Дождь расходился всё сильнее, тем самым намекая, что заглянул к нам надолго, но в салоне автомобиля было тепло и сухо, из качественных колонок играла приятная ненавязчивая музыка и вроде бы ничто не предвещало беды, когда у меня зазвонил телефон, и я с некоторым удивлением увидела, что звонит отец.

Даже разволновалась немного, не с первого раза попав по нужной кнопке, а когда поднесла к уху и произнесла:

– Алло?

То в ответ услышала:

– Лиза… Здравствуй. Беда дома. Прости, что… так. Катюша…

– Пап? - Сердце пропустило стук и я практически выкрикнула: - Пап, что такое? Что с Катей? Ну? Говори уже!

– Убилась, Катюша. Прости.

– Что…

Из моей руки выпал телефон и кровь застучала в висках. Кажется, я прослушала всё, что говорил отец, если вообще что-то говорил, но тут автомобиль резко затормозил, задняя дверь распахнулась и рядом сел Юрий, зачем-то протягивая мне пахучую влажную салфетку, а сам уже поднимал с пола мой телефон и нагло вмешивался в мою беседу с отцом. Представился. Задал несколько уточняющих вопросов. Покивал. Сказал что-то ещё…

И тронул меня за плечо, подавая бутылочку с водой и пристально глядя в глаза.

– Елизавета, придите в себя. Всё хорошо. Слышите? Ваша сестра жива. В реанимации, но жива. Наглоталась таблеток, но это заметила горничная, и успели откачать. Лиза! Вы меня слышите?

Медленно сморгнув, взглянула на мужчину чуть более осознанно и так же медленно кивнула.

Слышу. Слышу, да…

– Причина? - Не узнав собственный голос, повторила вопрос: - Ты выяснил причину? Почему она это сделала?

– Нет. - Одинцов поморщился. - Ваш отец отказался мне это говорить. Но готов поговорить с вами. Он сейчас в клинике вашего дяди. Екатерина тоже там. Едем?

– Едем.

До клиники мы доехали минут за двадцать. Дождь окончательно превратился в ливень. Одинцов удивил тем, что прихватил с собой зонт, так что выскочил из машины первым и сначала раскрыл его, а затем выпустил из машины уже меня и сразу под зонт.

Дробно стуча каблучками по тротуарной плитке, я практически ворвалась в клинику, притормозив лишь у регистратуры, чтобы узнать, где конкретно сейчас находится Екатерина Апраксина и кто из родственников сейчас здесь (и где?), и сотрудница моментально созвонилась с дядей, который вышел ко мне сам.

Небрежно кивнул Юрию, даже не поинтересовавшись, кто это такой, подхватил под руку меня и увел в свой кабинет, где находился и отец.

Оба выглядели… плохо. И если дядя ещё бодрился, то отец одним махом постарел лет на десять. Глубже стали морщины у глаз, опущенные плечи придавали ему откровенно унылый вид, а тусклый взгляд прямо говорил об угнетенном состоянии.

Я и сама ощущала себя то ли на взводе, то ли на панике, так что сходу потребовала:

– Рассказывайте. Всё рассказывайте!

Рассказывать взялся дядя. Сначала чуть издалека. О том, что вчера в сети появились ролики неприличного содержания, на которых запечатлен Нарышкин, издевающийся над девушкой. Затем появились статьи. Следом чуть ли не рассказы очевидцев о том, что это всё правда. И это наряду с опровергающими статьями от официальной пресс-службы князя, его отца. Какая-то ушлая журналистка умудрилась сегодня с самого утра перехватить маму и Катюшу в торговом центре, где они прогуливались, планируя присмотреть новые наряды на день рождения Ванечки, довела маму практически до обморока, а Катю до слез, и…

На обед Катя не вышла. А когда к ней заглянула горничная, чтобы уточнить, будет ли барышня вообще трапезничать, то увидела Катю в кровати, рядом пустой пузырек из-под сердечных таблеток матери и записку.

“Прошу в моей смерти никого не винить. Катя”

– Полчаса назад закончили промывать желудок и чистить кровь, - скупо закончил дядя, когда я вернула ему записку. - Сейчас подключили её к аппарату жизнеобеспечения. Скажу сразу: прогнозы плохие. Ещё полчаса - и спасти бы не удалось. Чудо, что она вообще…

Его голос сорвался и он поспешил поджать губы, а у самого веки покраснели. Я тоже ощущала себя на грани, но в то же время лихорадочно размышляла, могу ли пожертвовать своим инкогнито ради сестры. Сейчас каждая минута на счету. Каждая!

Впрочем…

– Мне… - пролепетала слабым голосом, - нехорошо.

Отец оказался ближе и успел подхватить меня первым, аккуратно усаживая на диван. Я даже не пыталась храбриться и выглядеть сильнее, чем ощущала себя внутри, позволив организму дать именно ту слабину, которую ощущала, так что стоило только попросить о том, чтобы мне позволили полежать в палате под успокоительным, как мне тут же всё организовали. Отец лично проводил до ближайшей свободной палаты на втором этаже, дядя лично проследил, чтобы дежурная медсестра вколола мне верно рассчитанную дозу, перед этим строго уточнив, не беременна ли я (окститесь!), а потом меня оставили одну и пообещали не тревожить минимум весь ближайший час.

А мне больше и не надо.

Закрыв глаза и максимально расслабившись, я сумела провалиться в сон только через пятнадцать минут - давало знать о себе волнение. Но стоило только воспарить над своим телом, как я тут же метнулась в отделение реанимации, выкачала из кольца столько энергии, что уже чуть ли не в ушах булькало, нашла палату сестры и, сцепив зубы, встала над ней, сложив пальцы в намэсто-мудру.

Живи, глупая. Только живи!

Не достоин он ни твоих слез, ни твоей смерти. Вообще ничего не достоин!

Не знаю, сколько я так простояла, глядя на свою такую бестолковую, но всё равно родную сестру, пока не поняла, что на её бледных щеках появился здоровый румянец, а сердце стучит ровно, без ощутимых перебоев, как вначале. Вот и хорошо. Вот и правильно. Живи, малышка. Уж не знаю, вынесешь ли ты из этого урок, но, надеюсь, в твоей жизни всё-таки появится действительно достойный мужчина. Не обязательно быть княжной, чтобы стать счастливой, поверь. Просто поверь.

Постояв рядом с сестрой ещё немного, но уже без исцеляющей ауры, из любопытства сунула нос в остальные палаты, где лежали ещё двое бедолаг, которым помогла просто так, потому что могла, а на сладкое оставила Нарышкина.

Вот только ему помогать я не собиралась. О, нет!

А вот слегка навредить…

Может даже до смерти?

Уже не впервые заметив за собой некую любопытную закономерность, состоящую в том, что, будучи призраком, я гораздо менее жалостлива и более цинична, тем не менее постаралась взвесить все за и против.

Что я выиграю, убив эту тварь? А что выиграю, пощадив?

Хотя… Что это?

Притормозив напротив палаты, где только ночью нашла Нарышкина, внимательно изучила двоих мужчин в форме и при табельном оружии. Это точно были не телохранители Нарышкиных, потому что оказались одеты именно в строгую черную форму и при погонах, но у нашего магконтроля форма была другая. Как и у городской полиции.

Хм, странно.

Тем не менее я проникла внутрь и, убедившись, что Нарышкин всё ещё плох, а его магическое ядро не подает признаков жизни, решила пока не трогать мерзавца. Сначала выясню, что за типы его караулят, а уже потом буду думать, что делать с этой информацией.

В итоге, вернувшись в себя, полежала ещё минут двадцать, действительно отдыхая и выравнивая своё самочувствие, а потом спокойно встала и спустилась вниз, снова заходя в кабинет дяди. Мужчины, словно нашкодившие школьники, попытались спрятать от меня стопки с алкогольным содержимым, но мне даже принюхиваться не нужно было, чтобы распознать в воздухе коньячный дух.

– Ой, бросьте. Ну что как маленькие? Пейте, ни слова не скажу, - цокнула, садясь в свободное кресло. - Пап, а что с Нарышкиным-то? Я немного не поняла. Он действительно такой мерзавец, каким его в сети выставили? С утра видела пару статей, но там совсем какие-то страсти написаны. И если правда… Его уже арестовали? Будут судить? Или что? Как это вообще происходит?

– Всё… - отец помрачнел и переглянулся со своим братом, - непросто, милая. Алексей сейчас сам в реанимации. Странная история с ним приключилась, пока не совсем понятная. Его вчера ближе к ночи лакей привез. Сам ни жив, ни мертв, ничего толком сказать не сумел. Лепетал что-то насчет сущи и я бы даже сказал, что характер повреждений в чем-то схож, но… Не совсем. Полностью выжжено магическое ядро, а вот общий уровень энергетического баланса поразительно высок. И это странно. Несуразно. Так просто не бывает.

– А сегодня утром прибыли господа из столичного бюро расследования особо тяжких преступлений и выставили рядом с палатой охрану, - подхватил его рассказ дядя, когда мои брови выразительно поползли на лоб. - Так что стоит только Алексею прийти в себя, как его тут же заберут на ментальный допрос. Вот такие дела, Лиза.

– То есть… - я старательно делала вид, что шокирована услышанным, - он действительно… Извращенец и садист?

– Судя по всему, да, - мрачно подтвердил отец. - Я уже общался утром со следователем из Москвы, майором Тышкевичем. Он выказал желание пообщаться и с тобой, но… Не успел сказать, прости. Мы договорились на четыре у нас дома, в городском особняке, как раз подъедет наш семейный адвокат, который будет присутствовать на встрече.

– Адвокат? - Вот тут я удивилась искренне. - Это ещё зачем?

– Так положено, милая. Только не волнуйся, - поспешил успокоить меня отец. - Господа из подобных организаций обычно довольно жесткие, иногда бывает, что осадить их надобно. Вот Самуил Рафьевич и проследит, чтобы берега не путал. Мне, знаешь ли, совсем не хочется, чтобы и ты из-за этого мерзавца плакала.

Догадавшись, что он о Нарышкине, медленно кивнула, сама же мысленно поморщилась, понимая, что все мои собственные планы идут коту под хвост. В таком состоянии я точно никакие платья смотреть не буду. Да и время уже - четвертый час. Даже в магазин с артефактами сейчас с Юрой не успеем. Успеем ли потом? Даже и не знаю. Уже и загадывать не хочу.

Да уж, заварили мы кашу…

Впрочем, следовало ожидать. Он ведь княжич, а такие дела рядовые следователи не расследуют. Да и я пять лет в невестах проходила. Наверняка будет выпытывать, были ли предпосылки и как вел себя со мной. А как он вел себя со мной? Мы и виделись-то от силы раз пять в году! Мой день рождения, его день рождения. Дни рождения отцов. Новый Год. Вот, собственно, и все совместные сборища, причем максимально официальные, где слова лишнего не скажи - сразу станет достоянием общественности. В остальное время то я училась, то он работал. На всякие там мелкие промежуточные праздники по типу “День всех влюбленных”, “Международный женский день”, “День целителя” и прочие просто звонил, поздравляя по телефону, а вдогонку слал подарки. Хотя нет, ездили ещё в Сочи и Адлер пару раз, но большими компаниями и с моими родителями. Там он тоже себя никак не проявлял…

Старательно копаясь в памяти и не замечая, что кусаю губы и стискиваю пальцы, вздрогнула, когда отец тронул меня за плечо.

– Лизонька, а что за мужчина с тобой? Кто тебя привез и почему не Прохор?

– А, это… - я натянуто улыбнулась, - телохранитель мой. Костя вчера настоял. Сегодня вот с самого утра договор заключили. Говорит, в последнее время участились разрывы, скверносущи просто толпами в мир валят, да и просто в городе неспокойно…

Потом, словно догадавшись, распахнула глаза широко-широко и, искренне надеясь, что не переигрываю, недоверчиво прошептала:

– Так это он из-за Алексея что ли?

Отец с дядей напряженно переглянулись, но ответил отец.

– Лизонька, едь-ка ты домой, в особняк. Я тоже туда первым делом подъеду. Сейчас только Катюшу проведаю и парой слов с Геннадием перекинусь, и тоже буду. Давай, милая. Ни о чем не волнуйся, хоть и некрасиво я себя повел из-за твоей, - он напряженно улыбнулся, - особенности, но сейчас не время старые обиды вспоминать и глупости делать.

Удивив тем, что не просто приобнял за плечи, но и поцеловал в щеку, как раньше делал довольно часто, отец грустно улыбнулся и сам провел к выходу, где меня терпеливо ждал Юрий. Познакомился, пожал Одинцову руку, уточнил специализацию и наличие опыта (Юрий не стал скрывать, что долгое время работал оперуполномоченным в магконтроле и знает Волконского порядка трех лет), ощутимо расслабился и снова повторил, но уже для моего телохранителя, чтобы ехали сразу в особняк. Он к нам скоро присоединится.

Заверив, что я в надежных руках, Юра снова первым делом раскрыл зонт над моей головой и усадил в автомобиль, затем сел сам, уточнил адрес и только потом, уже вырулив на дорогу, напряженно уточнил:

– Как сестра? Зачем нам в особняк?

– Катя… плохо, но надежда есть, - улыбнулась скупо. - Нарышкин лежит практически в соседней палате, но уже под присмотром сотрудников Московского бюро. Видимо, чтобы не сбежал. Говорят, на него сущь напала - выпила чуть ли не досуха и он больше не маг. Утром к отцу приходил следователь из Москвы по фамилии Тышкевич, папа говорит, что со мной он тоже хотел побеседовать. Видимо, из-за того, что я была невестой Алексея больше пяти лет.

Вздохнув, поморщилась и не стала скрывать.

– Вот только сказать мне нечего. При мне он свою гнилую натуру ни разу не проявлял. Даже наоборот, был предельно корректен и чуть ли не до тошноты идеален.

– Это как? - озадачился Одинцов, бросив на меня внимательный взгляд в зеркало.

– Знаете… Сложно объяснить, - я хорошенько задумалась, действительно пытаясь понять, почему так сказала. - Просто есть люди, которые добрые сами по себе. Вежливые, галантные. Вот вы и Костя - в вас чувствуется качественный мужской стержень. Вы даже не колебались, когда зонт надо мной держали и двери распахивали. Когда отец позвонил - отреагировали. И салфетка, и вода… Это нормальное проявление заботы о ближнем, да? А вот Нарышкин, он… Как будто вечно на публику играл. Если вежлив, то чрезмерно. Если комплимент, то слащавый, аж скулы сводит. Предупредителен до тошноты. Или просто мне так казалось…

Я устало потерла виски, чувствуя себя действительно вымотанной из-за того, что учудила Катюша. Дурында малолетняя!

– Да, гниль, она даже под золотой коркой всё равно гниль, - скривился Юрий. - Но вы, главное, не волнуйтесь. И о похищении молчок, да? Будет слишком сложно объяснить Тышкевичу то, что произошло на самом деле. Пересекался с ним пару раз по работе, тот ещё клещ. Если почует что незаконное - не отцепится. А ведь по уму вас даже привлечь могут за оставление человека в беде. Понимаете?

– Конечно. - Мой голос стал ровнее и строже. - Не волнуйтесь, в этом плане я не раскисну. Понимаю, что стоит говорить посторонним, а что нет. Боюсь, только по магазинам сегодня поездить уже не получится. И знаете… Может, купите нужные артефакты сами, пока я буду дома следователя ждать? Там мне точно никакая опасность не угрожает. Скажите только, сколько нужно денег и я вам переведу.

– А знаете… нет, - удивил Одинцов. - Я вас предупреждал - я тот ещё зануда. Если уж взялся вас охранять, то буду охранять везде. Кто у вас в доме? Две-три горничных и столько же лакеев? Поверьте, не та сила, которая остановит подготовленных похитителей. Я лучше по телефону со своим знакомым продавцом свяжусь и он заранее нам всё подберет, так что останется только подъехать и забрать. Уж до семи точно успеем.

– Ну, как знаете, - не стала спорить и замолчала, задумчиво глядя на то, как дождь обильно поливает Рязань, превращая улицы во вторую Венецию. - А вот интересно, отчего вообще возникают разрывы… Как думаете, Юра?

– Версий на самом деле много, - мужчина охотно подхватил новую тему, - но с главной ученые до сих пор не определились. Периодически то одно исследование проводят, то другое. Слежу за этим, всё же слишком злободневная тема, сами понимаете. Кто-то считает, что истончение пространства связано с озоновым слоем и парниковым эффектом, только в магическом плане. Кто-то упирает на то, что это всё из-за растущего населения. Мол, чем больше людей и соответственно магов, тем больше на планете магических завихрений остаточно плана, которые и влияют на целостность пространства. А кто-то настаивает на том, что в наш мир прорывается параллельная вселенная, где как раз и живут все эти скверносущи, и совсем недолог тот час, когда разделяющая нас невидимая пленка лопнет и миры сольются воедино.

– И хлынут легионы тварей, и захлебнется мир в муках… - неожиданно для самой себя процитировала я фразу, которая возникла в голове сама по себе, словно я где-то её уже читала, но вспомнила только сейчас. - И разверзнутся хляби небесные кровавым дождем, и станет день ночью, а живые позавидуют мертвым…

– Э-э… Это откуда? - озадачился Одинцов.

И я тоже оторопело сморгнула.

– Не помню, - пробормотала растерянно и поспешила вынуть из сумочки телефон, чтобы забить эти фразы в поисковик, который крайне неохотно выдал мне ссылку, но сайт оказался заблокирован по требованию РусьКомНадзора. - Странно. Сайт заблокирован. Но я же это не выдумала? Точно где-то слышала или читала. Но хоть убей, сейчас не вспомню!

Потерла лоб и нехотя призналась Юрию, который так и продолжал обеспокоенно поглядывать на меня в зеркало заднего вида:

– У меня после травмы случаются провалы в памяти. Хуже всего помню годы учебы. Кажется, именно тогда я это где-то читала. Наверное, какое-нибудь старинное предсказание или ещё какая ерунда… Но почему сайт заблокирован? Вот что странно!

– Официальные власти прикладывают максимум сил, чтобы не допустить паники среди мирного населения, - со знанием дела отозвался бывший опер. - Видимо, слишком эмоциональным было предсказание. Но интересно, да… Попробую сам поискать. Надо же… Аж самого пробрало!

Благодаря тому, что клиника располагалась совсем недалеко от особняка Апраксиных, оставалось проехать буквально один перекресток, чтобы прибыть на место. Юра снова вышел первым и распахнул надо мной зонт, я тоже не медлила и мы быстро-быстро миновали улицу, без проблем войдя в дом. Прямо на входе нас уже встречал Лаврентий, явно заранее предупрежденный отцом, причем на лице его невозможно было прочесть ни единой лишней эмоции, разве что он был чуть более суров и сосредоточен, чем обычно.

– Добрый день, Елизавета Андреевна. Здравствуйте, молодой человек. Прошу вас, проходите сразу в гостиную. Подать чаю или что-нибудь посерьезнее? Такая непогода разыгралась!

– Мне чаю и что-нибудь к нему. Послаще, хорошо? Юра, а вам?

– Чаю вполне достаточно, благодарю.

Лавр лично проводил нас в одну из тех гостиных, где Апраксины принимали важных гостей. Комната была обставлена более солидно, чем та, где я общалась с Людмилой, и чуть построже, где виделась с матушкой и Катюшей в тот день, когда меня выписали из клиники.

Не торопясь присаживаться в кресло, я прошла к окну и чуть сдвинула тюль в сторону, отмечая, что окна выходят на дорогу. Постояла, рассматривая, как косые струи небесной воды заливают стекла, вздохнула и повернулась к двери, когда в них вошла Валюша, ещё одна горничная Апраксиных.

Девушке было уже к двадцати, она была миловидна, но полновата, впрочем, это нисколько её не портило. Расставив всё с подноса на столик, она заботливо уточнила, не нужна ли мне какая шаль, а может и вовсе тепла в комнате прибавить, больно я бледно выгляжу, но я отрицательно качнула головой. Досталось несколько добрых слов и Юрию, но мужчина тоже сдержанно отказался от полноценного обеда-ужина и пледа, предпочтя уделить внимание лишь чаю.

При этом я отдельно заметила, что сам он никак не заинтересовался девушкой, а значит можно было надеяться, что он не ловелас. Хотя внешностью его природа не обделила… Девушки на таких падки.

Так, думая о разном, я тоже присела и следующие минут двадцать мы крайне медленно и задумчиво попивали чай с пирожными, молча каждый о своём.

Но вот заглянул отец, сообщивший, что прибыл майор, да и адвокат уже давно ждет в его кабинете, и пригласил меня пройти именно туда. Юрия пока попросили обождать меня здесь.

Немного разволновавшись, призвала себя к спокойствию, мысленно повторяя, что майор тут не по мою душу, а по Нарышкинскую, и вообще - я нежная и крайне впечатлительная барышня, в последнее время крайне слабая на здоровье, так что даже сумела спокойно войти в отцовский кабинет, где меня уже действительно ждали.

Адвоката я узнала сразу, пускай и видела его редко, но не узнать степенного Самуила Рафьевича было просто невозможно: высокий, под два метра, широкоплечий, лысый, но с кучерявой черной бородой, круглыми очками, не позволяющими разобрать истинное выражение глаз, которые ко всему прочему были почти всегда прищурены - больше всего он походил на борца-тяжеловеса, чем на адвоката. И тем не менее был именно крючкотворцем, причем одним из лучших.

Любезно кивнула ему и с легким недовольством взглянула на мужчину, который по-хозяйски расположился за отцовским столом.

Тоже высокий, но худощавый, темноволосый, усатый, но без бороды. Навскидку лет сорока, но точнее сказать сложно. У мужчины были мелкие, не особо приятные черты лица и неожиданно крупный нос с горбинкой, делающий его похожим то ли на грача, то ли на Гоголя. Прическа, кстати, была один в один - каре чуть ниже ушей с пробором набок.

Одет мужчина был по форме: строгий черный китель с косым рядом латунных пуговиц и погонами с бахромой. Из головы как назло вылетело правильное название и я на несколько секунд притормозила на них взглядом, отчего вышла небольшая заминка.

Кто-то из мужчин кашлянул и я встрепенулась, натягивая на лицо искусственную улыбку. Отец предупредительно довел меня до кресла, усадил и, на секунду сжав плечо, вышел из кабинета.

– Здравствуйте, Елизавета Андреевна, - заговорил майор неожиданно глубоким, хорошо поставленным голосом. - Позвольте представиться, майор Тышкевич Демьян Дмитриевич, следователь третьего ранга из бюро расследования особо тяжких преступлений, совершенных аристократами. Думаю, вас уже информировали о предстоящей сути нашей беседы.

Кивнула, добавив уже вслух.

– Да, вы будете спрашивать об Алексее Нарышкине. Спрашивайте.

Приглушенно хмыкнув, мужчина прищурился и пару раз стукнул ручкой по чистому листу бумаги, который лежал перед ним. Невольно обратила внимание на его ухоженные руки с длинными тонкими пальцами и чистыми ногтями, мысленно отмечая, что мужчина явно не чурается маникюра и в целом следит за собой. Волосы чистые, усы ровные, щеки гладко выбриты, а от самого едва заметно тянет популярным мужским парфюмом. Каким точно, уже не скажу, но запах приятный.

А вот сам мужчина… Не очень. Действительно чем-то то ли на клеща похож, то ли вообще на паука. Не самые приятные ассоциации.

– Позвольте прежде немного узнать о вас, - тонко улыбнулся майор, удивляя. - Представьтесь, пожалуйста.

Озадачилась, но произнесла:

– Апраксина Елизавета Андреевна.

– Дата вашего рождения и сколько вам полных лет?

На миг запнулась, но тоже ответила.

– Слышал, вы недавно серьезно пострадали от атаки сущей… Верно?

– Да, - я поджала губы и невольно сцепила пальцы между собой, на что сразу же обратил внимание мужчина.

– Расскажите подробнее.

– Мы выехали с ребятами на пикник…

– Сколько вас было? - перебил меня майор.

– Человек пятнадцать, - протянула не очень уверенно, потирая лоб и начиная перечислять всех по именам. В итоге вышло шестнадцать.

– Алексей Нарышкин был с вами, верно?

– Да, всё верно.

– Прошу, продолжайте.

В итоге один только рассказ о пикнике затянулся на добрые сорок минут, по итогам которого я ощущала себя выжатым лимоном, ведь приходилось вспоминать столько подробностей, сколько я сама никогда бы не вспомнила. Иногда растерянно замирала. Морщила лоб, даже терла его. Пару раз рассердилась и даже огрызнулась, заявляя, что банально не помню, кто и где сидел, куда отошел и что ел-пил. Какая вообще разница?! И да, господин майор, у меня проблемы с памятью! Чудо, что я вообще жива!

– Спокойно, барышня. Не кричите, - строго осадил меня Тышкевич, глянув так, что я замолчала, но сердито насупилась. - Я всего лишь сотрудник при исполнении и нахожусь здесь, чтобы разобраться в произошедшем.

– Мне сказали, вы расследуете преступление Нарышкина против той девушки! Где связь с пикником месячной давности?

– О, наипрямейшая, барышня. Самая что ни на есть наипрямейшая, - невозмутимо заявил майор. - Но раз уж вы сами заговорили о пострадавшей, позвольте узнать: знали ли вы её?

Подтянув к себе пухлую папочку, которая лежала чуть левее, мужчина выложил из неё несколько фотографий той самой девушки, которую я видела ещё живой, когда мы с Костей ходили в кино. С моего места было плохо видно, так что пришлось встать и подойти. Внимательно изучила всё и качнула головой.

– Нет, я не знала её. Последние пять лет я училась в Москве и приезжала к родным только на лето. В этом году провела дома всего несколько дней, а потом случился… пикник. После этого я не виделась с Алексеем.

И сочла нужным добавить:

– Мы не были с ним близки, это был договорной аристократический брак, так что, узнав от дяди, что Алексей разорвал помолвку, я, честно сказать, не особо расстроилась. Меня гораздо больше волновало собственное здоровье. Тем более дядя сказал, что мне нельзя иметь детей. Слишком опасно.

– Так-так… - Чуть подавшись вперед, словно почуяв след, майор буквально закидал меня вопросами о здоровье и том, как часто мы вообще виделись с Нарышкиным.

Тут мне скрывать было нечего (разве что свои новые способности) и я рассказала всё, как есть.

Ну а потом последовал не самый удобный вопрос:

– И всё же, я слышал, вы снова помолвлены и уже готовитесь к свадьбе. Это так?

– Всё верно, - кивнула, уже давно вернувшись на свой стул. - Мой жених - светлый княжич Константин Волконский. Он служит на седьмой Рязанской заставе.

Даже не думая рассказывать о том, где и когда мы встретились, а ещё то, что в основе предстоящего брака лежит не договор, а любовь, я сомкнула губы и достаточно строго глянула на майора, чтобы он понял - ни словечка лишнего от меня не услышит. Тем более это не по теме встречи!

– Наслышан, - вдруг уважительно произнёс майор. - Ваш жених - настоящий герой отчизны. Но, может… Вы знаете, в каких отношениях он был с Алексеем Нарышкиным?

– Нет. Совсем нет. Никогда об этом не говорили.

– Что ж… Мне всё ясно. Благодарю за уделенное время, Елизавета Андреевна. Пожалуйста, не уезжайте из города в ближайшее время, у меня могут появиться новые вопросы по делу.

– Я живу в пригороде, - сочла нужным предупредить. - У меня квартира в Вишнёвке.

– Допустимо, - кивнул Тышкевич. - Можете быть свободны, ваш телефон у меня имеется.

Стараясь не показывать того, как рада завершившемуся допросу, я поспешила покинуть кабинет и сразу прошла в гостиную, где с некоторым удивлением увидела отца, который беседовал с Юрием. Правда, стоило мне войти, как мужчины прервались и отец поспешил подойти ко мне, обеспокоенно интересуясь:

– Ну что? Не сильно тебя тиранил этот московский клещ?

Озадаченно сморгнув, даже хмыкнула и бросила пытливый взгляд на Юрия.

– Это за что ты его так? Следователь, как следователь. Дотошный, не отнять, но не обзываться же.

– Извини, милая, волнуюсь, - напряженно улыбнулся отец и вдруг улыбнулся чуть шире. - А Катюше уже лучше. Вот только десять минут назад Геннадий отзванивался, уже в себя приходила. Если бы кто другой сказал, никогда бы не поверил. Бывают же чудеса на свете?

– Бывают, - кивнула ему и крепко обняла, чувствуя, что он тоже меня именно обнимает, а не отстраняется. - Всё будет хорошо, пап. Просто верь. Но ей, наверное, лучше там подольше полежать, да? Пока эта шумиха не стихнет. И психолога хорошего ей найдите. И мама пусть лучше в усадьбе побудет с малышами, всё меньше волнений.

– Да-да, - покивал отец, в кои веки соглашаясь со мной по всем пунктам. - Сам уже обо всем этом думал. А ты… Как? Может, тоже в усадьбу?

И так неоднозначно глянул, что моя улыбка чуть потускнела, но всё же не до конца.

– Нет, пап. Не волнуйся за меня. Я себя в обиду не дам, да и Юрий не позволит. А уж Костя и подавно. А что за журналистка была? Не знаешь часом?

– Фамилию не скажу, - нахмурился отец, - матушка твоя не сумела запомнить. Только и могла сказать, что рыжая, да наглая не по годам. Профурсетка в миниюбке. Тьфу! И к ответственности-то не привлечь, я уже с Самуилом Рафьевичем проконсультировался. Толку не будет, а вот шум может подняться знатный, нам он сейчас ни к чему. А газета называется “Рязанский вестник”. Ты чего удумала?

– Ничего, - улыбнулась ему чуть шире. - Абсолютно ничего. Не волнуйся, пап. Всё будет хорошо. Мы, наверное, поедем. Нам с Юрой ещё в одно место заехать надо, а потом домой. Вечереет уже, да и погода не ахти. Вы там… держитесь с мамой. Звоните. И не только с плохими вестями, хорошо?

Немного неловко улыбнувшись, отец заверил меня, что семья на то и семья, чтобы быть рядом не только в радости, но и в другие моменты, после чего мы с ним снова обнялись, а с Юрой поспешили в машину.

Уже заведя авто, Одинцов произнёс:

– С товарищем я уже созвонился, нас ждут. Успеем не только доехать, но и выбрать то, что вам самой больше приглянется. И по функционалу, и по деньгам. Насчет журналистки… Знаю, о ком речь идет. Журавлева Анфиса Анатольевна. Та ещё беспринципная хамка. Молодая, да борзая, как сейчас в народе принято говорить. Полюбовница главного редактора, а он, говорят, какой-то дальний родич князей Салтыковых, так что Нарышкины ему не указ. Вот такой расклад, Лизавет Андревна. Что думаете с этим делать?

– Я? - удивилась, но чуть напоказ, и Юра это прекрасно расслышал, тонко усмехнувшись. - Ничего. А вы что предлагаете?

– Как-то вот даже и не знаю, - снова усмехнулся мужчина, бросая на меня пытливый прищур в зеркало. - Девицу давно проучить надо, да всё возможностей нет. С одной стороны, именно такие пронырливые и беспринципные и раскапывают всё самое тухлое, давно наружу просящееся, но с вашими родными нехорошо получилось, вот тут я полностью согласен. Но вы же не будете Лекарку на неё натравливать?

– Натравливать? - Я даже возмутилась. - Юрий, Лекарка не цепная псина, чтобы её на кого-то натравливать! Вообще-то у неё своё разумение есть. И принципы, и чаяния!

– Извините, - поморщился Одинцов. - Неверно высказался. Но вы ведь поняли, о чем я. Самим вам в это всё действительно не резон лезть, а вот если призраки слегка шуганут эту фифу…

– То не сделаем ли мы хуже? - продолжила развивать его мысль. Подумала ещё немного и уверенно кивнула. - Мне нужно с ней встретиться. Просто встретиться и поговорить. Как её найти?

– Ох, не советовал бы, - поморщился бывший опер. - Беспринципная девка. Любое слово наизнанку вывернуть может. Предложите денег - будет вопить о подкупе, решите припугнуть - заявит об угрозах.

– Ничего такого я делать не буду, - качнула головой. - Мы просто поговорим. Так сказать, эксклюзивное интервью из первых рук. И кое-какая затравка на будущее. Как думаете, будет ли барышня более сговорчивой, если я пообещаю ей эксклюзив о Лекарке?

– Хм-м…

Задумавшись на добрые пять минут, под конец Одинцов ухмыльнулся.

– А ведь может сработать. Таких людей хлебом не корми, дай сенсацию пощупать. Но вы уверены, что Лекарке понравится ваша инициатива? Может, сначала с ней это обсудить?

– Обязательно. Не волнуйтесь, я не собираюсь делать что-то, что ей точно не понравится. Статьи о ней уже выходят и будут выходить, а так мы лишь расскажем людям чуть больше правды.

– Ну, если так… - Подумав ещё, Юра аккуратно уточнил: - А как так вышло, что о ней знаете лишь вы, но не ваши родственники? Из беседы с вашим отцом я не заметил, чтобы он с ней общался. И сестре вашей она могла бы помочь первым делом…

– И она помогла, не волнуйтесь, - произнесла чуть строже, чем, наверное, стоило. - Как узнала, так сразу помогла. Сами же слышали, Катюше уже лучше. А насчет остального… Да, семья не в курсе. С ней общаюсь лишь я и только из-за того, что сама едва не умерла. Таково её решение.

– И Волконский, - справедливо заметил Одинцов, снова бросая на меня чрезмерно пытливый взгляд.

– И княжич, да, - согласилась с ним. - Вы даже не представляете, какие ужасы творятся на заставах каждую ночь. Если бы не наши защитники, от города бы уже давно ни одной крупицы энергии не осталось, ни одного живого существа. Искренне восхищаюсь каждым, кто способен противостоять этим тварям. Нужно иметь небывалое мужество, чтобы сражаться с ними каждый раз, когда они проникают в наш мир, и возвращаться в строй снова и снова даже после истощения.

Одинцов почему-то тяжело вздохнул, после чего в машине стало тихо, ну а потом мы подъехали к нужному магазину с более чем говорящим названием “Страж” и вошли внутрь.

Магазин оказался большим, респектабельным и торговал разным: от ножей-пистолетов в одном краю до амулетов-артефактов в другом. Нас с Юрием практически на входе встретил солидный мужчина, который пожал Одинцову руку, а мне представился Михаилом Семеновичем, проводил до нужной витрины и бодро презентовал ряд защитных артефактов именно для дома. Сторожевые, сигнальные, обезвреживающие. С подключением к пульту централизованной охраны и без подключения.

Последнее меня заинтересовало особенно и я с интересом выслушала о том, что такая охрана очень популярна именно среди аристократов и даже особняк князей Нарышкиных подключен на подобный пульт. Ага, буду знать.

Сама я решила особо не усердствовать и приобрела всего лишь особо мощную новинку с шоковым эффектом и тремя ступенями защиты, которые по идее невозможно взломать. Ну или возможно, но не за один час. При этом артефакт был настроен на защиту именно против физического проникновения, что меня более чем устраивало, а в качестве меры противодействия преступникам был предусмотрен несмертельный, но весьма болезненный шоковый эффект, отправляющий незадачливых воров и прочих недругов в долговременную отключку.

– Уверены, что не хотите подключить квартиру на пульт? - несколько раз переспросил меня консультант, но я была тверда в своём решении и он со вздохом оформил покупку без этой услуги.

С самой установкой мне пообещал помочь Юрий, да и я сама, если уж на то пошло, не видела в этом сложности, но вовремя вспомнила, что барышни этого мира чуть беспомощнее, чем я привыкла, и не стала умничать.

А ещё не стала возражать насчет дополнительной остановки перед домом, когда Юра попросил заскочить к нему на квартиру буквально на полчаса, чтобы он собрал кое-что из вещей, чтобы уже сегодня со всем комфортом переночевать в новом месте.

– Конечно, без проблем. Собирайтесь, я подожду.

В итоге к себе домой я вошла только в районе восьми и первым делом, сняв туфли и шляпку, без сил рухнула на диванчик в гостиной, пока Юра, сняв лишь обувь, педантично обходил комнату за комнатой, устанавливая магическую защиту. Фух, устала! И вроде дел-то особо не было, но всё равно устала. Прежде всего, конечно, эмоционально.

И даже на Катюшу толком злиться не получается. Что взять с избалованной глупышки? Один лишь Нарышкин во всём виноват! Вот кто истинная сволочь! Впрочем, и я хороша. Надо было просто убить мерзавца! Не доводить до скандала, который и нашей семьи коснулся. Косвенно, конечно, но… Всё равно уже коснулся.

Ладно, что сделано, то сделано.

И вообще! Почему мне сегодня Костя ни разу не позвонил? Непорядок!

Ладно, с утра молчал. Всё понимаю, наверняка отсыпался после дежурства. А потом? А сейчас??

Ох, что-то мне волнительно!

Не мешкая, набрала его сама, с откровенным недовольством выслушала семь длинных гудков и нахмурилась, увидев сообщение “я занят, перезвоню сам”.

Это чем таким он занят, что даже ответить не может?

Понимая, что это уже мои капризы пошли, тем не менее позволила себе насупиться и даже надула губы. Всё равно никто не видит.

Но потом вздохнула, отложила телефон в сторонку и отправилась на кухню - проверять, что там есть вкусненького. Вкусненьким и свеженьким был забит весь холодильник, так что даже пришлось постараться, чтобы определиться с тем, чем я буду сегодня ужинать, заодно интересоваться у Юры: составит ли он мне компанию?

Одинцов стесняться не стал, ответил охотным согласием и всего минут через пятнадцать, когда он закончил с установкой и тестовым подключением охранной системы, мы сытно и очень вкусно отужинали тушеным кроликом с овощами, а к чаю я достала пирог с яблоками.

– Эх, хорошо у вас, - с удовольствием погладил себя по животу мой телохранитель, только что умяв с чаем внушительный кусок пирога, - но пора и честь знать. Какие планы на завтра?

– С утра Журавлева, затем свадебные салоны, куда мы сегодня так и не попали, а в четыре у меня тренировка и массаж, - ответила уверенно, но не забыла добавить: - Но это если у Кости не появятся другие предложения. Пока не могу до него дозвониться, так что сейчас не могу сказать. Как думаете, где лучше искать журналистку? Завтра суббота. Будет ли она в редакции? Или, может, у вас есть её телефон?

– А знаете… Где-то был. - Одинцов торопливо полез в карман за своим телефоном и начал быстро-быстро листать телефонную книгу. - О, вот он. Можете сейчас смело звонить, ради сенсации она круглые сутки доступна. Только не обещайте сразу много, держите интригу, так быстрее клюнет. Иначе начнет кочевряжиться и цену набивать, я её знаю. Встречу назначать лучше часов в десять в каком-нибудь нейтральном кафе средней руки. В этот час меньше всего посетителей, но в то же время место общественное, там она себе лишнего сильно позволять не будет. Не соглашайтесь на встречу ни в редакции, ни дома, велик шанс намеренной провокации, а то и жучков рискнет подкинуть. Из всех журналистов, кого я знаю, она самая пронырливая и, как ни странно, удачливая. Будьте жестче, увереннее. Знаю, вы умеете, а она рядом с такими женщинами бывает и теряется.

– Спасибо, учту.

Заглянув в экран протянутого телефона, переписала номер Журавлевой и сразу нажала на вызов. Два гудка - и на том конце слышится:

– Журавлева у аппарата, слушаю.

Голос был звонким, откровенно девичьим, но с явными стервозными нотками, что, впрочем, на меня особого впечатления не произвело.

– Здравствуйте, Анфиса Анатольевна, - произнесла спокойно. - Меня зовут Апраксина Елизавета Андреевна. Как насчет эксклюзивного интервью о моём бывшем женихе Нарышкине Алексее Петровиче?

Сразу зайдя с козырей, я выждала две секунды ошеломленного молчания и небрежно добавила:

– Впрочем, если вас это не интересует, я обращусь с данным предложением в “Новости Рязани”...

Упомянув ещё одну популярную в городе газету, мгновенно добилась своей цели и на том конце трубки торопливо выкрикнули:

– Интересует! Очень интересует, Елизавета Андреевна! Завтра в девять могу подъехать к вам домой со съемочной бригадой!

– Никаких съемок, - отрезала жестко. - Завтра в десять, кафе “Отрада” на улице Радужной. Беседа будет приватной один на один. У вас будет ровно час. Подготовьте вопросы заранее и учтите, если нарушите мои условия, то никакого интервью не будет. Особенно честных ответов на все ваши провокационные вопросы. Но только если они будут касаться именно Нарышкина. Я доступно изъясняюсь?

Снова пауза, но слышится раздраженное сопение, что меня ни капли не удивляет. Я бы тоже расстроилась, если бы со мной так разговаривали.

– Как вам будет угодно, Елизавета Андреевна, - в конце концов соглашается Журавлева, но мне слышится в её тоне толика коварства, дающая понять, что журналистка уже что-то задумала. - Кафе “Отрада” в десять. Честные ответы на все до единого мои вопросы о Нарышкине.

– Верно.

– С нетерпением жду нашей встречи! До завтра!

Журналистка отключилась первая, а Одинцов, в это время превратившийся в одно большое ухо, недовольно нахмурился.

– Не нравится мне её энтузиазм. И ваше обещание, кстати, тоже. Наверняка ведь подготовит жесткую провокацию.

– А мне скрывать нечего, - улыбнулась ему обманчиво легкомысленно. - В оргиях не участвовала, запрещенными препаратами не баловалась, в азартные игры не играла… О браке договаривались наши отцы, это была типичная для аристократов сделка, ничего более. Моя репутация безупречна, Юра. Пусть думает, что хочет, но эта партия будет за мной.

– А вы умеете удивлять, Елизавета, - озадаченно хмыкнул Одинцов. - Если бы знал вас меньше пяти минут, и сам бы решил, что образцовая барышня. Но если её провокация не удастся и она услышит даже на самые свои заковыристые вопросы исключительно ровные и очевидные ответы, то может и не согласиться публиковать это скучное интервью.

– О, поверьте, скучным оно не будет. Мне есть что намекнуть этой голодной акуле пера. - Моя улыбка была загадочной донельзя. - Может даже получиться сделать её карманной золотой рыбкой? Как считаете?

– О, вот это вряд ли, - расхохотался мой телохранитель, но при этом выглядел искренне заинтересованным. - И я так понимаю, мне вы сейчас ничего не расскажете.

– Вы правы, не расскажу. Всему своё время. А сейчас не хочу показаться невежливой, но вам пора. Думаю, вам есть чем заняться в своей новой квартире.

– О. Да. Простите. Уже ушел.

Действительно поспешив подняться из-за стола, тем не менее перед уходом Юрий показал мне, как включать охранную систему, как выключать, как понять, что её пытались взломать, и что делать, если, например, придет Марфуша со своим ключом, а система будет включена.

По всему выходило, что мне надо предупредить всех своих родных и прислугу, что квартира под охраной, чтобы они, не приведи небеса, не попали под раздачу, потому что мало иметь ключи от квартиры, надо ещё понимать, активирована ли система или отключена. Потому что, если активирована, внутрь не сможет попасть никто. Разве что взвод Витязей и только после того, как возьмут в магазине универсальный ключ доступа, которым можно деактивировать артефакт удаленно.

Я специально выбрала именно такую модель без чипов доступа, которые выглядели кулонами-подвесками (их можно было прицепить к связке ключей), потому что планировала включать эту охранку исключительно по ночам, когда буду спать. В остальное время охрана меня не интересовала. В самом деле, кто в своём уме рискнет грабить аристократа? Проблем потом не оберешься!

По большому счету мне и эта охранка была не особо нужна, ведь за Нарышкина уже взялись с особым усердием, ему явно будет не до меня, но лучше всё-таки подстраховаться. Он же псих, а поступки психов логике не поддаются.

В общем, я всё внимательно выслушала и запомнила, проводила Юрия до порога, закрыла за ним дверь, активировала охранку и позвонила всем, кому требовалось: Лаврентию, Людмиле и Марфуше. Чтобы понимали, если рядом с дверным звонком горит красная лампочка, а не зеленая - квартира под охранным артефактом, войти нельзя. Иначе шибанет так, что в больницу везти придется. Отцу звонить не стала, а попросила поговорить с ним Лаврентия. Всё-таки день у него выдался слишком напряженным, не стоит грузить лишней информацией.

Сама же позвонила дяде и из первых рук узнала свежую информацию о состоянии Катюши. Как я и надеялась, моя целительская помощь пошла ей на пользу и сестра уже приходила в себя, причем, как ни странно, уровень испытываемого стресса был минимален и во время короткой беседы с опытным психологом Катюша показала более чем хороший результат. При этом сам дядя решил подержать её в клинике хотя бы дня три, потому что не мог взять в толк, как это вообще произошло. Ещё в два часа пополудни её состояние оценивалось, как критическое, а в четыре оказалось даже выше, чем “удовлетворительно”.

– Иногда просто нужно поверить в чудо, - произнесла с улыбкой. - Говорят, на заставах уже не первую неделю видят призрачную Лекарку. Может и к вам она заглянула?

– Знаешь, уже готов поверить даже в это, - устало рассмеялся дядя. - А ведь в соседних палатах пациенты тоже на поправку пошли. Сейчас только задумался. Хм-м… А вот Нарышкин пока без изменений. С чего бы?

– Думаю, даже призраки понимают, кто достоин чуда, а кто нет, - хмыкнула цинично. - Спасибо за добрые новости, дядюшка. Доброй ночи.

– Доброй ночи, Лизонька. И не пропускай занятия и массаж, я за тобой слежу, - шутливо пригрозил Апраксин, на что я закатила глаза. Благо он этого не видел.

Но вот и этот разговор подошел к концу, на часах было уже без пяти девять, я давно переоделась в домашний халатик, а Костя всё не перезванивал. Начала даже волноваться, при этом прекрасно понимая, что трачу время впустую, ещё и дождь за окном навевал особую хандру, так что сначала я без дела слонялась по квартире, а затем так же бестолково листала соцсети, с легким злорадством отметив, что Юра залил второй ролик с Нарышкиным, где княжич издевался уже над другой девушкой, и волна людского негодования поднялась по новой.

Но вот часы показали десять, я поняла, что больше не в силах ждать и легла в постель.

Десять минут - и я призрак. Ещё пять - и я в квартире Кости, но там его нет. Полчаса спустя отметилась на седьмой заставе, но в дежурке сидел незнакомый парнишка, а в комнате я нашла лишь идеально заправленную кровать. Даже в медпункте была тишь да гладь, а Федор Савельевич спал в своей каморке.

Ну и где он?

Стараясь не думать о плохом, тем не менее я промчалась по всем Рязанским больницам и в одной из них мне несказанно повезло. Нет, я не нашла Костю.

Я нашла свеженького проклятого! Моментально сделав стойку на то, что проклятие было пиявочного типа, я помчалась по залитой дождем Рязани четко по “хвостику” проклятия и очень быстро добралась до западных окраин, где находился не самый благополучный район с заброшенными складами и старыми трехэтажными домами ещё прошлого века постройки.

Не забыв напомнить себе, что не чурающиеся темной магии ведьмы частенько видящие, я предельно аккуратно проникла в нужную квартиру и там меня ждал второй приятный сюрприз. В этой квартире находилась та самая ведьма, которую я и искала! Более того, квартира оказалась всего лишь двухкомнатной и во второй комнате спал её сын, а пучок из семи пиявочных хвостиков уходил… В трехлитровую банку с чайным грибом.

Это так меня удивило, что я минут пять рассматривала самую обычную трехлитровую банку и самый обычный чайный гриб. Вроде бы.

Но это не точно…

Не понимая, какой в этом смысл, я не рискнула действовать наобум, а сначала полетала по городу, отслеживая всех, кого прокляла эту тварь, тщательно запомнила людей и адреса, после чего честно отдежурила до самого утра на заставах, в районе шести поучаствовав в уничтожении свкерносущей на второй заставе, затем наведалась в монастырь, где облегчила боль дедушки с язвой и подлечила пятерых сопливых бедолаг, умудрившихся подхватить простуду за один вчерашний день, а к половине восьмого вернулась в себя и первым делом проверила телефон.

Костя не звонил.

Начиная волноваться уже всерьез, отправила в его квартиру Акеллу, но он вернулся ни с чем, отчитавшись, что ночью у себя некромант не появлялся - об этом прямо говорил уже выветрившийся запах присутствия.

Подумав ещё немного, решила не нагнетать. В самом деле, не маленький мальчик. А вот если и на дежурство не явится, тогда не просто весь город на уши подниму, а всю империю! Мне мой жених нужен живым и здоровым! И желательно уже сегодня!

Ну а пока я заставила себя успокоиться, позавтракала, выбрала для встречи с Журавлевой кремовое платье в строгом деловом стиле и к нему черный пиджак, подобрала все необходимые аксессуары и украшения, подкрасила глаза, прошлась по губам неяркой помадой, не забыла зонтик и открыла дверь Юрию, когда он поднялся ко мне в половину десятого.

Как и я, мужчина уже поел и был полностью готов, так что оставалось лишь прихватить сумку со спортивной одеждой, чтобы потом не заезжать за ней домой и не терять время, и отправиться в город. В кафе “Отрада”.

Сама я была там в прошлом году, причем практически случайно, но запомнила, что цены там вполне демократичные, обстановка уютная и кормят вкусно. А ещё это было одно из немногих кафе, которые работали аж с девяти утра.

Как Юра и предполагал, в этот ранний час из пятнадцати столиков было занято лишь три и за одним из них, самым дальним, уже сидела Журавлева. Сам Одинцов со мной не пошел, я попросила его подождать меня в машине, но журналистку узнала сразу: молодая (не старше двадцати пяти), привлекательная, рыжая, с ярким макияжем, который её откровенно дешевил, но при этом одежда на ней была не из простых - я узнала популярный бренд среднего ценового сегмента. Только недавно видела, как мелькал в рекламе этот зеленый брючный костюм. Правда, там была другая блуза, с гораздо более скромным декольте, да и модель не обладала такими выразительным… кхм, глазами.

Ну да ладно, мне с ней детей не крестить.

– Доброе утро, Анфиса Анатольевна, - поздоровалась я первая, когда прошла к её столику и спокойно села напротив.

Тут же подошла официантка и я попросила цветочный чай без ничего. Поскучнев, девица упорхнула, а Журавлева, придирчиво изучив меня от и до, натянуто улыбнулась:

– Доброе утро, Елизавета Андреевна. Честно говоря, до последнего думала, что вы меня разыгрываете. Что ж… Будем говорить здесь? Не против, если под запись? - И напоказ положила рядом с собой диктофон.

– Не против, - улыбнулась ей и выразительно глянула на своё запястье. - Без трёх десять. У вас ровно час, как и договаривались. Задавайте свои вопросы. Внимательно вас слушаю.

Тут же хищно подобравшись, Журавлева выпалила:

– Вы видели, какие ролики с участием Алексея Нарышкина мелькают в глобале последние два дня?

– Видела.

– Что думаете об этом?

– Знаете… Разное. Как женщина и просто человек, я искренне осуждаю подобное… поведение. Вы наверное знаете, последние пять лет я училась на целителя, это наш родовой дар. На занятиях мы проходили в том числе различные психологические отклонения. Понимаю, невозможно поставить диагноз лишь по ролику, тем более он скомпанован обрывочно, но если эта интимная связь была осуществлена не на добровольной основе, то можно смело говорить о том, что Алексей Нарышкин - садист с психическими отклонениями.

– Вы знали, что он такой?

– Нет, - качнула головой. - К сожалению, нет. Мы не общались настолько близко, наш брак был договорным. Подобное практикуется между аристократами, вы наверняка в курсе. При мне Алексей был неизменно вежлив и предупредителен, никогда не позволял себе даже голос повысить, не говоря уже о чем-то большем. О том, каков он на самом деле, я узнала лишь позавчера из ролика.

– Но вы спокойны… Почему вы так спокойны, Елизавета Андреевна? Ваш жених безумен! Опасен для общества! - Журавлева начала размахивать руками и повысила голос, но сама же осеклась, когда к нам подошла официантка с моим чаем. Дождалась, когда девушка отойдет, и уже тише добавила: - Вы кажетесь мне двуличной, Елизавета Андреевна!

– Анфиса Анатольевна, милая, - я позволила себе усмехнуться. - Меня с детства воспитывали в строгости. Прививали манеры и уважение к себе. Но знаете… На самом деле я не так спокойна, как кажусь. Я… злорадствую. Да, можете не верить, но я рада, что Алексей предстанет перед судом.

– Почему? - насторожилась журналистка.

– Потому что он виновен минимум в трех смертях моих друзей, - отчеканила строго.

– Да вы что? - ахнула Журавлева и я увидела, как её глаза загорелись жаждой услышать подробности. - Кого он убил? Когда? И почему вы молчали?

Решив отвечать по порядку и так, как хотела сама, начала чуть издалека:

– Примерно месяц назад я вернулась из Москвы. Там я проходила обучение в институте, как и все мои друзья. Был жаркий день и мы решили выбраться на пикник. Как сейчас помню, это была суббота. Отличный день, чтобы отдохнуть и развеяться. Нас было шестнадцать, включая меня и Алексея, тогда ещё моего жениха. Мы уже расположились на берегу карьера, девушки накрывали на стол, когда где-то неподалеку случился разрыв пространства и на нас выплыла сущь…

Я выдержала эффектную паузу, давая понять журналистке, что это лишь начало трагичной истории.

– Мы все маги… были магами. Глеб Каменский, мой однокурсник, выбравший специализацию стихийника, первым заподозрил неладное. У него был артефакт… родовой. Именно он помог ему увидеть монстра и предупредить остальных. Началась паника, а вы наверняка знаете, как агрессивно сущи реагируют на звуки. Существо напало. Глеб успел выставить щит, защищая девушек, которые находились на линии удара, а Тимур и Никита попытались дать отпор монстру. Тимур был магом с огненным даром, а Никита - воздушным. И у них неплохо получалось, пока Глеб держал щит и координировал их действия…

Я грустно улыбнулась, взгляд затуманился воспоминаниями и я как наяву ощутила тот потусторонний страх перед неведомым, ведь тогда была всего лишь Лизонькой Апраксиной. Барышней с целительским даром, который не позволял видеть потустороннее.

– Я видела, как тяжело Глебу держать щит. Видела, как его стремительно покидают силы, а ребята всё никак не могут уничтожить чудовище. Я дипломированный целитель, Анфиса Анатольевна, я не могла оставить в беде нуждающегося человека. И я встала рядом, вливая в него силы. Наверное, решите, что это глупый поступок, самоубийственный… но тогда я искренне верила, что если мы объединимся, то сможем победить.

Я посмотрела замершей Журавлевой в глаза.

– Нас было шестнадцать магов. Это много, согласитесь. Вот только…

Горько улыбнулась снова и снова отпила, беря паузу. А потом мрачно закончила:

– В бой вступили только мы. Четверо. Я не виню девушек. Знаете, в тот день я сама испугалась просто невероятно. Это был совершенно необъяснимый, глубинный страх. Встретиться с чем-то невидимым, что может убить одним касанием. Мы не справились, Анфиса. Сущь уничтожила щит и набросилась на нас с Глебом. Я не видела, чем всё закончилось, сознание оставило меня уже через несколько секунд. Помню лишь, как жутко кричали ребята, пытаясь оторвать от нас тварь, но её невозможно коснуться руками, как невозможно схватить всего лишь воздух.

Рвано выдохнув, покачала головой.

– Из нас четверых спустя почти две недели очнулась только я. С полностью выжженным даром. Но живая. Стоит ли этому радоваться? Я считаю, что да. Даже потеряв магию, я могу и хочу помогать людям. Пока у меня идет реабилитация, но в ближайшем будущем я хочу открыть центр психологической помощи для тех, кто лишился родных по вине сущей. Кто подвергся их нападению сам, но выжил вопреки всему. Понимаю, не ахти затея, но считаю, что общество зря умалчивает об этой проблеме. Она есть и она велика. А что насчет Нарышкина… - я зло скривила губы, - вы удивитесь, но он смог только сбежать. Маг с огненным даром выше среднего. Абсолютно здоровый сильный мужчина, защитник Отечества. Он даже не удосужился позвонить в МЧС. Не удосужился навестить меня в клинике. Извиниться. Справиться о самочувствии. Знаете, я могу быть сколь угодно равнодушна к нему, как к мужчине, но я была искренне уязвлена подобным отношением к себе, как к будущей жене. Но и этого он мне не оставил. Быть его женой. Не знаю, в курсе ли вы, но он разорвал помолвку. Я ещё лежала в клинике, а уже не была невестой. Было ли мне обидно? Конечно. Думаю, вы понимаете меня, как женщину. Находиться на грани жизни и смерти, и быть брошеной… Даже не по телефону. Я узнала об этом факте от родственников. Теперь вы понимаете, какие чувства я испытываю к этому мужчине? Что я в принципе думаю о нём?

– Что? - тут же выпалила Журавлева, явно желая, что я сказала это сама, причем наверняка как можно более жестко.

– Алексей Нарышкин поступил подло. Эгоистично. Своим побегом и отношением показал свою гнилую натуру. Предал меня и наших общих друзей. Бросил умирать. Знаете, я бы, наверное, поняла и простила, не стала держать зла, приди он ко мне лично и объяснив, почему так поступил, но… И тут он сделал всё, чтобы я ощутила себя вещью. Обычной использованной вещью. Знаете, это обидно. Безумно. Родители воспитывали меня в любви и взаимоуважении, мне было горько осознать, что Алексей Нарышкин - не тот мужчина, на которого можно положиться в критической ситуации.

Я снова отпила уже чуть остывший чай, беря паузу и позволяя Журавлевой обдумать всё услышанное, а может и новый вопрос.

– Это ужасно, - удивила меня журналистка. - Полноценное преступление! Почему вы молчали?

– Знаете, я думала, этим делом занимаются профильные спецслужбы, - вздохнула. - Искренне верила, что ведется расследование и все виновные будут действительно наказаны. Меня саму выписали только неделю назад и я ещё недостаточно пришла в себя, чтобы осознавать, что… Всё непросто. И тут эти ролики… Честно, увидев первый, была в шоке. Думала, Алексея хотят подставить. Преднамеренно очернить. Он ведь княжич, занимает немалую должность на заводе отца. Наверняка есть завистники и недоброжелатели, верно? А потом появились статьи, фото… И знаете, я поняла, что мне не показалось. Я видела его. Видела с той девушкой накануне её смерти.

– Да вы что?! - ахнула журналистка, чуть ли не ложась грудью на стол. - Где? Когда?

– Неделю назад, - ответила ровно. - Я была подавлена всем произошедшим и друг позвал меня в кино. Развеяться. Наверное, знаете, в те дни шла романтическая комедия про сбежавшую невесту. Мы отправились в кинотеатр неподалеку от дома моих родителей и там… Я видела их. - Я опустила взгляд и покачала головой. - Знаете, поначалу думала, что мне показалось. Думала, обманываю саму себя, но… Алексея очень трудно с кем-то спутать. Внешне он очень привлекательный мужчина, в своего отца. Его спутница показалась мне слишком… Как бы вам сказать, не его круга. Обычная девушка. Безусловно хорошенькая внешне, я даже какое-то время рассматривала её платье, показавшееся мне неординарным, от того и запомнила его так хорошо. Но потом пара ушла в другой зал и я их не видела. Решила, что показалось. Убедила себя в этом.

Прервавшись на минутку, заказала себе свежий чай, и только потом продолжила:

– А в утренней газете увидела её фото. И то самое платье. Не представляете, как ужасно я себя в тот момент почувствовала. Однако даже подумать не могла, что это мог сделать Алексей! Но те видео… На них именно она, Анфиса. Именно та девушка. И это ужасно.

– Почему вы не обратились в полицию? - выпалила Журавлева.

Я же взглянула на неё так снисходительно, что она уже и сама всё поняла, но всё равно ждала моего ответа вслух.

– А какие у меня были доказательства, Анфиса? - Я специально звала её по имени, тем самым давая понять, что наша беседа максимально доверительна. - Показалось? О нет, это не доказательства. И видео можно сфабриковать, сами понимаете. Но я верю, что спецслужбы обязательно в этом разберутся. Только вчера я имела обстоятельную беседу с майором Тышкевичем, который прибыл расследовать это дело из Москвы. Он показался мне опытным и непредвзятым следователем, способным действительно разобраться в происходящем.

– Тышке-евич, - протянула Журавлева. - Да, наслышана о нем.

И пристально всмотрелась в моё спокойное лицо.

– А вы не боитесь так откровенничать, Елизавета Андреевна? Вы ведь Апраксина, а Апраксины состоят в клане Нарышкиных.

– А чего я должна бояться, Анфиса Анатольевна? - удивилась. - Я законопослушная гражданка нашей великой империи. Я никого бездумно не очерняю. Здесь и сейчас я озвучила лишь факты, ничего более. Согласитесь, никто не должен стоять выше закона и слова государева.

– А-абсолютно с вами согласна, - хищно ухмыльнулась журналистка и мельком глянула на свои часики, а затем явно напоказ ткнула кнопочку на диктофоне, останавливая запись. - Эх, как-то вот-даже и не знаю… Время ещё есть, а вопросы уже закончились. Давайте только между нами, а? Почему вы позвонили именно мне? Вы ведь могли дать это эксклюзивное интервью абсолютно любой газете и каналу. А наша, сами знаете, всего лишь третья в рейтинге. Причем даже не по области, а всего лишь по городу.

Естественно, ничего такого я не знала, но, не рассчитывая на то, что у неё был при себе всего один диктофон и она не продолжает писать мою речь, ответила так же спокойно, как и планировала:

– А знаете, ничего удивительного, Анфиса. Вчера вы были в торговом центре и были так неаккуратны в своих вопросах моей матери и сестре, что им пришлось воспользоваться услугами целителей, чтобы прийти в себя. - Я снова замолчала и та-ак выразительно взглянула на Журавлеву, что она стиснула зубы и упрямо поджала губы. - Я всё понимаю, это ваша работа, но не стоит идти по головам, Анфиса. Не все это любят и воспринимают, как должное. Пожалуйста, очень вас прошу, не лезьте больше к моей семье. У мамы слабое сердце, а Катюша ещё слишком юная и впечатлительная, чтобы спокойно реагировать на подобное вмешательство в личную жизнь. Я не буду вам угрожать, ни в коем случае. Просто прошу вас, как женщина женщину. У вас ведь есть мать?

Журавлева цинично хмыкнула и, откинувшись на спинку стула, посмотрела на меня долгим и достаточно пронзительным взглядом, чтобы любая другая на моём месте начала нервничать.

Но не я.

Я ответила ей легкой полуулыбкой и чуть приподнятыми бровями.

– А вы смелая женщина, Елизавета Андреевна, - прищурилась журналистка, снова наваливаясь на стол. - И почему вы думаете, что я дам это обещание? А если дам, то сдержу. Я не аристо, знаете ли. Сенсации - мой хлеб. И чем они громче и говнистее - тем выше рейтинги и мои гонорары.

– А знаете, если уж на то пошло, то я… могла бы предложить вам ещё одну сенсацию, - улыбнулась загадочно. - Ещё одно интервью. Например… с кем-нибудь наподобие Лекарки. Слышали об этой даме?

– Да ладно?! - Журавлева чуть ли не легла на стол. - Призрак с застав? Брешете!

– Анфиса Анатольевна, - я покачала головой, - не говорите глупости. Мне незачем вводить вас в заблуждение. Просто… Давайте договоримся. О взаимовыгодном сотрудничестве, м? Вы оформите текущее интервью, как положено, без нелепых искажений и ненужных домыслов, оставите мою семью в покое, а я… Скажем, через неделю, помогу вам взять интервью у Лекарки.

Журналистка думала долго. Хмурилась, кусала ноготь, мяла пальцы и дергала себя за рыжий локон. Потом решилась и отрывисто кивнула.

– По рукам. Но если солгали, то уж не обессудьте, барышня, я найду инфоповод проветрить и ваши неприглядные семейные тайны. Говорят, Нарышкин сейчас в клинике вашего дяди отдыхает? Не от правосудия ли он там прячется?

– О, вы уже и это узнали? - усмехнулась и, сама нагнувшись к ней через стол, доверительно сообщила вполголоса: - Говорят, на него напала сущь и выжгла дар досуха. Представляете? Но это только слухи, так что…

Я хитро ей подмигнула и снова села ровно.

– Так мы договорились? Я позвоню вам сама через неделю. Будьте здоровы, Анфиса. Доброго дня.

После чего встала из-за стола, отошла к стойке, где расплатилась за свой чай, и вышла из кафе, оставляя Журавлеву переваривать мои новые откровения в одиночестве. Может и неидеально вышло, но в целом я была довольна встречей. Даже если она не сдержит обещание, что вряд ли, слишком уж жирную приманку я кинула ей напоследок, то это интервью добавит происходящему разбирательству перчинки. Глядишь, и магконтроль потрясут вместе с его нынешним начальством.

Главное, чтобы осталось кому вообще работать!

Улыбаясь, я села в машину и попросила Юрия ехать в ближайший свадебный салон, а сама проверила свой телефон, где всё так же не было ни одного входящего звонка от Кости. Ни единого свежего смс.

Не удержалась и спросила у Одинцова:

– Юра, а вы не знаете, где может быть Константин? Я звонила ему вчера, но трубку он не взял. И сам не перезванивает. Я начинаю беспокоиться. Понимаю, что он один из сильнейших магов региона, но… неспокойно мне.

– Разговаривал с ним вчера, - кивнул мужчина, не отрывая взгляда от дороги, которую, как и вчера, обильно поливал дождь. - Как раз когда вы в клинике были. Он к своим рванул во Владимир. Что-то там с семьей, я, если честно, не спрашивал, а он сам в подробности не вдавался. Лишь убедился, что я за вами присматриваю, и отключился.

Ну… Костя! Мог мне хотя бы смс написать! Я как должна догадываться?!

– Вот как… - протянула с досадой. - Понятно. То есть с ним самим всё в порядке?

– О, даже не сомневайтесь, - самоуверенно заявил Одинцов. - И не волнуйтесь вы так. Если б что действительно серьезное было, он бы вам наверняка сам сказал. Но то ж семья… Ещё и княжеская. Сами понимаете, из таких изб сор выносить не принято.

– Да, понимаю, - вздохнула и заставила себя отвлечься. - Главное, чтобы все живы были.

И может немного мрачно пошутила, но не смогла сдержаться:

– Иначе зря только платье смотреть едем.

– В смысле? - не понял мой телохранитель.

Ну а я любезно пояснила:

– Если в семье кто-то умер, следует блюсти годовой траур. Нельзя играть свадьбы. У аристократов так принято, особенно у князей.

– О, вы в этом плане. - Юра сдавленно кашлянул. - Да, понял. Что ж, будем надеяться, это не так. Но вы же можете и не покупать пока платье? Присмотреть. А там, как Константин вернется, то и определитесь. Да?

– Разумно, - согласилась с ним, ведь и сама не планировала сделать всё непременно сегодня.

Покататься, примерить, прицениться… Переспать с этой мыслью. Может даже посоветоваться с кем-нибудь?

Хотя с кем?

С немногочисленными подругами я сама прервала общение, просто сменив номер и переехав. Для мамы я всегда красавица. Если вообще захочет смотреть. Хотя почему нет, если это будет фото и по телефону? Ольге показать? Пожалуй… Можно ещё Людмиле, она тоже показалась мне рассудительной женщиной с неплохим вкусом.

Да, пожалуй, так и сделаю.

Но сначала гляну всё сама. А то может и вовсе выбирать не из чего?

Усмехнувшись, вспомнила о своей ночной находке и запустила аккуратный пробный шар:

– Юрий, а вы хорошо разбираетесь в проклятиях?

– Это в каком смысле? - напрягся бывший оперативник.

– В плане обезвреживания и уничтожения ведьм, которые ими занимаются, - усмехнулась. - У вас большой стаж работы в магконтроле, наверняка ведь сталкивались с разным. Верно?

– Допустим, - всё продолжал осторожничать Одинцов. - А в чем вопрос?

– Одна моя… знакомая кое-что видела. И не знает, как с этим справиться.

– Лекарка? - проявил недюжинную догадливость мужчина.

– Лекарка, - не стала скрывать. - Она целительница и мало знает о проклятиях. А искать информацию в книгах ей сейчас недоступно, ведь она не может взять их в руки и перелистнуть страницы. Попросила помощи у меня, но… Я сама в растерянности. Вот, хочу спросить совета у вас. Может, подскажете?

– Спрашивайте.

И я рассказала. Про проклятья пиявочного типа, про банку с чайным грибом… Или не грибом, но очень похожую на него субстанцию.

– Однако, - растерянно крякнул Юра. - Ни разу ни о чем подобном не слышал. В смысле, чтобы таким образом энергию собирали. Но суть понятна. Этот гриб что-то вроде трансформатора. В нем копится энергия с жертв, а уже он перерабатывает её… ну, допустим, в чай. И этот чай пьет ведьма. Для силы, здоровья, красоты, молодости, прочего.

– Даже так? - Я озадачилась ещё сильнее. - Но там колдует пожилая женщина. В ней ни красоты, ни молодости…

– Может, в здоровье дело? Она одна живет? - набросал наводящих вопросов Одинцов.

И тут я, кажется, поняла…

– Не одна, вы правы. Лекарка видела в той квартире мужчину.

– А какой адрес, говорите, у квартиры?

– Не знаю, - покачала головой, нагло утаивая ценную информацию. - Этого она мне не сказала. А ещё вопрос можно? Какое наказание ждет эту ведьму?

– Если докажут, что её действия повлекли смерть хотя бы одного проклятого, то казнь. Без вариантов.

– Спасибо.

– Ох, Лиза… - Одинцов вдруг с осуждением покачал головой, - нехорошо это, самосуд устраивать. Я понимаю, ваша Лекарка - призрак, ей всё нипочем. Но если вскроется, что вы ей помогаете…

– В чем я ей помогаю? - удивилась напоказ. - Всего лишь консультируя по магическим и юридическим вопросам? А разве это уголовно наказуемо?

Мужчина цыкнул, помолчал и неожиданно признался:

– Знаете, вот всем нутром чую, что что-то не так, а словами сформулировать не могу. И сам-то всей душой за уничтожение подобных тварей, но вы же поймите, закон писан, чтобы его соблюдать. Если каждый решит самосуд устраивать, то так и до анархии недалеко. А если вдруг невиновный попадется? Каково вам будет грех на душу взять?

Грустно улыбнувшись, вздохнула и молча качнула головой. Всё понимаю. Ох, понимаю…

Но в том-то и дело, что лучше уничтожить её как можно скорее и не дать ни шанса, чем снова упустить и погибнут действительно хорошие люди. Её вина для меня очевидна. Сын вот… под вопросом. А ей пощады не будет. Не от меня.

Остаток дороги до ближайшего салона мы ехали молча. Вот только первый блин вышел комом. Уж не знаю, что за клиентка там была, собрав на себя всё внимание аж трех консультанток, но манер ей не доложили, а вот гонора - с избытком. Летали платья, летали консультантки, летали под потолком недовольные вопли невесты и её мамаши…

В итоге мы с Юрой понятливо переглянулись и аккуратно двинулись бочком к выставочным моделям в самый дальний от них угол, но и там нам не повезло.

Да, это было дорого (очень!), это было красиво (наверное), но в то же время чрезмерно… Всего чрезмерно. Юбки топорщились многослойными колоколами, лифы были расшиты каменьями так плотно, что аж колом стояли, а шлейфы такой длины, что ещё одно платье сшить можно.

– Можно совет?

– Конечно.

– Едем дальше.

– Абсолютно с вами согласна.

Во втором салоне повезло больше. Клиентов в этот ранний дождливый час там не было, вот только и консультантки были какие-то вареные. Словно мухи сонные! В итоге мы с Одинцовым походили по выставочному залу в одиночестве и я вроде даже решила примерить одну интересную модель, но когда вежливо попросила ближайшую девушку найти мне нужный размер, то не дождалась адекватного отклика и поняла, что тут тоже ловить нечего.

– Юра, едем дальше.

Третий мимо, четвертый тоже не то… Удача улыбнулась нам в пятом. Несмотря на то, что две из трех консультанток были уже заняты с клиенткой, третья с первых минут бодро улыбнулась мне и доброжелательно прощебетала:

– Добрый день, господа. Добро пожаловать в салон свадебного платья “Само совершенство”. Меня зовут Алиса, чем могу помочь?

– Здравствуйте, Алиса, - улыбнулась в ответ не менее доброжелательно. - Вы удивитесь, но я ищу платье.

Девушка понятливо рассмеялась, причем совершенно не натянуто. Затем окинула мою фигуру и наряд одобрительным взглядом, уделила внимание Юрию и деликатно уточнила:

– Ваш спутник, он…

– Телохранитель.

– Ясно, спасибо. Значит, смотрим платье только вам?

– Всё верно.

– Вы уже думали над стилем или я могу предложить что-то на свой вкус?

– Давайте посмотрим, - согласилась с её предложением, уже зная, что сначала мне предложат всё самое дорогое, а может даже и залежалое.

Но девушка приятно удивила. Алиса повела меня к левой части салона, где были выставлены менее пышные, но ничуть не менее элегантные платья, чем в центре.

– Обратите внимание на эти фасоны. Это уже не приевшаяся всем классика, а весьма свежий и незамыленный взгляд на стиль и красоту…

Язык у Алисы оказался подвешен хорошо, глазомер тоже не подвел и в течение следующего часа я перемерила порядка десяти платьев, которые выгодно отличались от своих соседок облегченным приталенным кроем фасона “Принцесса” и “Ампир” с некоторым вольными допущениями и фэнтезийной составляющей. Мне самой понравилось минимум четыре, причем я сразу попросила Юрия делать фотографии на мой телефон и проверяла каждую, чтобы получилось не абы как, а чтобы было не стыдно переслать всем, чье мнение я желала узнать.

Устала - ужас!

Это же не просто “надеть-снять”, это и втиснуться, и зашнуровать, и расправить, и остальное.

Упырхалась до алых щек! И это ещё прохладно было в помещении, и Алиса активно помогала. И пускай цены тут были далеко не копеечные, с пятью нулями, я уже понимала, что приобрету именно одно из этих платьев. Осталось лишь определиться, какое.

Ну а пока…

– Алиса, спасибо вам огромное, - от души поблагодарила девушку, которая без труда подобрала мне к каждому наряду и перчатки, и фату, и туфли, и даже чулки показала (ну очень игривые!), - на сегодня, пожалуй, закончим. Скажу сразу, ваш салон на первом месте моих предпочтений. В течение недели обдумаю всё, что вы мне предложили, посоветуюсь с родными и вернусь. Обязательно вернусь, даже не сомневайтесь. Скажите, а что у вас по мужским костюмам? И для жениха, и для его друзей.

И выразительно так глянула на усердно бодрящегося Одинцова, который тоже почему-то утомился.

А он, не будь дурак, всё мигом понял.

– Елизавета Андреевна, при всем моём уважении, мне такое не по карману, - покачал головой оперативник.

– У нас представлены костюмы разных ценовых сегментов, - поспешила заверить его девушка и бодро поцокала в соседний зал, чтобы ткнуть пальчиком сначала в один ряд справа, а затем совсем другой - слева. - Тут и тут. Позвольте показать.

В итоге мы задержались ещё минут на сорок, причем Одинцов был вынужден признать - мужской костюм всего за сорок тысяч - это хорошая цена. Причем это был даже не фрак, а именно строгий деловой костюм цвета “мокрый асфальт”, который можно было обыграть рубашкой и галстуком, чтобы сделать либо торжественным, либо умеренно повседневным. Более того, был представлен ряд и других оттенков вплоть до молочного, так что разгуляться было где.

Для женихов костюмы шли подороже, причем на первый взгляд сложно было понять, почему именно, но Алиса любезно объяснила, что дело в ткани, крое и фурнитуре. Ну и бренд, конечно. Бренд тоже играл большую роль в ценообразовании.

Искренне поблагодарив за всё, для верности взяла визитку салона, чтобы договориться на эксклюзивное обслуживание, когда определюсь со своими предпочтениями, заодно спросила совета насчет распорядителя и прочего. Понятия не имею, как надолго Костя задержится во Владимире, а время уже идет.

Естественно, сначала я выясню суть его поездки и если всё-таки окажется, что в семье кто-то умер, то понятное дело, никакого торжества не будет, но… Мы всё равно поженимся. Всё равно. Или стану падшей женщиной и сожительницей. Ходить в невестах ещё год - я столько не выдержу!

Ну а потом мы с Юрой отправились в ближайшее кафе на обед. Несмотря на то, что мы объехали далеко не все салоны, я решила пока прерваться и выдохнуть. Думаю, завтра можно будет продолжить, но сегодня точно больше не хочу, слишком это оказалось утомительно. Никакой физкультуры не надо!

Подозреваю, Одинцов тоже так считал, но держался бодрячком и даже нашел в себе силы поинтересоваться:

– А списки гостей уже есть?

– Неа, - качнула головой и вздохнула. - Мы и с точной датой ещё не определились. Думала, ещё вчера обсужу это с Костей, а у нас что ни день, то катастрофа. Но вы правы, пора уже начинать потихоньку их составлять… Наверное. Ну или хотя бы для себя предварительный накидать. Ну и определиться, в каком стиле это всё будет происходить. Где-то слышала, что сейчас модно на Европейский манер - выездные регистрации на природе с фуршетом прямо под открытым небом. А вы что думаете?

– Это хорошо там, где лето круглый год, - покачал головой Одинцов. - А если с погодой не повезет? Или ветер холодный? В августе ещё тепло, но погода уже непредсказуемая. Не дай небо, ещё и сущи вылезут! Так что нет, я за город и безопасность.

Вот тут согласна от и до. Тем более старинных замков у нас в окрестностях нет, только усадьбы. В принципе можно было бы устроить торжество на территории Апраксиных, поставив крытые павильоны… Хм, надо будет поговорить с Костей и папой, как они на это смотрят. Вряд ли мы поедем к родне Волконского, тем более он сам говорил, что с отцом у него какой-то конфликт. То есть скорее всего мама с братом приедут сюда. Если вообще приедут! Ох, как же мне не нравится вся эта неопределенность!

Как бы то ни было, все эти мысли не помешали мне вкусно поесть и уже в половину третьего мы были полностью свободны. До тренировки оставалось больше часа и я предложила Одинцову проехать в ближайший ювелирный, чтобы посмотреть их ассортимент и прицениться. Уверена, колечко для меня Костя сам найдет, но помимо него к платью стоит подобрать новые серьги и украшение на шею. А это не так уж и просто…

И ведь я оказалась права!

В отличие от свадебных салонов, ювелирные оказались гораздо больше мне по вкусу и тут появилась новая проблема - мне нравилось слишком многое. Даже из того, что подороже!

В итоге весь этот час я прикладывала к себе то одно, то другое, понимая, что сначала нужно определиться с платьем, а уже потом подбирать к нему украшения, но всё равно запечатлела на себе ряд комплектов, чтобы запомнить на будущее именно их.

И снова, ничего не купив, я вышла из салона слегка шальная от переизбытка впечатлений, а вот идущий рядом Одинцов не удержался и пробормотал:

– Никогда не пойму того, что какая-то цацка может стоит несколько миллионов!

– Дело не в деньгах и в их наличии Юра, - усмехнулась с пониманием, потому что в прошлой жизни даже смотреть в сторону таких дорогих вещиц не стала бы. Они мне были элементарно не по карману. - Ну и статус, не без этого. Я дочь графа, а Костя - княжич. Окружающие просто не поймут, если мы вдруг начнем одеваться в бутиках формата масс-маркета и носить бижутерию.

– Да это понятно, - усмехнулся мой телохранитель. - Тут как говорится: каждому своё. Но вы поразительно приятная барышня, даже удивлен. Знаете, по долгу службы мне приходилось общаться с самыми разными людьми. И с князьями, и с чиновниками, и купцами в тридцатом поколении, и с маргиналами с самых низов. Удивитесь, но последние порой поадекватнее первых будут. Обычно самые капризные, избалованные и с кучей претензий - аристократы младшего звена и купцы средней руки. Тем, кому вечно всего мало. Мало денег, мало власти, мало лебезят перед ними… - Одинцов неприязненно скривил губы. - Совести у них тоже мало, как и чести. Про уважение к окружающим и говорить нечего - они и слов-то таких не знают. Ох, что-то разворчался я… Не иначе как старость подкрадывается. А всё дождь. Не люблю дожди, вечно хандра накатывает. Пора уже вас в клуб везти или еще куда сначала заедем?

– В клуб.

Следующие два часа я послушно отдувалась за два дня разом: и за сегодня, и за прогул. Поочередно выполняла упражнение за упражнением. Бегала, прыгала, мучилась на тренажерах, а затем стонала под властными руками Василисы. В итоге домой практически ползла, даже не подумав отказываться от помощи Юрия, когда он забрал у меня спортивную сумку и придержал под локоток, помогая выйти из машины. В неё-то я села сама, а уже в салоне так расслабилась, что выйти не смогла.

Какая же я всё-таки слабачка! Аж самой противно.

Нет, надо срочно становиться сильнее. Надо!

При этом на ужин Одинцов напрашиваться не стал. Лишь убедился, что я в обморок не падаю, до ванной и кровати дойду сама, охранку включить сумею, телефон в кармане - и после этого сразу ушел.

Я же, первым делом сменив одежду на попроще и полегче, нырнула в холодильник, вооружилась котлетками и салатом, оккупировала диван, завернулась в плед… И расслабилась окончательно. Боже, как хорошо!

Эх, всё-таки горничной не хватает. Поесть - поела, а чаю принести некому.

Усмехнувшись своим таким потребительским мыслям, я всё-таки заставила себя поднять свою царственную задницу и сделала себе не только чаю, но и прихватила из холодильника пирожное. Уже со всем этим заново устроилась на диване, включив телевизор на центральный новостной канал, чтобы быть в курсе и этих событий, и какое-то время усердно внимала, что там у нас в Российской империи происходит.

Как и прежде, власти бессовестно умалчивали масштабы бедствия, связанные с сущами, предпочитая вещать про надои-урожаи, небывало низкую преступность, предстоящий кинофестиваль в Сочи, пятого ребенка какой-то знаменитой актрисы и новый закон государя о всеобщей воинской повинности магов, который касался теперь не только некромантов и стихийников с даром выше третьего, но и медиумов-спиритов, а так же тех, чей дар преодолел ступень второго уровня.

Согласно этому закону, все мужчины, достигшие возраста восемнадцати лет, были обязаны отслужить Родине не меньше трех лет. Перед этим могли даже отучиться, что только приветствовалось, но если не исполнилось тридцати - будь добр дойти до военкомата и узнать, куда тебе надлежит пойти служить.

А вот это тревожный звоночек! Очень! Значит, что прежних защитников уже не хватает. Значит, не справляются уже своими силами. Даже с новыми мушкетами и амулетами!

Ох, что-то мне тревожно!

И словно подслушав мои мысли, зазвонил телефон, где высветился такой долгожданный абонент. Схватила сразу и не смогла скрыть волнения, отвечая:

– Алло!

– Прости, моя хорошая, не мог перезвонить раньше, - первым делом устало извинился Волконский, даже не поздоровавшись. - Беда у меня дома. Пока разгреб, пока всех приструнил… Помощь нужна. Лекарки. Можешь?

– Конечно! - выпалила, даже не раздумывая. - Куда бежать, кому помогать?

– Честная клиника во Владимире, - всё ещё устало, но с долей благодарности произнёс Костя. - От Рязани до Владимира порядка ста восьмидесяти километров. По идее на машине будет быстрее, но… Мне нужен именно призрак. Именно Лекарка. Ещё и дождь стеной, дороги просто кошмар. Своим ходом сможешь?

Заверив любимого, что всё смогу, причем уже через десять минут, выяснила точный адрес и то, что помощь нужна аж пятерым людям, в числе которых отец и брат Кости, а также их охрана, которая пострадала от нападения пока ещё неизвестных, а затем и сущей. Причем одно плотно связано с другим, но Костя ещё разбирается. Родственники уже прооперированы (огнестрел), но состояние крайне тяжелое, особенно у отца.

Не став уточнять подробности (уверена, узнаю при личной встрече), я поторопилась завершить вызов и побежала в постель, заранее призывая к себе гуляющих в парке питомцев. Им дождь был нипочем, даже скорее нравился, так что они были бодры и веселы. А как узнали, что отправляемся в дальнее путешествие, помогать и карать, так воодушевились ещё сильнее и примчались в ту же минуту.

Я же, постаравшись успокоиться, приступила к расслабляющей медитации. Уснуть получилось на пятнадцатой минуте, но я тут же взяла мощный разгон и, поражаясь самой себе, развила весьма внушительную скорость. Сложно было сказать, какую именно, но по внутренним ощущениям километров так восемьдесят в час, а то и все девяносто.

В итоге до Владимира домчались за два часа с копейками, затем я умудрилась слегка заблудиться в незнакомом городе, но снова помогли туристически баннеры и ближе к часу ночи я была на месте.

В частной клинике имени князя Владимира, где в палатах реанимации лежали мои будущие родственники. Сам Костя дожидался меня в отдельной палате для родственников, причем выглядел просто ужасно - уставший, явно не спавший вторые сутки, с серыми кругами под глазами и обескровленными, упрямо поджатыми губами.

Могла бы - стукнула бы!

Но так лишь молча подлетела и сходу сцепила пальцы в нужной мудре, чувствуя, что кое-что чересчур ответственный выложился больше допустимого.

– Не стоит, побереги силы для тех, кому это действительно нужно.

– Стоит, - огрызнулась зло. - Не собираюсь выходить замуж за нежить. И вообще, не спорь с дипломированным целителем! А то Жорику отдам команду “фас”!

Тускло улыбнувшись, Костя как сидел в кресле, так и расслабился. Ну а я, убедившись, что бледность кожи уже не смертельная, быстро выяснила номера нужных палат и помчалась дальше.

Сначала в палату к его отцу. Судя по характеру многочисленных заплаток на месте бывших пулевых ранений, досталось ему серьезно. Хуже того, прежде сильный дар стихийника-воздушника теплился едва-едва, сам мужчина был подключен к аппаратам жизнеобеспечения, что намекало на то, что сам он дышать не может, и я поспешила встать над ним, максимально близко наклонившись над корпусом, чтобы захватить своей исцеляющей аурой как можно больше тела свекра.

Потребовалось больше минуты, чтобы я удовлетворилась полученным результатом сама, после чего пополнила свой практически нулевой баланс энергией из кольца и отправилась в соседнюю палату. Брат… пострадал больше и в то же время меньше. Очень сильно было обожжено лицо, грудь и руки, критичен энергетический баланс всего тела, но в то же время магическое ядро почти не задето.

Над ним я стояла почти полторы минуты, периодически смещаясь от лица к рукам и обратно, не обходя вниманием и грудь.

И снова мой личный резерв был пугающе пуст, и снова я далеко не в первый раз порадовалась, что у меня есть накопитель в виде кольца, где энергии в разы больше.

После княжича я уделила внимание охранникам, с грустью констатируя, что им повезло меньше - двое были критично истощены и потеряли много крови от пулевых ранений, а у третьего оказалось полностью выжжено ядро, да и сама жизнь теплилась в теле еле-еле.

Но я всё равно помогла всем.

Неважно, князья они или просто люди. Именно они не позволили врагам семьи сделать своё черное дело. Именно они спасли их от гибели!

К Косте я вернулась только минут через тридцать, когда убедилась, что сделала всё возможное, а остальное дело времени. Всё-таки организм человека крайне сложная вещь. Недостаточно всего лишь тонны энергии, чтобы вылечить его от и до. Да, это спасет от смерти и подстегнет регенерацию в разы, но всё равно должно пройти время, чтобы кровь восполнилась, раны затянулись, а энергетический баланс пришел в привычную норму.

– Рассказывай, - потребовала, видя, что кое-что бессовестный так и не лег спать, вместо этого снова сидя в телефоне и раздавая указания направо и налево. - Кого убить?

– Пока никого, кровожадная моя, - тускло улыбнулся Костя. - Час назад нашли этих выродков. К сожалению, они мертвы и даже души поблизости не обнаружены. Это были наёмники и их уже самих пустили в расход.

– Но, получается, заказчик жив?

– Наверняка.

– И ты знаешь имя?

– В том-то и дело, что нет, - скривился Волконский. - Есть догадки, но ни единого четкого доказательства.

– Найдем, - пообещала со всей уверенностью. - Говори, кто?

– Голицыны, - с отвращением произнёс княжич. - Их владения начинаются к востоку от наших и тянутся аж до Урала, но им всё мало. Последние полгода идет крайне запутанная тяжба за крупное нефтяное месторождение, находящееся на границе наших северо-восточных владений. По документам и заключениям экспертов правда на нашей стороне, но постоянно вылезает то один нюанс, то другой. Славка говорил, что поступали уже не просто деловые предложения, но и угрозы, были даже вооруженные провокации на самом месторождении, но пока удавалось справляться. Но это… Это уже за гранью. И понимаешь, доказательств нет! И просто убить его нам никто не даст, государь не позволит. Иначе это выльется в полноценную гражданскую войну не просто между двумя сильными родами, а между целыми кланами. Только Волконским в своё время присягнуло на верность больше пятнадцати графских родов, а у Голицыных таких родов больше двадцати. И это я ещё не беру в расчет младших боярычей и купцов, которые тоже могут и бойцов выставить, и финансово помочь.

– Но они едва не убили твоего отца и брата! - возразила не менее горячо. - И ты просто так это оставишь?! Имя, Костя! Мне нужно всего лишь имя. Кто конкретно отдал приказ о нападении? Сам князь? Кто-то из его сыновей? Советников? Я не буду убивать, но проучить… тут даже не обсуждается. А потом выстави им ответный ультиматум. Если не прекратят пакостить, у них резко случится не смертельный, но очень обидный мор на самых сильных магов. Этого ведь боятся наши князья, верно? И самое главное - ни одного доказательства! Как на это смотришь? Кстати! Пока не забыла. Предупреди на заставах, что сегодня Лекарка будет в командировке, чтобы рассчитывали только на себя. И Юре надо будет позвонить, чтобы меня не потерял. Вернусь в себя, только когда закончим тут. Имя, Костя!

– Олег, - нехотя произнёс Волконский только минут через пятнадцать, когда созвонился ещё с кем-то и всё тщательно обдумал. - Наследный княжич. Именно он курирует все вопросы по этой тяжбе и достаточно вспыльчив, чтобы пойти на этот необдуманный шаг. Есть у него… Советник. Валерий Карницкий. Полный отморозок. Чую, без его “добрых” советов не обошлось. Оба молодые, до двадцати пяти. Из того нового поколения, которые не чтят ни честь рода, ни традиции. Не удивлюсь, если старший Голицын даже не в курсе их аферы. И ведь знаешь что самое страшное? Они подгадали место нападения с местом прорыва, напав на кортеж отца ровно там, где через три минуты произошел разрыв пространства второго уровня. Если бы не слаженные действия военных с ближайшей заставы, спасать было бы уже некого. Хотя и так… - Костя прикрыл глаза и с усилием потер лоб. - Семеро погибших из числа охраны. Лучшие, Лиза. Кто от пули, кто от сущи. Немыслимо!

Под конец Волконский сорвался и долбанул кулаком по подлокотнику, но тут же с шумом выдохнул и взял себя в руки, пристально взглянув на меня.

– Карницкого можешь убить, грустить не буду. Олега… Не стоит. Княжича нам точно не простят, а войну мы сейчас просто не потянем.

– Но иссушить я его могу? - уточнила, хмурясь. - Иначе как они поймут, что с Волконскими шутки плохи?

– Вот знаешь, очень хочется сказать “да”, - с нескрываемой досадой цыкнул некромант, - но как же это опасно. И последствия… Больше всего меня тревожат последствия. Отец с братом в лучшем случае встанут на ноги только дня через три. В идеале - неделя. Мать с сестрой я уже отправил к дальней родне в Москву, там им сейчас будет безопаснее. Дядю и двоюродных пока в расчет не беру, они отличные исполнители, но клан за ними не пойдет. Остаюсь один я.

Посмотрев на меня, Костя был скуп на эмоции и честен на слова:

– Я могу быть сколь угодно героем России, но и за мной клан не пойдет. Главой мне не быть. Никогда. Если Голицыным удастся убить отца и Славку, то следующим князем Волконским станет мой дядя Анатолий, а он абсолютный подкаблучник. Нас нагнут, как… прости, не скажу.

– Тогда я убью их всех, милый, - пообещала с улыбкой, которую Костя не увидел под моей маской, но я сама ощущала её зловещей, да и в тоне это проскользнуло. - Не грусти. Они первые заварили эту кашу, пусть сейчас расхлебывают. Покажи мне фото тех двоих и скажи, где их можно найти. И ложись спать уже, я хочу выйти замуж за живого человека, а не за труп.

– Знаешь, иногда мне кажется, что ты чудовище… - вздохнул Волконский, а я замерла, глядя на него в легкой растерянности. - Но потом я понимаю, что ты моё чудовище, и для призрака, питающегося сущами, ты более чем добра и адекватна. Просто пообещай мне, что будешь предельно аккуратна и не убьешь никого лишнего.

Всё ещё думая, обижаться или нет (но вообще-то это правда), тем не менее я честно пообещала беречь себя, как самое ценное, после чего склонилась над Костиным смартфоном, куда он одну за другой вывел фотографии вражеского княжича и его советника.

И вот тут мне стало чуть-чуть не по себе.

Валера? Или… Просто похож?

Едва не прослушав адреса, попросила Костю повторить, затем показать их на карте и, чувствуя себя откровенно двояко, поспешила отправиться по ближайшему адресу за тридевять земель. В город Казань, который находился почти в шести часах стремительного призрачного полета на восток.

Уже рассвело, когда я примчалась в город, сопровождаемая всей своей призрачной стаей, ну а затем мы начали проходить квест: найди в городе-миллионнике двоих людей. Городской княжеский особняк Голицыных оказался неожиданно без магической защиты и я свободно проникла внутрь, но почти ожидаемо обнаружила там лишь прислугу и кого-то из детей.

Не без труда вычислила комнату Олега, воспользовалась помощью Акеллы, который был совсем не прочь найти нужного нам человека по запаху, но сразу не получилось. Пришлось серьезно поплутать, несколько раз Акелла терял след и то рычал, то скулил, сердясь и досадуя, один раз мы чуть вовсе куда-то за город не умчались, видимо, княжич изволил отдыхать, но потом я призвала себя к спокойствию и поняла, что лучше чуть-чуть подождать.

В самом деле, сегодня воскресенье. Даже если найду, вряд ли он занят решением клановых вопросов. Костя сказал, что он тот ещё кутила и выпивоха. Нет, мне надо выждать ещё немного и вычислить его место работы. Или не работы, а просто место, где он решает свои деловые вопросы.

Ну и как это сделать?

Подумав ещё немного, снова метнулась в особняк и послонялась в холле и на кухне, бессовестно подслушивая треп прислуги. Увы, он был преимущественно ни о чем и лишь ближе к вечеру повезло услышать что-то о холдинге Голицыных и центральном офисе.

Ага…

Что ж, осталось найти холдинг!

Этим я занималась практически всю ночь и вовсю эксплуатируя обонятельные способности Акеллы. Увы, Казань была о-очень большим городом и повезло ближе к одиннадцати утра. Зато сразу оптом!

Я нашла и офис, и княжича, и его советника - Валерия Карницкого.

Оба находились в головном офисе холдинга с весьма говорящим названием “Голицын-индастриз”, который занимался разработкой земных недр преимущественно в районе Уральских гор, но на мою удачу обсуждали не текущие дела холдинга, а именно Волконских.

Не рискуя появляться перед их глазами сама, я отправила шпионить Жорика и он без проблем заполз под рабочий стол и стал моими ушами. Я бы и от глаз не отказалась, но решила пока не рисковать. Очень уж мне не нравилось, что Карницкий похож на моего бывшего парня из прошлого. Мужчину с точно таким же именем “Валера”, который был рядом в тот злополучный день на озере.

Может и элементарное совпадение, но почему-то интуиция усердно шептала, что нет.

А потом я и вовсе навострила ушки, когда зашла речь о поиске новых наемников для того, чтобы на этот раз напасть уже на клинику и точно добить князя и старшего княжича. Олег еще осторожничал и сомневался, а вот Карницкий уверенно напирал, неоднократно используя знакомые фразы, типичные словечки и даже интонацию того Валеры.

Он. Точно он. И уже нет недоуменного вопроса “как?”. Есть лишь горький “почему?”.

Почему ты стал мерзавцем, Валера? Хорошим ведь мужчиной был. Или возможности и власть так вскружили голову, что это изменило тебя полностью?

– Ладно, - наконец сдался под его напором княжич. - Твоя взяла. Но всё должно быть шито-крыто. Если отец пронюхает, может и наследства лишить, у меня трое младших братьев, ему есть из кого выбирать. Ты его знаешь, он у меня жесткий тип. И так уже подозревает. Проколоться никак нельзя.

– Так мы можем и отца с братьями… - выразительно ухмыльнулся Карницкий и я замерла окончательно, когда не услышала от княжича мгновенного возражения. - Да ладно ты, не кривись. Шучу. Пусть ещё годик-другой покоптит это небо, а мы ещё чутка влияния подкопим. Ты прав, рано ещё в полный голос о себе заявлять, да и рой пока не готов. Говорят, в Рязани какая-то призрачная баба появилась, всю малину нам портит. Покончим с Волконскими, надо будет скататься туда в командировку, разобраться с проблемой.

Чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз и уже понимая, что Валеру надо не просто убить, а убить как можно быстрее, в том числе душу, тем не менее я не спешила выскакивать из-за двери с воплем “Кавабанга!” и кидаться грудью на амбразуры, а продолжала сидеть и подслушивать.

Но вот мужчины договорились, что Валера сегодня же найдет новых исполнителей и лично наведается в клинику, чтобы “подчистить хвосты”, Карницкий отправился в свой кабинет, Голицын вызвал к себе секретаршу Ниночку (там прямо с первых секунд пошла сцена 18+ и я самоустранилась), а я как никогда остро пожалела, что не могу связаться с Костей по телефону и предупредить о готовящемся покушении.

А ещё мне просто был нужен совет и моральная поддержка.

Я уже понимала, что Валера - враг. Такой враг, что даже хуже сущей. Те просто проникают в наш мир, чтобы его сожрать, а этот человек ещё и безумен. Потому что только безумец будет помогать сущам!

Да и он ли это? Или его суть давно поглотила сущь? Увидеть бы его душу…

Оставив Жорика следить за княжичем, в кабинет к Карницкому я отправила белок и сразу поняла, что времени почти не осталось - этот мерзавец уже активно созванивался с каким-то Ильязом, обсуждая количество бойцов и точное время, так что я пошла ва-банк и попросила пролететь по комнате Архимеда. Но только сразу за пределы кабинета!

– Погоди. Я перезвоню, - напряженно произнёс мужчина и Пинг передала картинку, где он сбрасывает вызов и торопливо подходит к окну, где по моей просьбе парит Архимед. - Как интересно…

Пользуясь тем, что Карницкий стоит ко мне спиной, я вошла в кабинет и замерла в центре, готовая в любую секунду применить атакующую мудру. Помнится, рой жалящих светляков сущам не нравился больше всего. Проверим, как он действует на людей!

Мысленно попросив Архимеда улететь, дождалась, когда мужчина обернется, и…

Он заметил меня сразу.

Озадаченно хмыкнул. Прищурился… Не показывая ни особого удивления, ни испуга, иронично произнёс:

– Барышня, а вы кто? Простите, не узнаю вас в гриме.

И снова фраза из моего мира. Валера обожал советское кино и частенько смешил именно этими легендарными фразами, умудряясь применять их не только уместно, но и с юмором.

– Моё лицо слишком известно, чтобы его показывать, - переиначила другую фразу, на что Карницкий слегка нахмурился, а я усмехнулась и добавила: - Валера, а в каком году полетел в космос Юрий Гагарин? Не напомните?

Точно зная, что в этом мире не было такого человека, я быстро добилась своего и Карницкий даже расслабился, рассмеявшись.

– О? Ещё одна соотечественница? Приятно удивлен. Но могу я узнать ваше имя, прелестная незнакомка? И неужели вы ещё не нашли себе подходящее тело, чтобы его занять? Или не повезло и оно уже негодно?

Вычленив главное: мы тут не одни и он знает, что нам подходят далеко не любые тела, неопределенно качнула головой, предпочтя туманно произнести:

– Не хватает энергии и знаний. Не подскажете, где разжиться и тем, и другим?

Не знаю, что ему не понравилось. Моя загадочность, тон или слова, но Карницкий резко нахмурился и приказал:

– Маску сними. Не собираюсь говорить с тем, чьи глаза не вижу. Что ты под ней прячешь?

– Душу? - усмехнулась тонко и, жалея, что вряд ли узнаю хоть что-то ещё, сложила пальцы в нужную мудру и атаковала мужчину роем жалящих искр.

Увы, он словно ждал этого и за долю секунды активировал энергетический щит, отразивший большую часть искр. И ладно бы просто отразивший! Он их впитал! Вот зараза!

– А вот это интересно, - пробормотал Карницкий, буквально слегка выдавая своё удивление, причем не тем, что я атаковала, а тем, как атаковала. - Это что такое ты сумела освоить? Это что вообще за техника?

Я же, не собираясь отвечать и терять время, сложила пальцы в гьярна-мудру и, сжав пальцы как можно сильнее, атаковала его не просто лучом света, а фактически столбом света сразу из обеих рук.

Три секунды - и его щит не выдерживает напора, а сам мужчина отлетает к стене, где, вскрикнув, корчится от боли. Ужасно воняет паленым, я вижу, что его одежда дымится, а открытые участки кожи пошли кровавыми волдырями, но сам он ещё жив и даже пытается встать, чтобы дать отпор. Но нет! Не сегодня!

Подлетев и с разгона сунув обе руки в его грудину, чтобы одной нащупать сердце, а второй магическое ядро, я почти сразу ощутила его яростное сопротивление. Причем не только снаружи, но и внутри.

Физически он дергался, выгибался в конвульсиях и пытался отмахиваться от меня руками, которые без задержки проходили сквозь мое призрачное тело, но вот внутри происходило нечто… Более странное. Я вдруг ощутила, как мои руки оплетает нечто чужеродное. Гадкое, склизкое, липкое. Оплетает и… высасывает!

Испуганно дернувшись, тем самым я повредила ему сердце и другие органы, тут же увидев, как обильно пошла кровь изо рта, сам мужчина несколько раз дернулся в жутких судорогах и затих.

А из него вылез… Вылезло…

– Ты ещё что такое? - пробормотала обескураженно, когда увидела, что вылезшее из тела существо похоже на человека крайне отдаленно.

Лицо обезображено непонятными бородавчатыми наплывами и наростами. Вместо рук - пучки осьминожьих щупальцев. Вместо рта - провал с акульими зубами. И сама душа не серебристо-голубая, как у меня, а с гнилостным сизым оттенком.

– Р-р-а-а-а!

Твари понадобилась всего секунда на то, чтобы сориентироваться и, завопив, броситься на меня. Догадываясь, что обниматься с чудовищем не стоит, я торопливо подпиталась от кольца и снова сложила пальцы в атакующую мудру. И снова. И снова!

Рой светляков, лезвия, взрывающийся шар, снова столб света - я перебирала мудру за мудрой в поисках оптимального способа убить это порождение скверны и у меня даже что-то получалось. Не так хорошо, как с “чистокровными” сущами, но и эта тварь визжала так, что будь я живой - давно бы лопнули барабанные перепонки.

При этом, не знаю как, но мы умудрились громить и кабинет. Пускай битва шла лишь в астральной плоскости бытия, мои атаки и когти твари оставляли на мебели и стенах реальные следы. Причем я искренне недоумевала, где у неё когти, пока не увидела, что ими заканчивается каждое щупальце. Причем они ещё и втягиваются!

Шум, который мы издавали, привлек кого-то снаружи и я отвлеклась на открывшуюся дверь буквально на миг, а серьезно потрепанная мною тварь, вдруг взревев особенно мощно, полоснула когтистыми щупальцами прямо перед собой…

И нырнула в пространственную дыру, которая моментально затянулась, как не бывало.

Э-э… Это как вообще? А так можно было что ли?

Да что он вообще такое?!

А в кабинете тем временем резко прибавилось народу. Набежало минимум человек десять, причем не просто клерков из соседних кабинетов, но и трое человек из охраны, так что я сочла разумным тоже побыстрее сбежать, но уже привычным образом - ножками.

И сразу в кабинет Голицына, который находился в конце коридора.

Там всё было… Гораздо более радужно. Ниночка, забравшись под стол, трудилась на коленочках, не покладая рта, на что я иронично хмыкнула и, встав поудобнее (со спины), безошибочно нашла обеими руками нужные мне органы. Правой - магические ядро княжича, левой - сердечко. Тш-ш… Тихо. Не дергайся. А вот хрипеть разрешаю.

Семь секунд - полет нормальный. Ниночка, ещё ни о чем не догадываясь, продолжала активно трудиться, думая, что княжич содрогается от удовольствия, но когда он сжал её волосы слишком сильно, то девица дернулась и, подозреваю, едва не лишила наслединка чего-то важного. Хотя… Размеры невелики. Страдать не о чем.

В общем, доделала я своё черное дело, полностью лишив наследника магии, пока он лишал секретаршу скальпа, а та - его члена, и отошла в сторонку - любоваться делом рук своих.

Было даже немного неловко и в то же время смешно (но с оттенком чернухи) наблюдать за тем, как до секретарши доходит, что всё очень-очень плохо, после чего кабинет огласил истошный вопль перепуганной женщины и многолюдно стало уже здесь.

И снова люди, снова куча охраны, словно её в принципе на этаже больше необходимого, что наводит на определенные размышления. И снова мне ужасно жаль, что я не могу залезть ни в чужие телефоны, ни в чужие документы…

Что-что? Акелла, ты умница!

Оказывается, этажом выше находился кабинет Голицына-старшего и ему уже сообщили о первом инциденте, а прямо сейчас и о втором, так что я могла лично понаблюдать за тем, как невероятно властный и харизматичный мужчина лет пятидесяти с легкой сединой на висках и льдом в глазах, но ещё очень даже спортивного телосложения, отдавал четкие распоряжения, приказывая в том числе допросить секретаршу (прости, Нина), досмотреть кабинеты и каждую бумажку, а заодно изучить входящие-исходящие звонки обоих пострадавших. М-м, а это мысль! Да-да, изучите телефон Карницкого! У него там сто-о-олько интересного! Особенно контакт под именем “Ильяз”!

Радуясь, что охранники пока не догадываются осмотреть помещения на предмет потустороннего и среди них нет ни одного видящего, ни одного сотрудника с амулетами для видения, я пробыла в офисе ещё часика полтора, убедилась, что княжича увезли в клинику и жить он будет, но лечить его надо в том числе и от укусов, затем посидела на стульчике в кабинете Голицына-старшего, внимательно слушая доклады ну очень дотошных следователей о крайне странном характере повреждений в кабинете Карницкого, где ко всему прочему фонило и произошедшим разрывом, и мигом навострила ушки, когда князю принесли распечатку звонков и даже смс с телефона советника его сына. А та-а-ам! Компромат-компромат! Эх, Валера-Валера… Нельзя такое хранить на телефоне. Ой, нельзя!

Но ты молодец, что хранил.

Нагло заглядывая через плечо князя и быстро-быстро читая переписку Карницкого минимум с тремя исполнителями, активно участвовавшими в незаконном противостоянии с Волконскими, меньше всего я ожидала услышать недовольное:

– Вам там удобно? Может, хватит сопеть мне на ухо?

– Вы мне? - уточнила аккуратно.

– Вы видите тут кого-то ещё?

– Так вы видящий? - изумилась уже всерьез и поспешила сначала отойти, а затем и обогнуть стол, чтобы взглянуть князю в лицо. - А почему сразу не сказали?

– Наблюдал. Анализировал. Делал выводы, - скупо перечислил князь и глянул на меня так остро, что я заметила в его глазах не только лед, но и отголоски ментальной магии. - Вы весьма нестандартный призрак. Лекарка, верно? Я слежу за мировыми новостями. Ну и что вы тут забыли, госпожа Лекарка?

– Вы не поверите, - качнула головой.

– А вы попробуйте рассказать для начала. И начните с признания. Олег и Валерий - ваших рук дело?

Помедлив и раздумывая, стоит ли действительно признаваться, не стала кивать, а аккуратно произнесла:

– Отчасти. Знаете, я уже не первый день сталкиваюсь с сущами, но сегодня увидела нечто новое и крайне неприятное. Внутри Карницкого находилась… тварь. Даже не сущь, а нечто новое. Но весьма схожей природы. Человекоподобное, но с измененным лицом и щупальцами вместо рук. Порождение скверны. Можете мне не верить, но когда я попробовала его убить, то оно сумело порвать пространство и сбежать от меня на ту сторону.

– Вот как… - Мужчина нахмурился, при этом не спеша обвинять меня во лжи. Наоборот, помрачнел и глянул исподлобья, но так пристально, что аж поежиться захотелось. - Вы с таким не сталкивались, говорите?

– Нет.

– А можете зарисовать? Хотя… Не стоит. Я сам.

Тут же взял чистый листок и ручку, и весьма схематично, но правдоподобно изобразил именно Валеру. Или то существо, которое им прикидывалось. Причем и рот тоже нарисовал точь в точь, хотя я данную подробность не упоминала.

– Так?

– Да-а, - протянула с легким удивлением и сама всмотрелась в обманчиво бесстрастное лицо князя. - Вы уже встречались с ним?

– Не сам, небеса отвели, - качнул головой мужчина. - Подобных существ видели на территории губернии, причем неоднократно. Уничтожить их гораздо сложнее, чем обычных сущей, вы правы. Они гораздо разумнее и шустрее, да и привычная магия на них практически не действует. Значит, и Валера… Ясно. А сын мой чем вам не угодил?

– Тем, что хотел убить вас и своих братьев, чтобы никто не мешал ему стать новым князем, - пожала плечами. - Но вы не волнуйтесь, он жив. И не срывайте зло на Ниночке, она просто оказалась не в том месте и не в то время. И ещё…

– Ещё? - нахмурился Голицын, когда я выдержала слишком долгую по его мнению паузу.

– Волконские, - произнесла строго. - Ваши люди едва не развязали войну. Старший Волконский и наследник в реанимации. В случае, если им станет хуже, Константин Волконский планирует ответный удар. Вы действительно думаете, что стоит делать это на пороге гибели мира?

– Не говорите ерунды! - сердито одернул меня князь и, порывисто дернувшись, поднялся из-за стола, начав нервно расхаживать по кабинету. - Откуда вам всё это известно?

– Земля шепчет, - ушла от четкого ответа. - Мне многое известно, Михаил Романович. К сожалению, не всё, но… очень многое. Так что там с Волконскими? Некромант нужен мне на Рязанских заставах. Слишком часто там происходят мощные прорывы, без него городу не выстоять. Ближайшее же полнолуние без поддержки сильного некроманта станет для него последним. А там и остальные города схожая участь ждет.

– Откуда знаете?

– Чувствую.

Удивительно, но князь не спешил отмахиваться от моих слов. Наоборот, кажется, принял их ну очень близко к сердцу. Беззвучно чертыхнулся, снова прошелся туда-сюда, о чем-то старательно раздумывая, вернулся за стол и уверенно взялся за телефон.

Нажал вызов, а когда с той стороны сняли трубку, предельно серьезно и вежливо произнёс:

– Здравствуйте, Константин Игоревич. Голицын беспокоит. Прошу прощения, что звоню по не самому приятному поводу, но хочу сообщить, что искренне сожалею о том, что не уследил за своим сыном и допустил подобное. Сами знаете, что. Готов подписать все необходимые бумаги по отказу притязаний на Яршинское месторождение и выплатить компенсацию всем пострадавшим. Как отец?

– В реанимации, - последовал скупой ответ. - Когда будут готовы документы? Подъедете сами или пришлете своего представителя?

– Знаете… - Голицын зачем-то посмотрел на меня и прищурился, - сам. Вылечу прямым рейсом. Часа через два примете?

Удивленно приподняла брови, но потом вспомнила, что князь - человек явно не бедный и может даже иметь свой самолет, так что удивляться тут нечему.

– В городском особняке. Жду.

Волконский отключился первым, а Голицын, на миг скривив губы, созвонился со своим секретарем, приказав готовить самолет к вылету во Владимир, а затем снова глянул на меня.

– А ваш протеже немногословен… И раньше был скуп на слова, а сейчас и подавно. А я вот что думаю… Может, породниться нам, как считаете?

– Нам? - озадачилась.

А князь приглушенно рассмеялся.

– Нет, барышня. Не мне с вами. А мне с Волконскими. У них два сына, а у меня как раз дочь на выданье. Что думаете?

– Простите, я не сваха, - покачала головой, мысленно показывая князю кукиш. Мой Костя! Только мой!

– Да, я заметил, - вздохнул мужчина и неожиданно устало откинулся на спинку кресла, потирая лоб. - Барышня, а идите ко мне в безопасники, а? Вот как мои обалдуи эту тварь проглядели? Полгода рядом с сыном отирался, гаденыш! Столько наворотил, что ещё не один год расхлебывать!

– Полгода? - нахмурилась, ведь сама не прожила в этом теле и месяца. - А до того? С ним ничего странного не происходило? Может… болел? Или авария? Или взялся из ниоткуда?

– Я так понимаю, интерес не праздный? - деловито уточнил Голицын.

– Верно.

– Поясните?

Тщательно обдумав всё, что могу сказать, кивнула.

– Да. Думаю, в теле Карницкого находилась чужая душа. Либо подселенец, слившийся с душой. Своего рода одержимость. Но для этого он должен был очутиться на грани жизни и смерти. Сильная травма, кома… нападение сущей? К сожалению, я не знаю. Но, может, есть возможность это выяснить? Поднять его медицинскую карту? Если говорите, что в губернии был замечен далеко не один монстр схожего облика, то это может быть весьма тревожным звоночком. Понимаете?

– Очень хорошо понимаю, - помрачнел князь и звонко пробарабанил пальцами по столу. - Хорошо. Разберусь. Та что там с вашим положительным ответом на моё предложение?

– Простите, вынуждена отказаться, - покачала головой. - Я уже взяла на себя определенные обязательства в Рязани и не могу от них отказаться. Но буду признательна, если подбросите до Владимира. Надеюсь, вы не боитесь волков?

Князь медленно и очень выразительно приподнял брови, а я мысленно свистнула своих питомцев и они проникли в кабинет князя один за другим.

Стоило отдать должное Голицыну, он не стал дергаться и орать. Лишь напряженно проследил, как звери чинно рассаживаются вокруг меня, и подозрительно ровно произнёс:

– А вы полны сюрпризов, госпожа Лекарка. Знаете, не удивлюсь, если у вас где-то и ручной дракон припрятан. Повезло Волконским с хранительницей рода…

– Вы ошибаетесь, - качнула головой. - Я не хранительница рода Волконских. Просто я за Родину беспокоюсь. А ваш сын и его советник едва не развязали полноценную гражданскую войну. Не надо так.

Поморщившись, князь отрывисто кивнул.

– Я услышал вас, госпожа Лекарка. Война никому не нужна, вы правы. И без этого есть чем бойцам заняться. С наших застав тоже тревожные вести приходят. Но это предлагаю обсудить уже в полете. Надеюсь, не страдаете воздушной болезнью?

– Надеюсь, нет, - согласилась с легким смешком и мы отправились для начала вниз.

Там, не став садиться в один автомобиль с князем, я лишь уточнила конечную точку маршрута, для верности попросила показать её на карте в телефоне, потому что еще не очень хорошо ориентировалась в Казани, но потом всё равно постаралась лететь четко за машиной, чтобы точно не заблудиться.

До частного аэропорта мы добрались очень быстро: князь ехал в кортеже с мигалками, да и время было ещё не вечерний час пик, так что уже через двадцать пять минут мы поднимались по трапу небольшого суперджета. Я даже не пыталась скрыть свой интерес, животные немного нервничали, зато князь посматривал на нас с легкой полуулыбкой, а его секретарь, который тоже полетел с нами, с легким недоумением уже на князя.

Правда, его тут же озадачили составлением отказной на ноутбуке, который у мужчины был с собой, предварительно отправив на последние кресла в хвостовую часть самолета, а мне предложили место ближе к носу и напротив, которое выглядело более чем комфортабельным креслом, как в какой-нибудь светской гостиной.

– Итак, на чем мы закончили? Кстати, не желаете что-нибудь выпить? Или перекусить?

– Я не нуждаюсь в мирской пище, - качнула головой и тут же поймала дружную мысль от питомцев. - Впрочем, вы можете угостить моих друзей. Найдется что-нибудь мясное, яблоки и орехи?

– Секунду.

Тут же вызвав стюардессу, князь сурово уточнил, какие на борту есть продукты, на что милая девушка Алла торопливо прощебетала порядка десяти позиций уже готовых блюд.

– Кхм. Да, - поджал губы князь, взглянув на меня и разводя руками. - Даже не знаю, что предложить? Ваши звери будут жареную дичь?

– Бараньи ребрышки, яблочный пирог, глазированные орешки и жюльен, пожалуйста, - перечислила то, что нашло отклик у питомцев.

Стюардесса нервно скосила взгляд туда, куда смотрел князь, затем улыбнулась пошире, явно пряча за улыбкой растерянность, а когда Голицын повторил мои слова, торопливо кивнула и сбежала прочь. Явилась уже через пару минут, катя тележку с блюдами, а когда князь приказал ей расставить их на полу, снова шокировано округлила глаза, но молча выполнила его указания. И снова сбежала.

Бедняжка. Наверное, решила, что князь малость того. Чокнулся.

Князь же, с интересом наблюдая за тем, как животные охотно набросились на угощения, снова заговорил лишь через пару минут:

– Так, значит, говорите, тяжело бойцам на заставах… Отчего так? Что думаете?

– Рой становится сильнее, - ответила то, что знала точно.

– Рой? - нахмурился Голицын.

– Сущи - это рой, - произнесла уверенно. - За пределами этого мира существует… Скажем так, матка. Она разумна и может общаться мысленно. Более того, когда во время очередного боя мне не повезло очутиться внутри огромной сущи (я уничтожила её, не волнуйтесь), она сумела обратиться ко мне через неё, требуя прекратить всяческое сопротивление и не мешать её экспансии в этот мир. Думаю, это была своего рода ментальная магия, с помощью которой она координирует действия роя. Главная цель роя - уничтожение. Мы все для него не более, чем еда. Но меня тревожат те, кто может подселяться в людей и тем самым вредить человечеству изнутри… Честно говоря, я не представляю, как вычислить их, не начав убивать.

– А как вы вычислили Карницкого?

– Исключительно из контекста его беседы с вашим сыном, - покачала головой. - Он сам упомянул рой.

– Хотите сказать, что Олег… тоже предатель?

– Предатель - несомненно, - кивнула. - Но он не заражен. Это сто процентов.

– Слабое утешение, - скривился князь и по его лицу промелькнуло что-то особенно жесткое, дающее понять, что одним сыном у Голицына стало меньше. - Так что там насчет роя? Что ещё вы успели подслушать?

– К сожалению, очень мало, - вздохнула, даже не скрывая своей досады. - Буквально несколько предложений и срок в год, максимум два. Вроде как именно столько нужно рою, чтобы набрать сил для решающего удара.

– Два… года? Всего?

– Да.

– Силы небесные… - Какое-то время князь сидел неподвижно, глядя перед собой, но потом встрепенулся и посмотрел на меня так остро, что напрячься захотелось уже мне. - Госпожа Лекарка, а расскажите о себе.

Начина-а-ается.

– Что именно вас интересует, Михаил Романович? - Я специально обратилась к нему по имени-отчеству, а не как к князю, тем самым давая понять, как сильно мне чуждо всё мирское. И власти надо мной у него нет.

– На самом деле многое, - князь был серьезен и сразу становилось ясно, что шутки кончились. - Кто вы? Кем были прежде? Почему прячете лицо под маской? Каковы ваши цели и возможности? Я понимаю, вы можете не отвечать, а можете ответить, но солгать… Но согласитесь, мой интерес логичен. Сложно доверять человеку, если не знаешь, кто он.

– Соглашусь, - кивнула. - И даже удивлена, что вы в принципе мне доверяете. Я так сильно внушаю доверие?

– Удивитесь, но да, - скупо улыбнулся князь, явно желая мне польстить. - Мой основной дар - стихия льда, но от матери досталась ещё и крупица ментала. Скажем, я… чую. Правду, выгоду, порядочных людей… Многое. Надо только понимать, что и как выглядит, что и чем пахнет. Вот вы, госпожа Лекарка, пахнете честью. Той самой честью, которой в последнее время не хватает молодым аристократам. В то же время чувствую в вас некоторую недоговоренность… Неужели вы чего-то боитесь? Вы ведь призрак.

И тут же вскинул руку, слегка наклоняя голову.

– Надеюсь, я не оскорбил вас этим определением?

– О, ничуть, - качнула головой. - Я знаю, кто я. Меня это не угнетает. Все мы когда-нибудь умрем. Но удивить сумели… Как же умудрились недосмотреть за сыном и его советником?

Князь уязвлено поджал губы и бросил на меня откровенно мрачный, вымораживающий взгляд, хотя и ответил:

– Я всего лишь человек, барышня. Да и сын мой - не трехлетний карапуз. В чем-то вы правы, но делать выводы, не зная всей сути происходящего… Впрочем, не буду оправдываться. Да, я был преступно неосмотрителен. Поверьте, подобного не повторится. Но вы ловко увели тему в сторону. Не желаете отвечать?

– Отчасти, - кивнула, решив приоткрыть часть правды. - Знаете, больше всего я боюсь, что рой возьмет верх и уничтожит всё сущее. Вот только всё к тому и идет. Сколько их ни уничтожай, они появляются снова и снова, и нет им числа… А вот люди и их силы, увы, не бесконечны. Но мы даже не знаем, что по ту сторону завесы. А может, в какие-то часы и даже дни наступает момент, когда матка максимально беззащитна и её можно уничтожить? Раз и навсегда? Ведь не появилась же она из ниоткуда. Не была всегда.

– Проводилось множество исследований, - согласился князь, - но ни одно не собрало достаточно четкую доказательную базу из-за невозможности проникнуть на ту сторону и вернуться обратно. Даже в момент разрыва нет ни единой возможности заглянуть туда - пленка непроницаема для человеческого глаза, а сканирующие заклинания лишь сильнее тревожат разрыв, но никогда не возвращаются.

– Вот как? - расстроилась. - Жаль, очень жаль… И тем удивительнее мне было увидеть то, как это существо сумело принудительно разорвать пространство и сбежать. Видели ли вы подобное хоть раз?

– Нет. Никогда. И честно скажу, искренне удивлен этим неприятным возможностям новых монстров.

– И всё равно поверили мне, даже не поставив мои слова под сомнение… - протянула, причем даже с намеком на обвинение.

Голицын выразительно приподнял брови и неожиданно хохотнул.

– А вы интересная барышня. - Качнул головой, вроде как не обижаясь, а даже пояснил: - Но видите ли, в чем дело, я уже успел собрать кое-какие факты и делал выводы с их учетом. Первое: в кабинете действительно фонило недавним разрывом. Второе: вы сама неагрессивны, хотя уверен, вам не составило бы труда перебить нас всех, задайся вы такой целью. Но нет, вы остались только затем, чтобы понаблюдать за ходом расследования. Третье: удивитесь, но для меня сущи пахнут сладковатой падалью и именно такой остаточный запах витал в кабинете. Выводы? Вас действительно было двое. И тот, второй, либо убит, либо сбежал. Логично?

– Логично, - согласилась, старательно копаясь в своей памяти и действительно вспоминая, что от Валеры исходил именно сладковатый запах гниющей плоти. Едва уловимый, но это был именно он. - А вы интересный человек, Михаил Романович.

– Как и вы, госпожа Лекарка, - вернул мне комплимент мужчина. - И всё же… Я не услышу от вас ни единого личного откровения?

– Нет.

– Жаль. Очень жаль. - Князь поджал губы, явно жалея в том числе о том, что не может просто заставить. - Так, значит, говорите, ваша вотчина - Рязань? Могу я надеяться увидеть вас когда-нибудь вновь?

– Зачем? - удивилась.

– Ну, мало ли… - Мужчина небрежно взмахнул рукой, но его взгляд оставался внимательным и цепким. - Жизнь длинная. Может, вам понадобится моя помощь? Может, мне ваш совет… Где вас можно найти?

Задумавшись, поняла, что его предложение не лишено смысла, но стоит быть предельно осторожной, чтобы не дать ему ни единой лишней зацепки. Мужик не дурак, выводы делать умеет.

И нет, я не стала делать нашим связным Волконского. Слишком опасно. А вот намекнуть на монастырь…

– Я помогаю страждущим в Свято-Преображенском монастыре святой великомученицы-лекарки Агафьи. Преимущественно на заре.

– Верно, - кивнул сам себе князь, - вы ведь лекарка. Были при жизни целителем?

Какой догадливый!

– Была, - не стала отрицать. - Мне нравится помогать людям, Михаил Романович. Облегчать их боль и преуменьшать страдания. Судьба дала мне возможность нести свет, поглощая тьму, и я понимаю, что нельзя просто отмахнуться от этого дара. И пока могу, я буду это делать.

– Благородно, - похвалил Голицын. - Вы аристократка?

Усмехнувшись, цокнула. Какой он всё-таки пронырливый!

Князь скупо улыбнулся, давая понять, что понял, что я всё поняла, и пожал плечами.

– Я не мог не попробовать, согласитесь. Но уже и сам понимаю, что вы аристократка. Есть в вас… Некое врожденное благородство. Речь, стать, манеры. Но раз тема личного для вас неприемлема, может, расскажете о своей профессиональной деятельности? Как я понял, вам доступна магия. Но не классическая, а… скажем так, магия света. Вы ею и исцеляете, и убиваете. Так?

– Михаил Романович, вы задаете слишком… много вопросов, - вздохнула, качая головой. - Понимаю, вас гложет не только любопытство, но и желание обезопасить себя, своих близких и свою власть, но…

– Не доверяете? - прищурился князь.

– Скажем так: не желаю распространяться о своих возможностях. Всякое может случиться. Это сейчас у нас с вами нейтралитет, а если ситуация изменится?

– Намекаете на Волконских?

– В том числе, - не стала отрицать. - Вы - князь. Своя рубашка ближе к телу, верно? Если вдруг случится такое, что наши с вами интересы вновь пересекутся, я бы не хотела давать вам в руки лишнюю информацию о себе. Ведь вы обязательно воспользуетесь ею в личных целях. А может и против меня?

– А вот сейчас это было полноценным оскорблением, - гневно прищурился Голицын. - Я патриот своей родины, госпожа Лекарка. С Волконскими нас связывает лишь финансовый конфликт, который лично я предпочту сейчас загладить. Даже себе в убыток, ведь именно я виноват в том, во что это вылилось. Я осознаю это и признаю. Вы же в первую очередь борец с сущами… Или нет? Или сами скрываете за мнимой порядочностью гораздо более низменные и коварные цели?

– Аха, - фыркнула. - Захват мира как минимум. Ну, скажете тоже! Делать мне больше нечего!

– Не обижайтесь, - снисходительно усмехнулся мужчина, - но вы сами начали этот разговор. Я понимаю, как бредово он звучит, да и вы тоже… умная барышня. Призракам ни к чему ни золото, ни иные материальные ценности. Власть? Сомнительно. Энергия? Одному существу нужно не так уж и много. Может… Тело? Вы умеете захватывать чужие тела, госпожа Лекарка?

А вот это уже опасно!

– Нет, - отрезала сурово и абсолютно честно, ведь умела возвращаться лишь в своё тело. Именно своё!

– Тогда тем более. - Мужчина развел руками. - Нам нечего с вами делить, барышня. Прошу, не обижайтесь. Так и быть, я оставлю свои расспросы, если они вам так неприятны. Поверьте, мне доставляет истинное удовольствие даже просто общение с вами. А личико своё не откроете?

– Нет, - буркнула.

– Попытка - не пытка, - с улыбкой развел руками князь, но я прекрасно видела, что взгляд его гораздо более суров, как и на всём протяжении разговора. - Надеюсь, вы не будете против, если пожертвую вашему монастырю определенную сумму денег? Не преувеличу, если скажу, что вы спасли мой род от бессмысленной войны, за что я вам искренне благодарен.

– Вы вольны распоряжаться своими средствами, как вам будет угодно, - произнесла суховато и глянула за окно, отмечая, что мы летим уже над извилистым руслом Клязьмы, а значит и до Владимира уже недалеко. - Скажите, что вы будете делать с сыном?

– С Олегом? - зачем-то уточнил Голицын, всем своим видом давая понять, что тема ему неприятна.

Ха! А вот из принципа буду её развивать!

– Да, с Олегом. Вы ведь понимаете, что он может знать гораздо больше, чем я успела подслушать? Может даже долгосрочные планы Карницкого? На мир в целом, на ваш род в частности. А может и некие подробности о рое?

– Понимаю. Всё понимаю, - сурово произнёс князь. - И поверьте, как только он придет в себя, его ждет суровый ментальный допрос, невзирая на наше родство. И если окажется, что он виновен наравне с Карницким, суда ему не избежать, как и справедливого наказания. Можете счесть меня бесчувственным злодеем, но благополучие моих земель, клана и рода в целом для меня стоит в приоритете. Я не буду ходатайствовать за него только потому, что он мой сын. Даже скорее наоборот, буду настаивать на максимально суровом наказании именно поэтому. Потому что не оправдал ни моего доверия, ни доверия рода.

– Жестко, - качнула головой, однако осуждать не спешила, - но справедливо. Рада слышать, что вы понимаете разницу между заботой о ближнем и выгораживанием реального преступника…

Вспомнила своего бывшего женишка и скривилась, благо князь этого не увидел, ведь моё лицо скрывала маска. Затем мои мысли плавно переключились на ведьму и я с досадой подумала о том, что не успела её убить. Лишь бы не сбежала, гадина. Буду надеяться, что сутки-другие ничего не решат. И надо понять, как лучше всего уничтожить гриб. И что делать с её сыном. Наверное, стоит всё-таки проконсультироваться с опытным проклятийником… Но где его взять?

– Михаил Романович, а у вас случайно нет среди знакомых опытного проклятийника? Мне консультация нужна.

– Провокационно, госпожа Лекарка, - удивленно хмыкнул Голицын. - Есть полковник в отставке, который одно время занимал высокую должность в магконтроле, начав службу с самых низов. Подойдет? В чем ваш вопрос?

Решив, что за спрос денег не берут, осветила момент с чайным грибом, который питался человеческой энергией через пиявочные проклятия, и свою дилемму: как лучше от него избавиться. Просто сжечь? А до или после того, как я сожгу ведьму? И могут ли ведьмаками быть оба: мать и сын?

– Как у вас всё… любопытно, - хмыкнул князь и тут же взялся за телефон, быстро нашел нужный контакт и приложил трубку к уху. Два гудка и ему ответили, а князь чинно произнес: - Остап Матвеич, моё почтение. Не отвлекаю? Как здоровье, как супруга? Рад, рад… Да, по делу. Сами понимаете. Консультация ваша нужна.

Невероятно грамотно пересказав мою проблему, какое-то время Голицын внимательно слушал собеседника и кивал. Поглядывал на меня… И снова кивал.

– Благодарю. Да, с меня причитается. Ой, бросьте. На днях буду в ваших краях, загляну. Больно уж пироги вашей супруги мне по душе. До встречи.

Завершив звонок, несколько секунд мужчина пристально рассматривал меня и только потом размеренно произнёс:

– Проблему решать необходимо одним махом и сразу комплексно. Самоничев рекомендовал брать ведьму группой не менее чем впятером и подтвердил, что мать с сыном могут быть связаны не только кровными узами, но и гораздо более глубинными и темными. Оптимальный вариант действия таков: одновременный ментальный удар по обоим, чтобы лишить сознания, затем отсечение проклятий от точки сбора энергии, в вашем случае это чайный гриб, тотальное уничтожение субстанции и сына, чтобы ведьма не сумела дотянуться до этой энергии, и только затем уничтожение самой ведьмы.

– Считаете, что мужчину нужно тоже уничтожить? - удивилась.

– Всё верно, - сурово подтвердил князь. - Это ближайший кровный родич. Если ведьма решит дать вам жесткий отпор и встанет вопрос: её жизнь или жизнь окружающих, поверьте, она без сомнений выпьет всех, кто окажется в поле её зрения. И кровные родичи в данном случае - самые оптимальные доноры, к нему она присосется к первому.

– Но можно ведь сначала вывести его из здания?

– Можно. Но если привязка идет не только по крови, то нет значения, близко он или далеко, в сознании или без. Только если мертв, а лучше всего уничтожен до праха - это отрубит ей все внешние каналы подпитки.

– Господи, что ж так сложно-то, а? - пробормотала вполголоса, но князь меня услышал.

И озадаченно переспросил:

– Господи? Вы верите в бога?

Черт!

Мигом вспомнив, что местные верят лишь в магию и некий космический разум, и лишь староверы поклоняются языческим богам, причем даже не на территории России, а в странах Восточной Европы и ближе к Африке. Всякие там Румынии, Греции и Болгарии.

– Нет, привычка-поговорка из детства, - качнула головой. - А за консультацию большое спасибо. Надеюсь, справлюсь.

– Не хотите передать это дело в магконтроль?

Так и захотелось сказать что-нибудь резкое, но в этот момент по громкой связи объявили заход на посадку, так что я ограничилась лишь качанием головы, и князь не стал развивать тему. Вот и молодец.

Но вот самолет сел, мы все бодро спустились по трапу, я не забыла предупредить князя, что вся еда, которой лакомились призраки, теперь только на выброс, в ней больше нет ни вкуса, ни энергии, после чего с умным видом распрощалась, давая понять, что дальше наши пути расходятся, но полетела не в Рязань, а за машиной Галицына - тоже в особняк Волконских. Сначала мне надо переговорить с Костей и убедиться, что моя помощь больше не нужна, и только потом можно будет вернуться не только домой, но и в тело.

Надеюсь, я там ещё не окочурилась? Будет обидно!

В итоге, несмотря на то, что к особняку Волконских мы прибыли одновременно, внутрь я успела прошмыгнуть первая и по наводке Акеллы прямым ходом рванула в кабинет князя, который располагался на втором этаже аж четырехэтажного дома.

Костя сидел за столом, обложившись документами, и беседовал по телефону, хмуря брови, но меня увидела сразу и сразу на его губах мелькнула облегченная улыбка, а беседу он завершил в два предложения.

– Привет, - махнула ему рукой. - Ты меня слышишь?

– Да, милая. Ношу амулет, не снимая. - Он показал мне левое запястье с намотанным на него шнурком и подвеской. - В курсе, что Голицын прилетает?

– Да, он при мне звонил.

В итоге, захлебываясь словами, я поторопилась рассказать Косте всё, в чем успела поучаствовать, но сильно в детали не вдавалась, понимая, что Голицын уже на пороге и подойдет с минуты на минуту.

– Лиза, я точно с тобой поседею, - под конец пробормотал мой светлый княжич, глядя на меня как-то обреченно. - Как ты умудряешься влезать во всё это?

– Ну а кто, если не я? - пожала плечами. - И обещать, что больше не буду, не могу. Сам понимаешь, нам надо объединяться и действовать сообща, пока эти твари не захватили мир изнутри. Голицын показался мне толковым дядькой. Может, зароете топор войны хотя бы на время? Нам нужна информация и здравомыслящие руководители, а не битва лопатками в песочнице и дележ ресурсов. Поверь, если сущи пойдут на прорыв, эти ресурсы уже никому не понадобятся.

– Да понимаю я, - скривился некромант. - Только и ты пойми: это вопрос престижа. Стоит дать слабину и тут же пойдет шепоток, что род ослаб и с нами не стоит иметь дело. А там одно за другим и вот уже предприятия убытки терпят и в казне пусто. Обычным людям в принципе невдомек, чем мы на заставах занимаемся. Они просто не видят врага. Да, он как бы есть… Но его ни увидеть, ни пощупать. А когда нападут, уже поздно что-то говорить и куда-то бежать. Ну да ладно, сейчас это всё бессмысленная демагогия. - Костя посмотрел на меня как-то по-особому и очень серьезно произнес: - Я до сих пор не поблагодарил тебя за помощь, душа моя. Спасибо. Без тебя я бы не справился. Мне нужно задержаться во Владимире ещё дня на три, не меньше, пока отец с братом не придут в себя достаточно, чтобы взять управление на себя. А вот тебе стоит поспешить домой и поскорее, мне совершенно не нравится то, как надолго ты покинула своё тело. Обещай мне позвонить сразу же, как только в него вернешься.

Поморщившись, но понимая, что он безоговорочно прав, всё-таки решила настоять на своём.

– Сначала дождусь, когда Голицын передаст тебе все бумаги на месторождение и вы договоритесь о сотрудничестве. А потом расскажу ещё кое-что важное. Как отец? Надо его проведать?

– Нет, с ним и братом всё в порядке, я мониторю их состояние каждый час. - Костя положил ладонь на свой телефон, давая понять, что не бегает в клинику, а созванивается. - Там выставлен дополнительный пост охраны, в том числе против сущей. Сотрудники обеспечены амулетами и вооружены мушкетами. Лучше лишний раз потратиться, чем потом кусать локти, что не уследил. А что важного…

Договорить Костя не успел. В дверь постучали и заглянул лакей, сообщая, что прибыл князь Голицын и просит о встрече. Дав добро, Костя снова обратился ко мне:

– Ладно, договорим позже. Жаль, что он оказался видящим. Для меня это новость. Беги, не светись перед посторонними лишний раз. Моя комната на третьем этаже в правом крыле. Подойду туда сразу, как закончим. Всё, беги.

В общем, фактически меня выставили вон, но я и сама понимала, что лучше не наглеть. Однако… Оставила под столом Жорика. В самом деле, мне же интересно!

Увы, ни о чем таком, сверх меры секретном и глобальном мужчины не разговаривали. Даже обо мне оба упомянули вскользь, как о чем-то несущественном. Первым делом Голицын осведомился о состоянии Волконского-старшего и наследника, Костя скупо ответил, что врачам удалось невозможное, упомянув просто запредельное количество пуль, извлеченных из обоих, ну а потом Михаил Романович передал княжичу отказную по спорному месторождению, заверенную своей печатью и подписью, ещё какие-то сопутствующие бумаги и тонко намекнул, что у него есть дочь прелестных семнадцати лет. Мол, девица-красавица, очень желает замуж.

– Передам отцу, - сухо информировал его некромант. - Благодарю за визит. Рад, что вы понимаете: не время враждовать и тратить энергию впустую.

Я не видела мужчин и могла лишь догадываться о том, какими взглядами они обмениваются и что в принципе делают, но возникла небольшая пауза, а затем Голицын сдержанно усмехнулся.

– Из вас вышел бы замечательный князь, Константин Игоревич. Даже жаль, что некромантам не позволено становиться во главе рода. Был рад встрече. Надеюсь, не будете против, если, скажем, где-то через недельку передам через вас кое-какую информацию для Лекарки?

– О чем?

– О результатах допроса предателя.

– Буду ждать.

– До свидания.

Голицын поднялся со своего места, Костя тоже вышел из-за стола, мужчины пожали друг другу руки и князь ушел, а мой светлый княжич, задумчиво качнувшись с пятки на носок, вдруг резко наклонился, заглядывая под стол и безошибочно находя взглядом Жорика.

– Милая, ты в курсе, что подслушивать не хорошо?

Уж не знаю, что подумал ежик, когда к нему обратились “милая”, но я глупо хихикнула, радуясь, что именно меня Костя не видит, и разрешила Жорику отправиться в сад. Там ему было гораздо интереснее, чем в чужом кабинете, где не было ни жучков, ни червячков.

Сам Волконский поднялся на третий этаж буквально через несколько минут, вошел в свою спальню, где я нагло оккупировала подоконник, подошел и осуждающе поцокал.

– Лиза, ну что за дела? Любопытство не одну кошку сгубило.

– Так я не кошка, - парировала весело и рассмеялась. И пускай особого повода для веселья не было, я была просто рада его видеть. Живым и здоровым! - Ну всё, не будь букой, тебе не идет. Я просто хотела быть уверена, что он не припас никакого камня за пазухой.

После чего посерьезнела и подробно выложила всё, что со мной произошло в Казани. От и до.

И нехотя, но призналась, что знала Валеру прежде.

– Я могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что нет, - подытожила под конец своего невеселого рассказа, умолчав лишь о том, что Валера был моим парнем, а не просто знакомым. - Я не понимаю, почему то чудовище выбрало своими марионетками именно нас. Может, тот мир немного не такой, как этот? Может наши души в чем-то уникальны? Я не знаю. Но факт остается фактом, в этом мире я такая не одна. Но сколько нас… Я не знаю. И, судя по Валере, кто-то выбрал осознанное служение не свету, а тьме. Знаю, пафосно звучит, но как сформулировать иначе, я просто не знаю. При этом он не понял, что я пользуюсь именно мудрами, а я понятия не имею, как он разорвал пространство. Даже не слышала о том, что это вообще реально. Голицын упомянул, что подобных тварей видели в Казани неоднократно… Может, есть возможность собрать реальную статистику? Не ту, которую показывают по телевизору. Надо понять, как далеко всё зашло. Есть ли у нас хоть один шанс противостоять рою? Ведь если его приспешники могут проникать не только оттуда, но и туда, то… Может, и я смогу? Хотя бы на разведку, а?

– Не вздумай! - мгновенно вызверился Волконский. - Запрещаю! Слышишь?!

– Не кричи, - качнула головой, неприязненно морщась. - Сама не хочу, но сидеть и бездействовать тоже не выход.

– Найду. Обязательно найду.

Протянув руку к моему лицу, словно хотел погладить, Костя смотрел на меня так пристально, что мне стало даже немного не по себе. И я, сняв маску, позволила ему увидеть не только свои глаза, но и выражение лица.

Как же я хотела в этот момент его просто обнять!

Подозреваю, княжича тоже одолевали схожие желания, но он лишь устало улыбнулся и, скользнув пальцами по моей призрачной щеке, произнёс:

– Лети домой, Лизонька. Отдохни уже нормально, дай шанс проявить себя тем, кто обязан защищать Родину по умолчанию. Отзвонись мне сразу же, как придешь в себя. Хорошо?

– Хорошо. Береги себя. И звони мне каждый день. Иначе снова прилечу и всех тут на уши поставлю! Слышишь?

– Слышу. - Улыбнувшись с долей снисходительности, Костя кивнул. - Буду звонить утром и вечером. Если будешь ещё спать, то перезванивай сама в любое время. Три, максимум четыре дня - и я вернусь, предупрежу заранее. Всё беги.

Сложив губы бантиком, поцеловала воздух у его лица и, не став затягивать, отправилась сначала вниз, дожидаясь, когда ко мне присоединятся остальные призраки, и все вместе мы помчались обратно в Рязань. Время близилось к восьми, когда я залетела в свою съемную квартиру и первым делом проверила состояние своего тела. С облегчением отметила, что внешне выгляжу здоровой, просто крепко спящей, и только после этого нырнула в себя.

М-м… Ох! Всё отлежала!

От души постонав и радуясь, что меня никто не слышит, но огорчаясь, что и пожалеть некому, я кое-как размялась сначала лежа, затем стоя, после, сцепив зубы, сходила в ванную, где приняла контрастный душ и прошлась по телу жесткой вехоткой, откровенно запоздало вспомнила об исцеляющей мудре, сразу же сцепив пальцы в замок и постояв так секунд пять, и только после этого ощутила себя более или менее живой и бодрой. Да уж!

Всё-таки не стоит подвергать свой далеко не бессмертный организм такому стрессу. На будущее обязательно учту.

После ванной, накинув халат и ограбив холодильник на всё самое вкусное, села за стол прямо на кухне, и позвонила Косте.

– Всё, я дома! Даже больше тебе скажу, в абсолютном порядке. Уже ополоснулась и сейчас буду ужинать. А потом валяться, валяться и снова валяться. А ты?

– А я немного позавидую, а потом работать, работать и снова работать, - рассмеялся Волконский. - Рад слышать, что у тебя всё хорошо, счастье моё. Вот не поверишь, ты позвонила - и моментально свежий прилив сил ощутил. Какие планы на ближайшие дни?

– М-м, дай подумать, - я подхватила его легкомысленный тон и, даже не думая говорить о призрачной стороне своей жизни, сообщила: - Мы с Юрой уже начали кататься по магазинам в поисках свадебного платья и украшений к ним. Кое-что присмотрела, но надо посоветоваться. Тебе кидать фото или ты придерживаешься мнения, что невесту до свадьбы видеть нельзя?

– Хм, даже не знаю… А если мне понравится не то, что тебе?

– Думаешь? - Я даже озадачилась. - Ну, не знаю… Ты просто скажи, хочешь глянуть или нет?

– Хочу, - уверенно произнёс Волконский. - Очень хочу.

– Здорово! - обрадовалась. - Тогда жди! Сейчас отправлю, рассматривай и перезванивай сам. Очень жду! Заодно обсудим дату и начни думать о количестве гостей и месте. Кто-то обещал взять всю подготовку на себя. Вот только такими темпами мы и к Новому году ничего не сделаем.

– Прости, - повинился княжич. - Прямо сейчас озадачу нашего семейного управляющего, у него с этим быстро. А насчет даты могу сказать сразу - последняя суббота августа. Идеально по всем пунктам.

– Отлично! Всё, отключаюсь. Лови фото.

Быстро накидав обещанные фотографии в наш с ним чат, переключилась на еду, то и дело кося взглядом на телефон, но пока он молчал. Минуту молчал, вторую молчал… На четвертой разродился трелью, я, быстро-быстро дожевав кусочек мяса, поднесла телефон к уху.

– Да-да?

– Ты такая красивая… - с нежностью произнёс Волконский и я сама не заметила, как моя улыбка расплылась от уха до уха, а щеки опалило польщенным румянцем. - Душа моя, у тебя потрясающий вкус, а фигура просто загляденье. На тебе все платья сидят безупречно. Платья, кстати, тоже все славные. Но больше всего понравились два: второе и пятое. Если в них что-то… особенно нежное. Как ты.

Мы поболтали ещё немного Костя окончательно вогнал меня в краску, так что я была даже рада завершению беседы. Да и кушать очень хотелось, а говорить и есть одновременно не получалось. Тем не менее сначала я взяла с княжича обещание, что он будет беречь не только родственников и благосостояние рода, но и себя, а ещё звонить мне минимум два раза в сутки, как обещал, звонко расцеловала трубку, со вздохом отключилась… И накинулась на еду, словно голодала не пару дней, а неделю.

Есть хотелось реально зверски!

После сытного ужина, разомлев и перебравшись на диван - к пледу, подушкам и телевизору, включила новости, а сама глянула в телефон чуть более пристально. Пропущенных было минимум: два от Юры, один от Людмилы, один неожиданно от отца с последующей просьбой перезвонить и я, моментально разволновавшись, набрала сначала его.

– Елизавета, ну наконец-то, - сердито высказал мне отец и только потом поздоровался. - Здравствуй, дочь. Где была, почему недоступна?

– Спала, - призналась почти честно, потому что отец звонил только сегодня днем в районе трех. - Прости, телефон на беззвучке стоял, не слышала. Только сейчас сообразила глянуть. Что случилось? Что-то с Катей?

– Нет-нет, там всё в порядке, - поспешил успокоить меня отец. - А вот ты, звезда моя, что отчебучила?

– Я? - удивилась. - А что такое?

– Интервью в газету давала? - сурово конкретизировал батюшка.

О-о…

– Давала, - не стала отрицать. - А что? Плохо получилось? Так там только правда и ничего кроме правды.

– В том-то и дело… - цыкнул отец, - что слишком уж хорошо. Вот только мне уже в обед князь звонил и не особо любезно интересовался, почему я за своими дочерьми не слежу. Я ему, конечно, порекомендовал для начала своего сына воспитать… В общем, конструктива у нас не вышло.

Опачки… А вот тут я не подумала. Точнее подумала, но надеялась, что пронесет. Кажется, не пронесло…

– Он тебе угрожал? - спросила сразу. - Что-то требовал?

– Хм-м, удивишься, но нет, - хмыкнул отец. - Только дал понять, что породниться теперь у нас точно не получится, да намекнул, что могу даже не надеяться на призового коня, которого он мне продать обещал. Только знаешь что, Лизонька?

– Что?

– Пусть подавится, - гордо заявил отец. - Мне мои дочери гораздо дороже коня. И, в отличие от него, вас я воспитал правильно. Верно я говорю?

Рассмеявшись, заверила его, что он у меня самый лучший, справилась о здоровье всей семьи, порадовалась, что Катюша идет на поправку просто семимильными шагами и матушке тоже в усадьбе хорошо, ну а на моё заявление, что свадьба будет в последнюю субботу августа ответил охотным согласием. Намекнула и на то, что можно было бы праздновать не в городе, а на нашей усадьбе, где и простора больше, и природа роскошнее, на что отец обещал подумать и дать ответ уже к концу недели.

В самом деле, почему бы и нет? Зато можно будет погулять в любом направлении, было бы желание!

Завершив беседу с отцом, не поленилась и позвонила маме, с которой пообщалась немного неловко, но всё равно тепло, заодно скинула ей свои фото в свадебных платьях и она даже, как мне показалось, искренне похвалила мой вкус, дав понять, что ей тоже нравится этот стиль и элегантная сдержанность. При этом из платьев ей всё-таки больше понравились третье и четвертое, которые попышнее, чему я даже не удивилась. Всё-таки матушка у меня дама традиционных взглядов, ей нравится, чтобы было как можно более роскошнее. Тем не менее поговорили мы хорошо, я просила даже передавать привет Катюше и на этом беседу завершила.

Третьей позвонила Ольге, чему свояченица искренне обрадовалась, и с ней мы проболтали чуть ли не целый час. Неожиданно нашлась куча тем, которые надо было срочно обсудить, тем более Ольга лично пригласила меня на день рождения Ванечки, намекнув, что могу прихватить и жениха, и я сама не заметила, как мы заболтались допоздна. Лишь в конце вспомнила, что хотела показать ей свои платья, чему Ольга только обрадовалась, а через пять минут перезвонила и с восторгом заявила, что я хороша в каждом, хоть все покупай. Но в пятом особенно!

– Спасибо, моя родная. Спасибо огромное! - поблагодарила её за ту кучу комплиментов, которые выслушала о себе, и пожелала ей поскорее распрощаться с токсикозом, чтобы погулять на моей свадьбе от души, а не урывками.

Глянув, что время уже одиннадцатый час и ощущая капельку неловкости, позвонила Людмиле. К счастью, женщина ещё не спала и, услышав от меня, что завтра она может прийти без проблем, но лучше в районе десяти, заверила, что будет во всеоружии. Но, конечно же, сначала позвонит.

Последним, кого я сегодня побеспокоила, был Юра. Не став ничего мне выговаривать, телохранитель просто уточнил, едем ли мы куда-нибудь завтра, и я подтвердила, что да. В районе одиннадцати и снова по свадебным салонам, чтобы убедиться, что ничего лучше я не найду. Ну или найти и порадоваться.

После этого, пока не ощущая особого желания ложиться спать, я зашла на сайт “Рязанского вестника” и нашла электронную версию статьи, которая вышла сегодня. Как мы с Журавлевой и договаривались, она не стала перевирать мои слова. Наоборот, постаралась максимально сохранить именно ту версию, что была на записи, лишь в нескольких местах переставив слова для более плавного звучания, так что по итогам я и мои погибшие друзья оказались жертвой не обстоятельств и случая, а именно непорядочности и даже преступной трусости Нарышкина.

Удивительно, но в многочисленных комментариях меня даже не особо хейтили, лишь один безымянный “гость” отписался “так ей и надо, выскочке Апраксинской”, но его моментально загнобили, развив и эту тему. Оказывается, наша семья очень даже на хорошем слуху у горожан и не засветилась ни в одном постыдном поступке. Наоборот, клинику дяди хвалили, ведь там выхаживали порой даже безнадежных больных, а фармацевтический холдинг под руководством брата давал высокооплачиваемую работу сотням горожан.

Более того, и мама, и Ольга занимались благотворительностью (а я и забыла!), под их патронажем находился детский приют в пригороде, что тоже упомянули небезразличные граждане.

Зато ка-а-ак хаяли Нарышкина! О, это был настоящий пир для моих глаз и той маленькой злобненькой девочки, которая жила внутри меня. Более того, ночью в сеть слили ещё один ролик, где княжич избивал уже другую девушку чуть ли не ногами, и было видно, что её спина вся в жутких ожогах от сигарет, так что народ требовал буквально линчевать мерзавца, даже не дожидаясь окончания расследования. А что тут ждать? И так всё ясно.

Превосходно.

Я даже не стала лезть в сеть, чтобы самой смотреть этот ролик, лично у меня это не вызывало ни малейшего интереса. Лишь бы Юра был предельно аккуратен и не оставил следов. Будет искренне жаль, если до него доберется служба безопасности князя и проведет “воспитательную” беседу. Всё-таки очернение княжеского рода - это вам не хухры-мухры. Даже если за дело.

За такое князь по головке не погладит.

В целом же вечер более чем удался, статья мне понравилась, особенно реакция читателей, так что можно было смело договариваться с Лекаркой на интервью. Ну а пока…

Интересно, я научусь когда-нибудь просто спать?

Не торопясь уплывать в сонную медитацию, я предпочла полистать тетрадку и найти другую - для очищения сознания. Правда, эффект от неё был абсолютно такой же - я вынырнула из тела, но уже не сразу, а минут через сорок, причем почти осознанно. Просто в какой-то момент поняла, что именно засыпаю и нужно лишь чуть-чуть подтолкнуть сознание в нужном направлении, чтобы именно вынырнуть.

И у меня всё получилось.

Что ж, я снова бодра и полна желания сделать этот мир капельку лучше! С чего бы начать?

Для верности проверила свой энергетический запас, порадовалось, что, несмотря на все мои старания, в кольце ещё уйма энергии (не меньше половины запаса), после чего сунула свой любопытный нос в клинку и очень удивилась, найдя там Катю, которую уже перевели из реанимации в кардиологию (но тоже в индивидуальную вип-палату), но не найдя Нарышкина.

Помер или куда-то перевели?

Мне же интересно!

Сунула нос в княжеский особняк, но увы, он был всё ещё под мощной защитой, так что пришлось звать свою призрачную банду и искать слабое звено. На этот раз его довольно быстро нашел Акелла - справа от главного входа в районе кухни и черного хода для слуг. Правда, чтобы его ослабить и сделать приемлемых размеров дырку, пришлось попотеть не меньше часа, но всё оказалось зря - внутри не оказалось ни Алексея, ни его отца, ни остальных членов немалого семейства. Только слуги.

Нет, ну я так не играю! Где они? Затихарились в усадьбе? Или вообще куда-нибудь в Адлер сбежали? У них там тоже имущество есть, точно знаю. По большому счету на самих князей мне фиолетово, главное, чтобы женишка моего не отмазали. Вот этого точно допустить ни в коем случае нельзя!

Ладно, созвонюсь с утра с дядей, выясню хотя бы то, куда он делся из клиники. Под конвоем увезли или отец выкрал?

После этого, видя, что время третий час ночи, я смело наведалась к ведьме. Естественно, со всей предосторожностью: на цыпочках и без фанфар. Там, убедившись, что оба жильца этой непростой квартиры спят, изучила банку с чайным грибом и недовольно цыкнула, увидев, к ней привязаны уже девять хвостиков энергетических пиявок. Ну не сволочь ли? Как можно быть такой бесчеловечной? Да она хуже скверносущи!

В итоге пришлось сначала отыскать всех девятерых и запомнить адреса (пятеро спали по домам, четверо уже в больнице), на что ушло почти два часа, и только потом я снова вернулась в квартиру ведьмы и задумалась, с кого начать. Гриб или сын? Или не принципиально?

При этом я прекрасно понимала, что сын может быть непричастен к бесчеловечным деяниям матери, но в то же время не мог не чувствовать творящееся поблизости черное колдовство. Это надо быть совсем блаженным, чтобы этого не понимать.

А значит виновен как минимум в бездействии.

Ладно, начали.

Внимательно изучив стоящую на кухне банку, разросшийся в ней гриб и хвостики пиявок, я вытянула из кольца максимум энергии и сложила пальцы в мудру паллану, создавая энергетический шар. Больше. Ещё больше!

Когда шар превзошел своими размерами банку, я медленно отправила его в цель и тут же сложила пальцы в новую мудру, создавая лезвие, которым одним махом отсекла кончики хвостов от гриба. С недовольством отметила, что они не спешат развеиваться, а наоборот, словно живые, тычутся в поисках места, куда бы снова приткнуться, создала уже десяток лезвий и покрошила видимую часть нитей в туманные ошметки.

В этот момент шар достиг банки и… Она взорвалась, расплескивая по кухне воду и раскидывая ошметки гриба. Завоняло горелой плотью, а я заметив, как самые крупные куски гриба пытаются то ли куда-то ползти, то ли соединиться друг с другом, с отвращением и брезгливостью начала жечь всё, что видела.

Неожиданно на кухне зажегся свет и я увидела проснувшуюся от грохота взрыва ведьму. Простоволосая, в застиранной сорочке, уже видно, что старая и явно следящая за собой от случая к случаю, ведьма издала истошный вопль, где сплелись боль, гнев и обещание мучительной смерти, а потом в меня полетело некое черное облако со стремительно формирующейся зубастой пастью.

О, пошла жара!

Понимая, что это всё не по плану, тем не менее я не спешила пугаться и убегать. О, нет, мы закончим это здесь и сейчас!

В тот же миг от меня в облако отправился рой жгучих искр, отчего завыла уже инфернальная сущность, ну а я, не собираясь растягивать это сомнительное удовольствие, метнулась к ведьме и сначала отправила в неё мощный столб света прямо в грудь, отчего женщину откинуло к стене и она, стукнувшись затылком, обмякла и начала сползать вниз, но мне этого было мало и я, сунув руку ей в грудь, резко сжала сердце, разрывая хрупкие сосуды. У меня нет времени на церемонии, меня вообще-то на заставах уже которую ночь ждут!

Конвульсивно дернувшись всем телом, ведьма закатила глаза и захрипела, её подбородок начала заливать невероятно черная, абсолютно неестественного цвета кровь, давая понять, что жить ей осталось от силы секунду-другую, но тут на кухне появилось новое действующее лицо. Её сын.

В одних семейных трусах, обрюзгший, небритый. Утробно взревев, как какой-то дикий зверь, он бросился на меня, словно тоже видел, ну а я, уже ничему не удивляясь, метнула энергетический шар и в него. Не особо большой, ведь не было времени ни прицелиться, ни дождаться, когда заряд увеличится, он лишь опалил мужчине брови, отчего тот заорал, как оглашенный, а затем…

Отскочил назад и начал изменяться.

Растерявшись от неожиданности, но помедлив в том числе из любопытства, я дождалась, когда мужчина сгорбится чуть ли не в букву зю, из его затылка и позвоночника вылезут то ли шипы, то ли всё-таки щупальца (как будто костяные, но в то же время ненормально подвижные), пальцы станут намного длиннее и уже точно щупальцами, лицо превратится в морду с акульей пастью…

Ну а потом вжарила в него столбами чистого света с обеих рук так, как неоднократно поджаривала сущей.

Как он орал… Боже, как он орал!

Это был абсолютно нечеловеческий рев. Истошный.

И всё же мой свет оказался сильнее его тьмы. Победа за мной была и в этот раз. Не прошло и двадцати секунд, как от тела мутанта осталась лишь горстка жирного пепла.

Правда, я позабыла о том, что убила лишь тело ведьмы, но никак не душу, и она едва не напала на меня со спины. Спас Акелла. Не рыча, не предупреждая, он просто молча бросился на тварь и начал драть её клыками, отчего та заверещала-завыла, а я успела обернуться и помочь своему отважному защитнику прикончить эту мерзость окончательно.

Я даже не стала приглядываться к тому, во что она переродилась. Хватило и того, что я видела - оно черное, костлявое и когтисто-зубастое, чтобы безжалостно испепелить до последней дергающейся крупицы.

Фу-ух! Это было капельку нервно!

После того, как я убедилась, что суть ведьмы мертва, я подумала… И испепелила её тело. Не понравилось мне её перекошенное лицо. Понятия не имею, есть ли тут зомби, но проверять не хочется. Затем прошлась очищающим светом и по полу, уничтожая даже крупицы выжившего чайного гриба, и так как время уже близилось к утру, то оставила проклятых людей на потом, а сама поторопилась на седьмую заставу.

И вовремя!

Я ещё подлетала, когда ощутила тревожное колебание пространства чуть севернее, и не стала медлить - помчалась туда. Прибыла буквально в тот же миг, как возник разрыв. К счастью, умеренно небольшой, второго уровня, но снова неприятно обильный, так что и мне, и питомцам было чем подзарядиться.

Наверное, нельзя было радоваться тому, что сущи множатся, как не в себя, но я прекрасно понимала и то, что они моя еда. И чем больше еды, тем больше энергии. Чем больше энергии, тем большему количеству людей я смогу помочь.

Главное, не подавиться в процессе поглощения…

Фух! Вроде справились, да?

– Пятая застава, госпожа Лекарка! - выкрикнул командир, отвлекшийся на свои наручные часы, которые были явно подключены к дежурному пульту. - Четвертый уровень, нужна помощь! Это туда!

А вот за направление отдельное спасибо!

Уже на бегу благословив сообразительного мужчину, свистнула свою банду и мы рванули дальше. И уж не знаю, что сегодня за вспышка была на солнце и какой водолей подмял под себя рака, но до самого утра я еле успевала метаться между заставами, в общей сложности поучаствовав в зачистке шести разрывов.

Фу-ух! Была бы живая, точно бы устала!

Но вместо этого под завязку заполнила кольцо энергией, причем с учетом того, что пришлось раз восемь отвлекаться на помощь и в плане исцеления. В итоге шел уже девятый час утра, я категорически не успевала наведаться в монастырь, но решила, что не в силах разорваться и спасти весь мир. Надо и о себе вообще-то подумать!

Тем не менее я подлетела к командиру второй заставы, вежливо поздоровалась (до боя не успела), любезно уточнила, нужна ли помощь (порадовалась, что нет), и предупредила, что уже слишком светло, чтобы я и дальше несла службу наравне с вояками.

– Не извольте беспокоиться, барышня, - заверил меня Петр Ильич, - днем эти твари редко когда активны. Отдыхайте. Был рад увидеться.

И так душевно у него получилось произнести последнюю фразу, что я даже слегка смутилась, немного неловко дернула плечом, поторопилась его благословить и помчалась в город. Быстро-быстро юркнула в себя, с блаженным стоном потянулась и поспешила ответить на первый утренний звонок: это была Людмила.

Заверила её, что она может уже подходить, и не успела нажать “отбой”, как позвонил Юрий. С ним я подтвердила вчерашнюю договоренность… И сразу же позвонил Костя.

– Доброе утро, моя спящая красавица. Как самочувствие, как настроение?

– М-м, полна сил и энергии, мой светлый княжич, - разулыбалась я, сладко потягиваясь в постели. - Всё просто прекрасно, а ещё за окном солнышко. Слушай! Вопрос: а как сущи реагируют на погоду? Конкретно интересует дождь. В этом плане были проведены исследования?

– Глобально не скажу, но на наших заставах лично я заметил определенную закономерность: в дождь разрывов меньше, но сразу после него лезут, как грибы. Мелкие, но много. А что?

– О, вот в чем дело, - с моих губ сорвался смешок. - А я уж думала, что показалось. Да, просто сегодня в Рязани наконец распогодилось, перли, как не в себя.

– Лиза, ну что за выражения? - укорил меня некромант, в тоне которого я расслышала искреннее беспокойство. - Ты в порядке?

– О, в полном! - заверила его. - Пришлось побегать, но мы со всем справились. Банда аж светится от поглощенной энергии, сейчас вповалку отдыхают в гостиной, ну а у меня кольцо чуть ли не с горкой полное. Вечером загляну в монастырь и пробегусь по больницам, будет чем людям помочь. Не волнуйся, у нас всё под контролем. Сам как? Надеюсь, спал?

На том конце трубки подозрительно кашлянули и не очень убедительно ответили “да”.

– Ох, смотри мне! Я же не поленюсь - лично проверю сколько часов спишь!

На это Костя смешливо фыркнул и проворчал:

– Кто бы говорил. Ты вообще не спишь.

– Ой, вот только не надо завидовать, - усмехнулась. - И вообще, это другое. Тело-то спит. Кстати, попробовала вчера новую медитацию для очищения сознания, очень приятные от неё ощущения. Надо будет делать почаще.

Мы поболтали ещё немного, в том числе о том, кто всё-таки станет организатором нашей свадьбы, я намекнула на то, что уже нашла нам место (усадьба Апраксиных), пообещала, что сегодня же дам задание Лавру, чтобы помог мне со списком гостей со стороны невесты, предупредила о том, что мы приглашены на день рождения племянника уже в эту субботу, и мы, поцеловав друг друга удаленно, завершили беседу.

Не успела встать - позвонила Марфуша и, явно стесняясь, уточнила, может ли она сегодня прийти и прибраться. Дала ей добро, а сама, пока не забыла, набрала Лавра.

Пять минут - и я точно знаю, что свадьба в надежных руках. По крайней мере список.

В итоге с кровати я встала уже ближе к десяти, умылась, позавтракала, оделась… Поболтала с подошедшей Людмилой, утвердив меню на предстоящую неделю и поинтересовавшись её мнением насчет платьев, порадовалась, что женщине понравились первое, второе и пятое платья, а значит всё уже почти решено, уделила внимание себе любимой и лишь ближе к одиннадцати набрала Юрия.

– Я готова. Вы дома?

– Да, сейчас поднимусь.

Две минуты - и мужчина уже на пороге, так что мне остается лишь переобуться, поправить шляпку и, прихватив сумку со спортивной одеждой, отправиться вниз.

До ближайшего запланированного мною салона было минут сорок степенной езды, так что я решила потратить время с пользой и первым делом поинтересовалась:

– Юрий, не знаете случайно, как идет расследование касательно Нарышкина? В глобале ничего толком нет, но вы ведь опер…

– Бывший опер, - поправил меня Одинцов, но я без труда рассмотрела в зеркале заднего вида его хитрый прищур.

– Да-да, - рассмеялась. - Верю-верю. Так что?

– Слышал, его забрали в московскую клинику, - удивил меня мужчина. - Что-то у него там со здоровьем совсем худо, вроде как даже чуть ли не с ума сошел, когда очнулся и узнал, что больше не маг. А после визита менталиста и вовсе овощем стал. Крайне редко, но так бывает.

– Да вы что? - протянула задумчиво, при этом не особо злорадствуя, потому что это было бы слишком легким наказанием для этого мерзавца. - Но это правда или догадки?

– Знаете, вот тут… не скажу точно, - поморщился Юрий. - Сам не видел, с лечащим врачом не общался. Но мой кум знает сержанта, который стоял в охране, и тот намекнул, что Нарышкин совсем… того. Не просто сам по себе псих, а откровенно больной. В смысле, хуже ему стало. И не буйный, а апатичный. В итоге вроде как собрали врачебный консилиум и решили отправить в столицу. До суда. Всё равно он там проходить будет, всё-таки сын князя.

– Что ж… Ясно. А вы не хотите подкинуть следствию кое-какие улики по делу?

– В смысле? - напрягся Одинцов.

– Не пугайтесь, - успокоила его. - Просто я в курсе вашей аферы с видеофайлами. Лекарка рассказала. И полностью одобряю. Только об одном прошу: будьте предельно аккуратны. Я к вам уже привыкла.

Сдавленно хмыкнув, телохранитель вроде как с осуждением качнул головой.

– Болтливая всё-таки женщина, эта ваша Лекарка… Разве ж так можно?

– Вы мне не доверяете? - спросила абсолютно спокойно.

А вот Одинцов снова напрягся.

Задумался.

Минут десять мы ехали в тишине, лишь едва слышно что-то мурлыкало радио, но потом Юрий вздохнул и, поймав мой вопросительный взгляд в зеркале, произнес:

– Не поймите меня неправильно, Елизавета, но мы с вами знакомы без году неделя. Вижу, вы хороший человек, но всё же… Всё же и дело это серьезное. Случись что, вы же не будете выгораживать меня ценой своей жизни и свободы. Я вообще так считаю: чем меньше людей об этом знает, тем лучше. В идеале б вообще никого.

– Но вы доверяете Константину.

– Это… - он поморщился, - другое.

Ясно. Шовинизм, он и в Африке шовинизм.

– Всё с вами понятно, - усмехнулась, когда снова образовалась пауза. - Не волнуйтесь, ваша тайна останется тайной, всё-таки я обычная юная барышня, даже не знающая таких жутких слов, как секс и оргазм. Никто даже не подумает подозревать именно меня. Как и допрашивать с особым пристрастием. Но всё же, утолите моё любопытство, ответьте на вопрос.

– Думал об этом. Думаю, как сделать лучше. Пока… не придумал. Опять же, менталист с ним уже поработал, а это дело такое… В суде это приравнивается к чистосердечному признанию.

– О, вот как, - я заинтересованно дернула бровями. - Получается, вам теперь лучше вообще не светиться? Но опять же, откуда нам знать, сколько всего сумел вытянуть из него менталист? Вдруг далеко не всё?

– Согласен, момент мутный, - кивнул мужчина. - Не волнуйтесь, я постараюсь что-нибудь придумать так, чтобы не попасться самому.

– Если понадобится помощь Лекарки, дайте знать, - попросила его.

– Буду иметь в виду, - снова кивнул Одинцов и вдруг замялся. Минуты три мялся, что я прекрасно видела по его хмурым бровям и напряженным плечам, а потом всё-таки не выдержал. - Елизавета Андреевна, а Лекарка ваша… Она всех лечит? Или только вашу семью?

– А разве сами не слышали? - ответила вопросом на вопрос. - Говорят, её при Свято-Преображенском монастыре видели, где она страждущим помогает. Лекарка же.

– Ну да, - Юрий снова нахмурился и вдруг тяжело вздохнул. - Понимаете… Товарищ у меня есть. Давний. Десять лет назад вместе служить начинали, только-только после выпуска из училища. Я потом ещё на заочке в институте отучился, чтобы в опера пойти, а он так и остался в сержантах. А на той неделе, знаете может, ведьму брали…

Я кивнула, начиная догадываться, какую именно ведьму.

– Не моя смена была, а вот он как раз в оцепление попал. И пострадал. Сильно пострадал. Вот только физически вроде на поправку идет, а психологически врачи толком ответ дать не могут. Слышал, его уже в палату для психов перевели, есть такая в третьей областной, которая при МинОбороны. А у него жена молодая, дочка маленькая. Если диагноз подтвердится - хана карьере. Да и жизни в целом. Понимаете?

– Понимаю, - кивнула, тоже посерьезнев. - Имя и адрес. Будет возможность, попрошу Лекарку заглянуть к нему. Чуда не обещаю, но она постарается сделать всё возможное.

– Спасибо.

Поблагодарив так, словно я уже помогла и персонально ему, Юра снова сосредоточился на дороге, а я решила не таить.

– Насчет ведьмы… Лекарка нашла её. Подробностей не знаю, мы не успели толком побеседовать, её позвали дела на заставы. Но если это та ведьма, которая проживала в садоводствах и уничтожила свой дом, то она мертва. И её сын тоже. Кстати, о нём. Лекарка просила собрать как можно больше информации обо всех странных случаях, которые вам известны. Понимаете, тут такое дело…

По возможности подробно описав мутанта, в которого превратился сын ведьмы, и дав понять, что подобные призрачные твари замечены и в других губерниях, причем они точно связаны с сущами, я не напугала Одинцова, но заставила напрячься и задуматься.

– Выясню. Всё выясню. Если эти твари теперь ещё и в людей подселяться научились, нам точно расслабляться не стоит. Есть у меня пяток верных друзей со времен обучения, по разным губерниям судьба раскидала, но отношения поддерживаем. Выясню. А Лекарка ваша что говорит?

– Пока ничего, - вздохнула, даже не став акцентировать внимание на том, что Юра сказал “ваша”. - Собирает информацию, анализирует. Пытается понять, что это вообще такое и как ему противостоять. Вы не думайте, что если призрак, так сразу всемогущая и всезнающая. Она такая же обычная девушка, как я, просто… призрак.

– Слушайте, а вот мне интересно… - начал говорить Одинцов, но у меня зазвонил телефон.

Номер не определился, но я предпочла взять. Мало кто вообще знал этот номер, а телефонный спам в этом мире не был распространен. Жестом дала понять мужчине, что отвлекусь, и ответила:

– Алло?

– Здравствуйте, Елизавета Андреевна, - в трубке раздался смутно знакомый мужской голос, но ещё до того, как я вспомнила его обладателя сама, мужчина представился: - Беспокоит вас майор Тышкевич Демьян Дмитриевич. Надеюсь, помните меня?

– Да, - ответила скупо, но на всякий случай напряглась. - Здравствуйте. Чем обязана?

– Побеседовать бы нам, - вкрадчиво заявил следователь. - Желательно бы даже прямо сейчас. Как на это смотрите?

Юридически я была подкована не очень хорошо, но всё же достаточно, чтобы уточнить:

– Вы вызываете меня на допрос?

И тут же поймала напряженный взгляд Юрия в зеркало заднего вида.

– Помилуйте, Елизавета Андреевна, - мягко и абсолютно неестественно рассмеялся Тышкевич. - Ни в коем разе. Но у меня появился к вам ряд вопросов, связанных с вашим интервью. Догадываетесь, о чем я говорю?

– Совершенно не догадываюсь, - покачала головой.

– Интервью “Рязанскому вестнику” вы давали? - посуровел майор, сделав акцент на слове “вы”, а затем и “давали”.

– Давала, - не стала скрывать. - Но разве это запрещено?

– Нет. Но кое-какие подробности, освещенные в этом интервью, вызвали мои закономерные вопросы, - всё так же строго произнёс Тышкевич. - И я бы хотел услышать на них от вас внятные ответы. И если понадобится, то вызову вас на допрос, за мной не заржавеет. Причем непосредственно в Москву на Лубянку. Вы этого добиваетесь?

– Демьян Дмитриевич, вы мне угрожаете? - изумилась, сумев сделать голос максимально нежным и испуганным.

Кажется, майор понял, что кавалерийским наскоком меня не взять, поэтому поумерил пыл и ответил довольно сдержанно:

– Нет, конечно, Елизавета Андреевна, не выдумывайте. Но я… скажем так, недоумеваю. Почему вы раскрыли в интервью информацию, которую не сообщили мне?

– Вы о Нарышкине, да? - “догадалась” я и преувеличенно печально вздохнула. - Понимаете, я… Не догадалась. Простите. Слишком сильно разволновалась и просто не подумала. Да и вы не спрашивали. Просто в тот день…

Я немного сбивчиво рассказала майору о том, что эта журналистка довела маму до сердечного приступа, а Катюшу до нервного срыва своими бесцеремонными вопросами и я решила сама выйти на эту женщину и отвлечь от своей семьи этими шокирующими подробностями.

– Ну и как-то само получилось. Пожалуйста, не сердитесь. Я не планировала скрывать от следствия эту информацию, ни в коем случае!

– То есть вы готовы подтвердить даже на суде, что видели в тот вечер потерпевшую и подозреваемого вместе?

– Конечно. Я правду говорю.

– Что ж… Спасибо, - удивил майор.

Я же, чувствуя, что он хочет уже попрощаться, поспешила уточнить:

– А что, скоро суд? К какой дате мне готовиться? Просто я замуж скоро выхожу…

– Не волнуйтесь, не скоро. В деле слишком много нюансов и пострадавших, необходимо собрать мощную доказательную базу, а это вопрос не одного месяца, - подозрительно хмыкнул Тышкевич. - Если вообще дело до суда дойдет. Нарышкин в коме, может и не выкарабкается. Для него это, сразу скажу, будет наилучшим вариантом.

– В коме? - озадачилась. - Но… Он же был в норме. Ну, относительно… Кажется. Нет?

– Нет, - скупо ответил следователь. - Вскрылись определенные обстоятельства. Был проведен повторный ментальный допрос, что не пошло княжичу на пользу. Радуйтесь, Елизавета Андреевна, больше он вас не побеспокоит. Кстати, не расскажете, как сбежали из усадьбы, когда на княжича напала сущь?

Черт!

– Из усадьбы? Я? - пролепетала едва слышно. - О чем вы?

– И о Лекарке вы ничего не слышали? - продолжил гнуть свою линию Тышкевич, на что я неприязненно скривила губы, но лишь на миг.

А уже в следующий удивленно протянула:

– Слышала, конечно. О ней в городе, кажется, уже все слышали. На заставах нашим бойцам помогает и в монастыре нуждающихся лечит. Великой души женщина. Но она тут при чем?

– Не при чем, вы правы, - снова хмыкнул мужчина. - Что ж, спасибо, что прояснили ряд моментов. Думаю, сегодня обойдемся без вызова в отделение. Но если вдруг что ещё вспомните, звоните сами. Мой номер у вас теперь есть. С удовольствием выслушаю. Доброго дня, Елизавета Андреевна.

Майор отключился первым, я, поджав губы, тоже убрала телефон в сумку и только потом с досадой пробормотала:

– Ну и какие там обстоятельства вскрылись? Мне же интересно!

Вздохнула, поймала пытливый взгляд Юрия и пожаловалась:

– Как вот теперь в неизвестности мучиться? Мог бы и побольше подробностей рассказать, раз уж сам позвонил.

– Тайны следствия, - глубокомысленно заметил бывший опер. - Но как по мне, так лучше знать меньше, но спать крепче. И в своей кровати, а не в следственном изоляторе. Как считаете?

– Да, крепкий сон - хорошая вещь, - вздохнула с грустью, которой мужчина не понял. - Ладно, вы правы. Мне есть чем себя занять. Кстати, не планируйте ничего на последнюю субботу августа. Мы с Костей определились с датой торжества. Приглашаю.

– Благодарю. Обязательно буду, - с улыбкой заверил меня Одинцов. - А Лекарку будете звать?

– Не думаю, что ей будет интересен этот праздник, тем более днем, - покачала головой. - Она активна преимущественно ночью. Да и зачем пугать людей? Читала одну легенду, где о призрачной лекарке говорили в негативном контексте. Мол, смерть привлекает и всё такое.

– И что? Считаете, это не так?

– Конечно, не так! - фыркнула. - Не могу назвать себя великим специалистам по призракам, но точно могу сказать одно: эта Лекарка убивает только за дело. И не людей, а сущей и откровенных нелюдей. И даже не спорьте со мной, бесполезно.

– Да как-то и не планировал, - удивился Одинцов. - Елизавета, я уже понял, что вы с ней подруги, не надо так нервничать. Я и сам в последнее время не особо законопослушен, сами знаете, так что, пожалуй… Оставим тему. Кстати, мы уже подъезжаем в ближайшему салону. А что по тем платьям, которые вам понравились в прошлый раз? Давали кому-нибудь посмотреть? Что люди говорят?

Охотно переключившись на гораздо более приятную тему, я охотно обсудила с Юрой всё, что он и сам был не прочь обсудить, так что в салон мы с ним вошли в приподнятом настроении и предвкушая ещё один плодотворный день.

Увы, в этом салоне нам не повезло. В нём были представлены традиционные для этого сезона пышные платья с километровыми шлейфами, так что я лишь бегло глянула ассортимент и мы отправились дальше. Следующие три салона тоже не порадовали ни нарядами, ни обслуживанием. В пятом мне кое-что приглянулось и я даже примерила, но стоило поинтересоваться ценой, как даже у меня бровь дернулась и я поняла, что не готова выложить миллион (и даже больше!) за платье, которое надену один раз.

В итоге к двум часам мы с Юрой объехали все запланированные на этот день места и я снова убедилась, что тот салон с платьями, которые одобрил и Костя, и мама с Ольгой, станет моим фаворитом. Ну а пока можно пообедать и потихоньку двинуться в сторону спортзала.

Мы уже выехали из города и подъезжали к Вишнёвке, когда моего сознания деликатно коснулся Акелла, но с тревожными новостями. Всё это время животные предпочитали гулять в парке рядом с домом и лишь ответственный волк сопровождал меня в том числе и по городу, но в отдалении, не приближаясь слишком близко, но сейчас именно Борька передавал ему взволнованную мысль о том, что где-то неподалеку колеблется пространство, готовое критично истощиться с минуты на минуту.

О, нет!

Где?!

Тут же перед глазами мелькнула смазанная картинка какого-то муниципального учреждения. То ли поликлиника, то ли больница… Детский сад! И самый разгар дня!

Хотя нет, у детей сончас, но…

Ничем не легче!

– Юрий, срочно сворачивайте на Кленовую, - приказала отрывисто, а когда мой телохранитель молча и безупречно выполнил приказ, развернувшись в нужном направлении на ближайшем перекрестке, взволнованно уточнила: - Вы можете связаться с ближайшей заставой или отделением магконтроля? С минуты на минуту произойдет прорыв!

– Откуда информация? - напрягся Одинцов.

– Чую! Потом, всё потом! Пожалуйста, просто поверьте!

Глухо чертыхнувшись, мужчина уточнил:

– Адрес?

– Частный детский сад на Кленовой.

– И мы едем туда?! - возмутился опер. - Жить надоело?

– Юра, это приказ, - процедила. - Я должна быть там и это не обсуждается. Можете помочь - помогайте. Не можете - хотя бы не мешайте.

Процедив едва слышно, но вполне отчетливо “самоубийца”, тем не менее Одинцов втопил педаль газа в пол, а сам взялся за телефон и начал кому-то названивать. Говорил быстро, отрывисто. На кого-то даже накричал, но из контекста я поняла, что подкрепление всё же будет, тем более прозвучала фраза “Лекарка сказала”, так что можно было надеяться, что это придаст окружающим стимула и скорости.

Если это, конечно, не подполковник Шувалов.

На миг скривившись, уже в следующий тянулась сознанием к призракам, которые уже были на месте и докладывали обстановку. Пока она была спокойной, но и Пинг, и Понг подтвердили, что пространство уже идет мощной рябью, а значит, времени остались считанные минуты.

И я просто не успею вынырнуть из тела.

Вот черт!

– Юра, вы умеете петь? - уточнила, когда поняла, что у нас только один шанс, и я обязана им воспользоваться.

– В смысле? - растерялся Одинцов, аж машина слегка вильнула.

– В прямом. Вы умеете петь?

– Нет. Совсем. В школе про таких, как я, говорили: медведь на ухо наступил. А вам зачем?

– А патриотические песни знаете? - продолжала спрашивать я.

– Ну а кто ж их не знает? - пробормотал мужчина.

– Вы же не боитесь выставить себя… глупо?

– Я вас начинаю бояться, Елизавета, - пробормотал телохранитель. - Что задумали?

– Хочу сделать из вас приманку, - призналась честно. - Но мне нужно ваше доверие. Вы ведь умеете держать круговой щит-купол?

– А-а… - протянув, Одинцов хмуро покосился на меня через отражение и вздохнул. - Умею. Доверяю. Понял, что хотите. Но если умру, считайте меня героем. Договорились?

– Не умрете, - пообещала ему, скупо улыбнувшись. - Мне ещё на вашей свадьбе гулять.

– На моей? - растерялся Юрий.

– На вашей, на вашей, - усмехнулась. - Или не люба больше Марфуша?

– Ну, скажете тоже, - неожиданно сильно смутился телохранитель, но быстро посерьезнел, ведь мы уже вырулили на конечный отрезок пути и в ту же секунду пространство треснуло с неприятным звуком натужно рвущейся ткани, и прямо на дорогу начали лезть полуметровые сущи.

И далеко не одна…

– Святые небеса… - кажется, у оперативника пропал дар речи, но затем он глухо чертыхнулся, увидев, как две первые твари, услышав человеческую речь, ускорились и помчались в сторону идущей мимо молодой пары.

Мысленно отдала приказ Борьке иди на перехват, уже зная, что Акелла страхует нас с другой стороны, тоже контролируя почти пустую, но всё же не до конца улицу. Человек двадцать на ней было. Все шли по своим делам, и ладно бы просто прочь, но нет, кто-то как раз направлялся к эпицентру уже затянувшегося разрыва, откуда появилось не меньше трех десятков тварей.

– Стоп, здесь! - скомандовала тормозить, чтобы самой не оказаться там раньше времени. - Отойдите метров на пять в сторону, ставьте на себя защиту и начинайте петь. Главное, громко, остальное неважно.

– В смысле “на себя”? - выпалил Юрий уже мне в спину, ведь я, отбросив в салон шляпку и перчатки, уже выскочила на улицу. - А вы?

– А я присоединюсь к вам чуть позже. Песню, Юра! - И тут же, заметив метрах в пятидесяти бегущего мальчугана, который звонко смеялся и тем самым привлек к себе повышенное внимание сразу трех тварей, ринувшихся ему наперерез, выкрикнула вслух: - Архимед, Акелла, ребенок!

Сама, прибавив шагу, чтобы оказаться как можно ближе к скверносущам, которые уже отреагировали и на меня, сложила пальцы в гьярна-мудру, и безжалостно поджарила ближайших.

В ту же секунду за спиной немного грубовато и невпопад, но зато очень громко запел Юра:

В итоге я просто тепло поблагодарила девушку за старания, для себя решив, что по завершении курса обязательно куплю ей какой-нибудь презент, ну а пока можно спуститься в машину и попросить своего более чем умного телохранителя:

– Юра, заедем сначала в аптеку? Мне нужна мазь от синяков. Купите? Любую из этих трех.

И протянула ему листок с названиями.

Взяв бумажку, мужчина пробежался по строчкам взглядом, а затем не выдержал и обернулся всем корпусом, ведь я уже сидела на пассажирском сидении, тогда как он - за рулем.

Меня буквально просканировали взглядом, ну а я не стала скрывать и ткнула пальчиком в свою шею, специально откидывая голову.

Кажется, Одинцов ругнулся. Но это не точно. Потому что губы шевельнулись, но беззвучно.

– Это сущи теперь так следы оставляют?

– К сожалению, да. Видимо, у меня слишком тонкие и хрупкие сосуды. Так купите?

– Вам бы к целителю, - помрачнел Юрий, снова разворачиваясь лицом к рулю и заводя машину.

– Из-за синяков? - фыркнула. - Не говорите ерунды. И как я буду объяснять ему их происхождение? Нет, не хочу. Тем более у меня есть артефакт, который подарил мне Костя, он в том числе лечебный. Давайте в аптеку, затем домой и можете быть на сегодня свободны.

– Елизавета Андреевна, - вдруг бодро начал говорить Одинцов, но затем замялся. - Вы… Ничего не хотите мне рассказать?

– Нет, конечно, - с моих губ сорвался смешок. - Не хочу. Точно так же, как вы желаете хранить свои секреты в тайне, точно так же мне не хочется делать свои достоянием общественности.

– То есть это всё-таки вы? - Он поймал мой насмешливый взгляд в зеркале заднего вида. Не сказал прямо, но по его напряженному лицу я и так всё поняла.

Молча прикрыла глаза ресницами, не говоря вслух ни да, ни нет, но бывшему оперу этого хватило и он, приглушенно чертыхнувшись… Оставил эту непростую тему.

– Ох, как же я вам не завидую… - произнёс Одинцов уже в концу поездки, когда и в аптеку заехал, и даже приобрел там мазь, и теперь остановился возле нашего подъезда. - Тяжело, наверное?

– Справляюсь, - ограничилась довольно туманным ответом. - Юра, не думайте о плохом. Всё будет хорошо, верьте в это. Кстати, завтра скорее всего я буду весь день дома, эти синяки меня совершенно не красят, пусть сначала сойдут. Ну а послезавтра, если всё пойдет по плану, поедем с вами в тот свадебный салон, где были в субботу. На контрольную примерку и, надеюсь, за покупками. Если останется время, пробежимся по ювелирным. Хочу закончить с этим поскорее. Костя обещал вернуться уже на днях, а у нас ещё ни распорядителя, ни пригласительных.

– Хорошо. Позвоню вам послезавтра. В десять, да?

– Да, в десять будет удобно. Хорошего вечера, Юрий.

– Храни вас небеса, Лиза.

Уйдя домой, я посвятила вечер себе. Первым делом приняла ванну, не забыв после нее намазать шею мазью, которая рассасывала синяки. Плотно и очень вкусно поела, не забыв премировать свою призрачную банду вкусняшками. Выяснила в сети, где находится третья областная больница, где лежит приятель Одинцова. Поболтала с Костей, бессовестно умолчав о схватке с сущами, чтобы не тревожить его почем зря. Полистала тетради, оставшиеся со времен учебы в институте, и перед сном попробовала новую медитацию.

Итог её был предсказуем - я уснула и вынырнула из тела, после чего изучила себя-спящую со всем усердием, с удовлетворением отметила, что в целом выгляжу хорошо и схватка с сущами не нанесла мне непоправимого вреда, ну а потом, дав команду банде следовать за мной, отправилась в больницу.

Находилась она не близко, но мы ускорились и долетели до места буквально минут за сорок. Оставив призраков снаружи, я поплутала по корпусам и этажам, но всё-таки сумела найти нужное отделение и палату, а потом по описанию и нужного мне мужчину.

Всего в палате находилось двое пациентов, причем оба спали, и я не могла вот так сходу определить, душевнобольной он или…

Стоп!

Да на нем проклятье!

Принюхавшись сильнее и всмотревшись в район его головы, где легкой серой дымкой мерцало что-то неправильное, я прикусила губу и очень хорошо задумалась.

А что делать-то?

Проклятье (а это точно было оно!), находилось внутри тела, более того, в районе мозга, снаружи не торчало ни единого хвостика, а хватать то призрачное мерцание, которое едва выступало снаружи - бесполезно. Не ухвачу.

Хм, а если…

Мой свет исцеляет.

Сможет ли он исцелить эту “болезнь”, если воздействовать на неё светом напрямую?

И я посмотрела на мужчину не самым добрым взглядом.

На кону его жизнь. Имею ли я право ею рисковать?

А с другой стороны, кто ему поможет, если не я? Костя - некромант, не экзорцист. Классическая медицина в данном случае бессильна. Поиск нужного специалиста может затянуться на недели, а то и месяцы. И не факт, что он согласится!

А ещё все великие медицинские открытия писаны кровью…

В итоге, понимая, что замахиваюсь на недопустимое, но просто не в силах бездействовать, я сложила пальцы в мудру исцеления и склонилась четко над головой мужчины.

Секунда, три, пять…

Я не отрывала взгляда от его головы и поэтому сразу увидела, как проклятье заволновалось, задергалось, зашипело даже, причем на грани слышимости, а потом… Он проснулся.

И заорал.

Это был вопль не страха, а боли, ведь я видела, что мужчина схватился за голову, сложился пополам, а потом и вовсе и скукожился, продолжая подвывать, но тоже не бездействовала - проклятье, пытаясь избежать исцеления чистейшим светом, чуть сильнее вынырнуло из его затылка и мне удалось его схватить.

Есть!

Медленно… Очень медленно и аккуратно я вытащила пакость из мужского затылка и растворила в своих ладонях, а потом резко дернулась в сторону, когда увидела, что в моей груди торчит чужая рука.

Что за?!.

– Призрак… - ошеломленно прошептал второй мужчина, который, видимо, проснулся от вопля сержанта. - Я… вижу…

– А слышишь? - спросила больше наугад, чем действительно ожидая услышать ответ.

– Слышу… - пробормотал он.

Ага…

– Не бойся меня, - я благословила мужчину жестом. - Я пришла с миром. Я Лекарка…

Неожиданно дверь в палату распахнулась и на пороге появился немного запыхавшийся дежурный врач преклонных лет вместе с крепким санитаром, был включен свет и прозвучал гениальный во все времена вопрос:

– Что тут происходит?!

Причем смотрел врач, как мне показалось, четко на меня.

Я аж опешила.

– Здравствуйте, - произнесла на всякий случай.

Врач сделал маленький шажочек назад.

Ага!

– Вы меня видите?

Медик едва заметно кивнул.

– О, это очень хорошо! - обрадовалась я и на эмоциях взмахнула руками, а медик отступил ещё на полшажочка, окончательно вжавшись в недоумевающего санитара. Я же поспешила расставить нужные акценты: - Пожалуйста, не бойтесь меня. Я Лекарка. Может, слышали? Помогаю бойцам Рязани на заставах.

– Эм-м… да, - всё ещё робея, произнес врач. - А вы…

Тут всхлипнул притихший служивый и мы дружно переключили всё внимание на него. Врач с санитаром с опаской, я тревожно, но увидев на лице сержанта нескрываемое облегчение, тихонько выдохнула. И поспешила объясниться, хоть и немного слукавив:

– Я почувствовала в этом мужчине проклятье. Оно сидело в голове и дурманило его разум, питаясь жизненными силами. Мне удалось его извлечь и уничтожить, но…

Невольно сложив руки в намэсто-мудру, я засветилась, но так было даже лучше - врач посмотрел на меня с удивлением, которое граничило с благоговейным шоком, а стоящий рядом пациент отшатнулся и поспешил вернуться на свою кровать.

– Я могла затронуть разум, - договорила виноватым тоном. - Непреднамеренно. Пожалуйста, проведите пациенту полную диагностику прямо с утра. Хорошо?

– Хорошо, - отрывисто кивнул чуть отмерший доктор. - Очень хорошо. А вот эта вот аура, она… кхм, эм…

– Она несет исцеление, - произнесла твердо. - Я не врежу людям. Никогда.

А те, кто получил по заслугам, не достойны зваться людьми.

– Да, само собой, - на мой взгляд излишне поспешно произнес доктор, но при этом подходил ко мне медленно, явно опасаясь. А подойдя, ещё внимательнее изучил свечение и только потом поднес к нему руку. Очень-очень медленно и аккуратно. И только когда ощутил на себе исцеляющий эффект, слегка расслабился. - Простите мне моё недоверие, госпожа… эм-м…

– Лекарка, - подсказала ему. - А вас как зовут?

– Захар Игоревич, - торопливо представился врач и даже слегка поклонился. - Изюмцев Захар Игоревич, психотерапевт.

– Очень приятно, - заверила его и сразу переключила фокус внимания Изюмцева на пациента, который уже почти пришел в себя и озадаченно на нас поглядывал, явно не понимая, с каким невидимым собеседником общается врач. - Обычно люди меня не видят, но у вас явно есть нужный дар. Скажите, в вашем госпитале есть люди, которые остро нуждаются в исцелении?

– Знаете, я бы не стал…

– Не доверяете? - перебила.

Врач поморщился.

– Ваше право, - кивнула, не собираясь настаивать. - Но, пожалуйста, прислушайтесь к моим словам.

Изюмцев кивнул, бросив внимательный взгляд на притихшего сержанта, ну а я, пользуясь тем, что он отвлекся, юркнула в ближайшую стену и отправилась дальше.

Загляну сюда завтра, проверю бедолагу. Вроде бы всё обошлось, но нужно в этом убедиться.

После этого я сунула свой призрачный нос в реанимацию, хирургию и травматологию, помогла по меньшей мере двум десяткам вояк, которые там лежали, и отправилась на заставы.

Сегодня там было потише, видимо, основная волна разрывов после дождя уже прошла, но всё равно удалось поучаствовать в двух заварушках и пополнить запас сил. Ближе к утру заглянула в монастырь, где помогла нуждающимся и немного пообщалась с единственной монахиней, которая меня видела - она горячо поблагодарила меня за помощь и не стала скрывать, что вчера князь Голицын перевел монастырю крупную сумму в качестве пожертвования именно на помощь больным и обездоленным, а с Рязанских застав стабильно шлют пожертвования, в том числе в виде вещей и медикаментов.

Вот и хорошо. Добрые дела - они нужны, в том числе для чистоты души.

Вернувшись домой, а затем и в тело, какое-то время я просто лежала, перебирая в памяти моменты этой ночи, особенно мой чрезмерно смелый поступок в больнице, и морщилась. Всё-таки нехорошо я поступила, неосмотрительно. Брать ответственность за чужую жизнь - это… Слишком нагло.

А если навредила?

В итоге я промаялась целый день, ничего толком не сделав, а когда звонил Костя, изо всех сил старалась вести себя естественно и непринужденно, но он, как мне показалось, меня в чем-то заподозрил. Два раза спросил “всё ли в порядке”, так что пришлось усыплять его мнительность заявлением:

– Скучаю, мой светлый княжич. Волнуюсь за тебя.

К счастью, этого хватило, чтобы Костя заверил меня, что тоже безумно скучает, но у него всё просто отлично - брат с отцом идут на поправку и уже в пятницу он вернется ко мне в Рязань, а в субботу обязательно сопроводит меня на день рождения племянника.

– Что мы будем ему дарить? Уже придумала?

Ох, черт!

– Не поверишь, - покаялась. - Нет! Сейчас же исправлюсь. Спасибо, что напомнил.

Мы поболтали ещё немного, обменялись воздушными поцелуями и я действительно напрягла мозги, чтобы понять, что можно подарить маленькому мальчику, у которого всё есть. Книги ещё рано, машинок у него, подозреваю, не один десяток… Точно! Спрошу завтра у Ольги! Она мать, пусть теперь и отдувается!

Не в силах маяться и дальше, сегодня я легла пораньше и, как только вынырнула из тела, сразу же помчалась в третью областную. Залетела на этаж, проникла в палату…

Так. И где?

Обнаружив в палате лишь соседа своего пациента, я сообразила дать Акелле задание найти бойца по запаху и приятно удивилась, обнаружив его в неврологии. Немного напряглась, конечно, всё-таки неврология - это не терапия, к тому же в своей призрачной форме я не могла ни в историю его болезни залезть, ни в компьютер, где так же хранились данные и результаты обследований, но понадеялась, что психов в неврологию всё-таки не помещают, особенно в обычную палату, и вернулась в город.

Проверила остальные больницы и их подвалы, убедилась, что новых мерзостей там не завелось, облегчила боль и подстегнула регенерацию одного молодого парня с ожогами, помогла бойцам на второй заставе…

А там и утро подкралось.

И снова дождь.

Да что ты будешь делать?!

Сердясь на погоду, которая забыла, что на дворе лето, тем не менее я позавтракала, с удовольствием поболтала с Костей, а потом позвонила Юре и первым делом заявила:

– Доброе утро, мой доблестный страж. Отчитываюсь: Лекарка была в третьей областной и глянула на вашего товарища. Он подцепил проклятье, оно туманило его разум и подтачивало силы. Проклятье Лекарка уничтожила, но есть нюанс…

– Да? - тревожно выпалил Юра.

– Оно было в голове, - повторила я снова. - И я понятия не имею, как это отразится на нем в дальнейшем. Сейчас его перевели в неврологию, видимо, обследуют. Вы бы не могли узнать подробности? Я переживаю.

– Узнаю! - выпалил Одинцов. - Всё узнаю! Спасибо вам, я ваш должник!

– Ой, бросьте, - цокнула. - Помощь людям - прямой долг любого целителя.

– Но вы-то… - начал возражать Юра и осекся. Смущенно кашлянул и произнес: - Простите. Я всё понял. Спасибо вам.

И, явно желая перевести неловкую тему, торопливо спросил:

– Мы сегодня куда-нибудь едем?

– Да. Свадьба - она, знаете ли, не будет ждать, когда дожди пройдут. Едем. Подходите через час, я буду готова.

В итоге день прошел немного суматошно, но продуктивно.

Не забыв позвонить Ольге, я выпытала у неё, что Ванечка будет рад новому вагончику для своей железной дороги и даже кинула мне ссылку на этот вагончик, так что осталось лишь его купить и красиво упаковать. Вот только…

В Рязани этих вагончиков не было!

Кое-как выяснив, что они продаются в фирменных магазинах во Владимире, тут же созвонилась с Костей, перекинув ссылку и дав задание приобрести вагончик (меня заверили, что это дело практически решенное), ну а потом, одевшись элегантно и удобно, я отправилась в свадебный салон.

Алиса сегодня была на месте и сразу меня узнала, обрадовавшись так искренне, словно я уже что-то купила. Впрочем, она была недалека от истины и я, ещё раз померив второе и пятое платье с прошлых фото, остановила свой выбор именно на пятом.

Облегающий верх, полупрозрачные кружевные рукава, приоткрытые плечи и ключицы, нежная вышивка по струящемуся подолу - я выглядела в нем изумительно. Очень нежно, изысканно.

Помимо платья, но уже в других местах я приобрела особые “свадебные” чулки и туфли, белые перчатки из тончайшей кожи, а в ювелирном - роскошные длинные серьги и небольшую диадему с бриллиантами. Какие-то другие камни к этому платью просто не подойдут.

Обедали мы с Юрой в кафе, причем я положилась на его вкус и не прогадала, а потом он отвез меня в спортклуб и я честно отработала всё, чем меня загрузила Степанида.

Благодаря рекомендованному ею крему и моим исцеляющим мудрам, синяки почти сошли и ни тренер, ни массажистка не акцентировали на них внимание, как впрочем и я, так что получалось общаться доброжелательно и непринужденно. Как раньше.

Очередной вечер, проведенный в одиночестве, плавно перетек в ночь, которая была всё ещё дождлива и навевала несвойственное мне уныние и легкую меланхолию, а отсутствующие разрывы прямо говорили, что стоит только дождю кончиться, как они тут же наверстают упущенное.

Ещё и Валера этот сбежавший…

Ох, что-то мне тревожно! Не к добру.

При этом утро всё-таки наступило, как наступало каждый раз, унеся с собой и тревожные мысли, а когда ровно в десять Костя позвонил не на телефон, а в дверь, я как никогда четко поняла, что жить не могу без этого мужчины.

И если с ним что-то случится, то я…

Я просто умру!

– Лиза, что такое? - моментально встревожился мой светлый княжич, когда после приветственного поцелуя я просто повисла у него не шее, прижимаясь так крепко, словно хотела стать с ним единым целым.

– Соскучилась, - шепнула, из последних сил возвращая себе самообладание и старательно смаргивая. - Столько дурных мыслей в голову лезет в последнее время… Ужас просто.

– Не надо. - Меня мягко поцеловали в висок, даже не пытаясь от себя отлепить. К тому же я знала - у него всё равно ничего не получится. - Я здесь. Я рядом. Я бы ещё поел…

Не сразу сообразив, что этот… светлый на всю голову княжич приехал ко мне, не позавтракав, тут же взяла себя в руки и потащила его на кухню. Кормить!

И с умилением смотреть, как он завтракает…

Прекрасное зрелище!

После завтрака, откровенно разомлев, Костя был утащен мною на диван и сурово допрошен. Ну, как сурово… Я просто обняла его всеми конечностями, счастливо млея, и иногда что-то спрашивала, порой даже невпопад, а он так же иногда отвечал, одной рукой крепко обнимая меня за талию, а второй поглаживая по волосам.

Я, наконец, узнала, что жизни и здоровью его родных больше ничего не угрожает и брат с отцом ещё в клинике, но уже на телефонах, и глава рода снова крепко держит руку на пульсе происходящего.

А ещё у них вроде как небольшое потепление в общении и Волконские приедут к нам на свадьбу всей семьей.

– Я так рада, - произнесла абсолютно искренне. - Знаешь, когда по-настоящему родные люди вдруг от тебя отворачиваются, это очень больно. Когда матушка объявила мне волю отца о том, что мне нужно съехать из родного дома прочь, мне было так больно… Очень. Не скажу, что сейчас всё вернулось к прежнему. К прежнему всё равно уже не вернется… - я вздохнула, - но всё же я была рада даже просто тому, что отец меня обнял. Тогда. Когда Катя…

Я рвано выдохнула, неожиданно остро прочувствовав все те эмоции по новой, когда узнала, что моя младшая сестрица-дурочка загремела в больницу.

Да, иногда, чтобы понять, как на самом деле дороги родные, приходится пройти через полноценный кошмар. И хорошо, когда всё заканчивается хорошо.

Но так бывает далеко не всегда.

– Да, мы много говорили с отцом в эти дни, - задумчиво произнес Костя и его объятия стал чуть крепче. - Тогда оба были на эмоциях и много чего наговорили лишнего. Сейчас остыли. Повзрослели… Я рассказал ему о том, что сотрудничаю с Лекаркой, и том, кто на самом деле виноват в подготовке покушения на них со Славкой. Он пообещал поднять все свои связи, чтобы выяснить, завелись ли подобные твари и в их губернии. Потому что, если да, то нас ждут действительно темные времена. Но мы с ними справимся, слышишь?

Я подняла к нему голову и улыбнулась.

– Конечно, мой светлый княжич. А как иначе-то?

В итоге мы просидели на диване до самого позднего вечера, вставая с него буквально пару раз - пообедать и поужинать, зато я рассказала ему о своей пиар-акции и сотрудничестве с Журавлевой (он поворчал, но не сильно), а ещё про друга Одинцова и том, что я могу выжигать проклятья из зараженных людей напрямую. Немного подумав, и про ведьму с её чайным грибом и сыном-мутантом рассказала. Пусть знает, какие твари встречаются на свете.

– Кошмар, - только и успевал качать головой Костя. - Слушай, тебя одну вообще ни на один день оставлять нельзя. Только за порог - уже в новые… кхм, приключения вляпываешься.

– В мире так много зла, - вздохнула. - Мы не знаем о нем только потому, что не видим.

– К сожалению, ты права, - поморщился Константин. Мы немного помолчали и он снова поднял тему об интервью с Лекаркой. - Где и когда ты планируешь встречаться с Журавлевой и о чем говорить?

– Думаю, в воскресенье ближе к вечеру, - произнесла уверенно. - Прошлое интервью я давала в субботу и обещала позвонить через неделю. Не стоит дразнить эту пиранью чрезмерным ожиданием. Если у них будет аппаратура, способная снимать призрака на видео, то можно встретиться неподалеку от монастыря, заодно покажу, как умею лечить. Расскажу, как помогаю на заставах, какие у нас замечательные бойцы и командиры, защищающие покой мирных граждан. Никакой конкретики, я понимаю. Нельзя, чтобы народ паниковал, это может плохо кончиться. Не переживай, я не собираюсь ни своего имени говорить, ни лица показывать, это слишком опасно. Кстати, в своё первое интервью я смело заявила, что хочу открыть центр психологической помощи людям, пострадавшим от сущей. Деньги будут: и с одежды, и с украшений. Да и семья, думаю, не откажет в спонсорской помощи, а может и со стороны кто-нибудь посодействует. Мне бы здание подыскать… И сотрудников. Поможешь?

– Конечно. Даже не сомневайся, - моментально заверил меня мой светлый княжич и я снова счастливо сощурилась, безумно радуясь тому, какой замечательный мужчина - мой жених. - А сейчас прости, счастье моё… - он шумно вздохнул, - но мне пора. Иначе обнаглею и никуда не уйду. А так нельзя.

Ох, уж эти правила приличий!

Из последних сил оторвав руки-ноги от самого уютного некроманта во вселенной, я беспрекословно проводила его до порога и мы договорились, что завтра он подойдет ко мне к часу дня и мы отправимся в усадьбу Апраксиных на его автомобиле, потому что праздничный обед назначен на два. А ехать тут по факту всего ничего.

Но вот Костя ушел, а я вздохнула так протяжно, что даже сама капельку испугалась. Отпускать его оказалось внезапно так тяжело, что я прям всерьез задумалась о грехопадении. А ведь если настою, то Костя поддастся… Правда, потом, как чрезмерно порядочный мужчина будет себя корить, поэтому… нет.

Крепимся и превозмогаем!

Очередная ночь вне тела прошла на диво спокойно - буквально один разлом на третьей заставе и десяток больных по лечебницам Рязани, которым требовалась помощь Лекарки.

С самого утра в субботу я запоздало вспомнила, что у меня сегодня по идее должна состояться тренировка с массажем, и позвонила сначала Степаниде, а затем Василисе, извинилась за прогул по уважительной причине и меня даже не ругали. Наоборот, поблагодарили за то, что предупредила.

Затем позвонила Журавлевой и порадовала её тем, что Лекарка готова дать интервью в воскресенье в девять вечера у монастыря. Разговаривая с журналисткой по телефону, я не видела её лица, но отчего-то точно знала, что она с трудом сдерживается от победного вопля.

Ещё бы! Лекарка уже, считай, почти новая легенда Рязани, а интервью с ней - и вовсе джекпот для ее карьеры.

Ближе к десяти подошли Марфуша с Людмилой, причем обе знали, что на обед я уезжаю в усадьбу, так что Людмила приготовит еды только на ужин и на пару ближайших дней.

Уже в двенадцать я начала потихоньку прихорашиваться, выбрав на этот замечательный солнечный день одно из новых нарядных платьев, которые по весне успела только купить, но не надеть, к нему подобрала украшения из тех, что дарили родители, чулки-перчатки-туфельки…

И ровно в час открывала дверь Косте, который выглядел просто безупречно: гладко выбритый, в стильном костюме цвета графит с белой рубашкой, он был просто невозможно хорош, о чем я ему и сообщила сразу после того, как поцеловала.

Подарок для именинника он тоже не забыл, как и красивую упаковку.

А потом мы поехали к моим родным. Сама поездка мне очень понравилась. Отец был явно горд тем, что скоро породнится с Волконскими, Ольга просто сияла, братья шутили наперебой, что Костя меня-таки дождался и добился (а они сразу знали, ага-ага), матушка порхала, и даже Катерина улыбалась, хотя и местами вымученно.

Но, как мне кажется, всё-таки сумела извлечь урок из произошедшего, и кто знает, может даже сумеет взяться за ум?

Обговорили мы и возможность справить пышную свадьбу именно в имении и именно матушка азартно поддержала эту идею. Оказывается, в Москве уже многие так делают, а вот до нас эта мода только-только начала доходить и ей очень хотелось быть в числе первых.

Особенно её восторг был велик, когда Костя подтвердил, что с его стороны будут все до единого родственники, так что оставалось лишь согласовать список гостей и начать приводить в идеальный порядок газон, да подбирать цвет скатертей к цветочным аркам.

Естественно, отец планировал позвать всю дальнюю родню и близких друзей семьи, а маменька подруг, чтобы похвастать перед ними зятем-героем (ещё и княжичем!), Костя тоже перечислил десяток семейных сослуживцев, которых бы хотел видеть, мне пришлось вспомнить пяток институтских подруг, которые обязательно обидятся, если их не позвать… В итоге гостей внезапно набралось под полторы сотни, но для аристократов это было ещё не число.

Где-то не так давно читала, что на одной свадьбе было порядка тысячи гостей и это ещё не всех позвали!

Обсудили и музыку, и ведущего, которого стоит нанять, и тьму других нюансов. Не забыли и об имениннике, который сегодня был ну просто ангелочком. Досталось внимания и Машеньке, и беременной Ольге, которая, между прочим, больше всех старалась, чтобы Ванечка появился на свет.

И кто бы знал, как мне не хотелось уезжать!

Это был настолько дивный, настолько уютный семейный праздник, что, наверное, я только сегодня окончательно поняла, что все эти люди - действительно моя семья. Мои родные. Мои самые-самые близкие!

– Лиза, что случилось? - не на шутку встревожился Костя, когда мы уже отъехали от усадьбы в сумерках, а я вдруг протяжно шмыгнула. Он аж к обочине торопливо свернул и заглушил мотор. - Лиза?

– Всё… в порядке, - улыбнулась смущенно. - Расчувствовалась просто. Так хорошо посидели… Знаешь, я в последнее время такая чувствительная стала. Ужас просто. Я так не хочу никого из вас потерять…

– Ну что ты, маленькая моя, - Костя перегнулся ко мне и крепко обнял, уверенно шепча на ушко, - не думай о плохом. Всё будет хорошо. Слышишь? Совсем скоро мы с тобой поженимся, и у нас будет как минимум трое ребятишек. Кстати, я уже придумал имя сыну. А ты?

С изумлением отстранившись и заглянув в глаза жениху, я вдруг увидела в них лукавые искорки и поняла, что он самым бессовестным образом надо мной подшучивает. Или… нет?

– Трое?! - Ахнула. - Костя, но я…

– Тш-ш. - Он приложил палец к моим губам. - Не говори ничего, русалочка моя. Я всё помню. И мы никуда не будем спешить. Не получится родить - усыновим. Но я сто процентов уверен, ты будешь просто замечательной матерью.

– Ох, Костя…

И всё-таки я расплакалась. От того, как запредельно щемило в груди от нежности. От того, что он так глубоко меня понимал! А ведь я правда хотела. Очень хотела от него детей! Насмотрелась сегодня на Ольгу с Николаем и отчетливо поняла, что хочу.

Вот только есть нюанс…

– Ты моя царевна Несмеяна, - бессовестно смешил меня Костя, собирая слезы с щек губами и не прекращая обнимать. - Ты мой сладкий носик. Ты мои алые щечки… ты мои самые прекрасные на свете глазки!

– Ну всё-всё! - смеялась я уже под конец и бессовестно обнимала его сама, алея не только щечками, но и ушками. - Всё, вези меня уже домой, велеречивый княжич. Кое-кому завтра на дежурство.

– Увы, мир несовершенен, - вздохнул Костя, но с улыбкой. В последний раз чмокнул меня в нос, убедился, что я пришла в себя, и только потом снова тронулся в путь.

В Вишневке он довез меня до дома и проводил до квартиры, но заходить не стал. Лишь поцеловал так, что аж голова закружилась, но потом сразу ушел. Какая у него всё-таки фантастическая выдержка! Я бы так не смогла.

Очередное ночное дежурство прошло “в штатном” режиме и я успела побывать на двух прорывах, оказав помощь на пятой и первой заставах, безжалостно уничтожая сущей, но оба раза прибыла уже после появления разрывов, на что очень сильно досадовала.

Чем дальше, тем сильнее мне хотелось постоять в момент разрыва четко напротив, чтобы хотя бы попробовать заглянуть за грань. Что там? Вдруг действительно есть возможность пролезть и уничтожить рой на его территории?

Да, я прекрасно понимала, что это откровенно самоубийственная затея и о ней ни в коем случае нельзя говорить Косте. Не одобрит. Запретит.

Мне и самой было страшно просто до одури, но…

Кто, если не я? Я хоть что-то могу противопоставить этим тварям. А ведь есть ещё и другие… Почему они все на его стороне? Почему я такая одна?

Или… Не одна?

Эта, казалось бы, безумная мысль так меня захватила, что не отпускала целый день, а ближе к вечеру я точно знала, что надо не только думать, но и действовать. Если рой развивается, мутирует и копит силы… То почему мы не можем сделать того же? Человечеству рано погибать!

Как бы то ни было, в постель я легла заранее и в половину девятого уже мчалась к монастырю в своём призрачном облике, прихватив всю банду. Пусть Империя знает своих героев в лицо! Ну и меня немножко.

На месте была без пятнадцати девять, но фургон журналистов уже стоял справа от ворот, а Журавлева с крупным артефактом на груди с явным нетерпением притоптывала ногой и то и дело поглядывала по сторонам.

Единственную монахиню Устинью, которая меня видела и слышала, я предупредила ещё утром, попросив уведомить о предстоящем интервью и мать-настоятельницу, и пускай женщина отнеслась к моей идее скептично, сильно противиться не стала, предпочтя смиренно произнести:

– Воля ваша, госпожа Лекарка. Если считаете, что людям надо знать о вас из первых уст, то так тому и быть.

А вот считаю! Иногда для того, чтобы иметь силы жить дальше, надо лишь капельку веры и небольшое чудо.

Не став подлетать к Журавлевой с разбега на скорости в восемьдесят километров в час, метров за двести я существенно сбавила скорость и мы с бандой степенно подошли к журналистке. Сама она засекла нас метров за сто, всё-таки была ещё не ночь и сумерки только-только начали сгущаться, призраков было видно не очень хорошо. Но стоило Анфисе Анатольевне меня заметить, как она замерла истуканом. Мне даже показалось, что она испугалась, но нет.

Она была в шоке. Восторженном шоке.

– Настоящая… - пролепетала она и даже протянула руку, но между нами было больше полутора метров, и ближе я подлетать не спешила.

– Добрый вечер, Анфиса Анатольевна, - произнесла я доброжелательно. - Наша общая знакомая поведала мне о вашем желании взять у меня интервью. Вы меня хорошо видите и слышите?

Журавлева судорожно кивнула.

– Вам нужно время, чтобы взять себя в руки? - поинтересовалась заботливо.

– Да-а… - протянула она, но потом резко одернула полы своего на диво приличного пиджака, взлохматила распущенные волосы, подергала себя за мочку уха… И вздохнула. - Да. Да, простите. До последнего не верила.

И посмотрела на меня подкупающе просительным, отчасти даже немного детским взглядом.

– Вы ведь не торопитесь?

– Пока нет, - ответила уклончиво. - Но если услышу, что земля просит помощи, то не обессудьте, уйду.

– Да, я понимаю! Понимаю, да…

Журналистка снова взлохматила свои непокорные рыжие кудри, затем интенсивно растерла лицо ладонями, шумно выдохнула… Попрыгала даже. И кивнула самой себе.

– Я готова! Сейчас ребята настроят артефакты и камеру, и будем записывать.

Я вежливо кивнула и Журавлева рванула к фургону, откуда пинками и шипением выгнала двух относительно молодых мужчин, и те послушно начали настраивать всё, что ей было нужно.

При этом сама она промчалась по округе огненным ураганом, выбирая место и ракурс, после чего попросила меня встать на фоне монастыря так, чтобы он попадал в объектив красивой картинкой с куполами, и наконец моё первое призрачное интервью началось.

Для начала слово взяла Журавлева, которая скорее скалилась, чем улыбалась, и я прекрасно видела, что она нервничает, но помогать не спешила. Это её работа. Её звездный час и сенсация. Пусть уже постарается сделать её хорошо.

– Здравствуйте, дорогие зрители! С вами “Рязанский вестник” и я, Анфиса Журавлева. Сегодня мы с вами побеседуем с уникальной женщиной, о которой ходит столько немыслимых слухов, что мы решили убедиться в них лично! Гостья нашего выпуска - легендарная Лекарка!

И выразительно уставилась на меня.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, Анфиса, - улыбнулась под маской и уже привычным жестом благословила девушку, поддерживая свою легенду.

– Пожалуйста, расскажите нам о себе, - буквально взмолилась журналистка. - Кто вы такая? Почему вы такая? Откуда вы такая?!

С каждым новым вопросом глаза Журавлевой горели всё ярче, а тон едва заметно, но повышался.

Бедолага… Лишь бы на фальцет не сорвалась.

– Я призрак, - рассмеялась мягко и развела руками. - При жизни у меня, конечно же, было имя, данное родителями, но став тем, кем являюсь сейчас, я решила отказаться от мирского. По той же причине прячу лицо. Не хочу, чтобы мой лик связывали с теми, кто мне дорог. Ни к чему это. Так получилось… - мой тон стал серьезнее и капельку грустнее, - что меня убила сущь. Я знаю, на счету этих безумных порождений иной реальности тысячи загубленных жизней и моя история совершенно банальна, но не банальным стал итог. Как видите, я не умерла. Не растворилась в небытие. Небеса дали мне шанс защитить родные земли и одарили уникальными силами.

Я сложила пальцы в намэсто-мудру и засветилась всем телом, отчего Журавлева ахнула, ну а я пояснила:

– Моя сила способна исцелять людей и уничтожать сущей. И покуда во мне теплится хоть одна искра этого благословенного дара, я буду нести людям свет.

– Это так… красиво, - неожиданно дрогнувшим голосом пробормотала Анфиса. - И так грустно. Вы раньше жили в Рязани, да? Здесь сейчас живут ваши родные?

Ох, ну кто бы сомневался! Расчувствовалась, но хватку не потеряла!

– Всё верно, - кивнула ей. - Но прошу вас, не спрашивайте их имена. Я не хочу огласки.

– Конечно-конечно! - тут же заверила меня Журавлева. И сразу выпалила: - А правда, что вам подчиняется целая стая волков?

– О, нет, - качнула головой с легким смехом. - Лишь один. Но кроме него есть и другие помощники.

Я мысленно позвала Акеллу, а затем и остальную банду, прося сесть справа и слева от меня.

– Фантастика… - пискнула журналистка от переизбытка чувств. - Да у вас целая армия!

– Скорее отряд, - поправила её доброжелательно, причем не торопясь озвучивать имена своих помощников. Пусть пока останется секретом. - Все эти призраки прежде жили в Рязанских лесах, но когда мне понадобилась помощь, откликнулись на зов и стали мне верными соратниками в борьбе против сущей скверны.

Я видела, Анфиса уже открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, когда почувствовала нездоровую дрожь реальности и резко вскинула руку. Журналистка послушно притихла, а я заозиралась, пытаясь понять, как близко и как скоро откроется разлом. А это был именно он, безо всяких сомнений.

Но… Здесь? Вдали от застав? Практически на пороге монастыря?!

Почему я нигде не вижу бойцов с мушкетами?

– Анфиса, - мой тон стал другим, строгим и даже отчасти отрывистым, - наберите номер центральной заставы. Я чувствую, что поблизости зреет разлом.

И по памяти продиктовала ей номер, который за время наших совместных дежурств с Костей выучила назубок.

– Разлом?! Тут??? - Глаза Журавлевой загорелись просто бешеным восторгом. - Мы сможем заснять ваш бой с сущами?

Кому что, а ей только сенсацию подавай!

– Звони! - рыкнула. - Живо!

Вздрогнув от моего окрика всем телом, Журавлева торопливо сунула микрофон помощнику, а сама выхватила из кармана телефон и, смущенно попросив повторить нормер, набрала его дрогнувшими пальцами.

Поднесла телефон к уху и протараторила:

– Здрасьте, это Журавлева. Я у монастыря, общаюсь с Лекаркой. Она говорит, тут сейчас появится разло-о-о…

Не договорив, потому что реальность вздрогнула ещё раз, но уже гораздо сильнее, и всего в пятидесяти метрах от нас начала появляться щель разлома, Журавлева тут же запищала, чтобы оператор снимал это максимально крупным планом, ну а я, понимая, что адекватностью тут и не пахнет, приказала своей банде встать наизготовку и приготовиться к битве.

Максимальный приоритет - защита гражданских.

Ну а я уж как-нибудь, наверное, справлюсь сама…

Прошло от силы минуты две, максимум три, когда щель превратилась в полноценный разлом. К счастью, не сильно большой. Из него начали высыпаться метровые и полуметровые сущи общим числом штук в тридцать, но я не стала затягивать и дожидаться, когда вывалиться последняя - рванула на перехват первых и начала их систематично иссушать и поджаривать, запев одну из самых известных патриотических песен, потому что слушать этот потусторонний вой не было никакого желания. А так я их местами даже перекрикивала.

Взвалив на свои, как оказалось, не такие уж и хрупкие плечи ремонт сразу двух зданий днем, по ночам я продолжала предельно аккуратно патрулировать окрестности и медицинские учреждения, систематически заглядывая в подвалы, морги и прочие места вероятных скоплений потусторонних тварей, и в одну из ночей это принесло свой результат - я наткнулась на очередное проклятье с “поводком”, который привел меня к ведьме.

Это была ничем не примечательная женщина, проживающая в частном доме, но судя по тому, какие самые разные мерзкие атрибуты для темного колдовства я нашла в кладовке, куда по подсказке Акеллы сунула нос во время осмотра дома, занималась она этим не впервые.

Что ж, у меня с такими нелюдями разговор короткий. Смерть!

Даже и не подумав дожидаться утра и сдавать её магконтролю через Одинцова, чтобы исключить даже малейший шанс провала (вот такая я недоверчивая, да), я просто сунула руку в грудину этой мерзавки и без сожалений раздавила её черное сердце, ни на секунду не переменившись в лице, пока ведьма хрипела и корчилась в предсмертных конвульсиях.

Убедившись, что женщина мертва, я отошла на пару метров, дождалась, когда из тела выпрыгнет её проклятая душа, и уничтожила и её, атаковав испепеляющими искрами.

Вот и всё, мир стал ещё на долю процента чище и безопаснее. Эх, если бы и с остальным было так просто…

Поджав губы и злясь на то, что до роя и главной скверносущи так просто не добраться, я вернулась в больницу к пострадавшему мужчине и выжгла из него проклятье, а там уже и утро подкралось - надо было возвращаться в собственное тело.

Тем более сегодня у меня был ответственный день: должны были привезти кое-какую мебель на третий этаж в наш с Костей дом, и я хотела сама проконтролировать сборку и установку, чтобы потом с полным правом это всё опробовать в первый же час и сделать пометку в соответствующих документах: “принято в эксплуатацию”.

Более того, я заранее предупредила об этом Лавра и он выделил мне для уборки не только Марфушу, но и ещё двух горничных, которые трудились в городском особняке Апраксиных, так что проблем в принципе не возникло.

Разве что у Юры, который снова меня сопровождал, а так же провожал красавицу Марфушу тоскливым взглядом всюду, где бы она ни появлялась, но большего себе не позволял: оба были на работе при исполнении, и в этом плане мужчина приятно радовал. И сам сильно не отвлекался, и девушку не отвлекал.

Хотя я прекра-а-асно видела, как она то и дело стреляет в него глазками!

– Юра, а помните, я вас просила узнать всё по вашему товарищу, который в больницу попал после неудачного захвата ведьмы? - вспомнила я о деле, которое до конца так и не разрешилось, решив и сама отвлечься, и Одинцова от сердечных страданий отвлечь. - Как у него дела?

– О, точно! - Он щелкнул пальцами и с легкой досадой поморщился. - Простите, совсем из головы вылетело. - Мужчина посмотрел на меня с нескрываемой благодарностью. - На поправку идет товарищ мой. Провели ему кучу самых разных сканирований головы после вашего вмешательства, никаких отклонений не нашли. Было вроде бы небольшое кровоизлияние, но целители вовремя его обнаружили и всё купировали, так что сейчас последние деньки долеживает и выписывают. Правда, говорят, не сразу в строй, не в оперативники, а как минимум на ближайшие полгода на бумажную работу, но это все лучше, чем совсем на пенсию с инвалидностью. Спасибо вам.

– Пожалуйста, - разулыбалась, мысленно выдыхая с нескрываемым облегчением, но для себя отмечая, что кровоизлияние всё-таки произошло, а значит такие опасные операции стоит проводить под присмотром целителя, чтобы сразу принять нужные меры по ликвидации вероятных травм, кровоизлияний и прочего. - Кстати, есть адресок… - я невинно кашлянула, - где ведьма умерла. Инфаркт, знаете ли. Подкинете своим товарищам?

Глянув на меня с осуждением (но не сильно), Одинцов послушно записал и адресок, и совет заглянуть в кладовку, где следователи точно найдут улики, после чего мы дружно отвлеклись на обед, который я заказала из ближайшего кафе на вынос, потому что кухня в доме ещё ремонтировалась и там не было даже холодильника, ну а потом и вовсе отправились принимать работу сборщиков на третий этаж.

Пока из всех спален мебелью я обставила лишь одну, нашу с Костей, потому что даже примерно не представляла, когда у нас будут дети и кто именно, и делать в детских ремонт заранее не видела смысла.

В любом случае это произойдет не раньше, чем через год. Вдруг мои вкусы разительно поменяются?

Пока я в принципе не была готова даже просто обсуждать этот непростой вопрос, начиная нервничать сразу, стоило даже просто об этом подумать, и Костя проявлял просто поразительную тактичность, обходя его стороной.

Мне же и помимо детских забот хватало!

Например, я всё раздумывала о том, когда стоит переехать. Сегодня? Спальня-то готова!

Или через неделю?

Или вовсе через две, после свадьбы?

Моя б воля, я бы и сама сегодня переехала, и Костю бы за шкирку притащила! Увы, он вряд ли оценит мои собственнические и отчасти кровожадные порывы, так что…

Пожалуй, вещи собирать всё-таки начну. А переезжать буду постепенно, дождусь хотя бы завершения ремонта на кухне! Я-то девушка не привередливая, могу и бутербродами обойтись, но, не дай небо, об этом узнает Лавр, одной нотацией не обойдусь!

Так что… Терпение. Мне нужна просто бездна терпения!

В итоге вечером я отправилась домой, а на следующее утро мне позвонила Журавлева, и, буквально захлебываясь словами от восторга, заявила:

– Елизавета Андреевна, вы даже представить себе не можете величину общественного резонанса, который начался после выхода смонтированного ролика! Да вы только гляньте-гляньте, сколько просмотров и комментариев! И знаете, что? Знаете-знаете? Лекарка такая не одна!

Вот тут я резко замерла.

– В смысле? - уточнила аккуратно.

– В одной только нашей империи уже заявили о себе ещё пятеро призраков, которые ведут борьбу с сущами в своих губерниях! - выпалила журналистка. - Я вам ссылку кину на новостные каналы, сами посмотрите. Это же сенсация века! Но я всё равно была первой, уи-и-и!!!

Стараясь пропускать мимо ушей восторженные писки-визги Анфисы Анатольевны, я пообещала ей, что сейчас же посмотрю всё, что она мне прислала, и потом мы обсудим с ней возможность ещё одного интервью с Лекаркой, после чего положила трубку и нашла в личных сообщениях обещанные ссылки на каналы и новости.

Как Журавлева и сказала, это были текстовые и видеофайлы, на которых призраки людей, предусмотрительно скрыв лица под самыми разными масками (кто-то карнавальными, кто-то медицинскими), уничтожали сущей, распевая патриотические песни.

Хм-м… Я так понимаю, мой пример послужил для них поводом выйти из тени? Нет-нет, это не плохо… Это очень хорошо!

Вот только ещё и опасно. Очень опасно! Мы ведь не одни такие сообразительные, есть ещё и те, кто выбрал служение рою, и что-то мне подсказывает без ответа наша инициатива не останется.

Черт! Не сделала ли я хуже?

Не поленившись, я изучила и общемировые новости, с удивлением отметив, что по всему миру таких призраков, кто решился открыться людям, уже не один десяток, что с одной стороны, радовало, а с другой откровенно ужасало, ведь это значило, что рой постоянно жрет и вербует людей.

Жрет и вербует.

Скольких из нас он завербовал себе в беспрекословное подчинение?

И когда общественность узнает, кто мы такие на самом деле? Не призраки, но люди, способные покидать тела.

И сколько из нас на самом деле порядочных?

В итоге я совсем не удивилась, когда уже через пару часов мне позвонил Костя именно по этому вопросу, жестко потребовав, чтобы я сидела дома и никаких интервью больше не давала, потому что вопрос о массовом привлечении призраков к самым разным спецоперациям рассматривается уже в самых верхних эшелонах власти и ему самому уже намекнули, что как офицер, чаще всех общающийся с Лекаркой, он просто обязан передать мои контакты руководству…

Приплыли.

– И что теперь? - приуныла я, сообразив, куда именно привели мои благие намерения.

– Ничего, - сурово отрезал Волконский. - Призрак мне не подчиняется. Скажу, что перестал выходить на связь и точка. А ты, душа моя, постарайся хотя бы ближайшие пару недель посидеть дома. Договорились?

Крайне нехотя и откровенно вынужденно, но я дала это согласие, так что, когда мне снова позвонила Журавлева, то нагло солгала, что обязательно передам её просьбу Лекарке сразу, как только мы увидимся, но так как видимся мы в последнее время крайне редко, то ничего обещать не могу.

Анфиса, конечно, расстроилось, что прекрасно слышалось по её голосу, но настаивать и наглеть не стала, просто попрощавшись и завершив звонок.

А я села думать.

Что же я натворила, а?

И я ли? Или это было неизбежно? Как ни крути, а явление существует и глупо от него отмахиваться, нельзя просто не замечать. Лучше знать. Это всё понятно. Но как же тревожно на душе!

Следующие три дня, а точнее ночи, стали для меня персональной пыткой. Сдерживая обещание, данное Косте, после того, как засыпала и меня выкидывало из тела, я оставалась в квартире и сходила с ума от скуки. Первую ночь просто бесцельно шаталась по своим квадратным метрам. Во вторую пыталась медитировать в призрачном виде, но заскучала уже через три часа и в итоге выбралась на крышу, где пролежала на спине до утра, тупо пялясь на звезды.

В третью ночь, не выдержав, бессовестно нарушила данное Волконскому слово, и до самого утра шаталась по ближайшему парку, предварительно отправив в дозор свою банду, чтобы они проверили его на предмет посторонних.

Посторонних не было, но проблему скуки это не решало: парк оказался не особо большим и мне стало дико скучно уже через пару часов.

И это только три ночи прошло! А что будет дальше?

Нет, так нельзя. Надо что-то решать!

Но что? Как? Я уже все мозги себе сломала, все призрачные ногти изгрызла, но решения как не было, так и нет. Мне нельзя попадаться на глаза официальным властям. Нельзя позволять им понять, кто я такая на самом деле. Нельзя давать в руки козыри, которые они смогут использовать против меня и семьи.

Я люблю свою Родину, очень люблю! Но я хочу любить её сама, а не по чьему-то приказу. Хочу сама решать, чем заниматься, когда и где. Как именно помогать людям.

Именно помогать!

Вот только власть, она… разная бывает. И понятия “правильно” и “нужно” у неё другие, гораздо более масштабные, чем у нас, простых смертных.

Или бессмертных…

Невесело хмыкнув, я добралась до озера и какое-то время прогуливалась вдоль берега, отстраненно любуясь умиротворенной красотой места. За моей безопасностью и одиночеством бдительно следили призраки, так что можно было не переживать о случайных прохожих, но проблема пришла оттуда, откуда её никто не ждал.

Я вдруг ощутила дрожь пространства.

Непривычную. Сильную. Тревожную.

Моментально переполошившись, ведь примерно представляла, что это может означать: особо сильный и мощный разрыв, да ещё и тут, совсем рядом с городом, я призвала призрачную банду к себе и дала Акелле задание вычислить четкое направление будущего разрыва.

Вопроса о том, бежать ли туда или не бежать, даже не стояло. Конечно, бежать! Если оттуда вылезет хрень размером со слона, то без меня служивым придется туго. Черт с ним, потом поиграем в салочки и скроюсь от всяких там высокопоставленных желающих где-нибудь в районе монастыря, но оставаться в стороне в такой ответственный момент я просто не имею права!

Нервно заскулив, когда пространство задрожало ещё тревожнее, ещё болезненнее, отчего даже мои призрачные внутренности скрутило в тугой нервный узел, Акелла, наконец, взял след, и мы помчались вперед.

Только бы успеть. Только бы не опоздать!

До места было где-то километра полтора, добежали мы быстро, причем это оказались складские окраины без жилых домов, но радости я от этого не испытывала.

Более того, рядом до сих пор не было никого из служивых, и это не могло не тревожить. Где они? Почему не зафиксировали возникновение разлома заранее?

Ещё через несколько минут стало отчетливо ясно, что творится что-то нехорошее, жуткое, не как обычно, а в сотни раз хуже, потому что скрежет только нарастал, земля уже не просто дрожала, а стонала, не выдерживая запредельного энергетического давления, а щель будущего разлома, проявившая примерно в пятидесяти метрах от нас, становилась всё выше и шире.

Выше. Ещё выше…

Что из неё вылезет?!

Ужаснувшись, когда высота разлома преодолела отметку уже в двадцать метров, и продолжала хоть и медленно, но расти, я поняла, что медлить и дальше больше нельзя, и рванула к нему. Что бы оттуда сейчас ни вылезло, ему здесь не место!

А значит примем бой по ту сторону!

Ребята, не знаю, как вы, а я иду в гости!

Моя призрачная банда даже и не подумала отступиться. Наоборот, по нашему каналу моментально пришел отклик, что они со мной до последнего, а потом…

Дождавшись, когда ширина разлома достигнет полутора метров, я с разбега ввинтилась в другую реальность.

Сознание тут же померкло, словно кто-то выключил его щелчком.

Не знаю, как долго меня не было, и что со мной происходило, но на грани слышимости снова прозвучал щелчок и я осознала себя посреди бескрайней каменистой пустоши. Под ногами безжизненный серый камень. Над головой чернильный космос с пугающе редкими проблесками крошечных звезд.

А вокруг, куда ни глянь, вяло трепыхающиеся клочки плазмы, словно секунду назад взорвалось что-то поистине огромное.

Та-а-ак… Ну, допустим, это что-то было сущью. Допустим, её уничтожила я.

А где разлом?

Неужели схлопнулся?

Я начала тревожно озираться, но не видела ничего, что могло бы походить на щель разлома. Лишь каменистая пустошь, куда ни глянь. Ни травинки, ни соринки, ни холмика, куда можно взобраться и осмотреться.

И что самое ужасное - я не чувствовала отклика от призрачной банды.

Неужели погибли?

Эмоции в призрачном теле были притуплены, а слезы недоступны, но я всё равно обхватила себя руками и прикусила губу. Боже, мне так жаль…

Как… быстро. Глупо. Беспощадно.

Простояв в оцепенении минут десять, я мысленно простилась с каждым, каждого отблагодарив за верную службу и дружбу. Мы знали друг друга совсем недолго, но я успела к ним крепко привязаться. К шебутным белочкам Пингу и Понгу, к милахе ежику Жорику, к умнице филину Архимеду, к бравому кабанчику Борьке и, конечно же, верному стражу волку Акелле.

Я не забуду вас.

Обещаю.

Медленно сжав пальцы обеих рук в кулаки, я прислушалась к себе, уже зная, чего хочу. О, да-а…

Зря ты привязала меня к себе цепью служения, тварь! Зря оставила между нами нерушимый канал, по которому хотела меня контролировать. Он-то мне сейчас и поможет!

Я не знала, что это был за мир, в котором оказалась, но догадывалась, что скорее всего это плацдарм, где главная сущь, контролирующая рой, выращивает свои личинки, запуская их в наш мир, а значит и сама верховная тварь находится где-то здесь. Моё касание способно уничтожить её миньонов… даже гигантских.

Значит ли это, что я могу уничтожить и её?

Наверняка!

И пускай это откровенное самоубийство, и Костя никогда мне этого не простит, но если для того, чтобы спасти мир, придется умереть окончательно, я это сделаю.

Я слишком сильно его люблю…

Отстраненно радуясь, что призраки не умеют плакать, и все мои мысли сейчас, даже самые эмоционально надрывные, не мешают действовать, я впервые как никогда четко определила направление, в котором устремлялся мой невидимый поводок, и рванула туда.

Долго. Очень долго я летела вперед сквозь мертвый пейзаж, который оставался неизменен.

Это был мертвый мир. Совершенно мертвая планета. Ни единого микроба, ни единой молекулы воды или кислорода - сущи выпили его досуха, ведь это было их единственной целью. Уничтожение всего сущего. Как болезнь. Как вирус…

И я торопилась на встречу с тем, кто это контролировал, чтобы уничтожить раз и навсегда.

Я - Лекарка. И я выжгу эту заразу!

День, ночь, сутки, неделю… Сложно сказать, сколько точно прошло времени с момента начала моего пути. Я давно перестала считать часы и просто летела вперед, зная лишь одно: постепенно я становлюсь ближе.

А значит, надо продолжать!

В какой-то момент я заметила, что местность начала меняться: рельеф стал более неоднородным, появились разломы-трещины в скалистой поверхности, по которой я передвигалась, она сама начала приподниматься, а далеко-далеко я рассмотрела что-то похожее на мощную скалистую гряду с центральными горами-пиками.

И сразу догадалась: моя цель там!

Я добиралась до неё ещё несколько дней, как никогда радуясь, что призраки не знают усталости и мне не нужно и пить, ни есть, ни спать. И двигаться вперед я могу без остановок! Вперед, только вперед! К цели!

При этом ни разу на моём пути не встретилось ни единой сущи, ни единого намека на пространственный разлом, заставляя тревожно хмуриться и гадать о причинах этого подозрительного затишья, а так же морально готовиться к тому, что в точке Х меня ждет жаркая встреча.

Ничего-ничего… Мы ещё посмотрим, кто кого!

Чем ближе становились скалы, тем сложнее было лететь четко прямо: на моём пути появлялись то широкие бездонные ущелья, то резко вздымающиеся ввысь горы, больше всего похожие на чьи-то гигантские острые зубы. Приходилось искать обход, опускаться и карабкаться, терять время, нервничать…

Сильнее всего я переживала о том, что не успею.

Сколько может прожить призрак вне тела? А без подпитки? Что сейчас происходит во внешнем мире, где остались мои близкие? Не опоздала ли я? Не запустила ли смертельную цепочку событий?

Нашли ли моё тело? Увезли ли в больницу? Или я… умерла?

Я не знала и могла лишь надеяться на то, что все мои усилия будут приложены не зря.

И двигалась вперед с упорством носорога.

А потом появились сущи…

Сначала мелкие, несуразные, не при этом невероятно шустрые. Размером едва ли с мой кулак, они набрасывались на меня стаями по десять-пятнадцать особей, но каждый раз хватало лишь роя жалящих всё подряд искр йорни-мудры, чтобы пронзить ими насквозь этих мерзких тварей, как путь снова был свободен и я могла двигаться дальше.

За мелкими начали появляться сущи покрупнее, а мой путь превратился в бесконечное плутание по лабиринту из скалистых нагромождений, где за каждым углом меня поджидала одна, две, а то и три сущи размером с футбольный мяч.

Их я предпочитала хватать за щупальца и иссушать касанием, тем самым пополняя свой энергетический баланс и запасы энергии в кольце, которые за время пути сюда серьезно истощились.

Рой, сам того не зная, становился моим завтраком, обедом и ужином.

Я была не прочь.

Увы, их были тысячи. Тысячи тысяч!

Мой путь превратился в один бесконечный бой, я уже давно перестала считать противников, лишь изредка подпуская к себе группу большей численности, чтобы взорваться облаком жалящих искр и уничтожить за раз не двоих, а десяток.

Их становилось то больше, то меньше, но размер постепенно увеличивался, пока они не стали полутораметровыми бычками и начали мешать друг другу в относительно узких ходах этого бесконечного лабиринта.

А потом…

Лабиринт закончился и я вышла на плато.

Ровное, словно его отшлифовали. Огромное, как несколько футбольных полей.

Почти пустое…

Но не совсем.

Их было пятеро.

Уже давно не люди. С обезображенными мордами и телами. Чудовища, предавшие себя и остальное человечество. С руками-щупальцами, с руками-мечами, секирами и булавами.

Я не узнала ни одного - до того были искажены их тела и лица.

Мужчины или женщины? Уже не понять. Был ли среди них Валера? А может Олег? Тоня, Оксана?

Я не знала и, если честно, не хотела этого знать. Они уже не люди. Они - твари.

А у меня с ними разговор короткий!

– Гр-р-ра-а-ах! - взревел один из них, тем самым давая сигнал остальным, и вся эта мерзкая кодла кинулась на меня.

Прекрасно помня, что прямое касание омерзительно и они наверняка, как и я, связаны поводком служения с главной сущью, я начала метаться между ними, отстреливаясь энергетическими лезвиями и шарами, стараясь не подставляться под удары их щупальцев и оружия.

Да, они такие же призраки, как и я, но я совершенно не желаю проверять, способна ли призрачная секира отрубить мою призрачную руку.

Я нравлюсь себе целиком!

Сложно сказать, как долго длился наш смертельный поединок. На их стороне была превосходящая численность. На моей - магия, которой я могла отстреливаться издалека. В отличие от меня, им был доступен лишь ближний бой и они старательно его навязывали, то и дело беря меня в клещи и стараясь зайти со спины, но пока удавалось уворачиваться и бегать. Бегать и уворачиваться.

И, конечно же, отстреливаться.

Вот у меня уже четыре противника. Вот уже трое.

Всего двое…

Ни я, ни они не знали усталости и понимали, что в живых останется лишь один. О капитуляции речи не шло. Не та история… Не наш случай.

Но вот, опустошив кольцо практически в ноль, я сумела сначала обезглавить, а затем и взорвать в плазматические ошметки последнюю тварь, чувствуя, что и сама на пределе.

Впервые с момента проникновения в этот мир я ощутила усталость. Смертельную усталость…

Ох, как же не вовремя!

Дайте мне парочку сущей, я проголодалась!

Увы, плато было безжизненно и лишь вдали виднелись гигантские каменные врата, ведущие в самое сердце этих бесконечных жутких гор.

И да, мне надо было именно туда.

Точно зная, что чем больше медлю, тем сильнее будет усталость, тем не менее прикрыла глаза и позволила себе перевести дух. На миг, всего на мгновение…

Перед глазами один за другим встали лица родных.

Отец, Андрей Трофимович. Всегда сосредоточенный, деловой, но в душе невероятно добрый и отзывчивый. Семья для него на первом месте.

Матушка Евдокия Афанасьевна. Где-то наивная, где-то эгоистичная, где-то сама ещё не до конца повзрослевшая, но я знаю, что она любит нас. Всех нас.

Братья: Николай и близнецы Архип и Авдей, такие разные, но безумно родные, и я точно знаю, что ни один из них не даст меня в обиду, что бы ни случилось.

Ольга… Милая Оленька. Самая лучшая невестка и мать моих племянников.

Катюша - ох, та ещё сумасбродная и невоспитанная дурочка, но своя, родная.

И конечно же Костя. Моя любовь. Моя душа. Самый светлый, самый лучший княжич Российской империи. Мой бессовестный водяной, мои идеальный некромант и ответственный офицер. Мой жених… Почти муж.

Я люблю всех вас, родные мои.

Я не подведу.

Пора.

Как никогда полная решимости, я двинулась вперед, добравшись до чудовищно гигантских ворот, созданных из цельного камня, только час спустя. Они были слегка приоткрыты и я не могла не ужаснуться тому, насколько они огромны. Высотой никак не меньше десяти этажей, толщиной метра три, сплошь исписанные незнакомыми и откровенно пугающими письменами, они были обманчиво любезно приоткрыты ровно настолько, чтобы я вошла.

И снова порадовавшись тому, что пока я призрак, все мои чувства серьезно притуплены и я не чувствую запредельного ужаса от происходящего, лишь омерзение и легкую опаску (всё-таки не на прогулке), я двинулась вперед…

И проходя ворота, услышала странный “треньк”. Буквально на грани слышимости. Словно задела струну толщиной в волос, и порвала её. Даже под ноги посмотрела, но ожидаемо ничего не увидела.

Сигналка? Возможно… В любом случае главная сущь наверняка уже давно знает, что я здесь. И явно догадывается, зачем я здесь.

Что ж, мне не сложно лично дойти до её логова и убить.

Ну или хотя бы попытаться.

Двигаясь вперед в кромешной тьме, но чувствуя, что вокруг невероятно много пустот, а над головой тысячи тонн камня, которые откровенно давят на психику даже сейчас, когда я призрак, я продолжала идти, пока не увидела впереди легкое свечение. Потусторонне черное, с едва заметным голубым отливом.

Я не ускорилась, но и не замедлилась. Лишь отстраненно порадовалась, что скорее всего на верном пути. Цель близко. Близко, как никогда!

Была бы живой, у меня бы наверняка перехватило дыхание, а сердце забилось бы суматошной птицей, но я снова с облегчением отметила, что призраку неведомы паника и страх, а значит и запугать меня у твари не выйдет.

Убить? Возможно…

Но без боя я не сдамся!

И снова шаг, уже решающий. И снова странный “треньк” на грани слышимости. Неприятный, пронзительный, тревожный. Откровенно действующий на нервы…

Но я не сдамся!

Миновав новую преграду, которую не могла рассмотреть из-за свечения, в следующий миг я изумленно проморгалась и даже не сдержала растерянного вопроса, вырвавшегося из моего горла шокированным хрипом:

– Какого…

А удивляться было чему!

Я оказалась в огромном древнем зале, сооруженном как минимум титанами, а то и богами. Приглушенный рассеянный свет позволял рассмотреть детали и я прекрасно видела трехметровые в толщину колонны, уходящие ввысь. Величественные, резные, выточенные и сложенные гигантами с безупречной точностью. Потолки тут были запредельной высоты, стены справа и слева терялись в зыбкой дымке, но главное было даже не это, а то, как выглядел зал.

Слишком красиво!

Слишком… божественно!

Белоснежный мрамор пола был покрыт золотистыми и серыми разводами, словно изморозью. Резьба на колоннах поражала своей идеальностью и четкостью, словно их создали буквально вчера. Безупречно новая широкая красная ковровая дорожка с золотой каймой, на которой я стояла, вела вперед. В воздухе ощущалась… Торжественность!

Меня ждали? Меня… встречали? Меня встречали с нескрываемой радостью, как долгожданную гостью?!

Это сбивало с толку.

Но окончательно мне стало не по себе, когда я случайно посмотрела на свои руки и поняла, что больше не просвечиваю.

Я стала живой. Обрела плоть.

И вот это напугало меня уже всерьез.

Замерев на месте и ущипнув себя за руку, наверное, раз пять, с каждым разом все сильнее и болезненнее, констатировала и то, что мне нужно дышать. А ещё сердце бьется.

Быстро. Суматошно.

Не понимаю…

Не понимаю! Как?!

Далеко-далеко зазвучала музыка. Незнакомая, но определенно торжественная.

Это заставило напрячься ещё сильнее и даже то, что я с какой-то стати вдруг облачилась в золотое бальное платье, щедро расшитое канителью и крупными бриллиантами, сверкающими, как самые настоящие звезды, уже не казалось странным. Это… мираж? Иллюзия? Сон, черт возьми?

Я не понимала.

И пошла вперед, чтобы разобраться.

Шла долго. Наверное минут сорок. Музыка стала чуть громче, но не сильно. Вдали уже можно было различить некое возвышение с величественным троном из черного камня и даже понять, что на нем кто-то сидит, но пока было слишком далеко, чтобы понять точно.

Определенно это был… гуманоид. В одежде.

Вот только, чем ближе я подходила, тем тревожнее мне становилось, а когда между нами осталось метров сто, мне снова стало не по себе.

Нет… Быть не может!

И снова я не удержалась и с моих губ сорвалось изумленное:

– Костя?

Я не верила. Не верила своим глазам!

Но на троне сидел именно Волконский. Мой светлый княжич. Мой любимый мужчина.

Или…

Кто-то под его личной?

Парадный белый мундир с эполетами и аксельбантами, белые лайковые перчатки, гладко выбритые щеки, идеально уложенные волосы, задумчивый прищур…

Серьезно замедлившись, но не остановившись, я продолжала идти вперед, понимая, что необходимо как можно скорее разобраться в том, что происходит, потому что… Надо. Просто надо.

Он не может находиться тут. Я не могу враз стать живой.

Это ложь! Всё ложь! Но как он это сделал? Существует ли вообще это место?

Это место…

– Что это за место? - произнесла вслух, когда до трона оставалось каких-то десять метров и ещё семь ступеней.

Мой голос прозвучал неестественно громко, звонко. Невидимые музыканты сбились с ритма, но быстро пришли в себя, и заиграли громче, словно желали заглушить любые посторонние звуки.

– Что не так? - с непривычной, совершенно несвойственной ему надменной ленцой поинтересовался Волконский.

Точнее тот, кто нагло пользовался его лицом.

– Что тебе не нравится, моя капризная избранница? - добавил он, поднимаясь с трона и с легкостью спускаясь ко мне. Вставая напротив и позволяя увидеть, что его глаза совсем не синие, а черные. Черные от и до, без белков. Как два бездонных провала в пустоту, откуда на меня взирало что-то… жуткое.

– Мне… - замерла напряженно, пристально всматриваясь в такие родные и одновременно чужие черты, и резко отстранилась, когда мужчина поднял руку, чтобы коснуться моего лица. - Всё не нравится! Кто ты такой?

– Кто я… - он хмыкнул, неприязненно кривя губы. - Какая разница? А вот кто ты-ы-ы… - протянув последнее слова с обманчивой вальяжностью, в следующий миг мужчина неприязненно скривил губы и процедил: - Нахалка. Безродная душонка, смеющая перечить мне, рою… Впрочем.

Его настроение снова изменилось и губы тронула коварная улыбка опытного искусителя, что на любимом лице смотрелось откровенно неприятно. Противоестественно.

– Мы можем договориться, душа моя.

– Не смей меня так называть! - От его слов изнутри поднялась волна гнева и я уставилась на тварь с нескрываемой ненавистью.

– А то что? - хмыкнул. - Ножкой топнешь? Ты на моей территории, душонка. В моих чертогах. Тут я царь и бог, единственный владыка и хозяин. Ты же… - хмыкнул снова, скользя по мне откровенно неприятным, сальным взглядом, от которого хотелось поежиться и сбросить с себя эту омерзительную липкость, которая, кажется, сама ложилась на плечи от его внимания, - непрошенная и чересчур наглая гостья. Незваная. Нежданная. Непос-слуш-шная…

Сделав стремительный шаг ко мне, тварь схватила меня рукой за шею, приблизила губы к губам и ехидно предложила:

– Потанцуем?

– Чего?

Я так сильно растерялась, что просто замерла, а тварь этим воспользовалась и, завладев одной моей рукой, а второй крепко перехватив за талию, уже кружила меня в подобии вальса, причем далеко не сразу я поняла, что мои ноги не касаются пола, а меня кружат, как куклу.

При этом я вроде бы и ощущала своё тело, но крайне… смутно. Как под наркозом.

Или во сне.

Сознание стало не четким, мысли начали путаться и с каждым новым кругом, с каждой следующей секундой я ощущала себя всё менее… собой?

А Костя, точнее тварь, которая нагло использовала его лицо, выглядела всё довольнее, ухмылялась всё шире, а в моей груди росла паника и четкое осознание, что это конец.

Она убивает меня. Просто убивает!

Ослабляет, иссушает… пьет!

Секунда за секундой.

Но я не хочу умирать! Не так! Не сейчас!!!

– Маленькая глупая душ-шонка, - приглушенно засмеялся монстр, когда я попыталась дернуться, но у меня ничего не вышло. Ни руки, ни ноги уже не слушались меня, окоченев в одном положении, и лишь тварь с обманчивой легкостью кружилась по залу, удерживая меня в своей стальной хватке. - Сколько вас таких было… Рой вечен! Рой бесконечен! Рой не остановить!!

Захохотав так жутко и зловеще, что внутри у меня всё обмерло, монстр вдруг остановился и отпустил мою руку, проведя самыми кончиками пальцев по моей щеке, но я ощутила не тепло, а потусторонний холод и онемение в месте касания его перчатки.

– Ты не умрешь так быстро, душонка… О, нет. Рано. Я ещё поиграю с тобой. Ты доставила мне столько неприятных минут своим существованием…

Он подвинулся ближе и вдруг лизнул меня во вторую щеку, причем язык его в этот момент стал неестественно длинным, склизким и пугающе сизого оттенка, как кусок мертвечины. В месте касания кожу обожгло потусторонним холодом, затем запоздалой болью и показалось даже, что она запузырилась язвами и начала облазить.

– Ты отработаешь их сполна своими мучениями, - с откровенно маньячной улыбкой пообещали мне, а я даже руку приподнять не могла, чтобы отпихнуть от себя эту мерзкую тварь с лицом Волконского. - Каждую секунду, час и вечность… Ты увидишь смерть всех, кто тебе дорог. Каждого. Я с наслаждением поделюсь с тобой этими воспоминаниями, душ-шонка…

Он снова сжал пальцами мою шею, настолько откровенно наслаждаясь моей беспомощностью, что было уже не страшно, а противно. До омерзения.

Ещё омерзительнее мне стало, когда кожа на лице лже-Волконского начала сползать гнилыми лафтаками, обнажая сначала испещренные язвами мышцы, а затем и кости, причем кусками. В итоге, когда он склонился ниже и поцеловал меня покрытыми кровью и слизью губами, я ощутила не панику и ужас, а гнев и ярость.

Я ощутила… Себя.

Не тело, но душу.

Не касание губ к губам, а мерзкую слизь, которая вливалась в меня, растворяя в себе.

Обволакивала. Поглощала. Подчиняла своей воле.

Вот только…

Сдаться?

Никогда!

Я уже сдалась однажды. Испугалась. Умерла. И чем это закончилось? Рабством!

Нет, больше я такой ошибки не совершу! И пусть это будет последним, что я в принципе смогу сделать, я это сделаю!

Стоило моей решимости окрепнуть, а мыслям стать четкими и кристально ясными, как реальность снова тренькнула, но не как в прошлые разы, а четким и ясным хрустальным звоном.

Разбилась миллиардом осколков лжи. Взорвалась, уничтожая иллюзию того, что мне внушал рой.

И я поняла, что всё это время находилась внутри него. Внутри черной гигантской амебы, которая заполнила собой зал. Он был, да… Но был совсем не таким, как мне виделось.

Старый. Даже древний. Темный, мрачный. Обшарпанный… Ни трона, ни красной ковровой дорожки. Ни музыки, ни Волконского…

Да и я не в бальном платье. И даже не в теле.

Я всё ещё призрак, я всё ещё… жива. Но как же слаба…

Находясь внутри желеобразного гиганта, поглотившего моё тело и едва не поглотившего разум, я, с огромным трудом преодолевая сопротивление вязкой субстанции, соединила руки в нужном жесте, и меня окутало облако жалящих искр.

И снова.

И снова!

И снова!!!

Рой взорвался беззвучным воплем, от которого резонировала вся моя суть, дрожа и разрушаясь. Он орал, проклинал, вопил и даже умолял, через секунду проклиная снова, но я не слушала, продолжая выжимать из себя последние крупицы энергии. А потом ещё немного. И ещё.

Удивительное дело, но стоило мне зачерпнуть с донышка, как там тут же появлялось ещё несколько капель, и я могла зачерпнуть ещё.

И ещё.

И ещё…

Рой уже не орал, он выл на ультразвуке, меня саму корежило и трясло, я уже не понимала, что делаю и зачем, но продолжала делать, точно зная лишь одно: надо продолжать.

До конца. До победы.

А потом…

Мир взорвался и я умерла.

Тишина.

Пустота.

Ничто, нигде и никогда.

Вечность окутала меня своим бархатным покрывалом, поглотила все звуки, мысли и тревоги. Пригасила эмоции, выбелила воспоминания…

Почти растворила в себе, оборвав практически все нити, связывающие меня с прошлым, и подобралась к последней. Тончайшей, но самой крепкой. Той, что вела от сердца к безымянному пальцу, опутывала кольцо… И устремлялась дальше.

Туда, где это кольцо находилось.

Нить дрогнула.

Завибрировала.

Истончилась до предела… Натянулась.

И дернула обратно.

Зло, яростно, грубо.

Неумолимо.

– Не отпущу, слышишь? - шипел кто-то. - Никогда. Ни за что. Моя!

– Твоя… - произнесла обескровленными губами даже не шепотом, а самой душой, открывая глаза и морщась от надрывного писка аппаратуры, которая окружала меня в реанимационной палате. - Навсегда твоя, моя светлый княжич… навсегда.

– Лиза!

Бледный. Исхудавший. Небритый. На истощенном лице, кажется, остались одни глаза, до того ужасно он выглядел, мой любимый мужчина.

Но это был именно он. Мой Костя.

Пронзительно синие глаза смотрели прямо в душу. С болью. Злостью. Отчаянием.

Скрюченные пальцы впивались в мои плечи до боли, до синяков… Но это всё было неважно.

Я вернулась.

Вернулась к нему.

Конечно же не сама, нет…

Мертвецы не возвращаются сами. Никогда.

Но когда твой жених некромант…

– Выздоровеешь - сам придушу, - пообещал он мне одними глазами, потому что в палату уже ворвались целители во главе с владельцем клиники и по совместительству моим дядей, Апраксиным Геннадием Трофимовичем.

– Выздоровею - исполню любой твой каприз, любимый, - ответила ему я и тоже одними глазами, потому что на что-то большее была просто неспособна.

Шутка ли, три недели в коме?

Правда, об этом я узнала лишь через пару дней, когда пришла в себя достаточно, чтобы не только смотреть, но и принимать посетителей. Увы, пока лишь преимущественно докторов, да сиделок.

Костя лежал в соседней палате, ведь дядюшка, приняв отчаянное решение, просто вколол ему конскую дозу снотворного, чтобы Костя хотя бы немного поспал.

Оказывается, всё это время он лично дежурил в моей палате, отслеживая самочувствие и пытаясь вернуть душу в тело, а так же подпитывая энергией через кольцо, но удалось это сделать лишь тогда, когда я умерла в том древнем зале и исчезла привязка между мной и сущью.

Подробностей дядя не знал, так что я могла лишь догадываться о том, сколько усилий пришлось приложить моему светлому княжичу, чтобы дотянуться до моей души и вернуть её в тело.

Всю ли? Сложно сказать. Я забыла ещё больше, чем раньше. Не могла вспомнить, как звали моих родителей из иного мира. Стерлись лица друзей… В один момент я вдруг с ужасом осознала, что не помню ни единого года учебы в институте.

А была ли она вообще, та жизнь? Я уже не могла ответить утвердительно.

Спасало ситуацию лишь то, что я не забыла главное: я - Лиза Апраксина.

И я до ужаса, до боли, до внутренней неконтролируемой дрожи и слез люблю Костю.

А новые воспоминания я создам вместе с ним.

Главное… Кхм, чтобы не придушил, как грозился.

– Ну, рассказывай, душа моя, - произнёс он на третий день моего возвращения с самого утра, перед этим выгнав из палаты сиделку и вплотную подвинув к моей кровати стул, который оседлал спинкой вперед.

Ещё небритый, ещё истощенный до синевы, но уже с гораздо более живым и требовательным взглядом. А на левом виске серебрилась одинока седая прядь…

– Где была и какого хрена?

– Манеры у тебя… - поморщилась неловко и первая пристыженно отвела взгляд.

– К черту манеры, - отрезал грубо и посмотрел на меня со злостью. - Лиза, я тебя по-хорошему прошу… - Резко выдохнув, Костя прикрыл глаза, какое-то время просто шумно дышал, явно желая как минимум взорваться, смачно проматериться и хоть что-нибудь сломать, но вместо этого снова открыл глаза и посмотрел на меня. Устало, но строго. - Умоляю. Просто поговори со мной.

Молча протянув ему руку, я дождалась, когда он крепко сожмет мои пальцы, согревая их своим живым и такими настоящим теплом, и только потом заговорила:

– Я была там. По ту сторону разлома. Я не хотела уходить и умирать, правда! Но… Так получилось. Разлом начал открываться на окраине нашего района. Там, где никого не было, в том числе военных с застав. Щель была высотой как минимум метров двадцать и земля стонала так надрывно, что я не выдержала и… - с моих губ сорвался рваный выдох, - метнулась внутрь.

– В то утро подобные разломы открылись по всему миру, - тихо произнёс Костя, когда я замолчала, чтобы подобрать правильные слова для описания своего безумства.

Вскинула на него испуганный взгляд, а жених продолжал рассказывать:

– Больше сотни. Нас перекинули в усиление в район Тулы. Потери… Были очень большие потери. Четверть состава.

Я ахнула, прикрывая дрожащие губы второй рукой.

– По всему миру ситуация примерно одинаковая. Там, где помогали призраки, было полегче, но не сильно. Однако… - он снова сфокусировал взгляд на мне, - это были последние разломы на текущий день. Больше их не появлялось. Рассказывай.

И я начала свой рассказ. О том, как враз потеряла всех призраков. Всю свою банду. О том, что даже не знаю, была ли это одна мегасущь или много крупных - когда пришла в себя, вокруг валялись лишь ошметки.

О том, что следующие много дней просто летела к цели, ориентируясь на некроповодок, связывающий меня с роем.

О том, как уничтожала сначала мелких, а потом всё более крупных скверносущей.

Как плутала по лабиринту.

Как вляпалась в иллюзию, даже не сообразив, что произошло.

Я умолчала лишь об одном: что рой принял его облик. Остальное же рассказала без утайки.

И вот…

– Я не знаю, получилось ли у меня уничтожить его всего, - произнесла я тихо. - Рой огромен и захваченных им миров множество. Но я… Я ни о чем не жалею, Костя. Я должна была это сделать. Обязана. Можешь отшлепать, сопротивляться не буду.

– Обязательно, - пообещали мне с самой зловещей ухмылкой. - Даже не сомневайся. Сделаю это в тот же день, как тебя выпишут.

Но сначала…

– Вы уверены? Вы точно уверены? - недоверчиво повторяла я раз за разом, когда два дня спустя целый врачебный консилиум постановил, что моё касание больше не иссушает, а ещё моя душа теперь так крепко привязана к телу (благодаря кое-кому!), что больше не вылетает из него после того, как я засыпала.

– Елизавета Андреевна, голубушка, мы уже дюжину раз проверили! - под конец сердился Бестужев Егор Иванович, мой персональный лечащий врач, который знал чуть больше остальных. - Вы здоровы, насколько вообще можете быть здоровы после всего произошедшего: комы и клинической смерти! Вы сейчас чего от меня хотите?! Невозможного?

– Простите, - потупилась, признавая, что не права. - Просто это так неожиданно… И очень хорошая новость. Боюсь в неё поверить.

– Уж поверьте, сделайте милость, - проворчал целитель. - Я бы не стал её озвучивать, если бы сам сначала не убедился. И пускай у меня нет этому объяснения… Впрочем, нет. Лукавлю. Константин Игоревич уничтожил некроповодок, я связываю произошедшие с вами изменения именно с этим. Других причин не вижу.

Что ж, может так оно и есть. А может и нет. В любом случае я ничего поделать с этим не могу.

И вроде бы радоваться надо, ведь теперь я могла касаться людей пальцами без перчаток, но меня ни на час не оставляла тревога иного рода: а что если я не уничтожила рой? Что если тогда он взял верх и уничтожил меня? Что если где-то осталась его частичка и совсем скоро он снова окрепнет достаточно, чтобы снова начать проникать в этот мир?

Пока же наступило затишье… Мир зализывал раны и хоронил погибших, во многих странах объявили длительный траур и спешно наращивали боевую мощь, осознав, насколько на самом деле беспомощны люди против проявления потустороннего, массово призывали на службу некромантов, медиумов и просто видящих, кто мог чувствовать тонкие места планеты и видеть сущей без визоров, правительство старательно искало призраков, которые пропали все до единого, словно и не было их никогда, ну а я…

Я старательно выздоравливала и готовилась к свадьбе.

Раз уж снова выжила, чего тянуть, правда?

Со дня нашей с Костей свадьбы прошло семь лет. Как мой любимый и грозился, я родила ему троих замечательных ребятишек: сына Кирюшу и дочерей-близняшек Веру и Наденьку. Сам Костя души в них не чаял: был невероятно хорошим, заботливым и внимательным отцом и никогда не баловал сверх меры, хотя частенько признавался мне, что это дается ему очень нелегко.

Я же… Была любящей женой и заботливой матерью.

Как и хотела, открыла реабилитационный центр для тех, кто потерял близких. Не только по вине сущей, ведь они больше не проникали в наш мир, а в принципе.

Сложно сказать, до конца ли я уничтожила рой или он просто затаился и копит силы, чтобы однажды взять реванш, но до конца заставы так и не расформировали: дежурные бригады продолжали нести службу, а опытных магов, чтобы они не теряли квалификацию, привлекали к рейдам в городах, где хватало и своей потусторонней хтони: тех же проклятых душ в госпиталях и моргах, да прочих черных ведьм.

Сам Костя после долгих раздумий согласился на должность начальника магконтроля Рязани, о чем его лично просил генерал-губернатор нашей губернии, когда за множественные нарушения и превышение должностных полномочий сняли подполковника Шувалова Георгия Ивановича, ставленника Нарышкиных.

Под его руководство охотно вернулся служить Юра Одинцов, в скором времени став заместителем и добившись таки руки и трепетного сердечка Марфуши, у которой просто не было ни шанса устоять перед напором этого славного богатыря.

И детки у них уже подрастают просто замечательные, душа не нарадуется!

У Нарышкиных же… Всё не так хорошо.

И я этому бессовестно рада!

Алешенька, как я узнала гораздо позже, в себя так и не пришел, окончательно сойдя с ума к концу осени, а потом и вовсе умерев от энергетического истощения. Что ж, собаке - собачья смерть, он это заслужил. Много чего заслужила и остальная семейка, ведь из памяти Нарышкина удалось извлечь не только эпизоды с изнасилованиями тех несчастных девушек, но и какое-какие семейные грязные делишки, так что расследование затянулось на многие месяцы и весь род прочно впал в немилость государя, лишившись многих земель, предприятий и былого влияния.

По итогам всего этого глава рода предпочел и вовсе пустить себе пулю в лоб (слышала, его ждала ссылка, а то и что похуже), супруга его предпочла уйти в монастырь подальше от столицы, младших детей взяли под опеку доверенные люди государя, ну а дальше я уже сильно не следила за их судьбой, мне было не интересно.

Гораздо сильнее меня волновала моя семья, и как только стало известно, что Катюша встречается с сыном графа Делянова, Романом, то упросила Костю собрать по нему всю доступную (и недоступную!) информацию, и лишь когда убедилась, что парень приличный, успокоилась.

Сестрица у меня, конечно, не подарок, но своя, родная. Зла я ей не желала.

После интервью с Лекаркой, которое оборвалось в момент возникновения разлома, карьера журналистки Анфисы Анатольевны пошла в гору. Несмотря на то, что удалось задать мне едва ли половину из заранее подготовленных вопросов, Журавлева сумела скомпановать достойный сюжет и даже получила несколько журналистских премий в самых разных номинациях.

Более того, именно она стала инициатором и идейным вдохновителем монумента, посвященного призрачным защитникам Родины, и теперь в Рязани есть памятник, изображающий Лекарку с лицом очень юной, одухотворенной девушки, которая стояла, сложив руки в жесте намэста-мудры, а рядом с нею справа и слева стояли другие призраки, которые успели заслужить признание в своих губерниях: мужчины и женщины в масках, а так же вся моя призрачная банда: и Акелла, и Борька, и Архимед, и Жорик, и даже Пинг с Понгом.

Позже не раз и даже не два Журавлева звонила мне в надежде взять у Лекарки новое интервью, но я честно признавалась ей, что уникальный Рязанский призрак со мной на связь больше не выходил, и помочь я журналистке в этом деле не могу. Пусть уже ищет сенсации в ином месте, у неё это вполне неплохо получается.

Я же… Лечила людей.

Да-да, лечила.

Увы, мои энергетические каналы так и не восстановились, выжженное сущами ядро так и осталось пустым, но уникальная техника исцеления душой и намэсто-мудрой осталась при мне. Правда, теперь Косте приходилось самостоятельно заряжать мне колечко-накопитель, чтобы я могла запитываться энергией от него, но одного заряда хватало примерно на месяц ежедневного использования, а лечила я всё-таки далеко не каждый день.

И только тех, кого выбирала сама: детей в хосписах, стариков в монастыре, а также тех, на ком видела проклятья и некропривязки - способность видеть потустороннее осталась со мной.

Хорошо это или плохо? Я считаю, что хорошо. В мире слишком много зла и несправедливости, чтобы закрывать на это глаза. Лучше видеть и знать, чтобы брать и делать.

Делать мир лучше. Чище. Добрее.

Пускай Лекарка ушла, но её дело живо, и я никогда не забуду извлеченный из всего этого урок: любовь сильнее смерти, а добро всегда побеждает зло, когда в душе твердая вера.

И нет, попинать зло и сделать десяток контрольных выстрелов в голову не зазорно.

Во имя добра же!

Хих!