У нее были не самые лучшие дни еще до того, как машина заглохла.

Прошлой ночью она заснула за своим столом в кабинете и проснулась от того, что ей приснился Мика Харп, ввалившийся всеми своими тремя сотнями с лишним фунтами в панорамное окно, осыпавший ее осколками стекла, ударившийся о ее стол и разбросавший повсюду бумаги и окурки, взглянувший на нее, зловеще ухмыляясь, и спросивший:

- Проблемы, адвокат?

И она внезапно проснулась, как подброшенная пружиной.

Затем в кабинет вошел Алан с бумажной папкой в руке, обернутый полотенцем после душа, положил папку на стол и попросил ее не забыть завтра эти выписки по делу.

- Конечно, Алан, спасибо, без проблем.

Ему потребовалось целых две минуты, чтобы по-настоящему разглядеть ее, бледную как мел, и еще столько же, чтобы спросить, что случилось.

- Кошмар приснился, - сказала она.

Он взглянул на стол, заваленный бумагами.

- Ты провела здесь всю ночь?

Она зевнула и кивнула.

- Итак? Как все прошло?

- Думаю, без Мики Харпа мне придется несладко, вот к чему все сводится.

- Я тебя предупреждал.

- Все, что мне остается, - это ссылаться на недостаточность доказательств.

Она смотрела, как он перекинул полотенце через плечо, повернулся и пошел на кухню.

- Угу. Хочешь кофе? Я хочу.

- Мне нужно немного поспать. Мне нужно дело, которое я смогу выиграть, черт возьми.

Он сказал:

- Довольствуйся кофе.

Позже они с прокурором Милтоном Вендтом предстали перед коллегией судей и судьей Ирмой Фостер - еще один потрясающий повод для беседы.

- Мы не утверждаем, - сказала она, - что моего клиента не было в доме Уиллисов в тот день, Ваша честь. Они были старыми друзьями, и у него были все основания там быть. Обвинение настаивает, что мой клиент был в доме, и мы признаем, что он действительно там присутствовал. Но там также был и Большой, и нет ничего...

- Большой? - cудья Фостер покосилась на нее.

- Мика Харп, Ваша честь. Старший брат обвиняемого.

Судья посмотрела мимо нее на Артура "Маленького" Харпа, сидевшего за столом защиты. Артур сегодня в целом выглядит неплохо, - подумала Джанет. - Насколько это вообще возможно. Новый готовый костюм и галстук из "Burton's", начищенные ботинки. Но Джанет все равно знала, кого видит судья - деревенщину с одутловатым лицом, которая смотрит на них глазами идиота. Она только надеялась, что он не чистит уши ластиком на другой стороне карандаша.

- Большой и Маленький? - спросила она.

- Да, Ваша честь.

- Боже мой!

Джанет попыталась двигаться дальше.

- Обвинение не представило никаких вещественных доказательств, которые бы указывали на то, что именно мой клиент, а не, как мы утверждаем, его брат, несет ответственность за убийство двух человек, причем без ведома или содействия моего клиента. Я ходатайствую о прекращении дела.

- Он признался, адвокат, - Вендт вздохнул.

- С тех пор он отрекся от своих показаний и заявил, что стрелял Мика. То признание было сделано под принуждением, и вы это знаете. Копы давили на него более двадцати двух часов. Все потому, что не могли найти его брата.

- Они и до сих пор его не нашли.

- Это не соответствует действительности, Ваша честь.

Затем судья тоже вздохнула.

- Давайте перейдем в кабинет судьи, - сказала она.

В кабинете судьи дела пошли не лучше. Судебное заседание было назначено на утро понедельника. У нее были выходные для подготовки. Но к чему готовиться? Она, конечно, не собиралась вызывать этого маленького слизняка в качестве свидетеля. Лучшее, на что она могла надеяться, - это поколебать детективов, проводивших допрос, или сотворить чудо в заключительном слове. Перспективы были не очень обнадеживающими. Харп признался в убийстве Джозефа и Лилиан Уиллис из-за неудачной сделки с наркотиками, и, вероятно, на этом все заканчивалось. Тем не менее, в коридоре она предприняла последнюю попытку поговорить с Вендтом.

- Рассмотрение дела следовало отложить, - сказала она. - Оно не должно было дойти до суда.

- Да ладно вам, Джанет. Мы даже не знаем, был ли там Большой.

- И не знаем, что это не так.

- Никто еще не подтвердил его присутствие там. Даже его брат. Что же вы хотите от копов? Вспомните, ради Бога, об обоснованном подозрении. Мы ездили туда полдюжины раз. Это место - вооруженный лагерь, конспиративная квартира для половины психов штата. Но все оружие у них зарегистрировано. Вы же знаете, как его называют местные.

- Знаю. "Дыра-в-стене".

- Совершенно верно. Здесь, в тихом старом округе Аддертон, происходит что-то вроде истории о Бутче Кэссиди и Сандэнсе Киде. Но это в любом случае частная собственность. У этих парней есть связи. У них есть деньги. Большие деньги. У них есть команда, которая убирает за ними мусор не хуже, чем где-либо в США. А у нас нет достаточных оснований для обыска.

- Он там. И он совершил преступление.

Она остановилась, открыла портфель, достала вторую папку сверху и протянула ее Вендту.

- Взгляните.

- Перечень правонарушений Большого. Я его читал.

- Прочтите еще раз. Аресты за поджог, изнасилование, вооруженное ограбление, еще одно изнасилование - на этот раз мужчины, содомию, убийство, покушение на убийство, нападение...

Она осознавала, что ее голос повышается, эхом разносясь по почти пустым залам, заставляя обернуться пару голов. Но ей было на это наплевать.

- Вы можете что-то сделать, Милтон. Можете послать людей за ним.

Вендт покачал головой.

- Хотел бы я. Послушайте, никто не говорит, что Большой - душка, Джанет. Я даже допускаю, что братья могли сделать это вместе. Но суть в том, что у нас уже есть ваш парень. Так что я, пожалуй, пойду и поджарю его, если вы не возражаете.

В "Черепашьем Pучье" были янтарные светильники, панели из темного дерева, столы и стулья обиты бордовой тканью, - этакий стейк-хаус с намеком на романтику. Вечер пятницы, но не занята даже половина столиков, и бар полупустой - свидетельство того, что северная часть штата Нью-Йорк не может похвастаться настоящим процветанием. Она допивала уже второй бокал вина, когда, наконец, появился Алан. Не было смысла ругать его. Алан опоздал, и это факт.

- Ну и как? - спросил он.

Опять этот дурацкий вопрос. Она сделала глоток вина.

- Алан, ты иногда бываешь страшным занудой.

- Все прошло не очень хорошо?

- Увы...

Он протянул руку через стол и сжал ее ладонь. Его рука была теплой и сухой, и вопреки себе самой она всегда находила утешение в его прикосновениях.

- Я люблю тебя, милая, - сказал он.

- Алан, ты же, черт возьми, мне изменяешь.

- Это вовсе не значит, что я тебя не люблю. Не беспокойся об этом судебном деле. Ты что-нибудь придумаешь. Послушай, я остаюсь на ночь в городской квартире. Утром мне первым делом нужно взять письменные показания под присягой. Ты не возражаешь?

- Нет, все в порядке.

Позади него к ним приближалась молодая симпатичная блондинка-официантка.

- Я не согласен, - сказал он. - Возражаю. Иногда я могу быть занудой, но я знаю одно или два сексуальных преступления, которые мы еще не совершили, и я бы предпочел попробовать их сегодня.

Официантка замерла.

- Он имеет на это полное право, - сказала ей Джанет. - Он судебный исполнитель.

Она ехала домой, когда ее "Форд Таурус" начал дергаться, а затем заглох перед подъемом на холм на темном участке двухполосной дороги местного значения - Шоссе 605 к северо-востоку от Мевилла. Ей удалось съехать на обочину и попытаться завести машину снова, но стартер лишь заскрежетал в ответ, словно сердитый кот. Она вышла на черный асфальт в теплую, безветренную, освещенную луной ночь. Внизу, далеко в долине, были видны огни одинокого фермерского дома. Она обошла машину спереди и сзади, но в обе стороны простиралась лишь пустота.

Она уже почти неделю собиралась купить новый мобильник.

Похоже, придется подождать, - подумала она.

Так и случилось.

Прошло почти двадцать минут, пока она стояла там, куря одну сигарету за другой, слушая лягушек и сверчков, и уже всерьез подумывала о том, чтобы спуститься к ферме, когда, наконец, увидела фары, движущиеся на север в ее сторону. Она почувствовала облегчение, но в то же время и опасение и подумала, почему, черт возьми, ей не хватило ума достать монтировку из багажника, когда у нее еще была такая возможность. Было бы неплохо положить ее на сиденье, чтобы в случае чего достать через окно.

Особенно когда в лунном свете стали видны очертания пикапа, отделанного деревом.

К тому времени было уже слишком поздно.

Ей вспомнилась старая шутка: В чем разница между хорошим парнем и деревенщиной? Хороший парень бросает пустые пивные бутылки в кузов пикапа, а деревенщина выбрасывает их в окно.

Она надеялась на первое.

Фары осветили ее. Пикап был не тем, что она имела в виду. Совсем нет. Она все равно помахала рукой.

А грузовик проехал мимо.

- Господи! - сказала она.

Она не могла в это поверить. Как, черт возьми, он посмел?

Она развернулась и побежала к передней части "Тауруса".

- Козел! - крикнула она.

Грузовик замедлил ход.

Остановился в тридцати футах от нее.

Из него никто не выходил.

Вот черт, - подумала она. - Ты это сделала. Он, блядь, тебя услышал.

Лучше все-таки взять эту чертову монтировку, - подумала она и начала рыться в сумочке, наблюдая за кабиной пикапа, за силуэтом мужчины внутри, ожидая, когда откроется водительская дверь и загорится свет, что будет означать, что он выходит Бог знает с какой целью. Она молилась, чтобы он просто снова начал двигаться, тронулся с места и уехал к чертовой матери, а потом достала ключи и направилась к багажнику, нащупывая нужный. Когда грузовик начал медленно сдавать назад, задние фонари преследовали ее, как светящиеся глаза.

И тут внезапно ее выхватил из темноты яркий свет, и сразу же за спиной взревел клаксон.

Она обернулась и увидела, как универсал медленно проехал мимо и остановился рядом с "Таурусом", и, взглянув на пикап, увидела, что тот снова начал катиться - на этот раз вперед, в правильном направлении. Внутри универсала водитель наклонился и открыл пассажирскую дверь, и она увидела, что за рулем сидит женщина, улыбающаяся ей, и едва не запрыгнула внутрь.

- Боже! Спасибо!

- Без проблем. У вас машина заглохла, да?

Джанет закрыла дверь.

- Тот грузовик. Он меня преследовал.

- Преследовал? Вот сукин сын. Хотите его догнать?

- Боже, нет.

- Вы уверены?

- Уверена.

- Хорошо, тогда просто поедем.

Джанет посмотрела на нее. Женщина примерно ее возраста. Обтягивающие джинсы и обтягивающая бледно-желтая блузка с коротким рукавом, лифчика нет, длинные волосы собраны сзади в пышный темный хвост. Кольца на каждом пальце правой руки и массивные браслеты из бижутерии, по меньшей мере, полдюжины, болтались на каждом запястье. Хороший, выразительный профиль, возможно, слишком много косметики, но все же, подумала она, по-своему женщина весьма привлекательна. А потом та повернулась к ней и снова улыбнулась, когда они отъезжали, и она увидела слегка искривленный левый резец.

- Мэрион? Мэрион Лейн?

Теперь настала очередь женщины уставиться на нее.

- Разрази меня гром! Ты же Джанет, верно? Джанет... подожди, не говори. Ничего не говори. Даже не верится... подожди минутку... Харрис! Джанет Харрис!

- Близко. Моррис, - Джанет улыбнулась.

- Моррис! Ты жила...?

- На Плейнфилд-стрит.

- Точно, Плейнфилд-стрит! Там, где водились деньги. Черт возьми, они и сейчас там водятся. Господи! Сколько же времени прошло?

- С выпускного? Много. Очень много.

- Нет, серьезно... Думаю, должно быть... Семнадцать лет, - oна рассмеялась. - Боже мой, семнадцать лет. Семнадцать, черт возьми, лет! Как давно это было! Черт возьми, нам было всего сколько? Восемнадцать, когда мы закончили школу? Это же полжизни назад! - oна снова рассмеялась. - Черт! Думаю, мне нужно выпить, - сказала она. - Может, даже пару глотков, - oна легонько шлепнула Джанет по ноге под юбкой. - Эй, я рада тебя видеть!

- Я тоже. Ты даже не представляешь, насколько. Этот парень начал меня пугать.

- Забудь этого ублюдка. Когда-нибудь он подцепит не ту девушку, понимаешь, о чем я? Куда едем?

- Знаешь Эллсворт-роуд? Сразу за городом? Я сейчас там живу.

- Конечно, знаю. Без проблем.

Она смотрела, как дорога несется им навстречу. Пауза между ними была кратковременной, но все равно немного неловкой. В школе она не очень хорошо знала Мэрион. Они вращались в совершенно разных кругах. Джанет собиралась поступить в колледж. Мэрион - нет. Она задалась вопросом, поступила ли та туда в конце концов, но решила, что, по крайней мере, сейчас спрашивать об этом было бы неправильно.

- Слушай, там есть полбутылки, - oна указала на бардачок. - Этот придурок не дает тебе покоя? Сделай пару глотков. Полезно для нервов.

- Нет, спасибо.

- Смелее.

- Честно. Я в порядке.

- Ты уверена?

- Да.

- Ну, тогда откопай ее для меня, ладно? - oна снова рассмеялась. - Семнадцать лет! Господи!

Ей очень не хотелось, чтобы Мэрион употребляла алкоголь. Это было не только незаконно, но и очень опасно. Она не раз видела последствия вождения в нетрезвом виде. Достаточно, чтобы понять, насколько это глупо. Но Мэрион спасала ее, возможно, не только в прямом смысле. И пока что она не чувствовала от нее запаха спиртного, так что это будет первый раз. Это все еще было незаконно, но она предположила, что это вполне безопасно, если Мэрион ограничится одним-двумя глотками. Она нажала кнопку бардачка, дверца открылась, внутри зажегся свет.

Там лежала плоская поллитровка кентуккийского бурбона. А за ней револьвер 22-го калибра.

Когда Рэй Шорт откинулся на спинку стула и ловко вытащил бумажник из мешковатых джинсов проходившего мимо парня из тех, что после нескольких рюмок субботним вечером чувствуют себя ковбоями, Эмиль Ротерт допивал пятую бутылку пива и был достаточно пьян, чтобы не сильно злиться на Рэя за то, что тот размахивал бумажником перед всеми сидящими за столом, словно каким-то чертовым трофеем, улыбаясь и ища одобрения у Эмиля, да и у Билли, как он полагал. Хотя бармен мог бы его увидеть, или любой из пятерых парней за стойкой, или четверых в дальнем конце у бильярдных столов. Не сильно, но все же злился.

Впрочем, надо отдать ему должное: Рэй хорошо владел руками.

- Убери эту чертову штуку, - сказал Эмиль.

- Да. Господи, Рэй, неужели ты хочешь, чтобы все заподозрили, что ты спер бумажник?

Ротерт вздохнул и покачал головой. Иногда Билли забавлял его, а иногда нет. Иногда он думал, что Билли Риппер - пришелец, только-только научившийся выглядеть человеком.

Улыбка Рэя погасла.

- С вами, ребята, совсем не весело.

- Мы пьяны, Рэй. Чего ты от нас хочешь?

Он допил свое пиво.

- Возьму еще. Я угощаю.

Ротерт смотрел, как он идет к стойке. Слева сидел парень в помятом сером костюме и пил, похоже, виски. Парень смотрел прямо вперед, на ряды бутылок, но Эмиль все же надеялся, что у Рэя хватит ума не расплачиваться из украденного бумажника.

Он услышал, как тот сказал бармену "Еще три", и бармен что-то ответил, видимо "Три чего?", потому что Рэй сказал "Пива", а затем бармен, должно быть, спросил его "Какого именно?", потому что Рэй обернулся с выражением раздраженного недоумения как раз, когда вошла девушка. Он увидел, как ее лицо - чертовски красивое - привлекло Рэя, a она действительно была красивой, и, как ему показалось, слишком молодой, чтобы одной заходить в такое место, возможно, даже несовершеннолетней, с длинными светлыми волосами, в коротких шортах и майке, обтягивающей сиськи. И все же она была здесь, одна, и шла мимо его столика вглубь заведения, словно была его хозяйкой.

Вилли Нельсон прекратил петь "Голубые Гавайи", и в заведении воцарилась тишина, так что он мог слышать бармена и Рэя.

- ...у нас есть "Бад", "Шлиц", "Миллер", "Миллер лайт". Есть "Хайнекен", "Хайнекен лайт", "Курз", "Туборг", "Бекс" и я могу нассать в бутылку, если ничего из этого вас не заинтересует.

- А? - Рэй все еще не сводил глаз с девушки.

- Забудьте.

Бармен начал отходить, и Рэй наконец взял себя в руки.

- "Бад". Пусть будет "Бад". Три "Бада".

А потом Элвис запел "Голубые Гавайи", и бармен открыл пиво и поставил его на стойку. Рэй достал украденный бумажник и начал отсчитывать купюры. С одной стороны у меня безрассудный дурак, - подумал Эмиль, - а с другой - полный идиот.

Рэй передал им пиво и сел.

- Вы это видите?

- Видим, - сказал Эмиль.

- Думаю, тебе стоит к ней подойти, - сказал Билли. - Купи ей выпить. Поговори с ней. Мне кажется, что она похожа на человека, который это оценит.

- Я думаю об этом, - Рэй отпил из бутылки.

Билли улыбнулся. Это было неприятное зрелище.

- Мне всегда нравились такие девушки. Понимаете? Такие, которые могут существовать сами по себе и выполнять функцию, которой можно манипулировать.

Эмиль и Рэй просто смотрели на него.

Эмиль подумал, что иногда этот парень его просто пугает.

Бутылка пребывала между ног Мэрион, и хотя она сделала всего два глотка, Джанет все равно жалела, что не убрала ее. Однако Мэрион вела машину медленно и осторожно, и у Джанет не было реальных причин жаловаться.

- Твои родители все еще живут в городе? - спросила Мэрион.

- Нет. Во Флориде. Отец вышел на пенсию, продал дом. Мать говорит, что она теперь вдова гольфиста. А твои?

- Умерли.

- Мне жаль.

- Спасибо. Все в порядке. Так или иначе, мы их не особенно интересовали. Так с кем ты еще видишься?

- Ни с кем. Раньше я иногда звонила Лидии Хилл.

- Лидии Хилл? Высокой блондинке? Той, что всегда носила белые хлопчатобумажные блузки и мини с длинными рукавами? Знаешь, такие, с подтяжками на пуговицах.

Мэрион рассмеялась.

- Конечно, я их помню. Они проходили по бокам груди и делали ее больше. И Лидию Хилл, думаю, я тоже помню. Разве она не была чирлидершей или кем-то в этом роде? Или в комитете по выпускному?

- Лидия? Нет, она была в дискуссионной группе. Мы обе в ней были.

Мэрион отпила из бутылки.

- Хотя ты была популярна. Ты была не просто интеллектуалкой.

Джанет пожала плечами и улыбнулась.

- Наверное.

- Конечно, же. Ты какое-то время встречалась с Уайлдером и с Кенни Как-его-там, большим ирландским богатеньким учеником. Как его фамилия?

- Кофлин.

- Кофлин. Кенни Кофлин. Верно. По отношению ко мне он был настоящим сукиным сыном. Ты знаешь об этом?

- Нет. Я даже не знала, что ты с ним встречалась.

Кенни и Мэрион? Интересно, до или после нас? - подумала она. Кенни был таким же порядочным, как и все остальные.

- Видишь ли, мы с тобой не тусовались в одной компании. Ребята, с которыми общалась я, ожидали, что я буду доступна, и, может, сначала я такой и не была, а потом, может, все-таки такой становилась. И это было очень херово, потому что, как только кому-нибудь дашь, об этом узнают его друзья, так что после этого ты всегда соглашаешься, и к тому времени, когда появляется такой парень, как Кенни, твоя пизда становится похожей на Центральный вокзал, и все это знают. И что же делает Кенни? Он ведет себя так, будто собирается меня спасти. Разве можно в это поверить?

Мэрион снова приложилась к бутылке. Не нравится мне это, - подумала Джанет. Это начинало ее беспокоить. И еще тот факт, что сейчас Мэрион ехала значительно быстрее и уже слегка превысила допустимую скорость. У нее были бы неприятности, останови ее какой-нибудь коп.

Потом Джанет подумала: Откуда здесь взяться копам? Мы же у черта на куличках.

- Во всяком случае, с другими парнями все было честно и открыто, понимаешь? Они, по крайней мере, не устраивают свидания с кино и ужином, чтобы потом оправдать свою никчемную задницу, желая трахнуть меня на заднем сиденье. А потом никогда больше не звонить. Другие парни, по крайней мере, звонят снова. Но не Кенни Кофлин. Вот же ублюдок.

Она использует настоящее время, - подумала Джанет. Как будто она все еще там, в школе. Джанет знала, что некоторые застревают во времени - она видела это раньше. Тот же старый город, та же работа, те же друзья, только постаревшие. Некоторые просто оказывались в ловушке, и, похоже, Мэрион одна из них. Джанет начинала чувствовать себя очень некомфортно из-за всего этого разговора, и ситуация ничуть не улучшилась, когда Мэрион забарабанила по рулю.

- Кто, блядь, такой этот долбаный Кенни Кофлин, чтобы не звонить мне?

Она наблюдала, как Мэрион набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание и медленно выдохнула, и, похоже, успокоилась.

- Я имею в виду, ты встречалась с этим парнем?

Джанет кивнула.

- Как он с тобой обращался?

- Хорошо, наверное. На самом деле это длилось не так уж и долго.

В ее взгляде Джанет, казалось, прочла едва скрываемую враждебность. И не по отношению к Кенни, а, как ни странно, по отношению к ней самой. Как будто в этой истории с Кенни Кофлином была виновата Джанет. И такой взгляд сохранялся слишком долго, учитывая, что та вела машину. А потом Мэрион внезапно потянулась к бардачку, и Джанет, не удержавшись, буквально подпрыгнула.

Она посмотрела вниз и увидела там револьвер, а затем Мэрион положила туда бутылку и захлопнула бардачок.

Ее сердце бешено колотилось. Ей стало интересно, заметила ли Мэрион ее чрезмерную реакцию.

На мгновение я подумала... Боже мой...

Но нет, Мэрион поступила правильно - не безумно. Она убрала бутылку. И, возможно, это бутылка говорила все это время. Возможно, здесь вообще не о чем беспокоиться.

- Не так уж и долго, да? - спросила Мэрион. - Ну, и хорошо. Хорошо для тебя. Что касается меня, я могла бы убить этого мелкого засранца, - oна рассмеялась. - Не обращай на меня внимания, - сказала она. - Я всегда была слишком серьезной. Понимаешь?

Эмиль наблюдал, как девушка отнесла свое пиво обратно в бильярдную, встала и стала смотреть одну из партий. Насколько он мог судить, игра была так себе. Игроки, двое тощих парней, оба лет двадцати с небольшим, считали, что если не ударишь по шару изо всех сил, то ударишь плохо. Его интерес возрос, когда он увидел, как она полезла в карман шорт, вытащила четвертак и положила его у угловой лузы.

Девушка была игроком. Или хотела им стать.

Он удивился, что бармен не попросил у нее документы. Она была совсем юной.

- Как твоя игра в эти дни, Билл? - спросил он.

- О, это наиважнейшее, Эмиль. Наиважнейшее.

- Прекрасно.

- Как я полагаю, вы поженились, да?

- Нет, - ответила Джанет.

Теперь они были примерно в двадцати минутах езды от дома. Все еще в сельской местности, среди пологих холмов на темной двухполосной дороге. Скоро, минут через десять, они подъедут к станции техобслуживания Дина Кальтзаса. Она подумала, не попросить ли Мэрион остановиться там, вместо того чтобы везти ее домой. Наверное, это была хорошая идея. Если бы Дин был на месте, он бы отвез ее домой, а потом поехал разбираться с машиной. Дин был по уши влюблен в нее, и она не очень-то этому препятствовала. Очень помогает, если нравишься парню из местного автосервиса.

Кроме того, оставался вопрос с револьвером.

- У тебя есть бойфренд? - спросила Мэрион.

- Да.

- Жених, верно?

- Совершенно верно.

- Давно вы вместе?

- Почти восемь лет, хочешь, верь, хочешь, нет.

- Кто он? Доктор? Юрист? Может, ты и конгрессмена подцепила?

- Вообще-то, он юрист.

Интересно, - подумала она. - Она не спросила меня, чем я зарабатываю на жизнь.

- Юрист. Вообще-то, - Мэрион кивнула. - Думаю, тогда ты действительно чего-то добилась в жизни, так ведь?

В этой маленькой колкости отчетливо прозвучала враждебность. Господи! Теперь это точно будет станция техобслуживания, даже если забыть о пистолете. Она не хотела, чтобы эта женщина оставалась в ее жизни дольше, чем это было необходимо.

- Так почему же ты не выходишь замуж за этого парня? Он что, совсем никудышный в постели?

- Мэрион... послушай...

- Что? Я не могу задать тебе вопрос?

- Мне сейчас не до личных разговоров, вот и все. Моя машина заглохла, я вся измотана, а мне нужно работать. Понимаешь, что я имею в виду?

Мэрион рассмеялась.

- Ах, тебе не до этого. Тяжелая ночка выдалась, да?

- Раз уж ты об этом заговорила, то да. Мне сейчас не до сломавшейся машины, это точно, и...

- И ты не хочешь, чтобы я задавала личные, дружеские вопросы старой подруге, да? Что ж, извини!

- Господи, Мэрион. Я только сказала... Тут справа будет автосервис. Почему бы тебе просто не...

- Ты хочешь выйти? Вот как? Ты, блядь, хочешь выйти? Хочешь выйти из машины прямо сейчас?

Откуда, черт возьми, она взялась? - подумала Джанет. - Что же я наделала?

- Да. Думаю, что хочу.

- Ты думаешь?

- Думаю, так будет лучше.

- Прямо здесь?

- Ты злишься и... да. Думаю, так будет лучше.

- Будет лучше, да? - Мэрион посмотрела на нее, плотно сжав губы. - Может быть.

Она нажала на тормоз, машина замедлила ход, и Джанет наконец-то смогла перевести дух. Затем Мэрион резко ударила по газам, шины завизжали, и Джанет отбросило назад на сиденье. Мэрион ухмылялась.

- Не-а, - сказала она. - Мне нужна компания.

Они вместе с тремя другими парнями стояли позади нее, немного слева, у музыкального автомата, наблюдая, как она бьет. Девушка сильно наклонилась над столом, чтобы дотянуться до битка, так что ее попка выпирала из шорт, словно шар, наполненный гелием. Она просто разносила этого парнишку. Забила шар в угловую лузу, а затем прицелилась и отправила семерку в правую боковую лузу. Аккуратно, чтобы восьмой шар оказался прямо напротив. Парнишка качал головой и рассеянно чесал прыщи, пока Пэтси Клайн пела "Увядшую любовь".

- Этот в боковую лузу, - сказала она.

В ее голосе слышался легкий деревенский акцент, явно не штата Нью-Йорк.

Она не торопилась. Целилась ниже центра шара, чтобы получилось обратное вращение, и попала точно. Восьмерка с грохотом упала в лузу, а ее биток остановился прямо перед лузой. Она улыбнулась, и тощий парень тоже улыбнулся и снова покачал головой. Кто-то захлопал, а Билли, Рэй и еще один парень в другом конце зала рассмеялись вместе с бывшим партнером этого юнца. Она взяла со стола четвертак. Ногти у нее были коротко обрезанные и ровные.

- Кто следующий?

- Я, - сказал Билли и подошел со своим кием.

- Ты хорошо играешь?

- Лучше всех.

Эмиль ничего не мог с собой поделать. С Билли иногда оставалось просто улыбаться. Она положила четвертак, и, когда шары упали, собрала их на стол и идеально ровно расставила в верхней точке, пока Билли как одержимый натирал мелом кий. Она подкатила биток к нижней точке. Прямо на нижнюю точку.

- Ты первый.

- Делаете ставку, мисс?

- Конечно. Десятка?

- Десятка подойдет. Могу я угостить вас пивом?

- Спасибо. Пиво у меня уже есть.

Она подняла бутылку и сделала глоток.

К тому времени, как она забила пятый шар, он был готов действовать. Билли своим первым ударом не забил ни одного шара, а все их разбросал, как это обычно у него и бывало. Билли был далеко не лучшим игроком, а она тем временем уверенно отправляла шары в лузу один за другим. Парни подбадривали ее криками. Девушка улыбалась. Билли выглядел так, будто вот-вот взорвется, но это могли заметить только те, кто знал его так же хорошо, как Эмиль и Рэй.

Эмиль подошел к ней сзади, и когда она замахнулась кием, он схватил его за рукоятку и удержал. Девушка обернулась, раздраженная.

- Думаю, на этом все, - сказал он.

- А?

Он сунул руку в задний карман, выудил бумажник, на мгновение показал ей фальшивый значок и тут же спрятал его в карман.

- Документы есть?

- Эй, ну что вы. Что это значит?

- Я думаю, ты несовершеннолетняя. Думаю, ты пьешь в общественном месте и пытаешься выманить у моего приятеля карманные деньги. Я возьму кий, мисс.

Она протянула ему кий, и он прислонил его к стене.

- Наклонись над столом. Руки на стол. Расставь ноги, пожалуйста.

И да, он был прав с самого начала. Она была несовершеннолетней, сейчас она была напугана и унижена, и делала то, что ей говорили, поэтому он начал обыскивать ее, думая, что жаль, что на ней шорты, потому что ему хотелось бы сжать эти гладкие бедра, но не было оправдания для этого, когда девушка была без колготок, хотя попка была хороша, а сиськи особенно хороши, и именно их он и сжал, а когда она ахнула, и двое крепких мужчин, увидев это, начали подходить, он схватил кий и направил его на них.

- Даже не думайте, джентльмены.

В зале воцарилась тишина, слышалось только пение Пэтси Клайн и плач девушки. Эмиль отошел от нее к мужчинам и наблюдал, как они отступают перед кием, молча и угрюмо возвращаясь к стене.

- Хорошо, мисс, - сказал он. - Возьмите свою сумочку. Офицер Шорт и я проводим вас в участок. Билли? Офицер? Пойдемте.

Девушка снова послушалась, наклонилась и подняла сумочку, а Рэй взял ее за руку и уже начал вести, когда парень, которого она только что обыграла, что-то пробормотал своему приятелю через весь зал.

- Что ты сказал?

- Я сказал, что вы не копы. Вы ей не зачитали права.

- Ты мешаешь сотруднику полиции, сынок. Положи свой четвертак на стол и дай кому-нибудь другому надрать тебе задницу, прежде чем я арестую тебя и зачитаю тебе твои права.

Он взял ее под другую руку, а Билли поплелся следом, пока они выводили ее из зала в бар. Лавируя между столиками, он вдруг заметил, что бармен и несколько парней за стойкой наблюдают за ними. Он остановился перед барменом и указал на него пальцем.

- Мы с тобой еще увидимся, дружище, - сказал он. - Никуда не уходи.

Бармен нахмурился и отвернулся, внезапно проявив пристальное внимание к стаканам в раковине.

Нападение. Всегда срабатывало безотказно.

Лейтенант Пол Уэллман допил виски и повернулся к бармену.

- Ты знаешь этих парней? - спросил он.

- Нет.

- Интересно. Я тоже.

Он постучал пальцем по трем купюрам, лежащим перед ним.

– Это тебе, - сказал он. - И спасибо. Но в одном они правы: тебе не следовало ее обслуживать.

Он слез с табурета, вышел из бара, остановился на ступеньках крыльца и закурил. Они действовали быстро. Он слышал их смех на парковке, но сначала не мог их разглядеть. Если они вообще были полицейскими, в чем он сомневался, то они были не местные и, следовательно, не имели здесь полномочий. Он знал это, потому что он-то как раз имел здесь полномочия. Затем он снова услышал смех, подхваченный теплым летним ветерком, и приглушенные крики и протесты девушки, и при свете луны увидел их, стоящих плотным полукругом вокруг нее за потрепанным джипом.

Господи, - подумал он. - Надо же, прямо здесь, на парковке. Когда он был мальчишкой, отец рассказывал ему, какими глупыми бывают преступники, но он ему не очень верил, потому что их поведение по телевидению и в кино противоречило его словам. Только когда он пошел по его стопам и сам стал полицейским, он понял то, что должен был знать всегда.

Отец был прав.

Он спустился по лестнице и небрежно пересек парковку, словно направляясь к своей машине, "Kольт" был снят с предохранителя и прижат к ноге чуть позади него. Он выбросил сигарету, удивляясь, какого черта вообще закурил. Нервы, - догадался он. - При нынешних ценах на сигареты я не могу позволить себе нервничать.

Парень, разговаривавший с барменом, засунул одну руку девушке под майку, а другой прикрыл ей рот и, должно быть, сжимал сильно, потому что она извивалась, отталкивала его и пыталась кричать, выгибая спину на капоте "Джипа". Двое других наблюдали, прислонившись к припаркованному рядом "Форду Маверику", когда он подходил к ним. Ждут своей очереди, - догадался он. Поэтому они сначала его не заметили. А потом, конечно, увидели.

И тут все пошло наперекосяк, потому что на парковку въехала машина, внезапно залив всех пятерых ярким светом.

- Полиция! - крикнул он и поднял значок и "Kольт" одновременно.

Тот, что был с девушкой, схватил ее за волосы и швырнул головой вперед в пассажирское окно "Маверика". Он увидел, как кровь забрызгала окно и девушка рухнула на асфальт как подкошенная, а двое других уже забирались в "Джип", когда он сделал предупредительный выстрел в воздух. Но это никого не остановило - ни их, ни того, кто въехал на парковку, потому что машина остановилась прямо между ними.

Он обежал машину сзади и увидел, как фальшивый полицейский прыгнул на водительское сиденье, услышал, как "Джип" завелся, увидел, как он начал отъезжать, и выстрелил в левое заднее колесо раз и другой. По асфальту рассыпались искры, но меткость никогда не была его сильной стороной, поэтому он подбежал к водителю машины, пожилому человеку в футболке и подтяжках, который, судя по его виду, наконец-то осознал, в какую передрягу он только что попал. Указал на девушку.

- Идите и позвоните 911. Скажите, что нужна скорая помощь. Скажите, что это срочно!

Иди к своей гребаной машине, - подумал он. А потом подумал: Где? Господи, где? Где, черт возьми, я ее припарковал?

У Эмиля возникли проблемы с машиной. У этой чертовой развалюхи постоянно вылетала передача, "Джип" дергался вперед, останавливался и снова дергался. В зеркало заднего вида он видел, как коп носится по парковке, словно растерянная собака, потерявшая след, и на мгновение задумался, что, черт возьми, происходит.

- Лучше пошевеливайся, Эмиль, - сказал Рэй.

Эмиль бросил взгляд в зеркало и снова попробовал тронуться с места.

Уэллман распахнул дверь своей машины, пришлепнул "вишенку" на крышу, включил сирену и захлопнул дверь. Он понял, что с "Джипом" что-то случилось и, слава Богу, у него была возможность его настичь. "Джип" то заводился, то глох, а потом, когда его собственная машина с ревом ожила, он увидел, что водитель наконец-то разобрался с "Джипом" и направлялся к выезду с парковки. Через несколько секунд они вместе вылетели на дорогу, Уэллман сидел у него на хвосте.

Эмиль почувствовал толчок сзади, а затем что-то пошло не так, и "Джип" начало бросать из стороны в сторону, машину почти невозможно было удержать на дороге. Он взглянул в зеркало заднего вида и увидел, что полицейская машина виляет, их задние и передние крылья сцепились друг с другом.

Затем впереди показался свет фар.

Уэллман увидел их - фары приближались быстро, слишком быстро, черт возьми, и рефлекторно ударил по тормозам. Колеса с визгом заблокировались, машину мотало из стороны в сторону, как взбесившийся трейлер. Опять не пристегнулся, дурак, - подумал он, чувствуя запах дымящейся резины от тормозящего впереди "Джипа", который внезапно и окончательно выехал на встречную полосу.

Мэрион!!! – закричала Джанет.

Ее руки ударили по приборной панели, а ремень безопасности впился в грудь, когда Мэрион резко затормозила и вывернула руль. На мгновение она была абсолютно уверена, что этого недостаточно и слишком поздно - фары были почти перед ними, так близко, что она видела дымящиеся шины "Джипа", а затем он резко дернулся вправо, и они покатились вниз с невысокой обочины. Мэрион отчаянно пыталась удержать контроль над машиной, и последнее, что увидела Джанет, было дерево.

Полицейская машина врезалась в них, как тормозящая автоцистерна без волнорезов[1]. Ее развернуло на девяносто градусов, и она ударилась в водительскую дверь "Джипа", отбросив Эмиля к пассажирской двери. Он осознал, что Рэй и Билли вываливаются из "Джипа" с заднего сиденья, и через разбитое окно машины полицейского увидел, как тот навалился на руль, истекая кровью из раны на голове, но в тот же момент начал двигаться.

Эмиль распахнул дверь, выбрался на асфальт и бросился к машине полицейского с пассажирской стороны как раз в тот момент, когда голова копа скрылась из виду, подумав: Уверен, он полез за своим чертовым пистолетом. Он резко открыл дверь, и вот он, вывалившийся перед ним на пожухлую траву. Он поднял пистолет и направил на полицейского. Коп пальцами вытирал кровь с глаз.

- Голова разбита, - сказал Эмиль. - Паршивое дело.

Мэрион смотрела, как он вытащил полицейского из машины и бросил на землю. Она знала, что это полицейский, потому что заметила на машине "вишенку". Ее сиськи ужасно болели от удара о руль, но в остальном с ней все было в порядке. Бедняжка Джанет, похоже, ударилась головой. Она не двигалась. Просто лежала, откинувшись на спинку сиденья, и, если бы не опасный порез на лбу, можно было бы подумать, что она спит.

Ну, или очень устала.

Мэрион видела, как трое мужчин окружили полицейского, как пистолет блеснул в лунном свете, а затем услышала, как он взвыл, когда коротышка начал бить его ногами по плечам, ногам и ребрам. Она слышала приглушенные голоса.

За всем этим она наблюдала с интересом.

Затем человек с пистолетом поднял голову и посмотрел прямо на нее. Уставился на нее, прямо в глаза.

Мэрион оглянулась.

Позади них быстро приближались фары, заливая все светом. Она смотрела, как трое мужчин, избивающих раненого копа застыли. Что, если водитель решит поиграть в ангела милосердия и остановится? Машина замедлила ход, показавшись из-за поворота, затем ускорилась и покатила дальше. Она поняла, что все это время задерживала дыхание.

- Что случилось?

Рядом с ней зашевелилась Джанет, прижав руку ко лбу, почувствовав там влагу и опустив взгляд на свою блестящую ладонь.

- Ш-ш-ш, - сказала Мэрион.

- Что?

- Заткнись!

Человек с пистолетом снова перевел взгляд на полицейского. Она увидела, как недомерок снова пнул его по ребрам, и тот вскрикнул, а затем застонал, и она догадалась, что это тоже привлекло внимание Джанет.

- Мэрион...

- Я же сказала тебе заткнуться.

- Мэрион, вытащи нас отсюда!

Но к этому времени мужчина уже приставил пистолет к голове полицейского, и она наблюдала, как он стреляет, слышала глухой звук выстрела, чувствовала его удар глубоко внутри себя, а полицейский дернулся в сторону, перевернулся на спину и остался лежать. Мужчина снова посмотрел на нее, и она посмотрела в ответ.

- Господи, ты вытащишь нас отсюда?

- У нас все в порядке. Расслабься.

И у них действительно все было в порядке, она это знала, но догадалась, что Джанет ей не поверила, потому что повернулась и потянулась к дверной ручке, и Мэрион пришлось схватить ее за руку и оттащить назад.

- Если ты попытаешься выйти, они тебя увидят, и тебе крышка, понимаешь? Смотри. Наблюдай.

Они набились в "Джип". Человек с пистолетом пытался его завести, но раздавался только металлический скрежет. Полицейская машина явно была бесполезна - из-под капота валил дым. Она видела, что двое мужчин на заднем сиденье начали паниковать, слышала, как они повышают голоса, как коротышка подпрыгивает на сиденье, а потом водитель повернулся и посмотрел на нее в третий раз.

Тогда она улыбнулась.

Лицо мужчины ничего не выражало.

- О, Боже, - прошептала Джанет рядом с ней.

Затем ее руки оказались у бардачка, окровавленные ладони колотили по кнопке, оставляя кровавые следы. Бардачок открылся, Джанет отодвинула бутылку и нащупала револьвер. Мэрион подождала, пока она достанет его, размахивая им перед собой, а затем просто вырвала его из ее скользких рук.

- Не-не, - сказала она. - Не сейчас.

Она высунулась из окна.

- Ребята!

Сначала они просто сидели и смотрели на нее. Потом она повернула ключ зажигания, машина легко завелась, она отъехала от дерева, выехала на обочину и стала ждать.

Водитель вышел первым и начал переходить дорогу. Остальные последовали за ним. И тут Джанет снова потянулась к двери, так что пришлось ударить ее по голове стволом револьвера и заблокировать двери.

- Эй, королева бала, не двигайся, черт возьми.

Он был симпатичным парнем, этот, с "Kольтом". Напомнил ей какого-то актера. Какого-то Скотта. Грубоватое лицо, редкие волосы песочного цвета, темно-синие глаза, которые сейчас смотрели на них через открытое окно. А потом переместились к револьверу.

- А, это? Он не заряжен - сказала она.

Она протянула ему револьвер, он открыл барабан, осмотрел и вернул ей. Она разблокировала двери.

- Залезайте, ребята, - сказала она. - Мы с подругой просто решили немного покататься.

Алан не знал, зачем он это делает. Он был моложе Джанет почти на пять лет - возможно, слишком молод, чтобы увлечься одной-единственной женщиной, - и он догадывался, что это одна из причин.

Хотя Джанет вряд ли можно было назвать увлечением.

Однако ему придется завязать с этим, как только они поженятся. Он подражал отцу, занявшись уголовным правом, но не должен подражать ему во всем остальном.

Слово "сатириазис"[2] тебе о чем-нибудь говорит, приятель?

Она была очень привлекательной, эта маленькая белокурая официантка из "Черепашьего Pучья". Привлекательная, такая молодая и крепкая, он бы поспорил, что ее груди даже не подпрыгивают, когда она бегает трусцой, и поспорил бы на еще большую сумму, что она действительно бегает трусцой, и хотя ее квартира была в таком ужасном беспорядке, которым гордился бы старшеклассник, но под простыней, делая то, что он делал, на это можно было не обращать внимания. Она застонала, и он вдруг вспомнил.

- Черт, - пробормотал он в ее лобковые волосы и отбросил простыню.

Она села, прислонившись к изголовью кровати. Он посмотрел на нее и подумал, что пока все шло неплохо. На ее груди блестели капельки пота.

- Прости. Не могу поверить.

- В чем дело, милый?

- Я забыл дома резюме, оставил их на столе.

- Ну и что?

- Я не могу остаться. Прости.

- Не понимаю, кого волнует, где ты оставляешь свое нижнее белье?[3]

Да, - подумал он, - придется с этим завязывать.

Она ощущала себя запертой внутри какого-то живого существа, подобно Ионе в брюхе кита, мчащегося сквозь тоскливую ночь, пронизанную электрическими огнями. Никак не могла осознать, что позади нее едут трое убийц, что Мэрион пригласила их в машину, или что она только что видела, как один человек пристрелил другого, как пристреливают раненую собаку. Она и раньше защищала убийц. Сейчас, например, - Артура "Маленького" Харпа. И все же она никогда не видела и не чувствовала последствий их деяний.

Сейчас она их почувствовала .

Коротышка - тот, что сидел посередине, - казался взволнованным, остальные были спокойны. Как они могут быть спокойными?

- Куда мы едем, Эмиль? - спросил коротышка.

- Не знаю.

Убийцу зовут Эмиль, - подумала она. - Надо запомнить.

- Не помешало бы выпить.

- Впереди магазин, где продается спиртное навынос - сказала Мэрион. - Или вы хотите в бар?

- Магазин подойдет.

Он сидел прямо за Мэрион, и Джанет увидела в зеркале, как они обменялись взглядами. Во взгляде Мэрион сквозило изумление. Господи, она тащится от этого, - подумала Джанет. - Она сумасшедшая. Черт возьми, они все сумасшедшие. Или же полные идиоты. Едут, будто ничего не произошло. Будто и не убивали полицейского. Это пугало ее, но и злило. Тупость вызывала у нее отвращение.

- Вы едете в винный магазин? - спросила она. - А как же машина? Просто не верится!

- Какая машина? - спросил мужчина, сидевший позади нее.

- "Джип", который вы бросили. Вам не кажется, что вас могут искать?

- Ну, этот "Джип" на самом деле не наш, мэм. Мы его одолжили. Можете не беспокоиться о нем. Но спасибо, что спросили.

- В нем повсюду ваши отпечатки пальцев.

- Отпечатки пальцев не работают. По отпечаткам пальцев никого не ловят. Это все телевидение.

Он был не совсем прав, но и не совсем неправ.

- Приемник ловит полицейскую волну, - сказала Мэрион. - Могу найти, если хотите. На всякий случай.

- Может быть, позже, - сказал мужчина по имени Эмиль. - Полицейская волна ужасно шумная.

Мэрион сбавила скорость и свернула на покрытую щебнем площадку перед приземистым оштукатуренным зданием с неоновой вывеской "Спиртные напитки Уайли", перед которым стояли две машины. Еще до того, как машина остановилась, Джанет дернула ручку двери, ее сердце бешено забилось, когда дверь открылась, и импульс был непреодолим. Падать на щебенку будет ужасно больно, но, черт возьми, она уже собиралась прыгнуть и покатиться, когда чья-то рука схватила ее сзади за шею, и боль пронзила голову, как внезапная мигрень.

- Когда ты сегодня проснулась, - сказал мужчина позади нее, - ты была такой же глупой?

Она едва слышала его, настолько сильной была боль. Он давил на какую-то точку или что-то в этом роде.

- Пожалуйста... отпустите...

- Кричать будешь?

- Нет!

- Все равно тебя никто не услышит, разве что пара лягушек. Эти магазины как бетонные бункеры. Думаю, могу немного ослабить хватку.

- По... пожалуйста, сделайте это.

Мужчина ослабил хватку, но все еще держал ее одной рукой, так что боль утихла до тупой пульсации, когда он наклонился, закрыл дверь другой рукой и уселся на свое место.

- Так лучше?

- Д... да.

- Вот и хорошо.

Мужчина по имени Эмиль открыл дверь со своей стороны и вылез из машины.

- Рэй, останься с ней.

- Как тебя зовут, милая?

- Джанет.

- Рэй, останься здесь с Джанет. Билли, пойдем со мной.

Мужчину, который меня схватил, зовут Рэй, а коротышку - Билли.

Эмиль повернулся к Мэрион и улыбнулся.

- Пойдем, - сказал он. - Кое-что увидишь.

- Подожди здесь, - сказал ей Эмиль, и она встала у прилавка, делая вид, что интересуется стойкой с журналами.

Она слушала, как какой-то старый пердун в белой футболке и подтяжках нудно рассказывал лысеющему продавцу о штукатурной пыли и опилках, которые прямо вытягивают влагу из его рук...

- ...прямо вытягивают из моих рук, посмотри на эти руки, прямо вытягивают, разве это не ужасно!

Продавец, глядя на свои ладони, ответил:

- Да, Боб, это ужасно.

Покупатель расплачивался за бутылку "Old Times", а продавец упаковывал ее в бумажный пакет, пока Билли ставил две упаковки пива на прилавок слева от нее, а Эмиль рядом бутылки виски "Makers Mark" и "J&B".

Старик сунул бумажник в передний карман своих мешковатых коричневых штанов, повесил сумку на сгиб руки и собрался уходить.

- Простите? Сэр? - сказал Эмиль.

Мужчина остановился и прищурился на него.

Ты кое-что увидишь, - сказал он. Она догадалась, что это как раз то самое. Ей пришлось постараться, чтобы не улыбнуться.

- Оплатишь это вместо меня, приятель? У меня не хватает наличных.

Мужчина взглянул на виски и пиво и покачал головой.

- Чокнутый сукин сын, - пробормотал он.

Он снова двинулся к двери, но Эмиль обхватил ее сзади за плечи и притянул к себе, оказавшись между мужчиной и дверью. Когда она почувствовала дуло пистолета у щеки, ее вздох был искренним.

- Заплати. Или я застрелю леди, а потом тебя.

- Он говорит серьезно, - сказал Билли. - Он не шутит.

- А ты, за прилавком, не двигайся.

Было видно, что старик оценивает ситуацию. Ей стало интересно, в какой войне он участвовал. Он не был особенно взволнован. Стреляный воробей.

Пока все шло хорошо, думала она, изображая жертву, с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, что, как она надеялась, выглядело как неподдельный ужас, хотя она уже практически кончала... А потом Эмиль усугубил, ситуацию, скользнув рукой по ее груди и сжав ее, и старик, похоже, сразу все понял. Его лицо изменилось, ожесточилось. И Эмиль, должно быть, тоже это заметил, потому что именно тогда он повернул пистолет и выстрелил, и старик рухнул на пол, завывая и хватаясь за левую ногу, а его бутылка лопнула рядом с ним.

- Я забыл упомянуть, что с таким же успехом могу сделать это в обратном порядке, - сказал Эмиль. - Упакуйте, - сказал он продавцу.

Он ласкал ее грудь, и она, не в силах сдержаться, застонала.

- Он с радостью заплатит, как только сможет.

Именно так они оба и поступили.

Они выбежали из магазина с радостными криками, как мальчишки, укравшие у девочек трусики, но она слышала приглушенный выстрел, и за рулем теперь был Билли, а Эмиль и Мэрион сидели сзади с Рэем. Оглянувшись, она увидела, что они целуются, а его рука у нее между ног, так что ничуть не удивилась, когда он велел Билли свернуть на узкую грунтовую дорогу, остановиться и выключить фары. Они вышли из машины. Эмиль держал в руке бутылку скотча. Смеясь, они побежали в лес.

Далеко они не ушли - за ближайшие сосны. Через открытое окно слышалось стрекотание сверчков, хихиканье и стоны Мэрион, мерзкое животное хрюканье Эмиля. В тихом воздухе под ними трещал хворост.

Они и были животными. Как и Рэй, который прижимал пистолет к ее щеке, проводя им сначала по одной стороне лица, потом по другой, так что каждый раз ей приходилось отстраняться, и он, в конце концов, ударил ее стволом по голове, чтобы заставить сидеть неподвижно, - ударил легонько, но ее голове сегодня так сильно досталось, что было чертовски больно, - и тут она почувствовала, как он склонился над ней, услышала перегар, когда он провел стволом по ее шее и ключице, направляясь к груди, почувствовала взгляд Билли.

Надо это прекратить, - подумала она. - Сейчас же. Она уже чувствовала, что купается в грязи.

- Еще чуть-чуть и лучше убей меня, - сказала она.

- А кто сказал, что нет?

- Ты не убивал копа. Это он его убил. Если тебя поймают, я смогу это подтвердить. Если убьешь меня, то не смогу. Слышал о свидетелях обвинения?

- Угу.

- Конечно, же, да, - сказал Билли. - Все так делают. Это когда ты нападаешь на кого-то и остаешься безнаказанным.

Коротышке явно не хватало винтиков в голове. Ей оставалось обратиться со своим предложением к Рэю, который, по крайней мере, казался вменяемым, - и ей нужно поторопиться. Звуки из кустов почти прекратились.

- Если ты не будешь причинять мне боль, и не будешь оскорблять меня, я смогу тебе помочь. Я знаю, о чем говорю. Я - адвокат. Это моя работа.

- Адвокат?

- Защитник.

- Чушь собачья.

Она ожидала такой реакции. Покопалась в сумочке в поисках бумажника, открыла его и протянула ему ламинированную карточку.

- Видишь? Это пропуск в суд. Их не вкладывают в коробки с хлопьями, Рэй.

Он взял пропуск. Пистолет больше не давил на ее плоть.

- Будь я проклят, - oн изучил пропуск и протянул ей обратно. - Ну, - сказал он, - по правде говоря, я бы не стал в тебя стрелять. Если бы ты ничего не выкинула. Я семейный человек, знаешь ли. Хочешь посмотреть? Она услышала, как он роется в заднем кармане, достает бумажник и листает пластиковые вкладыши. Похоже, он никак не мог найти то, что искал.

- Однажды у меня был адвокат, - сказал он. - Он мне понравился. Я оценил его усилия, предпринятые в моих интересах.

Потом она услышала, как он захлопнул бумажник и резко сунул его обратно в джинсы, повернулась и увидела, как Мэрион и Эмиль продираются сквозь заросли. Мэрион заглянула в окно и улыбнулась Джанет.

- Ничто не сравнится с прекрасным отдыхом на природе, милая. Подвинься.

Алан был уже в тридцати ярдах от автомобиля и двигался вниз по склону, занятый мыслями о деле Мохики, как вдруг заметил синий "Таурус" Джанет, мигающие аварийные огни которого мерцали, словно светлячки, темный и безмолвный у дороги. Разворачиваться здесь, на холме, было небезопасно, поэтому он проехал до конца спуска, развернулся и поехал обратно вверх. Перестроился и припарковался прямо перед его погасшими фарами, вышел из машины и заглянул в окно. Он не знал, радоваться ему или огорчаться тому, что в машине никого нет.

Вернувшись в машину, он позвонил ей на мобильный, но услышал только автоответчик, и это явно не принесло ему облегчения. Может, она в автосервисе? Договаривается об эвакуаторе? Возможно. Он узнал номер автосервиса Кальтзаса в справочной, но когда попробовал туда позвонить, линия была занята.

Он не очень тревожился, пока не добрался до придорожной закусочной и не увидел кишащую полицейскими обочину, разбитые полицейскую машину и "Джип", ленту, ограждающую место преступления и бригаду криминалистов, работающих возле тела мужчины, а когда парамедики вкатывали женщину в машину скорой помощи, то тут уж чувство тревоги охватило его по-настоящему. Джанет? Господи, - подумал он. Он не знал, почему так подумал - женщина могла быть кем угодно, - но эта мысль пришла сама собой и запульсировала в голове. Он замедлил ход, а затем остановился, даже когда офицер махнул ему рукой, чтобы он проезжал. Показал удостоверение, но офицер все равно нахмурился.

- Что случилось? Авария?

- Стрельба. Один человек погиб. Один из наших, черт побери!

- А женщина?

- Девушка. Не больше семнадцати. Сотрясение мозга, переломы, бог знает что еще. Просто ужас.

Он кивнул.

- Спасибо, офицер. Удачи. Надеюсь, вы поймаете этого мерзавца.

- Мерзавцев, - сказал коп. - Их трое.

Алан решил, что это подходящий вечер, чтобы все исправить. Он вытащил телефон и снова набрал ее номер.

В ответ прозвучало:

- Оставьте сообщение.

- Автомобиль описывают как четырехдверный универсал “Бьюик” последней модели светло-синего цвета. Предполагается, что подозреваемые вооружены и...

- Опасны, - сказал Эмиль.

Билли выключил полицейскую волну и ударил по рулю.

- Вот срань, - сказал он.

- Как они вышли на универсал? - спросил Рэй.

- Машина, которая проехала мимо, пока Билли забавлялся с копом.

- Черт! - Билли снова ударил по рулю.

- Вероятно, добропорядочный гражданин сообщил об аварии. Черт возьми, мы и есть авария. Авария, которая вот-вот произойдет!

Похоже, это сняло напряжение, и они засмеялись. У них, но не у Джанет. Все они слишком спокойно к этому относились. Это было неправильно. Это было ненормально. И Эмиль. Неужели ничто не может его сбить с толку?

- Мы просто найдем другую машину, вот и все, - сказал он. - А пока нам лучше на время убраться с дороги, - oн повернулся к Мэрион. - Ты знаешь какое-нибудь подходящее место?

Она посмотрела на Джанет.

- Знаю ли я подходящее место? Черт возьми, да.

Она обняла Джанет за плечи и крепко прижала ее к себе.

- Конечно, знаю, - сказала она.

Она выбрала этот дом, потому что, в отличие от Дворца правосудия, где каждый шаг отдавался эхом на мраморных ступенях, как пистолетный выстрел, где даже стены еженедельно полировались, где воздух обрабатывался и всегда протравливался дезинфицирующим средством, этот дом находился среди природы. Ему было более 120 лет, и он стоял в окружении высокой неухоженной травы на вершине холма в конце двухполосной грунтовой дороги, которая вела к нему мимо небольшого сельского кладбища и заброшенной церкви еще более раннего происхождения. Балки были вытесаны вручную. Оба камина работали. На чердаке все еще порхала летучая мышь.

Ближайшие соседи находились на расстоянии более мили. В доме было тихо. Он был уединенным.

Он находился в отдалении.

- Сколько здесь телефонов? - спросил Эмиль.

Он вошел с пистолетом наизготовку, затем засунул его за пояс.

- Только тот, что на кухне.

- Говори правду.

- Только на кухне.

- Рэй, позаботься о нем.

- Конечно.

Рэй прошел на кухню, поставил бумажный пакет с виски на стойку, пиво - в холодильник и вынул вилку из розетки. Мигающий огонек на автоответчике погас.

- Оружие есть?

- Нет.

- Уверена?

- Уверена. Хочешь спрятать разделочные ножи? Обещаю не подглядывать.

Эмиль улыбнулся.

- Возможно, я так и сделаю.

Билли плюхнулся в кресло, как мужчина после тяжелого рабочего дня. Эмиль подошел к холодильнику, чтобы взять пиво. Он открыл бутылку для Рэя и протянул ему, затем другую для себя и закрыл дверцу.

- Эй, - сказала Мэрион.

- Ах, да.

Он взял еще одну бутылку, открыл, вышел из кухни и протянул ей.

- Извини, Мэри.

- Мэрион.

- Извини.

- А ты хочешь?

- Нет, - ответила Джанет.

Мне нужно было что-нибудь покрепче. Не слишком много, видит Бог, нужно сохранять самообладание. Но, Господи, выпить надо. Она подошла к кухонному шкафчику, достала бутылку виски, стакан и откупорила бутылку.

- Виски? - спросил Рэй.

- Угу.

- Эй, у нас есть скотч. Выпей, будь нашей гостьей.

- Нет, спасибо. Это и есть скотч. А ты купил спирт для растирания.

Она налила себе двойную порцию. Рэй взял бутылку у нее из рук.

- Так просвети меня, - сказал он.

Она принесла ему стакан. Он налил и выпил.

- Мягкий напиток. Что это?

- Односолодовое виски.

- Хорошая штука, - сказал он.

- Где тут ванная? - спросила Мэрион.

Джанет указала.

- Вон там. Через спальню.

- А там что? - спросил Эмиль.

Он указывал на закрытую дверь в кабинет. Ни Эмиль, ни Мэрион пока не знали, чем она зарабатывает на жизнь, и по какой-то причине она не хотела, чтобы они это знали. Остальные пока ничего не говорили. Но если бы он порылся там, то, вероятно, смог бы догадаться сам.

- Кабинет. Книги и бумаги.

Он подошел к двери, открыл ее, щелкнул настенным выключателем, и его взгляд упал на заваленный бумагами стол.

- Ты здесь работаешь?

- Иногда.

- Ты что, писательница или что-то в этом роде?

- Я пишу.

Она подошла и, выключив свет и закрыв перед ним дверь, увидела на столике забытые Аланом заметки по делу.

Они понадобятся ему завтра.

Предполагается, что он останется в городе на ночь.

- Пожалуйста, - сказала она. - Это личная комната.

Он пожал плечами и улыбнулся.

- Конечно. Хорошо. Ты напишешь обо мне?

- А ты бы этого хотел?

Она посмотрела на Билли, который сидел в кресле, открывая и закрывая большой острый на вид складной нож, нахмурив брови, словно в глубокой задумчивости. У Билли есть нож, - подумала она. - Ты, черт возьми, должна об этом помнить.

- Конечно же, я бы хотел. Простой парень преуспел, верно? Знаешь, я седьмой сын седьмого сына. Говорят, это дает магические или духовные способности, очень сильные. А Билли - сын священника. Сам по себе очень духовная личность. И Рэй...

Он повернулся к Рэю, который пил виски прямо из бутылки.

Ну вот, для меня второй порции не будет, - подумала она.

- Эй, Рэй, а какова твоя история?

- Нет у меня никакой истории, Эмиль.

Тот рассмеялся.

- Я так и думал.

Затем дверь в спальню открылась, и появилась Мэрион, и ее недовольство этой четверкой превратилось в яростный гнев. На Мэрион была черная ночная рубашка от "Версаче", та самая, на которую Алан потратил приличную сумму на Манхэттене на прошлое Рождество, и которую она надевала всего четыре раза - в ту ночь, на его день рождения, на свой день рождения и на следующее Рождество, и пояс с подвязками тоже был ее, и трусики, и черные шелковые чулки.

- Я тут позаимствовала у тебя кое-какие вещи, - сказала она. - Надеюсь, ты не возражаешь.

О, я возражаю, - подумала она. - Ты мерзкая сука. Уверена, ты очень хорошо знаешь, что я возражаю.

- Господи, Мария! Вы только посмотрите!

Эмиль подошел к ней, и Джанет невольно задумалась о том, как сильно эти парни ревновали друг друга, потому что Рэй тоже двинулся к ним из кухни с непроницаемым выражением лица, Билли стоял и таращился, а Эмиль проводил по ней руками, выпендриваясь перед ними и перед Джанет. Мэрион смеялась и обнимала его, когда он тащил ее обратно в спальню и валил на себя поперек кровати, двигая бедрами.

Она увидела, как Мэрион прервала поцелуй, как его большие руки обхватили ее груди, как та повернулась и уставилась на нее, и поняла, что Мэрион в этот момент что-то показывает ей. Это было что-то о силе и злобе, о том, что девочка с чужого двора уже выросла и с ней нужно считаться. Она четко уловила это послание. Не отрывая взгляда, она целеустремленно и спокойно подошла к спальне и закрыла дверь.

Билли опустился в кресло и снова принялся возиться со своим зловещего вида ножом. Она подошла к стоящему рядом дивану и села. Он ее не испугает. Будь он проклят. Было слышно, как на кухне Рэй прикладывается к бутылке. В спальне она слышала их. Все их слышали. У нее было ощущение, что это так или иначе беспокоило каждого из них. Она полезла в сумочку.

- Не возражаешь, если я закурю?

- Не-а. Это твой дом.

Она закурила, скрестила ноги и попыталась расслабиться.

- Телевизор работает? - спросил Билли.

- Пульт вон там.

Он взял пульт со стола и включил телевизор. На экране появилась какая-то безобидная семейная комедия, и звуки из спальни исчезли под раскатами хохота. Он начал переключать каналы. Его концентрация внимания, похоже, была такой, как она и ожидала: нулевой.

Cinemax? HBO? Showtime?

- Нет.

Она видела, как он разглядывает обстановку - бостонское кресло-качалку, ряды расписных фигурок ручной работы, письменный стол в деревенском стиле, шкаф для пирогов, стулья и стол, образцы детской вышивки 1821 года, столетнюю карту реки Гудзон, массивные полки из резного дуба, лампы в стиле Тиффани.

- Никогда бы не подумал, что ты такая скупая, - сказал он.

- Ты это о чем?

- Никогда бы не подумал, что ты такая скупая. То есть, что у тебя только минимальное количество каналов. У тебя, тут столько всего.

И действительно, так оно и было.

Казалось, прошла вечность, пока Билли одной рукой открывал и закрывал свой проклятый нож, а другой переключал каналы, но прошло, наверное, не больше пятнадцати минут, потому что она курила всего вторую сигарету, когда дверь спальни открылась и появилась Мэрион, на этот раз завернутая в простыню. Ее простыню.

- Джанет? Зайди на минутку, ладно?

Теперь спальня казалась ей грязной. Чужой. Вражеской территорией. Ей не хотелось туда заходить.

- Зачем?

- Хочу тебя кое о чем спросить.

- Спрашивай здесь.

- Это девчачьи разговоры, милая.

Она затушила сигарету. Проходя мимо, увидела, что Рэй сидит на кухне, перед ним бутылка, он достает из бумажника карточки и снова запихивает их обратно, расстроенный. Все еще ищет ту семейную фотографию. Ей стало интересно, существует ли она вообще.

В дверях Мэрион взяла ее за руку и провела в комнату, где на кровати лежал Эмиль. Мэрион закрыла за собой дверь и осталась стоять, а Эмиль улыбнулся.

- Следующая, - сказал он.

Это был удар под дых, который мгновенно сменился яростью и страхом.

- Ах ты, гребаная сука! - сказала она и, повернувшись, увидела, что Мэрион преграждает ей путь.

Она не стала медлить ни секунды - старшие братья научили ее драться давным-давно, и она ничего не забыла. Она нанесла удар правой в челюсть, и Мэрион рухнула на сосновую дверь, как кусок сырого мяса. Оттолкнула ее с дороги, и ее рука уже взялась за дверную ручку, когда голый Эмиль вскочил с кровати, и она почувствовала теплый пот его рук на своей талии сквозь одежду. Он потянул ее на себя, и она повернулась в его руках, брыкаясь и извиваясь, пытаясь вырваться, но он был слишком силен. Он толкнул и перекатил ее так, что оказался сверху, оседлав ее бедра, а его руки прижали ее к матрасу у изножья кровати. Затем она почувствовала на запястьях другие руки, не такие сильные, но достаточно крепкие, услышала, как Мэрион выплюнула слово "сука" и посмотрела на обнаженную девушку, нависшую над ней и удерживающую ее, на Билли и Рэя, стоявших в дверях, и поняла, что ни от кого из них помощи не дождется.

- Не делайте этого. Пожалуйста, Мэрион!

Мэрион улыбнулась. И в этой улыбке было так много неправильного, что она знала: ей никогда в жизни этого не понять.

- О, милая, - сказала она. - Ничего страшного. У меня были парни, которые постоянно делали это в грубой форме. Лежи, смотри в потолок. Привыкнешь.

Пальцы Эмиля потянулись к блузке, к пуговицам. Билли держал перочинный нож в одной руке и тыкал его кончиком в большой палец другой руки, словно проверяя его, пока они с Рэем двигались к кровати, наблюдая за ними, за невозможным дрейфом бездушных движений, и впервые она действительно испугалась за свою жизнь, знала, что это может стать ее концом прямо здесь, на этой кровати, не просто знала, а была глубоко в этом уверена, поэтому, когда юбка задралась, а трусики спустились, и она почувствовала его член, прижатый к ее бедру, твердый и все еще покрытый слизью Мэрион, комната закружилась и она чуть не потеряла сознание от осознания этого, но не потеряла, тут ей не повезло. Она просто отвернулась от них, от всего этого, услышала, как он поплевал себе на руку, почувствовала, как он вытирает член, а потом яркую боль, когда он вошел в нее, словно тысяча иголок разом вонзились в ее плоть, и она вскрикнула, услышав сверху гулкий голос Мэрион:

- Ну, ну, дорогая. Тебе следовало это знать. Для нас, девочек, жизнь - это лишь дорожка из слез. Тебе следовало это знать.

А потом, позже, Билли не решился, но не Рэй. Рэй, семейный человек, торжественно снял с себя одежду. Она снова отвернулась.

И снова этот голос над ней. Мечтательный и злобно воркующий.

- Ты никогда не видела того, что видела я. Есть столько всего, от чего тебя просто защищали. Однажды у меня был парень, который бил меня утром, днем и вечером, регулярно, практически каждый день. Меня спрашивали: Почему ты остаешься с ним? Он же тебя бьет! А я отвечала, что люблю его. Он мой. И я его любила, и он меня любил. Он может быть безумно пьяным по ночам, но днем он мой, - отвечала я. Чего женщине ожидать от мужчины? Так что не переживай, дорогая. Женщина может выдержать практически все. И я тому живое доказательство.

Когда все закончилось, они оставили ее одну, но не закрыли дверь полностью, и она знала, что они слышат ее рыдания, поэтому она перестала плакать, вытерла сопли и слезы, встала, пошла в ванную, вытерлась влажными салфетками и смыла кровь с лица и волос, затем оставила включенной воду и вернулась в спальню. Открыв прикроватную тумбочку, она как можно тише достала ручку и блокнот, задумалась и начала писать.

Эмиль заглянул в комнату как раз в тот момент, когда она застегивала молнию на юбке, и спросил, готова ли она. Она ответила, что готова. Она догадалась, что они пока не собираются ее убивать. Он выглядел странно нерешительным для мужчины, который только что закончил ее насиловать.

- С тобой вроде все в порядке, верно?

- Я... (тебя, блядь, достану) ...да. (Я еще увижу тебя мертвым за это.) Со мной все в порядке.

- Хорошо. Это хорошо.

Она прошла мимо него, сжав кулаки, в гостиную, где увидела остальных, готовых уйти, но проигнорировала их и пошла прямо на кухню, взяла со стойки полупустую бутылку виски и вылила все, что осталось, в высокий стакан, стоявший на сушилке для посуды. Она пила жадно - старый трюк фокусника, небольшая ловкость рук, парни,- потому что, пока она пила, они наблюдали за ней, оценивая ее. Поэтому они не заметили, как она поставила бутылку на маленький бумажный квадратик, который незаметно положила на стойку.

Она выпила большую часть содержимого стакана. Это было не только для того, чтобы поддержать иллюзию. Она в этом нуждалась.

С грохотом поставила стакан на стойку.

- Пошли.

Джанет!

С тех пор, как на шоссе произошло преступление, он не мог избавиться от ощущения, что что-то серьезно не так. С Джанет что-то не так. На этот раз ему удалось дозвониться в автомастерскую Кальтзаса, но она туда не звонила. Это было самое вероятное место, куда можно было обратиться за помощью, а она этого не сделала.

Почему?

Внутри дома царила тишина. В гостиной и кабинете все так, как он оставил.

Но не в спальне.

Простыни сорваны с кровати и валяются на полу, что было совсем на нее не похоже, они должны лежать в корзине для белья, если бы она собиралась устроить стирку, придя домой вечером, и это не могло не настораживать, но потом он увидел пару пивных банок на комоде. Она никогда не пила пива. Ненавидела эту дрянь.

Так что теперь он по-настоящему забеспокоился.

Позвони в полицию.

На кухне он увидел еще несколько банок из-под пива в мусорном ведре и еще две на стойке вместе с пустой бутылкой из-под виски.

Господи. Бутылка совершенно пуста. Это тоже было неправильно. Вчера вечером они выпили по стаканчику перед сном, и бутылка была еще почти полной, когда он убрал ее. Затем он увидел под ней клочок бумаги и вытащил его.