, несобственная инициатива у серверов, а система постепенно превращается в дикий ящик. Мне как обывателю совершенно неважно, почему происходят события, важно, что они вообще происходят. Когда я посылаю привет жене, а получается нечто совершенно загадочное, то, может, бунт роботов уже начался? И письмена - грозный ультиматум на пиру царя Валтасара? Или мы присутствуем при зарождении новой формы жизни? Ежели архив был послан целый, а получили его поврежденным, то кто-то, получается, в пути его покусал. Сетевые кусаки, пожиратели файлов, скромно названные мною Filefagus Arachnoidea Shchepetnovi, новая форма существования материи. И не MailReader совершенствовать следует, а готовить электронных сетевых охотников. А письма посылать бронированными конвертами.

   Интересные грядут времена...

Лампасы достойны всяческого восхищения. Они способны преобразить жизнь настолько, что никакому шлему виртуальной реальности вкупе с перчатками не под силу будет еще много лет. Может быть, никогда. Обладатель лампасов становится не просто сверхчеловеком, эка невидаль, но сверхчеловеком любимым.

   Мнение, будто в народе укоренилось стойкое недовольство как лампасами, так и их носителями, представляется мне сомнительным. Генералов любят, если и не братской любовью, то любовью подчиненного, которая куда слаще. Их приглашают возглавлять фонды, за них голосуют на выборах, их зовут на свадьбы. В приличном обществе свадьба без генерала - конфуз, нонсенс, подмена генерала каким-нибудь капитаном второго ранга в отставке оборачивается трагедией вплоть до вспарывания перины.

   Хотя генералов на всех обыкновенно не хватает. А жениться хочется. Грустно.

   Грустное послание прочитал я в гостевой книге "Компьютерры". Человек страдает: ну почему жизнь устроена так несправедливо? У него, лихого казака, знатока и умельца, всего-навсего Pentium 100, а у одноклассников, сплошь ламеров, понятия не имеющих о драйвере ruki.sys, исключительно Pentium II?

   Насмешка судьбы?

   Увы, жалоба характерна для умненьких и разумненьких. Ибо закономерна. Иначе и быть не должно.

   Ламер... (Ох, и не люблю я это слово. Вообще, в русском языке и без сомнительного импорта достаточно выражений презрения к другому человеку, унизить, унасекомить, изничтожить которого, судя по обилию этих слов, есть основная цель говорящего или пишущего. Вон в японском языке, читал я, обходятся одним "дураком". Скажут человеку "Бака!", что по-японски "дурак" и значит, а тот от позора идет делать харакири. С другой стороны, мы выносливей, живучее. Нам хоть в глаза плюй, хоть горшком зови, лишь бы жаловал псарь.) Так вот, ламер, если отвлечься, это, всего-навсего, неопытный человек с амбициями. Неопытный человек - тот, который компьютер купил вот-вот, только что, минуту назад. Какой компьютер можно было купить минуту назад? Только Pentium II, иных уже и не водится в продаже. Не заказано, конечно, и попроще, поскромнее поискать, из подержанного, но человек неопытный на это пойти не может. Ему, неопытному, гарантия с печатью нужна на случай поломки.

   Опыт приходит со временем. Годик-другой поработает, книжек почитает, друзей-товарищей послушает, внутрь заберется с пылесосом, кулер поменяет, систему восстановит раз пять, а то и десять, - вот сам черт и не брат вчерашнему новичку. Но за два года многое, многое изменилось на компьютерном рынке. Даже не многое, а все. И Pentium 100, бывший в момент покупки предметом вожделения тогдашних компьютероманов, становится жалким "экс- и вице-чемпионом ОРУДа".

   В том же послании из "Гостевой книги" подчеркивается, что компьютер используется не для презренных игрушек, а для работы, и работается на нем вполне хорошо, проблем нет.

   Если их нет, к чему тогда сетования?

   А к тому, что хочется - генерала. Иерархия, она везде иерархия, будь то воинские звания или компьютерные процессоры. Есть генералы - всякие Pentium II, есть старшие офицеры - Pentium MMX, есть младшие офицеры - просто Pentium, сержанты и старшины - 486-е, рядовые 386-е, а где-то пылится и запас, в свое время достойно несший службу, а ныне негодный в мирное и ограниченно годный в военное время. За бортом белобилетники, от рождения страдающие плоскостопием, эпилепсией и прочими напастями. Только, в отличие от армии, по лестнице званий компьютер обречен спускаться вниз. У каждого маршала за спиной солдатский ранец.

   В настоящих воинских частях офицерам сейчас приходится нести службу солдатскую. Караульную, например. Ничего, справляются. Генералы процессорные тоже жирком не зарастают, порой приходится к ногам ядра привязывать, слишком уж спешат, старые программы за ними не поспевают. Но когда генералу попадается служба именно генеральская, смотреть любо-дорого. И не игры это, а маневры, которые, как известно, главнее войны.

   Генералу за столом - свадебным ли, рабочим - место отводится самое наипочетнейшее.

   - Не угодно ли отведать севрюжинки, ваше превосходительство-с? Свежайшая-с, во рту так и тает!

   Их превосходительство и севрюжину примет благосклонно, и 256 Мбайт DIMM, и все, что ни предложат хорошего. Какой-нибудь лейтенант, конечно, тоже до севрюжинки охоч, да только чином не вышел, DIMM'ы не на лейтенантов шиты. Если ветеран вдруг копейкой и разживется, то бегает по старьевщикам, ищет свое, лейтенантское, не-EDO, а то и вообще тридцатипиновое. Неловко, конечно, - к старьевщику, горько, но такова ветеранская доля. И потом, это прежде были старьевщики, а ныне все пристойно, благородно, Mr. Second Hand, иностранец из Лондона и Парижа.

   Увы, почет да ласка генералу достаются, пока он при лампасах. Случись какая напасть, и где уважение? где любовь? За стол не зовут, стыдятся, а если и усадят, то в угол подальше, да и куском обнесут. С шестерика сгонят в трамвай (хорошо, если бесплатный), где не только места не уступят, а еще и локотком под дых, под дых: посторонись, старик, не стой в проходе. И - смирись. Иной не стерпит, начнет шашкой махать, вспоминая генеральские годы, да только ничего, кроме конфуза, не получится, - или 0,9 процента голосов соберет, или будет кряхтеть, хромать и задыхаться, танцуя тур вальса с молоденькой резвушкой-квакой. А на следующий бал ему прислать приглашение и позабудут. Сидеть разжалованному в тесной квартирке: прежнюю, генеральскую, о восьми комнатах, держать не по средствам, сидеть, вздыхать, бранить молодое поколение, писать мемуары и напрягать слух - не постучит ли кто в дверь? вдруг вспомнили, спохватились, зовут - служить? Он не злопамятный, простит, пойдет.

   Стыдиться ветерана нехорошо. Гадко. Всего-то и нужно ему чуть-чуть заботы, внимания, пустяковой обновки, питания диетического, не плотные майкрософтовские обеды, а легонькое, шареварное. Изредка "Тетрисом" развлечь. А если работенку какую посильную подкинуть - возликует и утешится. Только поспешите. Старость, как и молодость, тоже проходит...

Книги заполонили прилавки. Что прилавки! Ткни пальцем в небо - все одно, угодишь в книгу. Про Выжигина, или какую другую - неважно. Книга - самый бойкий товар. Читать или не читать? И, соответственно, писать или не писать?

   С одной стороны, читатель с книгой стерпелся, а значит, слюбился, выхода нового томика ждет. Уж когда полюбил, то - полюбил. Судьба. Выжигину прощается то, что незнакомцу ни в жизнь, - и рыхлость сюжета, и повторы, и слабость образа, ежели вдруг подобные конфузии приключатся. Зато герой опять рядом - в метро, в трамвае, на лекции, да мало ли где утешит и развлечет этот славный малый.

   С другой, достигнутые вершины становятся плоскими. Критик-привереда ждет от новой книги нового, более высокого уровня. Повторение прежнего расценивает едва не катастрофой, а доведись планке опуститься на палец-другой - завопит о полном провале.

   Если писатель самоуверен, толстокож, а критика и за человека не считает, то читатель может спокойно ждать и твердо надеяться. На Выжигина.

   Выжигин не выдаст!

   Но если писатель излишне чуток, тогда...

   А что тогда?

   Либо начнет писать что-нибудь совсем новое - выйдет, нет, неизвестно, а читателя обездолит, либо начнет писать новое с лица, а изнанка прежняя - имя там герою переменит, страну или планету в надежде потрафить критику и не озадачивать излишне читателя.

   Либо пишет, как и прежде, только лучше.

   Книги пишутся, честно говоря, не для критиков, хотя последним и кажется, что - для.

   Для читателей? Ну конечно! А коли так, читатель писателю режет правду-матку:

   -Ты, мил человек, живешь за мой счет, а потому слушай, что я тебе скажу: писатель должен меня воспитывать, писатель должен делать мне интересно, писатель должен вообще... Соответствовать! По всем пунктам! Иначе достану я "Закон о правах потребителя", ужо тогда наплачетесь!

   Ага. Писатель живет за счет читателя. А пахарь - за счет горожанина тучнеет, того глядишь, с жиру начнет беситься.

   Свести литературу к сфере обслуживания, дать ей социальный заказ ("Напиши-ка, братец, мне про Выжигина - налогового инспектора, чтобы храбрый был, и честный, и примерный семьянин") и, в ожидании исполнения, потягивать аперитив - заманчиво. Однако катать по старинке, четыре романа за четыре месяца, очень рискованно. А вдруг понадобится - восемь? Дело не может зависеть от какой-то там музы, от капризов творчества, наконец, от случая. Надежнее создать виртуального автора, который напишет романов ровно столько, сколько нужно. И с рекламой проще (хотя реклама - дама весьма странная. Показывают мне, например, по телевизору ну... ну, скажем, средство от похмелья. Тоскует мужик, мучается, лицо опухшее, а выпил таблеточку - и порядок. Через десять минут на экране опять опухшее лицо, опять выпил таблеточку. И так за вечер раз пятнадцать. Однако, совсем негодное средство, лучше уж по старинке, подобное подобным), и всяких творческих кризисов бояться не нужно. Тут главное - четкая организация. Вести картотеку героев, вовремя помечая "ранен", "убит", "женился". Остальное - слог, фабула и прочие финтифлюшки - не имеют никакого значения. Даже интереснее, когда в седьмом романе Выжигин - рефлектирующий хлюпик, а в двенадцатом - супермен-мордоворот. Прогресс, эволюция, закономерное развитие характера.

   А на самом деле - потогонная система, причем пот льет именно с читателя, да не ручьем - Ниагарой.

   - Он пишет быстрее, чем я читаю, - жалуется бедняга.

   Впрочем, утешу читателя, писателю тоже не легко.

   - Я уже побывал и как бы королевой как бы русского как бы детектива, и как бы королем тоже был, и даже как бы классиком американской фантастики, - говорил мне недавно знакомый литератор.

   - Каково это - королевой?

   - Да ничего... Нормально... Даже хорошо... Вот, квартиру отремонтировал, мебелью обставил. Одного боюсь, проснусь однажды, подойду к зеркалу - а меня-то и нет.

   Сказал, и убрал из дома все зеркала.

   Неотъемлемым, неоспоримым правом и читателя, и писателя является право выбора. И нечего на Выжигина пенять, если его, Выжигина и выбрал - читать или писать, неважно.

   Действительно, почему непременно Выжигин? К моему читательскому счастью, пишут и другое. Настоящее. Свое. По самому высокому разряду. Писатели, которые халтуры писать не могут просто органически, как органически осетры и лососи не могут метать икру баклажанную. Даже если и пишется роман-другой споро, наметом, то лишь за счет перекала души, работы на запредельном напряжении, год у такого писателя смело можно зачесть за три, а то и за пять. Пишущие многомерно. Выжигин прост, как блин, на который откуда не смотри - блин и есть. Бывают книги объемные, трехмерные, это уже труба повыше. Но есть такие, что живут, кажется, сами по себе. Через год откроешь - и буковки прежние, и слова, и строки, а книга - другая. А через десять лет - третья. Как это получается? Думаешь, думаешь, и начинаешь верить в ангелов.

   Не буду говорить "вообще". Этой зимою прочитал я три книги из тех, что помещаются в шкафу на первый, красный ряд, без которых строй фантастики будет неполным, после которых стыдно писать кое-как.

   Замечательная фантасмагория Сергея Лукьяненко "Ночной Дозор". В отличие от Андреева, он не пугает, а мне страшно. Все, теперь запросто, без запасов серебра в Москву я не ездок. Хотя, зачем искать ИХ непременно в Москве? Может просто следует внезапно оглянуться?

   Роман Михаила Успенского "Кого за смертью посылать" превращает дилогию "Там, где нас нет" и "Время Оно" в роман-сериал. Чудесно! Хорошего - помногу! Хотя, увы, хорошие сериалы имеют обыкновение обрываться внезапно, навсегда и на самом интересном месте. Ничего, буду перечитывать, снова и снова. Такие книги перечитывать - на шампанское тратиться меньше (впрочем, можно и потратиться).

   "Кесаревна Отрада между славой и смертью" Андрея Лазарчука - книга, чтение которой напоминает восхождение. Чем дальше, тем прозрачнее воздух, пронзительнее свет и больше мир, из тесного, привычного становящийся безбрежным. Уже первая книга "Кесаревны" показала, что в определении "фантастический роман" главное все-таки - существительное. Нет, чудищ, магов и героев в романе довольно, батальные сцены просто потрясающие, но все-таки "Кесаревна" - роман о любви. Роман рубежный, роман - прощание с американскими выкройками фэнтези. У нас свой путь, по которому машины не проедут, идти придется пешком.

   Как хотите, а писатель живет не за счет читателя, даже не за счет собственного творчества, а - творчеством. Как пахарь - землею.

   Умирай, а жито сей...

Здравствуйте, редакция "Терры"! Решил высказать вам свое мнение по поводу того, что вы печатаете. Конечно, вы вправе сказать, что мое мнение никого не волнует, что у вас и так достаточно читателей и что хороших отзывов тоже хватает, но я думаю, что компьютерный журнал должен писать о компьютерах.

<...>

Так, например, просто утомляет информация в ваших "Новостях" (чем от них отличаются "Каналы", для меня осталось загадкой) о том, какая компания с какой объединилась, какая разъединилась, кто кого купил за сколько миллионов долларов, - кому вся эта чушь интересна? Вот Василий Щепетнев в своем селе неплохо прописался, да только все, что он там пишет, - это какое-то словоблудство, упражнение в метафорах и эпитетах, никак не связанное какой-либо смысловой нагрузкой (бывало, прочтешь параграфа четыре и подумаешь - о чем это он?). К чему у вас появилась "шароварная" рубрика? Рассказывали бы лучше о нормальных законченных продуктах, которые не пишут через пару дней, что, мол, Time Expired. "FrontPage" и "Слово редактора" - тоже совсем неинтересные рубрики (они как братья-близнецы). Пишут о том, что наболело у редакторов, да чем они маются, да о чем мечтают, - рядовому читателю совсем неинтересно, что на душе у другого (кстати, мое письмо сродни этим рубрикам). Вот что действительно интересно, так это "Розница", но, конечно, я никогда не интересуюсь ценами, просто интересные новинки техники получают зачастую лаконичный и очень содержательный обзор, без всякого словоблудства, цитат и приговорок (как в "Огороде"), и, как правило, техника-то там интересная, а не какие-нибудь там цифровые фотоаппараты, принтеры из разряда "1000$ и больше" или "примочки" ко всяким Palm'ам и Librett'кам (опять камни в тот же "Огород") - их вообще кто-нибудь видел? Уголок программиста - вот что интересно и должно быть побольше объемом, ведь вы же компьютерный журнал! "Кнопки" тоже ничего, а "Хвосты" и "Письмоносец" вроде бы и нужны, но, согласитесь, это околокомпьютерные разговоры.

<...>

Полный облом, когда вы тему посвящаете околокомпьютерным вещам типа "Магазин 2", "Детерминированный хаос" (вот уж лажа так лажа), "Родина слонов" (сами вы такие), "Судьба программиста", "Компьютерная грамотность на задворках". В общем, хотелось бы, чтобы вы писали в компьютерном журнале о компьютерах, а всяких "жонглеров слова и акробатов пера" с их ботвой нужно публиковать в других журналах типа "Литература и искусство" или "Наше время".

P. S. Конечно, это письмо никто не будет и читать, а тем более публиковать, но хоть вы-то должны знать правду. А так классно, когда вы пишете по существу! И подробно, и грамотно, и полезно. Желаю вам всего хорошего и с нетерпением жду свежего номера.

С уважением, ваш постоянный читатель, А. Ильин <sdpz@udmnet.ru>

Приветствую Вас, Василий, а в Вашем лице в всю "Терру". Хотелось бы со своей скромной обывательской позиции сделать ряд замечаний, как Вам, так и Вашему коллективу. В "Письмоносце" "КТ" #11 от 16 марта() было опубликовано письмо некого webrover'а (если это nick name, то почему с маленькой буквы?). В нем неоднократно использовались слова "ламер", "ламеризм" etc. Согласен, авторский стиль в письме сохранять необходимо, но зачем же следовало повторять их в статье "Пентиум в Березове" "КТ" #12 от 23 марта(). Я не совсем уверен, что вы называете своего участкового "ментом", а супругу - "чувихой". Как же вы можете допустить на страницах своего журнала такие выражения. Что стоит заменить их на более мягкую форму, к примеру "дилетант". Или вы хотите опустить свой журнал на уровень "как разогнать Pentium 166 MMX до 167", только в полном объеме, все 44 страницы? Для средней руки хакеров, вирус-программеров и иже с ними? А остальные a.k.a. "ламеры" пусть читают что-нибудь другое? Что ж, проверим. Через неделю куплю "Терру", поищу свое письмо. Если оно будет опубликовано, значит, не все еще потеряно. Если нет - начну покупать "ламерские" журналы, а вы потеряете еще одного читателя.

Время думать о том, как быть дальше. Мы едим, чтобы жить, а не живем, чтобы есть, утверждают мудрецы^{101}. Значит, как есть дальше.

Пора перестраиваться. Внутренний голос предсказывает: западный стол, да и вообще все западное нынче может оказаться для здоровья вредным. Злоупотребления чреваты не только гастритами, но и ссадинами, гематомами, ушибами - вплоть до перелома основания черепа.

Во дни волнений и тревог я беру в руки "Книгу о вкусной и здоровой пище". Кажется, там есть советы на все случаи жизни. Не то чтобы советов было очень уж много, просто жизнь моя однообразна и не выходит за околицу поваренной книги^{102}.

Итак, что профессора рекомендуют кушать по вторникам? Завтрак, ага... Лососина и салат с ветчиной, причем лососину лучше брать каспийскую, да не просто каспийскую, а куринскую. Век живи - век учись. Хорошо, что пишу колонку не в воскресенье, когда день настоятельно советуют начать с теши белорыбья, а зимой так и вовсе с заливного поросенка^{103}. Обед... Бульон с омлетом, телятина жареная, творожники со сметаной!

Долгое время я подозревал Синюю Книгу^{104} в скрытом вызове режиму (а в 1952 году подобный вызов кончался внезапно и всегда скверно), затем - трактовал как ненаучную фантастику садомазохистского толка, но в конце концов пришел к выводу: книга эта наивна и простодушна, безо всяких подвохов. Просто не для меня писана. Вернее, не для моих родителей, которым и была подарена, кажется, по случаю свадьбы. Как ни велик, особенно по нынешним меркам, ее тираж, рассчитан он едва ли на один процент населения послевоенной страны. А количество излюбленных людей примерно в процент и укладывалось. Чтобы они не потерялись в лабиринтах расстегаев, кулебяк да "нельмы в белом вине", и был издан путеводитель^{105}.

Раздельное питание - не открытие сегодняшнего дня, оно существовало всегда. Кому вершки репы, кому корешки, а кому и трюфель. И в этом ничего плохого нет: действительно, одни любят на печи лежать, другие с утра до ночи в хлопотах, вот стол разный и выходит. Плохо, когда пожиратели трюфелей призывают всех остальных налечь на лебеду, как на продукт особо диетический и патриотический.

Не берусь утверждать, что последнее время объедался корнишонами и пачулями. Но в восьмидесятые годы советовать больным псориазом заменить мясо индюшатиной, согласно предписанию американской ассоциации врачей-дерматовенерологов, язык не поворачивался - где ее взять, индюшатину-то, да еще чтобы - каждодневно? А год назад дешевле еды не сыскать было.

Меня настоятельно призывают бойкотировать Запад, дабы он восчувствовал и... уж и не знаю, что за этим "и" должно стоять. Чего, собственно, от меня ждут? Положим, отложу "Мешок костей" Стивена Кинга, благо есть у меня еще чтение отменного качества - вторая книга "Кесаревны Отрады"^{106}. А что дальше? Снести на страх агрессору до основания Win95? Так OS/2 или даже MS-DOS 6.22 тоже не елабужским титаном сотворены. Или вовсе отказаться от компьютера, до последнего винтика "не нашего"? Лопату в руку - и на шесть соток?!^{107}

То-то станет весело, то-то хорошо!

Если не удается понять происходящее умом, я пытаюсь - желудком, нутром. Всяких агитаторов, горланов-главарей предпочитаю слушать брюхом, а не ухом. Мне говорят "уря-уря", а брюхо переводит - зубы на полку. Меня зовут на трудовые и прочие подвиги, а оно опять переводит: зубы на полку. Меня призывают к бойкоту, а оно и в третий так же точно. Кушай, Вася, тюрю, молочка-то нет!

Но - вдруг подойдут на улице да и спросят душевно, что там у меня внутри, не Intel ли, случаем? А что, запросто, и подойдут, и спросят. А я им - кошелку распахну, где никаких хот-догов, памперсов и иных плодов буржуазной технологии нет, а лежит литровая банка зеленых слабокислых помидоров, все то, что я сегодня после службы сумел купить в ближайшем гастрономе. Меня с миром и отпустят. Свой. И обхожусь - своим.

Гулял я на днях, а путь перегородил автомобиль (у нас в городе стало правилом парковать машины именно на тротуаре). Вид у автомобиля был замечательный, но особенно потряс меня знак качества - пятиугольничек со странной четырехлучевой звездой внутри. Обрадовался: неужели сподобились?

Лет двадцать назад всяк старался купить телевизор, магнитофон или велосипед именно с подобным значком. Считалось, что он отводит сглаз и предотвращает поломки. "Сложная бытовая техника" имела обыкновение ломаться беспрестанно. Гарантийные мастерские ставили страждущих в очередь на недели и месяцы, а вернуть вещь в магазин разрешалось, кажется, после пятого ремонта. Но, вернув, что смотреть или слушать?

Знак качества внушал уверенность и надежду. До сих пор ношу часы "Электроника-5" за номером 442977. Хорошие часы, за полгода (срока, когда, хочешь не хочешь, приходится переустанавливать время зима-лето) не отстают ни на минуту.

Но вот со штанами дело обстояло хуже. "Штанов нет" - надпись эта преследовала и Остапа Бендера (отсюда, видимо, мечта о Рио-де-Жанейро, где штаны - белые! - у всех!!!) и, стыдно признаться, меня. Не то чтобы штанов не было совсем. Не было - джинсов. А студент без джинсов в семидесятые - все равно что современный деловой человек без "Мерседеса". Вроде и не голый, а неприлично.

- Ничего, маленько потерпите, сделаем! - обнадеживала пресса. - Ну, вот-вот. Еще чуть-чуть. Сейчас в Воронеже... Москве... Калинине...

Но "чуть-чуть" так и не случилось. Если издалека штанишки с кармашками и напоминали ковбойскую прозодежду, то вблизи - увы. И покрой, и фурнитура, и материя не той системы. Пришлось тратиться на буржуйские, за две докторские зарплаты.^{108}

Машину я обошел и понял: не знак качества то был, а знак "Крайслера". Лишь верхний лучик грязью замазан. Случайно ли, для маскировки - не знаю.

Уникальность - свойство сколь замечательное, столь и рискованное. Приятно владеть чем-то единолично, например, знать, что больше ни у кого в целом мире не стоит на полке "Шестокрыл" или иллюстрированный "Некрономикон" с автографом безумного араба. Но...

   Ферма доказательство своей теоремы записал на полях книги, а книга возьми да и потеряйся. Сколько лет математики трудились, чтобы повторить уже однажды сделанное. А есть и неповторимое, невосстанавливаемое. Александрийская библиотека. Опять библиотека, поменьше, зато наша, Ивана Грозного. Или одна только книга, второй том "Мертвых душ". Скопировать бы вовремя... А теперь приходится в зыбкой надежде искать сундуки, набитые книгами, в подземельях. Труд адов, результат непредсказуем: тут в собственном шкафу ревизию начнешь делать - такое вдруг отыщется!

   Раз в полгода я обыкновенно провожу диспансеризацию дискет. Веду их к NDD на профосмотр, тот неспешно выслушивает, выстукивает и дает авторитетное заключение: "годен", "не годен в богатое, ограниченно годен в бедное время", а то и - "в морг".

   На дискетах у меня всякая всячина. Больше всего программок, добытых в WWW. Их, даже если и "в морг", не особо жалко - всегда можно сходить в заветный уголок и скачать новую, зачастую краше прежней. Но есть и собственные мегабайты, слова, терять которые не хочется крайне, - переписка, дневники, планы, наброски, рассказы, повести, романы... Тоже мне, ценность, теорема Ферма! Не Ферма, согласен, но - свое ведь. И потом, прежде жили мы с недоказанной теоремой Ферма, теперь живем с доказанной, многое ли изменилось? Даже подозрение копошится: может, оно, доказательство теоремы - неправильное? А как истинное отыщется, вот тогда и на нашу улицу праздник придет.

   Как сохранить собственный труд, то, что дорого, по крайней мере, одному человеку - себе? Винчестер может заболеть, разрушиться, его могут конфисковать, украсть, принудительно отформатировать - нужное подчеркнуть. Азы - создавайте резервную копию любого мало-мальски ценного файла - я постиг давно. Создаю. А хранить где? И как? Стример - он подвержен тем же напастям, что и винчестер, конфискуют одновременно. Дискеты? Объемы моих трудов невелики, коробочки хватит, с запасом. Но долговечностью дискеты, боюсь, не могут поспорить с бумагой - сыпятся, причем дискеты самых благородных кровей, как ни странно, не более устойчивы ко времени, нежели безродные "технические".

   Ладно, дискеты можно полечить, даже приговоренную к моргу зачастую удается воскресить (Fformat, например, делает это на раз, хотя у меня к зомби доверия мало; и McAfee оживленцев ругает, разве на мелкую службу по бедности и поставишь), но ясно, что по надежности, выгоде и удобству они вроде сберегательных касс.

   И потом, как там насчет провоза дискет через границы? Отберут или размагнитят, если в критический день попадусь.

   Дискеты - вчерашнее слово? Да знаю, знаю. Но если книги легко читаются и вчерашние, и позавчерашние, и столетней давности, то вот прочитать информацию на перфокартах, перфолентах - поди попробуй. Что перфокарты - пятидюймовую дискету и то запросто не прочитаешь. А ведь думали, наверное, вот она, новейшая, передовая технология, на века.

   Поместить все на CD? Запросто. И совсем не обязательно покупать соответствующее железо, услуга по переписке доступна и недорога. Но самый вид компакт-диска вызывает у меня глубочайшие сомнения в его долговечности. Боюсь даже не всяких окислительно-восстановительных реакций, хотя их тоже боюсь, атмосфера в городе промышленная, что только не витает. Но если CD и выдержит атаку активных радикалов, то против огня или сапога устоять ему никак невозможно. Хрясь, и вдребезги.

   Но вернусь к буковкам. Куда их - в хранилище, на склад? Идея хороша. Поместить тексты на два (для надежности) сервера, пусть себе лежат во благе. Жаль только, средств нет воплотить. Отсутствует у меня правильный счет в правильном банке для оплаты арендуемого пространства (политэкономия сейчас проста донельзя: заработал - тут же и съел). Впрочем, можно и так, бесплатно: завел, опять же в разных местах, несколько почтовых ящиков, и в каждый сам себе до востребования бандерольку и посылаю. Страхуюсь. Хотя есть, говорят, злобные хакеры, а среди них особо неумолимый - Электромагнитный Импульс. Правда, неправда - проверять желания нет.

   Но сохранить рукопись - еще полдела. Нужно сохранить тех, кто ту рукопись читать бы захотел. Видел я камень, большой, испещренный черточками, клинописью. Тысячи лет рукописи, а - как новенькая. Уцелела в веках. Жаль, прочитать написанное никто не может. Что там высечено - формула бессмертия, закон природы или всенародная поддержка и одобрение гениальной политики мудрого вождя и учителя? Узнать хочется - страсть!

   Резервное копирование поколения - не F5 нажать. Хочется получить большее, чем копия, пусть и безукоризненная. Чтобы без огня и без сапогов с подковками.

   Посетил я на днях "KidSoft '99". Фестиваль детского компьютерного творчества в пятый уже раз проходит, и, главное, рядом. Из чисто местного, воронежского "мероприятия" он вырос до штанишек российских. И не только российских, участники пересекают и областные границы, и государственные. Обещались даже Атлантику пересечь, но в последний момент передумали. Ничего, в другой раз приедут.

   Участники сочиняют музычку, рисуют и - гвоздь программы! - представляют собственные программы.

   Хотелось бы написать, что вот-де молодые дарования преодолели мыслеблок косности... самородок бросил вызов WIN98... "Спектрум" превзошел Pentium III... ученые поражены... пятиклассник зачислен на третий курс университета... Нобелевский комитет объявил о... держатели акций ведущих производителей ПО разорены... индекс Доу-Джонса упал на пять тысяч пунктов...

   Написать-то можно, да не было этого.

   Никакого предвкушения чуда, волшебства, никаких охов и ахов. Лет тридцать назад точно так же собирались любители лобзика, виртуозы паяльника, мастера стамески, демонстрируя плоды трудов своих - макеты, модели, действующие и недействующие, полезные в быту поделки. Некоторые, действительно, могли бы найти применение, другие - явно мертворожденные.

   То же и сегодня.

   Низведение компьютера до уровня лобзика - явление великое. Обладание навыками программирования в следующем поколении, похоже, будет происходить на уровне запечатления. И, что важнее, на уровне запечатления усвоится привычка запросто общаться со всем миром, не спрашивая на то рекомендаций и дозволения "старших товарищей".

   Двести человек отовсюду собрались - зачем? Да так, просто, зачем всегда и везде собираются люди. Кричать, что-де идем ко дну, кошмар, катастрофа, все пропало - не всем интересно. Интереснее что-нибудь сделать. Полезное, или красивое, как получится.

   Все-таки если люди собираются вместе, значит, это нужно. Не кому-нибудь - им.

Пишет ли человек на заборе, передает ли привет родным посредством любимой телепередачи, сочиняет роман или взрывает петарду на стадионе - во всех его действиях присутствует желание доказать сам факт собственного существования, утвердить "эго". Остаться навеки в памяти благодарных потомков.

После внеочередной чистки компьютера (Шерлок линяет, знаете ли) объявился лишний винтик. Блестящий. Крепкий.Самой живучей деталью в моем компьютере является именно он. Винтик упорно противостоит злостным проискам изготовителей железа и разработчиков ПО, понуждающих меня идти на постоянные траты, траты, траты... Символ стабильности, постоянства, преемственности.

С точки зрения винтика, мир сошел с ума. Бесится с жиру. Катится известное дело куда. Если бы не он, винтик, все бы рухнуло в тартарары еще пять лет назад. Или десять.

Приходят и уходят материнские платы, процессоры, старую память то и дело меняют на новую, плодится винчестеров громадье, один винтик остается незыблемым, прежним. Собственно, на нем система и держится. И потому несправедливым кажется винтику, что о процессорах да материнских платах сегодня пишут и пишут, а о нем - нет. Несправедливо. Нехорошо. Вот раньше...

Винтик - любимая, наиболее часто упоминаемая деталь литературы прежней. Еще проскакивали приводные ремни и рычаги, но - реже. О мозгах же и говорить как-то неприлично было.

После очередного апгрейда, скорее, апгрейдика (вместе с чисткой прирастил немножечко памяти), запустил я отчетно-ревизионную программу, дабы убедиться: усилия и денежка потрачены недаром. Подтверждение увеличения производительности - словно бальзам для израненного кошелька, не зря шел на жертвы. Особенно люблю мериться в XT - в них машина особенно велика^{116}. Обмерить можно почти все нутро машины и даже периферию, но именно - почти. Винтики измерениям не поддаются.

Глядя на графическое воплощение прогресса, приходят на ум мысли: а что было бы, двинься жизнь немножечко иначе, будь она благосклонней к винтикам? История сослагательного наклонения знать не хочет, а я только им и живу. Помню первое появление XT'ишек в отечественных учреждениях, то почтение, пиетет, окружавший их. Один Современный Компьютер, будь он действительно один, кормил бы сейчас десятки людей. ИВЦ на базе Pentium III - почему бы и нет? Отдел системного блока: заведующий винчестером, ответственный за питание, управляющий кулером; отдел видеоизображения: протиратель монитора, хранитель экрана и т. п. И, разумеется, Особый Отдел при модеме. Собрав соответствующие подписи в соответствующих инстанциях, желающий послать что-либо по электронной почте за пределы нашего отечества предоставляет документы (в двух экземплярах) в Особый Отдел, а тот уже решит, нанесет или нет данное отправление ущерб интересам государства. Заключение дает в двухнедельный срок для стран братских и в неопределенный - для стран остальных^{117}.

Винтик являет собой образец преданности делу, скромности и неприхотливости. Куда поставят - там и работает, не "летун"^{118}. Ему не требуется особого, с точностью до десятых вольта, напряжения, безразлична температура, влажность. Не то что некоторым. Винчестер шебуршит, вентилятор жужжит, процессор испускает микроволны, а он, винтик, молча выполняет свой нелегкий, но ответственный труд. Место винтика идеально для того, кто превыше всего ценит уверенность в завтрашнем дне. Пусть макароны, но - гарантированно.

От него, винтика, требуется одно - неколебимость. Чуть дал слабину - и выпал. Потерялся. Всего-то и нужно - иметь правильную резьбу. Правильностороннюю. И тогда он, особенно ежели из нержавеющей стали, - вечен. Это нержавеющие крысы беспокоятся о личном благе. Винтики же, во всяком случае, вслух, - исключительно об общественном.^{119} А общество в обиду не даст.

Винтик - штука донельзя простая, а простота официально считается качеством безусловно положительным.

- Мы же с вами простые русские люди! Давайте дружно, все, как один, возьмемся за поганую метлу и выметем...

«Кто говорит, не знает ничего, кто знает - молчит». Так утверждал Лао-Цзы. Испокон веков шум и гам считают признаком варварства, а не культуры. Тем не менее, человечество не прекращает попыток докричаться до звезд. Громче! Во всю ивановскую! Еще громче!

Эй, вот мы! Ау! В космос вымпелами бросались, почти наскальными рисунками, радиосигналами АМ и ЧМ, теперь вот файл отправили - решили, что по-настоящему цивилизованные иные ждут именно файла.

Покричим, а после, решив неизвестно отчего, что мы кому-нибудь интересны, слушаем, не откликнутся ли.

Давно слушаем.

Но кажется, что ищем и слушаем - себя. Или настолько подобных себе, что и не отличишь.

В девятнадцатом веке мерещилось, что нам телеграфируют с Марса зеркалами^{123}.

В двадцатом мстились оттуда же радиосигналы, зеркала признали штукой устаревшей и марсиан недостойной. Потом, правда, появились лазеры, и опять местами засверкало.

Не так давно на Воронеж тарелки сыпались. С роботами. Которые искрили, скрипели, шатались и дымились.

Но все же большинство упований именно на радио. Читал рассуждения специалистов по связи с внеземными цивилизациями ("специалист по укрощению марсианских единорогов" - хорошая должность!), утверждавших, что истинно цивилизованная планета непременно является источником аномально интенсивного радиоизлучения (радио, ТВ и проч.) и что Земля наша - просто сверхновая, если рассматривать ее в соответствующем диапазоне, "сверхновая разума". Тогда, в шестидесятые, радиосвязь казалась безусловно единственно достойным способом получения информации. Потом стало развиваться кабельное телевидение, сейчас дальний прием лучше осуществлять по каналам WWW (если, конечно, цена Интернета не более чем минимальный четырехчасовой заработок), но в шестидесятые ставку делали на радио.

Ищут иных там же, где и сами бы сидели, - около звезд. Почему, собственно? Зачем свет? фейерверки? салюты? Близость звезды нужна современному теплолюбивому человеку, но, может, иные живут по иным же законам? Криобиология какая-нибудь, митоз раз в год при температуре 3 градуса шкалы Кельвина, одной килокалории хватает на всю жизнь? И с технической стороны - не нужно тратиться на холодильники, всегда к услугам сверхтекучесть и сверхпроводимость... Солнечная энергия? Энергосберегающие технологии иных настолько рачительны, что света далеких звезд достаточно, чтобы питать любые проявления ума. Это ежели кричать на всю вселенную о величии газировки и прочих буль-буль, никакого солнца не хватит, глупости вечно требуется еще одна железная дорога, еще один канал "Печора - Никуда", еще один заем^{124}. С трамтарарамом на четыре полосы и особым телевизионным каналом, дабы "правильно показывали". А Бэкон сделает открытие - и в стол. Пусть полежит.

Доступной, открытой, громогласной наука стала совсем недавно. До этого веками была она тайной, герметической. Тайны жрецов, тайны врачей, тайны алхимиков. Легко сегодня посмеиваться над алхимиками, утверждать, что не добыли они философского камня. Ну как - добыли? Просто если алхимику достало ума, чтобы превратить свинец в золото, то достало и держать открытие при себе. Будь процесс трансмутации общеизвестен, то цена и золота, и знания приравнялась бы к цене свинца. Равно как и эликсир жизни: владеющие им (если таковые, разумеется, существуют) обязаны таиться. Оно безопаснее, иначе тоже - цена свинца. Девять граммов, и баста. Да и относить потаенные науки исключительно к прошлому - не проявление ли самой потаенности? Города загоняли под землю...

Возможно, существуют не только потаенные науки, но и потаенные цивилизации. И не обязательно в космосе. Нужно только внезапно обернуться, чтобы заметить их присутствие...

Искать полагается неведомое. А как искать то, не знаю что? Ищут обыкновенно знакомое, о чем, по крайней мере, можно догадаться, помыслить. В 301-м номере "Компьютерры" помещена забавная карикатура - археологи в поисках Интернета у подножия пирамид. Вообще-то, именно так оно и есть. Во всех артефактах видится то, что соответствует настоящему представлению об оружии, утвари, средствах передвижения, предметах культа, украшениях и т. п. Высшей ценностью объявлены тексты - исписанные папирусы, пергаменты, берестяные грамоты, глиняные таблички... Отсутствие текстов делает цивилизацию бесписьменной, отсталой. Интересно, доведись археологу XIX века поглядеть на собрание сочинений Федора Михайловича Достоевского в цифровом исполнении (Ура! Сбылось, наконец! Правда, в Воронеже диска я пока не нашел) - что бы он решил? Признал украшением? Возможно. Во всяком случае, компакты подвешивают вместо куколок к зеркальцу в автомобилях, а из паленых процессоров умельцы делают значки. Украшением или орудием культа ученые мужи зачастую считают любой предмет, к которому не могут приложить определенного применения - с точки зрения XX века.

Из Воронежа так и тянет позавидовать грекам, римлянам, египтянам - откопали Трою, Помпею и гробницу Тутанхамона, древнейшие цивилизации, пять тысячелетий культуры. Завидовать же, скорее, следует тому, что на Грецию нашелся Шлиман, а вот на Воронеж все ищется. Туго со Шлиманами. Сегодняшний фанатик археологии, какой-нибудь университетский доцент, на свой кошт содержать экспедицию никак не может^{125}. А в земле у нас, если покопаться, - такое отыщется! По истории ходим. По культуре. Вон, в Иерусалиме трудно строителям - начнут рыть яму, так набегают ученые, ищут, ищут... и находят. Пока каждый камешек не опишут, стройка и стоит. У нас в Воронеже к пятиэтажному зданию районной администрации, где прежде под одной крышей спокойно умещались исполком, партия, комсомол и даже общество трезвости, после громогласно объявленного сокращения аппарата начали ставить девятиэтажную пристроечку. Плюс вниз на два этажа. Я видел, как рыли котлован. Очень глубоко и очень быстро. Культурный слой - несколько метров. Что толку в культурном слое, если сами мы - того... Весь этот слой со всеми артефактами быстренько-быстренько увозили куда подальше. На свалку. Кому она нужна, история? Офисы нужны, кабинеты!

Да слышат нас иные, слышат. Сидят в межзвездной тьме и на шум не откликаются, как не откликается разумный человек на крик из подворотни "Эй, ты, типа закурить дай!" Возможно, анализируют время от времени наши вокализы и, глядя на галактическую версию образовательного индекса Флеша-Кинсайда, пожимают плечами^{126}.

Прежде я писал без ошибок. И без опечаток. Почти. Поскольку исправление опечаток, возникающих в результате эксплуатации механической пишущей машинки "Любава", - дело, если не сложное, то, безусловно, заметно замедляющее процесс переноса мыслей на бумажный носитель. Пускать в дело "штрих", беленькую бумажку, а то и лезвие бритвы... Проще быть внимательным. Бывало, десять страниц отбарабаню без единой правочки. А прежде, в школе, когда с трепетом писали "сочинения из министерства", когда на каждую помарку хмурили брови, а то и снижали балл, - каким грамотным был я в школе! Сколько слов хранила голова, и не только слов, а еще и правил, и исключений!

Но теперь... Подсознание мстит за годы унижения, и слова вылетают на экран перевранные донельзя. Собрать их да отнести к психоаналитику, тот растолкует, почему, например, вместо "слобода" появилась "жлобода". Добро бы клавиши "с" и "ж" соседствовали, так нет. Другие примеры и вовсе непечатные.Известно с детства, что писать красиво - труд тяжкий. Грамотно - и подавно. Стараюсь, конечно. У меня под рукой постоянно толстенные тома - "Словарь иностранных слов", первые книжки "Словаря современного русского литературного языка", "Словарь трудностей русского языка", англо-русский словарь Мюллера и, разумеется, Ожегов.^{128} Не то, чтобы я их раскрываю каждодневно, но с ними спокойнее. Чувствую себя Кощеем, у которого сундуков со златом не счесть, при нужде можно в другой-третий лапу-то и запустить.Но словари словарями, а пальцы лихо твердят свое. На письмо ответить, бумагу какую официальную накатать - не раскрывать же ради такого пустяка словарь? Раскрыть, может, и не помешало бы, но этак никаких сундуков не напасешься. И потом, школа, институт - неужто недостаточно знаний написать без видимых для себя ошибок простое письмецо?Виновника я нашел. Спелчекер! Развратил он меня. Отучил грамоте. Действительно, дай мозгам поблажку - сразу отвыкают мыслить. С появлением калькулятора способность моя к устному счету снизилась практически до нуля. Если, идя в магазин, я оставил калькулятор дома, то лучше - вернуться. Двести сорок граммов колбасы по сто четырнадцать рублей сорок семь копеек за килограмм - это сколько же выйдет?^{129}   Можно, конечно, и сдаться на милость продавца, если непреодолимо сильны мазохистские наклонности...Со спелчекером ситуация схожа. Сдаться на милость, и баста! Пиши, как душа просит, а он, кормилец, потом сам поправит. Главное, чтобы хороший попался, деликатный, не раздражал, а то есть злыдни - стоят над душой и красным каждое второе слово подчеркнуть норовят, показывая глубину невежества. Ничего, если учительскую опцию отключить (вот бы и в жизни!), то терпеть можно^{130}.  Он, спелчекер, трудится в меру собственной образованности, которая за последние годы, нужно признать, выросла: на междометие "э" ругаться перестал. Но чтобы довериться спелчекеру полностью..."Доверяйте проффесионалам!" - однажды я встретил рекламку именно с таким написанием. Теперь уже и не помню, что за "проффесионалы" имелись в виду, да, собственно, и не важно. "Проффесионалов" кругом пруд пруди, как при загадочном демократическом централизме, одни карабкаются с низу до верху, другие сползают с верху до низу. И выбора никакого, если, конечно, не вести натуральное хозяйство замкнутого типа. Рано или поздно на "проффесионала" нарвешься неизбежно. Дуй на воду, водку, чай, а все одно - продуешь^{131}. Профессионал - лютый враг для "проффесионала", просто смерть. Потому последний истошно требует защиты, иначе, мол, полный конец^{132}. Что это я о грустном... Лучше порадуемся! Спелчекер - пустяки, первая ласточка. Грядет такое... Даже не грядет, уже на пороге, одной ногой в комнате. Вон, недавно вышла в свет новая, модернизированная версия "Торжественного комплекта", знаменитого шедевра Остапа Бендера. Зачем потеть, когда легко и просто отыскать дню сегодняшнему соответствующее описание гения: "Город наш украсился, благодаря попечению гражданского правителя, садом, состоящим из тенистых, широковетвистых дерев, дающих прохладу в знойный день. Было очень умилительно глядеть, как сердца горожан трепетали в избытке благодарности и струили потоки слез в знак признательности к господину градоначальнику..." Ценная вещь. Сорока рублей не жалко. А какое облегчение голове! В ней, любимой, место освобождается от рутины для...Для чего?Были в моей голове и съезды партии, и правописание "жи-ши", и даже бином Ньютона тоже был^{133}. Куда подевалось? И чем заместилось? Неужто пятком комбинаций из трех клавиш? Тогда - насколько эта замена равноценна?Андрей Лазарчук в одной из своих книг пишет о запасе слов, тезаурусе гимназистов и нынешних выпускников. Сравнение катастрофическое - и не в пользу дня нынешнего. Можно и поспорить: прежде в гимназию шли не все, производилась выборка, а ныне образование, во всяком случае, формально, всеобщее и, кажется, обязательное. Означает ли это, что сортировка, отсев - правомочны? Что люди отличаются друг от друга не только по наличию или отсутствию собственности на средства производства?Ох, как не хочется признавать подобное... Так славно быть одинаковыми!В заключение должен признаться, что при проверке данного текста мною (с помощью спелчекера) выявлено двадцать три опечатки.

Не знаю, как вам, а мне всегда хотелось быть не Буратино, не Пьеро, а Карабасом-Барабасом. Иметь собственный театр, устраивать представления, выбирать пьесу на свой вкус, может быть, даже самому ее писать! И (смущенно) изготовить персонального кукольного двойника на главную роль! Благородную, с песнями и боями на шпагах. Вот каким мог я быть, кабы... В моем театре Чапаев переплывет-таки реку Урал, Петруха женится на Гюльчатай, с Фантомаса сорвут маску, а Волк догонит Зайца.

Наверное, карьера Карабаса манит не меня одного. От горшка дети командуют игрушками - куклами, солдатиками, мишками, - сочиняют, режиссируют, играют. Упоенно, без оглядки на критиков, не рассчитывая на гонорары. Естество требует!

Играть бы да играть, но... Жестокий материальный мир входит в противоречие с миром творческим. Сначала идет хлеб, а уж потом зрелища. В идеале хорошо бы зрелищами и зарабатывать на хлеб, но больно жестокая конкуренция. На старых актеров зрителей не хватает, куда новым... И потом, лицедействовать самому - это не куклу Машу за руку водить. Хорошо, если самородный талант имеется, так и тот шлифовать нужно. А конкурсы во ВГИК и ГИТИС в лучшие годы были просто неодолимы. Счастливчик, один из ста, возносился в эмпиреи, остальным оставалось утешаться, что-де и без ГИТИСА весь мир - театр, а люди - актеры.

При удаче в жизни тоже можно оказаться сценаристом, режиссером или, на худой конец, оператором. Актером-то - наверняка. Жаль только, роли большей частью достаются мелкие, без слов, даже в титрах не упомянут - массовка.

Хочется быть актером первого плана! Ой как хочется! Сладка и приятна жизнь кинозвезды. Пройтись, этак, гоголем... то есть Хэмфри Богартом, ловя восхищенные взгляды поклонниц и поклонников. Всюду узнают, просят автограф, приемы, банкеты, ужины с королевами, завтраки с принцессами. Неужели не сбудется никогда?

А тут еще проклятый Голливуд... Деньги, само собой. Но какие люди, какая техника! Последняя особенно впечатляет. Прет, прет прогресс, как поспевшее тесто, и ничем его не удержишь.

В "Звездных войнах" виртуальные персонажи, пожалуй, убедительнее персонажей естественных, из мяса и костей. Конечно, пока еще обходятся они недешево, но дайте срок! Шахматные программы-гроссмейстеры тоже когда-то дорогими были, тонны железа требовали, а сейчас - за доллар пучок, если кто не брезгает флибустьерским товарцем, прикупить можно для обыкновенного "Пентиума". Тем более, что, к счастью, на "Пентиуме" свет клином не сошелся. Твердо обещают бурный прогресс еще лет на пятнадцать.^{135} Так вот, Голливуду пановать вряд ли дольше. За это время он сам себе могилу и выроет. Срок не маленький, наснимают еще пленки - парсеки, но нынешнее поколение воплотит, наконец, многовековую мечту человечества - жить, как во сне.

Путь в реальную художественную самодеятельность привлечь может лишь самых... наверное, самых отчаянных. Действительно, короли и принцессы сегодня редко ходят на спектакли народных коллективов. Вот прежде... Прежде не только ходили - сами участвовали. Нерон, Людовик Четырнадцатый, Екатерина Великая... Было времечко! Но сегодня самодеятельность в упадке. Да и со средствами у шефов скудно, а декорации, костюмы, аренда зала стоят денег.

Другой путь - разбогатеть и снимать себя, распрекрасного, на свой собственный счет. Правда, бюджет самого наискромнейшего фильма таков, что риск оказаться героем фильма из жизни старцев слишком велик: богатство - оно не чудом приходит. Долго ждать приходится. А если чудом - то лучше продолжить путь в богачестве, пока планеты благоприятствуют.

Остается согласиться на меньшее.^{136} Устроить театр марионеток.

Собственно, маленький вертеп у меня уже есть. Играю, как и положено в современном театральном мире, одну постановку, пока публике не надоест. Роль получил заглавную, даже со словами. Героическая - спасу нет. Приходится ради мирового блага истреблять чудищ. Истребляешь, истребляешь, а им нет конца... Большая пьеса, в тридцати актах, восьмистах явлениях. Называется "Duke Nukem". Еще с полдюжины сценариев в портфеле, дожидаются.

Реквизит в моем вертепе замечательный: мечи, топоры, конные арбалеты, бластеры...^{137} Свобода творчества тоже приветствуется: каждую мизансцену можно разыграть в зависимости от настроения. Партнеры вот только того... не вдохновляют. И со зрителями, со зрителями - просто беда. Да и репертуар... Не век же мне играть в дешевых боевичках, пора бы, как говаривал всенародно известный театральный деятель, браться и за Вильяма за Шекспира.

Но прежде нужно переделать себя.

Не нравлюсь я себе. И лицо тупое, и походка зомби, ни грации, ни пластики.

Следует самосовершенствоваться, вот!

"Железо" к этому, пожалуй, готово. Или будет готово в ближайшие годы. В конце концов, не широкоформатный фильм, а всего-то 1024 на 768.

Дюжину дюжин сэмплов заложить по каждому параметру - анатомии, мимике, пластике и прочему, и приступить к воссозданию Себя: отсканировать оригинал и построить персональную многомерную модель (настоящему артисту в трех измерениях тесно). Потом научиться мимике: взять из библиотеки образцов двадцать процентов де Фюнеса, тридцать - Кэрри и пятьдесят - Никулина. Боевые искусства призанять у Норриса, Ли, Карелина. Интонацию у Смоктуновского. И т. д. и т. п. Выучить роль - "To be or not to be?" и - на актерскую биржу в Интернет, сколачивать труппу. Там же, в Сети и театр открыть, благо расходы невелики. Представление - в реальном режиме времени. В зависимости от привлекательности, посещаемости и прочего капают денежки. Хотя разве ради денег идет настоящий талант на сцену?

Расцветет, наконец, тысячью цветами истинная художественная самодеятельность! Зачем смотреть чужой сериал, представляя себя Марианной, если можно просто стать ею!

Сколько подлинно русских народных историй народится, сколько Марий, Консуэлл, Изаур и Вероник явит миру наша земля!

Виртуальный театр изменит всю жизнь, женщина, и именно она станет главным двигателем компьютерного прогресса: себе, виртуальной, можно и прическу ежедневно новую делать, и - безболезненно и бесплатно - пластическую операцию, и новоселье устраивать, и мебель двигать, и наряды менять, и... и...

Поживем - увидим.

В конце концов, Буратино кончил тем, с чего начал Карабас: стал владельцем театра. Правда, в киноверсии "Золотого ключика", старой, черно-белой, за ним прилетел Летучий Корабль, чтобы увезти далеко-далеко, в Страну Всеобщего Счастья. Капитан на том корабле одет был в унты да меха. Видно, путь лежал в Заполярье...

- А где тут куры?

- Чего?

- Мне бы курицу купить. Или пару...

Базар кипел - продавались батарейки, мыло, обувь из европы (почему-то с маленькой буквы), лекарства, кастрюли, домики для таракашек. Последний товар шел особенно бойко, похоже, к двухтысячному году каждая Blatella Germanica получит-таки отдельную квартиру. А кур - не было. Я пришел рублем поддержать отечественного производителя, и где поддержать - здесь, в глубинке, не отходя от нив и пажитей. А он, производитель? Мясной ряд радовал кусками жирной свинины и... И все. Словно на дворе - девяносто первый год. Я моргал, думая: вдруг это у меня особый вид куриной слепоты. Не помогало.

- Нету кур. И не бывает, фабрика-то закрыта, - со странным злорадством ответила мне тетка.

Птицефабрика местная прежде, в годы пятилеток, работала здорово. Рефрижераторы катили и катили куда-то в далеко, мимо сел и городов, то ли в самую Москву, то ли еще в какие закрома - кур в местных магазинах никогда не было. Совершенно. Но были на базаре - жирные, пухлые, одно слово - домашние.

- А причем фабрика?

- А корма откуда ж брать? - удивилась отечественная производительница.

- Да, действительно...

Летом этим жил я большей частью в деревне под Рамонью. Считалось - собирал материал для нового романа. Спал, гулял по лесам и полям, купался в речке, перечитывал старые журналы - их в родительском доме были сотни. И, разумеется, ел.

"Кому не известна сельская съедобная жизнь? От 8 до 10 пить чай или кофе, от 10 до 11 шоколад, от 11 до 12 завтракать, от 12 до 2 показывать гостям конюшни или сараи, от 2 до 4 обедать и пить кофе, от 4 до 5 кушать десерт, от 5 до 6 кушать ягоды со сливками, от 6 до 7 пить чай, от 7 до 9 для моциону проходиться, в 9 ужинать а в 10 ложиться спать". Если жизнь моя и отличалась от описанной г-ном Вельтманом, то лишь в части, касаемой конюшен - нет их у меня. Но все остальное... Вот и отправился я пополнить запасы за три километра, в район.

Курицу я все-таки купил, но только в магазине, американскую. Может, и бельгийскую, но сказали - американская. Я поверил, спокойнее.

Рамонь - место известное, даже знаменитое. Здесь Петр Великий строил флот, здесь великий знаток охоты и рыбной ловли Сабанеев вытаскивал трехпудовых сазанов, здесь принцесса Евгения Максимилиановна Ольденбургская в три года выстроила замок в новоанглийском стиле, здесь когда-то была знаменитая конфетная фабрика, бравшая призы на Всемирной парижской выставке... Хорошее место. Последние годы горожане, почувствовавшие вкус денег, принялись строить дачи вокруг Рамони. И какие дачи - в два, в три этажа, да еще с мезонином. Десятки, сотни домов! Правда, ставят их близко, впритык, будто живем в Монако или в Люксембурге.

- Коммуникации, - объяснили мне. - Если ставить просторно, то одних труб, знаешь, сколько тянуть придется?

Наверное, много. Но - когда еще протянут? Покамест из удобств повсеместно торчали "скворечники". Впрочем, и они простаивали. Словно смертельный вирус напрочь выкосил и строителей, и хозяев. Прошлым летом народная стройка кипела, по двенадцать - четырнадцать часов вкалывали. А сейчас - тишина, тишина полная, разве птицы какие покричат сдуру. Известное дело, кризис...

Да что дачи... Идя из лесу, забрел я в Черный Диснейленд. Несколько гектаров разваливающихся коровников, гаражей, ржавые каркасы, ржавые "Нивы" и "Доны", прошлая гордость отечественного комбайностроения. И опять - ни души. Лишь в бурьяне, высоком, не человека - лошадь спрячет, шевелилось что-то. Верно, ветер, успокоил я себя, но зашагал быстрее. Быльем поросла деревня. Поинтересовался я ценами на недострой. Так, из праздного любопытства. Называли - смешные по сравнению с московскими и очень смешные по сравнению с деревенскими доходами.

- Вот есть такое шифрованное телевидение. Всякое паскудство показывают, но не заплатишь - не увидишь. Что бы и рекламу так ни показывать? Богач, если хочет, пусть покупает дешифратор. А то на всю страну кричат про шубы всего за три тысячи долларов... Или про очень дешевое жилье, семьсот долларов за метр. Тут либо за веревку хвататься, либо за топор. Нарочно они, что ли? - говорил мужик у пивного ларька. Пиво было хорошее...

Особнячки мне нравились. В мечтах хочется и себе купить. Не строить, а - готовенький. Чтобы сразу со всеми удобствами.

Удобства - это непременно. Ватерклозет и все такое. Еще - чтобы участок был большой, соседи не должны слышать шепот друг друга. И непременно связь со всем миром, Интернет. В деревне он, пожалуй, нужнее, чем в городе, поскольку почта сельская много неповоротливее городской. Журналы ведь и свежие пригодятся, и газеты, и письма, и библиотеки. Рамонь хоть и районный центр, но газетный киоск замаскирован, словно наисекретнейший объект. А так - зашел на computerra.ru, почитал... Или книжку какую.

В Воронеже я заглянул к провайдеру.

- Как насчет подключения на селе?

- Запросто, - ответили мне. - У нас узлы в двадцати пяти районах.

- Много клиентов?

- В крупных райцентрах - сотни, в небольших - десятки.

- А каналы?

- Вот каналы, если честно, пока не ахти, на 56 или даже 28 Кбит. Будет больше желающих - тогда...

- А кто они, ваши клиенты на селе?

- Начинали отделения Сбербанка, потом - прочие учреждения, но сейчас около половины - частные лица.

- А школы? - поинтересовался я.

- Мы выставку недавно проводили, так учителя очень интересовались. Кое-кто даже подключается, техникум Березовский, например.Ну, техникум - не школа, но близко.

Родители мои живут в деревне не совсем обычной - здесь расположились два НИИ - сахарной свеклы и защиты растений. Докторов с кандидатами - тьма, но церкви нет, даже сельсовета нет, и потому - деревня. Школа там прежде здорово отличалась от прочих школ, во всяком случае, документалистов из Би-би-си в 69 году повезли именно в нее, мол, глядите, господа буржуины, как у нас на селе с образованием. Нам, разумеется, велели надеть белые рубашки и вести себя соответственно, не позорить страну. Мы старались - ходили тихо, но гордо.

В школе сегодняшней... Нет, не то чтобы совсем-совсем плохо, но "определенные трудности имеются". Конечно, хочется и компьютер - каждому, да средств не хватает...

- Мы слышали, постановление готовят, чтобы устаревшие компьютеры из всяких там НИИ передали школам, - говорил оптимист.

Поскольку всяких НИИ в поселке целых два, основания для оптимизма вроде бы есть.

- Чтобы что-нибудь устаревшее отдать, нам нужно сначала что-нибудь новое купить, а у нас денег нет, - почти по-простоквашински ответил мне однокашник, ныне старший научный сотрудник одного из институтов. - И потом, детям мониторы нужны новые, хорошие, чтобы глаза не портили...

Насчет мониторов - он прав. Я, хоть и не дитя, тоже присматриваю что-нибудь хорошее.

Но если компьютеризация школ - дело туманное, то компьютеризация семейная продвигается бойчее. Конечно, далеко не всеобщая, но... Покупают обычно в городе, благо недалеко - автобусом час ехать, а "Жигулям" и того меньше.

Покупая первый свой компьютер, был я озадачен вопросом:

- Вам сопроцессор устанавливать, или обойдетесь?

- А в чем разница?

- С сопроцессором на пятнадцать долларов дороже.

- А он, сопроцессор, что, собственно, делает?

- Работает с плавающей точкой.

Я напряженно думал. С одной стороны - доллары, они дались таким потом, что расставаться больно чрезвычайно, а с другой, вдруг без этой точки - никак. Не зря, верно, плавает, с толком. Представилось что-то вроде цилиндра двигателя внутреннего сгорания: шатуны, клапаны...

Видно, работа мысли слишком уж проступила на моем лице, и техник-продавец упредил расспросы 

- Да вы так берите, а занадобится сопроцессор - после поставим, минутное дело.

После был DX4/100, за ним Pentium, проблема "брать сопроцессор или не брать" решалась нечувствительно, но "плавающая точка" покоя не давала. Не то, чтобы я совсем не понимал, что это такое, нет, на уровне попугая понимал и даже мог объяснить, отчего это Quake на DX4/120 бегает хуже, чем на P66. Но в душе оставался беспокой.

Почему - точка, и куда, собственно, она плывет? Пришла догадка, выстраданная в борьбе с электронными таблицами: что у американцев точка, у нас - запятая! Превосходство славянской широты над американским прагматизмом. Как наш биллион, который куда больше биллиона заокеанского. Мерещилось: за разницей слов кроются некие сокровенные тайны, сулящие познавшему их невиданные блага и преимущества. Точка - это конец, тупик, смерть. А запятая - сколько в ней энергии, потенции, жизни! Недаром и внешне похожа она на головастика (или, если угодно, на сперматозоид).

Управлять запятой - тут мелочиться, пятнадцати долларов жалеть не след. Окупится стократно в первые же мгновения. Да что деньги! Вспомните классическую формулу: "Казнить нельзя помиловать!" Пусть не столь прямолинейно, но запятая и сейчас решает извечное.

Наставил я этих запятых - тьму. Помнится, только встречу Новый год, попляшу вокруг елочки, как приходится заполнять пятый вкладыш годового больничного отчета. Пятый - не потому, что связан с национальностью. Просто вкладыши нумеровались по алфавиту, и дерматовенерологии достался именно этот номер. Требовалось сообщить в вышестоящие инстанции, сколько человек заболело, да чем, да сколько дней ели они больничную пищу, и еще кучу важных показателей. Считалось, что все эти показатели умные люди пересчитают, а затем соответствующие средства будут отпущены здравоохранению по нуждам его. День сдачи годового отчета был в работе - наиглавнейший.

Хорошо, если примут отчет с миром. А вот коллегу-хирурга заворачивали трижды. Он, коллега, подменял заболевшего начальника и отчеты писал частью по наитию.

- Это что такое? - спрашивала его строгая область.

- Это среднее пребывание больного в стационаре после аппендэктомии, - расшифровал строку хирург.

- Быстро же вы их того... лечите!

Действительно, хирург торопился и, списывая с прошлогоднего отчета, вывел "1,37" вместо "13,7".

- Стараемся, - скромно отвечал доктор.

- Вы хоть головой думайте, когда пишете. Чушь какая - полтора дня! Неужели не соображаете, что такого просто быть в природе не может! - прогнала область доктора, не поверила. А - напрасно. Именно столько и проводят сегодня после современной операции в лучших клиниках Парижа и Филадельфии. Чутье было у хирурга, чутье и предвидение.

Вот бы мне такое... Я бы не отчеты стал писать. А пошел бы в аналитики.

"Курс доллара, установленный Центробанком на завтра..." Подумать только, наш родной Центробанк устанавливает курс ихнего доллара! На самом деле, разумеется, устанавливает курс рубля. Примерно так же, как метеоролог устанавливает погоду. На день еще угадать может, а больше - как повезет.

Знать точно, когда он из 0,60 рубля (помню такой! правда, исключительно виртуальный), превратится в 6,0 а потом и в 60,0, - это просто "To be, or not to be?", пусть и в числовом выражении. Заплыв запятой вправо или влево крушит судьбы и состояния с легкостью необыкновенной. Привыкли к счету харчевни "Три пескаря".

На днях слышу по радио: "За доллар сегодня давали десять и сколько-то там десятых иены". Ну, думаю, либо доллар от рубля заразился, либо диктор оговорился. Нет у него, диктора, сбережений в иенах, вот язык и не прочувствовал, Москва - не Владивосток. На следующий день тот же курс прочитал в газете. Стало ясно: какой-то оператор какого-то информационного агентства запятую не там поставил. Случайно. Или это новая инициатива графа Монте-Кристо? Кстати, мало кто обращает внимание на то, что Эдмон Дантес, прежде чем начать вендетту, утроил состояние, доставшееся в наследство от достопочтенного аббата. Жаль, Дюма лишь вскользь об этом упомянул. Впрочем, сейчас принято дописывать знаменитые книги. Может, и мне взяться? Там столько оставлено за кадром... Самого, с точки зрения дня сегодняшнего, интересного. Том первый посвящу преумножению капитала, второй - борьбе с налоговыми ведомствами. Сорок авторских листов - отмывка денег, биржевые интриги, информационные диверсии, швейцарские счета, - и все на фоне реалий девятнадцатого века. Очень удобно скрыть собственную некомпетентность: кто его знает, как проходили сделки в те годы... Есть Бизе-Щедрин, будет Дюма-Щепетнев. Или Сулицера напарником выбрать?

А потом найти мецената и, в пику французам, свой телесериал влепить. Недавно, когда я в двадцать восьмой раз пожаловался на рекламу, прервавшую сериал пока еще французский, жена заметила, что ровно год назад я плакался, будто рекламы вовсе не стало.

- Будет реклама - будет и песня, - перефразировала она одного писателя-лауреата.

Действительно, ведь если что мне и показывают по ящику - то лишь от щедрот. Напрямую я за передачи не плачу, из налогов им, телевизионщикам, тоже вроде бы ничего не перепадает даже на каналах как бы государственных, остается он, батюшка-рекламодатель. И потому - радуйся, что пока соотношение рекламный ролик/фильм - в пользу кинозрителя.

Что каждые восемь минут перебивают сюжет, то, может, это делается для больных дизентерией.

Не нравится - возьми видеокассету в прокате. Я бы взял, да мой ВМ-12, изделие отечественного производителя, сломался в очередной раз. Средств, потраченных на ремонты, пожалуй, ушло больше, нежели бы на покупку нового. Знал бы прежде... 

Вот пишу, а в голову пришла идея если и не гениальная (я человек скромный), то близкая к ней. Дарю. Что, если и в кинотеатрах в какого-нибудь Лукаса вставить сорок три рекламные паузы? Учитывая, что из кинозала так просто не выскочишь, эффективность рекламы будет много крепче, нежели телевизионной. А часть прибыли отчислять отечественному кинематогрофу. То-то расцветет главнейшее из искусств!

Oдна из обязанностей семейной жизни, которую я добровольно принял на себя, - это покупка книг. Дело серьезное, мужское, выбирать книгу нужно так, как прежде выбирали лошадь или корову, ведь она, книга, - почти навсегда. Промахнешься, возьмешь дурную - и мучайся с ней отпущенный природой срок...

Можно, конечно, выбросить или подарить кому-нибудь - да совестно. Вот и приглядываешься, вымериваешь, стараясь позабыть о том, что места на полках давно нет, и на столе нет, и под столом тоже. У Джека Лондона читал я рассказ о человеке, который несколько недель провел без пищи и потом всю жизнь делал всяческие съестные припасы и прятал их по разным углам. То же самое, наверное, и у меня с книгами - после многих лет скуднейшей диеты нынешнее раздолье побуждает хомячковать: хватать, прятать за щеки и относить поскорее в норку. Борюсь со своими инстинктами, борюсь, но не всегда успешно. Еще если в дорогой фирменный книжный магазин зайду, то цены порой вразумляют: славное дело - собрание сочинений Л. Н. Толстого, но десять тысяч рублей так сразу выложить того-с... кусается. Но есть в Воронеже, как, наверное, и во всех прочих городах, места, где книги разные идут задешево. Продают их люди с судьбою особенной, судьбою... Впрочем, не об этом я сейчас. В этаком месте вчера купил я том писем Льва Николаевича в 900 страниц всего-навсего за шесть рублей. А за месяц накуплено... И все за самые смешные деньги. Ужасно неловко пользоваться стесненными обстоятельствами прежних владельцев, но утешаюсь извечным: я не куплю - другой купит, так пусть уж лучше я - у меня и намерения хорошие, и сам я малый добрый, со мною книгам будет хорошо...

Но, бывает, ищешь, ищешь книжку, а - нет такой. И по магазинам ходишь, и лотошников теребишь - нет, не везут ее в Воронеж. А в Москве, Питере, Новосибирске - читают. Досада! Тут либо комиссию поручаешь кому-нибудь, либо на авось надеешься, либо пользуешься технологиями рубежа тысячелетий. Можно поискать файлик (или прямо у автора попросить), - но не всегда это возможно или удобно, да и охладел я в последнее время к чтению с экрана. Текст вроде тот же, а все ж чего-то не хватает. Собачий корм, по заверению лучших специалистов, тоже содержит все необходимые Шерлоку вещества, а он норовит выпросить что-нибудь с хозяйского стола. Для человека же наличие белков, жиров и углеводов, витаминов и минеральных веществ даже в самой идеальной пропорции не может полностью заменить старой привычки есть вкусно, в хорошем месте и в хорошей компании. А то, право, выпустили бы и для двуногих какое-нибудь гранулированное блюдо раз и навсегда, чтобы и зубки здоровые, и шерсть блестела, и на новую будку деньги вдруг появились... То и с книгой: люблю читать вольно, в комфорте. Поэтому я заказал книгу в Интернет-магазине. Очень даже просто - включил компьютер, пришел и заказал, зная в точности до копейки, во сколько сие удовольствие обойдется. Но увы: Интернет-магазин по проводам томик пока передавать не может. Заказ приняли, оформили и выслали книгу самым быстрым образом, но затем наступило Время Почты...

В ожидании покупки начал я читать сочинения И. С. Никитина, собранные в одном томе, из послевоенных изданий. Начал с конца, с писем, которые сами по себе составляют драматическое произведение. Держал поэт книжный магазин на Большой Дворянской, с него и жил. В конкурентах у него был богатый книгопродавец Гарденин и еще парочка других, поменьше. Чтобы не растерять покупателей и абонентов платной библиотеки, требовалось в магазине иметь книги и журналы новейшие, и по этому поводу Никитин постоянно беспокоил своих друзей в Москве и Санкт-Петербурге - проследить за выполнением заказа, поторопить, присмотреть. Иначе пришлют черт знает что, да и с опозданием - сплошной убыток. Стихов писать времени почти не оставалось, поскольку кроме хозяина в магазине служил только приказчик, милая душа, но без знания французского языка, да мальчик на побегушках, - приходилось поэту самому за прилавком франкофонов привечать.

Заглядывал я в почтовый ящик каждодневно, но книжка не шла. Меж тем никитинский Воронеж все явственнее представал предо мною, и, право, отличался он от нынешнего немногим, да и отличался ли вовсе? И не только Воронеж - самая Москва! "Если хоть сколько нибудь дорожите своим душевным спокойствием, берите с собою как можно больше денег!" - писал Никитин из Москвы своему другу, воронежскому литератору Де-Пуле.

Бедные, бедные мы провинциалы...

Я уж совсем прочувствовал эпоху и даже купил полдюжины свечей (к счастью, веерного отключения электроэнергии пока у нас нет, но бывает простое, не веерное, и даже не каждый день), но тут наконец пришло извещение: приходите и забирайте заказанное.

Я и пошел - на бывшую Большую Дворянскую улицу, а ныне Проспект Революции, в пустом, совершенно безлюдном отделении выдачи посылок и бандеролей получил листок, уплатил причитающуюся сумму и, осчастливленный, вернулся домой.

Читал всю ночь, не прогадал, книжка оказалась хороша, электричество билось в проводах, свечку жечь не пришлось. А на рассвете, одолев последнюю страницу, начал гадать, почему так долго, три недели, шла ко мне книга. Поездом ехать сутки, а остальные двадцать дней куда пропали?

Я вспоминал историю с мадерой, строил всяческие маршруты - через Ташкент, через Киев, наконец, через Владивосток, - все равно выходила нестыковка. Во сне пришла отгадка: она, книга, прежде меня попала в 1859 год, к Никитину! Не было в те годы юго-восточной железной дороги, не было компьютеров, не было Интернет-магазина, а книги Иван Савич получал в срок более короткий, чем ныне. К чему тогда все ухищрения человеческого разума, если бестолковость сводит на нет преимущества прогресса? Известно изречение о дураках и дорогах, но ведь дороги - не природный феномен, их строят и обихаживают люди под присмотром известно кого. Газета или журнал создаются с привлечением новейших технологий, - а потом баба Маша, деревенская почтальонша, разносит их по домам на своих двоих. Нет, на своих двоих быстрее бы вышло, где-то они, мои газеты и журналы, выдерживаются, зреют. Скорость флотилии определяет самый тихоходный корабль, скорость прогресса зависит от бабы Маши и дяди Вани. Мой провайдер расширил канал, понаставил модемов на V90, а провода нет-нет, а и придушат до 4800. Или просто замолчит телефон, когда на час, а когда и на день. Подтягивать, подтягивать нужно бабу Машу, а как? Она, родимая, - монополистка, ей, чтобы денег побольше заработать, нет нужды суетиться да изворачиваться, достаточно повысить тариф, и куда я денусь? Остается ждать, пока изобретут беспроволочный передатчик вещества. Мой знакомый доктор физико-математических наук утверждает, что не мы, так дети наши дождутся. Или дети детей. Вместе с отдельной квартирой и бесплатным сыром...

Что было бы, ежели... Ежели, например, развитие получили бы не цифровые, а аналоговые вычислительные системы? Сейчас данный вид устройств не бедный родственник даже, а родственник проклятый, репрессированный, опозоренный, скелет в шкафу, о котором и упоминать-то в обществе неприлично.

Но вдруг потому и репрессирован, что слишком умным оказался - аналоговый? Не так давно IBM торжествовала - ее детище, шахматное чудовище победило-таки чемпиона мира. Тонна кремния, железа и прочей неорганики, взвод обслуги... А двести лет назад венский механик Кемпелен взял да и собрал в одиночку шахматного турка. Маховички, шестеренки, пружинки. Сидит турок за тумбой, двигает фигуры и выигрывает, выигрывает... Скептики, разумеется, утверждали, что внутри тумбы-де прятался человек, которого за системой зеркал не видно. Ну, для скептиков НЛО - оптический обман, хан Батый - исторический обман, нечистая сила - поповский обман. Чего не понимают, то и обман. Или нарочно глаза отводят, морока ради.

А на деле... Внутрь аппарата Кемпелена не заглянуть - сгорел он. Но следы аналоговых машин специалист ретроанализа чувствует верхним чутьем. В истории, в экономике, в литературе, в устных преданиях. Как ворочали купцы первой гильдии своими миллионными капиталами? Как мог Александр Дюма за сутки набело выписывать десять тысяч слов? Аналоговую систему управления финансами использовал Кольбер. Заговорщики создали аналоговую модель короля, знаменитую Железную Маску. А голем императора Рудольфа?

Отчего свернул прогресс, пошел узенькой, 0,25 (и с каждым днем все уже), тропкой единиц да нулей? Может, просто направили его, сбивая со следа? Прогресс, он как заяц - такие петли порой выписывает... Человечество поблукает-поблукает, а потом опять на верную столбовую дорогу и выберется. И будет двадцать первый век веком аналоговым. Интернет - абсолютно без проводов, даже на 220 вольт, пускаешь себе яблочко по тарелочке, и все! Ручка станет воистину самопиской, а гусли - самогудами. Вместо компьютеризированной микроволновой печи - скатерть-самобранка. А уж "Квака" такая получится - сгинь, сгинь, сгинь!

И все - ручной работы, штучной, из рук мастера. Конечно, мировой кризис приключится, не без того, да разве впервой? Переживем. Картошка-то своя...

Куда исчезают программы с моего диска после деинсталляции, или, попросту говоря, убийства? Только что была, и - нет ее? Физический смысл процесса я худо-бедно понимаю (очень худо и очень бедно), но - метафизический? Так-таки исчезают? Бесследно? Вся моя сущность кухонного материалиста выступает против бесследного исчезновения, очень хочется расширить закон Ломоносова-Лавуазье до Ломоносова-Лавуазье-Щепетнева: не исчезает не только материя, но и информация, просто она переходит в новое качество. Есть, правда, смутные подозрения, что меня могли опередить, ну тогда пусть закон (в пику космополитизму и низкопоклонству) так звучит хотя бы на территории Воронежской области.

Для темных дел имеется у меня соответствующий продукт, отслеживающий и приход гостьи (она-то, наивная, думает, что селится навечно) и обеспечивающий легкий, безболезненный уход. Стоит только приказать: гони ее, постылую, как спец за работу и принимается. Вжик-вжик, кто на новенького. Хотя порой и сообщает, что всего закопать не смог, берите, мол, барин, лопату в руки и ручками, ручками ее, милую, того... ликвидируйте. Вяжет кровью, то есть байтами.

Ну не хотят они, программы, чтобы их "деинсталлировали"! Цепляются за свою виртуальную жизнь всеми доступными способами. И являются - посмертно. Чистишь-чистишь, а директория Win95 полна такого, от чего и у видавшего виды судмедэксперта мурашки забегают. Гуляешь, бывало, с новой пассией, а за ногу - цап - и не пускает какая-нибудь DLL'ка или драйвер восставший. С каждой деинсталляцией количество теней нарастает, и в конце концов приходишь к выводу, что пора начинать жизнь сызнова - похоронить все-все-все совсем-совсем глубоко, установить систему в новом каталоге или даже отформатировать винчестер.

Поможет ли?

Сколько лет живет программа? Никто, наверное, не скажет. Оперировать можно числом продаж, но число это тоже весьма условное. Буквально на днях в воронежской сети некая фирма распространила прайс-лист на лицензионные программы. С удивлением увидел я там и DOS 6.22 и Windows 3.11. То есть присутствие их там было естественно, ошеломляла - цена. Я-то по наивности думал, что продавать их будут по стоимости чисто номинальной. Оказалось - фигушки. Сладкая парочка DOS 6.22 + Win3.11 стоит годовую зарплату воронежского врача/учителя/архивариуса (далее продолжайте сами). Ладно, тут нужно не плакать, а добиваться увеличения собственной стоимости, другого пути нет. Но вот то, что установка лицензионной Windows 98 стоит втрое дешевле, достойно осмысления. Должно быть, те программы хорошо сохранились. Очень хорошо.

Согласно действующим санитарным нормам, хозяйственная деятельность на кладбищенской земле возможна только после пятидесяти лет после последнего захоронения. Пятьдесят лет, эк куда хватили! И потому сплошь и рядом "в виде исключения", "согласно особого распоряжения", "учитывая положительный результат проведенной экспертизы" деятельность хозяйственная возникает на костях не только в переносном, но и в буквальном смысле. "Динамика содержания птомаинов в почвах Центрально-Черноземного региона" - тема диссертации одного моего знакомого. О, то была работа... О ней я пишу отдельно, пошел второй мегабайт и третий год. А вот пока история крохотная.

Помню, давным-давно, еще во студенчестве, в предсессионное время пошел я на занятия анатомического кружка. Проблемы были у меня с анатомией, хотелось позаниматься дополнительно, пробежаться по мышцам, сосудам и нервам на хорошем кадавре. Зима была особо гриппозная, из группы на занятия ходила едва половина, а на кружок пришло и вовсе трое - я и два старшекурсника-фаната, все уже тронутые гриппом, но еще не осознающие этого (или специально не замечающие, авось, пронесет). Доцент посмотрел на нас, решая, проводить кружок, нет, и решил - проводить. Был он в небольшом подпитии, дело было поздним вечером, а он, преподаватель, подрабатывал еще и в судмедэкспертизе, только что кончил вскрытие и расслаблялся.

Речь зашла о бальзамировании тел.

Представьте: холодный люминисцентный свет, холодный, насыщенный запахом трупного формалина воздух (нас уверяли, что пахнет только формалин, но я-то нюхал его отдельно, никакого сравнения), трое студентов, преподаватель, все с лихорадящими глазами, неподалеку в чанах плавают препарированные кадавры, и то ли от сотрясения проходящих трамваев, то ли еще от чего, но постоянно слышен тихий, почему-то неприятный плеск.

Доцент науку свою знал и любил. Говорили, что родом он из довольно известных европейских естествоиспытателей, его далекий предок был ассистентом знаменитого маршала де Реца, да и сам доцент занимается особыми исследованиями. За числом кружковцев он не гнался, напротив, но я ему, видно, глянулся.

- Бальзамирование - наука древняя, потаенная. Сохранить тело на века - не так просто, но и не так сложно, ежели знать секреты профессии. Над телом Известно Кого бдит и трудится Лаборатория Биологических Структур. Это так говорится - лаборатория, на самом деле она побольше иного НИИ будет. А вот великий хирург Пирогов лежит безо всяких кондиционеров, медосмотров и прочих штучек. Почему? Сводить искусство бальзамирования к глицерину и калийным солям - профанация!

Все дело в пациенте! Известно Кого бальзамировали спустя месяцы после смерти, оттого и проблемы. Пирогова - сразу после смерти, и никаких проблем. Но что будет, если процесс начать еще до смерти? Я сидел, всеми фибрами души желая очутиться где-нибудь в другом месте. Во-первых, преподаватель, пусть и не прямо, говорил о Ленине - то ли кощунствовал, то ли раскрывал государственную тайну, - а у меня и без того были проблемы после голодовки, сдуру объявленной осенью на сельхозбарщине, когда после дождя, мокрых и голодных, нас опять погнали выкапывать свеклу (во что бы то ни стало тогдашний босс хотел выжать из области пять миллионов тонн свеклы). Во-вторых, грипп, кажется, меня заполучил. И в-третьих, этот плеск...

- Многие поколения искали совершенный способ - египетский врач Па Аму, французский исследователь Жиль де Рец, и вот сейчас, сейчас... - преподаватель встал, призывно поманил нас.

Мы прошли в соседнее отделение кадаверной. Здесь оказалось неожиданно чисто и просторно, кафель до потолка, и включенные лампы горели - все.

- Откройте, - попросил он старшекурсников. Те сноровисто - видно, не впервой - откинули крышу с чана, большого, выложенного черным кафелем.

- Смотрите, - предложил мне преподаватель.

Я покорно подошел.

Да, конечно, плеск вызывал именно этот кадавр. Его движения, хаотичные, бессмысленные, напоминали движения полоски бумаги, пришпиленной над форточкой для отпугивания мух.

- Это... это... - пролепетал я.

Но тут кадавр, почувствовав свежего человека, попытался выпрямиться, сесть, лицо его, безглазое, серое, повернулось ко мне...

Наверное, это все же был бред, тяжелая, токсическая форма гриппа, поскольку очнулся я дома, в сорока километрах от города, института и кафедры анатомии. Поправлялся я долго, но все же смог полубольным отработать пропущенное и даже сдать сессию - как всегда, на "отлично". С тех пор ноги моей в подвалах кадаверной не было.

Но винчестер - железяка бесчувственная, никаких путресцинов, кадаверинов и прионов на себе не несет, и потому - смелее хороните и создавайте, создавайте и хороните!

Давно уже не просыпается во мне желание пристроиться на хладокомбинат, кондитерскую фабрику или даже в букинистический магазин. Мороженое, конфеты и книги я по-прежнему люблю, но все же предпочитаю их покупать, нежели становиться работником пищевой промышленности или торговли. В конце концов, чтобы разжиться кулечком "Песен Кольцова" или эскимо на палочке не обязательно быть скоробогачом.

Но вот компьютерное железо... Эх, хорошо бы - нет, не самому в фирме работать, а иметь доброго дядю в бизнесе, чтобы давал на время интересную железку-другую. Я б тогда рассекал пространства третьей "Кваки" со свистом в SB, а все знакомые ходили бы кругами и канючили:

- Пусти хоть попробовать! Минуточку! Ну пожалуйста!

Причем ключевое в моем желании - "на время", ибо зачем мне железка навсегда... через месяц появится другая, много краше, а с ней и другая игрушка, много завлекательнее. Не то чтобы желание мучило меня постоянно, но иногда, особенно вечерами, хочется почувствовать себя этаким Кощеем. Сидеть и чахнуть в окружении меди и кремния.

В мечтах самое грустное то, что они иногда сбываются. Нет, у меня доброго дяди не объявилось. Но кабы сыскался? Прогресс сейчас - как молоденький поросенок, прибавляет день ото дня, на глазах растет, и потому ходил бы дядя ко мне и ходил, совершенствование компьютера - процесс бесконечный, особенно с моими ручками. Взять, установить, начать мирить железки друг с дружкой, искать новые драйверы да заплатки, переустанавливать все, инсталлировать игрушку, - а тут и дядя с очередной новинкой...

Помню, слышал я когда-то историю о любителе покушать. Будучи на юге, купил он дюжину лучших, отборных, самых дорогих помидоров. Вернулся домой, осмотрел, видит, один немножечко того... с боку портиться начал. Он его и съел. На следующий день начал портиться другой помидор, он съел и его. На третий день... В общем, купил дюжину замечательных, а съел дюжину с гнильцой. То же переживают улучшатели собственных машин. Покупаешь последнее слово буржуазной техники, но пока несешь домой... Постоянно тратишься, то на одно, то на другое, а все с какого-то боку цепляет. Нос вытащишь - хвост воткнешь, хвост вытащишь - нос воткнешь... Всегда что-нибудь, да вчерашнее, тормозное.

Лавина улучшений, появляющихся не ежегодно, не ежемесячно даже, наводит на мысль о компьютере разовом, как пластиковый шприц. Ведь шприцы стали такими не из-за СПИДа - просто затраты на надежную стерилизацию выше, чем на создание нового инструмента. Шприц следует мыть, да в особом растворе, с ершеванием^{151}, потом долго кипятить в дистиллированной воде, потом... У нас время медсестры дешевое, копеечное, потому и тянули до последнего. Собственное время вообще дармовое^{152}, недели, проведенные у железного любимца, идут нипочем. Лишь бы он, дорогой, стал бегать быстрее, петь звонче да смотреть зорче.

Даешь разовый компьютер! Да не "тетрис", не "геймбой", а полноценный PC! Логическое завершение микросхем - моносхема: и память, и винчестер, и процессор, и все, что еще даже не придумано, - единым цельным куском! Все близко, рядом и - родное. Согласно диалектике, пришло время отрицания отрицания (не зря же я сдавал во время оно кандидатский минимум, знаю даже, что именно этот закон И. В. Сталин не любил и как бы не признавал). Поначалу PC брали тем, что состояли из блоков-кубиков, - твори, выдумывай, пробуй; теперь нужен компьютер неразборный, не отвлекающий человека на ЕУ и ТО^{153}. Хватит пробовать, пора приступать к трапезе! Время не деньги, его не деноминируешь, взаймы не возьмешь, лишнего не напечатаешь. Готовьте вилки, ложки и ножи. Всего-то и нужно - дождаться прихода нанотехнологий, удешевления электроники и удорожания труда собственного. Перестали же перезаправлять стержни шариковых ручек, кипятить батарейки в солевых растворах, стирать полиэтиленовые пакеты и штопать колготки. Так и с компьютером. Апгрейдить? - вот еще, у меня других дел предостаточно, пойду новый куплю.

Некоторая усталость от перманентного апгрейда понятна. Дело, повторяю, даже не в денежных затратах. Например, программы значительной частью приобретаются по цене воровской, а и то надоедает менять даже не шило на мыло, а шило на шило. Прежде к каждой новинке я покупал одну, а то и две толстые книги^{154}, а теперь обхожусь исключительно "интуитивно понятным интерфейсом". И рад бы потоптаться на месте, отстать, а тянут вперед. Вот и McAfee VirusScan придется увольнять вчистую: компания объявила, что перестает делать обновки для версии 3.хх, переходите на 4.хх. Опять непредвиденные расходы (если и не денег, то времени - точно). Покоя мне, покоя! Со временем человек обретает определенный консерватизм, приобретает мебель Людовика Четырнадцатого или, по крайней мере, гамбсовскую, старинные замки, первоиздания Шекспира да Пушкина, пьет коньяк, со дня моря поднятый, ведет родословную от Рюриковичей... Займет ли в этом ряду достойное место компьютер? И не как курьез, редкость, а, подобно скрипке Страдивари, как отличный рабочий инструмент?

Возможно и займет. После эры компьютера разового, согласно той же диалектике, наступит эра компьютера вечного: либо прогресс достигнет края, либо человеческие потребности. Например, если видеокарточка позволит получать полносферическое изображение с разрешением острейшего человеческого глаза, то дальше можно совершенствоваться лишь в дизайне. Приехали. Тогда компьютер наконец сравняется со скрипкой и будет передаваться из поколения в поколение, вызывая восхищение мудростью и мастерством предков.

Чтобы владеть миром, нужно владеть информацией, владеть полностью, абсолютно. Хочу - поделюсь, хочу - ни байта не дам, а хочу - и даденное назад отберу.

Если первое и второе условие выполнить просто, то вот с последним - морока. Народные наблюдения насчет слова, воробья, пера и топора, конечно, не бесспорны, но гоняться с топором за воробьями, того-с... Да уж очень хочется - владеть.

Альтернативная история - отнюдь не дитя писателей-фантастов второй половины двадцатого века. Писатель честно и откровенно заявляет: сейчас буду сочинять, потому прошу относиться к написанному снисходительно, на веру не принимать и планы, даже пятилетние, на вымысле не строить.

Иное дело - люди серьезные. Ученые всех мастей и рангов, чиновники. Они каждое свое слово объявляют истиной в распоследней инстанции, усомнившегося ждет заслуженное воздаяние. Все, что было написано прежде, - забыть или предать анафеме.

Помню, как в школе учителя объявили, что с нового учебного года и букварь будет новый, потому старого покупать не должно.

- Это отчего же, - спрашивал родитель. - Буквы, что ли, поменялись?

- Не буквы. Вот кто! - отвечал учитель, показывая страницу с Никитой Сергеевичем.

- А... - понятливо тянул родитель и уходил, печалясь: хотел младшенькому учебник старшего отдать, для экономии, а не вышло.

В прежние годы, вспоминал он дома, экономнее были. Вымарывали строчки, заливали чернилами портреты, в крайности - страницу выдирали - и учились себе дальше.

Школою выводили нас дважды в год, в мае и ноябре, демонстрировать лояльность. Честно говоря, шли мы с совершенной охотой, потому как - развлечение. Три километра до площади^{163}, под звуки марша прошлепать перед трибунами по жиденькой грязи, помахать портретами, шариками на прутике, покричать ура, на обратном пути купить мороженое в бумажных стаканчиках по одиннадцать копеек. Не ахти какое развлечение, но по сравнению с буднями...

Помню озабоченного райкомовского порученца, который бегал вдоль колонны, выглядывая, не несет ли кто портрет недавно освобожденного от обязанностей государственного человека. Дали распоряжение - такого-то изъять, не демонстрировать, а портреты в нашей школе оказались без подписей, верно, считали, что членов политбюро положено знать в лицо. Черт его знает, каков освобожденный с виду, вот инструктор райкомовский и маялся - вдруг запретишь портрет, да не тот.

На первом курсе медицинского института главной дисциплиной (по количеству часов) была у нас история партии. Нет, вернее, так: История Партии^{164}.  Преподаватели тоже насчет учебников предупреждали, мол, по старым готовиться никак нельзя, неправильная в них История, непременно ищите новый.

А мне достался - старый. И, знаете, ничего. Стоило лишь представить вместо

Н. С. Хрущева Л. И. Брежнева, а вместо XXII съезда XXIII-й (или даже XXIV-й, теперь и не упомню) - как получилось то, что нужно.

Оруэлловский герой восемьдесят четвертого года ретроредактировал газеты - производил вручную операции "найти" и "заменить". Шоколада в ихней утопии прежде выдавали тридцать граммов, стали двадцать, но путем нехитрых, но утомительных манипуляций с печатным словом каждый мог убедиться, что шоколада выходило гораздо больше. "Жить стало лучшее, жить стало веселее!"

Но для того, чтобы подобное редактирование шло гладко, без сучка и задиринки, необходим доступ ко всем буковкам страны разом.

Труд по ликвидации следов Истории Неправильной прежде был сродни сизифову. То рассылали подписчикам Большой Советской Энциклопедии (синей) статью о Беринговом проливе, то - циркуляр библиотекам об изъятии из фондов книг немодифицируемых. Но легко изъять из библиотеки казенной, а как добраться до приватной? А газеты, которые выписывала ну просто каждая советская семья, как с ними быть? И тут нашли решение, простое до гениальности: перестали производить туалетную бумагу!

Порой технические препоны оказывались неодолимыми - наснимался артист в фильмах, да в самых популярных, да в главных ролях, а потом взял да и уехал за кордон. Эх, был бы в те времена суперкомпьютер - заменили бы физию другой, благонадежной. А так вырезали из титров фамилию, и - все. Не чистая работа.

Энциклопедия синяя, энциклопедия красная... У меня на полках стоит и вообще цвета неудобопроизносимого - Большая Медицинская. Чем чаще смотрю на нее, тем больше грущу. Дождусь ли следующего, четвертого издания? Равно, как и энциклопедии российской? И сколько это будет стоить? И как быстро устареет^{165}?

Большая надежда на новые технологии. Выпустить пятьдесят томов на компакт-диске - и материи меньше уйдет, и расходов по ее перемещению. Но почему - выпустить? Выпускать-то как раз ничего и не нужно, выпустишь - назад не вернешь. Информацию нужно хранить если не под спудом, то - только! - на сервере. С одной стороны, удобно и выгодно. Каких только вопросов не возникает у обыкновенного человека^{166}, но не превращать же из-за этого дом в Ленинскую Библиотеку?^{167} Да и стыдно как-то владеть сокровищем, которое используешь от силы на пять процентов^{168}. Другое дело - библиотека в Сети. Понадобилось узнать точное значение слова "энвольтация" - идешь паутинным путем Куда Надо. А что вход чаще и чаще платный^{169} - оно и к лучшему, "ибо во многом знании много печали".

Но как легко этой энциклопедией повелевать! Чудо, как легко. Несколько ударов по клавишам, и Грегор Мендель превращается из австрийского попа в чешского ученого - и наоборот, как будет соответствовать Текущему Моменту. 

Дальнейшее развитие Интернета с точки зрения радетелей государственности состоит в его ликвидации. Тем и хороша виртуальная реальность, что можно ее сделать виртуальной в квадрате. Человек думает, будто шастает по всему миру, а на самом деле все линии ведут на одну-единственную черную-черную гору, на которой растет черный-черный лес, в котором стоит черный-черный дом...

Право, хочется иметь где-нибудь пристанище, куда, устав от суеты и русского устного, можно было бы отправиться на недельку-другую и там, в тишине, чистоте и покое, предаваться совершенно невинным радостям, как-то: любоваться закатами, пить парное молоко и есть крыжовник из собственного садика.

Я не оригинален, большая часть горожан тоже задумывается о домике в деревне, а меньшая - не только задумывается, а строит или покупает.

Только вот в какой стороне деревню выбрать?

Обыкновенно - сообразно средствам. Можно где-нибудь далеко-далеко, за двести километров от губернского города и за сто - от водопровода, канализации и асфальта. А можно в пристоличном образцово-показательном поселочке, который я как-то видел в телевизоре: симпатичные такие виллы, по периметру - ограда, охрана в нужных местах, с прожекторами и собаками.

Людям, с которыми я знаком, по средствам нечто среднее. И они строят, строят... Не сколько много, сколько долго, сначала один этаж, потом другой, пристроечку, еще что-нибудь полезное.

- Вкладываем деньги в недвижимость, - говорят не без гордости.

Недвижимость! Так солидно, надежно, прочно это слово, что хочется немедленно пойти и купить себе немножечко недвижимости. В Воронеже несколько лет назад ее продавали именно понемножку, по квадратным сантиметрам^{194}. Однако сантиметровая недвижимость меня как-то не прельстила: вытянуться на все свои сто семьдесят два сантиметра я смог бы лишь в самом почтенном возрасте, а до почтенного возраста мне довольно-таки далеко. Чувствую, скоро будет еще дальше: под почтенным я подразумеваю пенсионный и думаю, что по просьбам трудящихся и равняясь на опыт передовых стран, его отодвинут еще лет на пять.

Но предположим - никаких препон не существует! Не только денежных, что - денежные, они самые непрочные из всех препон. Лично у меня сейчас в голове вертятся, мешая друг другу, три верных способа обогащения. Первый - написать, издать и продать книжку из серии "народная медицина" под названием "Путь к бессмертию". Пока остальные целители предлагают сбросить вес, исправить осанку и побороть близорукость, я предложу доверчивому любителю опытов над собою сразу бессмертие. Каково?! Написана книжица будет от имени побочного сына Калиостро, прижитого графом во время путешествия по России. Удрученный сокращением населения Родины, сын Калиостро решает открыть тайну бессмертия первой тысяче россиян, написавших ему по адресу: абонементный ящик такой-то и т. д. и т. п.

 Второй способ - приватизировать солнце, приватизировать и выставить каждому обывателю счет за "дневное освещение". Хочет же Горгаз получить с меня денежку за "летнее отопление". Третий способ - революционное стопроцентное решение проблемы тараканов - обнародовать пока не стану, поберегу.

Переселяясь на новые, неведомые земли, колонисты берут с собой скот, инструменты, запасы еды и одежды. Чудовищ стараются оставить дома, зная - там, на месте, их будет предостаточно.

Постороннему взгляду города наши и села предстают если и не идиллическими, то все же довольно мирными островками человеческого обитания, особенно здесь, в сердце России, среди тучных черноземных полей и широколиственных лесов. Где-нибудь в Рамони выйдешь на утренней зорьке к речке, порыбачить или просто помечтать, - дух перехватывает! Стадо коров лениво бредет по мосту, погоняемое сонным пастухом, и более - никого. Мир и благолепие! Но взгляд проницательный, сведущий знает: даже здесь, в провинции, хоть и не под каждой крышей, но идет война, и нет недостатка в пылких юношах, отдающих жизнь, пусть и не сразу, а кусочками, защищая не Дом, но Мир. Силы Зла ищут путь в нашу вселенную, и лишь эфемерная граница, миллиметры стекла отделяют Нас от Них. Надолго ли ее хватит?

Масштабы боев до поры замалчиваются: зачем будоражить население, если и без того все способные держать оружие совершенно добровольно приникают к четырнадцатидюймовым бойницам, напряженно всматриваясь в подступающую Тьму. Леденящий душу вой, довольное уханье да влажный треск раздираемой плоти доносятся из клубящегося тумана. Черный туман ближе и ближе, звуки все отчетливее, и в какой-то момент приходит понимание, что рвут-то - тебя! И тогда - огонь из всех калибров, падение, переворот, подсечка - и опять огонь! Раны считать - потом, если это "потом" когда-нибудь наступит...

Да ерунда все это. Они, чудища-то, невзаправдашние. Понарошку и вопли, и кровь, и огонь, придуманное. На потеху детям. Стремление "играть в войну" заложено в людях изначально, генетически. Как котенок, прежде чем поймать мышь, гоняется за бумажкой или за хвостом собственным, так и ребенок тренируется играя. Когда-то в "Казаки-разбойники" гамились, теперь - в "Кваку". Оно и лучше, атравматичнее. Раньше покажут фильм про мушкетеров или рыцарей - и давай юная поросль палками махать, Арамисов с Портосами изображая. Нет-нет, а и в глаз доставалось. Или распалятся до того, что на кулачки схватятся, безо всякого кодекса. Синяки да шишки - пустое, до свадьбы заживет, а как рубаху порвут? Она, рубаха, кусается... Пускай лучше за компьютером играют, родительскому сердцу спокойнее, чем по улицам да подвалам шляться...

И ведь верно говорят - придумывают игры. Стоит щелкнуть по соответствующей строчке меню, как список творцов к вашим услугам, порой с фотографиями, индивидуальными или коллективными. Вот мы какие, любуйтесь. Обыкновенные люди, такие же, как и вы. Сели и сочинили - себе для прибыли, вам для времяпрепровождения.

Не верю. Как заметил крупный специалист по скульптуре, Зевса создал народ, Фидий лишь извлек его из мрамора. Но кто создал мрамор?

Лошадь Пржевальского не есть порождение Пржевальского, мир Quake существует независимо от id Software. Просто господа из id увидели этот мир, часть его, мелькнувшую перед ними, прежде других. Как всякое действо, совершенное человеком, описание это не является абсолютно точным отображением объективной реальности. Расспросите дюжину знакомых, побывавших, к примеру, денек-другой в Стамбуле, каков он. Первый начнет расписывать Золотую Улицу на знаменитом рынке, второй будет восхищаться мечетями и султанскими дворцами, третий расскажет о кожевенном производстве и тут же уговорит купить у него привезенную дубленку по очень-очень низкой цене, четвертый будет упирать на контрасты между богатством и нищетой, пятый станет облизываться на Босфор и Дарданеллы, шестой...

И каждый будет уверять, что именно его Стамбул самый верный и правильный, а остальные то ли были совсем в другом городе, то ли вовсе сочиняют. Нужно поехать туда самому, да не на день, а пожить как следует, чтобы понять, что все знакомцы были правы, всяк по своему.

Так что же, действительно существуют места, где чудища обретаются во плоти?

Непременно существуют. Если за виртуальные деньги можно обрести совершенно осязаемый телевизор (или бифштекс), то и виртуальная огнюха^{198} рано или поздно настигнет свою цель здесь, по эту сторону монитора. Поскольку движение между мирами "реальный" и "виртуальный" - двустороннее. Кровь, потоками проливаемая "там", непременно просачивается и "сюда". По капле, по капле, а ручеек и соберется. Человек, прошедший войну, меняется. Приобретает новые привычки, рефлексы, закалку, теряет же... Ну, кто что, индивидуально. Война, конечно, бесконтактная (хотя и грозятся создать спецкостюмы), но глаза и уши передают информации преизрядно. Вид крови и крик боли становится обыденным, modus operandi "убей всех и выйди на следующий уровень" - удобным. Вжик, вжик, уноси готовенького...

Но почему? Третий Свет^{199}, который в процессе терраформирования генерируется каждым компьютером, кажется, создается с разумными целями, в соответствии с разумным планом и населяться должен исключительно разумными людьми. Этакая Утопия XXI века. Откуда тогда война, насилие, кровь?

Жизнь способна переломить любой план. И ломает. Начиная с планов божественных. Содом и Гоморра, Всемирный потоп - проявление досады на то, что все идет не так, как планировалось. Человек - существо сложное, и рисовать его добреньким ангелочком, на которого плохо влияет во всем виноватое общество, значит вольно или невольно лгать. Не добренький он, человек, ох, не добренький.

Иначе бы не выжил. Где ты, Авель?

Дети агрессивны не менее взрослых, просто до поры до времени силенок не хватает. А как начинают входить в тело, тут за них общество и берется. Старейшинам совсем не хочется биться за теплое и сытное место у очага с подрастающим поколением. Нет, дорогие соплеменники, к очагу вам пока рано. Докажите, что вы - настоящие мужчины. Только не здесь, не среди своих. Принесите скальпы чужих, разорите очаги чужих, возьмите жен чужих, тогда и пустим в круг достойных. Тех, кто выживет. А кому слабо, пусть перебирает маис вместе с женщинами в дальнем углу.

Действительно, пацифистов всячески стараются изобразить людьми второго сорта. Не сидел в окопе, не нюхал пороха - значит, захребетник, тварь дрожащая и права - не имеешь. Лишенец. Трус. Но трусов, к счастью, мало, ибо племя наше самое могучее, имена наши - самые звучные, и юноши не посрамят славы отцов и дедов!

Когда близлежащие племена покорены или истреблены, наступает время дальних. Иначе ведь - распря у очага, черный передел. Плохое время, очень плохое, поэтому поиск чужих - дело исключительно серьезное и нужное. В поисках чужих не грех и в горы пойти, и за море съездить. Или уж сразу - за океан. Те, кто за океан не выбрался, а занимался самоусовершенствованием и гнусным пацифизмом, вынуждены вести жизнь самую тихую и незаметную - перебирать маис в уголке (почему-то маиса и прочих сельхозпродуктов у пацифистов всегда в достатке).

Но вот и заморские земли кончаются. Где найти новых чужих? Одно время уповали на космос: лунные цирки, марсианские пустыни и совсем уж бескрайние межпланетные просторы представлялись таким прекрасным театром военных действий, что на освоение космоса выделялись суммы воистину астрономические. Разочарование - тоже астрономическое. Как ни искали, а чужих не нашлось, оттого-то бюджеты и НАСА, и отечественных космопроходцев подурезали. Найдете супротивника, ужо тогда...

Спасение пришло, откуда и не ждали. Компьютеры открыли виртуальный мир. И он, на счастье, оказался полон чудовищ. То, что мы видим, - это авангард, передовые отряды; основные силы там, в глубине, куда проникнуть смогут лишь машины будущего. Но и нынешний враг собирает свой урожай крови, пота и слез. Компьютерный магазин сегодня все больше и больше напоминает оружейную лавку, компьютерный клуб - бар, где встречаются "дикие гуси", солдаты удачи^{200}.  Действительно, какая часть приобретаемых PIII служит целям исключительно мирным, а какая - военным? Современный компьютер - всегда товар двойного назначения. И не только дома и в игровых салонах! Если Большие Начальники в разной степени процветающих контор думают, что только они в своих отдельных кабинетах тайком бьются во славу рода человеческого, а подчиненные весь рабочий день посвящают благу фирмы, то они ошибаются. Правда, специально на то приставленные люди следят за компьютерной дисциплиной, но кто следит за следящими? Корпорации издают грозные приказы и убирают Doom с корпоративных винчестеров, но если душа бухгалтера горит, он найдет врага и в Excel. Бурное развитие железной промышленности происходит именно вследствие перманентной войны. Не будь ее, Intel до сих пор совершенствовала бы 386-й процессор, а SIMM в 8 мегабайт оставался бы прихотью миллионеров, как номерная трубка "Данхил"^{201} или специздания "Кадиллака Долана". Doom, Duke и Quake - вот три кита, на которых покоится Силиконовая Долина и иже с нею.

Но... Но наивно думать, будто та сторона ограничивается посылкой на фронт малоумных монстров. Они, изрыгающие огонь, электричество и прочие поражающие факторы, - лишь отвлекающий маневр, тросточка в руках фокусника. Настоящий враг пробирается под звуки канонады внутрь, под своды черепа. Пробирается, захватывает плацдарм - и замирает. На время.

А оно все ближе и ближе. То, что Последняя Битва будет битвой виртуальной, знал еще Иоанн Богослов. Зверь у него не Зверь, но образ Зверя, говорящий и действующий образ, а главное - цифровой^{202}. Взаимодействие миров инстинктивно ощущается человеком. Даже обыкновенная вещь, зеркало, способно приоткрыть Двери. Гадания, прорицания, дальняя связь. В актерских гримуборных отражение меняет человека и внешне, и внутренне. Разбитое зеркало, занавешенное зеркало... Что ж говорить о компьютере: разбейте монитор, и сколько неприятностей сразу! А уж каких занавесок не выдумывают. Для того чтобы не выгорал экран? Полноте, зачем тогда для них, занавесочек, требуют high color и true color? Маскировка это, и маскировка - опасная. С виду - звездное небо, дом с привидениями или даже черный экран, а на самом деле с той стороны разглядывают наш мир чужие глаза.

Не кажется ли бойцам виртуального фронта, что их тщательно изучают? Все эти лабиринты с системой наказаний (жизнь-минус) и поощрения (жизнь-плюс) - типичны для изучения интеллекта. Только у нас в лабиринт сажают крысу, а у них - нас. Не силком, нет, руки (лапы? щупальца?) пока коротки, но - заманивают. Петушок-петушок, золотой гребешок, выгляни в окошко...

Петушок и выглянул.

Сейчас хорошо бы выдать парадоксальное, остроумное решение "как перестать беспокоиться и начать жизнь". Предложить разработчикам id подыскать для человечества союзников, натравить монстров Doom на монстров Quake. Или заключить перемирие, посоревноваться на поэтической арене. Или, напротив, создать игру, более приближенную к реальности, безо всяких коробочек от Красного Креста, чтобы стало понятно: боль - всегда боль, даже если ее чувствует чужой^{203}.

Недавно встретил я коллегу, красноликого, обгоревшего, но довольного.

- Уже из отпуска?

- Нет. Вчера судил соревнования по гражданской обороне.

- Небось, одни бегали с носилками взад-вперед, а другие на солнышке грелись?

- Именно. А потом пиво пили, заслуженно заработанное судейством.

- Так пивом и расплачивались?

- Нет, деньгами. Судейство - деньги - пиво. Много пива.

Он ушел, а я порадовался за человека, сумевшего-таки извлечь пользу из гражданской обороны.

Она, оборона, в детстве была источником страхов и кошмаров. Помню плакаты, - разрушенные кварталы, горящая женщина выбрасывается из окна на растянутый брезент, самолет, распыляющий чумных блох, ядерный гриб, многокилометровые эллипсы зон "А", "Б" "В" и "Г", капли зарина на коже...

Потом, в школе, учили, что все не так уж и страшно: можно отрыть яму, накидать сверху веток, связанных особым способом, присыпать землицей - и простейшее убежище готово. А против газов есть ватно-марлевая повязка или даже противогаз. И в подтверждение дали каждому по серой резиновой маске с хоботом и начали приучать к отражению газовой атаки. Даже кроссы бегали в противогазах! Я и так без очков неважно видел, да еще запотевшее стекло... А когда надели ОЗК - совсем туго стало, поскольку дело было летом, в июне, и жара стояла именно июньская. Бегали, качали насос прибора противохимической разведки медико-ветеринарного, мазались антихимической жидкостью из флакона ИПП-8, копали щели-убежища. Только мальчики. Девочки же трудились на прополке сахарной свеклы, и называлось все это производственной практикой.

Хорошо, я до сих пор могу и противогаз натянуть, и в ОЗК завернуться, и в щель залезть. На час-другой. При сильной нужде - на восемь. А потом? Потом ведь придет новая нужда, что ж, помирать?

Нет, учили меня дальше. Для длительного пребывания построены особые убежища - там есть и места для сидения, и места для лежания, и места, обозначаемые буквами "М" и "Ж", запасы воды, еды, медикаментов и наглядной агитации. Вот, убедись: и разворачивали очередной плакат, где это убежище было изображено в разрезе, действительно, с койками, стульями, радиоприемником, электрогенератором и системой создания избыточного давления воздуха.

Оно, действительно, не щель. Войну, не войну, а неделю переждать можно.

- А где они, убежища? Хотелось бы знать - на всякий случай...

- Придет время - узнаешь, - отвечали. - В нужный час отведут, усадят и чаем напоят.

Я надеялся, что нужный час не наступит. Но все-таки, все-таки... В Германии решили избавиться от всех атомных станций, а у нас чудом от второй отбились - хотели общегородскую атомную котельную построить, да в последний момент перестройка наступила, референдум, а потом и деньги кончились.

- Каждый, приписанный к убежищу, знает его месторасположение, свою койку и имеет специальный пропуск, - сказал мне сведущий человек.

- Я вот не знаю, - наивно отвечал я.

- Следовательно, для тебя убежища нет, - безжалостно констатировал сведущий человек.

- Что же мне делать - в случае чего?

- Не беспокойся. Наденешь лыжный костюм, нацепишь ватно-марлевую повязку и будешь оказывать квалифицированную медицинскую помощь. Или еще какую-нибудь...

Я и успокоился. Днем раньше, днем позже... может, раньше - оно и лучше...

Однако нет-нет, а приходит в голову мысль: страшно плыть на корабле, где спасательных шлюпок на всех не хватает^{209}. Надеяться, что кто-то уступит место? А почему, в принципе, его нужно уступать? Почему либо академик, либо бомж должен тонуть? Спасательные плавсредства - каждому пассажиру!

Хочется безопасности, чтобы и сверху, и сбоку, и снизу - не подобрались. Подобно раку-отшельнику залезть в раковину покрепче, сверху насадить актиний пострекалистей. Или вот с премудрого пескаря пример брать...

Человек, отчасти, существо пещерное^{210}. В пещере - чувствуется настоящая безопасность. Завалил камнем вход, и живи беззаботно. Ощущать вокруг себя что-нибудь прочное, незыблемое - ох как хочется^{211}.

Пещерный человек - звучит куда более гордо, нежели человек просто. Воссоздание пещеры требует и воссоздания пещерного мышления. Обыкновенно в это понятие вкладывается некий обидный смысл, но, если рассудить здраво, - что плохого в простой, здоровой жизни, опирающейся исключительно на собственные силы? Убил кабана, наелся, оставшееся коптится потихоньку над костром, пока сам ведешь на стене охрой и углем дневник охоты. Правда, долгое время считалось, что жили прежде стаями, общинно-племенные отношения не предусматривали ни семьи, ни частной собственности, ни государства. Но сейчас как-то засомневались. Или терминологию поменяли: мол, племя - та же семья, а в семье, конечно, котел общий. Но старшим - лучшие куски, которые они, старшие, отдают младшим.

Пещеру семья обустраивала по мере сил.

Пробивали отверстия для вентиляции и освещения (маленькие такие, с южной стороны, под сводами), пока не получили своего рода камеру-обскуру. И тогда пошла жизнь совсем веселая!

Запасные выходы - мало ли что - отличались от выхода парадного. Укромные, где-нибудь в зарослях крапивы или чертополоха. А лучшие - в виде сифона, куда-нибудь в речку или озеро открывались. Племенной Выход был в ведении патриарха. А остальные открывали мальцы, детеныши. Тело гибкое, небольшое, а любопытства много, вот все закоулки и обследовали^{212}. Порой находили - новый мир. Другую пещеру, третью, с озерами, ловушками, сталактитами и сталагмитами...

Бронированные двери, решетки на окнах - признаки пещер современных. Но вот беда - с запасными ходами туго. Рано или поздно приходится выходить за новым кабаном или зайцем, тут-то опасность и подстерегает. Калибра 7,62 или какого другого.

Человек волевой может расширить пещеру до размеров квартала. Волевой особо - до размеров страны. Были прецеденты. Но что делать человеку маленькому, у которого и на решетки-то средств нет, который все свое не с собой носит даже, а - в себе?

Самое простое - водки выпить. Или самогона. Пещера становится и уютнее, и надежнее, проблемы превращаются в пустяки, а пустяки вообще исчезают. Тоже мне, рентгены, фосгены и дефолты, напугали ежа! Кабы не похмельный синдром... Да и сахар подорожал^{213}. Эрзац водки - телевизор. Ну, а аналог лаза, ведущего в подземные галереи, - конечно, Интернет. Идешь помаленьку, где согнувшись, а где и вовсе ползком^{214}, - и вдруг приползаешь в сокровищницу сорока разбойников.

По существу, речь шла о великой борьбе за стирание видимых различий между этой и той стороной экрана. Успехи на этом пути до сих пор нарастали по экспоненте. И, по мнению Райзера, будут (должны!) нарастать в том же темпе еще лет десять - до полного Одержания. Однако на различных временных интервалах эта экспонента имеет разный смысл. Девяностые годы ушли на преодоление первого крупного препятствия на пути к истинному реализму виртуального окружения^{226} - нашей неспособности синтезировать по-настоящему правдоподобные трехмерные объекты. Сегодня эта проблема уже не является принципиальной. Во-первых, мощность полигональных графических ускорителей сняла многие вопросы методом грубой силы. Во-вторых, была заметно усовершенствована методология построения трехмерных моделей. Впрочем, островки упорного сопротивления еще остались - например моделирование волос^{227}. Еще пример: фрактальные техники легко справляются со скальными ландшафтами любой степени детализации, но смоделировать эрозию горных пород пока толком никто не умеет.

Но это частности. Экспоненциальное развитие 3D-моделинга и 3D-рендеринга заканчивается. Сегодня определяющей является экспонента, по которой нарастает реалистичность моделирования биодвижения. Собственно, мы пока в самом начале этой экспоненты, и как пойдет дело дальше - еще вопрос. Физически корректное моделирование (в сравнительно грубом приближении) нескольких шагов человека сейчас требует, согласно Райзеру, десятков часов счета на хорошем суперкомпьютере. Однако серьезных сомнений в том, что эти часы в ближайшие годы превратятся в минуты и секунды, нет. Ведь уже мимика Малыша Стюарта (см. «КТ» #351) просчитывалась с моделированием лицевых (или мордочных?) мышц (Райзер даже показал их на картинках, напомнивших об анатомическом атласе).

А вот следующий участок экспоненты, который должен стать определяющим несколько лет спустя, относится совсем к другой области - искусственному интеллекту. Неужели и здесь все скоро полетит по экспоненте? Это, конечно, самый интригующий вопрос - но только для скептиков. Энтузиастам же уничтожения границ между предэкраньем и заэкраньем достаточно взглянуть на две предыдущие экспоненты, чтобы продолжать оставаться энтузиастами. Этому способствуют и примеры задач, приведенные Райзером. Допустим, если на экране действуют пастух, стадо овец и собака, то надо, чтобы собака знала, что овца ее боится и что при расстоянии между ними менее трех метров овца начнет удаляться. А овца должна знать, что она боится собаки, и если та подошла ближе, чем на три метра, надо удирать. А пастух должен… и так далее. Вроде бы - подумаешь, бином Ньютона. Но если вы вступили на территорию ИИ, то готовьтесь к комбинаторным взрывам в самые неподходящие моменты. И давайте вспомним, что они должны еще и разговаривать. А со времен «Элизы» принципиально новых идей на эту тему… ну, выразимся аккуратно: я, неспециалист, о таких идеях не знаю. По крайней мере, на майской конференции «Pro&Contra» в Москве выступавшие там создатели виртуальных миров скромно объясняли, что «местное население» озвучивается с помощью Eliza-applet.

Так или иначе, исследования во всех трех упомянутых Райзером областях - 3D-графика, движение, ИИ - мощно стимулируются развитием индустрии компьютерных игр, постепенно сливающейся в интерактивном объятии с индустрией старых и новых электронных медиа. А этому во многом посвящена сегодняшняя тема номера (особенно рекомендую «Ed’s TV» Михаила Шупенько и «Gutenberg II» Сергея Нестеровича). Ну а в гуще жизни мне недавно удалось подслушать краткую до гениальности формулу современного домашнего интерактивного развлекательства (home interactive entertainment). Несколько строителей средних лет куда-то направлялись, чтобы со вкусом отдохнуть после рабочего дня. «Вот придем мы сейчас к тебе, - мечтательно говорил один из них другому, - а там - пиво, ящик, вся фигня…» Так вот, надо признать, что многие выдающиеся достижения вычислительной геометрии, искусственного интеллекта и даже некоторых более абстрактных наук были и будут получены благодаря обильно оплаченному стремлению усовершенствовать второй элемент этой великой триады.

…Несколько месяцев назад, размышляя о насилии в компьютерных играх (отклики на тему «Игры с насилием» вы найдете в сегодняшнем номере), Василий Щепетнев прозрачно намекал, что по ту сторону экрана могут обитать чудовища, чей прорыв на нашу сторону весьма и весьма опасен. Размышления над природой уже упомянутой великой триады вкупе с прогнозами Райзера о скором явлении искусственного интеллекта приводят к оптимистическому выводу: бояться не стоит. Будут, конечно, и чудовища, но созданный нами интеллект должен понять, что действительно стоящие вещи - это пиво, ящик…

В детстве я очень не любил ходить в поликлиники и больницы. Боялся. Очередей, зубных врачей, а пуще - картинок, развешанных по стенам. Изображали они обыкновенно два сюжета - печень алкоголика и легкие курильщика. Посмотришь-посмотришь, а потом ночи не спишь. Страшно. Что с того, что по младости не куришь и не пьешь? А другие? Идет человек и - курит! А я этот воздух потом тоже вдохну! Дядя, не кури, от этого у тебя внутри сажа и крабы заводятся (я долго путал раков с крабами. И те и другие вкусные, красные и с клешнями)!

Дядя посмотрит, покрутит пальцем у виска и пойдет дальше, но по лицу видно - настроение испорчено. И докуривает он папиросину «Бокс» безо всякого удовольствия. Подгадил малец. Щелбана бы ему, жаль, убежал.

Сейчас жуткие плакаты куда-то подевались. То ли табачные компании расстарались, то ли просто после Чернобыля смешно пугать сигаретным дымом. Да и что мне эти плакаты, я и другие помню, «Пейте Советское Шампанское!». Уинстон Черчилль своей жизнью доказал: не все так просто. Хороший коньяк и хорошие сигары не мешают ни ясности ума, ни долголетию. Дожил он до лет самых преклонных, чем обнадежил приверженцев винопития и табакокурения. Но все равно - страшная циррозная печень мерещится мне каждый раз, когда я открываю баночку пива. Мерещится и пугает. Ладно, могу курить, могу и не курить. Могу и пиво забыть. Но недавно пришлось потратиться на специальный фильтр-кувшин для обыкновенной питьевой воды - потому что в нашем водопроводе, оказывается, столько разной дряни… Стоит распотрошить использованный фильтр, и убедишься. А сколько лет пил без очистки! Выходит, вся эта гадость - во мне?

А воздух? Следующим этапом, вероятно, будет приобретение противогаза.

Утешает обилие разных учебников по «очищению организма и выведению шлаков». Я лично предпочитаю проверенные веками способы: месяц-другой провести на водах. «Ессентуки-семнадцать», «диета номер пять», чистый горный воздух - глядишь, табачные и алкогольные вредности выйдут из организма. Лермонтов, Тургенев, Некрасов - да весь цвет отечественной словесности перебывал на курортах. Куда конь с копытом… И ведь действительно помогает!

Печень и легкие я, надеюсь, уберегу. Но вот мозги… Что происходит с мозгами? День за днем, год за годом пропускают они через себя такое, по сравнению с чем сигаретный дым кажется райским зефиром. Идеальное состояние - когда в одно ухо влетает, в другое вылетает, но ведь идеал недостижим. Извилины мешают. Что-нибудь, да застревает. Если просветить мозги пока неоткрытым пси-рентгеном, какой только наносной гадости не разыщешь… Приснопамятные постановления о журнале «Звезда» и сумбуре вместо музыки, исторические сессии ВАСХНИЛ давно инкапсулированы, замурованы собственным кальцием, как очаги Гона, и пробудиться могут лишь при самых неблагоприятных условиях, в случае полной потери умственного иммунитета. Но прописные истины - что делать с ними? Начнешь о чем-нибудь думать, иногда даже о жизненно важном, а они, как древние резидентные программы, забивают память и не дают соображать эффективно. Норовят на старую дорожку завернуть. Всплывет угнездившийся призыв, например, «Храните деньги в сберегательной кассе!», - и жужжит, и жужжит: «Отнеси денежку государству! Деды твои относили, отцы относили, что же ты против родовой мудрости прешь?» Стиснув зубы, сопротивляешься. Подвергаешь сомнению каждое слово. Положим, сберегательных касс, тех, куда, как в прорву, носили денежки деды и отцы, уже нет. Вместо них появились банки. Носят денежки и туда, с той же пользой. Исчезают денежки. Иногда вместе с банками, иногда банк стоит краше прежнего, золотом сверкает, а денежки все равно… тю-тю…

- Мы их деноминировали. Раз и навсегда.

- Да как же так? Вот от Кубы рублевый долг требуем вернуть долларами. По курсу на время одалживания. Мои рубли чем хуже?

- Кубе, друг мой, давали переводные рубли, а тебе - подкидные. Каждому свое.

Ладно, значит, в сберегательную кассу не пойду. Может, и деньги - неверное слово? Действительно, рубли какие-то подкидные… Доллары? Однако вкладывать американские доллары в местные банки - все равно что заливать высокооктановый бензин в лошадь. Сейчас банкиры настоятельно советуют золота прикупить, в слитках. Допустим, купил пару золотников, дальше что? Опять в банк отнести? А вдруг и золото деноминируют до свинца? Антидюринг мы проходили, а теперь - антифилософский камень. К чему ни прикоснется - все в прах… Дома под половицей спрятать? Опять же придут социально близкие люди с утюгом…

Может, неверно и первое слово, «храните»? Получил денежку - сразу в производство и вкладывай. В собственное. Мотыгу, там, для шести соток купи, семена. Я, например, о выделенной линии мечтаю и о большом мониторе. Цены потихоньку падают, а потребность - растет…

В общем ясно, сентенцию «Храните деньги…» надо убрать из мозгов. Только как?

«Промывкой мозгов» почему-то называют противоположную промывке процедуру. После мытья всякий объект, включая и мозги, должен стать белоснежно чистым. Почему же процедуру совершенно обратную, закачивание в мозги дегтеобразных мыслишек, называют промыванием? Путают след!

Промыть, прочистить, проветрить собственные мозги не менее важно, чем вымыть руки перед едой. Чем только их мыть, мозги?

Вековой опыт подсказывает, что для этой процедуры вполне подходит смесь винного спирта и воды. Быстро, надежно. Приятно («Ведь я этого достоин?»). Недаром все догматические государства являются поборниками трезвого образа жизни: чтобы мозги, раз и навсегда запрограммированные под строительство какого-нибудь изма, обыватели втайне не перенастраивали под личные нужды.

Современная медицинская наука установила непреложную истину: регулярное умеренное употребление алкоголя благотворно влияет на организм. Вот только понятие «умеренное» всяк трактует по-своему. Оттого промывание мозгов порой доходит до степеней, пожалуй, и излишних: застирываются мозги, становятся дырявыми.

И опять, растворы наши… Одна из вколоченных истин - «русская водка - самая лучшая в мире» - тоже не безупречна. Выставочные образцы - замечательные. Но водка массовая… Воняет! Хотите верьте, хотите проверьте, но настоящая водка сивухой пахнуть не имеет права.

Приходится искать другие способы. Сухие. Об одном я уже писал - удалиться в пустыню и там в одиночестве добиться кристальной чистоты помыслов и устремлений. Но где ее взять, экологически безопасную пустыню, чтобы без морального гептила? И потом, даже в самом лучшем случае процедура эта весьма и весьма длительная, месяцы, годы...

Активное проветривание куда лучше: сменить обстановку, развеяться. Съездить куда-нибудь, посмотреть на мир. Выучить новый язык. Прочитать новую книжку. Поговорить с новым человеком. Вытрясти из закоулков извилин догмы и предрассудки.

Хорошо проделать это наяву. Но можно и так… по выделенной линии. Сидя у большого монитора. С сигарою и рюмкой хорошего коньяку.

Ворошилов, Каганович, Маленков, Микоян, Молотов, Сталин, Хрущев. Соратники. Небольшой коллектив, продолжительность жизни в котором оказалась куда больше, нежели в любом другом, хоть пастухов, хоть пасечников.

Волшебник Изумрудного города повелел своим подданным носить зеленые очки - в них стекло видится драгоценным камнем. Отечественным жителям предлагают очки желтые.

Сказка о простодушном зайчике, пустившем в лубяную избушку бездомную лису, повторяется снова и снова. Созвал парламент и дозволил многопартийность - готовься к перевороту, собирай чемоданы. Установил Windows - последствия еще более интересные, всяк знает.

Особенно точно отражает сказка основную проблему трансплантологии. Пересаженный орган никак не хочет жить в мире с организмом-хозяином. Перелитая кровь бунтует, и потому без крайней нужды к себе ее не допускают.

К тому же вместе с кровью, не ровен час, микроб вредный проберется, вирус какой-нибудь или пока еще не открытый прион. А главное - никакой субстанции бессмертия в крови так и не нашли. Уж искали-искали, искали-искали…

Поищем в другом месте.

Министерству здравоохранения предшествовал аптекарский приказ, где под руководством мудрого бритта Шеффилда травознатцы-помясы всех стран колдовали над ретортами и змеевиками. Эликсир жизни не получился, но романеи, спиртовые настойки, укрепляющие здоровье, гнали ведрами. Умные были, понимали, чем пронять грозных царей. Пить хлебное вино зазорно, пить хлебное вино каждый холоп умеет. Да еще посты один за другим. Царю, понятно, никто не указ, а все-таки вдруг ТАМ спросят? Вот романею потреблять можно без опаски - лекарь назначил ради укрепления тела и духа, крепок государь - сильно и государство. За государство можно и претерпеть.

Ах, какие были романеи! Не так давно, во времена трехрублевой водки, себестоимость которой приближалась к гривеннику, бутылочка бальзама «Кремль» обходилась рубликов в двести. Отпускалась, правда, за ту же трешку, да только не всем. Совсем не всем. На всех просто не хватит дивных эфиопских трав, рогов носорога, усов тигра и прочих экзотических компонентов.

Пищевые добавки, не до конца еще скомпрометированные «Гербалайфом», штука, несомненно, полезная - если их назначает не вчерашний слесарь или студент политехнической академии ради собственной корысти, а знаток истинный, посвященный. Были у нас знатоки - и свои, и заезжие. Брюс, граф Калиостро, в начале века двадцатого - Бадмаев, личность не менее загадочная, нежели Распутин. Были и есть.

В Лаборатории биологических структур занимались не только и не столько бесконечной переконсервацией тела вождя мирового пролетариата. Здесь работали замечательные последователи традиционной, дохимической медицины. Именно сюда доставлялись настоящие панты - те, которые пилят по черепу. Доставлялись когти и усы уссурийского тигра. Не женьшень ли сорта «экстра три нуля», краснокирпичные фунтовые корни трехсотлетних растений, вытяжка из которых, если верить китайским манускриптам, способна отдалить старость и поднять мертвеца (под «мертвецом», впрочем, подразумевался определенный орган, считают ученые современные), не он ли был тем самым «сверчком», обеспечившим долголетие железной когорты несгибаемых? Илья Борисович Збарский, в восемьдесят с лишком лет не утративший ни живости ума, ни ясности речи, пожалуй, пример более убедительный, нежели Лайнус Полинг и его пророки. Только не нуждается Лаборатория в рекламе. Спрос, особенно сейчас, когда богатеньких людей стало изрядно, намного превышает предложение.

«В очередь, сукины дети, в очередь!»

Тайны сопровождают и сам женьшень, и все причастное к нему. Плантации передают из поколения в поколение, поскольку именно вековое растение считается полноценным, зрелым. Семь листков - истинный признак качества. Подобно редким алмазам, такие корни имеют собственные имена: «Лунный гром», «Великий Отшельник», «Уссурийский Старец», «Небесный посланник», и за право обладать подобным корнем не жалели ни денег, ни крови.

Сами собиратели ва-панцуй люди смирные и незлобивые. Корень не терпит гнева в душе и железа в руке. Костяная палочка - единственное орудие труда. Выкопать корень ею можно. А вот отбиться от злых хунхузов - вряд ли. Потому некоторые эксперты утверждают, что рукопашный бой разработали именно корейские и китайские собиратели женьшеня. К тому же кусочек корня, положенный под язык, - стимулятор, не уступающий фенамину, вот и свистел воздух под рукою ва-панцуя.

Советская власть послала в леса других собирателей. Страна нуждалась в валюте, а килограмм сухих корней первого сорта стоил к 1980 году 72400 инвалютных рублей. Корни сорта «Экстра-нуль» не продавали - дарили особо дорогим друзьям. «Экстра два нуля» и «Экстра три нуля» являлись государственным сокровищем и употреблялись людьми только государственными.

Но государственных людей становилось все больше (я как-то писал о пациентке - жене первого секретаря сельского райкома, в качестве слабительного употреблявшей исключительно розовое масло), а корней - меньше и меньше. Выбирали подчистую, даешь план, однова живем. Появился сорт «особо мелкие» - трехграммовые корни. Тьфу. А тут еще китайские перекупщики.

Плантационный же корень, что продается в аптеках, по целебным свойствам отличается от дикорастущего настолько, насколько по летным свойствам разнятся гусь домашний и гусь дикий. Но за неимением гербовой пишем на простой…

Вторую мировую войну выиграли врачи. Германская медицина возвращала в строй половину раненых. Отечественная - три четверти. Разница в итоге составила не дивизии - армии. Армии обстрелянных, обученных, обладающих боевым опытом солдат и офицеров.

А ведь если рассуждать с позиций «здравого смысла», соотношение излеченных могло быть обратным. Действительно, авторитетнейшая немецкая школа хирургии - раз, госпитальная база - два, развитое химико-фармацевтическое производство - три, превосходный инструментарий - четыре и, наконец, немецкий порядок, особенно уместный в больничных палатах, - пять.

Но наши врачи были вооружены новейшими методами, методами, которых у немцев в начале войны не было. Потом они спохватились, попытались наверстать, а то и превзойти. Опыты, которые ставили в Бухенвальде и прочих для того приспособленных местах, целью своей имели открытие новых способов лечения солдат вермахта. И наоткрывали многое. Да поздно. Танки уже пришли. Гитлер капут.

После войны из Германии вывозились заводы и картины, аккордеоны и гарнитуры, но пуще всего ценились головы. Вернер фон Браун достался американцам, успехами в космосе Америка во многом обязана трофейному уму.

А вот доктор Менгеле потерялся. Всю Южную Америку обшарили - нет нигде. Сгинул зловещий доктор.

Не там искали?

Новые методы рождаются из опытов. Над лягушками, крысками, кроликами, собаками. Но и анатомия, и физиология человека напоминает крысиную все-таки лишь отчасти. Обезьяна нам ближе, но не водятся у нас обезьяны, хоть и посылали их в лес погуляти. Покупать же за валюту - накладно. Лучшая модель человека - человек. Оно и дешевле.

Проводились ли опыты над людьми?

Разумеется. Например, готовя космонавтов к полетам, их подвергали предельным, а то и запредельным нагрузкам. Кто-то выдержал, кто-то стал инвалидом. Помимо космонавтов были просто испытатели, которые не помышляли о Луне, а работали за денежку: им казалось, за хорошую денежку. Не знали нынешних цен на лекарства. Числились они лаборантами группы испытателей, механиками группы испытателей, а самих испытателей как бы и не было. Потому сейчас отсудить компенсацию за потерянное здоровье крайне трудно.

Другой пример - Тоцкий полигон. В эпицентр ядерного взрыва бросили войска - посмотреть, что из этого получится. Получилась хроническая лучевая болезнь. Опять же люди были связаны подпиской о неразглашении тайны, а позднее - отсутствием документов, в которых была бы зафиксирована доза полученной радиации. Да кто ж его напишет, документ такой? Совсем недавний случай - Чернобыль. Работавшим в очаге давали «немые» дозиметры, поди проверь, сколько на самом деле получил - 25 бэр или 100. Теперь спокойно утверждают, что погибло менее ста человек. От острой лучевой болезни - да. Но хроническая лучевая болезнь - это медленная пуля. Пока долетит…

Ставились ли над людьми острые опыты? Опыты, как правило, заканчивающиеся смертью?

Тут гадания неуместны. Нужны факты, а покуда их нет - и Земля остается плоской, и гром Илья-пророк с небес мечет, и папоротник цветет в лесу в ночь на Ивана Купалу.

С уверенностью можно сказать одно: если бы команду «работать с человеком» дали, исполнители б сыскались. Никакие морально-этические соображения не остановили бы, напротив, подвигнули к выполнению и перевыполнению. Что такое, собственно, мораль? Категория не абстрактная, а историческая, с изменением экономического базиса меняется и мораль. По мне, так куда чаще. Знаю людей, примеряющих уже четвертую мораль, спецпошива.

Существует ли мера, одинаковая для всех и на все времена? Хранятся в Париже кое-какие эталоны, но даже на идеальных пружинных весах в килограмме мака на полюсе будет зернышек поболе, чем на экваторе. А на весах реальных… Пройдитесь по магазинам и рынкам, поэкспериментируйте.

Воздействие среды! Она, среда, не то что на мораль, на скорость света влияние оказывает. В вакууме скорость одна, в воде другая.

А есть влияние пространственное, географическое. Общий аршин в России больше чем аршин. У нас он эластичный. То растянется, то сожмется. Не от температуры - от взора начальника. Жить по мировому эталону пока не получается, никакой Париж нашей жизни не указ. Рубль вон тоже поначалу поравняли с тем же французским франком, тютелька в тютельку - при деноминации. Да съежился рублишко, сник. Франку сегодня по колено.

Тем хуже для франка! Если деньги (автомобили, жилье, прожиточный минимум, грамотность, сгущенка) не вытягивают до стандарта - меняют стандарт.

Каждому, наверное, доводилось сдавать кровь на анализ. На старых бланках норму проставляли. Лейкоцитов у порядочного человека должно быть шесть-девять тысяч в кубическом миллиметре. А - не получается. Четыре, реже пять. А от количества лейкоцитов зависит состояние иммунитета и, в конечном счете, здоровье и продолжительность жизни. Отчего произошло снижение - от ядерных испытаний в атмосфере, промышленного загрязнения, неполноценного питания, - дело темное.

В одном классическом детективном романе действие происходит в квартире эксцентричного миллионера, битком набитой граммофонами. Роман написан давно, в дотелевизионную эру, да и радио тогда недалеко ушло от точек с тире, потому граммофоны олицетворяли собою прогресс, а количество их - сногсшибательную роскошь, оплаченную потом эксплуатируемого народа.

Стоило открыть шкафчик, где хранилось выдержанное виски, и специальный граммофон играл специальную веселую музычку. Другая музычка звучала при посещении курительной комнаты, третья - библиотеки, и во всем доме, помнится, не было неозвученного уголка. Поэтому обязательная в порядочном детективе смерть миллионера выглядела актом милосердия. Слишком много граммофонов.

Но сколько их нужно, чтобы - в меру? Сколько граммофонов необходимо для полного и всеобщего счастья и сколько - для счастья личного? Уменьшает ли умение петь и музицировать потребность в граммофоне?

Проблему перехода качества в количество и обратно приходится решать практически ежедневно. Идти на службишку пешком, но экономно, или в автобусе, но за четыре рубля? Служить втихомолку государству (зная, что оно всяких врачей, учителей и прочую мелюзгу своими служащими считать отказывается напрочь) с абсолютно ясным финалом или отцепиться от поводка с финалом малопредсказуемым? Наконец, купить ли к празднику две бутылки дорогой водки в престижном, с зеркалами и мрамором, магазине на главнейшей городской улице, куда с Шерлоком и не суйся, или взять пять бутылок дешевой в непритязательной лавочке за углом? Обманываемся постоянно. Дорогая водка отдает сивухой, на пешем пути ломаешь ногу и тратишься до упора на лечение, а свободное карьерное плавание приводит в контору напротив с теми же продавленными стульями без спинок.

В медицине, точнее, в психиатрии, описан феномен «уже виденного», сиречь «дежа вю». Обдаст грязью проехавшая мимо машина, исчезнет вдруг отложенная на красный день сотня (рублей, гривен, долларов - кому что приятнее) или, наконец, получишь долгожданное известие от издателя - а чудится, что все это уже пережил прежде. Авторитеты психиатрии утверждают, что подобные ощущения возникают порой у вполне нормальных, дееспособных людей. Это обнадеживает, но только отчасти. Сколько сотен нужно потерять, чтобы считаться окончательно спятившим? Матчи шахматистов с машиной Кемпелена, Deep Blue и Deep Fritz навевают поэтические строки: «меняются лишь исполнители, а роли навечно затвержены». Где-то сочиняется новая «Квака», и миллионы отставных корнетов опять встанут под знамена очередного убоища. Да и я, пожалуй, заштопаю старую кольчужку и того…

Ну, думаешь, еще чуть-чуть количества, и тогда!.. Раскатываю губу: повысят жалование, на радостях справлю четвертый «Пентиум» с могучей видеокарточкой, и наконец…

Наконец что? Будь я игрец, какое-то время потешился б необычайной проворностью монстров и злодеев, но я литератор, злодеи в моей голове основательны и неторопливы, а монстры так и вообще сиднем сидят, а если и летают ночами над башнями Крепости Кор, то поразить их можно отнюдь не шустрым выстрелом. Будь я хроникером - цифровал бы день текущий в назидание потомкам, этакие «Избранные места двадцать первого века», дабы потомки смотрели моими глазами, а не предписанными начальством. Помню, как сокрушался товарищ по поводу коллекции фильмов, снятых 8-миллиметровой камерой на целлулоидную пленку. Пропала история, потрескалась, рассыпалась. И кажется теперь, будто в нашем городе вовсе никакой истории не было, а было лишь всеобщее бурное ликование под мудрым руководством. Даже и сегодняшние полуказенные Несторы повествуют преимущественно о том, что вот-де посетило Воронеж такое-то Очень Важное Лицо, а потом убыло, по поводу чего признательные горожане выказали радость и полное одобрение.

Но я хроники составляю по старинке, буковками. Перетащу на некупленный пока компьютер старый, еще

ДОСовский редактор, пропишу его с помощью ловкой паспортистки (редактор был честно оплачен, но забывает об этом при каждом апгрейде) и начну писать космическую часть «Хроник…». Зелененькие буковки на черном фоне очень для того подходят, заставка - вид на галактику сбоку - уже сейчас навевает мысли свежие и оригинальные. Но - слаб человек - в ущерб бессмертию буду непременно заниматься и посторонними делами, для которых мощности P4 может не хватить.

Ошибка богача с его граммофонами в том, что он дал себя убить, - и только. Слушал бы себе Карузо, Шаляпина (или - ради эксцентричности - обращение Ленина к красноармейцам), попивал бы десятилетнее виски, курил бы эксклюзивные кубинские сигары, заменял бы граммофоны проигрывателями с долгоиграющими пластинками, те - проигрывателями компакт-дисков, - зачем и умирать?

Если уж мы обречены ходить по кругу, лучше делать это с удовольствием, в тепле и комфорте. Кто знает, вдруг там, за пределами колеи, ничего нет? Или ждет нечто настолько жуткое, что душа готова в двадцать восьмой раз переселиться в тело провинциального врача, нежели перейти на Уровень Зет?

Хоть и писал я («КТ» #414), что проигрыш деревенскому трактористу перенес стойко, но в глубине души был-таки задет. В городе распаковал я коробки с шахматными книгами (у меня книги, да и не только книги, распиханы по всяким коробкам в ожидании переезда, а он, переезд, все откладывается) и стал перебирать тома гроссмейстеров и просто корифеев. Нимцович, Алехин, Карпов, Эйве, Ласкер, Керес наверняка научили бы чему-нибудь дельному даже и меня, но перспектива долгими ночами сидеть в одиночку над доскою, сверяясь с фолиантами, показалась мне несколько несовременной.

И потом, как догадаться, в коня корм или впустую мудрость перевожу? Опять в деревню ехать? Может возникнуть «синдром битой морды», чрезвычайно неприятный для шахматиста. Боксер, тот хоть на груше тренируется.

Разумеется, с полдюжины самых разнообразных груш были к моим услугам: на компьютере с давних пор стояли шахматные программы. Оттого-то я и взялся поначалу за книжки. Больно уж драться горазды эти груши. Я потренироваться хочу, силу нарастить, а они раз-два, и нокаут. Опять «синдром битой морды». Нужно что-нибудь более элегантное, высокотехнологическое, достойное человека третьего тысячелетия. Вот мячи прежде футбольные делали - просто кошмар травматолога. Там еще шнуровочка была специфическая, и если удачно сыграть - можно получить швы на голове собственной. А сейчас не мячи - загляденье. Правда, скорость полета мяча выросла существенно, но нагрузка со скальпа переместилась на шейные позвонки, а это все-таки прогресс.

Встретили меня в магазинчике приветливо: как раз на днях новейший диск получили, сборник, четыре супергроссмейстера на одном компакте. Видя в том перст судьбы, я с радостью уплатил денежки и чуть не вприпрыжку, несмотря на солидные килограммы, на поводке у Шерлока побежал домой.

Увы, до вечера отвлекали дела иные, и только к полуночи наконец сел я за компьютер. Программы оказались еще те - большие-пребольшие, но, благодаря сжатию аудиофайлов, как-то разместились в одной коробченке. Пока они устанавливались, я пил в нетерпении кофе чашку за чашкой и лихорадочно вспоминал дебют Алапина, коим немало противников поверг если не во прах, то в изумление наверное.

Наконец, гроссмейстеры высадились, обустроились и заявили о готовности. С кого начать? Я запускал программы, узнавая для себя массу нового. Два из четырех планировались к работе на мультипроцессорных системах, но соглашались и так, на обычном персональном компьютере. Памяти для раздумий один из кибернетических гроссмейстеров просил 120 Мбайт, но если у меня машина двухпроцессорная, соглашался и на половину. Это меня немного озадачило, но более восхитило. А первый мой шахматный компьютер, «Мефисто», как-то умудрялся обходиться двумястами пятьюдесятью шестью байтами, и неплохо обходиться. «Все-таки развитие идет по экстенсивному пути», - огорченно подумалось.

Наконец, покончив с изучением документации, я выбрал программу почти родную (с пятью предыдущими ее версиями я уже имел контакт самый тесный) - и смело сходил е2 - е4.

Ответного хода я мог ждать остаток всей ночи. Уж в чем-чем, а в шахматных программах считаю я себя знатоком, но здесь… Здесь я имел дело даже не с демо-версиями, а версиями витринными, музеем восковых фигур. Эти восковые фигуры впервые поразили меня не в музее мадам Тюссо, а на Выставке достижений народного хозяйства (ныне - ВВЦ) - виноград, персики, дыни и опять-таки груши. Из-за груши, сочной и аппетитной на вид, у меня даже случилась мелкая неприятность со служительницей павильона пищевых достижений: я фрукт пальцем уколупнуть хотел, настоящий ли? Великие гроссмейстеры работать отказывались категорически. То ли кривокрякнутую версию отштамповали пираты (хотя, как обычно, на коробочке клялись, что диск самый что ни на есть лицензионный, и в доказательство тому приводили свой адрес, впрочем, электронный), то ли так и было задумано - разбудить аппетит витринными яствами. Судьба показала мне второй перст.

Когда я после бессонной ночи вернулся с диском в магазинчик, на меня посмотрели снисходительно и попеняли на кривизну рук.

- Мы, конечно, можем продемонстрировать работоспособность, но за отдельную плату, - пообещали они.

Плата, впрочем, выходила самая умеренная, и я метался между крайними состояниями - оказаться дураком, но получить-таки когорту гроссмейстеров в собственное распоряжение, или оказаться правым и…

И ничего.

Вышло, конечно, полное ничего. Мне вернули денежки, предварительно, впрочем, пытаясь всучить любой другой диск из сотен и сотен. Я даже соблазнился новой «Цивилизацией», а потом вспомнил, что и в самой первой так и не смог осчастливить Россию на императорском уровне с семью племенами.

Возврат денежек явился третьим перстом судьбы. Персты сложились в известную аллегорическую фигуру, намекая о тщете земных желаний.

Однако я запросто не дамся. Кровь из носу, разыщу продавцов высшей пробы да и куплю Настоящую Лицензионную Программу.

А пока я стучу груши старые, и шахматные мускулы мои хоть неспешно, а крепнут.

Рассуждения об отсутствии прогресса и закате цивилизации - отчасти лукавство. Так дети пугают себя Тем, Кто Сидит В Шкафу, и Подкроватным Ногоцапом. Хочется ужаснуться, почувствовать ледяной ветерок в груди - зато потом привычный, поднадоевший уют становится слаще вдвойне.

Прогресс превращает чудо в обыденность - в том главное его свойство. Всеобщая компьютеризация наступит тогда, когда компьютер поставят в сельмаге между швейной и стиральной машинами, а тетя Маня с дядей Ваней будут выбирать модель исходя из собственных представлений о красоте - «в цвет паласа».

Так случилось с радиоприемниками, вот-вот случится с телевизорами (когда сто герц станут стандартом). Дяде Ване просто неинтересно, что у телевизора внутри. Принес домой, подключил антенный кабель - всё. Сиди, смотри да пыль время от времени вытирай. Ушли в прошлое ящики с дюжинами рукояток («частота строк», «частота кадров», «размер по вертикали», «линейность по вертикали» и т. д. и т. п.), крутить которые мог только Глава Семьи, раскрыв Инструкцию, подстелив резиновый коврик и пообещав соразмерную жертву домовым, ларам или гремлинам. Кто послабее духом, вызывал на дом Мастера - «настроить телевизор», но и заветная поллитра доставалась ему, а не домовому. Домовой - душа щедрая, только понюхает, а Мастер - с собою унесет. Вот и крутили ручки, покупали стабилизаторы и трансформаторы напряжения, мастерили диковинные антенны, наливали интересные растворы в линзы «Русский Щит» (или как там они в ту пору назывались), чтобы потом вместе с соседями восторгаться игрой нашей хоккейной сборной или грустить, глядючи на сборную футбольную.

А соседи, воротясь с погляделок, думали - купить им этакую замечательную штуку или повременить, уж больно хлопотно ухаживать. Но ручек с каждым годом становилось все меньше, линза вообще пропала, и теперь если в доме телевизора нет, значит, хозяин либо старомодный чудак, либо притворяется.

Современному компьютеру до современного телевизора - как месячному щенку до матерого кобеля. Щенок (теленок, цыпленок, чухренок) растет буквально на глазах, кажется, что к трем годам он превзойдет слона, к четырем - кита, а к пяти - годзиллу. Где ж ему будку-то ставить? Но к году угомонится.

Взрослую, воспитанную и обученную собаку взял бы каждый, а щенка… Беспокойство большое, а мы люди занятые. Телевизор и тот смотреть сил не хватает, хорошо, добрые люди «лентяйку» придумали, лежишь на диване, с канала на канал прыгаешь, пытаясь отыскать кого-нибудь по душе, да пусто, все ушли за пивом.

Плюнуть и тоже пойти? Зима, холодно, неохота.

Лучше помечтать: и выходить на мороз не нужно, и картинка лучше, чем в телевизоре. Простор мечтам необычайный. На какую букву мечтать сегодня? Весь алфавит мой, от А до Я. В Японии роботы-кошки появились, и роботы-собаки. Не гадят, есть не просят, блох не бывает, всегда можно выключить, если не в настроении. Хотя начинать следовало, конечно, с электроовцы. Американцы купят. У них если дом, то непременно с лужайкою, а лужайка без овцы нехороша. Обычные, белковые овечки и ящуром болеют, и прионной инфекцией, опять же гадят, а электроовца, знай, щиплет себе травку вместо газонокосилки - прагматично, эстетично, экологично. Заодно дом посторожить может, почту из ящика принести, да мало ли дел овце в хозяйстве по плечу? Россия, пожалуй, до электроовец не доросла. Маловато в нашем городе домов с лужайками. А в деревне люди трезвые - в переносном, разумеется, смысле, им если овца, так чтобы шерсть и мясо, и ягнят еще подай, от коровы непременно молоко, кошки должны ловить мышей, а собаки чтоб кусались, кусались! Экие бестии! Никакой возвышенности. Нет, японцам свой зверинец селянину не втюхать. Градуса нужного в их товаре мало. Сакэ, сакэ… Сельский самогон синем племенем горит, а что сакэ? И суси… С гнильцой кушанье, пробовали-с, знаем. Правильно Собакевич насчет заморских яств говорил. Хотя насчет чего другого… Телевизоры, автомобили, экскаваторы. Почему японцы в космос не рвутся? Денег в казне японской полно, а что-то не торопятся. Не понимают, что престиж того требует. Помню, прежде частушку пели:

«Восток» свое отлетал. Теперь «Союз» да «Прогресс». Как там последний, причалил, нет? По телевизору как-то глухо об этом говорят. Газету из моего ящика некто любознательный уже вытащил. Электрокозел японский?

Остается сходить в Сеть.

Задаю поиск: «Прогресс, Стыковка, МКС». В ответ предлагается пролистать 1842 страницы. По счастью, в разделе «Новости» попадаю на свеженькое. Космонавтам придется выйти в открытый космос, отрегулировать стыковочные узлы. Как знакомо!

Прогресс - это прекрасно. Позавчера на столе стояли «трешки», вчера «четверки», ныне загигагерцные «Пентиумы», завтра… Правда, порой накатывает грусть. Каждые два года покупать новый компьютер? Дело даже не в деньгах, просто человек к своей собаке привык. Свыкся с нею, она ему радуется, он ей. Знаете заветную мечту хозяина собаки? Чтобы жила она бодро шестьдесят лет и умерла с хозяином в один день.

Воображаю картину идиллическую (зима ведь!): чистый двор, чистая песочница, чистые дети ковыряются в чистом песке под присмотром трезв… тьфу, чистых дедушек и бабушек.

И среди всеобщего благолепия лишь один карапуз, очкастый заморыш (или, напротив, толстощекий здоровяк) не строит замки, крепости, не лепит впрок куличей. Его увлекает сам процесс копания. Копает и извлекает из глубин всякое.

- Ага… Вот жестяной совочек, понятно… А вот алюминиевый, должно быть, старинный, на нем странные значки «ц.19 коп.». Этот, должно быть, бронзовый, весь в завитушках. Таким если по голове (втягивает голову в плечи) - можно доктора и не дождаться. А вот хороший совочек, деревянный.

И пока остальные крошки радуются делу рук своих, наш ученый задумчиво смотрит на маленькую коллекцию:

- Раньше дети были совсем отсталыми и пользовались деревянными лопаточками. Потом поумнели и перешли на бронзовые. Неумолимая поступь прогресса. Затем уж алюминий, а у меня - вершина вершин, пластмасса!

Родители умиляются, какое дивное дитя, помогают придать коллекции научный вид (устраивают совочки на большом куске картона и любовно подписывают «Изделие позднего неолита»), но среди ночи квартиру сотрясает громкий, безудержный плач:

- Они ж… кто с деревянным совком, и бронзовым тоже, они же ВЫМЕРЛИ! В песок превратились! А мы из них куличи лепим!..

Хорошо, если умный папа или бабушка успокоят ребенка:

- Не вымерли, дружок, а просто выросли из песочницы. Выросли и ушли. А совочки позабыли. Им, большим, они ни к чему.

И тогда успокоенное дитя засыпает сладким сном.

А вот большие археологи… Уж и не знаю, как они спят. Раскопки у них настоящие, совочки датированы, не подкопаешься. Все вроде бы хорошо, да что-то нехорошо. Спросишь прямо, куда подевались те, из мировой песочницы, пожмут плечами:

- История, брат, штука жестокая. Не выдюжил - уступи. Одним словом, бедный Йорик.

- Ну хорошо (притворяюсь что согласился). - Прогресс, он действительно того… Сметает. Но отчего ж все великие царства были разрушены ну просто невесть кем - пастухами, кочевниками, а то и вовсе как бы сами по себе сгинули.

- Я не сочинитель, - парирует солидный историк. - Я работаю с фактами. А факты таковы: сначала в песочнице находим серебряный совочек высочайшей ювелирной работы, просто Фаберже древнего царства, а потом - примитивный скребок, которым и ковырялись-то скорее в подражание. Если хочешь, я тебе слово скажу заветное: пассионарность. Есть покуда она у народа - он и живет, а нет - хоть серебряный совок, хоть греческий огонь, хоть (тут он оглядывается и говорит совсем уже тихо) ракета мобильного базирования «Клен» - пиши пропало. Придут варвары, и хорошо еще, если в рабство возьмут.

- Чего ж хорошего? - возмущаюсь я.

- А того. Съедят, и косточек не оставят. Знаешь, сколько цивилизаций исчезло бесследно?

- Нет.

- То-то. И я, если честно, не знаю. Ежели бесследно, откуда ж и знать?

Так быть не должно, рассуждал я спустя пару дней. Ежели отбросить невозможные гипотезы, то оставшаяся, как бы ни была мала ее вероятность, и есть истина - подбадривал меня великий логик. Развитие цивилизации не есть ходьба строем.

Всё вокруг эволюционирует - крысы привыкают к ядам, тараканы селятся в системных блоках и грызут помаленьку провода, даже какие-то бактерии присматриваются к полиэтилену. Один человек величественно недвижим. Как же, венец эволюции, царь природы, чего же боле? И потом, ежели он, Петя или Миша, будет эволюционировать, а я нет, то это как же? Неравенство! Отрыв от коллектива! Ницшеанство!

А что, подумал я, если последующая ступень эволюции человечества индивидуальная? Достигает человек некой стадии - и вот он уже и не человек. Совсем не обязательно ему перемещаться в межзвездном пространстве на сверхсветовых скоростях, пускать искры из глаз и сквашивать молоко на расстоянии полета стрелы. Просто это иное существо с иными интересами, и нападение варваров на любимый город он либо воспринимает отстраненно, либо вовсе не воспринимает.

- Да как же так! - воскликнут моралисты. - Да какой он после этого человек!

А я и не утверждаю, что он человек. Он теперь - нечто. Кстати, о моралистах, что годами твердили: человек произошел от обезьяны. Много вы, моралисты, своими личными силами помогали обезьянам? Отчего же считаете, что потомки помогут вам?

Цивилизации шумеров, египтян, греков и римлян не разрушились, не пали. Они, эти цивилизации, просто ушли из песочницы. Она перестала их интересовать. Пали же не цивилизации, а их ставшая ненужной инфраструктура.

Куда ушли - в космос, под щит Антарктиды? - не знаю. Совершенно не обязательно, что эти метацивилизации велики по размерам, напротив, в природе плодовитость - признак малой выживаемости, и наоборот. Социум в пять-десять тысяч особей - вполне жизнеспособен, особенно если он подпитывается теми из нас, кто достиг новой ступени эволюции.

Меня всегда волнуют объявления в газетах: «пропал человек…». Ушли люди из дому и не вернулись. Одни стали жертвами бандитов, другие решили изменить жизнь, третьим память отшибло, но четвертые… четвертые, может быть, и…

Неудовольствие от настоящего посещает опять и опять, обиды за державу стучат в сердце беспрерывно. Что же вы, предки, оставили нам столько всякой неустроенности, раздрая? Оглянешься, вздохнешь, опустишь руки и мечтаешь о машине времени: вот кабы меня да с танком Т-80 под Рязань во время нашествия Батыя! Или быть мне командиром подлодки «Гепард», перенесенной во Вторую мировую войну! Каких бы я подвигов во благо Отчизны, да заодно и всего прогрессивного человечества насовершал! И жили бы мы сегодня совсем иначе: кругом чистота, благородство, артели на паях.

После первых минут сладостных дрем наступает отрезвление. Хорошо, на дворе 1939 год, у меня субмарина, набитая всякими достижениями начала двадцать первого века, преданный экипаж. Вопрос - преданный мне, или России? Если России, то мы поступаем в личное распоряжение Верховного Главнокомандующего. Превентивные удары по Лондону, Нью-Йорку, Риму, Берлину и Токио, репарации за интервенцию в Гражданскую (сколько-сколько тогда стран напало на Советскую Россию?), ультиматум с требованием возвращения Порт-Артура, Мальты, Голштинии, Аляски, Калифорнии, Финляндии, Польши, КВЖД. Допустим, испугались, вернули, заплатили. А сами форсировали работы по созданию атомной бомбы. И к сорок второму году, глядишь, ядерное оружие появилось еще у трех-четырех стран, и Вторая мировая война превращается в войну ядерную. Потерь с каждой стороны немеряно, а я… Я еще тогда, в тридцать девятом, обучаю управлять «Гепардом» специально назначенных людей - на всякий случай попросят. Очень, знаете, убедительно попросят, не откажешь. А потом… Ясно, что потом. Без права переписки.

Вариант два - экипаж предан лично мне. Ложусь на дно и радирую «Всем, всем, всем! Требую полного разоружения!» - и ради демонстрации силы пускаю ракету на необитаемый остров. Ничего не меняется - все форсируют создание А-бомбы и т. д. и т. п.

Может, неудача оттого, что я человек невоенный?

Беру компьютер и - в год одна тысяча девятьсот десятый. В Санкт-Петербург. Допустим, устроился, легализовался. Сейчас буду…

Так, а что, собственно, я буду делать? На диске у меня много чего, твори, выдумывай, пробуй. Стать Великим Плагиатором? Очень даже просто - загрузить тут все работы, удостоенные Нобелевской премии, а там знай распечатывай да в разные журналы посылай. Хотя господа ученые, пожалуй, голым словам не поверят - а где, милостивый государь, ваша лаборатория? Как ознакомиться с результатами описанных вами опытов? Литературными шедеврами удивить? Но странно было бы предлагать гг. издателям «Тихий Дон» или «Лолиту». «Сумлеваюсь штоп». Не доросли они. Я и сам не дорос. Кстати, кто прочитал хотя бы три романа, удостоенные Нобелевской премии по литературе за последнее десятилетие? Хорошо - два? Если есть такие, прошу откликнуться.

Разве «Поттера» им предложить, издателям 1910 года, или что-нибудь из Акунина?

Но для плагиата никакого компьютера не нужно - набрал мешок бумажных книг и айда в прошлое. Чуть больше хлопот и только. А как же чудо науки и техники приспособить?

Открыть вычислительный центр! Я им насчитаю, только принесите! Принесут? Да, астрономы Пулковской обсерватории, еще дюжина-другая математиков - больше из любопытства. Интересно, насколько реальной была тогда потребность в вычислениях? Боюсь, обходились ученые собственными мозгами. И всякие капиталисты - тоже. Толковый бухгалтер, он и в 1910 году толковый бухгалтер, сведет баланс при помощи самых банальных счет да перьевой ручки.

Пойти по пути Кемпелена? Пожалуй, шахматные программы поразили бы не только васюкинцев. И непременно, непременно было бы объявлено, что там, внутри у ноутбука, сидит ма-аленький человек, он-то на самом деле и играет…

Прикидываю так и этак: с голоду бы я не умер, но никакого влияния на судьбы мира не оказал. Маленький шаг одного человека так и остается маленьким.

Хорошо, а если бы наладить переброску компьютеров в тот же 1910 год массово? Никакой благотворительности, за твердую валюту. Тогдашний рубль стоил около шести сегодняшних долларов (в пересчете на золото), так что за сто пятьдесят рубликов товар пошел бы с прибылью. Людей, могущих позволить себе подобную трату совершено безболезненно, набралось бы не меньше, чем ныне.

Что бы они с ними делали, с компьютерами? То же, что и сейчас, - убивали бы время. Сражались бы в преферанс, «кваку», рассматривали бы интересные картинки, слушали бы музыку, смотрели бы, как мечется по семнадцатидюймовому монитору Глупышкин - весело. 

Ученые, в отличие от меня, нашли бы свою пользу, глядишь, и бухгалтеры тоже.

Революционеры листовки печатают, жандармы - фотороботы, военные разыгрывают сражения, портные оптимизируют расход материи. Рост потребности в электричестве породил бы новые электростанции, те, в свою очередь, стимулировали промышленность, просто не жизнь, а сказка. Лепота.

Но - не радуется душа. Предчувствует, что ничего путного все равно бы не вышло. Вранье это, а не мечтания. Самая хорошая заплата не спасет обветшавший пиджак. Держаться не будет.

Утверждают, что книги для писателя - дети, всех он одинаково любит, каждая ему дорога по-своему. Не дети, но духи! Писатель - ученик чародея, причем зачастую даже не ведающий о своем ученичестве. Мнит, будто он мастер, демиург, повелитель мух и вселенных, что все пойманное в чернильнице целиком и полностью принадлежит ему одному. «Захочу - помилую, а захочу - растопчу!» - так, кажется, говаривал купчина у Островского.

Но это верно в отношении духов самого низшего порядка, не духов скорее, а зомби, мертвых телесных оболочек, которыми действительно хоть тын подпирай. «Взвейся да развейся!»

Но если некая искра, уж не знаю, голубая, красная, коснется пера писателя в момент творения - всё! Теперь неведомо, кто - чей. Как ни пытайся загнать вызванного духа в чернильницу, пустое. День ото дня дух матереет, обрастает плотью, того и глядишь, засунет в чернильницу самого автора.

- Писателев таперича нет! - горько рыдал мой коллега, когда ни друзья, ни приятели, ни даже враги не захотели признать в нем творца некоего опуса в черной обложке. Фамилия не твоя, личность не твоя, а девичья, очень симпатичная, и вообще, она за границею на ярмарке была, а ты дальше Борисоглебска никуда и не выезжал.

- П-проект, - рыдал коллега, - коллективный труд.

- Тогда утри сопли и пиши что-нибудь свое. Нетленное.

- Не могу. Он не пускает.

- Кто?

- Ратник… - и коллега пошел дописывать двадцать восьмую главу серийного детектива «Ратник во тьме».

Бороться с недотыкомкою сложно. Можно взять и сжечь рукопись, а чернильницу - о стену вдребезги! Можно просто поселиться в особняке на берегу тихой великой реки и всю оставшуюся жизнь тайком (но чтобы все знали!) писать великий роман о великом человеке (Кому Нужно, поймут!), можно заколоть героя на глазах почтенной публики, но куда надежнее разделаться с ним по-свойски, по-писательски. Пусть знает, кто в чернильнице хозяин.

Артур Конан-Дойль так и поступил - причем с присущим англичанину тактом и юмором. Он публично высмеял своего демона - но увидели это лишь посвященные зелаторы (может, и вовсе один).

Действительно, быть известным лишь благодаря Шерлоку Холмсу довольно унизительно. Простенькие рассказы, поначалу воспринимавшиеся как подспорье, «джентльмен в поисках гинеи», взяли автора в полон. Мистер Холмс постепенно вытеснял Артура Конан-Дойля, и со временем победа доктора Хайда казалась неизбежной.

А что мистер Холмс был скорее Хайдом, нежели Джекилом, кажется мне вполне вероятным. Кто вы, мистер Холмс? Какая причина заставляет вас тосковать в безмятежные дни и расцветать, оживая, при виде трупов и человеческого горя? Почему из всех профессий вы, человек недюжинного ума, имеющий влиятельного брата, выбрали именно ту, которая… Впрочем, остановлюсь, а то размахнусь еще на дюжину страниц.

Важно другое - Конан-Дойль стал тяготиться своей тенью. Он, автор множества романов, спирит-эксперт, воспринимался как создатель дешевенького бульварного чтива (дешевенького в переносном смысле: Холмс по-своему был щедр с доктором Конан-Дойлем).

Тарас Бульба, человек прямой, сказал: «Я тебя породил, я тебя и убью!»

Пробовали. Не получилось (мне и сейчас Андрий понятней Остапа). Холмс вынырнул со дна Рейхенбахского водопада еще более могучий, чем до падения. Договор подписан не кровью - чернилами!

Нет, дуэль с тенью должна быть иной, публичной, а выбор оружия - не духовое ружье, а интеллект и юмор.

И она случилась!

«Собака Баскервилей» и есть знаменитая дуэль писателя с тенью. Конан-Дойль «идет на вы», предупреждая Холмса словами д-ра Мортимера: «Слепок с вашего черепа, сэр, мог бы служить украшением любого антропологического музея до тех пор, пока не удастся получить самый оригинал». Мортимер явно начинает охоту на Холмса! Все перипетии честно разыгрываются перед глазами читателя. И Холмс бессилен! В своем расследовании я не ответил на ряд вопросов: кто следил за Холмсом в Лондоне? кто украл ботинок сэра Генри? кого ждал Селдон, кружа у Баскервиль-Холла? - но зачем лишать читателя удовольствия собственного расследования…

В отчаянии Холмс вешает на несчастного Стэплтона всех собак в округе, облыжно обвиняет во всех нераскрытых кражах и грабежах («он уже давно был опасным преступником»), не приводя, разумеется, ни единого доказательства.

Да он и сам знает о шаткости собственных позиций: «Все это одни догадки и предположения. Нас поднимут на смех в суде, если мы явимся туда с такой фантастической историей и подкрепим ее такими уликами».

Холмс пляшет под дудочку Мортимера (который, безусловно ехидствуя в душе, сообщает Холмсу о привезенных из Южной Америки сэром Чарльзом научных материалах, на основании которых они долго спорили с баронетом о сравнительной анатомии бушменов и готтентотов), преследуя невинного Стэплтона. Увы, итог дела - ноль. В суд представить Холмсу нечего, разве труп убитой собаки. Но публика кричит «ура!» великому Холмсу. Пусть ее. Зато Конан-Дойль свободен! Он показал истинную цену своему герою, и теперь Холмс будет прыгать через барьер столько раз, сколько ему прикажет Хозяин.

Что будет, если завтра (или через пять лет) вдруг решат ввести в наших школах новую дисциплину: свободный полет? В результате озарения ученые придут к выводу: человек способен летать точно так же, как и во сне, только наяву. Разумеется, чтобы способность эта проявилась, понадобятся кое-какие усилия, даже и большие, инвентарь, батуты или специальные качели-карусели, особое питание, может быть, поначалу тренировочные комплексы.

Впрочем, будет одно маленькое «но»: летать смогут те, кто действительно видит летательные сны. Скажем, процентов пятьдесят. Или сорок, или шестьдесят, неважно. Важно, что не сто. И еще - взрослому путь этот пройти будет стократ труднее.

Выяснится, правда, что летун летуну рознь. Один поднимется на метр и трюх-трюх, едва до булочной долетит, а обратно уже ножками, другой сможет отмахать с дипломатом в руке пять-шесть верст со скоростью голубя, лишь слегка запыхавшись, но двое-трое из школы хоть в грозу, хоть - соответственно экипированные - в стратосферу!

Интриговать будет еще и то, что открытие свободной левитации свершится почти одновременно на всех материках, и потому вопрос «летать или не летать» келейно решить не удастся: в Америке летают, в Англии летают, даже на далекой Амазонке открывают школы свободного полета. Безусловно, летать - это хорошо, скажут народные мудрецы. Но нужно ли обучать левитации с кондачка, повсеместно, любого желающего? Да и средств на всех пока нет: качельно-карусельная промышленность за последние годы не развивалась, а даже как бы и наоборот. И потом, мы что, все дела на земле решили? Одного мусору вон сколько, а ведь еще и заграничный везут. Тот, правда, обещают на тысячу лет под землю закопать, но кто ж копать будет, если все - в небе? Может быть, стоит параллельно обучать подземному передвижению?

Опять, не опасно ли летать индивидуально? Вдруг он наркотики доставлять станет несанкционированно? А так - купил билет, сел в самолет, все под контролем, и авиапромышленности отечественной польза, и таможне, и водителям, что из аэропорта до города за милую душу довезут.

Или вот армия. Конечно, летучие эскадроны - эффективно и заманчиво. А ну не захотят эти летуны летать строем? Их и сейчас, пешеходов, пока отловишь, семь потов сойдет, а начнут летать? Сети прикажете с аэростатов развешивать на потеху честному миру?

Но прогресс, желание походить на цивилизованную страну, наконец, простое здоровое любопытство непременно заставят открыть десяток-другой школ. И, на удивление, летать наши научатся не хуже прочих. Многим даже покажется - лучше. Прочим, им-то полет не особенно и нужен: дороги хорошие, автомобили хорошие, а нам, нам!.. Это ж мечта - над мусором, битым стеклом, подозрительными лужами в подворотнях взлететь и…

Тут-то скептики и восторжествуют. Куда лететь-то? В булочную, за пивом? Оно того стоит? Бдящие возгласят: мы его, понимаешь, учили-учили, всю валюту на батуты извели (ну, не всю, но что-то извели точно), а он возьмет и - ходу, куда ветер теплый дунет! Нужно его особым страховым ремешком маленько пристегнуть к левой задней ножке, на всякий случай. Другие возмутятся: напротив, поощрять летунов согласно проявленным способностям! Если на метр оторвался от земли - носи медальку в унцию, а если в эмпиреях паришь - пудовую. Чугунную. А для поверки награжденных особую электромагнитную башню построить, вот все летуны и станут шелковыми (пристрастие определенных людей к шелку порой доводит до изумления).

В городках поплоше, в селах и деревеньках покамест станут тренироваться на средствах подручных: подвесных сетках, что остались от старых цирков, тарзанках, в порядке энтузиазма масс устроенных у чистых и прохладных водоемов. Заслуженные люди вспомнят, как во время оно портреты самых заслуженных несли над собою на длинных шестах, предвидя в них левитаторов, и предложат возродить полезную традицию.

Икаризация пойдет семимильными шагами.

Проблема возникнет, когда поймут, что способность к полету никак не соотносится с казенными качествами левитанта. Иной видом хорош, наградами не обойден, авторитетом пользуется как в коллективе, так и в иных местах, а выше забора взлететь никак не сумеет. Другой и подавно - заслуженный тяжеловоз, хвост один чего стоит, а вместо полета «кулды-кулды-кулды» - и все.

Потому все эти полеты потихоньку станут объявлять несерьезным делом, забавою, отвлекающей от польз и забот насущных. Появятся статьи о невиданном травматизме из-за падения с высоты, поражении электротоком несчастных, запутавшихся в проводах, разладах в семьях - дети летают, а родители нет. Постепенно, снизу, совершенно на ровном месте возникнет мнение о бесполезности полета как такового без тщательно разработанной и выверенной программы, на выработку которой потребуется лет десять. Станут поговаривать, что и часы на левитацию нужно бы подсократить, а вместо них ввести дисциплины куда более полезные - житие постников и молчальников, патриотическую физическую культуру и национальную биологию.

Собака укусила человека - банальность. Человек собаку - сенсация.

Очень хочется посмотреть, как там на Марсе яблони приживутся, что за яблочки на них вызреют. Еще любопытно, который из законов испустит дух прежде - закон Мура, закон о всеобщей воинской обязанности или закон всемирного тяготения? Неплохо бы дождаться, наконец, обещанных автомобилей «Волга», по две штуки на ваучер (согласен и на более полезные в хозяйстве предметы народного потребления - табуретки, электромясорубку, миску-нержавейку для Шерлока, а если и это слишком жирно, то хоть коврик для мышки).

Но одолевают сомнения - успею ль? Жизнь коротка. Все достижения науки на продолжительность существования здорового человека не влияют никак. Больному - да, пособить можно. От чахотки, от нервной горячки (очень вероятно, что под ней подразумевали крупозную пневмонию), даже от чумы есть избавление. Но кто поможет здоровому? «Семьдесят лет ему срок, а если крепок, то восемьдесят» - знали мудрецы древности. Знали безо всяких генетических карт и Всемирной организации здравоохранения. Знали, впрочем, и способы жизнь продлить, но тайну берегли крепко. Что могут предложить мне современные советчики? Бросить курить? Жаль, не курю. Не пить вина? Здесь светила науки сами в растерянности, вино вдруг оказалось полезным (будто прежде не знали! Читайте Хайяма!). Трусцой бегать? Признано вредным. Соблюдать диету? Будет признано вредным. В любом случае, ожидаемое продление жизни на два-три года (известно, какая у нас статистика, так ведь другой нет) проблем не решит. Не успеют созреть марсианские яблочки. Кабы тысячу лет!.. И больше!..

Но почему-то предания о вечной жизни звучат скорбно. Отражает литературный опыт опыт реальный, или всё выдумки, но хорошего от бессмертия народы мира («Сказки народов мира») не ждут. Мир этот для бессмертия не приспособлен.

Человек должен выполнить ряд функций. Худо-бедно, он их и выполняет, после чего существование теряет смысл. Сделал дело - и уходи. В мир иной.

Бессмертие скорее наказание, чем подарок. Агасфер. Или наш Кощей. Чахнуть над златом велико ль счастие? Или зелен виноград, я бы и рад покощействовать, да не знаю способа?

Человек не хлебом единым живет, а еще и словом, кто чьим. Без пищи телесной - голодная смерть. Без духовной - смертная скука. Это не образное выражение. Именно отсутствие духовной пищи (или отказ от ее приема) приближает смерть!

Да как же так? Уж чем-чем, а духовностью земля наша обильна. Что есть духовность, спорить можно долго, но что она есть, представляется несомненным 

Есть-то есть, да как ее есть, если зубы выпадают? Духовные, духовные зубы.

Вокруг столько нового, замечательного! Даже автобусы «Москва - Воронеж» теперь не красные и грязненькие, а голубые и блестящие, особенно, когда вёдро стоит. Все меняется, меняется… И будет меняться! В третьем «Варкрафте» водные элементалии кулаком лупят противника, переливаясь изумительными оттенками, а в четвертом, пожалуй, сложат из пальцев известную комбинацию, игрун устыдится и пойдет сажать деревья во дворе или старушек через дорогу переводить. Колонии кремлюшек, что повылазили, как чирьи на афедроне, превратятся в мертвые поселки: богатенькие построят себе жилье поудобнее, а кремлюшки, за отсутствием привидений (привидения запросто не заводятся), заселят крысюки. Я закончу матч с отечественной шахматной программой «Великий Комбинатор» - очень, знаете, миленькая штучка, особенно на фоне монструозий, разбухших, как присосавшаяся к Дракуле пиявка, - и куплю себе медаль, в случае победы - бронзовую, а проиграю, то шоколадную. Чего же более! Живи не хочу!

Мозги фрагментированы? Сие поправимо. Пирацетам плюс винпоцетин - вот аналог Defrag’а для белковых существ. Места в полушариях мало? Так вычистим, благо природа наградила свойством забывать.

Но если забывать, зачем узнавать? Древние римляне на пиршествах нарочно щекотали нёбо перышком, дабы вызвать рвоту и освободить емкость для новых яств. Вот и накликали Нерона с Калигулой. Все в мире связано с пищей, пророческие строки «Ешь ананасы, рябчиков жуй» тому подтверждение. Удержись буржуй, ограничься цыпленком табака, глядишь, мировая история шла бы иначе, и не Тайвань - Сахалин распускал бы по миру мириады хорошо подкованных блох.

Но прошлого не воротишь, хоть и хочется. Разве в мечтах… Бродя по страницам Акунина или, на худой конец, Льва Толстого, такой духовный аппетит нагуливаешь, что диву даешься: с чего это я вчера хандрил, от сладких кусков отворачивался, вымыв руки, долго смотрел на мыло, а на прогулке к веревкам приценивался? (Реплика в сторону: кстати, об Акунине, вернее о Фандорине. Совершенно очевидно, что первое свое дело Эраст Петрович проиграл вчистую и, как личность, умер. Из дома леди Эстер вышел не он, а заядлый азазелевец. Далее распространяться не буду, предоставляя найти доказательства читателям «книжек в черном».)

Нагуливайте аппетит, господа и товарищи, тот самый «аппетит господина средней руки», о котором писал Гоголь. С ним и бессмертие не страшно. Иначе ждет нас унылая доля Кощея - по Далю, «изможденного непомерною худобой человека»…

Ну вот, опять новая напасть! Не дают Темные Силы прохода. Только-только собрался окончательно в Светлое Будущее, как очередная палка оказалась меж спицами колеса моего тарантаса.

Если герой романа вдруг становится деревянным болванчиком, если в голову никак не приходит рифма к слову «пакля», если вместо чарующих знаков марсианской сонаты на нотной бумаге проступает музычка про Ксюшу - виноват Doom и прочие мочилки. Это они гонят музу прочь и разбавляют вдохновение водопроводною водой, а я ни при чем. Наукой установлено («КТ» #452). Отупляющие альфа-волны берут в полон сознание и низводят его до свинячьего уровня. Два часа виртуальной бойни в день - и пропал будущий Ломоносов, Тургенев или даже академик Лысенко. А сколько российских Платонов унесли абстрактное искусство, брюки клеш, веселые картинки, голос Америки, джаз, Зощенко и прочая, и прочая… Потому и живем, как живем, а не в голубых городах - да и само понятие «голубой город» стало двусмысленным из-за происков врагов.

По самому приблизительному подсчету стрелялки-мочилки в ряду напастей стоят под семнадцатым номером, после сотовых телефонов, но если расположить в порядке новизны, первенство их неоспоримо. Нужно кричать «ратуйте» и поднимать на борьбу народ.

У них-то, у американцев, я думаю, будет весело. Подадут на всякие id в суд, вчинят миллиардные иски за потерю бета-волн («мог бы стать я богачом, а остался ни при чем»), пойдут разбирательства… Закончится ли все надписью на упаковке «Играть более двух часов в день опасно для Вашего здоровья», запрограммируют ли принудительное отключение «Страхобойки» через час после запуска, или компании уйдут в глубокое подполье, переберутся в Центральную Америку и оттуда через пушеров будут распространять свой продукт среди доверчивых юзеров и уже неизлечимых геймеров, покажет будущее. Но что-то делать необходимо прямо сейчас.

Настораживает одно - в своих опытах профессор Акио Мори исследовал волновую активность а) американцев и б) не старше 29 лет. Если контингент американцев более или менее понятен, профессор, верно, и сам живет в Америке, то вот возрастные рамки… Либо американцы после тридцати в эти игры не играют, чему я не верю, либо мозги в зрелом возрасте разбалансировке уже не поддаются - что выросло, то выросло. Тогда я спокоен.

Ученые любят предупреждать и стращать. Хорошо помню брошюрки и плакатики, убеждавшие, что смотреть телевизор можно минут по пятнадцать-двадцать в день, не больше, иначе будет худо. А как вредна была прежде для зубов жевательная резинка! Доверяй, но проверяй, господин профессор. И проверим. Как влияют на соотношение альфа/бета-активности коры головного мозга не только многочасовая борьба с инфернальными тварями, а и стояние у станка, сидение за кассовым аппаратом, лежание под одеялом в нетопленой квартире в середине января; служба в армии, отдельно по родам войск и месту прохождения службы; потребление куриных окорочков, окороков воронежских (на которые облизывался Рыжков во времена премьерства), и чисто макаронно-маргаринная диета; учеба в институте, работа в огороде, просмотр телепрограмм, чтение прозы, поэзии и кроссвордов - для начала, думаю, довольно. Проверить и составить график. Что такое хорошо и что такое плохо. Очень может быть, что стрелялки-мочилки опять уползут на семнадцатое место. Да и отчего ж непременно мочилки? А если играть полчаса в день в какую-нибудь пошаговую стратегию, в шахматы? Вдруг окажется, что существуют игры, которые, наоборот, стимулируют бета-активность наших мозгов, а с нею и творческую потенцию. То-то будет радости! Особенно для производителей игрушек. Поперек коробочки надпись «Минздрав рекомендует» и картинка «Опять пятерка!». Родители силком сажают дите за компьютер: самим не довелось заемного уму-разуму набраться, так хоть дети пусть умнеют нечувствительно.

Не ново. Днепров почти полвека назад написал рассказ «Уравнение Максвелла»: помещали людей в особую камеру, где мозги настраивались на самые нужные волны, в результате чего достигалась несомненная гениальность, используемая владельцами камеры, недобитыми фашистами, в корыстных целях.

Но вдруг волны сами по себе, а талант сам по себе? Вон, Александр Сергеевич Пушкин и в карты играл ночи напролет, и вино пил большою чашей, и амурных приключений не чурался, а сочинял навеки. Другой же и спать ложится ровно в десять, встает в шесть, не курит, не пьет, никаких аморалок в личном деле не имеет, и бета-волны просто прыскают из него на окружающих. Каждое воскресенье с пяти до девяти этот человек творит, пишет лирические зарисовки либо стихи: Село родное, нету краше края / ты даришь людям счастье и добро / и ощущаешь это всей душою, / когда поймешь, что времечко пришло! Труд свой он посылает в местную газету, где его и публикуют в подборке «Поэзия наших земляков».

Почитаешь этак стишок-другой, осатанеешь, включишь компьютер и начнешь палить изо всех стволов в очередное чудище, воображая, что оно и есть правильный поэт Пупкин.

Прочитав, кажется, в четвертом классе книжку с популярным изложением теории расширяющейся вселенной, испытал я два чувства. Первое - обида. Отчего все от нас бегут - созвездия, туманности, галактики, да не просто бегут, а со скоростью невероятной? Второе же - страх. А ну как ученые промахнулись и пик роста давно миновал? Ведь черным по белому напечатано, что, нарасширявшись вволю, вселенная начнет сжиматься и сожмется по самое некуда.

Правда, в книжке успокаивали, что этого, быть может, и не случится вовсе, а если и случится, то очень не скоро, на наш век вселенной хватит. Но просыпаясь ночью в октябрьской деревенской мгле (земля черна от грязи, небо от туч, а электричество отключили), я боялся даже протянуть руку. Вдруг упрусь в границу мира?

Позднее, скучая на уроках истории, рассматривал я карты прежних империй и видел подтверждение прежним страхам. То над испанскими владениями никогда не заходило солнце, то над английскими, а поди ж ты, сжались империи, съежились, теперь их по три можно размещать на территории Красноярского края, и место останется. Правда, как успокаивала учительница, мы - это другое дело, нам простору хватит, страна наша нерушима и будет только прирастать по мере дальнейших побед коммунизма. Вот-вот Болгария попросится в СССР, потом Куба, Монголия, Польша…

До сих пор гадаю, сама ли учительница записывала Болгарию в очередь или то была негласная установка сверху, но долгое время поглядывал я на братушек с сочувствием: тяжело вам, ребята, но потерпите, совсем немножко осталось…

Однако тревожные признаки съеживания нет-нет, а и появлялись, исподволь, незаметно, как и полагается в классическом триллере. В автобусе лишний раз не шевельнешься, в магазин, некогда просторный до гулкости, поди попади, а осенние каникулы таяли просто на глазах.

Наверное, думал я, сжимающаяся вселенная характеризуется не только тем, что в тридцатилитровый магазинный аквариум входит лишь два ведра воды, что эскимо потеряло унцию, а бутылка шампанского стала бокалом меньше. Уменьшаются не только размеры, уменьшается число самих измерений. Сколько их ни есть - четыре, как написано в той популярной книжечке, шесть, как говорил соседский мальчик, добавляя таинственно «вселенная Бартини», или сразу сорок, но постепенно мир станет плоским, как блин, без «вчера» и «завтра», затем вытянется в линеечку, а в финале останется одна лишь точка.

И потом, вдруг мир изменяется не целиком, а частями? Где-то еще продолжает расширяться, а где-то того-с… То есть не где-то, «где-то» я бы пережил безболезненно, а именно здесь.

Начало сумерек родной империи можно определить с точностью до дня. День этот - заселение первой пятиэтажки-хрущевки. Новые квартиры показали весомо, грубо, зримо - мир сдувается. Вертикаль пошла на убыль. Да и прошлое вдруг куда-то исчезло вместе с бронзовыми памятниками Человеку В Сапогах. Оставалось еще надежда на Будущее, казавшееся огромным, безмерным, способным вместить в себя все и всех. Марс отдадут садоводам-мичуринцам, Луна станет мировой фабрикой вроде Англии девятнадцатого века, а наша страна накормит киселем и напоит молоком весь мир бывших голодных и бывших рабов. Для этого нужно слушаться старших, учиться на «хорошо» и «отлично», собирать металлолом и полоть сахарную свеклу.

Программу эту всяк выполнял в меру сил и разумения, но будущее так и не наступило. Опять, куда ни глянь, настоящее кругом.

Но потолок продолжает опускаться - триллер развивается по своим законам. Вверх смотреть не тянет. Грегор Замза стал гордостью и опорой семьи. «Абсолютно плоский» - определение сугубо положительное. В летчиков и космонавтов малыши не играют. Даже во внезапно образовавшуюся заморскую территорию Калининград иного пути, чем по прямой, никто не видит.

Наверное, оса, в сотый раз пытающаяся пролететь сквозь оконное стекло на волю, тоже негодует на исчезновение пространства.

Недавно встретил товарища, астронома-заочника. Любит он разглядывать звездное небо, а тут и сын-школьник в «кваке» завяз, надо бы отвлечь, потому решено было купить небольшой телескопчик.

- Представляешь, оптических прицелов всюду навалом, а телескопа, хотя бы трехдюймового рефрактора, нет. Вот в последний магазин иду, тут за углом.

Я пошел за компанию - может, потом одолжу телескопчик на ночку-другую, не сейчас, а зимой, когда воздух тих и прозрачен.

Зашли в магазин. Действительно, оптические прицелы смотрели отовсюду - маленькие, большие, для стрельбы дневной и стрельбы ночной. Интересные нынче пошли охотники - с двенадцатикратным прицелом на двустволке…

Телескопов никаких. Ни рефракторов, ни рефлекторов.

- В прицел смотрят по горизонтали, в телескоп больше - вверх. А так как верх проседает, то телескопы спросом не пользуются, - сделал я вывод.

- Как это - проседает? - удивился товарищ.

Я и рассказал ему о своей теории маломерного мира.

- Тогда и небоскребы американские, выходит, разрушили именно потому, что они стояли вертикально, высовывались. 

- Ты сказал…

Оскудели россыпи. Большую часть золота добывают сейчас не удачливые авантюристы, а трудовые коллективы. Самую бедную породу, в которой драгоценного металла на тонну мышка наплакала, извлекут, высосут мудреные механизмы. Джеклондоновскому герою с его лотком, кольтом и упряжью верных собак остается лишь переквалифицироваться в заводчика маламутов. Время самородков уходит.

То же самое, похоже, происходит и россыпями творческими. Если Бах, Бетховен или Моцарт нашли вокруг себя сотни часов музыки, то современным композиторам и десяток наскрести трудно. Или вот драматургия… Сколько пьес написал Лопе де Вега и сколько Булгаков или Михалков-самый-старший?

Фактическое истощение ресурсов могут «на пальцах» доказать проблемисты. Есть такая область искусства, как составление шахматных задач и этюдов, проблемисты ею и владеют. После появления эндшпильных таблиц такое чудо, как знаменитый этюд Рети (белые: Крh8, пешка с6; черные: Крa6, пешка h5, ничья), просто не мог бы возникнуть. Дело даже не в том, что решение было бы найдено моментально. Хуже другое - авторское право на эту позицию Рихарду Рети уже бы не принадлежало.

Эндшпильные таблицы пока просчитаны для четырех, пяти и - частично - для шестифигурных окончаний, так что проблемистам пока есть где примоститься. Но мне они представляются зайцами, спасающимися на кочках, в то время как цифродробильные машины наводняют мир миллиардами позиций. Ну, год, ну, даже сто лет - а потом?

И если о шахматах я лишь грущу тихой грустью, то предвидение появления электронного Шекспира заставляет пить экстракт валерианы каплями или коньяк рюмками. Горе, горе всем пишущим!

Кто-то уже сказал: дайте десяти миллиардам обезьян по пишущей машинке, и через миллиард лет они воспроизведут всю литературу мира. Добавлю поправку - еще и предвосхитят всю будущую литературу!

Конечно, обезьяна не человек, барабанить по клавишам пишмашинки не то что миллиард лет подряд, а даже пяти минут не станет. Опять же бананы ей подавай, убирай за нею… Но если вместо обезьяны использовать компьютер… Не гадит, бананов не требует, а производительность в десять миллиардов обезьяньих сил уже на пороге. Миллиарда лет, правда, пока нет, но если привлечь все компьютеры мира… И потом, совсем не обязательно набирать отдельные буквы, можно оперировать сразу словами или даже предложениями.

Такие попытки не в новинку, но главная ошибка предыдущих опытов в том, что старались сразу получить внятный текст.

Этого и не требуется! Пусть из миллиарда сносным будет одно творение, с нас и этого довольно - если в день выдавать на-гора сто миллиардов электронных томов.

Проблема - как отсеять из этой кучи хлама что-либо стоящее, решается гениально просто: никак не решается. Зачем?

Напишет завтра кто-нибудь хороший роман, его издадут, присудят Нобелевскую премию, тут обезьянье слово и скажется. Запустишь функцию «поиск» и выудишь из триллионов байт наработанной миллиардом компьютеров базы искомое. Вот, господа хорошие, написано задолго до того, как имярек научился читать по слогам. Прошу сверить. Видите: плагиат-с! Извольте и премию сюда, в левый карман, и гонорары, плюс моральный ущерб…

Для начала следует застолбить не всю литературу, а один ее кусочек. Например, переконструировать какое-нибудь общеизвестное произведение, скажем, «Золотой ключик». Разбить его на слова, приправить отрывками из «Аэлиты» и «Лолиты» и запустить словолепную машину, состоящую из миллиарда-другого компьютеров. Когда кто-нибудь белковый напишет «Буратино против Карло», где деревянный герой, сбежав от тирана папы Карло, поступит в труппу благородного бродячего комедианта Барабаса, Пьеро, естественно, будет шпионом и предателем, Мальвина нимфоманкой, Дуремар - проницательным и верным товарищем, - мы белкового и приструним: осади, мол, назад, все уже писано-переписано. Тема закрыта.

Еще проще со стихами, поэт-песенник - профессия обреченная. Порой мне кажется, что тексты вместе с нехитрой мелодийкой сочиняет именно программа-шарманка, да и поет она же. Просто потребитель еще не готов к подобному откровению, вот и приходится обряжать продукцию миллиарда обезьян в человеческие одежды. Певица Маша споет песню Игоря на слова Женечки. Но и Маша никакая не Маша, и Женечка не Женечка, а только символы, манекены.

И - нет великой литературы. Нет и поэзии. Ушли вслед за пятифигурными этюдами и арифмометрами «Феликс» (а не худо бы поставить памятник арифмометру, сразу двух кумиров помянем). Зачем стараться, если точно знаешь - все написано до тебя?

Да, сегодня это невозможно. Но какова будет суммарная производительность компьютеров через пятьдесят лет? В году восемь тысяч сорок шестом? Собственно, не важно, когда удастся написать все книги мира на деле, важно, что это возможно в принципе. Потому все мы, и пишущие, и читающие, обречены на вымирание. Что ж, канул в небытие каменный век, за ним бронзовый, нелепо надеяться, что для века литературного прогресс сделает исключение. И это пройдет.

Недавно жена сделала мне (а заодно и себе) подарок. Заказала в мастерской книжный шкаф-голиаф, четыре метра в длину, два семьдесят в высоту.

У нас уже была парочка шкафов поменьше, но книги давно вышли за отведенные им пределы и, как у Знайки, лежали на столе и под столом, на стульях и под стульями…

Наивная мечта расположить нажитое богатство духа в один ряд показала полную несостоятельность сразу. Хорошо, в два вошло. А куда новые ставить?

- Да ты выбери лучшие книги, без которых жить не можешь, а от остальных избавься, - советуют товарищи. - Оставь тысячу, полторы, и довольно!

Совет хороший, но я не знаю, какие книги лучшие, а какие похуже навсегда. Сейчас-то знаю, Реймонда Чэндлера ценю много выше Владислава Реймонта, хотя первый - автор детективов, а второй - нобелевский лауреат. Но вдруг правнук через пятьдесят лет будет клясть недоучку-деда, отвергнувшего автора «Земли обетованной» ради «Сестренки»? А вдруг и сам поумнею?

Другой вариант предложил знакомый литератор, который оцифровал всё, что не поместилось в шкафу.

Замечательно, но я на подвиг не способен. К тому же что я буду делать томительными вечерами, когда электричество вдруг покидает мой дом? А так зажгу свечу в тяжелом, каслинского литья, подсвечнике, сяду в покойное кресло, открою книгу и чувствую себя если не Белинским, то бароном Брамбеусом.

И потом, перегнать всю библиотеку на компакт-диски даже не полдела. А куда прикажете перегонять сами компакт-диски? С фильмами, дистрибутивами, фотографиями, игрушками? Обращаясь (честное слово, в последний раз!) к набившему оскомину примеру с эндшпильными таблицами, замечу: четырехфигурные таблицы занимают тридцать мегабайт. Пятифигурные - около двадцати гигабайт. Шести-, а тем более семифигурные окончания трудно и представить. Похоже, тридцатидвухфигурные окончания, то есть полная, с первого до последнего хода просчитанная партия, потребуют столько носителей, сколько Земля на себе не вынесет. Пусть математики прикинут.

Лишней комнаты и тысячи рублей хватать не будет всегда!

И это богатство всего за несколько лет. Дайте мне десять поколений без войны и дефолтов, и книги семейной библиотеки Щепетневых покроют европейскую часть России куполом выше Эвереста, земная кора не выдержит, и начнутся катаклизмы невиданные безо всякого архимедова рычага.

Странно, но находятся доброхоты, стремящиеся бумажную массу увеличить! Программа по овладению слепым десятипальцевым методом набора, наверное, хороша, но аргументы ее автора ввергли меня в ступор: мол, если вместо десяти страниц за день вы будете спокойно набирать сто, жизнь ваша улучшится несказанно! Научился сам - научи и товарища!

Один мой знакомый таки научился и на работе неосторожно похвастался приобретенным навыком. Теперь он за те же деньги (плюс непостоянная премия в двадцать процентов оклада) плодит бумаг втрое против прежнего. Воистину, лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер. Первое лечится быстро и сердито, второе же… А если все, как мечтает любезный автор программы, овладеют скорописью? Катастрофа!

Я видел «статистический талон», который требуют заполнять при каждом посещении больным врача. Вопросник формата А-4 мельчайшим шрифтом обпечатанный с двух сторон! Нужно заполнить тридцать граф и потом спокойненько перейти к обработке других бумажек. В конце месяца каждый доктор сдает внушительную кипу документов по команде, и сколько людей беззаветно сгорают, сортируя эти бумажки, прежде чем те попадут в архив, нарочно, в расчете на прорыв канализации, размещенный в больничном подвале.

Печальный, гулял я с Шерлоком по ночному городу, а решение моих и общечеловеческих проблем висело у меня над головой. Луна!

Нет, я не предлагаю закидывать пергаменты, книги, компакт-диски и терабайтные винчестеры на Луну. Зачем? Луна уже есть склад информации, оставшийся от цивилизаций прошлых лет. Что круглая и ноздреватая, не беда. Человек эпохи неолита библиотекой признал бы пещеру с наскальными надписями, древний грек - собрание пергаментных свитков. Наконец, человек первой половины двадцатого века принял бы компакт-диск за облицовочный материал, а винчестер за адскую машинку. Каждая цивилизация ищет понятное, равное своему уровню. Луну же подвесила цивилизация, стоящая на лестнице развития много выше современной. Вот и видим мы естественное космическое тело, а не Склад Ненужных Бумаг, которым она является в действительности.

Кстати, по величине и количеству спутников можно предположить, что цивилизация Марса была довольно худосочной, Венера и вовсе дикая планета, зато Юпитер, Сатурн и прочие гиганты просто бурлили интеллектуальной жизнью.

Хотя… Хотя почему только спутники? Вдруг и сама Земля не что иное, как один огромный книжный шкаф? И не только Земля, а и Солнце, и шаровые скопления, и галактика? Плодовитый автор написал слово, а потом подумал: где я буду его хранить?

Идешь порою по лесу и радуешься щедрости природы: желудей, на радость свиньям, уродилось вволю, белки орехи тащат безостановочно, на веточках грибы наколоты пудами. В поле та же благодать, и овес сам-двадцать, и пшеница несчетна, а картошка просто из земли прыгает, не умещается. Хомяки что помпадуры - морды широченные, за щеками много, много чего… Эдем!

Но знающие люди, глядя на усыпанную гроздьями рябину, только хмурятся:

- Зима будет долгой…

И морозным вечером, когда за окном свистит пурга, довольно крякают после стопки «домашней»:

- Ничего, переживем. Хуже, когда два года урожайных подряд, три… Ты закусывай, закусывай!

- Отчего же - хуже?

- Историю про коров знаешь? Сначала семь тучных пришли, а потом тощие набежали, и тучных съели.

Закусываешь крепким хрустящим огурчиком и думаешь о рачительности природы. Ничего она, природа, не любит давать зря. Одарит рогами - жди волков. Умеешь летать - опасайся паутины. Или вот известный феномен: перед войною вдруг активно родятся младенцы мужского пола. Конечно, неплохо бы проверить, так ли это на самом деле, но допустим - так. Отчего? Коллективное предчувствие вида? Где причина, где следствие? Вдруг именно избыток младенцев-мальчиков и делает внешнюю политику государства более агрессивной?

Но вернусь к рачительности. Тревожным кажется мне бесспорный расцвет всяческих наук. Неужели происходит он только для того, чтобы Петя мог потешиться Doom’ом, Маша поболтать по мобильнику о новой тряпочке, Авдотья Филипповна сумела, пропихнув в себя лишнюю котлетку, сплясать «прыг-скок», а все вместе - позавидовать выигравшему миллион Илье Ильичу из Таганрога?

Это было бы замечательно.

Но боюсь, что сбор преобильных плодов прогресса означает одно - впереди нас ждет долгая-долгая зима.

Перед суровыми холодами хомячки собирают урожай усерднее прежнего. Человечество развивает науку именно для того, чтобы выжить. Судя по успехам, испытания предстоят нешуточные.

Последние века для человечества прошли в борьбе внутривидовой. Давно уже другие обитатели Земли являются для людей лишь объектом промысла. Но мнится мне, что для внутривидовой борьбы соперничество брони и снаряда бессмысленно. В конце концов, человек человеку волк не век и даже не сто веков. Если миллионы лет люди обходились дубинками, с чего это вдруг занадобились водородные бомбы? И в двадцатом веке красные кхмеры ополовинили население Камбоджи больше мотыгами.

Не на людей они, водородные и прочие бомбы! Ракеты, компьютеры, лазеры и бурильные установки делаются нами загодя с целью, пока еще неведомой нам самим. Считать их оружием против людей продолжают преимущественно по недоразумению.

Когда Эйфель строил свою башню, мир ничего не знал о радио. Предчувствие, инстинкт. На какое чудище готовятся водородные бомбы? Мы пока не знаем. То есть вариантов-то много. Например, астероиды сталкиваются с Землею не только в кино. Может быть, десять тысяч лет назад пращуры были свидетелями подобной коллизии. Желание избежать повторения и дало толчок тому, что мы называем цивилизацией. Или Солнце время от времени выбрасывает особо длинный протуберанец. Лизнет он нашу планету - и здравствуйте, динозавры, мы идем к вам! Или вдруг выяснится, что люди - вид для Земли не главный, а так, приживалы вроде голубей на фасаде дворца. Настоящие хозяева на время отлучились, или просто внимания не обращали, путь, мол, резвятся, жирок нагуливают. Вдруг вернутся и решат избавиться от обнаглевших постояльцев? Или в земных недрах магматические существа развились до следующей стадии, и скоро огненные гусеницы размером с уральский хребет начнут кромсать все, что выше материка? Или рой межзвездных пчел прилетит из туманности М41 и начнет стоить на Земле свой улей? Или неандертальцы, до поры философствующие на обратной стороне Луны, решат, что время каникул прошло? Вариантов много, но смысл в том, что именно подспудный ужас перед грядущим и заставляет людей совершенствовать технологии, вместо того чтобы спокойно пить, есть, плодится и размножаться.

О характере опасности отчасти можно судить по имеющимся успехам: если животное копит сало и отращивает густой мех, впереди у него холод, если же оно покрывается твердым панцирем - чьи-то клыки и когти.

Последние двадцать лет прогресс в области компьютеростроения очевиден и невероятен. Стало быть, компьютеры прежде всего и пригодятся в грядущий Судный День. Каким образом? Не знаю. Нелепо воображать, что повторится ситуация времен осады Севастополя, когда, устав от беспрерывных атак и контратак на некую высотку, офицеры хотели было разыграть ее в шахматы. Кто выиграет, тому она, высотка, и достанется до конца войны. Но отчего же с каким-то нездоровым сладострастием мы ждем победы алгоритмизированного гроссмейстера над братом по виду?

Неужели будущий враг опасен не клыками, а хитростью и быстротою счета, и поединок Юниора с Каспаровым - всего лишь генеральная репетиция?

Четыре миллиона лет люди жили не хуже крыс и свиней. Быть может, порою и лучше. То корешки съедобные выкопают, то гнездо страусиное разорят, а то найдут дохлого мамонта и неделю хороводы водят. Здоровая безмятежная жизнь. Прогресс шел вперед шажками самыми умеренными: подобрал человек палку - открыл посох. Стукнул палкой соседа по голове - открыл дубину. Бросил палку в козу - третье открытие, копья, а между каждым, глядишь, миллион лет прошло. Куда торопиться?

И вдруг сорок тысяч лет назад человечество начало задумываться. Сядет отдельный представитель на пенек, подопрет рукою подбородок, посидит часок-другой, а в результате - кремниевые наконечники, ямы-ловушки, каменные топоры, ожерелья, силки…

Конечно, датировка приблизительна. Кто-то станет доказывать, что человечество существует не более миллиона лет, другой - что все десять. И не сорок тысяч лет назад появились каменные наконечники, а пятьдесят две. Сути это не меняет: интенсивно думать люди стали относительно недавно.

Почему?

Исторические материалисты говорят о причине смутно. Перешло, мол, количество в качество, труд превратил человека-скотину в человека-творца. Но отчего именно сорок тысяч лет назад, на последнем сантиметре прожитого метра?

Фантасты любят призывать на помощь пришельцев. Прилетели, пожалели, дали огонь и разбудили творческую жилку методом генной инженерии, организовав пандемию интеллектуального гриппа.

А лучше бы искать не тех, кто пришел, а тех, кто ушел!

Долгое время на Земле доминировала иная, негуманоидная цивилизация. А сорок тысяч лет назад ниша разума освободилась. Природа пустоты не терпит, человечество стало спешно нишу заполнять. До этого оно бы и радо строить цивилизацию, да не пускали, всяк сверчок знай свой шесток.

Противники теории пречеловеческой цивилизации задают вопрос, кажущийся им убийственным. Где они, материальные следы цивилизации, черепки и городища вида Икс?

Положение, что цивилизация непременно должна оставлять за собою след из отбросов, ошибочно. В странах, живущих не одним днем, на загородный пикник едут в специально отведенное место, костер разжигают исключительно из валежника, уезжая, мусор не оставляют и не закапывают под стлань, а везут назад в город, где бумагу, жесть и прочие отходы пускают в переработку. До идеала пока далеко, но что вы хотите всего за сорок тысяч лет развития?

Даже и сейчас успехи несомненны. Письма, документы, деньги, существующие в электронном виде, уже исчезают совершенно бесследно.

Нет, искать вещественные следы действительно развитой цивилизации представляется делом малоперспективным. Уходя, эта цивилизация прибрала планету на совесть.

Следовательно, обратить внимание следует на нечто невещественное. Не в земле покопаться, а в человеческой памяти.

Вообразим, что и мы развились до неописуемого совершенства, развились и ушли. Не вымерли, а, по Циолковскому, переселились в космические глубины, оставив за собою природу в первозданном виде. На смену человеческой придет цивилизация крысюков или, что симпатичнее, коал. И будут те коалы размышлять, отчего они миллионы лет сидели на ветках да кушали эвкалиптовые листья, а потом вдруг взялись за ум. Может, пришельцы помогли, или какое-нибудь количество перешло в качество, или дело в анатомическом строении передних лапок, позволившее заняться преображающим душу и тело созидательным трудом?

Но останутся у коал (а у крысюков - наверняка) смутные предания о расе сверхкоал, которые летали по небу, плавали по морям, жили в чудесных дворцах, плевались молниями, а некоторых коал брали с собою и кормили до отвала (вариант с крысюками - подвергали немыслимым испытаниям, расчленяли, прихлопывали, вживляли электроды, загоняли в лабиринты, травили, запускали в космос). Маститые ученые будут считать, что в преданиях окоаливаются силы природы, ученые-новаторы заговорят о даре предвидения, но никому не придет в голову, что существовали некие «люди», которые совершенно добровольно взяли и оставили планету тем, кто придет следом.

Ищите ушедших в «Рамаяне» и «Гильгамеше»! Мифы американских индейцев не менее правдивы, чем черепки или кремниевые наконечники (я как-то нашел один кремниевый наконечник. В Кишиневе обустраивали площадь Котовского, пригнали бульдозер, срезали почву, в этом срезе я наконечник и нашел. Было мне тогда пять лет. Хорошо бы приглядеться к этому месту повнимательнее, да вот беда - другое государство, мне, как внезапному иностранцу, поди, и разрешения не дадут. Кто-нибудь из Кишинева, поищите, а? Примета простая - копайте в углу площади по правую руку от Котовского).

Мир Вия существовал на самом деле!

Всем известное примечание Гоголя о «колоссальном создании народного воображения» есть отправная точка поисков. Куда заведут они, трудно и помыслить. Но идти нужно. Если бы Шлиман не доверился «Илиаде», он бы не совершил великих открытий.

Тут я противоречу сам себе - говорю, что догуманоидная цивилизация следов после себя не оставила, и все же надеюсь их отыскать. Но вдруг отдельные малосознательные Вии что-нибудь да и замели под коврик?

В толпе, собранной ярмарочным факиром, одни знатоки посоветуют следить за руками маэстро, другие - за его глазами, но самые мудрые считают нужным приглядывать прежде всего за собственным карманом. Все эти пассы, загадочные слова «айн-цвай-драй», клубы дыма и языки пламени цель имеют одну - отвлечь внимание простодушного зрителя от того, что ему, зрителю, видеть не положено.

Сколько полемического дыма напустили по поводу клонирования человека! Льзя или нельзя, и если нельзя, то почему? Академики и церковные иерархи, генералы и «простые люди» спорят так рьяно, с таким запалом, словно закон о всеобщем клонировании как почетной обязанности российского гражданина действительно стоит на пороге.

Но - зачем? Зачем копировать людей?

Для армии, скажут генералы, посмотрев фильм со Шварценеггером. Ныне призывник идет дохлый и квелый, чуть в морду - в бега, обогащая языки мира новым словом dedovshchina. Вот ежели взять атлета-олимпийца и расклонировать его в потребном количестве, то-то будет армия! Главное, у клона нет матери, значит, не будет и комитета солдатских матерей, главного врага вооруженных сил.

Правда, генералы забывают, что атлета-олимпийца и кормить нужно по-олимпийски. Когда на колхозную ферму Лисьей Норушки завезли породистых голландских коров (случилось это как раз перед московской олимпиадой), зоотехник, ознакомившись с предписываемым рационом, заявил, что кабы его, колхозника с тридцатилетним стажем, стали так кормить, он тоже для колхозного богачества постарался бы изрядно.

Не дождался. И голландки недолго пировали…

Тогда - клонировать ученых! Ломоносова, Менделеева или Циолковского, какая польза будет науке, а с нею и человечеству!

А никакой.

То, что могли свершить Ломоносов, Менделеев и Циолковский, они уже свершили. Сделать же открытие новое у них столько же шансов, сколько и у Васи Пупкина.

А ум, а талант, возразят сторонники клонирования?

Увы, сами по себе ни ум, ни талант открытий мирового значения не гарантируют. Науку делают молодые в двадцать пять - тридцать, ну, в сорок лет, когда и работает ученый в условиях не самых благоприятных, и эрудиция хромает, и опыта маловато, и ассигнований крохи. А потом приходят и опыт, и знания, и звания, даже институты, а открытия - уходят. Маститый ученый уже выполнил заложенную в него программу. Программа эта есть данность. Коли суждено открыть таблицу периодических элементов, то ее и откроешь, а никак не беспроволочный телеграф и не дивиниловый каучук. Суждено написать «Евгения Онегина» - его и напишешь, а «Тамбовскую казначейшу» напишет другой. Выше кода не прыгнешь. Понять это и спокойно почивать на лаврах не каждому дано, начинаются терзания: где моя юность, где моя гениальность… Никуда гениальность не делась, просто оказалась разового применения, на одно открытие, на одну книгу. У титанов - на три-пять-восемь, да все равно в жизнь укладывались.

Но ученому натуральному остаются открытия его молодости, клонированный ученый будет и этого лишен. Великое злодейство - создавать творческих людей, которым творить нечего. Остается руководить учениками и вести мастер-классы. Первейшее - не мешать. И позволять ученику ставить свою фамилию, пусть даже третьим автором.

Чем еще манит клонирование? Ах, органы… Положим, у больного дефектная почка, требуется ее заменить. Какой же смысл менять дефект на дефект? Совсем «Волга-Волга» получается: «примите у них брак и выдайте новый». Подправить почку? Тогда это будет генетическая модификация, а вовсе и не клонирование.

Вот еще одно пугало - генетически модифицированные сельхозпродукты. Не дадим россиян в обиду, пусть едят картошку, но не курятину!

Генетическая модификация происходит в природе постоянно. Каждое новое поколение цыплят, коров или людей является генетической модификацией. Именно поэтому ученые открывают новые законы, писатели пишут новые книги, а винокурни выпускают новую водку. Ничего, если не злоупотреблять, а в меру, то ни от водки, ни от чтения вреда особого не будет.

Итак, клонирование - дымовая завеса. Что же она скрывает?

В конце тридцатых годов из академических журналов исчезли статьи по проблемам деления ядра. То писали-писали, а то - как отрезало. Умные люди сделали вывод: ученые вовсю занимаются делением ядра именно потому, что нет публикаций.

Что исчезло с глаз публики - или, во всяком случае, делается без привлечения лишнего внимания?

Работы по долголетию. Появившиеся сообщения об открытии гена старения и гена долголетия как-то незаметно потеряли задор, ушли со страниц прочь. Поползли разговоры, что проект «Геном» то ли себя не оправдал, то ли вообще полное надувательство. И кажется мне, что это означает одно: родившиеся в двадцать первом веке имеют шансы прожить сто двадцать лет. Или больше. Но станут ли обсуждать закон о праве каждого на вакцину долголетия, не знаю. Вдруг она, вакцина, дорогая? К чему нагнетать социальную напряженность? Тихонько примут постановление «О мерах по улучшению условий труда и быта высших должностных лиц», где и пропишут, кому, как и сколько…

Удрученный тем, что любимая страница загружалась уж больно медленно, я посмотрел на верстачок. Модем мигал, но как-то лениво. Щелкнул мышкой - так и есть! Соединение проходило на скорости 2.400 бит в секунду.

  Лет пятьдесят назад стиляги, тунеядцы и прочие антиобщественные элементы, желая подчеркнуть отсталость, несовременность и нелепость сандалий фабрики «Скороход», кантаты «Королева полей» или туалетной бумаги на столиках известного ресторана, презрительно фыркали:

- Семьдесят восемь!

  В числе этом не стоило искать крамольный смысл, означало оно иное - скорость вращения патефонной пластинки. Стиляги и тунеядцы предпочитали пластинки долгоиграющие, на тридцать три оборота, а на семьдесят восемь слушали с видом обреченным, страдальчески морщась при перескоке иглы с дорожки на дорожку.

  Стиляги давно образумились и перековались, пластинки на 78 оборотов интересуют заядлых коллекционеров, но феномен лишь изменил облик, сохранив суть. Символом отсталости, косности и застоя теперь можно считать 2.400 - скорость соединения в отдельно взятой городской квартире.

Заранее согласен с тем, что жизнь день ото дня становится лучше, ярче и веселей. Я и сам стараюсь внести посильный вклад во всеобщее ликование при всяком удобном случае. Но 2.400 накладывает ограничение даже на проявления верноподданнических чувств: хочется поучаствовать в видеоконференции, поговорить из дома по душам с далеким другом, рассказать ему о процветаниях устным русским языком, а провода не позволяют. Из-за этого даже экономике убыток - я и компьютер новый не покупаю, для моих каналов связи и старой машины хватает с лихвой.

  Отчего же чаще и чаще выскакивают эти злосчастные 2.400, не знаю. Последнюю милю хаять не буду, она, миля, не способна в течение дня становиться то в десять раз хуже, то в десять раз лучше (порой у меня бывает 19.600, а глубокой ночью и больше). Возможно, проблемы где-то на АТС, возможно - у провайдеров (ходишь вечерами в поисках порядочной связи от одного к другому и к третьему), или жизненный уклад у нас таков, что каждому сверчку полагается соответствующий шесток, кому потолще, а кому остатки. Система приоритетов в действии. Вдруг и здесь - пока я со своими частными желаниями претендую хотя бы на два килобита в секунду, кто-то мудрый, задушевный и простой выполняет предначертанное Божественным Провидением дело? И мне не стенать нужно, а, затаив дыхание, переживать момент сопричастности Историческим Свершениям. Или просто кто-то меня стережет, уберегает от соблазнов?

Способен ли человек выдумать нечто совершенно небывалое, невероятное, не существующее более нигде - только в сознании творца? Волен ли он в своих фантазиях, или воля - миф, выдумка, утешение слабому духу?

Днями, разбирая в шкафах книги, наткнулся я на сборник повестей Стивена Кинга. Одна другой лучше. Особенно «Лангольеры». Прочитал, и, как это бывает, возникло стойкое ощущение уже виденного. Не отмахнулся, полез в другую секцию, на другую полку.

Так и есть. Иван Тургенев, «Конец света» из цикла «Стихотворения в прозе». Совпадение кульминационной сцены вплоть до мелочей, до атмосферы.

Проще всего возопить: «плагиат» и бить во все колокола - ратуйте, люди добрые, опять Ивана американцы обокрали. Тем более что и Горький набросал схему романа, позднее написанного Кингом, - я подразумеваю «Необходимые вещи».

Но одна мысль не дает мне покоя. Ну, как не заимствовал Кинг лангольеров?

Сколько раз изображали Эльбрус художники всех рангов и калибров, от любителя, «мазилки выходного дня» Абаланского до передвижника Ярошевского. И никто никого не упрекнул, что тащит-де у предшественников, потому что - вон он, Эльбрус, всем виден, и всяк имеет право рисовать его в меру отпущенного таланта. Эльбрус существует!

Боюсь, и лангольеры тоже. Они несутся вслед за нами, стирая бытие вчерашнего дня. Только, в отличие от Эльбруса, видят их самые зоркие.

Внутренний, ментальный мир не есть отдельный обособленный окоп, где каждый сражается в одиночку. Он - общий. И живет по столь же объективным законам, по которым и видимая вселенная.

Когда кто-то мнит, что выдумывает, он просто описывает виденное там, в ментальном мире. Конечно, увидеть можно разное - и битву оловянных солдатиков, и баталию, где кровь льется отнюдь не понарошку.

Возможно, любезный мой читатель, ты замечал - пишет автор, старается, расскажет и какой стати герой, и какие у него белоснежные зубы, русые волосы, как одет, какого цвета кушак и мурмолка, - в общем, тщательности достигает фотографической. Подробно и вражину опишет, от хищного крючковатого носа до закаленного в невинной крови моргенштерна, и пенек обрисует, и кочку, а закроешь книгу - вкус картона во рту и пустота в душе.

А второй пишет скупо, все больше внутренние монологи, а в результате начинаешь невольно себя осматривать - не поранился ль ненароком в извечной битве добра и зла. И находишь-таки прореху в рукаве, на волосок от кожи просвистела дамасская сталь.

Первый - он и в ментальном мире не выходил из своей каморочки, а вырезал из бумаги героев да наряжал их в такие же бумажные доспехи. А другой побывал там, где небеса темны, да еще и читателя с собою утащил, вот потому и мыслям просторно, несмотря на скупость слов.

Карл Густав Юнг писал о «коллективном бессознательном» не только из желания прослыть оригинальным философом. Время от времени он и сам уходил туда, в верхний мир, где и Лао-Цзы не знал, мудрец ли он, которому снится, что он бабочка, или же он бабочка, которой снится, что она мудрец.

Да что Юнг - каждый из нас еженощно, засыпая, получает возможность отправиться в путешествия. Но путы Яви не пускают. Сидишь, как Бобик на цепи, рядом с будкою, и воешь на недоступную Луну. А другие летают, собаки!

Жалобы на скудость сюжетов в литературе - жалобы вполне справедливые. Чтобы увидеть что-то новенькое, нужно, как и в нашем мире, идти далеко. С каждым годом дальше и дальше. И никто не застрахован от того, что там, вдали ждут богатые земли - предостаточно и ледяных пустынь, и песчаных, и каменистых. Шел, шел, ничего не нашел. Лучше уж проторенными тропами. Зато лангольеры останутся вдалеке и не ухватят за заднюю ножку.

Потому что далекое путешествие может быть опасным! И не только для писателя; в конце концов, писателей много, одним больше, одним меньше… Читатель, увлеченный в темные лабиринты Иного Мира, подвергается опасности не меньшей, ибо часто бывает застигнут врасплох. Думал, открою книжку со скуки, авось, время пролетит незаметно. Открыл - и пропал.

Легенды о Проклятых Книгах, что рассказывают поздними вечерами и в скаутском лагере у костра, и в бурсе, и даже в суворовском училище, основаны на реальных событиях. Одни книжки относительно безвредны и дают глюки, малоопасные для окружающих, - «Властелин Колец», к примеру. Соберется сотня-другая Путешественников по Иному Миру и давай мечами махать, прекрасно понимая, что Иной Мир в Явь не перетащишь. В худшем случае расцарапают щеку или глаз подобьют.

Другие книги страшнее. Добропорядочный гимназист Володя Ульянов вдруг превращается в монструозию Мира Ктулху. Добрый царевич Ваня становится Иваном Грозным. Пол Пот и Адольф Гитлер тоже ведь не злодеями родились, при ином сечении обстоятельств из первого, глядишь, вышел бы профессор, из второго - художник или немецкий Лавкрафт.

И кажется мне, что в минуту просветления Иван Грозный нарочно запрятал свою библиотеку - не я, так потомки мои будут свободны от наваждения…

Побуждения, заставляющие человека совершать те или иные поступки, зачастую остаются неизвестными даже ему самому. А уж окружающим - почти наверняка. Мы, окружающие, судим о другом не по себе: себя-то мы тоже знаем очень и очень скверно. Судим по затверженным с детства прописям, сводящим человека к комбинации полудюжины основных инстинктов.

Мир создают слова. Дела - следствие. Без идеи, ни с того ни с сего, дела не делаются, разве рутинные, направленные на сохранение мира, а не на его изменение. Машины, преобразующие мир, компьютеры работают именно со словом, символом, не всегда, впрочем, человеческим. Но и мир наш - человеческий не вполне.

Марс сейчас чем-то напоминает Советскую Россию времен Гражданской войны: двунадесять языков спешат высадиться на поверхность. Хорошо - чуть поменьше, но все же, все же… Просто неспровоцированная агрессия, да и только. Японцы, американцы, европейцы. Россия тоже в стороне не осталась, чем могла - помогла. Если допустить, что Марс обитаем, то как аборигены встретят свалившегося им на голову посланника далекой цивилизации?

Исследование иных миров есть не только и не сколько техническая проблема. Этические аспекты, поначалу вовсе не учитываемые, постепенно встают в полный рост.

Действительно, представим себе, что где-нибудь на Байконуре, или в номерном Арзамасе, или в самом Кремле - не сейчас даже, а лет сорок назад - нашли бы самоходную тележку с микрофонами, фотокамерами, радиопередатчиками и прочей шпионской техникой. Вряд ли это вызвало бы всенародное ликование и энтузиазм масс. Скорее всего, вообще бы ничего не вызвало - тележку утащили бы в какое-нибудь подземелье, разъяли до винтиков и объявили тайной номер один, - и это в лучшем случае. А в худшем - к Карибскому кризису прибавился бы шпионский. Это вам не Пауэрс. Тот соглядатай - понятный, от него ясно чего ждать. А тут - неведомая, но очень зловещая машинка. Заподозрят неладное.

И будут правы, наверное. До сих пор встреча двух цивилизаций кончалась для одной из них плачевно. Много ли радости принесли каравеллы Колумба индейцам?

Но и сам Марс, как объект научных исследований, выглядит подозрительно. Почему, собственно, Марс? Зачем лететь на Марс, если есть Луна?

Парни из деревни Лисья Норушка, деревни совсем крохотной, малолюдной, на танцы ходят не в село Каменка, что в четырех километрах, а в далекую Губановку, до которой целых двенадцать километров. В Каменке-де девчонки плохие и музыка плохая, объясняют они.

Не в девчонках дело, и не в музыке, просто каменские парни норушкинских бьют, а губановские посмирнее будут.

Бешеный интерес к Луне в шестидесятых и начале семидесятых годов вдруг сменяется полной апатией. Когда последний раз на поверхность Луны спускались люди? В одна тысяча девятьсот семьдесят втором году. С тех пор растет второе поколение, поколение газировки с сиропом, для которых Луна вроде слепого пятна. Она есть, но ее никто не замечает.

Бегство с Луны - штука не менее загадочная, нежели таинственные вспышки на Марсе. Нелепо считать, что ее, Луну, мы знаем вдоль и поперек, оттого и пренебрегаем. Обследована лишь мизерная часть планеты, причем обследована на уровне науки и техники прошлого века. Даже на вопрос «есть ли на Луне вода» не получен ясный ответ. Вроде нет, но, кажется, есть. Отчего же не послать на нее пусть не космонавтов, но Луноход? Денег жалко?

Полноте, на поиски саддамовских джиннов тратятся капиталы неизмеримо большие, тратятся легко и непринужденно - нужно же куда-то доллары девать.

А уж отечественной космонавтике Луна так просто подарок. Даже при всей бедности бюджета тонну-другую грузов раз в три года доставить нам по средствам. И не просто груза. «Луноход-два» колесил по Луне тридцать лет назад. А какой аппарат можно создать сейчас, когда у каждого в доме стоит компьютер производительностью неизмеримо выше, чем секретные ЭВМ Центра Управления Полетом семьдесят третьего года! Новые технологии, новые задачи, новые идеи, наконец. Вот она, поддержка российской науки. Экономно, но сердито!

Луна даже с прагматической стороны неизмеримо привлекательнее Марса. Наладить выплавку железа (или кремния) - и стрелять химически чистыми болванками из электрической пушки в заданную точку земной поверхности. Сырье есть, солнечной энергии уйма, отчего бы и не поработать. Строить лунные поселения, обживать ее всерьез и надолго - задача для XXI века кажется посильной.

Но - не видят Луну. Мой пес Шерлок так не замечает явно недружелюбную кавказскую овчарку, выгуливаемую хозяином на соседней аллее. Смотрит как на пустое место, но догадаться, что там есть нечто свирепое, можно по траектории Шерлока. Отталкивающие силы, заставляющие огибать точку «Х» по дуге большого радиуса.

Тут вольно напридумывать многое. Встретили мы-де на Луне высокоразвитых аборигенов, и те вежливо указали на дверь: «позвольте Вам выйти вон!» И вышли как миленькие, а теперь предпочитаем изучать всякие Ио да Ганимеды. В конце концов, не так уж страшно - попросили-то вежливо. Никого не убили. Заманчиво сочинить, что осознание наличия лунной цивилизации заставило прекратить конфронтацию СССР и США, побудить к сотрудничеству на земле и в небесах.

Приятнее вообразить, что мы удалились сами. Поняли, что пришли не вовремя, попятились на цыпочках и осторожно прикрыли за собою дверь. Теперь ходим мимо, поглядываем издали, но незвано в гости не ходим. Ждем, когда позовут.

И, наконец, вариант третий. Внутренний голос не пускает на Луну. Голос Земли. Инстинкт: прежде свою планету обустрой, стекло битое собери, металлолом с макулатурой, а уж потом…

Зачинщиком был молоток. Когда я, огорченный третьим «Терминатором», решил поправить ковер и для этого вбить покрепче гвоздь, молоток ударил меня прямо по указательному персту. Обидно и больно. Хорошо, не дровосек я. Едва не выронил молоток. Лучше бы выронил: следом стремянка подвела. Накренилась, я и упал. И - в падении молотком - по светильнику… Стремянка, конечно, упала тоже. Почему-то на меня.

Ничего. Собрал осколки стекла, поднял молоток, поставил стремянку, забил гвоздь, повесил ковер. Оборол мятежников.

Оборол, внушил каждому отечески, чтобы впредь не шалили. И лег на диван.

Неприятно, когда что-то из рук валится. Но крушить вещи? Особенно те, что куплены на свои? Нед Лудд небось чужие машины ломал. И не потому, что машины, а потому, что чужие. Чужого не жалко - ни «Жигуля», ни окна, ни садовой скамейки. Своего рода борьба за нишу, за пространство существования. Плюс - неуверенность в себе. У хорошего мастера и молоток послушный, и лестница-стремянка, хоть и железная, а ведет себя как шелковая.

Страх перед машинами не с «Терминатора» завелся. «R.U.R.» Чапека тоже имел предшественников. Например, сказочку про волшебный горшок, который столько каши наварил, что восьмиметровым ее слоем покрылась вся Земля. Тут жизнь на планете и кончилась. Потом сочинили счастливый финал про службу поддержки.

Но новые песни придумала жизнь. Действительно, процессор - не молоток. Молоток штука понятная, а процессор… Что там, внутри, и вообразить трудно, просто Лабиринт. В центре, как водится, Минотавр. Как начнет рычать, а потом на части рвать! Как можно чему-то невообразимому (десятки миллионов элементов - поди представь!) доверить самое дорогое?

Но приходится. Отсюда и неврозы, и ночные проверки дисков - не сыпятся ли, и ежедневное скачивание новых антивирусов, да много чего…

Веками помещик тоже стерегся - ну, как ключница отравит? кучер завезет в лес да и зарежет? беглый мужик впотьмах подкрадется и петуха красного пустит? Стенька или Пугач с войском подступит?

И петуха огненного пускали, и травили, и резали. Все-таки мужик - человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Сам-то барин долго ли бы согласился прислуживать сиволапому мужику? Мигом бы убежал в Литву или хоть в чай бы плевал каждодневно.

Ну, он-то, барин, умнее, тоньше, образованнее сиволапого, утешался Никифор Свиньин из ра-амонских Свиньиных. Мироздание-де на том и стоит, что умные повелевают простецами. Потому никто из Свиньиных от имений не отказывался, собственными ручками косить сено, топить дом и чистить лошадей не спешил. Разделение труда - одни едят, другие глядят…

Что делает с игрушкой ребенок? Разбирает, смотрит, что внутри. Взрослый еще и собрать пытается. Иногда получается. Все это не ради праздного любопытства, а с целью доказать превосходство. Я понятливее заводной машинки или прыгающего утенка. Я их знаю, они меня - нет.

В школах изучали устройство телефона, водокачки, парового двигателя, затем добавили двигатель внутреннего сгорания и детекторный радиоприемник. Человек - командир вещей, он умнее, он - властелин.

Потом, правда, появился телевизор и показал, кто в доме властелин.

Компьютер - другое дело. Он дал шанс взять реванш. Что можно сделать с телевизором? Пыль протереть, антенну покрутить… всё. Зато укрощение компьютера дает полное ощущение собственной значимости. Отсюда и бесконечный апгрейд, и переустановка программ с версии на версию, отличающуюся друг от друга во втором знаке после запятой (Crafty 19.01, последняя установленная мною программа, уже и подустарела, пора менять).

Чувствуешь себя товарищем Шулейкиным на борту теплохода «Евгений Онегин» - и мы можем, если нужно.

И все-таки червь сомнения - из всех червей самый живучий. Если оружие станет умным по-настоящему, будет ли оно терпеть над собою начальника-человека, не взбунтуется ли?

Пусть только попробует, ему же хуже будет!

Победа устаревшего терминатора над продвинутыми моделями не есть натяжка и произвол сценаристов, напротив, она закономерна.

Интеллектуальное превосходство, технологический перевес отнюдь не гарантируют победы. Архимед не сумел предотвратить падение Сиракуз. Гунны разбили развитых римлян. Монгольские орды затопили Русь. Наконец, и реактивные «Мессершмитты», и крылатые ракеты, и океанские суперсубмарины не спасли нацистскую Германию от разгрома. Полное техническое превосходство США закончилось бегством из Вьетнама.

Нашей цивилизации нужно бояться не терминаторов- топоров. Если у человека нет своего, он непременно пойдет уничтожать чужое, чуть раньше, чуть позже - зависит от исторической случайности или от вспышек на солнце А при столкновении Пентиума-4 и топора перевес будет на стороне топора. Охотник за проводами с помощью топора обесточит целый район всерьез и надолго.

А уж если на один компьютер придется по дюжине топоров…

Выход один - менять соотношение сил. Вот когда на один топор придется дюжина компьютеров, тогда шансы уравняются.

Надежнее, конечно, дюжина дюжин.

Как хочется обвинить прогресс, сделать его ответственным за суховеи, за колорадского жука, за собственный живот, за потерянные зоркость и чуткость.

Действительно, во времена Перуна и Ярилы не знали наши предки ни автомобилей, ни компьютеров, ни вкусовых добавок, жили образом натуральным. Добыл в лесу кабана, притащил домой и съел с сородичами. Пища естественная, нагрузки солидные, и были древляне стройны, могучи и добродушны. Я за своим кабаном охочусь иначе - сижу перед компьютером и придумываю рыцарские подвиги. Написал сотню слов - и к холодильнику, потому что в воображении энергии трачу немерено: то с драконами сражаюсь, то от вурдалаков бегу, аппетит и возбуждается. В итоге каждый авторский лист, сорок тысяч знаков, добавляет килограмм массы. А в книге и шестнадцать листов запросто помещается, и двадцать шесть, оттого изнуряют не килограммы - пуды.

На воды ездил недавно. В старину недели две добирались в тарантасах, растрясая по пути шлаки и отложения, а сейчас лег на полку и читаешь про разные приключения, опять же возбуждаясь гастрономически до самого Кисловодска.

Телевизор кто смотрит, тоже обманывается. В паузах между рекламой нет-нет да и покажут природную жизнь - пашут, сеют, жнут, сражаются, пробираются сквозь тайгу. Поневоле примеряешь к себе, сопереживаешь, а после таежного похода, разумеется, нужно поесть. И ешь…

Человек обрел стальные мускулы, но теряет естественные. Антропометрические данные среднего человека явно ниже довоенных, а тем более дореволюционных, спросите у любого врача призывной комиссии. Редко когда попадется просто здоровый парень, а уж в нормативы гвардейских Семеновского или Преображенского полков вписаться - случай исключительный. Фабричный рабочий в восемнадцатом веке трудился по четырнадцать часов в день, в девятнадцатом - по двенадцать, без перекуров, пива и политинформации, восьмичасовая смена казалась утопией, мечтой Иванушки-дурачка. Солдат царской армии получал паек на пять с лишним тысяч калорий - и все шло на дело, а не на сало. Сегодня и три тысячи калорий потратить трудно, захлебывается организм, зависает, переводит продукт в жировые отложения.

Но прогресс, боюсь, тут ни при чем. Стальные мышцы, пар, бензин, электричество - не причина слабостей, а средство выживания в новых условиях, когда на одного крепкого работника приходится пятеро квелых. Вот мозг человечества (если рассматривать человечество как единый метаорганизм) и изворачивается, придумывая за машиной машину. Судя по нарастающему потоку изобретений, нарастает и угроза человечеству, как виду. Природа не терпит излишеств, если придумываются машины, значит - край!

Успокаиваясь, обманывая себя, мы думаем: мол, и я бы мог дойти до восточной оконечности материка или хотя бы прогуляться в воскресенье с Мойки до Павловска и обратно, да только «Жигули» развратили. Три квартала и то в трамвае норовлю проехать. Не будь машин, я бы о-го-го что смог бы…

Не смог! Силенок не хватит. Телевизор смотрят часами именно из-за невозможности жить активно в действительности. Низка рождаемость не оттого, что с деньгами у людей плохо (когда оно хорошо-то было?). Просто организм пасует - уволь, не потяну, баста.

Стараешься удержаться не мускулами, умом. Но и умственные силы постепенно истощаются. Усечение, упрощение школьных программ, постоянное снижение уровня преподавания - не прихоть Министерства образования. Все больше учеников не справляются с тем, что прежде казалось минимальными требованиями. А если взять программы Царскосельского лицея или Нежинского, который кончал Николай Васильевич Гоголь, - перечень дисциплин внушает трепет и почтение!

Вряд ли даже один современный чиновник из тысячи способен выдержать экзамен, что выдерживал рядовой китайский мандарин эпохи Минь. Но чиновника поди проэкзаменуй. Зато школьника - запросто. ЕГЭ вводят не для того, чтобы деревенскому выпускнику было легче поступить в МГИМО, отнюдь. Просто необходимы статистически достоверные и сравнимые результаты - сегодня, через десять лет, через пятьдесят.

Уатт и Дизель снабдили человечество искусственными мускулами. День сегодняшний - а вернее, позавчерашний - заставляет искать костыль для головы. Если дамы порой вводят в заблуждение окружающих силиконовыми имплантатами в молочные железы, то вскоре придется подпустить кремния и в мозги. Наладонники уступят место черепушникам. Вмонтируют микрочип в лобную пазуху, подключат к сетчатке, ушному нерву и нервам иным - тогда, может, и сдачу в магазине проверим, и напишем страницу-другую без ошибок, и улицу перейдем в положенном месте.

Компьютеры именно потому так широко распространяются, что без них человечество просто обречено. Компьютер, как и автомобиль (токарный станок, центральное отопление, канализация и водопровод), - не роскошь, а средство выживания, спасательный круг. Альтернатива компьютеру - возобновление естественного отбора, когда из дюжины родившихся особей достигнет половозрелого возраста лишь одна.

Есть люди ужасно решительные. Задумает решительный человек что-нибудь - и тут же непременно исполнит: станет министром, раздует мировой пожар или пойдет к стоматологу, - у каждого свой масштаб. Лежебока решительному человеку завидует, вздыхает, вот если бы и я поменьше на диване лежал, то, глядишь… - и видит картины самые прельстительные.

Но с дивана не встает.

Пусть ему, отдельному человеку, лень только во вред, и зуб теряет, и карьеры не делает, но вдруг это его предназначение - тормозить прогресс?

Кто нужнее, Штольц или Обломов? Народ, состоящий сплошь из Обломовых, выглядит слишком уж мягким для нашего кипучего времени. Но жить исключительно среди Штольцев?..

Что было бы с государством - бери шире, с цивилизацией, - состоящей целиком из людей умственно и физически активных, не тратящих впустую ни минуты, неукоснительно строящих жизнь на разумных началах? Никто не пьет пива с утра, чтобы не снизить производительность труда, но никто не пьет пива и вечером - восстанавливая силы; профессор возделывает палисадники, а садовник изучает химию, все вместе занимаются ушу, а потом снова работают, увеличивая благосостояние человечества. Да и пива-то никакого нет, производят только безусловно полезные предметы (впрочем, для медицинских целей имеется в достаточном количестве кагор и коньяк, выдаваемые строго по рецепту. Нет, лучше даже совершенно без рецепта, поскольку сознательность такова, что никто и не думает пить коньяк без врачебного предписания).

Сколько людей занимается пустяками в ущерб даже личному благополучию, подчас полностью сознавая неэффективность, нерациональность собственных действий?

Большинство.

Человек разумный, доктор наук, профессор сажает черт знает где два мешка картофеля, все лето еженедельно мотается в чертзнаетгдеевку, окучивает, поливает, морит колорадского жука, осенью лопатой выкапывает долгожданный урожай, четыре мешка, везет в город и ест, в каждой картофелине видя плод бескорыстной любви к труду. Следующим этапом он заведет кур и будет кушать золотые - по стоимости - яички.

Деловые, хваткие, с пеленок обученные впиваться в горло сопернику за лишний доллар закордонные программисты, которых ставят в пример нашим Обломовым, тратят сотни и сотни часов на совершенствование шахматного движка, некоммерческой безделицы, которых уже за сотню. Тратят, улучшают, не делая из кода тайны - берите, кто хотите.

В комнате ребенок плачет, жена зверем смотрит, а чудак вместо того, чтобы закончить диссертацию и получить законную прибавку к жалованию, пишет на подоконнике роман из жизни Киевской Руси десятого века, и добро бы настоящий роман, с любовью и коварством, а то так… философия…

Деревенский тракторист, забыв на зиму трактор по детальке перебрать, а весною на зависть всем безремонтно сеять и пахать, подбирает котенка и начинает учить его не мышей ловить, всё польза, а играть на электронной гармошке. И нет чтобы гимн любимой Родины, хочется ему, видите ли, услышать «Мурку» в кошачьем исполнении. Наконец, маленький, но очень ушлый предприниматель, надёжа и опора российской экономики, уезжает в глухую деревню, где из всех современных удобств - барометр на стене, на деньги от проданного дела накупает холсты, краски и кисти и рисует виды таинственной страны Навь. Душа у него, понимаешь, просит!

Отчего душа просит штуки бесполезные, а иногда и прямо вредные, все то, что является тормозом, преградою на пути построения динамичного постиндустриального мира?

Именно потому, что действия эти - тормоз и преграда! Цивилизация отчаянно нуждается именно в тормозах. Прогресс для нее, что шагреневая кожа: чем больше желаний исполняется, тем меньше остается времени прекрасному сияющему граду.

А доказательства? Где доказательства грядущего конца? Сколько лет предрекали конец света, а он все не наступает.

Ан нет, конец света наступал многажды. Мир сегодня совсем не такой, каким был пятнадцать лет назад, а уж тем более - сто пятнадцать. Но это цветочки, а душа сжимается в ожидании ягодок. Сколько извозчиков лишилось куска хлеба с появлением автомобилей, сколько лошадей пошло на колбасу… Переучиться на шофера, как советуют бодрые владельцы таксопарков? Извозчики, положим, через одного и переучатся, а лошадям что делать? Им по травке бегать хочется, петь протяжные лошадиные песни, веселиться! Вот поскольку все мы немножечко лошади, то и тормозим прогресс, как умеем.

В шестидесятых годах молодые ученые (во всяком случае, литературоведы) бились за машинное время, как Дон-Кихот за честь Дульцинеи. Дай им только вдоволь этого самого времени, и ученые если и не откроют Теорию Всего Сущего, то, по крайней мере, познают мир на расстоянии в пятьдесят световых лет.

Было бы любопытно знать, на что в 2003 году тратится машинное время миллионов персоналок, и не только персоналок, в общемировом масштабе.

Думаю, либо на развлечения, либо вовсе на скринсейверы. Ученые шестидесятых, наверное, поразились бы столь бездарным транжирством, а мы живем, и ничего, привыкли. Были попытки привлечь индивидуальные лопаты к рытью всеобщего котлована, и даже попытки обнадеживающие - поиски внеземных цивилизаций, к примеру, - но отчего-то полезное начинание не развилось. Полезные начинания вообще имеют обыкновение угасать после непродолжительного всплеска энтузиазма. Возможно, они не очень и полезные?

Прежде часто любили прибегать к образу дикарей, чудом заполучивших грузовик стрелкового оружия. Мол, ничего бы хорошего не вышло - дикари превратят автоматы в дубинки, а патроны, новые, блестящие, используют в качестве денежной единицы и станут выменивать на них кокосовые орехи.

Очень может быть - но в этом случае дикари поступят мудро. Пусть уж лучше дубинки, чем стрельба по соплеменникам со скоростью десять трупов в секунду. А более достойного применения патронам - менять на орехи - и придумать трудно.

Именно в силу инстинкта самосохранения мы и третируем нынешнюю технику по-дикарски. Играя в «Кваку», мы укрепляем реальность! Да и система себя хранит. Электронная почта воспроизводит хлам, и вместо Всемирного Обмена Мудрыми Мыслями мы пытаемся разобрать кипы мусора в почтовых ящиках. Нечего винить спамеров - процесс захламления неизбежен, как неизбежно превращение воды в пар при температуре кипения. Система, охраняясь, саморегулируется, тормозится нарочно, - чтобы мы, дикари, уцелели. А то допишемся до полного непочтения к Мудрым Активистам, затеем переустройство общества на разумных началах и тем приблизим очередной Конец Света.

Счастлив народ, за который кто-нибудь думает - вождь, фабрикант кухонной утвари или ум, честь и совесть всех эпох разом. Пусть живет он подчас и грязно и голодно, а все же душа безмятежна и смирна. Кто не думает, тот не решает, а не решающий - да не отвечает.

Иное дело мы.

Теперь все зависит от самого себя. Можно, конечно, плыть по течению: пойти работать в казенную школу или больницу, старость доверить пенсионным фондам, деньги - сбербанку, сыновей - генералам, а дочерей - компании по трудоустройству в японские варьете, но после нечего пенять на результат.

Приходится думать. Принимать решения. Выбирать. Но как - выбирать? Спрячет черт кулаки за спину: в правом или в левом, как скажешь - то твое. А что говорить, ежели не знаешь, что в этих кулаках - пешки, червонцы или тяжкие телесные повреждения?

Нужна правдивая информация. И побольше, побольше!

Помню, не так давно (в геологическом смысле) писали о программе, с которой биржевая игра обретала надежность, выгоду и удобство самые замечательные. Программа собирает сведения о котировках акций, результатах аудита и тенденциях в мировом масштабе, обрабатывает их и дает рекомендации: «Детское золотце» купить, от «Даров данайцев» срочно избавиться, а вырученные рубли перевести в монгольские тугрики и спрятать под подушку.

Не вышел фокус. Оказывается, информация, доступная всем, значит очень мало или даже совсем ничего не значит. Для успешной игры на бирже важно знать не прогноз погоды на зиму, не тенденции развития мировой экономики, а иное: когда посадят Кабаниху, за сколько выпустят Тит Титыча и кто громче всех полюбит дорогого Пе-Же. Эту информацию принято называть внутренней. Но и ее недостаточно, так как есть обер-внутренняя, а там, глядишь, еще и еще, не познав которые, истинной картины мира не увидишь.

Иногда приходит в голову, что истинной картины мира не бывает вовсе, объективная реальность невозможна в принципе. Оставим биржи тем, кто их обрабатывает, но вот история, как быть с историей? Пишу исторический роман и поминутно сомневаюсь - не вру ли? Обложился справочниками, энциклопедиями, мемуарами - и реальность не только не проясняется, а становится фантасмагорией. Верить сводкам Информбюро? Госкомстату? Передовицам «Правды»? Очевидцам?

Передо мною - «Воспоминания о В. Шишкове», составитель Н. Яновский, издано «Советским Писателем» в 1979 году.

Автор «Угрюм-реки» и «Шутейных рассказов» - личность колоритная, и управляет людьми не хуже Матрицы.

Его квартиру в Пушкине по Московской улице в доме номер семь описывают то как просторную: «старинная мебель терялась в больших комнатах… меня устроили спать в огромном кабинете на диване под большим портретом Петра Третьего… Сто пятьдесят метров…» (И. Малютин), то как тесную: «В кабинете Вячеслава Яковлевича было тесновато…» (Л. Коган), «квартира Шишковых была маленькая» (Н. Завалишина; хватит, впредь фамилии очевидцев опускаю), то как «скромную», то как роскошную: «вся мебель - красного дерева… статуэтки русского фарфора… на специальной тумбочке группа каслинского литья… в углу фигурка бронзового Данте», «картины Коровина…».

Ну, и каков быт конкретного советского литератора Вячеслава Шишкова в тридцатые годы?

Дальше - больше. Война. Шишковы, спасаясь от приближающихся гитлеровцев, «махнув рукой на все имущество», перебираются в Ленинград, в дом номер девять на канале Грибоедова.

«Шишковы поселились во втором этаже нашего дома», «Шишковым удалось получить комнату в третьем этаже», «они жили на четвертом этаже», «нелегко было Вячеславу Яковлевичу спускаться с пятого этажа в бомбоубежище».

Что прикажете писать?

Блокада - тема особая. Опять свидетельствуют современники: «Как только Вячеслав Яковлевич увидел мою Ирину, он встал и принес плитку шоколада». «Они уехали 1 апреля 1942 года в самый разгар голода, холода, смерти» «оставив нам большой мешок, в котором было собрано все, что осталось у них съедобного».

Откуда шоколад? «Писателям начали сбрасывать с самолетов посылки с продуктами…».

Воображаю картину: самолет кружил над Ленинградом, выискивая маленькую, но очень определенную цель. Штурман сверяется с картой, смотрит в подзорную трубу. Не ошибиться бы. «Вот он, писатель! Бросай!» И посылка прицельно спускается к ногам литератора. На душе полегчало. Мог бы и промахнуться, попасть в рабочего или, еще хуже, пенсионера.

По льду Ладожского озера Шишковы выбираются в Москву, где «друзья и знакомые находили в новом доме приют, теплую ванну, даже драгоценную по тем временам пищу», а сам писатель продолжал работать «в огромном кабинете, мебель в нем была в том же стиле, что и в кабинете в городе Пушкине, а в углу стоял все тот же бронзовый Данте…».

Вот она, магия! А Шишков - добрый Воланд.

И мнится, что фантастика всегда правдивее «документальной прозы», а советоваться о выборе пенсионного фонда надежнее всего у городского сумасшедшего.

Читаю ли я книжку, пишу историю Навь-Города, гуляю с Шерлоком или просто сплю - все это время в одном из окон компьютера на «Арене» бодаются шахматные программы. Кто кого. Пусть отберется достойнейшая, и уж потом я с ней и встречусь.

Вот «Альдебаран» бьет «Бетельгейзе» - два-ноль, три-ноль, пять-один. Казалось бы, дело ясное, ан нет. После сотой партии положение выравнивается, к двухсотой «Бетельгейзе» потихонечку выходит вперед, а к тысячной ее превосходство становится бесспорным.

Все правильно, говорят товарищи по счастью из конференции rec. games. chess. computer. Для статистической достоверности чем больше партий сыграно, тем надежнее. Смешно выводить закономерности на основании пяти или десяти игр. Тысяча - куда ни шло.

В шахматах смешно, а в жизни? Тут не то что десяток событий, порой одно только в жизни и бывает. Один лишь раз Мирович пытался вызволить из заточения законного государя Ивана Шестого, один лишь раз декабристы вывели солдат на Сенатскую площадь, один лишь раз полковник Штауфенберг принес адский чемоданчик в ставку Гитлера.

Будь у Мировича хотя бы сто попыток, в какой-нибудь он взял бы да и вызволил Ивана. Или знаменитое Ватерлоо. Единожды сыгранное (недаром же любили выражение «театр военных действий») - и сошедшее со сцены. Бой на Курской дуге, Бородинская битва, Геттисберг, Марна, битва под Москвой, походы Юденича, Деникина и Врангеля - штуки единичные. А ведь все могло быть иначе! Миру, чтобы проявилась статистическая закономерность, нужен не один шанс - а тысяча и один!

Не бывает, говорят профессиональные историки. История не знает сослагательного наклонения! Все, что произошло, есть результат закономерного развития человечества.

История много чего не знает, История как наука сейчас лишь становится на задние ноги, а прежде (если не поныне) она ползала, как любопытный, но ограниченный в возможностях полугодовалый карапуз. Есть ли вообще такая дисциплина, как История? Или она дробится на историю арийскую, мусульманскую, советскую - простите, российскую?

Если в математике дважды два четыре что в Москве, что в Токио, то история дает нам множество примеров разногласий. Таблица Пифагора у каждого государства своя! Секретное приложение к пакту Молотова - Риббентропа факт или вымысел? Советская история с пеною у рта рычала - фальшивка! Потом, нехотя, признала, что вроде бы как бы имело место быть. И - тишина. Катынская гекатомба: опять яростное отрицание, признание сквозь зубы и забвение. Не удивлюсь, если в самом ближайшем будущем секретный протокол вновь окажется подделкой, а Катынь станет делом чисто немецким (мне видится непротиворечивой версия Лазарчука-Успенского - о совместной акции германских и советских спецслужб).

История находится примерно на уровне развития биологии времен Аристотеля. Та биология тоже не знала сослагательного наклонения. А потом пошло - только успевай. Сначала классифицировали, затем изучали в деталях, а сейчас именно сослагательное наклонение пустили в ход - что будет, если корову приучить нести яйца? огурцы сделать малосольными прямо на грядке? виноградины с содержанием десять градусов спирта растить прямо на лозе? наконец, что, если подправить ген старения (последнее особенно заманчиво - выйти в 60 лет на пенсию и нагреть государство!). А ведь генная инженерия делает первые робкие шаги!

История должна - нет, обязана! - знать сослагательное наклонение. Иначе она останется наукой-рабыней, профурсеткой, обслуживающей Того, Кто Стоит На Горе - будь это диктатор или даже целая благоденствующая цивилизация. Обслуживая кормильца, как не сказать, что вознесение его есть историческая и безвариантная необходимость, что быть наверху и наводить мировой порядок он просто обязан отныне и навеки?

Как история станет наукой - не знаю. Возможно, «Цивилизация» именно потому привлекает людей неравнодушных, что являет собой прообраз «машины вариантов» - прообраз исключительно упрощенный и примитивный. Мне судить трудно - «Цивилизация-3» вылетает у меня к эпохе Возрождения. В WinXP вылетает с реверансами, а в Win98 - молча. Урок - покупать продукт нужно у производителя, а не через третьи, пусть и родные руки.

Где производитель, а где я… Вот ужо разгромлю главную программу (любопытно, ничьи Бареева, Крамника и Каспарова в матчах с ведущими шахматными программами - это закономерность или случайность?), получу заслуженный гонорар, тогда…

Да что «Цивилизация»! Пустяк, вариации на заданные темы. Впредь развилки нашего пути мы будем отыскивать сами. И, найдя, идти по той тропинке, в конце которой ждет нас счастье для всех - и даром.

И закон Мура будет (надеюсь) действовать до тех пор, пока не удастся создать процессор, достойный Машины Вероятности. Возможно, она настолько будет превосходить Blue Gene, насколько последняя превосходит чудо отечественного киберстроения калькулятор «Микроша».

Я расставил на доске позицию. Итак: белые - король b2, пешки a3 b4 c5 d4 e3 f4 g5 h6.

Черные - король g8, ладьи h8 a5, слон f7, пешки a4 b5 c6 d5 e4 f5 g6 h7. Ход белых.

Эта позиция, как я вычитал в эхоконференции, посрамила все шахматные программы. Но мало ли что напишут!

Очень сложной позицию не назовешь. Шахматист третьего разряда без труда уяснит что к чему: ничья! Колоссальный материальный перевес черных невозможно реализовать, поскольку пешечные цепи непреодолимы, позиция закрыта. Белым нужно ходить королем по своей половине доски, только и всего. Взломать позицию, разрушить пешечную стену (1.b4xa5??) могут только они, но ход этот - чистое самоубийство.

Deep Fritz 8, программа, несколько месяцев назад сыгравшая с Каспаровым вничью, выбрала именно этот ход! Я, не веря своим глазам, смотрел на экран. Как же так? Ладно, загрузил Junior 8. Опять катастрофа. Chess Tiger 15, Rebell 12, Chessmaser 9000, Nimzo 8, Tiger Gambit 2.0, Hiarcs 9 - все программы выбирали единственно неверное продолжение. Воистину, эпидемия шахматной слепоты.

Я перешел к недавно выбившимся в разряд коммерческих программам - Ruffian 2 и Deep Sijeng. Все то же. Обратился к программам любительским, втайне надеясь, что какая-нибудь, да заткнет за пояс «профессионалов». Нет, даже SmarThink 17, возможно лучшая из них (и, что приятно, отечественная), спасовала.

Вот так. Строили, строили и наконец построили. Все гиганты шахматной мысли оказались бессильны пройти испытание, с которым третьеразрядник справляется запросто.

Вспомнилось утверждение Сергея Голубицкого о том, что программа исчерпывает себя к третьей версии, далее лишь обрастает рюшечками и бантиками. Действительно, если третий «Фриц» играл на равных с Каспаровым и восьмой играет на равных, в чем тогда прогресс? В том, что «Фриц» научился кашлять, сморкаться, стучать фигурами и отпускать шуточки на мой счет? Пусть отпускает, ладно, но если тебе гроссмейстер имя, у тебя должны быть… по меньшей мере, навыки игры в закрытых позициях.

Если нельзя найти верного решения на 64 полях, то что, например, ждать от компьютерного предсказания погоды, где параметров неизмеримо больше, чем на шахматной доске?

А я-то, я… Шахматные корифеи мне нужны не для коллекции: пишу роман о Чигорине. Понять характер шахматиста без глубокого изучения его партий немыслимо, я - перворазрядник, вот и позвал на помощь цифровых маэстро. Но выясняется, что они отнюдь не всемогущи и не освобождают от обязанности напрягать собственный ум. А именно этого от программ ждут и мореплаватель, и плотник, - чтобы они взяли на себя бремя ответственности. И еще - чтобы было на кого свалить вину за неудачу: не я прозевал ураган, а программа, не я приписал абоненту разговоры с Австралией, а программа. Тут еще выборы… Не зря же проигравшие настаивают на пересчете голосов вручную. Или исследования Марса… Ошибка в программе, оттого и пропал аппарат и полмиллиарда в придачу, а я не виноват. Орфографические, арифметические, экономические и политические ошибки - всё, всё можно свалить на программы. Порой в голову закрадывается крамольная мысль: вдруг широчайшим распространением информационные технологии обязаны именно тому, что время от времени ошибаются? Не часто, нет, - ровно столько, сколько требуют гордость и самолюбие уязвленного «царя природы». Сообщая об очередном обрушивании операционной системы, трудно удержаться от нотки гордости за себя родного. Зависла программа, глючит, вылетает на самом интересном месте? А я уже сколько лет просыпаюсь утром, чищу зубы, выгуливаю собаку, жарю картошку (свою картошку!), завариваю чай и еще выполняю десятки, сотни дел и делишек - и все без роздыху, апгрейда, переустановки.

Смотреть сверху вниз на тихо жужжащий ящичек приятно во всех отношениях, но прогресс все-таки существует. Вот и Word перестал давиться междометием «э…» и спокойно заносит его в пользовательский словарь; глядишь, лет через пятьдесят он будет проверять орфографию и грамматику, руководствуясь смыслом и рифмою, а не мертвым шаблоном спеллинга. Как ни старается человечество замедлить прогресс, притормозить, а он нет-нет да и отгрызет кусочек шагреневой кожи современной цивилизации.

На словах-то мы прогресс любим, уважаем и привечаем, но на деле… Тотальное нежелание платить за программы идет не от скупости - от неосознанного желания притормозить автора. Ты все творишь, выдумываешь, пробуешь? А мы тебя - на хлеб и воду. Осозна,ешь и прекратишь корчить из себя самого умного, которому больше всех надо. Я бы и даром новые программы не ставил, да соседа опасаюсь: а ну как он какое-нибудь преимущество через это надо мной получит, нехорошо. Опасение заставляет сочинять вирусы, ничто ведь не радует так, как чужая беда, без нее и собственный успех не сладок.

Другое дело, что помогает это ненадолго. Вот и я на днях получил новую программу, Shedder 8, последнее достижение шахматного программирования. И Shedder решил позицию мгновенно, показав, кто гроссмейстер, а кто - любитель.

Петух дедушки Крылова, разрыв навозную кучу, нашел жемчужное зерно. Деяние славное, хотя петуху жемчуг и ни к чему. Зато владелец курятника, глядя окрест и видя куч преизрядно, может тешиться приятной во всех отношениях мыслью: под каждой таится драгоценность. Жемчуга или даже изумруды. Греет! Экое богачество, просто копи царя Соломона, пусть с виду и сущая дрянь.

Но как, собственно, оказался жемчуг в куче навоза? Навоз ли от природы способен порождать драгоценность, или жемчуг все-таки сам по себе, а навозом его прикрыли специально, мол, так надежнее, пусть полежит до лучших времен? Вообще, неплохо бы знать: соотношение навоза и жемчуга есть величина постоянная или меняется от кучи к куче, от двора к двору?

Население Земли за двадцатый век возросло пятикратно. Производство чугуна и стали - еще более. Но как быть с жемчугом, с тем, что с придыханием называют творчеством?

Измерять его тоннами публикаций, числом утвержденных ВАКом диссертаций, статуэтками присужденных премий? Заманчиво. «Прежде писателей у нас был один Лев Толстой, а ныне тульское отделение насчитывает сорок пять членов». Историческая фраза, как и большинство исторических фраз, поразительно неверна. И Лев Толстой был не совсем один (Успенский, Вересаев - чем не спутники), а уж сколько их, писателей, в Тульской губернии сейчас, не знают даже налоговые органы. Числом наваленных слов, как и чугуном, двадцать первый век уже намного опередил девятнадцатый. А качество слов измерить-де нечем.

На самом деле, очень даже есть чем. «Нравится - не нравится» - критерий самый надежный.

Вот только применить его довольно трудно. Предположим, некий молодой офицер написал роман, по достоинствам своим долженствующий стоять на одной полке с «Детством» Льва Толстого. Как найти его под грудой навоза, как выбрать? Прежде всего издателю, особенно если издатель - человек добросовестный: читать подряд все присылаемые рукописи не всякому и сил достанет. С сорок пятой по сорок восьмую страницу? Положим, прочитал и понял, что это хорошо. Книжка овеществилась и попала в магазины. Как найти ее читателю? Подойти к стеллажам и опять читать том за томом с сорок пятой по сорок восьмую страницу? Опытный читатель не хуже издателя с трех страниц поймет, кто есть что. Но книг в мало-мальски приличной лавке тысячи, не по три страницы, по три абзаца - отпуска не хватит. Довериться критику, как доверялись в свое время МММ, РДС и прочим ВКП (б)? Клюнуть на обложку?

И даже если читатель унес книгу из лавки - когда, в каком расположении духа он ее раскроет? Прежде чтению конкуренцию составляли лишь карты, собаки и лошади, а сейчас… Трудно ныне встать на заветную полку классиков безвестному офицеру.

Царям девятнадцатого века управлять российскими писателями было куда сложнее, нежели генсекам века двадцатого. Десять тысяч советских писателей возникли не вдруг - их выпестовали. Из дивизии «инженеров человеческих душ» запросто можно набрать «автоматчиков» заградотряда и старших по бараку, только брось клич и смотри, чтобы в толпе добровольцев не затоптали. А если не десять, а сто тысяч литераторов - плодовитых, мастеровитых, борзых? Тогда и в «автоматчиках» нужда отпадет, сила слова по эффекту сравняется с мушиным жужжанием. Если уж очень досаждает - прихлопнут, но проще повесить липучую бумажку, капнуть на нее немножко меда, и проблема решена пристойно, по-европейски.

Навоз всех сортов - штука далеко не бесполезная. Додуматься только, на что он пригоден, обработать, упаковать да подать соответствующим образом, - и это уже не навоз, а ценный диетический продукт, экологически чистый строительный материал, многофункциональное удобрение или «самый захватывающий сериал со времен «Парижских тайн» Эжена Сю». И скушаем, да еще нахваливать станем - вот, мол, как нынче о нас заботятся: по вкусу от настоящей икры не отличишь, а стоит не в пример дешевле. Потом уже и не дешевле, а привычка-то жрать говнище осталась.

Чем больше людей заняты в любой области, тем выше кучи навоза в этой области, будь то академическая наука, проектирование воздушных змеев или животноводство. Качество неизбежно переходит в количество. Директор банка норовит стать кандидатом наук, а затем и каким-нибудь академиком. Очень даже просто. Подешевле - купить диплом в подземном переходе, подороже - создать разовый совет в провинциальном институте. Чиновник без ученой степени постепенно становится реликтом.

Кстати, отсюда понятно, отчего наш футбол никак не может выбиться из середнячков: слишком много профессиональных команд, а с ними и людей, зарабатывающих на жизнь ногами. Сверх некоего порога законы конкуренции перестают действовать.

Снимут киностудии сто фильмов - из них пяток можно будет смотреть без чувства неловкости десять лет спустя. Снимут тысячу - количество фильмов-долгожителей увеличится до дюжины, и то не факт. Приток творческих сил идет не сверху, сверху давно все выбрано, а из серединки или даже совсем с придонных слоев.

Я оглянулся.

Вокруг была тьма. Сотни миль непроглядного мрака Черной Земли, сиречь ЦЧО. Лишь вдалеке, в Нечерноземье, сияют огоньки Москвы. Я пригляделся. Да, именно огоньки - целых шесть штук на столицу. Плюс Подольск. Поднялся повыше, чтобы охватить взором Россию целиком. Еще огонек - в Ростовской области. Другой в Новосибирске. И - всё. Мало нас, мало.

А с той стороны занавеса - вакханалия огня. Франция, Великобритания, Бенилюкс. А в Германии и вообще темного уголка, кажется, не сыскать.

Я поднялся еще выше. В Новом Свете стоит глубокая ночь, но десятки и десятки огоньков весело сияют, особенно на побережьях. Впрочем, американцы известные полуночники.

В Африке, Китае и Антарктиде же - темно, как в ЦеЧеО.

Борьбу света и тьмы я наблюдал на сервере Playchess.com - именно его после долгих поисков выбрал я в качестве шахматного клуба. Нет, у нас в Воронеже есть шахматный клуб, отличный клуб, но играют в нем любители обычно вечерами. А я к вечеру не то чтобы устаю, просто теряю везение. Оно, везение, меня утром больше любит. Проснешься, совершишь водные процедуры, погуляешь с Шерлоком - и такой прилив шахматных сил ощущаешь, просто извилины чешутся, так хочется с кем-нибудь померяться силами.

На самом деле я, конечно, притворяюсь. Не развлечения ищу, а вживаюсь в образ. Чигорин, прежде чем стать маэстро мирового калибра, сыграл сотни и сотни любительских партий - «У Доминика» и в других приятных сердцу шахматиста местах. Четвертачок на кон - или, как любили прежде говорить, «франк», - и поехали-понеслись. За вечер можно было и синенькой разжиться.

Если судить по приключенческим романам, шпионская жизнь прежде была много труднее нынешней. Какому-нибудь Адольфу фон Дохленбергу, надменному потомку тевтонских псов-рыцарей, приходилось на четвереньках ползти через границу, нацепив для убедительности кабаньи ножки поверх собственных копыт.

Проникнув на вожделенную территорию, он, уже под видом Пахома Игнатьевича Простофилина, тридцать лет работал обходчиком на каком-нибудь полустанке, каждый день занося в хитрый блокнотик число прошедших мимо составов с углем, щебнем, лесом и танками. Вечерами вражина подпаивал других обходчиков, а порой и полустаночное начальство, падкое на дармовщину, после чего исподволь, искусно, как бы невзначай, выпытывал сведения, с виду совершенно невинные, но представляющие исключительный интерес для германского генерального штаба. А летом или осенью Дохленберг-Простофилин брал отпуск и ехал в приморский город, где ежеутренне на бульварной скамье почитывал местную газету или какую-нибудь полезную книжку. В последний день отпуска рядом подсаживался случайный прохожий, а на самом деле агент-связник.

Непринужденный обмен книгами, газетами или ученическими портфелями, и вот связник готовился увезти во вражеский стан ценнейшие сведения, а резидент получал новое задание, пачки денег на спаивание трудового народа и железный крест, который надевал глубокой ночью при занавешенных окнах и потушенных свечах.

По счастью, на бульваре присутствовала и старушка - божий одуванчик, замаскированный майор Пронин, который хитроумно переменял книгу/газету/портфель, в результате чего враг оказывался в дураках и, посрамленный, в очередной раз садился в лужу.

Но враги, увы, не все сплошные дураки, знали, что встреча со связником - наиболее уязвимый момент в деятельности шпиона. Придумывали всякие почтовые ящики. Снабжали агентов хитроумной аппаратурой: на погляд - обыкновенная «Спидола», а внутри - мощный радиопередатчик вкупе с шифровальной машинкой. Более всего, помнится, на меня произвел впечатление один северокорейский фильм. Там шифропередатчик был вмонтирован в рояль, и прекрасная разведчица передавала сведения прямо во время концерта на глазах у публики, состоящей преимущественно из представителей загнивающей буржуазии. Играла семнадцатую сонату Бетховена, а в эфир уходили данные, чрезвычайно важные для прогрессивных людей всего мира. И потому, когда я впервые узнал о существовании Интернета, то поначалу просто не поверил. Как? Вот так взял и послал любое сообщение в любую точку земного шара? И даже в капиталистическую страну?

А форумы? Тут даже на спиртное можно не тратиться. Задал интересующий вопрос - и пожинай плоды несдержанности. Так уж устроен человек - ему непременно хочется поделиться информацией, доказать причастность к категории допущенных к тайнам. Можно озадачить простаков:

«Граждане, в небе над Воронежем с первого по пятое августа ожидаются неопознанные летающие объекты! Кто чего увидит, сообщите, плз». И сотни пар глаз тут же целятся в небо, секретные испытания реактивного воздушного шара перестают быть секретными, а враг, хихикая и торжествуя, вертит на кителе еще одну дырочку. Узнав же воронежский секрет, Враг В Овечьей Шкуре пойдет в интернет-пункт и отошлет письмецо на разовый адрес cleverspyDDHHMM@yahoo.com. «Дорогая Маня, цены опять поднялись, и я вынуждена продать свою квартиру и переселиться к племяннику Пашке». Или рецепт стерляжьей ухи по-монастырски. Или просто фантастический рассказ. Там, в Королевстве Кривых Сетей, используя Книгу Кода, прочитают верно: реактивный шар достиг Луны и летит дальше! А прапорщик такой-то принес давеча со службы Нечто Невообразимое, с чем и готов расстаться за приемлемую-то сумму. Переведут просимое электронным образом, прапорщик отдаст за пригоршню долларов Нечто Невообразимое, плод многолетних трудов ученых, рабочих и крестьян, - и обороноспособности любимого города нанесен непоправимый ущерб.

Как быть?

То есть я, конечно, уверен, что наряду с шифровальными машинами существуют и машины расшифровальные, а Там, Где Надо, сидят люди, которые видят на три аршина вглубь и любую писульку про племянника Пашу разгрызут запросто. Но все-таки, все-таки… Известно исстари, что один дурак нашифрует за день столько, что все мудрецы мира не расшифруют и за год. Будь я тем шпионом, я бы нарочно отсылал в никуда мегабайты бессмыслицы - пусть-де потеют.

Очевидно (во всяком случае, мне), что прогресс просто застал врасплох майора Пронина, как ошеломил бы приход зимы правителей Верхней Вольты. Но, придя в себя, африканцы наверняка стали бы строить теплые президентские дворцы с печками. Так и здесь - скорее рано, чем поздно, наведут порядок и в киберпространстве. Полагаю, с технической стороны это будет весьма и весьма просто. Никакое случайное послание не долетит и до середины Днепра. Его тут же схватят, посадят в клетку и отправят в КПЗ для проверки на вшивость.

Рискну сделать прогноз: еще нынешнее поколение пользователей будет жить с идентификационными номерами.

Да только не всякий оный получит…

Желание увидеть что-либо собственными глазами, потрогать руками, а лучше всего - попробовать на вкус есть самое естественное чувство человека. Последите за младенцами: увидят, схватят и сразу лижут - сладко ли? Обещаниям сделать из горького сладкое потом, лет через двадцать, младенцы не верят совершенно. Плюют, кричат, багровея от натуги, и требуют немедленно. Обмануть младенца невозможно!

Подрастая, ребенок еще долго сохраняет природную недоверчивость. Свои фантики и марки кому попало не отдаст. Вообще никому не отдаст, сложит в коробочку или в альбом и спрячет на нижнюю полку шкафа. Найденный черепок или ракушку зароет в землю: секретик!

С годами естественные чувства, увы, утрачиваются. Врожденная способность плавать, лазить по деревьям да и просто жить своим умом слабеет с каждым прожитым днем. И потому так важно сохранить умение смотреть на мир детскими глазами, отделяя реальность от морока, наваждения.

Стихотворение, отрывок которого я вынес в эпиграф, как любое по-настоящему талантливое произведение, говорит о современной ему действительности куда больше, чем, быть может, хотелось автору. Пионеры пять раз приходят к бригадиру и просят показать поросят, но всегда получают отказ. Почему? Да потому, что Анне-Ванне просто некого показывать. Нет у нее поросят на ферме, нет! То ли сдохли, то ли продали налево, то ли вовсе никогда не было. Или увезли хрюшек на образцово-показательную ферму по случаю прибытия туда Руководящего Лица.

Подобная история случилась однажды в школе Лисьей Норушки. Как почти всякая сельская школа, она была своевременно компьютеризирована: в кабинете директора установили «Пентиум». Но месяц спустя велели компьютер срочно отвезти в главную районную школу - там ожидалось появление Просто Важного Лица. Оно в Москве - Просто Важное, поди и движение не перекрывают, когда Лицо едет по городу. А для нас! Сто сорок три года, прошедшие со времени отмены крепостного права, ничто пред человеческим геномом. У пожилых сановников районного масштаба гибкость позвоночника возродилась, словно после сеанса мануального терапевта. Еще вчера без слез, простите, с унитаза слезть не могли, а ныне - порхали гуттаперчевыми мальчиками. А как изменилась мимика! Нет, тут не колонка, тут докторская диссертация вырисовывается…

Так вот, собрали по району компьютеры, еще и в соседних призаняли, раскрыли коробки и уставили мониторами класс. Получилось много и красиво, что и показали Просто Важному Лицу. Лицо изволило похвалить…

Потом, конечно, все вернули по принадлежности, и норушкинская школа по-прежнему компьютеризирована. Если ученика вдруг вызовут к директору, он может на компьютер посмотреть, а украдкою пощупать и даже лизнуть. Но детям этого мало. Анна-Ванна, наш отряд хочет изучать Вордпад!

И, услышав пять раз кряду «завтра», дети делают вывод, что не компьютеризация это вовсе, а… - тут они вставляют те самые народные слова, которые нельзя употребить в светском разговоре, но которые меткостью своею, попаданием в цель, приводили в восторг Николая Васильевича Гоголя.

Опасно обманывать детей. Не простят! Надежнее иметь дело со взрослыми. Но и тут осторожность не помешает. Плохо обещать что-либо конкретное в надежде, что либо шах уйдет на покой, либо ишаки всё перезабудут.

Буш вон Марс грозится колонизировать. Зря. Придет срок - смеяться над Америкой будут. Марс покорить - это не Саддама из норы выковырять. Но что Америка, не об Америке сердце болит.

Критическим для России видится мне 2010 год, год удвоения ВВП. Нет, задумано в целом неплохо, в конце концов, ВВП - это всего лишь «показатель статистики нац. дохода в системе национальных счетов; выражает совокупную стоимость конечных товаров и услуг, произведенных на терр. данной страны, в рыночных ценах» (Большой Энциклопедический Словарь, 2002 г.).

Удвоить рыночные цены и объявить задачу выполненной - дело посильное. И даже натурально-вещественная ипостась ВВП, «совокупность предметов и услуг, используемых в течение данного года на потребление и накопление» (ibid), - не есть нечто неподъемное. Заводы выпустят вдвое больше вдвое чаще перегорающих лампочек, стоматологи поставят вдвое больше пломб на ускоренно гниющие зубы, мы станем брызгаться дезодорантами дважды в день и травить комаров с тараканами беспрестанно. О прокладках умолчу.

Я и сам давеча безо всякой на то нужды взял да и переустановил WinXP - лично запланировал и лично исполнил важную услугу.

Но, воплотив план удвоения ВВП, мы всего лишь приблизимся к какой-нибудь Португалии. Того ли требуется загадочной славянской душе? Не того.

Удвоение Глокой Куздры - вот задача, достойная России. Отдельная квартира для отдельной семьи, минимальная зарплата на уровне неподыхания с голоду, даже второе пришествие Олимпиады в Москву - ничто по сравнению с этим.

И если американцы даже и выкушают наливное марсианское яблочко, мы в ответ гордо расскажем об Удвоенной Глокой Куздре.

Книжный развальчик в Воронеже не сравнить с парижским. Парижский я видел на картине, а на воронежский хожу раз в неделю с Шерлоком, потому разницу понимаю. Париж - что, Париж не рушили до основания во время войны, в Париже книгами не грелись в лютую зиму, да и помощники библиотекарей в штатском не бросали в костер произведения, внезапно ставшие вредными, - по крайней мере, последние два века. Вот книг у них и избыток.

Российский же книгочей, хоть убей, не желает рассматривать книгу как разновидность товара. Сокровищница, близкий друг, задушевный собеседник - да! А товар?.. И помстится же…

Потому к книгам отношение было полумистическое. Наверное, так дети степей относились к семейным божкам - мазали губы жиром и оберегали от завистливых соседей.

Купить книгу для человека не излюбленного становилось событием, приключением, едва ли не подвигом. На весах престижа Хемингуэй, Булгаков и Агата Кристи, стоящие на книжной полке, в семидесятые годы прошлого столетия равнялись двум-трем иномаркам в гараже сегодня.

Но пришло время монотеизма, и божки старые, подержанные, уцененные хлынули на прилавки. В моем случае - на лоточки, что в будние, а особенно в выходные дни расставляют за спиною Ивана Саввича Никитина, поэта и книгопродавца. Иван Саввич, как и положено памятнику, отношения к происходящему явно не выказывает, но кажется, что он доволен: если книги продают, значит, их кто-то и покупает!

Библиотека моя подобна лоскутному одеялу: состоит из томов самых разрозненных. Вот и давеча я принес первый том сочинений Льва Толстого, издательство «Художественная Литература», Москва, 1958 год. Других томов у перекупщика не было. Книжечка хоть и в мягкой обложке, но аккуратная. Читали ее осторожно: никаких загнутых уголков, карандашных пометок, пятен от борща. Лишь на четвертой страничке надпись: «Дорогой Шуреньке в день рождения от любящего супруга» и дата, 25 августа 1958 года.

Прочитал я надпись и задумался. Где та Шуренька, где ее супруг? Нужда ли дошла до того, что носят они по книжке-другой из своей библиотеки, чтобы купить кусок хлеба? Или вовсе умерли, а наследники, расчищая жилплощадь, поспешили избавиться от хлама? Грустно. Лучше я придумаю другое: Шуренька несказанно разбогатела и купила полное собрание сочинений Льва Николаевича, быть может, даже в кожаном перелете, а это попросила через знакомых недорого пристроить в хорошие руки - пусть-де молодежь тоже приобщается к незыблемым ценностям.

А я, прочитав том («Детство», «Отрочество», «Юность»), сижу и гадаю - что прочнее: идеи шестидесятников (как девятнадцатого, так и двадцатого веков) или же материальные носители идей - книги?

Прочность носителей - вопрос насущный, и требующий точного ответа. Сколь долго продержится винчестер? Через какое время перестанет читаться компакт-диск?

Жива у меня надежда - крохотная, иллюзорная, но уж какая есть: однажды утром я проснусь и услышу, что где-нибудь на чердаке старого петербургского дома или даже в Риме найдена связка бумаг, оказавшихся вторым томом «Мертвых душ»!

А если кто-то несвоевременно талантливый взял да и написал гениальную вещь, но хранит ее не бумага, а пятидюймовая дискета? Дискета помещена в бумажный конвертик, а конвертик - в ящик стола. Стол стоит в сухой комнате крепкого, надежного дома. Год стоит, два, пятьдесят лет, сто… Какова вероятность, что через сто лет рукопись можно будет прочитать столь же просто, как сегодня - рукопись 1904 года, отпечатанную ремингтонистом на бумаге среднего для начала двадцатого века качества?

И тут я понял: современные носители не для того созданы, чтобы хранить информацию. Их цель - позволять ее изменять, а лучше - терять безвозвратно. Долгая память есть помеха, которую нужно устранить. Желательно бескровно, так меньше хлопот. У Орвелла в Министерстве Правды газеты переписывали, у Брэдбери, а также в СССР, газеты изымали и жгли, но ведь куда экономнее газеты «автовыцветающие», с испаряющимся текстом! Сами по себе, безо всякого участия человека буквы, звуки, изображения бледнеют и исчезают. И чем скорее, тем лучше! Потому и телевидение столь ценится властью: у него, телевидения, нет вчерашнего дня. И уж во всяком случае, нет прошлого года. Конечно, можно вспомнить ту или другую передачу, но это уже будет не телевидение, это - мемуары, совсем иной жанр.

Еще бы и память человеческую постричь покороче… Тут все годится, начиная с телесериалов и кончая клеем «Момент» ингаляционно, но пока успехов не так много, как бы хотелось. В идеале человек, просыпаясь утром, должен себя чувствовать свежеотформатированным винчестером. Быстренько-быстренько ему устанавливают ОС, размещают то, что истинно сегодня, и - вперед, трудовой и прочий народ!

Думаю, двадцать первый век и станет первым веком управляемой памяти, - управляемой не в переносном, а в прямом, биологическом смысле.

Будет ли это электронный импульс, передаваемый по мобильнику, сложный аудиовизуальный образ с монитора или чайная ложка обязательной микстуры перед сном?

Кстати, уже рекламируют аппарат сновидений.

Началось?

Городской человек из центральной России, впервые оказавшийся на морском побережье, должен держать ухо востро, особенно в местах глухих и безлюдных. Гуляешь себе по берегу моря или даже океана, топчешь ногою влажный песок, радуешься общению с первозданной природой, и вдруг вода начинает набегать на сушу.

 Думаешь, просто волна высокая, ан нет - вода настойчиво бежит дальше и дальше. Не иначе, новый вселенский потоп. Хорошо, если поблизости найдется свой Арарат, хотя бы пятиметровый. Иначе скверно. Порой и местные жители пропадают, рыбаки, - что уж говорить о сугубо сухопутных литераторах…

 Залезешь на глыбу, смотришь, как море окружает тебя, подступая ближе и ближе к подошвам, и только гадаешь - отчего это потоп начался именно во время вояжа? Так и утонешь, толком не повидав Настоящей Заграницы, не ознакомясь с жизнью английской глубинки.

 Но вода, вдоволь попугав, прибывать перестает, а затем, спустя томительные часы (или растянувшиеся минуты), начинает возвращаться в море столь же стремительно и непонятно. И лишь потом, когда топчешь песок уже совершенно мокрый, покрытый дарами моря (большей частью дрянью), вспоминаешь: в школе говорили о природных явлениях, приливе и отливе. Как ненужное в нашей волости, знание это вместе с биномом Ньютона и результатами всемирно-исторического съезда партии кануло в закутки памяти, а сейчас - всплыло. Прилив, вот оно что! Происходит он вследствие взаимодействия небесных светил с Землею и, в зависимости от фазы Луны и рельефа местности, может колебаться от сантиметров до восемнадцати метров - в заливе Фанди.

 Какое счастье, что я не поехал в Фанди!

 Честно говоря, физически я вообще никуда не поехал. Лег на диван, обложился журналами из старого сундука, рядом поставил бутылку из-под рома вместо подсвечника и стал думать.

 То, что принято называть научно-технической революцией, здорово напоминает прилив.

 Старые журналы, иные и за позапрошлый век, - та же машина времени. Вот радуются новому паровозу, детекторному приемнику, московскому метрополитену, телевизору «КВН», полету Гагарина. Радуются и ожидают: ну сейчас, еще одно-другое открытие - и заживем счастливо и безбедно.

 Открытий все больше, а счастья - у кого как. Одно к другому отношения не имеет. Разные категории. Ладно, можно ведь радоваться и самим открытиям.

 Какова причина интеллектуального наводнения, какие небесные светила тому способствуют?

Если тайны исчезновения динозавров и падения тунгусского метеорита мучают каждого телезрителя, то причина вспышки НТР как-то выпадает из поля зрения. Чего там, все ясно - люди прошлого были глупы, ленивы и нелюбопытны, мы же умны, любознательны и вдобавок невероятно образованны. Сложились новые производственные отношения, вырос платежеспособный спрос на изобретательство и науку, тут они и расцвели.

Но где причина, а где следствие? Человек в его сегодняшнем обличии существует сотни тысяч лет. Вождь племени Хор, населявшего нашу волость тысячи поколений назад, тоже, поди, не отказался бы от электробритвы или мобильного телефона - или, с учетом технологических возможностей, от простейшего самогонного аппарата. А пили такую дрянь, что и вспоминать противно, генетическая память в ужасе блокируется.

Нанеся на карту научные центры, определив плотность изобретателей на единицу площади и развернув эту картину во времени, вдруг понимаешь, с чем имеешь дело: с эпидемией! Действительно, приезжает на хутор Сорокино ученый человек - и пошло-поехало! Сначала селекционная станция, потом НИИ сахарной свеклы, затем рядом - НИИ защиты растений. Еще бы немного советская власть продержалась - была бы Академия Черной Земли. 

Взять западное полушарие, историю развития Кремниевой Долины - та же картина. Приезжает пяток гриппозных в деревню, а спустя самое короткое время вся округа в соплях, то есть в кремнии.

Причина в ненайденном пока вирусе? Или в питании, в неких микроэлементах? Недостаток йода, как известно, ведет к интеллектуальной слабости. Вероятно, и другие микроэлементы регулируют творческую потенцию.

И здесь я вспомнил Кракатау. Чудовищный взрыв 1883 года наполнил атмосферу всей таблицей Менделеева, а ветры разнесли элементы по всему белу свету.

Тут-то все и началось…

Но - грипп проходит. Не пройдет ли и творческий порыв, охвативший сегодня человечество? Не сменится ли прилив отливом? Как-то, знаете, не хочется. Украли провода в деревне - и электрические, и телефонные, - и мы мигом оказались в девятнадцатом веке. Научно-технический регресс в одном отдельно взятом селе. Нет компьютера, телевизора, стиральной машины и микроволновки. То есть они есть, стоят, украшая собой помещение и покрываясь пылью - пылесос ведь тоже стал предметом непонятного (верно, культового) назначения. Из крана исчезла вода - насос на водокачке без электричества тоже предмет непонятный. Нет воды - и канализация спит.

Но это в селе, где есть колодец и выгребная яма.

А случись подобное в Москве? Десять миллионов человек в день дадут десять тысяч тонн органических отходов.

Главному бухгалтеру богоугодного заведения понадобилась шахматная программа: чтобы играла хорошо, но иногда проигрывала, чтобы напомнила основы шахматной премудрости, развила цепкость мысли и ознакомила с творчеством корифеев. Бухгалтер собрался через год на пенсию, готовился к ней основательно, не тяп-ляп, как большинство. На пенсии он твердо решил стать мастером спорта. Минимум - кандидатом.

 Дочка бухгалтера вспомнила обо мне и попросила помочь.

 Бухгалтерия занимала небольшую комнату, четыре человека уже покидали помещение (присутственные часы истекали), пятый же, главный, чей стол прятался за особой выгородкой, встретил меня учтиво, а вспомнив, что мы с ним однажды играли в одном турнире, и вовсе проникся доверием.

 Установка программы прошла штатно. Пока распечатывалось руководство, бухгалтер занимал меня литературной беседой, хвалил мои книги, да так, что я понял: их он не читал и рад тому несказанно. Пришлось быстренько перевести разговор на темы бухгалтерские: много ль работы, как помогает техника, чего ждать в грядущем.

 Оказалось, что в штате заведения всего сто тридцать две единицы, из них бухгалтеров пятеро: два простых, два старших и один главный. Техникой они довольны, только-только поменяли старые «Пентиумы» на новые, прикупили и принтеров, потому что бумаг плодится изрядно. Большие финансовые потоки? - невинно поинтересовался я. - Импорт-экспорт? Каймановы острова? Отнюдь, денежки через бухгалтерию идут скромные, местной футбольной команде их хватило бы на двух-трех варягов средней ноги, но каждую губернскую копейку нужно провести грамотно, это миллиард исчезнет - беды нет, а за копейку спросят строго.

 А как прежде было? Тут бухгалтер оживился и начал вспоминать историю заведения: учреждено оно было перед Первой мировой одной из великих княгинь, и потому отблеск Дома Романовых отчасти ложится и на нынешнее поколение служащих. Объем благодеяний за истекший век вырос почти втрое, штат же увеличился вчетверо, причем собственно работников, тех, кто прямо имеет дело с сирыми и убогими, не прибавилось. Прибавилось лиц руководящих, проверяющих, учитывающих, а еще тех, кто обслуживает руководителей, проверятелей и учетчиков.

 Прежде, при царе, бухгалтер был приходящий: трижды в неделю по вечерам являлся прилежный немец с конфетной фабрики, вооруженный счетами да конторской ручкой, и выполнял работу, которую сегодня делает великолепная пятерка бухгалтеров.

 Совершенно непонятно, как у него это получалось. Если честно, как шахматист шахматисту, то да, резервы есть, у главного бухгалтера выпадает свободных часика полтора в день, поэтому и понадобилась шахматная программа, но остальные, бухгалтеры меньшего калибра, даже курить бросили - некогда!

 Бюрократизм замучил, посочувствовал я. Нет, не бюрократизм, а - всё возрастающее сопротивление среды. Дело не в бюрократизме, не в бухгалтерии, не в лени всеобщей. Среда тормозит. Прежде, в пресловутом 1913 году, добраться на лихаче от Никольской церкви до Заставы в полдень занимало двадцать минут, а сейчас, на «Жигулях» девятой модели - те же двадцать минут, и то, если в пробку не попадешь. У лихача одна лошадиная сила, под капотом «Жигулей» - табун, где разница?

Я подивился осведомленности собеседника насчет полдня 1913 года, но промолчал. Ладно город, продолжал бухгалтер. А деревня? У крестьянина всей техники имелась лошадь да соха, но в средний год деревня кормила хлебом и мясом губернию, столицы, империю в целом, за границу продавала. Сейчас что ни трактор - семьдесят пять железных лошадушек, химизация, мелиорация и прочая престидижитация, а мясо бразильянское едим. Любительскую колбасу невозможно поджарить: тает!

 Я вынужден был согласиться: увы, тает, как мороженое, приготовить яичницу с колбасой который год не удается.

 Или вот почта: в середине девятнадцатого века письмо из Москвы в Воронеж шло четыре дня - почтовым трактом, на лошадях. Сейчас же по железной дороге плетется пять, семь, девять дней, как повезет.

 Я было хотел заикнуться о почте электронной, но вспомнил о важном письме от питерского издателя, добиравшегося до меня целый год, о горах ядовитого спама и вместо этого сказал:

 - Значит, от них один вред, от компьютеров, тракторов, железных дорог и прочего прогресса? Нужно возвращаться к лошадям, счетам с деревянными костяшками, конторским перьям, калошам и керосиновым лампам?

 - Ни в коем разе! Тогда-то среда нас точно сомнет, раздавит, утянет в тартарары. Достижения двадцатого века не от жиру, это - средство приспособиться, уцелеть среди все более враждебной среды.

 - Но что это за среда такая? Жили себе, жили, и - на тебе? Существа измерения Зет пакостят?

 Собеседник пожал плечами:

 - Я - бухгалтер, работаю с числами и знаю - любая финансовая пирамида обречена в принципе. Человеческое общество последние триста лет есть та же пирамида, существование которой возможно лишь при постоянном росте числа вкладчиков. Полмиллиарда, миллиард, три, пять… Но рано или поздно приток иссякает, и тогда…

 Он не стал уточнять, что будет «тогда».

 Я тоже.

Ждешь зиму, ждешь морозов, метелей, ледовой рыбалки, а получаешь дожди и грязь, грязь и дожди. И даже если падет снег на следы творчества людей да скотов, то падет ненадолго, лишь подразнит - вот как могло бы быть, смотри, завидуй, мечтай.

 Особенно печалится Шерлок. Вместо того чтобы с веселым лаем носиться по сугробам, хвастаясь природной шубой, он бредет, оскальзываясь, по гололеду или вовсе по слякоти - мокрый, грязный, несчастный. Час гуляй, четыре сохни на коврике в коридоре, - разве так должны проводить зиму шотландские овчарки?

 А воображение рисует картины уже совершенно апокалипсические: мировое потепление, купание в Белом море, джунгли вокруг Воронежа, макаки на улицах, анаконды в подвалах… Выползет, проглотит хозяина вместе с рыжей пушистой собакой и уползет - переваривать… Одна надежда - Киотский протокол. Совсем как в сказке: собрались добрые волшебники и решили, что дальше терпеть бесчинства цивилизации нельзя. Пора ограничить нездоровые инстинкты. Положить предел. Вот вам нормы грязи, и переступать их - ни-ни. Ну а если кто по тем или иным причинам нагадил меньше положенного, то недогаженность можно кому-нибудь продать. Поощрение чистюль и упрек замарашкам.

 Беда, что не все согласились подписать Спасительную Бумагу. Самый вредный и самый богатый волшебник решил пачкаться сам по себе. Сколько выйдет, столько и выйдет. Как-нибудь переживет вредина. Воронежские джунгли его не пугают, подумаешь, съест кого анаконда или нет…

 Смотри в оба, когда собаку выгуливаешь!

 Вера, что бумажка действительно может изменить температуру планеты хотя бы на один градус, умиляет. Киотский протокол не политическое, не экономическое и тем более не экологическое действо. Это - магия. Египетские фараоны считались повелителями Солнца и Луны, могли вызывать землетрясение, наводнение или мор - так, по крайней мере, втолковывалось подданным Черной Земли. Нынешние правители - возможно, лишь подсознательно, но тоже рядятся в одежды человекобога. И здесь неважно, тоталитарное государство или демократическое: очень уж хочется повелевать Солнцем, оттого весною и осенью миллиарды людей и переводят часы туда-сюда. Как же, прежде-то Солнце поднималось в шесть часов, а мы декрет издали - и оно, как миленькое, выкатывает из-за горизонта в пять.

 Ссылка на тщательные расчеты, на экономический эффект есть проявление скромности, не более. Действительно, сейчас как-то неловко говорить: мол, это я командую Солнцем, смотрите и трепещите (хотя, сказывают, есть в одном городе некто, руководящий Солнцем: некто стоит на вращающемся постаменте и рукой указует светилу путь). Ученые же - другое дело. Посчитали и сообщили: переход на летнее время приносит миллиардную экономию. Откуда берутся эти миллиарды и, главное, куда исчезают, неважно. Важно, что есть повод для декрета.

 Угроза глобального потепления - тот же повод. Приказали считать, что будущее грозит концом света, - ученые обосновали. Если будет конец света, то будет и мессия в штатском или военном. Или уже есть, и загодя, за века, отводит от нас беду неминучую. Невольно комок подкатывает к горлу, и слезы искреннего умиления струятся по ланитам…

 Но судьба всех магических протоколов печальна - в результате выходит черт знает что, а уж какие маги их составляли… Пакт Молотова-Риббентропа, программа построения коммунизма, продовольственная программа - сбылись? Почему решили, что сбудется прогноз всеобщего потепления?

 Ученых сейчас больше прежнего, но… Сколько голов, столько и умов - оптимистично утверждает пословица. А сколько умов, столько и прогнозов. Самые осторожные вообще считают, что долговременные прогнозы на основе имеющихся знаний столь же надежны, как победное заполнение числовой лотереи с помощью таблицы Пифагора.

 Производительность погодных суперкомпьютеров впечатляет - если сравнивать ее с производительностью моей машинки с двумя гигагерцами под капотом. Но, помнится, писал мне читатель после одной из колонок, посвященных шахматам, что и все суперкомпьютеры мира разве что восьмифигурные таблицы Налимова рассчитают - и то после многих месяцев работы. Восемь фигурок, ходящих по простейшим и неизменным правилам по шестидесяти четырем клеткам на одной стороне - и планета Земля с миллионами известных и невообразимым числом неизвестных факторов - на другой.

К примеру, квоту России по парниковым газам, согласно оценке 1990 года, рассчитали в 800 миллионов углеродных тонн. Но откуда взялись эти 800 миллионов? Из данных Госкомстата. А Госкомстат получил данные от региональных представителей. А те - от руководителей фабрик и заводов, которые зачастую, выполняя план на бумаге, на той же бумаге жгли и топливо. Да что руководители… Я еще помню времена, когда рядовые водители выливали на землю бензин каждодневно, литр за литром: план выдавался в километрах, километры, естественно, приписывали, спидометр подкручивали, но оставалась проблема бензина - куда его деть. Частников было мало, приписок - много, вот и лили драгоценное сегодня топливо куда придется. Не видел бы сам - не поверил…

«Чёрт, чёрт, поиграй, поиграй и мне отдай!» - обычно говорила бабушка, когда в доме что-нибудь исчезало: наперсток, шахматная ладья или серебряный полтинник 1924 года с рабочим, кующим из меча орало (девять граммов чистого серебра).

Наигравшись, чёрт пропажу возвращал - в те времена был он малым покладистым. Или бабушка подход знала, тон верный, слова?

Сейчас иное. Пропадет вещь, так навсегда, ищи, не ищи - одно. Чёрт стал жаднее, или я заклинание перевираю, но только список необъяснимо сгинувшего добра приводит меня в уныние.

Пара кулеров испарилась, простеньких, к «Пентиуму», но - новых, не ношеных. Купил как-то впрок, положил в надежное место, а куда, забыл. И теперь все жду, когда откажет натужно жужжащий ветеран. Уж я его и смазываю, и мантру читаю, а сломается - где новый взять? Нет, у меня имеется новый компьютер, но и старый не скучает - жена что-нибудь ученое пишет, сын в шахматы играет, Шерлок… Нет, Шерлок на компьютер не претендует, просто рядом лежит. Обидно выбрасывать дельную, полезную, привычную вещь из-за пустяка, дешевейшего вентилятора. Ладно, извернусь. Сам дуть стану.

Карманный приемничек пропал. Сейчас приемников, конечно, завались, но второго такого не найдешь: как-то, гуляя по лесу близ деревеньки Маклок, услышал я на волне 42 метра голос, бубнивший по-немецки цифры. По пять в группе. Не иначе, фашист времен Великой Отечественной шифровку передавал, а приемник, «сделано в СССР», ту передачу из прошлого поймал. А потом в то прошлое, верно, и провалился.

Кошельки, полные и пустые, книги, ключи, пломбы зубные - все это пропажи вещественные, осязаемые. Но вот днями я искал текст романа. Писать его я принялся года полтора назад, дошел до середины, и тут наступил отлив. Роман сел на мель, сел основательно, оставалось либо тащить его насильно, рискуя пропороть днище, сиречь лишиться психологической убедительности и превратить героев в картонные дурилки, либо подождать благоприятного расположения небесных светил, когда приливная волна подхватит застрявшее повествование и вынесет на просторы, где нет ни рифов, ни водоворотов, лишь алые паруса у горизонта. Я выбрал второе и, оставив на корабле аварийный экипаж, перешел к иным судам своей бедной флотилии.

Почувствовав (или возмечтав), что прилив близок, я вернулся к забытым берегам. Каково же было мое отчаяние, когда корабля на месте не оказалось! Тщетно я перетряхивал папки, рылся в корзинах, раскладывал гранпасьянсы из разноцветных дискет: файл исчез. Нетути. А ведь я человек предусмотрительный - в кабинете у меня два компьютера, в каждом компьютере по два диска (физических), на каждом диске директория «d’inacheve», где и хранятся файлы в обычном плюс архивированном виде. Да еще разноцветные дискеты.

Думал я, гадал, и пришел к выводу: Гоголь-синдром, не иначе. Смущенный написанным, я нечувствительно, может, и во сне, сам уничтожил все файлы романа. Ну его! Лучше начать сызнова, чем подводить пластырь за пластырем, стараясь удержать на плаву дырявую калошу. Я и на мель-то выбросился из-за того, что побоялся утонуть.

Ладно, переживу; хорошо, хоть идея романа сохранилась. Худо, когда теряются идеи: сразу становится темно, бестолково и непонятно.

Каждое утро, глядя в зеркало, я даю зарок: днем есть меньше, а на ночь и подавно. Часов до пяти, вооруженный идеей о здоровом образе фигуры, держусь легко и непринужденно. И до десяти держусь, и до полуночи. Но после полуночи идея теряется во тьме, я иду к холодильнику, достаю пресловутую севрюжатину с хреном - и прощаюсь с мечтой об идеальной талии до следующего утра…

Стройность фигуры есть совершенный пустяк, но ведь пропадают идеи государственные, масштаба планетарного - и безо всякой севрюжатины, вот что обидно. А они, по крайней мере некоторые, были весьма и весьма симпатичные, как-то: насаждение яблоневых садов в пустынях Марса, создание автомобильного двигателя, работающего на воде, открытие вакцины против вранья, завоевание золота на чемпионате мира по футболу…

А уж Самая Большая Идея - О Рае На Земле! Смешно до слез, но она так въелась в сознание, срослась с ним, что фантомные боли до сих пор не оставляют большую часть тех, кому за сорок, - и меня вместе с ними. По сравнению с этой потерей прочие выглядят такими мелкими, что неловко спрашивать, например, у министра больниц и кладбищ: отчего это народ все хворает, хотя сегодняшний доктор пишет бумаг впятеро больше против доктора советского?

Без причины ничего не теряется! Человек, пусть подсознательно, избавляется от лишнего даже ценой убытков. Надоедало бабушке шить - она теряла наперсток. Надоест мне проигрывать в шахматы - я роняю ладью на пол на радость котенку. Наконец, чувствует человек, что пора менять квартиру, город или жену, - и теряет ключи.

То же и с идеями.

Но кошелек, кошелек-то зачем пропадает? Неужели Самая Большая Идея побуждает отказаться от презренных бумажек?

Или Самая Большая Идея все-таки иная: помочь другим избавиться от злата?

Вот и помогают добрые люди с холодными головами, горячими сердцами и ловкими пальцами…

Желание пойти по стопам Медниса, написать книгу «Как победить ChessBase» и стать знаменитым в мире шахмат потихоньку становится навязчивым. Шахматная болезнь перешла в фазу горячки. На диске - полторы сотни программ. Последние поступления - Gandalf 6, Junior 9 и Shredder 9 - бьют копытами в директории Engines и ждут, когда их выпустят побегать по арене, потоптать незадачливого тореро, а то и вовсе - на рога. Дождутся, ужо. Мы теперь многое знаем, сами с хвостами…

Но я, запуская «Фрица», все чаще иду направо. На игровой сервер. И лечусь от мании величия, сражаясь с переменным успехом с игроками преимущественно классов А и Б - первого и второго разряда, на наши деньги. Помогает. Начинаю сознавать - не Меднис я, не Меднис. Поначалу-то я бойко шел к уровню эксперта, но потом привалила чреда праздников, сопровождающаяся чревоугодием и прочими нехорошими излишествами. Я садился за компьютер веселеньким, что чревато… Меня быстро проставили в угол, откуда я выбираюсь, неся чувствительные потери в самолюбии.

Недавно, прочитав большую, прочувствованную статью Стива Лопеса, колумниста ChessBase, под заглавием «The Future of Internet Chess?» (www.chessbase.com/newsdetail.asp?newsid=2161), я воспрянул. Оказывается, большинство игроков шахматного сервера занимаются надувательством и вовсю пользуются помощью шахматных программ! И потому те двести с лишним побед, одержанных мною за год присутствия на сервере, я одержал именно над программами - шреддерами, тиграми и прочими фрицами. Ну и проиграл, соответственно, им же, что не зазорно.

Стив вообще настроен очень и очень скептично в отношении игры по Интернету: мало того что игроки мухлюют, они еще и ругаются. Стоит выиграть - тут же обзовут так-то и так-то. Стоит проиграть - обзовут еще круче. В общем, жлоб приперся в Интернет, людям добрым ходу нет, сюда он больше не ездок, пойдет искать по свету места, где оскорбленному есть сердца уголок…

Это я понимаю. Полемический прием, фигура речи, возбуждение негодования среди читателей и желания тут же написать свой ответ Чемберлену.

А с другой стороны, чего, собственно, Стив ждал? Из выморочной, стерильной, хрустально-голубой мечты Интернет стал местом обыкновенным, и люди в нем теперь тоже обыкновенные, живые. А людям свойственно поведение естественное, не все ж на котурнах стоять. Прежде, помнится, московский метрополитен пытались назначить генератором урбанистской культуры - на работу брали в основном гурий, чистоту наводили исключительную, и народ, робея, поначалу на пол, действительно, не плевал и в чужой подол не сморкался. Но, обвыкнув, сбросил оковы стесненности, и такое поперло… Что имели, то и поперло. Мало на лестнице-чудеснице прокатиться, по мраморным дворцам Навь-Города пройтись, чтобы стать культурным раз и навсегда. Нужно и наверху, на поверхности себя уважать, хотя бы капельку. И других, естественно, тоже. Не получается? Может, теперь метро закрыть? Или, оставив его людям неделикатным, ходить исключительно пешком? Поскольку в автобусах и трамваях у нас тоже не графья ездят, а уж на дороге, за баранкой, такого наслушаешься… Пассажиры метро по сравнению с автомобилистами - просто наивные смолянки.

Интернет - то же метро, его обитатели стремительно обрастают плотью, теряя фантомную полупрозрачность. А у плоти и потребности плотские. Не обязательно дурные. Сейчас посмотрел базу данных. Сыграно мною на шахматных серверах ChessBase и FICS за неполный год 618 партий, выиграно 296 (ох, когда и успел), проиграно 244 и 61 ничья. Не обругали меня, кажется, ни разу. За ником Vasiliysk стоит страна Россия, я гражданства не скрываю. А россиян не замай. Тоже мне, ругатели англоязычные. Они и слов-то крепких не знают. Немцы, те да, те могут, но в немецком я не силен, дальше хендехоха не забирался. Но если я вывалю в Сеть то, что услышу на стометровке от дома до гастронома, немцы поразятся. И ведь это даже не ругательства, не брань, а вполне обыкновенный, порой и дружелюбный разговор носителей особой, уникальной духовности. Стив же американец. Ему палец не так показали - он и оскорбился. И потом, американцев в Интернете, нужно признать откровенно, не любят, американцев в Интернете всяк обидеть норовит - «за Ирак, за Хиросиму и за ихнего жука». За Роберта Фишера, если говорить о шахматистах. Наглядный пример двойной морали.

Стив теперь предпочитает ходить в шахматный клуб. Там, пишет он, тоже обхамить умеют, но вероятность очного хамства много меньше.

Верю. Поскольку в клубе Стива играют американцы, антиамериканских выпадов ждать не приходится.

Я и сам в шахматный клуб хожу, в наш, воронежский. Но не из отвращения к Интернету, а, скорее, наоборот - Сеть разбудила во мне игроцкий дух. Поначалу странно было фигуры руками двигать, на кнопку часов нажимать, но ничего, приноровился. Сыграл в турнире, где настоящие, не серверные кандидаты в мастера имелись. Хорошие люди - никто не ругается, все чинно, культурно. Выиграешь ли, проиграешь, а все равно руку пожимают, благодаря за доставленное удовольствие.

О занятом месте умолчу.

На двери поликлиники белело объявление: «Уважаемые пациенты! 25 апреля 2005 года запись к врачам производиться не будет. Компьютеры отключены на профилактику».

Гордость за поликлинику обуяла меня, гордость и предубеждение ко всякого рода нытикам и пессимистам, твердящим, что вот-де ничего и никогда у нас с компьютеризацией медицины - и со всем остальным - не получится. Получилось, да еще как! И если не повезет тем, кто придет 25 апреля записываться к пока еще существующим невропатологам или окулистам (колонка писалась 24 апреля), то это маленькая цена за большой прогресс.

Я зашел к заведующему одного из отделений поликлиники. Тот сидел над новой формой годовой отчетности, полученной накануне из Москвы по электронной почте. Распечатанная на лазерном принтере (электронная почта присылает, а лазерный принтер запросто печатает провинциальному врачу важную казенную бумагу! Кто бы поверил в это еще пятнадцать лет назад!), она поражала функциональностью и продуманностью. Предлагалось, например, ответить, сколько именно было принято живых пациентов в отчетном году.

Впечатленный, ночью я увидел сон, будто устраиваюсь участковым терапевтом, и в обязанности мне вменено принимать пациентов мертвых. Пришла первая больная, а я в растерянности, не знаю, как ее, собственно, лечить, и по этому поводу пишу запрос новоизбранному Римскому Папе. Но письмо возвращается с пометкой «The following address had permanent fatal error…»

Поутру я немедленно записал сон в блокнотик, но увы, леденящий страх, охвативший меня ночью, на бумагу ложиться не хотел. Боялся я не мертвеца на врачебном приеме: что мертвецы, материал для романа ужасов, можно сказать, кормильцы и поильцы. Боялся другого: тотальной профилактики всех компьютеров.

В чем именно сия профилактика будет заключаться, не знаю. Еще во время оно, докомпьютерное, в районном радиоузле она сводилась к распитию спирта, выдаваемого для протирания контактов в трансляционном приемнике «Ишим», усилителях и прочих ламповых и даже транзисторных агрегатах. Профилактику мудрые люди назначали на утро понедельника…

Но если молчание радиоузла в понедельник утром есть явление отчасти милосердное как для радистов, так и для слушателей (которым спирт, увы, не выдают), то молчание компьютеров испортит жизнь всерьез и надолго. Ни почту отправить, ни денег получить, ни по телефону поговорить. Даже стиральная и швейная машинки - и те с микропроцессором.

В «Терминаторе» пугали бунтом машин. Но это бунт хозяев против рабов. Бояться сегодня следует не машин, а их отсутствия. Так и будем ходить оборванные, грязные, неприкаянные, в глазах тоска и укор: «за что?» А рабство, что рабство… Люди охотно, а некоторые так с упоением идут в холопы. Машина-хозяин ничем не хуже хозяина-человека. Суровость и справедливость обеспечит, с нас и довольно, нам лучшего и не нужно. Всё претерпеть готовы - но по справедливости.

Современная цивилизация висит на оптоволоконном кабеле! Ну как лопнет кабель (все, что может лопнуть, рано или поздно непременно лопнет), что тогда? Неминучее падение, а поскольку высоту набрали изрядную, то итог будет печален. Неплохо бы загодя соломки подстелить, да побольше, побольше!

Как скоро после повальной компьютеризации следует забывать четыре арифметических действия (синусы, интегралы и прочие биномы забылись нечувствительно, но таблица умножения засела крепко, по крайней мере умножения на два)? Как скоро после появления автомобилей, танков и тракторов следует избавляться от лошадей?

А следует ли вообще - избавляться? Конечно, скакать с саблями наголо на танки врага, как польские кавалеристы в 1939 году, не хочется, но ведь за окном не двадцатый, а двадцать первый век. Враги другие, и войны другие. В борьбе с террористами (вражеские партизаны всегда террористы), да еще в горных условиях, кавалеристы танкистов, пожалуй, и обставят. Автомобили?

Если бензин опять вздорожает трижды, а потом еще трижды, то трехсотсильные чудовища вымрут, как динозавры. Только трактора и останутся, поля пахать да овес сеять. Овес, в отличие от нефти, земля родит ежегодно, опять же навоз вместо минеральных удобрений сбережет и деньги, и здоровье. Чтобы проехать версту-другую в присутствие, достаточно конки, кто побогаче - заведет пару гнедых. Полагаю, дальновидные предприниматели сейчас вкладывают средства не в гальванизацию отечественного автомобилестроения, а покупают конезаводы. Недавно я побывал на конезаводе графа Орлова, поглядел на лошадок, даже покатался. Замечательно! Сразу представил картину: в бронированной карете, запряженной шестеркой битюгов в бронепопонках, едет из загородного замка барон ГлавОвес, а латники на запятках глядят, не прячется ли в кустах народный мститель Робин Бобин.

И потом, «в гараже гражданина такого-то журналисту нанесли телесные повреждения» - не звучит, даже уголовщиной попахивает, а вот «граф Имярек повелел высечь злоязычного холопа на конюшне» - вполне в традициях многовековой отечественной культуры…

Недавно зашел я в магазин, памяти прикупить компьютеру. Исключительно из любознательности: хотел определить опытным путем, как влияет изменение объема оперативной памяти, отводимого под хэш-таблицы, на производительность современных шахматных программ (звучит, словно тема диссертации). Известные мне разработчики говорят неопределенно. Мол, каши маслом не испортишь, чем больше, тем лучше. Народную мудрость о каше я опроверг еще в детстве, когда в блюдечко с манкой бухнул полпачки сливочного масла, размешал и съел. Хотел перед пионерским походом силой запастись. Да уж… Последствия усугубились тем, что в тот год по югу страны гуляла холера, и напуганные доктора… Впрочем, не стоит о грустном.

С тех пор на веру я не принимал ни народные мудрости, ни заверения партии и правительства, ни даже заключения специалистов. Им поверишь, а потом окажешься весь в этом самом… Своим умом жить пытаюсь. Результаты тоже непредсказуемые, но, по крайней мере, себя-то и наказать можно, без сладкого оставить. А как накажешь народ за лукавую мудрость?

В магазине я выбрал модуль памяти ценою подешевле, хотя разница между фирмой и нонеймом была смешная. Но то ли я посмеяться хотел, то ли амфибиогенная асфиксия не вовремя приключилась (некоторые рядом с компьютером кактус ставят, а у меня жаба бронзовая, на цепочке, с колокольчиками. Жена подарила. Чтобы больше писал и меньше развлекался. Чуть что - она мне воздух и перекрывает, жаба то есть, а не жена). Вернее же всего, вслед за правительством решил сэкономить на науке.

Дурные примеры - что чесотка.

Продавец, он же менеджер-консультант, поглядев на меня с иронией, предупредил:

- Память эта того… Неважная. Система станет нестабильной.

- Ничего, - ответил я, решив, что мне хотят навязать покупку подороже. - Как-нибудь справлюсь. Не такой уж я бедный, чтобы покупать дорогие вещи.

Ответил и унес из магазина нонеймовское изделие.

Но продавец не обманул: система действительно стала подражать бывшим советским республикам. Утром стояла, а вечером, при самом невинном действии, вдруг вылетала. Иногда выдавала предупреждение: мол, хватайте чемоданы, шеф, сейчас упаду, а иногда молча хлопала дверью.

Неделю понаблюдав за безобразием, я вытащил модуль и вновь отправился в магазин. Теперь пришлось иметь дело со старшим менеджером, очень милой девушкой.

- Вас разве не предупреждали, что это плохая память? - спросила она меня.

- Предупреждали. Но мне интересно - а зачем вы ею торгуете? Все равно вернут, а репутации магазина какой-никакой, а ущерб.

- Ну… - не нашла аргументов девушка.

Доплатив смешную разницу, я на обратном пути пытался сочинить правдоподобное объяснение. Вероятно, не все возвращают. В партии есть и совсем плохие модули, один из них мне достался, и модули получше, которые держатся неделями или даже месяцами. Последние и остаются у покупателя. Все барыш. Особенно если партию брака купили за бесценок или вовсе на помойке подобрали.

Но я-то, я-то каков! Уж сколько раз зарекался покупать кота в мешке, а снова и снова тащу домой всякую дрянь.

Скупость? Неразборчивость? Скорее, жажда чуда.

Всяк знает, что с наперсточником играть - дело позорное. А играют. Отнюдь не из дикой жадности, не из желания заполучить кучу денег, деньги здесь - лишь осязаемое выражение чуда. Ну вдруг, вдруг именно я, скромный парень из толпы, которых вокруг миллионы, возьму да и сподоблюсь, ухвачу фортуну за хвост, или за что там ее хватают? То же и на бегах. Ставить на фаворита скучно, выигрыш крохотный. А если именно я угадаю в темной, неприметной лошадке будущего Барса, родоначальника новой орловской породы, - каково? Или на выборах - разгляжу в совершенно неведомом мне человеке великого вождя российского народа, светоча всего человечества, корифея передовой науки и лучшего друга отечественных литераторов, - тогда, значит, не зря и жизнь прожита.

Еще чеховский Медведенко мечтал, что новый царь проникнется сочувствием к учительской братии и назначит-таки пристойное жалование. Век с лишним минуло, но надежда на чудо по-прежнему с нами. Жажда чуда неизбывна и неутолима. Она заставляет учителя ходить в школу, врача - в поликлинику, а пенсионера - к избирательной урне. Скачки темных лошадок - штука затягивающая, в ожидании чуда весь век можно на ипподроме провести. Страшно уйти, столько отдано букмекерам сил, средств, самой жизни. Ну не должно все уйти впустую! А голосок, что говорит «еще как может, ты только на себя посмотри», мы как-нибудь задавим. Водочкой, или бодрыми песнями, или смехом без причины, благо его на телевидении преизрядно.

Наверное, и у меня в закоулках сознания мерцала надежда, что нонеймовская память не просто память, а нечто необыкновенное, философский камень в скромном, неприметном обличии.

Ладно. Сейчас промахнулся - в следующий раз повезет. Пока же работаю с памятью скучной, предсказуемой, фирменной.

Для интересующихся сообщаю предварительные результаты: двести мегабайт отводится под хэш-таблицы или четыреста - значимой разницы в производительности выявить не удается.

По утрам, во время прогулок с Шерлоком, когда еще реликтовые трамваи не тревожат улиц стуком колес, я чувствую: чего-то мне не хватает. Ключи от дома - в кармане. Паспорт гражданина России - тоже. А все кажется, лишен я чего-то важного, едва ли не главного.

Потом, к концу прогулки, проникшись утренней ясностью, понимаю - не хватает идеи. Национальной, народной, казенной - как ни назови, а нет ее. Пусто. Как у майора Ковалева на месте пропавшего носа.

Прежнюю идею бросили, ну ее. А новую ищут, но толковую не находят. Это чревато: не будет одной Большой, Общей идеи - заведется сотня маленьких, поди уследи за каждой.

Появлялись, правда, какие-то эрзац-идейки, выдаваемые за Большую, но они оказались так мелки, что даже кругов на глади нашего пруда не оставили: компьютеризация школ, единый государственный экзамен, профессиональная армия, реформа больниц и кладбищ, утилизация ядерных отходов, преобразование наук… То есть в меру способностей кусок от идеи Некто Облаченный Доверием себе урывает, но народ остается недоволен. Ноет, брюзжит, предается иждивенческим настроениям и пьянству, ждет у моря погоды, не развивает позитивного мышления.

Великая Идея проста - живите счастливо, и все. Но - не получается, не получается отчаянно.

А кто виноват? Свой брат литератор и виноват. Если бытие определяет сознание, то не в меньшей степени сознание определяет бытие. И потому претензии власти к СМИ абсолютно верны: несомненна вина акул пера, шакалов ротационных машин и гиен телекамер в том, что окружающая нас действительность такова, какова она есть. Правда, требовать от них изменения Нашего Мира путем изменения сознания, значит требовать слишком многого. Они и без того стараются изо всех сил: герои современных романов уже с первых страниц успешны, богаты и довольны, а к финалу становятся еще успешнее, еще богаче, еще довольнее. Увы, перебить внедренного в память они не могут: велика сила заложенного в податливом детстве образа. Импринтинг, он того…

Все напасти с детства. Со школьных уроков литературы. Хочешь не хочешь, а сотни часов дети провели в обществе героев странных, героев несовременных, героев, обреченных на неудачу. Никто из них не стремился жить счастливо, напротив, сознательно или подсознательно, но каждый хотел пострадать - за правду, за ближнего, за светлое будущее.

Старое поколение поражено безнадежно: даже если кажется какому-нибудь удачливому бизнесмену, что он переломил себя и живет по иным, счастливым правилам, то это - обман. Плюнет на богачество да начнет выделывать такие коленца, только держись! Уроки литературы наружу просятся!

Нужно спасать тех, кого можно. Детей. Тех, кто воистину станет Новыми Русскими.

Подобное следует лечить подобным. В Министерстве Правды Оруэлла тысячи работников переписывали старые газетные статьи, статьи, которые никто и читать-то не будет. Непроизводительно и бездарно.

Я прошу, умоляю, требую, наконец, иное: переписать повести и романы классиков отечественной литературы и на школьных занятиях учить, учить и еще раз учить Новую Литературу Счастья.

И тысяч клерков не нужно - за известную мзду я готов сделать всё один.

Примерный план? Извольте!

Чичиков минует Ноздрева и едет прямо в губернский город Н., где, не теряя времени, успешно закладывает тысячу с лишком скупленных ревизских душ и уезжает за океан, поучаствовать в строительстве Панамского канала.

Онегин перед дуэлью с Ленским пьет-таки брусничную воду, обильная диарея (попросту понос) делает дуэль немыслимой, его помещают в холерный барак, где за ним преданно ухаживает Татьяна Ларина. Очищенный физически и нравственно, он мирится с Ленским и просит того быть шафером на свадьбе с Татьяной, после чего усердно занимается сельским хозяйством на благо свое и Отечества.

Обломов начинает делать утреннюю зарядку, кушать морепродукты и, преодолев последствия гипотиреоза, женится на Ольге и заводит пекарню, славную изумительными обломовскими пирогами.

Анну Каренину у железнодорожного полотна перехватывает энергичный инженер-путеец, поит чаем, расспрашивает о житье-бытье и в конце концов уговаривает поменять фамилию «Каренина» на «Витте».

Базаров на предложение уездного лекаря анатомировать труп тифозного мужика отвечает, что этого он в университете объелся, будет. Потом женится на Одинцовой, начинает практиковать и обретает привычку ежевечерне с любовью пересчитывать извлеченные из карманов жилета смятые «синюхи» и «красненькие», а Чехов пишет с него «Ионыча».

И, наконец, последнее.

Каппелевцы под барабанную дробь идут в «психическую» атаку. «Интеллигенция», - сплевывает потомственный пролетарий. Но у Анки заклинивает пулемет - патроны выдали не той системы.

Красные покидают окопы и бегут, бегут, бегут…

Но тут налетает конница Чапаева, Петька подхватывает Анку, и они скачут за горизонт.

Голос за кадром говорит: «Спустя год на окраине Пекина, в Чапай-городе я и родился. Ни мои родители, ни крестный, Василий Иванович не знали, что именно мне предстоит сделать Тайвань Кремниевым Островом нашей планеты…»

Живу я в центре города. Или почти в центре, как считать. С Главным Памятником Вождю разделяет меня получас неспешной ходьбы, с почтамтом - десять минут, с вокзалом - пять, а с диваном в своей квартире ни секунды не разделяет.

Но в этом центре происходит что-то странное и пугающее. За три года из ближайших десяти продуктовых магазинов уцелело что-то около двух. Около - потому что в уцелевших помимо еды продают аппараты электротерапии, собачьи ошейники, мыло, газеты и журналы, мелки от тараканов, часы, аудио- и видеоконсервы, золото и еще много, много чего… Остальные восемь магазинов претерпевают постоянные превращения, торгуя то отделочными материалами, то компьютерами, то даже совсем ничем не торгуя, а так… Кроме того, возникло множество новых заведений из переделанных квартир, и в заведениях этих съедобное тоже не водится, а либо сотовые телефоны, либо биллиарды, либо ношеная одежда.

Впечатление, будто в отдельно взятом Центральном районе города Воронежа люди перестали кушать, настораживает: а люди ли вокруг? Приглядываюсь и гадаю - ну как это андроиды, пришельцы с иным метаболизмом или вовсе вурдалаки ходят по улицам, сидят в конторах, выгуливают собак? Окружили!

Товарищ из Тулы недавно рассказал, что у них строят завод по производству туалетной бумаги, хотя в России ею пользуются впятеро реже, нежели в Европе. Уж и не знаю: если действительно впятеро - то вдруг не из-за отсутствия ее, а просто нужды нет? Зачем андроидам туалетная бумага? Тут еще ликвидировали единственный на двести тысяч жителей уличный туалет... Нет, характерные следы в подъездах, подворотнях и лифтах свидетельствуют, что немалое число натуральных людей пока функционирует, но все-таки, все-таки... Опять же роддома закрывают, детских врачей пугают увольнениями, да и взрослых заодно тоже. А инженеров, промышленных и сельскохозяйственных рабочих, просто почтальонов давно разогнали, всерьез и надолго. Не годится их труд, не нужен двадцать первому веку. Пусть, мол, в бизнес идут. Нет средств идти в большой - пробивайся в малый.

Для меня это звучит дико. Не потому, что профессию инженера я ценю выше профессии бизнесмена. Они равнозначны, хороший инженер столь же редок, сколь и хороший бизнесмен. Каждая область деятельности требует таланта. Отчего бы не сказать тому же инженеру: ступай, господин хороший, пропитание зарабатывать в театр, и если голоса на Большой театр не хватает, иди, душа моя, в Малый.

Они и идут. Открывают магазины, салоны, мастерские, бюро, даже наркологические клиники. И поют, как могут.

Еда - товар скоропортящийся наглядно. Сегодня-завтра сосиску не продал, глядишь, она и того... Выглядит нехорошо, пахнет соответственно ценнику "Сосиска гов.", а пройдет еще неделя - на помойку или в детдом. Убыток. Оттого, я думаю, и переделывают гастрономы в дома мебели и салоны связи. Диван, он за неделю не протухнет, он даже спустя год, непроданный, как новенький. Но в убыток вводит. И потому, выходя из дому, я загадываю - работает ли магазин, что напротив, или уже перестраивается. За три года он менял ориентацию четырежды, просто не магазин, а депутат Госдумы. И каждый раз ремонт, перепланировка, получение разрешений у белых, серых и черных магов... Воистину, чтобы бесталанному заниматься торговлей, нужно иметь много, много, много лишних денег.

Впрочем, бизнес не ограничивается торговлей. Он, если это бизнес всамделишный, вообще ничем не ограничивается. Способен хоть в космосе экскурсии устраивать, хоть из камня воду выжимать, хоть в пустыне стопудовые урожаи отличной пшеницы выращивать и звезды зажигать по вечерам. При одном непременном условии - если это кому-нибудь нужно. Нужно настолько, что кто-нибудь готов платить, обеспечивая приемлемую прибыль.

Но еда, хлеб, молоко, сыр и колбаса, неужто в них разочаровалось человечество Воронежа? Или натуральное хозяйство на шести сотках нанесло удар товарно-денежным отношениям в продовольственном секторе? Или и вправду кругом одни андроиды?

Мне кажется, всё вместе. Во-первых, как клянутся коллеги, работающие в призывных комиссиях, призывник сейчас идет мелкий, тщедушный: кризисные периоды построения организма у него совпали с иными кризисами, вот он и ел в детстве мало каши и еще меньше мяса. А тот, кто ел и ест много, как-то умудряется в армию не идти. Во-вторых, шесть соток крепко отвлекают человека от хождения по продуктовым магазинам, митингам, конспиративным квартирам и прочим подозрительным местам, взамен обеспечивая пресловутой картошкой, луком и помидорами. А еще, как сказал мне совладелец трех продуктовых магазинов на окраине, народ в центре экономный и предпочитает пойти на рынок, особенно у кого проезд до сих пор льготный. Час-другой потерял, зато рублей пятьдесят выгадал.

И, наконец, последнее. Каждый третий встречный то вдруг зазвенит, то загудит, то просто забрякает, а мой приемничек, который я слушаю, гуляя с Шерлоком, начинает издавать треск, вой, даже хрюканье. Получается, андроиды среди нас есть. Или просто приемник пора менять на современный помехоустойчивый гаджет...

Сын летом любит рыбачить, но не в родовой деревеньке на Битюге; какое, ему дельту Волги подавай. А поскольку живу я в пяти минутах от вокзала, мне и достались хлопоты с билетами.

Прямого поезда не нашлось, пришлось брать на проходящий, московский. Шел он не через Воронеж, а через Тамбовскую область и ее славный город Мичуринск. Что ж, доберемся и до Мичуринска. Можно электричкой, но в справочной подсказали: садитесь-ка на поезд «Воронеж - Тамбов», он аккурат в Мичуринск доставит. В кассе на Астрахань билет дали сразу, а вот насчет тамбовского экспресса засомневались:

- Нет у нас такого, не значится.

- А как же справочная? Вот и номер указан!

- Ну… Им в компьютер ввели, а нам еще нет. И вообще, поезд, наверное, детский. Вы в день отправления подойдите, узнайте.

Дома я гордо показал билет «Москва - Астрахань».

- А это что? - спросила жена.

На билете было напечатано: «Загранпаспорт обязателен». В Астрахань?

Я побежал назад, в кассу.

- Тут, понимаете, про загранпаспорт…

- На какой поезд?

- «Москва - Астрахань».

- Откуда отходит?

- От Москвы.

- А куда идет?

- В Астрахань.

Кассирша взяла билет, осмотрела внимательно, потом куда-то позвонила и пять минут спустя ответила:

- Все в порядке, не тревожьтесь. Поезд идет через Казахстан, но дорога недавно договорилась, и загранпаспорт не обязателен. Просто компьютер этого не учитывает, вот и печатает.

В сомнениях я вернулся домой, раскрыл атлас еще Советского Союза. Действительно, краешек Казахстана красная линия пересекала. Почему-то вспомнился инцидент на КВЖД и совсем уже не к случаю - танкер «Дербент».

Но - пронесло. Правда, до Мичуринска пришлось все же добираться электричкой: поезд «Воронеж - Тамбов» так и не явился. У меня есть отличное объяснение. Про Гарри Поттера читали? А у нас, думаете, нет волшебных школ и, соответственно, специальных невидимых детских поездов?

Сын отправился на Большую Рыбалку, а я - в деревню, что на Битюге. Роман новый писать. Чтобы не отвлекаться, компьютер дома оставил, пусть отдохнет без меня. А мне хватит толстых тетрадей да пары авторучек. Для досуга шахматные лекции Чепукайтиса распечатал.

Безкомпьютерность протекала тяжело - каждую ночь снились мне то шахматные баталии на лучших серверах планеты, то вдруг приходило преважное письмо, требующее немедленного ответа, то мое поросячье царство в сетевой игре D&C оказывалось под ударом врага, я лихорадочно хватался за мышь - и просыпался в полной темноте, той темноте, что бывает только в деревне, когда ночное небо затянуто толстыми тучами, а электричество отключено во всем районе.

Утром тучи куда-то прятались, электричество возвращалось в провода, и, напившись чаю, я садился на скамеечку в тень векового дуба и ждал, когда, наконец, раскроется передо мной новая глава Хроник Черной Земли. Под дубом сидел я не без задней мысли, памятуя о сэре Исааке Ньютоне. Увы, желуди, лениво падающие окрест, ни по массе, ни по вкусу с яблоками сравниться не могли, и я в досаде жалел, что не способен обернуться Хрюшей, чтобы среди сельского благолепия предаться свинячеству-поросячеству в положенных природой пределах.

Авторучки потихоньку самообучились, исписанных страниц прибывало, и вечерами я беспечально гулял по деревне, вступая в неторопливые беседы с коренными норушкинцами. Семь раз подумай - и промолчи, вот лучшая тактика бесед. Помню, как в первый день, представляясь, кто и откуда, я ляпнул с нарочитой скромностью:

- Врач, литератор.

- А, скотину лечите! Нужное дело! - И пришлось признаваться, что животных лечить мне не дано (разумеется, деревенские прекрасно знают разницу между литератором и ветеринаром).

Многочасовые сидения под дубом не прошли даром: деревенским стало ясно, что сочинять - дело отнюдь не легкое.

- Эк его корчит! Ни пива, ни речки, одними огурцами живет… - И стали относиться к дачнику немного серьезнее.

А серьезность требовалась: по всей Лисьей Норушке обсуждали новость о грядущей сельскохозяйственной переписи.

- Опять, значит, за каждую яблоньку платить налог, - вздыхали самые памятливые.

- И за яблоньку, и за цыпленка, и за землю, и за колодец, и за дым - за все! - стращали пессимисты.

- Говорят - для учета перепись, не для налога. Просто им знать нужно, чего у кого сколько, - успокаивали простодушные.

- Ага. Из любопытства. Восемьдесят лет жили впотьмах, а ныне спохватились - как это можно всеобщее счастье устроить, не зная, сколько кур у деда Хомы по двору бегают.

- Не станут же они кур пересчитывать? Или станут? Хлопотно, поди. И опять же, мы их попрячем. Скотину - в лес отгоним, да и с землею… Сунем, сколько нужно… Обойдется…

И я думаю - обойдется. Купят новые компьютеры, сканеры - считывать данные, Интернет пропесочат, брезентовые портфели счетчикам вручат в торжественной обстановке, и пойдет писать губерния, не как я, строчками, а - пудами!

Выводы из переписи сделают правильные. Компьютер, он как надо посчитает, согласно программе.

Люблю читать признания успешных и знаменитых людей в том, что поприще свое они выбрали благодаря фантастике ("КТ" #603). Глядя на пролетающую в небе звездочку МКС или слушая об открытии нового представительства всемирно известной ИТ-фирмы в Москве, невольно хочется гордиться: "Черт возьми, а ведь и моего меда капля в том есть!" Ну, пусть не моего лично, а старших собратьев по цеху. Все равно приятно. Начинаешь мечтать: вот кабы президент создал из писателей-фантастов Большой Диван! На московское жилье не претендую, Диван собирается в Сети. Случись какое злополучие или, напротив, денег переизбыток, Большой Диван тут же и подскажет, как, куда и сколько. Должность справлять согласен безмездно, разве что оптоволоконный канал получить за казенный счет. Желателен и знак нагрудный, "Фантастический советник Вождя", но это на усмотрение Олимпа.

Я замечтался, задремывать стал, как в дверь позвонил Сергуня с ежедневным обходом на предмет пустых бутылок. Дом наш большой, и добытого ему хватает на пару пузырьков боярышника и немудреную закуску. Глядя на Сергунино лицо - синяк старый, синяк свежий, конкуренция, - я отчетливо вспомнил, что и он большой любитель фантастики, и года два тому назад поразил меня нетривиальным суждением: дон Румата есть Печорин будущего.

Выходит, не пошла фантастика Сергуне на пользу? А если порасспрашивать широко, не чураясь ни бродяг, ни приемщиков стеклотары, ни Евгения Ивановича, продавца сельпо в Лисьей Норушке с двумя высшими образованиями и стойким отвращением к капитализму во всех его проявлениях, то неизвестно еще, каков лад выйдет, мажорный или минорный.

Будни скучны, трудны, а подчас безжалостны. Оттого-то так хочется поспать. Во сне человек летает усилием воли и без оного; обладает несметными сокровищами; проникает в сердцевину мироздания; разговаривает на всех языках данного кластера Вселенной; играет плечом к плечу с Аршавиным в матче смерти против словаков; блещет остроумием на трибуне ООН - я перечислил лишь толику собственных сновидений за сентябрь, а у других, поди, еще интересней случаются. Менделеев, Бетховен, Кинг…

Две беды мешают полному счастью. Человек во сне проводит лишь треть жизни, две трети приходятся на явь. И не мы выбираем сны, а они нас. Давеча приснились вступительные экзамены. Как обыкновенный абитуриент, я сдавал немецкий. А поступал в медицинский! А в школе учил английский! Сплошной хендехох… Проснулся и в три часа ночи сел за компьютер вымещать полученное унижение на орках…

Но беда поправима. Чтение беллетристики сродни сновидению, только лучше: свои сны делаешь сам, а литературные грезы готовят мастера. Сладко грезить за чужой счет можно в трамвае и ватерклозете, на дежурстве и на собрании. Открыл книгу - и отгородился, убежал, спрятался. Фантастика здесь особенно уместна: бежать, так подальше, в иное время и пространство. Не догонят!

А догнать хотят. Очень. После семнадцатого года государство возжелало тотально управлять ментальной деятельностью подданных. Довольно быстро прибрало к рукам книгоиздательства, назначило литературных десятников, и с тех пор социализм приходилось строить и наяву, и в грезах. Социализм, а затем и коммунизм, они где? В будущем.

Предсказывать будущее сложно - как еще оно совпадет с завтрашней линией партии. Казанцев, раз за разом переписывавший "Пылающий остров", мог бы многое порассказать…

Далеко не заглядывая, практиковали фантастику ближнего прицела, с упором на техническую сторону.

Фантастика, пусть в грезах, освобождала от изнурительной, непосильной работы. Умные и надежные машины превращали труд в занимательное времяпрепровождение, и на призыв проложить тоннель от Москвы до Владивостока откликались миллионы - во всяком случае, в романах Трублаини и других мастеров грезотворчества.

Замечательный комбайн поразил мое воображение навсегда: его оснастили не только удобным сидением-трансформером, вентиляцией, радиограммофоном и солнцешумозащитными стеклами. Имелась в кабине еще книжная полка с трудами классиков марксизма-ленинизма, чтобы в обеденный перерыв, устроившись в мягком кресле, выдвинув столик и включив обдув прохладным чистым воздухом, комбайнер мог в удобстве поконспектировать! Вот она, сила технической фантастики!

Фантастика же социальная… Не то чтобы ее не было совсем: если описывалось общество (нельзя же ограничиться землеройными снарядами), то она - или ее элементы - присутствовали по необходимости. Приветствовалась, вернее дозволялась, фантастика не всякая, а именно научная. Научная не в смысле дурной кальки с Science Fiction, а потому, что основывалась на единственно верном, всепобеждающем учении Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина. Научная фантастика есть дщерь научного коммунизма, дщерь постылая, небалованная, но все же родная кровиночка. Общество в фантастических романах прописывалось с поминутным заглядыванием в святцы марксизма. Шаг влево, шаг вправо - и преданные автоматчики застрочат из пишмашинок, ни в каком окопе не укроешься. Однако талант все превозмогает: повесть "Трудно быть богом" каждой буквой соответствует учению исторического материализма, но получилась - навсегда.

Одно время пропагандировалась теория обострения классовой борьбы по мере приближения к полному социализму - и шпионы, диверсанты в сговоре с предателями всех мастей портили замечательные машины, минировали подводный крейсер "Пионер" и даже покушались на коммунистических гостей из космоса (в книгах Адамова, Мартынова, того же Трублаини).

Затем шпионы нечувствительно исчезли (вслед за исчезновением "теории обострения"), но оставшиеся постулаты научного коммунизма держали фантастику хваткой жесткой, не шевельнешься. Пример Юлия Даниэля, осмелившегося учредить в нашем отечестве "День открытых убийств", не вдохновлял: пять лет лагерей, конечно, меньше десяти без права переписки, но все-таки лучше остаться дома. Будущее надлежало представлять исключительно в розовых тонах, розовых до приторности. Конфликт отличного с лучшим двигал сюжет; стихийные бедствия, потрясая размахом и свирепостью, обязаны были обходиться без человеческих жертв, в крайнем случае поражать пару-тройку беспечных недисциплинированных энтузиастов, пренебрегающих техникой безопасности. Как могли, обостряли интригу дикие звери и непознанные законы природы, но ушлый читатель понимал: и ракопауков приручат, и законы станут работать во имя человека и на его благо, надо лишь не бояться временных трудностей.

И не боялись! Следует отдать должное, в грезах социализм производил впечатление либо просто приятное, либо приятное во всех отношениях. Книга - средство сильнодействующее, способное подвигнуть чуткую личность на труд и на подвиг, особенно если книга единственная. Учила она жить поколениями в бараках, терять настоящее во имя Великого Будущего - и без стенаний, а с бодрыми песнями; мы рождены, чтоб сказку сделать былью, не задумываясь, а стоит ли. Сказка, она ведь ложь.

Двести книг действуют слабее одной, а тысяча - еще слабее, поскольку зачастую противоречат одна другой. Накапливается столько неувязок, что к трем извечным российским вопросам добавляется четвертый: "Зачем, собственно?". Рождаются сомнения. А сомнения для власти - худшая ржавчина. Потому-то великий кормчий Мао на Верховном государственном совещании 13 октября 1957 года и предупреждал: "Не следует читать много книг!"

Правоту его трудно не признать - книги вырабатывают и психическое, и физиологическое пристрастие к чтению. Уже читаешь не после работы, а вместо работы. Увещевания "Пилите, Шура, они же золотые!" действовать перестают. Наступает эра созерцательного пессимизма. Что видим, то и чувствуем.

Оттянуть приближение эры пытались методом простым и доступным. Как потерпевшим кораблекрушение урезают пищевой рацион, так стали урезать и фантастику. Несмотря на явный экономический успех - фантастику сметали с полок куда быстрее водки - издавали ее лениво и неохотно. Печатали серо-красную "Библиотеку Современной Фантастики" по два, много - по три томика в год. Вот и стань при подобных темпах самой читающей в мире страной! Хотя определение это, боюсь, столь же достоверно, как и "самое счастливое детство", и "самая почетная старость". Но если и читали больше других, то из этого вытекало, что у нас самая удручающая действительность…

Фантасты старались, как могли. Не подгоняемые сроками - издать книгу раз в три года считалось удачей, в два - удачей невероятной, а в год - просто чудом (в очередь, сволочи, в очередь, командовали Шариковы соответствующих структур), они отделывали свои повести и романы до степеней, близких к идеалу. И все равно марципановые города и молочные реки приедались. То ли дело фантастика западная. У них и крысиные короли, и звездные войны, и оборотни в погонах, и оборотни без погон… Фантасты потянулись на Запад. Не телесно, разумеется, - они люди хорошие, наши, хоть и с загибами. Ментально, путешествуя в Нави. Поселяли героев в западной стране недалекого будущего (в далеком будущем никакого Запада, согласно Науке, быть просто не могло) и резвились, и пели, и плакали свободно. Книги бригады писателей имени Павла Багряка о комиссаре Гарде пользовались спросом необыкновенным, и остается горько сожалеть о неизбежном "в очередь, сволочи!", ограничившем сериал тремя томиками. Или братья Стругацкие. Я часто думаю, какими были бы "Гадкие лебеди", "Хищные вещи века", "Второе нашествие марсиан", а особенно "Пикник на обочине", если бы действие в них происходило не где-то на других берегах, а здесь, в Воронеже или Лисьей Норушке…

В ней, в маленькой деревеньке у реки Битюг, я чувствую, как надвигается пора "Улитки на склоне". Жутко…

Но лет пятнадцать-двадцать у нас еще есть. Те берега внезапно стали этими. Мы, кто как может, задрав штаны, бежим за капиталом. И вдруг выясняется: капитализм для дяди строить столь же скучно, сколь и социализм. Потому-то западные писатели изощрялись прежде, мастерятся и теперь. Недолго осталось. Китай захватывает товарный рынок. Думаю, мы целимся на иное. Русские грезы, дайте срок, потеснят и Кинга, и Роулинг. "Ночной дозор" - не первая ласточка, а первый сокол. Или, учитывая специфику жанра, снежный нетопырь, сильный, агрессивный, завораживающий.

В следующем воплощении я стану полярником тридцатых годов. Может быть, даже папанинцем. Или седовцем: подобно им, я больше всего на свете люблю получать письма. Работая на льдине, на дрейфующем пароходе или в кабинете с окном, зашторенным золотистой парчой, труднее всего переносить не холод, не тяжкий труд, а заброшенность, и потому ждешь связи с Большой Землей куда сильнее, чем гонг к обеду. Весть от тех, кому ты небезразличен, столь же необходима зимующим, сколь и витамины, баня или концерт по заявкам.

В отличие от полярников я, конечно, в любой момент волен покинуть затвор - пойти в гости, напиться, наесться и наболтаться всласть, но после гостевания я долго прихожу в себя, мучительно восстанавливаю состояние погруженности, состояние, когда из-под клавиатуры рождаются живые люди или чудовища, непослушные, малопредсказуемые, зато интересные. Потому томлюсь взаперти. Тем желаннее получить хорошее, умное и доброе письмо: общение на бумаге дается мне гораздо легче устного. Есть время подумать, а главное - помолчать.

В мой почтовый ящик, как и в любой другой, чего только не бросают. Фильтры стараются корреспонденцию рассортировать, бросить чепуху в особую корзинку, но с живым секретарем сравниться пока не могут.

На днях я собрался с духом и просмотрел несколько сот писем из папки "spam". Уведомления о крупных лотерейных призах, просьбы разместить в стране миллиарды Мобуты Сесе Секо, Саддама Хусейна и Германа Геринга, предложения купить дачку на Лосином острове или в Майами… Но не было на сей раз, как, впрочем, и на протяжении десятилетия пользования электронной почтой, писем вольнодумных, бунтарских и подстрекательских.

Странно. Очень странно.

Русский человек, стоит ему очутиться вдали от спасительного надзора власти, нет-нет да и начнет обличать, возмущать и звать на баррикады. Князь Курбский, князь Долгорукий, Герцен, Бурцев, Ульянов, Бронштейн и иже с ними, упиваясь действительной или мнимой безнаказанностью, строчили памфлеты на отцов-благодетелей, избывая таким способом мучительную боль за бесцельно прожитые годы. Затем верные люди несли злокачественные письма в Россию, порой расплачиваясь головой, в лучшем случае - пронзенной посохом стопой. Десятки курьеров пересекали границы с печатной продукцией, упакованной в фальшивые бюсты, чемоданы с двойным дном, выдолбленные табуретные ножки… В Отечестве же ушлые гимназисты, студенты, курсистки и сочувствующая интеллигенция гуртом расклеивали гнусную клевету на заборах, продавали сознательным рабочим по двугривенному за номерочек (средство пополнить партийную кассу) или разбрасывали с галерки Большого Театра во время представления "Жизни за царя".

Жандармы сбивались с ног, пытаясь пресечь и вразумить, но больно хлопотное выходило дело. С появлением радио хлопоты возросли многажды, а толку-то, глуши не глуши - все едино. "Есть обычай на Руси ночью слушать Би-Би-Си". Британская радиокорпорация приплетена для рифмы, слушали всё. Но не все: требовались определенные усилия - настроить приемник на нужную частоту, настроить сознание на очернительский лад, потом ворочаться, думать, негодовать…

Сегодня в почтовый ящик послания летят мегабайтами, но никакого подрыва устоев в них не содержится. Оно и глупо, наверное, подрывать, когда кругом довольство и процветание, да человеческая натура злонравна, ищет затей во вред себе и окружающим. Но почему-то современные карбонарии пренебрегают спамом как инструментом пропаганды.

Вспоминается диалог из рассказа "Серебряный":

Подражая Великому Сыщику, я купил пачку "Беломора" - ну нет у меня трубки! - и закурил, надеясь на дедуктивный метод плюс систему Станиславского

Дело оказалось на три папиросы.

Версия первая: политическая оппозиция не додумалась до спам-пропаганды. Или брезгает ею. Не верю! Уж если я додумался… А брезгливых в политике не бывает по определению. Денег нет? Какие там деньги, снял в какой-нибудь Патагонии или Сьерра-Леоне квартирку, посадил идейного спаммейкера, выделил толику долларов и все. Да она, оппозиция, на водку тратит больше! Следовательно, не в оппозиции дело.

Версия вторая: прокламации рассылают всем, кроме меня и моих хороших знакомых. Опять не верю! Откуда карбонариям знать, что я больше всех люблю господина Пэжэ? А хоть и знают, все равно должны пытаться распропагандировать. Или хоть позлить.

Версия третья: и додумались, и деньги есть, и специалисты-спамеры высокого полета задействованы, и рассылают мегабайтами по всей зоне ru, но охранительные органы, заботясь о чистоте нравов и покое обывателей, научились отделять зерна от плевел, и научились так хорошо, что никакая интернационалка просочиться в мой ящик не может. Сомнительно? Но Великий Сыщик учит: отбросьте невозможное, и тогда оставшееся, сколь бы маловероятным оно не казалось, и будет ответом.

Пустыня - Каракумы, Кызылкумы или вовсе Большие Барсуки. Небольшое селение, солоноватая вода векового колодца, верблюды, вараны, колючки, дождь раз в поколение. И вдруг сверху приходит указ - выучить детей плаванию!

Доставляют их самолетом на турецкий берег, неделю тренируют, финальный заплыв на двадцать метров, и наконец - желанный сертификат: такой-то, уроженец Верблюжьей Пустоши, аттестован пловцом пятой категории. Дата, подпись. Возвращаются пловцы в пустыню, вешают сертификаты на стены глинобитных хижин, чтобы потомки смотрели на свидетельства великого чуда.

Компьютеризация сельских школ проведена схоже. Если и стоит в школе другой-третий компьютер и если пытливый учитель, вместо того чтобы от греха подальше спрятать дорогие аппараты в кладовочку с железной дверью, включает их на уроках и дает щелкнуть мышкой по разным местам в те часы, когда электричество струится в неукраденных случайно проводах, что потом делать деревенскому пацану(нке) с обретенным навыком?

Село сейчас здорово напоминает палеонтологический музей, что в Теплом Стане. Словно скелеты динозавров, стоят фермы: двери, крыша сорваны ураганом процветания, одни только стропила чернеют на ветру, но пройдет год-другой, исчезнут и они.

Осень принесла в деревню недоумение: урожай неплох, а долгов вышло больше прежнего. Хороший урожай - плохая цена, а местная заправка, похоже, получает горючее прямиком из Нового Орлеана.

То есть купить сыну или дочке компьютер хозяин может, если держит бычков, поросят или стаю гусей, но это выйдет чистое баловство, игрушка. В хозяйстве компьютер - вещь совершенно лишняя и вредная: вместо того чтобы ухаживать за поросятами, сынуля предпочтет орков крошить. А что орки, если ему всю жизнь суждено убирать дерьмо за разными свиньями?

Помню Одессу 1990 года: у столбов с объявлениями "Преподаю настоящий английский язык" и "Обучаю работе на Ай-Би-Эм и совместимых с ними компьютерах" собирались взволнованные неофиты и делились опытом: где настоящие учителя, а где так, неприкрытая халтура. Язык и компьютер - вот два ключика к заветной двери за полотняным занавесом с нарисованным очагом. И стар и млад начинали день с "гуд монинг, дарлин", а кончали беглым повторением горячих клавиш "Нортона".

Ключики давали искорку уверенности, лихорадочно раздуваемую друг в друге товарищами по надеждам. Пригодились ключики по ту сторону Атлантики иль нет - дело десятое. Главное, они помогли решиться ее пересечь. Или не пересечь.

Сегодня с ключиков позолота стерлась, проступила ржа, впрочем, никого не пугающая, в сельской мастерской половина инструментов ржавые. Но манят языковые курсы все меньше и меньше, а у меня после годичной бомбардировки спамеров при словосочетании "курсы английского" вообще возникают позывы на рвоту. Как ни странно, в Лисьей Норушке, куда не ступала нога англосакса, не любят ни англичан, ни американцев, ни даже австралийцев, вместе с их языком. Заморское мясо пугает сильнее, нежели атомные бомбы. Бомбы, они всех губят, а заморское мясо только селян.

Так, может быть, ну его, отечественное свинячество-поросячество? Зацепиться за город, за хорошую работу, чтобы чисто, воздух прохладный из японского умного ящика, ватерклозет с музыкой? Сидишь себе за черным столом в полумягком кресле менеджера средней руки, регулируешь, куда и сколько послать мороженой кенгурятины, хвостом ее о компьютер, - благодать!

Норушкинский крестьянин-середняк, которого я консультировал по поводу стригущего лишая у цепного пса, показал мне два объявления, привезенных из города, - там они на каждый столб наклеены. "Требуются грузчики. Соцпакет, зарплата ежедневно" и "Хорошо оплачиваемая работа для молодых привлекательных девушек без комплексов". Вот, мол, какое будущее ждет деревенскую молодежь в городе. Я возразил, что столб как источник знаний - отнюдь не лучший выбор, но припомнить, куда крестьянскому пареньку стоит податься, затруднился. То есть, конечно, в техникум или институт, в Воронеже их много, собственно, они уже не просто техникумы и институты, а либо колледжи, либо академии. Беда одна - даром поступить "на бесплатно" можно, лишь имея протекцию, и протекцию немалую. А какие в Норушке покровители? Детям бедняков и середняков лучше ориентироваться на коммерческий прием. Для этого нужно побольше вырастить свиней, свиньи, они моторы образования. И ЕГЭ сдать помогут, и поступить в академию, и окончить ее. Даже кандидатом наук сделаться нечувствительно, доктором, вопрос лишь в количестве хрюшек. Есть трехсвинные колледжи, а есть десятисвинные академии. Кандидат наук в двадцать пять поросячьих сил. Профессор в пятьдесят, или в сто пятьдесят, какие в тот год поросята уродились, какие аппетиты…

Я за своего деревенского знакомца спокоен. Тот, кто выдержал искус змеевика, не боится, а, напротив, любит работать и, не оглядываясь на подпирающую кенгурятину, продолжает растить поросят - достигнет желаемого в любой области. Американцу, чтобы создать ИТ-империю, для затравки нужен гараж.

Нам - свинарник. 

Люди любят победы любителей над профессионалами. Шерлок Холмс, раз за разом обставляющий инспектора Лестрейда, Рокки, побивающий на ринге чемпиона, мужичок, за ведро водки ставящий на попа Александрийский столп и тем утирающий нос Монферрану, - народные кумиры. Правда, и Холмс, и Рокки, и мужичок-самородок есть персонажи выдуманные, но если их сочинили, значит, это кому-нибудь нужно.

Разве не замирала страна у телевизора во время встреч советских хоккеистов-любителей с канадскими профессионалами? Сходите на сеанс одновременной игры гроссмейстера, увидите, как искренне радуются зрители победе пионера или пенсионера над маститым экс- и вице-чемпионом!

Герои русских народных сказок Емеля, Иванушка-дурачок и прочие простаки - тоже любители. Магией они овладевают не после тяжких упорных трудов, а нечувствительно - то по воду пойдут и волшебную щуку невзначай зачерпнут ведром, то еще какой нежданный случай. И вот Емеля, лентяй и бездельник, оставляет далеко позади братьев - профессиональных земледельцев.

Профессионал, он ведь за деньги мастерится, а любитель - по велению души, потому и вызывает всеобщие симпатии. К тому же профессии нужно долгие годы учиться, постоянно совершенствоваться, тренироваться, а любитель - экспромтом, от щедрости врожденных талантов берется за дело и разрешает его блестяще и бескорыстно. Всяк и думает - вдруг и во мне таится Холмс, вдруг и моя печь начнет раскатывать по Кутузовскому проспекту?

Сказочный сюжет не обязательно ложь. Все великие русские писатели были в некотором роде дилетанты - не кончали литературных курсов, не имели писательских удостоверений, творили не сколько в расчете на барыши, сколько по зову естества. Величайшим любителем был Гоголь, живший божьей птичкой. Какой профессионал бросит завершенную рукопись в огонь, не предложив ее прежде издателю? Лев Толстой хоть и требовал гонорары запредельные, но делал это неохотно, всем видом выказывая крайнее отвращение к акту купли-продажи в принципе. А гении "серебряного века" - Ахматова, Цветаева, Гумилев? Поэзия для них была возлюбленной, а не кормилицей, томики стихов выпускались тиражами в двести, реже триста экземпляров - и не всегда расходились. Это уж потом пришли профессиональные акыны, заполнившие газетные полосы своими "взвейтесь!" да "развейтесь!", мгновенно откликаясь заливистым лаем на хозяйский взгляд. Настало время дипломов, членских билетов и литинститута им. Горького.

Впрочем, отрицать пользу образования глупо, и если нет гимназий и лицеев, отчего бы не прослушать курс хоть в литературном, хоть в педагогическом институте? Педагогический, пожалуй, и лучше - недаром Добролюбов выбрал именно его. Не потому, что убоялся университетских трудностей, просто чувствовал призвание наставлять. Зачем писать повести (он пробовал и провалился даже без треска), когда можно управлять литературным процессом в целом?

Ладно, ныне важнее писать не повести, а программы. Повестей да романов написано на пять поколений вперед, были бы поколения. А вот хорошую программу найти до сих пор трудно. Хорошая - это чтобы делала то, что мне хочется сейчас - раз, то, что мне хочется, да я о том не догадываюсь - два, и чтобы недорого, а лучше даром. Действительно, удивляется мой норушкинский знакомый, учитель школы-восьмилетки (он, как и я, большой любитель шахмат), отчего пресловутый "Фриц" стоит одинаково для немецкого учителя и для нашего? Немцу он обойдется в дневное жалование, а норушкинцу два месяца вкалывать.

Я посоветовал ему две вещи - купить локализованную для России версию Chessmaster 10 и попросить немцев заодно снизить цены не только на "Фриц", но и на "Фольксваген". Я на "Мерседес" и "БМВ" не облизываюсь, но "Фольксваген", пожалуй, по мне.

Но, продолжил я, заботясь об учительском бюджете, можно вообще ничего не покупать! Есть любительские, бесплатные программы, и программы прекрасные. GUI Арена плюс Fruit 2.1 ни в чем не уступят ни Фрицу, ни Юниору, ни прочим Шреддерам.

Великий спор, какая программа лучше, в шахматах, в отличие от браузеров, текстовых редакторов и наблюдателей звездного неба, решить не просто, а очень просто: вечером организуй чемпионат на первенство компьютера и ступай спать, утром же коронуй чемпиона.

И Fruit 2.1, как в добром старом кино, блеснул, стал вровень с признанными гроссмейстерами, или на вершок впереди.

Ай да любитель, ай да Каиссин сын!

Тут еще скоро подоспеет бесплатный текстовый редактор, заманчиво описанный коллегой Голубицким ("КТ" #610)… Любители, его создавшие, являются любителями по главному - возможно, единственно верному отличительному признаку: они любят то, чем занимаются. А дипломов, сертификатов, производственных совещаний и дохода они могут иметь поболее, нежели самые заядлые профессионалы.

Единственное, что смущает: Fabien Letouzey, создатель Fruit, взял да и переметнулся в профи. Новейшая версия, Fruit 2.2 уже стоит месячную учительскую зарплату.

Гаденькая мысль приходит в голову: однако хорошо, что я не пошел по стопам Добролюбова и не поступил в педагогический… 

На три рубля с почты я нес сто карточек. Выходила толстенькая пачка плотной белой бумаги. Хватало ее недели на три, на четыре. Карточки разбегались по всей стране: в Таллин (тогда еще с одним "н"), Владивосток, Челябинск, а более всего - в маленькие, неотмеченные в карманном атласе СССР городки и деревеньки. Именно там шахматисты любили играть по переписке - или в Одесском, Всероссийском и Центральном шахматных клубах божок Жребий специально собирал подобное к подобному: я и сам жил в маленьком поселке с уютным названием Теплое. Старожилы, впрочем, злословили, что прежде оно называлось Топлое из-за небывалой грязи, вылезавшей отовсюду после каждого дождика, и лишь недавно было переименовано с целью благоустройства: и дешево, и сердито. Наверное, сочиняли.

Сколько карточек я отправлял, столько и получал, и вскоре знал точно, как долго идет письмо в поселок Советский Винницкой области, а сколько - в станицу Митрофановка области Воронежской: фиксировать даты получения и отправления хода есть обязательное условие турниров по переписке. Одни партии шли резво, другие же тянулись и тянулись: день-другой размышляешь над ходом, восемь дней карточка идет к сопернику, тот тоже подумает, потом восемь дней ответ пробирается ко мне. Шахматисты-заочники мечтали об одном: чтобы в каждом доме, во всяком случае в каждом доме шахматиста, вдруг появился телеграфный аппарат. Сделал ход - и тут же он у соперника. И наоборот. Красота!

Мечта сбылась и на этот раз: сейчас я играю с любителями из Румынии, Чехии, Канады, Аргентины и еще дюжины стран именно по переписке, можно посидеть над ходом и день, и неделю. Программа MailChess (рекомендую) освобождает шахматную мысль от канцелярской рутины, а Интернет… о, Интернет!

Но вот что странно: за пятнадцать лет пользования почтой государственной в десятках сыгранных турниров потерялись считанные карточки - и то я подозреваю, что не потерялись, а просто соперник мухлевал, тянул время, поскольку все пропажи приходились на практически выигранные мною и, соответственно, проигранные соперником партии.

Сейчас же письма электронные сплошь и рядом либо заворачиваются, либо вовсе бесследно исчезают, без разъяснений, будто ими Межзвездный Проглот закусил. И от меня не доходят, и ко мне.

Не доходят - отовсюду! И на самые разные адреса, включая vasiliysk@yahoo.com.

Впечатление, будто пользуюсь океанской почтой, той, в которую бросают письма в укупоренных бутылках - плыви с приветом, вернись с ответом. Как океан, так и электронная почта работают безо всяких обязательств. Доставлю так доставлю, а нет так нет. Стихия!

Приходится изворачиваться, пересылать ходы через третью сторону, обременяя товарищей по шахматной доске, заводить третий, четвертый ящик, авось, повезет.

Война серверов, думаю. Боятся спама и блокируют друг дружку: ах, вы наши письма не принимаете? Ну и мы ваши тоже! Или стерегутся международных террористов. А что, был прецедент: во время телеграфного матча между Вильгельмом Стейницем и Михаилом Чигориным чемпиона мира арестовала полиция Нью-Йорка. Стейница заподозрили в том, что он - русский шпион! Сейчас шлет мне американский любитель ход 27. Nxg4 - а вдруг это просьба о высылке дюжины автоматов "Калашников" или даже бочонка газа кожно-нарывного действия "Красная заря" для распыления в подземке? Сидит в черном-черном сервере спецпрограмма и сортирует письма - это пропустить можно, к тому отправителю нужно приглядеться, а вот - ни то ни се, мы его завернем, небось, не убудет.

И заворачивают.

Шахматисты не зря пишут ходы на почтовых карточках - их еще называют открытками, то есть открытыми письмами. Есть поздравительные открытки, с картинками, а есть просто открытки, для передачи сообщений. С одной стороны напечатаны герб, марка и направляющие линии - куда, кому, откуда, другая же сторона чиста, как свежевыпавший снег. Пользоваться ими - значит проявлять лояльность, доказывать ясность помыслов и понимание интересов государственных ведомств. Открытки не нужно распечатывать, а потом запечатывать, потому они доходят быстрее писем в конвертах.

Все отправляемые мною электронные письма тоже, по существу, являются открытками. Любое облеченное полномочиями лицо может безо всякого труда прочесть его и оценить благонамеренный образ мыслей. Тому, у кого совесть чиста, бояться нечего - ни принтеров, оставляющих невидимые идентификационные отпечатки для вящей безопасности, ни будущих паспортов с отпечатками уже пальцевыми, ни Проглотов, бдящих в гиперпространстве. Я даже и помыслить не желаю о том, чтобы шифровать послание: непатриотично, и вообще… Чем скрывать мысли, лучше уж выйти на улицу и крикнуть:

- Вяжите меня, люди добрые!

Стоит мне увидеть на экране телевизора астролога, и я тут же переключаю канал или ухожу в другую комнату. Не потому, что не верю халдеям, напротив, верю, очень даже верю. В том и проблема.

Городской каток. Любители в меру способностей изображают пируэт Бильман или прыжок Кауфмана. Или просто стараются проехать круг-другой, не упав и не столкнувшись с себе подобными. И вдруг из громкоговорителя солидным, авторитетным голосом объявляют: "Сегодня день наиболее неблагоприятный для Скорпионов - возможны падения, ушибы, переломы!" Будьте уверены: травмы, полученные несчастными Скорпионами на несчастном катке, заметно превысят среднестатистический уровень.

Человек внушаем. Пусть у него высшее образование, степень доктора наук, но его ментальная защита может быть куриной, если не слабее. Курица слов почти не понимает, а человек - понимает, да еще верит.

Боюсь гороскопов, идущих по радио вслед за прогнозом погоды. "Скорпионам следует избегать автомобильных поездок: велика вероятность аварий". Ну зачем я Скорпион, а не Рак или Щука? Ведь ехать-то все равно нужно. Хорошо еще, что не я за рулем, а каково автомобилисту узнать подобное пророчество? "Возможны финансовые потери…" Ага, все лишнее из кошелька - вон!

Совершенно точно знаю, что гороскопы народного потребления - абсолютная чушь даже с точки зрения астрологии. Скорпионы Российской Федерации - слишком большое множество. Для составления гороскопа, помимо месяца, нужно знать еще и год, и день, и час, и даже минуту появления на свет, а также место рождения - широту и долготу. Земля-то а) круглая и б) вертится, потому картина звездного неба меняется постоянно. Родившись одновременно, но в разных полушариях, люди и живут по-разному. Пример - я и Билл Гейтс.

Серьезные астрологи трудились над гороскопами днями (для виду заявляя - месяцами), чтобы чувствовать уверенность: все сделано "по науке". Уверен сам - уверует и клиент. Поскольку мало кто знал дату рождения с точностью до минуты, приходилось прибегать к ретроанализу: уточнению даты рождения по случившимся впоследствии событиям. Для этого после каждого мало-мальски значимого события следовало составить новый, "коррекционный" гороскоп. И польза - была! Если какому-нибудь королю-полководцу предскажут, что битву с противником он выиграет, то, избавленный от страха и неуверенности, полководец станет действовать смело и решительно, а смелость, как известно, берет города. Но если предскажут - по наущению врага или в самом деле звезды так расположились, - что дело обречено, он начнет колебаться, медлить, а промедление в битве смерти подобно. Лучше всего, конечно, иметь на руках не только свой гороскоп, но и гороскоп вероятного противника, тогда можно подобрать лучшее время для начала кампании.

Умные люди дату своего рождения тщательно скрывают. Иосиф Джугашвили - один из них. Официальное объяснение гласит, что делалось это, дабы уклониться от воинской службы. Интересная версия. Какой удар по нашим военнопатриотам! Но, в отличие от современной, царская армия лиц с физическими недостатками в свои ряды не призывала. Нет, причина в другом - лишить астрологов точки опоры.

Как-то установил я на компьютер (еще "трешку") программу-астролога. За давностью лет не помню названия, но вещал он на немецком языке. Ввел я, как полагается, свои метрические данные, нажал "Enter" и через пару минут получил расписание всей оставшейся жизни, после чего, дрожа от ужаса и омерзения, выдворил чужеземца раз и навсегда. Единственное, что утешало, - не успел узнать судьбу близких. Есть тайны, которых следует бежать!

Цыганки тоже - хорошо, если доброе нагадают, а вдруг рак, как моему дедушке (и сбылось…)? Бегу и цыганок. Но когда на всю страну объявляют, что нынче неблагоприятный по геофизическим условиям день, представляющий угрозу для лиц с болезнями сердца и сосудов, участковые врачи скрипят оставшимися зубами и готовятся к наплыву пациентов, жалующихся именно на сердце. Я понимаю, что предупреждают народ, исходя из лучших побуждений: обеспечить прибыль фармацевтическому бизнесу. Да и врач, если не раззява, давно заключил негласный договор с близлежащими аптеками и получает свои пять процентов от стоимости купленных по его рецептам лекарств. Ну а инфаркты, инсульты и просто гипертонические кризы, случившиеся вследствие услышанного предупреждения, - это издержки бизнеса, ничего личного. Еще поди докажи, где причина, где следствие. Вдруг они по радио истинную правду говорят, насчет геофизических влияний. Темна вода во облацех, а закона инфарктное предупреждение не нарушает.

Поэтому рекламу обыкновенную, нацеленную на кошелек, а не на жизнь, я слушаю просто с умилением: "Твой мобильник не умеет пускать мыльные пузыри и чистить бананы? Да ты, пацан, совсем тормоз. Купи новую модель, докажи миру, что ты круче всех!"

Посмотрю я с грустью на свой мобильник и признаюсь - нет, не умеет он пускать мыльные пузыри. Вздохну, а новую модель все же не куплю. Тут от чужих пузырей еле уворачиваешься, зачем же собственные добавлять…

Айзек Азимов придумал формулу сосуществования: C/Fe. И углерод, и железо есть равноправные стороны, строящие будущее рука об руку (или об манипулятор?). Сегодняшний день заменил железо кремнием, но суть прежняя - нам необходимо равенство, необходимо как воздух, как пища, как вода. Именно нам, белковым существам. Роботы обойдутся и без равенства, как прекрасно обходятся без кислорода и мяса.

Большим Шестеркам (или Восьмеркам?) или даже сразу Организации Объединенных Наций следует заменить декларацию прав человека на декларацию прав мыслящих субъектов. Тогда - а может, уже и сейчас - мы сможем взывать к совести кремниевых партнеров и требовать преференций, обеспечивающих выживание и развитие коренных мыслителей планеты Земля.

Узаконили бы в свое время равенство лошадей и автомобилей, глядишь, извозчики, шорники и конюхи не перешли бы в группу вымирающих реликтов, да и нефтяная смерть исчезла б с горизонта. Лошадки бы кругом скакали. В идеале - по одной на человека. А лошадь - это не трамвай, не "Мерседес", лошадь гораздо лучше.

Но в нужное время посмеялись над автомобилями, не приняли всерьез, прозевали. Теперь куда труднее наладить жизнь в ладу с природой: конюшни снесли, нефтяные магнаты силу набрали, хорошую сбрую днем с огнем не сыщешь…

Судьба лошадей грозит и людям - ведь все мы немножечко лошади. Недавно сгоряча чуть не разогнали корректоров - зачем-де они нужны, если текст-редактор делает то же, да еще быстрее и практически даром? Оказалось - далеко не то же, но книжек с дюжиной ошибок на каждой странице успели нашлепать изрядно. Вовремя опомнились, раньше, чем корректоры вымерли. Но это передышка временная. Рано или поздно приспособят правила русского языка для удобства машинной составляющей современности, и тогда корректорам придется переучиваться. На кого? Пыль сметать с братьев по разуму или лошадок холить, овсом кормить. Я бы выбрал второе.

Шахматисты тоже волнуются. На нового чемпиона мира косятся - не завелся ли у того чип в голове? Шахматные комментаторы радуются: запустил "Фрица", потом, как Брюллов, сделал несколько точных мазков, и гроссмейстерский разбор партии готов. Но радость коротка - "Фриц" теперь у каждого любителя прописан, день и ночь анализирует, а машина моя, возможно, и пошустрее, нежели у гроссмейстера.

Вспомним ноябрьское противостояние в Бильбао - три программы разгромили трех чемпионов мира. Обидно. Нужно требовать равенства. Гонщики устраивают заезды на мотоциклах с двигателем в 125 кубиков отдельно, а в 250 - отдельно. То же и борцы, штангисты, боксеры. Пора и шахматистам установить золотой стандарт, договориться: да, мы будем играть с программами, но при условии, что их размер не превысит один мегабайт на все про все и что будут использоваться машины с процессором не быстрее одного гигагерца. Пусть сражаются не массой, а умением.

Метеорологи, стенографистки, типографские служащие - все должны бороться за равноправие людей и роботов. Да и остальным молчать негоже. Уйдет поезд - догоняй по шпалам, опять по шпалам, кругом дождь, холод, неуют, а сзади накатывает паровоз конкурентов, прочь с дороги, сгинь…

Итак, нужны поправки к конституции.

Для начала неплохо референдум провести. Или опрос общественного мнения. "Считаете ли вы, что человеку и роботу должны предоставляться равные возможности трудоустройства?"

Это вам не телят у селян пересчитывать. Селянин в отчаянии и за вилы возьмется, а здесь - призвал добровольцев из студентов, снабдил опросными листами, портфелями и удостоверениями - и ступай!

Вдруг и меня о чем-нибудь спросят. Обидно же - кругом только и говорят, что большинство россиян предпочитает памперсы фирмы X, пиво фирмы Y и партию фирмы Z, а я ни с кем из этого большинства не знаком. Никак не могу поучаствовать в принятии решений. Жизнь мимо проходит.

Но - вдруг хорошо, что не могу?

Предположим, по телефону позвонят: с вами говорит сотрудник центра опросов общественного мнения АБС, мы проводим анонимный опрос, скажите, пожалуйста, вы используете на своем компьютере операционную систему "свинка" или "щетинка"?

Как я отвечу, зная наверняка, что "свинка" захватила командные высоты, а любителей "щетинки" ждут неприятности? Начинаются они с отключения воды, электричества и телефона, потом в холодильнике всплывают чертежи сверхзвуковой торпеды или пакеты с героином, а в финале - падение сосульки на голову. Говорить правду опасно, врать противно. Лучше всего, наверное, сказаться глухим и кричать в трубку: "Ась? Шура, это ты? Говори громче, тебя не слышно", - а уж они, с той стороны линии, пусть сами ставят галочки, как им нужно.

Или идешь себе по улице, и вдруг подходят три железных дровосека:

- Как ты насчет равноправия? Честно, и не смей врать!

Выручает знание классики:

- Всегда!

Прежде я стремился прийти к 31 декабря без хвостов, в срок выполнив намеченное. Теперь незавершенка не пугает, напротив, в последние дни тянет на новое, необычное, - глядишь, и грядущий год станет по-настоящему Новым.Толчок дал виденный краем глаза телесериал. Вот оно, неизведанное! Неужто не смогу?И тут же, не вставая с дивана, я набросал синопсис сериала.

Если вдруг выяснится, что Земля много лет пребывает во власти марсиан, думаю, никто не удивится. То есть два-три дня поохаем, покричим до хрипоты, даже с неделю поволнуемся, а потом успокоимся, оглянемся и скажем: да иначе и быть не могло! Появятся тысячи и тысячи ученых и просто от природы умных людей, которые уверят, что и прежде они видели неладное и в меру возможностей предупреждали о нем.

Необъяснимые загадки настоящего обретут вразумительное и непротиворечивое толкование: покорность масс есть следствие орбитальных марсианских гипноизлучателей, программа "нефть в обмен на кукиш с маслом (суррогатным)" - опять следствие гипноизлучателей, неудачи футбольной сборной (а вы как думали!) - конечно, марсианские гипноизлучатели!

Над унылыми девятиэтажками Левого Берега нависла черная клубящаяся волна. Это не цунами, это гораздо хуже: пирокластический поток. Правый Берег метров на сорок выше, но разве спасут сорок метров? По радио призывали сохранять спокойствие и готовиться к эвакуации. Какое уж спокойствие и тем более эвакуация, если поток захлестнет нас минут через пять, много - через десять? Времени едва хватит откупорить заветную бутылку "Двина" и быстренько, пренебрегая вековыми правилами пития, выхлестать стакан-другой, чтобы не было мучительно больно…

Я проснулся, недоумевая, с чего вдруг приснился кошмар? Страшных фильмов и книг последние дни избегал, на ночь почти не наедался.

Есть мысли, которыми делиться легко и приятно. А если в них чувствуется проблеск новизны, то просто распирает от желания крикнуть во всю Ивановскую, Воронежскую или в мировом масштабе, пусть даже новизна мнимая, второе открытие велосипеда.

Но есть мысли иные, которые напоказ выставлять не хочется. Каково ученому знать, что наше Солнце вспыхнет сверхновой через пятнадцать лет? Или открыть неоспоримо, что предки наши еще сто веков назад были поголовно каннибалами?

Дантес и Пушкин стали свояками. И спустя самое короткое время Пушкин убит. Убийца Дантес с молодой женой-бесприданницей, лишенный чинов и званий, под конвоем выдворяется за пределы Российской империи. Геккерн-старший тоже бесславно покидает Россию.

Для хитроумной интриги конец бессмысленный и беспощадный. Дантеса мучила загадка - кто пасквилянт, кто разрушил так славно начавшуюся карьеру, кто натравил неукротимого мужа, кто сделал из вялой светской мухи буйного африканского слона? Верно, недоброжелатели, завистники Дантесова счастья. Подозрение и Дантеса, и общества пало на князей Долгорукого и Гагарина, и обоим до конца жизни приходилось негодовать и оправдываться.

Пушкин же был уверен: пасквиль - дело рук самих Геккернов. Уверенность основывалась на следующем: во-первых, кроме Геккернов никто не знал о злосчастном tete-a-tete; во-вторых, пасквиль был написан на хорошей бумаге заграничного производства (поэт специально справлялся у специалиста), а у кого же, как не у голландского посланника водилась такая бумага?

Знал бы Пушкин заключения экспертов! Они, впрочем, были довольно противоречивы, старались угодить теории заговора, но все же последние экспертизы исключили из числа подозреваемых и обоих Геккернов, и Гагарина с Долгоруким.

Всем интересно, каково приходилось в браке Александру Сергеевичу, но очень мало кому есть дело до Натальи Николаевны.

А зря. Именно в браке, как в конском черепе, таилась погибель поэта.

Наталья Николаевна была несчастлива. С самого начала Пушкин, как жених, котировался невысоко. 'Он был титулярный советник…' - поется в известной песне. Но, в отличие от песни, на этот раз прочь его не прогнали (до Гончаровой Пушкину решительно отказали Софья Пушкина, Анна Оленина, и, нерешительно - Екатерина Ушакова): лучше хоть плохонький жених, нежели совершенное отсутствие оного. Наталья была собою хороша, так они все хороши в шестнадцать лет, зато отсутствие приданого… Мало того, мать невесты требовала, чтобы приданое за Натальей дал сам жених - дело по тем временам невиданное. Сватовство тянулось два года. Иных претендентов не нашлось, и Наталья Гончарова стала Натальей Пушкиной.

 Хотел я писать о судьбе локализованных программ в России. И повод был: мне время от времени напоминали, что следует срочно поставить патч номер один, потом номер два, а сейчас номер три.

Анкилоны ушли на север. Так говорят чукчи, а чукчи не лгут: память у северян отменная, необычное происходит редко, и если что-нибудь все-таки случается, об этом говорят на протяжении веков, передавая не только букву первоисточника, но даже интонацию.

Почему ушли анкилоны? Воинственные пришельцы с юга потеснили? Или просто предпочли тихое уединение шумному соседству чукчей? Или же нашли там, далеко-далеко за Полярным кругом, Землю обетованную? Ту самую Землю, которую в 1811 году узрел Яков Санников и которая много лет не дает покоя романтикам, от академика до плотника?

И опять вина гложет. Вновь чувствую за собою долг, несделанное. Обращались ведь: люди добрые, помогите, найдите новую национальную идею, а я не откликнулся. Испугался, решил: народу с идеями море, у всякого выстраданная, хлынут в энтузиазме да и затопчут. Ходынку устроили тоже из лучших намерений. Но со времени призыва прошел месяц, другой, больше прошло, а - не слышно фанатиков и пророков. Если и всплывали идеи, то несерьезные, как дождевые пузыри на лужах. Кажется, что и всплывают только затем, чтобы лопнуть поскорее. То повальная компьютеризация приходских школ, то пересаживание власти из "Мерседеса" на "Волгу", теперь вот зовут рожать второго ребенка за обещание денег… Как всегда, результаты превосходят ожидания. "Волгу" сняли с производства, а в абортарии быстренько выстроилась очередь: покамест закон о толстой пачке денег не принят, второго ребенка рожать нет резона, следует годить.

Не того я ждал. Хотелось Идеи Настоящей, с большой буквы, чтобы надолго. Лучше - на века.

Желаешь, чтобы вышло хорошо, - делай сам. Всё. Включая Национальную Идею. Ночами снились мне Хомяков, Чаадаев, Бердяев, Розанов, даже Гоголь, проезжая в коляске по пыльной гваздевской дороге, издали махнул рукой - то ли ободряюще, то ли в досаде, а может, просто муху сгонял.

Кушай шпинат, деточка, в нем много железа, говорил в стародавние времена доктор малокровной девице. Та кушала, гемоглобин поднимался до положенных значений, и все были довольны, включая комаров и огородников. Сейчас малокровие - явление обыденное, высокий гемоглобин вызывает подозрение, олимпийцев даже от стартов отстраняют, - мол, это у вас от допинга. Нет, от шпината, оправдываются олимпийцы, но охотники за допингом не верят. Потому что шпинат нынче не тот. Специалисты проверили: железа в нем оказалось чуть, как денег в копилочке-свинке учительского ребенка.

Виновато не растение. Просто раньше, в конце девятнадцатого века, когда стали дотошно считать полезные вещества в плодах и корешках, почва была богаче железом, йодом и прочими элементами, необходимыми для полнокровной жизни. Интенсивное земледелие забирает у земли больше, чем возвращает. Появился второй, третий, шестой миллиард, всем необходимо пропитание. Двуполье стало недостижимой роскошью, нужны калории, и побольше. Удобрения количество дают. С качеством хуже. Кто может себе позволить, питаются продуктами полей средневековья, удобренных золой, навозом, грозами. Хороша и океанская пища - омары, устрицы, да хоть треска, потому многие богачи и рыбаки сохраняют бодрость тела и живость ума до глубокой старости. Остальным приходится уповать на аптеки, предлагающие таблетки витаминов и микроэлементов. Но смена одной синтетической реальности (а еда есть реальность наиглавнейшая) на другую синтетическую дает сбои, и потому уже в понедельник утром человек просыпается усталым, а в пятницу вечером засыпает вообще никаким. Что делать, площадь пригодной к возделыванию земли ограничена, а новую землю, богатую природными железом и йодом, поди найди. Но когда находят - эффект налицо. Работа кипит, люди неутомимы, страна расцветает. Ост-Индская компания ввозила колониальные товары - сорго, рис, пряности, возмещая изношенность полей Альбиона. Бурный рост Северо-Американских Соединенных Штатов обеспечивала распашка среднего и дальнего Запада. Целина, ее хлеб, собранный с живой, неистощенной степи, подарила СССР бум шестидесятых.

Встреча выпускников мехмата МГУ 1976 года, состоявшаяся 17 июня, подвигла некоторых ее участников к тому же, к чему их тридцать лет назад двигал и сам мехмат, - попробовать что-нибудь "понять".

При обсуждении чего угодно, не только задач и теорем, мехматовец тех времен то и дело повторял: теперь надо понять вот это; сейчас мы поймем, как устроено вот то, и т. п. Это была часть особого сленга, порожденного, конечно, профессиональной спецификой. Любопытно, что другие элементы этого сленга - привычка через слово вставлять "на самом деле", говорить "ровно так же" вместо "точно так же", делить все вокруг на "тривиальное" и "нетривиальное" - с началом перестройки почему-то получили широчайшее распространение. А вот "понять" в значении "разобраться", "узнать", просто осознать, где находишься ("надо понять, какое сегодня число"), большой популярности не приобрело.

Патефон много крепче моего ноутбука. Стальной диск, стальная пружина, заводная ручка тоже стальная, блестящий стальной звуковод. Игла - корундовая. Ребенком я часами просиживал перед чудом механической техники, ставя на диск хрупкие пластинки апрелевского завода. И - не ломался патефон, терпел. Тарапунька со Штепселем, Шуров с Рыкуниным, даже "Славное море священный Байкал", верно, изрядно досаждали соседям. Впрочем, выходная мощность у патефона была слабенькой, а стены - каменными.

А DVD-комбо на вид уж больно непрочен. Не то что малышу несмышленому доверить инструмент, сам боюсь лишний раз попользоваться. Хрустнет, и поминай не поминай - одно. Легкомысленные делают вещи. Табурет дубовый на даче второй век живет, а компьютерное кресло подо мной разваливается еще быстрее, чем здравоохранение под чиновниками. Время такое. В самом деле, зачем делать DVD-комбо долговечным, как патефон? Еще чуть-чуть, и мы дружно изменим винчестерам и DVD, перейдя на флэшки: никаких движущихся частей, никакого шума, снижение расхода энергии, компактность и надежность. Сто пятьдесят серий нового фильма про тюрьму на крошечном носителе, терабайтный бесшумный флэш-винчестер - красота!

Повальную бедность народа, населяющего седьмую часть суши, в разные годы объясняли по-разному: то татаро-монгольским игом, то гнетом кровопийц-буржуев, то засильем врачей-вредителей, то органической неспособностью самого народа к упорному систематическому труду. Причин находилось множество, результат един. Миф о щедрой, но непрактичной душе, склонной к расточительству и транжирству, был даже немножко приятным: пусть немец-колбаса над крохами дрожит, с помойки богатеет, каждую бумажку в макулатуру сдает, каждую косточку в утиль, зато мы живем широко, разухабисто, что не по нам - об пол да на помойку. И не только тарелки. У царя нашего городов много, который хочет, тот и зорит!

Миф о непрактичности и всегда-то выглядел сомнительно, а сегодня поблек окончательно. Отнюдь не немцы разрабатывают помойки, в нашем гастрономе порой торгуют скисшим молоком за полцены (однажды купил Шерлоку на кефир, так затем оба ночь не спали), гнилыми бананами тож за полцены, цыплячьими пальцами и "жидкостью для растопки каминов, содержит 95 процентов алкоголя, спрашивать в винном отделе". А меня берегут от "Киндзмараули"!

Итак, мечта поборников копирайта сбылась: ни одна программа не используется нелегально, ни один рубль, доллар или юань не минует кармана софтопродавца, каждый винчестер заполнен исключительно лицензионным содержимым. Сбылась эта мечта только в моем воображении, но что с того? Посмотрим, как процесс идет в одной отдельно взятой голове, а там и решим, стоит ли распространять его в мировом масштабе.

Как удалось достичь копирайтного благолепия - не знаю. Может быть, века нравственного совершенствования человечества принесли долгожданные плоды. Или применили вакцину послушания: первая прививка в роддоме, ревакцинация перед каждыми выборами. Нарушить закон человек просто не в силах, да ему это и на ум не приходит. Не важен способ, важен результат: теперь, если вы устанавливаете на своем компьютере коммерческую программу, вы делаете это строго по закону.

Четвертого февраля 1969 года на уроке географии я сделал открытие. Сначала-то была история. Я скучал, разглядывал картинки в учебнике. Одна картинка зацепила и никак не отпускала. На ней изображено было крестьянство накануне коллективизации. Бедняки, самые хорошие люди, высоколобые, с умными, но скорбными лицами, середняки, из названия понятно, что людишки так себе, серединка наполовинку, и кулаки - злобного вида бородатые, толстощекие, пузатые, с поросячьими глазками мужики в поддевках, сапогах и непременных картузах на головах.

Было кулаков всего пять процентов от деревенского населения. Зато вредили они вместе со своими прихвостнями-подкулачниками изрядно. А на географии нам рассказали, что в современной Великобритании сельским хозяйством занимаются пять процентов населения.

Из всех объяснений выбирай простейшее, учат авторы хороших уголовных романов. Искусство детективной интриги заключается в том, что простейшим решение становится на самой последней странице, а до нее простейшими решениями прикидываются еще с полдюжины версий.

Помахать бритвой Оккама желающих много, благо она, бритва, из опасного инструмента стала товаром ширпотреба. Она нужна для того, чтобы брить с комфортом, и только. А комфорт - это когда все понимаешь, или думаешь, что понимаешь. Чем проще объяснение, тем оно понятнее, разве не так?

Однажды у какого-то естествоиспытателя я прочитал: шимпанзе для поддержания бренного тела хватает двух часов в сутки. За это время обезьяна находит плоды и коренья, съедает их, а остальное время посвящает общественной жизни. Или спит.

 Предположим, человек равен шимпанзе в способности обеспечивать собственные физиологические потребности и для этого тоже работает два часа.

Время от времени в амазонских джунглях или африканских болотах находят племена совершенно диких людей. Альтернативно культурных, говоря стерильным языком. Живут они охотой и собирательством, запекают в углях больших пауков (по вкусу не хуже крабов), неторопливо едят, после чего поют протяжные песни и рассказывают истории о бродящих в ночи мертвецах соседнего племени, вымершего после того, как прадед Мохнатого Уха в обмен на новую жену дал тем свалившееся с неба Мерцающее Яйцо.

 Нетронутые цивилизацией люди вызывают короткий, но бурный интерес: к ним едут журналисты, этнографы, врачи, представители власти, гуманитарные доброхоты с грузовиками бобов, крабовых палочек, презервативов и разовых шприцев. Миссия по приобщению дикарей к цивилизации заканчивается с исчезновением самих дикарей. Дальнейшая судьба их темна и неясна - то ли растворяются в Больших Городах, то ли перемещаются в этнические заповедники, то ли бегут от благодетелей в самые глухие джунгли. Горстке доверчивых дикарей другой судьбы и ждать не приходится. Мало их, мало!

Итак, заполучив полный набор генов и способность строить из этого набора нужные структуры, человек приблизился к античным богам.

Кто станет первым обладателем комплекта генов? Отважные покорители космоса. Или нефтяники и газовики - для работы в суровых условиях арктического шельфа. Или спецотряд по борьбе с потрясателями власти. Ну и сама власть постарается себя не обидеть, так уж заведено.

Он - Иван, студент, дворянин, сын богатого помещика, она - Марья, белошвейка, дочь белошвейки, папеньку не знала вовсе. Их счастье, поначалу феерическое, стало потихоньку блекнуть, и студент решил: это от несправедливости. Он образован, у него призвание. Она умна, но дремуча, и потому не может найти цель. Необходимо ее развить. И Иван повел Марью в общедоступную библиотеку. Начнет, думал студент, с простого, с Бюхнера, "Stoff und Kraft", а там понемногу достигнет и вершин, "Марксизма и языкознания". Уверенный в том, что дай народу волю, как тут же все и устроится самым распрекрасным образом, Иван только представил Марью молодой стриженой библиотекарше и поспешил на занятия: Марья выберет правильный путь средь книжного моря, нравственный инстинкт поможет.

И вот Марья, наведя порядок в их скромной квартирке в четвертом этаже дома генеральши Толстой, садится за стол и открывает книгу. Бюхнер, следует признать, ей не глянулся: прочитала страничку, прочитала другую - и зевнула. Не от непонимания текста, напротив, смысл ей был ясен совершенно: написанное не имеет ни малейшего отношения ни к ее жизни, ни к любимому Ваничке. И она отложила Бюхнера. Зато в других книгах Марья нашла новый, волшебный мир. В этом мире дочь белошвейки в одночасье обретала все - любовь, богатство, титул, родню, положение в обществе. Ее неведомый отец вдруг оказывался графом, а то и французским принцем, долго и безуспешно искавшим плод нечаянной любви, и обретал, наконец, бесценную дочь на последней странице…

Как я жалел, что Полярная экспедиция 2007 вышла в море без меня! Я ведь и карту храню полунощного путешествия монаха Поликарпа, что во времена ранних Рюриковичей отыскал-таки путь к Северному Раю, и листы, что Александр Васильевич Колчак не рискнул включить в официальный отчет полярной экспедиции, и собственноручное письмо-завещание капитана Седова, объясняющее его отчаянный бросок к полюсу, и чертеж подводного града, исполненный самим Леонардо да Винчи… Да много чего в сундучке лежит. Правда, проверку дотошной экспертизы материалы эти не выдержат, ибо получены путями ненаучными, как-то - Хождением в Верхний Мир, Хождением в Нижний Мир и, наконец, Лежанием На Диване.

 Но иногда час диванолежания стоит месяца раскопок в архивах. Ибо люди пишут бумаги зачастую не для того, чтобы показать, а, наоборот, чтобы укрыть.

Буйство рекламы в городе заменило буйство флоры: там, где прежде ласкали взор липы, клены и каштаны, теперь бьют в глаза - сразу в оба - призывы отнести деньги туда, и только туда, ведь ты этого достоин!

 Успевай только выбирать, что поинтереснее. "Полное обследование организма с помощью новейших инфракрасных и ультразвуковых компьютеров" - обещает медицинское заведение. Знак пешеходного перехода установили фирмачи за право приписать: "Вам поможет "Ангел!". Однако… Ланкастерская система в действии: неудачно перешел улицу сам - передай опыт другому. "Охранное предприятие "Росомаха" защитит тебя и твое имущество". Вот только кто защитит от защитника?

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах родины люди утешаются по-разному. Одни пьют водку, других обнадеживает великий и могучий русский язык, третьи стараются занять себя работой, четвертые изучают произведения Маркса и Ленина. Я же открываю диспетчер задач и смотрю, как трудится процессор. На основную задачу - анализ моей партии с ChessZomber’ом уходит 99 процентов его сил. Все остальное - локальные сервисы, сетевые сервисы и, главное, сама Система со всеми вертикалями и горизонталями - довольствуется одним-разъединственным процентом.

Ведь можем же, можем! Если коэффициент полезного действия парового двигателя мал, двигателя внутреннего сгорания побольше, но все же не достигает пятидесяти процентов, то в компьютере воплотилась вековая мечта кулака: чтобы батрак отрабатывал хлеб до последней крошки. Не отвлекался на роздыхи и перекуры, не лодырничал - а работал, работал и работал.

Воронеж и прежде был городом университетским, студенческим, сейчас же вузы захватили и заводские конторы, и аудитории профтехучилищ, и даже в уездных городках можно найти филиалы университета, порой и не одного. Многие, получив одно высшее образование, тут же идут за вторым. Трижды образованные пока в меньшинстве, но дайте время.

Мы очень гордились своим образованием. Пусть по холодильникам, автомобилям, персональным компьютерам и дамским сапожкам мы безнадежно отставали от супостатов, но образование не тронь, образование - святое. По инерции гордимся и сейчас. Отчего бы и не погордиться? Вспоминаются победы советских школьников на олимпиадах, лауреаты Нобелевской премии, математики и, конечно, полет Гагарина. Считать чужие победы, чужих лауреатов и чужих астронавтов как-то не принято, как не принято считать деньги в чужом кармане.

Очередная условная граница… Что-то быстро они мелькать стали: только привык, ставя дату, выводить "2007", а не, скажем, "2002" или "2005", как уже нужно привыкать к "2008"! Какие-то года стали недолговечные…

 Больше всего в 2007 году меня порадовало возвращение к растительному топливу. В Лисьей Норушке нет даже самой захудалой нефтяной скважины, зато бурьян год из года удается на славу. Мысль, что этим бурьяном можно двигать машины, греет. Можно даже рожь посеять, пшеничку, свеклу… Если моторам не золотую горючку скармливать, а продукты родимой земли, то запросто и уберем, и посеем, и вспашем все, что только захотите.

По выписке из больнички ждала Вадима радость. Не то чтобы нежданная, Вадим старался, как мог, чтобы достичь цели. Но мог он теперь мало, в том-то и беда, и потому радость вышла отчасти нежданной тож.

О компьютерном пиратстве сказано столько, что дальше продолжать как-то и неудобно. Дурной тон. С позицией давно определились, в землю зарылись, обставились ежами, спиралями Бруно и прочей атрибутикой. В ожидании битвы стороны поглядывают друг на друга в стереотрубы и нервно сплевывают, приговаривая: погоди, ужо начнется…

Недавно прочитал объявления: продаются породистые котята с необременительными условиями.

Поинтересовался, что подразумевается под словом "необременительные".

Оказалось:

Романтики мечтали о сапогах-скороходах, ковре-самолете и шапке-невидимке. Людям практичным милее были неразменный пятак и скатерть-самобранка. Людям, способным переломить историю, нужны были сто тысяч тракторов и электрификация всей страны.

О самосчетных машинках не мечтал никто. В домашнем хозяйстве штука эта представлялась лишней. Вернее, не представлялась вообще. Своих кур, овец, коров, свои десятины, наконец, свои деньги никто не гнушался посчитать вручную, и в пересчете последних люди даже находили удовольствие, радовались, если процесс длился долго, и огорчались, если коротко.

Наличие людей, разумом не богатых, является фактом установленным. То тут то там появляются статьи, в которых сообщается: третья часть населения страдает олигофренией в стадии умеренной дебильности. Поменьше, но тоже достаточно - дебильности неумеренной. Встречаются и полные идиоты. Даже Армия от них отказывается.

Мимо народного взора это, разумеется, не прошло, отсюда и множество пословиц, поговорок и сказок, героями которых являются, говоря прямо, дураки. Их даже назначают источником невзгод нашей отчизны.

Иной человек не может жить, строить планы и даже завтракать спокойно, не зная, как устроена Вселенная. Хорошо человеку недалекому - не моего ума дело, лучше колбаски потолще на тоненькую булочку положить и кетчупом густо намазать, потому как день будет хлопотный, столько встреч впереди… Неплохо и религиозному: мирозданье - дело Божье, а мое - заботиться о дне сегодняшнем. Тревожиться о завтрашнем - схлопнется Вселенная в новую сингулярность или так и будет пухнуть, покуда не лопнет от старости, - дело пустое, завтрашний день сам о себе позаботится. Но вот жизнь человека тонкого, образованного, верящего лишь в человеческий разум и мыслящего категориями геологических масштабов, - воистину трудна.

Действительно, если все вернется к сингулярности, к чему тогда суета вокруг дивана? Не лучше ли лечь да и полежать, переваривая те самые колбасу, булочку и кетчуп? Если нет вечной души, если со смертью кончается явь, а нави нет и не будет, быть может, лучше здесь и сейчас постараться использовать то, что имеешь, то, чем обладаешь, а не надрываться ради неведомого, недоступного и потому несуществующего светлого будущего? В конце концов, пиво есть пиво, пьешь ли его на траверзе Буэнос-Айреса, сидя в кресле обзор-палубы собственной океанской яхты (водоизмещение семь тысяч тонн, мощность дизелей двадцать тысяч лошадиных сил), - или пьешь его перед экраном монитора, на котором тот же Буэнос-Айрес во всей красе? Надоест Буэнос-Айрес, кликну - и будет безымянный тропический остров, деревня Николо-Вавариновка или вовсе спутник Юпитера Амальтея. А нет монитора - тоже не беда. И в окно можно посмотреть, да и на потолке умный, образованный, интеллигентный человек много нового разглядит. Иную реальность. Потому что с этой реальностью тонкому, образованному человеку без капитала ужиться невозможно. А капитал создать тонкость и интеллигентность не всегда позволяют. Нет, можно, конечно, встать с дивана и устроиться в представительство фармацевтической фирмы. Потом ходить по поликлиникам, суля докторам и поездку в Египет, и по сто рублей за каждую купленную пациентом по кодированному рецепту упаковку средства от хламидий и вирусов папилломы человека, будь оно продано в виде мази, ампул для внутривенного введения или ректальных свечей. Пойти можно, но ведь и без того в мире хватает надувательства, к чему умножать? Да и вон их сколько, представителей с горящими глазами, под дверью каждого кабинета. Всяк свои таблетки-мази-свечи проталкивает, пачки проспектов сует, - где уж бедному врачу запомнить твою фирму? А не будет кодированных рецептов - не будет и премиальных. И с чего жить тогда? Все деньги только на бензин уходить будут, на одежду (представитель нашей фирмы обязан соответствовать самым высоким стандартам!), и хорошо еще, если останется на бутылочку пива. А то ведь может и не остаться. В чем тогда смысл суеты?

Второй вариант - в телевизор попасть. Не петь-плясать, червяков глотать, прыгая с парашютом, а в реалити-шоу со скромным названием "я". Чтобы прямо здесь, в моей квартире наставили микрокамер, снимали меня во всех моих проявлениях и передавали на триста восемьдесят пятом канале. Я не жадный, за большим окладом не гонюсь, лишь бы стаж шел и больничный в мусорное ведро не выбрасывали. Для поднятия рейтинга в гости ко мне водили бы Хиллари Клинтон или Черномырдина. Уж мы бы за пивом потолковали о геополитике!

Но если Вселенная вновь обернется сингулярностью, не порадует такая жизнь. Даже пиво в сравнении с сингулярностью - ничто и даже меньше.

Потому что нет никакого пива. И меня нет. И вас тоже. Есть только Федор Михайлович Достоевский в ожидании казни.

Несколько лет спустя после возвращения Достоевского с каторги знакомый писателя, поэт Полонский, просил Федора Михайловича не терзаться, не переживать вновь и вновь тех тягостных минут, когда ему, Достоевскому, прочитали приговор, расстрельной команде дали команду "целься" и лишь в последние секунды объявили монаршую милость.

- Все это было давно, и прошло невозвратно! - убеждал поэт.

- Вы в этом уверены? - ответил вопросом Достоевский, и вопрос этот значит не меньше, нежели все ответы Хоккинга.

Достоевский сомневался в том, что окружающее - реально!

Известно (во всяком случае, из художественных произведений), что перед смертью человек мысленно переживает всю жизнь. Только отчего-то люди несведущие считают, что переживает человек жизнь прошлую, и лишь посвященные знают: будущую. Все, что последовало за командой "целься", - перемена участи, каторга, солдатчина, одна женитьба, другая женитьба, бегство от кредиторов за границу, рулетка, рулетка и еще раз рулетка, возвращение в Россию, книги - "Преступление и наказание", "Бесы", "Братья Карамазовы", преждевременная смерть писателя, революция, советская власть, контрреволюция, власть несоветская, я и даже вы - все это лишь видение, мелькнувшее в голове писателя между командами "целься" и "пли".

Самое ужасное, что ни сам Достоевский, и уж тем более никто другой, не может быть совершенно уверен, что команду "пли" отменили…

Желание чуда есть одна из первейших потребностей человека. Очень хочется. Но о чудесах мы преимущественно знаем понаслышке, порой буквально - встречаются еще люди, которые рассказывают на ночь сказки. Правда, редко. Еще про чудеса в книгах пишут - Библия, опять же сказки, и, само собой, фантастика.

Двадцатый век научился чудеса показывать - в кино. Правда, большинство понимает, что читать и смотреть на экране - это одно, а вот видеть вживую… А если бы еще и самому обладать способностью творить чудеса, вышло б совсем замечательно. Этим и пользуются мистификаторы, сочиняя разную небывальщину под видом документального очерка или вовсе информационного сообщения - мол, школа левитации демонстрирует полеты своих выпускников. Еще и фотографию покажут, как человек, сидя в позе лотоса, приподнимается сантиметров на тридцать над землею. Или вот студент взглядом ложки гнет. Или сигареты по столу катает. Авторитет печатного слова таков, что многие верят до сих пор. А как верили сорок лет назад, когда пресса обязана была публиковать только идеологически выдержанный материал и всякая сомнительная (с точки зрения ортодоксального материализма) строка безжалостно вычеркивалась, иногда вместе с автором! Лет сорок назад в воронежском "Молодом Коммунаре" (были и другие "Молодые коммунары", например в Туле) напечатали очерк о необычайно талантливых людях - они умели одной лишь мыслью двигать спички, папиросы, игрушечных солдатиков и т. п. И происходило все это не где-нибудь в дебрях Амазонки (хотел написать еще круче - в дебрях Сахары), а прямо в редакции газеты.

Великому Событию, как водится, предшествовали знамения. Сначала Россия скупила едва ли не все газовые и нефтяные конторы мира, потратив всё сэкономленное прежде и набрав долги на много лет впредь. "Ничего, выплатим и не заметим, теперь мы вроде топливной "Де Бирс" - сколько скажем, столько и заплатят", - уверяли экономисты в промежутках между рекламой: "Диктуем цены на бензин от Кордильер до Апеннин!"

 Затем в пяти городах, включая совсем уже плесневеющую Гвазду, начали возводить моторостроительные заводы, и как возводить! Немцы, американцы и прочие шведы строили их круглосуточно, по самым наиновейшим технологиям, и через пару лет Россия должна была непременно стать лидером по производству дизельных и бензиновых двигателей. Собственные же закордонные заводы всякие Роллсы, Ройсы и Майбахи клятвенно обещали через два года перепрофилировать во что-либо иное, что, конечно, тоже влетело России в копеечку, но Международный валютный фонд пошел навстречу и выделил целевой кредит.

Итак, "маленький человек", скромный деревенский учитель получил от пришельцев силу, да такую, которая не снилась ни одному императору или генсеку. Складывалось положение совершенно нетерпимое: не сегодня-завтра авторитет власти пошатнется, люди спросят - зачем нам президент, который даже Арал наполнить водою не может?

 Телекомментаторы и газетные обозреватели хором стали убеждать, что если Арал пересох, значит, так тому и быть, с бухты-барахты вмешиваться в экологию Земли не след, и вообще, есть более насущные задачи - например, вакцина против тяжелых заболеваний.

Описывать далекое будущее - занятие легкомысленное (впрочем, прошлое тож). Серьезные современники смотрят жалостливо: ладно, мол, понимаем, всяк по-своему на хлеб зарабатывает, один торгует, другой служит, третий землю копает, а этот - фантазирует, то есть вдохновенно врет на бумаге, отвлекая народ от нужд, забот и классовой борьбы. Иногда и одергивают фантазера - время-де суровое, час потехи миновал, кругом враги. Ты, братец, лучше опиши, как мы пятилетку перевыполним, подними трудовой энтузиазм, мобилизуй массы на ударную стройку. Для завлекательности можешь какой-нибудь необыкновенный паровоз придумать или даже целую железную дорогу в тоннелях.

Потомки же скрупулезно подсчитывают попадания и промахи, снисходительно похлопывая по плечу тень сочинителя: тут ты промахнулся, и тут промахнулся, а здесь и вовсе несуразицу наплел, даже смешно. Но кое-что почти угадал.

Давным-давно читал я письмо пролетарского писателя Горького, в котором он советовал другому пролетарскому писателю создать роман о чёрте - владельце лавки. Чёрт продает людям всякий хлам под видом необходимых вещей, взамен забирая не только деньги, но и душу. Но где читал - не помню. Собрался написать статью "Стивен Кинг как зеркало русской литературы". Понадобилось имя адресата: кому все-таки Горький дал идею, реализованную Кингом в "Необходимых вещах"?

Поисковики на "Горький чёрт" дали преогромное количество ссылок, лавка тоже не очень помогла. Да и далеко не всё, написанное Горьким, представлено в Интернете. В отчаянии я бегал из одной сетевой библиотеки в другую, пока не устал. Сел на скамеечку перевести дух. А из библиотеки - шум, гам и перья летят. Встреча читателей и писателей. Спорят до хрипоты, должны ли библиотеки быть исключительно платные, или можно читать безденежно. Читатели, разумеется, хотят дармовщины, а писатели возражают в смысле, что им пить-есть нужно. Спор этот длится много веков, еще Сервантес жаловался на пиратов-издателей (все ж не на библиотекарей и не на читателей), однако воз и ныне там. Хочется справедливости, да только справедливость у каждого своя. Значит, следует жить по Закону. Но Закон в России обыкновенно исполняется, если за ним стоит Сила. А какая у писателей Сила? Вот и сотрясают гневными филиппиками сетевое пространство, понося библиотеку в зоне .ec, сиречь Эквадора.

Наука повинуется молодым, говорил мне преподаватель судебной медицины в далеком тысяча девятьсот семьдесят пятом году. Покуда молод душой и телом, нужно успеть совершить фундаментальное открытие. Откладывать "на потом" миссии подобного рода никак нельзя.

В двадцать лет человек видит будущее, в сорок - настоящее, а в шестьдесят он открыт одному лишь прошлому. В настоящем, тем более в прошлом, искать великое открытие не стоит. Конкуренция велика. Если оно, открытие, доступно настоящему, к нему толпою бегут тысячи.

Побеждает тот, кто лучше других работает локтями. Ну и финансовая поддержка здорово помогает, а какая финансовая поддержка в Гвазде, один смех. Люди адронные коллайдеры запускают, а я в Интернет за свой счет хожу - денег у кафедры нет. Разве тут опередишь?

Иное дело - будущее. Если сумел разглядеть то, что остальным откроется лет через двадцать, а лучше через шестьдесят, шансы вписать свое имя в Историю возрастают многажды. Но будущее открывается именно молодым.

Шутку, что сыграли с "Журналом научных публикаций аспирантов и докторантов", можно воспринимать по-разному: посмеяться над состоянием современной науки, потребовать гнать в три шеи храмовых торговцев, наконец, принять административные меры - это, конечно, касается лишь тех, кто может что-нибудь принять. А еще недурно встать в позицию гоголевского городничего и сказать четко, ясно, на весь зал:

- Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!

Ну хорошо, текст "Корчевателя" специалисты раскусили. Раскусили и стали ехидно ухмыляться: вот, мол, какие люди глупые! Программа складывает слова в предложения, предложения в абзацы, абзацы в статью, бессмысленную и беспощадную, а научный журнал не смог разглядеть, что король, то бишь корчеватель, голый!

Смущает одно: заметили бы специалисты мистификацию без подсказки или статья затерялась бы навечно среди миллионов ей подобных? Доктора наук, срочно отысканные по соседству, над статьей откровенно зевали: не наш, брат, профиль. Знал бы ты, какую белиберду приходится читать нам.