Милар, на бегу подхватывая одежду и неловко влезая обратно в ботинки и брюки, даже не чувствовал холода. Тот, наверное, где-то на задворках сознания все еще кусал его бешенным псом, стараясь добраться до посиневшей кожи, но капитана в данный момент заботило несколько иное.

Не сводя взгляда с напарника, явно потерявшегося в собственной магии, капитан следил за мутантом. Та, чем-то напоминая юркого паука, пыталась добраться до посольства Тазидахиана.

Дом-дворец, построенный еще до гражданской войны, развязанной Темным Лордом, в последние десятилетия разросся до немалых размеров, из-за чего почти прикоснулся фасадами крыльев до высокой ограды. По закону, принятому еще в годы интервенции (случившейся аккурат в разгар войны Темного Лорда), Империя не имела права продавать земли иностранным частным лицам, компаниям и государствам, а потому Тазидах не мог расширить свой клочок владений в центре Метрополии.

Именно поэтому их постройка выглядела одновременно пышно, монументально и несколько нелепо. Но это нисколько не умоляло численности пяти десятков солдат в темно-бардовой форме, чем-то напоминающей рясы. Вместо погон Тазидахцы привязывали к плечам определенное количество… крысиных костей. Разумеется сейчас их отливали из серебра, а не выдергивали из животных, как это было еще несколько веков назад.

Милар, всегда старавшийся держаться от политики подальше, плохо разбирался в званиях северян. Но две шеренги стрелков с взведенными винтовками Селькадского образца и стоявший поодаль от них высокий, статный мужчина с совсем недобрым и, что куда важнее, решительным взглядом внушали оторопь вне зависимости от чинов и количества костей на плечах.

Не говоря уже о том, что позади полноценного взвода стрелков, на лестнице из черного, Тазидхаского мрамора, стоял еще один человек. Или не совсем человек… он раскинул руки в разные стороны так, словно хотел кого-то обнять. Его ладони прорезали две черные полосы, раздвинувшие плоть. И изнутри, прямо из его собственных рук, полезли костяные плети. Кнуты, составленные из чего-то, что напоминало позвонки. Только не человеческие, а кого-то другого. Зазубренные, с острыми отростками.

Но, как если бы этого было мало, два костяных хлыста вспыхнули оранжевым паром. Или горящим газом. Милар не разбирался в таких тонкостях, но вот его мурашки, маршировавшие по спине, кажется были в курсе возможностей военных мутантов Братства.

Офицер Тазидахцев поднял руку и солдаты, как один, взвели затворы. И лишь резкий, короткий взмах отделял их от слитного залпа и, возможно, начало чего-то, что оставит прошлые проблемы напарников в тени совершенно нового времени и нового… мира.

Прищурившись, офицер Братства не спешил отдавать сигнал к атаке. Он ждал. Ждал, когда окровавленная, едва дышащая мутант доберется до ограды. Стоит ей хотя бы коснуться невидимой границы открытых нараспашку ворот посольства, как она, по всем законам и положениям, покинет территорию Империи. И если Ард не остановится, а что бы им сейчас не овладело, той силе явно было плевать на политику, то, по факту, Ардан Эгобар, служащий второй канцелярии, под прямым началом Императора совершит нападение на суверенное государство.

Нетрудно догадаться, какие у данного события могли быть последствия. И если обе стороны решат стоять на своем — Тазидах на стороне раненой девушки-мутанта, а Империя на стороне дознавателя, то… До второй Фатийской Резни может еще даже первый снег не выпасть. В лучшем случае Фатийской Резни.

— Парень! — изо всех сил закричал Милар, сам не зная, на что он надеялся.

Он не мог позвать Арда по имени, потому что кроме ушей одного полукровки, их сейчас слушали еще и те, кому личность дознавателя, чья фигура почти полностью исчезла внутри водяного ветра, знать не обязательно.

Разумеется, напарник его не услышал. Капитан, выругавшись, подбежал к автомобилю и, откинув крышку багажника, вытащил на свет военную винтовку.

Опустившись на колено, Милар упер локоть в ногу и поднял целик, сведя тот с мушкой. С расстояния почти в двести метров, он целил в запястье правой руки Арда, сжимавшего посох.

Проклятье…

Он никогда не считал себя, причем абсолютно резонно, отменным стрелком. Может быть с пятидесяти и, предположим, четырех попыток, он бы и попал, но точно не с первого выстрела холодным стволом, на ветру, дрожа от мороза, так еще и в запястье.

— Давай парень, — цедил Милар, досылая затвором один из тех особых патронов, которые им не так давно выделил Дагадаг. — не доводи до греха, господин маг… Мне же потом похоронку Тесс нести…

Милар напрягал желваки. Палец дрожал на спусковом крючке испуганной девкой перед первой брачной ночью. Шанс того, что он промахнется и пуля уйдет в молоко примерно равнялся тому, что он, опять же, промахнется, и пробьет сердце паренька. А там матабар он, Говорящий или нет — без разницы. Вечные Ангелы… Спящие Духи, или в кого Ард там верил, заберут свою дань.

— Давай…

Милар должен был стрелять. Должен был стрелять уже несколько секунд назад, но… он не мог себя заставить. Знал, что ему нужно это сделать, но не мог. Он не хотел себе в этом признаваться, потому что такое признание сулило слишком много проблем, но там, внутри водяной сферы, в воздухе висел вовсе не приписанный к нему балласт или напарник по службе. Там был его друг. Молодой и, временами, глупый.

Но друг.

— Да срань! — закричал Милар.

Все произошло слишком быстро. Мутант, уже почти дотянувшаяся до ворот, застыла в воздухе. Её локоны, еще недавно паучьими лапами перебиравшие по брусчатке, обернулись ледяной пылью. Пургой, разогнанной по набережной, они разлетелись по сторонам.

Яркой вспышкой засияли символы на посохе юноши и, вместе с ними, из навершия вырвались струи воды. Лентами опутывая конечности мутанта, они вздернули девушку над землей уже далеко не по её собственной воле. Растянув, как сорванец мальчишка растягивает за крылья пойманную мушку, потоки черной воды вдруг заискрили кристаллическими изгибами.

Мутант заорала.

Так, как может орать только тот, кто уже не боялся боли и почти её не чувствовал. Так орут те, кого уже укутала непроглядная шаль небытия, ласково названная смертью. Милар слышал эти вопли. На фронте. Порой они звучали даже страшнее артиллерийских разрывов.

Всего девять дней капитан провел посреди боевых действий, но этого хватило, чтобы уже больше десятилетия вздрагивать каждый раз, когда он слышал нечто подобное. Крик, который не спутать ни с веселой игрой, ни с внезапным испугом, ни даже со страхом или с ужасом.

Так звучала душа, которую насильно выдергивали из тела.

А в данном случае — в самом прямом смысле. Ард легонько качнул запястьем и водяные потоки, разом оборачиваясь ледяными когтистыми лапами, разорвали девушку на части. Будто действительно — мальчишка над мошкой издевался.

И еще прежде, чем в брызгах крови, вопящая Тазидахская мутанта успела коснуться алой брусчатки, она замолчала. Её тело, лишившееся четырех конечностей, покрылось инеем и на землю рухнула хрупкая статуэтка, разлетевшаяся той же белесой пургой.

— Ладно, — выдохнул Милар, поднимая винтовку на плечо. — Хотя бы не на территории посольства…

И на этом история, наверное, закончилась бы, потому как символы на посохе Арда постепенно меркли, а водяные потоки бушующей Ньювы стихали, если бы не второй оглушительный вопль.

Милар слышал и такие. Слышал от людей, на чьих глазах в небытие отправлялось нечто, что было им дороже жизни и всего, что существовало под светом солнца. Так кричали те, кто, в своей беспомощности, стал свидетелем смерти родного им человека.

Костяные хлысты мутанта впились в землю и под резкий выкрик Тазидахского офицера:

— Shanhad! — перебросили воина Братства через головы солдат.

В простом Имперском деловом костюме дорого кроя, тот, не обращая на приказы своего офицера, вышел перед Ардом. По его щекам катились тяжелые, жирные, капли черных, как смоль, слез. А может это и была смола…

Свечение на посохе Арда уже почти померкло, как мутант взмахнул руками. Щелкнули хлысты и с них в полет сорвались пылающие шары жидкого газа. Превращая брусчатку в лавовые потоки, патокой заставляя стекать металл на припаркованных поблизости автомобилей они исчезли внутри потоков вновь пробудившейся Ньювы так, будто и не было их. Ни хлопка, ни пара, ничего.

Только вновь все нарастающий гул. Воды черной реки по ту сторону гранитного берега колыхнулись и поднялись на добрых полтора метра вверх, затапливая набережную. Милар не видел, что именно произошло, но, судя по движениям, Ард поднес навершие посоха ко рту и сильно на него подул. А вместе с этим в город ворвалась пурга. Не та метель, которая, порой колючей, холодной, шерстяной перчаткой проходится по городу в зимние месяцы. Настоящая, горная пурга, о которой Милар слышал разве что от самого Арда.

Белое марево блестящих ледяных осколков закружило вокруг мутанта непроглядным вихрем, а когда рассеялось, то от последнего не осталось даже алого следа. Тот попросту исчез. Испарился так же незаметно, как его собственные шары пылающего газа.

— Ладно… давай, Ард, чего уж там, — Милар плюхнулся на задницу и просто махнул рукой на происходящее. — Зачем останавливаться на достигнутом, правильно? Убил агентов иностранной разведки, давай уж, тогда, разнеси все посольство.

А Ард уже поднял посох над головой. И вместе с ним поднялись воды черной реки. Мрачными, многометровыми стенами те взмыли над набережной и потянулись друг к другу, чтобы сомкнуться тяжелым, водяным куполом. Тысячи тонн постепенно замерзающей реки были готовы обрушиться на здание горной лавиной, под которой не уцелеют не то, что кости, а даже камни.

— Вот за что уважаю капрала, так это за то, что он не мелочится, — прозвучал знакомый, одновременно спокойный и, в то же время, полубезумный голос. — Совсем, как я. Не то, что Эдвард, да примут его Вечные Ангелы.

Рядом с Миларом раздался знакомый стук посоха, ударившего о камень.

Милар с некоторой ленцой повернулся к Мшистому, у которого на запястье в браслете вспыхнули разноцветные кристаллы. Под ногами Бешеного Пса Черного Дома засияли сложные узоры, отливавшие ярким, розовым светом. Кружась и сливаясь воедино, они заставили навершие военного посоха… на мгновение моргнуть.

И все.

Больше ничего.

Ни цветастых вспышек. Ни ярких видений. Только внезапно просевшая набережная кругом диаметром в пару метров, центром которой являлся Ард. Будто невидимый цилиндр, весом даже больше, чем уже почти сомкнувшиеся над Тазидахским посольством воды Ньювы.

И этот прозрачный, бестелесный цилиндр, разбив ледяной купол, разметав тот невесомым снежком, вбил набережную на добрых тридцать сантиметров внутрь. А вместе с ней обрушил вниз и юношу. Милар даже отсюда услышал, как треснули кости и вдавилась внутрь грудная клетка. Еще бы мгновение и Ард превратился бы в кровавый блин, но Мшистый ударил посохом еще раз и давление пропало, оставив после себя лишь покореженную набережную и истекавшего кровью юношу.

— Прикурить будет? — буднично спросил Мшистый, прижимая посох предплечьем единственной руки, попутно доставая из внутреннего кармана пальто дорогую сигару. — Спички оставил на полигоне.

— В бардачке посмотри, — махнул рукой Милар, которого покинули последние не столько физические, сколько моральные силы.

— Отлично, — и Мшистый, словно ничего не произошло, нагнулся внутрь салона.

А вокруг уже свистели сирены стражей. Их красные грузовички, выплевывая служащих в красных мундирах, останавливались на набережной. А поодаль от них тормозили черные, знакомые Арду автомобили его сослуживцев. Из них выходили, в основном, оперативники. Несколько магов. Урский с Эрнсоном и, разумеется, Полковник.

Спокойный и невозмутимый, он, опираясь на трость, поправил свою излюбленную шляпу федора и направился в сторону посольства.

— Пойдем, послушаем хоть, — Мшистый протянул руку, но Милар отмахнулся и, опираясь о автомобиль, самостоятельно поднялся на ноги.

Вскоре они поровнялись со своим начальником.

— Полковник, мы…

— Замолчи, капитан, — сухо, скупо, оборвал его Полковник.

Мшистый присвистнул, а Милар разочарованно покачал головой. Он плохо представлял, что именно требовалось сделать его напарнику, какое чудо совершить, чтобы оправдать то, что произошло. Возможно Милару и не придется относить Тесс похоронку, но вот только она вряд ли обрадуется, что её жениха перевели в распоряжение некоего лейтенанта Йонатана Корносского и вряд ли его вернут в столицу раньше, чем пройдет несколько лет.

А в это время из здания, степенной походкой спускаясь по лестнице, уже вышел обладатель вверительной грамоты Тазидахиана. Господин посол собственной персоной.

Весьма статной персоной. Обладатель чудовищного для людей роста, почти метр девяносто, весом за сотню килограмм, он мог поспорить шириной плеч с любым цирковым силачом. Можно было бы подумать, что этот господин сорока лет, с квадратной челюстью и подбородком, которым гвозди можно забивать, тоже мутант, но нет. Иначе Императорский Секретариат не выдал бы грамоту.

— Господин Анзахд Хаддар, — Полковник, останавливаясь перед едва дышащим, явно находящимся без сознания Ардом, дотронулся двумя пальцами до полы шляпы.

— Полковник, — кивком головы, на чистейшем Галесском и, поразительно писклявым, для такой внешности, голосом ответил посол. Но, несмотря на писклявость, звучал он твердо и уверенно. — Пожалуй, вы не будете против, если я заберу с собой эту ошибку природы.

— Пожалуй, я не буду против, если вы воздержитесь от уничижительного обращения к гражданину Империи.

Посол сдвинул кустистые брови и выпятил вперед широкую грудь в темно-вишневом мундире-рясе.

— Я буду обращаться к смеску грязных нелюдей, убившему двух моих соотечественников, так, как сочту нужным, — посол махнул рукой и из рядов солдат отделилось несколько Тазидахцев, направившихся вперед.

— Я бы, на вашем месте, господин посол, чуть подумал головой, — Полковник, при этом, выглядел совершенно спокойным и расслабленным. — Мне кажется, согласно пакту о дипломатических миссиях, подписанному нашими странами, Империи запрещается иметь в посольствах представителей Первородных, а Тазидахиану — мутантов.

— Они не имеют отношения к посольской миссии, — тут же возразил посол. — это была семейная пара путешественников, которым мы помогали оформлять документы.

— И что, господин посол, — чуть дернул бровью Полковник. — если я запрошу документы у пограничной службы Министерства Обороны, то смогу найти в бумагах засвидетельствованную информацию о мутации данных, как вы выразились, путешественников? Потому что, если мне не изменяет память, а она меня редко подводит, то Империя не разрешает пересекать границу мутантам.

Скулы посла чуть вздулись.

— Они не знали об этом нюансе. Потому и обратились в посольство, чтобы мы могли им помочь.

— Не знали и скрыли столь чувствительную информацию на границе? — Полковник разочарованно покачал головой. — Раньше вы как-то лучше прорабатывали легенды своих агентов, господин Хаддар. Когда были в числе старейшин Старших Братьев, разумеется.

Милар икнул. Он понятия не имел, что посол Тазидахиана, до своего назначения, являлся офицером организации, выполнявшей в Братстве те же функции, что и Черный Дом в Империи.

— Я не понимаю о чем вы, Полковник, — не моргнув и глазом, парировал посол. — Моя биография известна Секретариату Его Императорского Величества. И она не содержит никаких записей о каком-либо служении в Ордене Старших Братьев.

— Разумеется, — легко согласился Полковник. — Видимо, значит, я все же, что-то путаю.

Какое-то время Полковник и посол Братства играли в молчаливые гляделки, после чего посол вздохнул и, любезнейшим тоном, сообщил:

— Полагаю я смею надеяться, что будет проведено тщательное расследование по факту гибели двух моих соотечественников.

— О, не сомневайтесь, господин посол, оно уже проведено, — столь же любезно заверил Полковник. — Капитан, что можете сказать?

— А, эм, — неловко промычал Милар. — Мутант девушка находилась в поместье почившего Велиграда Навалова, мы хотели её опросить, но она напала на нашего сотрудника и пустилась в бегство. В результате своих действий причинила весомый материальный ущерб и поставила под угрозу жизни ребенка и пожилой женщины, которые…

— Которые, в данный момент, находятся в госпитале, — подхватил Полковник. — Что до второго мутанта, которого я, кстати, не вижу… может быть сбежал? В любом случае — как только у вас появится тело для предъявления претензий, мы…

— Это возмутительно! — рявкнул посол. — Все мы видели, как эта… эта… нелюдская тварь уничтожила Анзамахса!

— Наверное, точно так же, как все видели, что некий Анзамахс первым спровоцировал нашего гражданина, — Полковник оставался невозмутимым. — На мой взгляд, карты у вас не самые выигрышные, господин Хаддар. Полагаю, стоит фиксировать прибыль, в вашем случае — ущерб, и двигаться дальше.

— Не учите меня делать мою работу, Полковник, — процедил посол.

— Разумеется, — Полковник снова дотронулся пальцами до полы. — Прошу прощения за мою грубость, ваша светлость Высокий Посол.

Комедия в том, что на фоне настолько коренастого, что почти низкорослого Полковника, едва дотягивающим до отметки в метр шестьдесят пять, пухлого до угрозы стать тучным, посол Тазидахиана действительно выглядел «Высоким».

— Вы полагаете, что я поверю, что это, — Тазидахец кивнул в сторону Арда, на теле которого уже затягивались самые мелкие из ран. — Просто… гражданин? А не ваш, Полковник, сотрудник. Или вы думаете, что я не смогу выяснить его данных.

— Разумеется сможете, — не стал отрицать очевидного Полковник. — Сможете и обрадуетесь, что мой коллега барон Мшистый оказался поблизости и спас ваше драгоценное посольство. Полагаю, это заслуживает высочайшей признательности со стороны Тазидахиана, не считаете? Может быть даже почетную грамоту ему вышлите за подписью дипломатической миссии.

— Ты переступаешь черту, Полковник, — прошипел, подаваясь вперед, посол.

— Ту черту, за которой по моей стране шастают шпионы мутанты и развевают агентурную сеть? — все так же невозмутимо спросил Полковник. — Не уверен, что здесь вообще есть какие-либо черты и границы, господин посол.

Посол выпрямился и фыркнул не хуже горделивого мустанга.

— Это скандал! Международный скандал!

— Пожалуй, — легко согласился Полковник. — Обязательно передам Его Императорскому Величеству. Уверен, что они постараются найти время, чтобы поставить их подпись на дипломатическом письме Святейшему Старейшине Тазидахиана с их соболезнованиями о трагически погибших гражданах, незаконно пересекших наши границы.

Посол, еще недавно напоминавший надувшуюся индейку, внезапно выдохнул и спокойно произнес:

— Не думай, Полковник, что на этом все закончится.

— Пожалуй, — только и повторил, де-факто, глава второй канцелярии.

— Для этой нелюди, — посол кивнул в сторону Арда. — уж точно все только начин…

Полковник, в целом, ничего не сделал. Он лишь немного наклонил голову к груди, едва-едва заметно, и столь же незаметно чуть подался вперед. Слегка наклонился, опираясь на трость. Но этого было достаточно, чтобы Милар пожалел о том, что, когда-то давно, решился принять предложение о службе в Черном Доме.

Капитан видел всякое. Вечные Ангелы, в начале лета он видел самого настоящего демона! И, самое главное, Милар никогда не был и не считал себя кем-то из робкого десятка. Да, он, как и все нормальные люди, боялся. И боялся часто. Но всегда находил в себе силы преодолеть свой страх.

Но этого простого жеста Полковника, одного его взгляда… Низкорослого, тучного, стареющего человека было достаточно, чтобы капитан почувствовал, как его тело сковали холодные оковы из стали, которые не позволили бы ему и пальцем пошевелить.

Посол отшатнулся назад и едва не свалился с ног. А Полковник, вновь принявший расслабленную позу, слегка приподнял шляпу.

— Хорошего вам дня, господин посол, — и, развернувшись, он плавным шагом направился обратно к своему автомобилю.

Милар всегда знал, что если собака лает, то вряд ли укусит. Но сегодня он вспомнил, что волкине умеют лаять…

Ардан, как это уже бывало прежде, с жадностью драл клыками шматы сырой оленины, положенной перед ним в простенькую, стеклянную миску.

Замотанный в бинты, чувствуя, что еще какое-то время вновь будет страдать из-за сломанных ребер, посреди ночи он, вместе с Миларом, сидел в кабинете Полковника в Черном Доме.

Арди плохо помнил, что произошло после того, как Имя Ньювы поглотило его собственное. Вернее — вообще ничего не помнил. Очнулся уже здесь, в кабинете, на диване, замотанный и пахнущий медицинской алхимией.

— Я сразу предупрежу, капитан, — Полковник отодвинул ящик стола и вытащил оттуда нож для сигар. — что если вы мне сейчас не обоснуете произошедшее, то у Йонатана Корносского появится два новых подчиненных. Пожизненных подчиненных.

Милар недобро сверкнул глазами в сторону Арда, но тот только развел руками.

— Нам требовалось выйти на Нарихман, чтобы попасть в подпольные лавки Звездной магии и алхимии.

Полковник отщелкнул кусочек сигары и, причмокивая, подпалил длинной спичкой.

— Продолжай, капитан, — помахал дымящейся сигарой Полковник.

— Я намеревался использовать свой доверенный контакт среди Кинжалов…

— Которые работают только за границей нашей родины.

— Разумеется, — кивнул капитан, на чем «процедурные» любезности, в театральности которых никто не сомневался, закончились. — но мой доверенный контакт немного не в том положении, чтобы оперативно выйти на связь. Тогда капрал проявил инициативу и заключил сделку с Артуром Бельским по расследованию гибели его тестя.

Полковник перевел взгляд на Арда, уплетавшего сырое мясо.

— Рановато вы, капрал, позволяете себе такую инициативу.

— Я сказал ему тоже самое, — поднял ладони капитан.

— И что вы там нарасследовали.

— Капрал выяснил, что… — Милар развязал тесемки папки, которую Ард видел впервые в жизни и, разумеется, ничего он не выяснил. — … судя по бумагам, у Велиграда Навалова не имелось детей, кроме признанной бастарда — ныне жены Артура Бельского. Что означает, что все наследство семьи Наваловых, составлявшее весьма немалую сумму, как в банковских счетах, так и недвижимости, должна была получить именно она. Но! В день свадьбы дочери, Велиград Навалов отказался от нее, таким образом лишив себя наследников.

Полковник помахал ладонью в приободряющем жесте.

— И, в любом другом случае, имущество Навалова отошло бы Короне, но! — Милар щелкнул пальцами и вытащил один из документов. — Несколько лет назад его подмастерье, уведший у Навалова, когда-то, его молодую жену, получил титул Гранд Магистра Архитектуры, что сделало его…

— Старше по гильдейскому чину, чем почивший Навалов, — Полковник выдохнул облачко дыма. — и, по абсолютно дурацкому, архаичному закону, который Парламент не упрощает в целях ухода от налога на наследство, все имущество Навалова должно перейти превзошедшему его подмастерью…

— Именно! — кивнул Милар.

— Что-то кроме косвенных доказательств?

Милар вытащил очередную стопку документов.

— Гранд Магистра Архитектуры и Строительства Алексаша Рунова зарегистрировали на вокзале по прибытию в Метрополию несколько месяцев назад, — капитан выкладывал один лист за другим. — По показаниям прислуги, они имели горячий спор в кафе с Наваловом, после которого оба ушли в подавленном настроении. Так же Навалов неоднократно высказывался, что, цитирую «поставит на место крикливого выскочку». А в ночь перед убийством одна из служанок видела, как Рунов покидал кабинет Навалова. Он так спешил, что даже её не заметил.

— Все еще косвенно.

— Ну а еще, в ту же ночь, его зарегистрировали поднявшимся на корабль, идущий прямиком до Сейроса, откуда, скорее всего, направится в Конфедерацию Свободных Городов.

Полковник затянулся и выдохнул плотное, объемное облачко.

— Кинжалы?

— Поставлены в известность. Будут ждать.

— Хорошо… но не объясняет, почему Навалов не написал завещания. Закон о наследниках среди подмастерьев слабее, чем прямое завещание.

Милар закрыл папку и толкнул её по столу в сторону Полковник.

— Думаю, что Навалов действительно хотел обставить своего бывшего ученика. Доказать, что лучше. Сделать такой проект, который бы мало того, что затмил успехи Рунова, так еще и… не знаю, — пожал плечами Милар. — Соревнования двух надутых эго.

— Концертный Зал Бальеро? — предположил Полковник.

— Сомневаюсь, — снова пожал плечами капитан. — Вернее — думаю, что Навалову этого не хватало. И именно данное состязание и привело его в руки Тазидахиана. Их часто видели, Полковник. Навалова, посла, и тех мутантов, которые…

Полковник прокашлялся.

— Бесследно исчезли в Метрополии, — поспешил уточнить Милар. — Так вот — их часто видели на благотворительных мероприятиях.

— Тех самых?

— Тех самых, — подтвердил Милар. — Мы, разумеется, не можем и не должны предполагать, что хотя бы десятая часть гостей связана с Кукловодами, но, возможно, единичные случаи связей, все же, имели место быть.

Полковник отложил сигару на край пепельницы и скрестил пальцы домиком.

— Получается господин Навалов что-то задолжал Братству… что-то такое, что он не успел передать. И настолько ценное, что Старшие Братья рискнули своими агентами и перевернули дом вверх дном. История хорошая, капитан. Как сюда вяжется попытка выставить все так, будто это Нарихман?

Милар помассировал переносицу.

— Рунов состоит в читательском клубе любителей детективной литературы.

Впервые в жизни Арди увидел на лице Полковника недоумение.

— Так просто?

— Да, — только и ответил Милар. — Абсолютно извращенное совпадение. Банальное убийство на почте личной неприязни. Тут даже деньги, скорее всего, не замешаны. Два идиота, всю жизнь соревновавшиеся друг с другом.

— Да уж… банальщина, едва было не стоившая жизни Петру Огланову, — добавил Полковник. — Как он, кстати?

— Уже пытается заигрывать с медсестрами в госпитале, — скривился капитан.

Полковник какое-то время молчал, так что кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь работой челюстей Арда и хлюпаньем крови на его пальцах и губах.

— Все бы ладно, капитан, и я бы даже закрыл глаза на… — Полковник скосил взгляд на уже хорошо знакомую Арду казенную форму отчета. — Одиннадцать тысяч семьсот четыре экса и двенадцать ксо… и только попробуй, капитан, сейчас мне что-то опять сказать про ксо… Так вот. Я бы закрыл на все это глаза, потому что по какому-то чудному провидению Вечных Ангелов и воистину адской удачи, вы двое, опять, умудрились вытащить из пересохшего озера огромную такую осетрину… Но! Дом Навалова перевернули вверх дном. Подчиненные Мшистого нашли все, абсолютно все его тайники, коих немало, а о содержимом в приличном обществе и вовсе не упоминают и знаешь что, капитан? Там не обнаружилось ничего, что могло бы заинтересовать Тазидахиан. Потому что вряд ли Братству сильно интересно, как выглядят инкрустированные камнями фаллосы.

— Фаллосы? — спросил Милар.

— Фаллосы, — повторил Полковник. — Целая, капитан, коллекция. И, уж прости, но часть этой коллекции может на какое-то время заменить вам с капралом стулья. Причем весьма нетривиальным способом.

— Инкрустированные камнями? — Милар, кажется, не услышал или не понял второй части фразы. — Так они же царапаться должны.

— Вот вы с капралом и проверите. Аккурат по дороге к лейтенанту Корносскому и… Что, капрал?

Ардан, все это время, тянувший руку вверх (совсем как за школьной партой), вытер губы тыльной стороной ладони.

— Крепость Пашэр.

— Хорошая попытка схватиться за спасительную соломинку, капрал, но эту миниатюру, пока вы отдыхали, мы тоже успели разобрать на составляющие. Весьма маленькие составляющие, — развел руками Полковник. — Не вы один подумали, что крепость Пашэр — главная жемчужина среди творений семьи Наваловых.

— А стол? — уточнил Арди. — Просто битва у крепости состоялась из-за того, что Темный Лорд получил информацию о том, что в подземных хранилищах крепости находятся сотни накопителей, заготовленных для армии Его Императорского Величества.

Полковник переглянулся с Миларом и, сделав короткую запись на листке бумаги, которую тут же убрал в трубку и отправил по воздушной почте, спрятанной в тумбе у стены позади него.

— Если это такая попытка надышаться перед бесконечной командировкой, капрал, то я был о вас лучшего мнения.

Милар при этом выглядел так, как порой выглядели ковбои на ферме Полских, когда поставят последние эксы на самую маловероятную комбинацию, а затем мысленно молятся госпоже удачи, чтобы та выкинула на стол нужные карты.

Не прошло и десяти минут, как в кабинет вошел молчаливый Плащ с непримечательной внешностью. Он нес стол из вишневого дерева. Тот самый, на котором, при входе в дом Навалова, стояла миниатюра знаменитой крепости.

Поставив тот в центре помещения, ни проронив ни слова, Плащ вышел за дверь. Ардан же, поднявшись на ноги, обошел стол по кругу. С виду тот ничем не отличался от любого другого предмета фурнитуры. За одним маленьким исключением.

— Милар, можно тебя попросить? — Арди указал на вырезанный по канту узор в виде вишневых листьев.

Милар встал, подошел к столу, нажал на листик и… ничего не произошло.

— Проклятье, господин маг, что за цирк⁈

— Да не конкретно этот листик, — в тон зашипел Ард. — какой-то из них.

Милар выругался и начал поочередно нажимать на листочки, пока, в определенный момент, не раздался щелчок и под столом не открылась ниша.

— Так и думал! Это не вишневое дерево, — с победной улыбкой сказал Ардан. — Это Narit'Kha — Дерево Красной Ночи. Безумно редкая порода. Живых образцов уже нет. Только вот такие артефакты. Его выращивали высшие эльфы, чтобы использовать… — Арди выдохнул. — в качестве материала для пыточных инструментов Эан'Хане, так как Нарик'а поглощает Лей. Кстати, именно истории о Дереве Красной Ночи впоследствии побудили Звездных магов Галеса начать поиски материалов и способов экранизации Лей от…

— Спасибо за познавательную лекцию, капрал, — перебил его Полковник. — Что там, капитан?

Милар, в самом прямом смысле, залез под стол и вытащил из тайника кусок пергамента. Старинного, но сильно пахнущего современной алхимией. Видимо укрепляли для того, чтобы тот не развалился от времени.

— Осторожней!

— Иди в задницу, капрал, — беззлобно огрызнулся Милар и, отнеся пергамент на стол Полковника, бережно развернул. — Каракули какие-то… Чертеж, что ли. Все потерто. Не разобрать…

Ардан же почувствовал, как у него сердце совершило забег по всем участкам тела. Он смотрел на знакомые ему письмена, начертанные поверх местами действительно затертого чертежа.

— Это не каракули, — с придыханием, разглядывая фигурные, изящные завитки, произнес юноша. — Это язык высших эльфов. Диалект Фае. Ему, Милар, больше двадцати тысяч лет. И это не чертеж. Вернее — чертеж, но не совсем обычный.

Ардан, взяв со стола карандаш, провел над схемой.

— Навалов его явно восстанавливал… но среди людей никто не знает языка высших эльфов… он считается мертвым… так как тогда он должен был восстанавливать схему… или им не требовалось её восстанавливать… но в таком состоянии она не имеет никакой, кроме исторической, ценности…

— Капрал, — тихонько, едва слышно, но весьма твердо, позвал Полковник. — вы не на лекции в Большом. И не в своей лаборатории. Потрудитесь объяснить.

Ардан сделал шаг назад и посмотрел поочередно на Милара и Полковника.

— Это схема обители Эан'Хане высших эльфов. Иными словами — доисторического подземелья где-то на западе Империи.

Тишина вновь ненадолго окутала кабинет уже через несколько мгновений разрушенная емким и многозначительным:

— Блядь.

«Эльтир», как и всегда, встретил напарников спокойной обстановкой, уютной тишиной, нарушаемой разве что глубокими затяжками крепких сигарет, звоном чашек и шуршанием газет. Коллеги Плащи сидели за разными столиками, встречая друг друга и провожая молчаливыми кивками головы.

Такая работа.

Арди, за прошедший почти уже год, видел несколько постоянных посетителей кафе неподалеку от канала Маркова. Многих почти каждую неделю. Но при этом не знал ни имен, ни званий, ни, тем более, в каком отделе и над какими проблемами трудились коллеги.

Такая работа.

— Мне кажется, я тебя уже просил не использовать это твое Эан'Хане, — помешивая ложкой ягодный чай, проворчал Милар.

Им удалось соскочить с крючка вероятности отправиться в бескрайние прерии Империи скакать верхом под началом Йонатана Корносского. Полковник признал если и необходимость, то оправданность произошедшего. Хотя, для проформы, Арду выписали взыскание с занесением в личное дело с формулировкой «сомнительное превышение мер силового воздействия в служебной инструкции», а также штраф в размере… один ксо.

— Я их и не использовал, — чуть кряхтя, ответил Ардан.

Мшистый, используя гравитационную военную магию (насколько Ардан понял из того, что ему рассказал Милар), находящуюся на уровне четвертой, Розовой звезды, явно не считался ни с разрушениями набережной, ни с костями Арда. Юноше придется опять какое-то время носить повязку, пока не срастутся потрескавшиеся ребра.

— А если объяснить для тех, кто привык саблей размахивать, а не посохами?

Ардан понимал, что Милар интересовался не ради удовлетворения праздного любопытства, а потому что они, сейчас уже реже, но все еще довольно часто зависели друг от друга. Более того — их жизни зависели друг от друга.

— Искусство Эан'Хане это улица с двухсторонним движением, Милар, — Ардан вновь впился клыками в мясо. На этот раз не в оленину, и далеко не в свежую, а в засоленную медвежатину, но тем не менее. — Когда я весной использовал осколок имени Ньювы, то в моем сознании остался его отпечаток. Это как дверь. И я её не закрыл. Вот она и зашла.

— Она?

— Оно, — пожал плечами Ардан. — не важно, как ты назовешь это явление.

Милар прищурился и отпил чая.

— Горячий… — чуть чаще задышал капитан. — Разумное? Явление это твое.

Арди вздохнул.

— Философский вопрос, капитан.

— Совсем нет, капрал, — Милар откусил эклер с заварным кремом и вытер губы. На удивление, капитан оказался сладкоежкой. — Я просто хочу знать, что может произойти, если твой разум опять захватит какая-нибудь… какое-нибудь явление. Сможет ли оно тобой управлять в своих интересов.

— Какие интересы могут быть у реки, Милар?

— Не знаю, Ард. Ты мне скажи.

Ардан отложил мясо обратно на тарелку и потер виски. Какое-то время он недоумевал, почему Атта'нха ничего подобного ему не рассказывала. До тех пор, пока сам, на своей собственной шкуре не почувствуешь, что такое — власть чужого Имени над тобой, то сколько не объясняй, толку никакого.

Но Арди должен был хотя бы попытаться.

— Нет у этого никаких интересов, Милар. Просто, когда идет дождь, а ты без зонтика, ты промокаешь. Был ли у дождя интерес тебя намочить? Был ли у него интерес устроить паводок, сель или размыть плохой фундамент? Нет. Просто это произошло. Потому что… — Арди проглотил «таков сон Спящих Духов» и, вместо этого, закончил следующим. — потому что такое происходит.

Милар нахмурился, подул на чай и, кажется, перепутал что хотел сделать, потому как укусил чашку.

— Срань… мозги кипят от всего этого, господин маг. Мне кажется, даже когда Эдвард пытался что-то объяснить про Звездную магию, там было меньше непонятного.

— Потому что Звездная магия — наука, Милар, — Ардан повернулся к окну, где как раз шел дождь. И закончится он только в начале месяца Памяти, когда выпадет первый снег. — А это искусство. Оно даже называется искусством. Ему нельзя обучить.

— Академия Искусств наследия Галесских Цариц с тобой не согласиться, напарник.

Действительно, в столице, непосредственно на Бальеро, существовало учебное заведение, одно из старейших в Империи, где обучали художественным искусствам.

— Ладно, хорошо, — признал Арди. — сравнение вышло не из лучших.

— Из лучших или нет — ты мне скажи, ты теперь… — Милар помахал ладонью в неопределенном жесте. — Ты теперь с зонтиком?

Хорошо вопрос. Арди хотел бы и сам знать ответ на этот вопрос. Теперь он понимал, почему Скасти и Атта'нха столько сил и времени потратили на то, чтобы их подопечный научился оберегать свой разум. Ардан всегда полагал, что это способ спрятаться от чужого Взгляда Ведьмы, но оказалось, что не только не столько от него.

Ардана соблазняла возможность воспользоваться наукой бельчонка и ответить Милару так, чтобы тот услышал то, что хотел услышать, но это было бы низко.

— Теперь я знаю, Милар, что его надо брать с собой.

Капитан несколько мгновений сверлил его взглядом, после чего выдохнул и, все же, смог откусить многострадальный эклер.

— Знаешь, что меня сейчас волнует?

Ардан закрыл кулак и принялся отгибать пальцы, ведя пересчет возможным душевным терзаниям напарника.

— То, что Дагдаг не знает, когда сможет починить твой автомобиль. То, что непонятно каким именно образом заглушили связь медальонов и говорит ли это о том, что мутант была связана с Кукловодами или же такая технология появилась у Тазидахиана. Почему Братству так потребовалось старое подземелье и связано ли оно с найденным Мартом Борсковым остовом башни у Лазурного Моря. Или же с Ральскими горами, где…

— Ладно, ладно, — поднял ладони Милар. — Меня немного задевает, что ты поставил автомобиль на первое место…

Арди чуть улыбнулся.

— Хорошо, дылда высоченная, автомобиль меня действительно волнует, — признал Милар. — Но, среди всего вышеперечисленного, на данный момент меня действительно занимает именно проблема с сигнальными медальонами.

Древний пергамент Полковник оставил у себя и не спешил делиться с Миларом и Ардом своими мыслями насчет данного вопроса. Так что, скорее всего, это было нечто, что попадало под гриф «такая работа». Знания, которыми ими не следовало морочить себе голову. А если, все же, придется, то их поставят в известность отдельным образом.

Так что, из всех задач, которые в данный момент маячили на их горизонте, ярче всего выглядели две. Последствия раскрытого убийства для сделки с Пижоном, учитывая, что все пошло несколько не по плану. А также не сработавшие сигнальные медальоны.

— Не знаю, Милар, — честно признал Ардан. — Я даже не понимаю, как они в принципе функционируют, не говоря уже о том, чтобы им помешать.

— Вот именно, — щелкнул пальцами капитан. — Просто смотри как все славно получается. Сперва анализаторы, буквально за год, превратились в кучу металлолома, который никому не нужен. Потому в Гильдии Магов утечка информации. Затем какая-то футуристичная лаборатория в Ларанде, не говоря уже про ресурсы, которые требовались Лее Моример для создания устройства Паарлакса. А теперь еще и проблема с сигнальными медальонами.

Ардан, по мере длинной речи капитана, кивал головой. Сложно было не заметить всей этой плеяды, казалось бы, не связанных событий, но в то же время имеющих некий общий знаменатель.

— К чему ты клонишь, Милар?

— К тому, Ард, что ты понимаешь магов лучше, чем я, вот скажи мне — чтобы все это организовать достаточно ли только группы, скажем, человек из десяти ученых?

Ардан вытер губы и оставил рядом с тарелкой несколько монет чаевых.

— Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.

Капитан снова щелкнул пальцами.

— Поэтому где-то, скорее всего если не в столице, то рядом, есть некоторое объединение совсем не мелких ученых, господин Ард, которые все это спонсируют своими светлыми головами.

— Или…

— Или мы не просто так регулярно имеем дело с мутантами, — закончил за него Милар. — Помнишь, что я говорил про политику?

— Регулярно себе напоминаю.

— Вот-вот, — закивал капитан и тоже оставил чаевые. — Спрятать группу Имперских больших ученых от Черного Дома задача непростая, а вот если это не Имперские ученые, а, скажем, Тазидахские, то работа становится в разы проще.

— Но им же надо как-то связываться с теми, кто работает непосредственно здесь, в нашей стране, — уже выходя из кафе, тяжело опираясь на посох, задумался Арди. — Передавать документы. Само оборудование, при нужных ресурсах, можно собрать где угодно, но документация…

Вместе с Миларом они остановились около трамвайной остановки. Дождь только набирал обороты. Его жирные, холодные капли, весело барабанили по откосам, зонтикам и шляпам. Ардан не уставал удивляться тому, как коренные жители столицы, прекрасно зная, что с наступлением Безымянного месяца их ждут почти непрекращающиеся дождь, от мелкой мороси до ливней, умудрялись забывать дома зонтики.

Впрочем, Арди и сам частенько забывал это спасительное изобретение человеческого гения.

— Что-то мне подсказывает, господин маг, что в ближайшее время нам предстоит поближе познакомиться с Кинжалами, — выдохнул Милар и прислонился к столбу. Пока Дагдаг не починит пострадавший служебный автомобиль, капитану придется приобщиться к общественному транспорту. Бюджет Черного Дома не рос, а только сокращался, так что вторая канцелярия не имела возможности предоставить запасной четырехколесный агрегат. — Особенно, когда Пижон сдержит часть своей сделки. Ты со своей инициативой пока утихомирься, капрал. Не в укор тебе и твоей смекалке, но ты действительно больше дров наломаешь, чем пользы принесешь. Сосредоточься на компании ан Маниш. Может быть через их утечку, мы как-то выйдет на тех, кто стоит за техническим оснащение Кукловодов.

— Хорошо, Милар, — легко согласился Арди, прекрасно понимая, что ему действительно не стоило лишний раз бросаться в полымя. — С Пижоном что конкретно делать?

— Ничего не делать, — отмахнулся Милар. — Когда и, опять же, если он сдержит слово и свяжет тебя с Нарихман, просто дай мне знать. Желательно заранее. Я передам информацию своему доверенному лицу в Кинжалах, он все устроит.

Ардан искоса глянул на капитана.

— А откуда у тебя вообще есть такое доверенное лицо?

На мгновение лицо Милара окутала черная пелена хмурой тени тяжелых мыслей. Всего на мгновение, но достаточно, чтобы Арди успел заметить.

— Я ведь не рассказывал тебе как именно попал в Черный Дом?

— Нет, не рассказывал.

Протяжной, немного визгливой трелью пропел колокольчик подъехавшего трамвая. Милар, мимоходом пожав Ардану руку, буркнул:

— В следующий раз расскажу, — и, все с тем же тяжелым лицом, прыгнул на подножку. — Я и так опаздываю на свидание с Эльвирой. Сегодня наш вечер.

С этими словами капитан Пнев скрылся в деревянном вагончике. Ардан проводил напарника задумчивым взглядом и, пожав плечами, зашагал под дождем в сторону «Брюса». Дождь с радостью обнял его влажными ладонями, забрасывая капли глубоко за воротник и спутывая волосы в мокрых паклях.

Да, теперь, без шляпы, Ардану следовало повнимательнее относиться к вопросу зонтиков.

Арди, аккуратно зайдя в переполненную аудиторию, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания (что, учитывая его несколько нестандартную фигуру, стало не самой тривиальной задачей), тихонько опустился на последнее свободное место на заднем ряду.

Ардан мало того, что не любил массивные, вечно душные, тускло освещенные амфитеатры, в которых проходили общекурсовые лекции и семинары, так еще и последний ряд… Ардан предпочитал садиться как можно ближе к кафедре — так ему было проще сосредоточиться на доске и профессоре, не отвлекаясь на множество звуков, запахов и резких движений, мелькавших на периферийном зрении.

— На этом закончу вступление и передам слово ведущему специалисту нашего университета в области химерологии, у которого некоторым из вам посчастливилось обучаться, — пожилой волшебник в синем плаще опустился за широкий стол, где уже сидело трое профессоров.

За кафедру, перед широкими графитовыми досками на роликах, вышел профессор Ковертский. Как всегда в неряшливой одежде, с копной вьющихся волос и грязными очками на крючковатом носу. Несмотря на сорокалетний возраст, он выглядел куда моложе своих коллег, оставшихся у него за спиной.

В Большом, разумеется, профессорский состав не ограничивался теми учеными, что преподавали у Арда. Далеко не ограничивался. Просто на каждый курс и группу отбирался один профессор, который и вел данную группу (или весь курс) от момента зачисления и до самого выпуска. Но, например, у следующего за Ардом набора — текущих первокурсников, набор профессоров был совершенно другим. Как и, собственно, у третьего курса.

Данная система часто вызывала споры и, вроде как, её собирались реформировать, но не раньше, чем выпустят набор Арда. То есть лет через пять.

— Итак, — Ковертский, в прямом смысле — плюнув на платок, попытался оттереть мутные стекла, но у него, разумеется, ничего не вышло. — Внимание на доску.

Он постучал коротким жезлом по кафедре и, следом за короткой вспышкой по графиту поползли змеящиеся линии. Десятки белоснежных мелков, окутанные призрачным сиянием, взмыли с металлических подставок и заскрипели по черному полотну.

Ардану пришлось целое мгновение бороться с нешуточным желанием отложил в сторону тетрадь для записей по Алхимии и Биологии, частью лекций которой и являлся данный семинар (куда Ард опоздал, но у него имелось оправдание; очень приятно пахнущее, рыжеволосое, теплое и мягкое оправдание) затрагивающий раздел Химерологии. Традиционный, общекурсовой экскурс, проходящий неизменно на излете месяца Святых — девятого по счету месяца в году.

— Поскольку химерология не практикуется в Империи в рамках финансируемой короной отрасли Звездной науки, то мы с вами разберем только общие постулаты, которые помогут вам лучше понять суть явлений химер, — Ковертский ударил жезлом еще раз и несколько мелков, отделившись от общей когорты своих собратьев, принялись чертить сложную схему. — Как вы уже хорошо знаете, сами Химеры являются побочным продуктом ныне запрещенного Аль'Зафирским пактом знания. А именно — химеризации человека.

За спиной Ковертского мелки как раз оставили на черном графите схематическое изображение двух симпатических связей. Одна принадлежала человеку, со всеми соотношениями определенных участков симпатической системы как части автономной нервной системы и тех органов, которые она регулировала во время затраты организмом энергии. Другая такая же схема — скорее всего какому-то крупному млекопитающему, ну а третья… третья, как раз, и являлась химерой.

— Химеры, несмотря на свое научное деление на природных и искусственных, — Ковертский отпустил жезл и перевернул лист своих записей. Ему, как и лорду Аверскому, в целом было плевать на студентов, но в отличие от почившего Гранд Магистра, Ковертский действительно готовился и весьма ответственно подходил к своей работе. — В основе все являются искусственными. Основное распространение они получили во время войны Галесса с Эктассом и развития Звездной науки. Химеризация животных, а также Аномалий, в данный момент не запрещена законом и именно её мы и будем рассматривать с вами в будущем. Сейчас же, в качестве краткого ознакомительного материала, мы разберем, в сугубо теоретической плоскости, химеризацию человека.

Очередной лист был отложен в сторону, а студенты получили возможность заправить ручки чернилами. В случае Арда, он, тайком достав отцовский нож, немного подточил карандаш. Единственное, в чем он находил плюсы общекурсовых лекций, они, по-большому счету, превращались в монолог профессора, так как каждый заданный в аудиторию вопрос отнимал, по итогу, слишком много времени.

— Любая химеризация человека, на момент запрещения Аль'Зафирским пактом, в первую очередь, строилась на работе с симпатическими связями, — Ковертский, вооружившись указкой и конспектом лекции, отошел к доске. — Изначально, во времена войны за освобождение людских народов от гнета Первородных, проводились попытки работать с куда более широкими системами. Подобные чаяния основывались, в основном, на искусстве Эан'Хане и их достижениях, о которых вы все знаете из детских сказок и страшилок. Превращенные в лягушек принцессы, заколдованные в виде монстров принцы, искусственно состаренные красавицы и прочее — лишь способ влияния Эан'Хане на политические фигуры того времени, но данную часть знания оставим вашим лекциям по Истории Магии. Нас же интересует сам факт данных трансформаций.

Ардан старательно записывал все, что покидало уста профессора Ковертского. Тот мог сколько угодно заверять аудиторию, что в Империи не велись изыскания в области человеческих химер (более известных, как мутантов), но Арди воочию видел продукт подобных исследований. Лейтенант Йонатан Корносский являлся живым опровержением слов профессора Ковертского.

— Не знаю кого именно такое может интересовать, — прошептала девушка с Общего факультета, но из другой группы. Ардан не помнил ни её имени, ни, разумеется, имени её спутника.

— Дорогая, если бы ты знала, насколько я с тобой согласен, то мы бы сидели не здесь, а…

— Тише! Вдруг нас услышат, — зашептала покрывшаяся пунцовой краской девушка.

Сидевший рядом с ней студент Военного факультета лишь сверкнул двусмысленной улыбкой и вернулся к записям. Почему-то, до ужаса стереотипно, формирование пар девушек с Общего и юношей с Военного стало уже давно аксиоматичным и не вызывало ничего, кроме целой плеяды университетских шуток.

И это еще одна причина, по которой Арди не любил последние ряды. Здесь собирались те студенты, которые относились к лекциям не то, что спустя рукава, а по меньшей мере снисходительно. В основном такими учащимися оказывались дети состоятельных родителей или же наследники громких, аристократических фамилий. Для них Большой далеко не единственный и не последний социальный лифт в жизни.

— Звездная наука тоже пыталась охватить непосредственно полную трансформацию объекта, — продолжал Ковертский, пока несколько сотен студентов старательно скрипели железными (а у кого-то и золотыми) перьями чернильных ручек. — Но тут мы сразу сталкиваемся с несколькими фундаментальными проблемами. Первая — поле Лей-возмущений, которое…

Один из профессоров за столом сдержанно прокашлялся.

— Ах, да, простите, — опомнился Коверский и поправил сползшие очки, схватившись пальцами, как и всегда, прямо за стекло. — Первая фундаментальная проблема — поле Паарлакса. Как вам, возможно, уже известно — любой объект физического мира обладает своим собственным зарядом Лей. Данный заряд выступает одновременно приемником и проводником планетарного поля Паарлакса, а также естественной защитой против излишков излучения данного поля.

Несколько мелков пронеслись на очередной доске, оставив за собой сложные вычисления помех данного излучения, а еще и удельного количества, который мог обработать среднестатистический объект без критических повреждений для своих структур.

У детей, что парадоксально, такой объем был значительно выше, чем у взрослых. Но этого на доске не написали. Данную деталь Арди почерпнул из тех обрывков исследований Леи Моример, которые остались в поместье древнего вампира.

— Таким образом, помимо технических проблем сращивания двух, пусть не категорически различных, но отличающихся друг от друга систем, умножается на естественную преграду в виде поля Паарлакса, — Ковертский поочередно указал на несколько формул и расчетов из области Алхимии. — Именно поэтому нашим с вами предшественникам пришлось отказаться от полной трансформации объекта и перейти к влиянию на симпатическую связь, которая отвечает непосредственно за высокоактивную область организма. Таким образом мы в разы снизили нагрузку, которую должны провести через поле Паарлакса.

Следующие выкладки на доске математически подтвердили слова Ковертского. Арди же, попутно, пытался представить, каким именно образом Пауки и стоявшие за ними Кукловодами пытались провести процесс демонофикации или же демонической химеризации или же…

Ардан не был уверен, что у того феномена, который пытались претворить в жизнь заговорщики, имелся какой-то строгий термин или ярлык. Скорее всего до них вообще никто подобным не интересовался. Все же, Ковертский правильно сказал, что Химерология рассматривала объекты физического мира, а ни демоны, ни Фае, как Бездомные, так и Придворные, к нему не относились. Или относились, но не совсем. Или…

Спящие Духи. И Милар еще негодовал, что Ард ему что-то объяснить не мог. Юноша и сам хорошо, если сотую часть от общего объема понимал!

— Потому, в процессе противодействия Химерам, вне зависимости от степени их эволюции, основной метод в любом случае будет завязан на данном узле, — на этот раз профессор уже руками, вооружившись мелком, начал доделывать схему. — Любая симпатическая система, как естественного происхождения, так и Звездного, устроена по принципу средневзвешенных реакций на внешние раздражители. Стандартное «бей или беги». И если организм Химеры перестанет получать данные импульсы раздражителей, то сама система останется не активна. Да, это не избавит вас от угрозы быть съеденными, или растоптанными, или проглоченными, разорванными, а еще…

И снова один из профессоров многозначительно прокашлялся.

— Но! — сам себя оборвал Ковертский. — Из положительных новостей, которые, я надеюсь, надолго поселятся у вас в голове — без импульса химера любой классификации или семейства, не сможет использовать против вас полный набор своих качеств.

Ардан постучал карандашом по тетрадному листу. Получалось, что существовал способ не дать тем же Звездным оборотням или мутантам использовать свои силы? В теории — да. А на практике даже скудных знаний лекций Звездного целительства первого курса было достаточно, чтобы понять, что на практике выполнить такое почти невозможно. Либо требовалось обладать силой четвертой, Желтой звезды.

— Что подсказывает нам, — Ковертский вернулся обратно за кафедру и вместо того, чтобы отряхнуть руки тряпкой, вытер меловую пыль прямо о собственную профессорскую мантию. — простейший вывод — подход к Химеризации Звездной магии и искусства Эан'Хане находится в разных плоскостях знаний. Увы, Аль'Зафирский пакт не дает нам углубиться в данные различия. Что же касается Химеризации представителей животного мира, тот основывается, в первую очередь, на данных, полученных благодаря исследованию строения Аномалий. Здесь я предлагаю…

Ардан вздохнул, отмахнулся от мыслей о мутантах, Кукловодах, Тазидахиане и прочем, после чего сосредоточился на лекции.

Перед дверью, еще стоя на лестничной площадке, Арди аккуратно снял ботинки. Он не хотел отвлечь Тесс стуком своих каблуков. Отряхивая пальто от непрошеных сожителей в виде пузатых капель дождя, Ардан повернул недовольно скрипнувшую ручку. Он все забывал её смазать…

Благо, что невеста не услышала его беспардонного вторжения. Все так же бережно и бесшумно убирая обувь на подставку и вешая верхнюю одежду на крючок, он приставил посох к стене и, как и учил Эргар, перенося вес с правой стороны стопы внутрь, попутно перекатываясь с пальцев на пятку, он бесшумно, вытягиваясь вдоль стены, проник из коридора в гостиную, откуда открывался прекрасный вид на кухню.

Стараясь не мешать, Арди уселся на стул и с улыбкой смотрел на обворожительную, рыжеволосую девушку. С тугим пучком, стянутым широкой лентой, она, неразборчиво напевая несложный ритм под нос, порхала между кабинетами, плитой и прилавком. Передник блестел из-за муки, на столешнице стеклянная банка слегка чавкала стекающим, черничным вареньем. А девушка танцевала, попутно ловко открывая один шкафчик, закрывая другой; что-то насыпала на сковородку, попутно умудряясь нарезать, чистить и мыть ингредиенты для мясного салата.

Арди улыбался. Тесс, погрузившаяся в свои заботы и песню, под которую сама же и танцевала, совсем его не замечала. А Ардан… Ардан пытался охватить сознанием тот факт, что чуть больше недели назад он видел эту же девушку, совсем не в переднике и домашнем платье, и не на кухне, а на, теперь уже, одной из главных сцен Империи. Но что там, что здесь, Тесс не просто выглядела, а ощущалась гармонично и… Арди было сложно подобрать нужные слова.

Как бы ни парадоксально звучало, но язык Фае и, тем более, язык зверей не очень хорошо подходил для описания своих эмоций. И потому Ардану приходилось сильно напрягаться, чтобы не просто сказать, что он чувствует, а хотя бы понять.

— Мхмм-хммм-ммм, — напевала Тесс и, крутанувшись на пятках, вздымая куполом подол платья, замерла.

Их взгляды встретились где-то на пороге между кухней и гостиной. Зеленые и янтарные глаза. Такие разные и настолько одинаково яркие и светящиеся чем-то взаимным. Чем-то, что можно только попытаться описать, а никак не придумать одно, пусть даже самое емкое, слово.

— Давно тут сидишь? — спросила Тесс нарочито серьезным и столь же притворно рассерженным тоном.

— Уже пару часов, — без зазрения совести соврал Ардан.

— А, ну раз пару часов.

Тесс резко наклонилась в сторону и, схватив целую жменю муки, швырнула в сторону Арда. Может, если бы их квартира была нормального размера, то все, чего добилась бы девушка, так это испачкала бы пол и стены. Но, поскольку они жили в очень маленькой, пусть и уютной, квартирке, то…

Ардан, отплевываясь и утирая лицо, смотрел на хохочущую Тесс и широко улыбался. Он сложил ладони лодочкой и, прошептав над ними несколько слов, резко выдохнул. Дыхание юноши осело на коже пушистыми снежинками, которые юноша тут же смял в рыхлый, почти невесомый снежок и метнул в веселящуюся Тесс.

— Холодно! — сквозь смех прокричала она, отряхивая мокрое плечо и лицо от прилипавших разлапистых кристалликов.

Тесс уже потянулась, чтобы схватить еще муки, но Арди, резко подскочив к невесте, легко и бережно подхватил ту за талию и, подкинув вверх, обнял за талию.

Смеясь, девушка взъерошивала мучными руками его волосы, а Арди… он смотрел снизу вверх на огонек, который держал над полом. Его огонек. И, может, что бы ни происходило в Метрополии, какие бы тяжелые дни ни выдавались, как бы часто те ни норовили откусить от него, в самом прямом смысле, кровавый кусок, но до тех пор, пока он мог дышать запахом весенних цветов, распускающихся у ручья — он со всем справится.

— Поставьте меня, пожалуйста, на землю, господин Арди-волшебник, — все еще посмеиваясь, щелкнула его по носу Тесс.

Ардан, пусть и нехотя, расслабил руки и поймал девушку за талию за мгновение до того, как её пятки коснулись бы пола, а затем так же бережно, как и прежде, опустил вниз.

— Что мы празднуем? — спросил Ард.

Тесс же положила его левую руку себе на талию, а правую вытянула, как положено в танце. И они закружились под её несложный напев. Оба в муке, снегу, босиком на остылом полу — Аркар все никак не мог справиться с тем, чтобы включить отопление. Пока еще не критично для жильцов, но пройдет дней десять, и окна по ночам начнут покрываться узорами инея.

Осень в Метрополии имела странную привычку уже спустя месяц приглашать зиму ночевать в её, осенних, владениях.

— Я уволилась из ателье, — ответила Тесс, прерывая свой напев, но все так же продолжая кружиться вместе с Ардом в их пусть и небольшой, но такой уютной гостиной. — Мы подписали контракт с Бельским.

От Арда не укрылось то, что обычно вежливая Тесс опустила, по отношению к Пижону, приставку «господин».

— Теперь вся труппа будет получать оклад, — продолжила девушка. — А еще процент с продаж. Но! Празднуем мы совсем не это!

И, в равной степени, от Арда не укрылось и то, что Тесс не стала называть суммы гонорара, прописанной в контракте. А это могло означать только одно… чтобы не испытывать постоянных мук из-за терзавших разум и душу наставлений охотников и оставаться добытчиком, а не обузой, Арду придется в значительной степени постараться.

Может быть, это глупо, может быть, совсем неуместно, но таков сон Спящих Духов.

— А что тогда? — откладывая мысли до завтрашнего дня, зарываясь лицом в огненные волосы, спросил Ард.

— Бельский пригласил из театра Святой Царицы самого господина Марнакова!

— А-а-а-а… ну раз Марнакова…

— Неотесанный ты мужлан, — совсем не обидно засмеялась Тесс. — Это один из главных театральных режиссеров современности! И он приедет в Концертный Зал Бальеро! Будет ставить у нас мюзикл «Смерть Царя». О нем ты хоть слышал?

— Там, где показывают последнее сражение между Эктассом и Галессом?

— Слава Свету, я выхожу замуж не совсем за потерянного для общества варвара! — Тесс привстала на цыпочках, затем наклонила Арда пониже и поцеловала его.

Ардан опустил руку с талии чуть ниже, а правую руку, вместе с ладонью Тесс, завел ей же за спину.

— Премьера назначена на день Конгресса, а прослушивание уже через несколько недель, — Тесс свободной рукой поддела край его сорочки и, вытянув ту из-под ремня, легонько прикоснулась к коже. — У меня тесто на пирог скоро поднимется…

Но они оба уже не слышали ни доводов разума, ни того, как барабанил бесконечный дождь по многострадальному откосу, ничего. Кроме стука сердец друг друга и слегка сдавленных, жарких вздохов.

Тесто им, к вечеру, пришлось замешивать повторно, а Арди, с присущей ему самоотдачей, присоединился к готовке.

— Так непривычно, — Тесс лежала щекой на его груди.

Осеннее солнце с ленивой неохотой продиралось сквозь плотные облака, накрывшие промозглым, дырявым одеялом шпили Старого Города, и сверкало на коже Тесс. Ардан же, водя пальцами следом за солнечными лучиками, словно пытался их поймать, но неизменно хватал лишь пустой воздух.

— Что непривычно? — спросил он, целуя её макушку.

— Что утром не надо никуда идти и можно просто вот так, вместе, лежать и лодырствовать, — ответила девушка и потерлась щекой о его грудь.

Прежде, из-за того, что ателье работало по сменам, их выходные дни почти никогда не совпадали. А даже если такое и случалось, то Тесс бежала на репетиции, а Ардан либо ехал в Библиотеку, либо на испытательную площадку Рынка Заклинаний.

Сегодня же так совпало, что у Тесс первый день, когда она больше не работала у госпожи Окладовой (которая пусть и обрадовалась за успехи своей подопечной, но сильно расстроилась, что увольняется одна из лучших работниц), и была свободна первую половину дня, а Ард… Он, зная об этом, решил отложить сегодняшний визит в Библиотеку.

— Как твои исследования? — будто читая мысли, спросила Тесс. — В это время ты, обычно, ездишь в Библиотеку Большого.

— Сегодня в конторе у ан Маниш выезд на объект, так что я все равно не успею в оба места, — немного слукавил Ард, потому что он бы успел.

Только с той разницей, что пришлось бы вызывать такси, тратить безумное количество денег и отказываться от столь редкого и желанного утра, проведенного в постели вместе с будущей женой. Арди и так регулярно отдавал предпочтение и ставил в приоритет исследования. От одного дня, потраченного на короткий отдых и объятья с Тесс, ничего в его жизни не изменится. В худшую сторону не изменится.

— Арди.

— М?

— Я всегда знаю, когда ты пользуешься наукой того бельчонка… Скасти его звали, кажется, — Тесс сказала это без претензии и без обиды, попутно что-то выписывая пальцем в его короткой шерсти.

Она была не такой густой и жесткой, как у отца, но все еще куда гуще и жестче, чем у человеческих мужчин. Благо, что как и у людей, шерстью Ард обрастал далеко не везде, а если её тщательно мыть и не забывать про уход, то внешне она, все же, мало отличалась от волос.

— Мне действительно ехать на объект.

— Верю… а с Библиотекой что?

Ардан посмотрел её в глаза и, подтянув повыше, уткнулся носом в ложбинку в основании шеи. Тесс пахла солнцем, ярким утром, цветами и домом. Домом, наверное, даже больше, чем всем остальным.

— Я хотел провести время вместе с тобой.

Она опутала руками его голову и прижала к себе. Какое-то время они лежали молча и дремали. Сон подкрадывался к порогу их сознания, но лишь показывал какие-то размытые картины, до конца не вступая в свои полные права.

— Как только появится возможность, обязательно спрошу у лесных зверей, как они смогли вырастить такое чудо, — прошептала Тесс. Она отстранилась в сторону и, в игривой манере не разрывая взгляда, изогнула спину кошкой, после чего медленно, нарочито напоказ вытягивая сперва ноги, затем напрягая бедра и, под конец, сладко потягиваясь, давая солнцу обласкать её грудь.

Ардан ему завидовал. Солнцу, разумеется. Но они и так проснулись уже несколько часов, и он сбился со счета, сколько раз оказывался на месте солнечных лучей, бегущих по её бархатной коже.

— А поехали вместе, — так резко поворачивая головой, что огненная грива разметалась юным пожаром, предложила Тесс. — Мне как раз надо заехать к Бровскому. Сегодня собираемся у него. Шиллер, с остальными, наверное, уже там еще со вчерашнего вечера.

Наверное, для многих, сам факт того, что молодая невеста ехала в квартиру другого молодого мужчины, мог вызывать тревогу или внутреннее неудобство, но не для Арда. Во-первых, он не очень хорошо понимал сам концепт ревности, а во-вторых, Бровский, насколько понимал Ард, в известной степени не очень отличался от госпожи-лорд Полины Эркеровской.

Сам бы Ард об этом никогда не догадался, но ему, недавно, намекнул Аркар. Ардан, в ответ, только пожал плечами. Он не привык кого-то осуждать и, тем более, судить.

— Воспользуемся подземными линиями? — Ардан приподнялся на локте и посмотрел на часы. Какой кошмар — уже половина десятого. Почти полдня прошло. Вот это они залежались…

— Я бы спросила, умеешь ли ты читать мысли, Арди-волшебник, но и так знаю, что умеешь.

— Я никогда не читаю твои мысли! — поспешил напомнить Ардан.

— Знаю, — тихо, уютно, как-то тепло и с заботой, кивнула Тесс и упорхнула в сторону ванной комнаты, где уже завибрировали замерзшие, гудящие трубы.

Спящие Духи…

Им следовало переехать отсюда хотя бы просто потому, что условия, предлагаемые Аркаром, не очень хорошо могли сказываться на здоровье. Особенно таком хрупком, как женское. Может быть, поэтому у них и не получается с зачатием? Впрочем, вряд ли — скорее это просто попытка выдать желаемое за действительное.

Ардан искренне хотел бы, чтобы проблема ограничивалась условиями жизни, но в том же Тенде и Тендари люди жили и в куда более неприятных условиях, а детей там на улицах не счесть. Так что…

— Мысли завтрашнего дня, — мысленно напомнил себе Ард.

В ближайшее время ему не хватит не то, что знаний, чтобы расследовать данный нюанс, а банально — оборудования в своей лаборатории. Так что, до лучших времен, он будет надеяться, что это не проблема, а простая заминка, и у них с Тесс все получится. У Гектора с Шайи, в конце концов, получилось же…

Спустившись с кровати, Ардан подошел к окну и пару мгновений дышал слегка прохладным воздухом. Запах постепенно засыпающего канала Маркова разбивал стену из вязкого, тяжелого амбре мазута, дизеля и фабричного смога, дотягивающегося досюда из Тенда и Тендари.

С каждым годом город все глубже погружался в темный дым, поднимающийся из труб многочисленных фабрик и заводов. Настолько, что Парламент уже начал обсуждение закона, по которому строительство новых промышленных предприятий в черте столицы запрещалось, а старые, в течение следующих пятидесяти лет, следовало реконструировать объекты тяжелой промышленности и вывезти те за черту города.

В результате, с самого конца лета, в высоких кругах богатейших людей страны, в число которых, по большей части, входили либо владельцы, либо акционеры той самой тяжелой промышленности, начались волнения. Все это, вскользь, обсуждалось в конторе ан Маниш на обеденных перерывах, а Арди внимательно слушал.

— Ванна свободна, — его мысли оборвал голос, донесшийся из-за спины.

Юноша обернулся и увидел свою нагую невесту, завернутую в пушистое полотенце. Их взгляды вновь встретились где-то посередине и, спустя несколько мгновений многозначительной тишины, оба синхронно и разочарованно вздохнули.

Ардан, стараясь не смотреть в сторону Тесс, пока та, в равной степени самоотверженности, прятала глаза где-то в недрах шкафа со своим не очень-то многочисленным гардеробом. Юноша же, пройдя в ванну, какое-то время ждал, чтобы трубы остыли. Медь в них уже постепенно отдавала зеленым цветом в воде, так что рано или поздно Аркару, вынужденно, придется заняться капитальным ремонтом здания.

Да, разумеется, большая часть квартир здесь пустовали… если не принимать во внимание то, что домом часто пользовались члены банды в качестве ночлежки. Порой в здании находилось одновременно до сотни орков, занимая собой почти все жилые помещения. Они никак, особо, не мешали, потому как либо отсыпались здесь, либо, в самом прямом смысле, зализывали раны.

Но, все равно, Арди не мог не согласиться с Рейшем Орманом — бар «У Брюса» и то здание, где он располагался, не лучшее место, чтобы создавать семью.

Стоя под дрожащим, больше похожим на песчаную струйку, душем, Ардан в очередной раз мысленно подсчитывал бюджет. Он неплохо заработал на «Туманном Помощнике», небольшую сумму принес первый матч Магического Бокса, Черный Дом перечислил все полагающиеся премии, пришла стипендия из Большого, а в следующем месяце первая «зарплата» у ан Маниш. В общем и целом получалась вполне чудовищная, по меркам Эвергейла, сумма.

Или же, если мерить доходами Метрополии, то вполне такая, которая позволяла бы жить если и не вплотную к проспекту Нового Времени (или Ньювскому Проспекту), то где-то в пределах главных трамвайных линий Центрального района — уж точно. Но! Стоило вычесть отсюда расходы на Звездную магию, а так же первый взнос в их с Баженом предприятие, как Арди вновь оказывался с почти пустыми карманами.

Порой он серьезно боролся с желанием продать Синие накопители, которые достались ему от Аллы-Лизы и компании «Бри-и-Мэн» после зимнего происшествия в поезде. Но! Снова это дурацкое «но». Они ему потребуются для зажигания Синей звезды. Конечно, он бы получил необходимые у Дагдага в Черном Доме, но, по определенной причине, о которой Арди в данный момент не хотел думать, такое решение могло обернуться для него куда большими проблемами.

— Как же был прав Невий, — вздохнул Арди, вспоминая своего приятеля. — Дурацкая взрослая жизнь…

Закончив с утренними процедурами, Ардан вышел в коридор, где надел свой простой, но добротный темно-синий, шерстяной костюм-тройку с теплой подкладкой. Не то, чтобы он замерз даже выйдя на улицу в чем мать родила, но сам факт осознания наличия теплой одежды приносил какое-то спокойствие.

— Мы готовы? — спросила Тесс.

В платье с жестким корсетом, спрятанным под свитер, и в бежевом пальто она выглядела так же потрясающе, как и всегда. Тонкие перчатки-сеточки сменились кожаными, а шляпка на голове лишилась перьев, но зато обзавелась более широкими полями. И, наверное, Арди никогда не избавится от привычки, привитой его матушкой — портной, обращать внимание на одежду.

— Разумеется, — Ардан подхватил посох, прицепил на поясные цепочки свой гримуар, а в сумку запихнул военный пояс с креплениями для запасных накопителей. Но, тем не менее, на обоих указательных пальцах у него сверкали кольца с Лей-кристаллами. Один красный, другой зеленый.

Профессиональная деформация.

Тесс взяла его под локоть, и они вместе спустились по лестнице в зал «Брюса». Аркар, угрюмо подперев рукой щеку, слушал юркого юношу с горящими глазами и едва ли не пылающими бумагами в руках.

— Наша компания предоставляет одни из лучших генераторов среднего класса на рынке! — не унимался ровесник Арда, которого ничуть не смущали ни бивни с клыками, ни громадная фигура и бугрящиеся мышцы. — И, самое главное, мы входим в число тех компаний, кто предлагает вам услугу деловой рассрочки! Мы ставим вам генератор из данного перечня, — продажник подвинул по барной стойке картонный буклет. — вы им пользуетесь в полном объеме. Более того — на первый год мы полностью берем на себя все траты по обслуживанию, а при неблагоприятном стечении обстоятельств, которое может привести к возникновению страхового случая — починка, вплоть до пятидесяти эксов, так же производится за наш счет!

— А где мои хрустики… эксы, тобишь-та? — буркнул Аркар, не очень заинтересованно разглядывающий буклет.

Распорядитель Орочьих Пиджаков хорошо умел считать деньги, неплохо умел их зарабатывать, но в вопросах траты относился к эксам так же, как и Тимофей Полских. Аркар скорее с собственной кровью расстанется, чем с лишней монетой.

— Компания «Биллиндер» предлагает вам сделку, в которой сумма стоимости генератора делится пополам, — юноша-продажник вытащил из саквояжа бумажный буклет. — Первая половина дробится на двенадцать месяцев, после которой вы можете либо заплатить, единым платежом, вторую половину и выкупить генератор в свое полное владение, либо взять по такому же принципу новый генератор, а старый мы заберем. Транспортировка, опять же, за наш счет.

— На кой… кхм-кхм, — прокашлялся Аркар и закинул за плечо полотенце, которым неустанно протирал и без того безупречно чистые бокалы. Порой Арду казалось, что полуорку просто требовалось постоянно что-то вертеть, крутить, сжимать или хотя бы держать в руках. — Зачем мне, господин…

— Анри. Анри Банье, — представился юноша.

— Зачем мне, господин Банье, новый ворчун… генератор, тобишь-та? Если старый работать исправно будет.

— Технологии не стоят на месте, господин Аркар! — тут же среагировал Анри. — Новые решения появляются на рынке буквально каждый квартал.

— Решения-то, может, и новые, а вот проблемы старые, — отмахнулся Аркар.

— Вы совершенно правы, господин Аркар, и именно для старых проблем мы предлагаем новые решения, которые уменьшат затраты на топливо, замену ножей и кристаллов, почти на треть!

К этому моменту Арди с Тесс уже почти дошли до выхода, как их окликнул Аркар.

— Матабар, вот скажи мне, этот коротышка сейчас меня хочет на часы поставить?

Насколько Ардан успел поднатореть в воровском жаргоне, «поставить на часы» имело отношение к рэкету. Когда несчастный должен был платить в определенный день и в определенное время за то, чтобы его не ограбили, не покалечили, не подожгли его предприятие и все прочее. Типичная практика для Шестерки.

— Нет, Аркар, это просто новый вид сделок, — честно ответил Арди, вспоминая то, что примерно таким же образом подписывали контракты и в конторе ан Маниш.

Аркар скривился и, надев очки-половинки, вгляделся в буклет.

— Та-а-ак… двести пятьдесят эксов… по сто двадцать пять… десять эксов сорок ксо каждый месяц, и все это удовольствие за новенький, на сорок лучей, Зеленый генератор «Биллиндер Тройц». Что еще за Тройц?

— Это название модели, господин Аркар.

— А вы разве не называетесь «Биллиндер»?

— Да, но это название фирмы, а Тройц — модели.

— А на кой… кхм-кхм, зачем модели отдельное название?

— Потому что у нас есть и другие модели.

— А они тоже — «Тройц»?

— Нет, смотрите, есть «Тройц № 4», это который вы смотрите, и «Тройц № 5, № 6, № 7», цифра номера означает количество лучей в десятках.

— А ниже?

— Коммерческие генераторы ниже сорока лучей не производятся.

— Тогда на кой ляд ты меня душишь этими цифрами⁈

— Душу…

— Инсок… инаск… слово такое есть, значит-ца!

— А еще, смотрите…

— Еще раз скажешь мне куда-то смотреть, и сам будешь смотреть через то место, на котором обычно сидишь.

— Так вот, слушайте…

— Ард! Я не понимаю, то ли этот клещ мне нравится, то ли Креветок звать надо!

Ардан только улыбнулся и махнул рукой. Они с Тесс вышли на улицу, а за спиной господин Банье уже рассказывал про модель «Анрад» — генераторы Зеленой звезды, но с дополнительным ускорителем, которые могли выдавать, при таком же затрате топлива, больше напряжения в часы повышенной нагрузки. Стоили они, правда, вместо двухсот пятидесяти эксов все триста десять.

— Как думаешь, господин Банье там надолго? — хохотнула Тесс.

— Зная въедливость Аркара — до самого вечера, — кивнул Ардан.

И они с Тесс, смеясь, быстрым шагом направились в сторону остановки, куда уже прибывал новенький вагончик трамвая. Чуть более просторный и длинный, нежели его предшественник. А еще, благодаря замкнутой системе трубок, такие не промерзали насквозь зимой. Во всяком случае — не должны были. Первая зима для новых образчиков или, как выразился господин Банье, «моделей» еще только впереди.

Вообще, промышленный бум в целом привел к тому, что слово «модель» входило в обиход все быстрее и быстрее. Поговаривали даже, что скоро и автомобили у одних и тех же компаний появятся тоже — разные. Тот же «Деркс» обещал какую-то сенсацию.

И всю эту горячку подогревал приближающийся Конгресс, на который, разумеется, съедутся не только политики со всей планеты, но и газетчики. А значит, компаниям и предприятиям Империи предоставится возможность разрекламировать свои товары и услуги на весь мир.

— О чем задумался? — спросила Тесс, после того, как кондуктор проверил их билеты.

— О всяких глупостях, — ответил Ардан.

Девушка сощурилась. Она действительно понимала, когда Ардан пользовался наукой Скасти…

Остаток пути до ближайшей к ним станции подземных линий (с говорящим и немного пугающим, учитывая все обстоятельства, названием — «Водная») они провели за пустыми по сути и содержанию, но такими приятными по ощущениям, беседами ни о чем. Просто болтали, часто улыбались, иногда смеялись и, сами того не осознавая, старались потеснее прижаться друг к другу.

У кого-то в переполненном вагоне это вызывало завистливые взгляды, у других недовольные, но большинство, как и всегда, оказались слишком поглощены собственными заботами и делами, чтобы обращать внимания на кого-то постороннего.

Через десять минут хриплый голос усталого кондуктора оповестил:

— Станция «Водная».

Из трамвая, гуськом, вперевалку, засеменили люди. В том числе и Ардан с Тесс.

— Ты знаешь, куда идти? — Арди шепнул на ухо невесте.

— Знаю, Шиллер рассказывал, но почему ты шепчешь? — заверила его Тесс.

— Не знаю, — пожал плечами Арди.

Девушка, прикрывая губы ладошкой, негромко рассмеялась. Они вместе прошли по улице, явно расширенной за счет переноса зданий. Их поднимали на домкратах вместе с фундаментом, ставили на громадные бревна и буквально развозили в разные стороны — Арди видел единожды и был потрясен настолько, что Борис с Еленой и Тесс подшучивали над ним в течение нескольких дней.

С разных концов, из переулков, с остановок, порой даже выныривая из такси, к неприметному, внешне, зданию тянулись целые толпы людей. И не только. В толпе, категорически не присущей Старому Городу, Арди заметил низкорослых, бородатых, дворфов, неизменно вышагивающих в такт ритму их тростей, помогающих короткорослой расе не отставать от ритма города. На их фоне несколько комично выглядели высоченные, статные эльфы, по фигуре которых нельзя было внешне отличить мужчину от женщины, если только не совсем пристально приглядываться к тем местам, где в приличном обществе не положено присутствовать взглядом.

Остроухие, как на подбор прекрасные создания, сторонились тоже весьма немаленьких, но не только в вертикальном, но и в горизонтальном плане. Массивные орки, с блестящей серой, коричневой и зеленой кожей (в отличие от прочих Первородных, орков, внешне, было довольно легко отличить по племенам и ареалам обитания), привлекали к себе внимание ничуть не хуже маяка посреди спокойного океана. И, все же, все они, включая редких и юрких гоблинов, терялись на фоне сотен простых людей.

— И как мы все там поместимся… — проворчал Ардан.

— Ох, неужели капрал второй канцелярии чего-то боится, — Тесс приободряюще погладила его по руке. — Я знаю, что ты не любишь замкнутых пространств, но там, внизу, на самом деле просторней, чем ты можешь себе представить.

Они с Тесс уже как-то намеревались воспользоваться подземными линиями, но в тот раз у Арда не получилось, так что Тесс пришлось отправляться в маленькое приключение самостоятельно. А теперь вот, пользуясь опытом, с легкой смешинкой смотрела на нервничающего Ардана.

Он ведь не дворф и не гоблин, чтобы чувствовать себя под землей, когда над головой килотонны породы, так же спокойно, как и на поверхности.

Вместе с толпой они прошли внутрь просторного вестибюля, украшенного… нет, не только мрамором и позолотой, обрамлявшей барельефным окладом многочисленные сложные мозаики, а еще и стеклом. Да-да. Самым обычным, фигурно-выдувным стеклом. Птицы и звери, люди и деревья, целые небольшие городки зависли на цепях, смотрели на визитеров с колонн, а порой оформлялись в виде целых балкончиков.

Арди, удивленно оглядываясь по сторонам, на какое-то время отвлекся от своих тревожных мыслей. Он и сам не заметил, как они подошли к одной из многочисленных касс-киосков.

— Нам, пожалуйста, два билета до «Высотной», — попросила Тесс, оставляя на блюдечке двадцать восемь ксо.

Каждая станция стоила всего два ксо с пассажира, а проехать надо было семь, что займет у них, если верить рекламе, каких-то тридцать минут. Почти вдвое быстрее, если ехать на такси, и в два с половиной раза раньше, чем на трамваях с пересадками.

Мужчина в строгом камзоле выдал им… два больших железных кругляшка. Каждый размером с устаревшую серебряную монету экса, которые можно лишь в музеях и в коллекциях сыскать.

— Держи, — Тесс протянула кругляшок Арду, который тут же заметил на нем сложный узор, внешне выглядящий как профиль Последнего Царя — Первого Императора, но, на деле, явно выполнявший функцию ключа. — Надо будет бросить в автомат, и барьер откроется.

— Барьер?

— Пойдем, поймешь, когда увидишь! — Тесс потянула его за руку. — Там так здорово! Почти как на аттракционах!

С прежним и, к чести, все нарастающим скепсисом Ардан последовал за невестой. Они прошли под высоченной аркой, оформленной все теми же мрамором и фигурным стеклом, оказавшись уже в другом помещении. Здесь толпа разделялась на десяток ручейков, каждый из которых ждал своей очереди около несложных устройств. Что-то вроде барных дверей, только прикрепленных не к стенам, а к железным стойкам. Стоя по парам, они представляли собой простую, но надежную систему контроля.

Причем надежность обеспечивали обладатели винтовок и красных мундиров, стоявших между каждой из пар автоматических ворот. Помимо самих дозорных, Ардан заметил находящуюся вдалеке будку, где, за широким стеклом, совсем как в театральной кассе, дежурило еще несколько стражей.

Тесс встала перед Ардом, и уже вскоре она убрала железный кругляшок в отверстие. Раздался механический железный звон и, вместе с урчанием элементарного моторчика, деревянные дверцы распахнулись перед девушкой.

Скорее всего, вся система питалась от одного промышленного Красного генератора, а проводка, которая подходила к устройствам в полу, пряталась непосредственно в основании барьерных пар. Просто, но надежно.

— Прошу прощения, господин, — перед Ардом встал обладатель красного мундира.

Тесс, уже перешедшая на другую сторону зала, резко обернулась и чуть сердито нахмурила брови. Но дело было вовсе не в расе Арда, его росте и клыках.

— У вас посох не в чехле, — спокойным, деловым тоном, оповестил страж, попутно вынимая Арда из общей очереди. — По закону, маги обязаны…

— Прошу прощения, — перебил Ардан и, достав из внутреннего кармана кожаный, складной футляр для документов, предъявил.

Страж, пробежавшись взглядом по разрешениям и печатям, кивнул и вернул футляр обратно.

— Хорошего дня, господин Эгобар, — все тем же, серым и, в целом, безразличным тоном, пожелал страж.

Арди был не против, скорее даже наоборот — было бы странно, если на его незачехленный посох никто не обратил внимания.

Выслушав несвязанную, но явно недовольную речь господина, перед спиной которого Ардан вернулся в очередь, юноша опустил кругляшок в отверстие и прошел через открытые двери. На той стороне его тут же подхватила под руку Тесс.

— Тут нельзя зевать по сторонам, — наставляла девушка. — Внизу народа еще больше.

— Внизу? — ошарашенно переспросил Ардан. — А мы еще наверху?

Стоит отметить, что все это время они явно спускались вниз по несильно наклонному, но, все же, спускающемуся под углом полу. Это как двигаться по длинному пандусу. И сам не заметишь, как окажешься на пару этажей ниже, чем начинал.

— Разумеется! — восторженно воскликнула Тесс.

Вместе, посреди толпы, они подошли к…

У Арда по спине замаршировали мурашки. Горло сдавил рвотный ком, тело покрылось холодной испариной, а стены вокруг начали с подозрительным рвением опускаться ему на плечи. Толпа впереди, вновь разделяясь на ручьи, вставала на, о Спящие Духи, подвижные ступени, уходящие куда-то в недра освещенного Лей-огнями рукава.

— Может, все же, на обычном трамвае? — взмолился Арди.

Как будто ему, в повседневной жизни, лифтов не хватало… О Спящие Духи! Насколько же опрометчиво и ошибочно было его предложение воспользоваться подземными линиями!

— Не трусь, — Тесс продолжила тянуть его за собой. — Деньги-то уже заплачены.

И действительно, стоило девушке упомянуть двадцать восемь ксо, как Ардан приободрился и вдохновился в достаточной степени, чтобы отправиться следом.

Аккуратно ступая на деревянную поверхность уже куда более сложного устройства, нежели барьер, Арди ненадолго закрыл глаза и выровнял дыхание.

— Не переживай так, — Тесс, стоя рядом, продолжила гладить его по руке. — тут ведь несколько гильдий сразу трудились! Включая твою собственную Гильдию Магов!

Ардан, вспоминая отсек генерации Лей-энергии на дирижабле, затем технические помещения в подвалах вампирского особняка, а еще прекрасно зная, с какими дефектами производства порой сталкивались инженеры при обслуживании генераторов, ответил:

— Это меня, дорогая, и пугает.

Тесс недоуменно похлопала ресницами. Наверное, приятно не иметь представления о Звездной магии и том, что далеко не каждый обладатель плаща и регалий имел достаточно компетенций, чтобы не превратить подвижную лестницу в хитроумный инструмент массового убийства.

Ардан, бледной рукой схватившись за посох, с замиранием сердца смотрел на проплывавшие мимо Лей-лампы, закрепленные на дугообразных панелях, придававших тоннелю цивилизованный вид.

Пытаясь как-то отвлечь встревоженное сознание, Ардан пытался посчитать примерную потребность в мощи генераторов, а еще то, каким образом все подключалось Лей-проводкой. На это у него ушло примерно две минуты, в течение которых подвижная лестница неспешно погружала их в недра земли.

Причем, чем глубже, тем сильнее голову Арда сдавливали тиски. Не такие настойчивые и холодные, как на дирижабле или в изолированной Лей-камере, но все еще ощутимые.

Точно! Подземные линии экранировали от внешнего поля Паарлакса, чтобы его повышенная насыщенность не вступала в конфликт с Лей-оборудованием. Это Арди знал из лекций Конвелла, рассуждавшего на семинаре в конце первого курса, не выгодней ли было запитать подземные линии газово-дизельными станциями, а не Лей. По итогу, даже со всеми сопутствующими тратами, оказалось, что на Лей дешевле.

— Мы пришли! — Тесс, отрывая своего спутника от воспоминаний, дернула того за локоть. — Смотри, как здесь здорово!

Ардан, проморгавшись, заозирался по сторонам. Открывшаяся ему картина живо напоминала истории Дедушки о гротах и подземельях прошлого, где бравые герои и странники сражались со злыми волшебниками, Фае, демонами и их творениями.

Потолок… нет, правильней сказать — арочный свод вздымался на добрых семь метров ввысь. В ложных арках, изящных барельефах, он напоминал скорее не подземные недра, а то, как если бы Ард вместе с Тесс оказались внутри застывшей в камне волны.

По стенам висели массивные, тройные фонари, освещавшие пространство мерным, золотым свечением. А с высоты, покачиваясь на искусственно созданном ветру, свисали тяжелые люстры.

Ардан, на мгновение забыв, где он находится, от восхищения даже рот приоткрыл. Не то, чтобы ему стало комфортно здесь находиться, но он не мог, в очередной раз, не признать человеческого гения. К слову, в многочисленной толпе, окружавшей их с Тесс, таких было немало:

— Я словно во дворце каком-то…

— А это точно стоит всего два ксо за остановку?

— Да здесь жить можно!

— Корона могла бы потратить эксы и на что-то более полезное.

Самые разные возгласы раздавались с разных сторон, а затем, внезапно, их заглушил протяжный свисток. Слева и справа от центрального рукава из земли поднялись жестяные пластины, оградив трамвайные рельсы от толпы.

— Надо было использовать платформы.

— Что, дорогой? — переспросила Тесс.

— Платформы, — Ардан кивнул в сторону жестяных барьеров. — Как на вокзале. Посетителей поднять наверх, а трамваи опустить вниз. Так безопасней было бы.

Тесс как-то странно, как она всегда делала, улыбнулась ему и снова погладила по руке. А в это время, сверкая громадным фонарем, внутрь толпы, огражденной от неминуемой гибели всего лишь метровыми пластинами, уже подъехал трамвай. Хотя называть так целый состав из пятнадцати вагонов вишневого цвета, сверкавших в свете ламп новеньким лаком и чистыми стеклами, язык не особо поворачивался.

С очередным свистком двери в вагонах синхронно открылись, выпуская из своих недр других пассажиров, которые, проходя в арках между барьерными пластинами, бились локтями и плечами о тех, кто ждал своей очереди. Все это, внешне, напоминало какую-то свару не очень культурных господ.

Наверное, пройдет еще какое-то время, прежде чем общество выработает, как везде и всегда, свои негласные правила пользования данным видом транспорта. Пока же толпа, задрожав встревоженной штормом луговой травой, заколыхалась и рванула в обе стороны. На выход и на вход.

Арду приходилось прокладывать для них с Тесс путь собственными плечом и локтем, но девушку это, кажется, только забавляло и нисколько не раздражало. Благо, из-за того, что Ард, как обычно, возвышался над толпой, они уже довольно скоро оказались внутри вагона.

Первое, что бросилось в глаза — сидения здесь располагались не перпендикулярно стенам, а параллельно. Двумя длинными рядами, они застыли друг напротив друга. А по центру, среди поручней и перил, — свободное пространство. Видимо, чтобы не стучаться друг о друга туфлями, но, учитывая напор нескончаемой толпы, скорее всего, место займут стоя те, кому не повезет сесть.

Тесс, вжимаясь в плечо спутника, сидела рядом, а Ардан продолжил крепко держать посох. Мысленно он уже дал себе обещание, что спускается в подземные линии первый и последний раз в жизни. Данная ветвь технического прогресса создана явно не для него. И, учитывая сгорбившихся эльфов и орков — и не для них тоже.

Одновременно с третьим свистком двери вагончиков самостоятельно закрылись, и вагончик, отряхнувшись, дернулся вперед и поехал. Кто-то в вагоне закричал, другие над этим тут же засмеялись, а Ардан мог понять и тех, и других. Скорее всего, и он бы сам тоже закричал, если бы не все то, что произошло за последние полтора года в его жизни.

— Видишь, ничего страшного, — громким шепотом, перекрывая стук колес и гул генераторов, произнесла рядом с его ухом Тесс. — Все работает просто отлично! И, главное — быстро!

Ардан кивал, а мысленно все никак не мог отделаться от воспоминаний о дирижабле и тех одновременно смешных и страшных историй, которыми профессор Конвел делился со своими студентами насчет нерадивых Звездных инженеров.

Спящие Духи… если бы хотя бы половина населения знала, как все это строится и проектируется, то у Лей-оборудования вообще не имелось бы ни клиентов, ни покупателей.

Оставалось надеяться, что…

Одно «надеяться» спустя

Свет в вагоне резко погас, а толпа, из-за резкой остановки едва не заваливаясь друг на друга, единогласно ухнула.

— Арди… — встревоженно прошептала Тесс.

Ардан мысленно выругался.

Последняя ведь остановка оставалась…

Арди уже занес посох, чтобы призвать щиты и, попутно, мысленно прикидывал, кто мог стоять за внезапной остановкой. В голову лезли самые разные мысли. От неизвестных, устроивших резню на Малой Вироэйре, и мутантов Тазидахиана, до коллег Дрибы (чей посох и гримуар так и лежали в Конюшнях), Ночников и прочих марионеток Кукловодов — все это сплеталось в одном, плотном и кровавом клубке полумиражей.

— Ну вот… опять… — абсолютно спокойно и как-то даже покорно в отношении судьбы, выдохнула Тесс.

Ардана как ведром ледяной воды окатили, что, в целом, не оказало бы на него особенного, кроме удивления, эффекта. Собственно, этой эмоции, крайней степени удивления, Ардан и поддался.

— Что происходит?

— Опять бомбисты?

— Проклятье! У меня же сегодня запись в парикмахерскую! Мне никак нельзя умирать!

— А у меня пельмени на плите. Забыла снять.

Самые разные возгласы слышались по вагону… но число говорящих не превышало количества пальцев на обеих руках, в то время как большинство сохраняли воистину героическое хладнокровие.

— Не переживай, Арди, — Тесс, как и всегда, гладила его по руке. — Это всего лишь…

Её перебил хриплый Лей-динамик, размещенный где-то под потолком в центре вагона. Малоразборчивый, глухой, звучащий словно издалека голос оповестил:

Вчетвером они прошли через проходную, где у них бегло проверил документы лениво высунувшийся из деревянной будки сторож. Арди сперва удивился тому, что тот не особо заинтересованно отнесся к незнакомцам, но стоило ему сделать еще несколько шагов по деревянному настилу, прикрывавшему грязевые поля, оставленные грузовиками, как все встало на свои места.

Не только видневшийся впереди цех, со стенами из кирпича и крышей из прокатной стали; не только пристроенное к нему административно-конструкторское здание, больше напоминающее неплохой дом из Центральных районов; но и склад, стоявший четко посередине, — вообще вся территория будущей фабрики была окутана щитом.

— Ты чего, стажер? — с удивлением посмотрел на замершего юношу Адакий.

Ну да, разумеется, большинство Звездных магов не могли чувствовать Лей в целом и отдельные печати в частности. Со слов Аверского, Арди знал, что подобная способность развивается только к четвертой, а у некоторых и вовсе — лишь с пятой, Розовой звезды. Ардан же, в силу возможностей Говорящего, являлся не то чтобы исключением из правил, а отдельной категорией.

— Здесь площадный щит, — Арди даже не спрашивал, а просто абстрактно ответил на столь же абстрактный вопрос.

— А, вспомнил материалы дела? — Адакий так «знакомо» сформулировал свой риторический вопрос, что Ардан едва не вздрогнул. — Хорошо, что ты посмотрел всю историю заказа Инакова. Да, ты прав, тут кабель внешнего контура зарыт в гофре. Пятьсот миллиметров под землей. Сам питающий генератор в отсеке генерации, — Адакий махнул рукой в сторону склада, куда Брант с Нудским как раз и направлялись. — Восемьдесят лучей Красной звезды. Непрожорливая, надежная старушка. А сама конструкция не очень-то и сложная. Сигнализация, контроль по принципу ключ-замок. Ну, знаешь, как некоторые богатеи в Предместьях ставят, только без активного вмешательства против взлома. Ой… я что-то разболтался. Поспешим, пока совсем не отстали.

Несмотря на то, что Ард уже в полной мере научился контролировать свой Взгляд Ведьмы, но одновременно следить за ним и, в ту же секунду, прислушиваться к своим ощущениям относительно Щитовой магии — не получалось. Так что, сосредоточившись на коснувшемся его сознания щите, Ардан отпустил Взгляд Ведьмы.

И все бы ничего, если не тот факт, что Адакий, пусть и не мог похвастаться каким-то серьезным количеством лучей или опытом прикладной магии помимо инженерной… ничего не заметил. Синий маг совсем не обратил внимания на то, как уже непосредственно его разум окутало эхо Взгляда Ведьмы.

Почему?

Мысли завтрашнего дня…

Отложив данный нюанс в копилку тех забот, тревог, размышлений и идей, к которым перейдет позже, Ардан действительно прибавил шаг.

Под досками, едва-едва прикрывавшими грязевые карьеры, чавкала мокрая земля. Коричневые комья то и дело норовили заляпать ботинки или край плаща, и останавливала их только привычка к подобным ситуациям, которой инженеры, включая Нудского, обладали в избытке.

Ардану же, скорее всего, придется провести томный вечер в компании стиральной доски и куска мыла. Он мог бы попросить Тесс, та бы никогда не отказала, даже, скорее, сама забрала постирать, но именно по этой причине Ардан хотел все сделать сам. У его невесты имелись и более важные дела, чем его заляпанный плащ.

Воздух слегка трещал от бесконечных искр сварки, относительно недавнего изобретения своеобразного Лей-артефакта с угольным (с высоким содержанием Эрталайн) Лей-отводом и дуговой искрой все той же Лей. Дорогостоящее, но набирающее популярность у промышленников, оборудование. Слышались громкие разговоры рабочих, удары молотов, резкие указания прорабов и все то, что, обычно, можно было встретить на подобного рода предприятиях.

Ардан же, тайком озираясь по сторонам, пытался заметить что-нибудь выбивающееся из общей картины, но, как и в случае с компанией ан Маниш, с первого взгляда фабрика, находящаяся на финальном этапе строительства, выглядела вполне обыденно.

— Вы немного опоздали, господа маги, — не очень радушно встретил их у дверей склада мужчина в рабочей одежде.

Простая матерчатая куртка, плотные штаны на стареньких, затертых и потрескавшихся, кожаных подтяжках, плотная рубаха и кепка, съехавшая набок. Ну а еще, разумеется, папироса в замасленных пальцах. Иногда у Арда складывалось впечатление, что мужчины, а порой и женщины Метрополии, столько курили, потому что стремились уравновесить смог снаружи своих тел и дым внутри собственных легких.

— Задержались в пути, господин… — начал было Брант.

— Зовите меня Кадий, — хрюкнув, мужчина сплюнул в сторону желтоватую смесь из соплей, слизи и слюны. — Начальник смены сказал, чтобы я пустил вас в отсек генерации.

— Все верно, — Бранта, как и всех остальных, нисколько не смутили ни простая речь, ни столь же незатейливое поведение.

— Хорошо, — рабочий щелчком пальцев отправил папироску… нет, не в сторону грязевых разъездов, а в урну рядом. — Только голову берегите, а то мы кран-балку монтируем.

С рывком он открыл сколоченные доски, врезанные внутрь складских ворот. Чтобы каждый раз не открывать большие, если надо было войти людям, а не въехать грузовой технике.

Атмосфера на громадном складе ничем не отличалась от того, что творилось за его стенами. Рабочие складывали толстые стены из кирпичей для теплого отсека; на цепях, под высоким сводом, действительно варили кран-балку, а на железном парапете несколько инженеров в недорогих костюмах крутились вокруг сложного механизма, работающего на дизеле — тот и должен был толкать кран, опускать крюк на цепях вниз и снова наверх, помогая складу эффективнее работать с грузами.

Все это Ардан видел в учебниках по лекциям Конвела, только не с точки зрения обычной механики, а Лей-инженерии. Но одно дело, когда перед лицом абстрактные схемы и чертежи, а с другой — когда все вживую. И воздух такой горячий, душный, обжигающий горло, а запах горелого металла и, почему-то, песка.

— Аккуратней! — выкрикнул Кадий, когда двое идущих встречным курсом едва не выронили из рук громоздкий ящик.

Они уже собирались ответить своему коллеге чем-то очень неприятным, как заметили группу магов и замолкли. А еще через несколько минут, когда они обогнули стройку теплой секции, Кадий указал на дверь, запертую тяжелым, навесным замком.

— Пришли… а, хотя вы и сами знаете… — и, махнув рукой, Кадий направился обратно в кипящий котел стройки, где выглядел важным и неотъемлемым ингредиентом.

Колоритное место.

Брант, порывшись в кармане, достал длинный, сложный сувальный ключ и несколько раз провернул тот в скважине.

— Любуйся, стажер, на наше творение, — не хуже театрального конферансье, он потянул дверь на себя, открывая вид на то, что, наверное, вызвало бы у профессора Конвела приступ экстаза.

Внутри, в громадном пространстве, где воздух аж скрипел от холода приточной вентиляции, жужжал один-единственный генератор. Пока еще единственный.

Но даже сейчас Ард мог увидеть, как в будущем, на отдельные подиумы, отгороженные изолирующими стойками, встанут и многие другие. Каждый из подвижных подиумов, призванных гасить лишнюю вибрацию, был четко вымерен, высчитан и отодвинут от своих собратьев согласно скорости затухания поля Паарлакса. Да, еще пару месяцев назад его называли Возмущением или Эхом Лей-поля или Лей-линий, но сути это не меняло. Лишь добавляло.

Стойки экранов, аккуратно сложенные в стороне, ждали своего часа и, при этом, не одинаковой толщины, а каждая своей — так, чтобы соответствовать напряжению генератора. И ни один из подиумов не примыкал к стене, что автоматически лишало бы возможности удобного доступа и правильного обслуживания.

Поддоны для масла, штробы под страховочные кабели заземления; даже уже намеченные по стенам и потолку линии основной Лей-проводки, под правильным углом и в строгом соответствии с научными нормативами… Да чего уж там — временный генератор, от которого запитывались необходимые строителям устройства, и тот выглядел надежнее, чем все, что Ардан видел прежде.

— По идее, хорошо бы разнести отсеки генерации на две части, но пока еще никто не придумал, как убрать конфликт сразу двух перпендикулярных полей Паарлакса, — с явной гордостью, отметил Брант. — Так что единый отсек генерации и склад, находящийся на равном удалении от объектов — наше все.

Ардан восторженно кивал, если такое вообще возможно. Он все еще не приобрел той искренней любви к Лей-механике, какой обладали профессор Конвел и большинство студентов-инженеров, но даже он мог увидеть красоту в подобном творении.

Единственное, что смущало Арда, так это то, что по нормативам у отсека генерации должен иметься в наличии отдельный вход. А тут, при всей идеальности планировки и конструкции, придется идти через весь склад. Казалось бы — очевидное нарушение, но, почему-то, на которое никто не обращал внимания.

— Ладно, коллеги, вы пока все обмеряйте и просчитывайте, — Нудский потянул Арда за плечо в сторону выхода. — А мы, пока с господином Эгобаром пройдем в административный корпус. Подпишем в бухгалтерии заказ-наряд и все чеки.

— Ага, — хором, коротко промычали Адакий с Брантом, которые уже снимали плащи, надевали синие, тканевые передники и вооружались сложными приборами, которые вынимали из саквояжей.

В итоге, буквально через несколько минут, уже вдвоем с коренастым потомком дворфов, Ардан двигался в сторону парадного крыльца. Здание, действительно без всяких стеснений способное отыскать себе достойное место среди построек Центрального Района, выглядело больным опухолью человеком. Спереди красивое и статное, а позади него нечто громадное и если и не уродливое, то, обычно, несвойственное остальным — сама фабрика.

Действительно небольшая. Куда меньше тех гигантов, которые, порой, занимали по площади как несколько городских кварталов. Лашим Инаков явно планировал штучный выпуск своих будущих автомобилей.

— А почему там нет отдельного входа? — внезапно спросил Ардан.

— Заметил, да? — сверкнул заговорщической улыбкой продажник. — Специально так делаем. Вот придет первичная проверка из Гильдий. Магов, Механиков и Заводских Рабочих. Чиновники их. И начнут к каждой мелочи придираться. А если придраться не к чему, то тогда, чтобы свое отработать, начнут действительно внимательно все проверять. А построить хоть что-то без нарушений почти невозможно, Ард. Так что они заявятся, увидят, что в отсеке нет отдельного входа, выпишут штраф, потребуют возвести. А мы и возведем. В тот же день возведем. В итоге штраф оплатим со скидкой, и они работу выполнят. Что-то вроде бартера.

Брови Арда по мере рассказа неспешно ползли наверх.

— И так везде? — с удивлением спросил Ард.

— Да, — как ни в чем не бывало, кивнул Нудский. — Нет, ты не подумай, они нужную работу делают. Проверяющие эти. Но у них так требования к ним самим сформулированы, что если они во время проверки ничего не найдут, то проверять начнут их самих. Догадываешься почему?

— В подозрении о взятках. Если проверяющий ничего не нашел, можно подумать, что ему заплатили за временную слепоту.

— Смышленый! — с восторгом воскликнул Нудский. — Обычно стажерам, которых приводит ан Маниш, это разжевывать надо, а ты, вон, сходу догадался.

Ардан даже не сомневался. Он, если бы не уже почти год службы в Черном Доме, тоже вряд ли бы сразу догадался, в чем причина. Просто потому, что никогда прежде, до определенных событий, о таком не задумывался.

— Если будешь и дальше так же правильно головой работать, Ард, то кто знает, может, и задержишься в компании дольше, чем на три месяца. Нам толковые ребята нужны. А то, что у тебя образования нет, так это не беда, — заложив руки за спину, рассуждал Одурдод. — Адакий, да и даже Брант, а от него доброе слово вообще редко когда услышишь… так вот. Оба они от тебя в восторге и всячески хвалят.

— Благодарю.

— А за что тут благодарить-то, — пожал плечами Нудский и, держась за поручень, очистил ботинки о деревянную накладку на первой ступени. — ты все сам, молодое дарование, все сам. Даже немного завидую. Я, вот, с детства больше с эксами дружил, чем с магией. Всегда знаю, что человеку нужно и что он хочет. Такая вот особенность.

Они вместе поднялись по белокаменным ступеням и, пройдя через распахнутые временные двери, оказались во вполне себе обычном, даже типовом помещении. Такое с равной долей уверенности можно было спутать хоть с офисным центром, хоть с этажами кабинетов Рынка Заклинаний, какого-нибудь банка, да и, в целом, чего угодно другого.

Обычная проходная с охранником за прилавком, будущая стойка информации, пока еще пустынная и обложенная картонными листами; стены, которые вот-вот уберут под деревянные панели, пол с пока еще молодым и свежим ковром, да и все, пожалуй. Разве что гардероб, неожиданно, сразу за стойкой, а лестница наверх в стороне, но не более того.

— Господин Нудский, а…

— Можно просто Одурдод, если ты не против, что я буду говорить «Ард».

— Разумеется, — кивнул Ардан. — Так вот, Одурдод, а разве та конструкция, о которой вы говорили с господином Инаковым, она не будет вступать в конфликт с полями Паарлакса, которые создадут генераторы?

— А почему должна? — вопросом на вопрос ответил продажник.

Они, мимо мастеров внутренней отделки и редких строителей, поднимались по лестницам куда-то наверх.

— Ну так если она тоже будет всю фабрику поддерживать…

Нудский перебил его необидным смехом.

— Хватанул ты, Ард… смотри, как бы я не подумал, что прежде времени тебе комплименты отвешивал, — утирая слезы, произнес Одурдод. — Чтобы всю фабрику накрыть. Все две тысячи квадратов… это, не знаю, Ард. Таких денег, на всю Империю, считая Корону, только кошельков семь, ну может восемь наберется. Так что нет. Не всю фабрику. Да и даже не фабрику. А прямо здесь. В административном здании. Отдельный кабинет.

Разумеется, Ардан прекрасно понимал, что нечто столь титаническое, как обсуждали Брант, Инаков и Нудский, нельзя просто взять и масштабировать под всю фабрику. Но раз уж Одурдод имел особенность болтать, то почему бы ей не воспользоваться.

Тем более говорил он честно — Ардан слышал, как билось сердце Нудского. Да и какой мотив продажнику обманывать Арда. Тем более, что, судя по всему, если в данном деле и имелась какая-то особенность, то она была связана с Инаковым и Радовым, к которому конструктор обратился напрямую.

— Всего лишь один кабинет? — продолжил осторожный опрос Ардан.

— Так и есть, Ард, — подтвердил Нудский. — Пятьдесят четыре квадратных метра. Уж не знаю, что там у Инакова, но он явно хочет как можно скорее обезопасить себя от любых посторонних глаз… и рук… и магии… и вообще всего, что только можно придумать. Тот щит, который он запросил, выдержит напряжение вплоть до семи сотен Красных лучей, а это…

Нудский сделал многозначительную паузу, явно давая Арду возможность закончить за него самостоятельно.

— Военная магия Розовой звезды, — выдохнул Ардан.

— Именно, Ард, — Нудский, поднявшись на четвертый этаж, остановился перевести дыхание. Путь явно дался ему не очень просто. — Так что, что бы там ни хранил этот гений от мира автомобильной промышленности, он не хочет, чтобы покой кабинета кто-то тревожил.

Ардан мгновение боролся с желанием немедленно спросить, какой именно кабинет, но вовремя поймал себя за язык. Эту информацию он сможет узнать и самостоятельно в компании ан Маниш, а вот вызывать лишних подозрений не хотелось.

Тем более они уже подошли к двери, на которой висела латунная табличка с красивой надписью «Бухгалтерия».

В итоге они с Одурдодом провели среди дотошных крючкотворов, вооруженных арифмометрами и громоздкими печатными машинками, почти три часа. А потом еще половину данного срока помогали Бранту и Адакию с замерами.

Так что в «Брюс» Арди вернулся только к началу двенадцатого. В зале, как и всегда, играла группа музыкантов, исполнявших набиравший популярность новый стиль джаза, где музыка звучала чуть медленнее, а лирика песен (если таковая имелась) выглядела куда лиричнее. Душевнее, даже.

Публика, среди которой Арди поздоровался с некоторыми завсегдатаями, как всегда ужинала, распивала напитки, порой звучали вспышки громогласного хохота или жаркие споры. О чем? О политике, погоде и женщинах. Реже — мужчинах.

За красным, бархатным канатом, на диванчиках в тусклом, темном свете, сидели немногочисленные орки в костюмах без пиджака, но их было не слышно и почти не видно. И, все же, Ардан держал путь именно к ним.

Кивнув громадному вышибале, которого, кажется, звали Зарараз, Ардан поймал взгляд Аркара, о чем-то беседующего с сухощавым мужчиной, у которого вместо правого глаза маячила повязка. Что-то шепнув тому на ухо, Аркар поднялся с места и подошел к Арду.

— Матабар, ты не в самое подходящее время. У меня тут деляна… сделка, тобишь-та, намечается.

— У меня к тебе тоже есть сделка, Аркар.

Орк, уже было развернувшийся в обратную сторону, с заинтересованным видом посмотрел на Арда.

— Прям-таки деляна… сделка, тобишь-та? А не очередная просьба о весьма болезненной для меня, но очень важной для тебя, безмедной помощи.

Ардан едва было не поправил на «безвозмездной помощи», но вовремя себя остановил. Они, с Аркаром, все же, договаривались, что Ард больше его поправлять не будет.

— И что мне, в этой сделке, сулит моя неоценимая, Ард, помощь в виде серьезной физической силы, — полуорк напряг и без того громадные мускулы. — А так же бесценного опыта десятилетий разбойной жизни, смекалки, находчивости и того факта, что я метко стреляю. С обеих рук.

— Стрелять ни в кого не надо будет.

— Чтобы ты знал, Ард, мой интерес сейчас упал вдвое, — разочарованно выдохнул Аркар.

— Надо проникнуть в два места, Аркар. В офис компании и на территорию фабрики, а еще…

— А еще, с такими па… идеями, значит-ца, можешь идти куда шел, — перебил его Аркар. — Офис компании и фабрика — это куча магии всякой. Я с таким не работаю.

— Я с таким работаю, — Ард покачал перед носом полуорка своим посохом.

Тот задумчиво потер острую щетину.

— Ну да… точно. А в чем мой интерес? И, желательно, выразить его в хрустиках… эксах, тобишь-та.

— Нам с моим товарищем потребуется помощь в организации жизнедеятельности Аптеки в квартале Первородных. В стройке. В грузовых работах и… — Ардан устало покачал головой. — В том, чтобы нас не беспокоила местная шпана.

Аркар, услышав предложение, кажется, собирался отказаться, но, вскоре, хищно заулыбался, выставляя на показ бивни и клыки.

— Когда приступаем, матабар? — полуорк действительно слишком хорошо умел считать деньги.

В этом у них с Одурдодом Нудским много общего.

— Сегодня ночью, орк.

Убедившись в том, что Тесс крепко спит и ничего не слышит, Арди аккуратно запер за собой дверь и спустился в зал бара. Всего два дня в неделю, на выходных, тот работал круглые сутки, а в остальное время закрывался в час или два часа ночи, в зависимости от плотности посадки.

Аркар, в своем привычном, «рабочем» виде уже ждал его. Курил пышную сигару, придерживая ту зубами, а руками проверял револьверы и запасные «месяцы», уже заправленные патронами. Стрелял орк действительно метко. Все еще не так метко, как Катерина, и, даже, не так ловко, как с железом справлялся Александр Урский, но любые недостатки компенсировала кипящая, орочья кровь.

— Один вопрос, матабар, перед тем как мы выдвинемся на дело, — Аркар убрал стволы в поясные кобуры и защелкнул патронташ. — А чего ты не позвал своего Плаща-напарника?

Ардан уже собирался ответить, как орк вальяжно протянул:

— А-а-а-а… так ты не уверен, что там есть что-то тебе нужное…

Арди не уставал себе напоминать, что Аркар не был идиотом. Более того — он даже просто глупцом и то не являлся. Распорядитель Орочьих Пиджаков — это не пустой звук и не липовая должность.

— Примерно, — не стал отрицать Ард. Он действительно не был уверен, что не впустую проведет бессонную ночь на улицах города. — Идем?

— Не идем, а едем, — подмигнул Аркар и, насвистывая что-то себе над бивнями, первым вышел наружу.

Уже через несколько минут они ехали по пустынным улицам заснувшего города. Здесь, вдоль набережных каналов, вливавшихся в самый большой и протяженный из них — Кривоводный, почти не встретишь ни гуляк, типичных для Бальеро, ни припозднившихся клерков. Только тишина, редкие пары молодых людей, на которых обращали внимание разве что несущие дозор стражи. Собственно, их взгляды, порой, скользили вдоль черных бортов «Швенлик'а», рассекающего ночной покров.

— Вот скажи мне, Ард, ты уже выбрал свадебного агента? — внезапно, нарушая столь уютную тишину, спросил Аркар.

Ардан даже поперхнулся от неожиданности вопроса.

— Просто если нет, то у меня есть один знакомый, он берет не очень много, говорит еще меньше, но делает все… — Аркар скривился. — если предоставить ему правильную и очень чувствительную мотивацию, то сделает хорошо.

— Спасибо, Аркар, — от души поблагодарил Ардан. — Но Елена уже посоветовала своего знакомого. Он помогал какой-то нашей однокурснице. И, вроде, все остались довольны.

— Какой-то нашей однокурснице… — не то с издевкой, не то с сомнением в интонации, слегка передразнил Аркар. — Знаешь, матабар, если ты в чем и похож на Плаща, так это в твоей абсолютно некомпанейской манере.

— Наверное, — не стал отрицать очевидного Ардан.

Он не то чтобы стремился знакомиться с людьми и, тем более, запомнить их имена, события биографии, нюансы личной жизни и все то, чем жили студенты Большого. Ему своих забот хватало, и если кому-то такая позиция казалась невоспитанной или некультурной, то Арди всегда мог продемонстрировать свои клыки. Не в качестве устрашения, а в качестве напоминания, что он, вообще-то, деревенщина.

Вскоре они пересекли мост Мучениц и оказались посреди расписанного неживыми огнями Нового Города, который ночью гремел и звенел ничуть не тише Бальеро. Здесь автомобили не смолкали на широких улицах и бесконечных проспектах, а высотные здания сверкали Лей-лампами едва ли не ярче фонарей, расставленных вдоль поребриков.

Арди, по обыкновению, смотрел в окно. Обычно он, как и учила Атта'нха, слушал город, внимая осколкам его бескрайнего имени, но сегодня город молчал. Вернее — Ардан сознательно отстранялся от того шепота, что струился из темных переулков, бежал невидимым духом среди громоотводов, свисал с далеких крыш и, порой, зазывал свернуть на незнакомом перекрестке.

После недавнего происшествия на острове Святого Василия и того, как Ньюва захватила сознание Арда, тот осознал, что надо уметь не только слышать мир вокруг, но и наоборот — закрываться от него. И, возможно, второе умение ничуть не менее важное, чем первое. Если не более…

Почему же мудрая волчица, принцесса Зимы и Сидхе не научила его этому? Почему даже не рассказала? Потому что, сперва, Арди было важнее уметь слушать. А все остальное… все остальное не будет иметь смысла, если он не доживет до момента, когда смысл появится. Такова простая логика Фае, способная показаться простым смертным извращенной или даже злой.

Может, поэтому в сказках людей и Первородных для Фае редко когда отводилась роль добродетелей. Скорее некоей безусловной опасности, от которой, если относиться со вниманием и осторожностью, можно выручить пользу.

Арди скосился взглядом в сторону весело свистящего Аркара.

Если бы это была не ночная столица Империи, где гудели двигатели, а сказочные Галесс или Эктасс со звонкими подковами лошадей и звоном мечей, то Аркар, наверное, сошел бы за Фае.

— Знаешь, Фатийская Резня случилась всего через несколько лет после прорыва Армондской границы и захвата Шанграда, — полуорк остановился около памятника Геку Абару. Аркар, смотря на высоченную скульптуру, глубоко затянулся сигарой. — Клыкастую дивизию отправили туда и… хотя ты кумекаешь… знаешь, тобишь-та. Так вот. Если бы я уже не стал бандитом к этому времени, если бы прослужил еще пару лет, то, может, застал бы и эту резню.

— К чему ты, Аркар?

Полуорк ответил не сразу.

— В последнее время, особенно после лета, — полуорк, явно намекая на демона и грот Старых Богов, поежился. — мне все чаще снится фронт и… не хотел бы я там оказаться снова. Война — это страшно, Ард. Очень страшно. Страшнее всего, что я видел.

— Даже демона?

— Даже демона, — кивнул Аркар и, снова поежившись, вздрогнул. — Так, ладно, давай еще раз пройдемся по нашему плану.

— По нашему? — воистину «Аверская» улыбка украсила лицо Арда.

— Ладно, ладно, — согласился Аркар. — Признаю, в этот раз план целиком твой. Так вот… ты, значит, воспользовавшись украденным…

— Позаимствованным, — тут же поправил Ардан.

Полуорк хохотнул и кивнул:

— Пусть будет, одолженным тобой из машины несчастного Бранта… фамилию забыл… пропуском, ты проникнешь вон в то здание, — Аркар указал когтистым пальцем на запертый на ночь офис компании ан Маниш. — Выкрадываешь… одалживаешь бумажки по пыхтелке… фабрике, значит-ца, после чего мы едем ставить на копьё… грабить, тобишь-та, данное заведение.

— Орк.

— Да, матабар.

— Из твоих уст это звучит как преступление.

— Ард, чтобы тебя подкинуло и несколько раз опрокинуло! — Аркар так широко всплеснул руками, что чуть было не попал в челюсть Ардана. — А мы тут, по-твоему, на вечерние танцы выехали? Это преступление и есть.

Ардан продемонстрировал черное удостоверение.

— Это тайная операция второй канцелярии, Аркар.

Полуорк произнес несколько очень красноречивых ругательств на языке степных собратьев.

— А на х… зачем, значит-ца, тебе в этой твоей тайной операции нужен я, если ты кругом собрался действовать в одиночку?

Вместо ответа Ардан достал из кармана небольшую карточку с хитроумной, пусть и кажущейся простенькой, печатью. Ключ, который позволял беспрепятственно войти под купол щита компании ан Маниш. Тот же принцип, что и в поместье Иригова, только никто не попытается сжечь незваного гостя в диком пламени Лей.

— Тебе нужно подержать вот это и быть здесь, но не отходить дальше, чем на пару метров.

— Чего?

— Просто подержать, сидя в автомобиле, — кивнул Ардан.

Аркар обнажил полный набор клыков, а бивни чуть наклонил вперед.

— Аркар, мне больше некого было попросить, — поспешил уточнить Ардан. — Мне для этого нужен полукровка. Кто-то, кроме меня самого. Так что остаешься…

— Остаюсь только я, — закончил за него Аркар и уже потянулся выхватить карточку из рук.

— Погоди, мне еще наколдовать нужно.

— Спящие Духи! Ну так колдуй!

Ардан сдержал порыв ответить и повернулся к карточке. Разумеется, после того, как он воспользовался отмычками Николаса-Незнакомца на Бальеро, а его Туманный Помощник за пару сотен эксов дохода стал общественным достоянием, то проникнуть в компанию ан Маниш, после активации полного контура щита, не получится.

Но!

Как говорил Скасти — «в любое дупло можно попасть, зная откуда заходить». Сейчас, больше, чем десять лет спустя, Арди подозревал, что наглый бельчонок имел в виду нечто иное, но смысл сохранялся.

Любой щит, построенный на принципе «ключ-замок», имел в своем основании две несущие конструкции. Непосредственно «замок», который в данный момент окутывал все здание Лей-инженеров, представлял собой монолитное сооружение. Если бы Ардан сейчас попытался его не то что взломать, а хотя бы применить Туманного Помощника, то тут же сработало бы яркое представление.

В самом прямом смысле.

Эти три недели Арди не только честно отрабатывал обещанные ему эксы, но еще и совал свой нос везде, куда только дотягивался. Так что успел посмотреть и на чертежи печатей защиты здания. Просто на всякий случай.

Так вот. Ан Маниш и его партнеры подошли к вопросу с весьма творческой позиции и приправой небольшой придури. Щит, в самом прямом смысле, спеленает Арда как младенца, а затем выстрелит в небо целым фейерверком вместе с орущей сиреной. Преступник будет одновременно нейтрализован, а стражи, вместе с жителями окрестных домов, оповещены самым беспардонным образом.

Но это только если злоумышленник — маг. А если простой человек, то каждый раз, подходя к границе щита, тот будет натыкаться на невидимую неприступную стену. Да, разумеется, щит можно было перегрузить… если через него попытается проникнуть одновременно порядка тысячи или полутора тысяч человек. Тогда питающий чары генератор попросту замкнет от скачка напряжения.

— Ты уже наколдовал? — почему-то шепотом спросил Аркар.

— Почти, — так же шепотом ответил Ард.

И именно в том, как осуществлялась проверка между простым человеком и магом, Арди и видел лазейку. Все дело в разности плотности поля Паарлакса у тех, кто обладал Звездами, и теми, кто их не имел.

Причем тут ключ? Ключ, на самом деле, попросту вписывал в свою конструкцию параметры поля своего владельца и, когда тот подходил к щиту, тот проверял соответствие параметров ключа и записей в списке разрешенных к допуску объектов.

Причем тут Аркар? Все дело в том, что Первородные по своей природе изначально обладают несколько иными параметрами поля Паарлакса. Их, конечно, все еще можно вычислить и стандартизировать. Но! Стоило прибавить сюда тот факт, что Аркар полукровка, и тогда все становилось с ног на голову, потому как каждый полукровка имел собственный, уникальный набор параметров.

Таким образом, стоило Аркару коснуться ключа, как тот начинал немного сходить с ума. Рунические связи печати попросту не могли обработать поступавшую им информацию, потому как для них таковой не существовало. А значит, и в щит передавали… И все, что оставалось Арди, это…

Юноша ударил посохом по полу автомобиля, и на пустом листочке в его руках появилась точная копия ключа, который держал Аркар. С той поправкой, что в него были записаны параметры самого Арда. Которому, разумеется, такой ключ выдали в самый первый рабочий день.

— И все? — дернул густыми, жесткими бровями Аркар. — Просто копия?

— Не просто копия, а несуществующая копия, — с ощутимой гордостью за творение своих ума и рук, поправил Ард.

— А в чем разница?

— В том, что щит изначально настроен противостоять копиям, но только тем, которые он может распознать, а в нашем случае ключ, который ты держишь, уже соприкасается с эхом щита, но из-за того, что его держишь конкретно ты, то ключ порождает цепь бесконечных небольших замыканий, что сводит несущую конструкцию щита буквально с ума. Она мелко-мелко вибрирует. Как тонкая струйка воды на ветру. И я собираюсь пройти между капель. Мой поддельный ключ ненадолго выровняет поток, а еще…

— А еще, Ард, это был вопрос, на который я хотел получить ответ «ни в чем», — едва ли не взмолился Аркар. — Я мало того, что ничего не понял в твоем воздухе… словах, тобишь-та, так еще и устал их слушать.

Ардан, как рыба, выброшенная на берег, оборванный на середине своей воодушевленной речи, лишь молча открывал и закрывал рот. Он ведь не просто собирался взломать «какой-то там щит», а стационарную защиту одной из крупнейших и самых надежных фирм по магической защите всей Империи! Даже Аверский, узнав об этом, расщедрился бы на легкий кивок или, может, снисходительную улыбку.

— Если еще раз посмотришь на меня с таким пренебрежением, Ард, дам тебе в твою горную морду.

— Справедливо, — согласился Ардан и вышел на улицу.

Он бы слукавил, если бы сказал, что не испытывал волнения из-за того, что собирался сделать. Его выкладки основывались исключительно на общей теории поля Паарлакса, которые он, возможно, понимал чуть лучше, чем остальные, потому как хранил в своей памяти все формулы и выкладки дневника Старшего Магистра Эрзанса Паарлакса вместе с его комментариями.

Арди, может, и хотел бы их забыть, но видимо из-за их временного союза с Волком Пылающей Тьмы тот день, до мельчайших подробностей, врезался в память юноши.

Почему?

Таинства искусства Эан'Хане, увы, не были так хорошо задокументированы и проанализированы, как Звездная магия. Они вообще не были никак задокументированы! И, уж тем более, проанализированы!

— Соберись! — сам себя укорил Ардан.

Вытянув перед собой свой «поддельный ключ», надеясь, что все теоретические расчеты верны, Арди зашагал к той невидимой границе, за которой ощущал влияние щита. Проходя мимо памятника отцу, Арди словно почувствовал на себе осуждающий взгляд неживых глаз.

— Всего лишь воображение, — мысленно напомнил себе Арди. — Отец мертв.

Наверное, даже спустя три недели, он все никак не мог привыкнуть к тому, что видел Гектора, пусть и в виде высеченного из камня изваяния.

Щит, окатив Арда холодной моросью где-то в недрах его ощущений, на секунду замерцал, и этого оказалось достаточно, чтобы юноша прошел внутрь.

Причем, скорее всего, данный способ «отмычки» не подошел бы никому, кроме тех Звездных магов, кто тоже обладал способностями Говорящего. Они либо поторопились бы, либо опоздали и не смогли подгадать тот момент, когда щит дрогнет из-за накопившихся ошибок среди рунических связей. А любое усложнение копии ключа могло вызывать противодействие со стороны…

— Мысли завтрашнего дня, — тихо напомнил себе Ард.

Дверь он открыл уже самым обычным, железным ключом и, пользуясь тем, что его глаза матабар справлялись с едким сумраком, созданным светом окружающих их небоскребов, поднялся на нужный этаж.

Довольно странно было находиться в обычно оживленном, вечно прокуренном, заполненном шуршанием бумаг, щелканьем арифмометров и громкими разговорами инженеров, здании. Оно не выглядело спящим, а, скорее, несмотря на дурацкий каламбур, бездушным. Банальная каменная коробка с немой мебелью, покинутыми железяками и тихонько бурчащими генераторами.

Арди, тем не менее, сняв туфли, бесшумно ступал в носках по ступеням лестниц. Слишком часто он оказывался в ситуации, когда его представление о реальности расходилось с действительностью. Так что, держа обувь связанной на шее, он прислушивался и принюхивался каждый раз, перед тем, как сделать следующий шаг.

И, может, именно это и спасло его от неминуемого фиаско.

— Здесь точно никого нет?

Ардан вытянулся вдоль стены и замер, опустившись чуть ниже. Туда, где его полностью накрывала тень.

— Конечно, господин Мажаков, — прозвучал томный, затягивающий внутрь, дарящий сладость манящих обещаний, голос. — Все уже давно ушли. Мы остались вдвоем. Только вы и я…

— Ох, Анила…

Ардан мысленно отправил тысячи проклятий смеющимся над ним Спящим Духам. Ну почему именно сегодня и именно сейчас Анила должна была поймать в свои сети одного из стажеров! Лажак Мажаков — прошлогодний выпускник Большого, которого ан Маниш, к его удовольствию, смог выхватить при распределении у Гильдии Магов. В итоге Мажаков не прослужил в Гильдии Магов небольшого уездного города и сезона, как уже в конце этого лета его вернули в столицу.

Арди с ним почти не пересекался — работали в разных отделах и на разных этажах.

Послышались чавкающие звуки и сдавленные стоны, дрожащие где-то на границе губ.

Ардан закатил глаза и едва сдержал восторженный возглас. Не прошло и восьми лет, как он, наконец, понял смысл данного жеста! И все, в какой-то степени, благодаря самоотверженным попыткам Анилы найти себе мужа среди Звездных магов. Причем, возможно, данные попытки, прямо в данный момент, семимильными шагами двигались к успеху.

— Простите, — мысленно извинился Ардан.

Он потянулся сознанием к городу. Попутно внимательно следя за тем, чтобы его собственное имя осталось надежно приковано к его собственному сознанию. Ардан прикоснулся к спящим улицам Центральных районов. Зачерпнул сонные разговоры уставших стражей, пролетел над храпом завернувшихся в одеяла горожан; он прикоснулся к притихшим автомобилям, оставленным на ночь во двориках и на парковках; он увидел блестящие осколки снов детей, которые так яро отказывались отправляться ко сну и так же споро и легко погрузились в воздушные мечты — все это застыло маленьким, совсем крохотным осколком Имени на устах Арда.

Он приложил к ним раскрытую ладонь и подул. Мерцающая пыль, похожая на песок, сорвалась с его губ и окутала коридор последнего этажа. Не прошло и мгновения, как послышался стук двух тел, а затем и легкое, умиротворенное посапывание.

Ардан выглянул из-за угла и тут же закрыл глаза. Он не хотел нарушать покой снявшей жакет, рубашку и корсет Анилы и Мажакова, чьи спущенные брюки и исподнее скомкались где-то в районе щиколоток.

— Милар умрет со смеху, — вынес безоговорочный вердикт Ардан, а затем добавил. — Аркар тоже.

Что наводило его на мысль никому не рассказывать о данной детали приключений.

— Надо поторопиться, — так же мысленно напомнил себе Ардан.

Да, за минувший год он стал сильнее не только в Звездной магии, но вряд ли его простенького Сонного Заговора хватит дольше, чем на четверть часа. После чего Анила и Мажаков очнутся в весьма нетривиальной для себя обстановке.

Арди прошел по узкому коридору между стеклянными кабинетами и, минуя их с Адакием и Брантом лабораторию, подошел к двери обители Старшего Магистра Идрада Радова. Дотронувшись до ручки двери, он прислушался к эху шепота замка и давно уже требующего смазки механизма. Арди попросил тот открыться, и дверь распахнулась, а юноша вытер выступившую на лбу испарину.

Использовать искусство Эан'Хане сквозь гвалт мертвой Лей, буквально пропитавшей Новый Город, было так же легко, как бежать в гору с привязанными к ногам камнями. А еще…

Юноша вытер несколько капель крови на верхней губе. Перед глазами на мгновение все поплыло, а в ушах зазвучал приглушенный, набатный колокол, чей звон доносился сквозь густую вату.

Схватившись за дверной косяк, Ардан подождал несколько секунд и, когда сознание прояснилось и звон смолк, вошел в кабинет. Здесь, кроме стола, заваленного чертежами, нескольких графитовых досок, исписанных формулами, пары шкафов с рабочими гримуарами и новенького, железного архива, больше ничего и не было.

В компании ан Маниш не было принято ставить у себя сейфы. Почему? Ардан понятия не имел, да его и не особо волновало.

Тем более вряд ли, даже если господин Радов был связан с кукловодами, то он хранил у себя на работе какие-то изобличающие его бумаги или другие улики. Но осознание данного несложного факта не помешало Арду внимательно проверить большую часть документов и бумаг, которые он мог просмотреть за отведенные для себя десять минут.

Но, как он и подозревал, ничего, кроме чертежей, накладных, перечней оборудования, каких-то абстрактных записей и всего, что напрямую было связано с деятельностью компании, Ардан так и не обнаружил. Так что пришлось довольствоваться лишь тем, что он увидел номер кабинета, который Инаков хотел спрятать от непрошеных взглядов.

— Номер нуль? — мысленно удивился Арди, но чертеж тут же все расставил на свои места.

Кабинет, находящийся около лестницы, ведущей в подвал, должен был, без малого, находиться за выдвижной стеной, а сам щит накрывал по площади лишь один-единственный, ростовой сейф с общей толщиной стенок и двери в семьсот миллиметров. Причем стенки двойные, по триста пятьдесят миллиметров каждая, а между ними прокладки из негорючих, теплоизоляционных материалов.

Арди уже видел такое.

— Это же самый настоящий банковский сейф! — все так же мысленно воскликнул юноша.

Положив бумаги на стол, он вытащил чистый лист, карандаш и, пользуясь старым, школьным методом копирования чужих записей, резкими штрихами перенес к себе всю нужную информацию, после чего аккуратно вернул бумаги на место и, убедившись, что не оставил следов, выскользнул обратно в коридор.

Стараясь не смотреть на полуобнаженных Анилу и Мажакова, Арди спустился на первый этаж, а затем, все так же тихо и незаметно, выбрался на улицу и вернулся в автомобиль.

Аркар, снимая очки, свернул вчерашний номер «Имперского Вестника».

— И как успехи? — спросил он скучающим тоном.

Арди, вместо ответа, помахал листом с карандашными штрихами.

— Дай глянуть, — и, не дожидаясь ответа, Аркар выхватил копию чертежа из рук Арда.

Снова надевая очки-половинки на нос, он, причмокивая губами, пробежался взглядом по чертежу.

— Это же банковский сейф! Такой в большинстве отделений ставят кассирам для быстрых хрустиков… наличности, значит-ца! — а вот Аркар от восклицания не удержался. — Их нельзя просто так взять и купить у производителей. Там распечатки… лицензии, значит-ца, всякие нужны, бумаги. Откуда он у простого косяктора?

Ардан вновь удержал едва было не сорвавшееся с уст: «конструктора».

— Хороший вопрос, Аркар. Я бы очень хотел знать на него ответ.

— Тогда поехали, узнаем, — и полуорк, пробуждая мотор от короткой дремы, повернул ключ.

— Zagzargragz, — Аркар на выдохе выдал лающее, грубое ругательство степных орков.

Особого перевода оно не имело, потому как означало не слово, а имя — весьма непутевого, легендарного, но не с позитивной стороны, охотника из одного северного племени орков.

— Ну ты и уродец, Ард, — Аркар, разглядывая «Водную Маску» Арда, потер щетину. — Магия? Или на тебя так скорая свадьба влияет? Прости, не удержался.

Ардан только отмахнулся. Они, выйдя из машины, прошли через дверь в воротах фабрики, и Арди постучал костяшками пальцев в мутное стекло будки сторожа. Тот, под светом масляной лампы, читал какую-то книгу. Кажется, ту же самую, которую в поезде так увлеченно поглощала Тесс.

— А… Ох Свет осени и защити! — охранник, лишь бросив быстрый взгляд на Арда, осенил себя священным знаменем и тут же сместил взгляд на документ. — Проходите, господа маги.

Он даже не обратил внимания на громадную фигуру Аркара. Постарался поскорее спрятать взгляд на страницах книги.

— Работает, — от всей души удивился Аркар.

Ардан не стал комментировать тот факт, что орк явно не верил в план. Но, зная людскую природу, Арди другого и не ожидал. Лучшей маскировки, чем поддельный документ, настоящие регалии мага и категорически отталкивающая от себя внешность еще не придумали. Разумеется, все это работало только там, где охрана изначально относилась к своей службе спустя рукава.

Арди был уверен, что, когда стройка завершится и фабрика начнет работать, то так просто сюда не попадешь, но это будет еще не скоро.

Его сознание коснулся ничем непримечательный щит внешнего контура, и, уже вскоре, они с Аркаром поднялись по наружной лестнице административного здания.

— Нарушают, проклятье, — процедил Аркар, глядя в сторону непосредственно производства, где мерцали огни Лей-ламп и слышались мужские голоса. — Северяне совсем обнаглели.

— Чего?

— Молотки, — сплюнул себе под ноги Аркар. — Они сбивают цену тем, что предлагают работать по ночам. А это незаконно. Гильдия Рабочих запрещает строительство ночью. Ладно, не важно, Ард, но мне теперь есть о чем подышать… поговорить, значит-ца, с Арсением.

Арсением звали Распорядителя Молотков — банды рабочих и переселенцев с северных губерний Империи. Их с Аркаром связывали давние и очень сложные, запутанные отношения, построенные на взаимном доверии, ненависти, дружбе и общей службе на Армондской границе, где они освобождали Шанград от захватчиков.

Так что да — сложные и запутанные.

Ардан, вновь прислушиваясь к шепотку замков, открыл входную дверь и покачнулся.

— Ард, — подхватил его Аркар. — ты в порядке?

— Больше не смогу, — скорее сам себе, нежели полуорку, ответил Ард. — сегодня больше не смогу использовать искусство Эан'Хане.

— Эм-м-м… ну-у-у, тобишь-та… ладно, — недоумевающе почесал затылок под шляпой Аркар. — Идем.

И они прошли через весь коридор первого этажа, пока не уткнулись лицами в лестничный пролет, ведущий куда-то вниз. Аркар, проведя взглядом по стене, уважительно причмокнул губами.

— Знаешь, матабар, если бы я не знал, что здесь есть проход, то никогда бы не подумал.

— На то и расчет, а теперь не мешай мне, пожалуйста.

Ардан, вооружившись чертежом, уселся на корточки перед фальшивой стеной и, вытащив карандаш, принялся делать записи в гримуаре. Скорее всего, уже через несколько дней, когда привезут основные генераторы, он бы никогда не справился бы с задачей сломать несложную печать, оберегавшую вход в кабинет. Но пока её подпитывал лишь временный Красный генератор, который Арди видел уже днем…

Все равно не очень просто, особенно учитывая, что, разумеется, в неё встроили защиту против Туманного Помощника.

— Несколько сотен эксов, а теперь столько головной боли, — сам себя мысленно укорил Арди.

— Ард…

С другой стороны, он все равно уже работал над Трансмутационным Туманным Помощником, от которого не поможет защита против стандартной версии печати, но для этого ему требовалось завершить разработку Трансмутационных Рунических Связей, а это когда еще будет.

Так что приходилось на ходу придумывать обход защиты против собственного творения, благо это было сделать легче, чем сходиться в умственной баталии против чего-то неизвестного.

— Ард.

Надо было всего лишь поменять исходные параметры, отвечающие за прикрепление к печати, со строгих, на свободные и попробовать замаскировать отвечающий за динамический массив с прогрессивными руническими связями, под фиксированный. Как? Используя деградирующие рунические связи, созданные госпожой Талией для её Демонологии и Школы Хаоса.

— Ард!

— Ну что, Аркар! Я же просил не мешать и…

Ард осекся. Он повернулся в сторону, куда указывал Аркар. Там, из темноты коридора, походкой от бедра, как подобает лучшим представительницам модниц Бальеро, вышагивала Анила.

— Господи-ин Эгоба-ар, — сладким, томным голосом, тянула она и, видимо, «Водная Маска» на лице юноши её никоим образом не обманывала. — А что же вы к нам не присоединились? А я вас так ждала…

И по мере того, как она говорила, её лицо искажалось. Кости хрустели и рвали стремительно сереющую и покрывающуюся струпьями кожу; волосы белели, вытягивались и в то же время редели; ноги же укорачивались и, разрывая чулки, наливались жуткими, какими-то внешне неправильными мускулами. Тоже самое происходило и с руками Анилы, чьи пальцы обернулись длинными когтями. Торс набух размокшей губкой, а груди обвисли до самых колен, и из длинных, топорщащихся сосков капало черное, как смоль, молоко.

Следующим мгновением она так широко открыла клыкастую пасть, что нижняя челюсть едва не коснулась солнечного сплетения, потерянного где-то среди толстенных жил.

— Это тоже иллюзия? — шепнул Аркар.

— Нет, — выдохнул Ардан, поднимаясь на ноги. — Это Стрига. Бездомная Фае!

Бездомная Фае, рядом с которой Арди провел три недели, но так и не смог почувствовать её присутствия! Как такое вообще было возможно⁈

— И что мне надо делать? — Аркар положил ладони на рукояти револьверов.

Стрига вытянула руки, и её когти оставили на кирпичных стенах глубокие борозды.

— Понял! — не дожидаясь ответа, сам же и выкрикнул полуорк. — Надо стрелять!

Аркар, крича что-то на языке степных орков, разрядил почти оба цилиндра по пять громадных патронов, способных вырвать отдачей плечи большинству людей. Каждая из пуль, вытягиваясь длинным, темным конусом, оставляя позади себя белесые полосы, вращаясь вокруг своей оси, пролетела вдоль стен коридора. На их блестящих поверхностях отражались лица участников непонятной и столь же внезапной ситуации.

Вот полуорк, скаля клыки и бивни в улыбке — безумной от страха, удивления и решимости сражаться до последнего; а вот Ард, лихорадочно вспоминавший все, что он знает о Стригах, а вот и сама Бездомная Фае, из пасти которой высунулось сразу два языка, облизавших сперва лицо, а затем и её выпуклые, едва ли не вываливающиеся из глазниц, темные очи.

Несмотря на свою странную комплекцию, Пожирательница тел, оказалась куда проворнее, чем можно было себе представить. Вонзив когти в стены, она, игнорируя законы биомеханики и то, что её суставы должны были треснуть, а жилы и мышцы порваться, крутанулась волчком. Предплечья и плечи скрутились жгутами, а когтистые лапы засверкали в безумной, воздушной пляске.

Часть пуль, рассеченная на несколько частей, вонзилась в стены свинцовыми осколками. А другая, пронзив ноги или, возможно, лапы твари, улетела куда-то в пустоту.

— Кажется, я её ранил, Ард! — с охотничьим азартом присвистнул Аркар и, резким движением выбросив из барабанов гильзы, уже потянулся в карман за запасными «месяцами».

Стрига же, то ли хохоча, то ли каркая, а может и харкая черной жижей, заменявшей ей кровь, закрутилась в обратном направлении. Как волчок на веревочках, которыми часто играли дети в Эвергейле.

И вместе с каплями крови, хлещущей из затягивающихся дыр на теле, в сторону Аркара с Ардом полетело и кислотное молоко из её бешено вращающихся грудей.

Ардан оказался быстрее. Буквально пролетев между стеной и Аркаром, он резко ударил посохом о пол, и перед ними замерцала одна из модификаций Стандартного Щита. Разноцветная пелена, поглощая струйки кислоты, то и дело вспыхивала радужными всполохами, а Ард чувствовал, как в его Звезде гаснут лучи.

Благо, что он взял с собой все накопители, что остались с прошлых приключений.

— Ард, ahgraz, — Аркар выругался орочьей версией старой брани Фае. — Мне сейчас плакать от смеха или от страха?

Понятное дело, что орк имел в виду вращавшиеся хлыстами длинные груди, но, учитывая, что их кислота заставляла кирпичи на стенах стекать шипящей, кипящей, дымчатой массой, то Ард склонялся ко второму.

— Перезаряжайся! — вместо ответа выкрикнул он.

Ард не видел смысла что-то спрашивать или увещевать скалящуюся рыбьими клыками тварь. Даже если она захочет, то вряд ли сможет что-то ему рассказать без угрозы взорваться из-за вложенной внутрь печати Кукловодов.

Так что перед внутренним взором Арда промелькнула одна из модификаций его Артиллерийского Ядра, которую он хотел опробовать на следующем туре Магического Бокса. Видимо, придется использовать несколько ранее.

Стрига, распахнув пасть, прокричала тонким, скрипящим криком — как если бы несколькими тупыми ножами резко провели по стеклу. Набухли мышцы в её и без того раздутых, даже больше чем у Аркара, руках. Она схлопнула ладони вместе, и в сторону двух полукровок полетели каменные осколки. Словно град из кирпичных пуль, которые, тем не менее, несли на своих зазубренных краях ту же смерть, что и свинцовые.

Но Ардан уже ударил посохом о землю. Оставляя концентрацию над щитом, он заставил влагу из воздуха, с тел и стен, собраться вокруг навершия его посоха и загустеть в сверкающем, ледяном шаре. Тот вибрировал все быстрее и быстрее, пока, через долю мгновения, с оглушительным хлопком не сорвался в полет.

Стрига, широко раскрыв и без того вываливающиеся глаза, скрестила предплечья и, сгибаясь в поясе, прикрыла ими тело. Но столкновения так и не произошло. Вместо этого, где-то в метре от цели, ядро набухло водяной каплей и рвануло не хуже взрывчатки, которой пользовались горняки.

Облако горячего пара заставило Стригу закричать уже совсем другим тоном, а стена, ведущая на улицу, затряслась и обвалилась где-то посередине между Бездомной и Ардом.

— Бежим! — разрывая концентрацию со щитом, защитившим их от собственного заклинания, прокричал Ард и, толкая Аркара в плечо, понесся в сторону разлома.

Пока Стрига кричала, заживо варясь в кипящем пару, Ардан с Аркаром уже, по щиколотку, а иногда и погружая половину икры в грязь, бежали (или, скорее, неуклюже ковыляли) в сторону фабрики.

Почему-то именно сейчас, ночью, что, наверное, легко объяснялось скудностью освещения, рабочим приспичило поломать грузовиками деревянные мостки.

— Почему мы бежим именно туда⁈ — Аркар, как-то нелепо держа револьверы, то и дело пытался подтянуть чавкающие и норовящие остаться в грязевом болоте, ботинки.

— Потому что там должно быть что-то, чем её можно убить! — рявкнул Ардан и тут же замахал посохом курящим впереди северянам. — Во имя Света, бегите! Тут нечистая, бегите! Нечистая!

Но, даже несмотря на то, что Ард пользовался привычными для верующих северных общин словами, рабочие все равно посмотрели на него, как на душевно больного. Их, скорее, напрягал вид рычащего и брызгающего слюной Аркара и обвалившейся стены, нежели мага с посохом.

И дело вовсе не в «Водной Маске», которая уже успела слететь с лица Арда, а в том, что одно дело — верить в страшилки по-привычке, и совсем другое — действительно верить.

— Почему ты её просто не пришиб тем заклинанием⁈ — Аркар, из-за нервов и курьезности ситуации, не выдержал и перешел уже не на крик, а на истошный вопль.

— Потому что это… — Ардан, повернувшийся к Аркару, ненадолго замер на месте. То, что он сперва принял за шум рабочих на фабрике, оказалось чем-то иным. Чем-то, с чего капала сползающая воском плоть; чем-то, что, раздирая метровыми когтями каменную кладку, словно та была не прочнее мокрой бумаги, вылезало из недр укрытого паром провала во внешней стене; чем-то, что, распахнув пасть так, что нижняя челюсть уже опустилась почти до середины живота, издало невыносимо высокий даже не крик, а писк. — … это Стрига.

Ардан так и не успел пояснить, что, скорее всего, Стрига недавно отужинала и потому не то что убить её, а даже остановить без сил Синей звезды или власти над большим осколком Имени будет практически невозможно. Людские мифы часто ошибались, заявляя, что Стриги пожирали мертвых или что они вообще ели плоть.

Нет, Пожирателями тел их называли потому, что, обольщая жертв, Стриги питались, так скажем, «постельными жидкостями», через которые вытягивали у добычи её силу. Так что бедняга Лажак Мажаков проснется утром, в самом прямом смысле, постаревшим и ослабевшим. А Стрига, в ближайшее время, сможет пользоваться всей той силой, которую могла впитать. А у Синего мага этой самой силы более чем достаточно.

Заклинание Арда, даже если бы и серьезно ранило Стригу, то в текущем состоянии это лишь ненадолго бы её задержало и замедлило, а по итогу они бы с Аркаром оказались заперты в тесном пространстве с Бездомным Фае.

— Нечистая! — закричали прежде обескураженные и растерянные рабочие и… встали как вкопанные.

Ард сместил взгляд с них на Стригу, но вместо ужасного монстра увидел обворожительную, обнаженную Анилу. Она, изгибаясь не хуже танцовщиц в «кабаре» Красной Госпожи, не сводила взгляда темных глаз с рабочих. Аркар, как и Ард, явно не попавший под её чары, вскидывая револьверы:

— Бегите! — и одновременно с этим полуорк вдавил спусковые крючки обоих револьверов.

Гром от выстрелов, сливаясь в едином порыве оглушительной канонады, заглушил вопль Стриги. В образе Анилы, чем-то напоминая движения недавней Тазидахской мутантки, та оттолкнулась резко вытянувшимися когтями от стен и взмыла в воздух.

Разом преодолевая полтора десятка метров, пролетая в диком прыжке над головами Аркара с Ардом, Бездомная целилась вовсе не в них. Нет, пока Ард смотрел на то, как в мокрой грязи отражалась уродливая тварь, а над его головой пролетела прекрасная и обворожительная девушка, та целилась в глотки северянам.

Пули Аркара пронзили черные покрова ночи и улетели куда-то в пустоту, а Стрига уже приземлилась за спинами северян, что не позволило Арду отправить в полет заготовленную Ледяную Пулю. Он бы никогда в жизни не смог правильно рассчитать параметры для летящей над ним цели, так что ждал, когда Стрига приземлится, но теперь его печать оказалась бесполезной, а ломать её и тратить энергию на другие печати было бы столь же неоднозначным решением.

— Не шевелись, Говорящий, — шипела Стрига. Оказавшись за спинами двух северян, она, втягивая когти, сжала их глотки и спряталась за спинами. — Или эти двое отправятся к своему лже-богу.

Ард, над навершием посоха которого по-прежнему с бешеной скоростью вращалось смертоносное ледяное веретено, уже собирался что-то ответить, как тут же поймал себя за язык.

Странно…

Очень странно…

— Почему ты говоришь на Галесском? — Ард специально перешел на язык Фае. — Для Фае, пусть ты трижды Бездомная, человеческие языки хуже железа.

Это была чистая правда. Та же Атта'нха не могла говорить на Галесском, из-за чего Ард почти забыл родной язык. Языки людей, по какой-то причине, причиняли Фае ту же боль, что и железо.

— Смышленый Говорящий, — облизнулась Анила, пока по штанам двух рабочих растекались темные пятна, а лица исказили маски животного ужаса. А сама Стрига слегка высовывалась над их плечами. Так, чтобы было видно глаза. — Хочешь, загляни в мои глаза. Узнай ответ. Давай. Попробуй.

Ард действительно мгновение боролся с тем, чтобы заглянуть в её темные очи. Он уже единожды выдержал подобное состязание воли, когда заглянул в глаза твари, которую подселили в тело и душу Луши, но… сейчас, после того, как он несколько раз использовал навыки Говорящего, попутно пересиливая влияние мертвой Лей, сил у его разума осталось не очень много.

— Чего мы медлим? — Аркар, держа перед собой на вытянутых руках оба револьвера, встал плечом к плечу с Ардом. — Я стреляю им в головы, а ты отправляешь её… туда, откуда она заявилась.

Стрига, услышав, засмеялась, а один из северян, потеряв сознание, обмяк (что не заставило Бездомную даже вздрогнуть, она так и продолжила держать восемьдесят килограмм массы на согнутой руке), пока второй взахлеб, роняя густые слезы, читал молитвы. И дело не в револьверах и Аркаре. Дело не в угрозах и льющейся по шее крови.

Все дело в той, что стояла за их спинами. Человек мог побороть те страхи, которые хотя бы немного понимал, с которыми уже сталкивался или о которых слышал. Но тот ужас, что таился в темных складках реальности, спрятанной в детских историях, о которых забываешь на следующее утро, — его так просто не побороть.

— Она их убьет.

Аркар взвел курки.

— Очнись, парень, она и так их убьет, — прорычал Аркар. — С нами или без нас. Эти двое уже не жильцы.

Ардан скрипнул зубами, а его клыки чуть вытянулись из десен. Умом он понимал… знал, что Аркар говорил правду. Что бы они ни сделали, как бы ни разыграли следующие мгновения, но северяне мертвы. Их жены утром не встретят мужей со смены. Дети, смеясь, не побегут встречать уставших отцов. Ничего из этого не будет.

Останется только гогочущий скрежет тупых ножей, скребущих по стеклу. Звук, заменявший Стриге хохот, в котором та заходилась.

— Простите, — только и смог выдавить из себя Ардан.

Аркар вдавил спусковые крючки, а Ардан отдал мысленный сигнал своему заклинанию.

Стрига, все так же гогоча, на глазах, вновь брызгая кровью и хрустя костями, сбрасывала с себя маску Анилы. Её пасть распахнулась шире автомобильной покрышки и разом смахнула обе головы. Проглатывая их раздувшейся, жабьей шеей, она швырнула хлещущие кровью тела в сторону заклинания Арда.

Ледяная Пуля насквозь пробила первое, разлетевшееся в разные стороны алыми, ледяными осколками, и разбилась о второе. В это же время выстрелы Аркара достигли цели. Первый пробил живот Стриги, выбрасывая в обе стороны — перед лицом и за спиной монстра — клочья плоти, отдаленно напоминавшие кишечник. А вторая разворотила левую половину лица монстра. Вот только не прошло и секунды, как раны закрылись. Кости с хрустом встали на место, кишечник червями вполз внутрь затягивающейся дырки на животе, а Стрига уже облизывала обоими языками длинные, блестящие в ночи когти.

— О как, — икнул Аркар. — Бежим!

И первым, чавкая грязью, бросился в сторону фабричных ворот, ведущих в цех. Благо, что около них деревянный настил сделали куда более жизнеспособным.

Ардан же, снова чавкая посохом о грязь, вновь зачерпнул энергию из собственных Звезд. Капли влаги закружились серебристым хороводом вокруг навершия его посоха, и покров льда окутал пространство вокруг Стриги. Долей секунды позже её яростный вопль потонул среди смыкающихся неприступной преградой трех ледяных глыб. Ардан не знал, насколько времени хватит Усиленной Ледяной Клетки. Но, судя по тому, что с каждым ударом чудовищного кулака по льду расходились паутинки глубоких трещин, — не очень-то и надолго.

Вместе с Аркаром, оставляя на деревянных досках грязные следы, они мчались в сторону фабрики. На столбах по периметру территории уже зажглись фонари, а где-то в центре загудела вращающаяся крыльчатка сирены. Все нарастающий гул лупил по ушам, а из фабрики выбегали измазанные маслом и сажей рабочие.

— Бегите! — кричал им Ард, размахивая посохом и свободной рукой. — Нечистая! Бегите!

Они сперва смотрели на него с недоумением и сомнением, но затем, переведя ошарашенные взгляды на обрушенную стену административного корпуса и жуткого, женоподобного монстра, колотящего когтистыми лапами по ледяным глыбам, бросали что было в руках и бежали в сторону ворот.

И только Ард с Аркаром неслись в противоположном направлении. Забежав под своды цеха, оба полукровки заозирались по сторонам в поисках того, что могло бы им помочь.

Вокруг лежали побросанные сварочные аппараты, подключенные к Лей-розеткам. По центру уже шла сборка своеобразного «конвейера» из нескольких станков для выточки мелких деталей. В стороне, на возвышении, находилась «будка» начальников смены и инженеров, где за стеклом и деревом, на нескольких столах, валялись кипы бумаг и документов. А вдали, наоборот — в небольшом углублении, несколько печей и гидравлических молотов для ковки корпусов.

— Поможет? — коротко рыкнул Аркар, кивая в сторону тех самых печей.

Ард не знал, насколько сильно физическое тело Бездомной Фае было подвержено влиянию материи (потому что он до сих не чувствовал её запаха), но, наверное, раскаленные докрасна килограммы железа, которыми проверяли целостность конструкции, могли помочь.

— Там должен быть пульт управления или механический рычаг для раздува, — Ард указал посохом в сторону возводимой из кирпича кабины управляющего печами. — Подними температуру настолько, чтобы баллоны загудели.

— Чего?

— Баллоны! С пропаном! Загудели! — рявкнул Ардан. — Поймешь, когда увидишь!

Аркар недовольным зверем рыкнул в его лицо, но, развернувшись, помчался к печам. Сам же юноша, чувствуя на задворках разума, как ослабевает заклинание Усиленной Ледяной Клетки, в очередной раз надавил на выступ на медальоне связи. С момента, как он вызывал подкрепление, прошло всего несколько минут, так что Черный Дом еще не успел бы прислать кавалерию. Ардан просто искренне надеялся, что ситуация с мутантом Тазидахиана и Анилой-Стригой не были связаны в единую цепочку, в которой Кукловоды проникли в правительственные организации не только в Империи, но и по всему Западному континенту.

А если медальон не сработает, то значит — так оно и было.

— Мысли завтрашнего дня, — процедил Ардан и развернулся спиной к цеху, а лицом ко внутреннему двору.

Движением, уже ставшим привычным, он открыл свой гримуар на главе с целительскими печатями. Аркару потребуется порядка нескольких минут, чтобы перевести печи из испытательного режима в состояние максимальной нагрузки. И все эти несколько минут Ардану придется один на один выступать против Бездомной Фае.

Будь он магом Синей Звезды, то схватка проходила бы более-менее на равных, но…

— Почему она бежит за нами? — внезапно, сам у себя спросил Ардан, глядя на то, как Стриге осталось всего несколько ударов, чтобы сломить сопротивление ледяной преграды. — Если она стережет то, что находится в сейфе, то как тогда… как она вообще здесь оказалась?

Ардан помнил, как несколько раз на охоте среди заснеженных троп, оказывался в ловушках других снежных барсов. И при этом ему каждый раз казалось, что он идет по следу добычи, но на деле, все сильнее и сильнее запутывался в силках, расставленных для него более опытными охотниками.

Три недели он находился бок о бок с Анилой и так и не смог почувствовать в ней Бездомную? Три недели он всеми правдами и неправдами, магией и не только, пытался выяснить, в чем проблема и загвоздка в компании ан Маниш. И вот, три недели спустя, какое-то чудовищное совпадение отправляет его на фабрику, где, по мановению длани судьбы, находится ответ на все его вопросы?

Милар как-то предупреждал его, что главная ошибка новичка в департаменте дознавателей второй канцелярии — попытки строить логические связи там, где их не было.

А что если… что если все, что происходило вокруг — это вовсе не попытка Ардана отыскать очередную ниточку, которая вела к Кукловодам. Что если… что если… что если это их попытка убрать с доски одну из фигур? Что если все, что сейчас происходило — не более, чем хитро разыгранная партия, в результате которой Ардан и должен был оказаться один на один со Стригой, против которой практически бесполезны его печати⁈

— Ahgrat, — процедил Ардан.

Даже если все то, что сейчас за мгновение промелькнуло в его голове — правда, это уже ничего не меняло. Стрига, очередным ударом мясного кулака, вдребезги разнесла стенку ледяной клети и, выпрыгнув из неё, волком выгнула шею и, запрокинув клыкастую пасть, завыла. Так, как не может выть ни один зверь и ни один человек. Заглушая гул сирены и перекрывая уже слышимые вдалеке визги пожарных расчетов, Стрига драла свою вибрирующую глотку.

Ардан не дрогнул. Да, в прошлый раз, когда он сходился с могущественным Бездомным Фае, то спину ему прикрывал Милар, они оба находились посреди громадного количества мертвой Лей, а сам Ард успел заблаговременно подготовиться и взял с собой сразу несколько полезных артефактов. Но это было тогда. В прошлом. Почти полгода назад.

— Я вышлю тебя обратно к теням, Потерянная, — произнес Ардан и с силой ударил перед собой посохом.

Стрига, двумя языками облизывая окровавленные клыки, растянула губы в жуткой усмешке, на которую не были рассчитаны мышцы лица. Краешки губ почти коснулись мочек ушей, а кости и суставы твари вновь загудели. Они ломались, изгибались под тошнотворными углами, пока создание не приняло позу, одновременно напоминающую четырехлапого зверя и кузнечика.

— Попробуй, Говорящий, — она все еще говорила на Галесском и с каждым словом изо рта капала кипящая жижа, заменявшая ей кровь.

Взбивая землю пузырящимися, грязными сливками, оставляя на том месте, где только что стояла, несколько небольших впадин, Стрига бросилась в атаку. Вытягиваясь длинной, жуткой полосой в сумерках, она перелетела почти тридцать метров и, взмахнув когтистой лапой, опустила ту прямо на голову Арду. И только наличие встроившихся сотами двенадцати полупрозрачных щитов Орловского не позволило её когтям снести голову Ардана.

Что, впрочем, не остановило её от попыток. Удар за ударом, скаля пасть, она разбивала сменявшие друг друга щиты. Ардан же собирал волю в кулак. Он не так часто тренировался с данным заклинанием и всего единожды использовал в опасной для жизни ситуации, но другого выбора у него не оставалось.

Когда перед Стригой, не знавшей ни усталости ни страха, осталось лишь три щита Орловского, Ардан вновь ударил посохом. Бетонный пол цеха вздрогнул мелкой рябью, и из-под ног юноши вырвался ледяной вихрь. Куда более плотный и быстрый, нежели тот, что не так давно навестил квартал Ночников.

Одна из печатей «Ледяных Кукол» засверкала жуткой, зимней сказкой, и из её недр выпрыгнуло некоторое подобие медведя. Обезображенного, лишенного четких форм, с тремя лапами и лишь с половиной головы вместо морды. При этом он не выглядел монстром, а, скорее, поломанной куклой.

Стрига засмеялась:

— И это все, на что способно твое подобие искусства, Говорящий? — слова Галесского языка явно причиняли ей боль, но она все еще, по какой-то причине, их использовала.

Впрочем, Ардану было не до этого. Он отдал мысленный приказ, и прототип заклинания закончил формировать узор рунических связей. Поломанный медведь, втягивая в себя на лету леденеющую влагу из окружающего воздуха, поднялся на одну заднюю лапу и обрушил исковерканные ледяные лапы на плечи Стриги.

Ардан, слыша треск ломающегося бетона, развернулся и бросился к станкам. Он на ходу сменил оба накопителя, смахнув из колец оставшуюся пыльцу предыдущих.

Это были последние. И Красный, и Зеленый. Больше у него второй попытки не будет.

Встав между станками так, чтобы на него нельзя было напасть сбоку, Ардан смотрел на то, как Ледяной Медведь молотил лапами и пытался порезать Стригу клыками уцелевшей, верхней челюсти. Причем каждый его удар, каждое движение ледяного тела отдавалось в разуме Арда ударом молота. Поддерживать концентрацию над заклинанием, в котором десятки изменчивых параметров постоянно принимали и передавали друг другу все новые значения, было ничуть не проще, чем использовать Скоростное Воплощение печатей.

Схватившись за станок, Ардан сцепил зубы плотным замком и позволил клыкам вылезти наружу. Стрига же, смеясь, стесывала когтями куски ледяной туши, разбивая те серебристой пылью. Она была из тех Бездомных Фае, что не владели Искусством в привычном понимании. Они променяли свою власть над Именами на почти неуязвимую плоть.

Этого хватало, чтобы в далеком прошлом вселять ужас не только простым людям, но и сеять хаос среди поселений Первородных.

Ударение здесь на «почти» и в «прошлом».

Когда Стрига очередным ударом окончательно разбила остекленевшую «Ледяную Куклу», Ардан, которому словно самому медведь лапой в центр массы впечатал, уже был готов. Тварь вытянулась телом и подалась вперед, а Ард все так же стоял между станков.

— Надеешься на железо, смертный? — цедила невредимая, сытая и довольная Стрига. — Я теперь могу терпеть, Говорящий. Могу прятаться среди людей. Могу говорить на их языке… я многое могу. Мы многое можем. Жатва уже скоро.

Она, пребывая в полной уверенности в своей безопасности, как играющий с добычей хищник, все ближе и ближе подбиралась к жертве. Нарочито цеплялась руками и ногами, едва ли отличимыми от тех же рук, за железные болты, гайки и инструменты. Те оставляли на её плоти ожоги, которые, не проходило и мгновения, затягивались свежей кожей.

Поэтому пули Аркара и не причинили ей особого вреда. Не только потому, что Стрига совсем недавно поужинала Синим магом, а еще и потому, что Ард действительно не просто так не смог почувствовать её присутствия.

— Эксперименты Кукловодов, — пронеслась шальная мысль в сознании Ардана, но тот отмахнулся от неё.

Не до того сейчас…

— Отправляйся к Арору, отродье Галесса! — воскликнула Стрига. Её кости вновь затрещали, и тварь, прямо на глазах, начала увеличиваться в размерах, пока не предстала в образе трехметрового чудовища. Её лапа, по размерам как тот станок, у которого стоял Ард, уже замахнулась для последнего, решающего удара.

— Сама туда и отправляйся, — кровью сплюнул Ард и ударил посохом по полу.

Заранее заготовленная печать вспыхнула красным узором под его ногами, и порыв штормового ветра печати «Дыхания», забирая с собой сразу шесть лучей Красной звезды, ударил Стригу сбоку.

Не так давно силы этого заклинания хватило, чтобы остановить их с Миларом падение в логово другого Бездомного Фае, подселенного внутрь Луши, теперь же, будто игрушку отрывая от пола, порыв шторма отбросил ошарашенную Стригу прямиком внутрь зева громадной печи.

С криком, напоминавшим стрекот встревоженной саранчи, та барахталась среди жидкого, расплавленного металла. Вереща и стеная, она пыталась освободиться из недр жегшего, пожиравшего её железа, к которому она всего несколько мгновений столь пренебрежительно отнеслась.

Её плоть горела черным пламенем, а кости трескались и хрустели раскрошенным костровым углем. Ардан, покачнувшись, схватился за подставленное ему предплечье Аркара.

— Знаешь что, матабар? — задумчиво протянул полуорк, глядя на то, как барахтается в огне Стрига.

— Что?

— В следующий раз, когда ты меня о чем-то попросишь, то можешь смело засунуть свое предложение себе же в задницу.

— Очень любезно.

— Очень иди на х… пешее и весьма эротическое путешествие, значит-ца, — на лету исправился Аркар. — Как-то она долго подыхает. Это нормально? Так и должно быть?

— Я не зн…

И, забирая у Ардана возможность ответить, обгорелая, одновременно сгоравшая в ярком огне и пытавшаяся исцелиться лапа, разбрызгивая железо по полу, вырвалась из печи.

Аркар с Арданом переглянулись.

Вскидывая оба револьвера, Аркар без устали взводил курки и давил спусковые крючки. Ардан же, на пределе возможностей, демонстрировал ту скорость воплощения печатей, с которой выступил на Магическом Боксе.

Град из свинцовых и ледяных пуль обрушился на Стригу. Та закричала еще громче и яростнее, но, вскоре, затихла и замерла.

— Вот мразь, — сквозь клыки просвистел Аркар и провел дымящимся дулом по бивню. — Больше, Ард, никаких демонов и прочих тварей. С меня хватит и…

— Я сожру вас! — раздался хрипящий крик из печи.

— Да она сдохнет или нет⁈ — взревел Аркар и принялся лихорадочно перезаряжать револьверы.

Ардан, уже предвкушая бумажную волокиту, обреченно вздохнул.

— По моему сигналу — бежим со всех ног! — выкрикнул он и последний раз ударил посохом по полу.

— По какому еще такому…

Миниатюрный ледяной конус, с хлопком оставляя вокруг навершия посоха белесый подол встревоженного воздуха, вонзился в четырехметровый железный ящик, внутри которого находились баллоны с топливом.

— … сигналу, — закончил Аркар и, не сговариваясь, они оба рванули в сторону выхода.

Стрига, от которой остался лишь облезлый скелет и бешено вращающиеся глаза в глазницах, уже вылезая из печи, прокричала им что-то в спины, но её голос заглушил взрыв. Настолько мощный, что, наверное, его было слышно и за границей Тенда с Тендари.

Аркара с Ардом, обжигая им спины, разрывая одежду и опаляя волосы, подхватила ударная волна и, отбросив на несколько десятков метров, протащила по смягчившей падение грязи.

Лицом вниз, обожженные, порезанные осколками, они застыли у самых стен пылающей территории фабрики.

Кряхтя, Аркар перевернулся на спину, которая дымчатой змеей зашипела, стоило ей только коснуться холодного, коричневого месива.

— Как же, Ард, я порой рад, что не человек, — Аркар, дрожащей рукой, достал сигарный огарок и попытался оттереть тот от грязи. У него ничего, особо, не получилось.

— Понимаю, — только и смог выдавить из себя Ард, которому казалось, что это не он вечером будет на стиральной доске свой плащ очищать (если от того что-то еще осталось), а его самого несколько часов по ней таскали.

Обычные люди действительно не пережили бы подобного «перемещения».

Лежа на спине, они оба грелись в отсветах громадного пожара, весело занимавшегося над фабричным цехом.

— Ну, может, его смогут быстро потушить… — едва ли не взмолился Ардан. — А еще…

А еще остаток его фразы заглушил вторичный взрыв, в прямом смысле поднявший на воздух склад — не выдержали генераторы, а может, огонь перекинулся на бочки с маслом для их камер сгорания. Дымящиеся, опаленные жестяные панели, напоминая осеннюю листву, медленно планировали на землю.

— Еще не все так плохо, — попытался подбодрить его Аркар.

И, будто в насмешку, с грохотом обвалилась крыша цеха, а вместе с ней карточным домиком внутрь пламени сложились и стены вместе с трубами.

— Беру свои слова назад, — крякнул полуорк.

Полковник, вместо сигары крутивший в руках карамельный леденец на деревянной палочке, с тоской смотрел на то место, где раньше находилась пепельница.

— Тяжко? — с тонной сочувствия в голосе, спросил Милар.

— А ты как думаешь, капитан? — вздохнул Полковник. — Я сигару в руки взял раньше, чем женщину. А теперь, вот, категорически нельзя, если…

Фактический глава второй канцелярии снова вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, закинул леденец в рот. Он слегка закашлялся и отпил воды из граненого стакана.

— Но куда более тяжко мне от этого, — Полковник щелкнул пальцами по кипе бумаг. — Я не знаю, капитан, какие беседы ты проводишь со своим подчиненным, но на этот раз капрал принес убытков на… — Полковник приподнял бумаги к носу и снова прокашлялся. Арди надеялся, что из-за его проблемы с легкими. — … на двадцать девять тысяч четыреста семнадцать эксов и тридцать шесть ксо.

— Да это возмутительно, Полковник! — в сердцах воскликнул Милар. — Во-первых, как они так быстро каждый раз подсчитывают ущерб, откуда берут все эти ксо, а в-третьих — фабрика, скорее всего, принадлежала подразделению Кукловодов!

— И только это и останавливает меня от кардинальных мер! — Полковник, как раньше, в назидательном жесте указал сперва на Милара, а затем на Арда… леденцом. — Вечные Ангелы… как-то это не так убедительно выглядит, да?

— Да уж, Полковник, — Милар настолько расслабился, что позволил себе легкую улыбку, но, заметив суровый взгляд стальных глаз, тут же подобрался. — Нет, что вы, еще как убедительно. Капрал, ты убежден?

Ардан кивнул.

— Лжет, собака горная, — Полковник, закинув леденец в рот, снова откинулся на спинку кресла. — Докладывай, капитан. И постарайся сократить свой речевой поток. Мне скоро на доклад к Его Императорскому Величеству. И я хочу успеть до встречи с Их Величеством смыть со своих ушей всю ту дрянь, что ты сейчас туда понавешаешь. Потому что вот это… — Полковник в очередной раз щелкнул пальцами, но уже по другим документам.

Если быть точным, то по отчету, который Арди составил за то время, пока ждал в грузовике второй канцелярии. Подкрепление Черного Дома прибыло почти одновременно с пожарными расчетами и стражами. Но не потому, что Милар получил сигнал Арда, а потому что взрыв действительно был слышен по всем Тенду с Тендари. А это подтверждало самые неприятные догадки Арда… Медальоны связи, в случае с Кукловодоми, больше не работали.

Благо с подкреплением прибыл и Милар с Урским и Эрнсоном. Они позаботились о том, чтобы Аркара вывели за оцепление без лишних вопросов и проверок документов. Что касательно административного корпуса и кабинета номер «нуль», то…

— В потайном кабинете Лашима Инакова мы обнаружили вот это, — Милар выложил на стол несколько чертежей и фотографий. — Как мы и подозревали, Полковник, в компании ан Маниш действительно находилась Кукла.

— Кукла? — переспросил Полковник, хмуро разглядывающий размытые фотографии.

— Так мы решили называть тех, кто сотрудничает с Кукловодами, — тут же пояснил Милар. — Как вы можете заметить на фотографиях, в сейфе содержались материалы и первый прототип двигателя, основанного на генераторе Паарлакса.

Ардан прикрыл глаза. Перед его внутренним взором пронеслась сцена из прошлого, в которой погибший Старший Магистр Эрзанс Паарлакс показывал ему прототип своего генератора, основанного не на принципе вибрации ножей, высекавших искры из кристаллов Эрталайн, а на том, что сам Паарлакс называл полем. А теперь, спустя всего полгода, весь научный мир именовал данный феномен в честь его первооткрывателя.

— Как вы помните, Старший Магистр хранил копию документации в ячейке, до которой Лея Моример и её подручные добрались раньше нас, — Милар придвинул фотографию вскрытой ячейки хранения.

Полковник какое-то время молча катал леденец с одной щеки на другую, пока не поднял взгляд на Арда.

— Что скажете, капрал?

Арди даже вздрогнул.

— На тему…

— На эту тему, — Полковник указал пальцем на фото прототипа двигателя. — что можете сказать конкретно на данную тему?

— Господин Полковник, возможно, лучше стоит проконсультироваться у лейтенанта Дагдага и…

— Не переживайте, капрал, у него я тоже проконсультируюсь, как и у группы верных короне Гранд Магистров, но мне хочется услышать именно ваше мнение, — Полковник сделал движение губами и гортанью, с помощью которого прежде выдыхал дым, а теперь едва не выплюнул на стол леденец. — Проклятье… привычки… Так вот, капрал, раз уж вы раз за разом оказываетесь в гуще событий, то вам и размышлять.

Ардан задумался ненадолго.

— В принципе, разговоры о том, чтобы создать двигатель, основанный не на выделении энергии сгоранием нефтепродуктов, а на более эффективной Лей-энергии, ведутся уже давно, но это лишь теоретический принцип, — Арди вспоминал все, что слышал на лекциях по Общим Знаниям и Инженерному делу. — На практике получать энергию напрямую из поля Паарлакса способны лишь живые организмы. Причем механизм данного процесса до сих пор никем не понят и не изучен, так что мы не способны использовать его в области механики. А то, что вы видите на фотографиях, — по сути, компактный генератор, что, наверное, все равно делает его крайне полезным в определенных сферах, но это не то прорывное исследование, которое способно перевернуть мир с ног на голову.

— А его и не надо переворачивать, капрал, — Полковник отодвинул от себя фотографии и повернулся к окну. — Он и сам готов в любой момент сделать двойное сальто… как полагаете, может ли данный двигатель привести в движение тяжелую машину?

— Машину… не автомобиль? — от Арди не укрылась оговорка Полковника.

— Машину, — повторил глава второй канцелярии.

Полковник говорил про военные изобретения последних лет. Про чудовищные агрегаты смерти и разрушения. Про танки и самоходную артиллерию. Нечто, что Арди так и не увидел на Фатийский границе, да и не хотел видеть.

— То, что есть на чертежах и в прототипе, сможет, разве что, выдать пол-лошадиной силы при расходе Эрталайн в восемь раз выше, чем у дизельного двигателя, — Арди говорил, но сам слышал разве что бешеный стук собственного сердца.

Кукловоды вели опыты не только в области демонологии и одержимости, но еще и в Лей-механике? Ардан ни разу не видел вживую ни танк, ни самоходную пушку, но слышал от Аверского достаточно, чтобы понимать, насколько чудовищны данные плоды человеческого гения.

А если скрестить их с Лей-механикой?

Спящие Духи…

— И это за полгода, — Полковник прикрыл глаза. — Полгода назад ничего этого не существовало вовсе, а теперь у них есть рабочий прототип…

На какое-то время в кабинете повисла гнетущая тишина. Все трое, скорее всего, думали об одном и том же…

— Капитан.

— Да, Полковник.

— Давайте на какое-то время вернемся к вещам приземленным, — Полковник аккуратно собрал документы с фотографиями и завязал тесемки папки. — Что скажете по ходу расследования?

— Надо проверить детали и задержать подозреваемых, — Милар посмотрел на часы. — Господин Инаков, видимо, был предупрежден, потому как еще на дневном поезде выехал в сторону Тайской границы. Скорее всего, завтра к вечеру его перехватят и еще через несколько дней вернут в столицу.

— Хорошо, — кивнул Полковник. — Дальше.

— Брант Унд и Адакий Ландышев были задержаны в своих квартирах и доставлены на допрос, — перечислял Милар, листая бумаги. — Старший Магистр Идрад Радов отконвоирован Мшистым на полигон, где так же ожидает допроса. Единственный, чье расположение этой ночью мы не смогли определить, — это…

Ардан прикрыл лицо ладонью.

«… Так что нет. Не всю фабрику. Да и даже не фабрику. А прямо здесь. В административном здании. Отдельный кабинет…»

— Одурдод Нудский, — подтвердил догадку Милар. — его не было ни на квартире, ни в местах обычного пребывания. Ни его жена, ни обе любовницы не знают о местонахождении господина Нудского, а так же о каких-либо его планах на путешествия или деловые выезды.

Обе любовницы… вот и вся цена словам поборника морали.

— Капрал.

— Да, Полковник.

— Вы понимаете, что весь этот балаган значит?

Ардан понимал. Прекрасно понимал.

— Это была ловушка, — ответил он. — Персонально для меня. Во второй канцелярии все еще есть крот, который знал, что я буду в компании ан Маниш.

— Хорошо, — как-то отстраненно кивнул Полковник. — Рад, что вы по-прежнему думаете головой, а не тем местом, откуда Мшистый швыряется своими заклинаниями… Капитан, список тех, кто в курсе того, что капрал будет находиться в компании ан Маниш, получишь завтра утром, но, полагаю, наш уважаемый крот в них не присутствует и действует из тени.

— Вероятней всего, — согласился Милар.

— Все равно все проверишь, — настоял Полковник. — По всем опорным пунктам Черного Дома, по всем ячейкам наших тайных агентов, среди Кинжалов и доверенных лиц из числа гражданских распространи информацию о господине Нудском.

— Но тогда крот… — начал было Милар и, переведя взгляд с Полковника на папку с документами, тут же плотоядно улыбнулся. Ничуть не хуже Аркара. Видимо, они с Полковником поняли что-то, чего не понимал Ардан. — Это была частная инициатива, Полковник. Они сработали по факту прибытия капрала… кто-то очень хотел его устранить. Настолько, что использовали фабрику Инакова, которая явно для этого не предназначалась.

— Именно, капитан, — в стальных глазах Полковника сверкнуло нечто такое, чему Арди предпочел бы несколько Стриг, лишь бы не стать мишенью данного блеска. — Кукловоды оступились. Кому-то из их руководителей сильно не нравится наш дорогой капрал. А значит, в деле есть эмоции. И мы этими эмоциями воспользуемся. Привлечешь капрала к операции «Зимний Страж». Посмотрим, сможем ли мы выудить рыбку из этого пруда.

Милар аж с места вскочил.

— Полковник…

— Сядь, — Полковник не повышал голоса, он даже взгляда не поднял, но даже Ардан, к которому никто не обращался и который уже сидел, захотел сесть повторно. — Мы все служим на благо Империи, капитан. Каждый из нас. В этом мы равны. И нет кого-то из нас, кто ровнее прочих. Каждый рискует своей шеей вместе с остальными. Это понятно?

Впервые Ардан услышал в тоне Милара, когда тот общался с Полковником, что-то протестное.

— Понятно, господин Полковник.

— Тогда ступайте.

Ардан вместе с Миларом поднялись с мест и синхронно сказали:

— Полковник.

На что получили привычное:

— Капитан, капрал.

Вместе они вышли из кабинета высокого начальства, прошлись по пустынным, обманчиво кажущимся заброшенными, коридорам, спустились по лестнице и, забрав верхнюю одежду из гардероба, вышли на улицу.

Их встретил промозглый, влажный и неприятный, осенний ветер, собиравший на небе тяжелые, серые тучи. Скоро снова пойдет дождь. Впрочем, в Метрополии, осенью и весной, проще было перечислить те дни, когда жителям не требовались зонтики, чем когда без них из дома носа лучше не показывать.

— Поехали, Ард, отвезу тебя домой, — Милар, посмотрев на портсигар, так и не достал сигареты и убрал серебристую коробочку обратно во внутренний карман.

— А что за операция «Зимний Страж»? — не удержался от вопроса Ардан.

Милар только горько усмехнулся.

— Обеспечение безопасности гостям Конгресса, как и всего мероприятия в целом.

Ардан едва не споткнулся.

Спящие Духи…

Под мерцающим светом Лей-ламп, в уголке читального зала библиотеки Большого, специально отведенного под нужды факультета Общих знаний, за «собственным» столом сидел юноша. Слишком высокого роста и широких плеч, чтобы со спины сойти за кого-то, не имеющего принадлежности к военному факультету.

Но именно так все и обстояло. Юноша, сняв регалии и отложив в сторону, задумчиво обкусывал конец карандаша, держа наточенный грифель практически рядом с ухом. Справа, слева и спереди от него высились кипы книг. С разноцветными корешками, какие-то открытые, другие — наоборот, еще ждущие своего часа, они выглядели молчаливыми спутниками молодого человека, напрочь позабывшего о часах. Будто неподкупные часовые, талмуды несли свой мрачный, местами даже вздорный дозор, дабы никто не посмел отвлечь их подопечного от, безусловно, важнейших исследований и дел.

Да и какие часы, если те беззвучно дергали стрелками где-то позади, а перед лицом юноши, помимо стола с трудами по Звездной Магии, еще два стеллажа, куда Лиза, бессменная работница читального зала, поставила еще несколько десятков книг, заказанных Арданом.

Постукивая карандашом по листам своих записей, Арди пребывал в том месте, где, кроме дома, чувствовал себя, как бы абсурдно это ни звучало — как дома.

В данный момент перед ним лежал старенький, местами затертый, местами даже порванный, труд. Тот относился к временам между Войной Рождения Империи и Восстанием Темного Лорда. Конец первого, начало второго века с Падения Эктасса.

На пергаментной бумаге не лучшего качества вились вереницы рукописного текста, состоящего из палочек, точек и разных форм закорючек, которые внешне напоминали кляксы. С первого взгляда, если никогда не сталкивался с иероглифами, то даже не поймешь, что это чей-то язык, а не набор бессвязных символов. Но именно так и выглядел язык Аль'Зафирской пустыни. В месте, где родился не только первый человеческий Звездный Маг, обучившийся у драконов Севера, но и религия Светлоликого.

Ардан, впрочем, данного языка не знал. Как, собственно, и других языков человеческих стран. Его лингвистические познания ограничивались Галесским, языком Матабар, Фае, степным диалектом орков, языками эльфов северных и западных лесов, а еще парой диалектов дворфов, которые он помнил весьма смутно. Что уже, в целом, весьма солидный набор, которым владели далеко не все выпускники факультета Истории Магии, не говоря уже про другие.

А вот человеческие языки Ардан пропустил мимо себя. И потому читал труд древнего мага со звучным именем Нахами аль'Машим при помощи сразу нескольких словарей. Почему нескольких? Потому что один позволял ему переводить пустынный язык с устаревшего на современный, а другой — с современного пустынного на Галесский.

Конечно, Арди мог воспользоваться и уже переведенным и адаптированным текстом, но Атта'нха всегда наставляла его, что чужие знания, как и добыча, переданная тебе чужими клыками — уже не твоя собственная добыча, как и знания — тоже не твои. Насколько бы ни был уважаем и сведущ в материале переводчик, он мог упустить пусть и самую незначительную деталь, но вдруг именно она повлияет на всю картину целиком.

'Среди оазиса Мешрашим, да будут неиссякаемы его воды, я встретил странствующего Ведающего Тайны, пришедшего с Запада. Из земель, где искры Светлоликого приняли самые причудливые и удивительные формы. Люди тех мест, да будут их дни нескончаемы, когда-то были порабощены этими искрами, которые они называют Первородными.

Я вел удивительный разговор с этим человеком, который совсем плохо говорил на нашем языке. Будто орган его истины пророс костьми и ветками оливы. Но сколь был костен орган речи его, столь же светлы и ясны были мысли.

Он поведал мне о прекрасных созданиях, которые одновременно тверды, как плоть, но столь же родны эфиру, как ветер или мечты. Воистину, да будет непогрешим первый из Ведающих Тайны, я был поражен до глубин моих сердец и души.

Сколь чудны Духи тех земель.

Мы вели беседу.

О людях, о Тайнах Запада и Востока, о морях и океанах, о вине, о женщинах и о Духах. Я поведал, что держу путь в гробницу проклятого, да будет его посмертие так же черно, как и его душа, Ведающего Тайны по имени Рашим Нараш. Вход в неё находится где-то совсем поблизости, и я провел последние десять наполненных одиночеством и вином лет в их поиске. Я верю, что Рашим Нараш в своих порочащих прочих Ведающих Тайны изысканиях увидел путь, который был запретен еще со времен, когда Небесные Странники не поведали нам Знания Тайн.

Светлоликий, да будет его Свет везде и всюду, учит, что создания, рожденные Плотью, и создания, рожденные Духом, могут жить в мире и гармонии, но не пересекутся их помыслы и жизненные пути, пусть и пролегают они рядом, так же, как не пересекутся пути ветра и земли, пусть между ними нет и длани.

Но Рашим Нараш, которым старые матери, в чьих морщинах мудрость и счастье рожденных ими поколений, пугают детей их детей, в поисках силы, что не дана Светлоликим его последним искрам, нашел тропу, что соединяет землю и ветер.

Я верю, что до тех пор, пока прочие Ведающие Тайны не узнают, как разрушить данную тропу, в мире не будет покоя. Ибо то, что должно быть разделено, не должно соединяться.

Не знаю, чем увенчается мой поиск и увенчается ли он чем-то, кроме пустоты и забвения, но мой левый бурдюк полон вина, мой правый бурдюк заполнен водой, мой верблюд силен и спокоен, в сердце пылает огонь, а в кошельке есть пара крупиц золота и серебра на случай, если я встречу племена с молодыми и красивыми девушками. Что еще может желать Ведающий Тайны, кроме как поиск загадок, удивительных мест и столь же удивительных встреч, где можно вести мудрые беседы с незнакомцами.

Наша беседа с человеком с Запада закончилась под утро, а я отправлюсь дальше на поиски гробницы, где надеюсь найти ответы на свои вопросы. Во мне живет вера, да будет её пламя неугасаемо, что, быть может, истории про Рашим Нараш лишь страшные сказки, но слишком часто я слышал слухи о том, что Темные Духи терзают плоть и душу простых людей. То, что порицает Светлоликий, почему-то происходит в наших отдаленных деревнях. Я ищу ответ. Так, как и завещано Ведающим Тайны. Да будет мой путь плодовит, а звезды надо мной ярки и благосклонны к чаяниям смертного'.

На этом короткий, всего сорокастраничный дневник Нахами аль'Машим заканчивался. Сейчас его бы называли Гранд Магистром Истории Магии, но в те времена, в аль'Зафирских песках, он был простым Ведающим Тайны — или же, как говорили на Западе, Звездным Магом.

Ардан выдохнул и откинулся на спинку стула. Засунув карандаш за ухо, он сцепил пальцы за затылком и направил взгляд в сторону далекого свода Библиотеки.

В голове, вот уже третий день, звучал один и тот же голос. Скребущий ножами по стеклу, буквально выворачивающий желудок наизнанку, преследовавший его по ночам голос Стриги:

«Я теперь могу терпеть, Говорящий. Могу прятаться среди людей. Могу говорить на их языке… я многое могу. Мы многое можем. Жатва уже скоро.»

Прежде тот факт, что любой Говорящий мог почувствовать Бездомного — по запаху, по ощущениям, по цвету или, может, из-за каких-нибудь вибраций в воздухе (кого как научили) — не важно. Главное, что Бездомные не могли скрыться от Эан'Хане и их учеников Говорящих. А именно борьба с Безымянными, как и поддержание баланса между смертными и Фае, и являлось, на протяжении тысяч лет, сутью существования Эан'Хане.

Появление Звездных Магов, эволюция техники и науки людских государств, распространение железа и металлов, не говоря уже про падение Эктасса, сильно нарушило данное равновесие. Но, скорее, в пользу смертных. Бездомным, демонам, да и самим Фае, больше не было места в этом пропахшем дизелем, углем и мазутом мире. Там, где на железных путях пыхтят паровозы, по улицам гудят двигатели автомобилей, а над морскими волнами дымят трубы стальных кораблей, не ждут легенды о тех, кто не может солгать, если спросить трижды; чьи дары нельзя принимать; где в Граде на Холме нет ни старости, ни боли, ни тоски.

Мир изменился.

Слишком сильно.

Но не могли же измениться и Бездомные. Тысячи лет Говорящие могли их вычислить среди толпы, а сейчас, почему-то, нет? Причем с одной, конкретно взятой, Стригой?

— Эксперименты Дрибы и Моример, — сам же на свои вопросы ответил Арди. — Значит, опыты проводили и проводят не только они. И не исключительно в области одержимости и демонической химерологии, а еще и в других областях.

Демоническая химерология… Ардан был уверен, что такого термина в принципе не существовало. Но слишком много указывало на то, что Кукловоды работали, помимо прочего, именно в этом направлении.

Пропавший в конце осени Посох Демонов, химеры, Бездомные Фае в том количестве, в котором их даже в легендах Дедушки не присутствовало, и, теперь еще, спрятанная Стрига и карта подземелья, имеющего отношение к высшим эльфам.

— Кукловоды всегда одним ходом пытаются попасть сразу на несколько клеток, — напомнил себе Арди.

Почему, если они знали, что Ардан носом землю роет, чтобы найти их человека в компании ан Маниш, то господина Нудского, как и Анилу, сразу не выслали прочь?

Возможно, потому что Полковник был не прав. Вернее, разумеется, прав, и здесь действительно в дело вступили чьи-то эмоции (что, признаться, изрядно пугало Арда), но и тот факт, что…

— Им надо было проверить, — вытащив карандаш из-за уха, Ардан принялся крутить его в пальцах. — Проверить, как долго Анила сможет от меня прятаться. И, учитывая, что за три недели я так ничего и не заметил, то их эксперимент явно увенчался успехом. Из-за ошибки они потеряли двигатель и фабрику, но провели лучшее полевое испытание.

Вот только испытание чего именно? Да, ответ лежал на поверхности — если скрестить исследования в области демонической химеризации и Стриги, которую нельзя почувствовать, то выходило так, будто Кукловоды пытались сделать необнаруживаемый гибрид.

Некую сущность в теле человека, которая никак себя не выдаст.

— Но зачем, — тут же оборвал себя Ардан. — В любом случае в Империи осталось не так много Эан'Хане, а Говорящих и вовсе пара десятков, если не меньше. К чему такая предосторожность?

А значит, ответ лежал в другой плоскости. Совсем в другой. Которую Арди, даже стоя в упор, пока не замечал. Так что никакого ответа. А вот вопросов… вопросов становилось, с каждым месяцем, лишь только больше.

Теперь к извечному набору прибавились еще и — что открывал таинственный Ключ, как с этим был связан Тазидахиан и, все еще — причем здесь операция «Горный Хищник» и истребление целой расы Матабар.

Ардан сбился с ритма, выронил карандаш на стол и прикрыл лицо руками. Перед ним лежали целые кипы книг, за которые, любого другого, уже отправили бы на допрос в Черный Дом. Если бы и вовсе не посадили под замок.

«История некромантии», «Человек и Химера», «Эволюция Малефикаций», «Магия Крови в войне Галеса и Эктаса», «Записки первого демонолога, госпожи Талии Малеш» — лишь краткий перечень того, что, в самом прямом смысле, лежало на верхних уровнях его громадных стопок.

И во всем этом, буквально сочащемся желтым гноем, пахнущем трупным разложением, с привкусом сладковатой гнили «великолепии» Ардан пытался найти ответы на свои вопросы. Но пока находил лишь потерянное время (которое мог потратить на собственные исследования в области Трансмутационных Рунических Связей), знания, которыми желал бы никогда не обладать, и бессонные ночи. Все чаще и чаще его навещали абстрактные кошмары, смысл которых он забывал сразу, стоило только проснуться с первыми лучами рассветного солнца.

Масляная лампа мигнула, затем мигнула еще раз, и Ардан понял, что его своеобразный, самодельный будильник отмерил последний час, отведенный на работу с книгами.

Посмотрев на часы, Арди обнаружил, что действительно — за стенами Большого уже без четверти шесть, а значит, через пятнадцать минут ему выдвигаться в сторону Арены в Новом Городе, где пройдет второй тур Магического Бокса. Тур, к которому он, кроме нескольких дней в Конюшнях, почти не успел подготовиться.

— Интересно, а Тазидахский Мутант и Стрига считаются за практику военной магии? — сам у себя спросил Ардан.

Собрав сумку с письменными принадлежностями и тетрадями, повесив гримуар на пояс, он тихонько, чтобы не отвлекать десятки других студентов, вышел к стойке информации. Там его встретила бессменная Лиза, которая смотрела на него со смесью неприязни, нервозности и, пожалуй, даже страха.

— Спасибо, — Арди, в закрытую, протянул по столу билет читателя с отмеченными наименованиями.

Лиза кивнула и, забрав билет, оставила стойку для своих напарников и напарниц, а сама молча отправилась собирать выданные ею же книги.

Арди нисколько не винил её за изменившееся к нему отношение. Даже если не брать в расчет слухи, гулявшие по Большому относительно барона Керимова, Эвелесс и прочего, Ардан еще и на регулярной основе заказывал, мягко говоря, сомнительную литературу. Более того — имел на то разрешения, которыми некоторые магистры и даже профессора Большого не обладали.

Лизу можно было понять. Если бы Арди, без нужного контекста, увидел у кого-то такой же перечень, он бы серьезно напрягся.

Покидая Библиотеку, Арди на мгновение почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но когда обернулся, то увидел лишь бесконечные вереницы высоченных стеллажей, соединенных навесными переходами.

Постояв еще какое-то время, юноша покинул фойе, где столпились очереди студентов, ожидавших возможности позаниматься с бесплатной литературой. Миновав длинные очереди, Арди уже почти было свернул к лестницам, как со стороны лифтов прозвучали знакомые, шаркающие шаги и шелест профессорской мантии.

К нему спешил ан Маниш.

Арди на мгновение растерялся, не зная, что ему делать. С одной стороны он мог бы, разумеется, скрыться на тех же лестницах, где тучный и далеко не молодой волшебник бы его точно не догнал, но с другой… С другой это было бы трусливо, совершенно бесчестно и в равной степени некультурно. Так что Ардан остался стоять на месте, ожидая заслуженный ворох обвинений, возможно, даже оскорблений и разрушенных приятельских отношений с добродушным и всегда готовым помочь профессором.

— Ох Ард, чья макушка скребет потолочную штукатурку, — ан Маниш, буквально подлетев к Арду, крепко сжал его предплечья. — я вижу, что беседа в доме темном и страшном прошла для вас проще, чем для дорогих Бранта и Адакия.

Арди молча хлопал глазами. Кажется…

— Вы, наверное, не в курсе — вас не было на работе уже три дня, и я даже собирался воспользоваться своими связями в Гильдии, чтобы вызволить вас из плена, — понизив голос, ан Маниш взял Арда под локоть и повел по коридору. — И посему так счастлив был получить сегодня новость, да будут неугасаемы дни прелестного гонца Эллы, подруги сестер Нельвир, что вы снова с нами.

Кажется, профессор ан Маниш ничего не знал о службе Арда в Черном Доме и его непосредственном участии в событиях недавнего прошлого!

А те три дня, что Арди не посещал Большой, он проводил за собственными исследованиями в Конюшнях, где сосредоточил все свое внимание на посохе и гримуаре Дрибы. Ситуация со Стригой настолько его захватила, что он никак не мог найти в себе силы расслабиться и вернуться к стандартной рутине.

— Я был так обеспокоен, дорогой Ард, что вы могли оказаться в том взрыве, что я едва было не потревожил вашу дорогую невесту, — распинался ан Маниш. — Пески и Храмы, благо я так и не допустил такой оплошности.

Арди скептически посмотрел на низкорослого уроженца восточной пустыни. Скорее всего, профессор ан Маниш просто не хотел стать свидетелем возможных, горячих женских слез, которые, по его же признанию, искренне не терпел.

— Все в порядке, профессор ан Маниш, — поспешил заверить Ардан. — Я действительно имел непродолжительную беседу в Черном Доме, где у меня поинтересовались о том, как проходила моя стажировка в вашей компании.

Даже если бы ан Маниш обладал каким-то амулетом Говорящих или артефактом Звездной магии, способной улавливать ложь, то Арди не сказал и слова неправды. Порой ему самому становилось забавным, что из всех наставлений своих лесных друзей, он чаще всего прибегал к искусствам, переданным ему Скасти.

— Да, понимаю, — ан Маниш похлопал его по ладони. — От всей моей души, её неугасаемого пламени, да будут Ангелы, Пески и Храмы свидетелями, я сожалею, дорогой Ард, что все так получилось. Подумать только… террористы проникли в мою компанию… какой кошмар… какой позор!

Ардан читал стенограмму допроса ан Маниш, на котором тот рассказал все, что знал о Лашиме Инакове, Одурдоде Нудском и Аниле Эквари. Собственно, точно так же, как рассказали и Адакий с Брантом и Старшим Магистром Идрадом Радовым. Кроме них Черный Дом, за неполные три дня, успел опросить еще порядка сотни людей из числа бывших коллег Инакова из «Деркс», родственников всей троицы (кроме Анилы, так как у неё, разумеется, не имелось ни семьи, ни друзей, ни знакомых), друзей, знакомых, даже продавцов в ближайших лавках, где те могли закупаться продуктами и прочим необходимым.

Все эти бумаги Арди так же, с положенной ответственностью, проштудировал за последние три дня. И лишь на нескольких значились подписи Милара, Урского или Эрнсона, а все остальные… Все остальные протоколы допросов либо остались и вовсе без подписей, либо последние старательно замазали чернилами.

Разумеется, над делом о Кукловодах, работали не только Ард с Миларом, но больше им, как и всегда, «знать не требовалось».

— Главное, что все обошлось, профессор, — постарался как можно более открыто улыбнуться Арди.

При виде его клыков, которые юноша все реже прятал под верхней губой, ан Маниш слегка поежился, но тут же взял себя в руки.

— Я просто переживал, дорогой Ард, чье сердце так же велико, как и светлая голова, что в силу вашей, так скажем, родословной, Черный Дом мог обойтись с вами строже, чем на то указывала сложившаяся ситуация, — они остановились около окон, за которыми открывался вид на Площадь Звезд. — И искренне рад, что такого не произошло. Разумеется! Разумеется, дорогой Ард, вы, как и Адакий с Брантом получите причитающиеся вам компенсации. Поскольку у вас нет, как такового оклада, то наши бухгалтеры, да будут благословенны их толстые линзы и счетные машинки, что-то придумают. Но не переживайте! Мы вас нисколько не обидим!

Арди почувствовал себя неуютно. Ему и так было противно от того, что ему приходилось водить за нос профессора ан Маниша (который, с самого первого дня, не проявлял к Арди ничего, кроме радушия и симпатии), а здесь еще и незаслуженная компенсация.

— Честно, профессор, я…

— Это от чистого сердца, Ард, — довольно строго возмутился профессор. — Так что даже не обсуждается. Но вот еще маленькая деталь, о Ард, чья храбрость рождена союзом льва и тигра, после некоего происшествия на пятой улице Бальеро я слегка доработал все наши щиты и, должен признать, нисколько не ожидал, что в головной офис можно проникнуть, воспользовавшись лазейкой оценки первичных параметров. Вот ведь чудо — оказывается, щит можно взломать всего-лишь будучи невероятно одаренным полукровкой Первородных.

Ан Маниш смело встретил взгляд опешившего Арда.

— Все же, значит, я прав, — вздохнул профессор и, покачав головой, похлопал Арда по руке. — Полагаю, поэтому Черный Дом и обошелся с вами так легко. Вряд ли они будут мучить бессмысленными допросами собственного сотрудника.

Только сейчас Ард понял, что все это время ан Маниш уводил его как можно дальше от посторонних ушей и теперь они стояли совсем одни.

— Профессор, я…

— Я искренне восхищаюсь вами, дорогой Ард, и, надеюсь, что вы и дальше сможете находить время совмещать вашу службу на благо отечества, учебу, жизнь молодого, обрученного с красавицей, мужчины и стажировку в компании, — не дал ему договорить ан Маниш. — Уверен, да будут Пески и Храмы свидетелями слов моей души, это будет полезно нам всем.

Ардан не знал, что ему и сказать. Сердце профессора стучало ровно, а сам он пах, как всегда, кофе, свечами и дорогими, мужскими духами. От него не веяло ложью. Профессор говорил искренне.

— Я не хотел вас обманывать, профессор.

— А вы, я так полагаю, и не сказали мне ни единого слова лжи, дорогой Ард, — чуть печальнее, чем обычно, улыбнулся профессор ан Маниш. — Что же, надеюсь, вы не станете потакать своей возможности пропускать лекции, потому как пока что вы опережаете нашу программу, но, можете не сомневаться, если продолжите в том же духе, то в конце года снова начнете отставать. Так что, дорогой Ард, примите мой совет как можно ближе к вашему отважному и гордому сердцу и позвольте откланяться.

Ан Маниш снова тепло, даже с некоей долей отеческой нежности, похлопал его по ладони и, сверкнув белоснежной улыбкой, направился обратно к лифтам.

— Профессор.

Ан Маниш остановился и повернулся в полоборота. У Арда вертелось на языке так много слов, мыслей и вопросов, но он смог сказать только одно:

— Спасибо.

Профессор постоял молча несколько мгновений, затем улыбнулся ярче задорного мальчишки и, кивнув, произнес простое:

— Eshfashim aea hatfa.

Что, на языке пустыни, насколько понимал Арди, означало — «бери мою воду» или же, если адаптировать на Галесский, то — «всегда пожалуйста».

Профессор удалился к лифтовому холлу, а Ард еще какое-то время стоял в одиночестве около окон. Громадная площадь, вмещавшая на своем покрытом брусчаткой полотне тысячи магов, отсюда, с высоты центрального строения Императорского Магического Университета, казалась такой маленькой. Совсем миниатюрной. Казалось — достаточно ладонь протянуть, и её можно поднять к небу, с которым так ретиво спорил высокий шпиль Большого.

Ардану казалось, что в этом есть какой-то осколок Имени Метрополии, но, как говорил Скасти, он пока еще «слишком плохо слышал мир», так что молча развернулся и продолжил свой путь к лестницам.

И пока он шел, то чувствовал, что дышать, отчего-то, стало легче, а с плеч будто свалился пусть и небольшой, но весьма неудобный и неприятный груз.

* * *

Арди внимательно следил за тем, как высокий (по меркам людей) блондин по имени Нарс Мальков использовал затяжное формирование. Пока вокруг него на уровне пояса плясало шесть зеленых огоньков «Пламенного Хоровода» — активного щита, готового поглотить ледяную магию Арда, Нарс без устали переписывал рунические связи и векторы в печати, которая, скорее всего, должна была создать нечто сродни густого тумана.

Вот только Арди, пока Нарс не покажет финальной модификации, пока не понимал… ядовитого тумана? Движущегося или статичного? А может, состоящего из раскаленного или кислотного?

Так что его щиты Орловского, в количестве пяти штук (семь он потратил на защиту от каменных заклинаний Нарса, в которых тот продемонстрировал уровень, далеко уходящий за границы возможностей того же барона Керимова), позволяли Арду сосредоточиться на контрмерах.

Наконец, покрывшийся испариной Нарс ударил посохом о настил, и с навершия его посоха сорвалось стремительно расширяющееся облако. Оно полностью укрыло собой Малькова, спрятав от Арда уже вспыхивающую под ногами противника следующую печать.

Одна из типичных стратегий для военных магов — из целого перечня способов, которыми можно было спрятать формирование своей печати, магам двух звезд оставались доступными лишь самые банальные. Обструкция, в которой печать пряталась за естественными преградами (как, например, сделал Арди в фургоне, когда у него пытались похитить гримуар), и бифуркация, к которым относились способы скоростного формирования, а так же множественного переписывания.

У каждого имелись свои плюсы и минусы, но Аверский, в своих наставлениях, рекомендовал никогда не прибегать к обструкции в случае, если сходишься с равным оппонентом. Потому что, что бы ты ни создал для сокрытия своей печати, заклинание обструкции все равно надо и сформировать, и воплотить. Так что, за долю мгновения до того, как подиум укрыло непроглядное, густое, как вата, облако, — Арди уже видел все ключевые итоговые параметры.

И, наверное, в какой-то степени ему повезло, что Нарс решил прибегнуть именно к такому способу сокрытия своей магии. Но, как говорил все тот же почивший лорд Аверский, — «удача — неотъемлемая часть любой победы».

Арди, используя скоростное формирование с воплощением, ударил посохом о доски подиума. С его навершия сорвалось модифицированное «Дыхание». Порыв ветра, куда слабее того, что спас их с Миларом, а недавно отправил во мрак Стригу, закружил веселым танцем. Зимним танцем.

Покрывая подиум узором инея, заставляя воздух вокруг затрещать от внезапного мороза, порыв стужи ударил по облаку, уже успевшему накрыть всю площадку и закутать Арда в мокрые, плотные объятья. Там, впереди, со стороны Нарса уже замелькали искры молний, но прежде, чем заклинание Малькова сорвалось в полет, капли влаги в облаке обернулись льдинками, а сама влажная вата отлетела в сторону.

Нарс, все это время использовавший камень, явно давая понять, что собирается срезонировать нечто подобное, внезапно переключился на молнии. Замысел был прост и действенен. Он спрячет печать, а сочетание дождевого облака и молнии принесет ему победу.

Но вместо задуманного его же собственные чары, заледенев, обернулись против него самого. Лицо и руки Малькова покрылись вереницей тонких порезов; зеленые огоньки защиты вспыхивали, раз за разом поглощая ледяные иглы, но тех вокруг летало слишком много. И прежде, чем заклинание «Перста Молний» успело пронзить облако, плечо Нарса уже оцарапала «Ледяная Пуля» Арда.

Проблема обструкции, как учил Аверский, еще и в том, что это всегда передача инициативы противнику, а еще то, что не только маг напротив не видит твоих печатей, но и ты сам не понимаешь, что собираются использовать против тебя.

— Конец матча! — просвистел судья и огласил. — Невнесенная в реестр печать Ада Абара прошла через защиту Нарса Малькова, заработав одно очко. Таким образом, одиннадцатый матч Спонсорской лиги сезона пятьсот восемнадцатого года объявляется завершенным! Победитель — Ад Абар, три очка. Проигравший — Нарс Мальков, ноль очков! Стороны, пожмите руки!

Нарс, выглядевший разочарованным скорее в самом себе, нежели в исходе, спокойно направился вперед. Они с Ардом встретились посередине подиума и крепко пожали друг другу руки.

— Отличный поединок, господин Абар! — Нарс сверкнул немного ржавой улыбкой и крепко пожал руку.

— Взаимно, господин Мальков, — так же искренне ответил Ард.

Они вместе спустились с подиума, где их уже ждали остальные участники их турнира, включая смуглого Ракшада, молодого и вечно заводного Луция Рафта, болевшего душой и сердцем за Магический Бокс не хуже Бориса. Рядом с ними обнаружилась и Агата Спри, в этот раз приехавшая без мужа. Собственно, и Тесс, которая пропадала в Концертном Зале на репетициях для прослушивания перед пробами в мюзикл, тоже приехать не смогла.

Ардан по этому поводу не переживал. Они оба, вместе с Тесс, преследовали свои цели и чаяния. Тем более, пока у них не получалось с детьми, это нисколько не сказывалось на их совместной жизни. Вот если… нет. Вот когда в их, пока еще, очень маленькой семье появится кто-то новый, маленький и беззащитный, тогда им придется как-то менять свой образ жизни, но не сейчас.

— Отлично выступили! — по пути к раздевалкам поздравляли их остальные участники отборочной сетки.

Последовал длинный раунд обмена рукопожатий и короткого обсуждения предыдущих выступлений. Сегодня, из-за подготовки Арены к завтрашнему туру основного турнира, поединки отборочного начинались раньше и закончились, непосредственно, поединком Арда и Нарса.

— Ты как в этот раз, Ард? — Луций, сменив форму для поединков на обычный деловой костюм весьма недешевого кроя, подошел к Ардану. — С нами или снова по делам?

Арди коротко улыбнулся и кивнул.

— С вами.

— Ого-о-о! — то ли завыл, то ли прокричал Луций. — Господа и наша прелестная, разочаровывающе замужняя госпожа, этим вечером верный страж благополучия Короны едет с нами!

Для Арда прозвучал короткий раунд аплодисментов и радостных реплик. Арди уже давно понял, что на подиуме Арены, в общей раздевалке и за пределами турнира между Магическими Боксерами царила не то, что атмосфера теплой дружбы. Нет. Немного не так. Скорее радушного приятельства и честного соперничества, где каждый был готов помочь другому в том деле, которым они все вместе горели.

— Тогда поехали! — торопил всех Луций. — Ко мне в машину все не влезем, так что, Агата, дабы не смущать твою честь и репутацию…

— Я все равно не собиралась впускать никого из вас, дурно пахнущих мужланов, в наш с Энкио семейный транспорт, — тем же дурачащимся тоном парировала Агата и, подхватив посох, надела на тугой пучок седых волос модную нынче шляпку.

— Тогда решено!

Выходя из автомобиля Луция, который выдавал в волшебнике далеко не бедствующего, в денежном выражении, господина, Арди сперва даже не понял, куда именно они приехали. Он уже видел подобные, трехэтажные, абсолютно типовые здания.

Их строил Рынок Заклинаний и, единственное, в чем отличались их постройки — в габаритах. Какие-то шире, какие-то чуть уже. Все зависело от количества испытательных площадок. Здесь же, на Крылатой улице в глубине Нового Города, зажатая между небоскребов, обитала самая стандартная постройка Рынка, которую можно встретить в Центральных районах Старого Города. С той лишь разницей, что вместо надписи «Рынок Заклинаний», за которым следовал бы порядковый номер отделения, над головами магов мерцали лампочки, складывающиеся в название «Клуб Меч и Посох».

— Пойдем, Ард, вижу, наш столик еще свободен.

У входа их встретил явно не очень добродушный швейцар, открывший группе магов дверь. А внутри… внутри все выглядело так же, как в каком-нибудь не очень дорогом клуб-баре. Те же пушистые ковры на полу, барная стойка с высокими стульями, столики для больших и не очень компаний, гардероб и встречавшие их старшие официанты.

Только вместо предложения взять меню, они проверили наличие карт участников турнира, после чего попросту указали на гардероб.

В зале, кроме их пятерки, больше никого не было.

— Сегодня скидка на испытательные площадки, — ответила на немой вопрос Арда Агата Спри, поправлявшая в зеркале прическу так, чтобы в пучке седых волос проглядывались редкие, каштановые пряди. — Восемьдесят процентов.

Ардан понимающе закивал. До получения в наследство Конюшен, Арди и сам бы предпочел лишний раз позаниматься с заклинаниями, чем праздно проводить время за столом.

— И мы бы тоже все оказались там, — Луций указал ладонью на дверь, ведущую во внутренние помещения клуба. — но мы обязаны отметить присоединение к нам нового участника! Так что, господа! Три бутылки игристого!

Ардан хотел возразить, что он не пьет алкоголь, но вовремя поймал себя за язык. Ему никто не мешал, как и всегда, заказывать себе чай или воду.

Вскоре они расселись за стол, и каждый выбрал из меню что-то свое. Арди, увы, не увидел в списке ничего из того, что подходило бы под его нечеловеческую диету, так что действительно попросил стакан воды и кружку пряного какао.

— Ард? — не очень понимающе посмотрел на него Мальков.

К волшебнику присоединились и остальные, на что Ардан лишь приподнял верхнюю губу и обнажил длинные клыки. Стоит отдать должное — никто из присутствующих даже бровью не повел.

— Надо будет попросить шеф-повара доработать меню, — закивал Луций, а Агата как-то неловко взмахнула руками.

— Так вот почему Гророгзорг никогда к нам не присоединяется.

Ардан, услышав явно гоблинское имя, чуть приподнял бровь.

— Это маг полукровка из основного турнира, — тут же ответила Агата. — Очень большой любитель выпивки.

— И визитов в Черный Лотос, — явно без одобрения добавил Ракшад. — Но, в остальном, весьма добродушный господин почти сорока лет. Разве что зеленоватый. И никогда здесь не ест. Мы думали, что он просто нос воротит. Мог ведь рассказать… зараза… мы-то думали, он конкретно с нами время проводить не хочет.

Ардан подозревал, что гоблин-полукровка действительно избегал компании и потому не спешил делиться тем фактом, что не мог позволить своему пищеварению человеческое меню.

Но, вскоре данная тема угасла и, только отзвенело по фарфоровым тарелкам столовое серебро, а господа маги расслабились на диванчиках и креслах, как разговор сам собой сместился в сторону поединков. В частности — схватки Арда и Малькова.

— Ну кто знал, что новенький не поведется, — всплеснул руками чуть нетрезвый Нарс. — Луций, в прошлом году, именно так у меня два очка и вытянул.

— Потому что, Нарс, — качая бокалом с вином, подал голос Ракшад. — у тебя вечно в одном месте свербит. Ждать не умеешь.

— А чего там было ждать, — чуть было не всхлипнул Нарс. — Все накопители отдал в печати камня — любой бы подумал, что я именно его срезонировать хочу. А там дело за малым. Дождевой Ватой закрыл обзор, а через дополнительную проводимость ударил Перстом Молний, который вместо луча превращается в площадную сетку. Так что и целиться не надо.

— И мы, господин Мальков, все видели, чем это закончилось, — хохотнул Луций и с уважением кивнул Арду.

Сам же Арди, пусть и немного, но был, в какой-то мере, горд собой, потому как все, что сейчас сказал Нарс — сам же Ард и просчитал в уме во время их поединка.

— Обструкция — всегда проигрышный выбор, Нарс, — Ракшад махнул официанту и попросил еще одну бутылку слабого вина, мало чем отличившегося от обычного ягодного сока. — Любой опытный военный маг обернет её против тебя.

— Признайся, Нарс, — подключилась Агата. — ты просто хотел отыграться за прошлогодний финт Луция.

Нарс только понуро отмахнулся, чем вызвал у всех приступ не обидных смешков.

— Тем более, что обструкция не всегда работает уже начиная с Синей звезды, — с хитринкой во взгляде, добавила Агата.

— Ой, не напоминай, — Луций спрятал лицо в ладонях.

Ракшад наклонился к Арду и шепнул:

— Рафт пытался использовать тот же трюк против Агаты и сильно пожалел — двое суток ходил с иллюзией ослиных ушей на голове.

Ардан позволил себе кроткую улыбку. От Аверского он знал, что с зажиганием Синей Звезды восприятие мага немного менялось. Что, в целом, подтверждало теорию Николоса-Незнакомца о взаимосвязи и едином происхождении Звездной Магии и искусства Эан'Хане.

— Мы ведь все равно видим печати не совсем глазами, — продолжила Агата. — Иначе, будь это так, то и пятидесяти метров хватило бы, чтобы не могли разобрать большую часть параметров. А если, с Синей Звездой, достаточно тренироваться в восприятии, то ни туман, ни дым, ни что-то, кроме плотного физического объекта, не помешает магу увидеть печать. Ну или почувствовать. Не знаю, как вам, господа, это описать.

— Это Агата, как всегда, хвастается своей Синей Звездой и дипломом выпускника Большого, — с легкой язвой в голосе, отсалютовал Луций.

— Все для тебя, дорогой друг, — не осталась в стороне Агата.

За столом прозвучал очередной раунд коротких смешков.

— А вообще, Ард, для новичка ты весьма неплох, — повернулась к нему волшебница. — Хотя, чего еще ожидать от твоей профессии.

Ардан чуть поднял брови. Видимо, маги полагали, что он служил в Черном Доме в качестве оперативника, а не дознавателя. И, если так подумать, то, в целом, их ожидания имели под собой весьма твердую почву. Ардан и сам не слышал ни от Милара, ни от остальных коллег, чтобы магов привлекали в качестве дознавателей…

— Но вот над комбинаторикой надо поработать, — чуть подался вперед Луций. — Уже сейчас видно, Ард, что ты полагаешься на чередование скоростного воплощения и множественного переписывания печати. Это довольно несложно блокируется.

— Луций прав, господин Ард, — поддакнул Ракшид. — тебе стоит почитать что-то о комбинациях печатей в длинные связки и выводе их к резонансу. Ты же им почти не пользуешься.

— А чем читать, лучше потренироваться, — Агата указала за спину в сторону дверей. — если хочешь, Ард, можем выбрать какой-то день и потренируемся вместе. Извини, всех своих карт не покажу — нам с тобой еще тур совместный проводить, но какие-то очевидные твои ошибки подсвечу и объясню.

Арду не требовалось прибегать к способностям матабар, чтобы понять, что Агата говорит правду. И именно эта открытость и готовность помочь будущему сопернику, сильно привлекала Арда в предприятии с Магическим Боксом, которое теперь уже больше не казалось ему такой уж безоговорочной авантюрой.

— Ладно, господа, что скажете о завтрашнем матче между…

Разговор плавно переключился к обсуждению будущих матчей основного турнира и обсуждению сложных деталей военной магии, о которых Арди, прежде, даже не задумывался. Так что такси он вызвал лишь уже хорошо за полночь.

* * *

Вновь со скрипом сердца расставаясь почти с восьмью десятками ксо (выбора у него все равно не оставалось — ночью, если нет собственного автомобиля, кроме как на такси, выбраться из Нового Города практически невозможно), Ардан распрощался с водителем и выбрался на улицу.

Прохладный воздух обдал лицо, а влажные капли покрывающегося наледью канала Маркова окропили его волосы. Дом двадцать три, как и всегда, встречал его гудящей публикой «Брюс'а» и темными окнами пустующих квартир. И только угловая, на последнем этаже, сверкала Лей-лампами. Тесс еще не ложилась, и Арди спешил к ней на встречу.

Его посох ударил о землю прежде, чем чужая модифицированная Искра прожгла бы печень. Всполыхнувший синим сиянием стихийный щит поглотил враждебное заклинание.

Резво обернувшись вправо, Ардан едва было не отправил в полет свое самое смертоносное заклинание. Впрочем, даже поступи он так, это бы нисколько не повлияло на исход возможного поединка.

У Арда не было и шанса против Гранд Магистра Военной Магии Мшистого. А именно он, привычно придерживая посох подмышкой, курил, прислонившись спиной к грузовичку его департамента.

— Майор, вы…

— Лови, капрал, — Мшистый, держа сигарету зубами, достал что-то из кармана и швырнул Арду.

Юноша на лету поймал блестящий металлический объект, на поверку оказавшийся… медальоном связи. Немного отличавшимся от тех, что Ардан видел прежде.

— Дагдаг с его умниками разработали новый, — пояснил Мшистый, более известный как Безумный Пес Черного Дома. — этот будет работать даже несмотря на… помехи. Какое-то время. Пока помехи не станут сильнее.

— Спасибо, — поблагодарил Ардан. — Вас Полковник только для этого сюда отправил?

Мшистый несколько мгновений молчал, после чего указал себе за спину.

— У нас там еще собранные для тебя каракули. Что-то из самых глубоких загашников Архива. Высшие Эльфы. Эан'Хане. Подобная ерунда. Выдано тебе по прямому приказу Полковника.

Ардан на секунду забыл, что умеет дышать.

— А…

— А на остальные вопросы я отвечу тебе по пути.

— Что?

— Плохо со слухом, капрал? — Мшистый потушил сигару о грузовик и нагло выбросил ту прямо себе под ноги. — Залезай. Едем на вокзал. Оттуда на юг. На следующие две недели ты прикомандирован в мой департамент.

Мшистый, все так же хитро придерживая посох подмышкой, подошел к Арду и протянул тому письмо.

' Приказ номер: СЕКРЕТНО для сотрудника (служебный номер: 14/647−3).

Капрал, в течение двух недель вы находитесь в служебной командировке в распоряжении майора Мшистого.

Приказ вступает в силу немедленно с момента передачи вам данного послания.

Подпись: СЕКРЕТНО(расшифровка: Полковник)'

— Давай, капрал, собирай свои пожитки, невесту в лоб целуй и поехали, — с явным нетерпением поторопил его Мшистый. — Нам еще два дня в поезде мариноваться. И Вечные Ангелы знают, сколько в седле.

Ардан вздохнул, ненадолго прикрыл глаза и повернулся в сторону окон их с Тесс квартиры.

— Вот поэтому я и не женюсь, капрал… у тебя есть пятнадцать минут, — Мшистый достал очередную сигарету и прикурил.

Ардан смотрел, как за окном скоростного поезда Черного Дома проносились осенние просторы Царских Лесов. Кроны, выкрашенные золотом и медью, радовались последним лучам уходящего на покой солнца. Шуршали драгоценными нарядами увядающих листьев, скидывая с засыпающих ветвей богатые убранства прошедших сезонов.

Ветер играл среди падающих листьев. Шуршал ими, нашептывая таинственные, порой веселые, иногда мрачные, но все чаще — едва слышимые легенды о тех местах, где он успел побывать.

Порой малочисленный состав выныривал из лесных тоннелей, оказываясь посреди бескрайних лугов и посевных полей, где все еще колосились последние, самые стойкие сорта пшеницы. Их пышные, солнечные пожары переливающимся оловом и латунью полотном шуршали под ласками все того же ветра. А тот все бежал и бежал следом за ускользающим шлейфом белой ваты, струящейся следом за пыхтящим паровозом.

Иногда Арди жалел, что они не делали остановок на пути следования. Там, среди лугов, он порой видел далекие силуэты стад, а между их бесконечными реками рогов и горбов, вздымались редкие холмики. Неизменно в шляпах, сидя в седлах, ковбои гнали своих подопечных посреди бескрайных простор Имперских равнин.

Ард, наверное, иногда скучал по временам, когда и он так же, верхом на добром коне, до самого вечера бродил по степям, а когда небо куталось в темный бархат, спускался на землю. Расстилал мешок, накрывал лицо шляпой и спал, вдыхая принесенные ему ветром ароматы дальних краев и их истории.

— Как же я не люблю скорые поезда, — скривилась Парела, когда из-за очередного поворота со столика на неё свалился её же собственный гримуар. Не походный-боевой, по обыкновению пристегнутый к поясу, а рабочий. — Майор, что там насчет появления у нашего драгоценного работодателя дирижабля?

Мшистый, развалившийся на софе, крутил в пальцах единственной руки медальон Гранд Магистра. Арди что-то слышал в Большом о том, что, совсем недавно, пару недель назад, в Гранд Магистерской ложе Империи появился новый человек, но подробностей не знал. Как и не понимал, за что именно Мшистому вручили высочайшее научное звание в стране. Впрочем, учитывая один из разговоров Милара и Полковника, в котором они упоминали возможный интерес Кукловодов к данной ложе, ответ напрашивался сам собой.

— Капитан.

— Да, майор?

— Ты вот что предпочтешь — чтобы тебе за лучи и звезды меньше платили или чтобы мы небесные просторы бороздили?

Майор Мшистый, с грубым лицом, в шрамах, отказывающийся носить протез вместо утерянной, левой руки, обладал весьма своеобразной манерой общения. Порой он выглядел галантным и статным господином, изъясняющимся не хуже любого иного аристократа, а порой — безумным псом, вполне заслуживающим всех тех нелестных эпитетов, которыми его награждали за глаза.

И, самое неприятное, Арди не мог с точностью утверждать, что из этого маска, а что настоящее лицо. А может, и сам избитый жизнью и сединой Гранд Магистр Мшистый — тоже не мог.

— Риторический вопрос, майор.

— Как и у тебя, капитан, — в очередной раз подкинув медальон и поймав тот на лету, Мшистый завернулся в свою шинель и отвернулся лицом к лакированным панелям, укрывшим стену вагона.

Черный Дом располагал несколькими скоростными составами, которые не сильно отличались комфортом. Да и скоростью, в целом, тоже. Сам паровоз являлся ничем иным, как тем же агрегатом, который перевозил по стране почту и налоги. В полтора раза мощнее стандартной модели, с более эффективным, но и прожорливым бойлером.

Это выливалось в то, что состав тащил, кроме вагонов с углем и цистерн с водой, лишь три вагона. И, разумеется, далеко не первого класса крупнейших транспортных компаний страны, включая Энса Отарского. Скорее, это были переделанные сидячие вагоны, в которых тесные лавки сменились простыми, подвесными софами, столиками и парой шкафчиков. На весь вагон — всего двадцать два спальных места. То есть на состав — сорок четыре. Почему не шестьдесят шесть? Последний вагон в скоростном составе Черного Дома занимал арсенал.

Разумеется, при необходимости, состав можно было удлинить, прицепив к нему дополнительные вагоны, но тогда падала скорость.

— Интересно там, капрал? — подходя к столику с кружками, дышащими крепким чаем, спросил Клементий.

Они оба — и капитан Парела, и лейтенант Клементий — выглядели относительно свежими и, казалось, совсем не пострадавшими после инцидента с древним вампиром. Все так же на вид куда моложе своего биологического возраста, два Желтых мага на службе короны.

Кроме них в вагоне присутствовало еще восемь человек — не магов, разумеется, а оперативников, что составляло практически весь департамент Мшистого, ответственный за… Если честно — Ардан не до конца понимал, за что был ответственен один из лучших военных магов в стране.

— Ты уже второй день читаешь не отвлекаясь, — дополнил свой вопрос волшебник. Как и всегда в немного помятом костюме, слегка небритый и неестественно субтильный.

Ардан, вместо ответа, только пожал плечами. Он действительно с жадностью (и, попутно, вооружившись своим гримуаром и карандашом) поглощал записи, переданные ему Полковником.

Наверное, логично, что в хранилище Черного Дома имелись сведения, за которые любой Говорящий если бы не душу продал, то конечность отдал — уж точно. Да, данные свитки, аккуратно разрезанные и подшитые книжными корешками (чтобы хранить было проще), не представляли особой ценности для Эан'Хане, но для Говорящих…

— А про что там? — приподнялась на локте Парела. Её узловатые пальцы чуть дрогнули, а орлиные глаза прищурились.

Арди невольно вспомнил свой первый разговор с Мартом Борсковым. Маги и их вечная тяга к новым знаниям…

— Сложно объяснить, — честно ответил Ардан.

— Мы люди грамотные, капрал, — не то чтобы с обидой, но с легкой степенью негодования сказала Парела.

Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза. Он потянулся мыслями и волей к тому шепоту, что слышал сквозь приспущенное вниз окно. Ветер ворвался в его разум веселым и игривым щенком, не знавшим ни манер, ни порядка. Он облизнул лицо Арда влажными историями с берегов замерзающей громадной Ньювы, куда более протяженной, чем тот участок, на котором стояла Метрополия; растрепал его волосы слухами с Крылатого Озера и Шамтура; попытался надуть щеки и уши байками пенных волн Ласточкиного Океана и немного сердито ворчал на штиль, зависший над Западным Мелкоморьем.

Ардан ухватился за осколок Имени и, раздув тот своей волей, запер собственное сознание и только после этого позвал осколок за собой. В тот мир, что находился одновременно рядом, но в то же время где-то вдалеке.

Ардан выдохнул осколок, и тот обернулся туманной пташкой, сотканной из пара, струйками взвившегося над кружками чая. Она пролетела над головой Парелы, развязав тугой пучок волос, забралась под пиджак Клементия, надув тот шариком, а затем, сделав вираж, выпорхнула обратно в окно.

Юноша, тяжело дыша, отпустил связь с осколком Имени Странствующего Южного Ветра и немного дрожащей рукой отпил чая. Полегчало.

— Тут описаны ветра и стужи, — делая паузы, чтобы отдышаться, пытался объяснить Ардан. — как звенит эхо в горах, как едва слышно дыхание любимых в полузабытых воспоминаниях и как поутру, когда едва-едва рассветает, роса блестит в лучах солнца. Как крик чайки застывает на краткий миг на кончиках её перьев, чтобы разлететься над морями и как…

— И как сделать из мага поэта, — Парела, наверное, не собиралась перебивать, просто неправильно поняла затянувшуюся паузу. — Так в чем проблема пересказать?

Ардан перевел взгляд с волшебницы на листы пергамента. Вместо букв он видел неподвижные картины, слышал приглушенные звуки, чувствовал едва заметные касания.

— Это не тот язык, который может понять человек, — Арди закрыл «книгу» и отложил в сторону. — Вернее, его можно понять, если сперва выучить.

— И в чем проблема выучить язык? — Клементий, поправив пиджак, что не особо помогло и без того измятой ткани. — Я свободно изъясняюсь на языке Селькадо, немного с натяжкой могу на государственном Конфедерации Свободных Городов и, со словарем, на пустынном.

— А мой Скальдавинский и Тазидахский никто не отличит от языка носителей, — добавила Парела.

Мшистый, судя по звуку дыхания, явно не спал и слышал разговор, но участия не принимал.

— Потому что человеческие языки произошли от логографических протоязыков, — хрустнул затекшей шеей Ардан. Кажется, похожий разговор в начале лета он вел с Тесс. — В ходе эволюции эти языки сократились с символов изображения слов, до понятий, а затем отдельных слогов и букв, став смысловыми языками. Где звуки фонетики записываются унифицированными обозначениями на бумаге. Но не у всех народов так.

Парела с Клементием переглянулись и, сев плечом к плечу друг с другом, заинтересованно посмотрели на Ардана.

— Продолжай, — хором попросили они.

Маги и их тяга к знаниям… Впрочем, не Арду судить — он и сам такой же.

— К примеру, язык Матабар или наречие северных эльфов, для которого они использовали письменную форму лесных эльфов, обитавших на современной границе Империи и Фатии, — Ардан определенно уже общался на данную тему. — Это имитационные языки. Они имитируют свойства природы или окружающего мира. У матабар подобный подход привел к наскальной живописи и нательным татуировкам. У северных эльфов — к заимствованию письменности.

— Замечательно, а почему тогда ты не можешь рассказать, что пишут высшие эльфы? — чуть нетерпеливо поторопила Парела.

— Потому что они имитируют в своей письменности не природу, а… — Ардан какое-то время молча подбирал нужное слово, но так и не справился с этим. — Жизнь. Реальность. Прошлое, будущее, настоящее. Мысли. Воображение. Да все сразу. И вперемешку. Текст, в основном, это структурированные мысли чужого сознания, а здесь само сознание целиком. Это как оказаться где-то, где тебя нет, а потом вернуться обратно. Подобное нельзя описать инструментом, который предназначен совсем для другого.

Теперь пришел черед Парелы и Клементия ненадолго погрузиться в тишину.

— И сколько времени потребуется, чтобы выучить язык высших эльфов? — с настороженностью поинтересовалась капитан.

Вот ведь парадокс — могущественных Звездных магов, к коим смело можно было отнести Желтых магов капитана Парелу и лейтенанта Клементия, почти не интересовало искусство Эан'Хане. Возможно, лишь только в разрезе того, как с ним можно было бороться.

Точно так же, как если верить Николасу-Незнакомцу, Эан'Хане не утруждали себя изучением Звездных Магов… возможно лишь, иронично, только в разрезе того, как можно было с ними бороться.

Но, опять же, исходя из самого факта существования Николоса-Незнакомца и данного разговора Арда с подручными Мшистого, казалось, будто эти две противоположности неустанно притягивались друг к другу. Звездные Маги и Эан'Хане… противоположности или части целого?

Мысли завтрашнего дня.

— Его нельзя выучить в том плане, в котором мы понимаем данный процесс, — покачал головой Ардан. — Точно так же, как и язык Фае, язык высших эльфов неразрывно связан с умением Слышать и Говорить. Это язык искусства, и для тех, кто не владеет искусством, есть наречия. И большая часть старых текстов высших эльфов и Фае как раз-таки записана письменными наречиями. Они пользовались ими в быту, торговле, строительстве… Везде, где не требовался язык искусства. К примеру, руническое наречие языка Фае…

— Наша Звездная магия, — подхватила Парела. — Определенная её часть. Это всем известно, капрал.

Ардан указал рукой на книгу.

— А здесь не наречие. Здесь сам язык. И потому его нельзя ни перевести, ни адаптировать.

— Хорошо, предположим, — поднял ладони Клементий. — но как его тогда выучил ты?

Ардан открыл было рот и тут же закрыл. На самом деле он не то, чтобы его учил, но как-то так вышло, что спустя четыре года общения с Атта'нха и Скасти, их уроков и наставлений, свитков и книг, прочитанных в ледяной хижине волчицы, Ардан научился понимать и говорить на обоих языках. Фае и высших эльфов.

— Потому что он Говорящий, — проворчал из-под шинели Мшистый. — а теперь сделайте тишину. Скоро уже приедем.

Никто из восьми оперативников, точно так же, как и Гранд Магистр Мшистый, кутавшихся в шинели, не подал голоса, но их одобрительное молчание звучало красноречивее любых слов.

Парела с Клементием снова переглянулись, и субтильный волшебник вернулся на свою софу. Вскоре вагон погрузился в тишину, нарушаемую стуком колёс и скрипом болтов, которыми прикрутили к стенам столики. Ардан, убрав одну из книг об искусстве Эан'Хане обратно в походный мешок, посмотрел за окно.

Он понимал, что они двигались куда-то на юго-юго-запад, в сторону Танцующего Полуострова, но немного левее. Может быть, к побережью Теплой Бухты, находящейся на севере от острова, напоминавшего по форме стопу человека. А может быть, и к Глубокой Бухте — врезавшейся глубоко внутрь южной береговой линии материка.

Мшистый так и не сказал, ни куда они едут, ни, что важнее, зачем. Арди догадывался, что, возможно, это было как-то связано с Одурдодом Нудским и Лашимом Инаковым, а так же, вероятно, с Дрибой и шерифом Марьяной Сестровой, но… Предположения он мог строить какие угодно и как угодно долго, а истина могла оказаться какой угодно другой.

И именно поэтому он так и не смог ответить на вопрос Тесс.

Несколькими днями ранее

Арди повернул ключ и, видят Спящие Духи, он словно воткнул его не в замочную скважину, а внутрь собственного сердца. Меньше двух месяцев прошло с момента, как он вернулся из командировки на Танцующий Полуостров, а теперь уезжал опять.

В лицо ударил запах сдобы и ежевики. Тесс готовила его любимое, с самого детства, блюдо. Этого было достаточно, чтобы Арди, еще прежде, чем увидел рыжеволосую красавицу, узнал ответ на вопрос, получила ли она роль.

Их маленькая квартирка, уютная и теплая, утопала в свете десятка зажженных свеч, на столе, где блестела белоснежным цветом праздничная скатерть, уже стоял горячий ужин. Салат из кореньев для Арда, такой же, но из овощей для Тесс, а в центре пузатый горшочек с душистым рагу из дикого кролика.

Тесс же, что-то радостно напевая, возилась около духовки на кухне.

Ардану казалось, будто ему ударили под дых. Воздух разом выбило из легких, а в голове поселилась неприятная, затягивающая в черноту пустота. Половина его хотела все бросить, спуститься вниз по лестнице и протянуть Мшистому письмо об увольнении.

Хватит с него химер, демонов, детоубийц, безумных ученых, несчастных судеб, исковерканных жизней, Кукловодов, заговоров и интриг. Уже сейчас Ардан чувствовал, что справится без поддержки Черного Дома. Как в случае с заработком, так и в плане исследований Звездной магии.

Но…

Но вторая половина шептала ему на ухо простую, непреложную истину.

Он уже не сможет.

Не сможет так.

Возвращаться вечером к ним с Тесс домой, после исследований, учебы, работы у ан Маниш или их с Баженом пока еще не запущенного в дело аптечного предприятия. Не сможет, зная, что где-то там, за порогом, скрытая в тенях, отбрасываемых самыми яркими огнями Империи, крадется, подбираясь все ближе, самая настоящая Тьма. Вечно голодная, холодная и абсолютно непроглядная.

Ардан с детства не любил приключений. Он обожал теплый уголок, спокойствие, тишину и компанию интересной книги. Желательно о Звездной магии или искусстве Эан'Хане. Но в равной степени он не мог оставаться в стороне, когда кто-то где-то просил его помощи. А этот зов, с каждым годом, с каждым месяцем, неделей и даже днем, становился лишь отчетливее.

Спящие Духи… ну почему все именно так.

— Ох, Арди! Наконец-то ты вернулся! — выкрикнула Тесс, явно услышав скрип половицы под ногами жениха. — У меня просто сумасшедшая новость! Представляешь, меня…

С грацией кошки, парящей пташкой она вылетела из кухни в переднике, с косынкой на волосах и руками, заляпанными черничным вареньем и мукой.

Она так и не договорила. Застыла прямо посреди их гостиной, если так можно было назвать миниатюрную комнату.

Радостная, озорная улыбка на лице Тесс слегка померкла, уголки губ опустились и, вскоре, она смотрела на него… по-прежнему с улыбкой, но уже как-то другой. Такой, что, скорее, улыбалась с ностальгией и теплой грустью не только ему, а и самой себе.

Ардан так ничего и не сказал.

Тесс, вытерев руки о передник, босыми ногами прошла в коридор и, подойдя к жениху, крепко обняла, прижимаясь к груди.

— А я все думала, — тихим шепотом, будто боясь, что кто-то сможет их услышать и испортить пусть даже такой краткий момент близости. — когда и мне придется одной есть праздничный ужин… у тебя совсем нет времени?

Ей не пришлось уточнять, что она уже видела подобные сцены. В собственном детстве. Когда отец Тесс — Рейш Орман, генерал-губернатор Шамтура, возвращался домой на праздник, чтобы исчезнуть в ночи уже спустя несколько часов. А может, и минут.

— Четверть часа, — так же тихо прошептал Ардан. Он положил щеку на огненную макушку и прижал так сильно, будто хотел забрать с собой её кусочек. Или, хотя бы, частичку запаха весенних цветов, распускавшихся у ручья.

— Куда едешь?

Ардан не смог ответить. Он попросту не знал.

— Много вещей с собой брать?

— На две недели.

Тесс кивнула.

Они так и продолжили стоять. Секундные стрелки на часах со щелканьем каблуков солдатского строя бежали по циферблату, а они все стояли. Дышали друг другом и старались не думать о том, что за порогом прихожей, за подоконниками окон, за стенами их маленькой квартиры был другой мир. Мир, который, отчего-то, каждый раз с упорством барана отказывался их подождать. Хотя бы еще чуть-чуть. Хотя бы еще пару минут.

— Тебя взяли на роль? — спросил Арди, когда Тесс отстранилась и направилась в их спальню помочь жениху собрать походный саквояж.

— Расскажу, когда вернешься, — с напускной игривостью, скрывающей легкую грусть, ответила Тесс.

Они молча собрали вещи. Только самое необходимое. Спина к спине, порой прерываясь на короткие объятья, а затем вновь внутрь полок шкафа и недр сундуков.

Вскоре Ардан уже стоял на пороге. В костюме, осеннем пальто, в зеленом походном плаще мага на плечах, с посохом и саквояжем в руках.

Они молча смотрели друг другу в глаза, читая в них все, что хотели бы сказать, но на что не хватало времени.

— Ты тогда иди… — проводя ладонью по его щеке, произнесла Тесс, повторяя их, уже ставшую привычной, фразу. — И возвращайся скорее… Я буду ждать.

— Да, — в который раз повторил Арди, вдыхая запах её кожи. — Я скоро вернусь.

Ардан вышел за дверь, спустился по лестнице и, буквально пролетев через заполненный «Брюс», вышел на улицу. Он так и не обернулся. Так и не посмотрел на все еще горящие окна на последнем этаже дома двадцать три по каналу Маркова.

Потому что знал, что стоит ему это сделать, и та, немного тщедушная половина его души, одержит верх. А еще, наверное, теперь он точно знал, почему отец, каждый раз уходя на обход Алькадских простор, тоже никогда не оборачивался.

Наши дни

Поезд, отряхнувшись усталым конем, остановился посреди окруженных лесом травяных холмов, темными волнами уходящих в сторону сразу двух бухт. Над небольшим городком, застывшим посреди просторов безмолвных долин, зависло давящее небо. Черным мрамором, упавшим откуда-то из недр бескрайнего космоса, где одинокие звезды, разделенные невообразимыми для разума далями, метали лучи света куда-то вдаль. Хоть куда-нибудь. Хоть кому-нибудь. Чтобы их могли…

— Не стой столбом, маг, — буркнули позади Арда.

Тот встрепенулся и, скидывая с себя наваждение шепота изнанки мира, спустился по приставной деревянной лестнице на утоптанную, песчаную дорогу.

Никакого перрона в миниатюрном городке, сам собой возникшем вокруг одиноко стоящей железнодорожной станции, не имелось. Здесь, в целом, кроме самой станции, каменным маяком, возвышающимся посреди желтеющих волн холмистых долин, больше ничего и не имелось.

Главная улица, вдоль которой выстроились рядами одинокие деревянные домики с единственной каменной гостиницей, и, по-совместительству, салуном, баром и оружейным магазином. Конюшня стояла напротив, а рядом с ней — отделение шерифа и церковь. Будто их построили в первую очередь, а все остальное поселенцы возвели уже по мере обживания.

Из-за растущей урбанизации Метрополии и постоянного прибытия все новых жителей столицы, столице требовалось все больше пахотных земель, мяса и воды. И если с последним успешно справлялись оба рукава Ньювы, то вот с пропитанием возникали проблемы.

Не в плане территорий, пригодных для фермерского дела, а самих фермеров. Их банально не хватало. Именно поэтому последние мигрировали следом за остальными поселенцами. Их прельщали низкие налоги, субсидии на покупку своего участка и отсутствие проверок в течение первых десяти лет с момента обживания нового надела.

Вот и получалось, что несмотря на строительство железнодорожной сети (которая должна была объединить огромную страну, занимавшую одну шестую всей планетарной суши) центральные провинции Империи пустели. Народ расселялся вдоль южного побережья, сосредотачиваясь вокруг крупнейших городов.

Вот и здесь, прямо в пустоте травяных морей, возникали города. Как грибы после дождя.

— Майор, — к вышедшему из вагона Мшистому, подошел мужчина в легко узнаваемой одежде.

Весь в черном и с серебристой ременной бляхой, запечатлевшей герб Империи.

— Лейтенант, — навершием посоха отсалютовал Мшистый, вновь надевший маску доброжелательного и спокойного ученого… или же снявший маску безумного маньяка. — Докладывайте.

— Как и предполагалось, на Тайское приграничье отправились мертвые души в виде поддельных документов, — прямо посреди ночной пустоты, около еще горячего с дороги поезда, докладывал один из сотрудников второй канцелярии.

Ардан, озираясь по сторонам, никак не мог взять в толк, зачем в городке с населением не больше полутора тысяч человек (если посчитать окрестные фермы и кочующих с работы на работу ковбоев) содержать отделение второй канцелярии… не сотни тысяч голов стад охранять же… Это, конечно, безумное количество эксов и весьма важный для столицы пищевой регион, но не настолько.

И что-то он не помнил, чтобы Полковник или Милар предполагали что-то на тему подлога бегства Инакова и Нудского к Тайцам. Хотя, если подумать, звучало вполне логично. Если Кукловоды действительно имели прямые связи с Тазидахианом, то причем тут Княжество Тайа, ставшее после Войны Наемников не более, чем сателлитом Селькадо. Страны, которая, не так давно отменила узаконенное каперство против судов Тазидахиана на Мелкоморье.

Ардан покачал головой.

Мысли завтрашнего дня…

— Значит ваша командировка, лейтенант, подходит к концу, — а вот Мшистый, судя по всему, прекрасно знал, что здесь происходит…

— Хотелось бы, майор, — выдохнул облачко едва заметного пара Плащ. — В столице уже полгода не был… никакая премия уже не радует.

— Получается, ваши молитвы были услышаны, господин дознаватель.

Дознаватель? Перед ними стоял не оперативник, а дознаватель?

— Введите нас в курс дела и давайте подниматься в седла.

Казалось, Мшистого нисколько не волновали десятки любопытствующих глаз, постепенно высыпавших на улицу. Горожане, в чьих жизнях сплетни и новости варились примерно в одинаковых по глубине котлах безвременья, сама возможность поглазеть на нечто выбивающееся из привычной рутины уже была дороже любых денег.

— Да, майор, — лейтенант разложил карту на перилах коновязи. — По наблюдениям, которые я проводил в течение полугода, активность замечена здесь, — лейтенант указал на побережье Ангельской Слезы — относительно крупного озера в полдня пути от побережья Глубокой Бухты. — А так же здесь, — он сместил палец на север, к одному из речных притоков бухты. — И здесь, — последняя метка оказалась чуть южнее острова.

Кто-то из оперативников Мшистого вносил пометки в свои путевые карты и о чем-то перешептывались. Насколько слышал Арди — обсуждали возможные алхимические и технические средства, которые потребуется забрать с собой из Арсенала.

Неужели Ардана командировали для…

— Держи, — будто в подтверждение мыслей юноши, Клементий протянул ему шкатулку с таким количеством накопителей, сколько Ардан в жизни не видел.

Внутри, на двойной подушке, лежали по восемь кристаллов Красного и Зеленого цветов. А еще, кроме этого, Клементий выдал еще и коробку, в которой лежал крупный, размером с ладонь, мутноватый накопитель зеленого цвета.

Не того качества, чтобы определить в военные, но получше, чем стандартный бытовой. Такой военные маги вставляли в навершие посоха.

Ардан, тихонько поблагодарив, поспешно вставил миниатюрные накопители в кольца, а лишние в крепления на поясе. В каждом, как и всегда, девять лучей, потому как эффект пресыщения (когда маг, из-за перегрузки мозга, больше не мог пользоваться скоростными накопителями) все равно наступал, по сути, от количества восстановленных лучей внутри Звезд, а не их самих.

Что же касательно накопителя для навершия, который Ардан поспешил закрепить в специально заготовленном разветвлении посоха, то он содержал в себе (насколько Арду подсказывали ощущения Говорящего) не меньше четырех десятков Зеленых лучей. Вот только, из-за высокой доли примесей в Эрталайн, чтобы забрать хотя бы один, Арду потребуется секунд тридцать, что, разумеется, делало его непригодным для военной магии.

Но, если все обобщить, то Ардан оказался прямо посреди карательного рейда Черного Дома. Магического рейда, если быть предельно точным.

— Наши предположения? — Мшистый, все так же предельно спокойно и учтиво, продолжал узнавать основные детали операции.

— Скорее всего, на их стороне Черный маг, — выдохнул лейтенант, чем заставил остальных замереть и замолчать. Шестизвездный маг… даже при самых обнадеживающих предположениях, что у того не самые высокие триады, то… это все еще маг шести Звезд.

В случае с Ардом — все равно, что гоблину предложить подраться на кулаках с гигантом.

Обнадеживало, что с ними Мшистый и капитан Парела с лейтенантом Клементием. Возможно, их троих будет достаточно. Но, что куда сильнее тревожило Арда — если сюда, предполагая наличие Черного мага, отправили именно Мшистого, значит, Черный Дом со смертью лорда Аверского потерял своего доверенного мага шести звезд.

— По периметру на северо-восточном побережье Слезы, — лейтенант-дознаватель достал из заплечной сумки карту конкретной местности, где обозначил несколько точек. — находятся излучатели. Они замаскированы иллюзиями и, вероятней всего, подпитываются Желтыми генераторами.

— Вряд ли Желтыми, скорее уж… — тут же вклинился Клементий, но смолк, стоило тяжелому взгляду Мшистого опуститься тому на лицо.

— После начала исчезновения детей у фермеров, — продолжил лейтенант. — и мора у скота, я собрал все окрестные мифы и легенды. И если сведения из столицы верны, — тут дознаватель сделал паузу и бросил быстрый взгляд в сторону Арда. — то в том месте может находиться заброшенная лаборатория темного Эан'Хане.

Над группой Плащей повисла настолько тяжелая тишина, что Арду показалось, будто под её весом согнулась его собственная спина. Так вот, что за командировки…

— Капрал, — Мшистый чуть повысил голос, отвлекая Арда от не самых радужных мыслей. — Есть, что сказать?

Ардан мысленно пробежался по закоулкам своей памяти.

— На южном побережье не жило темных Эан'Хане, — без особой уверенности ответил он. — Они представляли равную угрозу, как для Эктасса, так и для Галесса, так что, скорее всего, там не келья сбившегося с пути, а… Простите. Возможно, там урочище Темных Богов.

— Уже третье за полгода? — отшатнулся в сторону лейтенант-дознаватель.

— Лейтенант! — чуть было не рявкнул Мшистый, на мгновение теряя всю свою напускную галантность. — Соблюдайте протокол!

Но от Арда не укрылась оговорка. «Третье» — означало, что лейтенант был в курсе происшествия в подводном гроте с Леей Моример и поместья древнего вампира.

Но, как говорится — «такая работа» — им с Миларом не рассказывали, кто еще работает над делом кукловодов. Но, видимо, перечень имен их коллег, задействованных по всей стране, выглядел куда длиннее, чем можно себе представить… что логично. Одна пятая населения всей планеты и одна шестая суши не ограничивалась одной лишь Метрополией, как бы велика и густонаселенна ни была столица их страны.

Правда, подводный грот не имел отношения к Темным Богам, но это слишком густые дебри истории и теологии, чтобы в них разбирался тот, кому по службе такие детали совсем ни к чему.

— Почему такие мысли, капрал? — спросил Мшистый.

Спящие Духи… и почему нельзя было обсудить это все в поезде? А нельзя было, скорее всего, потому что до прибытия сюда Гранд Магистр и сам не знал, что конкретно им предстоит решать.

— Метрополия, в шестом веке до падения Эктасса, когда еще называлась Ветроградом, — начал пояснение Ардан, отмечая на карте пунктирные линии. — Была заключена в блокаду с севера, северо-запада и запада силами эльфийских князей и орочьих вождей. Оставался только южный маршрут, через который и осуществлялась жизнедеятельность города. Но все равно блокада привела к большому количеству жертв, особенно среди детей, которым не хватало пропитания, и в итоге это привело к росту уровня суеверий и того, что люди называли колдовством.

— Называли? — переспросил лейтенант-дознаватель, на вид, немногим старше Милара, только изрядно изнурённый и, пожалуй, даже истощенный, чем капитан.

— Суеверия, — повторил Арди. — Люди повторяли то, что слышали от Первородных и их полукровок. Обряды и ритуалы, которые имитировали, но не имели отношения к искусству.

— И откуда тогда урочище Темных Богов? — уточнила Парела.

Еще прежде, чем Ардан успел ответить, его опередил Мшистый.

— Потому что всегда найдутся те, капитан, кто захочет воспользоваться слабостью и надеждой людей, — добавил Гранд Магистр тоном, которого Ардан прежде от него не слышал. Не галантный, не безумный, а какой-то совсем другой. — Чем это может грозить, капрал?

Арди снова какое-то время размышлял, вспоминая все, что он знал до приезда в Метрополию и все, что сумел выяснить среди запретной литературы, поглощенной за практически уже год.

— Чем угодно, — без особого оптимизма, резюмировал Ард. — Но зачем господам… беглецам заброшенные руины?

Услышав, как за спиной зашептались оперативники, Ардан поспешил объяснить.

— Сами капища, в девяти случаях из десяти, Темных Богов, как и Богов Прошлого, Спящих Духов, да и вообще каких-либо верований ничего из себя, кроме груды камней не представляют, — Ардан пытался звучать как можно убедительней. — Большинство страшилок, которые вы могли слышать, имеют отношения к чарам Эан'Хане или вышедшим из-под контроля ритуалам.

— А если нам не повезло, капрал? — не отступал Гранд Магистр. — Если там тот самый один случай из десяти. Потому что вряд ли наши драгоценные… оппоненты будут тратить свои время и ресурсы на старые развалины.

От Арда не укрылось и то, каким именно тоном Мшистый произнес «оппоненты». Гранд Магистр знал про Кукловодов. Знал то, что ему было положено знать по службе. Впрочем, Ард мог догадаться о данном нюансе еще тогда, когда департамент Безумного Пса отправили на поддержку Милара в квартале Ночников.

— Что угодно, — все с той же, весьма пессимистичной интонацией повторил Ард. — У капищ нет строгой классификации. Это просто камни. Статуи. Не более того. Все, что кроме них — дело рук тех, кто… — юноша неопределенно помахал рукой в воздухе. — невозможно предсказать, с чем именно мы столкнемся.

Про себя юноша мысленно добавил, что, если именно к Ангельской Слезе сбежали господа Инаков и Нудский, при этом оба они были замешаны в деле с прототипом двигателя, основанного на генераторе Паарлакса; вдобавок с Бездомным Фае, которого Ард оказался не в состоянии обнаружить; а в трех днях к юго-востоку побережье, от которого так удобно добираться до Ларандского монастыря Сестер Света, то…

Что-то вырисовывалось. Что-то нечеткое, неясное, размытое. Ардану не хватало всего нескольких деталей, чтобы завершить картину, но именно их отсутствие и не позволяло юноше увидеть истину.

Инженер. Маги-химерологи. Потомок дворфов. Пропавшие дети. Капище Темных Богов вдали от старого, царского тракта. Бездомные Фае.

Как все это увязать?

— Хорошо, — кивнул Мшистый. — на этом короткий ввод в курс дела мы заканчиваем. По седлам, господа. Нам туда еще полутора суток скакать. За полдня устроим привал и разработаем тактику. Но не забывайте, что мы двигаемся в логово опасного и расчетливого врага. Если не хотите стать похоронкой вашим родным, то не расслабляйтесь. Клементий?

Лейтенант, отсалютовав посохом, уже начал вынимать из ящика на колесах какие-то сложные, складные Лей-приспособления. Ард несколько мгновений боролся с любопытством, но вскоре понял, что вряд ли он сможет что-то понять в сложной высоконаучной Звездной механике, спецом в которой и являлся лейтенант Клементий.

* * *

Ардан лежал на траве и жевал травинку. Подложив под голову руки, он наблюдал за звездопадом, чертившим на небе яркие узоры. Только вспыхивая посреди застывших огней, искры далеких странников тут же исчезали.

От Елены Арди знал, что через несколько лет в южном полушарии можно будет увидеть комету Аэниэнэиэ, навещавшую их солнечную систему раз в семьсот лет. Совсем крошечную. Почти незаметную для невооруженного человеческого взгляда. Даже её название с языка северных эльфов переводилось как «невидимый смертным огонь».

И, может, именно потому её появление стало очередной трагедией в истории Эктасса и Галесса. Эльфы северных лесов вырезали всю семью человеческого ученого, изобретшего первый в истории телескоп.

Тот просто любил звезды…

На его памятнике в Императорской Обсерватории Метрополии навеки застыла надпись: «Для звезд мы все равны». По легенде именно эти слова стали последними для ученого, на глазах которого сперва убили всех его любимых, а затем уже его самого.

Что же, Галесские князья не остались в стороне и, вооружившись баллистами и арбалетами, отправили к Спящим Духам несколько поселений северных эльфов. В том числе и тех, кто не имел никакого отношения к околорелигиозной расправе.

Ардан лежал и смотрел на звездопад, на краткий миг менявший карту созвездий. Юноша наслаждался тем, что мог увидеть их. Увидеть звезды. Приятное разнообразие на фоне извечного гранита, неприступным покрывалом укутавшего темное небо Метрополии.

Интересно, если людям потребовалось всего семь веков, чтобы от телескопа из нескольких увеличительных стекол перейти к обсерваториям, способным заглянуть в чужие солнечные системы, и дирижаблям, бороздящим небеса, то что дальше?

Почему-то Ардан вспоминал слова Сидхе Пылающего Рассвета. И почему-то внутренний взор все никак не мог оторваться от разрезанного на страницы свитка высших эльфов, посвященного искусству Эан'Хане.

Там, на других планетах, среди чужих звезд, в темноте бескрайнего космоса, как звучали те, другие Имена? И были ли они вообще? И, самое важное, хотел ли это узнать Ардан?

С детства слушая ласточек, возвращавшихся откуда-то из-за далекого океана, он порой воображал себе удивительные земли востока. Но никогда в его фантазии не приходили земли, отделенные от него не водой, а холодной и безжизненной пустотой.

Тесс рассказывала, что сейчас в книжных магазинах наводили фурор истории про корабли, которые бороздили не океаны и моря, а звездные просторы. Про жителей чужих миров, непохожих на все, что видели люди и Первородные. Про машины, которые умели думать, как живые. Про многое. Многое из того, что Арди не мог себе даже представить.

А кто-то представлял.

Удивительно.

Мог ли вообразить маленький мальчишка, любивший гулять по Алькадским склонам, что когда-нибудь будет лежать посреди долины и размышлять о звездах.

Елена рассказывала, что научные журналы уже давно опровергли возможность межзвездных путешествий. Они не смогут, с нынешними технологиями, преодолеть притяжение земли. Те же дирижабли попросту не могли выдержать низкой температуры и разряженного воздуха верхних слоев атмосферы.

А в космосе воздуха нет вовсе. Там вообще ничего нет. Кроме смертоносного излучения звезд, от которого их планету оберегало поле Паарлакса.

Но все это не мешало мечтать человеку. Точно так же, как не мешало ученому прошлого, желавшему увидеть небесное явление, доступное прежде лишь Первородным. И он его увидел, заплатив за то самую высокую цену.

Ардан, забирая посох и гримуар, поднялся на ноги и подошел к границе их лагеря. Он встал позади вибрирующего, слегка искрящего тонкого стального прута, воткнутого в землю. Один из двух десятков, соединенных между собой Лей-кабелями и подключенных к сложной механической установке из накопителей, он представлял собой неприступный барьер.

Неприступный даже для Сидхе.

Там, рукой протяни и дотянешься, черной акварелью небесная высь пролилась на землю. Все чаяния и мечты людей закружились в свете осыпавшихся листьями звезд. Ночь стала её платьем; ветер пригнал миражи, заменившие ей плоть; а эхо далеких колокольчиков, звучавших эхом старинных обещаний, остановившихся отдохнуть в её величавом молчании, — зазвенело её нечеловеческим голосом.

— Здравствуй, суженный мой, — произнесла Алланэ'Эари, Сидхе Холодной Летней Ночи, дочь Королевы Ночи и Ветра, Зимы и Тьмы.

Она взмахнула рукой, и звезды закружились браслетом на её тонком запястье. Взмахнула еще раз и шагнула сквозь встревоженные волны холмов, заплясавшие под её стопами так, будто выросли вовсе не из тверди, а из морской пены и облаков.

Алланэ'Эари перешагнула через барьер так же легко, как если бы его не было и вовсе. Она выдохнула слова, которые Ардан не мог услышать, и легкий сумрак укутал лагерь заклятием столь глубокого сна, что, казалось, даже ветер и время остановились на привал.

Ардан остался один на один с Принцессой Зимы.

Ардан смотрел на то, как ожившая ночь медленно к нему приближалась. Её холодные касания, таящие под собой обещание ускользающего тепла, ощущались на лице ветром и капелью. Аллане'Эари, рожденная в самую холодную летнюю ночь, жила на границе двух половин Града на Холме. Оставаясь дочерью Королевы Зимы, она была вхожа и в Лето. Наверное, глупо было называть полноправную дочь правительницы половины Града на Холме полукровкой, но именно это слово приходило Арду на ум.

Это и еще одно:

— Я не твой суженый, принцесса, — на языке Фае произнес юноша.

Ожившая ночь подплыла к нему силуэтом столь женственным, что кроме поэта и художника никто не смог бы описать всей глубины его первозданной, несвойственной ни одним смертным, красоты. Темно-синие одежды шелка холодного ветра струились позади неё, а волосы лоскутами жидких чернил плыли где-то среди кружащих вокруг неё звезд.

И все же, стоило Арду моргнуть, как перед ним оказалась молодая женщина. Лет двадцати двух. Статная, стройная, высокая настолько, чтобы не задирать голову, стоя рядом с ним. С лицом белее фарфора и прелестнее шедевра скульптора, за которым тот гонялся в течение всей своей долгой, наполненной трудами, жизни.

Это не иллюзия. Не мираж. Не наваждение. Аллане'Эари захотела обладать плотью — и она ею овладела. И как бы подобное ни звучало дико, сказочно и в какой-то степени пугающе, но такова суть Фае. Бессмертные сущности, они могли надевать и скидывать с себя оковы тел так же просто, как смертные — дышать.

— Этот поцелуй, — её длинные пальцы, кожа которых даже бархат делала не таким бархатистым, обвили левое запястье Арда и приподняли. Под отцовскими часами обнажился след в виде ледяных очертаний губ. — Говорит об обратном, суженый мой.

— Я обручен, принцесса.

Аллане'Эари засмеялась. Легко и заливисто. Как смеется моросящий дождь посреди летнего сумрака. Босыми ногами она ступала среди пожухлых трав клонящейся к зимнему сну земли.

— Со смертной, судьба моя, — она встала к нему спиной к спине, а Ард все не двигался.

Все истории, легенды, сказки, притчи, которые с детства помнил Ардан, кричали ему: «Беги, беги как можно скорее и дальше. На край земли. Туда, где почти не отыщешь Лей. Отыщи такое место. И спрячься. Затаись. Пока дух твой не покинет тебя и не отправится по тропам Спящих Духов».

В каждой истории, легенде, сказке, притче, которые с детства помнил Ардан, — если герой связывался с Фае, то ничем хорошим это не заканчивалось. Только болью, слезами и трагедией.

— Что такое смертные, кровь Арора, — она подошла к лежавшему у застывшего костра Мшистому и пальцами ног повернула его голову с левой щеки на правую. — Ваш срок столь краток. Путь столь хрупок. Вот вы есть. А вот вас нет. Со своей смертной ты можешь делать что хочешь, суженый мой. Когда её дух вернется домой, ты все еще будешь здесь. Буду и я.

Могучий Розовый военный маг. Гранд Магистр. Он спал, слегка похрапывал и совсем не замечал, как огонь рядом с ним обернулся оранжевым и желтым стеклом, а над ним самим возвышалась прелестная фигура одной из Принцесс Зимы.

— Я люблю её, принцесса, — из-за метки на руке, Ардан не мог просто отправить ведьму обратно в её чертоги, как сделал это летом. Близилась зима, а значит с каждым днем власть Аллане'Эари лишь крепла. — И в моем сердце нет места ни тебе, ни твоим словам.

Она отпустила Мшистого и, обойдя Ардана, встала напротив него. Протянула ладонь и коснулась неподвижного лица юноши. И чем дольше она держала подушечки пальцев на его скуле, тем сильнее те дымились, пока не вспыхнули ярким, белым огнем.

Аллане'Эари одернула руку и улыбнулась одновременно печально и хищно. Так, как не могли улыбаться ни звери, ни люди, ни Первородные.

— Арор обещал тебя мне в уплату сделки, — напомнила Принцесса. — Твоя судьба, суженый мой, была связана с моей еще прежде, чем был рожден отец, из чьего семени ты явился, и мать, чье сердце впустило тебя в мир.

С каждым словом Принцессы, с каждой секундой, проведенной под её взглядом, Ардан чувствовал, как крепкие путы опоясывают его тело. Живыми паразитами проникают под кожу, пронзают мышцы и кости, пытаясь добраться еще глубже. Туда, чего не увидишь под микроскопами капрала Ровневой, чего не вырежешь и не поместишь в банку с формалином.

И только запах цветов, распускавшихся по весне у ручья, не пускал их глубже. Рыжим пламенем сжигал, причиняя им обоим — Принцессе и юноше-волшебнику — одинаковую боль. Арор действительно заключил сделку, сомнений в этом не оставалось. Отдал судьбу нерожденного правнука на милость Фае.

— Но этот выбор сделан не мной, — Ард всеми силами старался отыскать лазейку в том лабиринте, в который его утягивали слова Принцессы. — Я не выбирал твою сторону, Принцесса.

Она снова засмеялась. На сей раз чуть злее и кровожаднее.

— Смертные неспособны что-то выбирать, суженый мой. Так глупо… может ли искра выбирать, куда она полетит, если через мгновение уже исчезнет, а мир, каков был, таков и останется? Неизменным и чуждым мимолетному видению. Так же и смертные. Вы не в праве вершить свою судьбу, потому что даже не видите, куда идете по своим коротким тропам.

Ардан посмотрел на обожженные пальцы Сидхе.

— Даже искра может обжечь, госпож…

Он не договорил. Аллане'Эари подлетела к нему хищной вороной и, взяв за горло, вздернула над землей легче, чем сам Ард поднял бы глупого котенка. Держа юношу на вытянутой руке, сохраняя на лице маску безупречной, неземной красоты, она нисколько не обращала внимания на вспыхнувшую огнем ладонь.

— Не забывайся, смертный, с кем ты говоришь. Не пытайся со мной умничать.

Ардан хрипел, но молчал. Он прекрасно понимал, что не может ничего противопоставить Сидхе, с которым его связали законы столь же непреложные, как и все прочие законы, созданные не людьми, а самим мирозданием.

Но подобное знание не означало, что Ард собирался смиренно принять свою участь и позволить созданию забрать его в край безвременья.

Аллане'Эари, зашипев, разжала ладонь и прижала к телу уже по локоть загоревшуюся руку. Мгновение, другое — и белое пламя исчезло, а Принцесса выглядела целой и невредимой.

— Когда закончится её срок носить плоть, твой не достигнет и половины, суженый, — голосом, столь же наполненным эмоциями, как кусок озерного льда, произнесла Аллане'Эари. — Ты будешь жить долго, волшебник. Сможешь ли ты так же бережно хранить этот огонь в своих руках, когда её плоть растечется водой?

Ардан промолчал. До тех пор, пока Сидхе не спросила его трижды, он не обязан был отвечать на её вопрос. А Аллане'Эари явно не собиралась повторять свой вопрос еще дважды. Потому что… не хотела знать ответ.

— Не смотри на меня так, волшебник, — она отвернулась в сторону. — Не смотри на меня так, будто понимаешь меня и жалеешь.

Но правда в том, что Ардан действительно понимал и, возможно, действительно жалел. Что могло заставить извечную Принцессу, рожденную Холодной Летней Ночью, заключить сделку, в которой она получит в свои руки смертную жизнь? Какая глупость.

Если бы Фае было дело до мира людей и Первородных, они бы не скрылись из него сразу, стоило разгореться войне Эктасса и Галесса. Тем, кто меряет шаги поступью движущихся континентов, нет дела до циферблатов смертных жизней.

Тогда зачем?

Затем, что Арди большую часть своей жизни задавался вопросом: «кто он». Рожденный ни матабар, ни человеком, навсегда застывший на границе двух таких близких и таких разных миров.

Аллане'Эари, Принцесса Зимы, пришедшая в мир в разгар Лета.

Прежде, чем первые эльфы появились в этом мире, она уже встала на такую же, что и Ард, границу. Раздираемая Летом и Зимой, навеки неприкаянная, чужая среди и тех, и других.

— Я не могу стать твоим мужем, Принцесса, — кто-то бы сказал, что Ардан наивный глупец, раз он сочувствовал той, кто хотела поработить его волю, но какой уж есть. — Не могу отправиться с тобой в Град на Холме и наблюдать за вечностью в твоей опочивальне.

Она отвернулась в сторону. По её щеке скатилась слеза, сорвавшаяся упавшей звездой, потерявшейся где-то в волосах ночного шелка.

Фае и смертные. Такие разные. Вот только боль и надежда, неважно из плоти ты соткан или из духа, кажется, в равной степени жили в сердце каждого.

— Тогда ты умрешь, волшебник, — прошептала она утренним бризом. — Ты состаришься. Взгляд твой померкнет. Тело ослабнет. Разум потухнет. И ты встретишь свой бесславный конец в тени старца, чью память держишь в своих руках.

— Может быть, Принцесса, — не стал спорить Ард. Он и так сказал больше, чем требовалось. — Но это не изменит того факта, что я люблю Тесс. Возможно, я полюбил её прежде, чем встретил. А может, и до того, как был рожден.

— Ты и мне был обещан, суженый мой… — она повернулась к нему спиной и смотрела куда-то вдаль, пронзая взором, возможно, не только пространство. — …до того, как был рожден. Так почему же тогда она, смертная женщина, а не я?

Как учил в детстве Дедушка, Ардан поделился с одинокой Принцессой Зимы сокровенным сокровищем. Ответом честным и искренним и потому редким и драгоценным.

— Не знаю, Принцесса.

Он действительно не знал. Ардан в целом сомневался, что возможно было знать, вычислить, вымерить, разложить на множители и найти ответ: «почему ты кого-то любишь».

Принцесса стояла какое-то время неподвижно, замерев посреди ночи. Так близко. Почти вплотную. Но в то же время где-то вдалеке. Почти так же недосягаема, как звезды над их головами, танцевавшие в такт её дыханию.

Она протянула к ним руку. Спутала между пальцами далекий свет и прошептала над ним слова, полные таинства и печали. Длинные нити она складывала кругами, пока не протянула Арду два кольца на раскрытой ладони. Самые обычные, маленькие кольца из желтого металла.

— Возьми, волшебник, — произнесла она совсем тихо. — Возьми. Трижды скажу и трижды ты услышишь, нет в них ни опасности, ни лжи, ни подлога. Мой подарок тебе и твоей возлюбленной на вашу свадьбу. В память о том, как я провела несколько смертных мгновений в мечтах о том, что окажусь на её месте.

Ардан, сам не зная почему, забрал кольца. Забрал, нарушив самый главный закон — никогда ничего не бери у Фае и, тем более, Сидхе. Ни в дар, ни в уплату.

— Спасибо, Принцесса.

— Пока на вас обоих надеты эти кольца, волшебник, никому в этом мире не под силу вас разлучить, кроме смерти, — прошептала Аллане'Эари. — А стоит смерти навестить ваши чертоги, кольца померкнут. Так же, как меркнет даже свет звезд, когда заканчивается и их срок светить.

Ардан сжал кулак, чувствуя, как кожу согревает теплый, желтый свет. Будто он держал не металл, а действительно — звездный свет.

— Почему, Принцесса? — только и смог спросить он.

Аллане'Эари улыбнулась в третий раз. На сей раз так, как улыбается осенний лес, когда сбрасывает с себя последнее напоминание о лете.

— Ты просишь у меня слишком многого, волшебник. Как мне объяснить свою душу смертному? На это не хватит того, что ты называешь временем, — она протянула к нему ладонь, но, так и не коснувшись, опустила вниз. — Когда ты выполнишь приказ. Когда останешься стоять, хоть и будешь желать бежать, а зима встретит весну, то мой символ растает и Потерянных больше уже ничего не остановит. Однажды они начнут охоту за тобой. И за ней тоже. Там, на востоке, суженый мой, где засыпает солнце, есть дом одного из Первых. Отыщи его голос. Он расскажет тебе, как услышать то, чего не слышат смертные. Это мой тебе второй дар. И третий…

Ступая в траве так, что её ступни не приминали стеблей, она подошла к нему и легонько поцеловала в щеку. Не как добычу, не как возлюбленного, не как друга, а как… умирающего.

Ардан смотрел на исчезавшую во тьме Принцессу, чьи слезы звездопадом пронеслись по ночному небосклону.

Спустившись в низину, Клементий с Парелой тут же принялись вертеться вокруг тяжелого, грубо сколоченного ящика, который везли на салазках две тягловые лошади, за которыми пристально следила отдельная группа Плащей.

Как Ард понял, что четверо оперативников имели отношение исключительно к ящику? Во-первых, они не отходили от него ни на шаг, а во-вторых — пристально следили, не сводя ладоней с рукоятей револьверов, за каждым, кто приближался к их ценному грузу ближе, чем на несколько метров.

И только сейчас, после того как Мшистый многозначительно кивнул своим подчиненным, те отошли в сторону от ящика. Клементий вскрыл простенькую пломбу и, внутри, за грубо сколоченными стенками обнаружился еще один охранный периметр. Уже в виде стального ящика, толщиной стенок в несколько миллиметров.

От взрыва не спасет, но пару пуль удержит. Неудивительно, что для перевозки потребовалось сразу два мускулистых тягача. Замка на металлическом ящике, во всяком случае того, что можно было бы увидеть невооруженным взглядом.

Клементий же, нацепив свои Лей-очки (которые, на поверку, выглядели уменьшенной и более портативной копией Лей-биноклей) принялся возиться со своим гримуаром, после чего создал совсем миниатюрную печать.

— У нас четверть часа п-прежде, чем они засекут наше п-присутствие, — отстраненно прокомментировал лейтенант.

А Арди удивлялся, почему одна из лабораторий Кукловодов не выставила дозорных… но, видимо, при наличии генераторов, можно было соорудить сигнальную печать, которая покроет даже столь чудовищные расстояния.

— Приготовиться, — скомандовал майор, лишая Арда возможности поразмышлять о том, как бы он сам решил данную инженерную задачку. — Капитан, введи капрала в курс дела.

Как и всегда, при выездной командировке, Плащи, то ли из-за традиций Черного Дома, то ли из-за реальной необходимости в конспирации, избегали лишнего упоминания своих имен. Что, видимо, не относилось к отряду Йонатана Корнноского, хотя, тот же Глеб Давос, мало к кому обращался по имени…

Так или иначе, к Арду подошла далеко не обрадованная перспективой Парела, чей орлиный взгляд вцепился в Арда невидимыми когтями, смазанными ядом презрения и застарелой обиды. Юношу одновременно кололо любопытство, призывающее выяснить, что такого произошло в жизни Желтого мага, что заставило женщину-ученого стать военным магом и пропитаться неприязнью к сведущим в искусстве Эан'Хане.

Пока остальные Плащи проверяли оружие, заряжали винтовки, вешали на пояс ручные гранаты и запасные «месяцы» для револьверов, капитан проводила Арду краткий инструктаж.

— Слушай внимательно и запоминай, капрал, дважды повторять не стану, — Парела говорила настолько сухим тоном, что аж в горле запершило. Причем не у неё, а у Арда. — Когда лейтенант закончит, то тебе надо будет занять место в третьем отсеке.

— А…

— Все вопросы в конце, — резко перебила капитан, и Арди закрыл рот, так и не успев издать что-то помимо первого звука рвущейся наружу лавины вопросов. — У тебя звезд мало, так что нам придется использовать стратегический накопитель. Его воздействие на твой мозг может оказаться серьезнее, чем обычно. К стратегической магии редко привлекают магов младше Синей звезды.

Об этом Ардан знал напрямую от лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы. Звездный маг, в одиночку, даже будь он трижды магом Черной звезды с девятью лучами в каждой из Звезд, не имел возможности использовать стратегическую магию. И дело не столько в лучах, сколько в непосредственной нагрузке на мозг.

Стратегическая магия обладала настолько сложными конструкциями, сотнями параметров, тысяч рунических связей и целой плеяды вложенных внутрь друг друга печатей, что ни один мозг, даже трижды гения, не был способен обработать подобный поток информации за короткое время. Разумеется, попытки преодолеть подобный барьер, предпринимались в каждой стране. Сложно переоценить значение для военного потенциала возможность одному единственному магу воплотить печать, которая, обычная, требовала усилия не менее четырех участников. А для самых жутких творений Звездной науки — и целого десятка.

В итоге все подобные чаяния заканчивались, в лучшем случае, эффектом Сломанной Печати, неизменно приводившей к очень красочной и весьма кровавой гибели испытателя. А в худшем… тоже красочно и в равной степени кроваво, но уже куда большего количества людей.

— Тебе придется терпеть, капрал, — продолжала капитан. — Если разорвешь связь, то страховочный контур удержит эффект Сломанной Печати, но конкретно тебя может недурно окатить чистой Лей. Так что… мигренью когда-нибудь страдал?

Ардан отрицательно покачал головой.

— Плохо… — просвистела Парела. — Ладно. Попробую объяснить. Сперва у тебя перед глазами появится бельмо. Как если долго на лампочку смотреть. Постарайся за ним не следить. Так только хуже станет… потом затошнит, а может наоборот — покажется, что ты сутки не ел. Могут запахи какие-то появиться. Шепот. Голоса. Тут у каждого по-разному, в зависимости от того, на какой участок мозга придется основное воздействие.

Ардан кивал. Это он тоже уже прежде слышал от Аверского.

— Затем появится боль в затылке, и она плавно перетечет на лоб, — по ходу рассказа Парела указывала пальцами на озвученные ею области на собственной голове. — Когда заболит так, что перед глазами все поплывет, то это самый ответственный момент. Ни в коем случае не разрывай связь с печатью. Терпи столько, сколько потребуется. Не забывай, что у нас всего одна попытка, потому как второго стратегического накопителя у нас попросту нет. Это понятно?

— Да, капитан, — подтвердил Ардан.

— Отлично. Теперь вопросы.

— Что за третий отсек? — спросил, наконец, Арди, потому как все остальное он и так прекрасно знал благодаря почившему Гранд Магистру.

Парела вздохнула и указал открытой ладонью на уже разложенный Клементием механизм. В центре своеобразной конструкции находилась пирамида со множеством все тех же медных трубочек, шестеренок, рычажков и даже нескольких газовых лампочек. На её навершии покоился черный, как смоль, кристалл Эрталайн.

Ардан прежде никогда не видел накопители Черной звезды — ими даже Эдвард не обладал. Единственный раз, когда тот надевал нечто подобное — на задержание Леи Моример. По той простой причине, что совокупная мощь Звездной магии Черной звезды уже могла оставить Метрополию без пары кварталов. А с накопителями…

Тем более, из лекций по Общим Знаниям, Ардан так же помнил, что чем старше Звезда, тем большую нагрузку испытывает мозг при восстановлении лучей не из поля Паарлакса, что происходило для организма естественным образом, а из промежуточной среды.

Арди это чувствовал даже на примере Зеленой звезды. Использование накопителей не то, что давалось сложнее, а просто немного утомляло. Совсем незаметно. Как если что-то нести в руках какое-то продолжительное время. А тут — Черная.

Но и в тех случаях речь шла про стандартные модели на девять лучей. Здесь же, судя по размерам, в пирамиде находилось нечто, объемом не меньше двух десятков. Маг такие использовать не мог — слишком высокая концентрация. Мозг может и не сгорит, но Звезда получит необратимые повреждения.

— Интересно, сколько такой стоит? — на мгновение задумался Арди, но тут же отмахнулся от собственных размышлений.

Все равно точно сумы никто не скажет, потому как, кроме как непосредственно государства, частные руки таким сокровищем обладать попросту не могли.

От пирамиды отходили странного вида Лей-кабели, у которых по всей длине в тусклом лунно-звездном свете сверкали технические отверстия, окантованные стальными скобами. Скорее всего сплав Эрталайн, который использовался в Лей-механике.

Свиваясь в круги, кабели создали четыре сектора. Третьим оказался тот, что смотрел на восток. А первым — указывающим на запад или же, непосредственно, на сокрытый под куполом Звездного щита, берег Ангельской Слезы.

— Скорее, скорее, — торопил Клементий.

Первый сектор занял Мшистый, второй и четвертый — Парела с Клементием, а в третий, с некоторой опаской, зашел Ардан. И стоило ему перешагнуть порог своеобразного круга, как он тут же почувствовал себя так, будто ему на плечи положил свои далеко не легкие лапы Гута.

— Готовность три! — гаркнул Мшистый, занеся посох над землей.

Колени чуть подогнулись, зубы сами собой сцепились в крепкий замок, а сам Ард едва сдержал рвущийся из глотки стон. Давление, порожденное невидимым источником, сжало его со всех сторон, а сам юноша принялся дышать через силу.

Что там капитан говорила насчет бельма перед глазами? Ардан с трудом различал силуэты Плащей, занимавших вокруг станции стратегической магии круговую оборону. Направляя оружие в пустоту холодной ночи, они внимательно следили за окрестными холмами, ставшими естественной преградой готовящейся печати.

И вот на неё Ардан старался не обращать внимания. Потому как земля под их ногами заблестела соцветием немыслимого количество рун, векторов и контуров. Они сливались друг с другом в системах и структурах, неподвластных осмыслению отдельно взятого разума; ширились, множились, неустанно увеличиваясь в размерах, пока не покрыли своим свечением площадь в несколько десятков квадрантных метров.

— Готовность два! — прозвучало откуда-то издалека.

Давление разом увеличилось настолько, что Ардан едва удержался в прямом положение. Колени задрожали тонкими травяными стеблями, угнетенными шквальным ветром. Спина затрещала сухой доской, доживающей свои последние дни в прогнившем сарае.

И вот теперь, как и предупреждала капитан Парела, перед глазами заплясали пятна. Будто солнечные зайчики, отраженные солнцем прямо на сетчатку глаза. Порой мутные, иногда яркие, они постепенно затягивали окружавшую Арда реальность в круговерти оттенков ослепляющего света.

Затылок словно сперва погрузили в кипяток, а затем со всей силы ударили молотком. Потом еще. Еще. И еще. Били все быстрее и быстрее, пока отдельные вспышки не превратились в единое, густое полотно агонии, накрывшее всю голову целиком. Густой, вязкой субстанцией, то спускалось все ближе и ближе к глазам Арда.

Его голову сжимали, давили со всех сторон, пытаясь сжать в одну единственную, отсутствующую в физической действительности, существующую лишь в математических расчетах, сферу с нулевым диаметром.

— Во… пло… ще… ние! — прозвучало на границе слышимости.

Разряд одновременно острой, но в то же время пламенной энергии, кусая плоть обжигающими клыками, пробил тело Арда.

Лицо, одновременно похожее на человеческое и кошачье, оскалив длинные, изогнутые клыки, рычало над ним. Рука, покрытая шерстью, сжимала что-то сверкающее и длинное. Оно прижимало это нечто к горлу того, кто был похож на снег и старый дуб, который вот-вот зачахнет под натиском времени.

Вот только он не знал, что все это значит. Он даже не знал, как говорить. Только слышал что-то. Голоса и шепот. Они всегда были рядом. Убаюкивали его. Качали на своих невидимых дланях, рассказывая что-то. Что-то, чего он не понимал. Потому что он не знал языка.

Но он знал, что лицо человека и кошки (хоть он и не знал, что значит — кошка), это его отец. А рядом стоял его дедушка. И они шипели друг на друга, потому что не хотели, чтобы их услышала матушка. Она вышла к ручью постирать белье.

Правда он не знал, что такое ручей, белье и стирка. Но так ему нашептали те голоса, которые бережно и нежно, как и матушка, трепали его волосы. А что такое волосы? Этого он тоже не знал.

— Я всегда знал, что ты Слышащий, Гектор, — прозвучал голос сухого дуба. — Знаю, что ты с детства слышишь шепот Алькадского ветра. Или ты думал, что скрыл от племени, что тебе предлагал учение Скасти?

— Не говори со мной, Арор, — ответил шипящий кот. — Не говори со мной о племенах, Духах Хранителях и вообще — даже рта не открывай под моей крышей!

— Это моя земля, щенок, — угрожающе прошелестела уже пожухлая крона некогда могучего и раскидистого древа. — Я построил это капище, над которым ты возвел стены и крышу.

— Оно перестало быть твоим в тот же миг, когда ты остался в Граде на Холме. Когда нас били. Резали. И жгли.

— А где ты сам был, недоросль? А? Не мог скинуть с себя чары Эргара?

— Я сразился с ним! И победил!

— Как и десятки наших общих предков! Твой клык не более чем часть обряда. Так же, как орехи Скасти, цветы Леноса, перья Кайшаса, речная галька Гуты и цветы Шали! Это лишь свидетельство твоего взросления!

— Нет, старик, — оскалился кот. — Я ушел прежде времени. И я бился с ним не за право стать охотником, а за право жить.

Кот приподнял то, что называлось рубахой, и провел ладонью по телу. И там, где прошла его рука, на могучем торсе обнажились глубокие и жуткие следы от когтей и клыков.

— Так вот почему Эргар слушает тебя… что же, другого от своего внука я и не ждал.

— Закрой свой рот, предатель народов, — последние два слова кот произнес на другом языке, которого он никогда прежде не слышал, но шепот подсказал их значение. — Не смей даже мыслить, что я ценю хоть каплю родства между мной и тобой.

— Твой разум промыт пропагандой Империи, Гектор. Твоя служба в человеческой армии…

Кот перебил шелест кроны гулким смехом.

— И это мне говорит учитель Темного Лорда? Это мне говорит тот, кто почти десятилетие прослужил Черному Дому?

— Значит, ты знаешь, — грусть пролетела над корнями дуба.

— Ты удивишься, Арор, как многое можно выяснить, если у тебя есть верные друзья и майорский чин. Правда ты, наверное, понятия не имеешь ни об одном, ни о другом. Ни о друзьях. Ни о службе, ни о…

Кот захрипел, а на его губах появилась белая пена.

— Не забывайся, щенок, — в кронах древа затрещал весенний гром. — Я похоронил больше друзей, чем ты знал людей за то мгновение, что называешь жизнью. И я служил дольше, чем существует страна, ради которой ты забыл, кто ты есть на самом деле.

— Нет… твоей… власти… надо мной… старик… — сквозь хрипы и стоны прошептал лесной кот, и что-то сверкающее и острое пропело в его лапах, надрезая кору дуба и выпуская наружу густую смолу.

— Опомнись, Гектор! Проливаешь кровь родича над колыбелью двухмесячного дитя?

— Прочь из моей головы, Арор, — только и ответил кот. — Прошли те времена, когда мне не хватало сил сопртивляться твоему шепоту. Поверь мне, я отрежу твой лживый язык, вырежу твои паскудные глаза, переломаю все кости и сброшу в самое глубокое ущелье, чтобы ты умирал в муках. Долго и верно. А звери растащили твое тело. И вернусь домой. Обниму жену. Поцелую сына. И засну спокойнее и слаще, чем спит сейчас Ардан.

— Не смей называть его полное имя!

— Не смей указывать мне в моем же доме, предатель народов!

Они на какое-то время замолчали. Оба смотрящие друг на друга так, будто вот-вот и произойдет что-то страшное.

— Чтобы ты ни делал, Гектор, чтобы ни говорил, но ты все еще сын Вождя племени Эгобар. Сын моей дочери. Этого не изменишь. От этого нельзя ни отказаться, ни сбежать. И твой сын, Арди, он тоже всегда будет сыном Вождя. И когда не станет тебя, этот титул перейдет к нему. Как и Право.

— Да заткнись же ты уже, старик! — не выдержал и рявкнул кот. — Заткнись, пока я действительно не вскрыл твою глотку. Старый глупец… — внезапно кот выпрямился и сверкнул диким взглядом. — Раз уж я Вождь по праву моего рождения, старик, то я запрещаю тебе рассказывать моему ребенку что-либо и…

— Хорошо, Вождь, — стукнул ветвью своего брата старый дуб. — Пока Арди ребенок, он не услышит от меня слов. А когда вырастет, то сможет их прочесть.

Кот зашипел.

— И если ты о нем действительно заботишься, Гектор, то и ты тоже напишешь их. Свои слова, — продолжили шелест пожухлые кроны. — Он вправе знать историю своей семьи.

— Историю? Семьи? Кровавых убийц? Зачем ему это, старик. Ни эти истории, ни бессмысленный титул Вождя, ни что-либо другое из твоего наследства, старик. Все это не поможет ему в том мире, которого ты так боишься и сторонишься. Оглянись, дряхлый дурак, — кот развел руками и указал куда-то за окно. — Твое время прошло. Твое и всех тех, кто цепляется за Эктасс. Теперь другая эпоха. Эпоха людей.

— Ты слеп, Гектор, если действительно думаешь, что все, что произошло, произошло лишь потому, что таков сон Спящих Духов. За твоим же порогом находится тьма. И эта тьма не остановится, пока не уничтожит все, что так дорого и тебе и мне.

— Тьма… я достаточно наслушался об этом от своей матери, Арор, которой ты промыл мозги. Своей же дочери! Нашему Вождю! Может, если бы не ты, она, все же, собрала бы стаи и вместе мы бы выстояли!

— Когда тело заражено гангреной, внук, чтобы выжить — порой необходимо отрезать от себя кусок. Пусть, возможно, и самый ценный.

— Хватит говорить со мной загадками! Хватит делать вид, что ты знаешь все на свете! Достаточно! До тех пор, пока есть память, тебя навеки запомнят, как Арора — предателя. И тех, и других. И Первородных и людей. Ты, каким-то чудным образом, умудрился нагадить везде. Может, просто таков твой путь во сне Спящих Духов? Ломать и портить все, к чему ты прикасаешься. Все, кого ты любил мертвы, Арор. Все, о ком заботился, страдали и мучились. И я проклинаю Спящих Духов за то, что они так и не забрали тебя к себе. Они забрали всех других, но, почему-то, не тебя!

— Ты жив…

— И, будь уверен, я жалел, что это так, чаще, чем радовался.

Они снова замолчали. Тишина кружила над ними и пыталась коснуться, но, испуганно, отстранялась в сторону.

— Ты всегда думал только о себе, Арор. О себе, своем искусстве Эан'Хане. Тобой руководили лишь гордость и тщеславие. Не более того.

— Ты прав, Гектор, я долгие годы… моя жизнь была пустой и напрасной, но мне открылась истина.

— Истина? — презрительно фыркнул кот. — Об этой твоей пресловутой тьме?

— Именно, — склонились кроны дубы.

— Ты просто сошел с ума… нет никакой тьмы. Кроме разве что твоего раздутого эго, в тени которого нам пришлось прожить больше полтысячи лет.

— Потому что это одна из её целей, Гектор. Сделать вид, что её нет. Что нам ничего не угрожает. Но, поверь мне, её план близиться к завершению. И если мы проиграем, если не сдюжим в грядущей последней битве, то больше не будет.

— Чего не будет?

— Всего, внук. Ни Первородных. Ни людей. Ни Галесса, ни Эктасса. Останется только боль. О которой ты даже понятия не имеешь.

— Да что же за чушь ты несешь, старик… — вздохнул кот и устало убрал в сторону ту сверкающую, острую штуку. — Я встречал в своей жизни самых разных ублюдков, Арор. Включая тебя. И вас всех вместе взятых достаточно, чтобы не верить, что существует некто, кто хочет все разрушить только ради самого факта разрушения. Это немыслимый бред.

— Как мне объяснить тебе, Гектор, заблуждения души того, кто когда-то жил в Граде на Холме.

— И опять загадки… ты просто сошел с ума. И пытаешься свести и меня тоже. Так же, как свел с ума мою мать. И свою жену. Понимаешь? Она, моя собственная бабушка, покончила с собой из-за тебя. И только из-за тебя.

На мгновение могло показаться, что гром, таящийся в кронах, сорвется неудержимым пламенем и поглотит их обоих — и кота и старое древо, но кроны лишь угрюмо поникли.

— Я прошу тебя, Гектор. Прошу, как Вождя. Забери свои слова у Эргара. Арду нужно обучиться у Духов Хранителей. Это необходимо.

— Необходимо кому? Ему? — кот указал на него, лежавшего в теплой постели. — Или тебе?

— Да как же ты не поймешь… Ард рожден в роду самого могущественного Эан'Хане в истории смертных! Даже тебя, простого охотника, моя кровь наделила возможностью Слышать и дала силу победить Духа Хранителя! А когда ты впервые Услышал ветер? Когда уже учился у Эргара? В семь лет? В восемь? И один лишь ветер! А Ард Слышит уже сейчас! Слышит столько же, сколько Слышал и я! И ты знаешь, что это значит! Ард, если обучится у волчицы, со временем станет ничуть не слабее меня! А может, даже и превзойдет!

Кот засмеялся.

— Вот опять… так все дело в твоем тщеславии? В твоем искусстве? Ты просто не хочешь, чтобы твое наследие, каким бы ты себе его ни мыслил, исчезло вместе с тобой. Так вот знаешь что? Оно сгниет. Истлеет. Сотрется и пропадет. Так же, как твои кости. Я даже хоронить тебя, старый сумасшедший, не стану. В память о всех тех, кого ты загубил, я найду самое далекое болото и скину тебя туда, чтобы никто даже не знал, где лежат твои с рождения гнилые кости.

— Ты переполнен злобой…

— Злобой⁈ Злобой, старик⁈ Это слишком мягкое слово! Да я каждый день нахожу новую причину, чтобы не придушить тебя собственными руками! Ты забрал все, что мне дорого! Ты разрушил все, чем мы были! Ты убил свою жену, убил мою мать! Своим бездействием! Дурацкой магией! И глупыми байками о тьме! О том, что пытаешься нас всех спасти! О какой-то великой цели, которая больше, чем мы все! Придумал её себе, чтобы как-то оправдать то, что своим эгоизмом отравляешь все вокруг! Все, к чему прикасаешься! И ради чего? Чтобы теперь сделать то же самое и с моим сыном. Нет, Арор. Пока я жив, пока я Вождь, здесь не появится ни одного Духа Хранителя. Эргар позаботиться об этом. А если, все же, со мной что-то произойдет, он заберет его с собой, спрячет от остальных, и Ардан проживет жизнь среди горных троп. Он станет снежным барсом, и век его будет краток. Потому что и самому Эргару я тоже запретил обучать Ардана.

— Заберешь своего же сына у его матери? Спрячешь среди зверей?

— Нет, глупец, я заберу его у тебя. Спрячу его от тебя. Потому что если и есть в этом мире какая-то тьма. Абсолютное зло, о которым ты столько твердишь, то, что весьма иронично, ты им и являешься. Арор Эгобар. Ты и есть самое страшное и злое, что могло произойти с этим миром. Да будет проклят и забыт тот день, когда наша стая тебя породила.

— Тогда убей меня, Гектор, — прошептали кроны. — Прямо здесь и сейчас.

Кот снова зашипел, и что-то вновь блеснуло в его лапе.

— Не искушай меня, старик… не испытывай судьбу.

— Почему? Почему сдерживаешь себя?

Кот прищурился и снова улыбнулся. На этот раз как-то довольно и победно.

— Потому что, ради всех нас, кого ты отравил своим существованием, я хочу, чтобы ты страдал. Чтобы увидел, как все твои попытки сделать из моего сына своего наследника, обернулись крахом. Чтобы ты дряхлел и чах. Чтобы хватался за последние искры своей магии, которая держит тебя в этом мире. Ты будешь увядать. День за днем. А Ардан будет становиться сильнее. И свободнее. И, когда ты издашь последний хрип, проклятое ты создание, то увидишь перед собой человека свободного и вольного самому решать свою судьбу, а не твою очередную куклу.

— И чем тогда ты отличаешься от меня, Гектор? Если хочешь использовать своего родного сына, чтобы насолить умирающему старику?

— Ты серьезно думаешь, что игры разума Скасти на меня как-то повлияют, Арор? Что ты пошатнешь мою уверенность? — кот снова засмеялся. — Я люблю Арда. Так сильно, что даже не знал, что такое чувство вообще возможно.

— Как и все родители, внук…

— Наверное… — впервые кот согласился с чем-то, что сказали кроны. — Кроме тебя.

— Я вас любил. Любил тебя, Гектор. Всегда. Каждый миг своей жизни. Даже, когда полагал, что это не так.

— И вот ведь поворот, Арор, — усмехнулся кот. — Все, кого ты любил, сгинули в муках. А все, кого ненавидел, либо просто умерли, либо живы и по сей день. Спящие Духи… зачем я вообще трачу на тебя свое время. Ступай, старик. Займи свою голову не судьбой моего сына, к которой ты не будешь иметь никакого отношения, а причиной, по которой до сих пор держишь себя здесь. Жалкая пародия на Эгобар. Настолько боишься смерти, что продолжаешь от неё прятаться. Позор предков. Мне больно на тебя смотреть.

Кроны вздохнули, и старый дуб слегка встрепенулся.

— Я надеюсь, Гектор, что за шесть следующих лет смогу тебя переубедить.

— Надейся. Даже если переубедишь меня, то тебе не справиться с Эргаром. У тебя уже нет таких сил, как прежде. Тебе не заколдовать Духа Хранителя, старик. А теперь убирайся с глаз моих. Я хочу обнять сына.

— Как скажешь, Вождь.

Ардан открыл глаза. Воспоминание, всплывшее в его пронзенном Лей Черной звезды сознании, обожгло не хуже раскаленного прута, приложенного к телу. Воспоминание, порожденное не памятью, а чем-то более глубоким. Не разумом, а чем-то совсем иным.

Арди хватался за него, пытаясь удержать, но то истончалось, рассыпалось, распадаясь на обрывки слов и смыслов. Все, что удалось оставить себе юноше, — это знание о том, что Арор предупреждал о некоей опасности. А еще то, что это Гектор приказал Эргару спрятать Арда от остальных Духов Хранителей.

Может, именно поэтому Арор позвал Эргара в самую последнюю очередь, когда уже больше не оставалось возможности тянуть время.

«Мысли завтрашнего дня», — резко, даже ожесточенно, напомнил себе Ард.

Он сжимал и разжимал кулак, наблюдая за тем, что происходило вокруг. Над механической пирамидой бешеным волчком кружился сверкающий Черный накопитель, излучавший радужный свет. Тот густым облаком, наполненным разноцветными вспышками, окутал четверых магов, спрятав тех от окружающего мира, но не друг от друга.

Клементий и Парела, выгнувшись жуткими, неестественными дугами, пронзившими их тела невидимыми струнами, вытянулись на цыпочках и тряслись в прерывистых судорогах. Их глаза закатились, обнажив белки, а на губах пенилась пузырящаяся слюна.

Мшистый, из ушей которого текли две густые, жирные струйки крови, ударил посохом о землю. А Ард… с удивлением обнаружил, что боль прошла.

Больше ничего не давило и не сжимало тисками его голову, а перед глазами погасли блики. Единственное, что напоминало о том, что он стал частью печати стратегической магии — едва удерживаемое давление, пытавшееся придавить его к земле, но Ардан держал. Пусть и изо всех сил, но держал.

А затем, как когда-то в детстве, в расщелине, куда он свалился, вокруг него закружил хор голосов. Но на сей раз они не принадлежали теням или невидимым силуэтам, а осколкам. Осколкам Имен. Великому их множеству. Как если бы кто-то потянулся разумом и волей сразу к целому сомну Имен, пытаясь разом ухватить их сокровенную суть.

Ардан едва не утонул в звенящем хоре, пока внезапно все не стихло. Парела с Клементием опустились вниз и, явно придя в себя, вытерли губы.

Одновременно с этим пылью рассыпался Черный накопитель, а созданное им облако Лей втянулось в посох Мшистого. Под ногами четверых магов и группы Плащей на долю секунды вспыхнула громадная, размером с полквартала, печать, а затем небо над их головами задрожало.

Заходясь той же судорогой, что и маги, ночная вуаль, разметавшая звезды над пустынной долиной, вспенилась молочными облаками. Заворчала седой, беззубой старухой, недовольной самим фактом своего преклонного возраста, до боли в ломящих суставах завидующей чужой красоте.

И эта боль, пронизывая клубящиеся, кипящие облака, просачивалась наружу. Вытекала алыми красками ржавого рассвета, настырно пытавшегося пробиться через почти что фабричный смог. Рвалась наружу, раздирая прутья невидимой клети, пока, наконец, не достигла цели.

Из серых облаков, окутавших небосклон, медленно выползла громадная пасть. Настолько большая, что её одной хватило бы, чтобы проглотить половину башни Казначейства. Постепенно вырисовывались очертания шерсти, напоминающей рога, или рогов, выглядящих как клоки длинной, кинжальной шерсти. Вытягивался вперед нос с черными провалами сопящих дымом ноздрей. Те нависали мрачными овалами над вихрящимися торнадо, заменявших пасти клыки.

Ослепительной вспышкой засияли желтым огнем глазницы и, следующей секундой, все так же бесшумно, из распахнутой пасти вырвался луч того же, яркого, желтого света. Именно света, а не пылающего газа или огня. Но при этом настолько плотного, словно осязаемого.

Не издавая ни единого звука, как если бы из окружающего мира и вовсе пропали любые мелодии и даже самые короткие ноты попрятались в притихшей траве, столп света поджёг им же рассеченные облака. И все это происходило в абсолютной тишине, что пугало куда сильнее любых самых невозможных и невероятных для уха звуков.

Гигантская пасть существа, непохожего ни на что прежде виденное Ардом, исторгала из глотки столп плотного света, обрушившегося на берег Ангельской Слезы, спрятанного за холмами. Но даже здесь, на расстоянии почти полкилометра, склонившаяся рядами усталых старцев трава начала прямо на глазах дымиться, чернеть и тлеть.

Глаза царапала песчаная сухость, а язык онемел от облепившего лицо жара.

Страшно даже представить, что творилось в эпицентре, куда ударила стратегическая военная магия.

Через несколько секунд все стихло, пусть данное слово и не очень хорошо подходило для молчаливой картины того ужаса, что творился перед глазами Арди. Он никак не мог отделаться от грызущей душу мысли о том, как же выглядела последняя, решающая битва Эктасса и Галесса, где сошлись не только армии смертных и Первородных, но и сотни Эан'Хане с тысячами Звездных Магов.

Удивительно, что химер, аномалий, жутких подземелий и заброшенных капищ по западному континенту, после подобного сражения, не на порядки больше, чем имелось. Впрочем, минуло ведь уже полтысячи лет…

Ардан не знал, как точно назвать то чувство, что сейчас полностью захватило его сознание. Восторг от того, на что была способна Звездная магия? Или ужас от таящейся за вереницами цифр и расчетов разрушительной мощи, способной за мгновения оставить от половины Эвергейла лишь черный ожог и обугленную почву? Или все сразу?

Мшистый выдохнул и выпрямился, а пылающие облака на небесах таяли утренним туманом, дымкой, втягивающейся в навершие его посоха.

— Барьер разрушен, — отрапортовал майор, краем рукава вытирая кровь с лица. — Выдвигаемся.

Оставляя позади механическую башню, десяток Плащей поднялся на холм, откуда открывался ничем неприкрытый вид на берег озера. Там, где простирались песчаные крылья, теперь под светом луны и звезд блестело мутное, отливающее медью, стекло. Узкий пролесок полностью исчез — не осталось даже пней. Только сверкающие алыми всполохами угли искореженной, потрескавшейся земли. Они мерцали среди пара все еще булькающего, кипящего озера, метавшего брызги над почерневшей долиной.

Арди не хотел представлять, что произошло бы, ударь подобное заклинание не по барьеру, а по тем фронтовым укреплениям, которые он видел на Фатийской границе. Не хотел, но не мог отогнать от себя подобного рода мыслей.

Было бы там так же тихо в момент воплощения печати? Пах бы воздух лишь гарью и затхлостью недавнего пожара?

Ответы на эти вопросы не требовали каких-то особенных знаний…

Теперь Ард, со всей отчетливостью, понимал слова Аверского о том, что на войне почти не бывает случаев, когда маги сражаются в одиночных поединках или принимают участие в пехотных штурмах. У них там своя, особенная, и ничуть не менее важная задача — не допустить, чтобы подобные печати ударили не только по ним самим, но и по сотням собратьев по оружию.

— Свет обереги и защити… — выдохнул кто-то из Плащей.

— Вечные Ангелы, помилуйте наши души… — вторил другой.

И, опять же, Ардан хотел бы верить, что слова, произнесенные глубинами встревоженных сердец, относились к последствиям стратегической магии, но… Что-то подсказывало ему, что это не совсем так.

Там, посреди древних развалин, копошились десятки людей, звенело и трещало сложное оборудование. В центре, между каменными изваяниями жуткого вида, шли подземные раскопки, и там стоял один-единственный человек.

Высокого, для западного континента, роста. С широкими плечами. Слишком широкими. Такие круглые и мощные, способные поднять на спину молодого теленка, Ардан встречал только у горняков и лесорубов.

Но данный господин держал в руках вовсе не топор или кирку, а два вытянутых, изогнутых меча. Он свел их вместе и на его теле, видимые даже под одеждой, вспыхнули волшебные татуировки.

В разгар прошлой зимы, в поезде, перевозящем Посох Демонов, Ардан бился с Дартоном — магом-мечником Селькадо. Ветви военной магии, разработанной в Селькадо специально для противостояния классическим Звездным магам Империи, Кастилии и большей части мира.

Тогда это был Оруженосец. Владелец Синей Звезды. Но теперь…

Вокруг мечника-мага вспыхнул пламенный силуэт, напоминающий по виду латный доспех времен войны Рождения Империи.

— Тяжелый Рыцарь, — едва смогла проговорить оцепеневшая Парела. — Блядь.

— Не матерись, капитан, — голодной до драки, уличной собакой, прогудел Мшистый. — Госпожам это не к лицу.

Кажется, он единственный из всех Плащей, кто испытывал желание не развернуться и побежать куда глаза глядят, а сойтись в поединке с Розовым Магом Селькадо.

— Повешу его сраные мечи над своим камином… вот, теперь есть повод и камин достроить, — с этими словами Мшистый сделал шаг вперед.

Позади Тяжелого Рыцаря, не сводившего пылающего взгляда с холма, где расположилась группа Плащей, суетились люди. Они бегали вокруг выгоревших излучателей, пытались починить дымящиеся генераторы, но безуспешно. Сколько бы ни был сложен и громоздок их стационарный щит, еще недавно способный противодействовать десяткам разнообразных параметров — стратегическая магия смела его, как пылинку с испачканного лацкана.

И не столько из-за своей абсурдной мощи, сколько потому, что, в кажущемся топорном заклинании, заменявшим собой артиллерию, атакующих параметров заключалось столько, что Арди даже не мог представить себе математические системы, использованные не только для их подсчета, но и компоновки с отладкой.

— Почему они не нападают? — спросил местный лейтенант-дознаватель.

Он был прав — несмотря на явную готовность к бою окутанного Лей-доспехом Селькадского мечника, еще недавно сокрытая под щитом лаборатория, построенная вокруг раскопанного входа в капище, больше была озабочена… раскопками.

Будто муравьи они суетились вокруг ощерившегося каменными и земляными кучами раскопа, куда вели многочисленные, наспех сколоченные лестницы и несколько рельс с механическими салазками.

— Вот и выясним, — Мшистый ударил посохом о землю и под его ногами вспыхнула зеленая печать. — Клементий, Парела, на вас группа.

Свивающиеся широкой дланью толстенные лозы разорвали почву под ботинками майора и, приподнимая того на полметра над землей, вытягиваясь бесконечной лентой, понесли его вперед. Тяжелый Рыцарь, в свою очередь, что-то выкрикнул, и несколько человек позади него засуетились вокруг жужжащей установки, подключенной к еще одному генератору.

Прозрачная, едва заметная взгляду пелена, вновь окутала место раскопок. Парела с Клементием тоже времени даром не теряли и, ударив посохами о землю, подняли над их группой двойной, мерцающий купол, порой вспыхивающий очертаниями смутных силуэтов.

Ардан читал о таком в наставлениях по военному делу — когда сложную, двусоставную печать, делили между разными магами. Это требовало невероятного уровня владения военным ремеслом, а также столь же высокой степени сработанности между двумя магами.

Плащи, совладав с собой, уже вскидывали на плечо винтовки, проверяли, легко ли вынимаются сабли, и были готовы сорваться следом за Мшистым. Точно так же, как позади Тяжелого Рыцаря уже собирались господа с весьма характерным, шальным и небрежным видом. Одетые кто во что горазд, с железом не только разных оружейных заводов и фабрик, но и разных эпох.

Арди не так часто видел в своей жизни наемников, но даже краткого опыта в случае похищения Бориса и нападении на поезд, когда он впервые ехал в Метрополию, было достаточно, чтобы опознать маргиналов, к которым даже бандиты относились с презрением.

Но уже в следующее мгновение пространства для размышлений не осталось и вовсе. Два Розовых мага, под покровом ночи, где-то на краю бесконечной Империи, сошлись в смертельном бою.

Мшистый, все еще сохраняя концентрацию над весьма непростой печатью, ударил посохом о длань виноградных лоз. Сверкнули накопители в его браслете, а на посохе замерцала базовая версия трисоставной печати.

Рыцарь, в это время, попросту… бежал. Пусть подобные слова почти не подходили открывшейся взгляду Арда картины. Он прекрасно знал, что Мечники Селькадо, по сути, основывались на принципе накладывания чар. Только их чары, в самом буквальном смысле, вырезались прямо на плоти, мышцах и костях мага. Печати, которые они всю жизнь носили с собой. Это позволяло кратно ускорить использование Лей, в разы упростить воплощение, столь же сильно сократить время воплощения, но, при этом, невообразимо сократить арсенал возможностей мага.

Когда на твоих собственных костях вырезана печать, то почти невозможно воплотить какую-то другую, кроме той, что ты носишь на себе в качестве неотъемлемой части собственного тела. Кто на такое согласится? Военный, которого с детства растили с одной лишь целью и задачей — уничтожение Классических Звездных магов.

По сути, Мечники Селькадо, заменявшие стране военную отрасль Звездной науки, имели функцию высокоспециализированного и мощного оружия. Именно поэтому, когда на ногах Рыцаря замерцали сложные вереницы рунических соединений, словно прожигавших насквозь его кожу, то стопы Рыцаря опутали искры молний.

Желтые, бритвенно острые и столь же горячие, оставляя на земле узкие полосы черных ожогов, они приняли очертания… коньков. Тех самых, которые используют для игры в шайбу. Рыцарь, которому даже не требовалось поддерживать концентрацию над чарами, заскользил по и без того опаленной земле.

Со скоростью, которой мог бы позавидовать почтовый паровоз, он несся прямо навстречу Мшистому. А у того с посоха уже сорвались три вспышки разного цвета. Красная, черная и серая. Уплотняясь и ускоряясь, они закружились миниатюрными сферами над навершием посоха.

Арди с трудом представлял, какой выдержкой и натренированностью должен обладать разум мага, чтобы поддерживать не одно, а два сложнейших заклинания… это ведь не Рыцарь, от которого требовалось лишь подпитывать Лей печати «доспеха», ставшие его собственным телом.

Рыцарь, резко изменив направление, зигзагом рассек пространство и, застыв на мгновение где-то со стороны левого плеча Мшистого (будто инстинктивно атаковал с того направления, где у волшебника на ветру качался пустой рукав) взмахнул мечом. На плоскости клинка невооруженным взглядом можно было различить гравировку нескольких печатей, но те использовались Рыцарями лишь в качестве самых серьезных аргументов, в основном их тактика заключалась в том, чтобы…

— Вечные Ангелы… — выдохнула Парела.

И Ардан был с ней полностью согласен. Плоскость клинка, выкованного из сплава Эрталайн, засияла ярким светом и тот, мгновением позже, сорвался широким серпом. Ни печати, ни воплощения. То, что сотворил Рыцарь, даже не имело, по сути, отношения к Звездной науки.

Это была чистая Лей. Его собственная. Вырванная из собственной звезды, прогнанная через чары Селькадского Доспеха Печатей и отправленная в полет. Голая, разрушительная мощь. Простого мага такие манипуляции с Лей и своими Звездами превратили бы, в лучшем случае, в пускающего слюни инвалида, но не Рыцаря.

Мшистый не качнул посохом, не сказал ни единого слова, даже бровью не повел. Но в то же время, как блестящий серп, преломлявший вокруг себя лунный свет, стремительной вспышкой пронесся над землей, майор уже был готов. Несколько виноградных лоз вырвались из длани под его ногами и, сплетаясь в форме щита прошлых веков, застыли перед серпом. Тот рассек первый ряд, опалил второй, а на третьем рассыпался подобно разбитому стеклу. Осколки, падая на землю, исчезали в мерцающей пыли, попутно рассекая истончавшиеся виноградные стебли.

Ардан не сомневался в том, что Майор использовал сложную защитную печать Желтой звезды. Сразу с несколькими функциями — привязкой к разуму самого мага, что позволяло Мшистому контролировать перемещение и активную защиту, самостоятельно реагирующую на параметры энергии интервента.

Вот только активная связь с разумом, как в той же Плети Семена Давоса, погибшего в поместье Иригова, требовала слишком много Лей для поддержания. Не прошло и секунды поединка, а один из кристаллов на браслете Мшистого рассыпался той же пылью, что и Лей-серп Рыцаря.

А тот не стоял на месте. Пользуясь главной уязвимостью Звездных магов — необходимостью задачи параметров для цели печати, он неустанно перемещался по полю. Желтым огнем пылали его коньки-молнии, а доспех вокруг тела будто ловил в плен звездный свет. Тот нитями шерстяной катушки спутывался вокруг призрачных пластин, пока, наконец, Рыцарь не замер и не скрестил клинки.

Будто что-то отталкивая от себя, он с трудом развел в стороны сверкнувшие печатями клинки и из центра перекрестия двух стальных клыков, на волю вырвалась комета. Оставляя позади себя туманный шлейф холодного, завораживающего света, жужжащая сфера, выкованная изо льда и опутанная жидким серебром, понеслась к Мшистому.

Видимо, одного единственного обмена заклинаниями было достаточно, чтобы Тяжелый Рыцарь больше не жалел своих сил. Весь его арсенал, по сути, ограничивался только теми печатями, что были выгравированы на клинках, и не более того, но для большинства битв такого набора вполне достаточно.

Большинства…

Ноги Мшистого коснулись земли, а длань виноградных лоз внезапно зацвела широким, розовым бутоном. Пять лепестков, каждый из которых по ширине не меньше праздничной скатерти, заплясали веселый хоровод вокруг создавшего их майора.

Они встретили дышащую серебром сферу звездного странника. Опутывали её, окутывали, пеленали, будто заблудившееся дитя, забывшее о том, что принадлежит далекому небу и зачем-то спустившееся на землю.

Следующее, что увидел Ардан — ослепительную вспышку света и воронку, диаметром в несколько метров, образовавшуюся между Мшистым и Селькадцем. Поразительное количество кинетической энергии… трудно представить масштаб разрушений, если такое заклинание использовать в городской застройке, а поблизости не найдется Розового военного мага. И не рядового (если такие слова вообще применимы к Розовым магам), а кого-то способностей и возможностей Мшистого.

И все же, несмотря на все свои регалии, майор оказался беззащитен. Очередной его кристалл-накопитель лопнул, а Мшистый оказался без щита прямо напротив Рыцаря. Тот, с каменным выражением лица и сосредоточенным взглядом, бросился вперед.

С прытью и ретивостью хищника, увидевшего обнаженное брюхо своей жертвы, он мчался навстречу Мшистому. С каждым мгновением его доспех сиял все ярче, пока не принял очертания трехметровой верхней половины латного доспеха, держащего в руках столь же исполинские клинки. Практически все тело Селькадца засияло не хуже новогодней елки — десятки печатей, вырезанных на плоти и под ней, запылали Лей энергией.

Рыцарь двигался быстрее, чем был способен уследить взгляд не только человека, но и матабар. Лишь по коротким вспышкам коньков-молний можно было определить, где находился Селькадец. И, казалось, вот-вот и Черный Дом лишится второго своего лучшего военного мага.

Дрогнули три сферы, кружащиеся вокруг навершия посоха Мшистого. Красная соединилась с серой, и поток лавы, трещащей по мере того, как из её недр выстреливали паленные каменные зубья, веером растекся перед Мшистым.

Тот не утруждал себя высчитыванием параметров цели и накрывал магией площадь, ориентируясь по направлению, а не по строгим параметам.

Огненным монстром лава пожирала и без того исстрадавшуюся землю, а неустанно вылетавшие в стороны осколки, порой долетали и до холма — и до капища. Теперь Ардан понял, зачем обе стороны поспешно возвели щиты. Если бы не те, то битва двух Розовых магов могла бы, по итогу, не оставить ни единого наблюдателя…

Клинки Рыцаря, выскользнувшего из цепких лап лавового плена, померкли. Не то, что в руках, а те, что дымкой застыли в латных перчатках призрачного силуэта. Зато вместо этого куда ярче засияла броня и, встретив прямое попадание нескольких каменных зубьев, она превратила те лишь в безобидную гальку.

Рыцарь уже было вновь исчез посреди искр желтых молний, как на сей раз соединились черная и красная сферы Мшистого. С очередным бесшумным хрустом рассыпался накопитель, а над навершием посоха майора запылал все увеличивающийся в размерах шар. Внутри него волнами друг на друга накатывали мазут и нечто, похожее на краску. А шар все набухал и набухал, пока не лопнул весенней почкой.

Только вместо листьев в пространство пролились бесчисленные лучи. Прямыми, бесконечно длинными стрелами цвета засохшей крови, они чертили ломанные линии в пространстве. И там, где они касались физических объектов, то те немедленно начинали дрожать и рассыпаться. Не прахом, не пылью, не чем-то таким, что объясняло бы природу заклинания, а просто — распадаться. Как если бы не лучи рассекали ту невидимую силу притяжения, что позволяла физическому миру существовать в том виде, в котором его видели и ощущали все, кто наблюдал за сражением.

Рыцарю вновь пришлось напитывать доспех Лей, но когда один из лучей коснулся призрачных лат, то на груди Селькадца протянулась рваная, жуткая рана, совсем не похожая на ту, что может оставить клинок ножа или коснувшаяся, пролетевшая мимо пуля. Нет, это кровоточащее месиво из тканей плоти и лоскутов изорванной одежды, выглядела совсем иначе.

Селькадец замер, посмотрел на свою грудь, а затем на Мшистого, выглядящего… скучающим. Да, в самом деле, на лице майора, еще недавно сиявшего безумной жаждой схватки, теперь отразилась лишь тень разочарования, накрывшая собой всеобъемлющую скуку.

Даже не взглянув в сторону суеты на капище, Селькадец развернулся в сторону озера. Его доспех почти полностью померк, а вот молнии, прежде выглядевшие коньками, зазмеились по икрам, пока не обернулись кавалерийскими ботфортами. Рыцарь сделал один единственный шаг вперед и, когда Ардан смог увидеть его силуэт, тот находился уже где-то за сотню метров.

Рыцарь бежал. Вдоль береговой линии, огибая озерную гладь, он мчался так быстро, насколько только позволяла его Лей, подпитывавшая Доспех.

Мшистый же… зевнув, не картинно, а вполне искренне, качнул посохом. Все три сферы, слившись воедино, выстрелили в небо столпом мутного сияния, почти незаметного на фоне ночи. И, точно так же, как недавно в сторону майора устремилась звездная комета, теперь на голову бегущего по песчаному берегу Селькадца осыпался раскрошившийся небосвод.

Десятки темных, пылающих осколков, дождем проливались на берег озера. Зазвучали хлопки взрывов, с небольшим запозданием сопровождавшие купола размытого света, накрывавшие те места, где осколки падали на землю. Рыцарь юлил между ними, то и дело в последний момент уходя от столкновения, но дождь становился все плотнее и плотнее, пока, наконец, не обернулся ливнем. Ливнем, превратившим пляж в решето. Будто кто-то огромный и невидимый без устали стучал по песку молотком, выбивая в том глубокие, идеально ровные воронки.

Тело Селькадца не превратилось в месиво из костей и крови. Оно не оказалось изломано настолько, что ему позавидовали бы даже дешевые игрушки в руках неблагодарного ребенка. Оно не треснуло надломленным молодой весной инеем на поверхности небольшой лужи.

Оно просто исчезло. Когда Селькадец на мгновение пропал в очередной вспышке, то стоило ей рассеяться, и на песке остались лишь сломанные клинки. И больше ничего.

Разрушительный дождь осколков разбитого неба пролился еще несколько мгновений, после чего рассеялся, а Мшистый, покачнувшись, удержался на ногах. Каким бы скучающим тот ни выглядел, но подобный, пусть даже и скоротечный поединок (вдобавок прошедший сразу после воплощения печати стратегической магии), не мог пройти для мага бесследно.

Очередной накопитель растрескался на запястье мага, а сам Мшистый, кажется, с трудом мог держать глаза открытым. Для него битва закончилась, но для остальных ночь лишь начиналась.

Наемники, в количестве человек двадцати, открыли огонь. Прежде они не стреляли, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания Розового мага, но теперь, увидев, что битва между титанами Звездной магии завершилась и победивший находится не в лучшем состоянии, стремились забрать лавры. А вместе с лаврами еще и голову Мшистого.

На теле майора, явно ослабленном далеко не в пределах допустимого, медальон даже не сразу отреагировал. На его поясе вспыхнул и рассыпался медальон, напоминающий сложенные крылья жука. Вместе с тем вокруг Мшистого вздыбилась земля, и две каменные пластины, в точности повторявшие узор медальона, накрыли собой уставшего мага, пряча от града пуль.

Плащи, все это время готовившиеся к перестрелке, не остались в долгу. Еще прежде, чем первые свинцовые шмели зажужжали из разгоряченного железа наемников — с холма открыли встречный огонь.

В ушах Арда зазвенело от эха гремящей вокруг канонады; ноздри прорезал бритвенно острый, кисловатый запах пороха; перед глазами затянула пространство едкая, бело-серая дымка, внутри которой то и дело вспыхивали искры.

Пули наемников, ударяясь о стенки каменного мешка сложенных крыльев, сокрывших под своим куполом фигуру Мшистого, разлетались свинцовыми щепками, вспыхивая посреди звездной россыпи уставшего неба.

В то же время пули Плащей, практически на излете, небрежно врезались в едва зримую стену щита, накрывшего раскоп и древнее капище. Обменявшись первым залпом, наемники принялись перезаряжаться, а Плащи, прямо на ходу меняя картриджи в винтовках и месяцы в револьверах, побежали с холма вниз. Полкилометра — совсем не то расстояние, с которого получалось прицельно стрелять без наличия специальных винтовок и приспособлений.

— Живее, Клементий! — тяжело дыша, цедила Парела.

На холме остались только маги. Лейтенант и капитан суетились вокруг сложного приспособления, которое впопыхах собирал заикающийся маг, а Ард… он просто не знал, что ему делать.

Дальнейших приказов, кроме как помочь в стратегической магии, не поступало, а сам он не так чтобы очень часто оказывался в карательных рейдах Черного Дома. Это, в целом, первый для него опыт. Он действительно не понимал, что конкретно ему делать и, более того, не горел желанием лезть под пули.

— Что стоишь, капрал⁈ — рявкнула Парела.

— А что мне делать? — обескураженно спросил Ардан.

— Помоги… — начала была капитан, но затем перевела взгляд на устройство, капище, затем снова на Арда и попросту махнула рукой. — Просто не мешайся.

Наемники улюлюкали и палили во все стороны, не особо целясь. Они всецело полагались на мерцающую сумеречными узорами пелену щита. Она закрывала любителей кровавых эксов от града выстрелов Плащей.

— Готово! — выкрикнул Клементий.

Лейтенант дернул один из рычагов, повернул небольшую шестерню, переключил несколько клавиш, после чего вручную направил на капище вынырнувшую из недр устройства стальную тарелку с длинной спицей.

Вместе с Парелой, они вставили в технические отверстия основания своих посохов и, одновременно, воплотили печати. Что-то из арсенала Синей звезды, имевшее отношения к природным стихиям и гравитации.

Сперва ничего не происходило, а затем из центра тарелки, собираясь по краям окружности, заискрили разряды Лей цвета переспелого арбуза. Они собирались вокруг центральной спицы, набухая и разрастаясь, пока не выстрелили изгибающимся лучом-лентой.

Та пролетела над головами Плащей, некоторые из которых уже лежали на земле и, отрывая зубами бинты, перетягивали раны.

Свиваясь клубком, луч-лента закружилась над куполом капища. Расширяясь и истончаясь, заклинание Парелы и Клементия внезапно распалось на несколько частей. Четыре каменные глыбы, напоминавшие строительные винты, закружились вокруг своей оси и сорвались вниз с такой скоростью, что от хлопка опрокинуло ближайших Плащей и густой пылью разметало верхний слой почвы.

Когда серое облако развеял ветер с озера, то больше никакого щита над капищем уже не было. Арди не очень понял, какие именно параметры были задействованы и, очевидно, усилены странной установкой, но в данный момент времени это не имело никакого значения.

— Идем! — рявкнула Парела.

Вместе с Клементием, поддерживая друг друга под локоть, они мелкой трусцой побежали с холма. Их бледные лица выглядели едва ли не белее лунной тропинки на встревоженной поверхности озера. Все еще блестящие, наспех утертые кровавые разводы под носами и ушами, лишь дополняли картинку.

На ходу капитан с лейтенантом воплощали простенькие целебные печати, которыми помогали Плащам. Без возможности оценить серьезность травмы, они использовали одну и ту же конструкцию Зеленой звезды. Обезболивающее и стимуляция собственной регенерации.

Плащи, отряхиваясь, поднимались на ноги. Выглядело это столь же жутко, сколько и внушительно. Порой с вырванными пулями кусками плоти, иногда с перебитыми руками, зачастую — истекающие кровью, они шли вперед. Передергивали затворы винтовок, взводили курки револьверов, стреляли и шли вперед. Закутанные в черное, с сиявшими ременными бляхами, серебристым огнем пылавшими посреди силуэта темных, неутомимых стрелков.

Со стороны наемников повеяло страхом. Чистым и незамутненным. Они бы, может, последовали примеру Селькадца и, побросав оружие, бросились бы наутек, но прекрасно понимали, что не справятся.

И потому продолжали стрелять. Прятались за древними развалинами — массивными осколками гранитных стел и стен, окружавших вход в подземную нишу, и палили. Порой даже не целясь. Просто высовывали из укрытия оружия и стреляли куда попадут. В основном — попадали в небо.

Парела с Клементием, все так же на ходу, синхронно ударили посохами о землю. С навершия капитана сорвалась обезображенная бесшумным криком полупрозрачная фигура, слепленная из едкого, серого дыма. Раскинув в сторону когтистые, неестественно костлявые руки, она понеслась в сторону капища. И там, где пролетала, земля покрывалась трескающейся коркой.

Лейтенант же создал не двенадцать, а почти шесть десятков дисков, до боли напоминавших Щит Орловского. Наверное, им заклинание, лишившее лейтенанта одного из накопителей, и являлось. Только усложненной и модифицированной версии.

Диски закружились стремительным хороводом вокруг поля брани, трескаясь и рассыпаясь под теми редкими пулями, которые могли бы найти цель в виде неутомимых, черных фигур.

Но с каждым мгновением, с каждым движением призрачной фигуры заклинания Парелы, бушевавшей по ту сторону укрытий, выстрелы наемников стихали. Как стихали и крики суетящихся рабочих. Секунда за секундой суета смолкала, истончалась, затухала, пока, наконец, над берегом озера не воцарилась жгучая, неприятная тишина. Такая, что наступает не когда молчание прерывает мерное дыхание задумавшегося человека, а когда по ушам бьет звон чего-то… неживого.

— Свидетелей оставила, капитан? — спросил подошедший к ним со спины Мшистый.

Только сейчас Ардан обратил внимание на то, что взгляд Парелы все это время был… лишен зрачков и радужек. Пронизанные алыми венками белки и больше ничего. И по мере того, как в навершие её посоха втягивался силуэт кричащей жути, сквозь белесую пелену проступали орлиные, темные глаза.

Ард не сомневался — он точно знал, что капитан Парела, маг-оперативник Черного Дома, только что пользовалась запрещенной Аль'Зафирским пактом магией. Малефикация уровня Синей Звезды. «Воспоминание о Скорби» — так называлась магия, способная уничтожить связи между молекулами воды. Ардан встречал упоминание о нем в той литературе, которую вынужден был читать в Библиотеке Большого.

И, судя по реакции Мшистого, он не имел ничего против.

— В раскопе, — тяжело дыша, дрожащей рукой Парела указала в сторону раскопа. — Остался… один.

— Маг? — только и спросил Мшистый.

Капитан кивнула.

— Позаботьтесь о раненных, — распорядился майор.

Плащи уже рассредоточились по периметру капища. Некоторым, кому не повезло, пришлось лечь на землю, а над ними, вооружившись специальными измерительными инструментами и печатями Элиссаара, начали работу Парела с Клементием.

Те же, кто оказался невредим или с небольшими царапинами, осматривали тела. Если так можно было назвать искореженные, с зияющими чернотой, пустыми глазницами; с тонкими полосками вместо губ и соломой, заменявшей волосы, — груды иссохших мумий, навеки запечатлевших на лицах гримасы нетерпимой боли и столь же безудержного ужаса.

Они все чувствовали перед своей смертью. И, что, пожалуй, хуже и страшнее — понимали неизбежность своей участи. Но могли лишь молиться, молиться и ждать, когда муки закончатся.

Ардан отвернулся в сторону.

Одно дело знать, почему некоторые области науки находились под строгим запретом по всему миру, но совсем другое — видеть воочию причину подобных запретов.

— Осуждаешь? — все так же односложно спросил Мшистый.

Ардан промолчал. Он не хотел врать и лишний раз пользоваться наукой Скасти.

— Идем, — Мшистый, все еще белее первого снега, толкнул Арда в спину своей культей. — Может, поменяешь свое мнение… и оправдаешь потраченные на твою командировку средства.

Майор ни на секунду не расставался с посохом. Точно так же, как Арди ни на секунду не расставался с сомнениями по поводу необходимости своего здесь присутствия. Вторая канцелярия располагала пусть и не самым внушительным числом магов-оперативников, но достаточным количеством, чтобы отправить на край материка кого-то, кроме второкурсника Большого.

— Не расслабляйся, — в прежней, отрывистой форме, прокряхтел Мшистый.

Тяжело опираясь на посох, не обращая внимания ни на трупы, ни разбросанные инструменты и покореженную аппаратуру, чем-то напоминавшую изделия Клементия, Мшистый начал спускаться в раскоп. Аккуратно ступая по деревянной лестнице, сколоченной из сухих досок, майор погружался во тьму.

В самом прямом смысле.

Несмотря на то, что где-то внизу явно горели масляные лампы, Мшистый будто спускался внутрь пруда. Залитого чернилами или вязким мазутом, но при том невесомого и практически неосязаемого.

Ард же, только ступив на шершавую поверхность доски, почувствовал… что-то. Не боль в привычном, раздирающем понимании даже на слух неприятного слова, а нечто совсем иное. Нечто, тянущее, давящее, душащее так остервенело, будто всем своим существованием ты причиняешь невидимому сущему апофеоз страданий.

Тоска.

Ардан почувствовал тоску.

Тухлой вуалью, царапающей душу и кости, та опутала Арда со всех сторон. Оплела нитями одновременно тонкими, режущими, но в то же время прочными и массивными. Она…

— Все в порядке, капрал?

Голос Мшистого заставил Арда отряхнуться от своих ощущений Говорящего и пройти внутрь тускло освещенного раскопа. Первое, что бросилось ему в глаза — в неглубокой подземной пещере, усиленной по периметру известняковыми глыбами, в центре находились стелы. Но не из известняка или гранита, а из мрамора. Белее жемчуга и ярче золота. Тот переливался в свете многочисленных масляных ламп, расставленных на треногах по краям капища.

Их тени обрамляли ниши на стенах, где, когда-то, стояли предметы запретной религии прошлого. Здесь смертные колдуны и ведьма прошлого, не имея ни задатков Слышащих, ни знаний Звездной науки, проводили свои кровавые жертвоприношения и прогнившие насквозь ритуалы. Не потому, что дышали и питались злом, а просто пытались хоть как-то спастись от гнета Первородных. И потому ступали во тьму. Сперва, возможно даже, с благими намерениями, а затем…

На белоснежных стелах расплавленной сталью вывели барельефы, запечатлевшие преступления прошлого. Вскинутые в мольбах руки обезглавленных; вспоротые животы, напичканные внутренностями замученных рядом же зверей; крики мучеников, когда с них заживо сдирали кожу, все еще звучали эхом внутри стелы; испытавшие на себе касания кипящего масла, затекавшего в ноздри, сжигавшего глаза и оплавлявшего уши, все еще нелепо лупили ладонями по воздуху, в последней, самой отчаянной попытке спастись.

Капище?

Скорее древняя пыточная, где у несчастных узников не пытались вызнать ни ответа, ни выбить признания. Просто мучили. Ради одного самого факта мучений.

А по центру подземной камеры все так же возвышалась, в качестве насмешки, белоснежная стела, бережно отмытая от крови.

Ардан хотел бы сказать, что на этом ужасы закончились. Что только благодаря искусству Эан'Хане он слышал эхо мук, давно стертых под стопами неизменного и неумолимого времени.

Но это было не так.

Они с Мшистым обогнули стелу и прошли внутрь узкого коридора, увенчавшегося целой вереницей келий. Арди уже видел такие. В подземелье древнего вампира. Неудивительно. И там и тут — Арди ступал по осколкам прошлого, которое все в Империи старались, разумеется, не забыть, но лишний раз не вспоминали. Но кто-то, по собственной воле и разумению, рассек уже почти заживший гнойник и, вместо лекарства, наполнил его новой, даже более жуткой болью. Отчаяньем.

Тоской…

Тоской по нежным и заботливым рукам матери. Тоской по надежному и крепкому плечу отца. Тоской по дому, где в последний раз, перед бесконечной ночью, видел солнечный свет.

В кельях лежали тела.

Маленьких девочек. От двенадцати, до четырнадцати лет. Тех, кто едва-едва встретил первую весну в роли не ребенка, а подростка.

Ардан давно уже не чувствовал подкатывающего к горлу тошнотного кома, дерущего глотку и заворачивающего в узел язык. Он видел слишком много… так он думал до того, как спуститься внутрь этой… этой… опухоли. Надрыва на теле пусть далеко не идеальной, но старающейся стать лучше страны.

— Майор мы… — донеслось позади.

— Клементий! — рявкнул майор. — Держи капитана подальше отсюда! И позови дознавателя!

— Так точно!

Арди, почему-то, был уверен в том, что Мшистый вовсе не заботился о «женском душевном покое» Парелы. Смысл приказа относился к чему-то другому.

Вместе с Мшистым они шли вдоль верениц тел. Десять. Шестнадцать. Двадцать три… Арди сбился со счета. Он старался не смотреть, но не мог отвести взгляда. В его сознании тем же металлическим барельефом, что и на стеле, выжигались картины изуверств.

Вспоротые животы, отрезанные куски плоти, вывернутые наизнанку женские органы. Залитые кровью металлические столы. Разбитые банки с формалином. Стони Лей-кабелей и разбитые устройства.

Ардан уже видел подобное.

К юго-востоку отсюда.

В Ларандском Монастыре.

— Сестрова заговорила… — смог выдавить из себя Ардан. — Нам не рассказали…

— Не рассказали, — подтвердил Мшистый. — Такая работа… Но она не заговорила. Капрал Ровнева вас не подставляла. Наши умники из научного отдела смогли, ненадолго, забраться под печать на разуме шерифа Сестровой. Успели получить пару обрывочных сведений перед тем, как её мозги растеклись жижей. Здесь…

— Проводили вивисекции, — Ардан остановился около одной из келий. Обнаженная, похожая на куклу, с будто водяным шариком надутым животом, маленькая девочка стеклянными глазами смотрела в сторону замершего юноши. — Беременных… проводили вивисекции беременных…

— И эксперименты с их плодами, — добавил Мшистый.

Ардан схватился за стену. Голова закружилась.

Он хотел отогнать в сторону, заглушить, пытался заставить замолчать, но слова Марта Борскова неизменно находили самую малую брешь, просачиваясь в сознание Арда тухлой, зловонной жижей.

На сей раз все происходило не так, как в разуме Красной Госпожи. Ард больше не находился посреди темноты, где в гуще мрачных теней ему удавалось различить лишь силуэты. Но в то же время, не так, как в воспоминаниях Луши, где Ардан буквально залез под кожу мальчика: жил его чувствами, дышал его мыслями и страхами.

Нет, все оказалось иначе. Теперь он сам, Ард, предстал в образе тени. Бесплотной и ни на что неспособной повлиять. Едва ли не исчезающей в круговерти тех осколков реальности, которые, вспыхивая в тлеющем разуме Одурдода, по недоразумению именовались памятью.

Ардан не чувствовал эмоций скукожившегося Нудского, в чьих трясущихся руках тлела толстая сигара. Маг сидел в кресле и слепым взором смотрел сквозь дымку рассеивающихся предметов. Выструганных вовсе не из дерева, выкованных не из металла и железа, сложенных не из камня, они представали в образе разноцветного пара, с трудом складывающегося в очертания просторной комнаты. В равной степени вероятности она могла находиться как в салоне на Бальеро, так и в клубе Нового Города или, быть может, и вовсе — в чьей-то весьма немалого размера квартире.

Где-то трещал камин. Сухо и глухо. Сварливым стариком он заходился в кашле — видимо только-только подбросили новое, немного влажное полено. Может быть зима? Арди не видел окон. Потому что Нудский на те не смотрел.

Все внимание мага оказалось сосредоточено на кресле, стоявшем от него через небольшой стеклянный столик. Вернее, разумеется, не на самом кресле, а на той фигурке, что небрежно раскинула руки на подлокотниках.

Именно фигурке.

Или, быть может, лучше подошло бы слово — «кукла». Совершенно невзрачная, абсолютно непритязательная, на такую в любой лавке детских игрушек даже не обратишь внимания. С уже облетевшим лаком, с потрепанной одежкой, сшитой столь же небрежно, как и выточены неразборчивые черты своеобразного лица.

Ардан задержал дыхание и едва сдержался, чтобы не броситься за дверь, дымкой расползавшейся где-то на краю периферийного зрения Нудского.

Юноша узнал эту старенькую, потертую, будто надолго забытую в чулане, куклу. Именно её в прошлом году он видел во Дворце Царей Прошлого. Арди не знал, имела ли она отношение к Первородным, Фае или Звездным Магам, но, что очевидно — в тот раз он действительно застал кого-то из Кукловодов.

— Как у меня есть гарантии? — спросил тихонько, едва слышно, Нудский.

— Никаких, — безучастным, строгим, но живым тоном, ответила кукла.

Ардан не сомневался, что как тогда, так и сейчас, он видел перед собой лишь наваждение. Морок столь искусный, что даже в воспоминаниях угасающего разума истинный облик одного из заговорщиков оставался сокрыт под вуалью искусства Эан'Хане.

— Тогда как я буду знать, что не навредите им… — прошептал Нудский.

— Никак, — повторила кукла. — Но подумайте вот о чем, господин Нудский, если вы не передадите нам исследования, то могу вам гарантировать, что вы вернетесь к опустевшему и холодному дому.

Кукла, дёргано, ломано, как если бы к ней подвязали ниточки совсем неумелого артиста, потянулась к внутреннему карману и достала несколько фотографий.

— Будет так печально, господин Нудский, если эти маленькие цветочки так и не успеют расцвести.

Глазами Одурдода Ардан увидел предельно четкие снимки. Племенным клеймом, которым ковбои метили стада, те врезались в разум Нудского. Вот его дочь толкает вперед красивую, фигурную коляску, а внутри веселая двойня хватает маленькими пальчиками спускающиеся сверху листья. Они прогуливались по Рассветному Саду, утопавшему среди мраморных изваяний, фонтанов и скидывающей летнее убранство осени.

А вот еще одна карточка. На ней сын Нудского выступал с докладом в Гильдии Магов, вещая с высокой трибуны для целого зала, заполненного господами в регалиях и плащах.

Семья Нудского.

— Черный Дом не позволит вам… — шептал Одурдод. — Нет-нет. Это все блеф. Вас остановят.

— Так же, позвольте, господин Нудский, господа Плащи смогли остановить подрывы Императорского Банка и Архива? — кукла снова откинулась на спинку кресла. — Извольте надеяться, господин Нудский. Но если вы хотите сделать ставку именно на них, то не огорчайтесь, когда будете стоять около холодных могил.

Кукловоды всегда преследовали сразу несколько целей… Зачем нужны были все те красочные и кровавые сцены, коими переполнилась столица в начале года? Может быть именно ради таких тихих, наполненных болью и залитых страхом, разговоров. Разговоров, в которых одинокий Нудский, сжавшийся в испуганную точку, не поверит, что его хоть кто-то сможет защитить.

— Я не дурак, господин Безымянный, — вновь прошептал маг. Разумеется, они обходились без имен… — Даже если я принесу вам исследования Старшего Магистра, то как только перестану быть вам полезным, вы от меня избавитесь. И от моей семьи тоже.

— Получается, господин Нудский, — чуть дернула плечами безучастная к страданиям кукла. — В ваших же интересах оставаться полезным как можно дольше, неправда ли?

Внезапно внутри Одурдода что-то вспыхнуло. Что-то отчаянное. Смертельно опасное. И до ожогов на кончиках пальцев — безусловно отважное. Он выхватил из кармана пиджака перьевую ручку и, сорвав колпачок, ударил в собственное горло.

Но вместо всплеска горячей крови с его губ сорвался глухой, задыхающийся хрип. Пока Нудский пытался отдышаться, кукла крутила в своих деревянных пальцах ту самую ручку.

— Глупо, господин Нудский, очень глупо, — со вздохом, прокомментировал заговорщик. — Вы должны понимать, что если с вами, по вашей воле, что-то случится и вы не сможете выполнить условия сделки, то ваша семья отправится за вами следом. Так скажем, чтобы составить компанию в обществе Вечных Ангелов, к которым вы так стремитесь.

Нудский, тяжело дыша, хватаясь за шатающуюся спинку кресла, поднялся на ноги.

— Сделку? Как еще сделку?

— Ту самую, господин Нудский, в которой вы безукоснительно следуете указаниям, которые вскоре получите, а взамен получаете совершенно, должен сказать, недурную сумму эксов. Эксов и возможности и дальше нежиться в своем уютном гнездышке и не переживать, что браконьеры могут позариться на ваших птенчиков.

Кукла отложила ручку в сторону и скрестила пальцы домиком.

— Мне не нужны твои деньги, ублюдок, — сплевывая, прохрипел Нудский.

— Все так говорят. В начале, — куклу нисколько не задело оскорбление. — Но, уверяю вас, господин Нудский, как показывает мой опыт — угроза и толстый конверт с купюрами работают куда лучше, чем только угроза. И даже угроза с пытками проигрывает весьма очевидной мотивации. Ведь кто знает, в какой момент могут потребоваться деньги. Вдруг кто-то из ваших птенчиков захворает. Медицина удовольствие не из дешевых.

— Оставьте мою семью в покое!

— Смею заметить, господин Нудский, её никто и не беспокоит. Пока, — кукла сделала очевидное ударение на последнее слово. — И от вас и, уточню, только от вас зависит, останется ли цела их наивная безмятежность или же…

В помещение повисла тяжелая пауза, наполненная хрипом Нудского, с трудом возвращавшегося обратно в кресло. Усевшись, он обхватил голову руками, запустив пальцы глубоко в седую шевелюру.

— Что… что вам требуется? — спустя некоторое время, спросил он голосом, буквально вскипающим от отчаянья.

— Как я уже говорил — исследования господина Старшего Магистра Идрада Радова, — повторила кукла. — В его личной ячейке в шестом отделении Императорского Банка находится папка, господин Нудский, в которой содержится информация касательно его выпускной работы в Большом, которую Гильдия Магов отказалась принимать для тезиса Магистрского медальона.

— И как я её достану?

— Понятия не имею, — в тоне куклы пробрался короткий, надменный смешок. — Если бы я знал, то вы, при всем моем к вам благоприятном отношении, были бы мне совершенно не нужны. Но что мне известно точно, господин Нудский, что у вас есть срок ровно год.

— Год? У меня есть всего год?

— Именно так, — кивнула кукла. — И, спешу напомнить, что вы поразительно проницательны в своей догадке относительно вашей полезности. Так что постарайтесь придумать, почему я, когда вы добудете данный документ, не отправлю вас к Вечным Ангелам.

Одурдод прокашлялся и поднял на собеседника взгляд, полный ненависти и презрения.

— Будьте вы прокляты.

— Уже, господин Нудский, уже… а теперь… — кукла взмахнула рукой и в её ладонь, оторвавшись от соседней стены, прилетел посох. Старый, резной, из незнакомой Арду породы дерева. — Скрепим нашу сделку печатью. Прошу меня простить: будет неприятно.

Кукла ударила посохом о пол, формируя печать столь же жуткую в своем внешнем проявлении, сколь и сложную, и взор Одурдода затянула кровавая тишина, а все его естество ограничилось утробным воплем, рвавшем глотку и легкие. Нудский схватился за голову и упал.

Ардан «открыл глаза». Он смотрел на иссыхающее лицо Нудского.

— Спас… ите их… — из почти пустых глазниц катилась едва заметная, тоненькая, блестящая слеза. — Пожа… луйста…

Ардан чувствовал, как у него сердце защемило. Что ему думать о человеке, который спас свою семью, попутно обрекая десятки других на участь столь ужасную, что…

Мысли завтрашнего дня.

Все это мысли завтрашнего дня.

— Где? — спросил Ардан, не отпуская головы Нудского. — Где исследование?

— Отдал… уже… отдал.

Спящие Духи! Разумеется, они с Инаковым ехали сюда вовсе не для того, чтобы спрятаться. Скорее всего, с Ангельской Слезой дела обстояли точно так же, как и с Ларандским Монастырем. Все как в шахматах. Они разменивались. Кукловоды легко отдавали Черному Дому те фигуры, которые, по их мнению, выполнили свою функцию.

Вот только… что за функцию?

— О чем? О чем исследование?

— П-посмотри… еще… — прошептали истончающиеся губы.

Арди оказался в просторном доме на острове Святого Василия. Это юноша определил по Придворцовой набережной, вид на которую открывался из кабинета, где оказался Нудский.

Одурдод держал в руках папку. Несмотря на то, что с момента, как её опечатали, обвязав тесемками и залив узелок воском, прошло уже изрядно времени, на ней все еще остались следы прежнего, бережного отношения. Кто бы ни собрал документы, он относился к ним с почти той же нежностью и любовью, с которой родитель относится к своему дитя.

Нудский не сводил взгляда с сопроводительной записки.

«Метод имплементации Доспеха Мечника Селькадо к стационарным щитам Классической Магии».

'Запрос на испытание.

Материал для испытания: биологический материал.

Пояснение: Первородный или человек.

Характеристика: материал должен быть живым'.

А ниже к папке был прикреплен отказ, завизированный Гранд Магистерской ложей Гильдии Магов.

Ардан выпрямился. Перед ним лежала высохшая мумия. Безжизненная и молчаливая.

— Ну как? — спросил Мшистый, буквально всем телом обвивший свой посох. По лицу майора стекали крупные градины пота, а губы слегка дрожали. — Что-то удалось выяснить?

Арди ответил не сразу.

— Наверное, — только и смог произнести юноша.

Майор, отдышавшись, указал взглядом в сторону выхода.

— Пойдем, капрал. Душно тут.

И они пошли. Медленно, устало шагали мимо старинных келий, куда старались не заглядывать. Арди прятал свой взгляд где-то среди мысков собственных туфель.

Ему казалось, что он начинал догадываться, как и почему Пнев оказался в тот день около особняка погибшего зятя Пижона.

Такая работа…

Точно так же, как Арди догадывался, почему только сейчас ему передали имеющиеся у Черного Дома сведения об искусстве Эан'Хане.

Такая работа…

В голове прозвучал голос Императора.

Арди смотрел на небоскребы, вырастающие из смога и низкого, густого тумана, пытавшегося посоперничать со своим искусственным, сводным братом. Стоит признать — природа проигрывала не стихающему напору тяжелой поступи цивилизации, превращая город в кофе с молоком — мутную субстанцию бледно-темного оттенка.

И, словно вырываясь из оков вязкой трясины, состав вынырнул посреди границы Нового и Старых Городов. Зябко встрепенувшись, состав затормозил у одного из множества бетонных перронов центрального вокзала. Только здесь не оказалось ни толп встречающих, ни будущих пассажиров, торопливо проверяющих, в порядке ли документы и билеты.

Нет, на отдаленном перроне, куда не пройдешь без специального пропуска, не увидишь толпы и не услышишь лишнего гомона. Все это где-то там, за плотным забором, ограждавшим гражданскую часть вокзала от… все еще гражданской, но служебной. Именно с этой линии отходили почтовые, казначейские и, соответственно, составы Черного Дома.

Арди потянулся к столу, чтобы забрать с собой шляпу, но пальцы схватили все ту же, одинокую пустоту.

Он пока так и не привык.

Выходя из вагона, Ардан тут же попал в цепкие лапы Милара.

— Выглядишь… — капитан, протягивая руку, прищурился. — Так же погано, как и обычно. Не могу не отметить твою неизменную тягу к постоянству, господин маг.

Арди сжал крепкую, немного мозолистую ладонь. Он не питал к Милару никаких отрицательных эмоций. Они оба делали одну и ту же работу и… еще будет время все обсудить.

— Что с Радовым? — тут же, выползая из-за спины Арда, спросил Мшистый.

Арди на мгновение удивился тому, что, судя по всему, информация, добытая у Нудского, обогнала их состав и прибыла в столицу прежде, чем приехали сами Плащи. Возможно, с этим был как-то связан тот короткий разговор, который майор намедни провел с лейтенантом-дознавателем, обнаружившим спрятанное капище.

Милар, чуть приподняв брови, перевел взгляд с Мшистого на Арда и обратно. Примерно столько же времени, сколько Ардан удивлялся скорости передачи информации непонятным ему способом, столько же Милар с сомнением смотрел на Мшистого. А затем, с облегченным и даже радостным блеском в глазах, ответил:

— Не успели, — коротко ответил, но, несмотря на печальные новости, сохранял оптимистичный настрой. — Когда прибыли, Старшего Магистра уже встретили Вечные Ангелы.

— Сам?

Милар неопределенно помахал рукой в воздухе.

— Ровнева и умники определят, но внешне — без посторонней помощи.

— Совпадение?

— Сомнительно.

Мшистый кивнул.

— Семья Нудского? — майор, несмотря на свои заявления о том, что не является дознавателем, открыл хорошо знакомый Арду блокнот для записей.

— Они живут в небольшом поселке на северном побережье Лазурного Моря, — чуть удрученней ответил Милар. — Их, наверное, уже через несколько часов допросят, но пока к нам дойдет отчет…

— Понял, — коротко кивнул Мшистый. — Тогда, капитан, откланяюсь.

И, не сказав больше ни слова, майор направился к своим подчиненным и прочим Плащам, занятым выгрузкой тел и добытых на капище… нюансов расследования. Только самых важных, потому как, насколько понимал Ардан, все остальное привезут позже.

Почему он был так уверен? Потому что в столицу так и не отправился местный лейтенант-дознаватель, зато перед самым отбытием поезда в Метрополию, Ардан увидел приближавшихся со стороны Ларанда маршалов в составе нескольких десятков всадников.

— Пойдем, господин маг, подвезу до дома, — махнул рукой Милар и закусил зубами так и не зажженную сигарету.

Они миновали отдельную проходную, ведущую в совсем небольшой, пустынный вестибюль, не предназначенный для рядовых граждан (интересно, почему им не воспользовался Йонатан…). Их проводило взглядами несколько разрозненных групп Плащей. Кто-то читал газету, другие сидели рядом с массивными сундуками для длительных путешествий.

Вынырнув на примыкающую к Вокзальному проспекту небольшую улочку, напарники уже вскоре оказались около потрепанного, израненного, но все еще живого «Деркса».

— Не перестаю удивляться, как Дагдаг каждый раз умудряется найти способ его починить, — не смог сдержать удивления Ардан.

— Стесненный бюджет и золотые руки, — фыркнул капитан.

— Слушай, Милар, а может быть есть возможность мне тоже получить служебный автомобиль? — как бы невзначай, будто ему и не надо, спросил Ард. — Раз уж ты не всегда успеваешь примчать, когда я оказываюсь почти один. Знаешь, на самостоятельных расследованиях, где, разумеется, рядом никого нет. Как, к примеру, Мшистого в Ларанде.

Милар вздохнул и, все же, прикурил.

— Мне больше нравилось, господин маг, когда ты еще не постиг колючие глубины сарказма… забирайся.

Через пять минут напарники уже… стояли в дорожном заторе на повороте к Кривоводному каналу. Не из-за очередного вышедшего из строя трамвая и вовсе не потому, что кто-то в кого-то врезался — просто им не повезло. Они не успели проскочить до момента, как развели мосты. Крыльями громадной, каменной птицы те приподнялись над водами, пропуская под собой грузовые баржи.

— Его там действительно не было, — ответил на непрямой вопрос Милар. — В списке подозреваемых на позицию крота ты не занимал даже десятую строчку, Ард.

Милар не врал. И, в данный момент, Ард полагался не только на свою интуицию, но и на мерный стук сердца капитана. Либо, конечно, тот только думал, что не врал.

— Ты поэтому оказался около дома Навалова?

— Все верно, — не стал увиливать Милар. — Но ты посмотри на это нашими глазами, Ард. За полгода до коронации Императора с Цассарой связывается Арор, который был то ли мертв, то ли спрятался так глубоко, что от мертвеца не сильно и отличишь. Затем, по косвенным признакам, Черный Дом понимает, что в твоем путешествии есть заинтересованные лица.

— По каким таким признакам?

— Сам догадайся.

Ардану потребовалось всего несколько секунд, чтобы покачать головой:

— В Шанти'Ра есть люди Черного Дома.

— Не совсем люди, Ард… не совсем люди… — кивнул Милар. — Но давай дальше. Стоит тебе приехать в столицу, как начинается суета. Бальеро. Главное отделение Императорского Банка. Затем ты рассказываешь ту историю про Бездомного Фае, которого видел во Дворце и…

— И все прочее, что произошло за полгода, — закончил за напарника Ард.

— Уже почти за год, — снова кивнул Милар и стряхнул пепел. — Тут кто угодно начнет косо смотреть. Мне нутро подсказывало, что это самое безумное и дикое совпадение, которое только можно себе представить, но — совпадение. Извращенная шутка Вечных Ангелов, если ты простишь мне религиозность в вопросах судьбы. Но судьбу ты в качестве аргумента не предоставишь.

— И как мне тогда доверили конюшни Аверского и документы о методе дальней связи? — спросил Арди, не сводя взгляда с темной реки и неспешно тянущейся по её стылой глади вереницы барж, груженых деревянными ящиками и бочками.

— Для начала — никто не знал, где именно это исследование, — спустя короткую паузу, ответил Милар. — А о его существовании были в курсе только сам Аверский и Полковник. Когда ты заявился к начальству с потрясающей новостью, о том что тебе оставили наследство, то… подумай хорошенько.

Арду вновь не потребовалось слишком много времени.

— Тоже самое, что мы приготовили в доме Аверского.

Милар, как обычно, когда он соглашался — щелкнул пальцами.

— Если бы ты попытался передать исследования, то крот был бы найден, но, опять же, категорически всерьез тебя, пожалуй, даже Полковник не подозревал, но…

— Такая работа, — вновь, за напарника, закончил Ардан. — А Ларанд…

— Чего ты так вцепился в этот монастырь, господин маг?

Ардан всплеснул руками.

— Даже не знаю, Милар. Может быть потому что, я там чуть не помер⁈

Капитан повернулся к нему и улыбнулся чуть тепло и, одновременно с этим, слегка раздраженно.

— Определенно, Ард, мне больше нравилось, когда ты общался без сарказма. Это, знаешь ли, не очень уважительно.

Ардан чуть приподнял брови.

— Серьезно?

Милар ответил точно тем же жестом.

— А ты не знал?

Ардан почесал затылок.

— Люди… — тихонько произнес юноша. — Извини, Милар.

— Да ничего, — пожал плечами капитан. — Но, опять же, хорошенько подумай, Ард. Почему ты оказался в Ларанде?

— Потому что там… — начал было Ардан и тут же осекся.

Он оказался в Ларанде потому и только потому, что туда вели следы сестры Луши, о судьбе которой должны были позаботиться орочьи пиджаки. Ну и еще потому, что она имела косвенную связь с Андреем, участвовавшим в происшествии на Пятой улице Бальеро.

Но вот в чем загвоздка. В списке, переданным им Петром Оглановым, наименований различных детских приютов имелось с десяток.

— Шанс того, что именно в Ларанде обнаружится тайная лаборатория — был крайне мал, — Милар подтвердил мысли юноши. — Остальные группы, отправленные по всем имевшимся в списке адресам, вернулись ни с чем. Так что — очередное совпадение. Вернее, в данном случае, прямая связь событий, а не совпадение, но мы не могли знать. А ресурсов не так, чтобы много. И! Господин маг! Если ты вспомнишь, то тебе что приказали? Все выяснить и при первой. При, подчеркиваю, первой же серьезной опасности — вызвать группу подкрепления! А ты что сделал? Поднял на воздух половину исторического памятника страны!

— Де-факто, это не я его, как ты выразился, поднял на воздух, — буркнул Ардан, признавая правоту Милара.

Но он слишком привык полагаться на самого себя. Эту черту ему не просто привили, а буквально вбили в тело лапами, врезали когтями и вгрызли клыками. И даже то, что он понимал данный свой нюанс, не означало, что он всегда мог его обнаружить и вовремя пресечь.

Даже у зверя повадки меняются очень медленно и, порой, не меняются вовсе. Ардан старался контролировать свои старые привычки, но прошло еще слишком мало времени…

— Но каждый раз, когда бы ты ни оказывался в гуще событий, Ард, ты демонстрировал свои искренние намерения и балансировал на самой грани между жизнью и… — Милар не договорил. Да ему и не требовалось. — Так что либо ты действительно, как и все мы, радеешь за Империю, либо Кукловоды создали не просто крота, а шедевр подпольной работы. И, поскольку, куда вероятнее первое, чем второе, то… скажем так, — наша служба одновременно упростится и усложнится.

— Это не так.

— О, поверь мне, господин маг, именно так.

Ардан повернулся к напарнику, выстукивающему сломанный ритм о деревянный руль, и уточнил:

— Я не про службу, а про Империю.

— Что ты имеешь ввиду? — без всякой угрозы или тревоги в голосе, спросил Милар.

— Я не могу сказать, что радею за нашу страну, — честно ответил Ардан. — Я переживаю за свою семью. За Тесс. Мне нравится изучать Звездную магию и, еще, я действительно хочу разгадать загадку и остановить Кукловодов. Не говоря уже об «Операции Горный Хищник», с которой те, скорее всего, связаны. Но насчет «радеть за Империю»… не знаю, Милар. Я никогда не задумывался над этим. Не как вы, с Аверским, понимаешь?

Ардан думал, что Милар скажет ему что-то резкое. Что напомнит о долге, чести и чем-то таком, не очень понятным для юноши. Но капитан этого не сделал. Вместо этого он… улыбнулся. Как-то тепло. И, в какой-то степени, даже по-отечески.

— Помнишь, когда мы ехали к Замковой башне, я распинался насчет фразы — «повзрослеешь, поймешь» и того, как она меня раздражала, когда я был примерно в твоем возрасте.

— Смутно, — немного слукавил Ардан, потому как он не помнил и вовсе.

Тот разговор, вероятней всего, имел большое значение для Милара и его личных демонов, но почти ничего не значил для Арда. А он не обладал какой-то волшебной памятью, в которой оставалось бы все, что он когда-либо слышал или видел.

— Так вот — повзрослеешь, поймешь, — подмигнул ему Милар. — И я не про возраст, а… не знаю, как сказать, Ард. Но почему-то уверен, что поймешь.

Ардан промолчал. Он действительно не очень понимал фразу «радеть за Империю». Она казалась ему такой же абстрактной и далекой, как и… многое из того, что выглядело для него столь же размытым и неясным еще полтора года назад. А теперь стояло где-то совсем рядом. Такое осязаемое, осмысленное и ярко очерченное.

— Ладно, это все, как говорится, лирика, — Милар потянулся и вернул руки обратно на руль. — Как думаешь, о чем именно было исследование Старшего Магистра Радова, раз уж его самого мы теперь спросить не можем.

Ардан вздохнул. С одной стороны, отсутствие необходимости отдавать в Гильдию копию исследования, не получившего одобрения от ложи, сильно упрощало жизнь магам (иначе бы научная деятельности превратилась в бесконечные часы, проводимые за печатными машинками, либо безумные траты на наборщиц текстов), а с другой могло подвести пусть и в крайне редких, но столь неудобных ситуациях.

— Не знаю, Милар, — честно ответил Ардан. — Из названия можно подумать, что Радов хотел… да что угодно. От попытки сделать стационарный щит, который находился бы не внутри артефакта, куда сильно много не поместишь, а в теле самого человека, до попытки получить доступ к сведениям о магии Селькадо. Может, думал отыскать там что-то полезное для своих исследований.

Обычный, рядовой маг, коим являлся Радов (с точки зрения допуска к секретной информации) не мог получить сведения Черного Дома о Доспехах Селькадо. В равной степени, как о шаманах Каргаамы, фехтовальщиках Лан'Дуо'Ха или, к примеру, тайнам искусства Эан'Хане. По той простой причине, что у Империи, по всем международным пактам и положениям, такой информации попросту и быть не могло.

Но все прекрасно понимали, что каждая страна пыталась заполучить как можно больше сведений о научных успехах своих визави.

— А если попытаться это увязать с беременными девочками и той поганью в виде демонов и бездомных фае, с которыми мы регулярно имеем дело?

— Добавь сюда еще и горно-добывающее оборудование, которое Кукловодам требовалось в Дельпасе, — напомнил Арди. — Чертежи Паарлакса и исследования Леи Моример, лежавшие немного в иной плоскости.

— И-и-и… — подбодрил его капитан.

— И я понятия не имею, Милар, — закончил мысль Ард. — Могу назвать тебе любую, самую абсурдную идею, и она не будет ничем отличаться от твоего столь же сумасшедшего предположения.

— У меня нет никаких предположений, господин маг.

— Точно так же, как у меня нет идей, как это все может быть связано, — печально выдохнул Ардан. — Разве что в гримуаре Дрибы найдется связующее звено, потому как, на первый взгляд, его работа находилась где-то посередине, но… понятия не имею, когда я смогу его расшифровать. Если смогу вовсе.

Они какое-то время молчали. В тишине своих не самых светлых и легких мыслей смотрели на то, как тянулась бесконечная вереница грузовых барж. Близился конец сезона навигации. Уже вскоре Ньюва, и все её многочисленные рукава, притоки и каналы, покроется толстым слоем льда.

— Раз Полковник, наконец, вычеркнул тебя из списка подозреваемых, Ард, то я смогу получить для тебя имеющиеся у нас материалы по Селькадскому Доспеху, — чуть задумчиво протянул Милар. — Может, это натолкнет тебя на какие-то мысли.

— Отказываться я, разумеется, не буду, — Ардан старался скрыть свой ажиотаж. Возможность узнать детали Звездной не просто другой страны, а находящейся на другом конце планеты⁈ Такой шанс не купишь ни за какие эксы и, более того, даже в Библиотеке Большого не почерпнешь. — Но и обещать того, что это принесет хоть какие-то результаты, не стану.

— Резонно, — согласился Милар.

Наконец массивные крылья моста, название которого Арди не помнил, начали медленно опускаться, и, уже через несколько минут, старенький «Деркс» Милара нехотя двинулся вдоль края замерзающей набережной. Кованные ограды украсила самая первая сеточка пока еще едва заметных узоров инея и мелкой наледи, схватившей в свои цепки, бело-синие лапы маленькие капли.

— Пока что самые высокие ставки можно сделать на Нарихман и тот таинственный Ключ, который всем так нужен, — Милар ехал по хитросплетению улочек и перекрестков, старательно избегая главные артерии Центральных районов. В первый час, после того как опускали мосты, те превращались в забитые, гудящие толкучки. — И ты прав, Ард. Слишком много разрозненных деталей. Никак не получается найти общее звено.

— Так же, как и с Пауками в начале года, — добавил Ардан.

— Тоже верно.

И действительно, если подумать, то ситуация с Пауками и их хозяевами, Кукловодами, сильно походила одна на другую. Множество деталей некоей весьма пугающей мозаики, которые, по отдельности, еще можно было объяснить, но все никак не удавалось сложить в единую картину.

— А что за происшествия на Тайской границе и у Великого ледника? — внезапно спросил Ардан, вспоминая разговор с Мшистым.

Милар ответил не сразу. Может вспоминал, а может подбирал слова, которыми мог поделиться. Арди раньше не задумывался, но теперь не сомневался, что у них с капитаном Пневым совершенно разный набор доступной информации. Что, в целом, принимая во внимание все недавние «открытия» — вполне оправдано.

— Перед тем, как мы остановили Лею Моример, буквально в тот же самый день, на Тайском приграничье в форте Наскерград произошла серия убийств.

Арди нахмурился:

— И как они связаны с Кукловодами? — не очень уверенно спросил Ард.

— В том-то и дело, Ард, в том-то и дело, — похлопал по рулю резко помрачневший Милар. — Внешне — никаких. Несколько рядовых третьего ранга играли в Семерку. Один изрядно проигрался и, по пьяни, заявил, что познакомит со своей сестрой, если ему дадут отыграться. Разумеется, он не подразумевал ничего такого, но, к моменту очередного проигрыша, все уже настолько напились, что слова его восприняли не совсем… корректно. Хотя, наверное, вполне корректно, учитывая… Ладно. Давай по порядку. В итоге, выйдя в увольнение, сослуживцы заявились домой к семье рядового и… четыре трупа, Ард.

— Почему расследовал Черный Дом, а не военные дознаватели?

— Потому что, господин маг, мои бывшие коллеги все, как один, решительно расстались с ужином, когда приехали в прифортовой поселок, — процедил Милар. — Впрочем, не виню. Знаешь, не очень-то комфортно удерживать в животе прошедшую трапезу, когда у тебя чужие кишки стометровыми гирляндами свисают с Лей-кабелей, конечности тел нанизаны на столбы, а отрезанные головы выставлены одна на другую с вырезанными глазами.

Ардан промолчал. С одной стороны он понял, почему вызвали Черный Дом, а с другой стороны… Не так давно он и сам, даже от одного описания сцены, испытал бы рвотный позыв и желание поскорее завершить неприятный разговор. А теперь… теперь лишь отстраненно слушал и пытался вникнуть в детали.

— За рядовым и его сестрой отправили погоню, — продолжил Милар. — Четыре оперативника, Ард, с алхимией и недурными боевыми навыками. Никто не вернулся. Тогда пришлось задействовать карательный рейд и группу Синих Магов. В итоге им удалось задержать сестру, брат погиб. Или был упокоен…

— Упокоен? — переспросил Ардан. — Вампиры?

— Да, Ард. Вампиры. Которые обходились без защитного крема, не испытывая никаких тревог из-за солнца, — Милар вздрогнул и дернулся, а на его запястьях кожа покрылась мурашками. — Сестру пытались допросить, но…

— Печать? — снова догадался Ардан.

Милар, в свою очередь, опять кивнул.

— Как тогда в доме Аллы-Лизы с Бездомной Фае, господин маг. Вампиршу просто разорвало на куски, попутно отправив к Вечным Ангелам еще одного оперативника. Именно поэтому их дело и прикрепили к Кукловодам.

Над ними нависали миниатюрные балкончики столь же небольших, но пышных и изящно украшенных домов. С пусть и нежными, но разноцветными фасадами, те едва ли не открыто сражались с наползающей на город серостью и хмарью.

Вампиры…

— Это уже второй раз, когда среди Кукловодов появляется немертвый, — прошептал Ардан.

— Третий, если считать древнего вампира в Предместьях, — поправил его Милар. — А теперь прибавь сюда еще и Ночников и Звездных Оборотней, а так же демонов и Бездомных Фае. И что у нас получается?

Ардан действительно несколько минут, пока они не вырулили в сторону набережной канала Маркова, размышлял над сказанным Миларом. Где-то на задворках сознания, аккурат под черепом со стороны затылка, скреблась какая-то мысль. Как вертлявая лисичка она все не давала поймать себя за пылкую шерстку и лишь надменно водила хвостом где-то около самого носа.

Как забытое слово в ходе быстрого и жаркого разговора. Кажется что вот-вот, еще немного и ты его вспомнишь, но нет. Ускользает.

— Согласен с твоей гримасой, — усмехнулся Милар. — Что-то здесь есть, господин маг. Что-то есть… понять бы что именно.

— А Великий Ледник? Что там?

— Сестрова, — отмахнулся Милар. — Мшистый не в курсе, что это именно Сестрова причастна к гибели инженера — её мужа.

Ардан помахал рукой в воздухе.

— Милар, серьезно, в чем логика подобного дробления уравнения для каждого из… извини. В чем смысл так дозировать информацию всем причастным?

Милар тяжело вздохнул. Так, как он делал каждый раз, когда его ждал скучный разговор, в котором капитан не хотел бы принимать участия.

— Помимо очевидной борьбы с утечками информации, логика весьма простая, Ард, — они подъехали к «Брюсу» и Милар заглушил мотор. — Вот представь, что в следующем рейде захватывают, скажем, капитана Парелу. Не знаю, как именно и почему, но захватывают. И, заметь, у нас нет плавящих мозги печатей. Так вот. Учитывая способности и возможности Кукловодов, им даже пыток не надо устраивать. Забираются они капитану Пареле в мозги, а там не просто клад, а буквально связка ключей от всех дверей второй канцелярии. И что нам после этого делать? Каждый раз, как кого-нибудь захватят в плен, перестраивать работу всего Черного Дома?

— А часто попадают?

— Крайне редко, — пожал плечами Милар. — Но суть не в этом, Ард. А в том, что чем больше стоит на весах, чем опаснее наш противник, тем выше риски. И эти риски требуется срезать. В нашем случае — при помощи дозирования информации. Те оперативники, с которыми ты ездил к Ангельской Слезе, вообще ничего не знали, Ард. Абсолютно ничего. И не задавали вопросов. Я сейчас не к тому, что тебе не надо ничего спрашивать. Просто… просто чем дольше работаешь, тем больше привыкаешь. Привыкаешь и понимаешь, что так правильней.

— Помнится, ты рассказывал, что у Черного Дома есть ранжирование срочности, от которого многое зависит.

— Да, есть, — тускло улыбнулся Милар. — К нам оно уже, правда, не применимо.

— Почему?

— Потому что это теперь дело государственной важности, Ард, — сухо, спокойно, но в какой-то степени тяжело произнес Милар.

— А что насчет слов Полковника, что мы полагаемся только на себя?

— В масштабах столицы, Ард, — уточнил Милар. — В масштабах столицы… а по стране работаем далеко не только мы.

— И именно поэтому я ездил в Ларанд и к Ангельской Слезе?

— Вернись мысленно к тому, что я сказал пару секунд назад, — устало отмахнулся Милар. — Мы не можем делиться информацию со всеми подряд. Потому что кроты и потому что…

— Это повышает риск.

— Именно. А Кукловоды и так впереди нас минимум на пятьдесят лет. Не пятьдесят недель или даже месяцев, а лет! Ты представляешь, сколько это средств и времени? — капитан провел ладонью по лицу, словно пытался смахнуть с него весь навалившийся вес проблем. — А если еще и подозрения Полковника в том, что Кукловоды причастны к постоянному ослаблению Черного Дома, то…

— То получается, что у них есть переменные… свои люди, — тут же исправился Арди. — В Парламенте.

— Во всех трех палатах, — прикрывая глаза, прогудел Милар. — И в Министерствах. И в органах местного самоуправления губерний. И в армии. И в Гильдиях. Скорее всего в Шестерке тоже. Как и в Нарихман. Теперь понимаешь, почему информация строго дозирована? Скорее всего только два человека в стране, Полковник и Его Императорское Величество, владеют всей полнотой картины.

— И как нам тогда работать?

— Выполняя приказы, — чуть дернул плечами Милар. — Выполняя приказы и подключая собственную голову, чтобы не пришлось подключать задницу.

Звучало… вполне логично и даже закономерно, но очень… непривычно для того, кого с детства учили все решать самостоятельно и полагаться только на себя. Непривычно и, в какой-то степени, неприятно. Но Ардан прекрасно понимал, что подобная неприязнь сформирована сугубо субъективным взглядом, а не какой-то объективной причиной.

— И какой у нас сейчас приказ?

— Продолжать работу, — Милар опустил стекло и подставил лицо холодному ветру Ласточкиного Океана. — Ждем, когда с тобой свяжется Пижон.

— Если он сдержит свое слово.

— Сдержит, господин маг, в этом можешь не сомневаться… попутно ты учишься в Большом, оттачиваешь навыки на Арене, с наукой своей возишься и ждешь, когда к тебе пусть и не молодом и белом коне заявлюсь я, весь такой красивый и при параде, и не поделюсь новой информацией.

— Звучит обнадеживающе.

— Звучит, господин маг, с намеком на то, чтобы ты воздержался от самодеятельности, — просвистел Милар. — Сигнальный медальон у тебя есть. Если, вдруг, милостью и волей Вечных Ангелов, к тебе попадет деталь мозаики, зовешь меня. Решаем вместе. Понял?

— Понял… кстати, — спохватился юноша. — А как сообщение Мшистого обогнало поезд?

Милар прикрыл окно и снова завел двигатель.

— У Черного Дома есть способ связываться со столицей. Работает он не очень далеко. До тысячи километров. Не дальше. И стоит столько, что…

— Заклинание призыва, — перебил, кивая, Ардан.

Милдар поперхнулся и с удивлением посмотрел на Арди.

— Я тоже думал над этим, — буднично, спокойно произнес юноша. — Если можно создать физический объект с помощью Звездной магии и наделить его функцией, то, к примеру, почему нельзя сотворить аналог почтовых голубей, только из Лей. Но я пришел к выводу, что затраты на каждые сто километров передачи письма в лапах волшебного голубя просто чудовищны. Да еще и перехватить подобное послание не так и сложно. Не говоря о том, что данный способ будет доступен только магам. Очень сильным магам.

Ардан уже открывал дверь наружу, как его остановило кряхтение Милара.

— Знаешь, господин маг, я вот не пойму — Аверский согласился тебя обучать из-за Цассары или потому, что увидел в тебе такого же сноба-зазнайку, каким был сам? Ты, пожалуйста, постарайся не стать в будущем таким же ублюдочным засранцем, хорошо?

— Постараюсь.

— Вот и договорились. До встречи, Ард.

— До встречи, Милар.

Юноша вышел на улицу и, провожая взглядом удаляющийся автомобиль напарника, размышлял о том, что, видимо, и Милар не знал всего. Иначе бы не сказал, про просьбу Цассары. Впрочем, такая работа…

Арди приподнял воротник пальто и, привычно перебегая улицу в неположенном месте, оказался около «Брюса». Внутри, как и всегда, не протолкнуться от посетителей. Аркар, прислонившись спиной к стойке, что-то обсуждал с мутного и неприятного вида человеком, хмурое лицо которого не сулило ничего, кроме проблем с законом.

В темном уголке, куда из двух бессменных завсегдатаев джаз-бара, приглушенного света и сигаретного смога, добирался разве что белесый дымок, сидели орки. В пиджаках без жилеток, они что-то тихонько обсуждали и потягивали крепкие напитки, от которых у простых людей могло серьезно повредиться здоровье.

А на сцене…

Арди толкнул вперед входную дверь и, вешая пальто на сгиб локтя, аккуратно, чтобы не мешать, прошел внутрь. В углу, около окна, выходящего на набережную канала, всегда стоял маленький, рассчитанный на несколько человек (да и то, если те сильно притрутся локтями друг к другу) столик. Аркар, аккурат с прошлого Фестиваля Света оставлял его неизменно зарезервированным за одним своим постояльцем.

Арди, опустившись на табуретку, смотрел на Тесс. Разметались молодым пожаром её густая грива рыжих волос. Вновь, как и едва ли неделей больше года назад, когда он впервые увидел её на тогда еще маленькой сцене «Брюса» (ремонт пошел бару явно на пользу) она была одета в черное платье. С блестящими точками и разрезом вплоть до середины бедра. На высоких шпильках с голой шеей, она пела свою любимую «Кошку».

Простенькую песню о кошке, спешащей к океану. Лихой, ритмичной и заставлявшей посетителей мечтательно прикрывать глаза, отдаваясь воспоминаниям об ушедшем лете. Том самом, которое они еще недавно проклинали за удушливость и невыносимую жару, а теперь с тоской вспоминали о солнце и тех деньках, когда столица носила одежды иных, кроме серого, оттенков.

Ардан сидел, слушал песню, которую помнил уже почти наизусть, и никак не мог отделаться от мысли, что он живет в каком-то сне. Сне, порожденном лихорадкой сумасшедшего сознания. Казалось бы, еще несколько мгновений тому назад, он скакал в седле по холмам где-то между океаном и Танцующем Полуостровом. Взирал на ужасы извращенной Звездной магии и искусства Эан'Хане. Слышал свист пуль и раскаты военных печатей, а теперь…

Теперь он снова здесь. В сердце Империи. Где звенели бокалы, держал ритм джаз и рыжеволосая певица выступала на сцене.

Тесс, после заключения контракта с Артуром «Пижоном» Белським, разумеется, больше не требовалось устраивать представления в «Брюсе», но девушка неизменно соглашалась на предложения Аркара. Может быть, где-то глубоко под слоем своей неприязни к орочьим бандитам, она испытывала к джаз-бару и его немного шумной, но искренней публике те же чувства, что и Ардан.

Какие именно?

Юноша смотрел на свою невесту и улыбался. Сам не зная почему. Сердце выровняло свой неугомонный бег, тяжелые мысли улетучились, а на душе воцарился покой. Безмятежный. Легкий и непринужденный. Как озерная гладь, которую не тревожили ни ветра, ни ненастья.

Покой.

— Аплодисменты для нашей теперь уже не постоянной, но все еще желанной гостьи! — огласил в Лей-микрофон один из орков, стоявших поодаль от барной стойки. Он выступал одновременно вышибалой и объявлял номера местных джаз-банд. — Великолепная Тесс! И, разумеется, не пропустите её следующий концерт на Бальеро! Кстати, дорогая Тесс, когда вы снова обрадуете нас своим присутствием на большой сцене?

Если бы не кожа цвета мокрого пергамента, небольшие бивни (что указывало на молодой возраст) и острые клыки, а так же два метра тридцать сантиметров роста и почти две сотни килограмм сухих мышц, то Газргаргазара можно было бы принять за светского человека. Настолько чисто, культурно и витиевато он выражался.

— В середине следующего месяца, дорогой Газар, — с прежней улыбкой ответила Тесс. — Билеты уже есть в театральных кассах, а теперь прошу простить, но ко мне вернулся мой будущий муж.

И девушка, спускаясь по лестнице, оставляя музыкантов собирать инструменты, под недовольные, но смешливые улюлюканья мужской части аудитории, спустилась к Арду. Она схватила его за запястье и, все так же улыбаясь и смеясь, потянула в сторону неприметной двери, ведущей к лестницам.

Как только та за ними закрылась, они обнялись. Крепко и тепло. Абсолютно молча. Не говоря ни слова. Просто прижимали друг друга к себе, вдыхали родной запах и молча нежились в щедро даримом тепле, не прося ничего взамен, но получая тоже самое, что отдавали и даже больше.

— Кажется, дорогая, я, в прошлый раз, так и не дождался ответа на вопрос — получила ли ты роль? — дыша в макушку, зарываясь щекой в густые, огненные волосы, спросил Арди.

— Пойдем, Арди-волшебник, — только и ответила Тесс. — Праздничного ужина уже не получишь, извини, я все съела сама и, между прочим! Даже выпила праздничный бокал вина! И тоже без тебя!

По её тону можно было понять, что девушка скорее подшучивала и заигрывала с ним, чем высказывала свое недовольство. Да, оно, разумеется, как и у любого живого и человека все еще присутствовало, но где-то так глубоко и незначительно, что Тесс сама не придавала тому значения.

Они взлетели на последний этаж, где открыли дверь и попали в их небольшую, в чем-то даже тесную, но такую уютную квартирку. Скинули обувь, не заботясь о том, чтобы убрать на полку; бросили пальто и саквояж Арда, а его посох и гримуар свалились на обувную тумбочку. И, все так же, держась за руки, они переместились на кухню.

Босые, один в дорожном костюме и пыли, а другая в сценическом наряде и макияже, они готовили свой привычный «ужин». Не так и часто им удавалось приготовить настоящую трапезу, потому как расписание жизни молодых едва ли совпадало. А если и выпадал свободный для обоих вечер, то они старались проводить его не дома, а где-то в городе.

Но, даже так, неизменно, каждый вечер, они выкраивали у суетливой жизни, хотя бы полчаса. И тогда, как и сейчас, на плите вскипал чайник для какао (разводить шоколадный порошок в чистом молоке было слишком дорого для Метрополии, где литр молока стоил порядка двадцати с лишним ксо), а из небольшого ледника (на Лей-холодильник они пока так и не решились потратиться) достали стеклянную бутылку с молоком.

Уже через десять минут они сидели за столом и, потягивая густой, пряный напиток, смотрели друг другу в глаза.

— Господин Марнаков… — начала было Тесс, но, прищурившись, вздохнула и добавила. — Это режиссер из театра Святой Царицы. Его пригласил Бельский, чтобы поставить мюзикл «Смерть Царя».

— Да, разумеется, — закивал Арди. — Я помню, что ты говорила об этом.

Тесс прищурилась еще сильнее. За то время, что они вместе жили под одной крышей, невеста Арди, кажется, научилась понимать, когда тот использовал науку Скасти. Арди действительно помнил, что Тесс рассказывала о мюзикле, даже помнил название, но не вскользь брошенное имя режиссера.

— Так вот, — обхватывая широкую кружку тонкими пальцами, продолжила девушка. — Я получила роль Веренсы.

Арди едва было какао не поперхнулся, после чего вскочил на ноги, поднял на руки смеющуюся от радости Тесс и закружился с ней по гостиной, едва-едва не задевая в тесноте стол, полки и стены.

— Поздравляю, Тесс! Поздравляю!

— Опусти меня вниз, Арди! — смеялась Тесс.

В какой-то момент они замерли, посмотрели друг другу в глаза и поцеловались. Это был не тот поцелуй, после которого дрожащими руками, впопыхах, срываешь одежду с неё, помогаешь ей руками сделать тоже самое со своей, а сердце бьется быстро-быстро, хоть почти и неслышно сквозь стук совсем иного чувства.

Нет, это был другой поцелуй.

Тихий. Спокойный. Полный совсем иного чувства, которому пока ни Тесс, ни Арди не могли дать названия.

— Это, конечно, не главная женская роль, — замахала руками Тесс, когда они снова сели за стол.

— Что значит не главная? — возмутился Арди. — Веренса это самый любимый женский персонаж в этой истории!

— Да, но только потому, что она сбежала из дворца, — подперев ладонью подбородок, парировала Тесс, продолжая смотреть Арди в глаза.

Точно так же, как он смотрел ей.

— Тебе отлично подходит, — стоял на своем юноша.

— Это мюзикл, Арди, — засмеялась девушка. — Там каждый умеет и любит петь. Так что всем женским актерам отлично подойдет роль младшей дочери царя, которая хотела петь и не хотела выходить замуж. Тем более — что я хочу.

Арди позволил кроткой улыбке тронуть свои губы. Пожалуй, за улыбкой он пытался спрятать румянец, алой краской обжегший его щеки.

— Четыре дня, как приступили к репетициям, — Тесс водила подушечками пальцев по его запястью. — Премьера состоится в последний день Конгресса. Ты придешь?

В сознании Арда прозвучал голос Полковника:

Арди подкидывал и ловил карандаш. Волосы обдувала принудительная вентиляция, которую юноша, наконец, смог окончательно настроить и наладить. Теперь в Конюшнях не приходилось терпеть удушливую тяжесть, сменяющуюся излишне резким, холодным ветром.

На полках книжных шкафов лаборатории и, по совместительству, испытательной площадки, копились труды. Арди приносил сюда те книги, которые не хотел держать в квартире на канале Маркова, что включало в себя практически все касавшееся Звездной магии.

В последнее время он старался все меньше времени проводить за исследованиями, находясь дома, и все больше — с Тесс. Сперва ему казалось, что таким образом он меньше уделяет времени магии, но, вскоре, понял, что наоборот. Было куда проще сосредоточиться на своих тщетных попытках разобраться в научных хитросплетениях, находясь в Конюшнях, чем дома. Здесь его не отвлекал ни шум улицы, ни абстрактные мысли о чем-то отстраненном, ни, что самое важное, его собственная молодая кровь, которая с куда большим рвением тянулась к рыжеволосой красавице, нежели книгам.

Алхимическое оборудование тоже приросло новыми агрегатами, перегонными аппаратами и целым набором пусть и подержанных, но все еще пригодных для использования колб, пробирок, стаканов и чаш.

То немногое, что по-прежнему смущало Арда, — это, разумеется, тот факт, что скоро у него закончатся кристаллы для генераторов, питавших сложную систему щитов, что приведет к отключению испытательной площадки.

— До конца года нужно еще шестьдесят восемь эксов на два кристалла и четырнадцать эксов для топлива, — пробубнил себе под нос Ардан.

Помимо очевидной проблемы с генераторами, в начале следующего месяца, когда вступит в силу написанный Баженом контракт аренды, им надо будет вплотную заняться Аптекой в квартале Первородных. А на этом поприще, помимо очевидных финансовых затрат, могли возникнуть и затруднения совсем иного толка, вызванные, пусть и не намеренно, интервью Её Императорской Светлости, Императрицы-консорт, герцогини Октаны Анорской.

— Аристократия и их титулы… — прошептал Арди, припоминая один из памфлетов социалистической партии, в которую все думал вступить лорд Борис Фахтов.

Кстати о Борисе с Еленой — из-за путешествия к Ангельской Слезе, Арди почти потерял из виду своих друзей. Так что их тоже требовалось навестить. Не говоря уже про сам Большой, где Арди пропустил девять учебных дней.

Ну а еще — дешифровка гримуара Дрибы, спрятанного в подполе, аккурат рядом с трудом Аверского о «Методах Дальней Связи»; Магический Бокс и подготовка к нему; да и еще и собственные исследования. Которые, впрочем, пока ничем особым его не радовали.

Перед Ардом, распластавшимся на стуле, лежала наполовину исписанная, ста двадцати страничная рабочая тетрадь с записями, посвященными всего одной единственной печати.

Агата уехала раньше, чем Арди. Тот еще какое-то время провел на испытательной площадке, отрабатывая куклу. Раз уж оплату за использование «инвентаря» клуба госпожа Спри зачислила на свой счет, то Ардан не собирался позволять эксам пропасть зазря.

Его не особо волновало, что будущая соперница увидела один из его козырей до самого тура. Атмосфера Магического Бокса — во всяком случае, отборочно-квалификационной турнирной сетки — располагала к тому, чтобы в принципе не переживать на столь прозаичные темы.

Они — Агата, Луций, Нарс и все прочие — чем-то напоминали бюро профессора ан Маниш.

Юноша вздохнул и поставил чашку обратно на блюдце. Разумеется, несмотря на слова профессора, стажировка Арда в компании ан Маниш завершена. По бумагам он, скорее всего, все еще отбывал свое «взыскание», но де-факто… Вряд ли кто-то сильно обрадуется его визиту, да и он пропустил уже почти две рабочие недели, так что…

Арди снова вздохнул.

Ему нравилось общество немного сумасбродных инженеров, не знавших меры в табаке и использовании заумных слов. Нравилось куда больше, чем звуки выстрелов и сверкание заклинаний смертоносной магии.

Последние полчаса Арди отдыхал в кафе клуба, где, кроме официантов и его самого, больше никого и не было. Что создавало комфортную и в чем-то даже уютную обстановку, когда никто не отвлекал ни разговорами, ни запахами, столь усердно бьющими по не совсем человеческому носу.

Арди сидел у окна и разглядывал жужжащую улицу. Мысли в голове роились встревоженным ульем, но юноша старался не обращать на них внимания. Он просто сидел, пил чай и наблюдал за прохожими, кутавшимися в свою порой нелепую одежду. Нелепую не внешним видом, а межсезоньем.

С утра в Метрополии, в преддверии уже почти вступившей в права зимы, могло светить яркое, в чем-то даже согревающее солнце; днем по козырькам, зонтикам и лицам хлестал холодный, колкий дождь, а вечером над головами кружились первые, пока еще совсем робкие снежинки, таявшие прежде, чем коснуться асфальта и брусчатки.

Вот и горожане, стараясь предугадать погоду, одевались кто во что горазд. Кто-то прел в теплых, зимних мехах, кто-то дрожал в легких шерстяных накидках поздней осени, а другие…

— Надеюсь, я вас не сильно отвлеку, Ард.

Арди вздрогнул. Он настолько старательно отгораживался от внешнего мира, сосредоточившись на собственном дыхании движущейся серой картины за окном, что совсем не заметил появления за своим столом постороннего человека.

Юноша повернулся к официантам, но те лишь развели руками.

— У меня все же есть лицензия журналиста, Ард, — госпожа, достав пудреницу и зеркало, подправила макияж. — Она открывает не так много дверей, как ваши документы в черной коже, но вполне достаточно, чтобы не стучаться лбом в вывески закрытых клубов.

Перед Ардом в вечернем коктейльном платье с крикливыми вырезами, немного неуместно выглядящим во вполне тривиальной обстановке кафе, сидела женщина лет двадцати семи. До встречи с Цассарой Арди бы назвал её красивой, а до встречи с Тесс — завораживающей.

Но сейчас он видел лишь миловидную госпожу с густыми черными волосами, размашистыми кустистыми бровями, высокими скулами, тонким носом, пухлыми губами и блестящим взглядом голубых радужек, обрамляющих темные, глубокие зрачки.

Таисия Шприц, одна из самых скандальных и потому известных журналистов-расследователей в Империи. Вхожая в самые высокие круги светского общества, добывающая информацию из самых невероятных источников и обладающая просто невероятной наглостью, смешанной с природным обаянием и отсутствием чувства страха.

Либо же она маскировала его настолько ловко, что даже бывший ученик Алькадских охотников не мог обнаружить свидетелей тревоги в статной фигуре и мерном дыхании Таисии.

— Как вы меня нашли? — зачем-то спросил Арди, будто ответ на данный вопрос имел какое-то значение.

Причмокнув губами и защелкнув пудреницу, госпожа Шприц убрала ту в блестящую, модную сумочку, в которую, пожалуй, не поместился бы и зонтик.

— Вы совершенно не умеете поддерживать разговор с девушками, Ард, — Таисия щелкнула пальцами и указала на чашку юноши, а затем на стол перед собой. — Вы могли бы сделать комплимент моему внешнему виду или поинтересоваться, все ли в порядке с моим душевным состоянием.

Арди пожал плечами. Наверное, мог бы. Если бы хоть что-то из вышеперечисленного его волновало.

— Благодарю, — журналист кивнула официанту, принесшему ей чай, а затем повернулась обратно к Арду. — Вы будете удивлены, Ард, но вы довольно заметная фигура. Особенно после того, как Её Императорская Светлость дала сенсационное интервью и, увы, не мне.

— Завидуете? — Ардан обхватил чашку пальцами и уперся локтями в край стола.

Не очень культурно по меркам высшего света, но зато так он чувствовал себя спокойнее. Не то чтобы Таисия Шприц весом в пятьдесят килограмм внушала ему беспокойство, но… все же…

— Возможности сделать сенсацию, которая уже четвертый день не сходит с первых полос всех газет Империи и ближайшего зарубежья? — отпивая чай, инстинктивно отставляя мизинчик (что намекало на её если не происхождение, то непростое воспитание), чуть приподняла брови Таисия. — Разумеется, Ард. Многие мои коллеги всю жизнь охотятся за подобным китом и даже близко не подбираются хотя бы даже к хвосту.

Арди промолчал. Он, наверное, наконец смог сформулировать, чем Таисия заставляла его нервничать. Арди в своей жизни через призму чужих глаз видел себя и добычей, и опасным охотником, просто посторонним, любопытной диковинкой, безмозглым зверем и… много кем еще. Но только Таисия умудрялась внушать ему ощущение своей предметности.

Она воспринимала его так же, как он сам воспринимал чужие гримуары и труды по Звездной магии. Нечто неодухотворенное, просто источник информации, только в данном случае — умеющий разговаривать.

— Вы ведь не на свидание собрались, — произнес Арди, окидывая взглядом фигуру Таисии. — И вряд ли вы часто на них ходите. Мужчины готовы провести с вами ночь, но не день… и вы давно уже к этому привыкли. И именно поэтому вас нисколько не смущает, что официант, принесший вам чай, до сих пор не смог выбраться взглядом из вашего декольте.

На мгновение Арду показалось, что Таисия снова потянется отвесить ему пощечину, но чувство прошло так же быстро, как и появилось.

— Дознаватель, — только и прошептала Шприц, а уже куда громче добавила: — Думаю, мы с вами теперь квиты, раз уж вам настолько сильно захотелось уязвить девушку.

— Вы не девушка, госпожа Шприц, — покачал головой Ард. — Вы одна из самых опасных людей, которых я встречал. И это говорит о многом.

Госпожа Шприц сверкнула голубыми глазами. Одновременно самодовольно и в то же время почти незаметно для остальных, но немного печально.

— На концерте вашей невесты мы договорились…

— Мы ни о чем не договаривались, — поспешил перебить Арди. — Вы передали мне свое предложение и визитку, но я не помню, чтобы воспользовался им.

— Ох, не лукавьте, Ард, — отмахнулась Таисия. — По вашему взгляду было понятно, что вы заинтересовались.

— Интерес еще не означает согласие и договоренность.

— У нормальных людей — нет, — согласилась Таисия. — А у мужчин он только это и означает.

— А…

— Вы же меня не прогоняете, — теперь уже Шприц перебила его самого. — Хотя прекрасно понимаете, что я не стала бы искать вашего, должна признаться, далеко не самого приятного общества. Поверьте мне, Ард, я бы лучше провела время с тем самым официантом, которого вы только что упомянули, чем с вами.

Сердце Таисии билось ровно. Она не врала. Госпожа Таисия Шприц в равной степени находила компанию Арда Эгобара столь же неприятной, как и он — её общество. Может, именно поэтому они и умудрялись раз за разом находить общий язык.

— Чем обязан вашему визиту? — задал наконец самый важный вопрос Арди.

— Так быстро? — журналист сделала вид, что расстроилась. — Боюсь представить, как не повезло баронессе Орман, если вы так скоро заканчиваете прелюдии.

— Госпожа Шприц! — возмутился Ардан.

Таисия засмеялась. Ядовито и победоносно. Будто выиграла только в ей одной ведомом соревновании.

— Я еду на свидание, Ард. С весьма статным, пусть и давно не молодым, кавалером.

Арди мог бы ответить какой-то колкостью (если бы умел), но понимал, что это только часть правды, а Таисия просто играла с ним в какую-то дурацкую игру.

— Ох, — закатила глаза Шприц. — Как же вы скучны, Ард… В Концертном Зале Бальеро мы с вами договорились, что в обмен на информацию о Навалове я поделюсь с вами данными о Гильдии Охотников.

— Предположим, — уклончиво ответил Ард.

— И, учитывая, что я уверена: вы неплохо нажились данными перед тем, как едва было не подняли на воздух посольство Тазидахиана, я пока не могу сделать ответную ставку.

Ардан не стал уточнять, что здание посольства стоит целым и невредимым.

— И как ваше свидание связано с нашей сделкой? — поторопил Арди. — И, пожалуйста, не надо скабрезных шуток и намеков из горизонтальной плоскости.

— Как угодно, господин дознаватель, — отсалютовала чашкой чая Таисия. — Я была удостоена чести быть приглашенной господином Старшим Магистром Чазом Наленским на открытие Гоночного Трека Метрополии. Событие, разумеется, пройдет этим вечером.

Арди, разумеется, благодаря своей дружбе с лордом Борисом Фахтовым, знал о таком явлении, как гонки. Автомобильные компании и бюро различных энтузиастов-конструкторов строили аппараты, способные развивать какие-то совсем безумные скорости. В чем те и соревновались на специально сконструированных трассах.

Абсолютно непонятное Арду развлечение, но, видимо, имевшее большое будущее, потому как даже Агата Спри о нем обмолвилась.

Хотя, учитывая страсть волшебницы к быстрой езде, то вряд ли слово «даже» уместно здесь звучало.

— И? — настойчиво протянул Ардан.

— И, Ард, господин Наленски занимает должность первого помощника главного исследователя Аномалий в центральном отделении Гильдии Охотников, — чуть понизив голос и наклонившись вперед, словно опасаясь, что их услышат, ответила Таисия. — И, надеюсь, вы помните причину моей и, судя по всему, вашей заинтересованности в данной организации.

— Помню, — подтвердил Ардан.

— Так что, — Таисия выпрямилась и вновь отпила чая. — Если вдруг, господин Ард, ровно через неделю, в это же время, вы не увидите меня на пороге «Брюса», то, пожалуйста, постарайтесь меня найти.

Ардан несколько раз хлопнул ресницами. Как бы он ни относился к журналисту Таисии Шприц, каким бы неприятным, излишне настойчивым и без меры нахальным человеком она ни являлась, но… он не хотел, чтобы с ней что-то произошло. Тем более — что-то страшное. Как, впрочем, и с кем бы то ни было.

— Может, в таком случае, это не самая лучшая идея, госпожа Шприц? — аккуратно предложил Ардан. — Не мне вам советовать, что делать, но…

— Вы категорически правы, Ард, — горделиво перебила его Таисия. — Не вам и никому бы то ни было еще мне что-то советовать.

— Тогда зачем мне вас искать, если вы сами лезете в петлю?

— Потому что вам нужна моя информация, Ард, — тонко, даже остро улыбнулась Таисия. — И потому я всецело доверяю вашим способностям дознавателя. А теперь прошу меня простить, но меня ждет кавалер и, смею надеяться, пара ночей, когда я смогу совместить приятное с полезным. Всего хорошего, Ард.

— Всего хорошего, госпожа Шприц, — повторил Ардан.

Уже выходя на улицу, где Таисию ждал её недешевый автомобиль, та остановилась и бросила в его сторону короткий взгляд.

— Вы не задумывались, Ард, почему после той статьи вокруг вас и вашей невесты не вьется рой журналистов?

Арди лишь коротко кивнул. Он прекрасно понимал, почему именно их не досаждали коллеги госпожи Шприц.

Императрица запретила.

— Вы теперь, хотели того или нет, господин Эгобар, видная фигура, вам бы немного… — Таисия, несмотря на невысокий рост, посмотрела на него сверху вниз со смесью насмешки и легкой брезгливости. — … озаботиться внешним видом. Выглядите как разорившийся торговец мебелью.

Довольная своей колкой ремаркой, она покинула здание клуба, пробежалась между каплями дождя и, усевшись в автомобиль, сорвалась вверх по улице. Ардан остался один на один с наполовину полной чашкой чужого чая. Чая и города, не заметившего короткого разговора, сочившегося опасностью и запахом пороха.

Арди надеялся, что увидит Шприц ровно через неделю в назначенное время, но почему-то крутил в пальцах сигнальный медальон второй канцелярии.

Да, определенно, в бюро ан Маниш ему нравилось куда сильнее…

Арди внимательно пролистывал страницы в гримуаре, в который раз воздвигая в разуме воображаемый помост Арены, где ему уже совсем скоро предстоит сойтись в поединке с Агатой Спри. Синим военным магом. И теперь, как его когда-то предупреждал лорд Аверский, Ардану не помогут ни изворотливость, ни хитрость, ни умение быстро ориентироваться в пространстве и использовать то себе на пользу.

Нет. Ничего подобного.

Только обнаженное догола умение воплощения печатей и больше ничего.

Арди вздохнул и, закрыв книгу, посмотрел на маску, висевшую на краю небольшого столика. Он сидел в «командной комнате» под трибунами. Такие предоставлялись каждому участнику, но в основном — во всяком случае, в квалификационной сетке — соревнующиеся предпочитали общие раздевалки. Арди же искал тишины, так что спрятался здесь, в небольшом помещении, где кроме нескольких шкафчиков, скамьи и прикрытого занавеской отхожего места, больше ничего и не находилось.

Разве что столик.

И маска.

Простая, кожаная, с грубыми швами и вырезами для рта, носа, глаз и, разумеется, ушей. Она смотрела на юношу пустыми провалами очерченных глазниц, и… Арди все никак не мог отделаться от мысли, что, возможно, ему не стоило подниматься на подмостки Ромба.

Почему?

Он все вспоминал свое секундное ликование, когда госпожа Спри не смогла справиться с печатью, созданной Ардом. Пусть и кривой, корявой, содержащей в себе даже не прототипы, а наброски прототипов трансмутационных рунических связей. Странное чувство. Одновременно приятное, но в то же время — жгучее. Разъедающее изнутри.

Прежде оно было юноше незнакомо.

— Дай ключ, — протянул руку Арди.

— На сколько? — прозвучал гулкий, раскатистый, как приливная волна, бас.

— Аркар, Спящие Духи! Мы уже дцатый раз ремонтируем это порождение промышленной ошибки и инженерной халтуры, — чуть не взвыл Ардан. — На восемь, Аркар. На восемь.

— В прошлый раз был на двенадцать, — проворчал полуорк и, судя по звенящему звуку, начал копаться в сундуке для инструментов.

Ардан же лежал на дощатом щите с приделанными внизу «колесиками», сделанными из автомобильных подшипников. Его собственная поделка, потому как каждый раз чистить спиной пол под стареньким генератором, расположенным в техническом помещении «Брюса», Арду не сильно-то и хотелось.

Наконец звуки смолкли, и со стороны ног блеснул заляпанный маслом, потемневший от времени железный ключ.

— Держи.

— Спасибо, — поблагодарил Ардан и, протянув ладонь, забрал инструмент.

Аккуратно, стараясь не сорвать болты, он принялся откручивать лючок доступа к вращательным головкам, которые и отвечали за вибрацию ножей, высекавших искры из накопителя. Довольно неприятная поломка, потому как все технические отверстия для ревизии обладали совсем миниатюрной площадью.

Сравнительно, разумеется.

Может, обычному человеку со вполне обычной, среднестатистической ладонью и было вполне комфортно возиться с сумасбродной техникой. Но вот Арди постоянно бился костяшками, царапал кожу и то и дело неприятно, на ощупь, почти вслепую шорохался внутри агрегата.

— Что по итогу с покупкой нового? — чтобы хоть как-то отвлечь собственные нервы, начинавшие потихоньку сдавать под натиском неудобства конфигурации, спросил Ардан.

Судя по звуку (потому как юноша не видел ничего, кроме потертого днища генератора), Аркар махнул рукой и, прикладываясь к бутылке с джином, оперся на стену.

Вообще, довольно странно — Аркар редко когда пил с утра. И не важно, что для орочьей физиологии, чтобы опьянеть, не хватит не то что одной бутылки джина, а даже нескольких литров. Именно поэтому орки пили, именно ради самого факта пьянства, совсем другой алкоголь — смертельно опасный для большинства других рас.

— Да как-то не заладилось, матабар.

— Что значит не заладилось… ahgrat, — выругался Арди, когда ключ соскользнул с головки последнего, особенно уставшего болта, и рука коснулась горячего металла. На лицо закапала кровь, а небольшой лоскут стесанной кожи пришлось в прямом смысле зализать обратно на место. — К тебе же приходил… как его там…

— Господин Банье.

— Точно! Банье, — Арди уперся запястьем в шероховатый лист металла. Неоцинкованный и потому явно вскоре собиравшийся сдаться в неравном сражении с наступающей ржавчиной. — Из «Биллиндер». Они же предлагали тебе купить генератор.

— Да у них ворчуны… генераторы, тобишь-та, стоят столько хрустиков… эксов, значит-ца, что это вообще что-то невероятное! — в сердцах воскликнул Аркар. — Раньше, еще лет двадцать пять назад, за такие деньги, вон, можно было первые «Дерксы» купить. Так они потом еще дюжину годков верой и правдой пыхтели… работали, значит-ца.

— Инфляция.

— Ифл… — Аркар попытался повторить слово, но запнулся где-то на границе первого слога. — Это какое-то постыдное, шлюшеч… кхм-кхм… постельное заболевание?

— Это когда деньги, Аркар, обесцениваются, — Ардан, наконец совладав с крышкой лючка, осмотрел вращательные головки. — Дай мне коробочку, пожалуйста, с пометкой «головки». Тут надо заменить третью и четвертую. Они там пронумерованы.

Аркар, поставив бутылку на прилавок, снова начал возиться среди инструментов, пока не протянул Арду требующиеся детали. Начался длительный, неудобный и весьма утомительный процесс замены раскрошившихся элементов.

— Да знаю я, — фыркнул полуорк, явно возвращаясь к предыдущей теме разговора. — Правда, обычно, Арди, это как-то медленно происходит. Хрустики… эксы, значит-ца, конечно, меньше стоят, но не сильно. Вот, к примеру, когда только приехал в Метрополию, почти тридцать лет назад, хлеб за полкило стоил шесть ксо. А пять лет назад — восемь. Разница не так чтобы заметная.

Может, Аркар и не знал умных слов, но что-что, а деньги он считать умел. Умел и любил. Иначе бы не смог столько лет мало того что зарабатывать параллельно с Орочьими Пиджаками, так еще и оставаться незамеченным. А если какой-то нанятый бухгалтер замечал ошибку и решал, что весьма умным, прозорливым и совсем не опасным для жизни и здоровья решением станет шантаж Распорядителя одной из банд Шестерки, то Аркар умудрялся все обставить так, что виноватым оказывался именно отважный, но глупый бухгалтер.

Собственно, нанимал Аркар всегда только тех счетоводов, кто изначально был нечист на руку и не брезговал работать с «серыми книгами». Так что, наверное, те весьма заслуженно оказывались под замками или же в колониях, где валили лес, рубили руду или прокладывали очередные сотни километров железных дорог.

— Но тут, в последнее время, с каждым годом, с заборчиками… ценами, значит-ца, что-то странное, Ард, — Аркар, достав какой-то звенящий инструмент, постукивал тем о дно бутылки. — Тот же хлеб уже двенадцать. За пять-то лет… И знаешь, что меня беспокоит даже больше хрустиков?

Аркар настолько задумался, что даже не исправил собственный сленг. Не то чтобы за полтора года Арди не разобрался в жаргоне бандитов и профессиональной лексике дознавателей — нет, совсем напротив. Но Аркар исправлялся не потому, что думал, что Ардан его не поймет, а просто сам для себя. Такая вот странная лингвистическая привычка.

— Что? — прокряхтел Арди, стараясь нацепить головку на спицу так, чтобы ничего не погнуть и при этом не вспороть свою ладонь.

— Старики говорят, Ард, что перед Войной Наемников то же самое было, — чуть тише, чем того требовала ситуация, ответил Аркар. — Тогда тоже, за год до того, как открылся фронт и начался призыв резервистов, происходило что-то странное с ценами. Все подорожало. А потом бац — война. Пизд… кхм-кхм, душерез страшный был.

Война Наемников — исторические событие на Тайском Полуострове. Кровопролитие, продлившееся с 441-го года вплоть до конца 444-го. А название свое данное событие получило из-за того, что Княжество Тайи поддержали Республика Кастилия и Селькадо. Правда, последние не имели каких-либо политических притязаний и за весьма немалые деньги предоставили Кастилии свои корабли.

Кастильцы же, посадив на судна своих «наемников», заручились поддержкой Нджийцев, с которыми, разумеется, в тесной паре выступали Тазидхацы. Все это привело к тому, что Империя на протяжении трех лет билась не только с военными Тайи, но и с многочисленными наемниками всех мастей и национальностей.

По итогу данная война стала последним на данный момент территориальным приобретением Империи. Сухопутная территория Княжества Тайи уменьшилась почти на сорок процентов, а морская — на девяносто шесть. По мирному соглашению, заключенному в осажденном Эзмире, Тайя утрачивала любые притязания на морскую территорию как по дну, так и «по волнам».

Да и в целом сам Эзмир не пал только потому, что Кастилия, Селькадо и Конфедерация Свободных Городов объявили, что в случае падения Эзмира они ограничат доступ Империи к восточным берегам Мелкоморья.

Почему?

Потому что не захваченный Эзмир оставался сродни занозе в ботинке Империи, марширующей по страницам истории. А значит — выгодно всем остальным.

Ничего персонального, просто если другая страна слабее, то твоя — сильнее. Простая логика, которой в том числе руководствовалась и Метрополия. Даже ближайшим союзникам Империи — Островному Союзу, куда входили Фория, Оликзасия и Линтелар, — не дозволялось свободно торговать на территории Империи, их крупнейшем импортере.

Точно так же, как Империя платила островным столицам за то, что пользовалась их морскими путями.

Так устроена политика.

Во всяком случае — именно этому их обучали на лекциях в Большом.

Что же до Войны Наемников — завершившись уже больше чем полвека тому назад, она стала последним крупномасштабным конфликтом не только в Западном полушарии, но и во всем мире. Последним и самым жутким. По последним оценкам историков, количество погибших как среди мирного населения, так и среди военных насчитывало примерно два миллиона сто тысяч.

Почти столько же, сколько совокупно унесли самые кровавые войны в истории: «Войны Рождения Империи» Эктасса с Галессом; «Войны Трех Гор» Кастилии против ЛанДуоХа и Каргаамы, где все трое бились между собой за один и тот же горный перевал; «Войны Анахреона», где сошлись Селькадо и Кастилия, а также «Северной Войны», создавшей в результате поражения Урдавана против Скальдавина знаменитый Скальдавинский Анклав.

Четыре крупные войны (без учета бесчисленных мелких конфликтов), прошедшие за последние полтысячи лет, совокупно унесли два миллиона душ. А одна только Война Наемников — на сто тысяч больше.

Что на этом фоне Фатийская Резня, где пострадало несколько десятков тысяч…

— Все боятся большой войны, орк, — чуть уклончиво поддержал тему Ардан.

— И с каждым годом все сильнее, — согласился Аркар. — Но если раньше это были просто горячие заголовки на картинках… газетах, тобишь-та, то теперь… — орк выдохнул и особенно звонко стукнул по донышку. — Ты бы, Ард, так спокойно об этом не рассуждал, если бы видел то, что видел я на армондской границе, когда кочевники прорвались к Шанграду.

— Скорее всего, — Арди не собирался пытаться спорить с очевидным. — Но я не видел, Аркар. И, если честно, не хотел бы.

— И правильно, — видимо Аркар кивнул. Настолько жестко, что едва не расплескал джин. — Никто такое видеть не должен, Ард. Не важно, человек или Первородный.

Ардан, убедившись в том, что вращательные головки надежно закреплены, а сам механизм приведен в рабочее состояние, затянул болты на крышке лючка и выехал из-под уже почти на глазах разваливающегося генератора.

Аркар, стоя у двери, в правой руке качал уже почти опустошенную бутылку джина, а в левой — отвертку. Он выглядел уставшим, изрядно небритым и слегка подавленным. Задумчивым даже.

В последнюю неделю они с Ардом почти не пересекались. Арди засветло спешил к трамваям, чтобы успеть на первую лекцию в Большом, а вечером пропадал в Конюшнях или, если совпадало расписание, с Тесс. А Аркар, разумеется, тоже без дела не сидел и был занят делами банды.

Как бы странно данное словосочетание ни звучало.

— Что случилось, Аркар? — спросил Арди, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду от пыли.

Полуорк посмотрел на него исподлобья и хмыкнул, демонстрируя клыки и чуть выпячивая короткие бивни.

— Арсения хоронят.

Арди, уже закрывавший ящик с инструментами, резко обернулся к собеседнику.

— Это который…

Аркар кивнул.

— Распорядитель Молотков, — тяжело произнес Аркар. — Ты с ним имел дело в начале года.

Арсений Енлихов, отставной сержант отдельного подразделения шестой штурмовой бригады в составе второго корпуса Шанградской армии.

Вместе с Клыкастой Дивизией, в которой, среди прочих Первородных и полукровок, служил и Аркар, он вместе с Арсением освобождал Шанград от иноземных захватчиков, а затем еще и пересекли границу с Армондо.

Стерегли инженеров, укреплявших заграждения, да и сами, по рассказам Аркара, в основном рыли траншеи и накидывали земляные валы.

Понимая, что цитирует своих коллег, Арди коротко спросил:

— Сам?

— Сам, — снова кивнул Аркар и поднес бутылку к губам, но так и не отпил. — Ему же лет было немало. К пятидесяти уже. А там, на границе, в затопленных окопах, он отморозил коричневые уши… почки, тобишь-та. Вечно мучился с камнями или что-то такое. Вот и отмучился.

Арди не знал, какие именно отношения поддерживали бывшие сослуживцы, ставшие Распорядителями соперничающих банд столицы. Арсений и Аркар не были друзьями, даже приятелями не были, но при этом язык не поворачивался назвать их чужими друг другу душами.

Ард не особо понимал подобное чувство. Нутром не понимал. Умом, разумеется, он догадывался, что когда раз за разом спасаешь и отвечаешь за жизнь стоящего рядом с тобой в окопе боевого товарища, то что-то в голове обязательно щелкает.

Что-то, что в начале года позволило им с Аркаром не только сохранить свои жизни, но и предотвратить план Кукловодов по стравливанию банд.

— Ты не веришь, — так же тихо, как и недавно Аркар, произнес Ардан. — Ты не веришь, что он умер своей смертью.

Аркар криво усмехнулся и отсалютовал бутылкой.

— Дознаватель, — едва ли не повторяя интонацию всех прочих, о чьих истинных мотивах догадывался Ардан, прокряхтел полуорк. — Не знаю, Арди… не знаю, — Аркар вздохнул и прислонился затылком к требующему покраски наличнику. — Согласись, как-то все это слишком жирно… удобно, значит-ца. Меньше года тому назад кто-то пытался поставить зубами… стравить, тобишь-та, банды и во многом у них этого не получилось именно из-за Арсения.

Арди смотрел на Аркара и не понимал, что именно тревожило полуорка. То, что погиб его то ли друг, то ли враг, то ли еще кто… Или же то, что возможно, в городе происходило что-то, что отправляло мысли бандита к тому периоду его жизни, о котором он почти никогда не рассказывал. А если и рассказывал, то не больше пары слов.

Как и все военные…

— А почки? — напомнил Ард.

— Почки? — переспросил Аркар и тут же прогудел. — Почки… он почти тридцать лет с ними боролся, Ард. И тут, так внезапно, как по щелчку, не стало? Внутреннее кровоизлияние. Белые халаты… врачи, тобишь-та, не успели помочь. В госпиталь привезли уже хладное тело. Все, вроде как, ночью произошло.

— Аркар…

— Да знаю я, — отмахнулся, перебивая, полуорк. — Глупо просто… глупо и странно. А знаешь почему странно, Ард?

Арди не стал уточнять, что, возможно, о странности надо было упоминать в первую очередь, а не в середине разговора.

— В чем? — вместо нотаций коротко спросил юноша.

Аркар вздохнул и качнул бутылкой, словно указывал куда-то. Куда-то на собственные воспоминания о прошлом, которые видел только он сам. Внутри собственного сознания.

— Я помню Арсения как набожного человека, — вновь прикладываясь к горлышку, ответил Аркар. — Да, может, не настолько истового, как остальные северяне, но достаточно, чтобы прослыть занозой в заднице. И знаешь, что говорят заповеди Светлоликого по поводу продажной любви?

Ардан знал.

— «Тот, кто продает тело, продает и душу, и нет власти смертных над душами, чтобы распоряжаться ими, ибо рождены они Светлоликим и лишь ему одному и принадлежат», — юноша процитировал катехизис. — Но, вообще, это имеет отношение не к продажной любви, Аркар, а к работорговле, которая процветала в песках Аль'Зафиры, где и появилось Писание. Трактовка касательно проституции возникла из-за издержек перевода, и не все конфессии Светлоликого возбраняют…

Арди, заметив немного насмешливый и слегка осуждающий взгляд Аркара, осекся.

— Спасибо, Ард, за твою словесную диораму… — Аркар явно неправильно произнес слово «диарея», но из-за их договоренности Арди сдержался и не стал исправлять полуорка. — Я к тому, умная твоя голова, что Арсения в жизни со шлюхами не видели. Ни с теми, кому надо платить, ни кто подол у пяток удержать не может. Он был женат. Единожды. Пока жена не померла от чахотки. Мы уже оба тогда в бандах числились. С тех пор он вел жизнь едва ли не усталого… евнуха, тобишь-та.

— Дети?

Аркар отрицательно помотал головой.

— А в чем тогда странность, Аркар? — все же не сдержался Ард.

— В том, что его тело нашли в Черном Лотосе, — так же резко ответил полуорк. — И каждый, кто знал Арсения до Метрополии, скажет, что все это брехня… сказки, значит-ца.

Арди подошел ближе и встал напротив своего… друга? Арендодателя? Полезного билета в подпольный мир Метрополии? Сложно сказать… Порой Ардан хотел верить, что первое. Но чаще напоминал, что, скорее всего, последнее.

— Люди меняются, Аркар.

Аркар посмотрел на юношу с легкой усмешкой. Такой, которая рождается не раздутым самомнением, а разницей прожитых лет.

— Люди не меняются, Ард, — возразил полуорк. — Просто с годами из них, как и из нашего брата, наружу лезет все то дерьмо, что мы все устаем со временем прятать от остальных.

— Ну, может…

— Может, — снова перебил его полуорк. — Может, и из Арсения полезло… не знаю. Но хочу выяснить, Ард. Убедиться, что он действительно решил справить свой пятый юбилей в компании дорогой шлюхи. Может, чувствовал, что стручок уже скоро совсем работать перестанет. Гулял в последний раз. Может… надеюсь… но проверю.

Ардан знал, что пожалеет, если скажет следующие слова, но не мог их не сказать.

— Как я могу помочь?

Аркар посмотрел ему в глаза и, подняв свободную ладонь, сжал плечо. Спящие Духи… ладонь Аркара накрыла его не хуже какой-нибудь миниатюрной накидки. Порой, даже несмотря на тесное общение, Арди забывал, что они с Аркаром из разных миров.

Иронично, учитывая, что они оба полукровки.

— Кашель… дело, значит-ца, грязное будет, Ард. Грязное и долгое, — Аркар допил остатки джина и, подкинув бутылку, ловко поймал ту за горлышко. Будто ударить кого-то собирался. — Мои клыки… остальные в банде Орочьих Пиджаков, тобишь-та, не обрадуются, что я шевелюсь… что-то делаю, значит-ца, для Молотков. Не говоря про самих северян. Мне ведь, Спящие Духи, даже на его похороны не попасть… — Аркар вздохнул и помассировал глаза. — Сраный город, Ард. Сраный, блядский город… мы здесь как пауки в банке. Или крысы в заднице. Полной дерьма. Или, может, я просто старею.

Ардан слегка дернулся. На мгновение ему показалось, что он слышит в устах Аркара слова Милара. Пусть Аркар и был почти на двадцать лет старше капитана Пнева.

— Чтобы не взывать подозрения ни у тех, ни у других, мне придется рыть землю самым неспешным образом, так что нет, Ард, не нужна… — Аркар ненадолго задумался и, со смешком, снова отсалютовал бутылкой. — Если бы ты пил, то лучше бы надрались нашей настойки. Так, чтобы к утру свиньями выть.

— Аркар.

— Что?

— Я не уверен, что если, как ты выразился, «надерусь вашей настойки», то к утру не уйду по тропам Спящих Духов.

Аркар засмеялся. В голос. Своим немного гавкающим, раскатистым, гулким смехом.

— Это точно, Ард… это точно. Кстати, ты чего все время на котлы… часы, тобишь-та, смотришь?

Ардан, действительно в данный момент опять разглядывавший циферблат, вздохнул едва ли не тяжелее, чем Аркар недавно.

— Ко мне через несколько часов должна прийти гостья. И я очень надеюсь, что она действительно появится.

— Гостья? Надеешься? — чуть не споткнулся на ровном месте Аркар. — Парень, мне надо переживать за вашу с Тесс церемонию? Я просто уже, если что, подарок намаслил… добыл, значит-ца.

Вместо ответа Арди лишь угрюмо скривился.

Арди, помешивая густое какао в кружке, сидел за «своим» столиком в «Брюсе» и читал статью в «Руны и Печати», очень старом, сугубо специфическом газетном издании. По названию нетрудно было догадаться, что материалы в нем были посвящены исключительно Звездной магии и всему, что так или иначе было с ней связано.

— Ох, простите, — кто-то из посетителей задел столик Арда и, не дожидаясь ответной любезности, умчался к своей спутнице.

К вечеру, как и всегда, зал был полон гостями. Самой разной наружности и достатка — их сюда привлекали, как мотыльков на огонь, выступавшие на сцене джазовые группы. За полтора года Арди их слышал уже столько, что, наверное, начал разбираться в джазе не хуже Петра Огланова.

Интересно, как там старый детектив?

Впрочем, не важно.

Арди вместо пустого ожидания госпожи Таисии Шприц лучше бы провел время с Тесс (пропадавшей на репетиции к мюзиклу «Смерть Царя») или за своими исследованиями. Да что там — он бы, может, навестил Бориса с Еленой, которых в последнее время из-за загруженного расписания (и того факта, что Елена больше не появлялась в Большом) видел все реже.

— У вас свободно? — молодая девушка, лет семнадцати, отделилась от своей шумной компании (видимо, приехали с Бальеро) и подошла к столику Арда.

Тот, оторвавшись от газеты, посмотрел на миловидную девушку, затем на стул, стоявший напротив, и коротко кивнул.

— Можете забрать, — Арди махнул рукой в сторону стула. — Только он тяжелый, попросите кого-то помочь.

Девушка по какой-то неведомой для Арда причине несколько мгновений пародировала выброшенную на берег рыбу. Она молча открывала и закрывала рот, после чего развернулась так стремительно, что подол её модного, коктейльного платья ударил Арда по ногам звенящими оборками мелких кристалликов. Мгновением позже она вернулась к своей компании, смотрящей на юношу с явным неодобрением.

Ардан почувствовал себя неловко.

Нет, если бы не тот факт, что Таисия Шприц опаздывала уже на полчаса (что с каждой лишней минутой лишь усиливало тревогу юноши), Ардан бы помог со стулом, но сейчас ему было не до галантности.

Только почему ему показалось, что Скасти бы сильно рассмеялся в подобной ситуации?

Мысли завтрашнего дня.

Арди крепко держал руль. Милар же, кутаясь в свое пальто, недовольно сопел в постепенно запотевающее окно.

— Ты знаешь, господин маг, — ворчал капитан. — Я понимаю, что у тебя кровь молодая, что ты со своей невестой можешь приятно провести время в любое… время дня и ночи, но это уже перебор. Мы с Эльвирой только договорились о свидании.

— Извини, — честно, искренне попросил прощения Ардан.

Милар только отмахнулся. Он приехал полчаса назад, недовольный и разгоряченный. Под рабочим черным кожаным пальто с подкладкой из недорого меха действительно торчал выходной костюм. Тщательно выглаженный, с накрахмаленным воротником и сорочкой, по которой можно было проверять, насколько белый цвет у самой лучшей скатерти.

Капитан Пнев в тот момент, когда нагрелся его сигнальный медальон, явно собирался провести приятный вечер со своей женой. А теперь вместо этого они с Ардом ехали вдоль замерзающих каналов по набережным и мостам, пытаясь объехать очередную пробку, образовавшуюся на въезде в Новый Город.

— И я ведь просил тебя больше не заключать никаких сделок, Ард, — не унимался Милар. — Сперва Пижон, теперь Таисия Шприц. Может, я еще о чем-то должен знать?

Арди сдержанно улыбнулся, а Милар лишь всплеснул руками и громогласно чихнул.

— Сверни на Малом Мосту, — капитан указал на небольшой мостик, высокой аркой нависший над сужением канала. — Там сейчас, вроде, поменьше должно быть.

Юноша, чувствуя, как потеет спина, аккуратно переключил передачу, и «Деркс», заворчавший в тон своему владельцу, все же не заглох. Ардан облегченно выдохнул, и они медленно, аккуратно, мигая фарой поворота, пересекли Кривоводный канал. И уже меньше чем через десять минут они ехали вдоль тянущихся к небу высоток.

— Пересечение проспекта Нового Времени, — присвистнул Милар, читая визитку. — Видимо, недурно зарабатывают акулы пера, раз она живет в таком месте.

— Таисия Шприц — самый известный журналист во всей стране, — напомнил Ардан.

— Да знаю я, Ард, знаю, — прокряхтел Милар. — Но сколько бы она ни была известной, надеюсь, эта поездка и твое поганое умение рулить стоили моего свидания с женой.

И, словно в подтверждение слов Милара, Ардан резко дернул рулем в сторону, уходя от столкновения с опасно прижавшимся к ним дорогим автомобилем. Сидевший за рулем франт козырнул толстенной сигарой и, смеясь вместе со своей спутницей, исчез в прорехах потока.

— Я думал, что в Метрополии умеют отличать на вид автомобили второй канцелярии.

— В Старом Городе, — поправил Милар. — А тут… посмотри, господин маг, вокруг себя. Здесь же автомобилей уже скоро будет больше людей… и Первородных.

Милар был прав. Они ехали в густом потоке самого разнообразного колесного транспорта, включая мехобусы и трамваи. Ардану приходилось крутить головой на все триста шестьдесят градусов, постоянно проверяя зеркала, чтобы не стать очередным пунктом в растущей статистике автоаварий. Настолько быстро растущей, что, кажется, Парламент услышал слова Милара и всерьез задумался о том, чтобы придумать систему разрешений доступа к управлению механическим транспортом.

— А что касательно Арсения, Распорядителя Молотков, то подождем, — Милар достал свою неизменную мятую пачку сигарет и теперь барабанил по картону пальцами. — Может, Аркар что-то и выяснит, но я надеюсь, что нет. Все только немного успокаиваться начало. Война банд сейчас совсем некстати.

Разумеется, Арди рассказал напарнику про опасения Аркара. Оставлять такую информацию за скобками было непозволительной глупостью. Да и тем более полуорк никоим образом не намекал и не давал понять, что сказанное им относится к области секретов.

Даже изначально не особо оживленный разговор сам собой затух сразу, стоило только Арди вырулить на проспект Нового Времени. Самую оживленную и загруженную улицу во всем мире.

Находясь в одной из двенадцати полос для движения, расчертивших на две половины стены из плотно стоявших друг к другу тридцати- и сорокаэтажных небоскребов, Ардан чувствовал себя не просто неловко, а сравнимо с тем, как на него влияли тесные коробки лифтов. Только там жизнь висела на тросе противовесов, а здесь — все на том же тросе, только тормозном.

Юноша бы с куда большей радостью оказался среди прочих прохожих на широченных, утопавших в Лей-свете тротуарах.

Стараясь ни в кого не врезаться и не заглохнуть, постоянно выжимая сцепление и переключая передачи, они кое-как, порой с рывками и толчками, пересекли половину проспекта и свернули на Сто Шестнадцатую улицу, где здания оказались ниже и шире, а первые этажи гремели многочисленными кафе, ресторанчиками, барами и дорогими лавками.

Госпожа Шприц жила за пересечением в совсем недавно достроенном, буквально два года назад, небоскребе на тридцать восемь этажей. Широкая прямоугольная башня с совсем незаметными украшениями у карниза и на крыше, которую снизу не увидишь — только со стороны.

Чем чаще Ардан оказывался в Новом Городе, тем лучше он понимал слова Атуры, сказанные полтора года назад. Юноша замечал за собой, что он тоже находил густонаселенные районы, где здания спорили между собой, кто из них выше заберется к облакам, несколько бездушными, шумными и назойливыми.

Да и с парковкой здесь всегда какие-то проблемы. Им удалось приткнуться лишь за два квартала от нужного адреса.

— Адская машина, — резюмировал Милар, после того как автоматический парковочный контролер лишь с пятого раза принял последнюю монетку на десять ксо и с ржавым чиханием выплюнул потертый талончик.

Ступая по новенькому асфальту, а не брусчатке, Ардан неизменно ловил на себе любопытствующие взгляды. Разумеется, они были вызваны вовсе не его ростом, отсутствием шляпы или малоприметными чертами Первородного. Нет, их представителей в Новом Городе, изначально планируемом так, чтобы здесь с комфортом могли жить представители почти всех рас, хватало с лихвой.

Но из-за того, что на Новый Город и его бесконечные вереницы небоскребов и высоток приходилось до восьмидесяти процентов всех жителей столицы, — здесь не так уж и часто встретишь магов. Вот прохожие и глазели на посох, гримуар и регалии, внезапно вспоминая, что сказки из детства и статейные заголовки из газет живут ближе, чем они думали этим утром.

Достаточно лишь пересечь Кривоводный канал, что, благодаря подземным трамвайным линиям, теперь не такая уж проблема.

— О чем задумался, напарник? — спросил Милар, пока они шли вместе с толпой в сторону проспекта.

— О том, что никогда не думал, что понравится жить в Метрополии, — честно ответил Ардан и тут же добавил: — Во всяком случае, в определенной её части.

— Ха, — хмыкнул Милар. — У столицы есть такая особенность. Она умеет проедать себе путь даже сквозь самые неприступные преграды. Иначе бы, наверное, она не стала крупнейшим городом в мире.

— Наверное…

Разговор вновь увял, потому как поддерживать беседу в многоликой, шумящей толпе, где приходилось постараться, чтобы никого не задеть (и никто не задел тебя самого), оказалось не так уж и просто. Так что до дома «47» на пересечении Сто Шестнадцатой и проспекта Нового Времени они с Миларом добрались в молчании.

У входа, под широким тканевым навесом-маркизой с золотыми буквами «Дом Герцогов», их встретили не просто швейцары, а настоящие господа. В столь чистых костюмах, с настолько блестящими козырьками фуражек и мысками туфель, что неуютно почувствовал себя не только Ардан, но и Милар. И это учитывая, что капитан и сам был «при параде».

— Добрый вечер, — какой-то отрепетированной, вышколенной интонацией, сохраняя идеальную осанку, поприветствовал их швейцар и… указал ладонью на вращающуюся дверь.

Та медленно кружилась вокруг своей оси, пропуская внутрь отсеков из четырех створок как входящих внутрь, так и выходящих на улицу.

— Ага, — не очень вежливо фыркнул Милар, и они вошли в фойе.

Арди, бывавший и во Дворце Царей Прошлого, и в Концертном Зале Бальеро, оказался на мгновение обескуражен местным убранством. Все, что можно было убрать под мрамор, — было укрыто белоснежным камнем; все, что требовало покрытия из дерева, — лоснилось от лучших пород и самых дорогих лаков, а уж ковров, картин на стенах, многочисленных диванчиков, столиков, витрин с какими-то безделушками здесь было не сосчитать.

Не говоря уж про громадную люстру, обрамленную крылатой лестницей, ведущей к собственным переговорным комнатам, сигарному клубу и двум ресторанам.

— Вечные Ангелы… — в изумлении выдохнул Милар, снимая шляпу. — Интересно, сколько здесь стоит аренда?

— Даже знать не хочу, — борясь с удушливой засушливостью в горле, ответил Ардан. — Но догадываюсь.

Капитан Пнев, провожая взглядом статную пару господина и госпожи, чьи гардеробы, не включая украшений, представляли собой ценность в сотнях эксов, издал какой-то крякающий, согласный звук.

Такое впечатление, учитывая все увиденное здесь и снаружи, что проспект Нового Времени всеми силами пытался побороться с островом Святого Василия за звание самого дорогого участка столичного ландшафта.

Проморгавшись, напарники миновали толпу и подошли к стойке информации. Та бы, наверное, уместнее выглядела в фойе Центрального Вокзала или, может, отделении Императорского банка, а никак не в жилом доме.

— А я думал, в Замковой Башне живут богато, — на выдохе произнес Милар и хлопнул ладонью по звонку.

Вместе с мелодичной трелью к ним подплыл один из пяти работников, которого тут же, с первого взгляда, невзлюбил Милар. Потому что рабочая униформа сотрудника «Дома Герцогов», напоминая внешне костюм, выглядела лучше, ухоженней и дороже парадной тройки Милара.

— Добрый вечер. Чем могу помочь, господа? — с той же чванливой, вышколенной манерой, что и швейцар, спросил мужчина лет тридцати.

С кожей чище, чем у некоторых девушек, и зубами белоснежнее окружавшего их мрамора.

Милар и Ардан синхронно, не сговариваясь, выложили на прилавок свои удостоверения. Работник пробежался по ним холодным взглядом и даже бровью не повел.

— Капитан, капрал, стоит ли мне позвать управляющего? — только и спросил он.

— Нет, любезный, — Милар поправил полу плаща так, чтобы было видно рукояти револьвера и ножны шпаги (с которой после района Ночников капитан и вовсе не расставался, благо спрятать её под плащом не составляло труда). — Мы бы хотели попасть в квартиру госпожи Таисии Шприц, номер 112.

— Боюсь, это невозможно, — не меняясь ни в выражении лица, ни в интонации, мгновенно отказал работник.

Арди, уже достаточно хорошо зная Милара, чтобы понять, что разговор не приведет ни к чему хорошему, тут же опередил открывшего рот капитана.

— Возможно, госпожа Шприц что-то оставляла для меня? — спросил Ардан. — Для Арда Эгобара. Можете, пожалуйста, проверить?

Арди смерили холодным взглядом и, сдержанно кивнув, отошли в сторону деревянных архивов, шкафов и почтовых ящиков. Видимо, корреспонденцию здесь забирали не самостоятельно, а при помощи… как же они назывались… точно — консьержей.

Милар нетерпеливо похлопывал ладонью по стойке, а Ардан, озираясь по сторонам, невольно вспоминал слова Рейша Ормана.

Осталось всего полтора месяца до того, как истечет указанный генерал-губернатором Шамтура срок. А значит, Ардану необходимо отыскать подходящее для них с Тесс жилье.

Разумеется, на нечто подобное ему денег не хватит (да и даже с учетом подземных линий — добираться из Нового Города в Центральные районы все еще не так уж и быстро), да и вообще — в данный момент они жили у Аркара практически бесплатно…

— Действительно, для вас есть послание, господин капрал Эгобар, — не без удивления консьерж вернулся к ним с небольшой коробочкой и запиской. — Вот, держите.

Арди с Миларом переглянулись. Юноша забрал записку и, развернув, прочитал короткое послание:

Первым порывом Арда стало наколдовать Морозную Тьму, которая как раз подходила под барьер, установленный стационарным щитом, но… Ардан понятия не имел, позволяла ли алхимия Милара видеть сквозь волшебный туман, а последнее, чего хотел бы Ард в данный момент, — оказаться посреди слепой перестрелки.

Так что когда, после секундной заминки, обе стороны пришли в себя и зазвучали первые выстрелы, Ардан действительно, как и просил Милар, наколдовал щит. Три Красных луча не давали ему вволю разгуляться, так что все, на что юноша оказался способен, — создать один за другим два модифицированных Универсальных Щита, суть которых заключалась в поглощении кинетической энергии.

Первые пули, только сталкиваясь со стальной, полупрозрачной пеленой, падали на пол свинцовым, звенящим дождем. Милар, в свою очередь, успевший дважды взвести курок и спустить крючок, утягивая Арда, рванул за диван. Будто деревянный каркас и мягкая обивка могли спасти их от жужжащих шмелями стальных конусов.

Тем не менее капитан, когда они оба оказались на полу, потащил их в сторону. Во время подобных ситуаций думать времени не оставалось. Данное правило работало в обе стороны. Так что неизвестные продолжили разряжать барабаны револьверов в то место, где только что стояли напарники.

Пули, превращая диван в решето и оставляя за собой желтые лучи фонарей, пробивавшиеся сквозь незапланированные столяром просветы в спинке некогда дорогой и удобной мебели, кучно ложились именно там, где Арда с Миларом уже не было.

Капитан, как-то хитро выбрасывая барабан и меняя «месяц» так, чтобы процесс не занял дольше мгновения, посмотрел на Арда. Им не потребовалось ни единого лишнего слова, чтобы тут же сориентироваться в плане дальнейших действий.

Кивнув друг другу, они одновременно поднялись из-за укрытия. Ардан ударил по полу посохом, и очередной модифицированный универсальный щит стальной пеленой засветился… в том самом месте, откуда Милар с напарником только что сбежали.

Бандиты (а в том, что это именно они, сомневаться больше не приходилось), чьи выстрели уже почти смолкли, разрядили остатки барабанов в щит. Тот, как и в прошлый раз, смог выдержать лишь несколько попаданий, после чего истаял плотной дымкой. Милар же, пользуясь тем, что в него не летели пули, сам разрядил барабан.

Дуло револьвера, выплевывая огненные клубы, недовольным конем взбрыкивало каждый раз, когда капитан вдавливал спусковой крючок. Но неизменно, выстрел за выстрелом, пули ложились четко в цель.

И тем не менее заявившиеся в квартиру Шприц бандиты явно принадлежали к числу не самых простых. Как только первый из них, коренастый и широкий, раскидывая руки в разные стороны и в схожей манере разбрасывая по полу костяную крошку и мозги из раздробленного черепа, свалился на спину, остальные бросились врассыпную.

Кто-то, уходя с траектории выстрелов, скользя по начищенному паркету и кувыркаясь по ковру, бросился за простенок, отделявший часть кухонного прилавка от прихожей. Еще двое, как Милар с Ардом недавно, переворачивая за собой мебель, скрылись за опрокинутыми креслами и столиком.

А последний, не найдя ничего лучше, спрятался за неприметной дверью чулана, разделявшего кухню и спальную зону.

Квартира Шприц представляла собой вытянутый, прямоугольный «пенал», на какое-то время ставший стрельбищем.

Где-то внизу уже зазвучали сирены. С каждым новым ударом сердца их визг поднимался все выше и выше, а Ардан почувствовал легкую вибрацию стационарных щитов. Возможно, записанные в них алгоритмы занимались поиском масштабных пожаров, утечек канализации или водопровода, частичного обрушения фасадов или поломок несущих конструкций. Несмотря на чудовищность своего энергопотребления и сложность конструкций, они никак не могли противодействовать пулям и малозатратной магии. Слишком большая площадь покрытия и количество свободных переменных.

— Минус один, — не без азарта, падая обратно за изрешеченный диван, прокомментировал Милар и перезарядил револьвер.

— Кто такие⁈ — раздался хриплый голос со стороны простенка. — Молотки? Пижон? Эорд?

Чахотка перечислил половину банд города, оставив без внимания только три. Телкартс, Пиджаки и те остатки организации Красной Госпожи, которые сейчас пытались выжить, пока их растаскивали на части остальные банды.

Даже несмотря на сумрак в гостиной и погасшие фонарики, бандиты должны были понять, что имеют дело не с орками, так что Пиджаки отпадали сами собой. Остатки банды Госпожи не покидали Тенд и складских районов.

Получается, что…

— Проклятье, господин маг, как Телкартс связаны со Шприц? — прошипел Милар, озвучивая их общие мысли.

Те, кто заявился в дом «47» на проспекте Нового Времени, — никто иные, как «мускулы» главных контрабандистов всей столицы. Слишком непохоже на изначальную причину тревоги госпожи Шприц. Слишком далеки Телкартс от Гильдии Охотников на Аномалии.

— Понятия не имею…

— Или законники? — не унимался «Чахотка». — Давайте сбережем пули и нервы друг друга? Вы уже порешили старину Калеба и Матаиса! Давайте разойдемся. Мы по своим делам, а вы по своим? Зачем вашим женам похоронки и пенсии по потере кормильца, правильно?

Дыхание Милара постепенно замедлялось. С начала перестрелки прошло не больше пятнадцати секунд, а его алхимия уже начала терять свой эффект. Не пройдет и минуты, как она полностью выветрится из организма.

Все же Лей-алхимия — это не какое-то сказочное волшебство из выдуманных книжек. Чем сильнее её влияние на организм, тем выше цена, которую приходилось платить позже. А Милар, несмотря ни на что — самый обычный человек. Что-то покрепче того, что он уже принял, могло нанести ему необратимый вред, причем куда серьезней пулевого ранения.

Ардан уже открыл было рот, как Милар стукнул его по плечу рукоятью револьвера.

— Живых Плащей в свидетелях не оставляют, — прошипел он. — Мы видели их лица.

Ардан кивнул.

— Корпус стражей! — выкрикнул он из-за укрытия. — Отдел по борьбе с незаконным вторжением в тайну переписки! Расследуем преступления госпожи Шприц!

«Чахотка» на какое-то время замолчал, позволяя нарастающему гулу сирены заполнить собой паузу. По окнам мазнули первые алые отсветы ламп патрульных автомобилей, постепенно скапливающихся на проспекте. Видимо, в доме, среди состоятельных жильцов, нашлись те, кто смогли на слух определить выстрелы револьверов.

— Хорошая попытка, нелюдь! — резко выкрикнул «Чахотка». — Как будто у стражей есть военные маги… Вы из Нарихман?

Ардан с Миларом переглянулись. Следующей догадкой главаря бандитов, в любом случае, станет вторая канцелярия, так что переговоры заходили в тупик. Да и не протянут они время настолько, чтобы успели подъехать Урский с Эрнсоном.

— Погнали, — Милар снова озвучил общую для них мысль.

На сей раз Ардан, поднимая перед ними две плотные пелены, отливавшие сталью, разрушая последний Красный накопитель (Дагдаг точно не обрадуется), имитируя госпожу Спри, несколько раз ударил посохом о пол. Так быстро, что его удары слились в единую, щелкающую полосу ритмичного стука.

И каждый раз, когда дуб сталкивался с еловым паркетом, под ногами юноши вспыхивала яркая алая печать. Над навершием посоха кружился маленький огонек, чем-то напоминающий пламя над слишком крупной свечой. Закручиваясь оранжевыми завихрениями, оно вытягивалось длинной спицей и отправлялось в короткий полет, заканчивающийся в опрокинутом кресле.

Первая «Искра» прожгла мебель насквозь, а следующие три нашли свою цель в лице визжащих бандитов. Те драли свои глотки нечеловеческими воплями, наблюдая за тем, как заклинания буквально до кости прожигали их ноги и грудь. Обнаженные ребра, источая вонь паленой плоти, крошились прямо на глазах, а вместе с черным порошком на пол упали и дергающиеся в конвульсиях тела. Их кровь, превращаясь в розовую пену, закипала и испарялась прямо на глазах.

— Срань, капрал! — не сдержался Милар.

— Плащи! — взревел «Чахотка».

Ардан же мгновение не мог отвести взгляда от результата дел своей магии. Он так редко сталкивался в конфликте с обычными людьми, что совсем забыл о разрушительной мощи даже самой простой военной магии.

Ард смотрел и не мог отвести взгляда от корчащихся в посмертной агонии, чернеющих, обугленных тел. Всего долю секунды… что на долю секунды дольше, чем можно позволить себе в бою.

Когда на них обрушился очередной град выстрелов, Ардан, разумеется, поставил щит. Но чуть позже, чем должен был. И только тот, который оказался буквально вбит в его подсознание. Самый простой Универсальный Щит, не современной редакции, а устаревший чуть больше чем на полтысячи лет, прозрачной пленкой окружил юношу. Пуля, вместо того чтобы пробить центр его массы, вонзилась в левое предплечье, заставив онеметь и безвольной плетью повиснуть перебитую в кости руку.

Несмотря на ослепляющую вспышку боли, раскаленным прутом вонзившуюся в сознание, Ардан сумел поставить второй щит. Вернее — попытаться поставить. Красная звезда внутри пылающего разума сияла лишь одним, последним лучом, в то время как модифицированный Универсальный Щит требовал два.

Ардан уже видел, как вторая пуля пробивает его живот, но в этот самый момент он едва было не потерял сознание от маленького солнца, зажегшегося со стороны раны. Милар, отталкиваясь от пола, врезался всем телом в плечо Арда, опрокидывая того на спину.

Изо рта юноши вырвался глубокий крик, медленно переходящий в рык. Вот только смолк он так же быстро, как и возник. Ардан чувствовал, как на него капает что-то мокрое.

— Уходим! — закричал «Чахотка» и вместе с тем бандитом, который прятался в чулане, они помчались в коридор.

Ардан же смотрел на Милара. Тот тяжело дышал и хрипел. Пуля прошла в половине ладони от сердца, и, казалось бы, опасность миновала. Так думал бы Ардан, если бы не второй год занятий по Звездной медицине.

Он видел, как мелкими пузырьками пенилась кровь на разорванной и залитой кровью сорочке Милара. Возможно, бандиты не увидели, что попали, или же, что куда вероятнее, не хотели повторить судьбу обугленных подельников.

— А… р-х-хд… — Милар через силу пытался вдохнуть, но чем сильнее он пытался, тем медленнее билось его сердце и сильнее пузырилась кровь в ране.

— Спящие Духи!

Ардан, разрывая шлевки на брюках, расстегнул и резко вырвал ремень. Следом, открывая свой гримуар, он выхватил из ножен отцовский нож и, прикладывая весомое усилие, смог отрезать несколько страниц. Кто бы мог знать, что приобретя несколько месяцев назад военный гримуар повышенного качества, он будет использовать его в качестве непромокающей и не пропускающей воздух заплатки.

Тем же ножом бесцеремонно разрезая одежду напарника, Ардан, обильно смочив листки в крови Милара, приложил оба Лей-пергамента к ранам, а затем обхватил грудную клетку ремнем. Так, чтобы тот пришелся аккурат поверх листов и ран.

Все это только одной рукой и попутно корчась от вспышек боли в перебитой кости.

— Будет больно.

— Давх-х-х… — засвистел капитан.

Ардан, зажимая ремень, с силой затянул тот, опоясывая обе раны и вдавливая листы внутрь. Милар закричал едва ли не так же, как все еще дымящиеся бандиты. Дернувшись, капитан обмяк, и его голова безвольно опустилась на плечо. Из окровавленного рта высыпалось несколько раскрошившихся зубов.

— Ahgrat! — выругался Ардан. Ему следовало что-то положить в рот напарнику, но юношу оправдывало то, что он не каждый день без использовании Звезд спасал кого-то от смертельной раны.

Одного луча Красной звезды не хватило бы ни на одну из печатей Звездного целительства, поэтому Ардан принялся поднимать разбросанные по полу пузырьки с алхимией. Срывая с них крышку, Ардан принюхивался и отбрасывал в сторону. Так, пока не почувствовал запах легкой горчинки, смолы и горячей золы. Зверобой Огненный, Лей-трава, служившая основой для бодрящих отваров быстрого действия. Простыми словами — волшебный вариант адреналина.

Пачкаясь в крови, Ардан разжал рот Милара и, влив зелье в глотку напарника, зажал тому нос. Тело машинально сглотнуло, и капитан, резко дернувшись, заорал.

— Срашнь! Бляфшь! Прокхляфье и Анхфелы! — кричал капитан, шепелявя из-за сломанных зубов. — Фы пофему ефе фуф⁈

— Что?

— Пифшуй фа ними, бляфшь!

— Я…

— Эфо пфикхазф!

Ардан посмотрел в глаза Милара. Тому в ближайшие полчаса не угрожала смертельная опасность, а скоро уже подъедут и Урский с Эрнсоном, не говоря о том, что на улице зазвучал громкоговоритель. Часть проспекта оцепляли, чтобы корпус стражей и их военное подразделение могло зайти внутрь здания.

— Не помри тут! — выкрикнул Ардан и, положив руки Милара на рану, подхватил посох и выбежал в коридор.

Чувствуя, как по ту сторону некоторых дверей пахло едва сдерживаемым страхом, Ардан помчался следом за вонью пороха, дешевого алкоголя и пота, которым неизменно прошибало удирающую добычу.

Заставляя когти и клыки втянуться обратно, Арди резко повернулся к лифтам. Открытые двери бездонных шахт зияли обнаженной стальной пропастью. Сработавшие системы сложной механики и Лей-проводки отключили лифты, чтобы жильцы при случае пожара не свалились внутрь горящей, голодной пасти.

Запах вел Арда в противоположную сторону — к пожарным лестницам. Игнорируя боль в перебитой руке, безвольно болтавшейся у пояса, Ардан позволил крови Матабар заняться своим делом, а самому себе — побежать к лестницам. Каждый шаг отдавался новой вспышке в болтавшейся конечности, из которой, благодаря отцовской линии Арда, больше не шла кровь. Рана затянулась, а вот кость, разумеется, срастаться не спешила. И вряд ли поспешит в ближайшую неделю…

Мысли завтрашнего дня.

Юноша, ногой выбивая прикрытую дверь, оказался на лестнице. Бетонные ступени, укрытые ковриками и разделенные металлическими парапетами пролетов, тянулись и вверх и вниз. Но снизу уже доносился топот жестяных набоек сапог стражей, так что запах вился вверх.

Бандиты бежали по лестнице прочь от приближавшихся законников. На что они надеялись? Ардан понятия не имел.

Широко раскрывая ноздри, он помчался следом. Раз за разом перепрыгивая сразу по несколько ступеней, он одновременно старался не упустить из «вида» шлейф пороховой вони (на случай, если бандиты свернут с лестницы на одном из этажей) и в то же время не дать волю инстинктам охотника. Мало что так же будоражило кровь, как бегающая, испуганная добыча, обещавшая его когтям и клыкам бьющую толчками горячую кровь и сытный ужин.

Ардан прикрыл глаза и, вспоминая запах цветов у весеннего ручья, отогнал в сторону воспоминания из детства.

Вновь поднимая веки, он обнаружил себя у двери, ведущей на крышу. Что забыли уставшие бандиты на крыше сорокового этажа?

Ардан, здоровым плечом влетая в металлическую дверь с сорванным амбарным замком, на что не должны были быть способны человеческие мышцы, уже занес посох, как тут же ощутил касание последней секции стационарного щита.

— Да кто так работает! — в сердцах, не жалея брани, подумал Ардан.

Инженеры, возводившие щит, не нашли ничего лучше, как накрыть контуром еще и крышу, хотя по логике и правилам должны были сделать внешней границей структуры непосредственно последнее перекрытие! В итоге «Дом Герцогов» тратил на перерасход не меньше пары сотен Красных лучей в месяц!

Отстраненные мысли о Звездной инженерии, как и запах Тесс, помогали Арду удерживать свои клыки и когти, подстегиваемые погоней, запахом крови и болью в руке.

Огибая короба вентиляции, громоотводы, ребристые катушки ветровиков и прочую атрибутику большинства крыш, Ардан почти добежал до края.

Почти, потому что ему пришлось спрятаться за вентиляцией, по которой, высекая золотистые искры, скользнуло несколько пуль.

Мельком юноша успел заметить двух бандитов, от лиц и рук которых исходил густой белесый пар. «Чахотка» и «Доска» стояли на карнизе и смотрели куда-то вниз.

— Сложите оружие! — выкрикнул Ардан из-за укрытия. — Каторга все еще лучше, чем гравитация и асфальт!

Ответом ему стали два сдавленных, удаляющихся крика.

— Да быть не может… — тихо произнес Ардан и выбежал из укрытия.

Встав на самом краю небоскреба, он чуть отшатнулся от восходящего потока резкого, хлесткого ветра. Наверное, если бы не пять лет, проведенных на Алькадских пиках, то от вида закружилась бы голова. Сотня метров вниз, где вместо далеких отсветов поселков — мириады огней никогда не спящего города. У входа в здание сгрудились автомобили и грузовики пожарных и стражей. Зевак отгоняли грозным помахиванием дубинок и криком в громкоговоритель.

А ели и леса, раскинувшиеся у подножья Алькады, здесь заменяли крыши соседних небоскребов. За редким исключением поднимаясь выше той, на которой стоял сам Ардан.

Разумеется, бандиты не прыгнули прямо на головы стражам и пожарным. Нет. Оба в каких-то нелепых позах лежали на крыше соседнего небоскреба. Их отделяло метров десять тесного переулка и еще порядка сорока метров перепада высоты из-за разницы этажей.

Ни один человек не был бы способен перепрыгнуть такое расстояние. А даже если и нашелся бы уникум, то гравитация превратила бы его позвоночник в труху, и подобный прыжок стал бы прямым билетом на встречу с Вечными Ангелами.

Но вот одно мгновение сменило другое, и пар, исходивший из кожи бандитов, резко втянулся внутрь, и те, выгибаясь дугами, резко повскакивали на ноги. Целые и невредимые.

— Спящие Духи! — выдохнул Ардан, мысленно прикидывая, что за алхимия могла привести к таким результатам.

Тот, что «Доска», даже поднял револьвер и нацелился в сторону Арда, но «Чахотка» прикрикнул (видимо, сказал, что все равно не попадет и нет смысла тратить патроны), и они помчались к лестничной будке.

Ардан скрипнул зубами. В сомнениях он пребывал совсем недолго и уже вскоре обнаружил себя за десять метров от края крыши. До белых костяшек сжимая посох, он уже скинул ботинки, согнул спину и позволил когтям и клыкам показаться наружу.

— Это, конечно, не окно, но… — подумал Ардан и, напрягая мышцы, побежал к обрыву.

У самого края юноша напряг мышцы ног и спины. Выстреливая разжатой пружиной, юноша взмыл над ночными покровами.

На высоте почти в сто пятьдесят метров от земли город под ним размазался сверкающей пеленой.

Огни вечно шумящих и гудящих улиц выстроились вереницами искр, застывших в мареве сумрака. Звуки, обычно гулкие и объемные, вдруг обернулись далеким шуршанием мятой бумаги, неспособным прорваться сквозь рев бьющего в лицо ветра и стучащего в висках ритма обезумевшего сердца. И тяжелые, гранитные тучи, прежде низкие, давящие на плечи, вдруг поднялись куда-то высоко — настолько, что казалось, будто еще немного, и позади них все же раскроются просторы черного бархата ночи и Ардан вновь увидит звезды.

«Так себя чувствуют ласточки?» — медленной, ленивой улиткой проползла мысль в сознании, опьяненном кратким мигом полета.

Ардан свалился на холодный, влажный бетон с силой, достаточной, чтобы хрустнули кости в ногах, а несколько ребер, расколовшись на изгибах, проткнули изнутри кожу.

С его губ сорвался булькающий хрип, а сам юноша, стараясь удерживать сознание на границе тьмы, манящей своими тишиной и покоем, открыл гримуар. Окровавленными пальцами той же руки, которой сжимал посох, он кое-как перелистнул страницы.

Слава Спящим Духам, что Звездные специалисты по Щитовым Чарам, работавшие на соседнем небоскребе, соблюдали все стандарты. Поверхность крыши служила естественной преградой для излишков Лей, так что на неё щит не распространялся.

Этого было достаточно, чтобы Ардан почти полностью осушил Зеленый накопитель. С трудом, стараясь не Сломать, юноша сформировал несколько Целительных печатей и едва сдержал рвущийся наружу рык.

Находясь в ситуации с весьма ограниченными возможностями, он не мог позволить себе тратить лишние лучи на анестезию. С мычанием, достойным лучших представителей парнокопытных животных, он старался перетерпеть действие собственной магии.

Кости с хрустом и неприятным треском срастались в его теле, разрывая мышцы и задевая нервы. Кровь, вскипая и булькая, образовывала с виду застарелые корочки над стянувшими края ранами. Левая рука и вовсе задрожала растрепанной парусиной и, несколько раз изогнувшись под неестественными углами, застыла, а юноша смог снова сжать кулак.

После прошлой битвы на крыше — против Звездного Оборотня — Ардан озаботился тем, чтобы в его арсенале (пусть и не выученном наизусть, а записанном в гримуаре) имелось достаточно целительной магии, потребляющей лучи исключительно Зеленой звезды.

Зеленый накопитель в перстне рассыпался мерцающей мукой, а собственная звезда юноши лишилась большей части лучей.

Ардан, несколько раз шумно втянув воздух, мысленно дотянулся до каждой конечности. Как и учил Эргар, он сжал и разжал пальцы на ногах и руках, согнул и разогнул локти и колени, глубоко, полной грудью и надувая живот, вдохнул и выдохнул.

Не сказать, что он чувствовал себя как новенький, скорее наоборот — чувствовал себя так, как и должен был чувствовать пусть и не человек, а матабар, но свалившийся почти с полусотни метров высоты. Может, если бы он, как и бандиты, залился до ушей алхимией, тоже вскочил бы и сразу куда-то побежал, но нет.

Прыжок и печати не заняли больше чем полминуты, и еще столько же ушло, чтобы отдышаться и проверить тело.

Наверное, Аверский бы гордился тем, что изломанный, уставший, весь в крови, Ардан сумел не только воспользоваться ограниченным арсеналом атакующей магии, но и как подобает военному магу, еще и сам себя вылечил.

Тяжело опираясь на посох, Ард поднялся на ноги.

— Какой… приятный… вечер… — скрипя зубами, приговаривал Ардан.

Сперва он ковылял, затем, с каждым мгновением, когда сознание привыкало терпеть боль, Ардан с ковыляния перешел на ходьбу, а затем и на бег.

Когда он, сжимая зубы едва ли не сильнее, чем сжимал посох, добежал до лестничной будки, запах бандитов уже скрылся на лестнице. Стражи оцепляли не один только «Дом Герцогов», а целый квартал, так что контрабандистам не так уж и легко будет сбежать.

И это понимал не только Ардан, но и сами бандиты. Они не станут просто так сбегать из здания, где их не станут искать (во всяком случае — в ближайшее время). Сейчас добыче требовалось затаиться в своем бору. Спрятаться в листве и траве. Потому что дальнейшее бегство могло привести к тому, что она попадет в когти другому хищнику. Исход, несмотря на нюанс, один и тот же.

Именно данный факт и нивелировал время, которое Ард проиграл в погоне. А саму суть погони изменил на прятки. Кровавые, пропахшие порохом и опасностью, но прятки.

Ардан приоткрыл дверь и, минуя пролет технического этажа, спустился к первому (на деле — последнему) жилому этажу. Запах, притаившийся на поручнях, застывший на ступенях, потемневших от въевшейся пыли, вел его ниже. Арди, все так же босиком, не издавая ни единого звука, спускался все ниже.

Этаж за этажом, оставляя за спиной мутные стекла, он шел по следу запаха. Тот вел его все ниже и ниже, пока, игривой куницей, не юркнул за дверь, ведущую на десятый этаж. Арди, остановившись около деревянной створки, приложился ухом к щели между наличником и полотном.

Прикрыв глаза, охотник сосредоточился на слухе и обонянии. Те рисовали ему размытые, неясные картины. Как если бы кто-то вместо того, чтобы писать на холсте масляными красками, принялся работать сильно разбавленной водой акварелью. До такого состояния, когда уже не разберешь никаких четких деталей.

Но туманных образов охотнику было вполне достаточно.

Вот, в большой гостиной, женщина средних лет с крепким запахом духов, обнимая детей разного возраста, стояла спиной у обогревателя.

— Сходи проверь! — громко, но не срываясь на крик, повторяла она. — Что там такое, Ганимед? Проверь! Ты что, не мужчина?

— Та заткнись ты, — стоя у открытого окна, цедил мужчина. — Вдруг там снова бомбисты…

Ардан оставил беспокойную семью и мысленно «побежал» дальше. А вот уже другая сцена. Издавая ритмичные, глубокие и сдавленные вздохи, немолодой мужчина и едва получившая документы девушка, накрытые несвежим постельным бельем, не замечали мир вокруг себя.

Ард встрепенулся и продолжил свой «бег». В размытых очертаниях плохой акварели он видел самых разных людей. Кто-то, испуганно сжимая родных, с опаской прятался от окон и дверей. Другие доставали железо, запрятанное так далеко и глубоко, что становилось понятно — им не только не пользовались, но и не собирались пользоваться и впредь.

Порой попадались пустые помещения или те, в которых жили слишком молодые или слишком наивные, чтобы отвлекаться на такие пустяки, как вой сирен и толпы вооруженных людей на одной из двух главных улиц Империи.

Он все «бежал» и «бежал», пока, наконец, не обнаружил искомое.

Туманный силуэт, пришедший, скорее, из памяти, чем из образов, принесенных ему запахами и звуками, встал за спиной женщины, встречавшей закат своей… женственности. Уже скоро наступит тот час, когда она больше не сможет родить дитя.

— Не шевелись, старуха, — шипел «Чахотка». — Не шевелись, если не хочешь, чтобы кто-то еще пострадал.

«Доска», шаркая ногами, матерился над свежей кровью.

— Проклятый старик… ну кто тебя просил геройствовать… — у его ботинок растекалась вязкая лужа, и раздавались сдавленные хрипы пожилого мужчины.

А дальше, позади, в углу между двумя стенами, сидела женщина средних лет. Она всхлипывала и обнимала… нет, прикрывала спиной плачущих детей. Двух? Трех?

— Скажи им, чтобы закрыли рты! — сдавленно рявкнул «Чахотка».

Нет, четыре. Да. Четыре. Три девочки и один, судя по резкому запаху, совсем маленький мальчик. Лет пяти. Не сдержавший позыва, он дрожал, старательно сжимая руками постыдное пятно, растекавшееся по ночной рубашке.

— Вечные Ангелы! — «Доска» отчеканил деревянными каблуками по старенькому, скрипучему паркету и, схватив что-то… графин… с цветами (те, оставляя за собой чуть увядший шлейф, упали на пол) и плеснул в мальчишку, закричавшего скорее от страха, чем от холода.

Его матушка — дочь пожилой пары — накрыла ладонью рот сына. Она причитала, молила того замолчать, а мальчик ронял крупные слезы на онемевшие от холода и ужаса пальцы. Его сестры тихо всхлипывали.

Ардан, открыв глаза, «вернулся обратно». Он все еще чувствовал их запахи и, где-то вдалеке, на грани возможностей уха, слышал возню, но акварель больше не рисовала перед его сознанием чуждых образов. Разуму вернулись и другие органы чувств, вытеснившие видения охоты.

— Спящие Духи, — прошептал Ардан.

Если бы у него оставались Красные лучи, он бы мог позволить себе зайти через приоткрытую входную дверь, в щелку которой за коридором внимательно следил вернувшийся в коридор «Доска». Если бы не стационарный щит и количество Мертвой Лей вокруг, Ардан бы попытался использовать искусство Эан'Хане.

Сигнальный медальон, который он уже активировал, вряд ли сильно изменит ситуацию. Эрнсон с Урским все еще находились слишком далеко, чтобы позволить фактору времени влезть в текущее уравнение.

Слишком многое могло произойти даже за пять минут, не говоря уже про десять. И как бы Ардан ни хотел себя убедить в обратном, но он не хотел бы, чтобы в угловой квартире, расположенной у самых лифтов, погибли люди. Кроме того, у которого из онемевшей хватки мертвеца вырвали старенький револьвер, образца Войны Наемников.

Ардан не мог воспользоваться дверью, потому что тогда в его теле появятся незапланированные природой отверстия. Остатки Зеленой звезды в количестве четырех лучей блокировались стационарным щитом, так что…

Снимая с себя штаны и сорочку, оставаясь только в пиджаке, исподнем и нательной майке, Ардан завязал хитрый узел посередине древка. Затем, закинув посох за спину, он затянул уже второй узел — на груди.

Зрелище, наверное, то еще. Связанные друг с другом окровавленные, порванные сорочка и брюки, которые держали посох за спиной.

Зажав рукоять отцовского ножа между зубами, чувствуя, как гримуар бьется по обнаженному бедру, Ардан поднялся на пролет выше. Открыв окно, Ард поднялся на подоконник и через несколько секунд уже прижимался всем телом к кирпичной облицовке бетонной конструкции.

Оставалось надеяться, что слой кирпичей, которыми укрыли серое полотно искусственного камня, не отвалится под его весом, и он не свалится на очередные тридцать метров прямо на асфальт. Как и учил Эргар, Ардан прижал таз как можно ближе к стене и перенес вес, насколько мог, на бедра.

Его пальцы ног, увенчанные острыми когтями, коими обернулись ногти, цепко держались на практически незаметных глазу трещинках и выступах. Пальцы рук, чувствуя самые незначительные шероховатости, облепляли их так сильно, что струнами запели жилы в запястьях.

Ветер хлестал по спине, путался в волосах, а в ушах завыли невидимые волки. Влажный кирпич, украшенный узорами бесконечных ветров и эрозии, оставленной нескончаемыми дождями и снегами, наждачной бумагой елозил по груди Арда. Даже в своей лучшей физической кондиции подобный путь, между окнами высотного дома, представлялся не самым простым маршрутом.

Теперь же, с каждым движением, с каждым новым порывом ветра, с каждым натужным хрипом, вырывавшимся из груди Ардана, ему казалось, что он неминуемо сорвется. Но всякий раз, царапая кожу, разбивая костяшки, срывая плоть с пальцев и едва ли не ломая когти, Ард удерживался на стене.

Откуда-то снизу все чаще и чаще ему в затылок били далекие, почти незаметные вспышки фотокамер. Затем прозвучало несколько отрывистых, хорошо узнаваемых свистков, и белые отсветы сошли на нет.

Ардан мысленно выругался. Он уже почти добрался до нужной отметки, как ему пришлось замереть. Высовываясь из-за края окна, он заглянул внутрь. Благо бандиты не задвинули шторы, а тюль оказался достаточно узорчатым, чтобы через него было видно, как «Доска» отошел к двери и подобрался к окну.

Стоя в противоположной части, он смотрел вниз. Ардан резко втянул голову обратно. Видимо, свистки и короткая плеяда вспышек привлекли внимание далеко не глупого «Чахотки». Оставалось надеяться, что бандитам и в голову не придет, что кто-то может карабкаться к ним по стене.

Секунды вновь потянулись одна за другой резиновой лентой, готовой, если сорвется, хлестко ударить по лицу. Пальцы Ардана дрожали все сильнее, плечи наполнялись тяжелой ватой, сжимавшей мускулы, а внутрь бедер словно песка насыпали. Снова высунувшись за край, Ардан убедился, что «Доска» отошел обратно вглубь гостиной.

Отставив таз чуть назад, Ард качнул всем телом и, выпрямляя ноги, перепрыгнул на окно. И, пользуясь долей секундного замешательства, юноша схватился пальцами за карниз и, подняв колени, запустил собственное тело внутрь квартиры. Осколки разбитого окна оцарапали его тело, но юноша уже не обращал внимания на очередную порцию обжигающей боли.

Приземлившись на пальцы ног, сжимаясь готовой к броску кошкой, он выхватил нож из собственных зубов и прыгнул вперед. «Чахотка» успел выстрелить, но пули вонзились в паркет в том месте, где Арда уже не было.

Черной тенью он проскользнул вдоль стен, а лезвие отцовского ножа, оставляя за собой широкую, алую полосу, начисто снесло голову «Доски». Тот так и не успел понять, что произошло. Маска изумления, смешанного с неверием, навсегда останется запечатленной на его почти отрезанной голове. Та, касаясь затылком лопаток, повисла на лоскуте кожи.

Фонтан густой, алой, пахнущей медью крови выстрелил под потолок. Ардан, прячась за телом поверженного бандита, дождался, пока кричащий от ужаса и шока «Чахотка» разрядит остатки барабана.

Пули попадали куда угодно — в пол, в стены, в дергающееся тело «Доски», но не в Арда. Чему тот был только рад.

Когда взведенный курок крякнул о металл, Ард высунулся из своего замершего «укрытия».

— Я порежу её! — кричал «Чахотка», приставив нож к горлу пожилой женщины. — Порежу, сраный ты Плащ!

Милар говорил взять «Чахотку» живым. Без его показаний они не смогут отыскать госпожу Шприц в далеко не маленьком Тенде и тем более в его складской части. Там можно годами рыскать, а так и не обнаружить ничего, кроме бесконечных ящиков, бочек, мешков и всего того, что требовалось хранить под жестяными крышами.

— Не шевелись, ублюдок! — плевался «Чахотка». Двигаясь спиной к двери, он тащил за собой старушку, по щеке которой текла одинокая слеза.

Может, из-за обострившихся чувств охотника, может, из-за того, как сильно к сердцу и разуму рвались осколки Имен, звеневших вокруг юноши, но он увидел отражение на поверхности одинокой капли.

Там, за его спиной, в углу, мать сжимала плечи маленького мальчика. Она обнимала его и тихо всхлипывала.

Пули попадали куда угодно, кроме как в Арда.

Одна из них нашла свою цель в груди мальчика. Раскинув руки в стороны, он, с еще мокрыми от слез глазами, слепо смотрел в потолок. Совсем маленький.

— А по-другому никак нельзя? — без особой надежды в голосе спросил Милар.

— А ты видишь другой выход из сложившейся ситуации? — вопросом на вопрос ответил Полковник.

Как и всегда, в просторном, но полупустом кабинете с темными, тяжелыми шторами на массивных окнах сидело трое. Полковник, ставший, кажется, еще шире с прошлой их встречи, курил сигару и читал вчерашние отчеты, рядом с которыми лежали свежие газетные номера.

Арди же держал перед собой официальную бумагу с гербовой печатью Империи и подписью Полковника.

— Напоминаю, любезные мои госпожи и господа, что у вас осталось четверть часа для завершения работы, — отрывая взгляд от многочисленных документов, сообщил Конвелл.

Как всегда, в блестящей мантии, гладко выбритый, пахнущий дорогими духами и выглядящий так, словно пытался дать своим увядающим годам второе дыхание давно забытой юности. Но, скорее всего, Старший Магистр просто потакал своей давней привычке заботиться о внешности, что, учитывая глубокие морщины и седину, стало его отличительной особенностью. С позитивным знаком. А не чем-то крикливым или излишне претенциозным.

Почему Арди смотрел на Конвелла, шкрябающего золотым пером дорогой ручки по графам на канцелярской бумаге, а не на саму графитовую доску?

Белым мелом по черной поверхности вились вереницы формул, вводных данных для задачи, а также незаконченная схема печати. Совершенно обыденное заклинание, уменьшающее видимый вес объекта за счет нагревания. Абсолютно простая формула из Незвездной физики, в которой вес определялся массой, деленной на объем, вступала во взаимодействие со Звездной магией. Объект нагревался, плотность уменьшалась и, соответственно, вес тоже.

Главная загвоздка состояла в том, чтобы не сжечь объект дотла. Что без магии стало бы невыполнимой задачей. А для магов — лишь вопрос правильного расчета массива рунических соединений и верного прикрепления к контурам (ну и точный выбор самих рунических соединений). Ардан справился с данной задачей еще до того, как профессор Конвелл закончил выводить на доске финальные условия.

Каким именно образом? Ардан от скуки добавил в свое решение схемы дополнительный контур для обработки более широких входных данных, чтобы не быть привязанным к строгим параметрам предполагаемого «объекта».

Но на этом его скука, собственно, и закончилась. Потому как уже почти час назад профессор Конвелл, закончив с графитовой доской, подошел к столу Арда и выдал ему отдельный лист с — совершенно верно — отдельным заданием.

«На улицах Тенда прошлой ночью было особенно беспокойно. В столицу на суд привезли Танавира Миловского. Возможно, постоянные читатели моей рубрики хорошо знают это имя, а для тех, кто впервые открыл политическую колонку 'Имперского Вестника», спешу поделиться биографией данного персонажа.

Танавир Миловский — бывший рабочий одного из крупнейших сталелитейных предприятий в стране, расположенного на берегу Речного моря (прим. ред.: самое протяженное озеро Западного Континента, находящееся на юго-западе Империи). Танавиру Миловскому тридцать два года, он женат, у него шестеро детей. Казалось бы, весьма позитивная биография простого инженера. Так оно и было, пока в жизнь Танавира Миловского не пришла социалистическая партия «Ученики». Главным пунктом в программе данной партии, набирающей обороты среди молодых людей, занятых в сфере малого интеллектуального труда, является отмена цензов для голосования.

«Ученики» ратуют за то, что любой гражданин Империи, вне зависимости от объема имущества в пересчете на эксы, уровня образования, наличия родственников в Армии или собственной службы на благо Империи, имеет безусловное, неотъемлемое право принимать участие в голосовании с момента достижения шестнадцати лет и получения государственных документов гражданина.

Напомню, что в своей программе «Ученики» опираются на опыт Конфедерации Свободных Городов — на данный момент являющейся единственным государством на планете, где право голосования является неотъемлемым для каждого гражданина.

Спешу заметить, что «Ученики», в том числе их руководство и пресс-секретари, не выдерживают критики о том, что Конфедерация целиком и полностью зависит от своей монополии на выход к Мелкоморью. Их промышленное производство находится на том же уровне, что и у Княжества Фории, располагающего в шесть раз меньшим подушевным потенциалом. Иными словами, богатство и процветание Конфедерации зиждутся на их статус-кво торгового порта размером со страну. Разумеется, они, вечно балансирующие на лезвии политических интриг, геополитических временных союзов и попыток выжить, напрямую заинтересованы в размывании ядра электората для удержания власти наследного класса.

Разумеется, дорогие читатели, не стоит заблуждаться, что при увеличении объема электората (как обещают «Ученики» в случае с Империей — с пятнадцати миллионов голосов до почти трехсот десяти миллионов) наша жизнь как-то обогатится. Учитывая, что в стране до сих пор уровень неграмотности колеблется около отметки в десять процентов…

Просто представьте себе картину, что «Ученики», в случае если войдут в коалицию с остальными социалистическими партиями, смогут протолкнуть свою инициативу сквозь все палаты Парламента. Что тогда? Если экстраполировать данные, то получается, что из трехсот миллионов голосов тридцать миллионов даже не смогут прочесть бюллетень, газеты или предвыборные программы. Да даже самые обычные памфлеты останутся для них тайным знанием. Которое, разумеется, будет передано из уст в уста. Кем передано? С какими целями? Какими мотивами?

Еще раз подчеркну: тридцать миллионов неграмотных избирателей — это ровно вдвое больше, чем количество избирателей на данный момент.

Да, разумеется, само наличие ценза для участия в политической жизни Империи — весьма рудиментарное решение, с которым что-то предстоит сделать. Напомню, что ценз, изначально пропускавший только представителей аристократии, дворянства и офицерских чинов Армии, за последние сто лет был довольно сильно расширен.

Теперь к голосованию допускаются обладатели Магистерской степени, все служащие в Армии и на Флоте от рядового Первого Ранга и выше, работники Второй Канцелярии, Звездные маги, дворяне и аристократы, а также обладатели состояния выше трех с половиной тысяч эксов. В итоге данный ценз обеспечивает пятнадцати миллионам душ право влиять на политику страны.

Что объединяет на данный момент целую плеяду разрозненных социалистических партий? Все они хотят этот ценз обрушить. Различается лишь степень и глубина обрушения, в которой «Ученики» зашли дальше всех остальных и стремятся полностью ликвидировать все ограничения.

Тут можно сколько угодно, мои дорогие читатели, спекулировать на том, что наличие ценза выгодно аристократам, магнатам и Короне, а его отсутствие — непосредственно оппозиции, дабы размыть количество голосов и таким образом продвинуть своих ставленников.

Все это, опять же, сплошные спекуляции.

Еще в начале своего правления Его Императорское Величество постановил, что ценз будет с течением времени пересматриваться и расширяться, но до тех пор, пока жива кровь Агровых, полностью отменен не будет никогда. Это, наверное, стоило Его Императорскому Величеству некоторых очков в определенных кругах жителей Империи, но по большому счету отвечает курсу политики Императора Павла IV.

Таким образом, подчеркиваю: исключительно опираясь на слова канцелярии Его Императорского Величества, можно сделать вывод, что социалистическая партия «Ученики» вошла в прямое противостояние со словом Императора.

Здесь нужно найти в себе силы отодвинуть в сторону личное мнение. Согласны ли вы с тем, что те, кто не имеет отношения к Армии, могут принимать решение, способное повлиять на военный исход политических конфликтов? Согласны ли вы с тем, что тот, кто с трудом закончил обязательные шесть классов образования, будет на равных правах с вами опускать бюллетень в урну? Согласны ли с тем, что неграмотный может хотя бы понять, что написано на самом бюллетене? Простите, повторяюсь. Согласны ли вы с тем, что избиратель сорока лет, с двадцатилетним опытом, видевший и выдержавший все, что бросала в его сторону жизнь, сумевший пройти за нынешний ценз, обладает равным весом голоса с шестнадцатилетним юнцом? С тем, который пока даже не может сформулировать, в чем заключается не то что политический курс, а что это в принципе такое — политика?

Да, разумеется, всегда можно оспорить, что наличие у аристократии и дворянства права голосовать по факту рождения идет вразрез с любыми логическими доводами наличия ценза. И оспорить данный аргумент с каждым прошедшим десятилетием становится все труднее. Полностью солидарен.

Все эти и многие другие душевные метания мне вполне ясны. Какие-то из них даже лично близки. Как показывает практика, любые пересмотры ценза всегда приводят к беспокойствам среди тех, кто этот ценз проходит. Подобная демократизация голосования, по опасениям ложи Гранд Магистров, может привести к тому, что в какой-то момент в Парламенте неизменно окажутся не самые компетентные политики и юристы, а те, кому симпатизируют массы. Как мы можем видеть на примере все того же Танавира Миловского — не всегда толпа благосклонна к специалисту, а не к горлопану и популисту.

Господин Миловский организовал не зарегистрированную в Реестре Партий, а потому незаконную ячейку «Учеников». Миловский подбивал их устроить стачку, дабы заблокировать работу завода и таким образом, по его же собственным словам, продемонстрировать наличие власти у простых людей. А если простые люди обладают непосредственной властью, то и отнять право изъявлять свою волю прямым голосованием у них никто не вправе. Буквально цитата из памфлета «Учеников».

Господин Миловский не согласовал свою протестную акцию с представителями Гильдии Рабочих и не поставил в известность управляющих завода. Все это привело, как снежный ком, к лавинообразному процессу, в ходе которого начались беспорядки. В итоге пострадало несколько офицеров корпуса Стражей, а также порядка десяти рабочих.

По решению суда задержанный Танавир Миловский был осужден по целому ряду статей, самая тяжелая из которых — «противоправные действия, поставившие под угрозу жизнь и приведшие к смерти». По совокупности всех статей Танавир Миловский был приговорен к пожизненному заключению в рабочей колонии на северо-западе Алькады, где бывший инженер должен рубить руду и валить лес до скончания своих дней.

Кто-то посчитал бы это слишком мягким наказанием за столь необдуманные действия, но не определенные жители Тенда, этой ночью пытавшиеся освободить господина Миловского после суда в момент его конвоирования.

В результате в Тенде вспыхнули массовые беспорядки, для решения которых город был вынужден привлечь оперативников Черного Дома. И только появление господ в черных плащах смогло «потушить пожар». Увы, жертвами явно заранее спланированной акции «Учеников» стали, по последним данным, девятнадцать человек, включая нескольких детей. Непосредственной жертвой пал и сам конвоируемый.

Была ли акция попыткой превратить Танавира Миловского в мученика или носила некий иной план — все это предстоит выяснить следователям корпуса стражей и дознавателям Второй Канцелярии. Что понятно уже сейчас — в будущем состоится суд. И если суд признает партию «Ученики» виновной в произошедшем, то она может стать первой запрещенной политической партией в истории Империи, а все её участники обязаны будут пройти процесс допросов.

Что это сообщает нам, дорогие читатели?

Пятьдесят лет назад, когда Парламент в пакете реформ, в том числе урезавшем права и финансирование Черного Дома, постановил законность партийно-политических образований, ложа Гранд Магистров выступила с докладом о потенциальной опасности данного решения.

Увы, тогда Его Императорское Величество, отец Павла IV, лишь недавно взойдя на престол, не принял во внимание доклад Гранд Магистров. Винить его сложно — тогда этот доклад только ленивый не высмеял и не уличил составителей и подписантов в оппортунистических настроениях и разжигании паники.

Стоит ли оставить те газетные вырезки на гробах погибших этой ночью в Тенде? Дабы они знали, что последствия решения полувековой давности — «оппортунизм и паника», а не отложенный на десятилетия приговор.

История покажет.

Арди опустился на корточки и провел ладонью над комьями перемешанного с земляной жижей, почти рыжего снега. Тот еще цеплялся ледяными иглами за вязкую грязь, полную влаги и дыхания засыпающей почвы. Ждал, что придет ночь и его Белая Хозяйка вдохнет в мелкие кристаллики новую жизнь.

Юноша прислушался к их тихому шепоту, полному наивных надежд и мольбы, отправленной с гонцами-ветрами к Граду на Холме. Ардан потянулся следом за бегущими по незримым тропам вестниками и подслушал то, о чем шептал авангард зимы — пушистый, блестящий, тающий снег.

В его рассказе Ард увидел тяжелые шины грузовичка, вспарывающего ночную наледь; услышал причитания женщины лет двадцати шести — ветер срывал белье, которое та развешивала на нитках; почувствовал… почувствовал, как нечто темное, голодное и холодное, но не как зима, а как что-то мертвое, добровольно отказавшееся от жизни, хватает его за запястье.

Разорвав связь с осколком даже не Имени, а чего-то совсем миниатюрного, Ардан отшатнулся в сторону и посмотрел на побледневшего Иорского.

Бажен уже собрался повторить свой вопрос, как его знакомый, обычно немногословный и совсем не умеющий расслабляться и веселиться ковбой, опустился к земле. Он прикоснулся широкой ладонью, увенчанной не совсем человеческими ногтями, к замерзшим комьям грязи, припорошенным снегом.

Иорский не то чтобы являлся превосходным студентом. Совсем нет. Он с детства любил юриспруденцию за её возможность решить словами то, что большинство неспособно решить в принципе, но не более того. К Звездной Магии Бажен не питал особого пиетета, а в Большом оказался просто потому, что, если не вдаваться в подробности развеселой жизни, такова оказалась воля Света.

Но кое-что он помнил с лекций. Достаточно, чтобы сдавать экзамены (пусть и не на стипендию) и опознать искусство Первородных — пусть Бажен и забыл, как то называлось.

Янтарные, почти звериные глаза его знакомого внезапно затянула плотная синяя дымка. Как если бы кто-то вспорол Каргаамский шелк и, поджигая распушившиеся нити, провел ими над глазницами Арда. Синий дым прикасался к бровям и спускался до щек. А вместе с ним слегка вздрогнула земля под их ногами.

Бажен мог поклясться, что на мгновение увидел, как твердь перестала быть… твердой. Как вокруг ладони Эгобара разошлись волны, будто бы тот коснулся не земли, а встревожил озерную гладь. И тут же над пальцами его ладони заплясали миниатюрные снежинки. Они отделялись от комьев грязи и танцевали широким хороводом, опутывая пальцы и запястья Арда.

Бажен потянулся было к гримуару, а затем напомнил себе, что, кроме заклинания Базового Щита и Искры, на его страницах больше ничего и не хранится. Да и вряд ли те ему как-то смогут помочь. И еще ему казалось, что он слышит мелодию. Звон ледяных колокольчиков.

Отчего-то захотелось сильнее закутаться в пальто, а тело пробила мелкая дрожь. Бажен и прежде мерз, но сейчас возникло такое впечатление, что он оказался раздетым посреди разгара Нового Месяца где-нибудь на самом берегу застывшего под ледяной коркой залива.

— Прости, — искренне извинился Арди и отряхнул руку от снега.

— Ч-т-то это было? — стуча зубами и выдыхая густые облака пара, спросил Бажен.

Его внезапно посиневшие губы постепенно принимали здоровый розовый оттенок. Бледная кожа лица наливалась кровью, а замерзшие ресницы, брови и легкая щетина взмокли от растаявшего инея.

Ардан открыл было рот, но тут же его закрыл. Как ему объяснить Иорскому, что за прошедшие полтора года Ардан не только научился лучше слышать окружающий мир, но и его связь с Именем Льдов и Снегов и всех его ипостасей многократно укрепилась?

Еще в прошлом году он не то что не смог бы расслышать шепот снежинок, налипших на замерзшую грязь, — да даже возвышайся вокруг них метровые сугробы, Ардан бы остался абсолютно глух к их рассказам.

Но не теперь.

Особенно когда совсем скоро в свои права вступит Зимняя Королева. Над землей протянется темный шлейф её мрачного платья, и все, кто умел кутаться в его тени, станут сильнее.

Арди умел.

Атта'нха учила его этому с самого детства.

— Зима, — только и ответил Ардан.

Он все еще смотрел на свою ладонь. Кожу покалывали осколки шепота снежинок.

— Как будто это что-то должно мне объяснить, — возмутился Бажен и, по-собачьи встрепенувшись, указал на дом. — Ну так что, ковбой? Нам есть смысл туда подниматься или вызываем оперативников наших дорогих работодателей и пытаемся вытащить мой автомобиль из колеи?

Арди хотел бы ответить «да». На оба вопроса. Но голос мудрой волчицы звучал в его памяти:

Ардан уже было направился к лестнице, как его остановил обеспокоенный голос:

— А мне что делать? — спросил Бажен, испуганно озираясь по сторонам.

Несмотря на то что Иорский служил в Черном Доме, обучался в Большом и носил регалии мага, он являлся пусть и далеко не заурядным, но Звездным юристом. На их факультете при сдаче экзаменов почти не требовалась практическая часть. В конечном счете в будущем, при профессиональной деятельности, от них требовались совсем иные качества.

От Звездных юристов ожидалось, что те смогут наладить совместную жизнь магов, их научных изысканий и всех прочих обитателей страны и мира, что порой далеко не так уж и просто сделать. Именно для этого Бажену и требовались самые базовые знания Звездной науки, которые они на факультете и изучали. А все остальное время посвящали сложной тематике законов.

Он не то чтобы никогда не принимал участия в оперативной деятельности, но и вряд ли сумел бы поставить Базовый Щит хоть за сколько-нибудь удобоваримое время.

Из всего перечисленного следовало, что немного трясущегося Бажена ни в коем случае нельзя было брать с собой наверх. С другой стороны, когда все завертится, то оставлять его здесь могло оказаться еще опаснее. Если Холодная Старуха сможет пересилить эхо памяти старого фундамента, то Звезды Бажена станут для неё чем-то вроде накопителя Лей.

— Идем со мной, — позвал его Ард.

— А это безопасно?

— Нет.

— Может, тогда я останусь здесь? — с надеждой в голосе спросил Бажен.

— Можешь, — кивнул Ардан. — Только это еще опасней.

Иорский выругался и посмотрел куда-то на потолок.

— Я ведь не ковбой, как ты, Ард. Я люблю женщин, использовать закон себе на благо и хорошую выпивку.

— Ты уже говорил, — напомнил Ардан.

— Просто я к тому, что в перечне, о Светлоликий, нет никаких Бездомных Фае! — рявкнул Бажен. То ли из-за того, что нервы сдались под натиском неумолимой реальности, то ли чтобы подбодрить себя. — Что мне делать там, наверху? Кроме того, чтобы попытаться не сдохнуть.

Ардан задумался на пару секунд. Он мог сказать, что понятия не имел, как именно Звездному магу защищаться от создания, не просто изучившего искусство Эан'Хане, а являвшегося его живым воплощением, но вряд ли бы такое заявление помогло делу. Так что, стараясь сохранить как можно более оптимистичный тон, Ард легко ответил:

— Поставь модифицированный Базовый Щит на все лучи, которыми располагаешь. И… закрой глаза. Самое главное — держи их закрытыми, пока я не попрошу открыть. Хорошо?

— Хорошо… если я его не сломаю, — проворчал Бажен, уже раскрывая свой практически девственно чистый гримуар. — Проклятье, даже дурацкая реформа магического образования нас, юристов, не коснулась… кто нас на фронт-то отправит? Бумажки там в окопах перекладывать? Проклятье… проклятье!

Убедившись в том, что Бажен понял инструкции, Ардан все же поднялся на первую ступень и… Ничего не произошло. Не появилось мрачных теней, скребущих почти невидимыми, туманными когтями обои на обитых деревом стенах. Не завыл отбившимся от стаи волком холодный ветер. По ушам не резанул замогильный гогот, полный чужих страхов и полузабытых детских ужасов.

Ничего.

Кроме скрипа половицы.

Ардан выдохнул и мысленно напомнил себе, что он не на Пятой Улице Бальеро. В этом доме не присутствовало артефакта прямиком из Макинджии — темных во всех смыслах земель. А только озлобленное создание не из плоти, а из духа, забывшее и потерявшее свою изначальную суть.

Поднявшись на второй этаж, Ардан чуть поежился, в то время как Бажен за спиной начал стучать зубами от холода. Под их подошвами заскрипел свежий снег, а на стенах блестела наледь, искрящаяся в лучах мерцающих ламп. Двери четырех из пяти комнат сковало изморозью, и только последняя, в дальнем конце коридора, оказалась распахнута настежь.

Оттуда, изнутри, в коридор струился мерный серебристый свет. Как если бы за окном вовсе не скромно подмигивал маленький месяц, а светила полная яркая луна.

Старуха их ждала.

Ардан, сжимая в левой руке жестяную ручку кружки, а в правой посох, выпрямил спину и зашагал вперед. Его горло сжимали липкие, режущие кожу пальцы, тянущие его назад, вниз, туда, где можно спрятаться и скрыться.

Только безумец не боялся бы встречи с Бездомным Фае, какой бы силой тот ни обладал — маленькой или великой, не важно. Не зря во всех конфессиях веры Светлоликого учили, что пути созданий из плоти и из духа не должны пересекаться.

Пропали ли Фае из мира смертных, запершись в своем Граде на Холме, после падения Эктасса? Или Эктасс пал из-за того, что Фае оставили свои зачарованные замки и дворцы, где могли жить в мире смертных? Вопрос, на который не могли ответить историки ни людей, ни Первородных.

Ардан остановился около комнаты.

— Когда зайдем внутрь, сразу ставь щит, — не оборачиваясь к Бажену, практически скомандовал Ард. — И ни в коем случае не открывай глаза.

— А что будет, если открою? — стуча зубами от холода, спросил Бажен.

— Потеряешь рассудок.

— Замечательно… тогда, пожалуй, подержу закрытыми.

Ардан кивнул и сосредоточился на том, чего не видел глаз. На миражах, порой мерцавших на самой периферии зрения. Ардан потянулся к ним, ухватил своей волей и, выстлав вуалью, накрыл собственное лицо. Здесь, вдали от Лей-проводки и генераторов, пользоваться Зрением Говорящего было куда проще, чем в Метрополии.

Мир вокруг почти не изменился. Разве что снег под ногами преобразился далеко не пушистыми искристыми хлопьями, а костяными осколками и прахом. Наледь на стенах стекала вниз гнилостной плотью, а мороз оказался серным смрадом.

Ардан вошел в комнату. Совсем не ту, что видела Марина в своих воспоминаниях. Платяной шкаф вовсе не покосился, игрушки лежали ровными рядами, а на большой кровати, свернувшись калачиком, спрятавшись под одеялом, тихонько всхлипывала маленькая девочка.

Ни гноя, ни крови, ничего из того, что видела Марина. Не потому, что память обманула измученную мать, а потому, что тогда, когда она едва не задушила Нису и сама едва не выпрыгнула из окна, она видела вовсе не дочь, а Старуху.

Ту, что сейчас сидела на подоконнике. Она повернулась спиной к Арду, но тому не требовалось стоять лицом к лицу — давно уже прошли времена, когда он не мог увидеть ствол дерева сразу со всех сторон.

Сухая, как одна из веток, бивших косыми лапами о стены и окно. С длинными крючковатыми пальцами, напоминавшими сучки или мертвые коренья. С длинной шеей, неестественно вытянутой вперед; с тугим пучком белых волос и в легком платье, которое даже не в самую жаркую летнюю погоду наденешь. Закатав рукава, она плела белую нить из вившегося вокруг неё мороза. И её же, когда набиралась длина, использовала, чтобы опутывать дом.

Дребезжа и скрипя сухим мертвым древом под гнетом зимней метели, она открыла рот, в котором вместо зубов были обломанные кости.

— Здравствуй, ученик Волчицы, — прозвучал словно хромой голос, говорящий на языке Фае.

— Здравствуй, Старуха, — ответил Ардан и сделал шаг вперед, но еще прежде, чем он закончил движение, нить в пальцах Фае замерцала ледяным светом, и маленькая Ниса закричала от боли.

— Постой там, юный Говорящий, в дверях, на пороге. Ты же гость. А я не приглашала тебя войти.

— Гость, — согласился Ард и вернулся обратно. — Говорят, Старуха, гостям с пустыми руками приходить не к лицу. Я вот угощение принес. Отведаешь?

Мгновением прежде Старуха сидела лицом на улицу, а теперь, дергаясь старенькой куклой, она поворачивалась к нему. Суставы её тела хрустели и крошились — лопались надутыми мыльными пузырьками. Платье рвалось и тут же сшивалось обратно. А тело — на деле обтянутый корой скелет — ломалось и срасталось.

Она засмеялась. Так, как может смеяться только мертвый лес, когда с ним пытается поиграть молодой и глупый весенний ветер.

— Волчица хорошо научила тебя, Говорящий. Но ты не спутаешь мой разум своими речами, — её правая рука рывками поднялась, указательный палец вытянулся и указал на чашку с отваром. — Вода Горячей Крови. Ты хорошо её приготовил. Тот невежественный огонь, друг старого камня, который прячет от меня тех, кто внизу, помог тебе.

Ардан старался не подавать виду. Бывало, что Фае забывали или еще не осознавали свою суть Бездомного, и тогда их разум действительно можно было запутать. Но та, что сидела на подоконнике, целиком и полностью осознавала свою новую ипостась. Она оказалась ближе к Потерянным — демонам, нежели Бездомным.

Старуха снова загоготала.

— Не по плечу я тебе, да, Кровь Арора? — желтым неприятным огнем вспыхнули пустые глазницы.

— Может и так, — пользуясь наукой Скасти, ответил Ард.

Он не мог позволить себе промолчать или отступить. Каждый такой жест, каждый такой промах даст Старухе маленькое окошко внутрь его разума. И стоит бреши разрастись, как его постигнет та же участь, что Марину и Налаила.

— Печать на твоем запястье, — Старуха указала на ледяной символ (так на самом деле выглядел «поцелуй Аллане'Эари») под его часами. — Мне нет резона ссориться с принцессой. Уходи. Забирай того, кого привел с собой, и уходи. Моя трапеза уже почти готова. Я отужинаю и уйду сама. Никто, за лесом, в поселке, не пострадает. Трижды я сказала, и трижды ты услышал.

— Бездомные не связаны законами Королев, Старуха. А значит, и закон трех на вас не действует.

— Не действует, — не стала отрицать Бездомная. — Но зачем мне тебя обманывать, кровь Арора? Твоя и, когда-то, моя Королева уже близко. Ты ведь чувствуешь, да? Чувствуешь, как твои силы крепнут день ото дня? Мне нужен такой враг, как ты, ученик Волчицы. Уходи. Нет нужды нам ссориться.

Эргар учил его никогда не охотиться на того, кто сильнее, чем сам Ардан. Шали наставляла, что случаются такие поединки на тропах, когда охотникам лучше разойтись, чтобы не погибнуть обоим. Скасти рассказывал, что пока ты живой — всегда есть шанс отыграться на обидчике.

Здравый смысл, логика, да даже жизненный опыт подсказывали Арду, что надо воспользоваться возможностью. Развернуться, забрать Бажена и умчаться прочь из дома эльфа-полукровки.

И, может, юноша бы так и поступил, если бы не…

— Дядя волшебник… — маленькая Ниса высунулась из своего укрытия и едва слышно, одними губами, шептала: — Помогите… пожалуйста… помогите.

Чем данная ситуация отличалась от «Дома Герцогов»? Чем она отличалась от того, когда Йонатан Корносский и сын герцога Абраилаала предупреждали Арда, что он не сможет помочь всем?

— Забери одного из тех, кто спит внизу, — предложил Ардан.

Как бы тяжело данные слова ни проталкивались сквозь немеющую гортань, как бы ни давил их вес к земле, но… это лучшее, на что Ардан мог рассчитывать без риска для вообще всех, кто находился в данный момент в доме.

Зубы-кости Старухи защелкали друг о друга.

Клац-клац-клац.

Гулко и в то же время глухо. Как метроном, запущенный в быстром, но мерном ритме.

— Не торгуйся со мной, ученик Волчицы, — огонь в глазницах вспыхнул ярче и сильнее. — Ты слаб, я сильнее. Я в своем праве, а ты — нет. Уходи, пока я не передумала.

Ардан перевел взгляд на кружку в своей руке. Сейчас та выглядела как вихрь жидкого пламени, отгоняющего от них с Баженом подступающий со всех сторон холод.

— Тогда мы будем сражаться, Старуха.

Клац-клац, снова застучали зубы.

— И ты умрешь, кровь Арора. Твой осколок Имени Льдов и Снег еще мал и слаб, чтобы одолеть меня. Нет в тебе власти над Зимой. Ты лишь смертный, и…

— И кто сказал, Старуха, что я буду драться с тобой Именами Зимы? — перебил Ардан и, прежде чем Фае успела среагировать, Ардан поднял руку и опрокинул внутрь горла сферу жидкого огня.

Ардан видел, как исказилось и без того похожее на мертвенную маску лицо Старухи. Изогнулись обломанными черепками её кривые зубы, ветвями протянулись длинные пальцы, увенчавшись длинными древесными кинжалами. Она взмахнула ими и легко вспорола каменные стены, заставляя крышу зайтись ходуном.

Но Арда они коснуться так и не успели.

Сказать, что жидкое пламя растеклось по горлу юноши; что его дыхание обернулось ревущим огнем, вырвавшимся из камина и закружившим пожаром на поверхности податливой пищи. Какой? Любой — огонь, в отличие от льда, когда забывал игривость, оставлял за спиной ласку и срывал с себя костюм уюта, оставлял после себя лишь всепоглощающее разрушение.

Ардан заживо сгорал в ярости огня. Его плоть надувалась пузырями и лопалась. Глаза пересохли, а губы потрескались, но так и не уронили капель крови — та с шипением оборачивалась темным, пахнущим железом паром.

Мгновения, проведенные в вихре оттенков алого и оранжевого, с примесями белого и голубого, казались Арду целыми годами, проведенными в жерле спящего вулкана, где Атта'нха учила его слышать Имя Огней и Искр.

Ардан мысленно потянулся к пламени, порожденному яростью матери, у которой пытались отнять дочь; он коснулся гнева каминных искр, рожденных с одной целью — защищать тех, кто на протяжении многих лет не давал им погаснуть. Они втроем сплетались друг с другом.

Воля Арда, белая, как снег; жар материнской любви Марины, алый, как и её кровь; пламя камина, оранжевое, как солнце через пару минут после рассвета.

Ардан тонул в них. Пропадал среди гула и рева. Совсем как тогда, на берегу древней реки, помнившей те времена, когда еще не появились создания из плоти.

Но теперь Ард знал, что ему делать. Он представил, что стоит посреди Алькадских пиков. Представил, как родные ледяные ветра касаются его кожи; как где-то вдали ревет снежный барс, приветствуя бурю, а та, в свой беспомощной ярости, неспособна пробиться сквозь поднявшуюся вьюгу, центром которой стал Ард.

Он протянул руку и, сжав кулак, заключил в ледяную клеть бьющийся о неприступные стены осколок Имени. Не было власти Огней и Искр над Арданом. Это он призвал их в этот мир, а не наоборот.

— Это невозможно… — скрипела Старуха. — Как ты можешь слышать чужие Имена… это невозможно!

«…ты можешь слышать чужие Имена…»

— Мне это уже говорили, Бездомная, — Ардан, чувствуя, как каждое слово срывается с его губ рвущимся на волю пожаром, открыл глаза.

Уже не Фае, но еще не демон, расправила в стороны свои руки-ветви. Те сплелись тугим коконом и укрыли её обезображенную фигуру плотным древесным щитом.

Ардан, ощущая ревущее внутри сознания пламя продолжением собственной воли, уже ударил было посохом о пол, как вовремя сам себя остановил. Этот осколок чужого ему Имени — совсем не Лед и Снега, и вряд ли у него получится управляться с ним так же аккуратно.

Так что, когда юноша все же опустил посох на землю, то вместо ревущего пламени с навершия… ничего не сорвалось. Но зато заходили ходуном доски. Напоминая клавиши фортепьяно под пальцами искусного музыканта, одна за другой они выплевывали скреплявшие их гвозди. И откуда-то изнутри, будто из перекрытий, вырвался огонь, оплетший ноги Арда.

Скопировал ли он внешне часть Селькадского доспеха? Скорее всего. Но в данный момент Ардана волновало совсем другое — сколько он сможет удерживать в ледяной клетке постепенно угасающее пламя. Вряд ли дольше нескольких секунд.

Отталкиваясь от пола, Ардан за доли мгновения, оставляя позади себя пламенную арку, преодолел разделявшее их со Старухой расстояние. Оскверняя память своего прадеда, оскорбляя наставления волчицы, совсем как в кулачном бою, а не в сражении искусства и Имен, Ардан наотмашь ударил посохом.

Взревело бушующее пламя, окутав древко кольцами жара; и точно так же закричала Старуха, когда её пальцы-ветви обуял золотистый пожар. От удара, разбивая стекло и вырывая часть стены, она вылетела во двор. А Ардан, уже даже не удивляясь дурацкой закономерности, выпрыгнул следом за ней.

Легко приземлившись на землю, он посмотрел перед собой. Мир вокруг выглядел так ярко, как если бы пламя горело не внутри сознания юноши, а в его собственных глазах. Вместо ночи вокруг сиял яркий, юный рассвет.

— Глупец! — загоготала Старуха, чьи ноги все теми же мертвыми корнями постепенно зарывались внутрь промерзшей земли. — Здесь ночь! И Зима! Ты покойник!

Она распахнула пасть так широко, что в неё поместилась бы автомобильная шина. Истошный вопль разбил окна первого этажа, а в сторону Ардана устремились черные жала. Прямо изнутри рта Старухи вылетали сотни черных полосок, каждая из которых длиной с палец. Острее бритвы, они с легкостью рассекали металлические стойки для сушки белья; в решето разбивали деревянные пристройки и вспарывали землю, оставляя за собой глубокие борозды.

Ардан ударил посохом о землю. Широким движением он провел перед собой посохом. Как когда-то в детстве, упав в быструю реку, он боролся с потоком. Только на сей раз не руками, а посохом.

Навершие вспыхнуло ярким светом, и огненная река засияла прямо посреди двора. Там, где пролетело навершие посоха, разлились воды жидкого света. Стремительное течение завертелось вокруг Ардана, укрывая его практически осязаемой пеленой. Мелкой дымкой сгорали острые шипы, а когда тех не осталось и вовсе, Ард вытянул посох перед собой.

Извивающейся змеей, шириной с тротуар канала Маркова, огненная река заструилась в сторону Старухи. Стиснув зубы, та погрузила руки-ветви в землю, и на пути пламени, одно за другим, разбивая почву и наледь, вылезли мертвые деревья. Давно уже сдавшиеся времени, засухе и ветрам, черными истуканами с обломанными острыми ветвями, они сгорали внутри пламени. Сгорали, но не пускали пламя к своей хозяйке.

— Я выпью твою Лей, кровь Арора! — кричала Старуха, упиваясь своей растущей силой. — И когда придет час Жатвы, мое имя будут воспевать тысячи шагов Духов Дня и Ночи! Сколько сил осталось у осколка имени Огней и Искр? Мне кажется, он уже почти потух!

Ардану, наверное, следовало спросить, что за Жатва и почему все Бездомные и демоны, которых он встречал, упоминают её? Как вообще Старуха здесь оказалась? Было ли это все связано с кукловодами, Тазидахианом и тем, что эльф Эан'Хане год назад похитил из банка книгу сказок, написанную Атта'нха?

Слишком много вопросов. И слишком мало времени.

Холодная Старуха не ошиблась. Внутри сознания Арда, посреди ледяной клети, осколок призванного им с помощью крови Марины и пламени камина Имени Огней и Искр действительно затухал.

Так что Ардан не стал размениваться на лишние слова. Он еще раз ударил посохом о землю. Забирая все пламя без остатка, он глубоко вдохнул и, прикладывая посох к губам, с силой выдохнул. Когда-то давно, в детстве, он слышал от прадедушки истории о волшебнике из горного племени, который состязался с драконом в искусстве.

Сказка или нет. Бился ли на самом деле Арор с последними из Великих Чудовищ — кто знает. Ардану сейчас было не до этого. Соединяя свое дыхание, волю и последние остатки осколка Имени, он обрушил на Старуху поток огня.

Тот ревел и бился загнанным в угол зверем. Земля шипела, плавилась и потекла широкими потоками лавы. Воздух настолько нагрелся, что заплясал пьяной рябью, и всюду, почти до самого спуска с холма, вспыхнули огоньки миниатюрных пожаров.

А Старуха…

Старуха гоготала. И вместе с её гоготом сгущалась ночь и скрипел мороз. Тени вырастали из земли очертаниями исковерканных детских тел, поднимались силуэтами измученных родителей. Одни кричали. Другие плакали. И, держась за руки, они кричали тьмой и отчаяньем. Мрачной волной их вопль поднялся непреодолимой стеной перед потоком пламени и, обрушившись сверху, разбил тот на мелкие искры.

Ардан пошатнулся и едва не свалился на колени. Держась за посох, юноша захрипел. Из груди, по горлу, срываясь с губ, потекла густая темная кровь. Голова закружилась, а перед глазами все заплясало.

Все почти как тогда…

«… Твой учитель не показал тебе, что такое битвы Эан'Хане и чем они опасны, Говорящий?..»

Только на сей раз не зазвучит знакомая сирена и на помощь не явится друг и учитель в черном плаще, с назойливой едкой усмешкой на лице и с шестью звездами на погонах.

— Кукла Хозяина права, — Старуха неторопливо приближалась к своему противнику. — Пока ты ничтожен, но однажды ты станешь так же силен, как Арор. Нельзя позволять тебе жить.

Явно ослабшая — местами её плоть, сплетенная из мертвого дерева, покрылась черными опалинами, но она была все еще «живая».

Ни Бездомных, ни демонов, ни Фае нельзя было «убить» в привычном понимании слова. У них не имелось плоти, которая могла бы «жить». Все, что могли Говорящие и Эан'Хане, — отправить создания духа туда, где им место. Прогнать из мира смертных, который тем не принадлежал.

— Тебя отправили сюда за этим? — прохрипел Ардан. — Убить меня?

Старуха остановилась ненадолго и зашлась в очередном скрипящем и каркающем приступе смеха.

— Ты много о себе мнишь, ученик Волчицы. Я лишь искала место, где нет Мертвой Лей, чтобы поесть. В бескрайней деревне из искусственного камня и Мертвой Лей я почти ничего не могу.

Ардан поднял взгляд на Бездомную.

— Много вас в Метрополии, Старуха?

Она подошла на расстояние всего в несколько метров.

— Больше, чем ты можешь представить, смертный. Мы ждем. И ждать осталось немного. Скоро наш Хозяин исполнит свой замысел. Скоро наступит Жатва!

Хозяин Бездомных и демонов? Бессмыслица какая-то. Над Фае владычествовали Королевы Фае. А над демонами и Бездомными никто, потому как их суть была извращена и они порой сами себя не осознавали. Все равно как силы природы. Абстрактные и не поддающиеся пониманию.

«… Я теперь могу терпеть, Говорящий. Могу прятаться среди людей. Могу говорить на их языке… я многое могу. Мы многое можем. Жатва уже скоро…»

Но, получается, Кукловоды и Бездомные действительно связаны.

— Возрадуйся, кровь Арора, что падешь от моей руки! — Старуха замахнулась когтистой древесной лапой.

— И тебя не страшит немилость принцессы? — Ардан поднял перед собой запястье с символом Аллане'Эари.

Старуха застыла. Всего несколько мгновений она провела пленной собственной нерешительностью. Но именно этих мгновений и не хватало Арду.

В прошлый раз ему пришлось воспользоваться Темными Именами, чтобы во время битвы призвать Ледяную Молнию Алькадского шторма. А до этого у него получалось лишь единожды — на дуэли с Глебом Давосом. Но что-то подсказывало Арду, что сейчас все получится.

Он замахнулся и с силой вонзил посох в землю. В недрах его сознания стихла ледяная метель, берегущая Арда от Алькадской зимней бури. Вместо того чтобы прятаться от неё, юноша наполнил легкие её громом. Он схватил руками её молнии. Он поднял взгляд к небу восточного берега. Темному, низкому, холодному и непокорному.

— Послушай мой рассказ, Черный Простор, о твоем горном брате, — мысленно выдохнул Ардан, и вместе с его словами к черным тучам Метрополии вновь устремился осколок Имени Алькадской бури.

* * *

С трудом, но справившись с модифицированной версией Базового Щита, забравшего у Бажена все его скудные лучи обоих звезд, он, как и сказал Ард, закрыл глаза.

Бажен держал их закрытыми, даже когда услышал то, что, наверное, не должны слышать человеческие уши. Голос ковбоя, как всегда мягкий баритон, излагал слова незнакомого певучего языка, в котором один звук плавно перетекал в другой. А вот отвечала… отвечало ему нечто. Нечто, звучащее так, как звучит неблагополучная улица в ночной час.

Звучит вязкой, затягивающей внутрь опасностью. Хрустом костей. Сдавленными криками испуганных прохожих, проглоченными хрипами тех, кому не повезло оказаться в числе познакомившихся с причиной подобной неблагополучности.

Оно звучало фырканьем кладбищенского сторожа, копавшего свежую могилу — воспоминание из далекого детства Бажена, когда они хоронили бабушку, и тогда еще маленький мальчик месяцами страдал от ночных кошмаров.

Но Бажен не открывал глаз. Не открывал их, даже когда его щит задрожал от пламени, которое Бажен видел только у знакомых с военного факультета — последних его курсов. Он ощущал нечто подобное, только когда сражались обладатели Синей звезды.

Бажен не отреагировал на грохот и треск разбитого окна и выломанного куска стены. Он сдержался и не поддался детскому плачу, звучавшему отчего-то с облегчением и надеждой.

Он действительно держался. Столько, сколько мог. Но когда по ушам резанул стон живого мертвеца, который Бажен прежде лишь воображал в своих ночных кошмарах, он не сдержался. Этот звук был одновременно так пугающе знаком и в то же время невероятно далек, что Иорский поднял веки.

Он увидел, что его щит на деле уже давно разрушен, а сам он стоит посреди обожженной комнаты. На кровати, прижавшись к стене и подтянув к себе одеяло, сидела маленькая девочка. Она всхлипывала и не сводила взгляда с пролома в стене.

К нему зачем-то, сам не понимая для чего, подошел Бажен. Он посмотрел на улицу и увидел хорошо знакомого ему ковбоя. Внешне почти неотличимого, если не считать роста, клыков и янтарных глаз, от человека.

Обычно неотличимого.

Но не сегодня.

Фигуру Эгобара от пят до макушки окутало одеяние из ревущего пламени. Казалось, что оно исходило из каждой поры мага, просачивалось сквозь помятый костюм и плащ, а затем рассеивалось в пространстве.

Оно превращалось, следуя за взмахом то ли посоха, то ли кисточки художника, в широкую реку. Из-за дыхания растекалось огненной лавиной. И выглядело так, как выглядели заклинания Синей звезды. Но не это привлекло внимание Бажена и заставило его пожалеть, что он никогда не тратил и лишнего часа на испытательной площадке и игнорировал военную магию.

— О Свет и Ангелы, на вас я уповаю, — против воли, по памяти прошептал обычно далекий от религии Бажен и осенил себя священным знамением.

Он не мог сказать точно, что именно находилось на противоположной стороне внутреннего дворика. Это не был силуэт, запертый в четких очерченных гранях. Это не было размытым темным пятном, как если бы кто-то случайно опрокинул баночку чернил. Это не было ничем из того, что Бажен смог заключить внутрь понятных ему слов и терминов.

Нет, там, впереди, напротив Арда застыло… ощущение. То самое ощущение, от которого Бажен старался убежать. Он помнил, как выл обычно спокойный и холодный отец. Побитым псом цепляясь за все, за что могли только ухватиться его всегда такие чистые и гладкие ладони, его отец даже не кричал. Он действительно выл. Выл и не мог отвести взгляд от гроба, в котором под землю опускали его мать — бабушку Бажена.

Никогда ни до, ни после Бажен не видел настолько пустых, настолько одновременно живых, но в то же время мертвых глаз, как в тот день у отца. Да и сам Давид Иорский после тех похорон изменился. Неуловимо. Почти неосязаемо. Просто что-то внутри него сломалось, почти не повлияв на повседневную жизнь. Но все же ушло безвозвратно.

Тогда, в те дни, недели, месяцы и даже годы, прежде пустое и лишенное смысла для ребенка слово «отчаянье» внезапно приобрело образ. Образ его собственного отца.

И теперь Бажен наблюдал за тем, как у данного слова появлялся новый образ. И данный образ тенями и мороками, мрачными туманами и непонятными разуму явлениями сражался с окутанным пламенем Ардом.

Бажен схватился за стену. Обломанный кирпич вспорол его ладонь, но Иорский не замечал боли. Ему казалось, что чем дольше он смотрит, тем глубже погружается в какую-то пучину. Ему все сложнее давалось отличать реальность от собственных мыслей. Как если бы он напился какой-то дешевой бормотухи, изготовленной даже не Телкартс, а в подвале одной из многих незаконных пивоварень Тенда.

Бажена затошнило. Дышать стало трудней. Ему казалось, что он тонет. Тонет в собственных, внезапно таких тяжелых мыслях. Разум просто отказывался видеть и понимать то, что он и так не мог не увидеть, не понять, но все же не оставлял попыток. Просто потому, что такова его суть.

Бажен хотел бы отвести взгляд. Хотел бы снова опустить веки. Но не мог. Он чувствовал, как теряет разум, как сходит с ума, но не мог ничего с этим поделать.

И так до тех пор, пока Ард не ударил посохом о землю. Только теперь Бажен понял, что ковбой лишился своего огненного покрова, а все вокруг капрала заволокли бесформенные… даже не тени, а то, что находится позади самих теней, если так вообще возможно выразиться. Но ему простительно. Он же все-таки сходит с ума.

— Свет и Ангелы, да сберегут меня в час ночной, час темный, — с трудом прохрипели окаменевшие губы.

Бажен мог поклясться, что земля под ногами его знакомого вспенилась встревоженным прудом. Но при этом не выстрелила разбитыми камнями и комьями грязи — нет, она действительно на мгновение из тверди превратилась в жидкость. А затем изо рта Бажена вырвалось плотное белое облако пара.

Кровь на порванной ладони застыла, а капли, летевшие на пол, разбились мелкими красными кристалликами льда. Все, что попало под невидимую границу почти тридцатиметрового круга, центром которого стал Ард, покрылось коркой синего льда. Снежинки, почему-то падавшие не сверху, а поднимавшиеся снизу, закружились вокруг Эгобара. Они сияли все ярче и ярче, заставляя мрак, сгустившийся поодаль, отстраниться в сторону.

Но самое удивительное происходило вовсе не снизу, а, как ни удивительно, сверху. Бажен услышал такой гром, какой никогда прежде не посещал Метрополию. А ведь он жил в столице с самого рождения и далеко не единожды становился свидетелем Недели гроз.

Но этот гром оказался другим. Он будто рухнул невидимой громадной тушей прямо вниз, на землю. Заставил прогнуться крыши и придавил высокие кроны елового леса. Тяжелый и глубокий. Совсем не такой мимолетный и далекий, как обычно.

И пришел он почему-то не после, а перед молнией. Совсем как глашатай, сопровождавший свою госпожу. А та не заставила себя ждать. Изломанная, кривая, белее первого снега, она стрелой пронзила внезапно почерневшие небеса и ударила прямо перед Ардом — в самый центр того мрака, который спеленал свет танцующих вокруг снежинок.

Все стихло. Раскаты грома приливными волнами ушли обратно в темные небеса. Молния, оставляя на земле вовсе не ожог, а ледяной нарост, рассеялась в воздухе. А вместе с ней пропала и наледь, сковавшая землю и стены дома. Дыхание Бажена выровнялось, а кровь снова закапала с ладони.

Мрак грязным смогом, испачканным туманом отступал, пока не втянулся в яму посреди разбитого и разрытого сада. Ард же, покачнувшись, свалился прямо лицом на землю.

— Свет и Ангелы, — в третий раз Бажен осенил себя священным знамением и уже повернулся к лестнице, как заметил девочку. Он никогда не был хорош в общении с детьми, так что перед тем, как побежать приятелю на выручку, смог придумать разве что: — Никуда не уходи.

* * *

Ардан не хотел просыпаться. Он, как и всегда, накрылся хвостами Эргара и завернулся в шерсть своего наставника. Мерное дыхание барса убаюкивало юношу, а мощные лапы дарили ощущение покоя и безопасности.

Так что Ард категорически не хотел уступать теплую негу рвущемуся в его сознание беспокойству. И все же мгновение за мгновением, очередная хлесткая пощечина за пощечиной — Ардан вспоминал, что он уже давно не маленький охотник и не ученик барса.

— Ко… бой! Б… ть! Оч… ись!

Ардан встряхнул головой и с трудом открыл глаза. Над ним, уже занеся ладонь для очередного удара, завис Бажен Иорский. С характерными кровавыми подтеками на верхней губе, шее и щеках. С бледным лицом и нездорово сверкавшими глазами.

— Ты открыл глаза, — констатировал очевидный факт Ардан.

— Да иди ты в задницу, высоченный ублюдок! — в сердцах, скорее из-за нервов, чем из желания обидеть или оскорбить, выкрикнул Бажен.

Он помог Ардану принять сидячее положение.

— Проклятье, ковбой, ты выглядишь так, что хоть завтра в качестве кадавра на практикум по целительству.

Ардан дрожащей, почти не слушающейся его рукой достал платок из нагрудного кармана и вытер лицо. Стоило ли упоминать, что ткань тут же насквозь пропиталась кровью и потом?

Спящие Духи…

Если бы не отвар, то он вряд ли продержался бы против Холодной Старухи хотя бы секунду. Та мгновенно сломала бы его волю и осколок Имени Льдов и Снегов. Сражаться с Бездомной, находящейся в своей власти, совсем не то, что с приобретшими физическую плоть, как это было на фабрике и в доме Аллы-Лизы.

Неудивительно, что Фае, Бездомные и демоны считались обязанностью лишь самих Эан'Хане, а никак не их учеников — Говорящих.

— Ты убил эту тварь? — спросил Бажен, усаживаясь рядом и поворачиваясь в сторону ямы в садике.

— Её нельзя убить, — покачал головой Ардан и тут же, взвыв, пожалел о содеянном.

— Тогда… — Иорский какое-то время подбирал слово. — Прогнал?

— На время, — без лишнего оптимизма добавил Ардан. — Она вернется. Как только перестанет таять снег, она вернется.

— Вечные Ангелы… — выдохнул Бажен. — Получается, все зря?

— Нет, — Ардан попытался встать, но у него не получилось. В теле оставалось сил лишь чтобы дышать и смотреть в одну точку перед собой, но не более того. — Я выполнил первую часть ритуала. Сознание Старухи сейчас запутано. Нам надо лишь дать ей то, зачем она пришла.

— В смысле?

— Старуха пришла за отчаяньем родителя или ребенка. Иными словами — напитаться их болью от потери ценного. — Ардан, стараясь отдышаться, мысленно листал страницы древней книги в библиотеке Атта'нха. — У каждого из членов семьи надо взять что-то ценное для них. Закопать в землю, откуда вылезла Старуха, и на этом все. Больше она сюда не придет.

— Насколько ценное? — с опаской уточнил Иорский. — Будущего ребенка? Способность испытывать эмоции? Любовь к ближнему?

— Ничего сказочного, Бажен, — Арди попытался улыбнуться, но не смог. — От Нисы подойдет её любимая игрушка. Для детей — всегда беспроигрышный вариант. От остальных — что сами выберут. Главное, чтобы вещь действительно представляла для них ценность.

На несколько секунд полуразрушенный дворик пал ниц перед давящей тишиной.

— Ты мне предлагаешь этим заняться? — с ударением спросил Ард.

— Я вряд ли смогу в ближайшее время хотя бы попросту на ноги встать, Бажен.

— Ну, знаешь ли, я тут не шибко лучше себя чувствую.

— А я просил тебя не открывать глаза.

— Вечные Ангелы, да! Просил! — не стал отрицать Бажен. — Но… что вообще за срань? Почему меня так повело, будто я плохого алкоголя пару литров выпил?

Ардан мог бы объяснить, что дело в сложной взаимосвязи Звезд в разуме мага, поля Паарлакса и прочих тонкостей, связанных с Лей, но он мало того что сам в вопросе не разбирался, так еще и сил на разговор почти не оставалось. Просто существовала элементарная аксиома — тем, кто не умел видеть ствол дерева сразу с обеих сторон, но имел прямое отношение к Лей, нельзя смотреть на Фае в их истинном обличии. Подобная небрежность могла если не выжечь разум на физическом уровне, то свести с ума.

Потому Звездные маги и не смогли разграбить замки Фае, а лишь разрушить те до основания. Что до «кражи» Пламени Сидхе, то в отряде легендарного Сержанта Мендеры именно потому и не нашлось места Звездным магам.

— Ладно, хорошо, предположим, — Бажен кое-как поднялся на ноги. — А ты что будешь делать?

Ардан аккуратно опустился на спину и прикрыл глаза.

— Полежу немного.

— Почки не застудишь?

Ардан, лежа на холодной земле, лишь коротко улыбнулся:

— Нет.

Арди смотрел на то, как падал снег. Крупные, пушистые, разлапистые снежинки танцевали в воздухе, трещащем от мороза. Блестящими искрами они опускались на головы прохожих, туго закутавшихся в меховые пальто и шубы. Как комично и нелепо порой выглядели их начесанные шапки и вязаные шарфы, которыми они заматывали лица вплоть до носа.

Варежки и перчатки на руках, толстенные ботинки и редкие вскрики, когда под пушистой накидкой, устлавшей тротуары, оказывалась ледяная дорожка, накануне раскатанная детьми.

Месяц Памяти царствовал в столице с его неизменным штилем и почти непрекращающимся снегопадом. Спокойный, статный месяц, холодный и лишь чуточку надменный. Столбик термометра с прилежностью и даже какой-то степенью ответственности держался на отметке в почти минус шестнадцать градусов.

Уже достаточно холодно, чтобы на проезжей части пропала большая часть автомобилей, а трамваи превратились в одинокие, степенно движущиеся глыбы льда, но еще не настолько, чтобы отвадить горожан лишний раз выходить на улицу.

— Таким образом, мы можем с некоторой долей уверенности заявить, что поле Паарлакса является присущим нашей планете уникальным феноменом, не распространяющимся на другие планеты нашей звездной системы и, возможно, всей галактики Небесного Пути, — читал лекцию из курса Общих знаний профессор Тиун Листов.

Семидесяти лет, обладатель трех звезд — трех, двух и вновь двух лучей, он почти никогда не появлялся на людях с посохом. Да и тот за все годы жизни ученого не обзавелся ни единой нанесенной на поверхность печатью.

Некогда, если судить по косвенным признакам, Тиун Листов обладал атлетичной фигурой, но с годами расслабился. А вместе с ним расслабился и пояс, держащий широкий выпуклый живот. Волосы, видимо, тоже решили оставить свой пост и покинули голову профессора, подарив тому настолько блестящую макушку, что в ней отражался свет всего нескольких Лей-ламп, свисавших с потолка аудитории.

— Небесный Путь… — повторил профессор кряхтящим, чуть каркающим голосом и вооружился мелом. — Если поразмыслить, то галактика так названа в честь первых астрономов. Вы только представьте степень тяги человеческого разума к знаниям, если ученые прошлого, ориентируясь по простым отражениям в лужах, могли рассчитать движение небесных тел и предсказать целые отдельные явления! И все это без сложных систем расчетов, которые опирались бы на поколения предыдущих исследований.

У профессора Листова имелась занимательная особенность — его чрезвычайно легко было сбить с мысли. Буквально любой неосторожный вопрос или не вовремя сказанное слово могли запустить цепь необратимых событий, уводящих профессора в такие далекие дебри и уголки теории, что, кажется, тот и сам среди них терялся.

Впрочем, даже без вышеперечисленного он и сам вполне успешно сбивался с курса и мог в своих пространных рассуждениях уйти весьма и весьма далеко от изначальной темы лекции.

Прежде в их второй группе второго курса факультета Общих знаний профессора Листова на правильные рельсы возвращали наводящие вопросы Елены Промысловой-Фахтовой.

А теперь…

Ардан отвернулся от окна и посмотрел на то место, где прежде всегда присутствовала его подруга — жена лорда Бориса Фахтова. Теперь же её место пустовало.

Елена часто пропадала в госпитале Слез Мучениц. Её беременность протекала с осложнениями, и девушку часто, на пару дней, а то и целую неделю, увозили на сохранение. Капельницы, процедуры, строгая диета и самые разнообразные медикаменты, включая Лей-лекарства.

— Профессор, вы рассказывали о… — с поднятой рукой попыталась напомнить Элла Риитова, подруга сестер Нельвир, которая несколько раз приглашала чету Фахтовых (и Арда заодно) на студенческую вечеринку.

— Да-да, — замахал рукой профессор. — Небесный Путь. Разумеется, название галактика получила из-за того, как именно в древности её видели невооруженным взглядом астрономы-наблюдатели. Громадная синяя полоса, наполненная звездными скоплениями, прямо посреди небосклона. Отсюда и появление названия. И, наверное, в любой другой галактике, где может появиться разум, самоназвание окажется совершенно схожим. С другой стороны, если принять во внимание Первородных…

Ардан стучал карандашом по тетрадным страницам. У Первородных не имелось никакого названия галактики. Да и вместо звезд они видели на небе вовсе не далекие сгустки сжатого газа, а искры прошлого. Предков. Духов. Имена искусства Эан'Хане и всего того, что имело смысл для них и абсолютно никакого значения для людей.

— Поле Паарлакса, — снова прошептала Риитова, поправляя сложную прическу, под которой скрывала слегка топорщащиеся в разные стороны уши.

— Ах да, — закивал профессор. — Поле Паарлакса. Как мы знаем благодаря коллегам из незвездной науки, Лей-поле… простите — поле Паарлакса вступает в сложное взаимодействие с электромагнитным полем планеты. В каких-то областях оно принимает его функции, в каких-то заменяет, а порой и подавляет. Взаимодействие при этом происходит в настолько микроскопическом мире, что увидеть, или каким-то образом экспериментально проверить, или, тем более, воссоздать его современная наука не может.

Арди позволил себе скупую улыбку. Может быть, современная наука действительно неспособна воссоздать поле Паарлакса… Вот только еще полгода назад, когда были живы и Старший Магистр Эрзанс Паарлакс, и Магистр Лея Моример, у них получилось не только воссоздать поле, но и с его помощью построить чудовищную по своему замыслу и назначению машину.

— Как мы знаем, поле Паарлакса перехватывает функцию электромагнитного поля планеты, создавая не магнитосферу, а Лей-сферу, которая оберегает нас от такого явления, как солнечный ветер, — стоя спиной к аудитории, профессор Листов продолжал монотонно вести мелом по черному графиту, — что предотвращает разрушение атмосферы и гибель живых организмов. Каким же именно образом буквально несколько лет назад Гранд-магистерской ложе было представлено доказательство того, что на иных небесных телах данный феномен отсутствует? На самом деле доказательство само по себе весьма спорно и порождает новую порцию вопросов.

Профессор, вооружаясь тряпкой, по дороге в начало доски стер за собой все им написанное и вновь продолжил стучать мелом.

— Из-за того, что Лей-явление одновременно метафизическое и физическое, оно оставляет непосредственные следы, которые мы, Звездные маги, можем обнаружить при помощи непосредственного взаимодействия с полем, которое, в свою очередь, по сути, и является Звездной магией. — Арди всегда удивлялся способности профессора Листова говорить исключительно в одной и той же интонации. Буквально как пластинка в граммофоне. — Именно благодаря данному взаимодействию, а также сложной печати и аппаратуре, в детали которой мы с вами вдаваться не станем — это прерогатива Эрика… прошу прощения, профессора Конвелла. С другой стороны, я помню, как еще недавно Эрик…

— Взаимодействие, — шепнула госпожа Риитова.

— А? А… да… так вот, — Листов чуть встрепенулся и зашагал дальше, попутно длинной нитью выписывая аккуратные буквы на доске. — Благодаря данному взаимодействию было совершено революционное открытие: на куске метеорита, расколовшегося над Ральскими горами, коллеги из ученых кругов так и не смогли обнаружить следов поля Паарлакса. Хотя на нашей планете оно пронизывает и окружает буквально каждый, даже самый микроскопический — насколько позволяет идентифицировать оборудование — объект. Получается, что многолетний спор о том, имеют ли иные планеты схожее поле, должен быть завершен. Ответ отрицателен. Но возникает слишком много вопросов. Тот, что на поверхности, самый очевидный: может быть, полем обладают попросту не все планеты? Лишь какая-то часть? По какому принципу? Для ответа на данный вопрос мы должны понимать природу непосредственно возникновения поля Паарлакса, что нам, опять же, на данном этапе научного прогресса попросту недоступно и…

И слова профессора Листова оборвала трель заведенного им будильника, отмерившего полтора часа лекции. Профессор в привычно вежливой манере поблагодарил студентов за прослушивание. Те, в свою очередь, ответили взаимностью и принялись собираться. Закрывали баночки с чернилами, убирали принадлежности в сумки, забирали приставленные к столам посохи и, порой обмениваясь друг с другом короткими фразами, направлялись в сторону выхода.

Ардан остался на месте. Еще до начала лекции профессор Листов попросил его остаться и дождаться визита других студентов, вместе с которыми они должны были…

Арди вздохнул.

Все как Борис и предполагал несколько месяцев назад. Именно им (кому конкретно «им», пока еще не совсем ясно) предстоит выступить физической и, возможно, умственной силой при организации музея Истории Магии. Музей собирались открыть в бывшем здании Гильдии Магов, переезд которой Ардан застал не при самых, так скажем, приятных обстоятельствах.

Тем не менее, в данный момент Арди больше заботили совсем другие вопросы.

Уже три полных недели минуло с тех пор, как они с Баженом наведались в гости к господину Налаилу и его жене Марине. По рассказам Иорского, имевшего более тесные связи с торговцем с Неспящей улицы (которым и являлся эльф-полукровка Налаил), чета действительно избавилась от присутствия Холодной Старухи. И уже практически полностью восстановила свой немного пострадавший дом.

Налаил уговор сдержал и выделил аптеке «Иорский и Эгобар» целую партию усов Ныряльщика. Мост, разумеется, был достроен вовремя и вполне справно, хоть и выглядел весьма ненадежно. Первые несколько дней горожане побаивались им пользоваться, так что Ардан не нашел выхода лучше, кроме как попросить у Аркара (порой все же появлявшегося в «Брюсе») одолжить ему грузовичок.

Заверив Бажена в том, что все максимально просчитано, всячески проверено и невероятно безопасно (в чем Ардан несколько сомневался, но зато был уверен, что если что — сможет достать Иорского и даже грузовичок из воды), Арди убедил студента юридического факультета прокатиться по мосту. Тот оказался достаточной ширины, чтобы колеса не сваливались.

По итогу уже к концу недели мост превратился в одну из самых оживленных пешеходных артерий, соединявших остров района Первородных и остальные острова Метрополии, которая насчитывала их больше сорока.

Особо много клиентов их аптека, несмотря на то, что находилась прямо перед мостом, не получила. В день захаживало порядка двадцати-тридцати визитеров. В основном — Первородные. Часть, только окинув помещение приценивающимся взглядом, тут же покидала заведение, что изрядно действовало на нервы Иорского и несколько подкашивало его уверенность.

Но потихоньку, день за днем, количество клиентов росло. Приходили гости из порта — огры и великаны, которые, благодаря тому, что здание раньше являлось складом, вполне могли поместиться под сводом. Хоть последние и практически касались потолка макушками.

Орки из числа подручных Аркара тоже сделали несколько заказов, что позволило хоть немного наполнить сундучок, заменявший партнерам одновременно и кассу, и сейф. За первую неделю они почти ничего не продали. За вторую сократили кассовый разрыв на сорок процентов, а за третью — еще на двадцать пять от оставшегося.

Может, если повезет, то к концу года они выйдут в ноль и с первого квартала следующего финансового года смогут увидеть прибыль. Тем более, как правильно заметил Бажен, в городе разгулялись простуда, кашель, насморк и прочие бессменные пажи Зимнего сезона.

А у них в аптеке лекарства продаются едва ли не на треть дешевле, чем в других аналогичных заведениях по городу. А качество при этом выше, чем на Неспящей улице, где в равной степени можно как вылечиться приобретенным снадобьем, так и отравиться.

В общем и целом, в аптеке дела шли не самым лучшим образом, но и не так, чтобы заранее похоронить предприятие. Все в рамках заранее предвиденных и просчитанных трудностей.

Чего не скажешь о Бездомных…

В очередной раз убедившись в том, что специальные модели автомобилей, адаптированные под нужды магов, действительно стоят своих дополнительных эксов, Ардан убрал посох в специальный отсек между сиденьями. И… чуть было не поцарапал голову о не кожаную, а железную крышу салона.

Борис Фахтов владел несколькими экземплярами дорогущих автомобилей, в том числе и одним из самых дорогих решений для неприветливой столичной погоды.

Так что, когда они выехали на прилегающий к Звездной площади проспект, то оказались среди всего лишь нескольких таких же счастливчиков, которые могли не беспокоиться, что от холода может заглохнуть мотор. Зимние модели автомобилей стоили слишком дорого, чтобы их могли позволить себе многие.

— Наверное, теперь нас станет еще меньше, — чуть недовольно произнес Борис, рассматривая на повороте толпу, спускавшуюся на станцию подземных трамвайных линий.

— Звучит так, будто ты недоволен, — улыбнулся Ардан.

— Не пойми меня превратно, дружище, — скривился Борис. — Подземные линии — это, пожалуй, лучшее, что происходило с Метрополией за последние годы, но теперь, боюсь, прогресс автомобилей сильно замедлится.

— Не факт, — пожал плечами Ардан. — Если цена упадет и автомобили смогут себе позволять не только в крупнейших городах, то конкуренция вырастет. А вместе с ней упадет цена и поднимется качество. Не сразу, конечно. Со временем.

Борис в удивлении приподнял брови.

— Это мне говорит человек… ладно, ладно — получеловек, который полтора года жужжал на тему, как ему не нравятся автомобили?

— Я не жужжал, — буркнул Ардан.

— Причитал.

— И не причитал.

— Весьма занудно скулил.

— Я сейчас руль дерну, ты въедешь в фонарь и будешь пару месяцев лежать в госпитале.

— Во-первых, ты так не поступишь, а во-вторых — ты так не поступишь.

Они синхронно улыбнулись и так же синхронно выдохнули.

— Не уверен, что это была хорошая идея, Арди, — покачал головой Борис, вставая прямо перед лицом закутанного в меха стража-регулировщика. — Иолай — мерзкая дрянь. Мерзкая, злопамятная и весьма находчивая.

— У него почти не осталось ходов, — пожал плечами Ардан. — Он пробовал дуэль — не вышло. Хотел использовать профессора Алирова — тоже не получилось. И теперь еще, благодаря Её Императорскому Высочеству, герцогине Анорской, пресса бежит от наших с Тесс имен как от огня.

Арди заметил одобрительный, немного гордящийся другом взгляд Бориса.

— Плащ… — протянул лорд, будто это что-то объясняло для него самого. — Поверь мне, Иолай придумает, как достать тебя. Особенно после того, что ты сегодня устроил.

— Никто же не видел.

— Керимов, — начал перечислять Борис после того, как регулировщик разрешил продолжить движение вглубь тесных улочек Центральных районов. — Захаткин, Шестов и Полина. Это примерно на четыре имени больше, чем «никого».

— Они не станут рассказывать.

— Не станут, — кивнул Борис. — Никому не нужны те проблемы, которые ты себе обеспечил. Не забывай, что Иолай пусть и напыщенный индюк, но индюк с фамилией Агров.

Арди только неопределенно помахал рукой в воздухе. Не то чтобы он резко пострадал умом и не понимал, что Агров действительно способен серьезно испортить жизнь Арду, но… Иолай и так этим регулярно занимался. Или пытался заняться.

Пощечина или нет — в статусе-кво ничего не менялось. Абсолютно ничего. Кроме разве что…

— Пока он морщит лоб в попытках выдумать что-то новое, ни ты, ни я не можем о нем не переживать, — пожал плечами Ардан. — Как минимум полгода или около того. Пока не придумает.

Борис снова вздернул брови и, с недоверием глядя на Арда, тонко присвистнул:

— Ты хочешь сказать мне, друг мой, что устроил все это только для того, чтобы выиграть время, пока Иолай занят своими чудовищными планами? — предпоследнее слово Борис произнес с явной издевкой.

Арди вместо ответа только улыбнулся.

— Вечные Ангелы, Арди! — воскликнул Борис и хлопнул ладонью по кожаной оплетке руля. — Это одновременно восхищает и пугает! Поверить не могу, что этот же самый Арди Эгобар полтора года назад кидался револьвером в лицо бандиту, а теперь манипулирует одним из претендентов на престол!

Улыбка Арда довольно быстро сошла на «нет», уступив место кислой мине.

— Начинаю понимать, дружище, почему у тебя возникла мысль швыряться посохом, — сохраняя прежнюю насмешку в тоне, задумчиво протянул Борис. — У тебя какая-то нездоровая тяга использовать технику не по назначению. Нет, тебя положительно нельзя пускать за руль. А то еще протаранишь что-нибудь.

Арди икнул, вспоминая то, каким именно образом они с Аркаром спасали Бориса из плена.

— Ард.

— Да?

— Я про вашу с Баженом аптеку, — тон Бориса вернул серьезность, а сам он чуть приосанился и даже стал выглядеть шире, чем обычно. — Я знаю, насколько сейчас непростые условия ссуд в банках. Очередной промышленный бум, транспортная реформа, повышение окладов в Армии… Под сколько процентов вы взяли? Пять с половиной? Шесть?

— Пять и семь, — тише, чем обычно, ответил Ардан.

— Я могу закрыть вашу ссуду, Арди. И выдать собственную. Под десятую долю процента, — Борис выглядел достаточно серьезно, чтобы не воспринимать сказанное им как «дружескую помощь». — Сколько у вас долг?

— Две тысячи двести эксов на восемь лет, — ответил Ардан.

— Неслабо… под залог будущих исследований?

— А также всех доходов со Звездной деятельности, — подтвердил Ардан.

Звездным магам, особенно тем, кто обучался в Большом или обладал недурным количеством лучей и Звезд, весьма охотно выдавали ссуды. По той простой причине, что в качестве залога не требовалось ни имущество, ни что-либо другое. Достаточно было подписать бумагу, отчуждающую в случае неуплаты любые доходы со Звездной деятельности.

Банки, в том числе и Императорский, в котором им с Баженом выдали ссуду, оставались в выигрыше, даже если клиент не выплачивал из ссуды ни ксо. Каким именно образом? Де-факто банк получал в собственное безраздельное пользование редкого и ценного специалиста.

Именно поэтому в Большом, да и во всех институтах на Звездных факультетах, всегда можно было найти тех, кто обучался Звездному ремеслу за полученную ссуду. Примерно с теми же целями самых перспективных студентов спонсировали аристократические семьи, Гильдии и Армия.

— Я выдам вам двенадцать тысяч эксов, Арди, — от озвученной Борисом суммы Ардан едва было не оглох. — Под десятую долю процента. Бессрочно. Со всего несколькими условиями: мне будет принадлежать тридцать процентов компании, а также всю прибыль, входящую в мою долю, мы будем реинвестировать в изыскания Лей-лекарств и средств от самых тяжелых заболеваний.

Кто-то другой бы, возможно, тут же согласился на невероятно щедрое предложение, способное сходу решить все проблемы Аптеки «Иорского и Эгобара». Кто-то, возможно, не раздумывая отказался бы, опасаясь иметь дело с одним из крупнейших капиталов Империи. Может, испугались бы потерять друга, так как вести совместное предприятие с близким человеком — верный способ перестать быть близкими.

Ардан же спросил совершенно другое:

— Со мной сейчас говорит мой друг Борис? — спокойным тоном поинтересовался юноша. — Или лорд Фахтов, крупный спонсор социалистической партии?

Ардан ожидал чего угодно. От обиды до горячего, может быть, даже резкого ответа.

Но Борис… был Борисом. Он только рассмеялся. Расслабился, чуть расплылся на спинке сидения и смеялся. Так же, как и всегда.

— Вечные Ангелы, Арди, дружище, вот за это и люблю тебя.

— За что? — непонимающе переспросил юноша.

— Да не важно, — отмахнулся Борис. — Я знаю, что ты не любишь политику. Понимаю даже почему. Поверь, я бы никогда не стал тебя втягивать в свое хобби.

— Ты регулярно зовешь меня посетить их собрания.

Борис засмеялся еще громче.

— Потому что, о Светлоликий, там порой бывает невероятно скучно! А еще — это верный способ сбежать от жен, в твоем случае пока еще от невесты. Посидеть в баре, выпить сидра… в твоем, непьющем случае — какао.

— Мог бы сказать прямо.

— Но тогда в этом нет авантюры! — возмутился Борис.

Выехав на набережную Кривоводного канала, друзья ненадолго замолчали.

— Когда матушка совсем занемогла, Арди, — голос Бориса чуть потяжелел, а улыбка стала серой и немного неживой, — к нам наведывались представители аптечного картеля. Это… — Борис кинул на Арда быстрый взгляд. — Да ты, раз уж ввязался во все это, и сам, наверное, знаешь. Так вот… они вытягивали из матушки все, до самого последнего ксо. Я был еще совсем малым, и фондом управлял нанятый Давидом Иорским, отцом Бажена, финансист. Только впоследствии, когда мне уже было четырнадцать, я выяснил, что тот финансист работал на две компании сразу. Фонд моей матушки и одного из крупных производителей Лей-лекарств.

— Они…

— Да, — кивнул Борис. — Они перекачивали финансирование. Когда господин Иорский-старший и его бухгалтеры разобрались в бумагах, то выяснилось, что за шесть лет матушкиных страданий под предлогом разработки лекарства от её недуга аптечный картель получил больше двадцати тысяч эксов.

— А на само исследование…

— Ушло десять ксо, Арди. Десять. Ксо, — Борис, остановившись перед очередным регулировщиком, ненадолго прикрыл глаза. — К господину Иорскому у меня претензий нет. Когда он нанимал этого… индивида, тот обладал кристально чистой репутацией.

— Перекупили?

— Да, — снова кивнул Борис. — Стражи, по собранным сведениям юристов Иорского, открыли дело, но никого так и не посадили и не задержали. Финансист погиб в несчастном случае — авария. Бухгалтер со стороны фармацевтического производства, оформлявший все сделки и транши, был убит во время банального уличного грабежа, а все средства исчезли на счетах десятка транспортных компаний, отвечавших за транспортировку оборудования, компонентов лекарств и всего того, что можно отправить в пустом ящике. Удачные совпадения, правда?

Борис замолчал, регулировщик разрешил продолжить движение, и они заскрипели шинами по пушистому снегу. Арди никогда не спрашивал у друга, почему тот, будучи представителем одновременно аристократии и богатейшей прослойки населения, так искренне поддерживал социалистов.

Всегда полагал, что политические мотивы Бориса Фахтова были связаны с болью, причиненной ему и его матушке командующим Южным Флотом — генерал-герцогом Фахтовым. Но, очевидно, истоки политических взглядов Бориса уходили куда глубже семейной драмы.

— Ты хочешь им отомстить? — прямо спросил Арди.

Неважно, что именно ответил бы Борис, — если бы Ардан хоть на секунду почувствовал в словах друга «да», то немедленно ответил бы безапелляционным отказом. Лесные друзья хорошо научили Арди. Месть, какой бы праведной и сладкой ни казалась, всегда приводила к разрушению. Себя. Тех, кто рядом. Всего, чего касались её темные покрова.

— Может быть, — не сразу ответил Борис. — Не знаю, Арди… Я хочу, чтобы те деньги, которые заработала матушка и которые сейчас зарабатывает для фонда компания Иорского, принесли пользу. Чтобы что-то изменили в нашей стране. Понимаешь? Изменили к лучшему. А если в процессе получится сделать больно этим зажравшимся ублюдкам — я буду рад. Но специально связываться с ними — уволь. Я не герой, Арди. Можешь звать меня трусом, но одного вечера, проведенного на складе, с меня достаточно. Ограничусь разборками с женой своего блядского папаши.

Ардан протянул руку и сжал плечо друга. Он помнил, что Борис подозревал жену герцога Фахтова в качестве организатора теракта на Малой Вироэйре. На самом деле — вовсе не очередного акта бомбистов, а попытки убить лорда Бориса Фахтова и его беременную жену Елену.

Что же до слов о картеле, то… наверное, Борис сказал те единственные слова, которые дали возможность Арду ответить:

— Ты не трус, Борис… Я не против твоего предложения, но это не только мое предприятие. Надо встретиться с Баженом. Если он не окажется против, то буду только рад работать вместе с тобой.

Борис повернулся к нему, посмотрел в глаза и сдержанно кивнул. Больше, вплоть до бывшего здания Гильдии Магов и будущего музея Истории Магии, они не сказали ни слова. Да им и не требовалось.

С прошлого визита Арди здание, некогда принадлежащее Гильдии Магов, изменилось, но не сильно. Оно, как пушистый зверь перед зимой, обросло, только не дополнительным мехом, а высокими строительными лесами. Рабочие с ведрами и кистями обновляли фасад, кто-то стучал молотками и гвоздями, прикрепляя новые элементы убранства, а где-то и вовсе чуть скрипела ручная дрель.

Крышу подновили, подкрасили и очистили от грязи пилястры, заменили окна и, в целом, почти закончили приводить здание в тот вид, когда сюда было бы не стыдно пускать широкую публику.

Вместо вереницы грузовичков, вывозивших из кабинетов Гильдии печатные машинки, тонны документов и самих архивов, сотни столов и прочей утвари, сейчас, наоборот, к торцу здания выстроились очередью грузовики поменьше. Из них, на тяжелых платформах, выкатывали крепко сбитые ящики, а за процессом внимательно следило несколько Зеленых магов.

Какое-то время Борис искал, где оставить автомобиль, пока, отчаявшись, не остановился на соседней улице. Выбираясь наружу, лорд Фахтов с легкой грустью посмотрел на свои совсем неподходящие для прогулок дорогущие, блестящие, лакированные ботинки, а затем перевел взгляд на обувь Арда. Добротно сбитую и сшитую, но без всякого лоска и с такой подошвой, что ей даже обломок гвоздя был не страшен.

— Не то чтобы я считал твои эксы, Арди, — проворчал Борис, вытаскивая посох из креплений, — но куда ты, о Вечные Ангелы, тратишь деньги? Служба, Магический Бокс, подработка у ан Маниш, печать свою продал. Хотя ладно, со службы тебя отстранили, но ты все еще должен недурно получать.

Помимо Милара, Аркара и Тесс, Борис с Еленой оставались последними двумя именами во всей Империи, кто был в почти полной мере осведомлен о жизни Арда. Тот старался исправить привитую ему в Алькаде привычку все держать при себе и старался шире раскрываться дорогим ему людям.

— Оборудование, — начал отгибать пальцы Арди. — Ингредиенты. Расходники. Ты цены на бумагу для печатей видел?

— Нет, Арди, не видел, — пожал плечами Борис. — Я, в отличие от тебя, подаваться в инженеры не собираюсь.

— К твоему сведению, с начала лета взлетели на семнадцать ксо за пачку, — недовольно проворчал Арди. — Еще откладываю на свадьбу, и я пока даже не искал нам с Тесс новую квартиру, а цены на канале Маркова просто заоблачные.

Борис запер двери, и они направились сквозь редкие ряды закутанных краснощеких горожан в сторону будущего музея.

— Ты все еще пытаешься найти что-то на канале? — уточнил Борис, знавший о бытовых трудностях друга если не все, то почти все.

Арди кивнул.

— Может быть, я просто к ним привык, но… не знаю, Борис, — выдохнул юноша и поднял воротник слишком тонкого для сезона пальто. — Присутствие рядом Аркара и его ребят вызывает у меня внутреннее спокойствие. Хотя нет, не то слово… не знаю, как объяснить. Мне просто чуть легче, когда они рядом, чем когда их нет. И это чувство — оно сильно привязывает к месту.

Ардан провел подушечкой большого пальца по поверхности посоха. Шершавый, с чуть потрескавшимся лаком, который постепенно не выдерживал приключений владельца (надо бы, наверное, купить на Рынке Заклинаний специальный раствор и обновить). Старый Алькадский дуб. Он напоминал о доме детства.

— Если бы я не осознавал справедливость мотивов господина Ормана, то, может, придумал бы сотню оправданий, чтобы не переезжать, — честно признался Арди.

— Понимаю, дружище, — чихнул Борис и шмыгнул носом. — Просто они не люди.

Арди прекрасно знал, что Борис не вкладывал в данные слова никакого политического подтекста.

— Знаешь, после отлучения от семьи моей самой главной проблемой было вовсе не то, что я больше не наследник сраного герцога, — как и всегда, говоря о своем отце, Борис не забывал вставить нецензурный эпитет, — а то, что вокруг меня люди, которые меня не понимали. Не потому, что не хотели, и не потому, что с ними было что-то не так. Нет. Вовсе нет… — Борис сентиментально улыбнулся и, подняв взгляд к серому небу, выдохнул густое облачко пара. — Мы просто очень долгое время жили в разных мирах, Арди. Я не понимал их проблем, они смеялись над тем, что казалось важным мне. И у меня ушло немало лет, дружище, перед тем, как я освоился в их мире. Понял его. Принял. Стал его частью. И это разность социальных классов, Арди. А у тебя, насколько я могу судить, ситуация куда более глубокая. Так что неудивительно, что тебе легче в «Брюсе». Потому что…

— Они не люди, — закончил за друга Арди. — Наверное, ты прав. Но с другой стороны, и господин Орман тоже. Я понимаю, что сам факт моей службы в Черном Доме не самая приятная перспектива, но Орочьи Пиджаки… попросту лишняя головная забота.

— С которой тебе, дорогой друг, предстоит разобраться после нашего крайне веселого, задорного и, как ни погляди, увлекательного приключения, — с явными сарказмом и иронией резюмировал Борис.

К этому моменту они как раз подошли к зданию будущего музея. Минуя рабочих, не сильно обрадованных тому, что у них под ногами мешались «напыщенные маги» (прямая цитата шпаклевщика, едва не уронившего на голову Арду ведро), они поднялись по лестнице и вошли внутрь. Поморщившись от резкого химического запаха краски, лака и чужого пота, впитавшего в себя все вышеперечисленное, Борис с Ардом сняли пальто. Лорд Фахтов — еще и свою шапку из соболиного меха.

Ступая по плотному картону, укрывшему пол, они двигались строго по указателям, развешанным по обнаженным стенам, с которых сняли старые деревянные панели.

«На практику» — черной краской, небрежным почерком, значилось на простой картонке, а справа — стрелка, указывающая дальше.

— Как думаешь, тут до нас уже половина Большого побывала? — спросил Борис, озираясь по сторонам.

Ну да, скорее всего, лорд Фахтов никогда не утруждал себя визитами в бюрократические центры столицы. Для этого у него имелись юристы и представители интересов — или как там назывались подобные служащие у аристократии.

— Скорее всего, половина всех столичных Звездных студентов, — покачал головой Арди.

Вместе они поднялись на второй этаж, и Ард, ступая по лестнице, старательно отмахивался от не самых приятных воспоминаний о прошлом визите. Оставалось надеяться, что в этот раз все пройдет вполне цивилизованно и Ардану не придется ни влезать в чужой разум, ни пользоваться сигнальным медальоном второй канцелярии.

Довольно скоро они обнаружили укрытую все тем же картоном дверь, поверх которого широко, размашисто написали: «Канцелярия».

Заходя внутрь, Борис с Арди ожидали чего угодно, но не Полину Эркеровскую, мило пившую горячий чай в компании двух магов. Седовласого мужчины — немного тучного, но очень улыбчивого и с буквально говорящими кустистыми бровями. В синем плаще, он сверкал скромными погонами на три, пять и два луча. Рядом с господином сидела статная, стройная настолько, что можно было спутать с манекенщицами Бальеро, старушка. Именно старушка. Шестидесяти восьми лет. С тонкой, короткой шеей, не по-женски квадратной челюстью, яркими глазами, лет на сорок моложе её облика, и зеленым плащом. С погонами на два и два луча соответственно.

Борис ненадолго опешил, а вот Арди нисколько не удивился. Короткого путешествия по стране, беготни по столице и регулярных визитов на Рынок Заклинаний хватило, чтобы получить вакцину от предубеждений Большого. Погоны Полины, Бориса и Арда блестели для мира Звездных магов поистине чудовищным количеством лучей. Именно поэтому полтора года назад Глеб Давос и отряд Йонатана так удивились количеству лучей Арда.

Даже венец второй триады считался весьма серьезным достижением для любого Звездного мага, а все, что относилось к последней триаде, — невероятным успехом.

— Господа, — несмотря на немолодой возраст и немалый вес, с крышки стола весьма ловко спрыгнул седовласый мужчина. — Меня зовут Магистр Эонис Баклов, а это…

— Магистр Ната Ловарская, — кивнула старушка, точно так же сидевшая не на стуле, а на столе… скрестив под плотной зимней юбкой длинные ноги.

Борис с Ардом в недоумении переглянулись. Такое впечатление, что в случае магистра Ловарской некий химеролог компетенций уровня профессора Ковертского просто скрестил чужое тело и голову.

— Мужланы, — прошипела Полина, отставив в сторону чашку чая.

Тот факт, что госпожа-лорд приехала раньше, явно указывало на то, что, как минимум зимой, подземные трамвайные линии действительно выигрывали в скорости передвижения по столице.

— Лорд Борис Фахтов.

— Ард Эгобар.

После короткого раунда обмена рукопожатиями их усадили на свободные стулья. В канцелярии, пока что, кроме старенького деревянного архива, явно доставшегося в наследство от Гильдии Магов (точно так же, как и все остальное, пылившееся в небольшом помещении), нескольких столов и простеньких стульев, больше ничего не имелось.

— А теперь небольшое испытание, чтобы понять, чем вас занять на практике, господа, — с плутоватой улыбкой и по-прежнему сверкающими глазами спросила старушка. — Почему я так выгляжу? Госпожа-лорд, прошу, не подсказывайте вашим друзьям.

Полина так красочно фыркнула, что без всяких слов стало понятно, что именно она думает по поводу эпитета «друзья». Борис ответил первым:

— Средство из крови Неумирающего, — спустя несколько минут предположил Борис. — Вы участвовали в экспериментах с ним. Но я не слышал, чтобы данный экстракт был способен на нечто большее, чем, пусть и весьма заметно, но сгладить морщины на лице.

Неумирающим называли природную аномалию, охота на которую находилась под строгим запретом ввиду почти полного вымирания данного вида волшебных существ. Вот такой вот оксюморон. Почти вымершие Неумирающие.

Внешне они напоминали помесь утки, бобра и землеройки. Небольшие существа, обитавшие в болотах. Особых сил или свойств не имели, кроме одного — над ними не было властно время. Неумирающие не старели. И потому испокон веков, еще до рождения Империи, на них охотились и Первородные, и люди. Их кровь использовали для создания отваров, мазей и пилюль в попытке добиться понятной цели.

Вечная молодость.

К счастью или нет, но так ни у кого и не получилось добиться сколько-нибудь значимого результата. И единственным результатом изысканий стало почти полное истребление данного вида.

Довольно печальная, если задуматься, история.

— Пожалуй, лорд Фахтов, у меня не наберется столько эксов, чтобы позволить себе крем из экстракта Неумирающего, — улыбнулась старушка.

— Я сказал про эксперименты, а не покупку, — тихонько буркнул Борис и замолчал.

— Ну а вы, господин Эгобар? — старушка, сохраняя милую улыбку, повернулась к Арду.

Она почти его обманула. Нарочито несочетающиеся внешние данные действительно могли запутать. И не потому, что Ардан отказывал возрастным людям в стройности и силе тела, — нет, в Эвергейле, где приходилось трудиться от рождения и до заката, подобное далеко не редкость.

Все дело в глазах. В глазах и в том, что Арди чувствовал знакомое покалывание. Да и основные генераторы, в силу ремонта, были отключены.

— Это невероятный морок, — немного ломано, на диалекте лесных эльфов, произнес Ардан. — Если бы вы не спросить, я бы никогда не догадываться.

Старушка моргнула, ненадолго замерла и широко улыбнулась. Мгновение, другое — и перед ними сидела эльфийка. К прежней стати добавилось кукольное лицо девушки лет шестнадцати, встречавшей весну своей юности, фиолетовые глаза без радужки и белка; и длинные уши, увенчанные острым треугольником хрящика, чем-то напоминавшего клык. По такой форме и можно было отличить, к примеру, эльфов севера от эльфов восточных лесов.

— Что меня выдало? — на Галесском спросила эльфийка.

— Глаза, — ответил Ардан. — Слишком молодые и беспечные.

— Эгобар… — повторила эльфийка и щелкнула пальцами. — Ну да, точно! А я еще подумала, почему фамилия кажется мне знакомой. Что же, дорогой Магистр Баклов, кажется, соревнование изначально было нечестным.

Пожилой магистр только развел руками.

— И как вас зовут на самом деле? — спросил явно недовольный Борис.

Лорд Фахтов, несмотря на все свои достоинства, категорически не любил проигрывать. Он никогда не позволял себе вымещать горечь поражения на ком-либо, но по нему было видно, когда Борис был недоволен. Недоволен собой. Наверное, учитывая то, как складывалась жизнь лорда Фахтова, весьма понятно, из-за чего возникшая деталь характера.

— Я ведь уже представилась, — приглаживая шикарные каштановые волосы, ответила эльфийка. — Ната Ловарская.

— Но ведь это человеческое имя!

— Поверьте мне, лорд, за двести пять лет вы далеко не первый, кто собирается завалить меня однотипными расспросами, — все с той же плутоватой улыбкой произнесла госпожа Ловарская. — И, можете не сомневаться, я скормлю вам десяток небылиц. Так что давайте перейдем к делу.

— Господа, — Магистр Баклов указал на документы, привезенные Полиной. — Пока мы с госпожой-лорд и… лордом… Вечные Ангелы, я столько аристократии, как сегодня, не видел… да, пожалуй, никогда. Правду говорят, что в Большом…

Эльфийка прокашлялась, и пожилой магистр, спохватившись, вернулся к изначальной теме.

— Так вот. Пока мы разбираемся с документами, составляем отчеты и проводим ревизию, наши дорогие господин Эгобар и госпожа Ловарская отправятся в запасник. И, соответственно, нам потребуется доброволец для того, чтобы раз в полчаса навещать господ в запаснике, чтобы экспроприировать у них сопроводительные листы.

Магистр явно пытался шутить, и не сказать, что у него не получалось, просто атмосфера несколько не располагала.

— Я буду навещать друга, — тут же вызвался Борис.

— Отлично! — хлопнул ладонями Магистр Баклов. — Тогда приступим! Открытие уже скоро, а у нас впереди…

Ардан, повесив пальто на вешалку, счистил на специальном деревянном приспособлении грязь и снег в деревянный поддон и направился следом за эльфийкой. Госпожа Ловарская, придерживая дверь, уже ждала его в коридоре.

Когда они вдвоем почти скрылись за поворотом, ведущим к черной лестнице, до них донесся чуть ехидный голос Бориса.

— Кстати, Магистр Баклов, совсем скоро сюда приедет Великий Князь Иолай Агров со своими пс… подручными, и, если честно, лучше в запасник его не пускать.

Арди не стал слушать продолжение разговора и мысленно отрезал себя от прочих звуков. Спускаясь по обшарпанной лестнице (видимо, ремонтные работы подсобных помещений решили отложить до лучших времен) в сторону подвальных помещений, он чуть втянул носом воздух. Прежде чем сформировать в сознании образы и запахи, он услышал смеющийся тон госпожи Ловарской:

— Я никогда не жила в лесах, господин Эгобар. — Она верно поняла его мотив и, действительно, пахла совсем не как эльфы. Скорее как молодые девушки Бальеро. Модный аромат цитруса, ванили и редкого Каргаммского фрукта, чье название Арди не помнил. — Можно просто Ард?

— Разумеется, — кивнул юноша.

— Надо же, — искренне удивилась эльфийка. — Вы не порываетесь спросить, почему у меня такое имя.

Ардан пожал плечами. Признаться, он бы предпочел поменяться с Борисом местами. Нет, он не имел ничего против лесных эльфов или самой Магистра Ловарской, просто…

— Вы проницательны, — чуть тише произнесла собеседница.

Они уже успели спуститься в тускло освещенные старенькими масляными лампами (генераторы-то отключены) подвальные коридоры. Ардан следовал чуть позади Ловарской, так как понятия не имел, куда конкретно идти.

— Молчите? — задала риторический вопрос эльфийка. — Честно, Ард, вам не о чем переживать. Двести лет назад… это огромный срок.

— Для людей.

— И для эльфов, выросших в Метрополии, — тоже, — сердце Наты билось ровно, голос звучал легко и певуче — она не лукавила. — Знаете, Ард, я помню времена, когда столица ограничивалась тем, что сейчас называют Старым Городом. Тогда она мне, признаться, нравилась больше. Может, потому я и стала изучать историю. В самом широком смысле.

— Магистр Ловарская, я не…

— Вы не используете Взгляд Ведьмы, — она ненадолго повернулась к нему и… подмигнула. — Поверьте, я бы почувствовала. И, скорее всего, смогла бы сделать вам неприятный сюрприз.

Ардан скосил взгляд на количество звезд и лучей на её погонах. Таких Звездных сил не хватило бы, чтобы навести столь искусный морок. Так что впервые за всю свою жизнь Арди встретил другого Говорящего.

— Когда восстание было подавлено, а мои родители погибли у крепости Пашэр, меня забрали в приют для осиротевших Первородных, — Арди не спрашивал, но Магистр Ловарская по какой-то причине решила рассказать историю своей жизни, — а затем меня усыновила очень приятная семья. Я выучилась на секретаря, но, знаете, с работой у Первородных тогда было еще сложнее, чем сейчас.

Арди выдохнул и все же спросил:

— Простите за грубость, но зачем вы мне это рассказываете?

Магистр Ловарская рассмеялась.

— Наверное, у вас весьма непростая жизнь, Ард, если для душевного разговора с другим Говорящим вам требуется какая-то веская причина. Или вы знаете место, где таких, как мы с вами, несколько десятков? Прошу, сжальтесь и напишите мне адрес.

Арди невольно вспомнил совсем недавний разговор с Борисом. Он носил титул Говорящего чуть больше двенадцати лет. А госпожа Ловарская, скорее всего, несколько веков. И вряд ли часто встречала кого-то, кто мог бы её понять.

— Простите.

— Вы молоды, Ард, — нисколько не обиделась магистр. — Молодости свойственна лишняя резкость и торопливость… Так вот. Тогда и научилась с мороком — так проще жить в столице. Потом, конечно, когда у моих родителей появились свои дети и… — впервые голос эльфийки дал слабину. — Я порой навещаю их праправнуков.

Ардан окинул взглядом статную фигуру. Двести пять лет… сколько поколений семьи, давшей ей приют и возможность жить, она похоронила?

— Ну и как-то так сложилось, что я теперь руководитель Музея Истории Магии, — закончила Ловарская.

Ардан еще в момент начала разговора нисколько не сомневался, что старшим здесь являлась именно она — эльфийка, а вовсе не Магистр Баклов.

— Может, хотите меня что-то спросить, Ард? — остановившись около последней двери, замыкавшей тупичок, снова подмигнула эльфийка. — Или вы все еще не очень мне доверяете?

— Простите, госпожа Ловарская, — Арди решил не отрицать очевидного, — но каждый раз, когда я сталкиваюсь с кем-то, чью жизнь испортил мой прадед, ничем хорошим это не заканчивается.

— В любом правиле есть исключения, Ард.

— Надеюсь.

— Хотя, если так подумать, — протянула магистр, открывая дверь с виду самым обычным ключом, — не могу сказать, что вас ждет особенно приятная ночь.

Они вошли в громадное помещение, некогда, скорее всего, использовавшееся в качестве склада для документации прошлых лет. Такой вывод можно было сделать по едкому запаху бумажной пыли, следам от множества полок на стенах и тому, что у дальней стены, на расстоянии в несколько десятков метров от входа, грустил то ли забытый, то ли специально оставленный грубо сколоченный архив.

Теперь же в подземной громаде высились целые этажи из ящиков самых разнообразных габаритов. Некоторые настолько миниатюрные, что в них поместилась бы разве что шкатулка, а другие, наоборот, достаточно громадные, чтобы вместить в своих дощатых недрах целый комод.

К каждому из ящиков грубо и наспех, на толстый гвоздь, был прибит лист с типографским шрифтом.

— Смотрите, Ард, задача у нас с вами весьма простая, — магистр приставила посох к одному из нескольких столов, освещенных все теми же лампами. — В первую очередь мы распаковываем все, что относится к третьему параграфу. Проверяете целостность артефакта, заполняете карточку приема и прикрепляете к ней сопроводительный лист. А примерно через… — эльфийка сверилась с циферблатом наручных часов, — три часа к нам приедет очередная партия. Уж простите старую женщину, но там я вам не помогу. Возьмете тележку и мигом сюда с новыми ящиками.

— И так до утра?

— Да, Ард, до утра, — кивнула Ната. — Если захотите чаю, то скажите мне — я приготовлю. Мне все равно придется отлучаться, так что большую часть времени вы тут будете один.

Прелестно…

— Госпожа Ловарская, а зачем тогда нужен был тот спектакль с мороком?

— Может быть, Ард, у меня за двести лет жизни немного испортилось чувство юмора.

Ардан скептически выгнул бровь, чем заставил эльфийку вновь рассмеяться.

— На самом деле, некоторые артефакты, особенно из третьего параграфа, — Ардан скосился на ближайший сопроводительный лист; там четко пропечатали: «Эпоха Эан'Хане», — могут обладать некоторыми свойствами, которые способны вызвать неприятные последствия. И чтобы их заметить, нужен либо очень хорошо наметанный глаз, которым обладают обычно студенты факультета Истории Магии, но их на каждую задачу не отправишь, либо те, кто в силах заметить мой морок.

Магистр опустилась за стол и, открыв баночку с чернилами, указала ладонью на ящики.

— Но не переживайте, Ард, вероятность такого события ничтожно мала. Здесь экспонаты хоть и из главного запасника, но они все давно изучены и обработаны. Так что все, что сейчас сказала, — не более чем мера предосторожности.

— Мхм, — промычал Арди, снимая пиджак и вешая тот на спинку стула.

Эльфийка-историк погрузилась в работу, а Ардан некоторое время ожидал подвоха. Что-то в происходящем ему не нравилось. Но, возможно, разум юноши действительно терзала паранойя — порождение профессиональной деформации работника второй канцелярии.

И действительно — не обязательно ведь каждое знакомство с последствиями решений и действий Прадедушки обязательно должно выливаться в кровопролитие?

Так что, успокоившись и смирившись с тем, что ему предстоит провести бессонную ночь в компании пыли, щепок и масляных ламп…

— А чем мне…

— Вон там ломик возьмите, — не отрывая глаз от документов, Ната указала на коробку с простенькими инструментами. — И постарайтесь не посадить себе занозы. Ваш предшественник умудрился так занозиться, что пришлось везти его в госпиталь.

— Мхм, — повторил Ардан и вооружился весьма увесистым, почти метровым «ломиком».

— Полагали, что работа в музее выглядит иначе?

— Честно?

— Разумеется.

Ардан выдохнул и скорбно ответил:

— Да.

Ната все же подняла на него задумчивый взгляд.

— Знаете кого-то из моих коллег? Помимо профессора на вашем потоке в Большом, разумеется.

— Да, — повторил Арди. — Имел возможность пообщаться с Мартом Борсковым.

— Ого! — не сдержала восторга госпожа Ловарская. — Тогда неудивительно, Ард, что у вас могли возникнуть какие-то ложные, романтические впечатления. Господин Борсков буквально на острие археологических исследований. Так что у него у самого немного искаженное представление о том, чем занимаемся мы, простые смертные.

Ната действительно прожила два века среди людей. Она даже говорила совсем как человек.

Впрочем — мысли завтрашнего дня.

Перекинув «ломик» из одной руки в другую, Ардан приступил к работе.

' День 206 от падения Эктасса.

Ардан, пригибаясь и стараясь не попадаться на линию оконных отсветов, аккуратно подошел к крыльцу. Прикрыв глаза, он прислушался к тому, что происходило по ту сторону укрытых строительными лесами стен. На первом этаже несколько человек переминались с ноги на ногу и порой звенели винтовками, на которые опирались.

Они пахли порохом и недорогой кожей начищенных ботинок. И, кроме этого, Ард больше ничего не слышал. Что бы ни задумали неизвестные и зачем бы ни привели в музей одурманенных орков, они успели разбрестись по всему зданию.

— Проклятье, — мысленно прошипел Ардан.

Даже если предположить, что сегодня на практике должны были находиться студенты одного из столичных институтов, имевших в своей обойме Звездный факультет, то… кто в здравом уме будет пытаться вломиться в здание, где, кроме около десятка магов, больше никого нет?

Весьма далекий от творческого подхода способ преждевременного знакомства с Вечными Ангелами. Да и вся эта ситуация с застрелившимися грабителями (что довольно сильно напоминало метод Кукловодов) выглядела по меньшей мере подозрительно.

Полина несколько секунд молча смотрела Арду в глаза, искушая того воспользоваться Ведьминым Взглядом (от чего юноша воздержался по той же причине, что и с Борисом). Ардан уже собирался напомнить, что у них не так много времени и следует поспешить, как госпожа-лорд Эркеровская внезапно спросила:

— Что тебе успел рассказать Фахтов? — привычно отстраненным тоном, лишь раз предательски дрогнувшим.

Ардан слегка опешил.

Полина картинно, будто десятки раз репетировала перед зеркалом, закатила глаза, попутно сопровождая эмоцию мимикой лица.

— Сложно представить, Эгобар, что ты ринулся сюда на помощь до того, как отыскал своего друга. А на моей памяти, Фахтов умудрился спрятаться в Канцелярии.

Ардан лишний раз напомнил себе, что дочь герцога Эркеровского далеко не глупа. Глупые люди не зажигают третью триаду лучей в Звезде и не сдают экзамены в Императорский Магический Университет на обучение за средства Короны.

— Он сказал, что вас опоила Ловарская и…

— Она никого не опаивала! — сорвалась Полина и, побледнев, отступила на шаг назад. — Прости… Борис ошибся. Керимов почувствовал в чае, который принесла… принесла… Магистр, — госпожа-лорд тоже не смогла произнести имя эльфийки. — Но на тот момент она себя уже не контролировала.

— Не контролировала? — переспросил Ардан.

Полина кивнула.

— Мой отец, как ты знаешь, не любит политику и старается держаться от Верхней Палаты Парламента так далеко, как только может, но… — госпожа-лорд взялась за посох обеими руками. — В политике никто друг другу, Эгобар, не верит. Даже идиот не верит слову. А умный не верит и документу тоже. Так что многие полагают, что отец просто притворяется. И он это понимает. Потому с самого детства меня учили отличать по запаху и вкусу алхимические зелья, подавляющие волю. А вдобавок и видеть тех, чья воля уже подавлена, чтобы… чтобы…

— Чтобы не подпустить к себе одурманенного слугу, — закончил за девушку Ардан.

Полина кивнула.

Что же, подобная деталь биографии чуть полнее дополняла картину с названием «Полина Эркеровская».

— Не вздумай меня жалеть, Эгобар, — сдвигая тонкие длинные брови, прошипела Полина.

Ардан поднял раскрытую ладонь в сдающемся жесте. Тина Эвелесс и Полина Эркеровская в чем-то были схожи. Обе достаточно красивы, чтобы свести с ума слабовольного мужчину; обе отстраненно холодны по отношению ко всем и, возможно, даже к самим себе. Но при этом между ними, помимо очевидных сходств, имелось одно существенное отличие.

От Полины исходило ощущение опасности. То самое, которое Ардан ощущал при встрече с хищниками и людьми типажа Артура Бельского, Полковника, лорда Аверского, Мшистого, Милара, Корносского и… всех прочих. Да, пока еще не такое сильное, и, возможно, чтобы сравняться с озвученными именами, Полине потребуется десятилетие, но однажды на тропах Метрополии зашагает еще один лютый охотник. Хищник. С посохом в руках.

Однажды.

Потом.

Не сейчас.

— Увы, я никак не ожидала увидеть нечто подобное здесь, — чуть прикусила губу Полина. — Я спохватилась слишком поздно. Только когда Керимов указал на странный запах. Мы не успели ничего сделать. Рухнули все как один.

— Борис сказал, что вам дали противоядие.

Полина кивнула.

— В кабинет вошел маг и еще трое, включая тех, — она как-то чисто по-женски махнула волосами в сторону лежавших на полу трупов. — Они насильно влили нам что-то терпкое. Кажется, я почувствовала Трясущуюся Пижму и почки Сгорбившейся Березы.

Оба названных госпожой-лордом ингредиента относились к разряду Лей-флоры. Как и их обычные родственники, они имели абсорбирующие свойства и выводили из организма токсины и яды. Скорее всего, в данном случае отвар сковывал в желудке эльфийский чай и не позволял тому всасываться в кровь. Потому Полина и выглядела значительно лучше Бориса.

— Нас потащили вниз, — Полина поежилась, а на уголках глаз застыли предательские капли слез. Но совсем не жалостливых и испуганных, а злых. — Все дети аристократии учат иностранные языки, Ард. Это часть нашего образования.

Ардан знал об этом. Именно поэтому, к примеру, подчиненные Мшистого — капитан Парелла и лейтенант Клементий — знали несколько языков. Они оба, судя по поведению и тому, как они держались особняком от остальных псов Мшистого, имели отношение к знати.

— Ты знаешь Тазидахский.

— Не очень хорошо, — непроизвольно, от отвращения, скривилась Полина. — Куда хуже островных диалектов, но достаточно, чтобы понять, о чем они говорили.

Ардан все так же боролся с желанием поторопить госпожу-лорда. В течение всего разговора, пока не занявшего и нескольких минут, юноша буквально чувствовал бег стрелок на часах.

— Они пришли сюда убить Иолая, — несмотря на то, что Ард был готов к самым разным мотивам происходящего, данные слова все равно прозвучали для него сродни грому, — и выставить виновными Первородных.

Мысли в голове Арда понеслись с места в карьер, обгоняя степной ветер и те самые, треклятые стрелки часов. Слова Полины могли бы дать ответы на многие вопросы, но…

Теперь понятно, зачем понадобились пленные орки, которых задушили прямо напротив… напротив комнаты, в которой должны были найти останки изнасилованных женщин.

Но в таком случае, если основной мотив — подставить Первородных, то зверства должны были произойти только по отношению к Полине Эркеровской. Дочь герцога, представителя высшей знати Империи, история семьи которого восходила к воинам из дружины Галесского царя?

Тавсеры бы получили в свои ряды такое пополнение, о котором и мечтать не могли. Тем более что ситуация будто специально (хотя почему «будто») звучала далеким историческим эхом трагедии Мучениц.

Но!

Это дурацкое, утомительное «но».

Если бы все так и сложилось, то не понадобились бы Тавсеры и, непосредственно, зверства в отношении госпожи… эльфийского магистра. Потому что из-за этого распадалась вся стройная теория.

Но!

Снова но…

Это если предположить, что данное уравнение имело лишь один ответ, а не диапазон. Что произойдет, если в трагедии с участием Первородных погибнет Великий Князь Иолай Агров и найдут искалеченное тело госпожи-лорда Полины Эркеровской? Прирост радикалов и последователей Тавсеров, не говоря уже о публичных скандалах и протестах в сторону Первородных.

И в то же время, в тот же самый момент, среди Первородных пойдут слухи, что не все так просто. Что в музее, ко всему прочему, лежали останки Тавсеров, а в злополучной комнате отправилась на тропы Спящих Духов униженная и оскорбленная магистр Ната Ловарская.

А может, тогда это люди обманывают и выставляют жертв агрессорами?

К чему подобные брожения в умах приведут, догадаться нетрудно.

Напоминало ли это методы работы Кукловодов? Еще как. Но почему-то Ардан сомневался, что в данном случае постарались их с Миларом и Черным Домом визави. Слишком… агрессивно. Слишком даже не жестоко, а, скорее, прямолинейно. Кукловоды действовали совсем иначе.

И все же, при чем тут грабители? Самые обычные, прозаичные, мелкие грабители… которые должны были пробраться в то единственное на весь музей место, в которое, судя по всему, не заглянули Тазидахские диверсанты. Почему не заглянули? Может, потому, что им сказали туда не заглядывать?

Что же, возможно, только возможно, Кукловоды не участвовали в происходящем напрямую, но имели свой интерес. Тем более что организацию заговорщиков с Братством Тазидахиана, судя по всему, связывали тесные узы.

Данные мысли пролетели в голове Арда быстрее, чем Полина успела моргнуть.

— Ты знаешь, куда его увели? — не особенно надеясь на что-то, спросил Ардан.

— В бывшую комнату для хранения околовоенной информации, — неожиданно ответила Полина. Может быть, Спящие Духи решили наконец сыграть на стороне Арда? — Там еще не вывезли Лей-оборудование, так что должен остаться изолированный от общей сети генератор для стационарного, обособленного щита. Синяя звезда, двадцать шесть лучей — стандартный образчик для защиты чувствительной информации.

Ардан вздохнул. Так вот как себя чувствуют те люди, которым Ард по привычке объясняет нечто очевидное. Он не стал напоминать Полине, что тоже обучается в Большом у профессора Конвелла и, без ложной скромности, является одним из лучших звездных инженеров как минимум среди первых трех курсов.

— Керимов и остальные? — вместо этого спросил Ард. — Живы?

Полина пожала плечами.

— Нас разделили. Их увели куда-то в ту сторону, — она указала ладонью в направление запасника, где Ард провел половину ночи.

Это объясняло, почему ему тоже принесли эльфийский чай. Тазидахцы не знали, что здесь окажется именно он, полукровка, поэтому рассчитывали, что тот, кто работал в запаснике, вырубится от боли точно так же, как и все остальные. Оставленные на пути Керимов, Захаткин и Шестов должны были в статьях газет «пасть геройской смертью в попытке сберечь историю Империи от разорения руками вероломных Первородных».

Это объясняло, почему один из грабителей отделился от своей команды и направился в музей. По той простой причине, что грабители точно знали — им никто не откроет. Ворота погрузочного отсека полагалось отпереть их подельнику.

Получается, что грабеж и диверсия действительно связаны.

Отлично. Ардан все же получил множество ответов на весьма непростые вопросы. Осталось только несколько.

Первый — связаны ли с происходящим Кукловоды?

Второй — куда, о Спящие Духи, подевался этот клятый грабитель⁈

— Мысли завтрашнего дня.

— Что? — прищурилась Полина.

Ардан и сам не заметил, как вслух произнес любимую присказку Эргара.

— Те двое, Маг и еще один, ты можешь о них сказать что-то конкретно? — вопросом на вопрос ответил Ардан.

Полина несколько мгновений вглядывалась в глаза Арду (она ведь понятия не имела о его сути Говорящего), после чего ответила:

— Звездный маг носит Синий плащ и погоны с пятью, четырьмя и снова пятью лучами, но, учитывая, что он Тазидахский диверсант, у него может быть совсем другое количество лучей.

Ардан был вынужден согласиться с Полиной. Маг из Братства действительно мог обладать большим объемом сил, чем демонстрировал, по закону, на регалиях. С другой стороны, если он прожил в Империи достаточно долго, то повышался риск того, что рано или поздно ему пришлось бы пройти проверку. Из-за аренды испытательной площадки на Рынке Заклинаний, из-за визитов в Гильдию магов, из-за работы и так далее.

Синих магов в стране всего порядка двенадцати тысяч, так что вероятность проверки весьма велика. Не принудительной, а процессуально-бюрократической. Вон, даже Арду её пришлось проходить ради банальных документов.

Но отметать тот шанс, что Иолая пленил Синий маг, как выразились бы в Магическом Боксе, из тяжелой весовой категории, — отметать нельзя. Пусть и небольшая, но вероятность имелась.

— А второй…

— Мутант, — перебила его Эркеровская. — Керимов умудрился вонзить ему канцелярский нож в ляжку, и я видела черные вены на ноге и черный пар изо рта.

— Ahgrat.

— Будь здоров, — искренне пожелала Полина.

С одной стороны, наличие мутанта в качестве напарника понижало вероятность того, что Синий маг обладал внушительным числом лучей, а с другой — нисколько ситуацию не улучшало. Скорее даже напротив.

Военный мутант Тазидахиана, по личному опыту Арда, ничем не лучше Синего мага с двумя тяжелыми триадами из трех.

— Ты закончил, Эгобар? — внезапно встрепенулась и приосанилась Полина. — Или, может, мы уже пойдем выручать напыщенного идиота?

Ардан несколько раз хлопнул ресницами.

— Ты собираешься рисковать, помогая Иолаю? Как ты выразилась — напыщенному идиоту?

— Может, он и напыщенный идиот, но он напыщенный идиот из моей страны, — твердо и даже с ноткой оскорбленности ответила Полина. — И я не позволю, чтобы тут чинили бесчинства какие-то Тазидахские ублюдки.

Ардан по-новому взглянул на Полину Эркеровскую, крепко сжимавшую свой посох, украшенный несколькими печатями военной магии. От неё все еще пахло страхом, но девушка боролась с ним успешнее многих из тех мужчин, с кем сводила Арда его тропа во сне Спящих Духов.

В голове юноши прозвучал голос генерала Дэвенпорта:

«…Вы не любите аристократию……Далеко не всю, Ард. Мне доводилось служить с детьми герцогов, князей и представителей крупных дворянских родов. Многие из них честные патриоты, готовые сложить голову и отдать последнее во благо отечества…»

Чудным образом Ардан внезапно понял, что Полина Эркеровская и по характеру, и по своим талантам в области военной магии куда лучше подошла бы в ученики лорду Аверскому, чем Ард.

Какая ирония.

— Да и зачем такие вопросы, Эгобар, если ты и сам не собираешься отступать, — фыркнула Полина. — А у тебя с Иолаем отношения еще сложнее, чем у меня.

Ардан чуть оскалился. Ответить госпоже-лорду ему оказалось нечем. Он, если признаться самому себе, даже не задумывался, что рискует своей жизнью ради Иолая Агрова. Просто… так было правильно. Наверное.

— Непонятно только, что делать с… ней, — Полина, вновь запнувшись об имя магистра Ловарской, кивнула в сторону эльфийки, чей обморок перешел в глубокий сон.

Ардан заозирался по сторонам. На полу растекались лужи крови, а в воздухе уже реял неприятный запах, оставленный жидкостями мертвых организмов. Там, позади, несколькими поворотами ранее лежали тела Тавсеров. Но, даже с учетом дозорных, не хватало еще полтора десятка тел.

Примерно половина из них — шесть или восемь радикалов — могли составить компанию Тазидахским магу и мутанту. И при самых оптимистичных прикидках где-то столько же все еще бродили по музею. Возможно, вместе с бессознательными (если все еще живыми) приятелями Великого Князя.

Все это ограничивало возможность маневра с магистром Ловарской. Да и не только с ней…

Ардан со значимой толикой скептицизма смотрел на храбрящуюся госпожу-лорд Эркеровскую. Юноша буквально убеждал себя в том, что ему не стоит повторять с Полиной тот же трюк, что и с эльфийкой. Ардан не мог быть уверен, что Эркеровская не то что принесет пользу, а не причинит вред паникой или растерянностью в момент, когда начнется бой.

Но оставлять её здесь — такое решение в будущем могло бы принести еще больше проблем.

— Идем, — только и ответил Ардан.

Полина в недоумении переводила взгляд с эльфийки на Арда.

— Но если…

— У нас нет выбора, — оборвал её Ардан. — Ни выбора, ни времени. От того, переместим ли мы её куда-то или оставим тут, риск для неё не изменится ни в одну из сторон. Так что… — юноша вздохнул и отвернулся от спящей эльфийки и с тяжелым сердцем повторил: — Пойдемте, госпожа-лорд.

Эркеровская, скорее всего, понимала логику слов Ардана. У них действительно не имелось возможности каким-либо образом нивелировать шанс того, что Ловарскую найдут. Хотя бы просто потому, что ради этого им пришлось бы избавиться от «всех» тел и следов в коридоре, что, не прибегая к Звездной магии, почти невозможно.

— Это бесчеловечно, Эгобар, — процедила Полина.

Может, она была права, а может, таким образом хотела абстрагироваться от принятого решения. Снять с себя ответственность за то, что могло произойти.

— Тогда хорошо, госпожа-лорд, что ни я, ни она — мы не люди, — чуть грубее, чем обычно, отрезал Ардан.

Ему самому не нравилось подобное решение, но его чувства не меняли холодной отстраненности фактов. Любой другой поступок, каким бы гуманным и правильным с моральной точки зрения ни казался, но на деле… На деле он сделал для судьбы Ловарской все, что мог. Все остальное — её тропа во сне Спящих Духов. А их сон таков, каков есть.

Больше не оборачиваясь, Ардан продолжил путь вперед. По звуку шагов, сбитому дыханию и испуганному, рваному ритму сердца он знал, что Полина следовала за ним.

В тишине, не нарушая молчания, они миновали еще несколько поворотов, и наконец Ардан поднял в воздух кулак, и они остановились около тяжелой, массивной железной двери.

Из щелей между полотном створок и косяками торчал войлочный уплотнитель, а ручку заменял широкий вентиль. Гильдия весьма тщательно подходила к своим обязанностям по хранению особенно важных документов. Не говоря уже о том, что за надлежащим исполнением следили в том числе и проверяющие из Черного Дома.

Ард приложил ухо и ладонь к створке. Прикрыв глаза, он отправился гулять среди туманных призраков звуков и запахов. Он видел, как тени, тяжело ступая почти негнущимися подошвами дешевых рабочих сапог, носят тяжелые грузы. Как они с пронзительным металлическим лязганьем расставляют те в разных точках немаленького помещения.

Охотник слушал их голоса — запыхавшиеся и усталые, порой полные негодования и непонимания происходящего. Он насчитал их ровно шесть — шесть разных мужских голосов, порой переговаривающихся на Галесском. Человеческое ухо из-за изоляции ничего и вовсе бы не различило, но матабар, пусть и всего наполовину, слышал.

Ардан чувствовал, как когти и клыки вновь потянулись наружу, но не давал себе волю.

Он продолжил ходить среди призрачных силуэтов, пахнущих едким потом и усталостью. Среди какофонии удушливых запахов и вкрадчивых отзвуков Ард искал нечто другое. Другой звук. Другой запах.

И он нашел его. В дальнем углу мерно, спокойно билось умиротворенное сердце. Словно островок спокойствия в бушующем шторме, раскидавшем белую пену над темным океаном. Вместо пота и страха, тень пахла лекарственными травами, крепким эльфийским чаем и дорогими мужскими духами.

Иолай Агров лежал без сознания где-то в стороне от происходящего. В нескольких метрах от двух темных столпов, неподвижно возвышавшихся в центре пенистых волн. Уверенный ритм сердца маршировал по плацам, сложенным из запаха крепленого сидра.

В Тазидахиане, из-за климата и земли, в целом не очень пригодной для пахоты и сельского хозяйства, вино и виски являлись куда менее популярными напитками, нежели сидр и разного рода браги.

Ардан жестом попросил Полину подойти.

— Что? — встав рядом, спросила она.

Девушка пыталась не дать голосу снова предательски дрогнуть. У неё даже почти получилось.

— Я буду повторять то, что они говорят, — прошептал Ардан, указывая на дверь. — А ты переводи, ладно?

Может, тон Эркеровской и оставался холодным, но её сердце тщедушно дрогнуло и сбилось с темпа. Ард её не винил. Вспоминая сам себя полтора года назад, он, наверное, если бы и не сбежал отсюда, то точно затаился в расчете на то, что у Бориса все получилось и скоро нагрянет кавалерия Черного Дома.

Увы, Ардан не мог, в числе прочего, рассчитывать на то, что его друг в принципе добрался до щита и, тем более, выбрался за пределы волшебной преграды. Слишком много «если» в уравнении, чтобы опираться на них в своих суждениях.

— Хорошо, Эгобар, но я действительно не так хорошо знаю их язык, — напомнила Полина.

Ардан начал, насколько мог достоверно, повторять услышанные звуки, не очень беспокоясь о том, чтобы имитировать интонации или произношение.

— «Давно не видел Агхазд и Оугхар.»

— «Не переживай, Майрайд, дай мужчинам время на развлечение».

Полина явно переводила скорее по смыслу, нежели дословно, но Ардан был рад даже такой неточной информации. Перед тем как ворваться внутрь помещения, он собирался собрать все возможные детали пазла, до которых только был способен дотянуться. Тем более что параллельно он формировал хоть какие-то очертания плана.

Единственный козырь, которым они располагали с госпожой-лордом Эркеровской, — эффект неожиданности. Шали всегда наставляла, что незамеченный охотник втрое сильнее, чем когда вступает в битву на тропах, предварительно обозначив свое присутствие. Правда, сильнее лишь для первого удара.

— «Чем хороши монстры, не похожие на людей, так это своими телами, главный. Я не видел таких форм до того, как приехал в эту оскверняющую Светлоликого землю.»

— «Не войди в искушение, Майрайд, не забывай, что монстры творили с людским родом. Они создания Неназываемого и должны быть выжжены с лица планеты. Так же, как и все, кто им способствует. Недостойно их дыхание и грязна поступь.»

Подобный разговор мог как-то оправдать связь Тазидахана с Тавсерами, если бы не тот факт, что само радикальное движение в Империи не очень приветствовало Тазидахиан. Потому как Тавсеры, кроме как открытого противостояния с Первородными, в целом являлись сугубо патриотическим объединением.

Может быть, именно поэтому их все еще и не объявили вне закона и ограничивались тем, что отправляли на рудники только тех, кто был замечен в кровавых акциях. Что-то вроде полумеры… а может быть, и способа ограничить влияние Конклава, а тот, в свою очередь, ограничивал Тавсеров.

— Политика, — мысленно брезгливо протянул Ардан.

— «Может быть, мне разбудить это подобие мужчины, главный?»

— «Пусть спит, Майрайд, я не люблю сцен. А малодушные имперцы точно зальют здесь все своими слезами.»

Ардан в вопросительном жесте выгнул бровь, а Полина лишь развела руками.

— Я ведь сказала — плохо знаю язык. Перевожу как понимаю.

Ардан кивнул.

— «Сколько у нас еще времени, Майрайд».

— «Четверть часа, главный. Мелкие таракашки уже должны были забрать свой сладкий сахар».

— Чего? — прошептал Ардан.

— Ты ведь хотел ближе к источнику! — прошипела Полина. — Тем более я не понимаю половину того, что ты пытаешься произнести. Их слова звучат совсем иначе. Гласные громче, а согласные тверже. У тебя как каша во рту.

— Лучше давай снова по смыслу.

Ардан вновь сосредоточился на том, что говорили мутант со Звездным магом.

— «Может быть, я пока отлучусь к ним, главный?»

— «Ты так сильно хочешь осквернить свои чресла ушастым мясом?»

— «Нет, главный, но та женщина выглядела приятной, и, раз уж мы покидаем это гнилое и вонючее место, то я хотел перед отбытием отведать имперской женщины.»

— «Тебе не хватало Черного Лотоса?»

— «Ты ведь знаешь, главный, что шлюхи и женщины — это совсем разное.»

— «Да, только в империи это правило не работает, Майрайд, здесь и те, и другие — это одно и то же.»

— «Ты прав, главный. Их женщины раздвигают ноги охотнее пьяной проститутки, а мужчины и вовсе не мужчины, и все же…»

— «И все же, Майрайд, ты будешь стоять здесь, со мной, и ждать, когда соберут установку.»

— «Думаешь, их Черный Дом может нас навестить, главный?»

— «Я не думаю, Майрайд, — я не собираюсь рисковать. Может, в империи почти и не осталось мужчин, но здесь еще есть те, с кем бы я не хотел сталкиваться. Грязные собаки Полковника — одни из них.»

— «У посольства все сделал грязный монстр.»

— «Да, и за это империя расплатится. Расплатится прямо сейчас. Гнилой кровью Агровых.»

Ардан выдохнул. Получается, что Тазидахцы решили отомстить за случай у посольства? Но при чем здесь тогда грабители, с которыми иностранные диверсанты явно были связаны? Да и сама акция — убийство пусть и почти последнего в очереди, но все еще претендента на престол и члена Императорской семьи.

Нет, это все мысли завтрашнего дня.

И даже не его, Арда, мысли, а Полковника и Кинжалов.

Жестом прося отойти назад, Ардан сделал несколько шагов обратно во тьму. Нетрудно догадаться, какую именно установку собирали Тавсеры, скорее всего, одурманенные так же, как и магистр Ловарская.

Что может еще сильнее привлечь внимание общественности к трагедии, похоронив все шансы на то, чтобы скрыть теракт от газетчиков и взгляда жителей страны? Конечно же, чудовищный Лей-взрыв, который обеспечит эффект слетающихся на пламя мотыльков. Это в столице народ привык к Лей-технологиям нового времени, а по остальной стране на них все еще смотрели как на нечто пугающее и ненадежное.

Газетчики не упустят такую «жирную» тему.

— Полина, у нас всего один шанс.

— Я знаю, — огрызнулась Эркеровская и тут же стушевалась. — Прости. Я знала, что будет страшно, но не думала, что настолько.

Ардан кивнул и продолжил.

— Когда все завертится, беги к Иолаю. Так быстро, как только сможешь. Он справа наискосок, — Ардан указал ладонью в примерное направление. — Сядь рядом с ним — именно сядь. И используй все силы. Все без остатка, чтобы поставить лучший комплексный щит, какой только знаешь.

— Комплексный? И на стихии, и на кинетику?

Ардан снова кивнул.

— Мы их только начали отрабатывать, Эгобар, и… — начала было Эркеровская и замолчала. Нахмурившись, она тяжело произнесла: — Хорошо. У меня есть несколько чертежей в гримуаре. Но как ты собираешься в одиночку биться с Тазидахским военным мутантом и Синим магом?

— Не знаю.

Полина несколько секунд слепо смотрела куда-то сквозь Арда.

— Ты в своем уме? — наконец отреагировала она. — Давай тогда вернемся назад, попробуем сломать щит и позовем на помощь.

Ардан не стал указывать на то, что Эркеровская уже задавала ему данный вопрос.

— Нет времени, — ответил он. — Не было ни тогда, ни сейчас. Если Борис не справился, то мы сами по себе. Если справился, то подмога уже едет.

— Тогда…

— Она не успеет, — перебил Ард. — Никто не придет, Полина. Никто нас не спасет. Никто не появится из-за угла и не вытащит нас из этой беды. Есть только мы. Только ты. Я. И Иолай, который сейчас в алхимическом сне. Он там. Направо. И наискосок. Беги к нему. И используй свою лучшую защиту, — Ардан задумался и добавил: — И молитву. Вечным Ангелам. Светлоликому. Старым Богам. Кому угодно. И какую только вспомнишь.

Полина шумно сглотнула. Несколько мгновений Ардан думал, что девушка развернется и побежит к выходу. Потому что еще не прошли те годы, которые сделают из пахнущей опасностью Звездной военной волшебницы Полины Эркеровскую, ту, которая сможет эту опасность проявить.

Нет, перед ним все еще стояла отпрыск высокой аристократии, которая военную магию использовала лишь на испытательных площадках и занятиях в Большом.

И все же Полина не отступила. Встрепенувшись, она до белых костяшек сжала посох и, насколько могла, твердо кивнула.

Ардан посмотрел на неё. Холодную красавицу, которой природа сделала самый большой подарок, который только могла. Полина имела возможность использовать этот подарок и прожить спокойную, в чем-то даже легкую жизнь. Во всяком случае, легче, чем у многих. Красота, аристократическое наследие и немалое семейное состояние. Уже это вызывало зависть у подавляющего большинства.

Но она стояла здесь. Посреди темноты. В подвале осажденного иностранными диверсантами музея. Хотя могла этого и не делать. Но все же — осталась. И была готова рискнуть собственной жизнью. Потому здесь — «свои», какими бы эти «свои» ни были, а там — чужие.

Был ли Ард восхищен духом небольшой девушки?

Восхищен — слишком неподходящее слово.

Во всяком случае, он теперь куда лучше понимал и принимал слова Дэвенпорта об аристократии.

Ардан повернулся лицом к металлической двери и тихонько упер основание посоха в пол.

У него был всего один удар. Один-единственный. И если он промахнется, то все они, с долей вероятности, стремящейся к абсолютной, мертвы.

Благо, Эргар учил его, что для настоящего охотника одного удара достаточно.

Ардан открыл гримуар и довольно быстро нашел нужную ему страницу. Он не запоминал наизусть данную модификацию «Ледяного Артиллерийского Ядра» по той простой причине, что вряд ли хоть когда-нибудь кто-то из противников — неважно, настоящих или на Арене Магического Бокса, — даст ему несколько секунд.

Модификация, если сокращенно, называлась «Заряжаемое Ядро», и суть её состояла в том, чтобы на протяжении длительного времени заполнять Лей-энергией контуры плотности и частоты повторений рекурсий поступательных движений. И вместо практически мгновенного использования «Заряжаемое Ядро» от момента воплощения печати до отправки в полет требовало от двух секунд до… бесконечности. Смотря сколько лучей Зеленой звезды потратить.

Абсолютно неприменимая в военных целях магии печать, но необычайно полезная в вопросах, касающихся проверок стационарных и пассивных щитов, которые Ард проектировал и отрабатывал в Конюшнях на кукле «Тони».

Пробежавшись глазами по своей схеме, Ардан мысленно потянулся к своим звездам. Те вспыхнули под касаниями его разума и послушно отдали необходимую силу. В его Красной звезде, не считая накопителя, осталось два луча, а в Зеленой — пять.

Вокруг ног юноши запылала бело-синяя печать. Капли влаги в воздухе начали твердеть и хрустеть, веселой каруселью кружа вокруг посоха. Они собирались мерцающей пеленой у навершия, постепенно принимая форму вибрирующей ледяной полой сферы.

Одновременно с формированием печати Ард потянулся и к свету, пылавшему на его пальце. Заключенная в кристалл Эрталайн свободная Лей зеленого цвета устремилась через руку внутрь посоха, а оттуда в печать. Луч за лучом, печать впитывала все больше и больше энергии, а вместе с ней увеличивалась в размерах и ледяная сфера.

К моменту, когда рассыпался накопитель на пальце юноши, оставляя тому лишь его собственную звезду, сфера уже превысила в диаметре длину мужского предплечья.

Ардан посмотрел на железную дверь.

— Недостаточно, — билась отчаянная мысль в его голове. — Этого недостаточно.

Если попросить Полину открыть дверь, чтобы избавиться от дополнительной преграды, то, несмотря на то, что Тазидахцы ждали своих напарников, Ард все равно мог потерять эффект неожиданности, на который и делал ставку. Да, в данный момент его заклинание, скорее всего, преодолело границу Зеленой магии и вступило на уровень Синего, но и против него — военный Синий маг.

Ему требовалось что-то еще. Что-то большее, чем можно было добыть в собственной звезде.

Если бы они находились где-то наверху, где-то поблизости к окнам и заметенной пушистым снегом улице, может быть, Ардан смог бы позвать осколок имени Льдов и Снегов. Он понятия не имел, что из этого может выйти, опираясь исключительно на тексты и предположения Николаса-Незнакомца. Но сейчас не тот случай, чтобы выбирать осторожность, а не пусть и сомнительный, но шанс выжить.

Если бы не закутавшая город в белую шаль Зима, Ард даже не пытался бы исполнить нечто подобное.

Снег был слишком далеко от него. Он его не слышал, не видел, не чувствовал и…

Взгляд юноши сместился на собственное запястье, где, если присмотреться, все еще можно различить метку Аллане'Эаре, сидхе Холодной Летней Ночи, дочери Зимней Королевы.

— Дурацкие приключения, — стало последней мыслью Арда перед тем, как он мысленно потянулся к истончающейся связи между ним и принцессой.

Полина не сводила пристального взгляда с Эгобара и его заклинания. Не потому, что её как-то особенно впечатлял огромный, клыкастый сокурсник и его медленное, неповоротливое заклинание.

Нет-нет.

Причина заключалась совсем в другом.

Первое, что бросилось в глаза Полине, — военные накопители в специальных перстнях на пальцах юноши. Откуда у учащегося Общего факультета, тем более у родственника кровавого преступника, чья семья, да и вся раса в целом, подвергались остракизму, может сверкать на руке нечто подобное? Военный накопитель! Даже студенты Военного факультета начинали тренировки с подобными накопителями не раньше середины третьего курса. Не в целях учебных дуэлей, а в условно-боевых обстановках, когда счет времени шел на доли секунд.

Мало надеть на палец военный накопитель — важно уметь им воспользоваться в бою и не потерять концентрацию, попутно сломав собственную печать.

Эгобар не только владел военным накопителем и не только прекрасно умел им пользоваться, он явно делал это далеко не в первый раз.

Но и это меркло перед тем, что произошло в момент, когда кристалл Эрталайн рассыпался сверкающей пыльцой.

Сперва Полина подумала, что приняла неверное решение — растерянность и задумчивость, широкими штрихами исполосовавшие красивое мужское лицо, не вселяли особого оптимизма. Но затем им на смену пришла решимость. Жестокая и холодная. Как холодная ночь.

Странно, что Полина подумала именно про неё. Про темную, промозглую ночь, когда от темноты воображение рисует в каждом кусте, в каждой подворотне, в каждом силуэте какие-то жуткие картины. Когда от холода мелкая дрожь щекочет тело, стараясь подобраться к замерзающей душе.

Запястье Эгобара засияло именно ей. Ночной темнотой, что прежде казалась Полине чем-то сказочным и невозможным. И, словно собираясь окончательно сбросить разум девушки в пучину каких-то детских баек, мир вокруг дрогнул широкими волнами.

Как если бы пол и стены вокруг них забыли о своей природе твердого камня и на мгновение обернулись податливой водной гладью. Встревоженные вставшим в центре Эгобаром, пол и стены разошлись той самой волной, от которой Полина поежилась даже сильнее, чем от сковывающего её сердце страха; сильнее, чем от забирающегося под кожу холода.

Она буквально чувствовала, как синеют её губы, как скрючиваются суставы пальцев. Как изо рта начинает вырываться до того густой, что даже похожий на дым, белый пар. Ресницы потяжелели от налипшего на них льда.

Иней, разворачивающимся змеиным клубком, заструился из-под основания посоха Эгобара. Руками невидимого художника — глашатая зимы, он разукрасил пол и стены. И в тех картинах, в бессвязных узорах, Полине почему-то казалось, что она видит нечто странное. Странное и удивительное.

То волшебных зверей — барса с несколькими хвостами, застывшего на краю горного ущелья. А вот среди высокой травы побежала маленькая, но такая опасная рысь. Или медведь, закутавшись в блестящее полотно, встал на задние лапы. А рядом с ними, поодаль, брели бельчонок и волчица, которые то и дело казались вовсе не зверями, а странными людьми, держащими в руках белоснежные посохи. Четырехкрылый орел парил где-то в небе, а громадный козерог стучал копытами о цветочное поле.

И вся эта картина, одновременно завораживающая и в то же время отталкивающая, была написана на шлейфе черного платья… или звездного неба… а может быть, платья, ставшего небом.

Полине показалось, словно кто-то прошел мимо неё. Коснулся плеча Эгобара и тут же исчез. Исчез, оставив после себя громадного юношу, вокруг которого ледяным бутоном расцвела зима. Самая настоящая. Отдельно взятый коридор в подвале музея внезапно стал средоточием зимы. Холодные ветра дули во все стороны, а от снега застилало глаза.

Полина начала щуриться. Она уже не понимала, стоит перед ней Ард Эгобар, чьи глазницы затопил синий туман, а в руках светился изнутри простой деревянный посох, или же громадный волк с серебристой шерстью скалил ледяные клыки.

Полина не понимала ничего из того, что происходило.

Кроме, разве что, одного.

Все те страшные сказки, которые она слышала в детстве о Ароре Эгобаре, Темном Лорде и Эан'Хане первородных, — вовсе не вымысел. Совсем не пугающие байки, которыми пытались воспитывать подрастающее поколение.

Совсем нет.

Все это правда.

Потому что перед ней, неважно — мужчина или волк, стоял осколок древней правды.

— Говорящий, — прошептала Полина вслух, а мысленно добавила: — У Иолая никогда не было даже шанса.

А затем все на мгновение, на краткую долю мгновения, стихло. Перед навершием посоха Эгобара больше не вибрировала ледяная сфера. Вернее — сфера размером с колесо грузовика все еще сияла в метре над полом. Только теперь она выглядела как луна.

Яркая луна, поднявшаяся над лесом посреди… посреди холодной летней ночи.

Так казалось Полине, застывшей посреди ледяной пустоши, поглотившей коридор. И даже она где-то издалека услышала Тазидахский говор:

— «Майрайд, тебе не кажется, что как-то похолодало?»

— «Главный! Дверь! Она побелела!»

А затем зимняя луна, оставляя позади себя серебристый шлейф, сорвалась в полет.

С каждой секундой, проведенной на границе той силы, что таилась где-то по ту сторону нити, связывающей Арда с Принцессой Зимы, юноша чувствовал, как на него наваливается тяжелый вес.

Ноги дрожали. Плечи опускались вниз. От напряжения сосуды лопались уже не только в глазах и носу, а по всему телу. В голове воцарилась мокрая, непроглядная вата, и только Спящим Духам известно, как Ардан не потерял концентрацию. Возможно, сказывались сотни часов бесчисленных тренировок и десятки погонь и сражений, а может, простая удача.

Но Ард выдержал. Не дрогнул.

И когда понял, что взял от осколка имени Льдов и Снегов, который услышал внутри метки, то, что хотел, отпустил заклинание. Громадная сфера сорвалась в полет, утягивая следом за собой налипший на стены и пол иней. Как за величественной царицей, следом за ней реял шлейф изо льда и инея.

Но вот что удивительно — на сей раз Ард… он… чувствовал свое заклинание. Как часть себя. Как продолжение тела. Как неразрывный элемент разума и воли. Он точно знал, что если захочет, то сфера прямо сейчас исчезнет или же, наоборот, лопнет мыльным пузырем, погребая их всех под тоннами бетона и стали.

Ардан пожелал другое. Он подумал о том, чтобы сфера закружилась вокруг своей оси, и та закружилась.

Ардан решил, чтобы сфера протянула шлейф широким вихрем, и вокруг неё затанцевал вихрь.

У стальной двери не оказалось и шанса. Она даже не смялась, а буквально вдребезги разбилась хрупкой ледяной скульптурой.

Как правильно замечал Аркар — все планы, так или иначе, всегда идут далеко не по запланированному маршруту.

Ард все же потерял эффект неожиданности. Когда ледяная сфера ворвалась в просторное помещение, то в центре, вокруг мужчины с Синим Плащом, уже танцевало торнадо огненного щита, а у второго на смену коже пришел крепкий, блестящий хитиновый панцирь.

Ардан же пожелал, чтобы сфера и её шлейф не коснулись Иолая, и… они не коснулись. Люди, одурманенные Тавсеры, стоило снежному шлейфу коснуться их тел, мгновенно обернулись ледяными изваяниями. Их последние дыхания паром прокатились по внутренним стенкам кристаллических саркофагов.

Сфера же ударила по Тазидахцам. Мутант, скрестив перед собой предплечья, закричал и принял удар телом. Ардан не знал, на что тот надеялся. Юноша будто собственным кулаком ударил по алхимическому хитину. Так ему показалось. Кулаком. Волей. Мыслью. Взглядом.

Ардан не мог подобрать нужных слов.

Все, что он знал, — свои чувства. Он чувствовал, как хрустит в его «руке» вражеский хитин. Слышал стоны и хрипы. Видел, как отчаянно пытается восстановиться плоть, окутанная черным туманом. Ощущал медный привкус крови.

Ардан ударил посохом о пол, и от мутанта не осталось и следа. Сфера, расширяясь, полностью поглотила творение Тазидахской военной машины. Мутант попросту исчез. Лишь обледенелые стопы и лужа черной крови намекали на то, что здесь когда-то кто-то обсуждал «недочеловечность» жителей Империи.

Ардан сосредоточился на яростном огне, бьющем о его «ладони». Юноша попытался сжать пламя. Потушить его. Запечатать внутри льда и снега. И у него почти вышло. Может быть, даже действительно получилось. Если бы не короткая вспышка внутри огненного торнадо.

Тазидахский маг воспользовался накопителем и, сквозь почти сломанный щит, выстрелил луч. Желтого цвета, вокруг него вращались две алые искры. Ардан, в своем странном состоянии, не видел печати, так что понятия не имел, что делала незнакомая ему магия.

Он попытался выставить собственный щит, но тут же понял, что сил не осталось. Никаких. Ни физических, ни Звездных. Обе его звезды погасли, лишившись всех лучей, а последний Красный накопитель давно уже рассыпался пылью.

Две алые искры, оборачиваясь при столкновении со сферой огненными цветками, протопили внутри границы сферы небольшое отверстие. Совсем малое. Но этого оказалось достаточно, чтобы сквозь него пролетел желтый луч и, промазав мимо шеи Арда, пробил ключицу.

Связь со сферой исчезла, вместе с ней и сама ледяная сфера. Пока та таяла, разлетаясь пушистой метелью, Ардан, роняя посох из онемевшей руки, уже почти свалился на колени. Скорее от навалившегося бессилия, чем от ослепляющей боли в правом плече.

Его подхватила невидимая громадная рука.

Огненный вихрь рассеялся одновременно с ледяным, а нечто невидимое, сжав юношу неприступными тисками, подхватило лишенное способности к сопротивлению тело. С очередным ударом посоха Синий маг Тазидахиана вздернул Арда вверх и переместил к своему лицу.

— Интересно, Галесский маг, очень интересно, — произнес он.

Спящие Духи. Тазидахец выглядел вполне обыденно. Невзрачная конституция, не очень выразительное лицо и глубоко посаженные глаза. Он не казался ни монстром, ни уродом. Не был каким-то чудищем из историй Прадедушки.

Просто человек.

Просто иностранный военный.

— У меня нет на тебя времени, так что… — Тазидахец не договорил.

План действительно пошел не по заранее заготовленным для его состава рельсам, но Полина выполнила свою задачу. Даже перевыполнила. Она смогла добежать до Иолая и не только укрыть их с Иолаем комплексным щитом, но и разбудить Великого Князя.

Тот, прекрасно видя, что Тазидахец схватил Арда и собирается добить, не раздумывал ни секунды. Ни единой тени сомнения не отразилось на лице Великого Князя. Невзирая на боль, не обращая внимания на шок и растерянность, он тут же ударил посохом о пол. Вспыхнула алая печать, и с навершия посоха Иолая Агрова сорвался воздушный серп, на кромке которого пылала раскаленная плазма.

— Давай, Эгобар! — закричал Иолай сквозь агонию, пронизывающую его мышцы.

«Может, он и напыщенный идиот, но он напыщенный идиот из моей страны»

Синий маг отреагировал мгновенно. Тиски отпустили Арда, а двухстихийное заклинание «Пылающий Ветер» Иолая разбилось о весьма хитрый щит, представший в виде полупрозрачной каменной пелены.

Ардан свалился на пол. Тазидахец не видел угрозы в маге, чья правая рука качалась безвольной плетью, а посох валялся где-то далеко в коридоре.

Эргар учил заканчивать бой одним ударом.

Сверкнул отцовский охотничий нож, и прежде чем сформировалась печать Тазидахского военного мага, его веки странно, дергано моргнули. Мгновение, еще одно, и на рухнувшего на спину Арда упали первые капли кровавого дождя, фонтаном забившего из обезглавленного тела иностранного диверсанта.

Лежа на холодном полу, юноша смотрел в потолок. Где-то рядом с ним сперва глухо стукнулась об обледеневший бетон и покатилась куда-то в сторону чужая голова. Следом, куда сильнее, хлопнулось и тело.

Ардан же, тяжело дыша, думал совсем о другом.

Интересно, им практику зачтут?

Потому что что-то подсказывало юноше, в ближайшие месяцы… годы. Да. В ближайшие годы он воздержится от посещения Музея Истории Магии. Да и вообще — какого-либо музея.

Видят Спящие Духи, командировки Черного Дома безопаснее, чем музейная работа.

— Если честно, я даже не знаю, что конкретно мне требуется, господин…

— Эгобар, — подсказал Арди и, стараясь скрыть боль в раненом плече, поправил перевязь.

Перед ним стояла молодая девушка лет девятнадцати. На левом безымянном пальце блестело дешевое, но пока еще не успевшее потемнеть золотое кольцо. Она вышла замуж совсем недавно. Может быть, еще даже полугода не прошло.

Поджатые губы, темные круги под глазами, мозолистые кончики пальцев и несмываемый запах бельевого порошка. Скорее всего, работала прачкой в доходном доме. Слишком уж затертые и заношенные юбка с выцветшим свитером и такая же блузка, накрахмаленная до плотности той доски, на которой её стирали. От холода девушка спасалась несколькими шарфами, связанными из старой одежды, и осенним пальто.

— Господин Эгобар, — она переминалась с ноги на ногу и крутила в пальцах шапку с дыркой на макушке, в которую заталкивала газету. — Маленький занемог.

А еще от неё пахло дизелем и углем. Скорее всего, приехала сюда из Тенда, из самого центра рабочих кварталов, живших в тени высоченных фабричных гигантов. Или, может, не приехала, а пришла пешком. Продрогшая, зябкая, лишь три года назад получившая документы, а теперь, когда столбик термометра тянулся холодным поцелуем к отметке в минус двадцать градусов, преодолела немыслимое расстояние.

И все потому, что…

— Маленький занемог, — повторила она и тут же, с чуть печальной улыбкой, спохватилась. — Простите.

— В чем проявляется болезнь? — спросил Ардан, примерно уже представляя, что вызвало проблему.

— Он кашляет по утрам и вечерам, — начала перечислять девушка. — Отплевывает слизь.

— Темно-желтую, зеленую, прозрачную? — уточнил Арди. — Или, может, коричневую?

— Прозрачную, — тут же ответила девушка.

Юноша надеялся, что у него получилось скрыть не только боль в раненом плече, но и облегченный выдох. Прозрачный — лучший из возможных вариантов, зеленый — похуже, желтый — счет шел на считанные дни, а коричневая… коричневая означала, что Вечные Ангелы решили вернуть Светлоликому еще столь юную искру.

Но, учитывая, как засветилась молодая мать, у Арда не получилось скрыть как минимум своей радости от услышанного ответа.

— Ночью спать не может, мы его кладем полулежа, под спину подкладываем подушки и одежду, чтобы не сгибался.

— Усаживаете? — переспросил Ардан. — А сколько лет?

— Четыре… ой, три, да, три годика, — сердце девушки забилось быстрее.

Она врала.

Ребенку, скорее всего, действительно было четыре года. Что означало только одно — его отец, муж девушки, нарушил закон, по которому ему светила многолетняя каторга.

Да, жестоко. Да, зачастую от этого многие страдали. Еще не так много времени прошло с реформы образования, по которой каждый житель Империи был обязан пройти школьную скамью от шести до шестнадцати лет. А вместе с реформой был принят еще целый ряд законов, запрещавших, к примеру, родителям выдавать дочь замуж до получения документов (каралось штрафом вплоть до ста пятидесяти эксов и девятнадцатью годами каторги для отца); и, соответственно, внебрачное рождение ребенка со стороны девушки, еще не получившей документа, приравнивалось к изнасилованию. Или как-то так. В документе содержалось множество тонкостей. Но, так или иначе, государство усиленными темпами боролось с неграмотностью населения.

Как говорил Бажен: если на сто тысяч грамотных, образованных молодых людей придется отправить на рудник десятки несчастных душ — государство готово пойти на такую жертву. Ардану субъективно подобные меры казались граничащими с радикальными методами Тазидахиана или Теократии Энарио, но… он не государственный муж. И даже не полноправный Имперский Маг. Не в его компетенциях решать, что и как лучше для Империи.

Откуда тогда он в принципе знал о подобном законе? Просто он не касался магов и аристократии, а потому его изучали на лекциях по Звездной Юриспруденции. А причины исключения из положения двух слоев общества — совсем иная история.

— Разумеется, — улыбнулся Арди и продолжил опрос. — Температура есть?

— С утра порядка тридцати шести градусов, а к вечеру тридцать семь с половиной.

Высокая… стандартная температура для представителя человеческой расы, находящегося в покое, — тридцать четыре и четыре десятых.

— Сильная слабость и потеря аппетита? — уточнил Арди.

Девушка кивнула.

— Хрипы и свисты в груди?

Она снова кивнула.

— Приходил врач из клиники Короны…

Ардан уже собирался переспросить, что еще за клиника Короны, а потом вспомнил газетную статью, которую читал летом. Точно, Его Императорское Величество Павел IV собирался купировать систему частных страховых компаний, заключавших обязательные контракты с производствами. Теперь каждое предприятие, достигшее налоговой отметки в пятьсот эксов за квартал, подписывало все тот же обязательный контракт, но уже с Короной.

По всей стране, включая Метрополию, заканчивали стройку тысяч небольших клиник и сотен госпиталей. Все это, включая врачей и лекарственные препараты, должно было стать условно-бесплатным для граждан. «Условно», потому что, как объяснял Арду все тот же Бажен, конечная стоимость государственного страхования все равно будет включена в стоимость производимых в стране товаров.

— … он сказал, что хрипы есть, но он не уверен, что это воспаление легких, — продолжила девушка, — потому что…

— Потому что ваш ребенок не страдает избыточной потливостью, — начал перечислять Ардан. — У него нет головной боли, а еще ему пусть и неприятно, но не больно в груди при глубоком дыхании.

— Д-да, — чуть заикаясь, подтвердила девушка, словно удивляясь тому, что стоявший за прилавком громадный юноша перечислил все то, на что сетовал врач Короны.

— Позвольте предположить — вы живете рядом с фабрикой «Манков и партнеры», производящей Лей-накопители.

— Да, — уже тверже, но все так же удивленно повторила молодая мать.

— Потому что это действительно не воспаление легких, — окончательно убедившись в диагнозе, объяснил Ардан. — Вернее — воспаление, но не совсем обычное. На вирус простуды…

— Вирус? — перебила девушка. — Ох, простите, господин Эгобар.

— Ничего страшного, — закачал головой юноша. — Слово совсем новое. Так десять лет назад начали называть заразные болезни, госпожа. Так вот, на вирус простуды наложилась пыль от производства Эрталайн. Из-за сильных морозов и ветра она оседает на окнах домов. Вы, надо предположить, живете на третьем или четвертом этаже.

— Мы снимаем небольшую комнату на чердаке.

— Тем более, — кивнул Арди. — Позвольте одну секунду.

Левой рукой опираясь на посох, стараясь не шевелить правой, Ардан доковылял до шикарной стеклянной витрины (кто бы сомневался, что Бажен примет предложение Бориса), где едва не хлопнул себя ладонью по лбу.

Как он вернется обратно с препаратами, если у него всего одна рука? По итогу, приставив посох к стене, укрытой еловыми панелями (последний писк моды для коммерческих помещений), Ардан забрал несколько склянок.

— Танавин, чтобы сбросить температуру, — Ард вытряхнул на весы десять капсул. — По одной, с обильным питьем, каждое утро до еды. Пожалуйста, не переборщите. Миф о том, что высокая температура является причиной смерти — миф, конечно, только отчасти, но если при температуре тридцать шесть ваш ребенок чувствует себя нормально, лучше не сбивать.

— Но…

— Температура помогает организму бороться с вирусом, — перебил Арди, стараясь не впустить в тон грубости. — Она замедляет размнож… распространение болезни по телу. Температуру стоит сильно сбивать, только если она тридцать семь и выше, что на два с половиной градуса выше нормы.

Девушка кивнула. Может быть, Империя и боролась с неграмотностью, но, во-первых, наука не стояла на месте — совсем даже напротив оного, а во-вторых, учителя в школах тоже попадались совсем разные.

— Теперь, раз уж это Лей-отравление, то вам потребуется вот что, — вооружившись небольшими мерными грузиками и глубокой ложкой с заточенным краем, Ардан зубами вскрывал картонные конвертики, попутно морщась от боли в раненом плече. — Три грамма корня Солодки Дышащей, Лей-аналога обычной солодки, помогут выгнать мокроту, а Королевская мать-и-мачеха сделают кашель не таким саднящим, когда пыль Эрталайн будет покидать гортань. У вас дома есть сушеные цветки липы, сосновые почки или шиповник?

— Да, конечно, мы с мужем всегда готовимся к сезону простуд, господин Эгобар.

— Отлично, тогда, — взвесив нужные дозировки, Ардан смешал порошки двух Лей-растений, — сварите самый простой отвар от кашля из липы, шиповника и так далее, но пока будете настаивать после кипения, добавьте туда вот этот порошок. И помешивайте до тех пор, пока не запахнет кардамоном.

— Кард… кардо… кар…

Ардан, смотря на то, как девушка силилась повторить сложное слово, едва снова не хлопнул себя по лбу. Ну да, разумеется, откуда, как бы печально ни звучало, жителю Тенда знать, как пахнет кардамон.

— Помешивайте, пока не появится пряный, теплый, немного кислый, цветочный запах, — Ардан перечислил основные составляющие очень сложного аромата. Но именно им и пах отвар Крепких Легких, который помогал с Лей-воспалением одноименного органа.

— Это поможет? — с опаской спросила девушка.

Арди сперва не понял сути вопроса, а затем напомнил себе еще кое-что. Для подавляющего, даже абсолютного большинства жителей Империи Звездная магия звучала сродни небылице или страшилке.

Некоторые, особенно за пределами столицы, за всю свою жизнь могли не повстречать ни единого мага или Первородного. Что вполне математически оправдано, учитывая, что на всю страну по переписи проживало всего порядка ста пятнадцати тысяч магов. Треть из которых обитала либо в Метрополии, либо в её окрестностях.

— Уже после первого применения у него пропадет кашель и появится аппетит, затем продолжайте отпаивать отваром на липе и шиповнике, — с насколько мог радушной улыбкой заверил Арди.

Девушка вздрогнула и попятилась назад. Ардан тут же сжал губы. Ну да. Разумеется. Клыки…

— Ско… сколько это будет стоить? — спросила девушка, сжимая веревки, заменявшие ручки на простом тряпичном мешке, расшитом цветными нитками так, чтобы выглядеть наряднее своих собратьев.

Ардан посмотрел на порошки Лей-растений. За такой вес в аптеках картеля попросили бы порядка четырех с половиной эксов. Что до банального Танавина — за десять пилюль тот стоил всего тридцать ксо.

И, возможно, учитывая комментарий про врача Короны, девушка уже знала ответ на свой вопрос. Скорее всего, она посетила одну из аптек, где ей рассказали примерно то же самое, что и Арди. Только вместо простого решения могли попытаться продать сложную мазь на основе Каргаамской Липкой Мяты — безумно дорогого Лей-растения, чья стоимость за грамм могла доходить до двенадцати эксов.

Да, экстракт Липкой Мяты мог бы в разы лучше справиться с Лей-воспалением легких, но и Крепкие Легкие справлялись с задачей, пусть и медленней.

— Вы ведь узнали о нас из другой аптеки?

— Аптека компании «Лумарского», — подтвердила девушка.

Как и думал Ардан — участники картельного сговора, оттяпавшие себе Тенд и часть Тендари. Вообще иронично получалось, что аптечный картель по сути чем-то напоминал своей дележкой территорий ту же бандитскую Шестерку Метрополии.

Теперь уже, правда, Пятерку.

Хотя, если посчитать Нарихман…

Мысли завтрашнего дня.

— Тогда с вас один рассказ.

— Рассказ? — нахмурилась девушка.

Ардан снова улыбнулся. На сей раз предусмотрительно поднял лишь самые краешки губ.

— Вы ведь, госпожа, в квартале Первородных. Тут все как в сказке. Так что с вас один рассказ. Очень красивый, искренний рассказ про аптеку, где вам помогли в трудную минуту.

— У меня есть деньги, — твердо и даже гордо произнесла молодая мать. — Немного, но есть. Может, если вы взвесите поменьше, то у меня хватит.

— Конечно есть, — закивал Арди. — У вас есть деньги, и вам нужны лекарства. А у нас есть лекарства, и нам нужен ваш рассказ. Такая вот сделка.

Девушка посмотрела на Арди с недоверчивым прищуром, отчего-то став изрядно напоминать собственный потрепанный наряд. Нетрудно догадаться, что та пережила в своей жизни ничуть не меньше злоключений, чем Ардан. Просто иного характера. Но, какой бы тавтологией ни прозвучало, они сделали её собственный характер твердым. Достаточно твердым, чтобы пешком, в двадцатиградусный мороз, пересечь столицу.

Молодая мама…

Из рассказов дедушки Ардан знал, что ни Светлоликий, ни Спящие Духи так и не смогли придумать того испытания, которое мать не знала бы ради своего дитя.

— Х-хорошо, — чуть с запинкой ответила девушка.

— Вот и отлично, — еще ретивей, чем прежде, закивал Ардан и принялся складывать пилюли и порошок в бумажные конвертики.

Запечатывая бумагу разогретым в ступке воском, он складывал лекарства в небольшую картонную коробочку. И, когда все было сделано, Арди на мгновение опешил.

— Что вы делаете? — спросил он, разглядывая протянутую ему ладонь.

Не в жесте просителя, а широко раскрытую и бледную. Бледную не от холода, а от страха. Сердце девушки билось так быстро, что едва было не касалось костей грудной клетки.

— Вам ведь нужна моя кровь, да? — пряча почти животный страх за показной решимостью, спросила мать заболевшего ребенка. — Чтобы скрепить сделку. Как в сказках.

Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза. Общество Большого и Черного Дома действительно исказило его восприятие. Магия и простые обыватели существовали в совсем разных мирах.

— Честного слова вполне достаточно, — на выдохе ответил Ард.

Девушка несколько секунд разглядывала его лицо, после чего произнесла:

— Я, Онешка Шилова, даю свое слово, что расскажу о том, как мне помогли в вашей аптеке.

Что-то едва слышно прозвенело в сознании Арда. Он знал, на уровне безусловного и абсолютного знания, что при желании мог сделать с госпожой Шиловой все, что только бы взбрело ему в голову. Она по собственной воле, чисто и открыто, отдала ему свое истинное имя.

Абсолютно опьяняющее чувство и…

Абсолютно пугающее чувство.

— Хорошего дня, и храни вас Свет, — пожелал Ардан, надеясь, что упоминание чуждой для Эан'Хане веры как-то повлияет на неприятное для него ощущение.

— И вам, господин Эгобар, — в недоумении хлопнула ресницами госпожа Шилова. — Храни вас Свет.

Она забрала лекарства и, прозвенев дверным колокольчиком, вышла на заснеженную улицу.

Ардан посмотрел на свое отражение в соседней витрине.

Арди стоял на тускло освещенной набережной. Позади него подо льдом смолкли утомившиеся черные воды, укутавшиеся тяжелым, но таким вожделенным одеялом. Канал Маркова нежился в благодатной дреме, наслаждаясь принесенным зимой покоем.

Юноша провожал взглядом ворчливые автомобили. Редкие, как и сами прохожие, они прокладывали себе путь сквозь глубокие колеи серого, местами обледеневшего снега. Снегопад не прекращался уже почти три недели. Дворники, замотанные шерстяными шарфами, крест-накрест опоясывающими плотные тулупы, орудовали скребками. Не теми миниатюрными, про которые могли подумать обыватели, а длинными палками с прикрученными к ним толстыми, широкими стальными плашками.

Компанию скребкам составляли ломы, обитые железом лопаты, клубы белесого пара, столбики едкого сигаретного дыма и сдавленные ругательства. Почти такие же, какие издавали и снующие мимо автомобили. И только будто заблудившиеся трамваи, разгоняя тьму зимней ночи своими широкими фонарями, брели по утопленным в брусчатку рельсам.

А впереди, на противоположной стороне улицы, горели огоньки «Джаз-бара у Брюса». Новенькая вывеска блестела пузатыми лампами, новогодние гирлянды сверкали на широком окне, за которым многочисленные посетители звенели бокалами, скрипели вилками и ложками, смеялись и порой застывали скульптурными изваяниями, очарованные очередной джазовой бандой, поднявшейся на новенькую сцену.

До свадьбы оставалось две с половиной недели. До Конгресса — полторы. До Нового Года — шесть дней.

Новый Год…

Первый Новый Год за последние семь лет, который Ардан проведет не за семейным столом. И, наверное, его странное состояние, балансирующее на тонкой границе между ностальгией и хандрой, следовало бы именовать лицемерием. Может быть, даже самообманом. Ведь если подумать, то в течение шести лет среди Алькадских снежных пиков Ардан даже не вспоминал о Новом Годе, Шайе, Эрти и… И все же он ходил среди зверей. Носил их шкуры. Жил их мыслями, запахами, правилами и законами.

Арди поправил меховое пальто, прикрывавшее перевязанную руку. Она все еще, даже спустя почти три недели после происшествия в музее, так пока до конца и не зажила. На собственном примере Ардан понял, почему Мшистый, Аверский и даже Его Императорское Величество Павел IV ходили с протезами. Звездная наука и целительство все еще не достигли той степени развития, когда смогли бы лечить раны, оставленные могущественной военной магией.

Если бы Тазидахский маг попал немного выше и правее, то, возможно, Ардан и вовсе лишился бы руки. Сильно ли это его беспокоило? Несколько дней — да. Сейчас — почти нет.

События той давности и вовсе воспринимались им как прошедшие в лучшем случае несколько лет назад.

И вот он стоял в центре мигающего светового круга. Снег налипал на стекло фонаря, на какое-то время закрывал его свет, а затем таял. Снег таял, а Арди стоял и смотрел на дом двадцать три по каналу Маркова.

До Нового Года — шесть дней…

Шесть дней до момента, когда им с Тесс надо будет собрать вещи и съехать. Он ведь пообещал Рейшу Орману, отцу своей невесты. Он ведь понимал обоснованность требований господина генерал-губернатора Шамтура. Понимал и соглашался. Только на душе от того не становилось легче.

— Оказывается, я сильно привязываюсь к местам, — прошептал себе под нос юноша, разглядывая дом.

Когда-то, казалось бы, в прошлой жизни (хотя на деле меньше двух лет тому назад), общаясь с Мартом Борсковым, он находил между ними нечто общее. Точно так же, как знаменитый археолог тосковал по странствиям, находясь в столице, и, отправляясь в путь, мечтал вернуться в свой кабинет, — так же и Арди в детстве. Качая ногами над горными обрывами, он мечтал поскорее спуститься к лесным разливам. А оказавшись среди лесов и полей, рек и озер, с тоской поглядывал на нависшие над ним молчаливые, белоснежные верхушки родной Алькады.

Так же было и со степью, и Эвергейлом.

Так же, наверное, происходит и с их с Тесс домом, и…

Ардан повернулся к каналу, впадавшему в Ньюву, а та, в свою очередь, уносила черные воды прямиком в бухту Ласточкиного Океана. С каждым новым приключением, с каждым новым путешествием по Империи Ардан никак не мог отделаться от детских воспоминаний. Когда он, лежа около Хижины Эргара, вслушивался в торопливые, сбивчивые рассказы ласточек. Атта'нха учила его не слушать этих, как она говорила, бесчестных пташек, покидавших родные места сразу, стоило постучаться в их двери старушке Зиме.

Ардан пытался. Честно пытался. Но не мог.

Все, чего он добился, — это на какое-то время забыть об этих рассказах. Оставить их где-то среди горных льдов и снежных троп. Но теперь… Тазидахские мутанты, Рыцари Селькадо, корабли Островного Союза, послы Северного континента, Конгресс… Спящие Духи — там, за обледеневшим полумесяцем усталой бухты, прятался целый мир. Такой огромный. Такой удивительный. И такой…

Ардан повернулся к окну последнего этажа, примыкавшему к пузатому эркеру. Повернулся и улыбнулся. Мысли о ласточках вновь утихли. Спрятались под покровом запаха весенних цветов, распускавшихся у ручья. Арди, разумеется, не мог почувствовать отсюда запах, не мог увидеть в занавешенных окнах силуэты, не мог расслышать стука сердца, но все же точно знал: Тесс вернулась с репетиции пораньше.

По привычке сперва посмотрев влево, а затем вправо, убедившись, что его не собьет торопящийся домой клерк, Ардан перебежал на другую сторону улицы. Легко прыгая над сугробами, не погружаясь в них глубже половины подошвы, он вызывал удивление у замерзающих дворников, почти по колено стоявших в снегу.

Трелью прозвенел колокольчик:

— О, Арди! Спасибо тебе за скидку! Колени больше не болят, — протянул ему руку один из орков-вышибал, оберегающих покой посетителей.

— Погано выглядишь, полукоротышка, — хмыкнул его напарник. — Я думал, кровь матабар тебя уже должна была подлатать.

Ардан посмотрел на их коричневые, клыкастые лица и топорщащиеся бивни. Он даже помнил их по именам. Бандиты, но… какие-то теплые. Наверное. А может быть, он просто вновь занимался самообманом.

— Помогли бы снег убрать хоть, — Ардан крепко сжал протянутые ему ладони. — Там уже скоро к бару не пройти будет.

— Аркар как раз за инвентарем отправился, — один из них махнул в сторону приоткрытой подсобки.

— Аркар? — переспросил Ардан. — Он здесь?

В последнее время встретить Распорядителя Орочьих Пиджаков в «Брюсе» считалось большой редкостью. Никто, кроме Арди, не знал точной причины постоянных разъездов Аркара. Тот уже почти два месяца выяснял обстоятельства смерти Арсения — Распорядителя Молотков. Бывшего сослуживца Аркара и, возможно, его друга. А может — верного врага. Хотя, наверное, в их случае особой разницы между данными терминами уже и не оставалось. Как бы странно данное утверждение ни звучало.

Чем-то они напоминали Арду майора Мшистого и лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы.

— Последние несколько дней решил все-таки приобщиться к своим обязанностям Распорядителя, — фыркнул один из вышибал.

— Ты ему это в лицо скажи, Аграк, — замахнулся на него напарник, используя сокращенное от Аграраграк имя, и повернулся к Арду. — Хочешь присоединиться, Ард?

Ардан вместо ответа скосился взглядом на свое предплечье.

— Справедливо, — громыхнул орк.

Ардан обменялся приветственными взглядами с орками, сидевшими в темном, отгороженном углу, и ненадолго остановился около подсобки, но так и не решился войти внутрь. Если Аркар стал появляться в «Брюсе» чаще, значит, он либо ничего не смог выяснить, либо выяснил все, что хотел. И в первом, и во втором случае Ард находился не в том состоянии, чтобы услышать ответ.

Опираясь на посох, стараясь не тревожить руку, Ардан прошел через неприметную дверь и поднялся по лестнице. Казалось бы, совсем недавно он, сталкиваясь здесь с Тесс, спешащей в ателье, терял дар речи и мямлил что-то нечленораздельное. Зачастую невпопад. Удивительно, как все так сложилось, что теперь…

Он повернул ключ в замочной скважине, вошел в тесную прихожую и, сняв ботинки, привычно приставил посох к стене, а пальто повесил на чуть кривую вешалку. Лицо пригладил теплый воздух разогретой духовки, а с кухни донесся аромат запеченных яблок и варящегося жаркого из кролика и индейки. У них с Тесс из-за того, что то и дело кто-то из них задерживался допоздна, сформировалось негласное правило: кто первый пришел домой, тот и готовит.

Они никогда не обсуждали это вслух, никогда ничего не обещали друг другу. Просто… само как-то вышло.

Ардан вымыл руки, прислушиваясь к тому, не сильно ли гоготал и вибрировал гусак, стоило кран-буксе открыть напор из водопровода. В прошлые заморозки трубы прорвало, и они с Аркаром, по пояс в воде, чинили поломку. Вообще, если так подумать, то за прошедшие полтора года Ардан отточил все свои плотнические и сантехнические умения, включая столярные, малярные и все, что относилось к бытовой Лей-проводке и ремонту маломощных генераторов.

С другой стороны, Аркар почти не брал с них с Тесс денег.

Девушка в домашнем платье и забавном красном переднике с зелеными цветочками орудовала шумовкой около жаркого, снимая жирную пену с закипавшей воды.

Ардан подошел к ней сзади и, будто летучая мышь, укрыл девушку руками. Здоровой и не совсем. Согнувшись в три погибели, он положил подбородок ей на плечо и прижался щекой к щеке.

— Щекотно, — улыбнулась девушка, не отвлекаясь от своего занятия. — Ты сколько не брился? Три дня?

— Два, — ответил Ардан, обнимая Тесс за живот и талию.

Она готовила, а он стоял сзади и обнимал. Просто обнимал. Дышал её запахом и теплом. Мысли в голове, тревожными блохами прыгающие с одной темы на другую, постепенно смолкали. Веки тяжелели. Раньше он не понимал, почему истории Дедушки, если они касались влюбленных, которым судьбой случилось преодолеть все трудности, не заканчивались фразой «жили они долго и счастливо». Арор ни разу не поставил таким образом точку ни в одной из своих сказок. Те несколько раз, когда «все заканчивалось хорошо», правая рука Темного Лорда и величайший Эан'Хане последнего тысячелетия использовал странную, непонятную ребенку фразу: «они обрели свой покой».

Ребенок, играющий с деревянными фигурками волшебных зверей, не понимал. Затем не понимал и юноша, украдкой поглядывающий на девушку с волосами цвета золотой ржи. И только молодой мужчина, держащий в своих руках рыжеволосый огонек, наконец осознал, в чем смысл.

Покой.

Именно его Ардан чувствовал всякий раз, когда касался Тесс. Когда мир вдруг сокращался до размеров их небольшой кухни и миниатюрной, но уютной гостиной; до стола с ароматным чаем; до кровати с мятыми к утру простынями; до крыши, откуда они смотрели на ночной и вечерний город; до её глаз, мочки уха, кончика носа или мягкой улыбки.

Покой. Когда не было ни мыслей, ни тревог, ни переживаний. И казалось, что до тех пор, пока она рядом, что бы мир ни швырнул в лицо Арду, он сможет отмахнуться от самого меткого и самого опасного броска. Арди не знал, любовь ли это. Он вообще не понимал, что это за слово такое — «любовь». Он мог сколько угодно раз его говорить, признаваться в чувствах Тесс, но казалось, будто он лишь повторяет за кем-то. Как ворон, услышав набор звуков, теперь неизменно талдычит его во всеуслышание, словно надеясь, что тот каким-то образом определит и разукрасит реальность.

Да, он любил Тесс. Только не мог описать смысл данного слова.

Зато мог описать покой.

— Я тоже тебя люблю, Арди, — привычно прошептала Тесс.

— Я ничего не сказал.

— А я уже говорила, Арди-волшебник, что не всегда нужно говорить что-то вслух, — ответила Тесс и, зачерпнув поварешкой кусочек мяса и редиса, протянула юноше.

Тот, не открывая глаз и не поднимая головы, прижимая девушку лишь сильнее, попробовал.

— Вкусно, — ответил юноша на неозвученный вопрос. И правда — не всегда что-то требовалось произносить вслух.

— А если честно?

— Можно черного перца добавить.

Тесс засмеялась. Как всегда легко и звонко. Арди бы опошлил, если бы сказал, что её смех звучал избито — капелью или птичьим перезвоном, трелью и мелодией. Нет, он звучал так, как мог звучать только смех Тесс, и больше ничто другое в мире не было способно повторить этого звука. Её звука. Его звука.

— Как твои репетиции? — спросил Ардан, борясь с одолевающей его дремотой.

— Замечательно! — Тесс отложила в сторону поварешку, убавила мертвый Лей-огонь на конфорке и, повернувшись к жениху, положила тому голову на грудь. — Господин Марнаков очень требователен, но я справляюсь. И, тем более, мне достается не так сильно, как главным артистам труппы. Я, признаться, Арди, даже не думала, что служба в театре столь трудное дело. Выступать в показе куда проще.

— В показе?

— Да, — кивнула Тесс и, совсем как Арди недавно, потерлась о него щекой. — Так господин Марнаков называет выступления для развлечения.

— Для развлечения?

— Ты заделался попугаем?

Попугаями (насколько понимал Ардан, отчаянно не желавший приобщаться к визитам в зоопарки) называли цветастых птиц из Каргаамы, умевших, как и вороны, повторять услышанные звуки. Их популяризировали несколько веков назад господствующие в Мелкоморье пираты. Или истории про пиратов. А может, и все вместе.

— Странно.

— Что именно? — прошептала Тесс.

— Что говорят — «как попугай», а не «как ворон».

Девушка снова засмеялась.

— Ты хоть раз видел в жизни ворона, Арди? — спросила она и тут же, спохватившись, засмеялась еще громче. — Ой, точно! Наверное, из всех, кого я знаю, только ты их и видел. Это же редкая птица.

Редкая. Вороны не жили в городах и предпочитали избегать скопления людей. Может быть, в восточной части континента с ними были знакомы только те, кто селился на границе Царских Лесов.

— Забавно, да? — кошкой зажмурилась Тесс. — Что в Метрополии куда проще встретить попугая, чем ворона.

— Наверное, — хмыкнул Арди, действительно находя ироничным подобное положение дел.

— Господин Марнаков считает джаз и других певцов, не служащих в театре, — вернулась к изначальной теме Тесс, — как же он сказал… ширпотребной культурой. Для больших масс. А театр, опера, балет, в меньшей степени оперетты и мюзиклы, — настоящим творчеством. Высоким искусством.

— Хочешь, я его заколдую, дорогая? И он будет, как попугай, повторять, что это все неправда.

— Не-а, — она снова потерлась о него щекой. — Он, конечно, господин себе на уме и очень высокомерный, но хороший. По-своему. Всегда готов помочь… тем, кого уважает. Кому-то он может показаться жестоким, но… не знаю, Арди. Есть в нем что-то очень мягкое. И доброе. Открытое. Может, поэтому в труппе до сих пор план по его отравлению не ушел дальше усталых после репетиций шуток.

— А что он думает по поводу твоих книг?

Тесс засмеялась и легонько боднула его лбом.

— То же самое, что и ты, черствый сухарь, — притворно обиженным тоном ответила девушка. — И никакая это не бульварная литература.

— Ах, значит, «бульварная», — протянул Арди. — Очередной термин, который мне предстоит запомнить. Оказывается, у представителей, как ты сказала… высокого искусства тоже есть свой язык.

Они постояли еще какое-то время.

— Ой, точно! — спохватилась Тесс и посмотрела на часы. — Все будет готово через десять минут, так что у нас еще есть время.

Она взяла его за запястье и осторожно, чтобы не причинить боль из-за пострадавшего плеча, потянула к гостиной. Усадив на стул, Тесс сверкнула улыбкой и, взметая подол юбки, умчалась к прихожей, где открыла небольшой шкафчик, который они использовали в качестве кладовки. Вытащив оттуда сверток из плотной бумаги и пушистой бечевки, девушка подхватила посох Арда и вернулась обратно к столу.

Наверное, на всю Метрополию, лишь когда Тесс касалась ветви родного юноше дуба, тот не испытывал неудобства на душе. Друзья-музыканты Тесс рассказывали, что это знакомое им чувство — они испытывают такое же, когда кто-то без разрешения берет их инструмент.

Посох для мага — буквально продолжение его собственного «я».

— Смотри, я все сделала, — Тесс поставила посох к столу и, развязав тесемки, вытащила из свертка нечто, напоминающее крестовину. Только с лямками.

Длинный, на метр семьдесят — почти как и посох Арда, тряпичный чехол с кнопками сверху и снизу. А по бокам, на уровне плеч самого юноши, крепкими капроновыми нитками, в несколько рядов толстых стежков, крепились лямки.

— Здесь еще есть замочки, — девушка указала на специальные приспособления на лямках, — так что сможешь отрегулировать длину как тебе удобно. Чтобы через плечо, за спиной, наискосок — в общем, как захочешь, так и можно носить. И самое главное, — Тесс нажала на рамку одного из замочков, и лямка выскользнула из крепления. — Это чтобы можно было снять с одного плеча.

Ардан улыбнулся. Приспособление, абсолютно бесполезное для военных магов, а значит, подходящее для удобной переноски восьми из десяти обладателей посоха. Да и даже военные маги использовали посох для непосредственной сферы своих интересов лишь малую толику от общего времени владения.

— Спасибо большое, — искренне поблагодарил Ардан и потянулся было примерить, но Тесс забрала чехол и убрала обратно в сверток.

— Плечо заживет, тогда и будешь экспериментировать, — довольно строго произнесла она и направилась обратно к шкафу.

Наверное, для других магов подобное «приспособление» показалось бы ненужным или и вовсе — оскорбительным. Большинство магов сетовали не только на необходимость ношения регалий, но и на тот факт, что для того, чтобы носить посох в открытую, не убирая тот в специальный чехол, требовалось отдельное разрешение. А тут еще и не в руках его носить, а за спиной.

Предложить такое какому-нибудь Старшему Магистру, не говоря уже о Гранд Магистрах, и можно было оскорбить того до глубин возмущенной души. Может, потому в Звездном обществе не только не прижились, но даже не появились средства для удобной переноски.

Хотя, возможно, все дело в техническом прогрессе. Для удобной жизни в современном мире человеку зачастую требовались обе руки, и весьма неудобно, когда одна из них постоянно занята посохом. Это не трость, которую можно взять подмышку или и вовсе обойтись без оной.

— А у тебя как дела? — спросила Тесс, возвращаясь обратно.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.