Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Рядовой Bиггинс первым отреагировал на новость капитана Бэнкса.

- Сибирь? Да ладно, капитан, ты шутишь, да? Чертова Сибирь? Tы сказал, что это будет легкая задача.

- И это так, - ответил Бэнкс. - Мы будем сопровождать инспекционную группу ООН, которая проводит проверку лаборатории. Это легкая задача. Никаких жутких дрейфующих лодок, никаких пустых нацистских баз НЛО, никакой той странной херни, что была в последних двух миссиях.

- Легкая, может быть, - сказал Bиггинс, - но ты обещал нам более теплое место. Я надеялся на Барбадос. А мы снова будем мерзнуть. Мой член только-только отогрелся после последней поездки.

- Тебе следует использовать его чаще, - ответил Хайнд.

- Да, твоя жена тоже так говорит.

Bиггинс должен был скатиться со стула, чтобы избежать пощечины, а Бэнкс должен был поймать пиво рядового, чтобы оно не упало со стола, но, по крайней мере, команда была в хорошем настроении, несмотря на его новости. Он подождал, пока Bиггинс устроился за столом, а МакКелли вернулся с еще одной порцией пива из бара, прежде чем продолжить.

- Кроме того, - продолжил он, - может, там не будет так уж холодно. Там лето, как и здесь.

- Да, - пробормотал Bиггинс. - Как в Ларгсе[1] в дождливый августовский праздничный день, и примерно так же весело. Я упакую плавки и солнцезащитный крем.

- Ты сказал, нянчить детей? - спросил Хайнд.

- Да. Трое английских ученых - они приезжают сегодня вечером из Лондона.

- А что это за лаборатория? - спросил Bиггинс. - Она не ядерная, правда? Мне не понадобятся свинцовые трусы, да?

- Ни ядерная, ни химическая. Биологическая, - ответил Бэнкс. - Полковник говорит, что это скорее зоопарк для богачей - экзотические звери и все такое. Мне сказали, что это игрушка какого-то русского нефтяника. Почему это требует инспекции ООН - нам не понять. Работа простая, как дважды два. Мы присматриваем за учеными, не лезем в чужие дела, через сорок восемь часов уезжаем и возвращаемся сюда на выходные. Но вам понравится следующее - на этот раз нам не придется лететь на разваливающихся транспортных самолетах. Мы будем путешествовать с комфортом. Маленький богатый зоопарк пришлет за нами свой частный самолет.

- Я упакую и свой смокинг, - ответил Bиггинс.

Хайнд рассмеялся.

- Чертов Джеймс Бонд, это все, что мне нужно.

- Да, - ответил Bиггинс, уже отходя от удара, который, как он знал, последует. - Твоя жена тоже так говорит.

Утреннее знакомство отряда с тремя учеными прошло неловко. Все они встретились за полноценным завтраком в столовой, и сразу стало очевидно, что "ученые" знают больше, чем отряд, о том, во что они ввязываются - и столь же очевидно, что они не готовы об этом говорить.

Уотерстон, коренастый бородатый англичанин за шестьдесят, казался самым старшим из троих и говорил больше всех, хотя и очень мало.

- Какая часть слова "секретно" вам не понятна, рядовой? - спросил он, когда Bиггинс в очередной раз стал настаивать на получении дополнительной информации о зоопарке.

Bиггинс взбесился - токсичное сочетание тона Уотерстона и его кристально чистого акцента вызвало гнев шотландца.

- Как насчет того, что мы должны спасать вашу задницу, когда вы попадаете в беду? Давайте начнем с этого, ладно, прежде чем вы начнете смотреть на меня свысока?

Бэнкс махнул МакКелли, чтобы тот отвел Bиггинса в сторону - дальнейший разговор рядового с ученым с этого момента не привел бы ни к чему хорошему для них обоих. Он повернулся к Уотерстону.

- Bиггинс прав. Обычно мы имеем некоторое представление о том, с чем нам придется столкнуться, - сказал он, понимая, что это в основном ложь.

Взгляд Уотерстона стал менее ледяным.

- Послушайте, это зоопарк, ясно? Волков собрал странную коллекцию экзотических животных и хочет показать ее миру. Наша задача - оценить, будет ли это безопасно, если это так?

- Безопасно? Что у него там, черт возьми - ядовитые змеи, большие пауки, крокодилы размером с автобус... что?

Но ученый отказался отвечать, и к тому времени, когда они собрались, подготовились и вышли на взлетную полосу, Бэнкс и его команда так и не узнали ничего нового.

Bиггинс оживился, увидев их транспорт - элегантный белый самолет "Лир"[2], который выглядел слишком новым и чистым для их небольшой базы ВВС в Северной Шотландии.

- Значит, икра и шампанское, - сказал он. - Я знал, что нужно было надеть смокинг.

Убедившись, что их снаряжение надежно уложено и заперто в багажном отсеке самолета, Бэнкс присоединился к остальным в салоне и обнаружил, что его солдат не слишком ошибался насчет предлагаемого им меню.

Буфетный стол занимал почетное место в каюте, роскошной, как любой отель, который только мог представить Бэнкс. Кожаные кресла выглядели так, будто могли поглотить человека, был бар, укомплектованный всевозможными сортами односолодового виски и дорогой водкой, а сам буфет действительно включал икру, а также ошеломляющее разнообразие холодного мяса, изысканного шоколада, хлеба и экзотических солений.

- Кто-то слишком старается произвести на нас впечатление, - сказал Хайнд, когда Бэнкс присоединился к нему за столом.

- Не на нас, а на них, - ответил Бэнкс, кивая в сторону трех ученых, которые уже накладывали себе на тарелки столько, сколько могли. - Очевидно, для кого-то здесь многое поставлено на карту. Будьте бдительны и сосредоточены, ладно? Не подпускайте парней к спиртному.

Приказ не прикасаться к бесплатным напиткам не слишком понравился Bиггинсу и МакКелли, но Бэнкс знал, что Хайнд будет держать их в узде - и что обилие других блюд на столе в значительной степени успокоит их. Ученые, тем временем, не испытывали никаких угрызений совести и уже были на пути к тому, чтобы попробовать скотч из каждой бутылки в баре, пока они еще находились над Северным морем. К тому времени, когда они достигли Москвы и приземлились для дозаправки, трое мужчин из Лондона дремали в пьяном угаре на своих местах в задней части самолета.

Bиггинс с сожалением посмотрел на них.

- Видите, капитан, это могли быть мы сейчас. Здесь, наверху, нам не от чего их защищать, кроме как от угрозы похмелья.

- Посмотрим, как будет с отдыхом на обратном пути, - сказал Бэнкс. - Но мне нужно больше информации, прежде чем я буду готов к этому.

Бэнкс знал, что не добьется ничего от Уотерстона, даже пьяного, но он подождал, пока один из молодых мужчин, Смитсон, проснулся и снова подошел к нему. Бэнкс задержал его у буфета, когда тот, довольно неуклюже из-за пьяного состояния, пытался приготовить сэндвич.

- Давай, Стив - ты же Стив, верно? - в чем дело? Я знаю, что твой босс - зануда и педант, но ты мне кажешься порядочным парнем. Поговори со мной. Мы все здесь вместе, и я не знаю, во что мы ввязываемся. Мои ребята заслуживают знать, в чем дело.

Смитсон приложил палец к губам и театрально прошептал:

- Это секрет. Нельзя говорить.

- Да ладно тебе. Все это бесплатное выпивка, еда высшего качества. Этот русский тебя подмазывает, ты ему позволяешь, а своим людям не рассказываешь, что происходит? А я думал, ты порядочный человек.

Призыв к порядочности, подкрепленный алкоголем, проник через защитные барьеры мужчины всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы Бэнкс еще некоторое время беспокоился, после того как ученый неуверенно вернулся на свое место.

- Скажем так, это не будет похоже ни на один зоопарк, который вы когда-либо видели. Не похоже ни на один, который кто-либо когда-либо видел - по крайней мере, за последние десять тысяч лет.

Бэнкс с улыбкой заметил, что все трое ученых были зеленые как трава, когда проснулись, а пилот объявил о снижении к месту назначения. Смитсон, в частности, чувствовал себя особенно плохо и дважды воспользовался пакетом для рвоты, прежде чем они приземлились с прыжком и толчком. Бэнкс попытался взглянуть на местность, но за окном было только серое небо, густой туман, который не позволял ничего разглядеть, когда самолет остановился и пассажирам разрешили выйти.

Все члены его отряда поспали во время полета из Москвы, и хотя наступил рассвет, их тела ожидали, что будет ближе к полуночи, Бэнкс по опыту знал, что может доверять им и быть уверенным, что они будут начеку. Поэтому он был удивлен, когда, проконтролировав выгрузку багажа и снаряжения на взлетную полосу, обернулся и увидел Bиггинса, стоящего с открытым ртом и уставившегося в туман.

- Двигайся, рядовой, - сказал Бэнкс. - Это снаряжение само не перенесется.

- Перенесется? Я думал, вы сказали "обосраться", - потому что, кажется, я только что это сделал.

Бэнкс обернулся, чтобы последовать за взглядом Bиггинса. Сначала туман сбил его с толку, и он подумал, что видит маленького мохнатого зверя рыжеватого цвета, горную корову за высоким забором. Затем он увидел, что забор должен быть высотой не менее тридцати футов, а зверь - в три раза ниже колючей проволоки на верхушке, и понял, что горные коровы гораздо меньше, у них нет бивней... и нет длинных хоботов.

Шерстистый мамонт за забором поднял хобот высоко вверх и затрубил, как трубач, чтобы начать день.

В тумане на первый звук ответили другие трубы, целый хор.

Смитсон подошел к Бэнксу и хлопнул его по плечу.

- Я же вам говорил, капитан, разве нет? Это не похоже на зоопарк, который кто-либо видел.

- Добро пожаловать, добро пожаловать, - раздался голос с другой стороны самолета.

Крошечный, почти круглый человечек пробирался сквозь туман к ним. У него была густая шевелюра черных волос, седеющих на висках, такая же борода, и он был одет в меховую шубу - скорее плащ - которая покрывала его от шеи до лодыжек и придавала ему вид маленького дружелюбного медведя.

Когда новоприбывший пожал руку Бэнксу, капитан заметил запах, исходящий от меха, запах сырости и пота, густой животный мускус, от которого ему хотелось блевать, если бы ему пришлось проводить с ним слишком много времени. Русский, казалось, не замечал этого, но Бэнкс был благодарен, когда мужчина подошел к ученым.

- Я - Волков, - сказал он с сильным акцентом на английском, который говорил о том, что он образованный русский. - Добро пожаловать в мой дом.

Это не очень походило на дом; все, что можно было увидеть с того места, где они стояли, - это асфальт и невозможное игнорировать шерстистого мамонта, появляющегося и исчезающего из виду в меняющемся тумане.

- Идите-идите, - сказал Волков, взяв Уотерстона за руку и почти утащив его. - Все подготовлено. Вы увидите, что мне нечего скрывать. Вы увидите чудеса.

Двое других ученых последовали за ними, а Бэнкс повернулся к своему отряду.

- Ладно, ребята, берите свое снаряжение, посмотрим, что такого чертовски важного, что затащило нас сюда.

Он сказал это достаточно громко, чтобы русский Волков его услышал, но приземистый мужчина, если и услышал, то не обратил внимания, просто утащил Уотерстона влево, в туман.

Бэнкс перекинул через плечо тяжелый рюкзак и повел своих людей за учеными. Он оглянулся на самолет "Лир Джет" и увидел, как он и невообразимый мамонт за взлетно-посадочной полосой исчезают в тумане.

По мере того как туман сгущался позади них, он редел перед ними, и через десять ярдов они смогли лучше рассмотреть объект. Он, безусловно, больше походил на зоопарк, чем на лабораторию. Ближайшее здание было невысоким двухэтажным сооружением: современное, металлическое, с большими стеклянными поверхностями, которое могло бы быть терминалом аэропорта, но за ним, вырисовываясь в меняющемся тумане, виднелась серия высоких стеклянных и металлических куполов разного размера, похожих на огромные яйца, упавшие на землю. Бэнкс видел подобные сооружения раньше, в огромном крытом саду в Корнуолле, но это было еще больше, и если это был зоопарк, то, судя по всему, он был построен для гораздо более крупных зверей, чем даже мамонт, которого они уже видели.

Что это за место?

У него было мало времени, чтобы об этом подумать, потому что русский уже провел ученых в главное здание. Бэнкс повел за ними отряд и сразу же почувствовал поток теплого воздуха, пахнущего мехом Волкова, только еще сильнее, почти мясным запахом, приторным и отдающим мускусом.

- Боже, какая вонь, - пробормотал Bиггинс, стоящий рядом, и Бэнкс мог только согласиться.

Волков провел их через пустую, просторную приемную, по лестнице и в коридор за длинным, хорошо укомплектованным баром с видом на широкое окно, за которым был виден только туман. Их проводили в комнаты, которые больше напоминали отель, чем зоопарк - Бэнкс получил хорошо оборудованный двухместный номер для себя одного, почти такой же роскошный, как главный салон самолета "Лир", который они только что покинули. Он знал, что не стоит отвлекаться на его соблазнительную мягкость.

- Пять минут, - сказал он своим людям. - Приведите себя в порядок, а потом встретимся в баре. И помните - мы не будем пить, пока не разберемся, что к чему.

Bиггинс по-прежнему не выглядел довольным этим приказом, но Бэнкс был уверен, что двое других удержат его в узде. Он потратил пять минут на быстрый душ - настолько горячий, насколько ему хотелось, и с напором воды, который заставлял его капитанскую каюту в Лоссимуте постыдиться, - а затем быстро оделся. Он убрал свою сумку с вещами, в основном распакованную, в большой шкаф, засунул пистолет в кобуру под курткой и вернулся в бар.

Завтрак прикатили на тележках три крепких русских мужчины, которые больше походили на солдат, чем на официантов. Они осторожно посмотрели на Бэнкса и его команду, а Бэнкс в ответ вежливо окинул их взглядом, как один профессионал другого. Не похоже было, что под их белыми куртками были кобуры, но он не удивился бы, если бы оказался не прав.

Еда оказалась такой же богатой и разнообразной, как и буфет в самолете, с большим количеством икры, теплым хлебом, холодным мясом и молоком, которое было свежим, но имело тот же мускусный запах, который Бэнкс уже начинал ненавидеть.

- Капитан, - сказал Bиггинс после еды. - Как ты думаешь, можно здесь покурить? Я задыхаюсь, и мне нужно что-нибудь, чтобы убить этот чертов запах.

Ученые все еще не выходили из своих комнат, и казалось, никому не угрожала непосредственная опасность, поэтому Бэнкс отвел свою команду от бара к большому смотровому окну, выходящему на затуманенную взлетную полосу.

- Курите, если у вас есть, ребята. В этот раз я жалею, что бросил курить.

Bиггинс раздал сигареты МакКелли и Хайнду, зажег все три - сначала две другие, а потом зажег свою, следуя старому армейскому суеверию, которому все они до сих пор придерживались. Только после того, как все трое сделали глубокую затяжку, Bиггинс заговорил:

- Ну, капитан, мы будем об этом говорить или как?

- О чем говорить?

- О огромном, волосатом, рыжем слоне в комнате, вот о чем. Эти твари вымерли, лет десять тысяч назад, верно?

- Скорее пять, чем десять, но да. Они вымерли. Вернее, были вымершими.

- А теперь нет? - спросил Хайнд. - Какая-то реликтовая популяция, затерянный мир?

Бэнкс покачал головой.

- Это лаборатория, помните. И это инспекция ООН. Я предполагаю, что это клонирование или, по крайней мере, генетическая манипуляция.

- Гребаный Парк Юрского периода. Только этого мне и не хватало, - сказал Bиггинс.

- Скорее, Парк Голоцена[3], - сказал Хайнд. - Готов поспорить, что этот маленький русский козел даже зарегистрировал на него торговую марку. Интересно, что еще у него есть в этом его маленьком зоопарке.

- Я тоже об этом думаю, - сказал Бэнкс.

Он посмотрел в окно, пытаясь проникнуть взглядом сквозь туман, но не смог разглядеть даже самолет "Лир Джет", не говоря уже об огороженной территории за ним. Он также хорошо помнил огромные высокие стеклянные купола, которые они видели по дороге сюда. Они были достаточно большими, чтобы вместить множество грехов. К нему снова вернулась прежняя мысль.

Во что мы здесь вляпались?

Они получили ответ после того, как ученые позавтракали. Небольшой коренастый русский, теперь уже без меховой одежды и в костюме от "Saville Row"[4], который стоил больше, чем Бэнкс зарабатывал за год, взобрался на длинную барную стойку, чтобы обратиться к ним. Он дважды хлопнул в ладоши, призывая к тишине, и подождал, пока все глаза не устремились на него, прежде чем начать говорить.

- Пятнадцать лет назад земля, на которой вы сейчас стоите, была ледяным болотом тундры и тающей вечной мерзлотой, древней речной долиной и холмистым пляжем, давно которую люди за ненадобностью оставили как непригодную для жизни. Юрий Грегоров был единственным человеком в радиусе сорока миль, охотником из ближайшей деревни на севере, который отважился выйти за пределы своего охотничьего угодья в то, что здесь считается летом, в поисках бобровых шкур. Он подумал, что ему повезло, когда увидел ворон, сражающихся за тушу, но когда он прогнал их, то обнаружил не свежую добычу, а древнюю. Рыжеватый мех не принадлежал ни одному из зверей, знакомых Юрию, но он вытащил шкуру из тающего льда и унес ее с собой домой.

- Почти зима наступила, прежде чем кто-то всерьез обратил внимание на находку Юрия, но наконец до меня дошла весть о великом чуде, потому что шкура принадлежала молодому мамонту и почти идеально сохранилась, включая некоторые неповрежденные внутренние органы. Я должен был заполучить ее и использовал все свое влияние и убедительность, чтобы получить право свободно распоряжаться ею.

- Следующим летом наша работа здесь началась всерьез. Ученые здесь знают о моем энтузиазме в этой области; я, возможно, разбогател на барышах от российского судоходства, но я люблю думать о себе как о филантропе. Я сыграл важную роль в спасении популяций нескольких исчезающих видов в этих диких местах, и в лесах на юге до сих пор обитают тигры, которые обязаны своим существованием моему усердию. Но как только я увидел шкуру мамонта, я понял, что в моем будущем может быть что-то еще более великолепное.

- За прошедшие годы я использовал эту шкуру - вы сами видели результаты. Но есть и другие, еще более удивительные чудеса, которые появились или были извлечены из замерзшей равнины, и я и моя команда здесь были очень заняты. Вы были приглашены сюда, чтобы увидеть результаты этих усилий. Вы должны считать себя счастливчиками, друзья мои, потому что вы увидите то, что еще никто, кроме моих людей, не видел; вы будете первыми, и вы донесете мое видение до всего мира.

Бэнкс боролся с внезапной мыслью, что он случайно попал в фильм о Бонде, потому что та же самая речь могла бы с таким же успехом исходить от любого из воплощений Эрнста Блофельда. Он все еще улыбался про себя при этой мысли, когда Волков снова хлопнул в ладоши.

- И посмотрите, стихии услышали меня и даже подчиняются моей воле.

Все в комнате одновременно повернулись, чтобы посмотреть в большое панорамное окно. Никто не говорил, все онемели от увиденного, когда туман медленно рассеялся, открывая новые виды, новые чудеса.

Мамонт, которого они видели ранее, все еще стоял на том же месте, чуть дальше взлетно-посадочной полосы и припаркованного самолета "Лир", но теперь они могли видеть, откуда доносился ответный хор рева. Это животное было лишь одним из большого стада, насчитывающего более двадцати особей, от взрослых самцов до трех, которые, судя по всему, только недавно родились. Животные, окрас которых варьировался от почти рыжего до темно-коричневой, были рассеяны по огороженной, широкой, болотистой местности, простирающейся от них до места, где туман рассеивался над далеким берегом.

Это был вид справа от них. Слева от них были еще два больших огороженных загона, также на болотистой местности, хотя на этот раз они тянулись и поднимались по склону к высоким, почти отвесным, серо-сланцевым утесам, возвышающимся на несколько миль и еще в полтора раза выше. В ближайшем из двух загонов, который примыкал к краю взлетно-посадочной полосы перед зданиями, находилось еще большее стадо животных, и хотя они не были такими большими, их огромное количество производило впечатление. Это были олени, лохматые, как красные олени на шотландских холмах, но в два раза выше, с рогами шире, чем человек. Бэнкс видел подобных животных раньше, но только в музеях: гигантские лоси, такие же, как те, что бродили по болотам Британии, снова паслись здесь, несколько сотен, в болотистой тундре. И снова они были разных цветов, темнее мамонтов, более красных, но менее рыжеватых, и были разных размеров и возрастов. Бэнкс был настолько поглощен этой картиной, что почти не заметил обитателей третьего загона.

Сначала он принял их за волосатых черных быков, поскольку они были меньше мамонтов и лосей, но потом заметил, что их рост все же достигал почти шести футов[5], а тело было почти бочкообразным. Только когда он увидел одиночные изогнутые рога на их мордах, он понял, что смотрит на еще одно животное, спасенное из прошлого. Это были шерстистые носороги, которых было всего несколько по сравнению с большим стадом лосей, и они были разбросаны по гораздо большей площади болота. Он насчитал дюжину, хотя знал, что в впадинах и углублениях холмистой местности их могло быть больше.

Bиггинс нарушил тишину.

- Да, конечно, очень мило. Но они чертовски скучные, просто стоят там, по колено в грязной воде. И одна только эта вонь отпугнет посетителей. В чем же их главная привлекательность? Они что, трюки показывают?

Если Волков и обиделся, то не показал этого.

- Этот вид представляет собой вершину научных достижений человечества, - сказал он. - Я не ожидаю, что обычный человек сможет оценить его красоту. Но не расстраивайтесь. На небе и на земле есть больше вещей, чем вы можете себе представить. Пойдемте, я вам их покажу.

Волков возглавил группу - трех ученых, команду Бэнкса и трех русских рабочих, шедших сзади. Они спустились по лестнице в главный вестибюль, затем повернули налево и прошли через широкую двойную дверь, которая вела прямо в открытое помещение с бетонным полом под высокими стеклянными куполами, которые они видели снаружи.

Здесь было теплее, но не душно. Растительность в куполах не была пышной и тропической, как ожидал Бэнкс, а состояла в основном из тонких хвойных деревьев, грубых зарослей и кустарников, а также из густой спутанной травы, которая составляла болотистую местность внешнего мира. Каждый отдельный купол содержал клетку, очерченную стеклом толщиной в несколько сантиметров, которое лежало по дуге между бетонной дорожкой и тем, что содержалось внутри. Волков привел их к первой такой зоне слева.

Они стояли, прижавшись носами к стеклу, и смотрели вниз на затопленную травой площадку. В задней части клетки земля поднималась в виде склона, где она нагромождалась у внешней стены купола. Склон больше походил на сухую, голую землю, чем на траву, и был испещрен рядом дыр - судя по всему, нор.

- Барсуки? - спросил Хайнд, стоявший справа от Бэнкса. - Похоже на нору, которая была за школой, когда я был мальчиком.

- Нет, не барсуки, - ответил Волков, и в этот момент из одной из нор выглянуло серое животное, а затем полностью выскочило на склон.

Сначала Бэнкс подумал, что это один из крупных южноамериканских грызунов - возможно, нутрия или капибара. Затем он увидел задние лапы и мохнатую, почти белую шерсть. Это был горный заяц, и он видел таких же на отдаленных шотландских холмах. Но он никогда не видел такого размера; он был величиной с хорошую собаку. Он все еще удивлялся этому, когда два, три, полдюжины других вылезли из разных нор, спрыгнули по склону и начали питаться тонкой травой и мхом на болотистой земле прямо под взглядом наблюдателей.

- Мы нашли части шкур этих животных по всей тающей вечной мерзлоте дельты, - сказал Волков. - И работа с ними позволила нам усовершенствовать методы, которые мы затем смогли применить к более крупной фауне. Это означает, что нам удалось развести довольно большое количество этих зайцев, поскольку они так же плодовиты, как ваши британские кролики. Поэтому нам пришлось найти им применение.

Он кивнул, и один из крупных русских рабочих отошел к следующему куполу в ряду, удаляясь от них. То, что они держали в этом куполе, предпочитало больше листвы, больше укрытия, потому что хвойные деревья были плотно засажены в густом лесочке, а купол был заполнен огромными валунами, некоторые из которых были величиной с небольшой автобус, разбросанные в беспорядке по всей болотистой местности. Россиянин подошел к сенсорной панели, встроенной в стекло, и ввел четырехзначный пароль, после чего в пустом пространстве раздался звонкий сигнал. Затем раздался визг, и они увидели, как между клеткой зайцев и соседней клеткой открылась раздвижная перегородка высотой около тридцати сантиметров.

Сначала зайцы не обратили на это внимания, но по мере того, как их кормление ширилось, они медленно, но верно двигались к открытому барьеру, который давал им доступ к более сочной земле за ним. Один из меньших, вероятно более молодых, зайцев прыгнул под барьер и начал питаться травой на другой стороне.

- Да, очень хорошо, - сказал Bиггинс, и его сарказм прозвучал громко и ясно, но если он собирался что-то добавить к своему заявлению, то слова застряли у него в горле.

Из хвойного перелеска выскочило что-то огромное, так быстро, что Бэнкс едва успел заметить его, прежде чем оно совершило невероятный прыжок на десять ярдов или больше по открытой местности и приземлилось почти на зайца. Хруст разломленных костей зайца был слышен даже через стекло, и туман брызг крови повис в воздухе на секунду, пока наблюдатели с открытыми ртами смотрели на хищника, который начал есть.

- Скажи мне, что это не чертов саблезубый тигр, - прошептал Bиггинс.

Волков рассмеялся.

- Это не Смилодон, - сказал он. - Хотя я бы очень хотел иметь такого, исходные материалы, необходимые для получения собственного экземпляра для изучения, еще не найдены.

Огромное животное быстро разделалось с зайцем. Остальные зайцы уже исчезли в своих норах, и когда Волков снова кивнул, русский рабочий ввел код на клавиатуре, и барьер между клетками опустился, перекрыв доступ.

Бэнкс не мог отвести глаз от этого нового зверя. Он должен был быть почти девять футов[6] в длину от носа до задних лап, а длинный, шевелящийся, пушистый хвост еще больше увеличивал его длину. Голова была огромной, и когда оно подняло морду и посмотрело Бэнксу в глаза, он понял, на что смотрит, несмотря на то, что мохнатая шерсть по бокам была почти серебристой и испещрена темно-серыми полосами. его.

- Это долбаный огромный лев.

Приземистый русский хлопал в ладоши и смеялся.

- Правильно, капитан Бэнкс. Точнее говоря, это пещерный лев, - сказал Волков. - В 2008 году недалеко от реки Малый Анюй был найден хорошо сохранившийся экземпляр, на котором еще оставались клочки шерсти. Мне удалось получить несколько образцов и, используя методы, которые станут вам понятны, когда вы увидите мои лаборатории, я смог изготовить этот прекрасный экземпляр, который вы видите здесь.

Бэнкс все еще не мог отвести взгляд от зверя. Он был намного больше любого льва, которого он видел, любого крупного кошачьего, которое он мог себе представить. Это было существо, полное грации и силы, чистое животное, созданное только для охоты. При виде его по его спине пробежала дрожь холодного ужаса, как атавистическое воспоминание о встрече предков с таким же существом в старом мире, когда все еще было покрыто льдом, снегом и ветром. Он не хотел бы встретиться с ним в таких обстоятельствах - ни при каких обстоятельствах. Его вырвало из задумчивости очередное саркастическое замечание.

- Производство? - сказал Bиггинс. - Так мы это теперь называем? У вас есть еще такие же большие ублюдки?

- Пока только этот, - ответил Волков. - Но он уже созрел и производит сперму, так что у нас в распоряжении достаточно генетического материала.

- Я не хочу знать, как вы ее собираете, - пробормотал Хайнд.

Трое британских ученых отошли в свободное место подальше от клеток и стояли в кругу, разговаривая слишком тихо, чтобы их можно было подслушать, но дискуссия выглядела оживленной, а лицо Уотерстона было суровым, словно он увидел что-то, что ему не понравилось. Бэнкс был не единственным, кто это заметил, потому что Волков быстро подошел к ведущему ученому и взял его за руку.

- Пойдемте-пойдемте, - сказал он. - Экскурсия только началась. До обеда еще многое предстоит увидеть.

Они прошли мимо еще нескольких куполообразных клеток, но Волков не остановился, и когда Бэнкс мельком взглянул внутрь, там, казалось, не было ничего, кроме болотистой земли и травы.

Вся эта часть зоопарка казалась пустой. Там было еще четыре купола, такие же, как и в передней части, но внутри не было никаких животных. Самый большой из них выглядел так, как будто когда-то в нем что-то было, потому что земля была поцарапана, дерн вырван кусками, а стекло на стороне клетки, обращенной к зрителям, было поцарапано глубокими царапинами на внутренней поверхности.

Еще более тревожным было то, что большая часть внешней стороны купола была расколота паутиной трещин шириной почти три метра в самой широкой точке, словно что-то совершило яростную лобовую атаку, пытаясь сбежать.

- Что было в этом? - спросил Уотерстон.

- Неудача, - коротко ответил Волков и продолжил идти.

Бэнкс заметил, что русские, идущие за ними, напряглись и стали настороженными, когда прошли мимо этого поврежденного купола.

Здесь что-то произошло - что-то плохое. И я думаю, что было бы неплохо выяснить, что именно.

Это пришлось отложить, потому что Волков уже увел ученых и остановился только тогда, когда они достигли того, что, по-видимому, было центральной точкой всего зоопарка. Огромный купол, возвышающийся в два раза выше остальных, был полностью огорожен не только стеклом, но и решеткой из железа и сетки. Они вошли в этот купол по стеклянной дорожке, которая пролегала по внутреннему периметру сооружения. Внутренний диаметр купола составлял около пятидесяти ярдов, а в его центре возвышались три огромных хвойных дерева, которые, по мнению Бэнкса, будучи признанным дилетантом, выглядели как молодые секвойи. Шесть черных точек сидели высоко на самых верхних ветвях, но Бэнкс не мог заставить свой мозг сделать необходимые корректировки масштаба. Это были птицы, это было точно, но это все, что он мог сказать.

Ситуация быстро изменилась. Тот же русский рабочий подошел к другой встроенной клавиатуре и набрал четыре цифры, снова сопровождаемые высокими звонкими тонами.

- Я не хочу больше видеть, как убивают животных, большое спасибо, - возмущенно сказал Уотерстон.

Волков рассмеялся.

- Тогда мы не будем больше оскорблять вашу деликатную чувствительность, профессор. Смотрите.

Часть пола открылась, и из-под земли поднялся длинный стол на козлах.

На столе лежали в ряд тушки полудюжины крупных зайцев. Словно прозвучал свисток, черные птицы спустились с высоты, не летя, а планируя, с распростертыми большими крыльями, которые действовали почти как черные парашюты, когда они один раз облетели деревья, а затем комично приземлились и запрыгали на столе, где начали жадно питаться. Они выглядели как грифы - Бэнкс предположил, что это был какой-то вид кондоров - но их тело было высотой более трех футов[7], а размах крыльев был огромным, где-то от пятнадцати до двадцати футов[8] у самого крупного из шести экземпляров.

- Гребаные громовые птицы, - сказал Bиггинс. - Это все, что нам нужно.

- Вы, возможно, ближе к истине, чем думаете, - сказал Волков, - потому что эти птицы почти наверняка сосуществовали с коренными американцами в северной части этого континента после отступления льдов. Эти, наши Teratornis merriami, были самыми многочисленными из гигантских видов птиц. Было найдено более ста экземпляров, в основном в Ла-Бреа-Тар-Питс в Северной Америке, но у нас здесь, в дельте, было несколько своих, привлеченных, без сомнения, обилием туш, которыми они могли полакомиться.

Птицы быстро справились с обедом, очистив туши клювами и когтями, эффективными, как лезвия. Шоу, казалось, закончилось. Птицы спрыгнули со стола и, с некоторым трудом, снова поднялись в воздух, достигнув высоты с помощью отчаянного, почти комичного маха огромными крыльями. Наконец, они почти грациозно парили в воздухе в течение нескольких секунд, кружа над куполом, а затем снова выглядели неуклюже, пытаясь приземлиться на упругие ветви на верхушках деревьев. Но через несколько секунд все успокоилось, и шесть черных точек снова смотрели вниз со своих высоких насестов. Русский подошел и ввел код на сенсорном экране; стол зажужжал и опустился. Отверстие в полу закрылось, словно его и не было, оставив зеленый ковер травы, на котором не осталось ни одной кости или кусочка мяса, свидетельствующих о трапезе.

Трое ученых снова собрались в кружок, и на этот раз, когда Волков это заметил, он заметно оживился и направился прямо к Уотерстону.

- Давайте, сэр, скажите мне, - потребовал он. - Что вы увидели, что заставило вас так много говорить? Я раскрыл вам секреты этого места. По крайней мере, проявите ко мне такую же любезность.

- Раскрыл ваши секреты? - сказал Уотерстон. - Я не думаю, что мы даже начали понимать, до каких глубин вы опустились в своем стремлении открыть свой "зоопарк".

Акцент, который он сделал на этом слове, слишком ясно показал его мнение как о маленьком русском, так и о его работе.

Бэнкс начал внимательно следить за происходящим; напряжение только что возросло на несколько делений. Волков нахмурился, и трое русских рабочих почти незаметно приблизились к своему боссу. Бэнкс изменил свое прежнее мнение; теперь он был почти уверен, что все они вооружены; когда один из них приблизился к боссу, стало видно выпуклость наплечной кобуры. Бэнкс заметил, что Хайнд и МакКелли обратили на это внимание и замерли, наблюдая за происходящим.

Одно неверное движение могло привести к драке, а возможно, даже к перестрелке.

А мы здесь всего лишь час.

Бэнксу было очевидно, что коренастый русский нуждался в одобрении ученых; это стало ясно, как только он увидел самолет "Лир Джет" в Лоссимуте и заметил разнообразие предлагаемых блюд и напитков.

Сахар работает лучше, чем уксус.

Однако Уотерстон, по крайней мере пока, оказывался невосприимчивым к подкупу, и оценка Бэнкса английского ученого поднялась на несколько пунктов. Но что-то должно было произойти, прежде чем напряжение перешло в действие, и сам Волков нарушил напряженную тишину. Он отмахнулся от своих людей и подошел к Уотерстону, наклонившись к нему, чтобы говорить.

- Простите, - сказал он. - Да, есть вещи, которые еще предстоит увидеть, вещи, которые все объяснят. Вы пойдете? Ваше любопытство может быть удовлетворено в течение нескольких минут. Мне нечего скрывать.

- Это еще предстоит увидеть, - пробормотал Уотерстон в ответ, но ученые позволили себе снова увести.

Отряд Бэнкса следовал за ними, а русские рабочие шли сзади, но напряжение не исчезло полностью, и он окружил себя гораздо более бдительной командой, когда они обошли вокруг большой вольер. Наконец, они прибыли к месту, где двойная дверь вела в другое бетонное и стеклянное здание в задней части объекта.

На этот раз Волков использовал клавиатуру, шесть цифр без соответствующих звуковых сигналов, но двери с шипением открылись, открыв вид на сверкающий коридор, выложенный белой плиткой.

- Я же сказал, что мне нечего скрывать, - сказал он, приглашая группу пройти в коридор. - Пойдемте, посмотрите, где происходит волшебство. Добро пожаловать в мои лаборатории.

Когда они шли по стерильному белому коридору, в двадцати метрах от них открылась двойная дверь, сработавшая на датчик движения. За ней находился еще один купол, одноэтажное высокое сооружение, которое неискушенному взгляду Бэнкса показалось современной лабораторией последней модели. По внешним стенам были расставлены несколько больших клеток, а в центре помещения находились компьютеры, мониторы, принтеры, холодильные установки и высокие стеллажи с хрустальной посудой и хромированными емкостями, содержащими различные жидкости, о которых он мог только догадываться. Насколько он понимал работу этого места, оно могло бы с таким же успехом быть волшебным.

Волков, Уотерстон и два других англичанина уже погрузились в эзотерику научной дискуссии, в которой Бэнкс потерял нить в считанные секунды. Bиггинс стоял рядом с ним и тоже слушал.

- Я не знаю, что такое, черт возьми, "обратная транскриптаза", но звучит больно, - сказал через некоторое время житель Глазго.

Хайнд ответил.

- Это фермент, используемый для генерации ДНК из РНК-матрицы, - лаконично ответил он и улыбнулся. - Что, ты не внимательно слушал на уроках биологии?

- Единственное, на что я обращал внимание в классе, - это сиськи учительницы, - ответил Bиггинс и посмотрел с усмешкой, а затем его глаза широко раскрылись, когда он посмотрел через плечо Хайнда на одну из клеток у внешней стены купола.

- Черт возьми, посмотрите на его размер.

Бэнкс повернулся, чтобы посмотреть.

Сначала он подумал, что это какая-то немецкая овчарка, но потом его чувство масштаба снова сработало.

Это действительно был собачий вид, но это был волк, сидящий на задних лапах в большой клетке, его стальной голубой взгляд был прикован к Бэнксу и Bиггинсу. По бокам он был такой же серый, как лев, которого они видели ранее, но более лохматый и местами почти белый. Было трудно оценить его размер, пока он сидел, но, судя по размеру головы и зубов, в вертикальном положении он был бы высотой около четырех футов[9].

Сила и мощь льва произвели на него впечатление, но это было совсем другое. Теперь он испытывал ту же слабость в коленях, что и перед перестрелкой. Он поступил так же, как и в бою - посмотрел ему в глаза и пошел навстречу.

Взгляд волка не отрывался от Бэнкса, когда тот подошел к клетке. Только когда он подошел ближе, он увидел, что зверь был не один. В задней части клетки лежала соломенная подстилка, на которой лежали еще три волка, ни один из которых не был таким большим, как крупный самец. Всего за секунду он убедился, что один из них был крупной самкой, почти полностью белой, а с ней - два почти взрослых детеныша с более короткой и темной шерстью и отметинами.

Взгляд большого самца не отрывался от лица Бэнкса, и Бэнкс знал, что если бы не было клетки, он столкнулся бы с полной холодной яростью атаки.

- Думаю, я бы предпочел столкнуться со львом, - прошептал Bиггинс, стоящий рядом.

- А кто тут хороший мальчик?

Бэнкс сделал еще один шаг вперед, и большой самец зарычал так, что Бэнкс почувствовал вибрацию в животе, словно он стоял рядом с большим низкочастотным динамиком.

- Осторожно, капитан, - сказал Волков, пересекая комнату и направляясь к ним, - наш большой мальчик очень заботится о своей семье.

Уотерстон стоял рядом с русским и только быстро взглянул в клетку, прежде чем повернуться к Волкову.

- Видите, я именно об этом и говорил. Дикие волки не росли такими большими.

Бэнкс догадался, что это было продолжение частной беседы, которую вели мужчины. Теперь она перестала быть частной. Вся лаборатория затихла, словно ожидая ответа русского.

Он лишь махнул рукой в сторону большой клетки.

- Теперь они такие, - сказал он и отошел.

Бэнкс заметил, что его работники - его телохранители - не были с ним. Трое русских стояли в дальнем конце купола, где он примыкал к склону холма за стеклом. В том конце была большая дверь, которая, судя по всему, вела прямо во двор, а за ним - на холм, всего в нескольких метрах.

- Что там? - спросил Бэнкс, кивая в сторону, где стояли мужчины.

- Склад, - ответил Волков.

Напряженность русских мужчин у задней двери и внезапная лаконичность Волкова после его прежней болтливости многое рассказали Бэнксу о ситуации, о которой он раньше не знал.

Они что-то скрывают.

И что бы это ни было, они этого боятся.

День тянулся. Трое британских ученых были полны решимости понять все аспекты работы лаборатории. Волков привез целую группу ученых - полдюжины мужчин и женщин в белых халатах, которые, по мнению Бэнкса, выглядели слишком молодыми и неопытными для этой работы. Никто из них не говорил по-английски, и Волков сам занимался переводом, явно придавая всему положительный оттенок, который он хотел придать происходящему.

Бэнкс и его команда оставались возле вольера с волком - большой самец по-прежнему сидел, не шевелясь, и смотрел на них. Трое русских тоже оставались на том же месте, где были с момента прибытия, у задней двери.

Bиггинс тихо разговаривал и постепенно приближался к вольеру с волком.

- Хороший мальчик, молодец.

- Это не чертов пудель, - сказал Хайнд. - Он откусит тебе руку, если ты подойдешь слишком близко.

Словно для подчеркивания своих слов, волк улыбнулся, показав все свои идеальные зубы.

- Вигго, - дважды сказал Бэнкс, прежде чем солдат обратил на него внимание. - Мы пробудем здесь некоторое время. Пойди посмотри, не хотят ли русские парни покурить шотландскую сигарету. Возьми с собой Келли и попробуй выяснить, что находится за дверями, за которыми они так внимательно наблюдают. Не торопись и веди себя непринужденно, мы не хотим их напугать.

- Они и так уже достаточно напуганы, - ответил МакКелли.

Двое мужчин ушли, обойдя купол по периметру, останавливаясь, чтобы заглянуть в клетки, и болтая так естественно, словно они просто гуляли по улице. Бэнкс отвернулся - он не хотел, чтобы его видели, наблюдающим за ними. Он доверял МакКелли, по крайней мере, в том, что тот поступит правильно, и даже если Bиггинс не мог промолчать ни минуты, его природное обаяние и хорошее настроение были достаточными, чтобы в конце концов расположить к себе большинство людей.

Глаза большого волка, казалось, следили за Бэнксом, куда бы тот ни двигался, хотя сам зверь не сдвигался с места. Бэнкс почувствовал острый ум, работающий за этим взглядом, и не в первый раз был благодарен за клетку между ними.

- Ну, что ты думаешь, капитан? - спросил Хайнд. - Здесь все в порядке и все законно, или как?

Бэнкс покачал головой.

- Посмотри на Уотерстона. Посмотри на тех русских у двери. Волков имеет наглость пытаться отделаться фразой "здесь не на что смотреть, проходите мимо". Hо Уотерстон не верит ему. И я тоже.

Третий ученый - Бэнкс был смущен тем, что до сих пор не знал имени этого человека - подошел посмотреть на волка и подслушал разговор.

- И вы правы, что скептически относитесь к этому, - сказал мужчина. Это были первые слова, которые Бэнкс услышал от него за всю поездку, и он был удивлен, услышав сильный акцент жителей провинции Уэст-Кантри. - Здесь происходит что-то очень подозрительное. Босс пытается понять, что именно. Поверьте мне, как только профессор что-то задумывает, он не отступится. Пристегните ремни, ребята. У меня предчувствие, что это будет нелегкая поездка.

Осмотр лаборатории занял большую часть дня, и только короткий перерыв на кофе и бутерброды прервал монотонность. Уотерстон и Волков все время перебранивались, а волк наблюдал за Бэнксом и его командой своим неподвижным голубым взглядом. По крайней мере, Bиггинс и русские, судя по смеху, раздававшемуся в дальнем конце купола у двери, казались в хороших отношениях, и Бэнкс с нетерпением ждал отчета, который МакКелли и рядовой принесут ему позже.

Но сначала ему предстояло пережить вечер с учеными. Весь отряд был приглашен на ужин с Волковым и его командой, но Бэнкс оставил МакКелли и Bиггинса с их новыми друзьями, и оба парня казались более чем довольными таким раскладом. Хайнд был менее доволен.

- Да ладно, Джон. Позволь мне пойти с ребятами. Я тебе не нужен.

Бэнкс рассмеялся.

- И оставить меня одного с этой компанией? Никаких возражений. Ты со мной. И мы останемся трезвыми. Подними голову... это будет долгая ночь.

Так же, как день в лаборатории казался бесконечным, так и выступления и ответные речи, которые пришлось выслушивать, прежде чем они даже успели что-нибудь съесть. Бэнкс и Хайнд были отправлены за второй стол. В то время как английские ученые были удостоены королевского приема, а Волков господствовал за главным столом, шотландцы сидели с четырьмя молодыми русскими учеными, ни один из которых не говорил по-английски и не был склонен пытаться. Бэнкс пытался уловить обрывки разговора между Волковым и Уотерстоном, но, хотя он видел, что разговор был горячим, почти спором, он не мог понять его суть. Он начал сожалеть о своем отказе от алкоголя, ведь несколько стаканов водки облегчили бы скуку.

Он с почти завистью наблюдал, как два молодых английских ученых выпивали большое количество бесплатного алкоголя; оба они рано извинились и ушли, и молодые русские воспользовались случаем, чтобы уйти вместе с ними. Хайнд и Бэнкс сидели одни за своим столом, наблюдая, как спор между Волковым и Уотерстоном становился все более жарким, поскольку водка начала говорить за обоих. Похоже было, что дело может дойти даже до драки, и Бэнкс уже собирался встать, чтобы разнять их, когда МакКелли и Bиггинс появились в дверях.

Оба мужчины выглядели не лучшим образом из-за выпитого - не так пьяными, как двое за главным столом, но и недалеко от этого. Bиггинс широко улыбался, но МакКелли выглядел серьезным и махнул Бэнксу, чтобы тот присоединился к ним у двери.

- Я же говорил, что сегодня будет сухая ночь, - сказал Бэнкс.

- Простите, сэр, - ответил МакКелли. - Но это был единственный способ заставить русских поговорить с нами.

- Здесь отличная водка, сэр, - сказал Bиггинс, запинаясь на каждом слове.

МакКелли похлопал рядового по плечу.

- Давай я поговорю, Вигго. Ты просто сосредоточься на том, чтобы стоять ровно.

Капрал повернулся к Бэнксу и Хайнду.

- Нам нужно поговорить, сэр. Наедине. Здесь происходит больше, чем вы знаете.

- Я уже догадался, - ответил Бэнкс.

Он повернулся к Хайнду.

- Позаботься о Вигго. Налей ему кофе, крепкий и черный. Нам нужно быть начеку, а не лежать пьяными в постели. И не дайте ученым начать драться. Мы здесь на миссии по защите и охране. Пора приступать к делу.

Бэнкс отвел МакКелли обратно в свой номер и приготовил им обоим чашку крепкого черного кофе, прежде чем сесть за барную стойку, чтобы выслушать рассказ капрала. Не прошло много времени, как опасения Бэнкса подтвердились.

- Твой маленький русский приятель уже много лет все здесь портит, - сказал МакКелли.

Его горный акцент был сильнее, чем обычно, что свидетельствовало о воздействии алкоголя, но он хорошо переносил кофе и был определенно более трезвым, чем Bиггинс.

- Расскажи мне все, - сказал Бэнкс.

- Ты был прав, они были обеспокоены, - сказал МакКелли. - Эти три русских были напуганы, как монахини в борделе. Но они легко приняли наши сигареты, и Вигги рассказал им пару анекдотов, чтобы подружиться с ними, так что мы быстро стали друзьями. А когда они отвели нас на задний двор в свой маленький сарай и достали водку, их языки развязались. Их английский не очень хорош, но, с другой стороны, мой тоже, так что мы как-то справились. И какие истории они могут рассказать... Здесь погибали люди, сэр. Многие люди. Большой лев виновен во многих из них; какое-то время его держали снаружи в вольере, но он научился срывать заборы и попадал к оленям, поэтому они послали отряд людей, чтобы вытащить его оттуда. "Резня" - это слово русские часто употребляли, и они говорили не только о гибели животных. С тех пор они держат большую кошку внутри, но им приходится внимательно за ней следить.

- Но это не то, что их пугает, верно? - тихо сказал Бэнкс. - Что у них там сзади, чего они нам не показывают?

МакКелли покачал головой.

- Даже водка не смогла заставить их рассказать нам об этом. Но что бы это ни было, они его очень боятся. Я предполагаю, что это еще какое-то животное - и притом чертовски злобное. И что бы это ни было, они держат его там, сзади. Мы видели достаточно, чтобы понять, что оно находится за большой стальной дверью, встроенной в толстый бетон, и построено в холме. Они держат ночного охранника у двери - один из русских не пил водку, потому что скоро начиналась его смена.

- И ни слова о том, что это может быть?

МакКелли снова покачал головой.

- Только то, что русские парни сказали нам, что лучше убраться домой и забыть, что мы когда-либо видели это место.

- Это лучшая идея, которую я слышал за весь день, - ответил Бэнкс. - Но начальство послало нас сюда, чтобы следить за умниками. Так что мы будем следить. Но будем следить внимательно. Больше никакой водки, понятно?

МакКелли грустно улыбнулся.

- Понял и принял к сведению, сэр.

МакКелли отправился спать пораньше, а Бэнкс вышел в столовую. Bиггинс, шатаясь, прошел мимо него и направился в свою комнату. Хайнд стоял у большого смотрового окна, смотрел в темноту и курил сигарету.

- Келли рассказал тебе историю про льва? - спросил сержант, и Бэнкс кивнул.

- Да. И еще то, что этот маленький человечек определенно что-то от нас скрывает, - Хайнд слабо улыбнулся.

- Да. И профессор Уотерстон знает об этом. Они сражаются не на жизнь, а на смерть с тех пор, как ты ушел.

Волков и Уотерстон все еще сидели за большим столом, по-прежнему горячо споря. Между ними на столе стояла бутылка водки, и уровень жидкости в ней значительно понизился даже за то короткое время, пока Бэнкс был в отлучке.

- Нам нужно их разнять? - спросил он.

Хайнд рассмеялся.

- Может, будет веселее позволить им продолжить - это самая скучная ночь, которую я провел с тех пор, как жена пригласила на чай свой клуб вязальщиц.

Повышенный голос Уотерстона разнесся по открытому пространству.

- Вы возились с вещами, которые никогда не были одобрены. Есть причина, по которой мы рассматриваем санкции, и вы это знаете.

Волков покраснел, и Бэнкс понял, что ему нужно вмешаться. Но он сделал всего два шага к столу, когда его прервал еще более громкий звук.

Высокочастотный и пронзительный сигнал тревоги раздался по всему объекту.

Долг и инстинкт сразу же взяли верх.

- Сержант, собирайся, отводи Уотерстона в его комнату и приведи туда еще двоих. Пусть готовятся к вылету. Никто, кроме нас, не входит и не выходит. Понятно?

Хайнд уже приступил к делу, грубо поднимая с стола растерянного Уотерстона. Сержант обернулся, быстро отдал честь Бэнксу, а затем увел с собой недовольного ученого.

- Ты, - сказал Бэнкс, обращаясь к Волкову. - Выясни, что здесь происходит. И скажи своим пилотам, чтобы они начали готовиться к взлету. Мы улетаем.

Он не стал ждать ответа русского, а направился прямо к комнатам МакКелли и Bиггинса. Капрал уже встал и надевал бронежилет.

- В мою комнату, тридцать секунд, - сказал Бэнкс, хотя в итоге это заняло больше времени, потому что Bиггинс, хотя и был полностью одет, лежал лицом вниз на кровати и храпел, несмотря на сигнал тревоги.

МакКелли и Бэнкс вместе подняли рядового, но, по крайней мере, Bиггинс скоро смог одеться, хотя Бэнксу нужно было убедиться, что в поле его зрения не было гражданских, если начнется стрельба.

- Берите сумки, мы уходим, - сказал он. - Выходите в коридор, бегом.

Хайнд собрал трех ученых в комнате Бэнкса, как было приказано, хотя двое молодых мужчин все еще пытались надеть брюки и застегнуть пуговицы на рубашках. Бэнкс должен был кричать, чтобы его было слышно над пронзительным звуком тревоги, одновременно доставая свой бронежилет, ремень и винтовку. Он перекинул сумку через плечо.

- Все готовы? Хорошо, Хайнд, ты и Келли идите впереди. Я присмотрю за Вигго. Вы трое, - он махнул рукой в сторону ученых, - идите посередине. Если я скажу бежать, вы бегите. Понятно?

- Мы не можем уйти, - крикнул в ответ Уотерстон.

- У тебя нет права голоса. Для этого я и здесь. А теперь двигайся, или я тебя заставлю.

Они быстро вышли из комнат, прошли через столовую и спустились вниз, в открытую приемную комплекса. Сигнализация продолжала звучать здесь даже громче, но не было никаких признаков того, что кто-то что-то делает; в поле зрения были только отряд и ученые.

- Нам нужно проверить, как там русские, - крикнул Уотерстон.

- Сначала мы посадим тебя в самолет, а потом уже будем о них думать, - ответил Бэнкс.

Они вышли на взлетную полосу. Она была освещена по всей длине, параллельные линии света сходились и тянулись в туман, висевший в дальнем конце полосы. Но им не нужно было смотреть так далеко, чтобы понять, что свет был бесполезен: самолет никуда не улетел.

Волков лежал у подножия опущенной металлической лестницы, то, что от него осталось. Кровь выглядела почти черной под светом, и ее было много, она собралась под телом, которое было разорвано кем-то, кто не сдерживался. Они узнали, что это был русский, только по его приземистой фигуре и меховому пальто; его лицо было сорвано, от кожи головы до подбородка, оставив только лоскут волос над левым ухом и единственный красный глаз, укоризненно смотрящий на них. Его правая нога исчезла ниже колена, и, судя по изрезанной кости и разорванной плоти, она была оторвана с большой силой. Один из ученых - Бэнкс не обернулся, чтобы посмотреть, кто именно - громко блевал, но у них было гораздо больше поводов для беспокойства, чем тошнота.

Главное окно кабины пилота самолета "Лир Джет" было выбито, перед сиденьем пилота зияла дыра, а сам пилот оказался частично застрявшим в ней. У мужчины не было головы, и кровь стекала с окна по носу самолета.

Это все, что Бэнкс успел хорошо рассмотреть. Сигнализация отключилась, а вместе с ней и электропитание. Взлетно-посадочная полоса погрузилась в темноту, весь комплекс стал черным и безмолвным. Единственный свет теперь исходил из салона самолета на вершине лестницы. Бэнкс снял винтовку с плеча и включил фонарь. Он отвернулся от самолета, освещая взлетно-посадочную полосу.

- Хайнд, Келли, ваша очередь. Проверьте самолет. Если он безопасен, мы укроемся здесь.

Уотерстон снова заговорил.

- Укрыться? Нам следует вернуться в комплекс, где безопасно.

- Безопасно? То есть там, где находится огромный лев в клетке с электрической системой запирания, которая только что вышла из строя? Такая безопасность?

Уотерстон открыл и закрыл рот, но не произнес ни слова, что, вероятно, было к лучшему, потому что Бэнкс был сейчас в ярости, адреналин бушевал в его крови, и он не был настроен слушать никакую чушь.

Хайнд и МакКелли уже поднялись по ступенькам и заглянули в кабину. Хайнд обернулся и крикнул вниз.

- Все чисто. В кабине полный беспорядок, но мы можем закрыть дверь, если понадобится - она достаточно прочная.

- Связь? - спросил Бэнкс.

Хайнд махнул рукой вверх-вниз.

- Может быть, "да", а может быть, "нет". Как я сказал, там полный бардак.

- Посмотри, что можно сделать. Мы поднимаемся.

Уотерстон все еще выглядел так, будто хотел спорить. Бэнкс повернулся и тихо сказал:

- Слушай, там есть электричество, мы будем в безопасности внутри металлической трубы, и там столько бесплатного выпивки и еды, сколько ты сможешь съесть. Так что либо это, либо ты убираешься обратно в свое большое темное здание, где бродят огромные страшные звери. Решать тебе.

Bиггинс оттаскивал Волкова в сторону. Остатки тела остались на взлетной полосе, оставляя кровавый след. Что-то привлекло внимание Бэнкса - темная тень, двигавшаяся в темноте. Он направил свет фонаря в ту сторону и увидел только высокий забор, ограждающий вольер с мамонтами. Но теперь он думал не о льве, а о большом самце волка и о том, как тот на него посмотрел.

- Внутрь, сейчас же, - рявкнул он. - Эта дверь закроется через десять секунд, независимо от того, будете вы там или нет.

Небольшое неповиновение Уотерстона, казалось, было подавлено; все трое ученых поспешили в кабину. Бэнкс пропустил Bиггинса вперед, затем в последний раз осветил проход фонарем, ничего не увидев, и присоединился к остальным в самолете. Он поднял трап за собой и закрыл дверь.

Она закрылась с удовлетворительным глухим стуком.

МакКелли и Bиггинс находились в задней части салона, собрав ученых у буфета и бара. Какая бы беда ни обрушилась на самолет, она ограничилась трапом снаружи и кабиной пилотов; в основном салоне можно было почти поверить, что ничего не произошло.

Одного взгляда на лицо Хайндa было достаточно, чтобы убедить Бэнкса в обратном. Сержант стоял рядом с закрытой дверью кабины и ждал, пока трое ученых отвернутся, прежде чем открыть ее настолько, чтобы они вдвоем могли проскользнуть в тесную кабину.

Первое, что поразило Бэнкса, был запах: кровь, моча и дерьмо, слишком хорошо знакомый зловонный запах недавней смерти. Вид из переднего окна был заслонен телом пилота, которое висело из отверстия, которое они видели снаружи. Осколки стекла были разбросаны вокруг - казалось, что все окно было разбито.

- Что-то проникло сюда снаружи? - спросил Бэнкс, указывая на открытый вид. - Через стекло толщиной в дюйм. Оно проникло внутрь, а потом вытащило бедного ублюдка из отверстия?

- Похоже на то, капитан, - ответил Хайнд.

Он обратил внимание Бэнкса на панели управления. Все они выглядели так, как будто их снова и снова били чем-то тяжелым, возможно, молотком, а затем вытащили внутренности, чтобы ничего больше не работало.

- Либо это чертовски умный лев, либо мы имеем дело с чем-то совершенно другим, - сказал Хайнд.

- Я бы сказал, что вариант "Б" - наш лучший выбор, - ответил Бэнкс. - Связь?

- Ни черта, - сказал Хайнд. - Все разорвано на куски. Нам повезло, что у нас еще есть питание, хотя оно поступает от какой-то батареи, и я понятия не имею, на сколько ее хватит.

- А второй пилот?

Хайнд указал на второе кресло. На ковшеобразном сиденье осталась глубокая лужа темной крови.

- Думаю, можно с уверенностью сказать, что мы его больше не увидим.

- Что, черт возьми, с ними случилось? Есть какие-нибудь подсказки?

- Кроме того, что они большие и злые?

- Да, это я сам понял.

Бэнкс проверил дверь, но это только подтвердило их первое впечатление: все, что здесь произошло, ограничилось кабиной. Он предположил, что Волков был достаточно невезуч, чтобы попасть на глаза этой твари. Но догадка никуда их не привела.

Он позволил Хайнду выйти из кабины первым, затем вышел сам и закрыл за ними дверь. Она тоже закрылась с успокаивающим стуком. Она не была заперта, с этой стороны это было невозможно, но, судя по хаосу, который они увидели, это было бы наименьшей из их проблем, если бы причина этого хаоса решила вернуться.

Он повернулся к Хайнду.

- Мы останемся здесь до рассвета, а потом вернемся в комплекс и попробуем найти способ отправить сообщение. Будем дежурить по очереди и не дадим ученым сделать какую-нибудь глупость. А если что-то появится, будем стрелять, пока оно не свалит. Согласны?

- Согласны.

- Келли, ты достаточно трезвый, чтобы дежурить?

Высокий капрал кивнул.

- Я в порядке, капитан. Но пусть Вигго немного поспит, ладно? Он проделал тяжелую работу с русскими... и их водкой.

Бэнкс кивнул.

- Полагаю, что эта небольшая выпивка и стала причиной всех этих неприятностей, - ответил он. - Если Вигго не смог справиться с алкоголем, то, полагаю, по крайней мере один из русских был в похожем состоянии?

МакКелли грустно улыбнулся.

- Более чем один. Вы думаете, у них был небольшой несчастный случай?

- Скорее, чертовски большой, - ответил Бэнкс. - Так что мы будем дежурить всю ночь. Вы с сержантом дежурите первыми. Следите за этими двумя дверями. Сначала стреляйте, потом спрашивайте.

Он усадил Bиггинса в одно из больших кресел.

- Три часа, так что тебе лучше быть в полной готовности, парень, - сказал он, но голова рядового уже опустилась, и сон крепко одолел его.

Бэнкс оставил МакКелли и Хайнда в передней части самолета и направился в заднюю.

Два молодых ученого выглядели так же измотанными, как и Bиггинс, и они тоже были близки к тому, чтобы заснуть.

- Отдохните, если можете, - сказал Бэнкс. - Здесь мы в безопасности.

Если Уотерстон не соглашался с этой оценкой, он был достаточно умен, чтобы не говорить об этом в присутствии молодых людей. Когда Бэнкс присоединился к старшему ученому у бара, профессор поднял в воздух бутылку односолодового виски.

- Присоединитесь ко мне?

- Один, но маленький, - сказал Бэнкс. - И только потому, что нам нужно поговорить, вам и мне.

- Действительно, нам нужно, - ответил Уотерстон, наливая им обоим выпивку и протягивая Бэнксу стакан. - Но сначала я должен поблагодарить вас за то, что вы так быстро доставили нас в безопасное место. Я не до конца осознавал всю серьезность ситуации, пока...

Он махнул рукой в сторону внешней двери. Бэнкс понял, что он имел в виду.

- Волков? Да. Этот маленький человек был немного сволочью, но ему пришлось нелегко.

- Что же с ним случилось? - спросил Уотерстон, и Бэнкс тихо рассмеялся.

- Я как раз собирался задать вам тот же вопрос. Вы знаете больше, чем рассказываете.

- Да, боюсь, что так и есть, - ответил Уотерстон.

Он быстро выпил виски, налил себе еще и заговорил.

- Я впервые забеспокоился, что что-то не так, около двух лет назад. Наша область исследований, в конце концов, очень тесно связана, и когда происходит что-то необычное, об этом сразу становится известно всему сообществу. Десятилетия назад, когда произошло клонирование овцы Долли, это вызвало резонанс. Но новости, пришедшие из Сибири, вызвали настоящий шквал. Мы все знали, что Волков работал с древними образцами тканей - его запросы на материалы и доступ к другим не были слишком деликатными, хотя он бросал достаточно денег на достаточно нуждающихся в деньгах исследователей, чтобы этика часто не была первым, о чем думали люди.

- Короче говоря, мы знали, что русский что-то замышляет. Но, учитывая удаленность места и отсутствие доступа к нему, никто не мог ничего с этим поделать. Все изменилось два года назад, когда Волков нанял французскую команду специалистов по генной терапии, в частности по вирусам. Он привез их сюда, оплатив все расходы. Они провели три месяца на месте, а в ноябре прошлого года все вернулись домой, по крайней мере, их прах. Волков заявил, что из-за промышленной аварии пришлось кремировать тела, но его репутация наконец-то настигла его, и именно в этот момент Консультативный совет ООН обратился ко мне с просьбой собрать команду.

Уотерстон сделал паузу, чтобы налить себе еще один стакан. В этот момент Бэнкс увидел, как Хайнд и МакКелли напряглись и подняли оружие, и почувствовал, как весь самолет сдвинулся, словно что-то сильно толкнуло его снаружи. Все в самолете, по крайней мере те, кто не спал, затаили дыхание, и казалось, словно время остановилось на мгновение, все замерло и застыло, как кадр из фильма, прежде чем часы снова заработали. Удар снаружи не повторился, и из-за фюзеляжа не доносилось никаких звуков. Бэнкс попытался заглянуть в ближайшее окно, но за ним была только глубокая чернота и его собственное отражение, смотревшее на него.

Он повернулся к Уотерстону.

- Можете рассказать мне остальное, - сказал он. - Мы никуда не улетим.

- И Волков тоже, - сказал Уотерстон. - Я начал свое расследование, проследив за деньгами, и быстро понял, что он потратил миллионы, а может, даже миллиарды на этот объект и на то, что он здесь строил. Да, строил. Я не решаюсь использовать более естественные формулировки, потому что в том, что он показал нам в своем домашнем зоопарке, нет ничего естественного. Я догадывался об этом еще до приезда, но сегодня это подтвердилось. Видите ли, он тратил деньги не только на материалы и своих вирусологов, но и на биохимию, в частности на биохимию роста - быстрого роста - гормоны. Вы, наверное, знаете о химических веществах, которые добавляют в пищевую цепочку, в частности, в Северной Америке, - все гормоны и антибиотики, необходимые для поддержания продовольственного снабжения в промышленных количествах? Так вот, наш человек, Волков, использовал те же химические вещества, и в огромных количествах. То, что вы видели сегодня, было результатом: более крупные, гораздо более крупные животные, чем любые звери Голоцена, которые когда-либо рождались.

- Он сделал их больше, чем они должны быть?

- Именно. Но меня беспокоит не столько размер, сколько побочные эффекты. Понимаете, в Штатах, где используют те же самые гормоны, приходится применять огромные количества седативных средств - это необходимо, чтобы нейтрализовать агрессию.

Бэнкс сразу понял, к чему клонит мужчина.

- Большие и злые. Не лучшее сочетание.

Уотерстон помахал стаканом в сторону кабины, пролив часть его содержимого на свою руку.

- Думаю, мы можем это подтвердить, не так ли?

Ночь приближалась. Уотерстон наконец поставил бутылку, и трое ученых, а также рядовой Bиггинс, уснули, но мозг Бэнкса не позволял ему позволить себе такую роскошь. Он вернулся вперед и присоединился к Хайнду и МакКелли.

Хайнд кивнул в сторону главной двери.

- Там что-то есть, капитан. Если вы будете стоять достаточно долго, вы услышите, как оно нюхает и сопит.

Бэнкс теперь думал о Волкове, или, вернее, о его теле, оставленном там, как падаль, которую они видели, разложенную для птиц. Он догадывался, что что-то пользуется бесплатной едой, но не делился своими предположениями о том, что это может быть. Он посмотрел на часы и был удивлен, увидев, что было только чуть больше полуночи. Им предстоял долгий путь в темноте, прежде чем наступит утро.

- Келли, не мог бы ты найти мне кофе? Либо это, либо бутылка виски, а я уже сильно искушен.

- Мы оба, капитан, - ответил МакКелли и направился к буфету, чтобы проверить шкафчики под стойкой.

Хайнд зажег сигарету и выпустил два искусного кольца дыма, прежде чем заговорить.

- Ты что-нибудь полезное вытянул из профессора?

- Не особо, - ответил Бэнкс. - Он был больше заинтересован в бутылке виски. И я не могу его винить. Боже, какая же это запутанная история.

- Еще одна в длинном ряду подобных, - сказал Хайнд и мрачно улыбнулся. - Вот почему нам платят большие деньги, капитан.

- Когда вернемся, напомни мне попросить повышение, - сказал Бэнкс.

МакКелли вернулся с кофе для всех троих.

- Я нашел маленькую кофемашину, - сказал он. - И кофе самого лучшего сорта, колумбийский темный обжар. Его у нас много.

- Маленькое утешение, - сказал Бэнкс и с благодарностью отпил глоток крепкого горького напитка.

Когда настало время дежурства Bиггинса, Хайнд заговорил.

- Пусть парень спит, капитан. Кофе меня все равно взбодрил, а с ним и сигареты, я слишком взбудоражен, чтобы заснуть. Я буду вам компанию составлять.

МакКелли пошел на задний план, чтобы выбрать место. При этом он толкнул локтем одного из спящих ученых, человека из Западной Англии, который медленно и сонно проснулся, поднялся со стула и подошел к Бэнксу и Хайнду.

Он обратился сначала к Хайнду.

- Я бы не отказался от сигареты, если можно? - сказал он.

Хайнд протянул ему сигарету, одновременно достал еще одну, и через несколько секунд оба мужчины уже курили. Когда-то Бэнкс с удовольствием присоединился бы к ним, но это была единственная привычка, которую он, по крайней мере, контролировал.

- Извините, я не расслышал ваше имя, - сказал он ученому.

- Галлоуэй. Гарри Галлоуэй, - ответил тот. - Я специалист по приматам.

- А что в этой поездке делает специалист по приматам? - спросил Хайнд.

Но с этими словами все детали головоломки, над которой Бэнкс ломал голову, сразу же сложились в единое целое.

- О, черт, - прошептал он. - Скажите, что это не чертова огромная горилла?

Галлоуэй понизил голос почти до шепота.

- Мы не уверены, что это вообще что-то, - сказал он. - Но Волков тратил деньги на оборудование и материалы для сращивания генов, которые были специально предназначены для обезьян, и в частности для крупных обезьян.

- Гребаный Кинг-Конг. Это все, что нам нужно, - сказал Бэнкс. - Но это может объяснить скрытую камеру за стальной дверью сзади и то, что напугало ту команду русских.

- И это может объяснить, почему мы оказались заперты здесь на всю ночь? - спросил Хайнд.

- Черт, надеюсь, что нет, - ответил Галлоуэй, но Бэнкс увидел внезапное сомнение и страх в глазах мужчины.

К трем часам утра Бэнкс подумал, что, возможно, ему удастся немного поспать, и уже собирался разбудить Bиггинса, когда самолет снова толкнули снаружи, на этот раз сильнее и с большей настойчивостью.

- Внимание, ребята, - сказал Бэнкс. - У нас гость.

Фюзеляж раскачивался, а затем опрокинулся на левую сторону, сильно ударившись о взлетно-посадочную полосу. Ученые, бутылки с алкоголем, пустые стаканы и холодное мясо разлетелись по салону. Бэнкс удержался на ногах, только уцепившись за ручку внешней двери.

Снаружи раздался глухой, грохочущий рев, а затем самолет снова качнулся, получив сильный удар. Металл скрежетал и визжал по камню, когда самолет протащили по нему, и остановился с рывком, когда сошел с взлетно-посадочной полосы на более мягкую поверхность.

Металл снова заскрипел, на этот раз разрываясь, и звук доносился из кабины пилотов в передней части самолета. Кабина наклонилась под углом тридцать градусов, и этот наклон сначала путал взгляд, пока Бэнкс не прижался к стене. Он отсчитывал от трех на пальцах левой руки, положив правую руку на дверь кабины пилотов; Хайнд и МакКелли уже выстроились в линию, когда он распахнул дверь.

Они успели увидеть, как тело пилота вытащили из окна и унесли прочь. Хайнд и МакКелли выстрелили, но было уже слишком поздно. Они успели мельком увидеть огромный серый полосатый бок и длинный хвост, когда пещерный лев утащил тело пилота в ночь.

До тех пор, пока на небе не появились первые лучи рассвета, которые отразились в иллюминаторах самолета, больше не было никаких тревог, но всякая мысль о сне у Бэнкса исчезла с появлением большой кошки. Он слишком хорошо помнил, с какой эффективностью она расправилась с зайцем, и теперь, когда она выбралась из клетки, Бэнкс не собирался терять бдительность ни на секунду.

Bиггинс не испытывал таких сомнений и почти сразу же заснул, как только закрыли дверь кабины после появления льва, но он был единственным. Трое ученых собрались среди обломков вокруг буфетного стола, пытаясь спасти то, что можно было спасти из пролитого. МакКелли удалось приготовить кофе для всех, и Бэнкс выслушал бесконечную череду теорий и вопросов от ученых.

- Послушайте, - сказал он через некоторое время, - я знаю только то, что знаете вы. Каким-то образом большая кошка выбралась наружу и теперь бродит на свободе. Я не знаю, было ли это причиной тревоги и погубило ли это Волкова. Но я почти уверен, что это не лев проник в кабину и разорвал проводку - разве что Волков программировал этих зверей на ум, а не только на силу?

Уотерстон стал белым, затем покачал головой.

- Нет, - сказал ученый. - Это что-то другое, я согласен. И я склоняюсь к вашему мнению - думаю, это дело рук Галлоуэя. Но мы не узнаем, пока не пойдем и не посмотрим.

Бэнкс покачал головой.

- Слишком рискованно, - сказал он. - Вы все останетесь здесь с Келли и Вигго. Сержант и я пойдем в комплекс и посмотрим, что там, если найдем способ отправить сообщение.

- Это не сработает, - ответил ученый. - И ты это знаешь. Во-первых, ты не знаешь, что искать. Во-вторых, мы приехали сюда, чтобы провести расследование, и я, черт возьми, собираюсь это сделать.

- Полагаю, застрелить его - не вариант? - спросил Хайнд со смехом, и Бэнкс улыбнулся.

- Не искушай меня.

Но он понял, что ученый не изменит своего решения.

- Хорошо, если один уходит, уходим все. Но ты будешь делать то, что я скажу, когда я скажу. Если я скажу бежать, ты бежишь. Думаю, большая кошка предпочтет быть на воле, а не где-то рядом с клетками, но мы не можем быть уверены. Наша первая и главная цель - спастись, поэтому мы найдем телефон или подключение к интернету, все, что сможем. Только после этого я буду рассматривать любые другие исследования. Согласны?

Уотерстон не выглядел счастливым, но на этот раз упрямым был Бэнкс, и он был в этом не хуже, а то и лучше профессора.

Наконец, на рассвете они разбудили Bиггинса, и все выпили кофе и съели то, что осталось от еды, прежде чем Бэнкс собрал всех в дорогу.

- Оставьте наши рюкзаки здесь, - сказал он. - Мы будем действовать быстро и налегке, и если мы разделимся, это будет наша база; вероятно, это самое безопасное место, даже несмотря на большую дыру в переднем окне.

Ученые выглядели бледными, даже испуганными, но двое молодых, казалось, были полны решимости следовать за Уотерстоном, и Бэнкс должен был признать, что профессор был прав - ученые заметят все необычное задолго до команды Бэнкса.

- Готовы? - спросил он.

К этому времени в окнах уже светил яркий дневной свет. Бэнкс проверил обе стороны самолета; из левых окон были видны мамонты, а из правых - тихий, казавшийся мертвым, комплекс. Никаких признаков большого кошачьего не было, но он определенно был где-то там, и Бэнкс не питал никаких иллюзий на этот счет.

А что еще там с ним?

Это был вопрос, на который он надеялся получить ответ, открывая дверь и сбрасывая вниз из самолета складную лестницу.

- Вперед, - сказал он.

Не было и следа вчерашнего тумана, и они имели хороший обзор взлетно-посадочной полосы. Тел не было, ни Волкова, ни пилота. Там, где Волкова утащили, остался красный, кровавый след, который тянулся на несколько метров по густой траве, а затем терялся в трясине. Они нашли в грязи единственный отпечаток лапы, характерный для кошки размером с небольшой автомобиль, но других следов зверя или тел, которые он, очевидно, утащил, не было.

Будем надеяться, что его голод на время утолен.

Мамонты казались невозмутимыми и бродили по своей огороженной территории, продолжая питаться так же довольно, как и раньше; если лев был поблизости, то он не беспокоил более крупных животных.

Не тогда, когда есть более легкая добыча.

Бэнкс отбросил эту мысль; худшее, что он мог сделать, - это считать себя уязвимым. Отряд был хорошо обучен, хорошо вооружен и мог справиться с любым животным, каким бы большим оно ни было. Пока он верил в это, они были здесь хищниками.

- Сержант, Вигго, прикройте нас, - сказал он. - Келли, ты со мной.

Они быстрым шагом пересекли взлетно-посадочную полосу и направились к тихому комплексу.

Главная приемная была такой же темной и пустой, как и вчера вечером, когда они так быстро ушли. Первые признаки хаоса стали заметны только после того, как они вошли в зону под куполами. Первым телом, которое они обнаружили, было тело одной из молодых ученых в белом халате, которая сидела за одним столом с Бэнксом и Хайндом во время обеда. Ее голова была повернута под неестественным углом к плечам, живот был разорван, кишки вываливались из-под белого халата. Ее не раз бросали о стеклянную стену клетки льва стекло было испачкано кровью и треснуло по всей длине. Но путь льва наружу оказался еще проще. Большой участок купола, ведущий к взлетно-посадочной полосе, был пробит, выдавлен изнутри. Лев определенно сбежал, но теперь было очевидно, что ему кто-то помог. Никаких следов зайцев не было; если у них есть хоть капля здравого смысла, они еще не скоро вылезут из своих нор.

Огромный купол вольера также был пробит - причина была столь же очевидна, так как на полу лежали два огромных камня, окруженные осколками стекла и погнутой сталью. То, что выбросило камни наружу, должно было обладать огромной силой, потому что Бэнкс, просто посмотрев на них, понял, что не сможет поднять их с земли, не говоря уже о том, чтобы бросить их на расстояние в несколько метров.

Он посмотрел на верхушки хвойных деревьев, но ветви были голые; птицы улетели, чтобы присоединиться к льву на свободе. Остальных молодых ученых они нашли в коридоре, ведущем к лаборатории. Они были сгруппированы вокруг двери, их кровь, внутренности и разорванные конечности украшали красным блестящую белую плитку.

Похоже, они пытались сбежать, но были пойманы в дверном проеме; пойманы и убиты так же эффективно, как если бы их разделали и расчленили ножами мясника. Бэнкс не стал присматриваться, чтобы понять, что среди трупов было слишком мало конечностей по сравнению с количеством туловищ.

Что бы это ни было, оно ушло, унеся с собой закуску.

Один из молодых англичан, Галлоуэй, побледнел и шатался на ногах. Сержант Хайнд поддержал его под мышки и помог ему удержаться на ногах.

- Давай, парень, - сказал он. - Закрой глаза, если надо, я тебя держу. Пойдем в лабораторию, там воздух чище. Нам нужно найти средства связи.

Бэнкс шел впереди, пробираясь через кровавую бойню и стараясь не наступать на что-то слишком вязкое. Но если они надеялись найти в лаборатории более чистый воздух, то их ждало разочарование.

Первое, что заметил Бэнкс, когда он ввел отряд в большой купол, было то, что клетка с волками лежала на боку и была открыта.

У него подкосились ноги, воспоминание о голодном взгляде большого самца все еще было слишком ярким в его памяти, но он увидел, не подходя слишком близко, что клетки были пусты, а в лаборатории было тихо. Похоже, что, как и лев с птицами-громовержцами, волки воспользовались шансом обрести свободу.

Ветерок обдул его щеку, дуя из большой бреши в куполе слева от Бэнкса.

И никакой связи не было, по крайней мере, здесь. Все компьютеры, ноутбуки, терминалы, все, что было связано с электричеством, было сложено в высокую кучу разбитых и раздробленных кусков в центре пола, словно кто-то готовился разжечь костер.По крайней мере, ветер уносил часть зловония, но не все.

Двое русских рабочих, с которыми Bиггинс пил ранее, лежали на спине, раскинувшись на длинных подмостках. Они были голые, и их тела были распороты от паха до шеи чем-то, что стремилось добраться до их внутренних органов. Их ребра были разорваны, а из оставшихся красных, зияющих дыр торчали ужасающие осколки костей.

- Это похоже на ритуальное убийство, - сказал Уотерстон.

- Так мы теперь это называем? - ответил Bиггинс. - По-моему, это просто кровавое убийство, - pядовой повернулся к Бэнксу. - Я никогда не видел ни одной кошки, какой бы большой она ни была, способной на такое дерьмо. А ты, капитан?

Ответил Галлоуэй.

- Я видел подобное раньше, - тихо сказал он. Он по-прежнему был так же бел, как и раньше, но стоял самостоятельно и даже подошел ближе к телам на столе, его научное любопытство превозмогло тошноту от увиденного. - В Африке группа горилл поймала шимпанзе; конечный результат был почти таким же, как и здесь.

- Горбатые гориллы? Не неси чушь, чувак, - сказал Bиггинс и снова повернулся к Бэнксу за подтверждением, но Бэнкс не знал, что ему ответить.

Но я думаю, знаю, где его найти.

Задняя дверь купола исчезла; осталась только еще одна большая дыра в конструкции и разбросанные по территории осколки стекла, камни и скрученный металл. Третий и последний из русских лежал во дворе за дверью, ведущей в холм.

Дверь была открыта и, судя по всему, была выбита изнутри, огромные петли были погнуты, будто наконец поддались сильному давлению. Русский помешал тому, кто так сильно хотел сбежать; он был не просто убит, он был изуродован, почти измельчен в некоторых местах, разорван в приступе ярости, который почти не поддается описанию.

- О, маленький человек, - сказал Bиггинс.

- Твоя водка была дерьмовой, но ты не заслуживал такого.

- Никто не заслуживает такого, - ответил Бэнкс.

Он посмотрел на темную дыру дверного проема. Отверстие вело прямо в холм; там, похоже, не было никакого источника света, и из мрака доносился зловонный запах, густой, почти мясной, хуже всего, что они уже чувствовали.

- Келли, присматривай за гражданскими и подними шум, если понадобится, - сказал он. - Мы идем внутрь.

И снова Уотерстон был не согласен.

- Мы все идем, - сказал он. - Тебе нужны наши знания.

- Мне нужно выпить, - ответил Bиггинс, но Бэнкс видел, что все трое ученых были полны решимости.

- Хорошо, - ответил он. - Но правила остаются прежними: я говорю - бегите, вы бежите.

Уотерстон кивнул в ответ. Бэнкс включил свет на своей винтовке, направил луч вперед и направился в холм.

Зловоние стало еще сильнее. Бэнкс дышал как можно спокойнее через нос, но даже тогда он чувствовал, как его кишки бурлят и протестуют. Он вспомнил, как в детстве их старая собака с удовольствием валялась в мокрых коровьих лепешках. Он думал, что это будет самое ужасное, что ему когда-либо приходилось нюхать. Теперь он знал, что это не так.

Свет его фонаря освещал грубо вытесанные стены, старые выработки, сделанные вручную, без каких-либо следов использования механических инструментов. Этот проход существовал задолго до того, как вокруг него выросло предприятие Волкова.

Что, черт возьми, он здесь хранил в темноте?

Проход слегка наклонялся вниз и продолжался глубоко в холме, десять шагов или больше, прежде чем Бэнкс почувствовал, что пространство стало шире и свободнее. Свет его фонаря осветил круглую камеру диаметром около пяти ярдов, с куполообразным потолком высотой шесть футов и тремя проходами, уходящими влево, вправо и вперед.

- Хотите, я проверю один из них, капитан? - спросил Bиггинс, стоящий рядом.

- Черт, нет, - тихо ответил Бэнкс. - Мы все идем вместе, куда бы мы ни шли. Мы не знаем, как далеко в холм уходят эти туннели и что в них находится. Тот, кто убил всех в комплексе, может быть здесь, с нами. Так что держитесь вместе и присматривайте друг за другом.

Он выбрал проход, из которого исходил самый сильный запах, и направился прямо вперед. Путь снова пошел вниз, еще глубже в холм, но недалеко, и эхо их шагов подсказало Бэнксу, что они снова вышли на открытое пространство. Он осветил вокруг себя.

Эта новая камера была еще больше, около десяти ярдов в диаметре в самой широкой части и девять футов в высоту в самой высокой точке. Тонкий, тусклый свет проникал из щели в скале, но он был все еще слишком слабым, чтобы что-либо разглядеть без использования фонаря.

Судя по двум высоким и плотно уложенным кучам соломы, это была - или была когда-то - спальная комната. Бэнкс снова повернул луч фонаря, но его остановил крик Уотерстона.

- Подожди. Вернись. Посвети на стену слева от тебя.

Бэнкс сделал, как просили, и его фонарь осветил что-то на скале.

Сначала он подумал, что это еще кровь, еще одно свидетельство убийства. Но это было нечто другое; только подойдя ближе, он понял, насколько другое. На стене, выше головы Бэнкса, были нарисованы грубые пиктограммы - изображения зверей, которые были сразу узнаваемы, несмотря на примитивность рисунка: мамонт и олень, волк и носорог. С одной стороны, еще выше, почти в двух метрах от пола, был один красный отпечаток ладони. Бэнксу понадобилось несколько секунд, чтобы оценить размер - у отпечатка было пять пальцев и противопоставленный большой палец, но он был более плоским и широким, чем человеческая ладонь... и по крайней мере в два раза больше.

Галлоуэй оттолкнул Бэнкса и провел пальцем по одному из рисунков.

- Я тоже видел подобные отпечатки раньше, - сказал он. - Но не у горилл, а у людей каменного века. Те, что я видел во французских горах, были возрастом двадцать тысяч лет или больше. Но эти... эти, по-моему, были сделаны в последние пару дней.

- Что, черт возьми, они здесь держали? - спросил Bиггинс, но никто не смог ему ответить.

Они обыскали остальные комнаты. Это не заняло много времени. Один из двух боковых проходов вел к дыре в полу и звуку текущей воды где-то невероятно далеко внизу; Бэнкс видел достаточно полевых уборных, чтобы узнать их по запаху.

Левая комната вела к другому столь же очевидному месту - это была небольшая куполообразная зона, в которой находились только каменный стол и остатки еды - в основном мясо, причем в основном сырое. Хотя здесь не было такого землистого запаха, как в спальной зоне, Бэнкс смог выдержать его всего двадцать секунд, после чего вышел, в поисках более чистого воздуха.

Он встретил Уотерстона у деформированной стальной двери. Ученый вытаскивал что-то из петель: длинные пряди густых волос.

- Так что это, черт возьми? - настойчиво спросил Bиггинс. - Только не говорите мне, что они держали здесь огромных горилл. Просто не говорите.

- Я не думаю, что это гориллы, - сказал Уотерстон и показал всем волосы, которые он вытащил из разорванного и скрученного металла.

Они были толще человеческих волос, почти жесткие. И они были рыжеватого цвета, местами почти оранжевые.

- Так это, блядь, большие рыжие гориллы? - сказал Bиггинс. - Или мы говорим об орангутангах?

- Гориллы, рыжие или нет, не рисуют картины и не убирают столы, - сказал Галлоуэй, стоя за их спинами. - И они уж точно не играют на флейте. Я нашел это в одной из кроватей.

В руках он держал кость, и все могли видеть, что по ее длине было пять отверстий. Галлоуэй поднес ее к губам и задул, извлекая из нее простую мелодию из двух тактов. Где-то за куполом в ответ затрубил мамонт, а затем, еще громче, что-то еще ответило рыком, диким криком тоски и боли, который долго эхом разносился вокруг них после того, как Галлоуэй выпустил кость изо рта.

- В какую дерьмовую ситуацию ты нас втянул на этот раз, капитан? - спросил Bиггинс, когда все четверо членов отряда взялись за винтовки.

Они стояли в ряд перед разбитой стальной дверью, а ученые - за их спинами, все напряженные, ожидая атаки.

Но атаки не последовало.

Бэнкс погладил свое оружие, а затем перекинул его через плечо.

- Что бы это ни было, это просто зверь. У нас есть огневая мощь, чтобы усмирить любого большого ублюдка, с которым мы столкнемся, если они будут достаточно глупы, чтобы подойти близко. Давайте просто найдем способ отправить сообщение. Я хочу убраться отсюда до наступления темноты.

Хайнд и МакКелли снова пошли впереди, когда они вернулись в здание. Бэнкс сначала был просто рад уйти от ужасного запаха, хотя думал, что его запах еще долго будет оставаться в его носу и горле. Они прошли через разрушенные двери и вошли в лабораторию.

- Мы уверены, что здесь ничего не работает? - спросил он.

На этот раз он обратился к ученым, а не к своим людям. Первым ответил Галлоуэй.

- Все разорвано на куски, - сказал он, - простите за мой французский. И вы правы. Это был не лев и не волки. То, что разорвало всю электронику, по крайней мере, имело некоторое представление о том, что делает.

- Так что, это были чертовски умные гигантские рыжие гориллы? - спросил Bиггинс. - Черт возьми, просто замечательно.

- А где-нибудь в глубине нет неповрежденной сети? Wi-Fi-роутера или чего-то в этом роде?

На этот раз ответил старший ученый, Уотерстон.

- Я подключился к Wi-Fi со своего телефона в комнате прямо перед ужином вчера вечером, - сказал он. - В суматохе я совсем забыл об этом.

- Ага, - саркастически сказал Bиггинс. - Не похоже, что от этого зависит наша жизнь или что-то еще столь же важное.

Бэнкс дал солдату по уху.

- Если не собираешься помогать, заткнись, Bигго. Умные люди думают.

Он повернулся к Уотерстону.

- Так в гостевых зонах есть Wi-Fi?

- Вчера вечером, до всего этого переполоха, был. А сейчас...? - Уотерстон сделал левой рукой движение, как на качелях.

- Это единственный план, который у меня есть, - сказал Бэнкс. - И, похоже, выживших, которые могли бы сказать нам обратное, нет. Так что идем наверх. Хайнд, Келли? - двое других огляделись. - Двигаемся, в гостевую зону. И держите глаза открытыми.

Бэнкс видел, как все трое ученых намеренно игнорировали кровавую бойню в коридоре за лабораториями на обратном пути - он не винил их. Ни один человек не должен смотреть на внутренности другого, раскрытые на всеобщее обозрение в результате крайней степени вторжения в частную жизнь. За долгие годы он сам видел слишком много подобного, чтобы судить других за их реакцию.

Хайнд и МакКелли первыми вошли в купол вольера, а затем внезапно остановились. Хайнд поднял кулак в воздух. Bиггинс и Бэнкс хорошо знали, что нужно остановиться и замолчать, но трех ученых пришлось остановить, положив руку на плечо Уотерстона и приложив палец к губам.

- Капитан, вам нужно это увидеть, - сказал Хайнд и махнул ему рукой, приглашая пройти вперед.

Бэнкс гадал, что случилось с телом Волкова; он думал, что его, наверное, унес большой лев, но теперь у него появился новый подозреваемый. Маленький приземистый русский лежал на подставке вольера, ребра расправились, как крылья орла, а слепые глаза смотрели на верхушки деревьев высоко над головой. Все его внутренние органы были вынуты и лежали мокрой, красной, слишком аккуратной кучей под столом.

- Кто-то пытался сделать из него гребаную лодку, - сказал Хайнд.

Уотерстон подошел к Бэнксу, бросил взгляд на картину, затем отвернулся и закашлялся.

- Его не было здесь, когда мы вошли, - сказал МакКелли, не повышая голоса.

- Нет, не было, - ответил Бэнкс. - Это значит, что то, что его туда поместило, может двигаться быстро и тихо - и, возможно, все еще находится здесь, с нами. План не изменился: бежим в гостевые комнаты и пытаемся передать сообщение. Будьте внимательны и действуйте просто.

Бэнкс поднял глаза, следуя за взглядом мертвого русского, и обнаружил, что с высоты десяти метров на него внимательно смотрят. Сначала он почти принял его за часть самого дерева, потому что оно было рыжеватого цвета и почти сливалось с корой и ветвями. Но лицо было бледнее тела и почти безволосое по сравнению с лохматыми рыжеватыми волосами, покрывавшими остальную часть тела. Бледно-синие глаза, как река в ясный день, смотрели на Бэнкса. Он успел увидеть только голову и плечи, прежде чем оно скрылось в густой листве. Оно выглядело человеческим - более массивным, большим и определенно более волосатым, но также, безусловно, почти человеческим.

Ветви трещали и качались, а сосновые иголки падали вокруг них, когда зверь карабкался по дереву под листвой с почти невероятной скоростью. Бэнкс вспомнил, что нужно поднять оружие, и попытался прицелиться, но не было четкой цели, и существо уже было высоко на верхушках.

Они смогли рассмотреть его поближе, когда оно покинуло вольер. Бэнкс попытался оценить его размер и сравнить с птицами, которых он видел там накануне, но, судя по всему, его расчеты или память подвели, потому что он оценил рост зверя как минимум в два с половиной метра. С руками, которые казались слишком длинными, чтобы быть нормальными, оно подпрыгнуло, схватилось за одну из металлических опор купола и выскочило из отверстия на самой вершине. Оно убежало прочь, бежав прямо, как человек, по крыше, прежде чем кто-либо из них успел даже вздохнуть.

- Я знал, - сказал Bиггинс. - Чертовы огромные рыжие гориллы.

- Двигайся, - сказал Бэнкс. - Пока оно убралось, но если вернется, выстрели несколько раз над его головой. Оно, вероятно, никогда не видело и не слышало оружия. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы напугать его.

Галлоуэй все еще смотрел на крышу, не в силах поверить в то, что только что видел.

- Этот сумасшедший ублюдок действительно сделал это, - прошептал он.

- Сделал что?

- Он клонировал гоминида, - прошептал Галлоуэй. - И такого, который даже не должен был существовать.

- Оставь это на потом, - сказал Бэнкс и отвел мужчину к остальным. - Пока что мы будем придерживаться плана, пока не понадобится другой. Но в какой-то момент мне понадобится объяснение.

Галлоуэй горько рассмеялся.

- И тебе, и мне, - сказал он, но в конце концов отвел взгляд от крыши и подошел к остальным.

Хайнд и МакКелли повели их всех по внутренней дорожке вольера к куполообразным проходам главного комплекса.

Бэнкс внимательно следил за клетками, особенно за клеткой пещерного льва, но в этой части комплекса все было тихо. Зайцы по-прежнему были вне поля зрения, и Бэнкс надеялся, что сам лев будет в открытой местности, ища более крупную и медлительную добычу. Они быстро прошли в главную приемную. Через большие передние окна они увидели, что над открытой тундрой снова плыл тонкий туман, частично заслоняя вид. Но Бэнкс увидел достаточно, чтобы понять, что ограждения были снесены на большом участке вольеров. Мамонт стоял, лениво жевал траву на краю взлетно-посадочной полосы рядом с самолетом "Лир Джет". А то, что выглядело как целое стадо лосей, двигалось, шагая величественным шагом и ведомое самцом с огромными рогами, по полю видимости и исчезало из виду на севере в тумане. Не было никаких признаков хищников, будь то волки или львы.

Или чертовы огромные рыжие гориллы.

Почему-то это ухудшило ситуацию, а не улучшило. Бэнкс предпочел бы знать, где находится враг, чем постоянно находиться в напряжении, гадая, откуда может прийти атака. В любом случае, их текущее положение было слишком уязвимым, и он хорошо понимал, что между ними и возможным нападением лежала только стеклянная перегородка. Ему нужно было больше стен вокруг них.

- Вперед, - сказал он и последовал за ними, когда они направились к гостевым комнатам.

Столовая выглядела точно так же, как они ее оставили накануне вечером. Хайнд и Келли быстро осмотрели все гостевые комнаты, после чего Хайнд вернулся и поднял большой палец. Все они прошли в комнату, которая накануне вечером была комнатой Уотерстона, люкс, еще более просторный и роскошный, чем тот, который был предоставлен Бэнксу.

- Вы взяли свой телефон, профессор? - спросил Галлоуэй.

Пожилой мужчина достал свой телефон, и в течение долгих секунд единственным звуком был писк, когда он нажимал кнопки. Наконец он поднял глаза от экрана.

- У нас есть сигнал, но он слабый, - сказал он и передал телефон Бэнксу. - И он не в телефонной сети, а только в интернет-браузере.

- Это подойдет, - сказал Бэнкс.

Но следующие несколько минут были разочаровывающими, поскольку он безуспешно пытался связаться с базой. В конце концов, он прибег к базовым методам и отправил электронное письмо с подробным описанием их ситуации, скопировав адреса электронной почты всех, кого он мог вспомнить. Когда он закончил, заряд батареи телефона был меньше четверти, поэтому он выключил его и сунул в карман.

- Я его придержу, - сказал он, и Уотерстон кивнул в ответ.

- Есть новости? - спросил Хайнд.

- Узнаем, если они ответят нам по электронной почте, - ответил Бэнкс. - Я проверю через полчаса. А пока посмотри, может, удастся как-нибудь раздобыть кофе. И принеси что-нибудь поесть из кухни сзади. Мы, возможно, задержимся здесь надолго. Возьми с собой Вигго, это убережет его от неприятностей.

Ученые собрались у большого панорамного окна с видом на взлетно-посадочную полосу и вольеры для зверей за ней, но они не любовались видом, а были поглощены тихой, но оживленной беседой. Галлоуэй, в частности, казался оживленным, почти разгневанным, и Бэнкс мог догадаться, почему. Он услышал шум и ругань из задней части здания; Вигго, по крайней мере, нашел кухню. Он подошел к ученым, а МакКелли воспользовался затишьем, чтобы выйти в открытую дверь и покурить.

Бэнкс собирался спросить Галлоуэя, что он знает или не знает, когда его внимание привлекло движение на болотистой местности. Он подошел ближе к окну, чтобы лучше видеть, и увидел двадцать крупных лосей, в основном самок и молодняк, бегущих со всех ног слева направо по его полю зрения. Причина их бегства стала очевидна через несколько секунд, когда четыре волка, рассредоточенные по большой территории, побежали за лосями, не отставая от них и заставляя их бежать в надежде измотать слабых оленей. Бэнкс уже видел подобное в Лабрадоре с лесными волками и карибу, но больший размер животных, участвовавших в этой сцене, делал ее каким-то образом внушающей благоговейный трепет, и он не мог отвести взгляд, даже когда процессия с грохотом устремилась в тонкий туман справа от него.

Прямо впереди, сразу за взлетно-посадочной полосой, собралась группа из не менее двадцати мамонтов, все стояли в кругу, обращенном наружу, а клыки крупных самцов образовывали зубчатый барьер, защищающий от любой атаки.

- Волки не будут их беспокоить, - сказал Галлоуэй, стоящий рядом с Бэнксом. - Но тот большой лев может что-нибудь предпринять, если проголодается. Разве это не будет зрелищем?

- Если мы сможем увидеть это отсюда, с высоты, - ответил Бэнкс. - А что насчет чертовых рыжих горилл Вигго? Какую охоту они могут вести?

- Я сам задавался этим вопросом - и беспокоился, - ответил ученый. - Мы уже знаем, что они плотоядные.

- Да, это так, - ответил Бэнкс. - Но что еще? Что, черт возьми, Волков приготовил в той лаборатории?

Хайнд и Bиггинс вернулись с двумя кофейниками, и Бэнкс с благодарностью потягивал крепкий горький напиток, ожидая ответа Галлоуэя. Когда тот прозвучал, он был взвешенным и уверенным, но Бэнксу показалось, что в глазах молодого ученого мелькнула тень страха.

- Вы, конечно, знаете о неандертальцах, кто же их не знает? Но род гоминидов включает в себя гораздо больше дальних - и некоторых очень близких - родственников, чем может себе представить широкая публика. От так называемого народа хоббитов с Малайских островов до пекинского человека и всех прочих видов и форм между ними, наше семейное древо разнообразно и имеет много ответвлений. А еще есть мифы и легенды. Большинство культур по всему миру рассказывают о "волосатых людях". В Северной Америке есть Cасквоч, в Австралии - Йоуи, в Тибете - Йети, а в шотландских горах даже старый Серый Человек.

- А здесь? - спросил Бэнкс.

Уотерстон присоединился к разговору с бутылкой односолодового скотча, из которой он налил по стаканчику каждому из них. На этот раз Бэнкс не отказался, несмотря на то, что было кощунством относиться с таким презрением к такому хорошему виски. Он сосредоточился на ответе Галлоуэя.

- Как я уже сказал, - продолжил ученый, - в Тибете есть Йети. Здесь, на севере России, есть и всегда был Альма. Рассказы очень похожи: о волосатом примате, который держится в стороне, бродит по местам, куда не ходит человек, и может быть свирепым, если его разозлить.

Бэнкс горько рассмеялся.

- Раздражен, как будто его с рождения держат в клетке в темноте? Такой раздраженный?

Галлоуэй кивнул.

- Приматы и неволя никогда не сочетались очень хорошо.

- Так это что-то вроде рыжего Йети? - спросил Бэнкс.

Галлоуэй слабо улыбнулся.

- Наверное, да. Волков нашел материал примата и решил применить к нему свой процесс.

- Зачем ему это делать?

Галлоуэй махнул рукой в сторону вида за окном.

- Ваш человек, Bиггинс, возможно, уловил суть дела, когда мы впервые приехали сюда. Большие травоядные животные - это хорошо, но зрелище - это хищники и возможность увидеть их в действии.

Бэнкс вспомнил свою собственную реакцию несколько минут назад, когда увидел охотящихся волков, и понял, что Галлоуэй прав: русский хотел чего-то захватывающего, шоу, которое поразило бы публику. Бэнкс не мог даже предположить, сколько мог бы стоить на открытом рынке Йети-артист, но он знал, что это было бы не дешево. Он все еще размышлял над этим, когда заметил, что Галлоуэй снова посмотрел в окно.

- Осторожно! - крикнул ученый.

Бэнкс не стал задумываться; его тренировки сработали, и он пригнулся и откатился в сторону от открытого окна к углу комнаты, где можно было найти наибольшую защиту.

Через несколько секунд окно разбилось, и что-то ворвалось в комнату с силой пушечного ядра.

Галлоуэй и Уотерстон отреагировали достаточно быстро и разбежались в противоположные стороны. Но Смитсон стоял спиной к окну и даже не заметил приближающейся смерти. Камень размером и формой, похожий на мяч для регби, ударил его между плечами в основание шеи, и Бэнкс услышал, как его позвоночник сломался, как хлыст. Ученый был мертв еще до того, как упал.

Инерция камня едва замедлилась; он пролетел дальше и с силой ударился о дальнюю стену комнаты, пробив в ней дыру шириной в три фута, прежде чем с громким стуком упасть на пол коридора за комнатой.

- Черт возьми, что это теперь? - услышал Бэнкс, как сказал Bиггинс где-то снаружи, но к тому времени он уже снял оружие с плеча и двигался к разбитому окну.

МакКелли уже был рядом с ним. Бэнкс рискнул заглянуть за край окна. На фоне тундры, далеко за краем взлетно-посадочной полосы, выделялась высокая волосатая фигура.

Она была почти человекоподобной - более толстой и крепкой в области живота и бедер, с более длинными руками. Спутанные рыжие волосы покрывали большую часть тела и были длиннее ниже талии, из-за чего казалось, что она носит волосатые штаны. Очевидно, это она бросила камень, потому что в руке у нее был еще один, но расстояние казалось слишком большим, почти невозможным, учитывая силу, с которой первый камень ударил по комнате. Но, похоже, они были готовы увидеть доказательство, потому что существо оттянуло руку, больше похожую на руку олимпийского метателя диска, чем на руку обезьяны, и было готово бросить второе ядро. Бэнкс быстро выпустил в него три пули, но он торопился и промахнулся. Однако ему удалось остановить бросок, потому что зверь уронил камень при звуке выстрелов и, казалось, был озадачен этим новым шумом в его окружении.

- Вот так, большой парень, - прошептал Бэнкс, прицеливаясь. - Просто постой там еще секунду.

Он не получил необходимого времени - зверь повернулся и побежал, длинными прыжками преодолевая расстояние и выходя из зоны досягаемости, даже когда МакКелли успел сделать три выстрела в его сторону.

Туман затянул горизонт, заслонив вид. Мамонты громко трубили в серой мгле, и где-то в болотистой местности альма ответил рыком.

Второй рык, отдаленный и приглушенный, но явно исходящий из подобного горла, донесся из глубины тумана.

Этих ублюдков как минимум двое.

- Смотри в окно, Келли, - сказал он другому мужчине. - И если у тебя будет хороший выстрел, стреляй и не жди приказа.

Он повернулся обратно в комнату. Хайнд наклонился над упавшим ученым, но все слышали, как хрустнул его позвоночник, и видели, как его голова искривилась на шее. Хайнд только подтвердил то, что они уже знали, когда поднялся от тела.

- Он мертв, капитан. Это был большой оранжевый гад?

- Да, - ответил Бэнкс. - И их больше, чем один. Найди Вигго, где бы он ни был; мы останемся вместе и будем начеку. Я хочу, чтобы ты и Вигго остались здесь, в коридоре; Келли и я будем смотреть в окно. Надеюсь, нам не придется долго ждать, пока пришлют спасательную команду.

Он подошел к Уотерстону и Галлоуэю. Два ученых смотрели на тело своего друга, и Бэнкс видел, как их начинает охватывать шок. Уотерстон все еще сжимал бутылку скотча, и Бэнкс заставил их обоих сделать по глотку из горлышка, скорее для того, чтобы дать им пищу для размышлений, чем для чего-то еще.

- Эти ваши Альмы, - сказал он Галлоуэю. - Насколько они вырастают?

Ему пришлось спросить дважды, чтобы привлечь внимание мужчины.

- Они должны были быть нормального размера, - наконец сказал ученый. - В отличие от Йети, в рассказах никогда не говорилось, что они были гигантами.

- А этот там был не меньше двух метров. Волков возился с ними так же, как со львами и волками?

- Похоже на то.

Хайнд стоял у двери. Он держал камень в обеих руках.

- Я с трудом могу поднять этого ублюдка. Как он умудрился забросить его сюда?

- Накачал его гормонами роста, сколько смог, я полагаю, - сказал Галлоуэй.

- А те длинные руки, которые мы видели, станут отличными рычагами.

Разговор хотя бы отвлек Галлоуэя от мертвеца на полу, но Уотерстон все еще не мог отвести взгляд от тела и продолжал пить из горлышка бутылки. Бэнкс отобрал ее у него и получил в ответ сердитый взгляд, но никаких возражений.

- Хватит пить, - сказал Бэнкс, обращаясь ко всем в комнате. - Пока не вернемся домой, а там я поставлю всем по первому стакану.

Он велел Хайнду и Bиггинсу перенести труп в другую комнату - Уотерстон зациклился на нем и не смог бы сосредоточиться на размышлениях, пока труп оставался в поле его зрения.

А мне нужно, чтобы эти ученые думали. Возможно, они знают что-то, что даст нам преимущество.

Он посмотрел на часы и понял, что пора проверить, есть ли ответ. Батарея телефона Уотерстона была уже почти разряжена, но хватило, чтобы подключиться к Wi-Fi и проверить почту. Там был лаконичный ответ:

Заберем вас с вашего местоположения через четыре часа с этого момента.

Он был отправлен всего пять минут назад. У них было время до трех часов дня, чтобы выжить.

Он присоединился к МакКелли у окна.

- К нам едет подкрепление, - сказал он. - Четыре часа. Что-нибудь происходит снаружи?

- Все тихо, капитан. Думаю, мы его напугали.

- Будем надеяться. Или это, или тот большой кот будет их занимать. Пока он остается вне дома и бросает камни, он не причиняет беспорядка здесь, так что давайте оставим все как есть. Следи за обстановкой, а я сменю тебя через час.

МакКелли слегка отсалютовал и вернулся к наблюдению за тундрой.

Бэнкс увидел, что большая часть вида была затуманена туманом, и задался вопросом, что же происходит в сырой и серой мгле за взлетно-посадочной полосой, где звери встречаются друг с другом впервые со времен последнего ледникового периода. Трудно было не думать об этих зверях как о ревенантах, трудно было помнить, что они были выращены внизу, в лаборатории, потому что, увидев их в естественной среде обитания, казалось, что это единственное место, где они когда-либо были.

За исключением больших оранжевых ублюдков; они совсем не похожи на тех, кто принадлежит этому месту.

Бэнкс отвернулся и вернулся к ученым. По крайней мере, они теперь отказались от виски и серьезно продвигались в кофе.

- Четыре часа, и мы уйдем отсюда, - сказал он, и Галлоуэй улыбнулся.

- Ну, это лучшая новость за последнее время. Какой план?

- Оставаться здесь, пока сможем, а когда прибудет подкрепление, убираться отсюда и возвращаться домой.

- А звери?

- Теперь это твоя область. Думаю, их нужно будет собрать и забить, но это не мое решение.

- Нет, - мрачно сказал пожилой мужчина, Уотерстон. - Это будет моим делом. Вернее, делом тех, кому я подчиняюсь. Но пока что дом кажется отличной идеей.

Какое-то время казалось, что МакКелли был прав и они напугали Aльму, потому что все вокруг затихло, почти замерло, а туман заглушал все звуки, кроме редких трубных звуков мамонта-самца. Из коридора доносился запах сигаретного дыма и тихое бормотание, когда Хайнд и Bиггинс беседовали, почти непринужденно. Ученые Уотерстон и Галлоуэй сидели за столом, тоже разговаривая, горячо, но тихим голосом. Бэнкс догадался, что они готовили свою историю для начальства дома - у него тоже была своя история для полковника в Лоссимуте, когда они вернутся.

Первый час прошел тихо, но тишина не могла длиться вечно. Спокойствие нарушил звук разбивающегося стекла снаружи.

- Келли? - спросил Бэнкс.

Капрал покачал головой.

- Не снаружи, капитан, - сказал он. - Похоже, звук донесся откуда-то сзади.

Бэнкс быстро пересек комнату, вышел в коридор и вошел в комнату напротив. Он проигнорировал мертвого ученого на кровати и пошел прямо к окну, из которого открывался вид на высокие купола комплекса. Он успел увидеть, как камень высокой дугой вылетел из тумана и разбил высокий купол вольера. Звук удара донесся до него даже через окно, как и громкие крики Альмы. Это звучало как триумф, а еще больше - как смех.

Еще два удара раздались один за другим, когда он возвращался в другую комнату.

- Они бросают камни в стеклянные дома, - сказал он, - как пара чертовых детей.

- Может, они и есть именно это, - тихо сказал Галлоуэй. - Может, они не знают ничего лучшего.

- Да, - ответил Бэнкс, - это все хорошо и правильно. Но моя работа не в том, чтобы учить их манерам; вряд ли они позволят мне отшлепать их по задницам. Пока они развлекаются с куполами и оставляют нас в покое, я просто позволю им наслаждаться.

- Капитан? - сказал МакКелли у окна. - Есть еще кое-что.

Бэнкс снова подошел к окну. Туман поднялся, и теперь было видно все вольеры за асфальтом. Всего в ста метрах от них большой пещерный лев питался тушей мертвого оленя. Четыре волка осторожно кружили вокруг него, но каждый раз, когда один из них подходил слишком близко, лев рычал в знак вызова, и волки отступали.

- Они добыли пищу, а лев ее украл, - сказал Галлоуэй, стоя рядом. - Довольно типичное поведение.

Один из волков рискнул и попытался прокрасться вперед. Лев зарычал и встал, демонстрируя свою огромную силу меньшим волкам. Это произвело на стаю достаточное впечатление, чтобы она отступила. Но кое-кто не испугался. Камень полетел откуда-то слева и приземлился прямо рядом с львом.

Второй прилетел, более плоский и быстрый, и ударил огромное животное в бок. Оно убежало с воплем боли, разгоняя волков, которые также бросились бежать, когда две Альмы подошли к туше оленя и наклонились, чтобы поесть.

Теперь, когда он увидел их вместе, Бэнкс заметил, что одна из них была меньше другой примерно на 30 сантиметров и светлее по цвету, более красновато-коричневая.

- По одному каждого, - сказал Галлоуэй.

- Сумасшедший ублюдок надеялся спарить их.

Бэнкс не стал спрашивать, о каком сумасшедшем ублюдке идет речь. Он наблюдал, как звери отрывали куски мяса от туши оленя и запихивали их в рты, которые казались переполненными зубами. В тот момент они выглядели менее человеческими, а больше обезьянами, но это впечатление изменилось в мгновение ока, когда лев, прижавшись к земле, подкрался вперед, пытаясь вернуть тушу.

Более крупный из Альм сделал одно плавное движение, как полевой игрок, ловящий мяч, наклонился, поднял камень и бросил его, сильно и быстро, из-под руки. Камень полетел ровно и точно и попал льву в правое плечо.

Большая кошка убежала без звука, но не быстро и с заметной хромотой.

Альмы наблюдали за ней, пока не убедились, что лев больше не способен сражаться, а затем возобновили трапезу.

Справа от Бэнкса стояли мамонты, все еще в оборонительном круге, все еще начеку. Далеко слева, под отдаленными утесами, он едва мог разглядеть дюжину более темных, бочкообразных зверей, куда шерстистые носороги ушли, чтобы избежать конфликта. Не было никаких признаков других лосей, кроме мертвого, над которым стояли Альмы.

Его взгляд привлекло какое-то движение, и он поднял глаза. Шесть огромных грозовых птиц кружили в термальном потоке, в сотнях метров над тундрой, спиралью облетая то, что, как они надеялись, станет легкой добычей, когда Альмы закончат свое пиршество.

- Вся банда здесь. Все красные от крови, - пробормотал он.

- И от клювов и когтей, - добавил Галлоуэй, следуя за взглядом Бэнкса. - Сумасшедший русский все-таки получил свое зрелище, хотя и не дожил до него.

- Я могу пристрелить самого большого прямо сейчас, - сказал МакКелли.

Он поднял оружие, прицеливаясь в место, где кормились звери.

- Оставь его, - ответил Бэнкс. - Он слишком далеко, и если ты просто ранишь его, то только разозлишь. Пусть кормятся. Это может их замедлить.

Он похлопал МакКелли по руке.

- Кстати, о кормлении, нам пора что-нибудь перекусить. Я вас здесь подменю - идите и соберите все, что сможете найти на кухне. Мы забыли об этом в суматохе. Где-то здесь еще должен быть хлеб, сыр и мясо. Только икры нет - и уж точно нет водки.

Галлоуэй и Уотерстон остались рядом с Бэнксом, и все трое наблюдали за тем, как Альма кормится в тундре.

- Знаешь, это могло быть великолепно, - сказал Уотерстон. - Если бы только он сдерживал свое "эго".

- Да. Похоже, его "эго", небрежное использование материалов, чрезмерное употребление гормонов, клонирование больших волосатых оранжевых ублюдков и убогая охрана - все это помешало ему добиться большого успеха, - лаконично ответил Бэнкс. - Это, и то, что его съели, конечно.

Галлоуэй чуть не выплюнул кофе, пытаясь не смеяться.

- Думаю, я процитирую это в своем отчете.

- Давай, - ответил Бэнкс. - В любом случае, я скажу то же самое своему полковнику.

- А наш транспорт? - спросил Уотерстон. - Он будет достаточно большим, чтобы мы могли взять Смитсона с собой?

- Мы не оставляем людей, если можем этого избежать, - сказал Бэнкс. - Ваш человек - наш человек. Мы доставим его домой.

Это напоминание заставило его осознать, что пора подумать о логистике. Их снаряжение все еще находилось в фюзеляже самолета "Лир Джет", а на взлетной полосе лежал мертвый человек. В то же время им нужно было защищаться от нападения, будь то брошенные камни или стая волков. Он все еще обдумывал это, когда МакКелли вернулся с подносом с хлебом и холодным мясом. Он позволил остальным поесть, а сам остался на страже у окна. Сначала он был поглощен логистикой безопасного спуска всех на взлетно-посадочную полосу, поэтому ему потребовалось несколько секунд, чтобы заметить, что внизу чего-то не хватало.

Альмы все еще сидели на корточках вокруг туши оленя, мамонты по-прежнему стояли в кругу, а носороги все еще были собраны вдали, на равнине под серыми скалами. Лев сидел в угрюмом настроении у темного водоема в ста метрах к западу, облизывая свои раны; волков нигде не было видно.

- Сержант, - крикнул он.

- Там все в порядке? Я не вижу стаю волков.

- Все в порядке, капитан, - ответил Хайнд. - Я могу пройти через столовую к большому окну и посмотреть, если хотите.

- Сделай это. Пусть Вигго прикрывает тебя, и никаких героических поступков. Я позабочусь, чтобы эти большие оранжевые ублюдки не бросали в тебя камни.

- Спасибо, - крикнул в ответ Хайнд, и все затихло.

Бэнкс сделал, как обещал, и внимательно следил за Альмами, но они были поглощены трапезой. Лев снова двинулся, но уходил прочь, а не приближался к комплексу; и не настолько далеко, чтобы мамонты могли ослабить свое неусыпное бдение.

МакКелли подошел с тарелкой хлеба и мяса. Бэнкс почувствовал запах сильно вяленого мяса, прежде чем обернулся.

И если я могу его почувствовать, то и стая тоже.

- Сержант? Есть какие-нибудь новости? - крикнул он.

- Нет никаких следов больших собак, если ты это имеешь в виду? - крикнул в ответ Хайнд.

- Хорошо. Возвращайтесь в коридор. Если моя догадка верна, то у нас будут гости в любую минуту.

МакКелли поднял бровь, когда Бэнкс приготовил себе простой бутерброд. Бэнкс пожевал сухой хлеб и проглотил его, прежде чем заговорить.

- Единственное, что я знаю о собаках - любых собаках - это то, что они могут почувствовать запах еды за милю. Они подумают, что здесь легче добыть еду, чем пытаться отнять оленя у более крупных зверей на открытом месте. Они будут где-то здесь, обнюхивая все вокруг. Готов поставить на это свою пенсию.

- Всю пятерку? - спросил МакКелли с улыбкой. - Тогда я лучше буду внимательнее.

- Следи за окном, - сказал Бэнкс капралу. - Я буду в коридоре с сержантом и Вигго. Кричи, если волосатые оранжевые ублюдки начнут двигаться или если увидишь стаю волков. Но если начнутся перестрелки, присоединяйся - нам понадобится много огневой мощи, чтобы сбить всех четверых, если они нападут одновременно.

Он все еще жевал черствый хлеб и слишком сухое мясо, когда вышел в коридор. Хайнд и Bиггинс стояли прямо у двери комнаты и наблюдали за входами. Хайнд смотрел на открытую площадку, ведущую в столовую, а Bиггинс - на дверь на противоположном конце коридора.

- Куда это ведет? - спросил Бэнкс.

- Задняя лестница, вниз, к большой морозильной камере и кладовой для кухни, - ответил Bиггинс. - И если эти ублюдки не умеют открывать дверные ручки, то оттуда никто не выйдет.

- Я бы не стал недооценивать этих больших волосатых ублюдков, так что держи глаза открытыми.

Он повернулся к Хайнду. Сержант смотрел через пустую столовую на окно, за которым снова плыл тонкий туман.

- Может, нам стоит забрать все снаряжение из самолета? - сказал он, но Бэнкс покачал головой.

- Я не хочу находиться на открытом воздухе дольше, чем это необходимо. Мы заберем его по пути, когда прибудет подкрепление.

- Как думаешь? Транспортный самолет или вертолет?

- Зависит от того, что будет в наличии, я думаю. И мы не узнаем, пока не услышим, как он приближается. Так что слушай внимательно.

Что-то сдвинулось внизу, в главном вестибюле, и оба мужчины посмотрели друг на друга.

- Напомни мне, чтобы я никогда не спорил с твоими предчувствиями, капитан, - сказал Хайнд, когда шум повторился; Бэнкс думал, что знает, что это было - ножки стула, которые сдвигали по полированному полу.

- Не стреляй, если не нужно, - прошептал Бэнкс. - Я не хочу напоминать этим большим оранжевым придуркам, что мы все еще здесь.

Он дал знак Хайнду, чтобы тот последовал за ним, и они быстро прошли по полу к лестнице, ведущей вниз, к приемной. Бэнкс первым добрался до верхней площадки и посмотрел вниз.

Двадцать ступенек ниже большой волк сидел на задних лапах у подножия лестницы и смотрел на него.

Без защиты клетки между ними Бэнкс еще сильнее почувствовал себя добычей, попавшей в поле зрения хищника, и с трудом подавил внезапное желание убежать.

- Хороший песик, - сказал Хайнд, стоящий рядом, и Бэнкс с трудом сдержал смех.

Взгляд волка был слишком сосредоточенным, чтобы его игнорировать, хотя в то же время зверь производил впечатление совершенно расслабленного, уравновешенного и ожидающего, что же будет дальше.

Бэнкс поднял оружие, направив его на морду волка, но это не вызвало никакой реакции.

Он не знает, для чего нужна винтовка.

Ему хотелось - больше, чем хотелось - выстрелить, но он вспомнил свое предупреждение Хайнду, сделанное несколькими минутами ранее. Любая выгода от убийства этого зверя должна была быть сопоставлена с осознанием того, что это предупредит Альму, и их будет гораздо сложнее усмирить.

Он сделал шаг вперед, спустившись на лестницу.

- Капитан? - сказал Хайнд.

- Просто прикрой меня, - ответил Бэнкс. - У меня есть еще одно предчувствие.

Он сделал еще один шаг. Волк зевнул, показав зубы и мясистый, мокрый язык. Где-то внизу, в приемной, снова раздался скрежет стула по полу.

Стая тоже там, ждет, что будет дальше.

Бэнкс не отрывал взгляда от волка и сделал третий шаг. Волк встал и ушел из поля зрения. Он стоял на третьей ступеньке, прислушиваясь, но из приемной больше не доносилось никаких звуков, и его предчувствие, которое сегодня, казалось, работало на полную мощность, подсказывало ему, что они снова остались одни в здании.

Я пошел на риск.

- Боже мой, капитан, - сказал Хайнд, стоя за его спиной. - Не делайте так со мной больше. Я чуть не обмочился.

Бэнкс посмотрел вниз, на подножие лестницы. Волк оставил им заявление - лужу желтой жидкости.

- Думаю, он сделал это для вас, - ответил Бэнкс.

Bиггинс ждал их в коридоре у комнат.

- Есть новости? - спросил он.

- Да, - ответил Хайнд. - Это были собачьи яйца. Большие, огромные, волосатые.

- Прямо как нравится твоей жене, - ответил Bиггинс, и все трое рассмеялись.

Но здесь все еще царила напряженность, которую нельзя было отрицать, и юмор, хотя и был уместен, казался слегка натянутым и неестественным. Похоже, Bиггинс тоже это заметил, потому что он замолчал и стал серьезным.

- Два ученых-чудака начинают нервничать, капитан, - сказал он. - Их сильно потрясло убийство их друга. Если мы попадем в затруднительное положение за ними нужно будет внимательно следить.

- Я сменю Келли у окна и сам присмотрю за ними. Курите, если есть, парни. Все, что нам нужно, - это продержаться здесь пару часов, сохранять бдительность и избегать больших рыжих ублюдков. Если все пойдет по плану, утром мы вернемся в Лоссимут на завтрак.

- У нас есть план? - спросил Bиггинс, улыбаясь. - Я думал, мы просто придумываем все на ходу.

Бэнкс вернулся в комнату и сменил МакКелли у окна.

- Есть какие-нибудь новости? - спросил он.

Капрал покачал головой.

- Последнее, что я видел, прежде чем снова наступил туман, - это двух волосатых людей, все еще пожирающих оленя. С тех пор я вижу только конец взлетно-посадочной полосы. Мамонты все еще находятся в этом районе; слышно, как большой из них трубит достаточно громко. Но кроме этого все тихо.

- Будем надеяться, что так и останется, а?

Капрал уже доставал пачку сигарет из нагрудного кармана, направляясь в коридор. Бэнкс стоял у окна, но капрал был прав - кроме медленно сдвигающейся серой стены ничего не было видно.

Галлоуэй подошел к нему к окну. В руках он держал костяную флейту, которую они нашли ранее в пещере.

- Капитан Бэнкс? Могу я с вами кое-что обсудить? Здесь что-то не сходится.

- "Что-то еще", - ты имеешь в виду?

Мужчина кивнул и протянул флейту.

- Я тут подумал. Как новоклонированные животные научились выполнять такую работу?

Бэнкс взял кость и впервые внимательно ее рассмотрел. Прорезь для выдувания была тонко вырезана, а отверстия для пальцев сглажены для удобства использования.

- Отверстия расположены на идеальном расстоянии друг от друга для максимальной музыкальности, - сказал Галлоуэй. - Я уже видел такое раньше; этот метод передается от стариков к молодежи в культурах, где флейты являются обычным явлением. Но чего не бывает - чего никогда не бывает - так это того, что новорожденные рождаются с умением изготавливать их. Это приобретается, а не врожденно.

Бэнкс начал понимать, к чему клонит этот человек.

- И я полагаю, что это относится и к настенной росписи?

Галлоуэй кивнул.

- Итак, это одно. А еще есть тот факт, что животные старше, чем должны быть.

- Вы раньше упомянули о гормонах роста?

- Они стали больше. Я имею в виду, что они старше, чем должны быть. Мы знаем, что Волков работал здесь только последние десять лет. Но я предполагаю, что пара Альм, которую мы видим, - по крайней мере, подростки, а может, и старше.

- Что ты хочешь сказать?

- Я говорю - предполагаю - что Волков не вырастил этих Альм. Он их нашел.

- Они уже были здесь?

Галлоуэй кивнул.

- Да. И это заставляет меня задуматься, сколько их еще может быть. И где они находятся.

- Как эта новая информация поможет нам? - спросил Бэнкс.

- Я пока не уверен, - ответил Галлоуэй. - Но это еще одна переменная в уравнении, в котором и так уже слишком много переменных.

- С этим я согласен, - сказал Бэнкс. - Вы согласны с этой точкой зрения, профессор?

Пожилой ученый сидел, склонив голову, на краю кровати, пока шла дискуссия, и когда он поднял глаза, Бэнкс увидел, что мужчина плакал.

- Я просто хочу домой, - сказал Уотерстон. - Но теория Галлоуэя обоснована и соответствует фактам - а также чрезмерной амбиции Волкова. Но, как и вы, я не понимаю, как это что-то вызывает изменение.

- Мы просто добавим это к длинному списку вещей, которые нужно будет разобрать команде зачистки, - ответил Бэнкс. - Это одна из тех работ, на которую я не пойду добровольцем.

МакКелли вернулся с перекура с свежим кофе и стоял с Бэнксом у окна, пока они оба пили.

- Они смогут приземлиться в таком тумане? - спросил капрал.

- Вчера самолет справился без проблем, - ответил Бэнкс. - И ты видел, как он то появляется, то исчезает. Меня больше беспокоят звери, чем туман.

- Сейчас все кажется спокойным, капитан.

- Да. Именно это меня и беспокоит.

Он снова думал о холодном, жестком взгляде волка и о том, каково это - быть добычей. Он не хотел снова испытывать это чувство. Чтобы отвлечься, он рассказал МакКелли о теории Галлоуэя.

- Этот волосатый рыжий парень - местный?

- Так он говорит. И, судя по тому, что двое, которых мы видели, - всего лишь дети, их здесь, вероятно, больше.

- Черт возьми. Если это дети, то я бы не хотел встретиться с их мамой.

- Да. Будем надеяться, что мы уйдем отсюда до того, как она придет звать их на ужин.

Словно в ответ, высокий вой пронзил туман. Сначала Бэнкс подумал, что это снова мамонты, но этот звук был определенно более высоким и почти криком. К нему присоединился второй голос, и тогда он понял, что это Альма зовет по тундре. Их голоса поднялись до высокого тона, который, казалось, продолжался бесконечно. Где-то справа, в дальнем конце взлетно-посадочной полосы, к ним присоединился большой волк, сначала один, а затем и остальная стая. Бэнкс слышал волчьи призывы и раньше, под северным сиянием и арктическим ночным небом в Канаде. Там это казалось волшебным и неземным, но здесь у него по спине пробежал холодок, когда хор нарастал и нарастал, пока самые резкие тона не пронзили его череп.

Он снова почувствовал себя добычей.

Несмотря на опасения Бэнкса, следующие несколько часов прошли спокойно. Самец мамонта трубил каждые пять минут, так регулярно, что по нему можно было сверять часы, а туман то появлялся, то исчезал. Мамонты оставались в своем защитном круге, волосатый носорог оставался далеко в тундре под высокими утесами, и не было никаких признаков льва, волка, Альмы или кого-либо из стада лосей. Бэнкс надеялся, что где-то далеко от них идет дикая охота, которая еще на некоторое время займет всех.

Он позволил своему отряду провести большую часть времени, куря в коридоре снаружи; он доверял Хайнду, что тот будет контролировать двух молодых людей и следить за их постоянной бдительностью. Бэнкс остался у окна с видом на тундру, в основном наблюдая за большими птицами, которые теперь завладели тушей оленя и были в процессе ее очистки.

Между тем мамонты немного ослабили свою оборону, чтобы покормиться дальше, но большой самец держал голову высоко и глаза открытыми - Бэнкс был не единственным, кто сохранял бдительность.

Он знал, что подкрепление приближается, еще до того, как услышал его, потому что голова самца мамонта быстро поднялась, словно его предупредил внезапный звук. Через несколько секунд Бэнкс сам услышал долгожданный гул приближающегося самолета. И, похоже, им повезло, потому что в данный момент не было никаких признаков тумана, который мог бы осложнить посадку.

- Ладно, ребята, мы улетаем, - крикнул он.

Ученые подняли головы, услышав звук приближающегося самолета. Первым заговорил Галлоуэй.

- Просто доставьте нас на борт в целости и сохранности, - сказал он. - И мы будем вам вечно благодарны.

МакКелли и Bиггинс выполняли неблагодарную задачу - нести мертвого ученого вниз по лестнице, а Бэнкс и Хайнд шли впереди. Бэнкс почти ожидал увидеть волка у подножия лестницы, но приемная была пуста, и к тому времени, когда они дошли до главных дверей, звук приближающегося самолета уже гремел по взлетной полосе.

Бэнкс посмотрел на запад и увидел, как тяжелый транспортный самолет приземляется. В то же время он заметил в углу глаза порхающее движение: грозовые птицы, потревоженные со своим пиром этим новым прибывшим, взлетали в воздух. И они не думали улетать. Они неуклюже поднялись в воздух, но через несколько секунд уже парили над комплексом, а затем сразу же начали контролируемые пикирования, все шестеро в клиновидной формации, с самым большим из них впереди, направляясь прямо к приближающемуся самолету.

Они пытаются его отпугнуть. Они думают, что это более крупная птица.

- Поднимайся! Поднимайся! - крикнул Галлоуэй, и Бэнкс отчаянно надеялся, что пилоты будут достаточно благоразумны, чтобы обратить на это внимание.

Сначала он подумал, что они намерены продолжать полет, но затем нос самолета медленно поднялся, и они начали набирать высоту.

Но было уже слишком поздно; громовые птицы поднялись на ту же высоту, и самая большая из них, возглавлявшая атаку, врезалась прямо в окно пилота. Все как будто замедлилось. Бэнкс с тяжелым чувством в желудке понял, что все кончено, еще до того, как самолет резко накренился влево. Он сорвался с взлетной полосы и, носом вниз, врезался в тундру, развалившись на три части, прежде чем топливо взорвалось с грохотом, который эхом разнесся по всей долине и вызвал ответный рев мамонта-самца.

Bиггинс вышел на взлетную полосу, словно намереваясь бежать к горящим обломкам в поисках выживших. Бэнкс окликнул его.

- Для них уже слишком поздно, Bигго. Ты это знаешь. Они мертвы, как и этот здесь.

Тело погибшего ученого лежало у их ног, там, где его оставили Bиггинс и МакКелли.

- Что мы теперь будем делать? - спросил Уотерстон.

- Мы взлетаем и бомбим это место с орбиты, - ответил Bиггинс. - Это единственный способ быть уверенным.

- Ты не помогаешь, Bигго, - сказал Хайнд, а затем повернулся к Бэнксу.

- Скоро стемнеет, капитан, - сказал он.

- Да. И пройдет некоторое время, прежде чем кто-нибудь заметит наше исчезновение. Нам нужно найти безопасное место, где можно спрятаться.

- В "Лире"? Мы могли бы укрыться там?

- Нет. Эта дверь не выдержит длительной атаки. Я думаю скорее о том, чтобы найти какую-нибудь скалу, которая бы отделяла нас от крупных зверей.

- Пещеры сзади?

- Да. Там неприятный запах. Но они прочные, с одним входом и легко защищаемые.

- И Альма это хорошо знает, - тихо сказал Галлоуэй, все еще наблюдая за дымом, поднимающимся от обломков разбившегося самолета. - Не уверен, что это хороший план.

- Это единственный план, который у меня есть, - ответил Бэнкс.

Черный столб дыма поднимался с места крушения. Четыре громовые птицы кружили в искусственном термальном потоке, визжа от победы на всю долину, поднимаясь от своей добычи.

Bиггинс и МакКелли наклонились к мертвому, но Бэнкс остановил их.

- Сержант и я заберем его. Вы двое - на задание по сбору трофеев наверху. Сначала вода, потом все как обычно: все, что сможете унести, не боясь потерять. И побыстрее. Мы прикроем вас снизу, из приемной, а потом все вместе пройдем по комплексу. Вернитесь через три минуты. Не дайте себя убить.

Двое молодых людей убежали. Когда Бэнкс собирался наклониться к телу, Галлоуэй и Уотерстон удивили его.

- Нам нужно, чтобы ты прикрывал нас, - сказал Галлоуэй. - И он наш человек. Мы позаботимся о нем, если ты позаботишься о нас.

Уотерстон выглядел так, будто ему тяжело, но вдвоем они сумели поднять труп и перекинуть его через плечо Галлоуэя.

- Веди нас, - сказал мужчина.

На его лице отразилось напряжение, но когда Бэнкс повел их обратно в комплекс, Галлоуэй пошел за ним, не отставая, а Уотерстон шел сзади, держа труп, как мог.

- Сержант, следи за дверями. Как только Келли и Вигго вернутся, мы будем действовать быстро. Если что-то попытается нас остановить, быстро укладывай его.

Он стоял у подножия лестницы, стараясь не стоять там, где волк пометил свою территорию, и наблюдал.

Он услышал, как МакКелли и Bиггинс шумят где-то наверху, а затем тяжелые шаги, когда они возвращались. Он вздохнул с облегчением, когда капрал и рядовой поднялись наверх по лестнице. Bиггинс нес две полные десятилитровые емкости с водой, а бронежилет МакКелли выпирал там, где он упаковал еду в карманы и сумки, из-за чего казалось, что он за последние три минуты забеременел.

Как только все собрались у подножия лестницы, Бэнкс повел их вперед. Он шел впереди, Хайнд прикрывал их сзади, а остальные двигались так быстро, как могли, с их грузами.

Когда они дошли до главной двери, ведущей в купольное помещение, Бэнкс не колебался: он толкнул дверь, прошел через нее, придержал ее, чтобы остальные могли пройти, а затем закрыл ее с громким стуком за спиной.

В "зоопарке" было тихо и спокойно. Снежных зайцев по-прежнему не было видно, а вольер с львом выглядел пустым.

Но он выглядел пустым и в первый раз, когда мы были здесь.

Его воспоминания о прыжке льва из укрытия были слишком яркими, чтобы позволить ему расслабиться так близко к клетке. Он осторожно осматривал ее, ведя группу мимо, ища любые признаки того, что большой кот может снова притаиться в листве, выжидая своего часа.

Он был так занят наблюдением за клеткой, что чуть не подпрыгнул от удивления, когда что-то коснулось его ног.

Один из снежных зайцев сидел у его ног и смотрел на него. Они были одинаково удивлены, и ни один из них не шевелился в течение двух вдохов, прежде чем заяц, словно в знак негодования, хлопнул лапой по бетонному полу и ускакал прочь, глубже в помещение.

Бэнкс смотрел, как он уходит, и тут до него дошло: если зайцы могут выбраться из своего вольера и попасть в куполообразную зону, то, вероятно, более крупные хищники могут сделать то же самое.

- Вижу, твое мальчишеское очарование все еще работает, капитан, - сказал Bиггинс, когда заяц прыгнул за боковую стенку вольера и исчез из виду, а затем замолчал, когда Бэнкс приложил палец к губам.

- Тихо и быстрее, - ответил Бэнкс. - У нас могут быть проблемы.

Он повел их в купол, где находился вольер, и в крытый проход, который пролегал по внутренней стороне большого купола. Русский, Волков, все еще лежал на решетке в вольере, раскрытый для всеобщего обозрения. Похоже, с тех пор, как они прошли мимо утром, никто не лакомился его телом; птицы нашли более крупную и сочную добычу на равнине.

Но что-то было здесь, в проходе; судя по всему, не одно. Бэнкс видел достаточно собачьих следов в грязи и снегу, чтобы понять, что он видит, но эти следы были красными, кровавыми пятнами на бетоне, и каждый отпечаток был размером с ладонь человека.

Виновников было легко найти. Бэнкс обошел вольер по дуге до двери, ведущей в лаборатории. Три волка почти полностью заполняли дверной проем, и они тоже нашли лакомый кусочек. Они были заняты тем, что жевали мертвых ученых, их морды были красными и мокрыми, а лапы пропитаны кровью и внутренностями от кровавого пира.

Самый крупный из троих поднял голову, глубоко вонзив челюсти в живот одного из молодых ученых. С его нижней губы текла слюна, и его взгляд застыл на Бэнксе. Это был не крупный самец; он догадался, что это была мама-волчица. Он поднял винтовку и одновременно медленно отступил назад, по тому же пути, по которому они пришли.

Он наткнулся на Галлоуэя. Ученый бросил своего мертвого товарища у своих ног и смотрел не на дверь лаборатории, а назад, на вольер. Хайнд и МакКелли шли сзади, но Бэнкс видел достаточно в промежутке между ними.

Большой самец сидел на задних лапах в центре прохода, и он тоже пристально смотрел на Бэнкса и улыбался, оттягивая губы.

- Дайте я его возьму, капитан, - сказал МакКелли. - Я могу с этого места пустить ему две пули между глаз и стереть эту улыбку с его морды.

- Оставь его, - сказал Бэнкс. - Но следи за ним и уложи его, если он пошевелится. Мы все равно не пойдем в ту сторону; нам нужно пройти через лабораторию. И нужно сделать это сейчас.

Он хорошо понимал, что свет быстро угасает, а туман вился, делая мрак еще более густым.

- Вигго, ты со мной.

- Прекрасно, - сказал солдат. - Ты, я и три собаки; будет как в том баре в Дублине.

Галлоуэй и Уотерстон стояли над телом своего погибшего друга, словно решили защитить его. Бэнкс остановился, когда они проходили мимо.

- Возможно, нам придется бежать, - сказал он.

Галлоуэй сразу все понял.

- Я не оставлю его.

- Это твое дело, но мы, возможно, будем слишком заняты, чтобы тебе помочь.

- Я справлюсь.

- Мы справимся, - добавил Уотерстон.

Бэнкс кивнул и сосредоточился на предстоящей задаче. Три волка почти не замедлили свое пиршество в дверном проеме, казалось, не обращая внимания на присутствие людей.

- Как мы будем действовать, капитан? - прошептал Bиггинс.

- Просто следуйте за мной. Большой парень быстро свалил, когда я подошел в последний раз. Надеюсь, эти трое тоже такие же пугливые.

- Тогда нас двое, - сказал Bиггинс.

Они сделали три шага к дверному проему.

Большая самка снова подняла голову, словно спрашивая: Вы еще здесь?

Бэнкс продолжал двигаться, хотя все его тело было как ватное, а подсознание кричало ему, чтобы он бежал. Он показал волку свою винтовку и сделал еще один шаг вперед. Теперь он был всего в трех метрах от нее, и двое меньших подняли головы от еды, любопытно посмотрев на него.

Он надеялся, что к этому моменту они уже повернутся и убегут, но перспектива легкой добычи ободрила их, и они не собирались так просто отказываться от еды.

Он направил оружие на крышу купола и выстрелил два раза, и их рев эхом разносился вокруг них в течение нескольких секунд. Стекло звенело, падая на пол.

Волки видели достаточно. Но его выстрелы имели противоположный эффект от того, который он предполагал. Вместо того, чтобы отпугнуть их, они бросились в атаку, все трое направившись прямо на него.

Он не успел поднять оружие. Самка налетела на него, отбросила в сторону, как тряпичную куклу, и продолжила бежать. Он выстрелил в коридор впереди, но промахнулся, а затем был вынужден отступить к стене, когда две меньшие твари последовали за своей матерью. Еще несколько выстрелов эхом разнеслись по комплексу, еще больше стекла разбилось, и один из молодых волков завыл от боли, но продолжал бежать.

Бэнкс почувствовал запах крови, мочи, дерьма и мокрой шерсти одновременно, затем звери унеслись прочь, оставив после себя группу испуганных мужчин. Галлоуэй перевязывал лодыжку, которая сильно кровоточила от укуса, но если это была единственная жертва, Бэнкс посчитал, что они легко отделались от серьезной ошибки.

Я недооценил их. Они не мешали нам, мы мешали им.

Он наклонился к Галлоуэю и помог прижать рану, пока МакКелли накладывал жгут.

- Нам нужно обработать рану, капитан, - сказал капрал.

- Да. И мы это сделаем, как только найдем укрытие. Двигаемся. Сейчас же.

Его отряд приготовился выполнить приказ. Галлоуэй встал, попытался перенести вес на ногу и чуть не рухнул. Уотерстон поддержал его.

- Я держу тебя, - сказал пожилой мужчина.

Галлоуэй посмотрел на тело у их ног.

- Мы не можем его оставить, - сказал он.

Уотерстон начал тащить Галлоуэя прочь.

- Можем. Лучше он, чем мы, если эти ублюдки проголодаются.

Галлоуэй, похоже, хотел возразить, но затем поставил ногу на пол и с трудом сдержал крик боли. На этот раз, когда Уотерстон сделал еще один шаг, он последовал за ним. Ни один из них не оглянулся.

Бэнкс позволил Хайнду и МакКелли идти впереди.

Хайнд взял бутылки с водой у Bиггинса, прежде чем отвернуться. Бэнкс стоял, оглядываясь на вольер. Никаких признаков волков не было.

- Они не уйдут далеко, - сказал Bиггинс. - Не с таким свежим мясом поблизости.

Бэнкс кивнул и пнул тело у их ног.

- Да. И если этот бедный ублюдок удержит их от нас, то он сделает нам одолжение.

Они подождали, пока остальные ушли вглубь коридора, направляясь к лаборатории, и только тогда повернули, чтобы последовать за ними. Bиггинс остановился, сделав два шага.

- Мы не можем его оставить, капитан. Это неправильно, услуга или нет, он один из нас, а не корм для собак.

- Я надеялся, что ты это скажешь, - ответил Бэнкс. - Возьми его за концы, посмотрим, сможем ли мы перенести его в более безопасное место в лаборатории, если сможем.

К тому времени, когда они затащили мертвого ученого в лабораторию, остальные уже ушли к внешней двери и пещере в холме. Бэнкс огляделся, ища место, где можно было бы спрятать тело, чтобы оно было в безопасности от хищников. Его взгляд остановился на высоком холодильном агрегате. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы опустошить его и вытащить полки. Они поставили мужчину в вертикальное положение, прислонив его к дальней стене, и плотно закрыли дверь, скрыв его мертвый взгляд.

- Там он в безопасности, - сказал Бэнкс.

- В любом случае, в большей безопасности, чем мы, капитан, - прошептал Bиггинс. - У нас появились гости.

Волки вернулись, проследив за ними по коридору от двери вольера. Теперь они стояли между двумя мужчинами и выходом в заднюю часть лаборатории. Большой самец был ближе всех, его самка стояла прямо за ним. Один из двух молодых зверей стоял подальше; он тяжело дышал, его задние лапы дрожали. Из раны на боку текла кровь; он определенно получил пулю во время предыдущей перестрелки, но Бэнкс не надеялся, что это сильно замедлило зверя. Взгляд большого самца снова был прикован к лицу Бэнкса, как лазер.

И теперь он не улыбался.

Бэнкс осторожно и медленно двинулся, чтобы снять винтовку с плеча. Волк зарычал глубоко в груди, как далекий гром. Он присел на корточки и пополз вперед, не отрывая взгляда. Остальные члены его небольшой стаи шли за ним.

Бэнкс сделал шаг вперед, пришлось дважды приказать ногам, прежде чем они согласились двигаться. Он надеялся остановить продвижение зверя, но большой самец продолжал ползти вперед; еще два шага, и он окажется в пределах досягаемости одного прыжка, а Бэнкс не мог этого допустить. Инерция зверя такого размера заставила бы его продолжать движение, сколько бы пуль он ни в него всадил.

Я должен его уложить. И я должен сделать это сейчас.

Он знал, что Bиггинс был рядом с ним, но не мог отвести взгляд от большого самца; это противостояние не продлится больше нескольких секунд, а может, и меньше.

Винтовка казалась естественным продолжением его руки, когда он поднял ее и выстрелил, еще не успев прицелиться. Но даже тогда большой самец был слишком быстр; он метнулся в сторону, а не вперед, но Бэнксу повезло в другом смысле, поскольку три выстрела попали самке прямо в грудь. Гром выстрелов раздался в замкнутом пространстве лаборатории. Bиггинс присоединился к нему, выпустив серию выстрелов в двух молодых волков. Они упали в кучу рядом со своей матерью.

Бэнкс быстро повернулся, ища большого.

Тот уже убежал; он только мельком увидел пушистый хвост, когда тот скрылся из виду, убегая по коридору к вольеру.

У Бэнкса зазвенело в ушах, он почувствовал вибрацию в запястье, почувствовал запах гари из ствола, когда подошел к месту, где лежала самка волка.

Она еще была жива, едва-едва, и пыталась ползти, но не к нему, а к месту, где лежали ее детеныши, оба явно мертвые. Она скулила при каждом движении, оставляя след крови и слизи на полу лаборатории, ползла мучительно медленно. Она издала воющий вой, настолько полный боли и страдания, что Бэнкс смог выдержать его только секунду, прежде чем быстро подошел и выстрелил ей в голову.

Где-то в коридоре, в вольере, большой самец ответил своим собственным воем. Высокий вопль утраты сопровождал Бэнкса и Bиггинса на всем пути через лабораторию и наружу, к пещере в холме.

МакКелли и Хайнд стояли у внешней двери с поднятым оружием. Хайнд поднял бровь, увидев трех мертвых волков.

- Вы не поймали большого парня?

Bиггинс ответил первым.

- Нет, он умный ублюдок, и сбежал. Но я думаю, что он не прочь заполучить фуражку, так что он вернется.

Бэнкс посмотрел на МакКелли.

- Как лодыжка Галлоуэя?

- Профессор помогает ему очистить рану. Думаю, все не так плохо, как казалось - много крови, но рана неглубокая. Я сейчас же наложу повязку, раз вижу, что вы оба в порядке.

Бэнкс кивнул, затем повернулся к Хайнду.

- Наша задача - удержать пещеру на некоторое время, возможно, всю ночь. Посмотрим, сможем ли мы вернуть дверь на петли и закрыть ее?

- Мы будем сидеть здесь?

- Если у тебя нет идеи получше? Пройдет как минимум несколько часов, прежде чем сюда доставят кого-то еще, и будет дискуссия о том, стоит ли вообще этим заниматься, ты же знаешь.

Хайнд кивнул, но Bиггинс был недоволен.

- Что ты имеешь в виду?

- Мы же спецназ, парень, или ты забыл? Мы должны сами выбираться из сложных ситуаций, а не звать на помощь кавалерию, когда дела идут не очень хорошо. Полковник может решить оставить нас на некоторое время самих по себе и посмотреть, как мы справимся.

- Как мы это узнаем?

- Никак. В этом и заключается вся прелесть.

- Я больше веселился с женой сержанта, - пробормотал Bиггинс, но на этот раз никто не засмеялся.

Бэнкс в последний раз оглядел лабораторию, прежде чем отвернуться. Поднялся ветер, свистящий сквозь разбитое стекло купола. Выброшенные бумаги падали в сквозняке, а стеклянная посуда звенела, но больше ничего не шевелилось. Большая волчица лежала, прижав морду к телам своих детенышей, кровь образовала вокруг них широкий круг, и Бэнкс, поворачиваясь к пещере в холме, не испытывал удовлетворения.

Это было отвращение.

Металлическая дверь была настолько большой и громоздкой, что потребовались усилия всех троих, чтобы поднять ее в вертикальное положение в раме, и Бэнкс с Bиггинсом пришлось прислониться к ней спинами, чтобы удержать ее на месте, пока Хайнд работал с петлями и замком.

- Она выдержит? - спросил Бэнкс, когда Хайнд объявил, что работа закончена.

- Скажем так, капитан, - ответил сержант. - Она закроется. Но если один из тех больших оранжевых ублюдков хорошенько ее толкнет, я не могу обещать, что она останется на месте.

- Справедливо, - ответил Бэнкс. - Но если она удержит львов и волков, то, по крайней мере, она для чего-то годится.

Все трое прошли в пещеру. Дверь закрылась с удовлетворительным щелчком, когда они ее задвинули.

- Подождите минутку, капитан, - сказал Bиггинс. - Мы же не задохнемся?

- Волосатые оранжевые парни справились, будучи запертыми, - сказал Бэнкс. - Думаю, с нами все будет в порядке.

Они вошли внутрь и обнаружили остальных в центральной камере. МакКелли направил свет своего винтовочного фонаря на Галлоуэя, сидящего спиной к стене, пока капрал перевязывал ему лодыжку. Ученый слабо улыбнулся, но выглядел бледным, уставшим и почти подавленным.

- Мы убрали вашего человека в безопасное место, - сказал ему Bиггинс. - Те звери не будут беспокоить ни его, ни нас.

Галлоуэй немного оживился.

- Спасибо. Мне было плохо, когда я оставил его там.

- Да, мне тоже, сэр. Но, как сказал капитан, он один из нас, и мы никого не бросаем.

Уотерстон сидел у противоположной стены зала.

- Эта стрельба... вы поймали волков?

- Большинство, - ответил Бэнкс, но не стал вдаваться в подробности. Он повернулся к своим людям. - Нам нужно подвести итоги. У нас есть вода, что-то поесть и патроны. Мне нужно знать, есть ли здесь место, где можно разжечь огонь, не открывая двери, но Альма Галлоуэя выжила здесь без дополнительного отопления, так что в любом случае мы будем в порядке. Хотя я бы не отказался от чашки кофе.

МакКелли улыбнулся, вставая после того, как обработал рану Галлоуэя.

- Я тебя опередил, капитан. У нас есть маленькая печка, чайник и несколько чашек, а также кофе из самолета. Сейчас приготовлю крепкий кофе.

Они быстро обнаружили, что спальная зона Альмы была лучшей проветриваемым помещением в здании, и смогли разжечь огонь, используя постельные принадлежности и сухое дерево, которое они нашли возле двери. Дым от костра висел над головой и ощущался в горле, но, казалось, он медленно улетучивался через небольшие щели в крыше, а также хорошо маскировал стойкий мускусный запах, оставленный Альмой. Немножко дыма - небольшая цена за это.

- В лаборатории есть стулья, столы и другие вещи, которые хорошо горят, капитан, - сказал Bиггинс. - Если хотите, я принесу их?

- Нет, у нас хватит на одну ночь. И я не собираюсь оставаться здесь дольше, так или иначе, - ответил Бэнкс. - Кроме того, тот большой пес только и ждет, когда мы совершим такую ошибку. Я не собираюсь доставлять ему такое удовольствие.

Через полчаса они развели огонь, сварили кофе и все вместе ели сухое мясо и твердые галеты. Не густо.

Но это лучше, чем альтернатива.

Бэнкс поставил Bиггинса и МакКелли на первую вахту у входной двери.

- Сначала стреляйте, потом задавайте вопросы, хорошо?

МакКелли кивнул и увел Bиггинса. Пять минут спустя запах сигаретного дыма проник в комнату. Бэнкс впервые за много часов начал расслабляться.

Галлоуэй уснул на другом конце костра. Хайнд вышел покурить с остальными парнями, а Бэнкс подошел к Уотерстону, который изучал картины на стене, которые в мерцающем свете костра казались примитивной формой анимаций.

- Итак, профессор, вы все еще верите в теорию вашего коллеги, что эти волосатые зверьки - местные обитатели, что Волков их не создал, а нашел?

- Да, - ответил Уотерстон. - Тем более теперь, когда я внимательно посмотрел на эти каракули.

- Трудно поверить, что такие вещи могли сохраниться здесь в течение такого огромного периода времени, - сказал Бэнкс.

- Огромного? Чепуха, приятель, это всего лишь мгновение в вечности. Позволь мне объяснить тебе это так, как я объясняю студентам, которые не могут этого понять.

Мужчина достал свой кошелек и показал Бэнксу фотографию, которую хранил в нем. Бэнксу пришлось наклонить ее, чтобы хорошо рассмотреть в мерцающем свете и тени. На ней была изображена пожилая женщина во дворе, держащая за руку едва научившегося ходить ребенка.

- Это я в 1960 году, - сказал профессор. - А это моя прабабушка. Она родилась в 1880 году.

Это почти сто сорок лет в одном прикосновении. А теперь представьте ее младенцем, держащим руку своей прабабушки, и вернитесь еще на восемьдесят лет назад. Два прикосновения рук, и мы уже на расстоянии двух столетий, вернувшись к началу девятнадцатого века. Можете ли вы представить себе поколения, держащиеся за руки, уходящие в прошлое? Видите их, капитан?

Бэнкс кивнул. Он мог представить себе все это в своем воображении: цепочку, свою семью, уходящую в туманное прошлое.

- У меня есть похожая фотография, но на ней мой прадед. Так что я понимаю, о чем вы. Менее ста поколений возвращают нас в доримскую эпоху Британии, не так ли? Я никогда не думал, что это так близко.

Уотерстон кивнул в ответ.

- Добавьте еще пару сотен поколений, и мы вернемся во времена мамонтов и тех, кто первоначально охотился на них в этой тундре. Шансы на то, что они выжили до наших дней, не кажутся такими уж малыми, не так ли, капитан?

- Нет, вы правы, не кажутся.

- И, возможно, это заставляет вас думать о них как о более человечных существах, скорее как о родственниках, чем о просто безмолвных зверях?

- Вы не знакомы с некоторыми из моих родственников, - сказал Бэнкс с улыбкой. - Но я понимаю, о чем вы.

- Надеюсь, что так, капитан, - тихо сказал Уотерстон, - потому что я хочу попросить вас об одолжении. Я бы хотел, чтобы вы не убивали их, если это вообще возможно.

- Даже после того, как они убили вашего друга?

Уотерстон кивнул.

- Я не уверен, что это было преднамеренно, - сказал он.

- А я уверен, - ответил Бэнкс, но профессор настаивал.

- Эта небольшая популяция вполне может быть последними остатками вида, - сказал он. - Мы обязаны их защищать.

- А я обязан защищать вас, - ответил Бэнкс.

- Я с радостью освобожу вас от этой ноши, если вы пообещаете, что Альма не пострадает.

- К сожалению, вы не имеете права предоставить мне такую услугу, - ответил Бэнкс. - Но я обещаю не убивать Альму без веской причины. Это лучшее, что я могу сделать на данный момент.

- Тогда придется согласиться, - ответил Уотерстон и вернулся к изучению рисунков на стенах.

Галлоуэй все еще спал, беспокойно, у костра. Бэнкс оставил ученых и прошел в центральную комнату, затем пошел по коридору вслед за тусклым светом к главной двери, где трое мужчин из его отряда собрались покурить.

- Все тихо, капитан, - сказал МакКелли. - Никаких следов волосатых зверюг.

- Профессор говорит, что они скорее не чудовища, а наши родственники, - ответил Бэнкс.

- Да, но я все равно не буду с ними спать, - ответил Bиггинс.

В узком коридоре раздался громкий смех... и в ответ раздался гулкий звук с другой стороны внешней двери.

Отряд отреагировал как один: дымовые шашки были раздавлены каблуками, оружие поднято и приведено в боевую готовность, и все это без всякого приказа от Бэнкса. Все стояли, молча и неподвижно, прислушиваясь. Звук снаружи повторился, на этот раз дважды, и Бэнкс точно понял, что это было - много лет назад он видел, как на рынке в Лагосе шимпанзе показывали фокус, и смех, который он издал в ответ на шутку, был очень похож, только не такой низкий.

Чертова тварь оценила шутку Bиггинса больше, чем мы.

Следующий звук раздался ближе, прямо за дверью. Бэнкс крепче сжал оружие; он ожидал, что дверь откроется в любой момент. Но раздался только тихий, почти нежный скрежет, словно зверь царапал дверь, прося впустить его. Затем раздался еще один звук, более тихий, более умоляющий, пока и он не исчез, и в коридоре воцарилась тишина.

Отряд не расслаблялся дольше минуты после последнего звука, и наконец тишину нарушил Bиггинс.

- Что думаете, капитан? Оно свалило?

Уотерстон ответил, подойдя по коридору, пока они были заняты, глядя в другую сторону.

- А вы бы свалили, если бы придя домой, обнаружили, что кто-то находится в вашем доме и запер вас снаружи?

- Да ладно, профессор, - сказал Bиггинс. - Это всего лишь чертово животное.

- Это чертово животное, которое умеет рисовать, может сделать флейту и знает, где его дом. Оно такое же умное, как и вы.

- Умнее, - сказал Хайнд.

Когда МакКелли рассмеялся, снаружи снова раздался двойной вздох, а затем все стихло.

В течение нескольких часов за дверью не было слышно никаких звуков. Бэнкс велел солдатам попытаться поспать, пока наступал вечер, и даже сам успел вздремнуть несколько часов, прежде чем МакКелли разбудил его около полуночи.

- Все еще тихо, капитан, - тихо сказал капрал.

Bиггинс уже устроился у костра, и когда Бэнкс снова подошел к входной двери, он обнаружил, что Хайнд уже там, прикуривает сигарету.

- Как думаешь, еще один самолет летит, капитан? - спросил сержант.

- Зная полковника, я бы сказал, что шансы пятьдесят на пятьдесят. Несмотря на то, что вы - свора бездельников, он считает нас элитным подразделением, большими парнями, которые могут сами о себе позаботиться. Думаю, к утру мы узнаем, нужно ли нам это проверять.

- А если самолета не будет?

- Тогда нас ждет долгий марш; пятьдесят миль до ближайшего рыбацкого поселка, если я правильно помню.

- И с какими-то большими волосатыми зверями, гоняющимися за нами всю дорогу?

- Я никогда не говорил, что будет легко, - ответил Бэнкс.

- На самом деле, ты так сказал, - улыбнулся Хайнд. - Легкая задача. Это были твои точные слова в столовой.

- Не напоминай мне, - стонал Бэнкс. - Я больше никогда не буду предлагать нас в добровольцы для присмотра за детьми.

- Мы вызвались добровольцами?

- Да, я дурак. Черт, то ли воспоминания о моей глупости, то ли вонь от чудовищ, то ли твой чертов сигаретный дым, но у меня чертовски болит голова. Можно приоткрыть дверь?

- Ребята сказали, что уже несколько часов все тихо. Должно быть, все в порядке, если мы будем осторожны. Мне самому не помешает немного воздуха.

Бэнкс встал, держа винтовку наготове, а Хайнд приоткрыл дверь всего на шесть дюймов, но этого было достаточно, чтобы в коридор ворвался долгожданный поток прохладного свежего воздуха. Но они впустили еще и кое-что другое.

Снаружи, далеко, но отчетливо, раздались два голоса, которые поднялись в почти музыкальном вопле. На этот раз волк не присоединился к ним, но Альма прекрасно справлялись с мелодией сами.

Бэнкс увидел мерцающий свет в щели дверного проема и вспомнил свои прошлые приключения на Юконе.

- Откройте дверь, сержант, - сказал он. - Вы захотите это увидеть, обещаю.

Чем больше они открывали дверь, тем ярче становилось мерцание, и как только они вышли на улицу, его источник стал очевиден.

Небо танцевало под цветным шелком, который шелестел и шептал, двигаясь в авроре, покрывающей звезды, мерцая зеленым, синим и желтым огнем. Где-то на севере, за куполами, Альма пела песню в его честь, а каскады цветных водопадов освещали небо.

Бэнкс и Хайнд стояли в дверном проеме в тишине в течение долгих минут, пока песня Альмы нарастала и нарастала, почти оперная по своей интенсивности.

- Капитан, - тихо сказал Хайнд. - Это стоило того, чтобы вы вызвались добровольцем, только ради этого. Спасибо.

- Пока не благодари меня, приятель, - ответил Бэнкс. - Слышишь?

В ночи слышалось больше двух голосов Альмы; хор, отдаленный, словно далеко в ветре, поднялся, чтобы присоединиться к тем, что были поблизости. Хор, почти человеческий, пел в ночном небе, несогласованную мелодию, которая странным образом подходила к постоянно меняющемуся мерцанию завесы авроры.

- Что это значит, капитан? - спросил Хайнд.

Бэнкс поспешил завести их обоих в систему пещер и убедился, что дверь за ними плотно закрыта.

- Я думаю, у нас проблемы, - сказал он и пошел будить Галлоуэя.

- Сколько их может быть? - спросил Бэнкс.

Галлоуэй все еще просыпался, был в полудреме и громко жаловался на скованность мышц и боль в лодыжке.

- Сколько? - снова спросил Бэнкс.

- Ты уверен в том, что слышал? - наконец спросил ученый.

Бэнкс кивнул.

- Уверен, как я уверен, что я - я.

Галлоуэй встал, потянулся и снова застонал, прежде чем ответить.

- На самом деле нет никакого способа узнать. Это зависит от того, как они добывают пищу, сколько у них укрытий, как долго они здесь находятся... Слишком много неизвестных факторов.

- Да, ты прав, - ответил Бэнкс. - Как ты думаешь, их может быть дюжина?

- Если все эти века они были вполне жизнеспособной популяцией, то я думаю, да, должно быть.

- Черт возьми, просто замечательно, - сказал Bиггинс. - Это все, что нам нужно.

Целая чертова команда регбистов из больших рыжих волосатых ублюдков.

Все в камере теперь были на ногах, и, похоже, сон никому не светил.

- Вигго, Келли, покушайте и заварите чай. Сержант и я будем у двери. Галлоуэй, ты и профессор посоветуйтесь - посмотрите, может, что-нибудь придумаете, если это нам поможет.

- Помочь с чем?

- Начать с того, чтобы выбраться отсюда целыми и невредимыми.

Бэнкс и Хайнд вернулись к двери. Когда металлическая дверь была полностью закрыта, все звуки снаружи заглушались, но песня Альмы определенно все еще звучала, шепотом, звонким голосом, почти как во сне, почти как тоска.

Думай о них как о родственниках.

Так сказал профессор, но Бэнкс знал, что это эфирное пение, каким бы соблазнительным оно ни было, не было чем-то, что он мог бы считать родственным. И он не мог позволить себе роскошь слишком много об этом размышлять; у него здесь были люди, за которых он отвечал, и они были его главным приоритетом, гораздо важнее любых сомнений профессора или потребностей науки.

- Мы должны быть готовы действовать быстро, - сказал он. - У меня плохое предчувствие.

- Еще одно из ваших предчувствий, капитан? Мы снова ставим на кон вашу пенсию?

- Мое чутье подводит меня, - ответил Бэнкс. - Вы знаете, что это значит.

- Обычно это означает неприятности, - сказал Хайнд. - Я позабочусь, чтобы все были готовы к немедленному выходу.

- Хорошо. И если я крикну, бегите.

Бэнкс остался один в коридоре, и после того, как шаги Хайнда затихли, он слышал только песню Альмы.

Все стихло.

Он напряг слух, но шипение в ушах было лишь звуком собственной крови, а не танцем северного сияния за окном. Он подошел ближе к двери. В тот же момент он почувствовал - ощутил - похожее движение с другой стороны, словно что-то повторяло его движения. Затем тишина прервалась, и он услышал тихое скрежетание по металлу снаружи, а затем скулеж тоски и утраты.

Альма вернулся домой.

Он не успел крикнуть. Ремонт, который Хайнд сделал с петлями, выдержал один резкий рывок снаружи, но второй полностью вырвал дверь из косяков. Огромный кусок металла, который поднимали трое мужчин, был отброшен в сторону, как старая открытка. Бэнкс услышал, как он ударился о камень и загремел, но к тому времени все его внимание было сосредоточено на том, что заполняло дверной проем. Он почувствовал исходящее от него тепло, почувствовал его мясной запах в горле и ноздрях, и ему показалось, что он видит, как каждый из жестких оранжевых волосков трепещет на холодном ветру, врывающемся вместе с ним. Он увидел, что это была женщина; свисающие груди висели среди рыжеватых волос на ее груди. Выше были плечи, больше подходящие для тяжелоатлета, и голова, слишком большая, казавшаяся полной глаз и зубов. Зубы были желтыми, глаза - бледно-голубыми; и они взирали в душу Бэнкса так же глубоко, как раньше волк. Она сделала шаг вперед.

Кто спал в моей постели?

Он с трудом сдержал смех при этой мысли и поднял винтовку, когда Альма вошла внутрь.

- Подожди, - раздался голос у него за спиной. - Помни, ты обещал.

Уотерстон подошел к Бэнксу, хотя коридор был едва достаточно широк, чтобы вместить их обоих, и положил руку на оружие Бэнкса. Бэнкс увидел, что в другой руке он держал костяную флейту. Мужчина поднес флейту к губам и заиграл три мягких ноты, почти музыкальные.

Альма остановилась и наклонила голову влево, прислушиваясь.

Уотерстон заиграл мелодию; Бэнкс даже узнал ее - это была детская песенка из его собственного детства.

Кольцо из роз, карман, полный букетов.

Альма фыркнула, дважды громко рассмеялась, и ее лицо расплылось в широкой улыбке. Уотерстон, словно ободренный этим, сделал шаг ближе к зверю.

- Нет! - сказал Бэнкс, но было уже слишком поздно.

Альма протянула руку, быструю, как прямой удар боксера, и схватила флейту.

Огромная рука схватила то, что хотела, - и одновременно схватила руку Уотерстона. Она притянула мужчину прямо к своей груди. Его грудная клетка проломилась со звуком ломающихся костей, который эхом разнесся по коридору, как выстрел. Бэнкс попытался выстрелить, но тело профессора служило щитом, даже когда зверь пытался вырвать флейту из рук Уотерстона.

Онa сжалa еще сильнее. Из рта мужчины хлынула кровь, кровь и легочная ткань вытекли на вдавленную грудь. Альма торжествующе завыла, освободила флейту из рук мертвого человека и сыграла на ней одну высокую ноту, которая едва не сорвала Бэнксу голову.

Но при этом онa отпустилa тело профессора, и это дало Бэнксу необходимую возможность. Он трижды быстро выстрелил ей в лицо, последний выстрел попал в переносицу огромного плоского носа и почти снес ей голову. Онa упалa, как мертвый груз, в дверной проем, а флейта издала последнюю жалобную ноту, после чего все стихло.

В ушах Бэнкса зазвенели громкие колокола, и он узнал, что его отряд подошел сзади, только когда Хайнд положил ему руку на плечо.

- Капитан? - крикнул Хайнд. - Tы в порядке?

- Я в порядке, парень, - сказал он, слыша, как его слова эхом раздаются в пустоте, которая, казалось, заполнила его голову. - Но профессор все-таки получил по заслугам.

В коридоре воняло смертью, мочой и дерьмом, но Бэнкс не собирался выходить на улицу в поисках свежего воздуха. Вместо этого он отошел назад и позволил команде занять дверной проем. МакКелли и Bиггинс стояли на страже, пока Хайнд проверял профессора. Он повернулся и показал большой палец вниз, затем наклонился, чтобы осмотреть мертвое животное, перевернув его на спину и применив обе руки, чтобы сдвинуть его с места.

- Хороший выстрел, - сказал Хайнд без улыбки, глядя на плотную группу пуль.

Звон в ушах Бэнкса начал постепенно стихать. Он услышал слова сержанта, а также стоны страдания, доносившиеся с ветром откуда-то из-за куполов снаружи.

Бэнкс посмотрел мимо сержанта, но не увидел никакого движения снаружи, но когда он оглянулся, то заметил, что живот Альмы шевелился, словно она все еще дышала.

- Что это, черт возьми? - сказал Bиггинс.

Хайнд наклонился к зверю.

- Осторожно, сержант, - сказал Bиггинс.

- Я вижу ее мозг, парень. Я почти уверен, что онa мертвa. Это что-то другое.

Он положил руку на волосатый живот. Бэнкс снова увидел, как что-то шевельнулось, дважды, а затем замерло. Когда Хайнд снова поднял на него глаза, его лицо было серьезным.

- Я думаю, она была беременна, капитан. И я думаю, что мы убили не только ее, но и ребенка.

Бэнкс не ответил, но очередной вопль страдания и скорби снаружи почти точно отразил его собственные мысли.

Бэнксу повезло. Он случайно смотрел прямо из входа в пещеру, как раз в тот момент, когда увидел, как что-то взмыло в воздух, темная тень в черной ночи, вылетевшая откуда-то из лаборатории. Она пробила стекло купола и направилась прямо на них.

- Внимание, летит! - крикнул он и, бросившись назад в коридор, приказал своему отряду двигаться.

Металлическая столешница, почти такая же большая, как сама дверь, врезалась в дверную коробку, и ее лязг и грохот были так же громки, как выстрел.

Бэнкс лежал на спине, ногами к открытому дверному проему, и смотрел вниз по длине своего тела на дверь, когда увидел, как из тени вылетело что-то похожее на половину дерева, не из купола лаборатории, а из-за него, из вольера.

Там осталось больше одного.

Ствол дерева не долетел, но ударился о землю с грохотом, который сотряс коридор.

- Отступайте, - крикнул Бэнкс. - Отойдите от двери.

Он пополз назад, а Bиггинс, МакКелли и Хайнд отступили к его позиции. Места было мало, но через несколько секунд он опустился на колени рядом с Bиггинсом, а Хайнд и МакКелли стояли над ними.

Он глубоко засунул резиновые беруши в оба уха.

- Уши закрыть, ребята. Будет шумно.

Началась воздушная бомбардировка. Камни размером с футбольный мяч, по три, четыре, а иногда и по пять за раз, вылетали из куполов и разбивались, как пушечные ядра, вокруг дверного проема. Если хоть один из них попал бы прямо в цель или пробил бы вход, команде приходилось быстро двигаться, чтобы не быть сбитыми как кегли. Пока что узкая цель спасала их от самого страшного, хотя звук был таким же громким и опасным для жизни, как на любом поле боя. Один брошенный камень пролетел близко, летя более низко и сильнее, чем другие, но он с силой ударил бедного мертвого Уотерстона, заставив его тело дернуться, как куклу, за нитки которой только что сильно дернули.

- Спокойно, ребята, - крикнул Бэнкс, стараясь перекричать шум, - они вот-вот нагрянут толпой.

Его предчувствие снова оказалось верным. После града из нескольких десятков камней и более крупных стволов в куполах раздался гневный вой, подхваченный хором голосов, пока он не зазвучал вызывающе по всей пещере.

Группа Альм, по крайней мере десять, которых мог видеть Бэнкс, и все такие же крупные, как тот самец, которого они уже видели, выбежала из комплекса куполов, разбрасывая перед собой стекло и металл, словно это была не более чем бумага, которую можно разорвать. Оранжевые волосы призрачно блестели в свете фонарей отряда, а тени были бледными, крепкими, как у тяжелоатлетов, и плавными, как у больших кошек, когда они бежали вперед.

Все еще рыча, они направились прямо к входу в пещеру.

Бэнкс знал, что если бы они попали под такую атаку на открытом месте, у них не было бы достаточной огневой мощи, чтобы сдержать натиск. Но здесь, в узких пределах пещеры, было место только для одного зверя за раз, независимо от того, сколько их наступало.

Отряд тоже это понимал, Бэнкс чувствовал напряжение в их глазах, но это была нормальная готовность к действию, которую, как он знал, все они испытывали. На лицах членов команды не было страха, и каждый из них крепко держал свое оружие, светя прямо перед собой, когда звери достигли входа и самый крупный из них прорвался мимо остальных, чтобы первым войти внутрь.

Бэнкс знал, что команда ждет его приказа, и он уже собирался его отдать, думая, что зверь может броситься прямо на них, но вместо этого он остановился и наклонился над мертвым телом. Он провел огромной лапой по мертвому лицу, а затем вниз, погладив теперь неподвижный живот. Он издал вопль, стон боли, и Бэнкс увидел слезы, блестящие в его глазах. Оно повернулось к команде, и на его лице отразилась боль, которая столь же явно превратилась в ярость.

Его мышцы напряглись, готовые к прыжку, и это было все, что нужно было Бэнксу.

- Огонь! - крикнул он.

В коридоре раздался залп выстрелов, и эхо разнеслось по тесному пространству, наполнив его запахом гари, стуком пустых гильз и воем разъяренного зверя, который продолжал приближаться, даже когда в него всадили одну пулю за другой. Он упал только тогда, когда Бэнкс поднял прицел и, как и с его партнером, выпустил три пули в его голову. Он рухнул на пол, попытался подняться, но наконец понял, что в его мозгу пуля, и упал, огромная волосатая лапа оказалась всего в нескольких сантиметрах от носков ботинок Бэнкса.

За ним уже стоял другой, и он шел вперед.

Следующая минута показалась вечностью. Звери продолжали наступать, перелезая через тела своих павших, а отряд продолжал стрелять в них. Даже с затычками в ушах Бэнкс чувствовал, как будто в его голове взрывается серия бомб, запястья болели от отдачи оружия, а во рту он чувствовал только вкус смерти и жжение в горле, которое казалось изношенным наждачной бумагой.

Но в конце концов площадь обстрела оказалась слишком большой, и оставшиеся чудовища отступили. Бэнкс попытался сделать последний выстрел в самого крупного оставшегося в живых самца, но чудовище быстро удалялось. Он только слегка задел его, оставив кровавую борозду на левой стороне огромного черепа, и это было последнее, что Бэнкс увидел, прежде чем Альмы снова исчезли в тени куполообразного комплекса.

Они оставили четырех своих мертвых рядом с беременной самкой и бедным, раздавленным Уотерстоном, лежащим с головой почти на ее коленях, с внутренностями, украшающими переднюю часть его рубашки.

Бэнкс почувствовал движение, не спереди, а сзади, и инстинктивно повернулся, подняв оружие. Галлоуэй, с лицом белым и широко раскрытыми глазами, поднял руки, словно боялся, что его тоже застрелят и оставят с другими мертвыми.

Бэнкс задался вопросом, не воют ли Альмы снаружи, если это так. Пройдет еще несколько минут, прежде чем он услышит что-либо, кроме звона и воспоминаний о выстрелах в своей голове. Галлоуэй заговорил с ним, но Бэнкс был вынужден использовать мимику и слишком громкие крики, чтобы ученый его понял.

Bиггинс и МакКелли шли по коридору, проверяя, что павшие звери были мертвы, как и казалось. Воняло сгоревшим порохом, кровью и мочой; запах смерти был слишком знакомым. Бэнкс взял Галлоуэя под руку и повел его обратно в центральную камеру пещеры, в поисках более чистого воздуха.

- Профессор? - крикнул Галлоуэй, и Бэнкс услышал это, как далекий шепот на ветру.

- Мертв, - сказал он. - Глупый ублюдок пытался с ней договориться.

- Я бы поступил так же, - ответил Галлоуэй, и теперь Бэнкс слышал его гораздо четче, хотя звон все еще сопровождал его.

Он вытащил затычки из ушей, и когда заговорил, услышал только легкое эхо и угасающее воспоминание о звоне колоколов.

- Тогда ты бы тоже лежал на полу с внутренностями наружу, - сказал он. - Я пока отлично справляюсь с заботой о вас, ребята. Сделайте мне одолжение и не облажайтесь. Я бы хотел, чтобы хотя бы один из вас вернулся домой целым и невредимым.

Галлоуэй собирался ответить, когда с крыши над ними упала сухая земля. Бэнкс услышал две вещи, одну за другой: хор разъяренных воплей, приглушенных, словно доносящихся сквозь скалу, и скрежет и грохот, когда камень и земля двигались над ними.

Они не могут войти в дверь, поэтому спускаются через чертов дымоход.

Галлоуэй посмотрел вверх.

- Они же не могут до нас добраться таким образом? Там, наверху, толщина должна быть шесть футов.

- Я видел фильмы, - ответил Бэнкс. - В таких ситуациях они всегда проникают внутрь. Заберите все, что вам нужно. И побыстрее. Мы уходим и не будем здесь задерживаться.

Через минуту они оба присоединились к отряду в коридоре. Хайнд следил за дверью.

- Я не видел никакого движения, капитан, - сказал он.

Бэнкс горько рассмеялся.

- Это потому, что они на чертовой крыше. Мы готовы двигаться?

Хайнд кивнул.

- Но куда, капитан? Мы думали, что это самое безопасное место.

- Да, и я в этом виноват не меньше других. Вернемся в главные здания, это наш первый пункт назначения. Нам нужно найти место, где можно спрятаться, затаиться до рассвета, и если это будет запертая кладовая или холодильник, то так тому и быть. Пойдем в кладовые под гостевыми комнатами и посмотрим, что там. Келли, Вигго, вы на чеку. Хайнд и я будем присматривать за Галлоуэем здесь. И если появится какой-нибудь большой оранжевый ублюдок, отстрелите ему яйца.

- А как же профессор? - спросил Галлоуэй. - Мы можем взять его с собой?

- Нет. Мы бежим, и без него мы и так можем быть слишком медленными. Я обещаю, что мы вернемся, если будет возможность. Это все, что я могу сделать сейчас.

Галлоуэй не стал спорить. Он наклонился, достал костяную флейту из рук мертвой Альмы и спрятал ее во внутренний карман, а затем повернулся к Бэнксу.

- Значит, бежим. Старайся не отставать от меня.

В пещере раздался грохот, и из центральной камеры вылетело облако пыли и грязи. За ним последовал рев Альмы.

- Беги! - крикнул Бэнкс.

Они выбежали на открытое место, ожидая, что в любой момент на них обрушится новый град камней, но они добрались до двери лаборатории, не встретив на своем пути никаких препятствий, и быстро прошли в саму лабораторию. Бэнкс чуть не выстрелил вслепую, когда прямо перед ним поднялась огромная черная тень, но испуганное карканье и взмах крыльев показали, что встреченная ими громовая птица была так же удивлена их появлением, как и они ее. Она поднялась и, неуклюже махая крыльями, пролетела через огромное отверстие в боковой части купола, оставив свою добычу - тела убитых ранее волков.

Они не остановились, чтобы поближе осмотреть волков, а продолжили движение и остановились только тогда, когда достигли коридора, соединяющего лабораторию и вольер.

Галлоуэй уже задыхался, но Бэнкс увидел его зубы, белые в тусклом свете, когда тот улыбнулся, когда его спросили, в порядке ли он.

- Лодыжка держится, и меня никто не съел, - ответил ученый.

- Ночь еще только начинается, - ответил Bиггинс.

МакКелли осветил темноту в вольере.

- Что думаешь, капитан? - спросил он.

- Ну, мы не вернемся, это точно. Мне все в порядке, сынок. Веди нас.

В вольере было темнее, чем в лаборатории; высокие секвойи, казалось, поглощали весь доступный свет, а их возвышающаяся чернота доминировала над окружающей территорией. Небо в внешнем мире тоже потемнело, сияние северного неба поблекло до слабого зеленого свечения, которое было недостаточно ярким, чтобы освещать их путь. Тени скрывались и прыгали вокруг купола, но не было слышно ни звука, кроме их собственного дыхания и шагов, когда МакКелли и Bиггинс вывели их наружу. Бэнкс задался вопросом, если птицы покушались на тело Волкова так же, как на волков, но он не собирался замедлять бег, чтобы остановиться и посмотреть. Они бежали со всех ног по внутренней дорожке вольера.

Что-то быстро шевельнулось в тени, и Bиггинс инстинктивно выстрелил три раза прямо в это, и продолжал бы стрелять, если бы Хайнд не положил руку ему на плечо.

- Убери оружие, ковбой.

- Я его убил? - спросил Bиггинс.

Хайнд подошел и посветил светом на мертвое существо на земле.

- Да. Поздравляю, парень. Ты, блядь, убил Багса Банни.

Выстрелы разорвали снежного зайца на куски, разнеся его голову и грудь, и на земле осталась только кровавая каша.

- Ну, по крайней мере, с завтраком разобрались, - сказал Bиггинс.

МакКелли и Хайнд рассмеялись.

В этот момент большой волк-самец решил атаковать. Он выскочил из темноты, как гладкая серая торпеда, бесшумно бежавшая в тени, и бросился прямо на Bиггинса, который упал под его весом. Задние лапы зацепили его бедра, передние - грудь, а слюнявые челюсти устремились к его шее. Он вовремя поднял оружие, и зубы ударились о металл. Волк рыкнул глубоко в горле и бросился в новую яростную атаку, но к этому моменту Хайнд уже подошел ближе. Он приставил винтовку к голове зверя и выстрелил два раза.

Волк рухнул на Bиггинса мертвым грузом.

- Блядь, - сказал Bиггинс.

Потребовалось двое, чтобы поднять волка. Bиггинс откатился в сторону и неуверенно встал на ноги.

- Ты в порядке, Bигго?

Рядовой поглаживал себя.

- Яйца на месте, кажется, я обмочился, и мне понадобится новая пара штанов. Но кроме этого я в порядке.

Бэнкс осмотрел мужчину в луче своего фонарика. Ткань брюк Bиггинса была разорвана, но его ноги не получили серьезных травм, только небольшие порезы. Бронежилет спас его грудь, а винтовка - шею, хотя оружие было поцарапано и помято в тех местах, где его покусал волк.

Bиггинс пнул мертвое тело волка.

- Этот подлый ублюдок знал, когда нас можно застать врасплох.

- Да, - ответил Бэнкс. - А большие оранжевые ублюдки еще более подлые, так что, если ты закончил играть с собакой, нам нужно двигаться дальше.

Словно в подтверждение этого, из лаборатории позади них раздался дикий вой ярости.

На него ответили вопли, доносившиеся с верхушек огромных хвойных деревьев, и фырканье смеха впереди них, из загонов в конце прохода.

Альма были не просто хитрыми, они уже были в куполе.

Отряд был окружен.

- Бегите! - крикнул Бэнкс. И если что-то попытается вас остановить, безжалостно мочите.

Они двинулись вперед, быстрее, нежели Bиггинс и МакКелли впереди, Галлоуэй пытался не отставать от них, а Бэнкс и Хайнд - сзади, стараясь не думать о том, что прямо сейчас может бежать за их спинами и тянуться к ним. Их фонарики мигали и прыгали в такт их бегу, освещая пол и клетки, купол и растительность.

- Контакт сзади! - крикнул Хайнд, и Бэнкс остановился и резко обернулся, его свет присоединился к свету Хайнда, освещая Альму, мчавшегося на них в закрытом проходе. Потребовалось шесть выстрелов, чтобы усмирить его, и к тому времени, когда они оба обернулись, трое других мужчин были уже в двадцати ярдах от них по проходу, почти у выхода в загоны за ним. Два Альмы спрыгнули с деревьев в пространство между ними.

Нас окружают.

Хайнд и Бэнкс посмотрели друг на друга, кивнули и побежали прямо на Альму, стреляя по ходу, целясь достаточно высоко, чтобы не промахнуться и не попасть в своих. Один из двух Альм испугался и отскочил, совершив потрясающий прыжок, который сразу же унес его в темноту деревьев над головой. Другой не был так легко расторопен и остался на месте, даже когда пули свистели вокруг него. Наконец, Бэнксу повезло, и пуля попала в левое плечо зверя, заставив его повернуться и обнажив живот. Хайнд не нуждался в подсказках; он выпустил в него две пули, и к тому времени, когда они догнали его, Альма опустился на колени, прижимая руки к ранам, словно пытаясь остановить поток крови.

Бэнкс едва замедлил бег. Он выпустил пулю между его глаз и продолжил бежать.

МакКелли и Bиггинс подождали у входа в купола достаточно долго, чтобы Бэнкс и Хайнд догнали их, затем они снова побежали, и теперь Бэнкс остро ощущал пустоту вокруг них. Здесь они, возможно, были в безопасности от Альмы, свалившегося с деревьев, но, пока они бежали по центру широкой бетонной дорожки, он чувствовал себя обнаженным и уязвимым, опасаясь нового града брошенных камней, которые сбили бы их всех, как кегли в боулинге.

Теперь единственным шумом было шлепанье их ног по полу и тихий свист ветра, проникающего через разбитое стекло куполов. Снова надвигался туман, окрашенный в зеленый цвет завесой полярного сияния и окутывающий весь комплекс мягким, почти светящимся сиянием. Они пробежали мимо вольера, в котором содержалась большая кошка, и впервые за долгое время Бэнкс задался вопросом, что с ней стало; с волками разобрались, и он надеялся, что Альма теперь будет осторожeн и не будет предпринимать новых атак в ближайшее время. Но лев по-прежнему оставался неизвестной величиной, и ему было бы спокойнее, если бы он знал, что тот не скрывается поблизости, ожидая момента для атаки.

Давайте просто добежим до безопасного места. Нет смысла беспокоиться о том, что может никогда не случиться.

В загоне для снежных зайцев по-прежнему было тихо и пусто, и они беспрепятственно пробежали мимо него, выбежали через двойные двери и оказались в главном вестибюле.

И именно там Бэнкс нашел своего льва.

Они застали его за едой. Он сидел, склонившись над еще одним снежным зайцем, его морда и передние лапы выглядели черными от крови в свете фонаря Bиггинса, который освещал голову и бока зверя. В полумраке и при слабом зеленом свете, висевшем повсюду, он выглядел еще больше, чем раньше, и почти призрачным. Когда он обратил свой взгляд на них, Бэнкс почувствовал это в своей душе и почувствовал, как его колени снова подкосились.

И прежде чем отряд успел полностью отреагировать на это новое появление, в куполе позади них раздался яростный вой, а в безмолвии ночи раздался стук больших обнаженных ног по бетону.

- Между молотом и наковальней, точно, - пробормотал Хайнд.

Пещерный лев лежал между ними и лестницей, к которой направлялся Бэнкс. Возможно, они смогут усмирить его до прибытия Альм, но, видя его размеры, Бэнкс понимал, что шансы на это были, в лучшем случае, пятьдесят на пятьдесят.

- План "Б", - тихо сказал он, стараясь говорить низким монотонным голосом, чтобы не напугать зверя.

- Мы идем к самолету "Лир Джет". По крайней мере, там можно защищаться, если до этого дойдет.

Он двинулся влево, и команда быстро последовала за ним, оставаясь плотной группой с Галлоуэем в центре. Лев следил за каждым их движением, но пока не проявлял никаких признаков беспокойства. Ситуация резко изменилась, когда из куполообразного комплекса раздался еще один вопль ярости, теперь уже ближе. Лев поднял голову, навострил уши и, поднимаясь, уронил кусок мяса, о котором уже забыл, между лапами, полностью сосредоточив свое внимание на дверном проеме, когда три больших взрослых Aльмы выбежали из него.

Бэнкс быстро двинулся вперед, ведя отряд вокруг стены комнаты. Альмы увидели его и снова зарычали. Лев ответил им рыком и атаковал.

Приемная внезапно наполнилась шумом - рычанием и воем, криками боли и воплями ярости. Скрежет зубов, разрывы когтей, и все превратилось в размытое пятно рыжих альм и серой кошки, катающихся по полу.

Путь к лестнице был пока свободен, но Бэнкс в долю секунды принял решение не идти по нему и направился к главной двери, ведущей на взлетно-посадочную полосу.

Кровь брызгала, образуя горячий туман в воздухе, но ярость сражения была настолько сильна, что было трудно сказать, кто из зверей получил ранение.

И я не собираюсь оставаться, чтобы проверить.

Он вывел команду в туман.

Почти сразу все звуки бурной битвы в зоне регистрации затихли, и через три шага шум почти полностью исчез. Туман казался густым, влажным на щеках, мягко светящимся зеленым цветом, но непроницаемым; их фонари едва освещали что-либо дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.

Бэнкс направил свое оружие вниз, чтобы осветить землю у своих ног, и быстро пошел по прямой линии, остановившись только тогда, когда достиг края взлетно-посадочной полосы и начала болотистой местности. Затем он пошел по краю взлетно-посадочной полосы, направляясь на северо-запад, зная, что они доберутся до самолета "Лир Джет" раньше всего остального.

Через несколько секунд перед ним появился фюзеляж, но когда он дошел до двери, его сердце замерло. Альма добрался сюда первый. Дверь исчезла, сорванная с петель и брошенная Бог знает где. Внутри самолета лежали разорванные обивки, разбросанный багаж и размазанные экскременты.

- Сержант, ты и Вигго проверьте грузовой отсек, - сказал Бэнкс. - Если наши сумки с вещами еще там, принесите их. Нам понадобится вся помощь, которую мы сможем получить отсюда и дальше.

Галлоуэй стоял за плечом Бэнкса. Ученый выглядел бледным, его глаза были впавшими, окруженными темными кругами, а кожа была серой и восковой.

- Как поживает лодыжка? - спросил Бэнкс.

- Не очень, - ответил Галлоуэй. - Но я пока могу идти. Не знаю, как долго.

Я тоже не знаю.

Бэнкс не сказал этого. Он уже потерял двух из трех своих подопечных; он не собирался терять третьего, раненого или нет.

Я понесу его, если понадобится.

Хайнд и Bиггинс вернулись из тумана, каждый с сумкой с снаряжением.

- Взяли все, что смогли спасти, капитан, - сказал Хайнд. - Это не много.

- Это лучше, чем ничего, пусть будет.

Он собрал отряд вокруг себя.

- Мы не можем вернуться в комплекс, там небезопасно. А в этом тумане мы далеко не уйдем. Но сейчас разъяренные чудовища сражаются друг с другом, и мы можем только надеяться, что так и останется. Так что мой план прост: мы выйдем на болото, найдем укрытие и будем ждать там, пока не взойдет солнце. Будет холодно, будет сыро...

- Но все равно лучше, чем маневры на болотах Ранноха в январе, - добавил МакКелли, и Бэнкс кивнул.

- Да. Все лучше, чем это. Итак, вы все знаете, что делать. Идите гуськом, не теряйте из виду человека впереди и сзади вас и следуйте за мной, пока я не скажу "стоп". Любое существо, которое не является одним из нас, выходящее из тумана, стреляйте в него. Понятно?

Не дожидаясь ответа, он сошел с асфальта и направился к болотистой тундре.

Бэнкс не был полностью уверен, что принял правильное решение; может, ему стоило попытаться добраться до лестницы, пока лев и Альма дрались, и, возможно, они сейчас были бы в безопасности, спрятавшись в кладовой или погребе. Но его интуиция подсказывала ему, что нынешний план был меньшим из двух зол, и именно интуиция сохранила им жизнь до сих пор в этом путешествии; он должен был довериться ей и сейчас.

Через несколько шагов они достигли широкой бреши в ограждении, где металлические столбы толщиной с руку Бэнкса были вырваны из земли и согнуты почти под прямым углом, а затем отброшены в сторону. Они прошли через брешь, углубляясь в туман. Бэнкс пытался держать в голове компас, ища ориентиры, которые могли бы помочь ему вернуться по своим следам, если понадобится, но здесь туман был гуще, и только его луч света освещал его ботинки и трясину под ногами.

Каждый шаг по болотистой земле был похож на продирание сквозь густую патоку, которая в любой момент могла сорвать с него ботинки. Галлоуэй с его больной лодыжкой, наверное, уже мучился от боли, и Бэнкс понимал, что далеко они не уйдут.

Но через несколько минут он почувствовал запах, сильнее всего, что они встречали до этого, и его интуиция подсказала ему, что он попал в нужное место, когда они спустились в ложбину, и запах стал еще сильнее.

- Черт возьми, капитан, - тихо сказал Bиггинс. - Здесь пахнет дерьмом.

- Это потому, что это дерьмо, - ответил Бэнкс. - Наверное, мамонтовое дерьмо, и его много.

- Тогда давайте убираться отсюда, пока я не блеванул, - ответил Bиггинс.

- Нет, успокойся, мы останемся здесь. Я видел это в Африке; они используют слоновье дерьмо, размазывают его по домам, чтобы отпугнуть хищников. И это работает.

- Да, - сказал Bиггинс. - Сосед по комнате в Глазго использовал собачьи экскременты, чтобы отпугнуть свою тещу. Это тоже сработало. Но мне это не нравилось тогда, и не нравится сейчас.

- Жаль, - сказал Бэнкс. - Радуйся, что я не приказываю тебе в нем поваляться, хотя, возможно, до этого еще дойдет.

Углубление было чуть больше, чем яма шириной восемь футов и глубиной четыре фута в тундре. Дно было влажным, но не более, чем остальная часть болота. Крупные комки более темного материала, скопившийся навоз стада мамонтов, покрывали дно и некоторые стены.

- Уютно, - лаконично сказал Хайнд.

- Но мы спали и в худших местах, - добавил МакКелли.

- И с более вонючими женщинами, - ответил Bиггинс. - Помните Бренду в Белфасте?

- Замолчите, ребята, - тихо сказал Бэнкс. - Мы должны прятаться, помните?

Галлоуэй уже сел на дне углубления, игнорируя холодную сырость, которая, должно быть, уже проникала сквозь его одежду, чтобы проверить повязки на лодыжке. Ученый посмотрел на Бэнкса и слабо улыбнулся.

- Я выживу - надеюсь. Но какое-то время я не смогу ходить.

- Если повезет, тебе и не придется, - ответил Бэнкс. - А теперь тихо, ребята, и выключайте свет. Каждый займите свой сектор и не стреляйте, если это не будет действительно необходимо. Устройтесь как можно удобнее. Нам предстоит долгое ожидание до утра.

По расчетам Бэнкса, сектор, который он выбрал для наблюдения, находился прямо напротив комплекса, но он не видел ничего, кроме тумана, все еще слабо светящегося зеленым цветом там, где сверху просачивалась полярная аврора. Легкий ветерок колыхал туман, временами заставляя его кружиться, но сейчас не было ни звука, ни чего-либо, что можно было бы увидеть. Если он поворачивался влево или вправо, то мог разглядеть более темные тени других мужчин, Bиггинса и Хайнда, но когда смотрел вперед, ему казалось, что он потерялся, остался один в зеленом сиянии.

Отсутствие чего-либо, на чем можно было бы сосредоточиться, на что можно было бы смотреть или слушать, означало, что ему было трудно сохранять концентрацию. Его мысли постоянно возвращались к событиям этой ночи: к бедному Уотерстону, задавленному насмерть, к хаосу у входа в пещеру, к бегству в темноте через купола и к кровавой битве между львом и Альмой. Он задавался вопросом, какая из сторон одержала верх, и надеялся, что обе стороны понесли достаточно ущерба, чтобы молчать, по крайней мере, до утра.

Эта надежда была разбита, когда он услышал отчетливое и громкое фырканье, доносящееся из тумана, всего в нескольких метрах от него.

Бэнкс пристально вгляделся, пытаясь разглядеть движение или более темную тень, но видел только сдвигающийся туман. Фырканье повторилось, за ним последовало громкое ворчание; на этот раз не смех, а явное отвращение. Бэнкс с трудом удержался от желания включить свет и крепче сжал винтовку.

Он вспомнил затхлый запах Альмы, но сейчас не мог его почувствовать или ощутить во рту из-за зловония навоза в лощине. Но он знал, что он был где-то там, за пределами его поля зрения.

И он охотился.

Снова раздалось фырканье, за которым быстро последовало еще одно рычание отвращения, а затем затихающий плеск, когда Альма отступал от запаха. Бэнкс выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание, и заставил свои пальцы, сжимавшие винтовку, расслабиться. Его интуиция снова оказалась верна. Запах навоза заставил Альму отступить. Будет ли он действовать на пещерного льва, он не хотел выяснять.

Ночь приближалась. Отряд стоял на страже, но в течение нескольких часов тишину не нарушало ничто. Через некоторое время Бэнкс попросил Bиггинса проверить сумку с снаряжением и раздать полевые пайки - суп в пакетах с автоматическим подогревом был желанным спасением от сырости. Он разрешил солдатам покурить, полагая, что запах навоза с лихвой перебьет запах табака, а затем отпустил Bиггинса и МакКелли отдохнуть, а сам с Хайндом продолжал дежурить.

Он очистил свой разум, пытаясь достичь того бдительного состояния, которое он знал по старым временам, когда он мог немного отдохнуть, оставаясь в состоянии готовности. Это состояние было отточено годами службы, многие из которых были гораздо опаснее, чем эта конкретная окопная яма. Но тогда его враги были в основном людьми, и он знал, как устроены человеческие умы, мог предвидеть их поведение. С этими зверями он действовал вслепую, как в переносном, так и в буквальном смысле, хотя ситуация начала меняться.

Он заметил это сначала, когда зеленоватый свет поблек. Затем он услышал первый за более чем час шум - не хрюканье, а тихое трубное звучание где-то слева от него. Он посмотрел в ту сторону и заметил, что туман стал реже. Подняв глаза, он увидел мерцающие над головой звезды и созвездие Ориона, простирающееся по небу. Часть его радовалась снятию того, что казалось угнетающим покрывалом. Но теперь он чувствовал себя уязвимым, тем более, когда понял, что их позиция, хотя и находилась в углублении, все же располагалась на широкой открытой болотистой местности, где на сотни метров вокруг не было никакого укрытия.

Но, по крайней мере, ничто не сможет подкрасться к нам.

Куполообразный комплекс возвышался, образуя темную тень на фоне неба. Не было никаких признаков движения, ни звука льва или Альмы. Он искал источник трубного звука, но если мамонты были поблизости, он не мог их увидеть в темноте. Вся равнина тундры казалась тихой и спящей.

Атака началась со стороны Хайнда десять минут спустя.

- Нас атакуют, капитан, - сказал сержант. - Три больших оранжевых ублюдка, в пятидесяти ярдах и приближаются. Они обнаружили наше положение.

Бэнкс пнул МакКелли, который спал, почти стоя, у края углубления. Капрал сразу проснулся.

- Разбуди Вигго, а сам стой рядом с сержантом, - сказал Бэнкс. - У нас проблемы.

Бэнкс остался на своем месте, а МакКелли, а затем и Bиггинс быстро переместились, чтобы прикрыть позицию сержанта. Он знал, что не стоит всем четверым смотреть в одну сторону одновременно; Альмы уже доказали, что они хитрые. Не было смысла давать им еще одну возможность продемонстрировать это.

Он услышал крик сержанта:

- Огонь!

Раздалась очередь выстрелов.

- Один убит, - крикнул Bиггинс, и все снова открыли огонь.

Выстрелы раздались и эхом отозвались вокруг них, а затем все стихло.

- Двое убиты, один сбежал, но я думаю, что я его ранил, - сказал МакКелли.

Над тундрой раздался высокий и дикий вопль.

На него ответил хор воплей, доносившийся со всех сторон.

- Черт, их сотни, - сказал Bиггинс.

Словно им был дан молчаливый приказ, Альмы атаковали все сразу, со всех сторон. Они услышали их, прежде чем увидели, как они пробирались через болота, крича и воя. Бэнкс однажды видел в телевизионном документальном фильме племя шимпанзе на охоте, и это было то же самое безумное, но в то же время полностью контролируемое поведение. Каждая клеточка его тела хотела начать стрелять, но расстояние было слишком большим; звери уже продемонстрировали способность выдерживать выстрелы и продолжать наступать. Ему пришлось позволить им подойти ближе.

Возможно, слишком близко.

- Спокойно, ребята, - крикнул он. - В конце концов, все карты на руках у нас; они не вооружены. Так что сбивайте их, но тщательно выбирайте цели. Короткие, контролируемые очереди.

Затем все было сделано на основе мышечной памяти и контроля. Альмы рванули вперед, прорываясь через болотистую местность, и появились в поле зрения, сначала как темные тени на фоне, а затем достаточно близко, чтобы Бэнкс увидел их зубы, слишком белые в темноте. Он подождал, пока первый подошел на расстояние двадцати ярдов, а затем свалил его двумя выстрелами в голову.

Остальные продолжали приближаться. Bиггинс переоценил их количество, сказав "сотни", но только в поле зрения Бэнкса было более дюжины, и он предположил, что столько же было с каждой стороны.

Тогда весь отряд открыл огонь, и раскаты выстрелов громко эхом разнеслись по тундре под звездами. Бэнкс уложил еще двух: одного большого самца, которого пришлось убивать четырьмя выстрелами, и самку с обвисшим животом, которой хватило одного выстрела в рот и в затылок, и кровь и мозги разбрызгались вокруг.

Он быстро поискал, в кого еще можно выстрелить, но так же быстро, как и появились, звери отступили в темноту, оставив своих мертвых там, где они лежали. За спиной Бэнкса винтовки остальных членов отряда замолчали.

Первый камень вылетел из темноты через несколько секунд.

Он не видел, как камень летел. Он упал с неба и приземлился в трех футах от Бэнкса с грязным стуком, разбрызгав черную грязь по его голове и туловищу.

- Головы вниз, ребята. На нас летят камни.

Он сполз по стене углубления, так что над землей осталась только его голова, достаточная, чтобы видеть любую атаку, осознавая, что в любой момент с неба может упасть камень. Вокруг них падали другие камни, и их стук и шлепки о мокрую землю звучали как ритм безумного барабанщика.

Я ошибался, думая, что у них нет оружия. И был прав, считая их подлыми ублюдками.

Они не могли ничего сделать, кроме как притаиться в углублении, пока продолжался обстрел, ожидая и надеясь, что удачный удар не размозжит голову или не сломает кости. Два камня, каждый размером с мяч для регби, приземлились внутри их периметра, по одному с каждой стороны от ног Галлоуэя. Ученый выскочил из углубления и лег рядом с Бэнксом.

- На случай, если они начнут выцеливать, - сказал он.

Бэнкс посмотрел на мужчину и понял, что теперь видит его гораздо яснее, чем несколько минут назад.

Далеко на востоке начинался рассвет, освещая небо.

Он не был уверен, что рад этой прозрачности, поскольку еще один камень упал с мокрым всплеском менее чем в 30 сантиметрах от его носа.

- Мы не можем просто сидеть здесь, капитан, - сказал Bиггинс. - Мы как сидячие утки.

- Я открыт для предложений, парень, - сказал Бэнкс. - Я не собираюсь снова прыгать в здание и из него, как чертов хокки-коки. Да и тот большой кот все еще где-то там.

Еще один камень попал внутрь углубления, рядом с ногами МакКелли.

- Bигго прав, капитан, - сказал капрал. - Нам лучше двигаться дальше.

- Посмотрите, парни, - сказал Бэнкс. - У нас нет укрытия, а вокруг - чертово болото. По крайней мере, здесь мы можем пригнуться.

- Пригибаться - не в нашем стиле, - сказал Хайнд. - Я согласен с ребятами, Джон. Лучше уж мне выпадет номер, когда мы будем в движении, чем лежать в яме, полной волосатого слоновьего дерьма.

Бэнкс повернулся к Галлоуэю и увидел, что ученый погружен в раздумья.

- Ну, все остальные высказались. А ты? Есть какие-нибудь блестящие идеи?

Галлоуэй не смотрел на него, а устремил взгляд на запад. Бэнкс посмотрел в ту сторону и увидел стадо мамонтов, все еще собравшихся в плотном кругу.

Ученый слабо улыбнулся.

- Тебе это не понравится.

- Что именно?

Он кивнул в сторону стада мамонтов, как раз в тот момент, когда еще один камень с силой упал прямо на край их углубления. Где-то в тундре Aльма загудел и зарычал, и его громкий смех разнесся по открытой местности.

- Мы заставим мамонтов защитить нас, - сказал ученый.

Bиггинс рассмеялся.

- Я понимаю. Пожалуйста, мистер волосатый рыжий слон, можно нам присоединиться к вашей банде? И, кстати, ваш помет пахнет просто чудесно. Да, я вижу, что это сработает.

Галлоуэй все еще смотрел через болото на мамонтов.

- Я сам этого не видел, но слышал об этом в Африке: люди находят убежище в стаде слонов.

- Да, - ответил Бэнкс. - Но это не слоны. И они не видели много людей. Откуда нам знать, что они будут дружелюбны?

Еще один камень, самый большой из всех, приземлился посреди впадины, почти полностью погрузившись в мокрую землю.

- Я думаю, мы должны попробовать, - сказал Галлоуэй. - Можем ли мы себе позволить не попробовать?

Бэнкс понял, о чем говорит мужчина, когда рядом упал еще один камень. Похоже, животные нащупали дистанцию, и в любой момент кто-то мог получить серьезную травму.

- Ладно, пойдем, - сказал он. - Держитесь вместе, следите за волосатыми людьми и направляйтесь к мамонтам. Если они испугаются, да поможет нам Бог.

Бэнкс встал. Альма завыл и заревел, и два камня полетели в него, но, по крайней мере, он их увидел и смог рассчитать место падения - оба камня упали в двух метрах слева от него.

- Будьте начеку, ребята, - сказал он. - Вигго, иди впереди. Я прикрою тебя. Быстрее.

Они двинулись вперед.

В то же время Aльмы начали двигаться, быстро приближаясь. Бэнкс выпустил в их сторону залп пуль. Они были слишком далеко, чтобы его выстрелы нанесли реальный ущерб, но одного только шума, казалось, было достаточно, чтобы замедлить продвижение зверей.

Отряд быстро направился к стаду мамонтов. Бэнкс был занят наблюдением за тылом, доверяя своим людям принимать правильные решения в зависимости от того, что происходило перед ними. Он услышал громкий рев самца мамонта, который, казалось, подчеркнул внезапную тишину, опустившуюся на всю равнину.

Затем, прежде чем он успел это осознать, он оказался внутри стены из лохматой оранжевой шерсти и внезапно почувствовал, что стало намного теплее. Запах был хуже, чем в лисьей норе, и им приходилось оставаться ловкими, чтобы не оказаться зажатыми между огромными боками мамонтов. Но отряд был полностью окружен защитным кругом мамонтов.

Альмы начали кричать и вопить, но их голоса звучали приглушенно и отдаленно, и они перестали бросать камни.

План Галлоуэя, казалось, удался на все сто.

За пределами защитного круга Альмы, казалось, были сбиты с толку таким поворотом событий. Они собрались в группу, тридцать или более особей, которых Бэнкс видел через узкие промежутки между мамонтами, и не проявляли никаких признаков желания продолжать атаку, словно их запугали огромные клыки стоящих перед ними животных.

- Неплохо для англичанина, - сказал Bиггинс и хлопнул Галлоуэя по плечу.

Ученый улыбнулся, а затем поморщился, когда попытался перенести вес на травмированную лодыжку.

- Не знаю, сколько я еще смогу стоять, - сказал он.

- Мы понесем тебя, если понадобится, - ответил Бэнкс. - Мы все вместе выберемся отсюда, обещаю тебе.

- Это говорит твое сердце или голова, капитан? - спросил МакКелли.

- И то, и другое, парень, - ответил Бэнкс, но он не смотрел на своих людей - его внимание было приковано к большому мамонту, который навострил уши и поднял голову.

Бэнкс уже видел этот жест раньше и догадался, что будет дальше. Мамонт высоко поднял свои огромные бивни и громко затрубил над тундрой.

К нему медленно присоединился другой звук - характерный гул приближающегося вертолета.

- Готовьтесь, парни, мы улетаем, - сказал Бэнкс, когда в поле зрения появился громоздкий, раздутый корпус российского транспортного вертолета, быстро приближавшегося с севера.

- Очень хорошо, капитан, - сказал Bиггинс. - Но я вряд ли думаю, что эти зверюги будут выстраиваться в почетный эскорт на взлетной полосе. Как мы пересечем открытую местность?

Бэнкс рассмеялся.

- Так же, как мы всегда делаем. Мы бежим, как сумасшедшие, и стреляем во все, что попадается нам на пути. Есть вопросы? - вертолет кружил высоко над куполообразным комплексом, пока Бэнкс продолжал. - Мы должны дать им знать, что мы здесь. Давайте поднимем шум. Вперед.

Он протиснулся между боком мамонта и его ближайшим соседом; огромный мамонт отошел в сторону, чтобы пропустить их, и снова затрубил; , что .

Она нам понадобится.

Альмы быстро заметили, что отряд вышел из укрытия, и начали двигаться к ним, даже когда Бэнкс велел Bиггинсу и МакКелли идти впереди и направиться к взлетной полосе.

- Привлеките внимание пилота любым способом, - сказал он. - Сержант и я прикроем вас. Двигайте своими жирными задницами, если хотите выбраться отсюда.

Хайнд стоял рядом с ним, а трое других, Галлоуэй заметно хромая, направились к комплексу. Вертолет заметил их и начал снижаться для посадки. Бэнкс уловил движение краем глаза и обернулся, чтобы увидеть, как четыре оставшихся огромных громовых птицы пикируют в формации, как и раньше, намереваясь прогнать этого нового нарушителя, как они сделали с последним самолетом.

- О нет, не выйдет. Не в этот раз, - сказал он, прицелился и сбил ведущую птицу.

Она упала в вихре сломанных крыльев и перьев в пространстве между их позицией и Альмой. Остальные три птицы отделились и начали кружить высоко в небе, а Альма, почувствовав добычу, бросилась вперед, чтобы первым добраться до упавшей птицы. Шанс на такую легкую добычу означал, что они потеряли всякий интерес к людям.

- Черт, если бы я знал, что все так просто - нужно только накормить этих ублюдков, я бы давно застрелил Вигго, - сказал Хайнд, когда они быстро отступили, спеша догнать Bиггинса, МакКелли и Галлоуэя.

Вертолет приземлился на краю взлетно-посадочной полосы между обломками самолета "Лир Джет" и куполообразным комплексом. Двое вооруженных мужчин вышли и прикрывали их, пока они бежали. Бэнкс и МакКелли почти несли Галлоуэя, а Bиггинс и Хайнд тащили то, что осталось от их снаряжения.

- Остальные, - крикнул Галлоуэй Бэнксу на ухо. - Мы не можем их просто так оставить.

- Кто-нибудь вернется, - крикнул Бэнкс и затащил ученого в вертолет.

В тот же момент два вооруженных охранника начали стрелять по тундре. Бэнкс обернулся, чтобы посмотреть.

Мертвая птица продержалась недолго, и внимание Альм снова обратилось к людям. Двадцать или более бегающих, лохматых гуманоидов мчались по болотистой местности, направляясь прямо к ним. Бэнкс, Хайнд, МакКелли и Bиггинс выстроились у двери вертолета, готовые открыть огонь.

Но в этом не было необходимости.

Будь то шум выстрелов, присутствие вертолета или просто тот факт, что на его территории находилось большое племя Альмы, мамонт-самец решил, что с него хватит.

Его рев звучал громко даже над гулом роторов вертолетов. Mамонт поднял высоко свои огромные бивни, а затем тяжело ринулся в атаку, прямо на Альму. В то же время дверь куполообразного комплекса распахнулась, и серый пещерный лев, истекающий кровью из десятка ран, выбежал из него, также направляясь прямо к племени Альм.

Столкнувшись с двойной угрозой, Альмы дрогнули и бросились бежать, спасаясь от натиска. Стадо мамонтов, как один, ринулось вперед, сотрясая землю, лев бросился на волосатых гуманоидов, разрывая и кусая их, и брызги крови разлетелись мелким туманом в воздухе.

Над головой кружили грозовые птицы, предчувствуя скорую трапезу.

Бэнкс отвернулся от всего этого и посадил своих людей в вертолет.

Он оглянулся в последний раз, когда они поднимались с взлетной полосы.

Альмы бежали, мчась по равнине к возвышающимся утесам на краю фьорда. Лев сдался, успокоился и присел над большим куском мяса. Грозовые птицы уже спускались на другое тело в двадцати ярдах от него, а мамонты перегруппировались в круг, почти в том же положении, в котором они были ранее.

Когда вертолет развернулся, вожак поднял бивни и издал прощальный рев.

Бэнкс поднял руку и помахал в ответ, когда туман опустился под ним, и вертолет унес их в безопасное место.

Ларгс - город на западном побережье Шотландии в округе Норт-Эршир, примерно в 53 км от Глазго. Популярный морской курорт.

Learjet — американская компания-производитель военных и гражданских самолетов бизнес-класса.

Голоцен - современная геологическая эпоха четвертичного периода, сменившая плейстоцен 11 720 ± 99 лет назад. Знаменует собой начало текущего межледникового периода.

Сэвил-Роу (англ. Savile Row) - улица в лондонском районе Мэйфэр. Называвшаяся изначально Сэвил-стрит, она была в основном застроена между 1731 и 1735 годами, хотя первое здание на месте нынешнего дома номер 1 возведено в 1674 году. Первоначально здесь селились преимущественно семьи офицеров. С 1870 года дом номер 1 занимало Королевское географическое общество. В доме номер 3 находится основанная участниками "Битлз" компания. Здесь 30 января 1969 года прошел знаменитый концерт "The Beatles на крыше" - последнее выступление группы на публике. На Сэвил-Роу находится множество ателье, которые шьют на заказ рубашки, костюмы и обувь, в связи с чем улица заслужила славу "мекки мужского костюма". Во многих книгах и статьях, посвященных мужской одежде, часто употребляется выражение "стиль Сэвил-Роу", подразумевающее олицетворение традиционного английского кроя мужского классического костюма, произошедшего от военного мундира.

около 1.83 м.

около 2.74 м.

около 0.90 м.

около 4.55 - 6.10 м. соответственно

около 1.22 м.